Пролог

«…Нет, скорее всего, он занят подготовкой к выставке. Если вам нужно что-то купить срочно, я бы порекомендовал мастерскую Ким Сольву».

С резким звуком Джунён закрыл свой шкафчик и подошёл к зеркалу в раздевалке, продолжая разговор. Пока он поправлял одежду, человек на другом конце провода спросил слегка обеспокоенным тоном.

«Хм… Ким Сольву? Он занимается лакировкой?»

«Да, он также изготавливает много мелких изделий ручной работы, поэтому, если твой клиент интересуется корейской культурой, это будет хорошим вариантом».

«Но ты просилз сделать поделки с изображением Ханджи… Я не уверен, понравятся ли они им».

«Во время их последнего визита они сказали, что выставка лаковых изделий произвела на них самое сильное впечатление, так что все должно быть хорошо».

Проверив свою одежду и прическу, Джунён прикрепил к груди именную табличку с гравировкой «Фронтовая команда Ха Джунён». Взглянув на наручные часы, он увидел, что было 17:37. Пора выходить.

«О? Правда? Тогда не мог бы ты прислать мне адрес и контактные данные мастер-класса? Мне тоже нужно будет там записаться, верно?»

«Да. Я вышлю тебе визитку менеджера».

Когда его смена вот-вот должна была начаться, Джунён ускорил шаг и вышел из раздевалки как раз в тот момент, когда услышал глубокий вздох человека на другом конце провода. В этом вздохе чувствовалась усталость.

«Слава богу, ты хорошо знаешь этого клиента, Джунён. Он оказался привередливее, чем я ожидал».

«У них очень выраженный вкус. Похоже, они провели много исследований корейской культуры».

«У меня тоже сложилось такое впечатление. Ах да, кстати, они тебя искали. Когда я сказал им, что ты перешёл в передовую, они, кажется, немного разочаровались».

Услышав, что кто-то поинтересовался его судьбой, Джунён улыбнулся, почувствовав приятное тепло. Прошло уже три месяца с момента сокращения штата и его перевода из команды консьержей в команду ресепшена, и мысль о том, что бывший клиент все еще помнит его, была утешительной.

«Пожалуйста, поблагодарите их за то, что они меня вспомнили».

«Хорошо. Ладно, поговорим позже».

"Да."

Закончив разговор, Джунён быстро нашёл в телефоне визитку руководителя мастерской Ким Сольву и отправил её «ассистенту Пэк Мункён», с которым только что разговаривал. Затем, быстрым шагом, он заметил, как похолодало. С начала декабря воздух стал холодным, сухим и лёгким.

«Сейчас настоящая зима», — подумал он, идя по длинному коридору к стойке регистрации. Внутри его первыми поприветствовали коллеги.

«О, Джунён, ты пришёл слишком рано!»

«Да. Спасибо за вашу работу сегодня».

После обычного обмена формальностями Джунён подошёл к сотруднику, которого собирался сменить, и тот быстро проинформировал его о предстоящих задачах. Джунён кивнул в знак согласия, просматривая на экране планшета жалобы и вопросы, требующие внимания, а другой сотрудник посмотрел на часы, выглядя немного нетерпеливым, словно у него были какие-то планы.

«Можешь идти первым».

"Да неужели?"

"Да."

«Хорошо, спасибо! Береги себя, Джунён. И тебе тоже!»

После этих слов лицо его коллеги просветлело, и он быстро покинул стойку регистрации. Когда Джунён включил наушник, стоявшая рядом Хесу обратился к нему с любопытным видом.

«Джунён, ты сегодня выходной?»

«Меня вызвал менеджер, это был VIP-персона».

В ответ на этот короткий комментарий Хесу кивнул, видимо, понимая ситуацию.

«Всех, кто говорит по-английски, вызывают, да?»

«Все хорошо говорят по-английски».

«Я имею в виду носителей языка».

«Хотя я не являюсь носителем языка».

«Ведь ты учился за границей. Но кто этот VIP-персона, к которому в такое позднее время привлекли всю команду консьержей и даже тебя?»

Джунён медленно оглядел зал, а затем перевел взгляд на экран планшета.

Бейкер.

Присутствие VIP-персоны, забронировавшей президентский люкс стоимостью более 12 миллионов вон за ночь на целый месяц, вызвало ажиотаж во всем отеле. Несмотря на все поиски, в интернете не удалось найти никакой информации об этом человеке.

«„Е“ может быть Эриком, Эдвардом, Итаном или Элайджей? Поскольку в интернете о нем ничего нет, он, вероятно, не знаменитость. Может быть, неизвестный инвестор? Но для таких людей он на удивление неприхотлив. Я боялся, что нам придется готовить что-то экстравагантное для президентского люкса, например, огромное зеркало в спальне или тысячу роз», — полушутя пробормотал Хесу. Обычно, когда этот номер бронировали, персонал прилагал все усилия, чтобы удовлетворить особые пожелания клиента, но на этот раз тишина была тревожной.

«Узнаем, когда он прибудет».

«Да, наверное».

***

«Уф, я так устал».

Было уже чуть за полночь, Хесу размял спину, явно уставший. Джунён взглянул на него из-за стола.

«Тебе следует сделать перерыв».

«Я не могу».

Он постучал по планшету, лежащему под столом. Самое важное — регистрация гостя в президентском люксе — еще не было сделано, и они застряли в ожидании. Джунён спросил: «А у тебя еще есть время?»

Он посмотрел на часы и вспомнил, что регистрация была примерно в час ночи. В 12:08 еще оставался некоторый запас времени.

«Нельзя полагаться только на время заселения. Всегда бывают неожиданности».

Хотя большинство гостей прибыли позже, чем ожидалось, были редкие случаи, когда гости неправильно рассчитали разницу во времени или выехали из аэропорта в рекордно короткие сроки. Джунён кивнул в ответ на объяснение Хесу, и тут же завибрировал его телефон. Он взглянул на него и вздохнул.

«Похоже, возле Инчхона сильный снегопад. Мост забит машинами. Также отменяется много рейсов».

«…Снег?»

«Да. Надеюсь, здесь не выпадет снег. Прогноза не было, а теперь у нас метель».

Существовала вероятность, что время заселения перенесут на 2 часа ночи. Пока Хесу проверял погоду в Сеуле, Джунён смотрел на темный город за холлом. К счастью, снег еще не пошел, но воздух был зловещим, влажным и холодным. Он чувствовал беспокойство, словно снегопад был неизбежен.

Его сердце забилось быстрее. Казалось, пульс бешено колотится по венам, но он подавил нарастающее беспокойство.

«Всё в порядке. Это всего лишь погодное явление. Оно никак на меня не повлияет», — успокаивал он себя, пытаясь прийти в себя. В этот момент дверь вестибюля открылась, и вошло знакомое лицо.

Увидев постоянного клиента, который приходил всего три дня назад, Джунён расслабился. Рядом с ним Хесу легонько толкнул его в бок.

«Твой одноклассник снова здесь».

Этот клиент так много рассказывал, что весь персонал теперь знал о его связи с Джунёном ещё со времён учёбы за границей. Джунён неловко улыбнулся и посмотрел на него. Он был неплохим парнем, но немного слишком свободолюбивым, иногда создавая проблемы. Точнее, они не были настолько близки, чтобы называться друзьями. Они были просто бывшими одноклассниками.

Джунён пытался сохранить дружелюбное выражение лица, когда мужчина подошёл и поздоровался с ним.

«Привет, друг. Давно не виделись. Можно мне снять номер?»

Ёнву, одетый в пальто с широкими воротниками и множеством декоративных элементов, произвёл впечатление беззаботного и легкомысленного человека, и Джунён встретил его улыбкой.

«Добро пожаловать, сэр. Вы хотели бы получить тот же номер, что и в прошлый раз?»

«Да, в этой комнате всё в порядке».

Как и ожидалось, ответ Ёнву был личным и непринужденным. Когда Ха Джунён дал ему ключ-карту и путеводитель по отелю, Ёнву взял только ключ-карту.

«Я уже знаю, как работает отель, так что нет. Давай выпьем позже, друг».

Хотя Джунён всегда отклонял это предложение, Ёнву неизменно предлагал его при каждой встрече. Как обычно, Джунён вежливо отказывался от приглашения с учтивой улыбкой.

«Приятного вам пребывания!»

«По-прежнему непробиваемая стена, как я вижу».

С радостным, задорным смехом Ёнву направился к лифту, а Джунён снова опустил взгляд. Хесу, стоявший рядом, игриво толкнул его локтем.

«Он был таким же в колледже?»

«…Мы работали в разных отделах, поэтому я не уверен. Школа была большая. Я видел его всего несколько раз на мероприятиях корейского студенческого сообщества».

«Он красивый, вежливый и хороший парень, но слишком легкомысленный».

На его сетования, подразумевавшие, что другие его качества были растрачены впустую, Джунён ответил неловкой улыбкой. Действительно, Ёнву был беззаботным, но его легкомыслие не было неприятным. На самом деле, именно поэтому Джунёну было легко общаться с ним, не чувствуя себя обременённым.

Конечно, их характеры не совпадали настолько, чтобы они могли сблизиться…

Когда Джунён вкратце вспомнил свои студенческие годы, атмосфера на ресепшене внезапно затихла. Почувствовав странное напряжение, Джунён посмотрел на Хесу, который снова толкнул его локтем. Обернувшись, он увидел, как менеджер входит в зону ресепшена.

Его неожиданное появление заставило сотрудников быстро навести порядок, и менеджер обратился к Хесу, руководителю группы на ресепшене.

«Руководитель группы Со, все ли забронировавшие номера гости зарегистрировались?»

«У нас было три отмены бронирования, но все остальные, кроме гостя, проживающего в президентском люксе, уже заселились».

«Есть какие-нибудь жалобы?»

«Из номера 1503 поступила жалоба на отопление, поэтому мы его модернизировали. И…»

После этого Хесу оглядел вестибюль, чтобы убедиться, что поблизости нет гостей, и тихо прошептал.

«Г-н Кан Донхо подал жалобу. Он потребовал заменить домработницу на более молодую сотрудницу».

Джунён, хорошо знавший имя этого печально известного требовательного клиента, внимательно слушал, как Хесу продолжал говорить.

«Возможно, тебе стоит добавить его в этот список. Сегодня он постоянно пытался ухаживать за Джи-ю и настаивал на встрече с ней отдельно. Также был инцидент в ресторане, где у него возник спор с посетителем за соседним столиком».

«…Мы обсудим это позже, так как скоро прибудет VIP-гость. Следи за погодными условиями — на раннее утро прогнозируется снегопад. И уделяй особое внимание чистоте коридоров».

"Да."

Персонал приготовился к прибытию VIP-персоны. Слегка напряженный тон менеджера, предвещавший скорое прибытие VIP-персоны, заставил ожидающих сотрудников напрячься. Хесу тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Ах… в Сеуле тоже наконец-то пошел снег».

Услышав его слова, Джунён быстро поднял глаза и увидел белые снежинки, порхающие на тёмном небе, и тихо вздохнул.

Снег, похоже, не собирался прекращаться в ближайшее время. Казалось, погода вот-вот превратится в снежную бурю.

Вскоре на стойке регистрации снова воцарилось оживление.

«Ожидается скорое прибытие VIP-персоны, поэтому следите за погодными условиями. Убедитесь, что персонал по уборке находится в режиме ожидания возле вестибюля».

Пока руководитель группы Хесу торопливо давал указания, Джунён потянулся к телефону, чтобы связаться с командой уборщиков. Как раз когда он собирался нажать на добавочный номер, он увидел, как за заснеженным вестибюлем медленно подъехал серебристый седан.

«Прибыл VIP-персона».

Получив срочное сообщение в наушнике, Хесу выпрямился, и атмосфера на ресепшене мгновенно накалилась.

Единственной просьбой VIP-клиента было не устраивать шумиху и не готовить ничего экстравагантного, но для персонала это оказалось еще более стрессовым. Часто пожелания клиента и его реальные ожидания сильно различались, что делало невозможным прогнозирование возможных жалоб.

Особенно это касалось гостей, проживающих в президентском люксе: данных для прогнозирования их предпочтений было мало, и потенциальные последствия могли быть значительными, вызывая у всех напряжение.

В разгар несколько напряженной атмосферы Джунён выпрямил спину и замер, глядя на вход.

За прошедшее время снег выпал сильнее. Казалось, началась настоящая метель. Сердце бешено колотилось, он пытался сохранять самообладание, ожидая, что будет дальше.

Из-за водительского сиденья вышел мужчина, затем подошел к задней двери и открыл ее. Из машины вышел высокий мужчина в черном пальто и сером шарфе.

Хотя издалека его было трудно разглядеть, это был заметно высокий мужчина в длинном пальто и сером шарфе. Кореец ли он? — подумал Джунён, наблюдая, как другой мужчина, вышедший с противоположной стороны, подошел и встал рядом с ним.

Оба мужчины были примерно одинакового роста, и пока они обменивались словами, Джунён пристально смотрел на них.

Швейцар начал доставать багаж из багажника и последовал за ними, когда они медленно вошли в отель.

Когда они прошли через вход и вошли в застеленный ковром вестибюль, Джунёна охватило странное чувство узнавания. Он нахмурился.

Фигура мужчины, его походка и атмосфера, которую он излучал, были до боли знакомы. Это ощущение напомнило ему кого-то из воспоминаний, и он пытался убедить себя, что это не может быть он.

«Должно быть, это кто-то, кто просто на него похож», — подумал Джунён, пытаясь успокоить свои навязчивые мысли. Но по мере того, как фигура мужчины становилась всё чётче по мере приближения, лицо Джунёна побледнело.

Длинное черное пальто, серый шарф и естественно ниспадающие черные волосы. Красивый мужчина с выразительными чертами лица, но с мягкими, добрыми глазами, когда улыбается.

Кто-то слишком хорошо знакомый, кто-то, по кому Ха Джунён очень скучал.

Сердце замерло, он не мог пошевелиться, стоял там, словно во сне, и смотрел на него.

Пока другие сотрудники стойки регистрации приветствовали мужчин, Джунён застыл на месте, забыв обо всех правилах, и просто смотрел в пустоту.

"Добро пожаловать."

В ответ на официальные приветствия сотрудников мужчина в очках в серебряной оправе и с холодным выражением лица заговорил по-корейски.

«У меня забронировано место на имя Эрика Бейкера».

Несмотря на то, что они были готовы ко всевозможным языковым барьерам, мужчина, протягивая свой паспорт, говорил на беглом, но немного неуклюжем корейском языке. Хесу взял его и ответил естественно.

«Благодарим вас за то, что остановились у нас, мистер Бейкер. Как прошла ваша поездка?»

«Это была не развлекательная поездка. Я устал и хотел бы сейчас отправиться в номер».

Было трудно понять, саркастически ли он говорил или просто плохо говорил по-корейски, но резкий тон Эрика побудил менеджера быстро поклониться.

«Да. Мы немедленно проводим вас в ваш номер».

Когда менеджер предложил лично сопроводить VIP-персону, человек, который до этого момента молчал, Ынхёк, наконец заговорил.

«Я бы хотел, чтобы Ха Джунён проводил меня в президентский люкс».

Услышав, как его внезапно окликнули по имени, Джунён, всё ещё пребывая в оцепенении, растерянно моргнул. Ынхёк мягко улыбнулся ему, тем же добрым взглядом, что и шесть лет назад. Чувствуя, что он сделал что-то не так, Джунён инстинктивно опустил голову.

После недолгого колебания менеджер быстро кивнул в знак согласия.

«Я провожу гостей в люкс, а Ха Джунён проводит вас в президентский люкс».

Даже получив прямые указания, Джунён заколебался, не в силах пошевелиться. Хесу легонько толкнул его в бок, приведя в чувство. Поклонившись, Джунён неловко вышел из-за стола.

Но в его голове по-прежнему была пустота.

Ему казалось, что он попал в кошмарный сон.

***

Пройдя через вестибюль и поднявшись на лифте на 19-й этаж,он потратил меньше трех минут, но ему показалось, что прошла целая вечность.

В воздухе витало напряжение.

Сердце Джунёна сжалось, в груди защемило от тревоги.

Джунён, пытаясь успокоиться, то сжимал, то разжимал кулаки, и на его лице оставалось напряженное выражение.

Швейцар, несший багаж, заметил необычайно нервное поведение Джунёна и бросил на него любопытный взгляд, но у Джунёна не хватило присутствия духа, чтобы ответить на это.

Его мысли были в полном беспорядке. Когда они подошли к комнате, и Джунён вошёл вместе с остальными, привратник, который следовал за ними, остановился и задал вопрос.

«Куда мне положить сумки?» — спросил швейцар, и Ынхёк неторопливо ответил.

«Просто оставь их там».

«В коридоре?»

"Да."

С этим кратким ответом швейцар поставил сумки в просторном холле и поспешно вышел из комнаты. Заметив напряженную атмосферу между ними, он быстро ушел, оставив в просторном зале только Ынхёка и Джунёна.

Чувствуя невыносимое неловкое напряжение, Джунён молча опустил взгляд на свои ноги. Он не знал, как начать разговор, и даже стоит ли обращаться к нему лично или по-деловому. Пока Джунён стоял, нервно подергиваясь губами, Ынхёк, сняв шарф, заговорил первым.

«Давно не виделись».

Привычный и добрый тон Ынхёка, словно они познакомились всего месяц назад, заставил Джунёна на мгновение крепко зажмурить глаза, прежде чем ответить.

«Как ты это сделал…»

Голос Джунёна дрожал настолько, что он не смог закончить вопрос: «Как ты забронировал этот отель?» Ынхёк, заметив его нерешительность, небрежно повесил шарф на диван и ответил.

«Ты помнишь Ли Чонву ещё со старшей школы?»

При упоминании ближайшего друга Ынхёка, который иногда навещал их дом еще в старшей школе, Джунён тихонько произнес «Ах», и Ынхёк продолжил разговор мягким тоном.

«Он готовился к свадьбе и посетил свадебный зал этого отеля. Ему показалось, что он тебя мельком увидел, но он не был уверен. Однако, увидев кого-то в униформе отеля, он предположил, что ты можешь здесь работать, поэтому я решил уточнить».

Когда Ынхёк снял своё длинное чёрное пальто, которое ему идеально подходило, Джунён внезапно осознал, что как бы он ни старался избегать знакомых лиц в этой маленькой стране, полностью от них скрыться невозможно. Хотя с тех пор, как он покинул Корею, прошло уже довольно много времени, ему было всего восемнадцать, когда он уехал, поэтому люди, которые хорошо его знали, всё ещё узнавали его.

На самом деле, было странно, что его не ловили в течение шести лет.

«Странно, правда? После шести лет поисков, так и не найдя тебя… я узнал о тебе как раз в тот момент, когда уже собирался сдаться».

Удивлённо пробормотав что-то себе под нос, Ынхёк положил пальто на диван и, улыбаясь, повернулся к Джунёну, одарив его тем же тёплым, нежным взглядом, что и прежде. Когда Джунён снова опустил глаза, Ынхёк снова заговорил.

«Более того, разве нам не следует сначала поздороваться друг с другом?»

Ынхёк раскинул руки, естественно ожидая, когда Джунён обнимет его. Притянутый, словно магнетизмом, Джунён прижался к Ынхёку, инстинктивно откликаясь на малейший жест. Ынхёк обнял Джунёна за шею и поцеловал его в область глаз.

«Я скучал по тебе».

Джунён зажмурил глаза от боли, когда Ынхёк нежно прошептал ему на ухо, и Ынхёк тихо вздохнул.

«Я очень волновался . Я понимаю, что ты вернулся в Корею из-за тоски по дому, но нельзя просто так прекратить всякое общение и исчезнуть».

Хотя его голос оставался тихим, слегка укоризненный тон заставил Джунёнга крепко обнять Ынхёка и пробормотать: «…Прости».

«Если ты сожалеешь, то должен объяснить, почему ты это сделал».

«…»

"Хм?"

Услышав более твердый тон Ынхёка, Джунён тихо прошептал.

«…Мне было очень жаль, что я тебе это сделал».

«Почему ты меня жалеешь?» — искренне недоуменно спросил Ынхёк, а Джунён ещё крепче сжал его руку, его голос был тонким и дрожащим.

«…За всё».

Услышав тихие слова Джунёна, Ынхёк вздохнул, словно поняв его, и нежно погладил Джунёна по затылку, пытаясь его успокоить.

«Думаю, я понимаю, о чём ты думал, но… между нами нет причин для сожаления. Теперь мы — единственная семья друг для друга».

Услышав нежные слова Ынхёка, Джунён закрыл глаза и крепче обнял его. Ынхёк действительно был его единственной семьей. Они не были кровными родственниками, и между ними не было никакой юридической связи, но Ынхёк все равно был единственным человеком в мире, которому Джунён мог полностью доверять, единственным, на кого он мог положиться.

Он был самым дорогим и надежным человеком в жизни Джунёна, но в то же время этот факт причинял ему огромную боль. Каждый раз, когда Ынхёк смотрел на него с такой теплотой, казалось, что часть его сердца рассыпается.

Поэтому у него не оставалось другого выбора, кроме как сбежать.

По возможности, следует держаться от них на расстоянии.

Глава 1

Я впервые встретил его, когда мне было четырнадцать.

Это было зимой, 14 лет назад, когда я пошла с матерью навстречу ему. Он был лучезарным и мягким, почти милым на вид, и встретил меня теплой улыбкой.

«Значит, ты теперь будешь моим младшим братом?»

Я только что вырвался из жизни, полной трудностей, сбежав от жестокого отца. После того, как заключение отца под стражу наконец подтвердилось, мы с матерью обрели покой, и для нас началась новая глава жизни.

Я не знаю, как моя мать познакомилась с моим отчимом и почему они решили стать семьей. Но я точно знаю, что моя мать, которая жила в постоянном страхе, считая дни до освобождения моего отца, обрела стабильность с моим отчимом и в конце концов решила выйти замуж снова.

Конечно, не обошлось без сложностей. Моя мать, имея ребенка и жестокого бывшего мужа, не была идеальным кандидатом на повторный брак, но мой отчим был достаточно добр и великодушен, чтобы принять все. А мой новый старший брат был самым прекрасным и добрым человеком на свете.

Жизнь с ними внесла полные перемены в мою жизнь. В доме больше не было запаха алкоголя, а жестокие крики и избиения, которые были постоянной частью моей жизни, постепенно утихли. Синяки на мне и моей матери начали заживать, и благодаря помощи моего отчима, отцовские права были аннулированы, и моя мать получила полную опеку надо мной. Впервые мне больше не нужно было беспокоиться об освобождении отца или просыпаться от кошмаров.

Медленно, но верно я начала исцеляться как физически, так и эмоционально, окруженная любовью матери, отчима и брата. Все было идеально.

До того дня, 10 лет назад.

«Не смотри, Джунён».

Единственное, что я помню, это белый мир за окном и отчаянный голос моего брата, который крепко обнимал меня.

В тот день выпал самый сильный снег за 12 лет. Моя мама и отчим, возвращаясь из поездки в Пусан, позвонили и сказали, что опоздают из-за снега, и я помню, как смотрел фильм с братом перед сном.

Но воспоминания о том, что было после этого, довольно расплывчаты.

В следующее мгновение я уже стояла у морга, безучастно глядя в окно, на руках у брата.

Я не знаю всех подробностей. Полиция объяснила, что пьяный водитель потерял контроль над управлением на обледенелой дороге, выехал на встречную полосу и врезался в машину, в которой находились моя мать и отчим. Они погибли на месте.

Но это казалось нереальным. Мне не разрешили увидеть тела, потому что они были в слишком ужасном состоянии. Мой брат занимался всем, а я сидел в оцепенении, одетый в траурную одежду.

Я ни о чём не думал. Я просто хотел проснуться от этого кошмара, но шепот вокруг меня не прекращался.

«У братьев разные фамилии».

«Должно быть, это повторный брак…»

«Младший ещё несовершеннолетний, так что же будет дальше? Может, его будет воспитывать старший брат? Но он тоже ещё совсем маленький».

«Этого не произойдёт. Бывшая жена профессора Ча была младшей дочерью в группе компаний Daejin, верно? Когда они поженились во второй раз, Daejin заставили профессора Ча отдать всё наследство бывшей жены сыну и даже заставили его подписать контракт, в котором он обязуется не включать младшую в семейный реестр. Они сказали, что он должен оставить всё, включая её имущество».

«О, эта семья — это уже слишком».

«Профессор Ча стал их зятем, проживающим с ними, но потом внезапно женился снова, так что, наверное, вот почему. Они даже пытались усыновить сына профессора Ча в качестве второго сына, но профессор Ча отказался».

«Тогда младшему придётся отправиться к семье своей матери».

«Вероятно. Даже если старший уже взрослый, ему всего 22. Как он сможет воспитывать 18-летнего? Думаешь, семья старшего по материнской линии позволит этому случиться? Дэджин позаботился о том, чтобы младшего не внесли в семейный реестр, чтобы потом не цепляться за старшего. Если бы их семейные реестры перепутались, и что-то случилось, фамилия Дэджин была бы первой, которая всплыла бы».

«Если подумать, биологический отец младшего — преступник, верно?»

Хотя они говорили шепотом, сплетни казались на удивление ясными, отчего у меня закружилась голова. В конце концов, я сбежал с пустого места прощания ранним утром. Меня тошнило, и казалось, что меня вот-вот вырвет. Я долго прятался в углу похоронного зала, позволяя холодному зимнему воздуху охладить мою голову. И как раз когда я подумал,что успокоился, начался новый кошмар.

«Ты что, с ума сошла? Зачем нам брать к себе Джунёна? Ты разве не знаешь, что за человек твой зять? Азартные игры, сексуальные домогательства, домашнее насилие — он даже несколько раз приходил к нам домой, требуя денег! Как мы можем брать его ребёнка в свой дом? Ты подумала о наших Юхуи и Юран? Кровные узы сильны. Ты думаешь, ребёнок от такого отца может быть нормальным? К тому же, этот парень скоро выйдет из тюрьмы. А вдруг он снова придёт к нам и устроит скандал?»

«Думаешь, я хочу воспитывать сына человека, который разрушил жизнь моей сестры? Но подумай. Даже если мальчика нет в семейном реестре, мы прожили вместе четыре года. Он всё ещё несовершеннолетний. Если мы его возьмём к себе, получим эту 65-пхёнскую квартиру в центре Сеула. Думаешь, семья старшего брата по материнской линии позволит нам жить драгоценному наследнику чеболя? Они отдадут нам квартиру, лишь бы от нас избавиться. Если мы пригрозим написать о них в интернете, может быть, они дадут нам ещё больше. Джунён почти в последнем классе старшей школы. Нам нужно заботиться о нём всего год, а потом отправить его в колледж. Как только он поселится в общежитии или будет жить самостоятельно, мы продадим всё имущество, пока будем его опекунами. Всё это ради Юхуи и Юран».

Я застыл на месте, слушая разговор дяди и тети посреди ночи, в укромном уголке, где они чувствовали себя свободно. В этот момент кто-то схватил меня за запястье и поднял. Прежде чем я успел среагировать, меня вывели на улицу, к алтарю. Там стоял мой брат, весь покрытый снегом, быстро выдыхая белый пар изо рта.

«Нет никакой необходимости слушать подобную чушь».

Глядя мне прямо в глаза, мой брат говорил с непоколебимой убежденностью.

«Не обращай внимания ни на кого другого. Что бы кто ни говорил, это всё чушь. Не слушай никого и никому не доверяй, кроме меня. Я единственный, на кого ты можешь положиться, и ты единственный, на кого могу положиться я. Теперь в этом мире остались только мы двое. Кровные узы и документы ничего не значат. Сейчас и в будущем ты — моя единственная семья. Что бы ни случилось, я буду защищать тебя, а ты будешь поддерживать меня».

В тот момент мой брат стал моей единственной семьей. Нет, слово «семья» казалось недостаточным. Он был моим единственным спасителем, тем, кто вытащил меня из этого ужасного ада и защитил.

Как и обещал, мой брат быстро получил согласие бабушки и начал готовиться к учебе за границей. Перед началом нового семестра мы уехали в США, где начали новую жизнь. Резкая смена обстановки так сильно меня загружала адаптацией, что у меня почти не оставалось времени скучать по родителям или грустить. Даже там мой брат был преданным и добрым, поэтому я быстро приспособился к новой жизни и продолжил жить в спокойном ритме.

Пока я его не встретил.

«Ха Джунён, хватит уже!»

Пронзительный звук будильника разбудил Джунёна. Он лежал, весь в поту, тяжело дыша. Это был кошмар, запутанный клубок воспоминаний…

Резкий голос из конца сна все еще эхом отдавался в его ушах. Крепко зажмурив глаза, он попытался вытеснить из памяти остатки сна, но телефон на прикроватной тумбочке продолжал звонить. Слабо подняв трубку, он увидел на экране имя «Хён». Это имя наполнило его одновременно предвкушением и холодным чувством страха. Немного поколебавшись, он наконец нажал кнопку вызова.

"Привет."

[Ты спал?]

Добрый голос брата побудил его посмотреть на настенные часы. Было почти 2 часа дня. Он уснул сразу после возвращения домой с ночной смены и проспал довольно долго. Несмотря на это, тело все еще ощущалось тяжелым, а разум был затуманен, словно потускнел. Ему еще не хотелось вставать, но уже было пора.

«Да, я только что проснулся».

[Ты, должно быть, устал после ночной смены. Ты часто работаешь в ночные смены?]

«На ресепшене дежурят посменно. На этой неделе планировалась обычная смена, но меня вызвали вчера вечером из-за VIP-гостей».

[Из-за меня?]

«Да, благодаря тебе».

Несмотря на прошедшие шесть лет, разговор казался естественным. При личной встрече Джунён слишком напрягся, чтобы говорить свободно, но по телефону он почувствовал лишь облегчение, услышав голос брата. Это значительно успокоило его.

[Прости за это… У меня не было выбора. Если бы его не было, я не знаю, когда бы мы встретились. Поэтому я и сделал этот особый запрос.]

«Ты сам обратился с этой просьбой?»

[Да. Я попросил их назначить мне моего брата, Ха Джунёна.]

Вот почему менеджер поручил ему сопровождать своего брата. Эта мысль оставила слегка горьковатый осадок.

Что бы ни случилось, он всё равно оставался его «хёном».

[И что еще важнее, с тобой все в порядке?]

"Хм?"

[Из-за снега.]

Его брат знал, что иногда, когда шел сильный снегопад, сердце Джунёна начинало бешено биться, и он впадал в панику или депрессию. Он попытался отмахнуться от тревожного вопроса брата небрежным ответом.

«Со мной всё в порядке. Я ведь уже взрослый…»

[Ну… Ты всё ещё выглядишь для меня как маленький ребёнок. Крошечный пушистый щенок.]

Это нелепое сравнение вызвало у Джунёнга тихий смех.

«Где еще можно увидеть щенка моего размера?»

[Чем больше, тем симпатичнее. Ты же сегодня и завтра выходной, правда?]

«Да. Я должен был уйти в отпуск вчера, но меня вызвали на ночную смену, так что теперь я отдыхаю два дня».

[Тогда могу я попросить тебя об услуге?]

«…Что ты хочешь?»

[Поскольку я так давно не был в Корее, мне ужасно захотелось корейской еды…]

«Рядом с отелем есть неплохой корейский ресторан. В нашем отеле хорошая французская и итальянская кухня, но корейская оставляет желать лучшего. Не могли бы ты прислать мне адрес?»

[Не просто какую-нибудь корейскую еду. Я хочу домашнюю.]

Как только он встал с постели, он замер, услышав эти слова. Он сразу понял, что имел в виду брат: он хотел прийти в квартиру. Не в силах ответить сразу, Джунён замялся, и брат, почувствовав его нежелание, извинился.

[Разве я слишком много прошу?]

«…Нет, всё в порядке. Но… место маленькое, и я дома почти не готовлю…»

[Я просто хочу посмотреть, где ты живешь. И тебе не нужно готовить ничего особенного — просто обычные блюда, которые ты готовил раньше. Кимчи ччигэ, может быть, водоросли и жареное яйцо. Или тот жареный рис с кимчи, который ты раньше готовил.]

Столкнувшись с такими конкретными просьбами о домашней еде, Джунёну было трудно отказать.

«Ты готовишь лучше, чем я».

Это было правдой. Когда они только начали жить вместе, его брат даже лапшу быстрого приготовления толком не готовил, но со временем он настолько преуспел на кухне, что к моменту их учёбы за границей готовил почти все блюда сам. Джунён готовил лишь изредка — когда его брат был слишком занят или отсутствовал.

[Тем не менее, больше всего мне понравилась твоя еда.]

«…Я могу приготовить кимчи ччигэ. Посмотрю, что ещё есть в холодильнике».

[Это всё, что мне нужно. Я так давно хотел твоего кимчи ччигэ.]

«Похоже, ты скучал по ччигэ больше, чем по мне».

[…Может быть.]

Их игривый обмен репликами вызвал у Джунёна легкую улыбку.

Всё в порядке. Всё хорошо.

Прошло уже шесть лет, так что, возможно, сейчас с ним все в порядке.

Вчера его просто ошеломила внезапная встреча, но теперь он в порядке. Так что и дальше с ним все будет хорошо.

В конце концов, это всего лишь месяц.

[Думаю, сегодня я закончу работу примерно в 7 вечера… тебя это устраивает?]

«Да. Я вышлю тебе адрес.»

[Хорошо. Я напишу тебе, когда уйду. Холодно, поэтому одевайся потеплее и будь осторожный, чтобы не простудиться.]

«И ты тоже береги себя».

[Хорошо. Увидимся во второй половине дня.]

"Хорошо."

Закончив разговор естественным и непринужденным прощанием, он встал с кровати и оглядел комнату. Небольшой кабинет был в беспорядке. Вещей было немного, но поскольку дом был очень маленьким, и у него не было времени навести порядок из-за недавней занятости, все выглядело хаотично.

Небольшое пространство было неизбежно, но, по крайней мере, он мог навести порядок, поэтому быстро принялся за дело.

Он давно уже не испытывал ни малейшего волнения.

***

Незадолго до 7 вечера, после звонка от Ынхёка, сообщившего, что он собирается уходить, Джунён в последний раз поправил подушку на маленьком диване и достал новую посуду, которую купил сегодня. Хотя ингредиенты можно было купить без особых хлопот, живя один, у него не было подходящей посуды, поэтому он поспешно приготовил несколько блюд на двоих, что было немного утомительно.

В результате в шкафах, где раньше хранились только пластиковые контейнеры, теперь появились нормальные тарелки, а холодильник был заполнен напитками и различными продуктами.

«Я постирал всё бельё, убрался, проветрил квартиру…»

Даже ванная комната была вымыта, поэтому дом выглядел чище, чем за последние два года. Как раз когда он снова взглянул на часы, зазвонил домофон. Подойдя к нему, Джунён увидел, что это действительно его брат.

Сердце снова бешено заколотилось, и он глубоко вздохнул, прежде чем нажать кнопку, чтобы открыть дверь. Но напряжение не покидало его, поэтому он нервно теребил руки, с тревогой ожидая, пока дверной звонок прозвенит снова.

Сделав еще один глубокий вдох, Джунён подошел к двери и открыл ее, увидев прямо перед собой Ынхёка, тепло улыбающегося.

«Ты быстрый».

Подавив всплеск эмоций, вызванных добрым взглядом и голосом Ынхёка, Джунён поприветствовал его.

«Ты быстро добрался. Я думал, тебе потребуется немного больше времени».

«Я очень скучал по брату, поэтому, как только всё закончил, сразу же помчался к нему. Вот.»

Ынхёк передал ему пакет с покупками, который держал в руках.

"Что это?"

«Вино. Я не мог прийти на ужин с пустыми руками».

«В Корее принято приносить фрукты».

Джунён игриво поддразнил его, но Ынхёк ответил спокойно и непринужденно.

«Ах… точно. Подожди здесь. Я пойду куплю».

Ынхёк уже собирался выйти за дверь, когда Джунён поспешно остановил его.

«Нет, всё в порядке. Входи.»

Джунён отошёл в сторону, чтобы пропустить Ынхёка, и принял пакет с покупками. Ынхёк медленно вошёл в узкий вестибюль в тёмно-сером длинном пальто и чёрном шарфе поверх чёрного костюма. Аккуратно сняв обувь и войдя внутрь, развернув шарф, Джунён быстро подошёл, взял у него шарф и пальто и подождал, пока тот снимет пиджак. Слегка улыбнувшись, Ынхёк взглянул на Джунёна.

«Это приятно».

«Что именно?»

«Ты забрал моё пальто».

«Я всегда так делал».

«Да, но прошло уже много времени. Я тронут».

Узнав о его неосознанном поступке, он залился румянцем, поэтому быстро сменил тему.

«Не придавай этому большого значения. Передай мне свою куртку. Всё готово… хочешь сначала поесть?»

"Конечно."

Взяв куртку у Ынхёка, Джунён повесил её на вешалку и подошёл к обеденному столу, чтобы начать готовить еду. Пока он это делал, Ынхёк оглядывал квартиру, словно осматривая её, чем смущал Джунёна, когда тот доставал гарниры и что-то бормотал.

«Оно маленькое, правда?»

«Это место для одного человека. Но здесь действительно чувствуешь себя как дома. Напоминает о былых временах».

Хотя это и не могло сравниться с просторной, роскошной квартирой, в которой они жили со своей семьей, то, как всё было организовано, цвета постельного белья и расстановка мебели, вероятно, напоминали ему о матери. Джунён кивнул самому себе, молча соглашаясь. Вещи, с которыми ты растешь, со временем естественным образом превращаются в привычки.

«О, я хочу помыть руки».

Когда приготовление еды близилось к завершению, Ынхёк упомянул, что хочет помыть руки, и Джунён указал на место рядом с небольшим диваном, где находилась ванная комната.

«Оно вон там».

Получив такой короткий ответ, Ынхёк направился в ту сторону, а Джунён поспешил закончить накрывать на стол. Разогрев кимчи ччигэ и расставив гарниры, водоросли и кимчи, он разложил рис по мискам и поставил их на стол. В этот момент Ынхёк вышел из ванной и остановился перед зеркалом в полный рост, стоящим рядом.

В этот момент Джунён замер. Зеркало, которое одновременно служило шкафом для хранения вещей, было обклеено скотчем: семейные фотографии и снимки Ынхёка. Это больше напоминало фотовыставку, чем зеркало. Поняв, что Ынхёк всё видел, Джунён почувствовал прилив смущения и приоткрыл губы, не зная, что сказать. Ынхёк, всё увидев, небрежно заметил это и продолжил идти.

«Ты сохранил все фотографии».

"…Ага."

«Я скучаю по ним».

Хотя комментарий Ынхёка был искренним, Джунён, почувствовав, что его сокровенные мысли были раскрыты, поспешно сменил тему.

«Всё готово».

"Хорошо."

С довольной улыбкой Ынхёк вернулся к столу и сел, а Джунён, стараясь выглядеть невозмутимым, сел напротив него.

Они стали есть так, как будто ничего необычного не происходило.

Стараюсь сохранять как можно больше спокойствия и самообладания.

***

«Я помою посуду».

После того как они спокойно закончили есть, Ынхёк встал и направился к раковине, но Джунён быстро последовал за ним, чтобы остановить его.

«Нет, я это сделаю. Я не могу позволить гостю мыть посуду».

«Я гость?»

Слова Ынхёка, произнесенные им, когда он расстегивал манжеты рубашки, смутили Джунёна, и тот начал что-то бормотать.

"…Не совсем…."

«Я это сделаю, а ты приготовь вино. Я купил его, потому что хотел выпить с братом после столь долгого перерыва».

«У меня нет бокалов для вина».

«Они внутри. И там ещё есть сыр».

«Ты не за рулём?»

Джунён спросил на всякий случай, и Ынхёк рассмеялся, как будто было очевидно, что он не будет садиться за руль.

«С тех пор, как я был здесь в последний раз, это место так сильно изменилось, что водить машину для меня было бы невозможно. У меня всё равно нет времени на вождение, поэтому я просто поеду туда, куда меня повезут. Нет смысла садиться за руль в таком неподготовленном состоянии».

Возможно, из-за аварии, в которой погибли их родители, и Ынхёк, и Джунён придерживались строгих правил вождения. Они не только никогда не садились за руль после употребления алкоголя, но и не прикасались к рулю, если были хотя бы немного уставшими или приняли лекарство от простуды. Поскольку Джунён не садился за руль с момента возвращения в Корею, он задавался вопросом, почему так происходит, но, похоже, Ынхёк в этом отношении тоже не изменился.

Подумав, что все будет в порядке, он открыл пакет с покупками и достал оттуда маленькую коробочку и сыр. Когда он подошел к Ынхёку с бокалом из съемочной площадки, в котором были вино, штопор и бокалы для вина, Ынхёк улыбнулся ему.

Когда Джунён посмотрел на него с недоумением, Ынхёк принял стакан с нежной улыбкой.

«Я никогда не думал, что смогу снова стоять рядом с тобой и мыть посуду вот так».

Услышав тихие слова Ынхёка, Джунён поспешно опустил голову. Поскольку инцидент явно произошел по его вине, он чувствовал себя виноватым, и его мучило чувство вины, зная, что Ынхёк испытывает то же самое.

"…Мне жаль…"

«Не нужно извиняться. Я тоже много размышлял. Я родился и вырос в США, пока не повзрослел, и привык ездить туда-обратно во время каникул. Но для тебя это была первая поездка за границу, и я оставил тебя в покое, потому что был слишком занят».

Наблюдая за тем, как Ынхёк винит себя в своем внезапном возвращении в Корею из-за пренебрежения со стороны близких, Джунён быстро покачал головой.

«Это неправда. Ты хорошо ко мне относился. Просто… я думаю, что не вписываюсь. Даже спустя четыре года я не смог адаптироваться к жизни в США. Мне было 23, а я всё ещё ныл тебе, как ребёнок… Теперь, когда я об этом говорю, мне стыдно».

Джунён почувствовал стыд, подумав, что тогда он вёл себя слишком по-детски, а Ынхёк встретился с ним взглядом и прошептал, словно доверяясь ему.

«Неважно, сколько тебе лет, для меня ты всё ещё тот четырнадцатилетний подросток. Всё ещё такой маленький, юный и хрупкий».

Увидев теплоту во взгляде Ынхёка, когда тот остановился и посмотрел на него, взгляд Джунёна дрогнул. Его лицо и сердце так нагрелись, что он больше не мог смотреть ему в глаза. Опустив взгляд, он заметил, как рукав Ынхёка сполз, и быстро сменил тему.

«Хён, твой рукав».

Воспользовавшись случаем, чтобы изменить атмосферу, Джунён наклонился вперед и закатал рукав Ынхёка, державшего в руках стакан. Ынхёк, стоявший прямо перед ним, молча наблюдал за ним.

Чувствуя себя неловко под его взглядом, Джунён начал бормотать что-то вроде оправдания.

«Ты всё тот же, да? Во всём остальном такой аккуратный, но вот так же всегда моешь посуду».

«…»

«Нельзя просто закатывать рукава; их нужно аккуратно складывать, иначе они будут сползать. Конечно, мыть посуду дома приходится нечасто, но всё же…»

Пока Джунён что-то бормотал, опустив голову, Ынхёк легонько поцеловал его в лоб. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Джунён быстро отдернул руку от одежды Ынхёка и поднял взгляд, увидев, что тот улыбается ему.

Лицо Джунёна мгновенно покраснело, и он быстро прикрыл щеку тыльной стороной ладони, опасаясь, что Ынхёк это заметит. Он поспешно выпалил все, что пришло ему в голову.

«Вот почему у тебя нет девушки. Тебе следует заниматься подобными вещами со своей девушкой».

«Ты повзрослел, Джунён. Пререкаешься со своим хёном? Ты стал довольно дерзким с тех пор, как я тебя в последний раз видел».

Джунён понял свою ошибку, как только увидел озорную улыбку Ынхёка. Он знал по опыту, что когда Ынхёк так улыбается, всё обычно идёт наперекосяк. Он попытался предотвратить надвигающуюся беду, но было уже слишком поздно.

«Хён, не надо. Твоя одежда промокнет».

Ынхёк начал вытирать мыльные руки о рубашку Джунёна, и хотя Джунён не мог заставить себя оттолкнуть его, он продолжал умолять.

«Хён, серьёзно, прекрати!»

Когда Джунён топнул ногой, жалуясь, что ему снова придётся переодеваться, Ынхёк обнял его.

Внезапные объятия напугали Джунёна, его сердце так сильно колотилось, что казалось, вот-вот лопнет. Положив подбородок Ынхёка себе на макушку, он тихо прошептал.

«Я просто рад, что мы снова можем быть такими. Впервые за долгое время я чувствую себя счастливым».

Джунён, ошеломлённый знакомым теплом и запахом Ынхёка, крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их. Он быстро сменил тему разговора.

«Ты же собираешься вытереть мне спину, правда?»

«А? Ты знал?»

Ынхёк подыграл Джунёну, и тот тихонько прижался к нему.

Опасаясь, что Ынхёк заметит его чувства, если он покажется, Джунён прижался лбом к плечу Ынхёка, скрывая своё выражение лица. Ынхёк снова поцеловал Джунёна в лоб и что-то прошептал.

«Давай вернёмся к тому, как всё было раньше. Как тогда, когда мы жили только вдвоём, только ты и я».

Услышав его нежные слова, Джунён ещё крепче прижался к Ынхёку и прикусил губу.

Он тоже скучал по уюту и теплу жизни с братом. Но если бы его спросили, мог ли он вернуться к тому, чтобы быть просто братом, и чтобы ничего не изменилось, он не смог бы ответить.

Слишком многое уже изменилось. Изменился он сам, и изменились его чувства. Ынхёк по-прежнему безгранично доверял ему и проявлял привязанность, как и прежде, но Джунён больше не мог принимать это на веру.

Природа его чувств уже переросла в нечто большее, чем просто братская любовь…

Когда Джунён замолчал, погрузившись в свои запутанные мысли, Ынхёк окликнул его по имени, словно подталкивая к ответу.

«Чунён?»

Услышав, как Ынхёк окликнул его, словно спрашивая подтверждения, Джунён прикусил губу и попытался успокоить сердце, прежде чем тихо ответить.

"Ага."

В любом случае, это всего лишь на месяц.

Через месяц Ынхёк вернется в США. В это время ему нужно будет просто притвориться, что все в порядке, вести себя так, будто ничего не произошло, и проводить время с Ынхёком.

На этот раз он действительно научится держаться на расстоянии, как подобает настоящему брату или сестре, чтобы они могли расстаться с улыбкой и жить своей жизнью во взрослом возрасте.

Большинство братьев и сестер со временем отдаляются друг от друга, начиная самостоятельную жизнь, поэтому он, вероятно, пойдет по тому же пути.

Пытаясь утешить себя, Джунён тихо оставался в объятиях Ынхёка.

Затаив дыхание, он изо всех сил пытался подавить эмоции, которые грозили выплеснуться наружу.

***

Джунён крепко спал, когда его разбудили громкие звуки.

Звук автомобильного гудка и работающего турбодвигателя разбудили его от сна. Нахмурившись, он открыл глаза и замер, увидев лицо Ынхёка в тусклом свете.

Почему он здесь? Этот вопрос промелькнул у него в голове, и воспоминания о прошлой ночи быстро вернулись.

Они вместе поужинали, привели себя в порядок и выпили вино, которое принес Ынхёк. Он помнил, о чем они говорили, но в какой-то момент его память подвела.

Он, должно быть, превысил допустимую норму. Если бы это было пиво или соджу, он бы знал, когда остановиться, но он не был знаком с вином и не знал своих пределов.

Проклиная себя за ошибку, он снова поднял взгляд и увидел мирно спящего Ынхёка.

Кровать была односпальной, поэтому они спали очень близко друг к другу, почти обнявшись. Красивое лицо Ынхёка было так близко, что сердце Джунёна заколотилось в бешеном ритме.

Опасаясь, что Ынхёк услышит биение его сердца, Джунён попытался пошевелиться, но не смог. Рука Ынхёка обнимала его за талию.

Не зная, что делать, опасаясь разбудить Ынхёка, если оттолкнет его руку, Джунён замешкался. Именно тогда он заметил, как ресницы Ынхёка слегка затрепетали.

Джунён замер, наблюдая, как ресницы Ынхёка перестали дрожать через мгновение, словно он все еще крепко спал.

Рискнув, Джунён начал внимательно изучать его лицо.

Прошло шесть лет, но мало что изменилось. Единственное отличие заключалось в том, что Ынхёк немного похудел, отчего его черты лица стали более выразительными.

Дело было не только в его лице. Шесть лет назад Ынхёк и так был широкоплечим и хорошо сложенным, но теперь всё его тело казалось более крепким, плечи и спина — ещё шире.

Джунён не заметил этого во время их встречи, потому что всё было очень суматошно, но, увидев его сейчас вблизи, он понял, как сильно изменился Ынхёк. Даже вес его руки, обнимающей Джунёна за талию, ощущался по-другому.

Он всегда был непринужденным и ласковым, часто обнимал или похлопывал Джунёна по спине, поэтому Джунён был знаком с размером груди Ынхёка, упругостью его плеч и весом его рук.

Глядя на него сейчас, Джунён отчаянно надеялся, что Ынхёк не проснётся.

Ему хотелось, чтобы этот момент длился еще немного, и, глядя на Ынхёка, он снова затрепетал ресницами.

В тот же миг, как они двинулись, Джунён напрягся, но затем услышал тихий шепот из темноты.

«Если ты будешь так на меня смотреть, мне будет трудно держать глаза закрытыми».

Как только Ынхёк закончил говорить, он открыл глаза, и Джунён, испугавшись, вскочил с кровати. Но это внезапное движение вызвало сильную пульсирующую головную боль, и он инстинктивно схватился за голову.

Это было похмелье.

Он определённо выпил слишком много.

Ынхёк, теперь уже сидя и наблюдая, как Джунён хватается за голову от боли, спросил с беспокойством в голосе.

«У тебя болит голова?»

Нахмурившись, Джунён пробормотал в ответ.

"…Немного."

«Мы вчера слишком много выпили. Мне следовало остановить тебя раньше…»

«Всё в порядке. На следующий день после выпивки у меня обычно немного болит голова, но как только я встаю и начинаю двигаться, быстро становится лучше».

Сказав это, Джунён поспешно встал с постели и направился к холодильнику. Затем, взяв бутылку воды, он попросил Ынхёка.

«Хочешь воды?»

"Ага."

Джунён достал из холодильника бутылку воды, налил её в стакан и, подойдя к Ынхёку, прищурился, разглядывая постепенно светлеющий пейзаж за окном, а затем взглянул на настенные часы.

Было почти 7:30.

«Хён, ты вовремя придёшь?»

Когда Джунён протянул ему чашку и обеспокоенно спросил, Ынхёк посмотрел на время в телефоне и кивнул.

«Я уже связался с Эриком рано утром. Он заедет сегодня, так как я отсюда уезжаю».

«Когда ты собираешься уходить?»

«У меня встреча в 9, поэтому я сказал ему, чтобы мой костюм доставили к 8. Он должен быть здесь в ближайшее время».

«Где будет встреча?»

«Где-то в Самсонг-д**ге».

Это было довольно большое расстояние. Особенно в час пик поездка заняла бы еще больше времени, поэтому Джунён немного нервно подгонял Ынхёка.

«Не стоит ли тебе поторопиться и подготовиться?»

«Да, мне бы следовало. Но я хочу принять душ».

Когда Ынхёк, всё ещё сидя на кровати, сделал глоток воды и произнёс эти слова, Джунён в лёгкой панике огляделся по сторонам.

«Э-э… но одежда…»

Была зима, поэтому после душа ему нужно было одеться, но одежда Джунёна ему совсем не подходила, и, к сожалению, халата тоже не было. Поскольку ночевка не планировалась, он ничего не подготовил.

Пока Джунён волновался, что же делать, пока время неумолимо шло, Ынхёк поставил чашку и встал с постели.

«Зная его, он, вероятно, уже через кого-то отправил одежду. Просто прими его,когда он придёт».

Джунён с облегчением вздохнул, услышав заверения Ынхёка, и сказал: «Он тоже довольно нетерпеливый».

«Слава богу. Ну, иди прими душ. А ты, хён, как насчёт завтрака?»

Джунён спросил, зная, что Ынхёк всегда завтракал с самого детства. Ещё раз взглянув на время, Ынхёк немного поколебался, прежде чем извиниться.

«Я хотел приготовить завтрак, но могу я попросить тебя сделать это?»

«Конечно. Я тоже всегда завтракаю. Но у меня не так много ингредиентов… рис? Или хлеб?»

«Рамен».

Джунён, немного удивленный неожиданным ответом, спросил еще раз.

«Рамен? На завтрак?»

«Мне просто захотелось это сделать».

Хотя Джунён на мгновение заколебался, подумав, что рамен на завтрак — это что-то не совсем то, он быстро кивнул, вспомнив, что Ынхёк любит рамен.

"Хорошо."

"Спасибо."

Пока Ынхёк ставил чашку на стол и направлялся в ванную, Джунён пошел на кухню и быстро поискал ингредиенты для рамена.

Поскольку Ынхёк не любил яичницу-болтушку, Джунён решил сначала сварить рамен, вынуть лапшу и отдельно сварить яйцо-пашот в бульоне. Он тонко нарезал много зелёного и обычного лука и добавил целый перец чили Чхонъян, который позже удалит.

Подсознательно вспомнив, как Ынхёк любил свой рамен, Джунён горько усмехнулся. Даже спустя шесть лет он отчетливо помнил пищевые предпочтения Ынхёка. Насколько острым он любил его блюдо, какие овощи предпочитал и насколько хорошо прожаренными хотел яйца…

Если подумать, у Ынхёка не было особых предпочтений в отношении ингредиентов, но он был чувствителен к приправам и степени готовности. И всё же, несмотря на это, он всегда ел всё, что готовил Джунён, с улыбкой, говоря, что это очень вкусно, и благодаря его.

Ынхёк всегда был добрым и внимательным, вырос в любящей обстановке и от природы умел заботиться о чувствах и настроении других.

Джунён хотел научиться заботиться о таких же, как он, но, возможно, из-за разного воспитания ему это так и не удалось. В итоге он только и делал, что ныл Ынхёку.

На этот раз, однако, он хотел показать Ынхёку, что тот повзрослел, чтобы тот больше не волновался и не считал его безрассудным мальчишкой на грани.

Только тогда Ынхёк наконец почувствует себя достаточно комфортно, чтобы отпустить его.

***

Благодаря тому, что Ынхёк навел порядок накануне вечером, Джунёну оставалось только вскипятить воду для рамена. Быстро заправив постель, он сварил кофе и порылся в холодильнике, чтобы приготовить соленья. Ынхёк предпочитал соленья кимчи к рамену, поэтому Джунён купил их на всякий случай и положил в небольшую тарелку.

Ему больше нечего было делать, и он, переводя взгляд с кухни на ванную, размышлял, стоит ли спросить Ынхёка, когда начать готовить рамен, или подождать, пока тот выйдет. Он также думал, когда же привезут одежду.

В разгар этих размышлений зазвонил дверной звонок у входа в здание.

Вздрогнув, Джунён быстро проверил домофон и увидел стоящего там мужчину в костюме.

После того как мужчина подтвердил, что принес одежду, Джунён нажал кнопку открытия и подошел к входной двери, чтобы подождать. Вскоре раздался звонок в дверь дома.

Облегченный тем, что это произошло до выхода Ынхёка, Джунён быстро открыл дверь, но тут же замер, увидев перед собой мужчину в темно-сером пальто.

«Ха Джунён?»

"…Да…"

Это был он. Человек, о котором говорили в отеле всю неделю — Эрик Бейкер.

Джунён, не зная, как реагировать на внезапное появление Эрика, замешкался, когда Эрик жестом указал на мужчину, несущего кожаный чемодан и коробку.

«Засунь это туда», — сказал Эрик своим странно формальным, но грубым тоном.

Джунён удивленно расширил глаза, услышав странную манеру речи Эрика, а Эрик продолжил говорить на беглом корейском.

«Пальто, костюм и прочие вещи Ынхёка. Он устраивает истерику, если даже рубашка немного помялась, поэтому забери их и повесь».

Джунён, ошеломлённый резким тоном Эрика, который совершенно не соответствовал его элегантному виду за холодными очками в серебряной оправе, неуклюже взял чемодан. Мужчина с коробкой поставил его на пол узкого коридора и ушёл.

Когда металлическая дверь закрылась, Эрик медленно оглядел Джунёна, словно оценивая его. Чувствуя напряжение под пристальным взглядом, Джунён напряг плечи, когда Эрик задал вопрос.

«Где Ынхёк?»

«Он в душе».

Услышав неподалеку шум текущей воды, Эрик странно посмотрел на него. Чувствуя себя неловко и не зная, как отреагировать, Джунён осторожно заговорил.

«Не хотел бы ты зайти на минутку?»

«Нет, я просто хочу увидеть его лицо. Я хочу посмотреть, какое у него выражение лица».

"…Прошу прощения?"

Джунён, всё ещё смущённый странным корейским языком Эрика, недоуменно смотрел на него, когда до них донесся звук открывающейся двери ванной. И Джунён, и Эрик обратили взгляды на шум, когда из ванной вышел Ынхёк, обмотав полотенце вокруг пояса и вытирая волосы другим. Он замер, увидев их двоих.

Затем его лицо исказилось в хмурой гримасе.

«У тебя, должно быть, много свободного времени, раз ты сам сюда приезжаешь».

«Я пришел посмотреть, что за лицо у того парня, который вдруг сбежал с работы и заставил меня выполнить его поручения. Заодно, решил взглянуть и на твоего младшего брата, ведь я так давно его хотел увидеть».

Хотя Эрик свободно говорил по-корейски, его манера речи была странной, а слово «младший брат» заставило Джунёна растерянно переводить взгляд с одного на другого. Ынхёк цокнул языком, подходя ближе.

«Я саркастически пошутил».

«Твой корейский всегда звучит саркастически, поэтому сложно сказать наверняка. Подожди на парковке. Я спущусь после завтрака».

«А мне приходится вставать на рассвете, а ты хочешь позавтракать?»

«Это твоя проблема, ты сам себе усложняешь жизнь. А теперь жди в машине».

Под властным тоном Ынхёка Эрик нахмурился.

«Невероятно. Ты убежал, дал мне поручение, а теперь расхаживаешь в одном полотенце. Что ты делал прошлой ночью?..»

Ынхёк прервал его, не дав договорить.

«Эрик».

Услышав резкий упрек в тихом голосе Ынхёка, Эрик быстро замолчал. Он снова взглянул на Джунёна, медленно окинул его взглядом, а затем сменил тему.

«…Поторопись и приготовься. Сегодняшние переговоры будут долгими, так что будь готов».

«Я об этом позабочусь».

Когда Ынхёк жестом показал ему уйти, словно велел прочь, Эрик тут же открыл дверь и вышел наружу. Ворвавшись внутрь, как ураган, и исчезнув в мгновение ока, Джунён стоял там, растерянный, словно ошеломленный, а Ынхёк неловко улыбнулся.

«Ты удивился, да? Этот парень выучил корейский по гангстерским фильмам, поэтому у него немного странный словарный запас».

«Я это понимаю… но знает ли он о нас?»

«Да. До того, как стать партнерами, мы были друзьями».

«Я его не помню…»

Даже когда он был в Америке, большинство людей из окружения Ынхёка были знакомы Джунёну, но Джунён недоуменно наклонил голову, так как не помнил никого подобного. Ынхёк ответил так, будто это было очевидно.

«Ты бы и не догадался. Я познакомился с ним в Пенсильванском университете».

«Уортон?»

"Ага."

Услышав эти слова, Джунён понимающе кивнул. Шесть лет назад Ынхёк устроился на работу, чтобы набраться опыта для поступления в Уортонскую школу бизнеса. Поскольку он поступил в Уортон после возвращения Джунёна в Корею, было вполне естественно, что Джунён его не знал.

«Он кореец?»

«Он усыновлён в Корее. Его усыновили в пять лет, и он вырос там. Он третий сын сенатора Джона Бейкера. После окончания Пенсильванского университета и Уортонской школы бизнеса он теперь мой партнёр».

«Ах…»

Даже получив гражданство, многие люди обычно сохраняли свои первоначальные фамилии, поэтому Джунёну показалось странным, что корейца зовут Бейкер. Как и ожидалось, он оказался приемным ребенком.

«Когда он говорит по-английски, его речь довольно элегантна, но как только он начинает говорить по-корейски, его тон становится грубым. Поэтому не удивляйся и просто игнорируй, если он скажет что-то странное».

«Неужели он действительно выучил корейский язык из гангстерских фильмов?»

«Его родители с раннего возраста заставляли его брать уроки корейского языка, но разговорную речь он выучил прямо из фильмов. Его тон был настолько странным, что я предложил ему смотреть исторические драмы, но это только усугубило ситуацию, смешав гангстерский жаргон со старомодным языком. Поэтому я посоветовал ему по возможности избегать корейской речи, но он не слушает. Вероятно, ему нравится наблюдать, как другие шокированы его манерой говорить. Когда он раздражен, он небрежно угрожает разбить людям головы, а потом просто говорит, что это была ошибка».

«Э-э… это немного…»

«Да, он делает это специально. Так что не подходите слишком близко. Он определенно странный тип».

"Хорошо."

Поскольку Ынхёк также контролировал его круг общения, Джунён послушно ответил. Только тогда он понял, что Ынхёк был полураздет. Так как Ынхёк был очень щепетилен в вопросах личного пространства, они всегда пользовались отдельными ванными комнатами, поэтому подобная встреча была для него впервые.

Не зная, куда смотреть, Джунён опустил взгляд и поспешно заговорил.

«Хён, холодно, так что оденься. Фен в ванной».

Когда Джунён с чемоданом в руке шагнул к вешалке для одежды, Ынхёк тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Я бы надел что-нибудь, если бы ты дал мне одежду…»

Только тогда Джунён понял, что держит в руках всю одежду Ынхёка. Смущенный, он быстро передал ему чемодан, и Ынхёк странно улыбнулся.

«Одно пальто на голом теле выглядит немного извращенно, не правда ли?»

Поняв, что в переданном им чемодане находится пальто, Джунён поспешно передал все Ынхёку.

«Вот, всё твоё. Я тоже пойду умыться».

Сдавив все вещи в руки Ынхёка, Джунён быстро удалился в ванную и закрыл за собой дверь. Прислонившись к двери, он потер щеку тыльной стороной ладони.

Его лицо горело.

***

«Спасибо за всё сегодня утром».

После завтрака Ынхёк, теперь аккуратно одетый в длинное черное пальто поверх строгого костюма, попрощался, а Джунён, посмотрев на часы, поторопил его уйти.

«Тебе следует идти. Ты опоздаешь».

«И сегодня у тебя выходной, верно?»

"Ага."

«Тогда отдохни еще немного. Ты ведь похудел, правда?»

«Сейчас пик сезона, поэтому я немного перегружен работой».

«У мужчин в возрасте двадцати лет размер одежды постоянно меняется. Если твой размер остался таким же, как шесть лет назад, что-то не так. Я могу сказать, что твой размер остался прежним, просто обняв тебя».

Джунён рассмеялся, недоверчиво увидев странный метод измерения размеров, который использовал Ынхёк.

«Так измерять не следует».

«Это моя специализация. Я бы хотел увидеть тебя и сегодня вечером… но если сегодняшние переговоры затянутся, они могут продлиться до рассвета. Я позвоню тебе в зависимости от ситуации. Ты же завтра начинаешь работать? Утреннюю смену?»

«Да. С завтрашнего дня работаю в обычном режиме».

«Тогда, наверное, мне будет трудно увидеть тебя в отеле».

"Вероятно…"

Если Ынхёк уйдёт рано и вернётся поздно, то вряд ли они случайно встретятся в отеле, честно ответил Джунён. Даже если он будет работать допоздна, скорее всего, он будет в офисе или будет проверять другие помещения, что затруднит личную встречу.

«Тогда не стесняйся звонить мне, когда у тебя будет перерыв. Я всегда отвечу, если это будешь ты».

«Я не могу ответить на звонок во время работы. Сначала напишу тебе сообщение, а потом перезвоню. Иди сейчас же».

«Хорошо. Я тебе позвоню».

"Ага."

После неожиданно долгого прощания Джунён наблюдал, как Ынхёк надел обувь и ушёл. Как только тяжёлая железная дверь закрылась, Джунён рухнул на диван.

Почувствовав легкую усталость после того, как напряжение спало, он глубоко вздохнул, ощутив смешанные чувства облегчения и сожаления. В этот момент он заметил пальто и куртку своего брата, висящие на вешалке.

«Ах…»

Не только одежда. Запонки, булавка для галстука и галстук его брата, оставшиеся со вчерашнего дня, тоже были на месте.

Хотя Ынхёк был очень внимателен к сохранению независимости в личном пространстве, он не питал особой привязанности к своим вещам и часто оставлял их. Неудивительно, что он их забывал, но это создавало проблемы для Джунёна, который не мог просто так оставлять вещи.

Ему нужно было постирать их и вернуть брату. Но везти одежду в отель казалось странным. Как бы он ни старался, размер чемодана не позволил бы ему незаметно передвигаться.

Размышляя, как поступить в этой ситуации, Джунён схватил телефон и поискал ближайшую химчистку. В идеале, магазин, специализирующийся на элитных костюмах. После чистки он планировал передать вещи брату, когда его работа успокоится. Или, возможно, попросить химчистку доставить их прямо в отель.

Если подумать, работа на ресепшене могла бы облегчить эту задачу, подумал Джунён, ища ближайшую уборщицу и вставая с дивана. Подойдя к вешалке для одежды, он потянулся к бирке, чтобы проверить ткань пальто, когда воздух наполнился знакомым запахом.

Этот сладкий, но в то же время насыщенный аромат, которым часто пользовался его брат, пробудил в нём что-то внутри.

Хотя он планировал сегодня отнести одежду в химчистку, внезапно ему захотелось подержать её ещё немного.

«Просто пока запах полностью не выветрится, еще совсем немного».

Глава 2

«Вставай, уже 7 часов».

Джунён, вовремя разбудивший Ынхёка, стоял у кухонного острова и наполнял электрический чайник водой. Тем временем Ынхёк, слегка хриплым голосом, тихо спросил:

[Уже?]

«Да. Ты приехал поздно вчера вечером?»

[Да, примерно 3.]

Хотя было утро, его голос звучал слишком грубо. Как и ожидалось, он поздно закончил работу. Прошлой ночью, незадолго до полуночи, Ынхёк позвонил, чтобы попросить разбудить его, потому что не сможет увидеться с ним из-за позднего возвращения, поэтому Джунён предположил, что он, должно быть, занят, и это оказалось правдой.

Хотя Ынхёк преуспевал во всем остальном, ему всегда было трудно вставать по утрам, поэтому Джунён начал мягко уговаривать его, как ребенка.

«Вставай, всё же. Во сколько ты сегодня начинаешь работу?»

[Мне сегодня не нужно уходить пораньше. Когда ты придёшь?]

«Я скоро уйду».

[Каков твой график работы?]

«Официально — с 9 до 6, но…»

Замолчав, Джунён замялся, и Ынхёк быстро понял намек и спросил:

[А в действительности?]

«На самом деле, минимальное время — 8 вечера. Сейчас так много работы, что я даже не успеваю использовать все свои сверхурочные часы».

[Ты не можешь использовать сверхурочные?]

«Я давно превысил установленный законом лимит сверхурочных, поэтому мне приходится действовать осторожно».

Джунён пошутил, что их будут расследовать, если он использует все свои сверхурочные часы, но голос Ынхёка стал серьёзным.

[Это явное нарушение трудового законодательства.]

«Главное, чтобы это не отразилось в документах, тогда все в порядке».

[В отеле такого размера решают подобные вопросы?]

«Везде одинаково. Так уж устроена сфера услуг».

Заметив лёгкое раздражение Ынхёка, Джунён поспешно попытался сгладить ситуацию, но Ынхёк тихо вздохнул.

[Соблюдать закон идеально невозможно, но чрезмерная сверхурочная работа недопустима.]

«Так уж получилось. Честно говоря, дело не в самой работе, а в общении со сложными клиентами, это гораздо утомительнее».

Пытаясь сменить тему, Джунён, вопреки своему обычному поведению, начал изливать свои чувства. Ынхёк, похоже, понял намек и подыграл ему.

[Я что, один из тех сложных клиентов?]

«Нет, ты просто… странный клиент. Редко когда в президентском люксе останавливаются гости на длительный срок, и ты настолько тихий, что люди начинают подозревать мошенничество. Когда поступило бронирование, все приготовились, ожидая от тебя каких-нибудь нелепых просьб, но ты настолько тихий, что это их нервирует».

[Что мне следует спросить?]

«Например, огромное зеркало в спальне, или ванна с видом на весь город, или даже превращение комнаты в традиционный корейский дом, потому что ты хочешь узнать о корейской культуре, и тому подобное».

Были и другие, более странные просьбы, но поскольку они касались конфиденциальности клиентов, Джунён их проигнорировал, поделившись лишь известными историями. Тем не менее, Ынхёк, казалось, был поражен.

[Они действительно удовлетворяют эти просьбы?]

«Если цена за ночь будет хоть сколько-нибудь разумной, они согласятся. Вот почему люди нервничают, когда бронируют президентский люкс».

[Тогда мне следует попросить тебя стать моим личным горничным?]

«Э-э… если бы ты спросили, они бы, наверное, согласились, но… ты ведь всё равно вряд ли будешь в отеле».

[Поэтому я мог бы попросить тебя быть на связи круглосуточно. Было бы приятно увидеть тебя, когда я вернусь.]

«Даже не шути на эту тему. Это ужасно, потому что они действительно могут это одобрить. Сейчас мы слишком заняты».

Ынхёк тихонько посмеялся над жалобой Джунёна на пик сезона.

[Хорошо, я понял. Но всё же, обязательно покажи мне своё лицо. Сейчас я занят переговорами, а как насчёт выходных?]

«Выходные дни предоставляются на конкурсной основе, поэтому я не могу их взять. Это самое загруженное время, и они отдают приоритет тем, у кого есть семьи».

В этот момент электрический чайник щёлкнул, и Джунён налил горячую воду в чашку растворимого кофе. Тем временем Ынхёк продолжал мягким тоном:

[Тогда сообщите мне, когда у тебя следующий выходной.]

«Ты, кажется, занят больше, чем я».

[Я буду занят некоторое время, но как только переговоры завершатся, я сразу же уеду в отпуск. Так что Рождество ты проведешь со мной. Ведь Рождество – это время для семьи.]

Рождество было самым напряженным временем года, поэтому получить отпуск было бы сложно. На самом деле, это было практически невозможно.

«…Э-э… Думаю, я не смогу взять отпуск на Рождество».

А что, если я воспользуюсь связями влиятельных людей?

«Тогда мне будет сложно продолжать работать».

[Мне эта идея, кстати, нравится. Моя мечта заключалась в том, чтобы превратить тебя в богатого безработного.]

«Мне бы это не понравилось. Я считаю, что пока ты способен работать, ты должен это делать».

Выросший, наблюдая за отцом, который тратил деньги на алкоголь и азартные игры, не работая, и за матерью, которая всегда приходила домой изможденной после дополнительных смен медсестры, чтобы погасить долги, Джунён решительно отверг эту идею. Ынхёк тихонько усмехнулся.

[Как жаль. Я хотел тебя побаловать и позволить тебе жить на мои деньги всю жизнь.]

Не понимая, шутит он или говорит серьезно, Джунён быстро сменил тему.

«Разве тебе не пора вставать?»

[У меня всё будет хорошо, пока не ворвётся Эрик. Как только он появится с кучей бумаг, вот тогда я и встану.]

«Эрику, должно быть, приходится нелегко, раз ты такой ленивый».

[Для работы со мной это само собой разумеется. Но он получает дополнительные льготы за работу в Корее.]

«Преимущества?»

[Доступ к корейской информации и связям. Большинство моих университетских друзей вернулись в Корею и сейчас занимают ключевые должности. Даже мои школьные друзья в основном обосновались здесь.]

"Ой…"

Хотя он не знал подробностей работы Ынхёка, Джунён предположил, что переговоры должны вестись с участием корейцев, поскольку они проходили в Корее. Знание языка и связи на местном уровне, казалось, давали им преимущество.

«Речь идёт о переговорах по инвестициям или о слияниях и поглощениях?»

[Работа по приобретению.]

"Ага, понятно…"

Поняв, что, возможно, слишком настойчиво пытается выведать что-либо, Джунён остановился на полуслове, и Ынхёк рассмеялся.

[Ты можешь задать любой интересующий тебя вопрос.]

«Нет, я бы все равно ничего не понял, даже если бы ты мне объяснил».

[Я всё ещё хочу, чтобы ты спросил. Ты настолько мной не интересуешься, что мне стало немного обидно.]

Услышав слегка обиженный тон Ынхёка, Джунён поспешно объяснил:

«Дело не в этом. Просто мне кажется неправильным вмешиваться в твою работу, да и вообще, ты отлично справляешься со всем сам».

[Я довольно неряшливый, так что можешь смело вмешиваться. Было бы еще лучше, если бы ты пришёл сейчас и разбудил меня. Мне кажется, я бы встал рано, если бы ты это сделал.]

«Нет, уже поздно. Тебе пора вставать. Мне тоже пора начинать собираться на работу».

[Тогда могу я увидеться с тобой сегодня утром?]

«Если ты уйдешь после 9».

[Сегодня я уйду после 9.]

«Тогда, думаю, увидимся, когда ты будешь уходить».

Когда он ответил: «Я буду на ресепшене», Ынхёк пробормотал что-то, словно был в хорошем настроении.

[Вот что мне нравится в Корее. Если я захочу тебя увидеть, я обязательно это устрою. Было тяжело, когда я хотел тебя увидеть, но не мог.]

Джунён, страдавший бессонницей после возвращения в Корею из-за отсутствия знакомого человека, понимал чувства своего брата. Но вместо того, чтобы признаться, что чувствует то же самое, он быстро сменил тему разговора.

«Так уж бывает, когда у взрослых есть своя работа. В общем, поторопись и готовься. Не валяйся без дела, пока не появится Эрик».

[Да, мне пора вставать. До скорого.]

"Хорошо."

Повесив трубку, Джунён сделал глоток кофе и посмотрел в окно. Солнце медленно поднималось. Солнечный свет был теплым, но воздух холодным. Явно наступила зима: сухой, прохладный воздух и остатки снега двухдневной давности все еще были повсюду. Еще совсем недавно не было ощущения зимы, но вид этих сугробов заставил почувствовать, что сезон действительно начался. Самое мучительное и горькое время года вернулось снова.

***

«Неужели составить чёрный список так сложно, руководитель группы?»

После утреннего совещания Юна из команды на ресепшене сердито обратилась к Хесу, руководителю группы. Хесу, явно измученная постоянными жалобами, ответила вздохом.

«Это непросто. Критерии расплывчаты».

«С господином Пэ Джинчолем действительно нужно разобраться. Вчера он так сильно обругал одну из горничных, что она сказала, что уволится. Это не первый раз. Отель не должен принимать гостей в таком виде».

«Всё не так просто».

«В прошлом месяце он заставил госпожу Суён встать на колени в коридоре, и мы просто собираемся это оставить без внимания? Если отель не защитит своих сотрудников, кто это сделает?»

Раздраженная вялой реакцией отеля на частые выпады и оскорбления со стороны некоторых клиентов, Юна выплеснула свой гнев. Хесу, явно измученная, глубоко вздохнула.

«Я ещё раз подниму этот вопрос с менеджером».

«Одно дело, если гость приезжает один раз и больше не возвращается, но мистер Бэ — это нечто совершенно иное. И это не первый раз».

«Он действительно такой».

Хесу надела наушник и пошла по коридору, выражение ее лица говорило о том, что ничего нельзя сделать. Джунён, тихо следовавший за ней, мягко обратился к Юне.

«Что произошло вчера?»

«О, Джунён, ты и не догадываешься, ведь вчера у тебя был выходной. Мистер Бэ нажал кнопку «гримерная» и обругал домработницу за то, что она вошла, хотя это была его вина».

«Но это уже его вина».

«Вот именно! Он кричал: „Почему она не постучала? Почему она не проверила, есть ли кто-нибудь в комнате?“ Потом он начал бросать вещи и потребовал, чтобы менеджер пришел извиниться на коленях. Это смешно. Он что, думает, что он король? Помнишь, как он велел тебе тоже встать на колени?»

Джунён криво усмехнулся в ответ на вопрос Юны, вспомнив случай, произошедший примерно три месяца назад, когда он только устроился на работу на ресепшен.

"Ага…"

Это действительно произошло. Во время обслуживания возникла проблема с подтверждением его бронирования, и, узнав об этом, г-н Бэ пришел в ярость, потребовав, чтобы Джунён встал на колени и извинился. К счастью, менеджер быстро вмешался и разрядил ситуацию, но Джунён никак не мог забыть, как сильно он был напуган, и даже пережил кратковременную паническую атаку во время этой встречи.

«Он хуже, чем настоящие VIP-персоны. По крайней мере, гости президентских люксов настолько тихие, что их присутствие почти незаметно, а эти парни в обычных номерах ведут себя так, будто он здесь хозяин. Думают, что они королевские особы».

Когда откуда ни возьмись прозвучало имя Ынхёка, Джунён замер и замолчал. Хесу, которая шла впереди, внезапно вмешалась в их разговор.

«Юна, Джунён, прекратите болтать. Мы почти у стойки регистрации. Я ещё раз поговорю об этом с менеджером, так что давайте на этом остановимся».

Хесу предупредила их быть внимательными, так как их разговор мог быть подслушан. Юна замолчала, и вскоре Хесу открыла дверь на ресепшен. Юна и Джунён последовали за ней внутрь, где их встретила сотрудница ночной смены с усталым выражением лица.

После того, как измученный на вид сотрудник коротко поздоровался, подошла Хесу и спросила: «Молодец, Хиджун. Можешь идти домой. Есть какие-нибудь особые пожелания?»

«Нет, сегодня было относительно спокойно. В номере 804 была жалоба на отопление, но я проверил, и, кажется, всё в порядке. Тем не менее, если жалоба повторится, возможно, стоит проверить систему отопления, когда номер будет пуст. Вот и всё».

«Понял. Теперь можете отметиться как ушедший».

«Спасибо. Берегите себя. Юна, Джунён, и вы тоже».

После этих слов сотрудник скрылся за дверью коридора. Хесу, держа в руках планшет и проверяя ход работы за день, быстро отдала указания.

«Я проверю бассейн и ресторан. Юна, проверь состояние коридора и дорожек на улице. Джунён, оставайся на ресепшене и проверь список забронированных на сегодня».

"Понял."

После короткого разговора Хесу и Юна направились в зал, а Джунён, как обычно, принялся просматривать список забронированных на сегодня. В ходе обычной процедуры проверки списка гостей и фиксации любых жалоб в всё ещё тихом холле он заметил приближающееся знакомое лицо. Это был Ёнхо, одетый сегодня в костюм, поверх которого был надета овчинная куртка.

Необычный, но странно подходящий наряд привлек внимание Джунёна, и он выпрямился, когда Ёнхо небрежно прислонился к стойке регистрации и дружелюбно заговорил с ним.

«Похоже, сегодня ты один».

«Остальные проверяют состояние помещений. Чем я могу вам помочь, сэр?»

Чрезвычайно формальный ответ Джунёна рассмешил Ёнхо от души.

«Ух ты, ты как машина. Но именно это и делает тебя очаровательным. Я ухожу».

Джунён взял карту и ключ, которые ему передал Ёнхо, оформил оплату за номер и вернул карту вместе с чеком. Как всегда, Ёнхо попытался завязать разговор.

«Так когда же ты мне дашь свой номер?»

«Передача личной контактной информации гостям противоречит политике отеля».

Джунён с вежливой, но деловой улыбкой дал свой обычный ответ. Ёнхо разочарованно вздохнул.

«Не как гость, а как старый одноклассник».

«В данный момент я на дежурстве».

«Теперь, когда твоего страшного брата нет рядом, ты хотя бы можешь расслабиться».

Джунён хотел сказать ему, что «страшный брат» на самом деле живёт в комнате прямо над его, но, зная, как сильно конфликтуют Ёнхо и Ынхёк, он просто повторил свою обычную фразу.

«Я могу встретиться с тобой вне работы».

«Но вне работы ты никогда не встречаешься».

"Я занят."

«Ах, это не просто оборонительная стена, это как Стена плача».

Увидев разочарованную реакцию Ёнхо, Джунён попрощался со всеми.

«Спасибо за визит».

«Ты вежливо просишь меня уйти, да? Ну, я ухожу. Давай встретимся позже. Я просто хочу выпить с тобой».

"Хорошего дня."

Полностью проигнорировав предложение Ёнхо, Джунён вежливо и официально попрощался, чем рассмешил Ёнхо, повернулся и пошёл через коридор. Наблюдая за ним, как тот спешит на работу, Джунён уже собирался положить ключ-карту в конверт, когда зазвонил телефон на ресепшене.

На экране отобразилось число «1909».

Это была внутренняя линия из комнаты 1909.

Проклиная неудачный момент, Джунён быстро взял трубку и, стараясь сохранять спокойствие, ответил в соответствии с протоколом.

«Да, это стойка регистрации».

[«Ах, похоже, сегодня мне повезло.»]

В ответ на комментарий, подразумевающий, что Джунён ответил на звонок, Джунён отреагировал с оттенком недоверия.

«Я же говорил тебе, что сегодня у меня утренняя смена… сэр».

Джунён почти говорил в неформальной манере, но неловко поправился, на что Ынхёк тихонько усмехнулся.

[«Поэтому я и позвонил. Но, услышав твой голос, я думаю, что сегодня всё пройдёт гладко.»]

«Что ж, если это так, то я рад… сэр».

[«Очень рад. Раз уж мы заговорили об этом, не мог бы ты организовать обслуживание в номере? На двоих. Завтрак должен быть легким.»]

«Как бы вы хотели, чтобы было составлено меню?»

[«Я оставляю это на твое усмотрение.»]

Хотя односторонний приказ Ынхёка несколько озадачил Джунёна, он на мгновение заколебался, но быстро ответил, зная его предпочтения.

«Следует ли приготовить его обычным способом?»

[«Да, как всегда».]

«К какому времени оно должно быть готово?»

[«Через 20 минут.»]

«Понял. Скоро всё будет готово».

После краткого ответа Джунён, казалось, что-то вспомнил и продолжил.

«Кстати, насчет одежды…»

["Одежда?"]

Ещё раз осмотревшись, Джунён убедился, что вестибюль по-прежнему пуст, после чего тихо сказал.

«Те, которые ты оставил у меня дома».

«Я оставил их специально, чтобы потом вернуться и забрать».

«Ты просто забыл о них…»

Джунён что-то невнятно пробормотал, прежде чем опомниться.

"…сэр."

[«В любом случае, как только всё успокоится, я приеду за ними. А пока береги их. Не выбрасывай.»]

Джунён чуть было не ответил, что он не настолько безрассуден, чтобы выбрасывать костюм стоимостью пятьдесят миллионов вон, но передумал, чтобы избежать слишком личного разговора, и вернулся к профессиональному тону.

«Ваш заказ будет готов в ближайшее время».

[«Хорошая работа.»]

После короткого разговора Джунён повесил трубку и набрал внутренний номер кухни. Он подождал немного, прежде чем связь соединилась.

["Да."]

«Запрос на обслуживание в VIP-номере».

***

«Это полностью соответствует вашим вкусам, не так ли?»

Пока Эрик восхищался накрытым столом, Ынхёк, садясь, небрежно ответил.

«Потому что он мой брат».

«Даже для брата это почти чтение мыслей. Видя, как кто-то потакает твоим привередливым вкусам, я подумываю о том, чтобы присмотреть за ним».

«Ты имеешь в виду „привередливый“? И не интересуйся моим братом».

«Возможно, твоему брату всё равно, но ты думаешь, что другим тоже будет всё равно? Меня интересует твоя реакция, а не реакция твоего брата».

«И моей реакцией тоже не стоит интересоваться».

Когда Ынхёк сел и начал есть, Эрик, сидевший напротив него, начал его поддразнивать.

«Твои реакции слишком забавны, чтобы их игнорировать. Когда я смотрел, как ты разговариваешь со своим братом, меня чуть не стошнило».

При этих словах Ынхёк нахмурился и поднял чашку с кофе.

«Я же тебе говорил следить за своей речью?»

«На этот раз я говорю честно. Большинство братьев не разговаривают с таким слащавым голосом».

«Не стоит делать обобщения, основываясь на собственном опыте».

«Это не только мой опыт. Ты нигде в мире не найдешь братьев, которые обладали бы такой энергетикой. В большинстве случаев братья сначала говорят, а потом идут пешком. Иногда летят кулаки, рушатся стены и ломаются кости».

«Это потому, что твой старший брат — орангутан, а младший — горилла».

Вспомнив внушительных по телосложению, спортивных братьев Эрика, Ынхёк сравнил их с животными, и Эрик согласно кивнул.

«Ну, это правда, но… следуя этой логике, твой брат болен?»

Было ли это оговоркой или преднамеренным действием, выбор слов Эрика заставил Ынхёка нахмуриться, после чего Эрик быстро поднял обе руки в знак притворной капитуляции.

«Моя ошибка. Раз он не неуклюжий, значит, он явно не кот… я просто спрашивал, больше ли он похож на щенка».

«Будь он щенком или нет, ты его не воспитываешь».

«Ты его тоже не воспитываешь. Он уже вырос».

«И это тоже не вам решать».

«Как твой партнёр, я обеспокоен. Если дело просто в том, что он мужчина, ну… ты мог бы отмахнуться от вопроса пола, придерживаясь нейтральных ценностей. Но поскольку он твой брат, это другая проблема. Ты знаешь, насколько консервативными могут быть наши круги общения».

Комментарий Эрика, произнесенный на безупречном корейском языке без единой ошибки, заставил Ынхёка молча улыбнуться.

Хотя и едва заметная, загадочная улыбка намекала на нечто более глубокое, и Эрик, поняв намек, рассмеялся.

«Ты этого не отрицаешь?»

Даже когда Эрик настаивал, Ынхёк лишь продолжал изображать двусмысленную улыбку, что заставило Эрика обреченно цокнуть языком.

«Я провёл с тобой больше времени, чем со своей невестой, с которой встречаюсь уже 15 лет, и всё равно не понимаю, что творится у тебя в голове».

Ворча, что это раздражает, Эрик продолжил, но Ынхёк, всё ещё спокойно евший, элегантно ответил.

«Ключ к сохранению идеальных отношений на протяжении 32 лет — это соблюдение правильной дистанции. Нет необходимости раскрывать всё о себе, как и не нужно знать всё о другом человеке. У каждого есть метафорическая кладовая, где он прячет свои самые негативные и грязные вещи. Если ты силой откроешь эту дверь и заглянешь в бездну, то обнаружишь лишь разочарование. Поэтому, если ты хочешь сохранить хорошие отношения надолго, лучше всего притвориться, что ты ничего не знаешь, отвернуться и убедиться, что дверь остаётся закрытой».

Эрик прекрасно понял предупреждение Ынхёка: никогда не подходи ближе.

«По сути, ты говоришь мне не вмешиваться, держаться в стороне и наблюдать издалека, а если разразится скандал, то самому принять удар на себя?»

«На этот раз ты всё понял правильно».

Хотя ему это и не понравилось, Эрик взял свой стакан с водой, чувствуя горький привкус недовольства ответом Ынхёка.

«Я не думаю, что скандал решит эту проблему. Настоящая проблема возникнет, если это помешает бизнесу».

«В консервативных обществах принято избегать краха. Группы, объединенные общими интересами, готовы пожертвовать даже небольшими личными отклонениями ради дальнейшего существования. Даже если кто-то отделится, я ни о чем не пожалею».

Невозмутимый Ынхёк намекнул, что, пока он получает необходимую информацию, ему всё равно, если некоторые союзы распадутся, чем слегка разозлил Эрика.

«У меня с самого начала было странное предчувствие насчет тебя».

Казалось, Ынхёк искренне оценил внезапное свободное владение корейским языком Эриком, и его улыбка стала шире.

«В этот раз ты тоже выбрал очень удачные слова».

«Значит, ты хочешь сказать, что никому не доверяешь и занимаешся только сделками?»

«Ничто не укрепляет доверие человека сильнее, чем выгоды, которые он может получить от другого. Кровные узы и привязанность ненадежны. Даже гармоничная семья или любовь сохраняются, потому что обе стороны могут получить друг от друга психологическую выгоду».

«Значит, ты хочешь сказать, что получаешь психологическую пользу от общения с братом?»

На этот прямой вопрос Ынхёк снова странно улыбнулся, приподняв лишь уголки губ, а взгляд остался неподвижным. Эрик вздохнул, понимая, что как бы он ни старался, ничего большего от него не добьётся.

«Просто будьте осторожны со скандалом. Пока это не раскроется, это не имеет значения. Что касается моего личного любопытства… В любом случае, я рано или поздно всё выясню. Я довольно сообразительный».

«Это твоя сильная сторона, но и ваш самый большой недостаток».

Эрик, прекрасно понимая, что его находчивость часто делает жизнь утомительнее, наконец начал есть и сменил тему разговора.

«Если ты всё равно собираешься звонить ему каждый день, почему бы просто не забронировать один номер? Какой смысл в том, чтобы люди приходили и уходили? Такие номера обычно предназначены для охраны или помощников, но ты не используешь ни тех, ни других. В таком случае, я могу с таким же успехом остаться в этом номере с тобой».

Пока Эрик ворчал по поводу ненужных денег, потраченных на оплату номера, Ынхёк нахмурился, явно недовольный.

«Зачем мне делить с тобой комнату?»

«Я не говорю, что мы будем спать в одной кровати. Места предостаточно».

«Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то вторгается в мое личное пространство».

«Тогда почему бы просто не снять люкс вместо президентского номера? Ты все равно там будешь спать».

«Мне не нравится сталкиваться с людьми в коридоре».

Эрик недоверчиво вздохнул, услышав ответ Ынхёка, словно это было самым очевидным на свете.

«Я встречал самых разных странных людей, но никогда не встречал никого, кто ненавидел бы людей так сильно, как ты. Как ты вообще можешь существовать в обществе, когда так сильно ненавидишь людей?»

«Я никогда не говорил, что ненавижу людей».

«И что дальше?»

«Мне просто надоело с ними возиться. К тому же, используя весь этаж, Джунёну было бы удобнее приходить и уходить».

«Ах, твой брат…»

Хотя сотрудники ресепшена редко заходят в номер, если нет жалобы, VIP-персона, тратящая 1,2 миллиона вон за ночь, может высказать любую просьбу. Собственно, именно поэтому Ынхёк выбрал этот отель, несмотря на то, что он находился дальше от места проведения встречи.

«Чтобы уточнить, что именно ты хочешь сделать со своим братом?»

Прежде чем Эрик успел закончить свой вопрос, телефон Ынхёка издал звуковой сигнал, прислав сообщение. Он быстро проверил его и положил телефон обратно.

«Твой брат?»

«Нет, моя тётя».

«О, у тебя действительно много родственников. Я всё время забываю, потому что ты постоянно ведёшь себя как хулиган».

Эрик всегда считал, что у Ынхёка нет родственников, поскольку тот никогда не упоминал никого, кроме своего брата. На это Ынхёк нахмурился.

«Если ты не уверен, лучше промолчи. Это не „возмутитель спокойствия“, это „одиночество“. А моя единственная семья — это мой брат».

«Такое говорить не следует в присутствии настоящего сироты, вроде меня».

«Я же говорил тебе отказаться от фантазий о кровных узах».

«Так может сказать только тот, у кого есть семья».

«Твои фантазии — это форма насилия, порожденная невежеством».

Размышляя о семейных ситуациях разных людей, Эрик молча признал, что Ынхёк, возможно, прав.

«…Полагаю, это правда. Я никогда с этим не сталкивался, поэтому и не знаю».

Почувствовав, что разговоры о большой семье Ынхёка делают его необычайно раздражительным, Эрик прекратил спор и продолжил спокойно есть. Таким образом, остаток завтрака прошел в молчании.

***

«Уф, я так устала…»

Закончив смену, Хесу со стоном рухнула на диван в комнате отдыха. Сидящий перед ней в кресле Джунён, тоже совершенно измотанный, издал редкий для себя жалующийся звук.

«Нет никаких шансов, что они наймут дополнительный персонал, верно?»

«Везде не хватает персонала. И на работу на ресепшене нельзя брать сотрудников на неполный рабочий день».

Хотя в предпраздничный час для работы в ресторане, банкетном зале или клининговой службе можно было привлечь дополнительных сотрудников, для работы на ресепшене требовался опытный персонал, как объяснила Хесу. Джунён, который уже отработал более четырех дополнительных часов, глубоко вздохнул.

«Это всего лишь разминка, верно?»

«Да. К следующей неделе ты пропустишь этот матч. По крайней мере, ты сможешь поехать домой».

"Верно…"

Голос Джунёна был хриплым от усталости. Он думал, что знает, чем занимается команда на ресепшене, поскольку тесно сотрудничал с ними, работая в консьерж-службе, но теперь, когда он сам выполнял эту работу, все было совсем иначе. Объем задач — прямое общение с клиентами, обработка всех заказов и жалоб, координация действий с различными командами и последующие действия — был непосильным, особенно в пиковый сезон.

И это было только начало. Чувствуя себя уже побежденным, Джунён откинулся на спинку стула и взглянул на свой телефон, что побудило Хесу задать любопытный вопрос.

«Кого ты ждал весь день?»

Сердце Джунёна замерло от её вопроса, и он быстро покачал головой.

«Никого. Я просто проверял время».

«О, правда? Ты же весь день поглядывал в телефон».

Обычно он даже телефон с собой не носил, поэтому комментарий Хесу попал в точку, и Джунён отвел взгляд, избегая ее глаз. Если подумать, обычно у него вообще не было с собой телефона, но сегодня он не выпускал его из виду. Он понял, что проверял его постоянно, на случай, если пропустит сообщение или звонок от брата.

«Полагаю, это было очевидно», — подумал он, смущенно почесывая шею, когда Хесу снова задала вопрос.

«Это тот, с кем ты встречаешься?»

Хесу с озорной улыбкой поддразнила его, но Джунён быстро всё отрицал.

«Нет, просто… я ждал звонка сегодня».

«Что это за звонок?»

«Просто кое-что…»

«Ты не выглядишь обеспокоенным, так что это не плохие новости… Это посылка?»

Удивлённый её неожиданной догадкой, Джунён не стал её отрицать, лишь уклончиво ответил.

«Да, что-то вроде того».

«Ну почему ты всё ещё здесь? Иди и забери это.»

"…Верно."

Понимая, что задерживаться дольше было бы странно, Джунён наконец встал.

«Хорошо, я пойду».

«Да, иди отдохни».

Попрощавшись, Джунён вышел из комнаты отдыха и направился в соседнюю раздевалку. Как раз когда он собирался открыть свой шкафчик, завибрировал его телефон. Вздрогнув, он быстро посмотрел на экран, и на нём высветилось имя «Хён».

«Да», — ответил он, его голос невольно оживился. Застигнутый врасплох собственным тоном, он замялся, как раз когда брат в своей обычной непринужденной манере задал вопрос.

«Ты закончил работу?»

«Нет, я сейчас это сделаю».

Джунён ответил как можно спокойнее, подавляя волнение в голосе, не желая показаться человеком, который ждал звонка. Ынхёк спросил ещё раз.

["Сейчас?"]

"Ага."

«Разве ты не начал свою смену сегодня утром?»

Когда Ынхёк, услышав, что Джунён работает в три смены, спросил, не случилось ли чего-нибудь, Джунён горько усмехнулся.

«Обычно так и бывает в пиковый сезон».

[«Значит, с этого момента ты будешь выходить примерно в это время?»]

«Вероятно, я закончу работу примерно в это же время и до Нового года. Честно говоря, я должен быть благодарен, если мне вообще удастся уйти с работы. Если у нас будет нехватка персонала, я даже уйти не смогу».

«Это уже слишком большая нагрузка».

Услышав внезапную серьезность в словах Ынхёка, Джунён быстро успокоил его.

«Это только на сезон. Сейчас много работы, но вне этого периода всё вполне посильно».

[«Итак, если ты говоришь, что в пиковый сезон входят Рождество, конец года, Новый год, Лунный Новый год, летние каникулы и Чхусок, то это звучит примерно как половина года».]

Слушая, как Ынхёк перечисляет пиковые сезоны отеля, словно он провел собственное исследование, Джунён не мог не согласиться. Более того, если учесть крупные мероприятия, такие как большие концерты или международные конференции поблизости, то пиковых сезонов, вероятно, еще больше.

Но Джунён предпочёл не упоминать об этом, полагая, что это только усилит беспокойство Ынхёка. Ынхёк глубоко вздохнул.

[«Мне было бы трудно спросить, нужно ли тебе продолжать работать, правда?»]

«Да. Найти работу в Корее непросто».

«А что, если я скажу тебе просто прийти и работать на меня?»

Неожиданное предложение вызвало у Джунёнга лёгкий смешок.

«Ты собираешься меня нанять? На какую должность, в качестве секретаря?»

[«Если бы ты работал моим секретарем, ты бы начал сомневаться в моей порядочности, так что этот вариант отпадает… А как насчет того, чтобы снова подать заявку в качестве моего брата? Я обеспечу жилье и питание, неограниченную зарплату, а тебе нужно будет только будить меня по утрам и готовить завтрак. Остаток дня – твое свободное время.»]

Предложение Ынхёка напомнило Джунёнгу об их повседневной жизни шестилетней давности, поэтому он ответил в шутливой форме.

«Я откажусь. Условия слишком хороши; я подозреваю мошенничество. Я достаточно многое пережил в жизни, чтобы знать, что за чрезмерно щедрыми предложениями обычно скрывается подвох».

Когда Джунён пошутил, что, вероятно, в итоге неосознанно подпишет договор в качестве поручителя или возьмет кредит, на который никогда не подавал заявку, Ынхёк тут же подыграл ему.

[«О нет, ты понял? Я надеялся хорошо тебя воспитать, но посмотри на себя, ты совсем вырос!»]

«Я многое повидал на своем веку».

«Меня одновременно успокаивает и печалит мысль, что мне больше не нужно о тебе беспокоиться. Как твой брат, я испытываю по этому поводу сложные чувства.»

«Тебе следует радоваться, что я теперь самостоятельный. Я не могу оставаться под твоей опекой вечно».

Джунён непринужденно раскрыл свои истинные чувства, которые он держал в себе, — желание наконец-то обрести настоящую независимость от брата. Но их разговор внезапно прервался.

Обеспокоенный тем, что звонок прервался, Джунён после недолгой паузы снова спросил.

«Хён?»

[«Ой, извини, я кое-что проверял.»]

«Если ты занят, мы можем повесить трубку».

[«Нет, всё в порядке. У тебя уже есть расписание на Рождество?»]

Когда эта тема снова всплыла, Джунён замялся и ответил уклончиво.

«Э-э… пока нет. Мой график пока гибкий и зависит от стоимости бронирования, поэтому я, вероятно, узнаю об этом только в день мероприятия».

[«Понятно. У меня есть рождественский подарок, который я очень хочу тебе подарить, но тогда это может быть сложно.»]

«Какой подарок?»

«Рождественский подарок. Я давно хотел тебе его подарить, поэтому, когда будешь составлять график смен, попробуй сказать, что хотел бы наконец-то провести время с семьей».

"…Я постараюсь."

[«Хорошо. Возможно, сегодня я не сплю всю ночь, так что иди домой и отдохни. Я хотел тебя увидеть, но, похоже, сегодня это не получится. Позвоню, когда будет возможность.»]

«Ты работаешь всю ночь?»

[«Да, мне нужно кое-что закончить. Ах да, и можно меня завтра утром снова разбудить?»]

"Сколько времени?"

[«Около 7 утра. Мне легче просыпаться, когда я слышу твой голос. Я бы тоже хотел съесть тот завтрак, который ты готовил. Вид кофе и еды, которые ты готовил, всегда будил меня».]

Услышав лёгкое сожаление Ынхёка, Джунён невольно улыбнулся. Эта сторона его характера ничуть не изменилась.

Несмотря на то, что Ынхёк казался идеальным во всех отношениях, в нём всегда были эти небольшие, несовершенные черты, которые делали его более человечным и, в некотором смысле, располагающим к себе. Например, его трудности с пробуждением по утрам или то, как он полностью терял счёт времени, когда полностью погружался в что-то. У него также была склонность экспериментировать с необычными сочетаниями продуктов.

Именно эти небольшие, неловкие привычки помогли Джунёну так быстро сблизиться с ним, несмотря на замкнутый характер Ынхёка.

Вначале, когда они только начали жить вместе, Ынхёк не умел даже выполнять элементарные задачи, такие как мытье посуды, приготовление пищи или правильное использование стиральной машины или пылесоса, поэтому Джунёну приходилось ходить за ним и всё объяснять. Он думал, что Ынхёк требует постоянного внимания, и переживал, сможет ли тот когда-нибудь жить самостоятельно. Но он быстро понял, что Ынхёк может освоить всё что угодно, как только освоит необходимые навыки. Особенно хорошо он умел работать руками — когда они жили вместе в США, Ынхёк даже освоил глажку и выполнял все домашние обязанности, пока не уехал учиться в колледж.

Конечно, Джунёну все равно пришлось готовить завтрак, поскольку Ынхёк никогда не мог проснуться рано.

[«Похоже, мне действительно нужна жизнь в праздности. Может, мне просто стоит поиграть на фондовом рынке и стать арендодателем.»]

«С ума сойдешь, если не будешь работать».

[«Это правда. Я терпеть не могу, когда мне нечем заняться… Вот почему среда, в которой мы проводим детство, так важна.»]

Ответ Ынхёка заставил Джунёна вспомнить, как рос его брат, живший в строгих условиях в доме бабушки и дедушки по материнской линии до повторного замужества матери. Всегда занятой, всегда на взводе, никогда не умеющий расслабиться — это беспокоило Джунёнга.

«Я знаю, ты занят, но не переусердствуй. Ты склонен двигаться вперед, не задумываясь о последствиях».

«Я просто от природы нетерпелив».

«Именно. Так что не волнуйтесь».

[«Я знаю, но с таким образом всё не так просто. Ах, мой перерыв закончился. Напиши мне, когда вернёшься домой.»]

«Хорошо. Тебе тоже следует как можно скорее добраться домой и отдохнуть».

["Я буду."]

Повесив трубку, Джунён молча смотрел на экран.

Дважды в день: утренний звонок и еще один звонок непосредственно перед или после работы, а также текстовые сообщения, когда у них было время. Ничего не изменилось по сравнению с распорядком дня, который они установили шесть лет назад.

Поначалу это казалось немного неловким, но теперь всё ощущалось естественно и комфортно — настолько, что Джунён чувствовал себя непринужденно.

Хотя он когда-то полностью прекратил всякое общение, чтобы не потерять решимость, теперь, когда они возобновили связь, всё казалось в порядке. Возможно, время помогло ему всё осмыслить, а может, просто старые привычки трудно искоренить. В любом случае, на данный момент всё казалось хорошо.

Хотя в одном уголке его сердца все еще оставалась тупая боль, Джунён знал, что и она скоро пройдет. При таком раскладе он чувствовал, что когда-нибудь сможет искренне улыбаться и относиться к Ынхёку как к настоящему брату.

Время всё уладит.

Глава 3

[«Если бы только компания обанкротилась…»]

Рано утром, во время недельной череды утренних звонков, жалоба Ынхёка застала Джунёнга врасплох, когда тот долго лежал в постели из-за холода.

«Ты тоже так думаешь?»

[«Конечно. В те утра, когда мне совсем не хочется вставать, я иногда надеюсь, что офис загорится или что метеорит упадет прямо посреди моей поездки на работу».]

«…Неужели это так сложно?»

[«Да. Совершенно неожиданно в дело вмешалась другая сторона, и переговоры затягиваются.»]

«Ты принял участие?»

«Всё шло хорошо, но неожиданно вмешалась группа людей, желающих совершить покупку, и отношение другой стороны полностью изменилось».

«О… это звучит проблематично».

Обеспокоенный тем, что в переговоры вступила новая компания, несмотря на то, что, когда Ынхёк впервые приехал в Корею, дела, казалось, шли хорошо, Джунён высказал свои опасения. Ынхёк ответил небрежно.

«Это скорее раздражает, чем создает проблемы. Другая сторона выдвигает необоснованные требования».

«Значит, это займет некоторое время?»

Два дня назад Ынхёк упоминал, что сделка близится к завершению, но теперь, похоже, она застопорилась, что побудило Джунёна спросить ещё раз. Ынхёк глубоко вздохнул.

[«Да, похоже, это затянется еще на три дня. В худшем случае я готов перевернуть стол и все отменить.»]

«Это было бы нехорошо, правда?»

[«Если они продолжат выдвигать необоснованные требования, выбора не будет. В конце концов, больше пострадают они, чем мы».]

«Тем не менее, разве эта сделка не настолько важна, чтобы ты приехал сюда и лично провел переговоры?»

Посчитав, что если Ынхёк забронировал президентский люкс, это должно быть что-то важное, Джунён не мог не выразить свою обеспокоенность. Ынхёк быстро его успокоил.

[«Если быть точным, я приехал не только ради этой сделки. Я занимаюсь несколькими делами одновременно. На самом деле, основное внимание сосредоточено на другом, поэтому, даже если сделка сорвется, это не страшно. Если ничего не получится, они либо обанкротятся, либо продадутся за бесценок, так что мы ничего не потеряем. Лично для меня это будет немного обидно, но не стоит того, чтобы из-за этого отказываться от отпуска».]

Услышав непринужденный тон Ынхёка, Джунён наконец почувствовал некоторое облегчение и тихо пробормотал.

«Тогда это хорошо. Так ты сегодня снова опоздаешь?»

[«Да. Сегодня мне нужно кое-что согласовать с другой группой. После этого у меня сегодня вечером встреча, так что я немного опоздаю, но ненамного.»]

«Тогда иди домой пораньше и отдохни. Ты же обычно возвращаешься домой около двух-трех часов каждый день».

Несмотря на частые телефонные разговоры, ранние подъемы и поздние окончания встреч Ынхёка беспокоили Джунёна. Со вздохом он представил, что Ынхёк может скоро потерять сознание. Почувствовав беспокойство, Ынхёк быстро задал встречный вопрос.

["А ты?"]

"Хм?"

[«Твое расписание на сегодня.»]

«Ох… у меня сегодня дневная смена, так что я сейчас просто отдыхаю».

[«Во сколько ты начинаешь?»]

«С 17:00 до 01:00… но сегодня вечером поздних заселений немного, так что, вероятно, закончу вовремя».

[«Тогда, возможно, мы увидимся.»]

«Да, возможно».

На самом деле, Джунён намеренно скорректировал свой график на этой неделе, чтобы он совпадал с самыми загруженными часами Ынхёка. Но, не желая этого показывать, он ответил небрежно, и Ынхёк усмехнулся, видимо, довольный.

[«Увидеть твое лицо, когда я устал, было бы лучше. Если ты работаешь во вторую смену, поспи еще немного. И да, дай мне знать, как только определишься с графиком на Рождество.»]

«Да, я тебе сообщу, если сегодня всё окончательно уладится. Всего доброго и вставай уже!»

[«Я встал. Пойду выпью кофе и пойду».]

"Хорошо."

Закончив свой уже ставший привычным утренний разговор с Ынхёком, Джунён снова завернулся в одеяло. В то декабрьское утро солнце ярко светило в окно, Рождество было уже не за горами.

***

«На Рождество ты уезжаешь, Джунён».

"…Что?"

Джунён удивленно моргнул, услышав внезапное заявление Хесу сразу после прибытия в офис.

«Ты будешь работать до 9 вечера 24-го числа, а 25-го и 26-го у тебя выходные».

Джунён, пораженный беспрецедентно щедрым графиком праздничных мероприятий, попросил подтвердить услышанное.

«Выходные 25-го и 26-го числа?»

"Ага."

«Но это самое загруженное время».

Особенно 25-го числа, разве им не понадобится весь персонал? Джунён, смущенно, посмотрел на Хесу, который спокойно ответил.

«Так и было составлено расписание».

«…Разве такие вопросы обычно не решаются на совещании?»

«Обычно график работы устанавливается руководством. Стало традицией менять даты из уважения к сотрудникам, но все стараются избегать работы в праздничные дни, поэтому с этого года руководитель решил зафиксировать график и исключить любые изменения. Все будут чередовать перерывы между Рождеством, Новым годом и Китайским Новым годом, чтобы не перегружать некоторых людей».

Хесу объяснил, что Джунён, который работал в напряженном режиме во время праздников и мероприятий, потому что был холост и не имел семьи, наконец-то получил свой первый настоящий шанс.

Джунён, почувствовав, что за этим может стоять другая причина, осторожно спросил: «А другой причины нет?»

«А какая еще может быть причина? Даже если это было добровольно, ты ведь работал каждый год на Чхусок, Лунный Новый год, Рождество, Новый год и во время летних каникул, с тех пор как стали работать в команде консьержей. Менеджеру, вероятно, было неловко, потому что люди постоянно просили тебя поменяться сменами. Он сказал, что отныне никаких изменений не будет, если только не будет особой причины, поэтому просто возьми отпуск».

Хотя это, безусловно, были хорошие новости, Джунён не мог отделаться от ощущения, что это указание сверху. Он задавался вопросом, не воспользовался ли Ынхёк своими VIP-привилегиями. С несколько неловким выражением лица Джунён замялся, заставив Хесу с любопытством посмотреть на него.

«Почему ты так выглядишь? Тебе бы следовало радоваться выходным на Рождество. Ты ведь с кем-то встречаешься в последнее время, правда?»

"…Что?"

«Ты же каждый день кому-то пишешь и звонишь, правда? Все остальные ужасно устали и выглядят как завядший шпинат, а ты единственный, у кого еще бодрые глаза. И в такую холодную погоду ты постоянно выходишь на улицу, чтобы позвонить. Разве это не очевидно?»

Заинтригованный проницательным замечанием Хесу, Джунён понял, что он права. После возвращения в Корею он почти полностью порвал связи со своей большой семьей и перестал общаться со школьными друзьями. Единственными его постоянными контактами были коллеги по работе в отеле. Не имея хобби и будучи от природы интровертом, он почти не разговаривал по телефону во время перерывов на работе — до недавнего времени. В последнее время он был прикован к телефону во время каждого перерыва, что могло показаться подозрительным.

«Дело не в этом. Просто…»

"Просто?"

Джунён замялся, не зная, как объяснить, и в итоге дал расплывчатый ответ.

«…Я поддерживаю связь с… старшим братом».

Услышав такой слегка обманчивый ответ, Хесу удивленно моргнул и спросил: «А хён?»

Хотя Джунён никогда прямо не говорил, что у него нет семьи, двухлетняя совместная работа естественным образом заставила людей предположить именно это. Удивление Хесу, услышавший это, заставило Джунёна еще больше уклониться от ответа.

«…Да, просто… один из моих знакомых старших братьев…»

«А, значит, он мой младший брат. Я думал, вы встречаетесь или что-то в этом роде, судя по тому, как у тебя засияло лицо, несмотря на тяжелую работу».

Джунён неловко рассмеялся, понимая, что интуиция Хесу была не совсем неверной, и Хесу кивнул, отчасти убедившись в этом.

«Он, должно быть, очень хороший хён».

"…Ага…"

«Это хорошо. Когда рядом есть кто-то, на кого можно положиться. В любом случае, расписание составлено, так что подстраивайся под него».

Хесу, подтвердив, что расписание изменить нельзя, встал, давая понять, что закончил свои дела.

«Пошли. Ах да, Чан Хёнсу из службы консьержей заболел гриппом, так что сегодня будет немного людно. Возможно, тебе придётся некоторое время выполнять простые обязанности консьержа на ресепшене».

"Понятно."

Для сотрудников стойки регистрации было обычным делом выполнять простые задачи консьержа в часы пик, поэтому Джунён последовал за Хесу по коридору к стойке регистрации.

Хотя он и не особо хотел брать отпуск на Рождество, мысль о возможности провести время со своим хёном немного кружила ему голову и вызывала чувство эйфории. Может, это была судьба.

***

«Думаю, на Рождество я возьму отпуск».

После того, как закончилась самая напряженная часть его смены, Джунён вышел из отеля на короткий перерыв и позвонил Ынхёку, чтобы рассказать ему о своих рождественских планах, как будто это было самым естественным поступком.

«Я буду работать до 9 часов 24-го числа, но 25-го и 26-го у меня будут выходные».

Сдерживая нарастающее волнение в голосе, Джунён передал новость, и голос Ынхёка тоже повысился, звуча довольным.

[Отлично. Наверное, мне тоже стоило взять отпуск. Так что, мы сможем быть вместе начиная с вечера 24-го? Мне что-нибудь спланировать, или лучше оставить это на усмотрение младшего брата?]

«Эм… но, возможно, в канун Рождества нам некуда будет пойти…»

Джунён замолчал, чувствуя себя виноватым, думая, что большинство мест уже полностью забронированы. Если бы это было какое-нибудь место, это было бы нормально, но места, которые устроили бы Ынхёка, скорее всего, уже были зарезервированы. Даже в отеле, где работал Джунён, все столики в ресторанах были заняты. Он весь день провел на телефоне с компаниями-партнерами, пытаясь забронировать места для клиентов на канун Рождества, поэтому трудно было не беспокоиться о местоположении.

Пока Джунён колебался, чувствуя вину за задержку с подтверждением своего заявления, Ынхёк ободряюще заговорил.

[Пока я провожу это время с тобой, неважно, где мы находимся. Мы можем просто расслабиться дома с напитком и поболтать, так что не беспокойся о месте.]

«Правда? Тебя это устраивает?»

[Конечно. Но мне нужно будет заказать торт и шампанское. Я слышал, что отель принимает заказы на это, верно?]

«Да, ты можешь сделать заказ через меня».

Услышав, что заказы на торт и шампанское еще не приняты, Джунён оживился, а Ынхёк усмехнулся, найдя реакцию Джунёна милой.

[Сейчас нерабочее время, поэтому не сейчас. Эрик займется заказом. Ты этим заниматься не можешь, так как это для тебя.]

«Но я и так всё знаю о пирожных из нашего отеля».

[Что ж, я воспользуюсь своими VIP-привилегиями, чтобы заказать что-нибудь особенное, так что тебе остаётся только ждать и смотреть.]

«Насколько детально ты хочешь сформулировать этот заказ?»

[Я подумываю попросить их разместить на ней твою детскую фотографию.]

Когда Ынхёк начал подшучивать над недавней модой на печать фотографий на тортах съедобными чернилами, Джунён быстро его перебил.

«Даже не думай об этом».

Он слегка повысил голос, представляя, как персонал отеля видит его лицо на торте, и белый пар изо рта вырывается у него.

Сегодня было довольно холодно, и из-за влажности воздуха казалось, что снова может пойти снег.

[Да, наверное, если бы твоё лицо было на торте, я бы не смог его съесть.]

«Просто возьми обычный торт со взбитыми сливками. Кондитерская, с которой мы сотрудничаем, делает действительно вкусные торты».

[Хорошо, я буду ждать. Но… ты сегодня в порядке?]

"Что ты имеешь в виду?"

[Похоже, сегодня ночью снова будет сильный снегопад.]

Ынхёк думал то же самое, заметив влажный воздух, который часто предшествует снегопаду.

«Да, воздух влажный. Скорее всего, будет снег».

[С тобой всё в порядке?]

В этот момент Джунён понял, что Ынхёк беспокоится не только о погоде, но и о нём самом.

«…Со мной всё в порядке. Правда. Мне стало лучше».

[Ты всегда говоришь, что у тебя всё хорошо.]

«Нет, правда, сейчас со мной все в порядке. Когда я вернулся в Корею шесть лет назад, я сразу же пошел в армию, и вскоре после этого у нас целую неделю шел непрерывный снег по колено. Но даже тогда нам приходилось расчищать снег, и каким-то образом необходимость выходить на улицу и копать, помогла мне справиться. Но страшнее снегопада было то, что нам приходилось все это расчищать. Я до сих пор иногда немного нервничаю… но это уже не так, как раньше. Я больше не паникую и ничего подобного».

Хотя лёгкий снег его не беспокоил, обильные снегопады иногда вызывали у него гипервентиляцию или, в редких случаях, приводили к обмороку, что Ынхёк до сих пор помнил. Понимая его беспокойство, Джунён заверил его, что теперь всё в порядке, объяснив, как всё изменилось, и Ынхёк снова спросил.

[В прошлый раз, когда я тебя видел, ты выглядел нормально… Ты уверен, что с тобой все в порядке?]

«Да, со мной всё в порядке. Тебе больше не о чем беспокоиться».

На этот раз Джунён говорил уверенно, стараясь убедить Ынхёка, и тот наконец вздохнул с облегчением.

[Хорошо, я рад. Похоже, ты получил принудительную терапию во время военной службы.]

Ынхёк, который сам не служил в армии, слегка пошутил о пользе военной службы, чем заставил Джунёна улыбнуться.

«Да, жизнь бывает забавной».

[Так. Я заканчиваю совещание, но скоро буду дома. Можно увидеться позже сегодня вечером?]

Джунён вспомнил, что у Ынхёка сегодня встреча. И тут…

«Переговоры прошли успешно?»

[Нет, ничего не вышло.]

«Ох… Ты в порядке?»

[У меня всё в порядке. Я просто немного разочарован, потому что это была компания, которую я лично хотел немного развить. Но есть множество альтернатив, так что не переживайте.]

«Рада это слышать…»

Поскольку Ынхёк не понес бы никаких реальных потерь, Джунён почувствовал облегчение. После короткого молчания Ынхёк завершил разговор.

[Мне пора идти. До скорого. Одевайся потеплее — скоро похолодает. И надень шарф. У тебя всегда было слабое горло.]

"Хорошо."

С этими знакомыми словами беспокойства разговор закончился. Джунён сунул холодную руку в карман пальто и поспешил обратно в дом.

Хотя он и пытался выйти на улицу, чтобы не привлекать к себе внимания, на самом деле было слишком холодно для телефонного разговора. И всё же, даже на морозе, улыбка не сходила с его лица.

Ни холод, ни влажный воздух, предвещающий снегопад, его не беспокоили.

Ночь выдалась на удивление тёплой.

***

«Я твой посыльный?»

Медленно обернувшись, Ынхёк увидел стоящего там Эрика с недовольным выражением лица, словно тот уже давно пробыл в комнате отдыха. Ынхёк равнодушно отреагировал.

«Я всегда говорю тебе: если ты собираешься выучить язык, делай это как следует. Не ограничивайся изучением языка по фильмам».

«Обучение с помощью медиа — лучший способ».

«Если уж учиться, то хотя бы посмотри что-нибудь, где используется стандартный язык. Ты получил какие-нибудь новости?»

«Да, они подали жалобу сегодня днем. Мы вернули оригинальные образцы моделей и контракт, которые отправляли в Швейцарию, и собрали достаточно доказательств против сотрудника, укравшего технику. Это практически беспроигрышное дело, так что у Сонджина будут большие проблемы».

После краткого сообщения Эрика Ынхёк удовлетворенно кивнул.

"Хорошо."

«Мы получили патентные права по выгодной цене, так что для нас всё сложилось удачно, но ты уверен, что тебя это устраивает?»

Проблема, которая беспокоила их всё утро, была решена, но когда Эрик с беспокойством спросил о последствиях карты, которую они разыграли, чтобы её решить, Ынхёк переспросил в ответ, как будто ничего не произошло.

"Что?"

«Твоя семья со стороны матери просто так это не оставит. Ты намеренно их подставил. Разве они не вернут тебя обратно и не объединятся против тебя?»

Хотя Эрик не знал всех подробностей, уже по внешнему виду было ясно, что это было сделано намеренно. Обеспокоенный отношениями Ынхёка с семьей, Эрик задал вопрос, который был на него совсем не похож. Ынхёк ответил равнодушно.

«Это не моя проблема. Они первыми вмешались, и именно они заключали закулисные сделки, не имея никакой предварительной информации. Я не приставлял им нож к горлу и не заставлял их подписывать».

«Ну, если тебя это устраивает, но они не будут сидеть сложа руки».

«Это тоже не моя проблема. А теперь уходи. Я коротко поздороваюсь с ними и скоро уйду».

Поскольку Ынхёк пришел на это мероприятие только для того, чтобы познакомить Эрика с некоторыми из своих корейских знакомых, он планировал появиться ненадолго и уйти. Когда Ынхёк начал уходить, Эрик последовал за ним из гостиной обратно в галерею.

Вечеринка, проходившая в небольшой галерее, официально называлась открытием выставки восходящей звезды, но на самом деле это было скорее светское мероприятие для представителей высшего общества, призванное наладить контакты. Хотя приглашенных было немного, список гостей был довольно эксклюзивным, поэтому Ынхёк лично получил два приглашения через друга по колледжу и пришел, чтобы представить Эрика.

Конечно, в этом списке были люди, которых он не хотел видеть, но в сложившихся обстоятельствах у него не было выбора. Посещение крупного мероприятия, такого как рождественская вечеринка, было бы идеальным вариантом для того, чтобы заявить о себе, но на таких вечеринках так много народу, что даже если обменяться визитками, никто тебя не вспомнит. Что еще важнее, Ынхёк уже выделил рождественские каникулы для встречи с Джунёном, поэтому посещение этого небольшого мероприятия было лучшим вариантом.

Ынхёк сверил свои часы с временем, указанным Джунёном, и поспешил в холл, оглядываясь по сторонам. Как только он жестом пригласил Эрика следовать за ним, он нахмурился, увидев знакомое лицо, приближающееся издалека.

Это была Чхве Сумин, тетя Ынхёка и генеральный директор Min Entertainment.

«Тебя не было в списке гостей», — сказал Ынхёк, в его голосе звучало скорее раздражение, чем удовольствие, несмотря на то, что он не видел её два года. Сумин тихонько цокнул языком.

«Конечно, я не был. Ты приехал в Корею спустя 10 лет и даже не удосужился показаться, у меня не было другого выбора, кроме как разорвать список гостей, чтобы попасть внутрь».

Игнорируя его жалобы на то, что он умолял его появиться, но он не сдвинулся с места, Ынхёк отреагировал равнодушно, как будто ему было все равно.

"Что ты хочешь?"

«Что ты думаешь? Ты сейчас в Корее, так что разве тебе не стоит хотя бы поприветствовать своих бабушку и дедушку? Ты знаешь, как долго они тебя ждали?»

«Поэтому я и вошёл тихо».

Он никому не говорил, что приедет, потому что знал: если об этом станет известно, его будут таскать по округе, приветствовать всех и заставлять слушать кучу неприятных вещей, а в конце концов, его начнут уговаривать вернуться в Дэджин. Сумин недоверчиво посмотрел на ответ Ынхёка.

«Как ты можешь быть таким упрямым, даже спустя десять лет?»

«Тогда давайте не будем провоцировать друг друга».

«Ты ищешь дом, верно?»

Ынхёк раздраженно вздохнул, услышав его попытку задать ему прямой вопрос.

«Откуда ты это услышал?»

«Ты смотришь на роскошные дома с садами и здания в Сеуле и думаешь, что слухи не распространятся? Предлагаешь заплатить наличными, чтобы въехать в течение нескольких дней, даже если цена завышена — конечно, слухи быстро распространятся».

Выражение лица Ынхёка стало суровым от недовольства при мысли о том, что, несмотря на наличие представителя, слухи всё же просочились наружу.

«У людей слишком много свободного времени».

«Если ты ищешь дом, значит, ты планируешь остаться в Корее. В таком случае, почему бы тебе не поехать повидаться с бабушкой и дедушкой и не поселиться в Тэджине? Я слышал, ты потерял компанию, в которой работал, из-за Ёнджина?»

Ынхёк недоверчиво посмотрел на него и ответил с недоверием.

«Кто сказал, что я поеду в Тэджин?»

«В конце концов, так и будет. Я знаю, что ты с Ёнджином не ладите, но воспользуйтесь этим шансом, чтобы помириться. Я слышал о том, что произошло сегодня. Ёнджин забрал у тебя компанию Seongwon Chemical, верно?»

«…Это сделал Чхве Ёнджин?»

«Почему ты называешь его Чхве Ёнчжин? Он твой двоюродный брат и наследник Тэджина, как бы плохо ни складывались ваши отношения».

Их отношения всегда были напряженными, но Сумин, почувствовав, что ситуация ухудшилась, попытался мягко уговорить Ынхёка. Но Ынхёк не проявил интереса.

«Является ли он наследником или нет, меня это не касается».

«Он всё ещё член семьи. Я понимаю, что произошло сегодня. Они просто выбрали Дэджина. Не принимай это близко к сердцу».

Сумин посоветовал ему не держать зла на Ёнджина, но Ынхёк холодно рассмеялся. Его, казалось бы, безразличный, но насмешливый смех заставил Сумин нахмуриться.

Хорошо зная Ынхёка, он понял, что его реакция была странной, даже зловещей.

"Почему ты смеешься?"

«Потому что это смешно».

Насмешливая улыбка Ынхёка говорила о том, что его слова показались ему ребяческими. Поняв скрытый смысл, Сумин быстро стал расспрашивать его.

"Что ты сделал?"

«Я просто выполнял свою работу. Если это всё, что ты хотел сказать, мне больше нечего добавить. Даже если я вернусь в Корею, я не буду иметь никакого отношения к Дэджину, так что не беспокойтесь об этом».

Ынхёк снова посмотрел на часы, словно давая понять, что этот разговор — пустая трата времени, и повернулся, чтобы уйти. Сумин быстро схватил его.

«Ча Ынхёк, что ты сделал?»

"Что?"

«Компания Seongjin Chemical — что ты об этом думаешь?»

Голос Сумин понизился, когда он стал настаивать на ответе. Раздраженный Ынхёк ответил небрежно.

«Это меня обманули. Как раз когда переговоры набирали обороты, твой драгоценный наследник выдвинул условия, которые мы не смогли принять, и сделка сорвалась».

«С твоим характером ты бы точно не улыбался после такого».

Зная вспыльчивый характер Ынхёка, Сумин схватил его за руку, требуя объяснений. Ынхёк замер, словно задумавшись, а затем коротко ответил, как будто ее вмешательство его раздражало.

«Мне это больше не нужно».

«Что значит, тебе это не нужно?»

Компания Seongjin Chemical была первым в мире обладателем патента в аккумуляторной отрасли. Дэджин приложил огромные усилия, чтобы его получить, даже оказывая финансовое давление. Игнорируя его вопрос, Ынхёк подошёл к Эрику, который ждал неподалеку. В этот момент по залу раздался громкий голос.

«Ча Ынхёк!»

Ынхёк замер на месте, увидев мужчину, врывающегося в зал с яростным выражением лица. Сумин быстро встал перед ним.

«Чхве Ёнджин, говори потише».

Ёнджин, выглядевший так, будто готов был ударить, бросился к Ынхёку. Сумин тихо отругал его за устроенный скандал, но Ёнджин проигнорировал её и накричал на Ынхёка.

«Ты же всё знал, да, сука?»

Сумин снова попыталась усмирить вышедшего из-под контроля Ёнджина.

«Чхве Ёнджин, прекрати. Что ты делаешь посреди мероприятия? Выходи на улицу».

«Тётя, как долго ты собираешься его защищать? Он всё знал! Он знал, что запатентованная технология компании Seongjin Chemical уже используется другой компанией и что патент будет аннулирован!»

"… О чем ты говоришь?"

Сумин, который как раз утром участвовал в подписании контракта с компанией Seongjin Chemical, недоуменно спросил. Ёнджин проигнорировал его и продолжил кричать на Ынхёка.

«Ты знал с самого начала, не так ли? Ты намеренно затягивал переговоры с Сонджином, затем передал сделку компании Hanjoo Chemical, и как только я подписал соглашение, ты подал иск о признании патента недействительным!»

Когда крики Ёнджина разнеслись по всему залу, Сумин, оказавшийся между двумя мужчинами, растерянно посмотрел на них. Ынхёк презрительно взглянул на Ёнджина.

Это был не мелкий бизнес; это была компания Daejin, крупная корпорация. Невозможно, чтобы у них не было этой информации. Но Ёнджин игнорировал всё и двигался вперёд, решив помешать Ынхёку, и теперь, когда всё пошло не так, он обвинял других. Всё было как всегда.

Хотя и правда, что Ынхёк подтолкнул Дэджина к этой ситуации, чтобы облегчить ему переговоры с компанией Hanjoo Chemical, это была его собственная вина, поскольку он не провел должного исследования.

Устав от безрассудства и глупости своего кузена, Ынхёк повернулся и ушёл, не сказав ни слова. Разъярённый Ёнджин оттолкнул Сумин и схватил Ынхёка за плечо. Ынхёк быстро оттолкнул руку Ёнджина, отряхнув плечо, словно оно было испачкано.

Этот пренебрежительный жест еще больше разозлил Ёнджина, и он бросился на Ынхёка, но Сумин быстро встал между ними.

«Прекрати, Чхве Ёнджин».

Сумин преградил путь Ёнджину и сердито посмотрел на зевак, которые обернулись, чтобы понаблюдать за происходящим. Ёнджин, теперь дрожащий от ярости, снова закричал.

«Тётя, это не пустяк! Этот гандон меня подставил! Представляешь, какой ущерб нам придётся понести?»

«Говорите потише. О чём ты кричишь, словно этим можно похвастаться? Ты что, не знаешь, как быстро здесь распространяются слухи?»

Сумин намекнул, что к завтрашнему утру это дойдёт до их бабушки и дедушки, и только тогда Ёнджин понял ситуацию, замолчав и побледнев.

«Выходи на улицу и поговори. Ынхёк, ты тоже…»

Когда Сунмин оглянулся на Ынхёка, призывая его уладить все на улице, Ынхёк, нахмурившись, посмотрел на свои наручные часы и вздохнул. Затем он с некоторым раздражением обратился к Ёнджину.

«Тебе следовало быть осмотрительнее. Если ты начал, не имея такой информации, тебе следует усомниться в собственном интеллекте. Ты просто зря потратил время».

"Привет!"

«Время вышло».

Ынхёк повернулся, чтобы уйти, и направился из зала, но Ёнджин снова бросился на него, выворачивая его тело. Когда агенты преградили путь Ёнджину, который отчаянно барахтался, тот закричал.

«Убирайтесь с дороги! Неужели никто из вас не знает, кто я?»

Когда Ёнджин начал кричать на сотрудников службы безопасности, Сунмин быстро крикнул, чтобы прикрыть рот.

«Заткнись, Чхве Ёнджин».

«Дядя, ты слышал, что этот парень только что сказал! Как он смеет, будучи сыном слуги…»

В порыве потери самообладания и желания сказать что-то лишнее, Сунмин быстро закрыл рот Ёнджину.

"Замолчи!"

«Дядя!»

«Ты уже пьян? Разве ты не знаешь, что у этого парня вспыльчивый характер? Если ты его спровоцируешь, пострадаешь ты сам. Просто тихонько уходи отсюда».

Ёнджин, сверкнув на него взглядом, который, казалось, угрожал ему уходом или тем, что его вытащат, как собаку, в сердцах пнул пол и откинул волосы назад. Пока Сунмин успокаивал шум в оживленном зале, Ынхёк быстро пересёк коридор. Эрик, следовавший за ним, с любопытством что-то сказал.

«У тебя довольно необычное прозвище. Улей и гадюка — очень похоже. Полагаю, вы хорошо знакомы, раз вы семья».

«…»

«Кстати, твой кузен — настоящий тупица. Он, конечно, знает, что к чему, но я думал, он готов был понести убытки, лишь бы тебя подколоть, а он, оказывается, понятия не имеет, что к чему?»

«Именно таким уровнем интеллекта он и обладает».

«У него наверняка есть советники, верно? Стратеги или шаманы, как бы вы их ни называли?»

Ынхёк неодобрительно посмотрел на Эрика, который снова использовал странно подобранные слова.

«Это были бы стратеги».

«На этот раз я угадал. Разве Корея не страна шаманизма?»

Эрик заметил, что даже их деды ходили к гадалке, когда принимали важные деловые решения, и Ынхёк на этот раз с готовностью согласился.

«…Ну, в этом нет ничего плохого…»

«Так они существуют или нет?»

«Они не слушают никого умнее себя, поэтому, вероятно, и не слушают».

Ынхёк решительно высказал своё мнение, ускорив шаг, а Эрик тихонько присвистнул.

«Ух ты, впечатляет. Если у тебя низкий IQ, то хотя бы компетентных людей нужно держать рядом… Теперь я понимаю, почему корейским компаниям сложно привлекать инвестиции из-за рисков, связанных с владельцем. Если такой человек, который не умеет скрывать свои эмоции, становится владельцем, страдают именно слуги».

Несмотря на многочисленные отличия, словарный запас Эрика оказался на удивление точным, что заставило Ынхёка наконец-то расслабиться и улыбнуться.

«Ты хорошо владеешь корейским языком или нет?»

«Разве тебе не следует беспокоиться о своей семье по материнской линии, а не о моих знаниях корейского языка?»

«Я думал, ты сказал, что это не имеет значения?»

«Не ты, а компания Hanju Chemical. Daijin — довольно крупная компания, и у неё больше влияния в Корее, чем у нас. Мы не можем исключить возможность давления с их стороны».

«Разве ты не говорил, что в судебном процессе проиграть сложнее?»

Теперь, когда он об этом подумал, Эрик кивнул. Даже если Дайджин заключит сделки с судьями, дело дойдёт до Верховного суда, и всё будет непросто. Они уже собрали все доказательства и свидетелей, поэтому даже если другая сторона привлечёт шамана, победить будет сложно.

«Но, похоже, твои отношения довольно плохие».

Когда Эрик ненавязчиво расспросил Ынхёка о его кузене, Ынхёк небрежно ответил.

«Он — третья вещь, которую я ненавижу больше всего».

«А первый и второй?»

«…Ты звонил по поводу машины?»

«Я это сделал».

В ответ на слова Эрика, который сказал, что вызвал машину, наблюдая за дракой между Ынхёком и его кузеном, Ынхёк взял пальто в вестибюле и направился к двери. Он, казалось, очень хотел поскорее оттуда уйти, и Эрик надел пальто и вышел на улицу, где их обдало пронизывающим ветром.

С приближением декабря температура резко упала. Плотно закутавшись в холод, который, казалось, пронизывал его до костей, Ынхёк ускорил шаг, когда вызванная им машина остановилась перед галереей.

Сжав губы и едва дыша, Эрик поспешил в машину, и, когда дверь закрылась, наконец заговорил.

«Очень холодно».

«Ты привыкнешь. Это только начало».

Ынхёк ответил, что это только начало ранней зимы, на что Эрик отреагировал гримасой.

«Это только начало?»

«Пик приходится на февраль».

«Хорошо, что я уезжаю раньше».

Эрик поклялся больше никогда не приезжать в Корею зимой, и, согревшись в теплом воздухе машины, вернулся к предыдущей теме.

«Но даже если твой кузин такой, разве допустимо так относиться к воему дяде? Он единственный родственник, с которой ты поддерживаешь связь».

«Как только она тебя найдёт, всё затянется. Мне нужно вернуться в отель до 13:00».

«Ты Золушка? Что ты имеешь в виду?..»

Эрик уже собирался пошутить, что они едут в карете из тыкв, когда вдруг вздохнул, словно что-то вспомнив.

«О, твой младший брат или сестра в отпуске…»

Заметив проницательное замечание Эрика, Ынхёк с ничего не выражающим лицом достал телефон, чтобы проверить еще раз. Эрик ненавязчиво спросил.

«Я знаю, ты не ответишь, но… всё же я спрошу ещё раз: что ты хочешь делать со своим младшим братом или сестрой?»

«…»

«Ты нехарактерно затягиваешь дело, и твое отношение уклончиво, поэтому я и спрашиваю. Обычно ты бросаешся в омут с головой, не оглядываясь назад, поэтому, если я собираюсь тебя поддержать или выручить, мне нужно знать твой план, верно?»

Когда Эрик стал расспрашивать Ынхёка, тот дал уклончивый ответ.

«…Это не мне решать».

"Не тебе решать?"

«Все решения принимает Джунён».

«Ты просто позволяешь ему самому принять решение?»

Это замечание снова вызвало у Ынхёка неоднозначную улыбку. Хотя её смысл по-прежнему оставался непонятным, Эрику, к счастью, на этот раз удалось уловить её значение.

«Твой брат знает, что ты ищешь дом для молодоженов?»

«Это решение должен принять Джунён».

Ынхёк решительно ответил, дав понять, что сам тоже не может решить, что означает этот дом. Эрик откинулся на спинку кресла, посмеиваясь над комментарием.

«Конечно, это произойдет. Если ты заведешь в этом доме большую собаку, это будет идеальный дом для молодоженов».

Эрик цокнул языком, отметив, как хорошо говорит Ынхёк, и вспомнил, как видел интерьер, оформленный в уютной и мягкой цветовой гамме, с кроватью с балдахином в самой большой спальне. Ынхёк продолжал смотреть в окно со странной улыбкой на лице.

Эрик вздохнул, увидев это хитрое выражение лица.

«Если бы балдахин был кружевным, я бы разорвал с тобой все связи».

«Хорошо, что это не так. Джунён ненавидит кружева».

Эрик, уже зная ответ, рассмеялся, поняв, что Ынхёк оформил самую большую спальню в соответствии со вкусом Джунёна.

«При этом ты выражаешь уважение к мнению своего брата?»

«Потому что он мой драгоценный младший брат».

«А что, если твой брат скажет, что хочет встретиться с кем-то другим?»

«Тогда я подожду. Пока они не расстанутся».

«Не раньше, чем ты заставишь его расстаться?»

На этот вопрос Ынхёк ответил молча. Эрик быстро понял, что это молчание означает «да». Однако он также осознал, что Ынхёк просто пытался своими словами скрыть какие-либо доказательства.

«Я уже неоднократно говорил: просто не разжигай никаких скандалов».

Поскольку это не имело к нему никакого отношения, Эрик снова достал телефон и отправил кому-то сообщение. Разговор на мгновение прервался, и Ынхёк посмотрел на темное небо за окном.

Ночь была окутана густой облачностью.

По всей видимости, скоро пойдет снег.

***

«Проблема шума в номере 1305 решена».

[В чём дело?]

«Все четверо были женщинами, и никаких признаков насилия не обнаружено. Похоже, у них произошла небольшая ссора во время пижамной вечеринки. Охранники это подтвердили и ушли».

Быстро идя по коридору 13-го этажа к лифту с наушниками в ушах, Джунён сообщил о ситуации с претензией Вонху, который руководил ночной сменой, и тот отреагировал в соответствии с инструкцией.

[Какое облегчение. Отличная работа.]

«Да. Я скоро вернусь».

Закончив свой доклад, Джунён, идя по коридору, огляделся, не возникло ли ещё каких-либо проблем, а затем вошёл в лифт и нажал кнопку открытия холла. К счастью, в пустом лифте он почесал затылок.

Обычно после полуночи было самое спокойное время, но с приближением пикового сезона количество различных проблем и претензий увеличивалось. Из-за этого он уже трижды за день побывал в разных номерах.

В разгар сезона могли происходить самые разные инциденты, но он вздохнул, думая, что ситуация, похоже, ухудшается с ростом числа людей, устраивающих вечеринки в номерах или отдыхающих в отеле.

Когда двери лифта открылись на этаже с холлом, было тихо из-за раннего утра. Оглядев пустой холл, где никого не было, Джунён направлялся обратно к стойке регистрации, когда внезапно остановился, чтобы проверить уведомления на телефоне. Он подумал, не прислал ли ему брат какие-нибудь сообщения или не связался ли с ним, но поскольку он только что разговаривал с ним перед тем, как подняться в свой номер, панель уведомлений была чистой.

Испытывая на данный момент некоторое разочарование в себе, он легонько потер щеку.

Он шесть лет жил спокойно, не связываясь со своим братом, но теперь, как только мысль о том, что брат рядом, заставляла его проверять телефон при каждой возможности. Именно поэтому его коллеги быстро это заметили.

Вопреки своему первоначальному решению постепенно отдалиться от брата, с течением времени он становился все более зависимым от него.

Это чувство могло ощущаться сильнее, потому что оно было мимолетным, но даже в этом случае оно было слишком навязчивым.

Если его брат ушёл, то…

В тот момент он почувствовал холод в груди, но покачал головой, чтобы отогнать эту мысль.

Даже если бы его брат ушёл, ничего бы не изменилось. Они могли бы продолжать жить так, как жили раньше. В конце концов, это было бы то же самое, что и не видеть друг друга. Даже если бы брат ушёл, они всё равно могли бы иногда созваниваться, чтобы узнать, как у них дела, зная, что оба живут здоровой жизнью.

Затем…

«Я точно слышал, что Ча Ынхёк остановился в этом отеле».

Как раз когда он собирался открыть дверь на ресепшен, он услышал знакомое имя и резкий голос, пронзивший его уши, отчего Джунён замер на месте, словно его поразила молния.

Это был невероятно знакомый голос.

Шесть лет назад они разговаривали всего несколько минут, но этот голос казался ему таким, каким он никогда не сможет забыть до самой смерти.

Пока кошмарное воспоминание проносилось в его голове, он стоял в оцепенении, пока не услышал тихий голос Вонху.

«Прошу прощения. Мы не можем разглашать личную информацию наших клиентов».

«Кто-то здесь сказал, что видел его, так как же можно было его не видеть?»

«Мы не можем предоставить информацию о наших клиентах, проживающих в отеле. Если вам известен номер комнаты, я могу передать вам сообщение».

Мужчина цокнул языком, услышав стандартный ответ из инструкции.

«…Как же это раздражает».

Взглянув на мужчину, стоявшего перед стойкой регистрации, Джунён увидел его лицо сквозь слегка приоткрытую дверь.

Это был определённо тот же человек. Его лицо и манера говорить были абсолютно одинаковыми.

Как бы он ни старался забыть, ему это не удавалось.

Этот взгляд, этот раздраженный тон так отчетливо запечатлелись в его памяти.

«А как насчет Эрика Бейкера?»

«Я также не могу это подтвердить».

Поскольку он не мог бездумно упомянуть важную персону, голос Вонху твёрдо отказался дать чёткий ответ, заставив мужчину глубоко вздохнуть. Затем он раздражённо откинул волосы назад, вытащил из кармана пальто футляр для визиток и протянул одну из них Вонху.

«Пожалуйста, передай мою визитку и сообщение Ча Ынхёку. Он поймет, что я пришел, если ты скажешь, что это был Хан Чжэхи. Обязательно попроси его связаться со мной».

Четко слышное эхо имени в чрезмерно тихом вестибюле вызвало у Джунёна головокружение, и он крепко зажмурил глаза.

Да, это было его имя.

Хан Чжэхи.

***

Тот день просто оказался неудачным.

День и так был непростым из-за выпавшего накануне снега, а после обеда ему пришлось спешно возвращаться домой, чтобы сдать отчет, который он забыл. По дороге в школу он столкнулся с велосипедистом, повредив локоть и колено. Уже одно это сильно вымотало, а после послеобеденной лекции он забыл сумку с ноутбуком и был вынужден спешить обратно в класс, совершенно обессилев.

Это был суматошный и беспорядочный день. Нет, точнее, это был неудачный день.

Тем не менее, он пытался успокоить себя, думая, что ничего больше не случится, но, к сожалению, на этом его несчастья не закончились. Друзья, которые планировали провести всю ночь в библиотеке перед экзаменами, начали спорить из-за пустяков, и в итоге даже подрались, из-за чего всю группу выгнали из библиотеки. Из-за этого планы полностью сорвались, и ему пришлось вернуться домой до 2 часов ночи, вместо того чтобы бодрствовать всю ночь.

Он подумывал позвонить брату, но тот уже должен был спать, поэтому он тихо вернулся домой, стараясь открыть дверь как можно бесшумнее. Он осторожно закрыл дверь, не издав ни звука, и направился во внутреннюю спальню, не включая свет.

Хотя на нем были кроссовки, он знал, что его брат чутко спит, поэтому осторожно направился в самую дальнюю спальню, когда внезапно услышал тихий шум.

Издалека донесся очень слабый, странный звук, и он остановился, услышав этот необычный, незнакомый ему шум.

Почувствовав неладное, он перевел взгляд в сторону источника звука, который доносился из комнаты его брата, расположенной напротив его собственной.

Этот шум был странно неприятным для его ушей. Во время их последнего телефонного разговора брат сказал, что ляжет спать около полуночи, поэтому звук показался ему особенно зловещим.

Ощущая тревогу, что могло случиться что-то плохое, он напряг плечи и направился обратно по коридору к комнате брата. В темноте он увидел слабый свет.

Он знал, что брат всегда оставлял дверь слегка приоткрытой, чтобы слышать его приход, когда тот возвращался поздно, но ему казалось странным, что человек, чувствительный к свету и спящий под плотными шторами, будет включать свет в это время.

В разгар этой неразберихи он как можно тише прокрался вперед, услышав тихое мычание.

Он что, ранен? Эта мысль его немного встревожила.

В последнее время его брат слишком много работал, а ведь он никогда не проявлял признаков болезни, поэтому он поспешил к двери, когда сквозь щель в открытой двери показалась странная картина.

Мужчина сидит спиной к мужчине, слышен скрип матраса под ним, мягкое освещение, а сверху сидит другой мужчина, обнимая его за плечи и покачивая бедрами, при этом издавая стоны.

Поначалу он не мог сразу понять, что происходит перед ним.

Нет, на самом деле, он, возможно, и знал, но не хотел это признавать.

Или, точнее, он понимал действия этих двоих, но не хотел признавать, кто этот человек, стоящий спиной.

Он не мог чётко разглядеть лицо, но по виду со спины безошибочно узнал, кто это. Не было необходимости спрашивать, чья это спальня; он слишком хорошо знал эту спину, чтобы перепутать её с чьей-либо другой.

Однако он не мог смириться с ситуацией. Пока он застыл на месте, не в силах нормально выдохнуть, мужчина, стонущий, прижавшись к плечу брата, повернулся и посмотрел на него.

И их взгляды встретились.

В тот момент, когда они встретились взглядами, на лице мужчины расплылась улыбка.

Это была улыбка, словно она была напоказ, обворожительная улыбка прекрасного мужчины, и он инстинктивно отступил на шаг назад.

Затем, тихо, но быстро, он прошел по ковру и выбежал из дома на темную улицу.

Он понятия не имел, куда идти, но отчаянно двигался, стараясь как можно дальше убежать от этого дома.

Он не чувствовал зимнего холода и не боялся темноты.

В итоге, в тот день он так и не смог вернуться домой.

***

Выключив кран, из которого лилась холодная вода, Джунён наконец поднял голову и посмотрел в зеркало, крепко сжимая раковину.

Затем, глядя на своё отражение, он начал упорядочивать хаотичные мысли, кружащиеся в его голове.

Зачем этот человек пришел в этот отель? Он все еще встречался с его братом? Он вернулся на этот раз со своим братом?

Нет, этого не может быть. Если бы они вернулись вместе, им не пришлось бы приходить сюда в поисках «Ча Ынхёка». Единственная информация, которой он располагал, заключалась в том, что он находится в этом отеле, поэтому он, должно быть, подошел к стойке регистрации. Если бы они действительно вернулись вместе, они бы забронировали отель вместе. Но в его памяти не было имени «Хан Чжэхи» среди постояльцев отеля. Он бы наверняка вспомнил это имя, если бы увидел его.

Тогда, может быть, он с ним не общался? Может, он проделал весь этот путь, услышав какой-то слух?

Вполне возможно, что обстоятельства вынудили его вернуться домой раньше. Прежде всего, прошло шесть лет; они могли отдалиться друг от друга.

Но если они расстались, зачем он приехал искать брата? Нет, даже до этого контактная информация брата оставалась прежней. Зачем ехать так далеко, вместо того чтобы просто позвонить?

Телефонный звонок легко соединил бы его с братом…

Размышляя над этим, Джунён быстро покачал головой.

Ему не стоило об этом беспокоиться.

Какими бы ни были их отношения раньше или какими бы они ни стали в будущем, этот вопрос его не касался.

Хотя его появление на мгновение ошеломило и повергло в панику, он не имел права вмешиваться в то, с кем встречается его брат и какие отношения у него складываются. Это был глубоко личный вопрос, в который даже братья, сестры или родители никогда не должны вмешиваться.

Более того, если бы это были отношения, подобные отношениям его брата и его собственным — отношения, основанные исключительно на привязанности и доверии, без какого-либо пересечения, — им ни в коем случае не следовало бы вмешиваться в эту часть.

Всё, что он мог делать, это молиться, чтобы его брат встретил того, кого он по-настоящему полюбит, и обрёл счастье.

Это было наиболее оптимальное расстояние между ними.

Ему ни в коем случае нельзя подходить ближе.

Чрезмерные амбиции приведут лишь к краху.

Глава 4

«…Ён? Джунён?»

"Ага?"

Внезапно услышав голос, вырвавший его из оцепенения, Джунён вздрогнул и обернулся, увидев Вонху, смотрящего на него с удивленным выражением лица.

«Почему ты так отвлёкся ? Ты же говорил, что плохо себя чувствуешь. Тебе до сих пор плохо?»

Джунён, который ещё сегодня днём казался полным жизни, выглядел взволнованным и беспокойным, совершая мелкие ошибки с тех пор, как встал со своего места, почувствовав себя плохо. Обеспокоенный Вонху спросил его, и Джунён поспешно ответил, немного смущённый.

«Нет, сейчас я чувствую себя лучше».

«Твое лицо выглядит неважно».

"Я в порядке."

Произнося эти слова, Джунён сознательно поднял взгляд, чтобы осмотреть вестибюль, но внезапно нахмурился, увидев то, что скрывалось за стеклянной дверью.

Выпал снег,как и предсказывал прогноз погоды. Возможно, из-за этого он плохо себя чувствовал.

Под бушующей за окном суровой метелью он почувствовал странное напряжение, нервы были на пределе. Сердце тоже билось чаще обычного.

Слова, которые он сказал, что все будет хорошо, если пойдет снег, теперь казались пустыми, поскольку снег начал его раздражать.

До прошлого года все было в порядке. Хотя и не идеально, состояние улучшилось настолько, что это не стало серьезной проблемой в его повседневной жизни.

Но по какой-то причине сейчас снег его беспокоил. Снежинки, покрывающие ночное небо, постоянно вызывали в памяти старые воспоминания.

«Важный гость всё ещё не пришёл?»

В ответ на внезапный вопрос Вонху, Джунён, который до этого безучастно смотрел в небо за дверью, быстро повернулся к нему, и Вонху продолжил рассказ.

«Президентский зал».

«…Ах, да… Он ещё не зарегистрирован».

«Он забронированы на имя Эрика Бейкера, но человек, пользующийся президентским номером, — это не Эрик Бейкер, верно? Ты проверял паспорта гостей?»

«…Да. Я сохранил экземпляр.»

Джунён понимал, почему Вонху вдруг стал проверять личность гостя в президентском зале, но, сделав вид, что не замечает, подтвердил с ним список гостей. Затем Вонху объяснил ситуацию, произошедшую ранее.

«Когда ты поднимался по лестнице, кто-то искал Ча Ынхёка… Ах да. Президентский номер, Ча Ынхёк. Но почему он забронирован на имя Эрика Бейкера?»

«……»

«Теперь, когда я об этом думаю, он попросил помощи при регистрации, верно? Он сказал, что знает тебя…»

Когда Вонху спросил об их отношениях, Джунён замялся, его губы дрогнули.

Менеджер, должно быть, старался не разглашать это, но, учитывая количество присутствующих, слухи просто не могли не распространиться.

Даже если бы никто не разговаривал, им было бы любопытно узнать, какие у них отношения.

«Он просто человек, которого я немного знаю…»

Было трудно сказать, что он его сводный брат, и он не мог сказать, что они не знакомы, поэтому он отмахнулся от объяснения. Тем временем он заметил, как открылась дверь в гостиничный номер. Увидев прибывшего поздно вечером гостя, они оба поспешно выпрямились, когда к стойке регистрации подошел знакомый клиент.

«Роскошный люкс. Номер 1804».

Несмотря на грубое поведение мужчины, который бросил карточку и с усталым выражением лица указал номер комнаты, Джунён ответил спокойно, словно привык к такому поведению.

«К сожалению, номер 1804 в настоящее время занят гостем, проживающим длительное время».

Когда Джунён вежливо ответил, объяснив, что номер 1804 — это люкс, зарезервированный для Эрика, мужчина раздраженно потер лоб.

«Тогда дайте мне 1805 год».

«Этот номер тоже занят. Извините, но можем ли мы подготовить для вас номер 1806?»

Когда Джунён высказал своё осторожное предложение, мужчина разразился гневом.

«Это не люкс!»

«В настоящее время все номера люкс забронированы».

В будние дни номера люкс редко были полностью забронированы, но в последнее время, из-за череды международных конференций и выставок в этом районе, они были заняты на несколько дней. Зная, что обычно он пользуется номером 1805, Джунён объяснил ситуацию как можно мягче, пытаясь понять его, но мужчина, похоже, не был заинтересован в том, чтобы его выслушать.

«Что за чертовщина? Вы что, не хотите вести бизнес? Вы же и в прошлый раз говорили то же самое!»

«Приношу свои извинения за неудобства, сэр. В номерах люкс проживает много гостей, которые останавливаются на длительный срок, поэтому все номера забронированы».

«Я всегда пользуюсь именно этой комнатой. Вы разве не знаете, кто я? Сколько денег я потратил в этом отеле?»

Когда он кричал, сильный запах алкоголя и невнятная речь заставили Джунёнга инстинктивно вздрогнуть.

Это был своего рода условный рефлекс. Нет, если быть точным, это следует назвать травмой.

Крупный мужчина, запах алкоголя и крики.

Это было воспоминание, глубоко запрятанное в прошлом, слишком давнее, чтобы его вспомнить, но всякий раз, когда крупный мужчина средних лет кричал или проявлял агрессию в состоянии алкогольного опьянения, эти воспоминания неожиданно всплывали на поверхность, пугая его.

Хотя он и понимал, что теперь он взрослый и что обычный мужчина не сможет его одолеть, страх, запечатленный в его памяти с детства, не исчезал легко.

Пока Джунён пытался убедить себя, что с ним всё в порядке, что ничего страшного нет и что этот человек не сможет причинить ему вреда, Вонху, стоявший рядом, быстро отреагировал, увидев бледное лицо Джунёна.

«Прошу прощения, сэр. У нас много постоянных гостей, и я приношу извинения за доставленные неудобства. В качестве извинения мы подготовим для вас набор шампанского».

Когда Вонху попыталась успокоить мужчину, и без того известного своей высокомерностью, лицо последнего покраснело от гнева. Обычно такого уровня обслуживания было бы достаточно, но, возможно, из-за действия алкоголя или какого-то неприятного события, сегодня он начал кричать, не нуждаясь ни в чем другом.

«Вы что, думаете, я какой-то нищий? Где управляющий? Скажите управляющему, чтобы он вышел!»

«Уважаемый господин, это не было нашим намерением. Мы хотим извиниться за неудобства, причиненные вам как важному гостю нашего отеля. Если вы расстроены, я искренне извиняюсь».

«Кто вы такие, чтобы пререкаться? Так вы обучаете своих сотрудников? Где менеджер? Вызовите менеджера!»

Поздней ночью в тихом холле раздался громкий голос мужчины, и Джунён в шоке, дрожа, крепко зажмурил глаза, когда Вонху поспешно ответил ему.

«Прошу прощения, если вы почувствовали себя оскорбленными. Менеджера сейчас нет на месте. Если хотите, мы можем помочь вам с бронированием номера в другом отеле».

«Ты что, хочешь сказать, чтобы я убирался?»

Саркастический тон мужчины, интерпретировавшего все разговоры по-своему, заставил даже опытного Вонху засомневаться. Тем временем голос мужчины стал еще громче.

«Кстати, ты тот самый парень с прошлого раза, да? Тот, кто сказал, что брони нет, и велел мне уйти с высоко поднятой головой».

Три месяца назад мужчина неправильно истолковал слова Джунёна, заявив, что на его имя нет бронирования, и яростно пнул стол на стойке регистрации, после чего поднял руку, чтобы поманить его.

«Эй, ты! Выходи! Ты меня не слышишь? Выходи и встань на колени!»

Когда Джунён задрожал от страха из-за грубого голоса мужчины и запаха алкоголя, Вонху схватил Джунёна за руку. С такой силой, словно говоря, чтобы он не выходил, Джунён крепко сжал кулак, едва сдерживая эмоции, в то время как голос мужчины становился всё громче.

«Эй, ты! Ты что, глухой?»

Когда мужчина в приступе ярости снова пнул стол, Вонху, видимо, больше не в силах сдерживаться, крепко схватил Джунёна за руку и ответил ему тем же.

«Сэр, уже поздно. Пожалуйста, говорите тише. Я понимаю, что вы расстроены, но если вам есть что сказать, пожалуйста, подайте официальную жалобу».

«Что случилось? Вы все сошли с ума? Вы хотите разориться? Вы знаете, кто я? Вы оба выходите. Встаньте на колени, вы оба. Вы не выйдете?»

«Если вы ещё больше будете шуметь, я вызову охрану».

«Эти ублюдки!»

В ответ на спокойный ответ Вонху мужчина закричал, угрожающе подняв руку. От этого движения Джунён испуганно отшатнулся, и в этот момент мужчина схватил его за запястье.

Когда удивленный мужчина обернулся, Ынхёк, державший его за правое запястье, с ничего не выражающим лицом вывернул ему руку за спину. В тот же миг мужчина издал крик, похожий на вопль.

«Черт возьми! Кто ты, к черту?»

«Вызовите службу безопасности».

Полностью игнорируя грубые ругательства мужчины, Ынхёк спокойно предложил поскорее вызвать охрану, чтобы уладить этот вопрос, после чего Вонху поспешно включил наушник.

«Всем сотрудникам службы безопасности отеля следует собраться в холле».

В ответ на это объявление мужчина закричал.

«Этот ублюдок! Кто ты? Ты знаешь, кто я?»

«Мне нужно это знать?»

«Отпусти это! Ты не собираешься отпустить? Ты тоже хочешь попасть в тюрьму?»

Пока мужчина продолжал сопротивляться, Ынхёк вывернул ему руку еще сильнее, отчего Эрик, стоявший позади Ынхёка, цокнул языком.

«Сэр, пожалуйста, замолчите. Этот ублюдок сейчас сойдет с ума».

«Что вы, чёрт возьми, такое? Вы что, персонал отеля? Я вас всех уволю!»

«Прежде чем это произойдёт, я думаю, сначала у вас отвалится рука… Если уж вы собираетесь что-то делать, то просто вывихните её, не сломав. Если сломаете, это создаст гораздо большие проблемы».

Пока Эрик любезно давал эти указания, Сумин, только что вошедший в отель, неожиданно подошел и спросил:

"Что происходит?"

После инцидента в галерее Сумин был ошеломлен и спросил, что это за беспорядок в отеле, на что Ынхёк с раздраженным выражением лица ответил:

«Почему ты здесь?»

«Почему я здесь? Потому что ты так себя ведёшь… Директор Бэ?»

Сумин, который уже собирался отругать Ынхёка, увидел мужчину, которого держали за запястье, и спросил. Мужчина, с вывихнутой рукой и покрасневшим лицом, узнал Сумин и напрягся от удивления.

«Генеральный директор Чой…»

Наконец осознав ситуацию, Сумин медленно осмотрела Ынхёка и мужчину, с ужесточением выражения лица глядя на него.

«Что случилось с моим племянником?»

Упоминание «племянника» заставило мужчину на мгновение замешкаться, но вскоре он, казалось, понял смысл ее слов и напрягся. Когда реакция мужчины смягчилась, словно он внезапно протрезвел, Сумин жестом указал на Ынхёка.

«Ынхёк, отпусти его руку».

«Ты его знаешь?»

«Он директор нашей дочерней компании».

«…»

«Я сам с этим разберусь, так что отпусти ситуацию».

После этих слов Ынхёк наконец отпустил руку мужчины и посмотрел на него сверху вниз, на то, как тот сутулился и сгорбился.

«Директор из дочерней компании?»

«Это филиал сети магазинов одежды».

«Похоже, эта компания занимается только сбором мусора, не так ли?»

Как будто это было типичным поведением для преемника, Ынхёк цокнул языком, отчего Сумин скрестил руки и с обеспокоенным выражением лица переводил взгляд с Ынхёка на мужчину и обратно.

«Сначала я этим займусь. А ты иди наверх. И сегодня…»

Прежде чем Сумин успел закончить свое предупреждение, звучавшее так, будто он был полн решимости не допустить его побега, голос Вонху эхом разнесся по тихому залу.

«Джунён!»

После этого крика, похожего на вопль, люди в зале повернулись к стойке регистрации, а Вонху поспешно подхватил внезапно потерявшего сознание Джунёна, который в панике кричал.

«Здесь кто-то потерял сознание! Если есть медицинский персонал, пожалуйста, прибудьте!»

Пока Вонху в панике включал наушник, чтобы запросить помощь у другой команды, Ынхёк быстро вошёл в зону регистрации, проверил время на наручных часах и убедился, что у Джунёна пульс и дыхание. Спокойный и хорошо знакомый с ситуацией, Ынхёк несколько секунд прислушивался к дыханию Джунёна, прежде чем с облегчением вздохнуть.

«Гипервентиляции нет, поэтому после непродолжительного отдыха с ним все должно быть в порядке. У него просто был кратковременный обморок, поэтому, пожалуйста, попросите медицинскую бригаду подождать».

"Но…"

Словно спрашивая, можно ли не ехать в больницу после внезапного обморока, Вонху удивленно посмотрел на Ынхёка, а Ынхёк, естественно, обнимая Джунёна, ответил, словно пытаясь его успокоить.

«Пусть пока подождут врачи. Если когда он проснется, рядом будут другие люди, ему будет некомфортно, поэтому я заберу его с собой».

По-видимому, не имея времени продолжать разговор с Вонху, Ынхёк взял Джунёна на руки и снова подошел к входной двери, где Эрик быстро открыл ему дверь. Тем временем Сумин, наблюдавшая за ситуацией, с обеспокоенным выражением лица спросил Ынхёка.

«Действительно ли состояние Джунёна такое плохое?»

«Ситуация неблагоприятная, но, к счастью, он не впал в панику».

«Тем не менее, ему нужно обратиться в больницу. Ему следует поставить правильный диагноз, верно?»

«Когда он проснётся, я сообщу о ситуации. И самое главное, дядя, избавься от этого».

Не до конца понимая ситуацию, мужчина растерянно посмотрел в сторону Ынхёка, который указал на него подбородком. Сумин, выглядя ошеломлённым, посмотрел на Ынхёка. Мужчина, наконец поняв смысл этих слов, напрягся, и Сумин остановил его.

«Ынхёк, это…»

Когда Сумин попыталась успокоить Ынхёка, намекая, что это непростое решение, Ынхёк бросил на него холодный взгляд.

«Скажи это всего один раз. Убедись, что он больше никогда не увидит Джунёна, иначе я навсегда избавлюсь от него в Корее. Или мне самой с этим разобраться?»

Услышав серьёзную угрозу Ынхёка о том, что он действительно намерен избавиться от этого человека, Сумин вздохнул, словно у него не было другого выбора.

«…Хорошо, я сам со всем разберусь. Так что успокойся и сначала забери Джунёна. Я сам со всем разберусь и позвоню тебе позже».

«Я дам тебе день, чтобы ты этим занялся. Если к завтрашнему дню к этому времени ничего не будет решено, я сделаю это сам».

«Хорошо, я понял. Так что поторопись и уходи. Джунён выглядит совсем неважно».

Зная, что Джунён был единственной ахиллесовой пятой Ынхёка, Сумин быстро принялась разрешать ситуацию, пока Ынхёк спешно направлялся к лифту. Едва преодолев одно препятствие, Сумин глубоко вздохнул и повернулся к мужчине.

«Директор Бэ, немедленно отправляйтесь домой и соберите вещи вместе с семьей. Это для вашего же блага. Этот сварливый тип — единственный оставшийся кровный родственник младшего брата нашего председателя, который умер. Вам лучше избегать его, пока об этом не узнал председатель. Если председатель узнает, что вы сделали с его дорогим внуком, я не смогу справиться с последствиями, и вы, конечно же, тоже. Надеюсь, вы уже понимаете, что я имею в виду».

Мужчина, сбивчиво и невнятно говорящий, склонил голову и стал умолять Сумина, откликнувшись на очень любезное и подробное объяснение.

«Прошу прощения за грубость. Я не знал, что он внук председателя».

«Конечно, вы бы не знали. Нет, вы должны сказать, что не знали, даже если бы знали. Если бы знали, мне пришлось бы сообщить об этом председателю».

Сумин твердо заявил, что простое незнание не оправдывает сложившуюся ситуацию, отчего лицо мужчины побледнело. Понимая, что никакие оправдания не помогут ему преодолеть этот кризис, он выглядел ошеломленным, и Сумин позвал свою секретаршу.

«Дживон, отведи директора Бэ к нему домой. И собери все данные о повреждениях и инцидентах, произошедших в отеле. Обязательно сохрани записи с камер видеонаблюдения».

Как раз когда мужчина собирался возразить против намерения Сумин отправить его за границу под этим предлогом, его секретарь встал перед ним и вежливо указал на дверь.

«Пожалуйста, пройдите сюда, директор».

Мужчина, который до этого устраивал скандал и кричал на персонал, быстро смирился и пересек вестибюль, когда слова Сумин заставили его подчиниться. В внезапно затихшем коридоре Эрик подошел к Сумин и нарушил молчание, вместо того чтобы поздороваться с ней.

«Как ни странно, куда бы он ни пошёл, везде шумно, не правда ли? Ча Ынхёк?»

«В этом-то и проблема. Моему отцу это нравится, но…»

«Человек рядом с ним устал. Хотя это может быть забавно».

Сумин медленно повернулся, чтобы посмотреть на Эрика, и, лукаво и неторопливо ответив, произнес:

«Вы сказали, что вас зовут Эрик Бейкер?»

«Да. Ты же дядя Ынхёка, верно?»

«Меня зовут Чхве Сумин, я генеральный директор Min Entertainment. Если у вас есть время, не хотели бы вы немного поговорить со мной?»

Поскольку Сумин не мог поговорить напрямую с Ынхёком, он выразил желание поговорить с Эриком, и Эрик улыбнулся, словно ждал этого момента.

"Абсолютно."

***

Темное видение перед ним снова начало светлеть.

Ч

Джунён, потеряв сознание и только что очнувшись, прищурился, пытаясь привыкнуть к размытому изображению вокруг.

Но зрение у него по-прежнему было затуманенным, и он не чувствовал сил в теле. Казалось, мышцы полностью расслабились, и он не мог пошевелить ни пальцем.

Может, это грипп? Или просто усталость? А может,…

"Ты в порядке?"

Когда он снова моргнул в своем все еще смутном поле зрения, до его ушей донесся знакомый голос. Обернувшись в сторону звука, Джунён увидел Ынхёка, сидящего прямо рядом с кроватью, и удивленно спросил:

«Хён… почему…?»

«Ты разве не помнишь, что случилось вчера?»

При этих словах Джунён вспомнил человека, который кричал, и поднял руку, содрогнувшись от воспоминания.

Хотя это длилось всего мгновение, Ынхёк поспешно крепко сжал руку Джунёна, дрожа в ответ.

«Если тебе это трудно, тебе не обязательно это помнить».

«…Я опять упал в обморок?»

"Ага."

«Как ты это сделал…»

Поскольку его последнее воспоминание оборвалось в тот момент, когда мужчина поднял руку, он задался вопросом, почему здесь Ынхёк, и Ынхёк крепче сжал руку Джунёна и объяснил ситуацию после того, как потерял сознание.

«Когда я вернулся, того человека вытаскивали, а ты потерял сознание. К счастью, у тебя не было гипервентиляции, поэтому я отнёс тебя в эту комнату».

Услышав это, Джунён наконец сфокусировал взгляд на комнате, поняв, что находится в президентском люксе, и, удивлённо, попытался встать. Однако Ынхёк надавил ему на плечо, чтобы остановить его, прежде чем он успел пошевелиться.

«Не вставай. Тебя сегодня утром несколько раз вырвало. У тебя будет кружиться голова, поэтому просто ляг».

«…Меня вырвало?»

«Да. Возможно, тебя сильно напугал тот парень, и это вызвало обморок. Наверное, ты слаб, поэтому просто ляг».

«Нет. Я пойду домой и отдохну.»

Когда Джунён попытался снова сесть, услышав эти слова, Ынхёк осторожно надавил ему на плечо, чтобы остановить его.

«Нет. Если ты сейчас пошевелишься, тебя либо снова вырвет, либо ты потеряешь сознание».

«Сейчас со мной всё в порядке. И мне нужно идти на работу…»

Снова лёг на кровать, Джунён внезапно осознал, что находится в отеле, и повернулся к Ынхёку. Заметив замешательство в его взгляде, Ынхёк заверил его, что не стоит волноваться.

«Я молчал, так что не волнуйся и отдохни. Поскольку ты работаешь во второй половине дня, можешь полежать до ужина, прежде чем идти, если тебе нужно куда-то идти».

"Но…"

«Джунён».

Впервые за долгое время Ынхёк строгим голосом позвал Джунёна по имени, на что тот тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Тем не менее, отсюда... нужно идти на работу...»

«Если я отправлю тебя домой одного в твоем нынешнем состоянии, я, наверное, разозлюсь на себя».

«…»

«Малыш?»

В ответ на молчание Джунёна, Джунён мягко подтолкнул Ынхёка к действиям, вздрогнув от неожиданности.

«Что с тобой вдруг случилось?»

«Ты же должен мне ответить, верно?»

Понимая, что Ынхёк пытается донести до него свою мысль, он заговорил нарочито серьезным тоном, отчего Джунён, смущенный, натянул на голову одеяло.

«Я же тебе говорил чтобы ты меня так не называл».

«Я буду продолжать называть тебя так, пока ты не ответишь».

Зная, что Ынхёк всегда смущался и стеснялся, когда его так называли с детства, Джунён наконец кивнул, словно поняв.

«Хорошо. Я лягу. Раз уж я здесь…»

«Хорошо, ты сделал правильный выбор».

По-видимому, довольный реакцией Джунёна, Ынхёк протянул руку, чтобы погладить его по голове, отчего тот испуганно вздрогнул. На мгновение остановившись, увидев рефлекторную реакцию, Ынхёк затем нежно погладил Джунёна по голове.

«Тогда отдохни. Я сейчас быстро позвоню».

«Разве тебе сегодня не нужно куда-то идти?»

«У меня будет время утром. Я попросил подготовить твою одежду, так что просто отдохни. Тебя всю ночь рвало, так что тебе будет трудно позавтракать… Дай мне знать, когда почувствуешь себя лучше. Я закажу что-нибудь легкое».

"…Хорошо."

«Молодец. Тогда отдохни.»

Как только он закончил говорить, Ынхёк ещё раз погладил Джунёна по голове, прежде чем встать. Словно под действием заклинания, Джунён снова закрыл глаза. Словно вся усталость нахлынула на него разом, Джунён снова заснул, выглядя так, будто потерял сознание. Тихо наблюдая за ним, Ынхёк затем молча вышел из комнаты.

Имея при себе только телефон, Ынхёк вышел и быстро нашел номер Сумин, чтобы позвонить ему. По пути к ресепшену, услышав гудок трубки, он услышал усталый голос.

[«Что происходит? Ты мне первым позвонил?»]

«И что с того?»

["Что?"]

«Ты позаботился об этом вчера?»

Когда Ынхёк вошёл в гостиную и сел на диван, он уточнил свой вопрос. Сумин вздохнул и ответил.

[«Он уедет в Мексику до полуночи. Я оформил его перевод в мексиканское отделение сегодня же».]

"Вот и все?"

«Это лучшее, что я смог сделать».

Когда Сумин разозлился, указав на существование трудового законодательства и на то, что уволить кого-то за одну ночь — дело непростое, Ынхёк возразил.

«Это всё, на что ты способный?»

«В отличие от тебя или твоего отца, я разумный и логичный человек, который ценит порядок и соблюдение процедур. Это максимально радикальный шаг, на который я способен».

«Тогда мне следовало просто разобраться с этим самому».

[«Не надо. Ты, чертов идиот.»]

«Тогда убедитесь, что с этим разобрались».

[«С этим разобрались. Мексика — опасная зона, поэтому он не сможет покинуть территорию, где находятся наши сотрудники. Я ясно дал понять, что он никогда не вернется. Он не вернется в Корею, и я также предупредил его, чтобы он не ездил в США. Он больше никогда не появится у тебя на виду. Никогда.»]

Когда Сумин заверил Ынхёка, что если этот человек когда-нибудь вернется, он со всем разберется, Ынхёк наконец откинулся на диване и откинул волосы назад, выглядя довольным.

«Ты сделал смелые заявления, поэтому я тебе поверю. Но если он снова появится, я не могу гарантировать, что буду делать».

[«Думаешь, я не знаю твоего характера? Я же ясно дал понять. Он также знает, что у него будут серьезные проблемы, если председатель об этом узнает.»]

«Хорошо. Теперь найди психолога. Специалиста по травмам, желательно женщину в возрасте 50-60 лет. Ни в коем случае не мужчин».

Когда Ынхёк упомянул, что его дядя наверняка знает кого-то, Сумин, быстро сообразив, спросил:

[«Неужели у Джунёна всё так плохо?»]

«Его рвало всю ночь».

["Все еще?"]

«Ему стало лучше после поездки в США. У него был только один приступ, но с тех пор его состояние стабильно. Вероятно, вчерашняя ситуация спровоцировала у него приступ из-за накопившегося стресса».

«Да, запах алкоголя был очень сильным».

Пьяный мужчина лет пятидесяти, кричащий и применяющий насилие снежной ночью — это стало идеальным поводом.

«Он такой добрый, милый ребенок… Как жаль».

«После отъезда за границу он был так занят адаптацией, что я подумал, что с ним все в порядке, и пренебрег этим. Наверняка были и корейские консультанты».

«Консультирование может различаться в зависимости от обстановки и культурного контекста. Корейцам лучше проходить лечение в Корее, особенно при психических расстройствах».

"Это правда."

Тон Ынхёка был безжизненным, и на мгновение разговор затих. В слегка неловком и мрачном молчании Сумин, не зная, что еще сказать, осторожно спросил:

[«Возможно, этот вопрос излишний… но ты ведь не собираешся возвращаться из-за Джунёна, правда?»]

«Наверное, ты  вчера обсудил это с Эриком?»

[«Эрик об этом упоминал?»]

«Я знаю, как сильно эта идея не нравится семье».

Ынхёк, уже проинформированный Эриком об их долгом разговоре, продолжавшемся до раннего утра, прервал попытку Сумин задать дополнительные вопросы. Сумин что-то пробормотал, видимо, убеждённый.

[«Значит, ты всё-таки возвращаешься из-за Джунёна.»]

«Думай что хочешь. Что бы я ни сказал, ты всё равно будешь верить в то, во что хочешь, верно?»

[«Не играй со мной в психологические игры. Я знаю тебя с самого рождения. Думаешь, я на это поведусь?»]

«Самая большая ошибка в семейных отношениях — это предполагать, что ты знаешь о человеке всё только потому, что знаешь его с рождения».

Когда Ынхёк ответил, посоветовав Самину не считать, что тот знает о нём всё, Сумин цокнул языком.

«Ты такой бессердечный придурок».

«Я сказал всё, что хотел, поэтому кладу трубку».

["Жду."]

"Что?"

«Свяжись со своими бабушкой и дедушкой как можно скорее. Если ты вернёшься ,не позвонив им, они расстроятся».

«Это слишком хлопотно».

Ынхёк категорически отказался звонить бабушке и дедушке, зная, что как только он это сделает, они завалят его всяческими придирками и вмешательством, например, будут говорить ему вернуться домой, спрашивать, почему он живёт один, и так далее. Сумин спросил, искренне интересуясь:

[«И твоя мама, и профессор Ча были такими добрыми и мягкими. Как же у тебя развился такой вспыльчивый характер?»]

«Наверное, он перенял черты другой стороны».

[“…Теперь, когда ты об этом заговорил,все стало понятно. Твой отец говорит, что не может тебе отказать, потому что ты на него похож. Внешность твоей мамы, ум доктора Ча и вспыльчивость твоего отца… Что же ты за чудовищный гибрид?”]

«Теперь, когда ты так это сформулировал, это звучит ужасно».

Когда Ынхёк усмехнулся, признав, что тоже не может себе это представить, Сумин с обреченным вздохом сказал: «Смирись».

[«Черт возьми, сопляк. Положи трубку.»]

"Хорошо."

Закончив разговор, Ынхёк положил телефон и перевел взгляд на окно. Снег шел с самого утра и продолжал падать.

Пьяный мужчина лет пятидесяти, буйствующий в снежную ночь — это, безусловно, ситуация, которая могла бы спровоцировать травму у Джунёна. Но Ынхёка озадачило другое.

Обмороки были вызваны травмой, но постоянная рвота была признаком стресса. Это случалось не так часто, чтобы Джунён это заметил, но когда уровень стресса достигал пика, его рвало. Это происходило, когда он адаптировался к новой обстановке после повторного брака родителей, когда он узнал об освобождении своего биологического отца, и после смерти родителей — а также когда он впервые приехал в США. Он совсем не мог спать и его постоянно рвало. Хотя это может показаться простой проблемой с пищеварением, причиной, несомненно, был стресс.

Когда уровень его стресса превышал определённый порог, это проявлялось в рвоте. Он был ребёнком, крайне восприимчивым к стрессу и обладающим хрупким психическим состоянием.

До вчерашнего телефонного разговора Джунён казался в порядке. Если бы его состояние ухудшилось, Ынхёк сразу бы это заметил. Джунён считал, что хорошо умеет скрывать свои эмоции, но на этот раз ему совсем не удавалось скрыть их ни выражением лица, ни голосом.

Значит, за это время должно было произойти что-то еще.

Пока Ынхёк сидел, погруженный в размышления, откинувшись на спинку стула, его телефон снова зазвонил. Взглянув на экран, он увидел, что на этот раз звонит Эрик.

"Ага."

[«Ты можешь выйти сегодня днем?»]

"Зависит от."

[«Зависит от чего? Я сам справился с утренним расписанием. Дай мне немного отдохнуть.»]

«Ты просто убирался».

[«Ты же знаешь, что уборка — самая грязная часть работы, верно?»]

«Поэтому я и взял тебя с собой. Так что тебе стоит это сделать».

«А зачем бы я тогда стал отправлять частный самолет, чтобы доставить тебя сюда?» — возразил Ынхёк, на что Эрик ответил раздраженным тоном.

[«Хорошо. Но приходи сегодня днем, если сможешь.»]

«Посмотрю, что там с Джунёном».

Эрик, ожидая такого ответа, недоверчиво спросил.

[«Неужели сейчас мне следует сказать: „Ты такой надоедливый“?»]

«Нет.  Тебе следует сказать: „Столько, сколько тебе нужно“».

«Ты правда думаешь, что я слишком уступчивый, да?»

«Ты довольно свободно владеете корейским языком. С таким уровнем ты должен справиться сам. Я кладу трубку».

Внезапно закончив разговор, Ынхёк встал и вышел из приемной. Какова бы ни была причина, он чувствовал, что сейчас должен быть рядом с Джунёном.

***

Джунён определённо осознавал, что это сон.

Это был осознанный сон.

Всё его тело было вялым, а мысли блуждали по воспоминаниям прошлого.

Сцены, выцветшие, как старые фотографии, и покрытые пылью, появлялись и исчезали, переплетались и рассеивались, чтобы затем быстро появляться снова и снова.

В его воображении возник образ небольшой детской площадки из детства, который вскоре слился с видом школьного двора, а затем снова исчез. После этого перед его глазами развернулась сцена похоронного зала.

«Теперь, когда я об этом думаю, второй отец был чем-то вроде…»

«Кровь не лжет. Если отец такой, ты думаешь, ребенок вырастет нормальным?»

«Просто подержите его год, а когда он поступит в колледж, сними ему комнату в общежитии или что-нибудь подобное. Оплатите за него обучение и аренду, а затем продай все активы до того, как он достигнет совершеннолетия. Вот и все».

Воспоминания проносились перед глазами, словно быстро смонтированные сцены из фильма. Джунён пытался проснуться от сна, но это было невозможно.

Он изо всех сил пытался пошевелиться, но чувствовал себя парализованным — не в силах даже пошевелить пальцем. По мере того, как он пытался изменить положение тела, воспоминания начали затихать.

Всё стало двигаться вяло, словно к изображению был применён фильтр замедленной съёмки.

Откуда-то вылетела бутылка соджу и разбилась вдребезги, в его голове раздался оглушительный рев, слова были неразборчивы. Кровь забрызгала старый линолеумный пол.

Несмотря на то, что Джунён опустил голову и закрыл уши, ему не нужно было видеть или слышать, чтобы понять, что происходит.

Хотя он понимал, что это всего лишь сон, ужас был настолько реальным, что дрожало всё его тело. Он желал, чтобы эта сцена поскорее закончилась, но она тянулась мучительно долго, словно застрявшее в буферизации видео.

В том кошмаре, где одна секунда казалась годом, Джунён свернулся калачиком, прикрыв уши, когда издалека начала ползти и двигаться тень.

Искаженная черная фигура медленно приближалась. Охваченный страхом, Джунён попытался отступить, но его уже загнали в угол. Выхода не было.

По мере приближения тени его охватили чувство безнадежности и страха. Когда Джунён наконец поднял голову, перед ним предстала высокая фигура, медленно поднимающая руку.

И тут рука мужчины начала опускаться.

Так медленно, но так угрожающе…

***

«Джунён?»

Дрожь в плече вывела Джунёна из кошмара. Он быстро моргнул, делая поверхностные, панические вдохи. Его расширенные зрачки замерцали от страха, когда он моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Знакомый голос снова окликнул его.

"Ты в порядке?"

Обеспокоенный тон заставил Джунёна наконец поднять голову. Он увидел Ынхёка, сидящего рядом с ним и с тревогой наблюдающего за ним. Только тогда Джунён вздохнул с облегчением.

Это был сон. Сонный паралич.

Он думал, что совсем забыл, но воспоминания, глубоко запрятанные в его подсознании, должно быть, всплыли на поверхность в кошмаре.

«Тебе приснился кошмар?»

Услышав нежный голос, зовущий его снова, Джунён едва кивнул, его лицо было покрыто холодным потом.

"…Ага."

Хотя он и ответил, его взгляд оставался рассеянным, он смотрел в пустоту. Заметив это, Ынхёк протянул руку и осторожно откинул волосы Джунёна с его лица.

Это прикосновение, казалось, успокоило Джунёна, который на мгновение закрыл глаза, а затем глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Ынхёк осторожно спросил ещё раз.

«Хочешь  поспать подольше?»

"…Который сейчас час?"

«13:00».

К часу дня он уже довольно долго спал. Пришло время вставать.

«Мне пора вставать».

Хотя Джунён чувствовал себя совершенно измотанным, слишком измученным, чтобы даже пальцем пошевелить, он понимал, что больше не может оставаться в постели. Он начал садиться, и Ынхёк на этот раз не остановил его. Вместо этого он снова спросил.

«Ты уверен, что сможешь встать?»

«Да. Со мной всё в порядке. Я хорошо выспался…»

Возможно, из-за кошмара Джунён больше не хотел спать. Когда он заставил себя сесть, его внезапно накрыла волна боли, заставившая его остановиться. Казалось, что все его тело пережило какое-то испытание за ночь. Мышцы болели, и пот стекал по шее.

Состояние его тела, он был напряжен и болел, словно подхватил лихорадку, и Джунён вздрогнул, на мгновение остановившись. Ынхёк, заметив это, снова обеспокоенно спросил.

«Ты действительно в состоянии встать?»

«…Да. Со мной всё в порядке. Мне нужно встать».

Ему скоро нужно было идти на работу, и он решил сначала заехать домой. Пока Джунён заставлял себя двигаться, Ынхёк, нежно наблюдая за ним, заговорил.

«Хорошо, тогда иди умойся».

"Извини."

«Если ты продолжишь  извиняться, я обижусь».

В ответ на слегка насмешливое замечание Ынхёка, Джунён снова хотел извиниться, но остановился. Ынхёк, увидев это, грубо взъерошил ему волосы.

«Хорошо, вставай. Можешь что-нибудь поесть?»

«Да. Эм… Ты уверен, что тебе не нужно выходить из дома? Ьебя устраивает твой график?»

Обеспокоенный тем, что Ынхёк мог отменить что-то важное из-за него, Джунён нерешительно спросил, но Ынхёк ответил спокойно.

«Все важные контракты заключены. Сегодня Эрик сможет самостоятельно завершить все остальное. Осталось лишь внести последние штрихи».

Когда Ынхёк объяснил, что эти последние штрихи — ответственность Эрика, Джунён с облегчением вздохнул.

«Тогда это хорошо…»

«Поэтому, пока тебе не нужно идти на работу, ты можешь провести день со мной. У меня наконец-то появилось свободное время. Я пойду приготовлю тебе одежду».

После этого Ынхёк встал и вышел из комнаты, дав Джунёну пространство. Несмотря на то, что у него болело всё тело, Джунён заставил себя подняться с кровати и направиться в роскошную ванную комнату.

Однако его разум оставался затуманенным.

Почему-то всё казалось нереальным. Словно он парил во сне, оторванный от реальности.

***

После горячего душа напряжение в мышцах Джунёна немного ослабло, и боль утихла. Хотя она и не исчезла полностью, он почувствовал себя легче, чем раньше. Обернув полотенцем свои растрепанные волосы, он открыл дверь и увидел комплект одежды, разложенный на комоде в туалетной комнате.

Ынхёк приготовил их для него.

В роскошно обставленной дамской комнате Джунён быстро оделся и вернулся в спальню, где вскоре по комнате раздался стук в дверь.

«Можно войти?»

«А? Да.»

В ответ на слова Джунёна в комнату вошёл Ынхёк, улыбаясь и глядя на Джунёна, стоящего на ярком солнечном свете.

«Одежда для тебя немного велика. Тебе подходит?»

«С ней всё в порядке».

Джунён не слишком беспокоился, так как ожидал разницы в размерах. Мягкая ткань, такая же, как обычно предпочитал Ынхёк, была в целом свободной и длинной, но не неудобной для движений.

Он и так обычно носил одежду немного большего размера, поэтому даже она казалась ему удобной. Когда Джунён упомянул об этом, Ынхёк подошёл к нему и подвернул манжеты рукавов.

«Приятно видеть тебя в моей одежде».

"…Хм?"

«Я всегда мечтал увидеть тебя в моей одежде. Давай высушим тебе волосы. Заказ еды в номер прибудет через 20 минут».

«О… Всё в порядке. Мне не нужно их сушить».

В комнате было достаточно тепло, поэтому Джунён решил, что сушить волосы не нужно, но Ынхёк не обращал внимания на его слова.

«Ты простудишься».

«При такой температуре я не простудюсь».

«Всё равно просуши. Я волнуюсь. Пошли».

Как только он закончил говорить, Ынхёк схватил Джунёна за руку и повёл его в дамскую комнату, усадив перед зеркалом. Он достал фен и начал сушить волосы Джунёна. Его руки были нежными и осторожными, словно он обращался с ребёнком, из-за чего Джунён неловко что-то пробормотал.

«Мне на самом деле не нужно его сушить…»

«Сушить волосы следует сразу после выхода из душа».

Услышав эти знакомые слова, Джунён вдруг тихонько усмехнулся.

«Хён, ты говоришь как мама».

«Ты говоришь, что я выгляжу старым?»

«Нет. Просто моя мама всегда говорила, что после душа нужно сначала высушить волосы, иначе можно простудиться».

Пробормотав это, он вспомнил событие, застывшее более чем на десять лет, и Ынхёк тоже медленно кивнул, словно вспоминая его.

«Ты прав. Она так говорила. Я тоже перенял от нее привычку сушить волосы после душа. Если подумать, многие мои привычки и увлечения с тех пор изменились. Я научился готовить у твоей матери, а ты научился ловить рыбу у моего отца».

«Да, рыбалка была увлекательной…»

«Ты всё ещё рыбачишь?»

«С тех пор, как я устроился на работу, я этим не занимался. Раньше, когда жил в Пусане, я довольно много рыбачил».

Удивлённый этим откровением, Ынхёк замер, не шевеля рукой.

«Ах, вот почему…»

Когда он замолчал, Джунён посмотрел на него в зеркало и недоуменно спросил: «Что?» Когда Ынхёк возобновил движения и улыбнулся, он отмахнулся от этой мысли.

«Ничего особенного. Но зачем ты был в Пусане?»

«После демобилизации я вспомнил, что родители говорили, что хотят жить в Пусане, когда вырастут, поэтому я какое-то время жил там. Я много рыбачил и наслаждался морем. Потом я подрабатывал в отеле, и менеджер сказал, что у меня, похоже, есть к этому талант. Вот так я и получил эту работу. Менеджер даже написал мне рекомендательное письмо».

«Неудивительно… Было немного странно, что ты работаешь в гостиничном бизнесе, но я рад, что это тебе подходит. Это непростая работа в сфере обслуживания».

Словно вспомнив инцидент прошлой ночи, Ынхёк проявил беспокойство, что побудило Джунёна быстро отреагировать.

«Это непросто, но остальные сотрудники приятные, и мне нравится находиться в окружении людей».

Иногда, видя семьи в гостях, он испытывал зависть, но наблюдение за ними приносило ему облегчение. Пока Джунён улыбался, вспоминая об этом, Ынхёк, молча наблюдавший за ним в зеркало, задал вопрос, который давно его мучил.

«Вчера что-нибудь случилось?»

"Хм?"

«То есть, до того парня, который устроил скандал. Было ли что-нибудь еще?»

При неожиданном вопросе Джунён вдруг вспомнил, что видел Чжэхи накануне, и слегка напрягся. Ынхёк никак не мог об этом знать, но на всякий случай Джунён на мгновение заколебался, прежде чем притвориться ничего не знающим.

«…Нет. Ничего не произошло… Почему?»

«Я видел как тебя рвало. Не думаю, что это могло произойти от одного лишь шока…»

«Ох… наверное, я просто устал. В последнее время я был очень занята… и вчера меня очень сильно напугали…»

Когда Джунён попытался отмахнуться от этого неуклюжим предлогом, избегая взгляда Ынхёка, тот, хорошо его зная, казался несколько убежденным и кивнул.

«Ты выглядел очень потрясенным. Мне казалось, тебе стало лучше… Этот парень всегда был таким?»

Когда разговор вернулся к событиям прошлой ночи, Джунён немного помедлил, прежде чем ответить.

«Немного. Он известен как проблемный клиент».

«И отель его по-прежнему принимает?»

«Мы не можем составить чёрный список. И нет никакой гарантии, что он всегда будет бронировать билеты под своим именем. Менеджер этим займётся. Не волнуйтесь».

«Так и должно быть».

В короткий промежуток времени, пока Ынхёк разговаривал, он закончил сушить волосы Джунёна. Довольный своей работой, он поцеловал волосы Джунёна.

«Выглядит неплохо. Всё сухо. Скоро должны привезти еду в номер, так что давай сначала поедим».

Когда Ынхёк убрал фен и отступил на шаг назад, Джунён, поднимавшийся со своего места, внезапно засомневался при упоминании «обслуживания номеров». Он был в каком-то оцепенении с момента пробуждения и не задумывался об этом глубоко, но теперь его беспокоило, что персонал, работавший прошлой ночью, мог что-то понять о его отношениях с Ынхёком. Схватив Ынхёка за рукав и двигаясь вперед, Джунён окликнул его.

«Э-э, хён…»

"Ага?"

Вздрогнув, Джунён быстро отпустил свой мягкий вязаный рукав, когда Ынхёк посмотрел на него сверху вниз с улыбкой.

"Как дела?"

«Что касается прошлой ночи… как ты… поднялся наверх?»

Было ясно, что Вонху, работавший с ним, видел, что произошло, но Джунёну нужно было уточнить детали — кто ещё был свидетелем и как его воспитывали. Теперь, когда его голова прояснилась, он почувствовал необходимость прояснить ситуацию. Когда Джунён попросил подробнее рассказать о событиях прошлой ночи, Ынхёк ответил небрежно, как будто это не имело большого значения.

«Тот, с кем ты работал, это видел, но я уже объяснил ситуацию. Было поздно, поэтому в коридоре никого не было, так что не волнуйся. Сразу после того, как ты упал, мы поднялись на личном лифте прямо в номер, так что ни с кем не столкнулись. О, мой дядя тебя видел».

«…Твой дядя?»

«Ты встречался с ним несколько раз. Он из компании Min Entertainment».

"Ой…"

Джунён помнил дядю Ынхёка. Он был единственной из его семьи, кто поддерживал связь с Ынхёком и был добр как к Джунёну, так и к его матери. Хотя Джунён виделся с ним нечасто, у него сложилось о нем хорошее впечатление: он считал его прямолинейным, заботливым и уверенным в себе. Поэтому известие о том, что он их видел, не слишком его огорчило. Проблема заключалась в том, что…

«Почему? Не возникнет ли проблем, если об этом узнает отель?»

Словно прочитав его мысли, Ынхёк задал вопрос, и Джунён запинаясь ответил.

«Нет, не я… Я просто боюсь, что это может доставить тебе неприятности… Поскольку у нас разные фамилии, и это сложно…»

В старшей школе, во время их пребывания за границей, всё было нормально, но как только они поступили в университет, их постоянно спрашивали, почему двое взрослых мужчин с разными фамилиями живут вместе. Если они не кровные братья, почему Джунён не живёт в общежитии? Ынхёк, должно быть, сталкивался с похожими вопросами о том, почему он живёт с неродным мужчиной в колледже.

Культура независимости, сформировавшаяся после поступления в университет, затрудняла объяснение их жилищных условий. Когда Джунён отреагировал с тревогой, опасаясь, что это может доставить неудобства Ынхёку, Ынхёк слегка наклонился, чтобы встретиться взглядом с Джунёном, и снова задал вопрос.

«Наши отношения сложные?»

«…»

«Ты не хочешь, чтобы люди знали, что я твой хён?»

Удар пришелся прямо в цель, и Джунён не смог ответить, опустив голову. Ынхёк мягко, но твердо окликнул его.

«Джунён?»

Мягкий, но едва уловимый настойчивый тон Ынхёка заставил Джунёна неловко теребить рубашку, пока тот что-то бормотал.

«…Дело не в этом… Просто… поскольку у нас разные фамилии… это объясняет…»

Пока Джунён бормотал что-то затихающим голосом, опасаясь, что объяснение может создать проблемы для Ынхёка, тот поддерживал зрительный контакт и доброжелательно улыбался.

«В общих чертах, возможно, это сложно объяснить, но даже если люди узнают, меня это нисколько не смутит и не обеспокоит. На самом деле, я узнаю о тебе быстрее. И самое главное, если ты снова исчезнешь, я смогу найти тебя сразу же».

Хотя он и улыбался, говоря, в голосе Ынхёка чувствовалась холодность, и Джунён быстро покачал головой в знак отрицания.

«Я больше так не буду делать…»

«Хорошо, не стоит. Если будешь, я могу очень разозлиться».

Хотя голос Джунёна был спокойным, ему показалось, что Ынхёк искренне расстроен. Отшатнувшись, Ынхёк смягчил выражение лица, рассмеялся и погладил Джунёна по голове.

«Я шучу. Я никогда не смогу на тебя рассердиться… но всё же, ничего подобного больше не должно повториться. Если это случится, я могу умереть от горя».

«…Прошу прощения. Это больше не повторится».

«Отлично. Вот это мой мальчик».

Довольный ответом Джунёна, Ынхёк погладил его по волосам и поцеловал в лоб, как раз в тот момент, когда зазвонил дверной звонок. Услышав звук из-за двери, Джунён поднял голову, и Ынхёк двинулся первым.

«Это, должно быть, обслуживание в номер. Я попрошу их подготовить место в обеденном зале, чтобы вы могли не спеша выйти».

После этого Ынхёк вышел из комнаты, и Джунён, оставшись один в большой спальне, впервые обратил свой взгляд к окну.

Снег, падавший на рассвете, прекратился, и теперь лил яркий, почти ослепительно свет.

На улице, несомненно, бушевала холодная волна, но солнечный свет, проникавший внутрь, был таким приятным — это был странный день.

«…Ён-а? Джунён-а?»

По зову Ынхёка Джунён, который до этого рассеянно смотрел на экран телевизора, сидя на диване, наконец очнулся от своего оцепенения и повернулся к нему.

«Что? Что это?»

Ответ Джунёна прозвучал несколько неестественно, словно его застали врасплох, а Ынхёк указал на свои наручные часы.

«Пора на работу».

Услышав эти слова, Джунён наконец взглянул на настенные часы и быстро двинулся с места.

«Ага? Точно… мне пора идти…»

Всё то время, что они провели за чаем и просмотром телевизора после еды, Джунён казался отстранённым, вялым, словно не полностью присутствовал в происходящем, его реакции были приглушенными. Что-то в его поведении казалось неустойчивым и тревожным, что заставило Ынхёка с беспокойством посмотреть на него.

«Сегодня ты выглядишь неважно. Может, тебе стоит просто взять выходной?»

«Нет, со мной все в порядке. Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке, потому что давно не было дня, когда я ничего не делал и мог просто расслабиться».

Ответ Джунёна, утверждавшего, что это всего лишь вялость, побудил Ынхёка спросить ещё раз, на всякий случай.

«С тобой всё в порядке?»

"Ага."

«…Хорошо. Но если тебе станет хуже, обязательно свяжись  со мной немедленно. Ах да, твоя форма должна быть в спальне».

Когда Ынхёк упомянул, что форму принесли во время ужина и положили в спальню, Джунён, поняв, что забыл её подготовить, поспешно выразил своё смущение. Ынхёк лишь улыбнулся.

«Я отправил его во внешнюю прачечную. Его доставили отдельно, чтобы никто из персонала об этом не узнал».

«Извини… Спасибо.»

«Извиняться не нужно. У нас есть люди, которые могут справиться с такими задачами».

«Мне тоже жаль этого человека…»

«Не надо. Это их работа».

Хотя он чувствовал близость с Ынхёком, Джунён в очередной раз осознал, насколько они разные в некоторых аспектах. В отличие от него, которому было трудно и некомфортно руководить или просить о помощи у других, Ынхёк без колебаний делегировал роли и высказывал просьбы. Он умел принимать помощь от других и воспринимал её как нечто само собой разумеющееся, естественное.

Возможно, это просто разница в воспитании, подумал Джунён, медленно поднимаясь, чтобы подготовиться к работе.

«Я собираюсь измениться».

"Хорошо."

Когда пришло время готовиться к работе, Джунён вошёл в спальню и увидел на скамейке у кровати аккуратно завёрнутую в чёрную нетканую ткань форму. Как и ожидалось, Ынхёк был очень внимателен. Должно быть, он специально попросил упаковать белье так, чтобы оно было скрыто, — заботливый жест, который Джунён оценил, быстро переодевшись в форму и поправив галстук. Закончив, он разгладил одежду и достал бейджик из кармана куртки, прежде чем войти в гостиную, где Ынхёк, сидя на диване с телефоном в руках, встал, как только его увидел.

«Всё готово?»

"Ага."

Когда Джунён собирался прикрепить свой именной бейджик к безупречно чистой форме, Ынхёк подошёл и указал на его шею.

«Твой галстук».

"…Что?"

«Он кривой».

«Ох… у меня не было зеркала…»

Прежде чем Джунён успел что-либо найти, Ынхёк подошел к нему и сам поправил галстук. Смущенный их внезапной близостью, Джунён слегка опустил голову от смущения. Поправив галстук, Ынхёк взял бейджик из руки Джунён и прикрепил его к левой стороне груди.

«Глядя на тебя, понимаешь, как ты повзрослел. Кажется, совсем недавно ты был в школьной форме».

Джунён наконец-то успокоился, услышав абсурдность комментария Ынхёка.

«Это было очень давно».

«Мне кажется, это было совсем недавно».

«Мне почти тридцать».

Джунён неловко рассмеялся, ему показалось странным говорить о том, что прошло уже десять лет с тех пор, как он в последний раз надевал школьную форму. Ынхёк, только что закончивший поправлять бейджик Джунёна, продолжил тихим голосом.

«Тем не менее… Если бы ты сказал, что я тебе больше не нужен, думаю, это бы тебя очень задело».

Джунён усмехнулся абсурдности подобного заявления.

«Как будто я когда-нибудь такое скажу».

«Никогда не знаешь. Ты так прекрасно вырос и оказался таким  добрым… может, кто-нибудь другой придёт и заберёт тебя к себе. Я бы очень хотел, чтобы ты остался в моих объятиях навсегда».

Слова Ынхёка, пробормотанные с сожалением, сопровождались нежным прикосновением к именной табличке. Джунён, застигнутый врасплох внезапным движением, удивленно посмотрел на него.

То, что обычно было просто шуткой, сегодня ощущалось по-другому — тон, вес голоса Ынхёка и особенно его выражение лица. Хотя его губы улыбались, в глазах не было улыбки.

Теплый и нежный взгляд, который обычно был у Ынхёка, исчез, сменившись чем-то гораздо более интенсивным, жарким, словно бушующее пламя. Сердце Джунёна сжалось от этого зрелища.

Он точно не знал, что это, но его сердце начало странно колотиться в груди, балансируя на грани страха.

Остановившись на месте, потрясенный увиденным, Ынхёк наконец расслабил лицо и улыбнулся.

«Я бы очень расстроился, если бы кто-то отнял у меня младшего брата, которого я так хорошо воспитал. Я знаю, что могу сделать тебя счастливее, чем кто-либо другой в этом мире…»

Хотя тон Ынхёка снова стал лёгким, его пристальный взгляд остался прежним, и Джунён поспешно отступил назад.

«Кажется, я опаздываю. Мне пора идти».

«А как насчет твоих волос?»

«Я всё улажу в раздевалке. Мне просто нужно сначала появиться…»

Хотя он ответил как можно спокойнее, Джунён был слишком взволнован, чтобы посмотреть Ынхёку в глаза, его взгляд нервно метался по комнате.

Его сердце билось слишком громко, пульс учащался.

«…Хорошо, тогда.»

«Я пойду».

Джунён быстро собрал свои вещи, сердце всё ещё бешено колотилось, и выбежал из комнаты, не оглядываясь. Но даже когда он уходил, его сердце продолжало бешено биться, хотя он не мог понять, от волнения или от страха.

Это было странное чувство.

***

Даже спустившись на лифте и войдя в раздевалку, он всё ещё не успокоился. Поправляя галстук, приводя в порядок одежду и причёску, он снова и снова возился с галстуком. Не в силах сосредоточиться, он покачал головой, пытаясь прийти в себя. Вновь поправляя одежду, он вдруг вспомнил о бейджике и начал искать его в кармане, но обнаружил, что тот уже приколот. Он тихо застонал и прислонился лбом к зеркалу.

Он пошёл в туалет и дважды умылся холодной водой, пытаясь прояснить голову, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Головокружение не покидало его, а сердце бешено колотилось.

«Соберись, Ха Джунён», — пробормотал он себе под нос, пытаясь сосредоточиться.

Ему нужно было подойти к стойке регистрации и объяснить, что произошло вчера. Затем ему нужно было придумать оправдание для Вонху. Хотя менеджер уже знал, слухи могли распространиться, поэтому ему также нужно было придумать, как объяснить свои отношения с братом.

Но как бы он ни старался вытеснить из памяти тот инцидент, он все равно не давал ему покоя.

Странное сочетание тепла и холода, волнения и страха, замешательства и беспокойства — всё это вызывало у него чувство тревоги. Грудь болезненно сжалась, словно внутри застрял тяжёлый ледяной блок, причиняя дискомфорт и дезориентацию.

Он на мгновение крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их и посмотрел на себя в зеркало. Словно пытаясь промыть себе мозги, он тихо заговорил.

Ничего особенного. Хён просто отпустил очередную свою обычную шутку. Не стоит придавать этому слишком большого значения.

Как всегда, ему пришлось отмахнуться от всего этого и сосредоточиться на реальности. Сначала ему нужно было найти Вонху, объяснить события вчерашнего дня, извиниться и…

Пытаясь отвлечься, он вдруг испугался, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, он увидел имя «Руководитель группы Кан Хесу».

"Да."

[«Джунён, ты на работе?»]

«Да, я сейчас в раздевалке».

[«Я слышал, ты вчера упал в обморок?»]

Ожидая эту тему, Джунён приготовился и ответил честно.

«Да, мне очень жаль».

[«Не нужно извиняться, если это было из-за болезни. Что это было? Грипп?»]

Встревоженным тоном Хесу, словно надеясь, что это не так, Джунён быстро дал ей желаемый ответ.

«Нет, я просто немного испугался…»

[“…Испугался?”]

Почувствовав, что Вонху не объяснил ситуацию в подробностях, Джунён немного помедлил, прежде чем рассказать, что произошло рано утром.

«У меня произошёл небольшой конфликт с господином Пэ Джинчулем, когда я почувствовал усталость рано утром. Я испугался и на мгновение потерял сознание».

[«Потерял сознание?»]

"Да."

После короткого ответа Хесу помолчал немного, а затем задал вопрос снова.

[«Ты уверен, что сегодня можешь работать?»]

«Да, со мной всё в порядке».

Поскольку Джунён никогда не сталкивался с чем-то подобным, даже во время службы в армии, он не упомянул об этом, когда получил работу. Пока он осторожно продолжал разговор, Хесу задал вопрос, который его беспокоил.

[«Я спрошу прямо как твой руководитель команды — это часто случается?»]

«…Это был второй раз. Первый раз был во время моей учебы за границей, а вчера был второй».

[«Тебе когда-нибудь ставил диагноз психиатр?»]

«Меня обследовали, но диагноз мне так и не поставили».

[«Проверено?»]

«Да, в начале обучения за границей я испытывал некоторый стресс…»

[«А, там предлагают много консультаций, не так ли? Хорошо. Если тест ничего не показал, всё должно быть в порядке. Ну, благодаря тому, что ты потерял сознание, Пэ Джинчуля наконец-то выгнали из отеля.»]

«…Ему запретили посещать отель?»

[«Он устроил сцену перед VIP-персоной, не так ли? К тому же, там была генеральный директор Чхве Сумин, так что он, должно быть, связался с владельцем напрямую, сказав, что мы не должны так обслуживать клиентов. Знаешь ,генеральный директор Чхве Сумин и наш владелец были однокурсниками. Я слышал, он отругал его за ухудшение репутации отеля. Когда мы упомянули об этом, он, казалось, не обратил внимания, но вдруг начал составлять черный список».]

"…Я понимаю…"

Поскольку воспоминания Джунёна о моменте, когда Пэ Джинчхоль поднял руку, были расплывчатыми, он замолчал, избегая внятного ответа.

Конечно, поведение мистера Бэ само по себе было достаточно грубым, но обычно это не является основанием для полного запрета. Если бы это было так, около 10% основных клиентов отеля даже не смогли бы забронировать номер.

Казалось, присутствие генерального директора Чхве Сумин обострило ситуацию, но Джунён не мог понять, что произошло за то время, пока он был без сознания, что привело к такому радикальному решению.

Поэтому ему было трудно решить, как реагировать.

Пока Джунён нервно кусал губу, Хесу быстро продолжил.

[«В любом случае, этим займётся начальство… Т действительно уверен, что чувствуешь себя хорошо?»]

«Да, со мной всё в порядке».

[«Хорошо, тогда перейдем к сути. Команда консьержей полностью вымотана гриппом, поэтому сотрудникам ресепшена и отдела бронирования нужно их заменить.»]

«…Грипп?»

[«Да, вирус распространился среди сотрудников консьерж-службы еще до того, как Хёнсу ушел в отпуск. Консьерж-служба напрямую работает с гостями, поэтому мы не можем допустить к работе сотрудников, зараженных гриппом. Тех, у кого легкие симптомы, перевели в отдел бронирования, а весь персонал отдела бронирования занят на ресепшене. Поскольку ты работал в консьерж-службе до недавнего времени, не мог бы ты проверить расписание VIP-гостей? В преддверии Рождества и Нового года нам нужно бронировать рестораны, обеспечивать автомобили и водителей. Сейчас невероятно много работы. Некоторые гости просят билеты на рождественские представления в последнюю минуту, но сейчас свободных мест точно нет. Нам придется связаться с организаторами или спонсорами, но сотрудники ресепшена не знают эти номера телефонов. Боюсь, у тебя будет тяжелый день.»]

Несмотря на мрачный прогноз, Джунён почувствовал скорее облегчение, чем уныние. Похоже, причина, по которой Хесу постоянно спрашивал о его состоянии, заключалась в нехватке персонала.

Он опасался, что его внезапный срыв может привести к вынужденной отставке, но в этот напряженный период это казалось маловероятным.

«Да, я сейчас пойду на ресепшн».

[«Нет, иди в офис. На ресепшене пока всё в порядке.»]

"Да."

Закончив разговор с Хесу, Джунён посмотрел в зеркало и поправил волосы.

День, несомненно, будет суматошным, но, по крайней мере, у него не будет времени на сложные размышления.

После этого Джунён покинул раздевалку и поспешил в офис, готовый к предстоящим задачам.

Глава 5

[“…Свободных столиков нет. Все забронированные места заняты.”]

«Тогда, не могли бы ты предоставить нам приоритетное право на бронирование столиков, отмененных за день до или в день мероприятия? Это касается одного из наших VIP-клиентов».

[«Да. Если за день до мероприятия отменят какие-либо столики, я немедленно свяжусь с вами.»]

"Спасибо."

["Береги себя."]

«И ты тоже, Цзюнь».

Закончив двухчасовой разговор, Джунён положил трубку и, обессилев, рухнул на стол.

Как и ожидалось, в отеле во время рождественских праздников царил полный хаос. Из-за гриппа вся команда консьержей была уничтожена, и рабочая нагрузка удвоилась, а Джунён перешёл с дневной смены прямо на утреннюю, поспав меньше четырёх часов перед началом работы. Хотя отсутствие времени на другие мысли и приносило облегчение, тело всё равно чувствовало усталость.

Он прижал пальцы к глазам, думая, что было бы здорово поспать хотя бы 30 минут, когда снова зазвонил телефон.

Он рефлексивно взял телефон и посмотрел на экран. Это был его старший брат.

Странное чувство, оставшееся после их последнего разговора, не покидало его, но во время их вчерашнего звонка брат был как всегда — его голос, тон, всё было как обычно.

Возможно, вчера он просто устал и был слишком чувствителен. В конце концов, долгие часы работы подряд и внезапный шок, приведший к отключению электричества, вероятно, сделали его более нервным, чем обычно, из-за чего он неправильно истолковал обычные сигналы.

Всё в порядке. Проблем нет.

Убедив себя, что всё в порядке, он ответил на звонок.

"Привет."

[«Сейчас подходящее время для разговора?»]

«Да, я взял небольшой перерыв».

«Ты, должно быть, очень занятый?»

«Команда консьержей полностью выбыла из строя из-за гриппа, поэтому их замещает персонал на ресепшене. Работа очень напряженная».

Обычно в это время года на помощь на ресепшен отправляли команду консьержей, но сейчас ситуация была обратной. Команда на ресепшене была на грани истощения от переутомления. Джунён неосознанно вздохнул, и его брат обеспокоенно спросил.

[«Неужели нельзя нанять больше сотрудников?»]

«Мы не можем нанимать сотрудников на неполный рабочий день…»

Сотрудников на неполный рабочий день можно было нанимать для уборки, охраны или общего консультирования, но не на такие должности, как администратор на ресепшене или консьерж-служба, которые непосредственно взаимодействовали с гостями. В этом и заключалась самая большая проблема.

[«Значит, работы будет много?»]

«Вероятно, до тех пор, пока не вернется команда консьержей».

[«Звучит непросто. Тебе удалось поспать?»]

«Вчера я немного отдохнул, так что со мной все в порядке. А ты как дела, не занят?»

«Мы завершаем все дела. Как только все документы будут оформлены, я сразу же уйду в отпуск».

Джунён почувствовал облегчение от того, что, по крайней мере, у его брата будет возможность отдохнуть. Он своими глазами видел, как много дел у брата, поэтому надеялся, что сможет расслабиться во время каникул.

«Если ты заканчиваешь работу, разве тебе не нужно вернуться в США?»

[«Поэтому я и взял с собой Эрика. Он займется отчетами и последующими действиями, так что я смогу отдохнуть здесь, в Корее.»]

Услышав подробный ответ брата, Джунён наконец успокоился. Он опасался, что брат, возможно, перенапрягается, проводя каникулы в Корее из-за него, но, похоже, это не так.

«Тогда ты сможешь немного отдохнуть. Я волновался, потому что ты казался таким занятым…»

«Это вполне посильно. Я и раньше работал по 140 часов в неделю».

Упоминание 140 часов сначала не произвело на него должного впечатления, и, произведя в уме необходимые расчеты, Джунён был шокирован и задал вопрос снова.

«А это вообще возможно?»

Работать по 20 часов в день, каждый день в течение недели, казалось нереалистичным, и когда Джунён выразил свои сомнения, его брат тихонько усмехнулся.

[«Это возможно. Я заходил домой только переодеться. Три дня в неделю я не спал ночами.»]

Джунён никогда раньше не подвергался такой эксплуатации, поэтому он был искренне обеспокоен и высказал свои опасения.

«…Тебе по-прежнему приходится так работать?»

«Нет. Я переборщил, потому что чувствовал себя одиноко, возвращаясь домой в пустое место. Но теперь, когда ты здесь, я буду себя контролировать. Мы будем вместе обедать, иногда выходить куда-нибудь, и мне придется забирать тебя, если ты задержишься допоздна, поэтому мне понадобится больше времени».

Джунён замер, услышав странное замечание брата. Хорошо, что Ынхёк планировал уменьшить свою рабочую нагрузку, но то, как он говорил, словно собирался остаться в Корее, показалось ему странным. Хотя это было крайне маловероятно, эта мысль промелькнула у него в голове, и пока он колебался, Ынхёк с любопытством окликнул его по имени.

[«Чунён?»]

Услышав этот звук, словно проверяя, прервался ли звонок, Джунён быстро собрался с мыслями и сменил тему.

«Извини, я на мгновение отвлекся».

«Ты действительно очень занят».

«Я как раз занимался бронированием. В любом случае, разве тебе не следует проводить больше времени с девушкой, чем со своим братом?»

«У меня нет девушки».

"…Что?"

Когда Джунён замешкался, пытаясь дать неожиданный ответ, Ынхёк тихонько усмехнулся.

[«Почему? Ты думал, у меня есть одна?»]

"Ага."

«Я не очень популярен».

«…Но ведь у тебя раньше был такой…»

[«Я пытался, но это никогда не длилось долго. Думаю, проблема во мне. Я пыталась нравиться людям, что это можно сделать через силу».».]

Значит ли это, что он расстался с Хан Чжэхи? — подумал Джунён, но быстро отбросил эту мысль.

Даже если его брат расстался с той девушкой, это была его личная жизнь. Джунёну не стоило об этом беспокоиться.

Надежда на невозможное вела бы лишь к саморазрушению. Лучше было поскорее сдаться.

«Тогда продолжай попытки. Ты добрый, поэтому, как только найдешь того, кто тебе понравится, ты станешь отличным партнером».

[«Ну… единственный, кто мне нравится, это ты… Что мне делать? Должен ли я прожить с тобой всю оставшуюся жизнь?»]

Слова Ынхёка, пронизанные легкой горечью и обычной двусмысленностью, заставили Джунёна нервно прикусить губу.

У Ынхёка всегда была такая манера говорить, но сейчас что-то было не так. Это был уже не тот игривый тон, что раньше. То ли из-за собственных ожиданий, то ли нет, Джунён почувствовал себя странно смущенным.

Охваченный нарастающим чувством предвкушения и страха, он поспешил сменить тему разговора.

«…Ты не можешь жить со своим братом вечно. Ты слишком хорош для этого».

["А ты?"]

"Хм?"

[«Я никогда не слышал, чтобы ты упоминал о партнере. У тебя есть партнер?»]

Когда этот вопрос внезапно снова ему задали, Джунён быстро всё опроверг.

«Нет, не знаю. Конечно, нет».

["Почему нет?"]

«Почему? Потому что я непопулярен».

«Странно. На твоем месте я бы влюбился в тебя с первого взгляда и сделал бы все возможное, чтобы завоевать твое сердце».

«…Это всего лишь твое мнение».

[«Уверен, другие чувствуют то же самое. Помнишь того парня, который тебя доставал в колледже?»]

При этом внезапном упоминании Джунён слегка прикусил губу.

Речь шла о Ёнхо.

«Он был действительно настойчив, не так ли?»

«Дело было не в этом. Корейцев было мало, и мы учились на одном курсе, поэтому он просто хотел подружиться».

[“…Ты действительно так думаешь?”]

«Вот так всё и было. „Давай вместе поужинаем“ — это была его любимая фраза. Он говорил, что ему было трудно адаптироваться к студенческой жизни».

«Непонятно, почему у парня, который учился за границей в двенадцать лет, возникли проблемы с адаптацией. Особенно у такого бесстыдного и наглого человека, как он».

Джунён был вынужден признать, что это правда. Даже после того, как он неоднократно отверг предложения Ёнхо, до такой степени, что его старшему брату пришлось вмешаться и предупредить его, Ёнхо никогда не сдавался. Он всегда приветствовал его и настойчиво предлагал вместе пообедать.

Даже его брат заметил, что хотел бы быть таким же бесстыдным.

«На самом деле он просто хотел дружить. Он почти никого не знал… Даже сейчас он только и говорит о том, как хотел бы вместе пообедать».

["…Сейчас?"]

Короткий вопрос Ынхёка заставил Джунёна осознать свою ошибку. Он давно не упоминал Ёнхо, но почему-то вдруг заговорил в настоящем времени.

«Ну… Мы случайно встретились в отеле. Он иногда там останавливается, и каждый раз, когда меня видит, предлагает вместе поужинать…»

[“…Он иногда останавливается в отеле? Разве у него нет дома в Корее?”]

«Его компания находится неподалеку. Если он заканчивает работу поздно, он остается в отеле и сразу же идет на работу на следующий день».

Хотя Ёнхо был всего лишь гостем отеля, и ему нечего было скрывать или из-за чего-либо смущаться, Джунён почему-то не решался говорить о нём своему брату. В итоге он начал бормотать что-то вроде оправдания, и Ынхёк тихо вздохнул.

[«Он ничуть не изменился, правда? Придётся высказать ему всё, что я о нём думаю, если я с ним столкнусь.»]

«Мы уже не дети…»

«Ну, мы теперь старше, поэтому я не могу так сильно вмешиваться, но я бы предпочел, чтобы ты не слишком сближался с кем-то вроде него».

Тон Ынхёка был мягким, но с лёгким оттенком недовольства, на что Джунён быстро заверил его, что этого никак не может произойти.

«У меня нет на это времени. Он занят, и я тоже».

[«Я знаю, тебе нужен друг, с которым можно иногда поесть, посмотреть фильм или выпить… А как же твои школьные друзья? Ты разве не поддерживаешь связь?»]

Джунён признал, что Ынхёк, вероятно, чувствовал бы себя комфортно в компании этих друзей. Это были хорошие, искренние люди, которых Ынхёк тщательно проверил.

Дело было не в том, что Ёнхо был плохим человеком, но его беззаботный характер явно не нравился Ынхёку.

«Они все тоже заняты. Я свяжусь с ними».

Хотя он и не выходил на связь, опасаясь, что Ынхёк узнает об этом, большая часть их контактной информации осталась прежней. Если он решит возобновить общение, это будет несложно. Другой вопрос, смогут ли они поладить так же, как раньше, спустя столько времени.

[«Тогда мне придётся самому водить тебя на ужины и свидания. Пусть Рождество будет свободным. Я приготовил для тебя подарок.»]

«Подарок?»

[«Да, но не чувствуй давления. Это просто что-то от меня.»]

«Я ещё ничего не подготовил…»

[«Поэтому я и сказал, чтобы ты не чувствовал давления. Я знаю, что ты занят. Конечно, есть одна вещь, которую я бы очень хотел получить от тебя… но подарок не главное. Хотя, я действительно его хочу…»]

Его игривое давление заставило Джунёнга немного расслабиться и улыбнуться.

"Что ты хочешь?"

["Хм…"]

«Если я могу что-то дать, я дам это тебе».

Джунён не знал, что подарить человеку, который ни в чём не нуждается, но теперь, почувствовав, что может дать Ынхёку то, чего тот действительно хотел, он стал настаивать. Ынхёк ответил взаимностью.

["…Что-либо?"]

«Если я могу это дать, то что угодно».

[«Неужели я могу это сказать?»]

"Да."

«Мой младший брат, такой красивый и уютный».

Неожиданные слова заставили сердце Джунёнга снова забиться быстрее. На мгновение почувствовав головокружение, он нахмурился, а затем быстро сгладил выражение лица.

Несмотря на всю бестактность шутки, Джунён успокоил себя тем, что это просто обычная манера шутить Ынхёка, и легко подыграл ему.

«Это нельзя обменять или вернуть».

[«Я бы отказался от обмена или возврата. Как я мог отдать своего младшего брата после того, как так тщательно его воспитала?»]

«Любой бы подумал, что ты меня вырастил».

[«В этом-то и смысл. Это нужно для того, чтобы люди неправильно поняли, чтобы они не смогли так легко тебя отнять.»]

Странная манера речи Ынхёка снова вызвала у Джунёна леденящее чувство в глубине сердца. Его тон и слова звучали как флирт, отчего сердце Джунёна затрепетало, но в то же время что-то было не так и пугало. Сбитый с толку эмоциями, которые он не мог точно определить, Джунён поспешил закончить разговор.

«Хён, мне нужно сейчас же сходить на ресепшн».

[«Ты тоже работаешь на ресепшене?»]

«Я закончил с обязанностями консьержа. Сейчас у нас не хватает персонала, поэтому менеджер работает уже двенадцать часов подряд».

["А ты?"]

«Я сам готов работать десять часов подряд».

[«Дайте мне знать, если станет слишком сложно.»]

«А если я тебе скажу?»

[«Я мог бы немного надавить на отель. Сказать им, чтобы они не перегружали моего младшего брата».]

Джунён счёл это детское замечание одновременно трогательным и горько-сладким.

Ему нравилось находиться рядом с Ынхёком — он чувствовал себя в полной безопасности и под защитой.

С момента их первой встречи и до настоящего времени Ынхёк всегда был добрым. Он всегда ставил Джунёна на первое место и делал все возможное, чтобы защитить его, как физически, так и эмоционально.

Хотя его мать тоже всегда делала для него все возможное, забота Ынхёка ощущалась по-другому.

И физически, и духовно Ынхёк обеспечивал Джунёну максимальный комфорт и безопасность.

Он отличался от своей матери и отчима.

Вот почему Джунён чувствовал себя рядом с ним так комфортно и непринужденно. Он верил, что Ынхёк будет защищать его вечно.

Но…

«Спасибо, но мне будет слишком стыдно работать, если ты так сделаешь, поэтому я откажусь. Мне лучше заняться своей работой».

[«Ах… Неужели это то же самое, что чувствовать себя родителем, отправляющим своего взрослого ребенка в мир? Слышать от тебя такие слова очень неприятно.»]

«Теперь тебе следует воспитывать своих детей, а не мне».

Разговор ненадолго прервался после предложения Джунёна о том, чтобы Ынхёк стал настоящим родителем, а не просто выполнял роль родителя.

[“…Зачем вдруг поднимать этот вопрос?”]

«Просто… Сейчас как раз подходящий возраст, чтобы встретить замечательного человека и пожениться. Ты будешь прекрасным мужем и отцом. Гарантирую. Не передать свои гены было бы преступлением, так что найди кого-нибудь поскорее».

[«Ты сегодня много об этом говоришь. Тебе надоело со мной общаться, и ты пытаешься от меня избавиться?»]

«…Конечно, нет. Просто… Таков естественный ход жизни, не так ли?»

[«Я не из тех, кто следует именно такому пути… но брак был бы неплох. Это значит, что нужно завести семью».]

Внезапно Джунён почувствовал боль в груди. Он не ожидал, что его собственные слова причинят ему такую боль.

Он искренне желал счастья Ынхёку, но услышав, что тот согласился, он почувствовал неожиданную пустоту в груди, словно тупую боль. Пытаясь избавиться от этого странного чувства, Джунён заставил себя пошутить.

«Тогда поженись поскорее и подари мне племянницу или племянника. Я их до смерти забалую».

["…Действительно?"]

Эти слова, прозвучавшие как болезненный укол, заставили Джунёна быстро встать.

«Мне действительно нужно идти».

[«Когда закончится твоя смена?»]

«Официально — к 21:00, но неофициально — вероятно, после полуночи».

[«Тогда я смогу тебя принять на стойке регистрации?»]

«Э-э… я не уверен. Мне придётся постоянно ходить между ресепшеном, офисом и другими местами…»

Когда Джунён замолчал, не будучи уверенным, что вообще доберется до своего поста из-за большой загруженности, Ынхёк игриво пробормотал что-то себе под нос.

[«Но покажи мне своё лицо, хотя бы на мгновение. Сегодня я закончу пораньше.»]

«…Если у меня будет время».

[«Да. Не переусердствуй. Ты из тех парней, кто доводит дело до конца, пока не рухнет. Если почувствуешь себя плохо, обязательно скажи кому-нибудь и уйди пораньше, если твое состояние ухудшится.»]

«Понял. Сейчас повешу трубку.»

Джунён поспешно закончил разговор, словно убегая, и, стоя перед столом, собрал телефон и ежедневник. Но его хватка ослабла, и ежедневник выскользнул из рук. В расстроенных чувствах он быстро наклонился, чтобы поднять упавшие ручку и ежедневник, но снова уронил ручку.

По мере того как ошибки накапливались, Джунён покачал головой, пытаясь прийти в себя.

Ему нужно было сосредоточиться. В условиях напряженного рабочего ритма он не мог позволить себе отвлекаться. Подбодрив себя и решив восстановить концентрацию, он быстро вышел из кабинета и направился к стойке регистрации, где увидел Хесу, что-то проверяющую в тихом уголке.

"Лидер группы."

«А? О… ты всё закончил?»

«Да. Бронирование столиков в ресторане и на представление уже оформлено. Я также организовал трансфер для гостей, пришедших в тот же день».

«Ух ты, ты быстро это сделал!»

«Я уже несколько раз с ними сотрудничал».

Поскольку был несезон, они часто отправляли гостей друг к другу в заведения, поэтому в пиковые часы было принято отдавать приоритет работе друг друга. По словам Джунёна, это было несложно организовать, и он, усевшись поудобнее, обратился к Хесу, который работал уже тринадцатый час.

«Лидер команды, тебе следует идти домой. Ещё утро, так что я могу подменить тебя, пока не придёт Сокхён».

«Ох… стоит ли мне?»

«Тебе нужно отдохнуть. Ты же снова в ночную смену, верно?»

«Да, ещё одна ночная смена. Ладно, я оставлю это тебе. Спасибо.»

"Конечно."

«Я оставил список важных дел. Ознакомся с ним, и если возникнут какие-либо проблемы, позвони мне».

"Понятно."

Попрощавшись и увидев, как Хесу с трудом выходит из стойки регистрации, Джунён начал проверять оставленную им записку.

Это были обычные жалобы, которые всегда поступали в этом сезоне. Пока он их рассматривал, зазвонил телефон.

Это было из номера 803, от давнего постояльца.

«Да, это стойка регистрации».

«Соседям шумно с вчерашнего дня».

«Это комната 802 или 804?»

[«802. Шум стоит со вчерашнего дня. Я слышу, как мужчина и женщина спорят. Ночью все нормально, но днем шум постоянный.»]

Учитывая, что номера в отеле были в целом хорошо звукоизолированы, такой уровень шума был необычен. Джунён быстро проверил состояние номера 802 и подтвердил, что внутри кто-то есть.

«Мы немедленно отправим туда охрану».

[«Пожалуйста, сделайте это быстро. Здесь очень громко.»]

«Приносим извинения за доставленные неудобства. Мы незамедлительно устраним проблему».

Хотя это случалось редко, иногда инциденты в номерах могли перерасти в серьезные происшествия, поэтому Джунён быстро позвонил в службу безопасности. После недолгого ожидания звонок соединился.

[«Здесь находится команда безопасности.»]

«Это Ха Джунён с ресепшена. Не могли бы вы проверить номер 802? Со вчерашнего дня поступила жалоба на громкую ссору между мужчиной и женщиной».

[«Спори?»]

«Да. Гости сейчас находятся внутри, и, похоже, проблема возникает в течение дня. Жалоба поступила из номера 803».

Учитывая сложившуюся в отеле обстановку, в которой могли произойти самые разные инциденты, Джунён призвал их как можно быстрее всё проверить. Служба безопасности отреагировала незамедлительно.

[«Понял. Мы проверим и свяжемся с вами.»]

"Спасибо."

Как только Джунён закончил короткий разговор и собирался положить трубку, кто-то постучал в стойку регистрации. Испугавшись, он быстро положил трубку и поднял голову с обычной улыбкой.

«Прошу прощения за ожидание, клиент…»

Голос Джунёна, натренированный следовать стандартному сценарию, внезапно оборвался. Его выражение лица мгновенно напряглось, и он не смог закончить предложение.

Человек напротив, стоявший у стойки регистрации, выглядел не менее шокированным, широко раскрыв глаза.

В результате самой неожиданной и неприятной встречи Джунён почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, а Чжэхи презрительно рассмеялся.

Словно с недоверием и с оттенком раздражения, он заговорил.

«Опять ты?»

Холодный взгляд и резкий тон заставили Джунёна инстинктивно напрячься, вспомнив то сильное впечатление, которое произвел на него Джехи в прошлый раз. Он застыл на месте, бледный, а Джехи горько рассмеялся, проведя рукой по волосам.

«Неудивительно… Я вот думал, почему именно этот отель, из всех возможных…»

«…»

«Ты мне уже надоел».

Слова пронзили его, словно ножи, острые и нацеленные в сердце. Джунён вздрогнул от удара, а Чжэхи, подавляя раздражение, глубоко вздохнул.

«Где Ынхёк?»

«…»

«Я знаю, что твое присутствие здесь означает, что Ча Ынхёк тоже здесь, так что не стоит заморачиваться с этими разговорами о приватности».

Чжэхи явно хорошо знал Ынхёка, и Джунён не мог этого отрицать. Правда, Ынхёк забронировал этот отель специально для встречи с ним… но…

«К сожалению, я не могу разглашать личную информацию о наших гостях».

«Значит, он *здесь*».

Джехи усмехнулся, словно ответ был очевиден. Его ухмылка не позволила Джунёну ответить, и, отведя взгляд, Джехи раздраженно цокнул языком.

«Я слышал, ты вернулся в Корею, и подумал, что, возможно, у тебя наконец-то появилась совесть… но в итоге ты всё ещё на том же месте. На данном этапе, я полагаю, ты планируешь цепляться за него всю жизнь, высасывая из него все соки, верно?»

«Это…»

Когда Джунён открыл рот, чтобы всё отрицать, холодный взгляд Чжэхи заставил его замолчать.

«Неправда?»

«…»

«Твои действия, похоже, этого не отражают».

Слова Джехи задели за живое, и Джунён замолчал, опустив голову. Голос Джехи оставался леденящим, когда он продолжал говорить.

«Кстати, твой дядя всё ещё пристаёт с просьбами о финансовой помощи для бизнеса и оплате обучения…»

Джехи небрежно обронил эту новость, заставив Джунёна в шоке поднять голову. Джехи продолжил говорить, не торопясь.

«Если ты действительно не хочешь быть обузой для Ынхёка, как ты говоришь, покажи это своими действиями. Он ответственный парень, и семья для него значит всё. Если он не может отдалиться, то тебе нужно разорвать с ним отношения. Убедись, что Ынхёк больше никогда не будет тебя искать».

Как и шесть лет назад, суровая критика со стороны Чжэхи обрушилась на него безжалостно. Джунён замер, не в силах произнести ни слова, пока Чжэхи молча смотрел на него, прежде чем нанести последний удар.

«На этот раз поступи как следует. Не бросай на полпути и прекращай общение. Если у тебя ещё осталась хоть капля совести».

Сжав челюсти, Чжэхи произнес предупреждение: на этот раз полностью разорви связь с Ынхёком. Не дожидаясь ответа, он повернулся и, словно испытывая отвращение, не мог продолжать идти.

Оставшись один в тихом зале, Джунён не мог пошевелиться, его глаза были плотно закрыты от боли.

Джехи был права.

Всё было точно так же.

Точно так же, как и в тот день шесть лет назад.

***

«Прекрати, Ха Джунён».

В канун Рождества, сразу после окончания последнего промежуточного экзамена, он стоял перед зданием, ошеломленный внезапным упреком в свой адрес. Пока он смотрел в пустоту, мужчина продолжал говорить без разрешения.

«Ты правда ничего не знаешь, да? Притворяешься невинным, или просто не понимаешь, что я говорю? Или ты просто бесстыжий?»

Он был другом его старшего брата, тем, кого он смутно помнил, что несколько раз видел в том же университете. Джунён был смущен резкими словами, сказанными в его адрес мягким тоном, но он ясно понимал, о чем идет речь.

Поэтому он просто извинился за то, что первым пришло ему в голову.

«Если речь идёт именно об этом дне, прошу прощения. Просто… планы внезапно сорвались…»

«Этот инцидент, конечно, тоже имеет место, но я хочу сказать, что само твое существование — это помеха. Ты словно какая-то пиявка…»

Когда Джунён в шоке моргнул, увидев чрезмерную агрессивность, мужчина улыбнулся с недоверчивым выражением лица.

«Судя по твоему наглому лицу, ты, должно быть, бесстыжий. Поэтому ты и продолжаешь высасывать из него все соки. Я слышал, твоя бабушка даже берет с него деньги на жизнь, верно? Квартиру, машину, средства на бизнес, даже на проживание. Твоя семья впечатляет, да? Семья мошенников?»

Обвинения сыпались одно за другим так быстро, что Джунён даже не понимал, что тот говорит. Нет, он думал, что, возможно, понимает, но не хотел это принимать.

«…Я не понимаю, о чём ты говоришь».

«Твой так называемый дядя звонит ему через день, угрожает вымогательством денег, а ты говоришь,, что ничего не знаешь? Я сам несколько раз был свидетелем подобного».

После его вопроса, подразумевающего абсурдность невежества Джунёна, сердце Джунёна заколотилось в бешеном ритме.

Дрожа от предчувствия, он едва смог задать встречный вопрос.

«…Я впервые об этом слышу. Почему мой дядя…»

Хотя у Джунёна уже были подозрения, он задал вопрос в знак отрицания, не желая верить в это. Мужчина, который до этого хмурился, вскоре понизил голос, словно считая это возможным.

«…Да, я думаю, тот парень мог сделать это за твоей спиной. Он из тех, кто защитит свою семью во что бы то ни стало. Если ты не знал, то теперь знаешь. Не только ты, но и вся твоя материнская сторона цепляется за Ынхёка, как пиявки, и выжимает из него деньги. Расходы на проживание, средства на бизнес, даже расходы на обучение его дочерей за границей».

Джунён почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

Он вспомнил, как недавно услышал по телефону, как бабушка упомянула, что двое его двоюродных братьев учатся в США, и попросила помочь, если он сможет с ними связаться. Поскольку после похорон он почти не поддерживал связь с дядей, он проигнорировал это, но если правда, что его старший брат оплатил обучение за границей…

«Почему… почему он…»

«Как ты думаешь?»

Мужчина цокнул языком, а Джунён стоял ошеломлённый, глядя на него обвиняющим взглядом, словно говоря, что всё это из-за него.

«Не знаю, понимал ты это или просто не хотел, но теперь, когда понял, исправь это. У Ынхёка невероятно сильное чувство ответственности и защитнический инстинкт по отношению к своей семье. С тех пор, как умерли твои родители, он делает всё возможное, чтобы защитить единственную оставшуюся у него семью — тебя. Но это не значит, что ты можешь продолжать жить за его счёт. Ты — может быть, но поддерживать всю свою материнскую сторону, которая даже не связана с тобой кровными узами? Разве это не перебор? На твоём месте я бы разорвал с ними все связи из-за стыда, даже если бы это были мои родные братья и сёстры. Ни за что бы я не позволил им зайти так далеко. Потому что это мой брат страдает».

Резкие замечания мужчины о том, что, если оставить все как есть, Джунён будет воспринимать Ынхёка лишь как источник денег, не дали Джунёну возможности ответить.

Всё, что он сказал, было правдой. Не было никаких оправданий, никакого способа это опровергнуть.

Неведение не могло быть оправданием. Проблема заключалась в невежестве. Это означало, что он прятался за спиной Ынхёка, оставив всё на его попечение.

«Ты уже взрослый, да? Вообще-то, ты им уже давно являешься. Честно говоря, я даже не понимаю, как ты так долго оставалась с Ынхёком, но… даже если это был его выбор, ты не можешь так поступать. Ты всего лишь оковы, самое большое препятствие в жизни Ынхёка. Если ты чувствуешь хоть немного вины из-за этого, отпусти его. Если ты действительно считаешь его своим братом».

Оставив после себя эти душераздирающие слова и холодный, долгий взгляд, мужчина прошел мимо него и исчез. Даже после его ухода Джунён не мог сдвинуться с места.

Каждое слово, оставленное этим мужчиной, было шокирующим, но больше всего Джунёна шокировало не бесстыдное поведение его семьи по материнской линии, а последние слова, сказанные этим человеком.

Естественно, он был шокирован, увидев, как его старший брат совершает сексуальный акт с другим мужчиной.

Вполне естественно, что любой человек был бы ошеломлен и сбит с толку, увидев подобную сцену с участием членов семьи, особенно если речь шла об однополых отношениях.

Но даже несмотря на это, ощущалось необъяснимое чувство дискомфорта, которое нельзя было объяснить только шоком.

Это было чувство, отличающееся от простого замешательства — нечто неприятное, неловкое, тревожное и даже немного грустное. Это было странное ощущение, которое долго сохранялось.

После того инцидента Джунён не смог заставить себя встретиться с братом лицом к лицу, поэтому, прикрываясь подготовкой к экзаменам, три дня не ходил домой, прячась в комнате друга в общежитии.

Это странное чувство, несколько отличающееся от шока, заставило его почувствовать себя так, будто ему причинили боль, будто что-то не так. Он даже поискал в интернете, испытывал ли кто-нибудь еще то же самое, но нашел только комментарии вроде: «Это было отвратительно», «Я был в шоке», «Я никогда больше не хочу этого видеть» и «Это было ужасно».

Хотя его чувства были схожи с тем, что он испытывал сам, существовало тонкое различие, которое вызывало у него странное чувство отчуждения. Игнорируя это небольшое различие, Джунён оправдывал свои чувства, говоря себе, что его реакция нормальна, что ему просто немного некомфортно или что это просто естественное отвращение.

И когда он наконец почувствовал, что эти чувства в какой-то степени утихли, он осознал, что лежало в основе всех этих сложных эмоций — из-за слов этого человека.

Тот факт, что он на самом деле не считал Ынхёка своим родным братом.

***

Когда поезд метро с визгом остановился, Джунён, до этого безучастно уставившийся в окно, потуже затянул шарф и, выйдя из вагона, направился вперёд. Он неосознанно прошёл через турникеты и поднялся по длинной лестнице из станции, где его встретил холодный порыв ветра.

Ледяной воздух, настолько холодный, что дышать было трудно, заставил его глубоко вздохнуть, и белое облако пара рассеялось в воздухе. И с этим вздохом тяжелое отчаяние повисло на его плечах.

Было бы лучше, если бы он ничего не знал.

Для Джунёна человек, известный как «Ча Ынхёк», был первым в его жизни, кто полностью и идеально его защищал. Кровное родство или формальности не имели значения; он был единственной оставшейся для него семьей в этом мире.

Сильный, но добрый, нежный, но строгий — во всех отношениях идеальный старший брат, защитник и спаситель.

Вот почему Джунён доверял ему, следовал за ним и полностью ему доверял.

Дрожащее сердце, которое он иногда чувствовал, глядя на него, порой пульсирующая боль в груди и все эти необъяснимые эмоции — Джунён считал, что все это проистекает из его привязанности и доверия к нему.

Он никогда не сомневался, что это все равно что восхищаться знаменитостью.

Пока он не встретил Хан Чжэхи.

Если бы он не вернулся домой в тот вечер, если бы он не услышал, что сказал тот человек, возможно, он прожил бы всю жизнь, ничего не зная.

Джунён был слишком наивен в человеческих отношениях и невежественен в вопросах эмоций, чтобы отличить восхищение от сексуального желания. Боясь, что у него могут быть такие же склонности к насилию, как у его биологического отца, он держался от людей на расстоянии, проводя черту, что никогда никого не полюбит. Нет, он считал, что не должен никого любить. А вдруг однажды он разрушит жизнь того, кого любит?

Вот почему в его отношениях всегда существовала невидимая грань, и он никогда не позволял им заходить слишком далеко.

Поэтому он оставался в неведении — неспособный отличить семейную любовь, дружбу от желания противоположного пола. Особенно когда объектом его чувств был старший брат, который заботился о нем больше, чем просто как о брате, он не мог распознать эти чувства.

Если бы этого инцидента не произошло, возможно, он прожил бы всю свою жизнь, не различая этих границ, счастливо находясь рядом со своим братом. Иногда он мог бы списать это на нормальное явление, думая, что другие братья и сестры чувствуют то же самое, и продолжал бы жить как младший брат, который может свободно вести себя избалованно.

Но теперь, когда он всё узнал, он больше не мог оставаться рядом с братом, поэтому сбежал, прикрываясь тоской по дому. Он подумал, что если исчезнет, то их родственники по материнской линии больше не смогут просить у брата денег, поэтому решил, что лучшее, что он может сделать, — это уйти от брата. Вернувшись в Корею, он не стал возвращаться в дом, который приготовил для него брат, и немедленно записался в армию. После демобилизации он много путешествовал.

Он верил, что со временем все его эмоции угаснут, что в конце концов они смешаются, оставив после себя лишь восхищение. Казалось, в какой-то степени это сработало. После непродолжительных скитаний и поиска работы он был слишком занят адаптацией к новой жизни, чтобы зацикливаться на мыслях о брате или позволять себе предаваться сентиментальности.

Однако, как только он снова увидел своего брата, вся эта уверенность в одно мгновение исчезла. Он продолжал повторять себе: «Всё в порядке. Я в порядке. Я больше ничего не чувствую», пытаясь убедить себя в этом, делая вид, будто ничего не изменилось. Внешне ему удавалось поддерживать этот образ, но на самом деле это было неправдой.

Он оправдывался тем, что скоро вернется в США, и до тех пор может позволить себе наслаждаться настоящим. Он наивно полагал, что когда-нибудь они смогут жить как обычные братья.

Но это был неверный подход. Вполне естественно, что его брат не мог смириться с таким пассивным отношением.

Как и предсказывал Хан Чжэхи, на этот раз ему нужно было разорвать эту связь раз и навсегда.

Чтобы он больше не был обузой для своего брата.

Ради брата и ради себя самого…

Глава 6

«Почему ты не отвечаешь? Что-то случилось?»

Джунён весь день то писал, то удалял ответы. Наконец, после долгой паузы, он заставил себя допечатать предложение и нажал «Отправить».

«Прости. Сегодня проснулся поздно и так спешил на работу, что не успел позвонить».

Он понимал, что молчание только усилит беспокойство, но даже после отправки продолжал перечитывать сообщение. Проверял, не звучит ли тон слишком сухо или, наоборот, неловко. Ответ пришел почти мгновенно:

«Правда опоздал? Сейчас можешь говорить?»

«Извини, я завален делами. Звонки идут один за другим».

Джунён лгал даже во время перерыва. Уткнувшись в телефон и сжимая его обеими руками, он понимал: он просто не в силах вести разговор, в котором нужно притворяться, будто всё в порядке.

Бессонная ночь не принесла облегчения — мысли топтались на одном месте. Он не мог двигаться дальше, не мог просто отмахнуться от происходящего. Он просто пытался сбежать от реальности.

Он снова чувствовал себя жалким трусом. Всё, на что он был способен — это плыть по течению, жалко надеясь, что всё разрешится само собой.

Джунён понимал: эти отношения пора разорвать. Но он даже не представлял, как это сделать.

Оборвать всё холодным отказом? Сказать брату, что больше не нуждается в его опеке? Или разозлиться и спросить, не хотел ли тот унизить его, упомянув семью матери?

Брат был слишком добрым и ответственным. Если бы Джунён признался, как сильно тот его ранил, брат бы просто отступил. Да, обоим было бы больно, но, пожалуй, это был бы идеальный исход.

Вот только Джунён сомневался, что у него хватит сил.

Несмотря на внутреннюю решимость, он не мог заставить себя злиться. Это стало условным рефлексом, выработанным годами: в присутствии брата он всегда пасовал и привычно подчинялся. В конце концов, брат никогда бы не причинил ему вреда. Брат всегда ставил Джунёна на первое место…

В груди нарастало удушье, словно туда залили свинец. Отчаяние сковывало руки и ноги, оставляя лишь сосущее чувство беспомощности.

— Все приготовления завершены. Осталась только подпись. Но давайте не будем расслабляться до самого конца…

Эрик, в последний раз проверяя контракт, взглянул на Ынхёка. Тот сидел на пассажирском сиденье, не отрывая взгляда от телефона. Эрик нахмурился:

— Ча Ынхёк?

— …

— Ты что, спишь?

— …Я слушаю.

Ынхёк ответил с предельно серьезным видом, всё так же не отрываясь от экрана. Эрик раздраженно цокнул языком.

— Эй, слушай внимательно. Даже если ты по уши увяз в переписке с братом, о работе забывать нельзя. В последнее время ты совсем расслабился.

— Это называется «делегирование», а не «расслабленность». И разве зачистка — не твоя забота?

Ынхёк парировал так резко, будто спрашивал: «А меня это должно волновать?» Эрик захлопнул папку и повернулся к нему.

— Что стряслось? Брат игнорирует твои звонки, потому что ты его достал?

— …

— Похоже, ему осточертела твоя слежка. Тебе стоит поубавить пыл, пока он окончательно в тебе не разочаровался.

— Хватит смотреть сериалы, — огрызнулся Ынхёк.

— Это был сарказм. Если ты и дальше будешь так названивать, тобой заинтересуется даже враг, убивший твоих родителей.

Шутка была совершенно неуместной, но Ынхёк даже не стал спорить — слишком злился, чтобы что-то доказывать. Заметив это, Эрик откинулся на спинку сиденья, явно готовясь прочитать лекцию.

— Не знаю, что там у тебя происходит, но соберись. Хотя бы пока не поставишь подпись. Ты в последнее время только и думаешь, что о Корее: о доме, о недвижимости… Даже если ты собрался возвращаться — или, точнее, иммигрировать, ты ведь гражданин США? В общем, неважно. Если решил осесть в Корее, сначала по-человечески закончи дела здесь.

Как партнер и друг, Эрик наконец перешел к искренним советам, но ответа не дождался. Глядя на непривычно мрачное лицо Ынхёка после поездки в Корею, он, кажется, начал о чем-то догадываться.

— Погоди, так твой брат что, больше не хочет с тобой жить?

Не дождавшись ответа, Эрик решил, что попал в точку, и изумленно уставился на него.

— Надо же… Значит, инстинкт самосохранения у него развит лучше, чем кажется?

— Заткнись.

Наконец последовал резкий ответ, и Эрик окончательно убедился: дело дрянь.

— Значит, и правда что-то случилось.

— Сегодня я уйду пораньше.

Услышав это в очередной раз, Эрик сорвался:

— Ты вообще слышал хоть слово из того, что я сказал?!

— Сколько раз мне нужно повторять?

Ынхёк дал понять: раз контракт закрыт, вся остальная бумажная волокита и налаживание связей ложатся на плечи напарника. Эрик нахмурился, но возразить ему было нечего.

— И всё же тебе стоит хотя бы показаться там. Это твоя территория.

— Это ты у нас мастер притворяться, будто тебе есть дело до людей.

Зная, что Ынхёк за маской вежливости прячет глубокое недоверие к окружающим, Эрик со вздохом сдался.

— Похоже, я в проигрыше, да?

— Ага.

Бесцеремонный ответ Ынхёка заставил Эрика лишь тяжело вздохнуть, признавая поражение.

— Черт с тобой, малец. В общем, не знаю, что там у тебя стряслось, но разбирайся быстрее. Твой брат слишком наивен, чтобы что-то понять… Так что либо делай шаг вперед, либо привяжи его к себе покрепче. Главное — чтобы это не мешало работе.

— Иронично слышать это от тебя. Всего пару дней назад ты пилил меня и умолял не устраивать скандалов.

— «Не устраивать скандалов» — значит действовать тихо, а не сидеть сложа руки. К тому же я видел твоего брата всего пару раз, так что родственником его не считаю. И честно говоря… Если ты всерьез называешь его братом, но при этом держишь такое фото на столе — это уже за гранью.

Эрик высказался прямо. Когда он впервые увидел снимок в бумажнике Ынхёка, то решил, что это его девушка. А когда заметил такие же фото, небрежно разбросанные по рабочему столу, подумал: «Ого, ему реально плевать, что о нем подумают». Узнав же от знакомых, что на фото — брат Ынхёка, Эрик, честно говоря, припух. Точнее, его даже не столько напугало, сколько оттолкнуло: не очень-то хотелось иметь дела с парнем, который таскает с собой карточки кровного родственника в таком контексте.

К счастью, позже выяснилось: они не родные, у них даже фамилии разные, а живут вместе всего года четыре. Это немного успокоило. Всё равно странно, конечно, но хотя бы не так дико, как если бы они были настоящими братьями.

Потому что, существуй такая привязанность между родными людьми, это было бы полным безумием.

— Я учту твой совет.

— Не просто учти, а действуй. Юджон до сих пор ничего не знает о твоем «брате». Я решу, как их познакомить, в зависимости от того, как у тебя всё сложится, так что поторапливайся. Она уже спрашивала, не скрываешь ли ты какой-нибудь постыдный секрет, раз до сих пор одинок.

Вспомнив невесту Эрика — прямолинейную и жизнерадостную девушку, — Ынхёк горько усмехнулся.

— Полагаю, в её глазах я та еще «странная рыбешка».

— Не просто странная — это граничит с извращением.

— Да плевать.

Равнодушный тон Ынхёка ясно давал понять: ему плевать, что о нем думают. Эрик в очередной раз цокнул языком — иного он и не ожидал.

— Эгоистичный ублюдок. Выкинь уже брата из головы и внимательно перечитай контракт.

Пользуясь моментом, Эрик буквально всучил ему документы. Ынхёк нехотя взял папку и принялся изучать условия.

Но мысли его были далеко.

Его не отпускало тяжелое, липкое чувство тревоги.

— Я пойду.

Закончив очередную дополнительную смену, Джунён вышел из раздевалки, поплотнее обматывая шею шарфом.

Теперь солнце садилось рано, и хотя было всего семь вечера, город уже утонул в густой темноте. И в холоде. Синоптики предупреждали об аномальных заморозках, но на улице казалось еще студёнее, чем обещали в прогнозе.

Ветер резал кожу, словно острое лезвие. Джунён, поглубже зарывшись лицом в воротник пальто, тяжело побрел к метро. В этот момент зазвонил телефон.

Конечно, это был брат.

Днём он прислал несколько сообщений с предложением встретиться, но Джунён отказался, сославшись на завал на работе. Брат по одному только голосу мог понять, что у Джунёна на душе, а личная встреча и вовсе выдала бы его с головой. Приходилось избегать его — другого выхода просто не было.

Честно говоря, отвечать не хотелось совсем, но Джунён и так бегал от него весь день. Еще немного — и брат заподозрит неладное. В конце концов он нажал на кнопку приема.

— Да.

— [Ты еще в отеле?]

— Нет, уже иду домой.

Джунён слегка повысил голос, стараясь звучать бодро, и ответил нарочито небрежно — будто всё и правда было в порядке. Брат снова спросил:

— [Ах, ты опять задержался. Я тоже как раз иду домой… Может, увидимся ненадолго?]

— Эм… я уже почти у метро… К тому же сегодня вымотался до смерти.

— [Правда так сильно устал?]

— Почти не спал прошлую ночь, так что хочу пораньше лечь…

— [Да, ты всё время говоришь, что завален делами.]

— Угу.

— [Ну, тогда ничего не поделаешь. Не буду навязываться, раз ты без сил. Иди домой, отдыхай и согрейся. Но завтра обязательно загляни ко мне, хорошо? Я соскучился.]

— …Хорошо…

Джунён что-то слабо пробормотал себе под нос. Едва он закончил разговор, как почувствовал хлопок по плечу. Подняв глаза, он увидел Ёнхо, укутанного в пальто и шарф.

— Джунён-а! Впервые вижу тебя за пределами отеля. Наверное, сегодня мой счастливый день.

— О… здравствуйте…

Застигнутый врасплох, Джунён неловко поздоровался, а Ёнхо весело рассмеялся.

— К чему этот официоз? Мы не в отеле, расслабься. Домой идешь?

— Да. То есть, да. Э-э… а вы как здесь оказались?

— Я же говорил — мой офис рядом.

Ёнхо указал на здание через улицу, и Джунён посмотрел на него, на этот раз искренне удивившись.

— Ой…

Это было совсем рядом. Перейти дорогу — и ты на месте, от силы три минуты пути.

— И правда, рукой подать…

— Ага. Отель так близко к офису, что я частенько там остаюсь. Знаешь, когда совсем вымотаешься, за руль лучше не садиться.

— Логично…

Джунён всё равно считал, что дома отдыхать куда приятнее, чем в отеле, как бы близко тот ни находился. Но, зная непринужденный характер Ёнхо, легко было поверить, что ему всё равно, где приклонить голову. В конце концов, этот человек мог уснуть даже на скамейке хоккейной площадки.

— Я как раз собирался в отель… Слушай, раз уж мы так удачно столкнулись, может, выпьем по стаканчику?

— Извините, я сегодня правда очень устал. Хочется просто добраться до кровати.

— Ну же, всего по одной. Не каждый день мы так встречаемся. К тому же я хотел кое о чем поговорить. Пожалуйста?

Глядя на игривую улыбку Ёнхо, Джунён почувствовал укол совести — он уже столько раз ему отказывал. К тому же он понимал: вернись он сейчас домой, сна всё равно не будет, лишь бесконечное ворочание с боку на бок. Мысль о том, что алкоголь поможет наконец вырубиться, показалась заманчивой.

Он пил редко, но сегодня это было именно то, что нужно. Ему просто не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Поколебавшись, Джунён наконец кивнул:

— Хорошо. Но только по одной.

К его удивлению, Ёнхо так и застыл с расширенными глазами.

— Серьезно?

Джунён даже смутился: неужели он всегда отказывал так категорично? Но Ёнхо тут же радостно вскинул руки:

— Ой, не пойми меня неправильно! Я просто не ожидал. Ты всегда говоришь «нет», вот я и приготовился к очередному отказу. Пошли скорее, я знаю отличное место!

Прежде чем Джунён успел опомниться, Ёнхо схватил его за запястье и потянул за собой. Эта внезапная бесцеремонность застала Джунёна врасплох, но, на удивление, не вызвала неприязни.

Если подумать, Ёнхо всегда был таким. Игривым, легким на подъем, но при этом совершенно ненавязчивым. По правде говоря, Джунён иногда и сам хотел бы стать таким — веселым, прямолинейным и по-детски открытым. Глядя на Ёнхо, он почувствовал, как тяжесть, давившая на него последние дни, начинает понемногу отступать.

— За нас! Честно, не думал, что мне когда-нибудь выпадет шанс с тобой выпить. Похоже, я сегодня израсходовал весь свой годовой запас удачи.

Бар прятался в одном из переулков делового квартала. Высокие столы, музыкальный автомат и мишени для дартса создавали немного экзотическую, почти западную атмосферу.

— Я забрел сюда как-то после корпоратива. Еда отличная, да и крафтовое пиво на уровне. А еще это место славится своей жареной грудинкой.

Джунён отхлебнул пива, окинул взглядом наполовину заполненный зал и одобрительно кивнул:

— Неплохо.

— Тут и поесть можно основательно. Мясо — просто пальчики оближешь. Кстати, а когда ты вернулся в Корею? — спросил Ёнхо, принимаясь за закуски.

Джунён поставил бокал на стол и спокойно ответил:

— Шесть лет назад. Сразу после университета.

— О, значит, ты вернулся раньше меня. А твой брат? Он приехал вместе с тобой?

При упоминании Ынхёка Джунён на мгновение замер.

— …Нет, — неловко выдавил он. — Я вернулся один. Брат решил остаться там.

— Ах, ну да. Он же гражданин США, верно?

— Вы и это знаете?

— Твой брат — личность известная. К тому же, раз уж он пробил мою подноготную, мне волей-неволей пришлось навести справки о нем.

— …Пробил подноготную?

Джунён застыл от неожиданности. Ёнхо, как раз отхлебнувший пива, удивился не меньше:

— Ты что, не знал?

— Нет… Впервые слышу.

— Помнишь, на первом курсе я звал тебя на вечеринку в мужское общежитие?

— Помню.

Тогда Джунён отказался. Брат настоял, да и сам он никогда не любил шумные сборища.

— Так вот, на той вечеринке случилась драка. Видимо, после этого твой брат и взял меня на мушку. Я-то думал — как хорошо, что ты не пришел, но он, похоже, считал иначе. Начал следить за мной через студенческое сообщество. Мои друзья даже разволновались, всё спрашивали: «Чувак, что ты сделал этому Ча Ынхёку?» Я тогда и понятия не имел, кто это такой. Только когда поискал информацию, сообразил: это тот самый парень, который иногда заезжал за тобой. Вы с ним внешне совсем разные, да и фамилии не совпадают, так что я поначалу думал, что ты под опекой какого-то богатого покровителя.

Слушая воспоминания Ёнхо, Джунён почувствовал нарастающий дискомфорт. Его и раньше неправильно понимали, но слышать об этом в лоб было неприятно. Он помрачнел, но Ёнхо лишь рассмеялся:

— Отчасти поэтому я и стал навязываться тебе еще активнее. Было забавно: студент университета, а его повсюду возят как маленького. Но то, как твой брат на меня зыркал, ясно давало понять — он не сводит с меня глаз. А ты же знаешь мой характер: чем сильнее меня пытаются отвадить, тем больше хочется лезть на рожон. Но я подружился с тобой не только из-за этого. Ты мне просто понравился. У меня было много друзей за границей, но встретить соотечественника всегда приятно. Ты казался таким симпатичным: тихий, безобидный… очень милый. Может, поэтому брат так тебя опекал. Будь у меня такой младший брат, я бы, наверное, тоже с него пылинки сдувал. Мир — штука жестокая.

Ёнхо небрежно пожал плечами, намекая на тяготы жизни за границей. Джунён, радуясь, что тот не заметил в его словах двойного дна, молча допил пиво. Ёнхо наклонился вперед, опираясь локтями о стол.

— И всё же? Ты выглядишь не просто сонным, а измотанным. Будто тебя что-то гложет.

Застигнутый врасплох этой переменой темы, Джунён вскинул голову. Ёнхо легонько качнул бокалом, стараясь сохранить непринужденный тон:

— У тебя на лице написано: «В голове куча мыслей». Если не хочешь говорить — не надо. Просто пей и отпускай всё. В любом случае, мне самому не хотелось возвращаться сегодня в пустую квартиру.

Джунён хотел было спросить «почему?», но вовремя прикусил язык. Они были не настолько близки, чтобы лезть в душу. Почувствовав его нерешительность, Ёнхо заговорил сам:

— От меня ушел партнер. Мы и так не очень-то ладили, но я думал, всё образуется, если просто дать человеку пространство. Не вышло. В итоге я остался один. Честно говоря, возвращаться в пустые стены совсем не тянет, поэтому после работы я и торчу в отеле. Большинство моих друзей за границей, здесь я почти никого не знаю. Отец настоял на моем возвращении в Корею, но мне до сих пор трудно адаптироваться. А теперь еще и это одиночество. Жалкая жизнь, правда?

Тон Ёнхо стал непривычно мрачным, и Джунён впервые решился задать вопрос:

— Вы… не хотели возвращаться в Корею?

— Думаю, большинство тех, кто долго учился за границей, чувствуют то же самое. Я уехал сразу после начальной школы, у меня здесь никого нет. Те немногие приятели, что были, давно испарились. Твой брат ведь тоже не вернулся? Если ты гражданин США и тебе там комфортно, нет ни одной причины возвращаться сюда.

Джунён вспомнил, что Ынхёк говорил нечто подобное. Брат родился, когда их отец учился за границей, провел там детство и вернулся в Корею лишь на время. Окончив колледж, он снова уехал и не планировал возвращаться — в том числе из-за неприязни к родственникам по материнской линии.

— В Корее, должно быть, очень одиноко… — тихо подтвердил Джунён.

Было неясно, о ком именно Джунён говорит — о брате или о Ёнхо, но тот ответил спокойно:

— Моя семья здесь, так что я не чувствую себя совсем уж брошенным. Но после расставания стало тяжело. Будь я в Штатах, под боком всегда нашлись бы друзья, с которыми можно развеяться, а здесь… никого.

Джунён подумал, что вернись Ынхёк в Корею, он чувствовал бы то же самое. У брата остались здесь знакомые по школе и колледжу, но в Штатах ему явно было комфортнее.

— Он и не хотел возвращаться. Даже советовал мне получить гражданство после учебы.

— Пока мы были вместе, всё казалось терпимым, — продолжал Ёнхо. — Но мы оказались слишком разными. Я из тех, кто предпочитает закрывать глаза на проблемы, а партнер хотел всё обсуждать. Наверное, мне стоило быть более открытым.

Слушая его, Джунён понимал: Ёнхо не ждет советов. Ему просто нужно выговориться. Поэтому он молчал, не пытаясь отделаться пустыми словами утешения. Заметив это, Ёнхо откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Забавно, правда? Мы ведь не так уж близки, но стоит мне увидеть твое лицо, как слова сами льются. Я знал, что с тобой будет легко. И не ошибся.

Ёнхо усмехнулся, а Джунён посмотрел на него с легким чувством вины. Возможно, тогда, в университете, Ёнхо и правда искал лишь простого общения.

Словно почувствовав перемену в настроении собеседника, Ёнхо поспешил разрядить обстановку. Он поднял бокал:

— Ну, раз уж мы здесь, давай выпьем как следует. Ты один из немногих соотечественников, кого я знаю еще со школы.

Ёнхо улыбнулся, словно пытаясь стряхнуть с плеч груз воспоминаний. Джунён последовал его примеру. Обычно он избегал спиртного, но сегодня ему хотелось пить еще и еще.

Пить до тех пор, пока сознание не погаснет и он не провалится в сон.

Джунён проснулся от резкого звона будильника. Он инстинктивно потянулся к тумбочке, но не нащупал телефона. Неохотно открыв глаза, он оглядел незнакомую, тускло освещенную комнату.

Что-то было не так. Потолок, шторы, даже положение кровати — всё чужое.

Воспоминания о прошлой ночи вспышками пронеслись в голове. Джунён резко сел, пытаясь определить источник звука. Нащупав телефон в кармане висящей на вешалке куртки, он поспешно выключил будильник. Осмотревшись, он понял, что в комнате почти никто не живет: только самое необходимое — кровать, шкаф, вешалка и небольшой столик. Судя по планировке, это была обычная жилая квартира.

— Ох…

Он помнил, как после двух кружек пива они перешли на соджу, но всё, что было дальше, тонуло в тумане. Очевидно, он просто «выключился», и Ёнхо притащил его к себе. Голова глухо пульсировала — верный признак вчерашнего перебора. Стараясь не делать резких движений, Джунён вышел из комнаты и увидел на кухне Ёнхо, который пил воду.

— О, проснулся? — поприветствовал его тот.

— Да. Простите… Я вчера сильно перебрал, да?

— Это я тебя споил. Воды хочешь?

— Угу.

Пока Ёнхо доставал из холодильника бутылку, Джунён огляделся: кухня и гостиная были идеально чистыми и ухоженными. Для одного человека квартира казалась слишком просторной.

— В комнате не замерз? Я включил обогрев, но сам той спальней почти не пользуюсь, так что не был уверен, работает ли он как надо.

— Нет, было тепло. Спасибо.

Джунён принял бутылку, чувствуя неловкость за свое положение.

— Спасибо, что приютили. Извините за неудобства.

— Я не знал твоего адреса, вот и привез к себе. Ты просто отключился сразу после бара.

— Да, со мной такое бывает…

— Я на своем веку видел всякое пьяное поведение, но ты вел себя тише всех. Даже забавно было. Видимо, спокойные люди остаются спокойными, сколько бы ни выпили.

Джунён облегченно выдохнул: значит, лишнего он не сболтнул.

— И всё же, еще раз извините. Вам, наверное, пришлось помучиться, пока тащили меня сюда.

— Ну, ты потяжелее, чем кажешься на первый взгляд, — усмехнулся Ёнхо.

— Прости еще раз, — Джунён снова смущенно извинился.

— Да шучу я! Мы ехали на такси, так что всё в порядке. Но раз уж ты на ногах, пора собираться, верно? У тебя ведь снова утренняя смена?

— Да. Мне нужно домой.

Джунён не совсем понимал, где находится, но знал: нужно успеть заехать домой и переодеться перед работой. Пока он прикидывал маршрут, Ёнхо подал голос:

— Разве ты успеешь?

— Возьму такси, быстро переоденусь и на работу.

— Иди прямо отсюда. Твой отель совсем рядом, забыл? Одежду я тебе одолжу. У меня есть даже новое белье — осталось с тех пор, как друзья из Штатов приезжали, набрал тогда разных размеров на всякий случай. Глянь в шкафу, в той комнате, где спал.

— Нет, правда, я справлюсь. Тебе не стоит так…

— Мне стоит. Я ужасно себя чувствую, так что с тебя — похмельный суп.

— …Суп?

— Именно. В холодильнике есть кимчи, яйца и сушеная треска. Если суп не осилишь, сойдет и рамен.

Джунён моргнул, пораженный тем, с каким серьезным видом Ёнхо на него смотрит. Он никак не ожидал такой просьбы.

— Хочешь сказать, ты даже рамен сварить не можешь?

— Представь себе. Готовка — вообще не мое. Перебиваюсь едой из доставок, но сейчас в меня ничего не лезет.

— То есть ты даже обычную лапшу не сваришь?

— Я рос избалованным ребенком.

Это напомнило Джунёну об Ынхёке. Похоже, людям, выросшим в роскоши, действительно не хватает элементарных бытовых навыков. Он невольно усмехнулся:

— Никаких навыков выживания.

— Вот именно, поэтому мне и нужна помощь. Мне всегда нужен кто-то, кто обо мне позаботится. Я из тех, за кем нужен глаз да глаз.

Джунён едва не ляпнул, что это звучит по-детски, но вовремя посмотрел на кухонные часы. Седьмой час утра. Ехать домой и обратно — значит опоздать, тем более он всё еще плохо ориентировался в этом районе. Предложение Ёнхо было самым разумным.

— Ладно, давай сначала поедим. Потом я в душ. Какой ванной мне можно воспользоваться?

— Та, что у входа, гостевая, я ею почти не пользуюсь, так что иди в ту, что в коридоре. Там есть всё необходимое. Но сначала — суп!

— Зачем вы вообще останавливались в нашем отеле?

— Потому что он рядом.

— Не говорите глупостей.

После завтрака и душа Джунён неторопливо потягивал кофе, хотя и переживал, что опоздает. Но как только они вышли на улицу, он понял, почему Ёнхо был так спокоен.

Джунён думал, что поездка на машине займет какое-то время, но дело было совсем в другом.

— Офис же всего в одном квартале отсюда!

— Угу.

— И вы жили в отеле, имея квартиру в паре шагов?

— Я же говорил: не хотел возвращаться в темный дом. К тому же он слишком большой. Одному там жутковато.

Джунён смутно припомнил, как Ёнхо признавался в этом накануне вечером.

— Ладно, но зачем нам ехать, если тут идти всего ничего?

— Сегодня холодно.

Вчера Ёнхо спокойно шел пешком, а сегодня внезапно решил поехать. Джунён лишь покачал головой — у него не было сил спорить. Ехать на машине пять минут казалось полным абсурдом: на одну парковку уйдет больше времени, чем на саму дорогу. Когда они поравнялись с отелем, Джунён сказал:

— Высадите меня здесь.

Офис Ёнхо находился в следующем квартале, и чтобы подъехать к нему вплотную, нужно было разворачиваться, поэтому Джунён решил выйти раньше. Ёнхо плавно включил поворотник и притормозил. Как только машина остановилась, Джунён отстегнул ремень, достал сумку с заднего сиденья и поблагодарил его.

— Спасибо, что подбросили. И за вчерашнее тоже.

— Это я должен тебя благодарить. Давай как-нибудь снова поужинаем. Ну и выпьем, если захочешь.

— В следующий раз угощаю я.

— Ловлю на слове!

Дистанция, которая еще вчера казалась неловкой, исчезла. Джунён чувствовал себя непринужденно: Ёнхо мастерски поддерживал близость, при этом уважая личное пространство. Улыбнувшись, Джунён вышел из машины и уже собирался закрыть дверцу, когда Ёнхо внезапно его окликнул:

— Погоди.

— Что?

— Что бы там ни случилось… Я думаю, тебе всё-таки нужно поговорить об этом.

Джунён обернулся, в замешательстве глядя на него. Ёнхо неловко улыбнулся:

— Я не большой любитель давать советы, но… держать всё в себе вредно. Иногда нужно давать волю эмоциям.

В его словах прозвучало нечто странное — будто он точно знал, что Джунён что-то подавляет. Вздрогнув, Джунён спросил:

— Я… что-то наговорил вчера вечером?

— Ничего конкретного. Просто было видно, что ты многое скрываешь. Я знаю, тебе это не свойственно, но иногда нужно быть смелым. Раньше я тоже думал, что если молчать, всё разрешится само собой. Не работает. Другой человек ничего не узнает, пока ты не скажешь. Иногда честность — это лучшее решение.

Джунён инстинктивно понял: по пьяни он точно что-то сболтнул.

— Я…

Он хотел было выпытать, что именно, но их прервал резкий гудок. Машина, пытавшаяся заехать на парковку отеля, требовала освободить проезд. Джунёну пришлось отступить.

— …Спасибо, что подвезли.

— Конечно. До скорого. Я позвоню.

— Хорошо.

Джунён закрыл дверь. Элегантный белый седан тронулся с места, влился в поток и вскоре скрылся за поворотом. Глядя ему вслед, Джунён нервно взъерошил волосы.

Что же он такого сказал, раз Ёнхо решил дать этот совет? В памяти — абсолютный провал. Часть его в панике шептала, что он мог выболтать всё о брате, но он тут же мотнул головой.

Нет, быть не может. Он не помнил, но этого просто не могло случиться. Если бы он хоть заикнулся о брате, любой человек почувствовал бы себя неловко или постарался бы дистанцироваться. Но Ёнхо с самого утра вел себя как обычно.

Значит, всё в порядке. Возможно, он просто немного пожаловался на жизнь, не упоминая имен.

Возможно, это были лишь попытки успокоить совесть, но на данный момент пришлось смириться с таким выводом. Пока Джунён подбадривал себя по пути в отель, внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось имя брата.

Он на мгновение замялся. Утренний звонок он уже пропустил, и если проигнорирует еще и этот, Ынхёк точно заподозрит неладное. Пришлось ответить.

— Алло.

— [Ты на работе?]

— Да, только что пришел. А ты?

— [Я уже в пути. Захотелось услышать твой голос перед подписанием контракта, чтобы немного прийти в себя.]

— Сегодня всё заканчивается?

— [Ага.]

— Это хорошо. Наконец-то сможешь отдохнуть.

— [Да, скоро отпуск. Кстати, вчера всё было в порядке?]

Джунён на секунду опешил, услышав беспокойство в голосе брата, но быстро и нарочито небрежно ответил:

— Да, а что такое?

— [Вчера у тебя был какой-то странный голос.]

— Ничего особенного. Просто вымотался. Зато отлично выспался, так что сейчас со мной всё в порядке.

— [Правда?]

В голосе Ынхёка явно сквозило сомнение, и Джунён поспешил заговорить зубы, чтобы замести следы:

— Был просто бешеный ритм, настоящее безумие. Вчера, как только вернулся домой, чуть не отключился с порога, но сейчас чувствую себя намного лучше. Сегодня я в отличной форме.

— [Значит, вчера ты сразу поехал домой?]

— Угу.

— [Что ж, это облегчение. Просто дай мне знать, если тебя что-то тревожит. Может, я и не во всем смогу помочь, но хотя бы выслушаю.]

— Угу…

Джунён почувствовал укол совести за ложь, но не видел смысла рассказывать о том, что произошло ночью. Когда он вошел в здание отеля, его обдало теплом, и напряжение в теле начало понемногу отпускать.

— Я на работе, давай позже. Удачи сегодня, и постарайся потом отдохнуть.

— [Конечно. Если будешь сегодня в холле, покажись хоть на глаза. Я уже забывать начинаю, как ты выглядишь.]

— …Угу.

— [Тогда до связи.]

— Ага.

Закончив разговор, Джунён дошел до раздевалки и тяжело привалился к своему шкафчику. Ложь брату — всего вторая в его жизни — оставила горькое послевкусие. Тревога нарастала: он боялся, что Ынхёк что-то заподозрил, и понимал, что решение нужно принимать немедленно.

Он не знал точно, что наговорил Ёнхо вчера, но тот был прав: если просто плыть по течению, ничего не изменится. Последние шесть лет ему не хватало смелости взглянуть в глаза истинной проблеме, и в итоге он просто ходил по кругу. Время ничего не лечит.

Эмоции могут притупиться, но ситуация остается прежней. Его бездействие и попытки игнорировать реальность привели к тому, что и он, и брат застыли на месте, словно проклятые, застряв в той же точке, где были шесть лет назад.

Хватит терять время. Пора с этим заканчивать.

Но, несмотря на всю решимость, следующие дни выдались такими безумными, что у него не оставалось сил даже на простой разговор.

Механически выполняя одну задачу за другой, Джунён наконец дождался перерыва. Он опустился на диван в зоне отдыха с чашкой кофе в руках.

Усталость навалилась свинцовым грузом. Казалось, стоит закрыть глаза — и он тут же провалится в сон. Приближался пик сезона, и эта бесконечная суета была даже кстати: она не оставляла времени на лишние мысли, но физическое истощение было неизбежным.

Он почти растворился в диване, чувствуя, как обмякло тело. Глубоко вздохнув, Джунён достал телефон. Рука замерла, когда он увидел имя брата в самом верху списка уведомлений.

«Всё еще занят?»

Короткое сообщение пришло еще пять часов назад. Они не виделись несколько дней и даже по телефону толком не разговаривали. Всё общение свелось к редким сообщениям, которые Джунён из-за плотного графика не замечал часами, отвечая лишь короткими фразами.

На самом деле он просто использовал работу как предлог, чтобы свести общение к минимуму. Укол вины заставил его помедлить, но притворяться, что он не видел уведомления, было уже нельзя. Он медленно набрал ответ:

«Прости, только что увидел сообщение».

Не слишком ли сухо? Не покажется ли это брату странным? Джунён еще секунду поспатривал на текст, прежде чем нажать «Отправить». Ответ прилетел мгновенно:

«Можешь сейчас говорить?»

Осторожный вопрос заставил его засомневаться, но, сверившись с часами, он всё же ответил:

«Есть пара минут».

Раз уж разговора не избежать, он отставил чашку в сторону. Телефон тут же зазвонил. Вздрогнув от такой оперативности, Джунён постарался придать голосу бодрости и ответил:

— Да.

— [Не отвлекаю?]

— Всё в порядке, я на перерыве. У меня есть минут пять.

— [Ты, должно быть, совсем зашиваешься.]

— Да, в этом году какой-то кошмар. Брони забиты под завязку, мероприятия одно за другим. Менеджер говорит, такого наплыва еще никогда не было.

Для отеля это был успех, но для сотрудников наступили настоящие круги ада. Пока Джунён вкратце жаловался на тяжелые смены, брат внезапно спросил:

— [Но ты ведь сможешь сегодня уйти вовремя, верно?]

Застигнутый врасплох, Джунён замешкался.

— Эм…

Только в этот момент он осознал, что сегодня 24 декабря. Он помнил об этом где-то на периферии сознания, но из-за бешеного ритма работы совершенно не чувствовал праздника.

— [Что такое? Что-то не так?]

— Нет, просто… Я могу немного задержаться, смотря как пойдут дела. Я знал, что сегодня сочельник, но совсем замотался и забыл об этом.

— [Так бывает, когда много работы. Давай тогда встретимся сразу, как освободишься, хорошо?]

Услышав радостное нетерпение в голосе брата, Джунён не нашел в себе сил отказать. Всё-таки канун Рождества, и брат специально взял отпуск, чтобы они провели это время вместе.

— Угу…

— [Ты чудо. Я уже начал расстраиваться, что от тебя ни слуху ни духу.]

— Ой… прости…

— [Да шучу я. Знаю, что ты завален делами, так что не извиняйся. Главное — чтобы ты не избегал меня специально.]

Последние слова брата ударили в самую цель. Джунён замолчал, чувствуя, как его захлестывает вина. Брат же продолжал как ни в чем не бывало:

— [В любом случае, я очень жду сегодняшнего вечера. У меня есть подарок, который я давно хотел тебе вручить. Хорошо, что ты найдешь время.]

— Послушай, если у тебя есть дела — не жди меня. Я позвоню, как только закончу.

Джунён не знал, когда его отпустят, и ему было неловко заставлять брата ждать в одиночестве. В этот момент дверь в комнату отдыха открылась, и вошла Хесу.

— Джунён, есть минутка?

Она энергично махнула рукой. Увидев это, Джунён быстро поднялся, сворачивая разговор:

— Мне пора. Поговорим позже.

— [Хорошо. Береги себя.]

— Угу.

Закончив разговор, он поправил форму и подошел к Хесу. Получив указания, он поспешил обратно к стойке регистрации.

— Джунён, уже поздно. Тебе пора домой.

Шел праздничный вечер, и после хаотичного дня Джунён всё еще не мог уйти — дела никак не заканчивались. Когда Вонху сказал, что пора закругляться, Джунён неохотно кивнул.

— Хорошо, я уже ухожу.

— Ты сегодня отлично справился.

— Спасибо, вы тоже. Хороших праздников.

Как только в банкетном зале закончатся рождественское шоу и ужин, нахлынет новая волна посетителей, но пока в холле царило затишье. Джунён понимал: если не сбежать сейчас, он снова окажется в ловушке. Он поспешно попрощался и направился по служебному коридору.

21:47.

Он освободился раньше обычного, но всё равно сильно опоздал к обещанному времени. Ноги после целого дня на ногах казались ватными. Тяжело волоча их, Джунён вернулся в раздевалку и достал телефон. Он тут же набрал номер Ынхёка.

— [Да.]

— Прости, зашился на работе и не мог позвонить.

— [Всё в порядке. Так ты уже уходишь?]

— Да, я в раздевалке.

— [Отлично. Давай тогда встретимся у главного входа в отель через десять минут.]

— У главного входа?

— [Ага.]

— Эм… ладно.

Джунён с облегчением понял, что им не придется сидеть в отеле, но тут же задумался: куда податься в сочельник, когда все места наверняка забронированы? Решив пока не забивать этим голову, он закончил разговор.

— Я сейчас переоденусь и сразу выйду.

— [Жду.]

Услышав радостное волнение в голосе брата, Джунён повесил трубку и открыл шкафчик. Его взгляд упал на небольшой пакет. Несмотря на безумную занятость, он всё же успел приготовить подарок. Ничего вычурного или дорогого — просто вещь, которая, как ему казалось, очень подойдет Ынхёку. Глядя на сверток, Джунён собрался с духом.

Пусть он и обещал себе во всём разобраться, сегодня был не подходящий день.

Сегодня они побудут семьей. А дела… дела подождут до завтра.

Укрепившись в этой мысли, он снял бейджик, ослабил узел галстука и начал переодеваться.

Погода в сочельник стояла суровая. Стоило Джунёну выйти из отеля, как ледяной ветер забрался под воротник, заставив инстинктивно вжать голову в плечи. Как и обещали синоптики, к вечеру температура резко упала, и город накрыл пронизывающий до костей холод. Потуже затянув шарф, Джунён, опустив голову, поспешил к главному въезду.

Обычно в этом деловом квартале по вечерам тихо, но сегодня улицы бурлили. Глядя на толпы людей, он снова вспомнил: сегодня сочельник. Праздничная атмосфера захватила всех — семьи, влюбленных, компании друзей.

Внезапно раздался автомобильный гудок. Джунён обернулся: рядом с ним притормозил массивный черный седан. Он на секунду замешкался, но заднее стекло опустилось, и он увидел Ынхёка. Тот жестом пригласил его внутрь.

Джунён не видел брата почти неделю, и при виде его лица его захлестнула волна нежности и тоски. Вся его былая твердость вмиг испарилась, уступив место чистому, детскому восторгу.

— Замерз? Садись скорее.

Джунён дошел до машины и юркнул на заднее сиденье. Автомобиль тут же тронулся.

Оказавшись в теплом салоне, Джунён пристегнул ремень и наконец расслабил затекшие плечи. Первым тишину нарушил Ынхёк:

— Ты сильно опоздал.

— Извини. Просто было очень много дел…

— Не нужно постоянно извиняться. Я и так это знаю.

Услышав голос Ынхёка совсем рядом, Джунён впервые за долгое время натянул шарф, закрывая лицо до середины. Почувствовав, как в прогретом салоне кожа начинает гореть, он холодной ладонью потер щеку, делая вид, что поправляет шарф. Ынхёк, заметив это, обеспокоенно посмотрел на него.

— Сегодня очень холодно, да?

— Да, резко похолодало. Но куда мы едем?

Большинство ресторанов к этому времени уже закрылись, оставались только бары. Джунён спросил об этом осторожно, и Ынхёк с улыбкой повернулся к нему.

— Узнаешь, когда приедем. Я подумал, что в отеле тебе будет неуютно, поэтому подготовил другое место.

— Где?

Джунён посмотрел на Ынхёка, надеясь, что это не очередной отель. Встретив его взгляд, Ынхёк озорно усмехнулся.

— Увидишь. Надеюсь, тебе понравится… но даже если нет, придется какое-то время потерпеть.

Сегодня Ынхёк казался особенно оживленным. Его теплый, нежный взгляд заставил Джунёна слегка покраснеть и отвернуться. После долгой разлуки ему было одновременно неловко и волнительно. Пытаясь скрыть беспокойство, Джунён выпалил первое, что пришло в голову:

— Вы закончили с делами?

— Ага.

Ынхёк пристально наблюдал за Джунёном, у которого покраснели кончики ушей, и намеренно не отводил глаз, что смущало того еще сильнее. Чтобы отвлечься, Джунён продолжил расспросы:

— А как же Эрик? Ты не с ним был?

— Он в аэропорту, у него ранний рейс. Невеста ждет. Хотя не уверен, что у нее много свободного времени — она врач скорой помощи.

— Он… помолвлен?

Пораженный новостью, Джунён резко повернулся к Ынхёку. Тот продолжал говорить, явно забавляясь его реакцией:

— Они вместе со старшей школы — уже пятнадцать лет. Она тоже кореянка и очень интересная личность. Скоро они приедут в Корею, я вас познакомлю. Она сама очень хотела с тобой встретиться.

Джунён был искренне поражен такой долгой верностью.

— Пятнадцать лет — огромный срок.

— Да. Они оба невероятно упрямы и целеустремленны. Он сделал предложение еще на выпускном, что уже само по себе о многом говорит. Пока учились в колледже, жили на два города, потому что она поступила в Нью-Йоркский университет, но после выпуска воссоединились. Помолвлены уже шесть лет и в ближайшее время планируют свадьбу.

— Ох… Удивительно. Значит, такие люди действительно существуют…

Джунён не мог поверить, что истории, которые он считал сюжетами книг или фильмов, случаются в реальности. Ынхёк улыбнулся, находя его реакцию очаровательной.

— Они оба — эталон стойкости и трудолюбия.

— Это замечательно.

— Да, у них всё сложится. Он всегда мечтал о собственной семье.

Джунён вспомнил, что Эрик был усыновлен, и тихо вздохнул.

— Ах…

— Не принимай это слишком близко к сердцу. Его никто не обижал. Он вырос в такой любви, что был почти избалован. Все его братья и сестры тоже приемные, так что никакой неловкости в семье не было. Конечно, нельзя отрицать, что у его отца были определенные политические мотивы, но Эрик получал поддержку и тепло, выходящие за их рамки. Он понимает: не будь усыновления, он бы не добился того, что имеет сейчас. Просто у него странные фантазии о корейских семьях из-за сериалов, которые исказили его представления.

— И всё же он кажется хорошим человеком.

— Он парень со странностями, но не плохой.

— Понятно…

Пока они непринужденно беседовали, машина миновала шумный центр и въехала в элитный жилой район. Здесь не было ни праздничных огней, ни елок — для Рождества вокруг было непривычно тихо. Оглядевшись, Джунён растерянно пробормотал что-то себе под нос.

— Хён, это же жилой район…

Когда Джунён недоуменно посмотрел на Ынхёка, не понимая, зачем они сюда приехали, тот тихо приложил палец к губам:

— Тсс.

Поняв, что это секрет, Джунён снова уставился вперед и заметил навигатор. Судя по карте, они не заблудились. Он предположил, что водитель поехал в объезд из-за пробок на главных дорогах. Пока Джунён молча ждал, машина наконец остановилась.

Здание за высокими серыми стенами выглядело как обычный особняк. Хотя сейчас модно переделывать старые дома в кафе или рестораны, это место не казалось отремонтированным. Было очевидно, что это жилой дом, а не заведение. Пока Джунён в замешательстве разглядывал постройку, водитель вышел и открыл им дверь.

Джунён взглянул на Ынхёка, безмолвно спрашивая, пора ли выходить. Тот слегка кивнул. Несмотря на смятение, Джунёну ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Схватив сумку, он вышел и увидел, как Ынхёк подошел к воротам и позвонил. Дверь тут же открылась.

Чувствуя себя неловко в незнакомой обстановке, Джунён ухватился за воротник пальто Ынхёка, когда тот переступил порог. Удивленный этим жестом, Ынхёк остановился и оглянулся.

— В чем дело?

— Вы знаете людей, которые здесь живут?

— Ну, можно и так сказать.

— …Мне тоже можно войти?

Джунён спросил нерешительно, гадая, не дом ли это родственников или друзей Ынхёка. Тот ободряюще улыбнулся.

— Конечно. Заходи.

Ынхёк мягко потянул Джунёна за руку, ведя его вверх по ступеням. Застигнутый врасплох, тот послушно последовал за ним по длинной лестнице. Наверху открылся вид на большой ухоженный сад с аккуратно высаженными деревьями. В окнах самого здания, видневшегося за садом, мерцали огни рождественской елки.

Здесь всё дышало домашним уютом. Это точно не было заведением, но для аренды дом казался слишком роскошным. Главное, Ынхёк был не из тех, кто снимает чужое жилье. Его одержимость личным пространством доходила до того, что он терпеть не мог как вторгаться к другим, так и впускать кого-то в свой мир.

Значит…

Джунён тревожно оглядывался, следуя за Ынхёком. Когда они миновали просторный холл и вошли в дом, он замер, увидев у двери женщину средних лет.

Пока Джунён пребывал в нерешительности, Ынхёк шагнул вперед. Женщина, одетая в пальто и с сумкой в руках, явно собиралась уходить. Она улыбнулась Ынхёку:

— Я закончила с уборкой и всё подготовила.

— Спасибо за работу.

После краткого ответа Ынхёка она протянула ему связку ключей, вежливо кивнула Джунёну и вышла. Тот инстинктивно поклонился в ответ, провожая её взглядом. Осматривая интерьер, он услышал голос Ынхёка, который уже снимал пальто:

— Проходи.

— Чей это дом? — напряженно спросил Джунён, чувствуя неладное.

Ынхёк ответил небрежно, вешая пальто на крючок:

— Это дом, где Ча Ынхёк и Ха Джунён будут жить вместе.

.Краткий, но ошеломляющий ответ заставил Джунёна застыть на месте. Он понял слова Ынхёка, но не мог их принять.

— Что… что вы имеете в виду? — переспросил он дрожащим от недоумения голосом.

Ынхёк небрежно бросил пальто на спинку дивана в просторной гостиной и принялся неспешно объяснять:

— До отеля всего одна станция метро, так что ездить на работу будет удобно. Я торопился с покупкой, поэтому времени на капитальный ремонт не было — пока расставили лишь часть мебели. Остальное выберешь на свой вкус. Если что-то из того, что уже есть, не нравится — смело меняй. Двор большой, так что сможешь завести даже крупную собаку.

Слыша эту будничную, естественную манеру речи, Джунён уточнил:

— То есть… мы с тобой будем здесь жить?

— Да. О, но это не рождественский подарок. Для него припасено кое-что другое. Надеюсь, тебе понравится, хотя… даже если нет, обмен и возврат невозможны.

Ынхёк улыбнулся, глядя на Джунёна сверху вниз, но лицо того оставалось напряженным. Проблема была не в доме и не в подарках. Сейчас было нечто куда более важное.

— Хён… Ты возвращаешься насовсем?

— Да. Мне неспокойно оставлять тебя одного, да и жизнь в Штатах надоела. К тому же весь этот проект был лишь подготовкой к работе в Корее. Передам дела Эрику и начну здесь. Конечно, я давно не был в стране, так что уйдет время на адаптацию и общение с братом. Какое-то время могу даже побыть безработным.

По мере того как Ынхёк излагал всё как решенный факт, взгляд Джунёна наполнялся неуверенностью.

«Ты — лишь оковы и главное препятствие в жизни Ынхёка».

Эти слова, резкие, как удар хлыста, эхом отозвались в ушах, будто их произнесли только что. Ситуация повторялась. Как десять лет назад после смерти родителей, как шесть лет назад — он снова связывал брата по рукам и ногам. Пока он игнорировал реальность в надежде, что всё само образуется, история сделала новый виток.

— Ты возвращаешься… из-за меня? — выдавил он, сдерживая дрожь.

Брат ответил мягко:

— Это неважно.

От головокружения Джунён крепко зажмурился.

В итоге ответ был утвердительным. Это было признанием: Ынхёк возвращается именно из-за него.

Тайные чувства Джунёна снова привели к этому.

Он не мог больше этого выносить.

— Для меня это важно. Ты снова жертвуешь собой ради меня?

Голос внезапно сорвался, когда эмоции захлестнули его. Ынхёк удивленно посмотрел на него сверху вниз.

— Джунён?

— Я уже взрослый. Я не ребенок, который не выживет без тебя. Я прекрасно справляюсь со своей жизнью. Тебе не нужно брать за меня ответственность, и больше нет причин жертвовать ради меня своей судьбой.

— Что ты такое говоришь?

Ынхёк был сбит с толку этой необычайно резкой реакцией, но Джунён, отведя взгляд, продолжал быстро говорить:

— То и говорю. Тебе больше не нужно за меня беспокоиться. Перестань общаться с дядей и бабушкой. Это мои дела, а не твои. Тебе не нужно ничего для меня делать.

Он старался звучать спокойно, но голос дрожал, выдавая его состояние. Пока он говорил, лицо Ынхёка становилось всё жестче.

— Откуда ты об этом узнал?

Этот вопрос поверг Джунёна в отчаяние, развеяв последние остатки надежды.

Даже услышав слова Чжэхи, он хотел верить, что это ложь. Где-то в глубине души он надеялся, что это не так. Но теперь всё подтвердилось. Это было правдой.

Сердце наполнилось виной, горечью и уязвленной гордостью. Эмоции захлестнули его, и он повысил голос:

— Неважно, как я узнал. Это моя ответственность. Нет ни одной причины, по которой мои родственники должны тебя донимать, и нет причин, по которым ты должен всё это расхлебывать. И уж тем более нет причин бросать всё и возвращаться в Корею ради меня. Мы ведь даже не настоящие братья.

Джунён тут же пожалел о сказанном. В порыве чувств он выболтал правду, которую никогда не хотел признавать.

Он только что произнес это. То, что поклялся хранить в тайне до самой смерти.

Сожаление накрыло его с головой, но было слишком поздно. Слова вылетели, и вернуть их было невозможно.

Лицо Ынхёка застыло от неподдельного шока.

— Ты всё это время так думал?

— …

— Джунён?

— …

— Я когда-нибудь давал тебе повод почувствовать, что мы чужие? Настолько, чтобы ты так считал?

В его голосе слышались замешательство, боль и чувство предательства. Джунён был совершенно раздавлен.

Он не этого хотел. Разговор пошел совсем не туда.

В панике Джунён отчаянно затряс головой:

— Нет. Ты ни в чем не виноват.

— Нет, должно быть, причина во мне. Ты бы не думал так, если бы не я. Поэтому ты уехал один шесть лет назад?

Самообличающий тон Ынхёка и его страдальческий вид лишь ухудшили состояние Джунёна. Он несколько раз качнул головой, пытаясь всё исправить.

— Нет, дело не в этом. Ты всё делал правильно.

— Просто скажи мне правду. Если я причинил тебе боль, ты можешь мне всё рассказать. Что бы это ни было.

Спокойный, мягкий голос Ынхёка разбивал Джунёну сердце.

Всё должно было сложиться иначе. Он не хотел обвинять его или заставлять чувствовать себя виноватым. Ошеломлённый, Джунён смотрел на него, не находя слов.

Ынхёк снова окликнул его:

— Джунён?

Его тихий, нежный голос звучал так близко и успокаивающе, что Джунён, не в силах больше сопротивляться, лишь снова покачал головой.

— Это не так. Ты ни в чем не виноват.

— Тогда в чем же дело?

— Это моя вина. Потому что я… люблю тебя…

Сам того не осознавая, он выпалил правду. Ту самую, которую поклялся навсегда сохранить в тайне.

Он замер.

Признание, которое он никогда не планировал совершать, сорвалось с губ в пылу момента.

Как только слова были произнесены, Джунён побледнел, ошеломленный собственной смелостью. На лице Ынхёка тоже на мгновение отразился шок.

Но лишь на мгновение. Вскоре его черты вернулись к привычному спокойствию. Затем, почти пугающе небрежным тоном, он спросил:

— А что в этом плохого?

Сначала Джунён подумал, что ослышался.

Голос Ынхёка был слишком спокойным, слишком далеким от той серьезности, которой требовало признание. Казалось, он не до конца осознал суть происходящего.

Сбитый с толку, Джунён поднял глаза, но встретил пугающе ровный, почти холодный взгляд брата.

— У меня то же самое. Ты единственный, кто мне дорог, единственный, кого я хотел видеть рядом. Я даже не представлял на твоем месте кого-то другого.

Казалось, Ынхёк совершенно его не понял. Его ответ оставил у Джунёна чувство полного опустошения.

— Я не это имел в виду… Мы о разном. Мы с тобой…

— Мы?

— Я…

Джунён запнулся, не в силах продолжать под тяжелым, пристальным взглядом Ынхёка. Сердце забилось чаще, когда темные, горячие глаза брата оказались совсем рядом.

— Ты правда думаешь, что мы чувствуем разное?

Джунён не находил слов. Мысли окончательно запутались, превратившись в неразличимый шум.

— Тогда нам просто придется это выяснить, верно?

Прежде чем Джунён успел спросить, что он имеет в виду, Ынхёк протянул руку и нежно убрал волосы с его лба.

— Давай проверим, похожи мы или нет, — прошептал он.

------------------------------

Было жарко, голова шла кругом. Ощущения напоминали то ли сильный жар при простуде, то ли тяжелое опьянение — он не помнил ни где находится, ни что делает. Мозг словно отключился, отказываясь соображать. Он мог лишь прерывисто стонать, не в силах совладать с разгоряченным телом, пока по нему скользили чужие руки и настойчивые, глубокие поцелуи.

— Ха…

Он попытался пошевелиться, с трудом подавляя рвущийся из груди стон, но не мог сдвинуться ни на дюйм. Тяжесть мужского тела, способного полностью его накрыть, придавливала к постели. В какой-то момент он оказался совершенно нагим, и это давление заставляло его задыхаться. Когда рука, ласкавшая спину, спустилась к внутренней стороне бедра, у него вырвался короткий вскрик.

Не в силах справиться с жаром, разливающимся по венам, и пробуждающимся внизу живота желанием, он в беспамятстве потерся уже напряженным членом о живот мужчины. Ладонь скользнула к талии. Пока он извивался от покалывающего, острого удовольствия, пальцы коснулись самого входа.

Вместе со скользкой жидкостью пальцы начали нежно ласкать и надавливать, медленно проникая внутрь. Джунён на мгновение затаил дыхание от непривычного, пугающего чувства вторжения. Страх заставил его крепко вцепиться в мужские плечи, но пальцы уже двигались внутри, кружась и исследуя стенки.

— Ах…

Запрокидывая голову от странного, почти пугающего ощущения, Джунён стонал, пока Ынхёк покрывал его шею успокаивающими поцелуями. Когда пальцы внутри коснулись определенной точки, у него вырвался резкий вскрик. Наслаждение прошило нервы, заставляя его судорожно выгнуться в талии. Пальцы настойчиво надавили на чувствительное место снова.

Не в силах больше сдерживаться, он вцепился в волосы Ынхёка, отчаянно толкаясь бедрами, и в этот момент его накрыло разрядкой. Тяжело дыша, Джунён обессиленно рухнул на подушки. Конечности потяжелели, в груди щемило от нехватки воздуха, а удовольствие сменилось накатившей усталостью.

Он откинулся назад, не в силах сдержать тихие всхлипы, но в этот момент пальцы внутри него снова грубо пришли в движение. Стоны вырвались против воли, вновь разжигая пламя, которое, казалось, только что угасло.

— Перестань… — выдохнул он.

Он попытался оттолкнуть Ынхёка, когда тот принялся целовать внутреннюю сторону его бедер, но в руках совсем не осталось сил. Все попытки отстраниться были бесполезны — мужчина не сдвинулся с места. Пока Джунён боролся с собой, не в силах вынести переполняющее его возбуждение, Ынхёк снова задел ту самую точку.

Тело Джунёна содрогнулось, из горла вырвался сдавленный крик. В голове окончательно помутнело; он смотрел в пустоту, пока не почувствовал, что давящая тяжесть исчезла. Когда тепло чужого тела пропало, он растерянно приподнял голову.

Взгляд упал на мужчину перед ним. Лицо было до боли знакомым, но в тумане чувств Джунён не сразу смог сообразить, кто это. Он просто тупо наблюдал, как тот расстегивает брюки. Его взгляд замер на полностью эрегированном члене, который напряженно пульсировал, а на головке уже выступили прозрачные капли предэякулята.

Внушительный размер и твердость, такие явные и животные, заставили сердце Джунёна забиться еще быстрее. Глядя на мужчину, он впервые усомнился в реальности происходящего. Ынхёк, чьи волосы растрепались и взмокли от пота, откинул их назад и с легкой улыбкой посмотрел на него сверху вниз. Эта улыбка была знакомой, но взгляд — пугающим, совсем не похожим на тот, что Джунён знал раньше. В нем читалось неприкрытое, необузданное вожделение, от которого по коже пробежала дрожь.

— Тебе всё еще кажется, что ничего не изменилось?

Ынхёк говорил спокойно, не скрывая своей наготы, и Джунён поначалу не понял смысла этих слов. Он смотрел на него с нарастающим страхом, когда внезапно обрывки последних воспоминаний сложились в единую картину. В голове эхом отозвался насмешливый вопрос: «Что я сейчас делаю?»

В тот момент, когда его охватили растерянность и желание сбежать, он попытался отстраниться, но Ынхёк крепко перехватил его за талию. Потрясенный этой внезапной силой, Джунён замер, и в следующую секунду член мужчины резко вонзился в него. От этого глубокого, стремительного проникновения у него вырвался крик, а Ынхёк начал безжалостно вбиваться в него, целясь в самые чувствительные точки.

— Хён, остановись…

Когда Ынхёк стал целенаправленно надавливать на внутренние стенки, медленно и мощно двигаясь взад-вперед, разум Джунёна окончательно опустел. Необузданная, первобытная интенсивность этих толчков заставила его кончить почти мгновенно.

Он больше не думал о том, чтобы сдерживать стоны или стыдиться. Несмотря на то, что им овладевал мужчина — его собственный брат — он чувствовал лишь острое наслаждение. Любой дискомфорт или тень сопротивления были вытеснены непреодолимым желанием, чтобы Ынхёк входил еще глубже и грубее.

— Ещё… Нет, остановись… ах!

Глубокое, не сравнимое ни с чем удовольствие заставило его раздвинуть ноги шире, словно умоляя о большем. Пока он тонул в этих ощущениях, Ынхёк, стремительно двигавшийся внутри, внезапно замер. В тот момент, когда мужчина излился в него, Джунён кончил тоже.

Тело сотрясала дрожь, нервы были натянуты до предела, а руки бессильно упали на простыни. Напряжение в спине и ногах наконец начало спадать. Измученный чередой оргазмов, Джунён обмяк, тяжело и хрипло дыша. Он почувствовал, как Ынхёк медленно выходит из него. От этого тягучего ощущения он запрокинул голову, издав сдавленный стон, а по бедрам и ягодицам потекла теплая сперма, смешиваясь с его собственной.

Джунён тупо уставился в незнакомый потолок, разум пребывал в оцепенении. Но вскоре знакомое тепло снова накрыло его. Ынхёк устроился между его раздвинутых ног, и когда его язык коснулся соска, тело Джунёна против воли вновь начало раскаляться.

Хотя у него не осталось сил даже пошевелить пальцем, плоть предательски откликалась на каждую ласку. Ненавидя эту слабость, он попытался оттолкнуть Ынхёка за плечи, но тот лишь слегка прикусил его сосок.

— Перестань…

Знакомое покалывание вернулось, кровь прилила к пояснице, и талия непроизвольно выгнулась навстречу. Пытаясь унять его дрожь, Ынхёк ласково погладил его по волосам, осыпая поцелуями веки и лоб. Почувствовав, как вновь затвердевший член брата упирается в него, Джунён попытался поднять голову, но Ынхёк поцеловал его в уголок глаза, затем в шею и плечо, после чего властно перевернул на живот.

Я прошу прощения, произошел технический сбой, из-за которого текст сократился до краткого описания.

Вот полная отредактированная версия фрагмента:

------------------------------

Джунён, окончательно обмякнув, послушно перевернулся на живот. Когда Ынхёк приподнял его бедра и принялся лениво тереться членом о вход, он затаил дыхание. Ощущение того, как ствол скользит между ягодиц, дразня и задевая самые чувствительные места, было невыносимо острым. Ынхёк наклонился и прошептал ему в затылок:

— Ну, теперь ты понимаешь?

Тело Джунёна рефлекторно напряглось. Член, который до этого лишь нежно поглаживал кожу, снова настойчиво коснулся входа. Это пугало, но после того, что уже произошло между ними, Джунён не мог скрыть томительного ожидания. Ынхёк снова прошептал ему на ухо:

— Если ты всё еще не понимаешь, я буду наполнять тебя до тех пор, пока до тебя не дойдет.

Горячая плоть начала медленно входить в податливое, ставшее мягким нутро. Несмотря на переполняющее удовольствие, от внушительного размера Джунён снова невольно сжался. Он крепко вцепился в простыни, пока Ынхёк медленно проникал глубже, нависая над ним всем телом.

Затем последовал тихий голос:

— Я доведу тебя до оргазма, просто входя в тебя.

Словно решив сдержать обещание, Ынхёк резко и глубоко вонзился в него, выбив из груди новый вскрик. На этот раз толчки были еще мощнее и глубже. Ощущение того, что его заполняют до самого низа живота, заставляло всё тело Джунёна вибрировать от наслаждения. По ногам стекала влага — он уже не понимал, что это, но она скапливалась под ним, пока он едва удерживался на дрожащих коленях.

Ынхёк входил быстро и безжалостно. Он кусал его за шею и уши, царапал кожу, тер соски пальцами, лишая возможности думать о чем-либо, кроме этой грубой страсти.

Даже умоляя остановиться, Джунён продолжал двигаться в такт, извиваясь от экстаза. Всё, что он мог — это кричать, пока его накрывали неумолимые волны. Погруженный в эту головокружительную бездну, он рухнул на кровать, когда Ынхёк снова излился в него, на мгновение застыв.

Не в силах больше сопротивляться усталости, Джунён окончательно обмяк на кровати. Ынхёк, всё еще оставаясь глубоко внутри, прижался к нему сзади, тяжело и часто дыша. Окутанный этим жаром, чужим дыханием и весом, Джунён чувствовал, как последние силы покидают его.

Изнеможение было абсолютным. Ему не хотелось больше ни думать, ни шевелиться — только провалиться в сон. Когда веки сомкнулись и сознание начало угасать, он ощутил, как плоть мужчины медленно и плавно выскальзывает из него.

Ынхёк продолжал нежно гладить его по волосам и целовать в затылок, но Джунён уже не мог разомкнуть глаз. Всё, чего он желал, — это забыться глубоким, беспробудным сном.

------------------------------

— Почему ты не отвечал на звонки?

Было уже за полночь. Наступил следующий день. Ынхёк вышел в гостиную, чтобы принять неожиданный вызов, и раздраженно отозвался на голос, который и ожидал услышать.

— Что такое?

[— Я вылетаю через десять минут.]

— И? — резко бросил Ынхёк, давая понять, что дела Эрика его не касаются: тот не ребенок и не его сын.

[— Я ждал, пока ты ответишь.]

— Зачем?

[— Встретил тут человека, представился твоим другом. Он, кажется, караулил тебя в отеле. Спрашивал, где Ча Ынхёк, но я сказал, что без понятия.]

Ынхёк досадливо цокнул языком. Ему было плевать, где находится Хан Чжэхи и чем он занят, но сама мысль о том, что тот выжидает его у отеля, вызывала глухое раздражение.

— Понял.

[— Кто этот «друг» на самом деле? Не тот ли, что оставил тебе визитку в прошлый раз?]

— Я сам разберусь. Тебе не о чем беспокоиться.

[— Мне просто любопытно. Выглядело это интересно.]

— Хочешь, я позвоню Юджон и расскажу о твоем «сюрпризе»?

Когда Ынхёк напомнил о прошлых неудачных попытках Эрика устроить сюрприз, тот моментально сменил тон.

[— Не вздумай.]

— Вот именно. Так что не лезь не в своё дело. Давай уважать частную жизнь друг друга.

Ынхёк говорил резко, явно давая понять, что разговор ему в тягость. Эрик в ответ лишь недовольно проворчал:

[— Ну ты и заноза. В общем, я тебя предупредил.]

— Угу.

[— Кстати, в отеле вас не было. Вы где сейчас?]

— Дома.

[— С братом?]

— Сегодня Рождество.

[— И что, он согласился жить с тобой?]

— Об этом тебе тоже беспокоиться не стоит.

[— Неужели отказал?]

— …Если хочешь выучить корейский, подбери нормальные учебники. Иначе я попрошу Юджон заблокировать тебе доступ ко всем корейским сериалам.

[— И с кем я тогда буду их смотреть? Мы вообще-то вместе живем, ты в курсе?]

Мысль о том, как Эрик и Юджон — парочка со странностями — каждый вечер просиживают за корейскими дорамами, заставила Ынхёка поморщиться.

— Даже не думайте о встрече со мной, когда приедете в Корею.

[— Это еще почему?]

— Я не собираюсь знакомить Джунёна с такими фриками, как вы.

[— О… Значит ли это, что у вас всё идет по плану?]

Ынхёк промолчал, окончательно решив держать этого навязчивого друга подальше от Джунёна. Бесцеремонность Эрика раздражала, но хуже всего была его пугающая интуиция, которой тот пользовался без всякого стеснения. Юджон была под стать жениху — такая же проницательная и излишне прямолинейная. Это были последние люди, которых Ынхёк хотел бы видеть рядом со своим братом.

Они просто не подходили Джунёну.

— Это тоже не твое дело. Занимайся своими задачами. Я прилечу после Нового года, чтобы всё окончательно закрыть.

[— Точно, дела в гору. Хотя я удивлен. Думал, ты до последнего будешь тянуть, а учитывая характер твоего брата, это вообще должно было занять вечность…]

— Тебе стоит уделять больше внимания невесте.

[— Это просто совет. Твой брат относится к тебе с почтением… нет, скорее с благоговением. В отношениях это может стать проблемой. Нет ничего хуже, чем в итоге разрушить чей-то идеализированный образ тебя.]

Ынхёк помрачнел: Эрик ударил точно в цель, озвучив его давние опасения. Почувствовав заминку, Эрик многозначительно усмехнулся:

[— Я так и знал. Ты слишком чувствителен к чужому мнению, чтобы этого не заметить. Видимо, поэтому ты и решился напролом. Ну, это в любом случае лучше, чем «братская любовь». Если бы Уильям или Джейсон купили дом и предложили мне жить вместе, я бы либо послал их к черту, либо сдал в дурку.]

— Я же советовал тебе не обобщать свой опыт. Ты и сам не совсем нормальный.

Ынхёк парировал, намекнув, что патологическая неприязнь Эрика к мужчинам далека от нормы, и тот без возражений согласился.

[— Справедливо. В любом случае, если ты довел дело до конца — поздравляю. Всё, выключаюсь.]

— Счастливого Рождества. Передавай привет Юджон.

[— Обязательно. Тебе тоже.]

Закончив разговор, Ынхёк пересек тихую гостиную и вернулся в спальню. В тусклом свете лампы он увидел Джунёна, который спал беспробудным сном, совершенно измотанный.

Наблюдая за ним, Ынхёк молча протянул руку и нежно погладил его по волосам.

Эрик подобрал неверное слово, но на этот раз поправлять его не имело смысла. С их самой первой встречи в неловком, отстраненном взгляде ребенка читалось скорее благоговение, чем привязанность. Учитывая характер Джунёна и пережитые им травмы, неудивительно, что он настороженно отнесся к взрослому мужчине. Однако Ынхёка это не задевало. Напротив, он недолюбливал тех, кто навязывается слишком быстро, так что сдержанность мальчика его вполне устраивала.

Тогда Ынхёк считал эту дистанцию идеальной. Он никогда не хотел младшего брата и прекрасно знал, какими раздражающими бывают дети в этом возрасте. Его план был прост: оставаться вежливым, но твердым, не позволяя Джунёну подойти слишком близко.

Однако, вопреки ожиданиям, Джунён оказался тихим и покладистым. Он держался на почтительном расстоянии, смотрел на Ынхёка с восхищением и с благодарностью принимал любую, даже формальную заботу, безоговорочно доверяя ему.

Поначалу Ынхёк испытывал лишь легкие угрызения совести, но со временем Джунён стал казаться ему очаровательным.

Никакого внезапного озарения не случилось. Просто однажды, вернувшись домой, он увидел профиль ждавшего его мальчика и понял: этого хрупкого и бесконечно преданного ребенка нужно защитить. Именно тогда он решил впервые впустить в свой мир кого-то, кроме родителей. С того момента мальчик стал его настоящей семьей. Ынхёк верил, что тот навсегда останется младшим братом. Возможно, он думал бы так и по сей день, если бы не авария десять лет назад.

Сразу после похорон отца и мачехи он поспешно уехал учиться за границу вместе с Джунёном — отчасти чтобы избежать давления со стороны родственников, отчасти чтобы подарить Джунёну свободу. План сработал. Несмотря на недавнюю трагедию, суета в новой обстановке помогла притупить боль, а жизнь вдали от назойливой родни казалась мирной и легкой.

Однако в этом спокойствии он внезапно начал сомневаться в собственных чувствах. Столкнувшись с иной культурой, он то и дело натыкался на вопросы: «Почему двое мужчин живут вместе, если они даже не родные братья?» и «Даже если они братья, зачем взрослому мужчине делить быт с подростком?» Сначала он отмахивался, списывая всё на корейский менталитет, но вопросы не прекращались, заставляя его самого задуматься: «А действительно, почему?»

Человеком, который подлил масла в огонь, стал Со Ёнхо. Вскоре после поступления Джунёна в колледж этот парень, прикрываясь статусом земляка-студента, начал настойчиво искать его компании. Ынхёка это почему-то злило. Со Ёнхо казался приятным и беспроблемным малым, воплощением легкости, но Ынхёк его просто терпеть не мог. Он понимал, что встречать студента после занятий — само по себе странно, но Джунён всё еще боялся водить машину. И каждый раз, когда Ынхёк приезжал за ним, Со Ёнхо вызывающе улыбался, будто видел его насквозь.

А однажды Ёнхо окончательно поджег фитиль.

— Слышал, вы навели на меня справки? Не волнуйтесь, я не трогаю чужих партнеров. Я просто хочу дружить с Джунёном.

Эти слова, брошенные Ёнхо на парковке, ошеломили Ынхёка. Он не смог сдержать смеха, пораженный наглой уверенностью парня. Ынхёк попытался объяснить, как всё обстоит на самом деле, но Со Ёнхо лишь продолжал ухмыляться.

— Если вы так говорите, я поверю. Но будь вы действительно братьями, вы бы дали ему стать самостоятельным. А так… заводить отношения с «братиком»-студентом — это уже перебор.

Это замечание, брошенное без злого умысла, задело его за живое. Ынхёк оправдывал их совместное проживание травмой Джунёна после гибели родителей и его неопытностью в чужой стране. Но на деле Джунён жил в США уже два года и давно стал совершеннолетним. Более того, после первых вспышек гнева он успешно адаптировался и вел вполне стабильную жизнь за границей.

Трезво и рационально рассуждая, Ынхёк понимал: для Джунёна было бы лучше стать независимым и полностью погрузиться в новую среду, а не жить с кем-то, кто постоянно напоминал ему о Корее. Но заставить себя отпустить его Ынхёк не мог. Мальчик слишком слабый, напуганный, слишком невинный, чтобы оставлять его одного… Он прекрасно осознавал, что все эти причины — лишь пустые отговорки.

После долгих раздумий он понял, что просто тянет время, и тут ответ пришел с неожиданной стороны.

— Разве не стало бы всё яснее, если бы ты узнал, можешь ли ты спать с мужчиной?

Сначала он отверг предложение Чжэхи — знакомой еще со средней школы, которая по случайности перевелась в его университет. Но Чжэхи настаивала. Ынхёк считал глупостью спать с кем-то, с кем потом не сможешь сохранить даже приятельские отношения, но девушка уверяла, что это не имеет значения.

Крепкой дружбы между ними не было, а поскольку он всё равно планировал возвращаться в Корею, разрыв связи его не пугал. Он думал, что одного раза будет достаточно, чтобы во всём разобраться, но это оказалось ошибкой. Сама по себе эта «проверка» не принесла удовольствия, но стоило ему представить на месте Чжэхи мальчика, как мысли о нём перестали его покидать.

Тогда он внезапно осознал: это совершенно не похоже на обычные братские отношения. Он не мог объяснить, когда и почему это началось, просто понял — Джунён ему подходит. Но истина открылась слишком поздно. Существовала черта, которую было страшно переступить. Пока они оставались «братьями», их связь была незыблемой. Но если бы он взял инициативу в свои руки и разорвал эти узы, они стали бы друг другу никто. Как и твердили окружающие, между ними не было ни капли общей крови, ни даже формальных связей — они были абсолютно чужими людьми.

Стоило одному из них отпустить ситуацию, и их хрупкая связь, державшаяся лишь на взаимном доверии и привязанности, рассыпалась бы в прах. Более того, во взгляде мальчика Ынхёк читал скорее преданность и восхищение защитником, нежели желание партнера. Поэтому, когда перед выпускными Джунён из-за тоски по дому и депрессии попросился в Корею, Ынхёк не нашел сил его удерживать. Тревожные звоночки уже давали о себе знать: резкая смена обстановки после гибели родителей помогла Джунёну адаптироваться, но сама травма никуда не исчезла.

У него не оставалось выбора, кроме как отпустить его, надеясь, что время всё ислечит. Но когда Джунён, едва вернувшись, оборвал все контакты, Ынхёка охватила паника. Мальчик исчез, не выходя на связь даже с родней, и нашелся лишь благодаря призыву в армию. Понимая, что резкий напор заставит Джунёна снова бежать, Ынхёк решил действовать осторожно, дав ему время освоиться.

Казалось, план сработал. Прогресс был очевиден: Джунён начал смущаться и теряться даже от мимолетных прикосновений. Ынхёк намеревался и дальше двигаться шаг за шагом, но обстоятельства сложились иначе. И хотя ситуация вышла неоднозначной, главное было достигнуто — их «братские» отношения рухнули. Самым ценным стало то, что эти рамки сломал сам Джунён, а не он.

Зная характер Джунёна, Ынхёк понимал: проснувшись, тот будет в полном замешательстве и не сможет даже поднять глаз. Однако хрупкое равновесие было окончательно нарушено. Теперь, когда они зашли так далеко, бежать было некуда. Им предстояло выстроить новую, более прочную связь. И неважно, было ли случившееся ошибкой или иллюзией — это стал важный поворотный момент.

— Ни о чем не думай, — прошептал Ынхёк, касаясь губами бледной щеки спящего и ласково оглаживая его измученное лицо. — Просто оставайся со мной.

Прямо здесь, в этот момент и навсегда.

Эпилог

Когда черный мир сменился серым, свет мягко коснулся глаз Джунёна. Это было приятное тепло, которое ощущалось кожей скорее как нежное прикосновение, чем как просто сияние. Джунён с трудом приподнял тяжелые веки и моргнул, глядя на яркий солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в шторах. Комнату наполнял уют: мягкий бархат цвета слоновой кости, белые стены, балдахин над кроватью и лаконичная мебель.

Пока Джунён отрешенно оглядывался, в памяти внезапно всплыли события прошлой ночи. Он резко сел.

— Ах…

В ту же секунду резкая боль пронзила всё тело, заставив его вскрикнуть и замереть. Мышцы от икр до самых плеч буквально кричали от каждого движения: спина, бедра, поясница — болело абсолютно всё. Джунён едва успел перевести дух, как раздался стук и голос Ынхёка:

— Я вхожу.

Это было не столько вопросом, сколько предупреждением. Джунён вскинул голову, и в комнату небрежной походкой вошел Ынхёк, переодетый в удобную домашнюю одежду. Джунён тут же вспыхнул, закрыл лицо ладонями и отвел взгляд. Ынхёк как ни в чем не бывало присел на край кровати и спросил:

— Ты в порядке?

— Я… да, я в норме…

Джунён замолчал, почувствовав резкую садку в горле, и невольно закашлялся. Голос звучал пугающе хрипло, будто он кричал всю ночь напролет. Он коснулся шеи, но новая вспышка боли в спине заставила его снова согнуться. Видя его мучения, Ынхёк заговорил уже более обеспокоенно.

— Прости, я переборщил?

При звуке этого обеспокоенного голоса Джунён еще ниже опустил голову, чувствуя, как краснеет даже шея. Воспоминания о вчерашнем вечере были слишком яркими и шокирующими, они будоражили сознание, не давая прийти в себя. Видя его молчание, Ынхёк спросил снова:

— Ты сможешь встать? Я тебя умыл, но… если хочешь принять душ, я помогу тебе дойти до ванной.

От такой излишней любезности Джунён невольно повысил голос:

— Нет, я справлюсь! Я сам…

— Это будет непросто.

— Я в порядке.

Несмотря на четкость воспоминаний, Джунён еще не до конца принял случившееся. Всё произошло слишком быстро, не оставив времени на раздумья или оценку. Никогда прежде он так отчаянно не хотел остаться один. Он упрямо твердил, что всё в норме, и Ынхёк наконец кивнул.

— Тогда попробуешь подняться?

— Ага.

— Помочь?

Неизменно мягкое и непринужденное поведение Ынхёка — такое же естественное, как и вчера — вызывало у Джунёна одновременно и облегчение, и растерянность. Неужели всё это было лишь кошмаром? Пока он терзался сомнениями, Ынхёк протянул руку к его голове. Испугавшись прикосновения, Джунён инстинктивно отпрянул, и Ынхёк горько усмехнулся.

— Мне больно, когда ты так меня избегаешь. Я был слишком груб вчера?

Услышав обиду в его голосе, Джунён поспешно вскинул голову:

— Нет, вовсе нет…

Но как только их взгляды встретились, он снова понурился, не в силах выдержать этот контакт.

— Дело не в этом… Просто… неловко.

В голове был не просто хаос, а настоящая буря, но Джунён не мог подобрать других слов и неуклюже оправдался. Ынхёк снова протянул руку и нежно погладил его по волосам, словно успокаивая:

— Здесь нечего стыдиться. Ничего не изменится.

Спокойный, уверенный тон Ынхёка заставил Джунёна сомневаться: неужели действительно ничего не изменится? Столько границ было нарушено; разве можно теперь вернуться к прежнему? Запутавшись в своих мыслях, Джунён понял, что окончательно теряется, и поспешно сменил тему:

— Я… я хочу умыться.

— Конечно. Я отнесу тебя.

Когда Ынхёк потянулся к нему, Джунён быстро затряс головой:

— Всё хорошо, я сам. Правда, я могу идти…

— Тебе будет трудно даже сдвинуться с места. Вчера я зашел слишком далеко.

— Нет, честно, я в порядке. Я дойду…

Джунёну и так было до смерти неловко; мысль о том, что Ынхёк понесет его в ванную на руках, казалась невыносимой. Он понимал: если это случится, он не сможет смотреть брату в глаза еще год. Ынхёк вздохнул, словно сдаваясь, и поднялся. Джунён уже опустил голову, ожидая, что тот выйдет, но Ынхёк внезапно наклонился и подхватил его на руки.

— Подожди, хён…

— Сейчас ты не сможешь сам. У тебя нет сил даже на душ, так что просто полежи в ванне.

Прежде чем Джунён успел возразить, новая вспышка боли заставила его замолчать. Мышцы ныли так нещадно, что хотелось снова лишиться чувств. Пока он боролся с собой, Ынхёк уже донес его до ванной и осторожно опустил в большую фарфоровую чашу. Затем он открыл кран, и теплая вода начала медленно наполнять ванну.

Несмотря на зиму, здесь было очень тепло. Видя, что Ынхёк не собирается уходить и устраивается рядом, Джунён поспешно сжал колени, пытаясь прикрыться.

— Теперь можешь идти…

— Уверен, что справишься? Голова не кружится?

— Всё хорошо. Я выспался, я бодр и мне совсем не плохо.

Отчаянно надеясь, что Ынхёк наконец уйдет, Джунён сжался в комок. Глядя на него, Ынхёк тихо вздохнул:

— Прости. Кажется, я слишком сорвался. На теле осталось много следов… И там… ты не чувствуешь боли? Я всё вычистил, но… я слишком разволновался и кончил внутри.

В голосе Ынхёка смешались неловкость, вина и едва уловимый оттенок самодовольства, который он не смог скрыть. Воспоминание о вчерашнем позоре заставило Джунёна еще крепче обхватить свои колени.

— Я в порядке.

— Если тебе что-то не нравится, обязательно говори. Я не хочу на тебя давить. Не обещаю, что смогу всегда сдерживаться, но я постараюсь. В следующий раз будем делать только то, что приятно тебе.

Пока Ынхёк шептал это, поглаживая Джунёна по щеке, тот лишь беспомощно открывал и закрывал рот, не находя слов. Слегка наклонившись, Ынхёк поцеловал его в лоб и вкрадчиво переспросил:

— Договорились?

Этот нежный голос так мягко коснулся сердца, что Джунён не смог ответить отказом. Он неохотно кивнул:

— …Хорошо.

— Вот и славно. Принести тебе сок или кофе? Вода будет горячей, так что, может, лучше айс-кофе?

Видя, что Ынхёк ведет себя совершенно естественно, Джунён немного помялся, прежде чем тихо ответить:

— Просто воды…

Горло нещадно саднило, поэтому он решил не отказываться от предложения. Ынхёк с довольной улыбкой поднялся:

— Хорошо. Я скоро вернусь. Не двигайся.

— Ладно.

Как только Ынхёк вышел, всё еще явно беспокоясь за него, Джунён наконец немного расслабился и глубоко вздохнул. Он разжал руки, обнимавшие колени, и вытянулся, чувствуя полное истощение.

Следы вчерашней близости пестрели на его груди и внутренней стороне бедер. И хотя воспоминания местами были фрагментарными, он отчетливо помнил, как цеплялся за Ынхёка и как сводящее с ума наслаждение лишало его рассудка.

Под гнетом этих ярких образов Джунён понурился и снова тяжело вздохнул. Он не мог восстановить в памяти всю цепочку событий, приведшую их к этому. Осталось лишь жгучее удовольствие, ощущение кожи Ынхёка и пугающая интенсивность всего случившегося.

— Я сумасшедший…

Именно этого он и желал. Джунён давно осознал, что его чувства к Ынхёку — это не просто родственная привязанность, а жгучее вожделение. Но этого не должно было случиться. Он поклялся себе никогда не давать волю даже мимолетным фантазиям.

Ынхёк был для него недосягаем — защитник, идеал, единственный близкий человек. Джунён неустанно подавлял свои порывы, убеждая себя, что Ынхёк неприкосновенен.

И теперь он был в полном смятении. Путь, приведший их в эту точку, и без того был тернист, но нынешнее положение казалось еще сложнее. Достоин ли он Ынхёка? И как долго они смогут это скрывать? Не станет ли Ынхёк мишенью для осуждения, если об их связи узнают?

Мысли поочередно сменяли друг друга, оставляя после себя тяжелое чувство вины. Джунён понимал, что нужно во всём разобраться и привести чувства в порядок, но у него не было сил. Он был слишком измотан этим каскадом событий и хотел лишь одного — покоя.

------------------------------

Даже после горячей ванны кости Джунёна ныли, словно терлись друг о друга, а мышцы продолжали истошно болеть. Он отрешенно подумал, что, должно быть, именно так чувствуют себя глубокие старики. С трудом выбравшись из воды, он переоделся в приготовленные Ынхёком вещи и, собрав волю в кулак, покинул спальню.

Неуверенно ступая, как ребенок, который только учится ходить, он вошел в гостиную. Ынхёк, как раз выходивший из кухни с кофе, удивленно вскинул брови:

— Ты в порядке?

— Да, мне уже лучше.

На самом деле легче не стало, но он не мог вечно прятаться в постели. Когда Джунён, пошатываясь, направился к дивану, Ынхёк последовал за ним, неся две чашки.

— Вот твой кофе.

— Спасибо.

— Мышцы, должно быть, сильно болят. Может, тебе всё-таки прилечь?

— Нет, если пролежу еще дольше, спина совсем разболится.

Ынхёк кивнул, принимая его довод, и плавно сменил тему:

— До завтрашнего дня тебе лучше много не двигаться, так что с осмотром дома не спеши. Самое необходимое на первое время я подготовил, а вещи перевезем, когда ты восстановишься.

Джунён, отпивший было кофе, замер. Практичность Ынхёка в этой сюрреалистичной ситуации сбивала с толку. Он даже не успел осознать случившееся ночью, не говоря уже о планировании переезда.

— Если будет трудно собираться самому, я пришлю людей, они всё упакуют. Уверен, часть вещей тебе понадобится срочно.

Прежде чем Ынхёк успел развить мысль, Джунён поспешно перебил его:

— Может… подумаем об этом позже? Срок аренды моей квартиры еще не истек…

— С таким расположением и ценой, как у тебя, квартира разлетится мгновенно. Хозяин не станет настаивать на соблюдении сроков контракта.

— Это так, но…

Он не хотел так быстро обрубать концы. Жизнь здесь, с Ынхёком, всё еще казалась чем-то нереальным. Пока Джунён колебался, Ынхёк пытливо на него посмотрел:

— Или есть какая-то другая причина, которая тебя беспокоит?

— Нет, я просто не хотел тебя обременять…

— Оставлять тебя одного было бы куда хлопотнее и обременительнее. Ты всегда кажешься таким беззащитным.

«Привязанность Ынхёка к семье слишком сильна — это его ответная реакция на отношение родни со стороны матери. После смерти родителей он яростно оберегает тебя как единственного близкого человека. Но ты не можешь вечно истощать его силы».

Джунён внезапно вспомнил слова Чжэхи и крепче сжал чашку.

Он не понимал, почему именно сейчас это всплыло в памяти, но в груди болезненно екнуло. Смутное чувство тревоги начало подниматься внутри, словно тонкая струйка дыма — медленно, но неуклонно.

Пока это беспокойство нарастало, Джунён безучастно смотрел в свою чашку. Ынхёк, заметив его состояние, пытливо вгляделся в его лицо:

— Что случилось? Всё еще не по себе?

— …

— Не нужно нервничать или смущаться. Ничего не изменится.

Хотя их отношения уже бесповоротно изменились, слова Ынхёка о том, что всё останется по-прежнему, снова вызвали у Джунёна сомнения. Но он не решился высказать их вслух.

Мысли всё еще путались, скрежеща в голове, словно сломанный механизм. Казалось, сам его рассудок дал сбой. Он ведь пытался отдалиться, понимая, что эта связь не сулит ему ничего хорошего. И всё же он оказался здесь, втянутый в происходящее помимо собственной воли.

Действительно ли это нормально? Как он допустил такое?

Пока Джунён искал ответы на эти вопросы, Ынхёк снова окликнул его:

— Джунён?

Услышав свое имя, Джунён поднял голову. Ынхёк тут же привлек его к себе за талию и нежно коснулся его губ своими. Ошеломленный внезапным поцелуем, Джунён замер в его объятиях. Соприкоснувшись с ним лбами, Ынхёк спросил:

— Сможешь сейчас что-нибудь съесть? Хотя бы что-то легкое.

— Да.

— Тогда пойдем.

Ынхёк поднялся и, помогая Джунёну встать, повел его на кухню. Следуя за ним, Джунён решил на время оставить все попытки разобраться в себе.

Разрозненные фрагменты мыслей в его сознании, казалось, начали вставать на свои места, и это только пугало своей сложностью, но он не мог — или не хотел — сопротивляться этому потоку.

Сейчас ему просто хотелось идти за Ынхёком, даже если всё это было лишь мимолетным наваждением.

Страница книги Нечестивая ночь в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

О книге