Глава 1

«Нет ни одного животного, не знающего плотских желаний, лишь люди их утончают». — Гёте.

Декабрьский ветер бесчинствовал на улицах, превращаясь в настоящий шторм. В это время года достаточно было просто замереть на мгновение, чтобы превратиться в ледяную статую. Пальцы багровели от холода, словно вымоченные в едком бальзаме, а губы покрывались белесой коркой, похожей на изморозь.

И все же…

— Ха-а…

Почему здесь так душно и влажно? Дыхание срывалось на лихорадочные вздохи. Жарко… невыносимо.

Может, бабушка включила обогреватель? В голове невольно возник нелепый вопрос. Но я тут же качнул головой, отгоняя наваждение. Нет, дело не в этом. Газ отключили уже вечность назад.

Семьдесят две тысячи триста пятьдесят вон. Именно этой суммы не хватило, чтобы я не дрожал от холода этой зимой. Из-за этого простуда вцепилась в меня мертвой хваткой, высасывая силы.

— Уф… хн-н…

Мне казалось, будто я заперт внутри огромной рисоварки. Пар, казалось, валил прямо из макушки. Жар стал настолько невыносимым, что я рывком сел в постели.

— Ха-а..!

Тело было липким от холодного пота. Тяжелые капли срывались со лба и разбивались о бедра. Уставившись на собственные ноги, я внезапно замер.

— Что..?

Одеяло, укрывавшее меня, странно поблескивало. Текстура... она не имела ничего общего с моим старым, застиранным и колючим хлопковым пледом. Эта ткань была другой.

«Где я?»

Я лихорадочно огляделся. Первая мысль, прошибившая сознание: это место мне совершенно незнакомо. И оно пугало.

Комната размером с общественную баню. Потолок уходил вверх идеальным куполом, напоминая перевернутую чашу для риса, а стены были выложены из холодного черного камня.

«Пещера?»

Да, это место больше всего походило на пещеру. Такую не встретишь в Южной Корее, застроенной серыми бетонными коробками небоскребов.

Но еще страннее было то, что внутри стояла мебель. Кровать, тумба и длинный обеденный стол, буквально ломившийся от еды: мясо, горы сочных фруктов и вино. Мой взгляд невольно зацепился за аппетитный, сочащийся жиром кусок мяса. Но в ту же секунду по спине прошел ледяной разряд, до боли сдавив шею.

«Боже, какая гадость...» — пронеслось в голове, хотя желудок, кажется, считал иначе.

Где я оказался? Чужое пространство, враждебная атмосфера. Страх ощутимо давил на кожу, заставляя поры сужаться. Я медленно поднял голову.

— А это еще зачем?..

С потолка свисала конструкция. Огромная игрушка медленно вращалась, затягивая взгляд, словно водоворот. Мобиль.

Заметив коричневое ограждение по периметру кровати и разбросанные на полу большие шары, я похолодел. Это была колыбель. Огромная колыбель. Кто в здравом уме устроит детскую в подобном месте? Разве что безумец...

Внезапно в комнату ворвался легкий сквозняк — окно в каменной стене оказалось приоткрыто. Ветер качнул мобиль, заставляя его зловеще закружиться. Решив добраться до окна, я коснулся пальцами ног пола, но тут же вздрогнул от неожиданности.

— Ах, горячо!

Пол был раскален, словно поверхность лавового озера. Я вскрикнул, поспешно подобрал ноги и, едва касаясь пятками обжигающего камня, бросился к окну.

Стоило взглянуть вниз, как дыхание перехватило. Снаружи расстилались первобытные джунгли — бесконечное море густой, пугающей зелени, напоминающей тропический лес.

Растерянность сменилась глухим ужасом. Где я, черт возьми, нахожусь? Я застыл у окна, ошеломленный, словно из меня разом вытрясли все мысли.

Бум!

Тяжелый, глухой удар заставил меня вздрогнуть. Звук буквально полоснул по натянутым нервам. Я замер, одеревенев всем телом, словно сваренное вкрутую яйцо. Мысли путались, цепляясь друг за друга, как липкая паутина. Кто это? Тот, кто похитил меня? Зачем? А вдруг это какой-то безумец? Паника накрывала с головой, не давая зацепиться хоть за одну логичную догадку.

Топ... Топ...

Тем временем шаги становились всё громче, всё быстрее.

«Что делать? Куда мне деться?!»

Сердце колотилось в самом горле. Я лихорадочно оглядел комнату в поисках укрытия, но она была почти пуста. Под кровать? Слишком узко, я просто застряну в этой ловушке.

В отчаянии я рванулся к окну и схватился за тяжелую штору. Ткань оказалась плотной и расшитой — мой силуэт не должен был просвечивать.

Я прижался спиной к холодной стене и до упора задернул занавеску. Почти в то же мгновение дверь распахнулась с таким грохотом, что по комнате пронесся порыв ветра. Тяжелая ткань в моих руках качнулась. Сердце забилось в ребра, как пойманная лягушка.

Топ... Топ...

Шаги стихли где-то в центре комнаты. А затем раздался странный звук... хруст. Словно кто-то что-то жадно пережевывал.

— М-м-м...

Это было неправильно. Разве люди так едят? Чавканье, прихлебывание — это привычно. Но этот звук... утробный, сухой хруст — так ест только дикий зверь.

Что же там происходит?

Я до боли прикусил губу. Нужно было выглянуть, но страх парализовал. Мне хотелось раствориться в этой стене, исчезнуть навсегда, но выбора не было. Смертельно бледными пальцами я вцепился в ткань.

Соберись. Ну же! Взгляни на него. Чтобы выжить, я должен знать, с кем имею дело.

Тяжело сглотнув, я едва заметно раздвинул штору. В узкую щель проскользнула полоска света, выхватив из темноты массивную спину.

Меня затрясло. И неудивительно — фигура, с хрустом разрывающая мясо, напоминала дикого зверя в человеческом обличье. Он вгрызался в плоть голыми руками, запихивая куски в широко открытую пасть. Темная кровь густо стекала по его мощным предплечьям. Словно изнывая от жажды, он схватил бутылку и принялся глушить вино — кадык на его горле дергался тяжело и ритмично.

Кто это? Человек или монстр?

В приступе ужаса я сильнее сжал занавеску. Бусины на моем браслете звякнули о ткань, издав предательски громкий звук.

Вздрогнул.

Фигура замерла. Сердце рухнуло куда-то в пятки. Услышал. Мне конец.

Грох! На пол с глухим стуком полетела обглоданная кость.

Я вжался в угол, втягивая голову в плечи. Зубы выбивали дробь. «Пожалуйста, пусть он решит, что ему послышалось, пожалуйста…» — отчаянно молил я пустоту.

Топ… топ…

Он шел прямо ко мне. Вскоре из-под края шторы показались ступни. Массивные сапоги, подбитые железом, казались тяжелыми, как военные корабли.

— —!

Железный кулак ворвался в мое убежище, пробив щель в ткани. Грубая, сокрушительная сила вцепилась мне в воротник и вздернула вверх. Дыхание мгновенно перехватило.

— Р-р-ра-а!

Мужчина зарычал мне прямо в лицо. Острые, как бритвы, клыки блеснули совсем рядом. Теперь стало ясно, как он так легко расправлялся с мясом.

— Ах… ах!

Чувствуя, как ворот стягивает горло, словно удавка, я в отчаянии зажмурился:

— У меня нет ничего ценного… Пощади! Я даже лица твоего не видел!

Я слышал, что похитители убивают свидетелей, если те видят их лица. В панике я крепко зажмурился и замахал руками, словно назойливая муха, пытаясь отбиться и моля о пощаде.

— Просто отпусти меня! Я отдам всё, что у меня есть...

Горячее, тяжелое дыхание опалило кожу. По затылку пробежали колючие мурашки, волосы на висках встали дыбом от животного ужаса.

— Даже если мне придётся влезть в долги или работать на износ, я всё...

Договорить мне не дали — в лицо брызнула горячая слюна. Липкие капли повисли на ресницах и медленно поползли по щеке.

— Я верну тебе все деньги... — пролепетал я, задыхаясь.

Но он бесцеремонно схватил меня за веки и силой заставил открыть глаза. Из-за грубого нажатия слезы потекли по щекам сами собой.

— —!

Его угольно-черные глаза пугали отсутствием эмоций; зрачки казались неестественными, нечеловеческими. Вблизи мужчина оказался еще массивнее, чем я думал — настоящая гора мышц. Растрепанные черные волосы падали на лоб и шею. Глазницы были глубокими, а нос — высоким, с резкой горбинкой посередине. Он больше напоминал волчью морду, чем человеческое лицо. И этот запах... дикий, тяжелый запах зверя, от которого мутило.

— —! — он снова прорычал что-то сквозь зубы.

Я не понимал ни слова, но тон и ярость во взгляде не оставляли сомнений: он меня проклинал.

— Простите... я не понимаю. Я не могу говорить на вашем языке...

Слезы хлынули с новой силой. Мужчина с ледяным лицом замахнулся. Его ладонь, размером с крышку котла, наотмашь ударила меня по уху.

— А-ах!..

Челюсть едва не вылетела из сустава. В голове взорвался колокольный звон, а мир перед глазами поплыл. От жгучей боли я перестал соображать. Мне показалось, что барабанная перепонка лопнула, но в следующее мгновение сквозь этот звон прорвался голос.

— Бл**ь!

Странно. Секунду назад это был лишь набор звуков, но теперь разум сам мгновенно расшифровал смысл.

— Я сразу почуял этот отвратительный человеческий запах...

Меня будто снова ударили по затылку, мысли окончательно спутались. «Человеческий запах»? Значит, он сам... не человек?

— И это так называемая «невеста»? — Его холодный, презирающий взгляд впился в мое лицо. — Этот жалкий червяк? Боги что, издеваются надо мной?

— П-пожалуйста... отпустите меня...

Я снова заскулил, моля о пощаде, пока липкое предчувствие скорой смерти сдавливало горло всё сильнее.

— У меня нет ни копейки. Клянусь, я никому не скажу, что видел вас...

Лицо мужчины исказилось, став свирепым, как у истинного демона.

— Они смеют подсовывать мне это в качестве подношения?! — взревел он.

Одним коротким взмахом руки он отбросил меня в сторону, словно тряпичную куклу. Я беспомощно отлетел и с глухим стуком врезался в кованый каркас кровати. В глазах потемнело; казалось, позвоночник сейчас разлетится на мелкие осколки. Я зарыдал от невыносимой боли и шока.

— Как они смеют так издеваться надо мной! Из-за твоей слабости у меня кровь закипает... Я готов убивать!

Он начал мерить комнату тяжелыми шагами. Дзинь, лязг. Доспехи на его теле издавали леденящий, хищный звон.

— Уф... хы-ы...

Словно раздавленный червяк, я с трудом подтянул руки и рухнул на край постели. Чувство чудовищной несправедливости тяжелым камнем легло на грудь. Как всё дошло до этого?

В разгар этого хаоса перед глазами, словно в лихорадочном бреду, начали всплывать обрывки недавних событий.

Я ведь просто принял лекарство от простуды и заснул. На этот раз сон был глубоким, без единого видения. А затем в нос ударил едкий, удушливый запах. Грудь сдавило, я закашлялся и проснулся с единственным желанием — выпить воды.

«Что за?..»

С потолка свисал плотный сизый туман. Стены и мебель лизали языки ярко-алого пламени. Огонь извивался, подобно ядовитой змее, жадно пожирая мой дом.

— Бабушка!

Времени вызывать спасателей не было. Телефона нигде не было видно, да и толку? Пока приедут пожарные, здесь останется лишь горстка пепла. Я выскочил из комнаты и бросился к бабушке, но было уже поздно. Пламя вздымалось перед глазами глухой стеной, преграждая путь.

— Бабушка!!

Я кричал до хрипоты, пытаясь дозваться, но дверь в ее комнату заклинило намертво.

…И тогда из самого сердца огненного столба появилось оно. Чудовище с массивным телом и четырьмя ногами.

«Что это за тварь?»

Сначала я решил, что это галлюцинация, вызванная угарным газом. Но тяжелое, рокочущее дыхание чудовища было слишком реальным — оно буквально разгоняло клубы дыма вокруг себя.

Я пытался рассмотреть хоть что-то, но слезы и копоть застилали глаза. Тем временем массивная темная фигура неумолимо приближалась.

— Нет! Не подходи!

Зверь широко раскрыл пасть, и мир поглотила тьма — он словно проглотил меня целиком. Я бился в агонии, умоляя отпустить, в груди жгло, а горло словно полоснули ножом. А потом мышцы шеи обмякли, и сознание погасло. Когда я открыл глаза, я уже был здесь.

Вспоминая пожар, пожирающий мой дом, я до сих пор не мог унять дрожь. Что это за тварь пришла за мной сквозь огонь? Впрочем... сейчас это не имело значения. Я яростно тряхнул головой, отгоняя видения.

— Но... как же бабушка? Она ведь была там, со мной! — голос сорвался на хрип, слезы снова затуманили зрение. — Бабушка в безопасности?!

Я до последнего избегал этого вопроса, слишком боясь услышать правду. Но теперь плотину прорвало. Я рыдал навзрыд, не в силах остановиться.

— Она ведь спала в своей комнате... Неужели она не успела выбраться? Пожалуйста, скажи!

Ответа не последовало. Только тяжелый, пронзительный взгляд. Я медленно поднял голову, столкнувшись с леденящей пустотой в его запавших глазницах. Мужчина смотрел на меня сверху вниз с каким-то странным выражением.

Заметив, куда прикован его взгляд, я опустил голову. Одеяло под моими ногами было насквозь мокрым — лихорадочный пот пропитал дорогую ткань, и в свете ламп это выглядело двусмысленно и постыдно, будто я... удовлетворял себя прямо во сне.

— Простите... — я смущенно сжал бедра, пытаясь прикрыться. — Извините, что испачкал одеяло. Если вы просто отпустите меня, я сделаю всё, чтобы отплатить за ущерб, только, умоляю, не ищите меня больше...

— Ты что, тоже мочишься под себя, когда спишь? — внезапно перебил он.

Его прямой, грубый вопрос заставил меня поперхнуться словами.

— …Что?

Я переспросил, и его губы дернулись в подобии усмешки.

— Я спрашиваю: ты тоже мочишься на четвереньках, как ваши женщины?

У меня задрожала нижняя губа. Что за бред он несет?

— О чем вы...

Я не понимал, к чему этот вопрос. Он что, просто издевается надо мной? Но его взгляд был слишком серьезным для шутки. Глаза влажно поблескивали, а дыхание становилось всё более тяжелым и лихорадочным. Он казался невменяемым. Эта пугающая чуждость внушала первобытный ужас.

— Мне нужно идти... меня ждут, — прошептал я, пытаясь найти выход.

Он медленно наклонил голову набок, словно хищник, изучающий странную добычу.

— Идти? Куда это ты собрался? — Он замер, как статуя, а затем резко, почти неестественно быстро, приблизил свое лицо к моему. — Ты здесь для того, чтобы родить мне наследника.

Наследник? Мое лицо исказилось, как смятая салфетка. Это слово возникло из ниоткуда. Может, я ослышался? Принял за другое слово?

— Что вы имеете в виду под...

— Моё дитя.

Его следующие слова вдребезги разбили мою последнюю надежду на ошибку.

В воздухе повисла тяжелая, удушливая тишина. Невидимое давление буквально пригвоздило меня к месту, я не мог даже пошевелить губами. Внезапно комнату сотряс оглушительный грохот — молния за окном на мгновение превратила полумрак в ослепительно белый свет.

В эту секунду мой взгляд упал на пол.

— Что это...

Тень мужчины. Она была огромной, но дело было не в размере. Там, где у человека должна быть голова, на камне чернела длинная зубастая пасть, а вместо двух ног у тени было четыре массивных лапы.

Я инстинктивно отпрянул назад, вжимаясь в кровать. Всё это время темнота милосердно скрывала его истинный облик, но теперь...

— Ты — моя сука, — выплюнул он, глядя мне прямо в глаза.

Пасть тени на полу беззвучно зашевелилась в такт его словам.

— В твоем животе должно поместиться как минимум десять таких самок.

Слова не имели смысла. Я словно бился мячом о глухую стену — все мои мольбы отскакивали, не оставляя следа.

— Я же вам говорю, я не...

Договорить я не успел. Его огромная рука с сухим щелчком сомкнулась на моей лодыжке.

— Подождите! Что вы делаете?!

Я отчаянно задергался, пытаясь вырваться, но чудовище даже не вздрогнуло. Он держал меня так, словно поймал хрупкую птицу — крепко и с каким-то жутким, ледяным спокойствием.

— Бабушка... она, наверное, ждет меня... — прохрипел я. В носу невыносимо жгло от подступающих слез. Почему мне так чертовски не везет?

Я рыдал, низко опустив голову, когда он внезапно и грубо вцепился мне в волосы, заставляя смотреть на себя.

— Заткни свой чертов рот!

— Ах... уф...

Мне пришлось встретиться с ним взглядом. Лицо чудовища заполнило всё мое зрение. Он нахмурился, и его и без того пугающий облик стал по-настоящему демоническим.

— Даже крыса не притронется к такому мерзкому существу, как ты. Твоя шкура бесполезна, даже если ее содрать.

Внезапно его свободная рука рванула ворот моей пижамы. Пуговицы с треском разлетелись.

— П-подождите!

Сопротивление было бесполезным. Кожи коснулся холодный воздух пещеры. Его темный, влажный взгляд замер на моей груди.

— И как ты в таком состоянии собираешься кормить моих щенков? — Его голос звучал хрипло, почти утробно. Пронзительные черные глаза слишком долго и оценивающе задерживались на моих сосках.

— Я... я мужчина! — выкрикнул я, пытаясь вывернуть голову и освободить волосы. — У меня не может быть детей!

Зверь лишь зловеще рассмеялся, и этот смех заполнил всё душное пространство комнаты.

— Тогда я просто похищу еще одну. Возьму себе вторую невесту, только и всего. Я бы не отказался получить сразу пять щенков. Чем больше потомства, тем лучше.

Сильный удар отбросил меня на кровать. Голова врезалась в матрас с глухим звуком, и по черепу полыхнула такая боль, будто он вот-вот расколется. Я судорожно втянул воздух — распухшая щека онемела, словно набитая ватой.

— Только такой глупец, как Плутон, довольствовался бы одной-единственной невестой, — прорычал он.

Я остался лежать, не в силах пошевелиться. Над головой монотонно вращался мобиль. Круг за кругом, он превращался в бесконечный водоворот, и мне казалось, что меня затягивает в глубокую, вязкую трясину.

— Ха-а...

Я бессильно выдохнул. Если бы кто-то сейчас сказал мне, что всё это — лишь кошмарный сон, я бы поверил. Это звучало бы куда реалистичнее этой правды.

Я изо всех сил прикусил кончик языка. Резкая, колючая боль прошила сознание, как игла. Больно... Сколько бы я ни кусал себя, боль не унималась. Значит, это не сон.

Хруст, хруст... — мерзкие звуки раздались откуда-то снизу. Я с трудом скосил глаза. Монстр уже снова стоял у стола.

— Я ем, стоя на двух ногах, — внезапно заявил он.

Странное, резкое признание. Видимо, неправильно истолковав мой настороженный и полный ужаса взгляд, он продолжал нести этот бред:

— А вы всё ещё предпочитаете ползать на четвереньках, верно? Чертовы жалкие людишки.

Чем больше он говорил, тем дальше его слова уходили от всякого здравого смысла. Меня действительно забросило в какое-то дикое место. Оно было чуждым, пугающим и медленно доводило меня до грани безумия. По коже вновь поползли ледяные мурашки.

— М-м-м...

Чудовище засунуло в пасть кусок мясистой головы какого-то животного. Ужасно синий глаз выпал из глазницы и покатился по пол, затерявшись среди рассыпанного винограда. Хруст — и второй глаз лопнул у него на зубах.

— …Фу-у.

Увиденное было настолько тошнотворным и гротескным, что я едва не лишился чувств.

Внезапно снова ударила молния. В небе, разрывая тучи, извилась ослепительно белая змея разряда. И в этот миг тело мужчины, подобное горе, закачалось. С грохотом на пол упала обглоданная кость.

— Время пришло... — прохрипел он.

Черные глаза чудовища сверкнули диким, первобытным огнем. В следующее мгновение произошло нечто невообразимое: его тело начало раздуваться и деформироваться, словно наползающее грозовое облако. Человеческое лицо почернело и вытянулось вперед, превращаясь в морду, а плечи поднимались всё выше, вздымаясь над кроватью.

Я застыл, не в силах даже вскрикнуть. Передо мной стоял огромный четырехногий зверь. Его шея была настолько мощной, что я вряд ли обхватил бы её обеими руками, а лапы размером с мою голову внушали священный трепет.

— Ч-что это... что ты такое?..

Черные зрачки хищника метнулись в мою сторону. Прежде чем я успел среагировать, зверь совершил бросок. Массивная лапа с силой придавила меня к кровати, сминая грудную клетку.

— Я — Пёс! — его черная пасть извергала оглушительный лай, больше похожий на рык. Угрозы обрушились на меня яростной бурей. — Великий владыка этих земель! Строгий блюститель закона!

Я не мог даже вдохнуть, не то что закричать. Его тело было настолько тяжелым, что казалось, будто на меня навалился груженый военный корабль.

— Склони голову передо мной, человек...

Огромная туша раскачивалась надо мной, как тяжелый аттракцион. Я качался вместе с ним, словно утлая лодчонка, попавшая в эпицентр шторма. Внутри всё перевернулось от тошноты.

— Если ты меня разозлишь... я тебе... глотку... — голос зверя, до этого резкий, как выстрел, внезапно дрогнул. Тяжелые веки начали медленно опускаться, скрывая горящие зрачки.

Бум!

Раздался глухой удар, эхом отозвавшийся от каменных стен. В пещере мгновенно воцарилась звенящая тишина. Я испуганно вращал глазами, не в силах осознать произошедшее.

Огромное тело зверя ритмично поднималось и опускалось. Бах! Бах! Толстый хвост в такт дыханию тяжело бился о пол. Бах!

Чудовище, словно сраженное транквилизатором...

— Гр-р-р…

Он спал. Просто спал. Его огромное, тяжелое, как у кита, тело мерно раздувалось и сдувалось. Придавленный этой чудовищной массой, я едва мог сделать вдох, отчаянно хватая ртом воздух.

Рычание зверя раскатывалось по пещере, словно далекий гром. Хвост, массивный, как дубинка, то и дело бил по полу. Тук-тук. От каждого удара земля содрогалась, будто при землетрясении.

— Ха…!

Я судорожно выдохнул. Пальцы впились в запястье, короткие ногти царапнули кожу. Среди этой паники я нащупал что-то знакомое и круглое. Деревянные четки. Талисман, который бабушка сделала специально для меня.

При мысли о ней глаза снова зажгло. Я крепко зажмурился, пытаясь сдержать слезы, и воспоминания утянули меня назад…

Захудалый район, где шиферные крыши лепились друг к другу, словно ракушки на дне узкого переулка. Там был наш дом.

Я возвращался из аптеки с лекарством от простуды, тяжело поднимаясь по крутой тропинке. В одной руке — пакет с таблетками, в другой — кусок тофу на ужин.

— Говорят, в эту старую каргу вселился бес, когда она пыталась изгнать его из другого...

— Сумасшедшая старуха. Совсем из ума выжила, даже родного внука не узнает...

Любопытные соседки сбились в кучу и смаковали сплетни. Даже слыша лишь обрывки, я прекрасно понимал, о ком они говорят.

— А ведь раньше какая важная была, какая властная! Неужели не видела, что ее ждет?

Моя бабушка когда-то была великой шаманкой. К ней съезжались со всей страны. Но в какой-то момент разум начал покидать её, пока тьма не поглотила его окончательно.

— Глупости в ней — с гору, а толку? Голова пустая, как старый котел! — доносился злой смех. — Но какая же она хитрая. Трясется над своим добром, как одержимая. Если кто хоть мельком взглянет — вцепляется, как бешеная собака...

Жители деревни цокали языками, слушая бессвязное бормотание старухи.

— Тц-тц, вот поэтому и надо помирать вовремя, чтобы не быть обузой детям...

Я до боли сжал пакет в руке.

— Бабушка...

Я негромко позвал её, подходя ближе. Соседки испуганно обернулись, их лица мгновенно вытянулись.

— Ой, батюшки, совсем забыла, у меня же чайник на плите!

— А мне сериал пора смотреть...

Они разбежались, побросав на ходу нелепые оправдания. Бабушка медленно подняла на меня пустые глаза.

— ...Ты кто?

Этот взгляд был взглядом абсолютно чужого человека. В юности он бесчисленное количество раз разбивал мне сердце.

Соседи тыкали в нас пальцами, шипели, что она приносит несчастье, но для меня она оставалась единственным близким человеком. И мысль о том, что моя единственная семья меня не узнает, резала сердце, словно ржавые ножницы. Острая, зазубренная боль — ничто не могло описать мои чувства лучше.

— Бабушка, ты, должно быть, проголодалась. Пойдем домой.

Мы оба болели уже несколько дней, поэтому в доме шаром покати. На столе нас ждало разве что простенькое рагу из доенджана с тофу и кислым кимчи. И всё же тепло горячей еды всегда приносило утешение. Мне до боли хотелось вернуться в наш тесный, но уютный дом.

— Так, домой... Нужно скорее идти домой, покормить внука, — бормотала она.

Я крепко сжал её хрупкую, сухую руку и помог ей медленно подняться по склону.

— Моего внука зовут Мёнха. Он такой красивый, добрый и умный. Когда он был маленьким, всегда приносил домой грамоты за отличные оценки...

— Да, бабушка, — ответил я со слабой улыбкой.

— Но ему ужасно не везет. Бедняга... Твое лицо бледное, как у призрака, а под глазами залегли красные тени, как у гумихо. Ты проклят несчастьем. Рожден, чтобы разрушить собственную жизнь.

Бабушка часто повторяла это. Словно все мои беды были предрешены чертами моего лица.

— Ох, бедный мой малыш...

Я лишь виновато улыбался в ответ. Привычка щуриться и едва заметно улыбаться, скрывая боль, въелась в меня за эти годы. Я никогда не пререкался с ней. Даже когда она заставляла меня пить змеиный бульон, от которого меня потом четыре дня тошнило, или прятала змеиную кожу мне под подушку.

Я молча убирал со стола, который она опрокидывала в приступе безумия, и менял ей подгузники. Даже когда она кричала посреди ночи, содрогаясь от ужаса, я не жаловался. Я знал: она потеряла рассудок, но не любовь ко мне.

— ...Приближается чудовище!

Ее внезапный, пронзительный крик из комнаты полоснул по ушам, словно раскаленная игла. По телу пробежала крупная дрожь.

— Ха-а..!

Я вздрогнул, вырываясь из воспоминаний, и огляделся. Рядом возвышалась огромная черная масса, неподвижная, как могильный холм. К счастью, зверь всё еще спал.

Мне нужно уйти. Сейчас же. Сбежать.

Я пополз по полу, извиваясь всем телом, словно лягушка, и изо всех сил стараясь вырваться из-под тяжелой туши. Это было невероятно трудно. Когда мне наконец удалось выскользнуть, я был весь покрыт холодным, липким потом.

На цыпочках я прокрался к двери. Осторожно толкнул ее, но она даже не шелохнулась, встав на пути неприступной стеной.

— Черт...

Я навалился плечом, но всё было бесполезно. А ведь я точно помню, как чудовище открыло её с громким лязгом...

«У меня нет на это времени!»

Я предпринял еще несколько попыток, но результат оставался прежним. Тем временем за окном начал брезжить рассвет. Если я промедлю еще хоть немного, зверь проснется.

Не имея другого выбора, я снова бросился к окну. Внизу, в предрассветных сумерках, колыхалось море густой листвы.

«...»

Высота была примерно второго или третьего этажа. Похоже, ночной ужас заставил меня преувеличить масштаб. Неужели я действительно смогу прыгнуть?.. Пальцы судорожно сжались в кулаки. Выбирать не приходилось. Вопрос был не в том, «смогу» ли я, а в том, что я «должен» это сделать.

Я перекинул ногу через подоконник. Я лишь отчаянно молился, чтобы ветки внизу поймали меня, словно развешенное для сушки белье.

Лишь когда в пещере снова сгустились тени, Чудовищный Пес открыл глаза. Он наелся досыта и провалился в сон, но теперь голод пробудился с новой силой. Он подобрал валявшуюся на полу кость и мощными коренными зубами принялся сдирать остатки скудной плоти.

Продолжая жевать, он лениво скользнул взглядом по кровати и обнаружил, что та пуста. В комнату сквозь настежь открытое окно врывался горячий ветер.

— Невеста сбежала?

Булкан сосредоточился, и его чуткий нюх тут же уловил манящий след, тянущийся в лес. Он небрежно накинул доспехи. Ему больше нравилось его первобытное состояние, но он не мог разгуливать с болтающимися на ветру гениталиями — это было уделом неразумных зверей.

Он крутанул в воздухе обглоданную кость.

— Хмф.

Ему нравилось рвать добычу пастью или голыми руками, но верховный владыка обязан владеть оружием. Булкан размял затекшую шею, поворачивая её из стороны в сторону. Хруст! Хруст! Жуткий звук ломающихся суставов вызвал бы трепет у любого.

— Это тело... просто обожает погоню!

Он никогда не отпускал добычу, на которую нацелился. Всё на этой земле принадлежало ему — и этот жалкий человечишка не станет исключением. Снова поймать его и переломать ему лодыжки... это может быть весело.

Оскалившись в хищной ухмылке, Булкан мощным толчком выпрыгнул из окна.

Я бежал сквозь темный, враждебный лес. Ха-а... ха-а... Дыхание срывалось. Кровь, казалось, подступала к самому горлу. Конечности онемели, отказываясь подчиняться.

— Уф... хн-н...

Как долго я уже бегу? Вдобавок ко всему, я, кажется, серьезно повредил лодыжку — она пульсировала дикой болью. Когда я прыгал, мне повезло зацепиться за ветки, но приземление вышло неудачным. Нога подвернулась в тот самый миг, когда я коснулся земли.

Если бы только я мог перевести дух... хотя бы на мгновение.

— Гр-р-ра-а-а!

Позади, разрывая сухой лесной воздух, раздался протяжный вой. Серая шерсть, горящие желтые глаза, массивные лапы... Волк.

Я наткнулся на него, пока вслепую блуждал по лесу, и с тех пор бежал, не разбирая дороги, подгоняемый чистым отчаянием. Дрожь доходила до самых кончиков пальцев, ноги окончательно онемели. С поврежденной лодыжкой было ясно: меня настигнут в любую секунду.

Нужно найти выход... спрятаться...

Я резко обернулся, и взгляд зацепился за узкую, темную расщелину в грязной земле. Глубокая яма.

Не раздумывая ни секунды, я буквально рухнул в нее. Вжавшись животом в холодную землю, я изо всех сил прижал ладони ко рту, пытаясь заглушить хриплое, бешеное дыхание.

«Я действительно сейчас умру...»

Совсем рядом послышался шорох. Волк раздраженно зарычал, чувствуя, что добыча где-то здесь.

— Кр-р, гр-р-р...

Он кружил вокруг, вынюхивая мой след. По спине заструился ледяной пот. Сердце колотилось в груди, как раскаленный блин на сковородке — казалось, оно вот-вот выпрыгнет прямо через горло.

«Уходи... пожалуйста, просто уходи...»

Я отчаянно молился, закрыв глаза, как вдруг почувствовал на коже щекочущее касание. Взглянув вниз, я едва не вскрикнул: по моей руке медленно полз крупный паук. Его мерзкие лапки жутко шевелились, оставляя на коже леденящий след.

— Фу... — я до боли прикусил губу и непроизвольно дернулся, пытаясь сбросить гадость.

Этого короткого шороха хватило.

— Кра-а-а!

Радостный, победный вой оглушил меня. В следующее мгновение прямо надо мной возникла широко раскрытая пасть, полная острых клыков. Мысли разом испарились.

«Всё. Теперь точно конец».

Оказавшись в ловушке, словно загнанная дичь, я почувствовал, как накатывает волна горького сожаления. Если мне суждено было умереть так глупо и напрасно, может, стоило остаться в той пещере?

Но нет… Стоило мне вспомнить, от чего я бежал, как по коже прошел озноб. Что это было за существо? Ни человек, ни пес… Даже сейчас, на пороге смерти, я понимал: вернись я в тот момент, я бы снова выбрал побег.

Пока я тонул в болоте собственных мыслей, произошло нечто невероятное.

— Р-р-ра-а-а!

Оглушительный рык едва не лопнул мои барабанные перепонки. Волк, уже приготовившийся к броску, резко дернул головой, словно пораженный молнией. Из лесной чащи возник огромный силуэт.

Обглоданная кость со свистом прорезала воздух. Волк клацнул челюстями, перехватывая снаряд на лету, и кость с треском разлетелась на куски.

— Черт возьми! — раздался до боли знакомый раздраженный голос.

Хозяин пещеры отшвырнул обломок и одним мощным движением вцепился волку в глотку.

— Это моя добыча, так что знай свое место, падаль!

Мышцы на его руке вздулись, став твердыми, как перекачанные шины. Синие вены проступили под кожей, переплетаясь, словно корни старого дерева. Я наблюдал за этим, не в силах пошевелиться. Видел ли я когда-нибудь нечто столь же пугающее и сюрреалистичное? Огромный волк, размером почти с медведя, задыхался в хватке существа, лишь внешне похожего на человека.

— Я же говорил: не попадайся мне на глаза, — прорычал Булкан и с силой отшвырнул зверя прочь.

Безжизненное тело волка с высунутым языком и перебитой шеей с глухим стуком упало на землю.

Топ... Топ...

Чудовище направилось ко мне. Я задрожал всем телом, словно осиновый лист на ветру.

— Н-не подходи... — пролепетал я.

От дикого ужаса внизу живота стало горячо. Штаны быстро намокли, темнея на глазах, и в зрачках Булкана мгновенно вспыхнул опасный огонь.

— Монстр... — выдохнул я.

Он бесцеремонно схватил меня за ворот одной рукой, вздернув в воздух, точно охотник забитого кролика.

— Не терпелось уйти и развлечься с другим кобелем? — Его голос вибрировал от ярости. — Похоже, у моей «невесты» совсем не держится то, что внизу.

Он грубо прижался лицом к моему паху, шумно втягивая носом запах. Лицо обожгло невыносимым стыдом. Я чувствовал, как краска заливает щеки — то ли от гнева, то ли от абсолютной беспомощности.

— Ссышься прямо в штаны, да? — издевательски бросил он.

Даже осыпая меня оскорблениями, Булкан не скрывал своего возбуждения — я отчетливо видел, как тесно стало его доспехам в паху. Это вызывало лишь тошноту и омерзение.

— Отпусти! Отпусти меня, животное! — я сорвался на крик, молотя кулаками по его груди. — Сумасшедший ублюдок, что ты творишь?!

Я колотил по нему, словно безумный, но мои удары отскакивали от его каменного тела, не причиняя ему ни малейшего вреда.

Булкан встряхнул меня, словно тряпичную куклу, заставляя голову беспомощно мотаться из стороны в сторону.

— Может, мне просто швырнуть тебя этим ублюдкам? Пусть доедят то, что осталось, — его голос сочился ядовитым безразличием.

Я с трудом сфокусировал взгляд, и сердце пропустило удар. Из густой лесной тьмы, одна за другой, начали проступать хищные тени. Десятки желтых глаз зажглись в кустах, словно зловещие огни. Стая. Они почуяли кровь своего собрата и запах моего страха.

Волки кружили вокруг, не решаясь напасть на Булкана, но жадно облизываясь при виде меня. Я оказался между двух огней: первобытной мощью монстра, который держал меня за шкирку, и голодной стаей, готовой разорвать меня на части.

Глава 2

Голодные, хищные глаза сверкали, в неистовстве желая разорвать меня. Если бы не чудовище рядом, они бы давно набросились. В глазах потемнело, словно я уже умирал.

«Они, должно быть, изголодались. Здесь совсем нечего есть».

Еще мгновение назад я клялся, что никогда не вернусь в это место. Но если бы меня сейчас бросили этим волкам — от меня не осталось бы и следа. Представив собственные кости, разбросанные по лесной подстилке, я содрогнулся от ужаса.

Я отчаянно замотал головой.

— Н-нет, пожалуйста, нет…

— О, так ты этого не хочешь?

Зрачки чудовища сузились в вертикальные щели, выдавая в нем истинного хищника. Взгляд того, кто неторопливо смакует добычу после сытного пиршества.

— А они так сильно хотят тебя съесть.

— Н-нет, умоляю…

Я сцепил пальцы, вновь моля о пощаде. Слезы хлынули с новой силой. Соленая влага стекала по лицу, попадая в рот.

— Прости…

Чудовище фыркнуло и снова зарычало:

— Убирайтесь, пока я не разорвал вам пасти! Это мое!

Его рев эхом разнесся по лесу. Волки вздрогнули от этой мощи; на их мордах отразился такой ужас, будто они увидели саму смерть. Переглянувшись, звери бросились прочь, поджав хвосты.

Словно насытившись этой сценой, чудовище зажало меня под мышкой. От него исходил тяжелый, звериный запах.

— Из-за тебя всё пошло прахом.

Моя лодыжка ныла и беспомощно болталась в воздухе. Я прикусил губу, корчась от боли. Чудовище раздраженно заворчало, не упустив возможности поиздеваться над моей травмой:

— Такая кость и черепа кролика не раздавит.

От этого рокота ворона на ветке вздрогнула и громко закаркала.

— Черт, выглядит аппетитно, — пробормотал он.

Теперь он утверждает, что даже ворона кажется ему едой?

Я с тревогой взглянул на него. Наши глаза встретились. Его зрачки были полны безумия. Нет, нет… Неужели он говорил обо мне?

«……»

«……»

Меня охватило черное отчаяние. Казалось, ребра рушатся одно за другим, словно костяшки домино. Острые обломки костей, будто пронзая внутренности, причиняли мучительную боль. Мышцы шеи обмякли, и я потерял сознание.

Челюсти сводило судорогой. Адская боль разрывала лодыжку надвое — казалось, по ней ударили топором, словно по полену.

Пока я в одиночку вел эту безмолвную войну, мой затуманенный разум пронзил чей-то голос:

— …Невеста!

Я вздрогнул.

— Я оставлю еду здесь.

Пустая, гудящая голова внезапно прояснилась. Я резко выпрямился.

— Здравствуйте, мы раньше не виделись.

Перед кроватью стоял незнакомец. На его лице играла добрая улыбка, но… из лба торчали рога. Я съежился от страха.

— Меня зовут Лемон. С сегодняшнего дня я буду прислуживать невесте.

Тело напряглось, и лодыжка отозвалась резкой болью.

— Ф-фу…

Я взглянул на ногу. Она распухла и покраснела, став тяжелой, как колода.

— Я приложил холод, чтобы сбить жар, но вам пока не стоит двигаться, — продолжал незнакомец.

Даже на первый взгляд всё выглядело скверно. Мне бы найти хоть какое-то противовоспалительное, но здесь это было невозможно.

— Это я принес в пещеру постель и приготовил еду.

— О…

Я не знал, что ответить, и лишь глупо выдохнул.

— А когда у невесты появятся дети, я позабочусь и о них. Ах, малыши! Какими очаровательными они будут? Только представьте, как они будут сосать молоко, раздувая свои милые щечки…

Лемон болтал без умолку, слова лились из него сплошным потоком. Я отвел взгляд. Меня окружали лишь черные каменные стены. В конце концов, мои мысли, словно волчок, совершили круг и вернулись в исходную точку. Во рту скопилась горькая слюна.

— О-о, я был бы так счастлив, что готов разбить себе голову и умереть!

Я выдавил неловкую улыбку, услышав его пугающе восторженные слова.

— Да… спасибо.

По спине пробежал холодный пот. Передо мной было нечеловеческое существо. И хотя Лемон был добр ко мне, я не мог расслабиться.

— Вы даже не представляете, как долго я ждал вас, невеста.

Он выглядел совершенно очарованным. Я решился осторожно сменить тему:

— М-м… мне нужно в уборную.

По его лицу, застывшему в маске радушия, будто прошла трещина.

— Простите?

Впрочем, замешательство быстро сменилось привычной жизнерадостностью.

— Ну… Булкан-ним велел, чтобы Бриджит-ним оставался на месте.

«Булкан?» — может быть, так зовут то чудовище?

В памяти тут же всплыл образ, который я на мгновение успел забыть. Монстр, придушивший волка голыми руками и пускающий слюни со словом «вкусняшка».

По телу снова пробежал холодок, шея непроизвольно задрожала.

— Булкан…

Я негромко произнес это незнакомое имя. Оно звучало резко и жестко — и идеально ему подходило, будто последний кусочек головоломки встал на свое место.

— Да, Булкан-ним, — подтвердил Лемон.

Он энергично кивнул, подтверждая мои догадки.

— Булкан-ним не будет против, если вы справите нужду прямо здесь.

Я сильно прикусил щеку изнутри. Во рту разлился металлический вкус крови. Это чудовище, чья внешность больше подходила для разбоя в горах, чем для светской жизни, держало при себе слугу. Должно быть, Булкан занимает высокое положение.

— Он понимающий, как бескрайний океан, — механически затараторил Лемон, сверкая белозубой улыбкой. — Мудрый, умный и сердечный. В любом случае, не волнуйтесь, делайте свои дела прямо здесь!

Его жизнерадостное заявление, произнесенное так, будто в этом нет ничего особенного, лишило меня дара речи.

— Ну…

Лемон моргнул и переспросил:

— Да?

— Ну, понимаете…

Я колебался. Слова бесполезно крутились на языке. С самого детства мне было трудно о чем-либо просить. Я не хотел доставлять беспокойство, но другого выбора не оставалось.

Я ничего не знал об этой пещере. Чтобы спланировать побег, мне нужно было осмотреться.

— Я не мылся несколько дней и… пахну. Ему это может не понравиться.

Лемон сразу понял, о ком речь.

— Хм, от вас и правда несет. Это, безусловно, проблема.

Он погрузился в раздумья. Я воспользовался моментом, чтобы продолжить:

— На самом деле, несколько дней назад со мной… случился конфуз. Прямо в штаны.

— О, вы описались?

От этой резкой фразы мое лицо вспыхнуло. Ни один нормальный человек не избежал бы стыда после такого заявления.

— Да…

Я ответил едва слышно, чувствуя, как пылает лицо. Мне хотелось провалиться сквозь землю и спрятаться в какую-нибудь нору.

— Тогда я принесу цветов и приготовлю ванну!

Лемон от радости обхватил свои щеки ладонями и взвизгнул:

— Вы только представьте, как будет счастлив Булкан-ним, если от Невесты будет сладко пахнуть!

Он подошел и легко подхватил меня одной рукой.

— П-подождите, я могу идти сам! — я быстро заморгал, оказавшись в воздухе.

— С травмированной ногой стоять нельзя. Я быстро вас доставлю.

Лемон без труда открыл тяжелую дверь, даже не почуяв моего веса. Сопротивляться ему было бесполезно — он даже не шелохнулся. Отчаяние черной завесой опустилось мне на глаза.

Пещера извивалась, словно муравейник.

— Внутри всё устроено очень сложно, легко заблудиться. Никогда не бродите здесь в одиночку, хорошо?

Тут и там попадались проходы, но каменные двери были настолько похожи, что я не мог отличить одну от другой.

— Ванна здесь.

После долгой прогулки Лемон остановился. Зеленоватая вода подернулась рябью от сквозняка. Круглая купальня напоминала небольшое озеро, затаившееся в недрах пещеры. Он осторожно усадил меня у кромки воды.

— Подождите минутку.

Он принес вазу и принялся один за другим рассыпать по воде лепестки роз.

— Спасибо, что всё подготовили… Эм, дальше я справлюсь сам.

Его сверкающие глаза на мгновение потускнели.

— Вы хотите, чтобы я ушел?

— Да, я не могу мыться в чьем-то присутствии…

Лемон вздохнул:

— Ха-ха… — я понял его заминку: ему это решение далось непросто. — Хорошо, я встану прямо у входа. И глазом не моргну!

Он пристально посмотрел на меня, словно доказывая, что сдержит слово.

— Позовите, если что-нибудь случится!

Лучезарно улыбнувшись, он развернулся и вышел.

Оставшись один, я безучастно смотрел на воду. На поверхности с тихим хлопком лопались пузырьки. Густой пар красноречиво говорил о том, насколько она горячая. Я кожей чувствовал это тепло. Мне до боли хотелось окунуться в эту воду.

«……»

В животе заурчало. Я несколько дней ничего толком не ел и совсем обессилел. Рядом стояла оставленная Лемоном корзина с фруктами, но я не был уверен, можно ли к ним прикасаться. В голове, словно змея, извивались слова бабушки:

«Не ешь что попало в чужих местах. Это может быть подношение духам».

Помимо дурных предчувствий, не было никакой гарантии, что эта еда безопасна для человека. У меня вряд ли был иммунитет к местным паразитам или токсинам.

«……»

Подавляя голод, я пополз вперед. Ни окон, ни дверей не было видно. По пути сюда я тоже не заметил ни единого выхода… Пока я был погружен в раздумья, снаружи эхом раздался голос Лемона:

— О, Булкан-ним!

Я застыл как изваяние.

— Невеста как раз принимает ванну с лепестками роз. Кожа станет нежной, как лепесток!

Сердце сжалось. Чудовище вернулось.

— Вы, должно быть, проголодались. Раз Булкан-ним уже здесь, я пойду помогу с ужином.

Тяжелые шаги приближались. Просто звуки шагов, но они били по моему сердцу, словно дубинка. В панике я схватил вазу. Голыми руками мне не отбиться, так что это стало моим единственным оружием. Я быстро откатился за ближайший валун.

Фух-фух. Я пытался выровнять дыхание, когда совсем рядом раздался голос:

— Где мой человек?

Он бесцеремонно вошел в купальню. Огромная тень, похожая на очертания пса, нависла совсем рядом. Я ахнул, затаив дыхание.

— Он что, уже утонул?

Затем послышались громкие всплески. Судя по длинной тени, он лениво размешивал воду ногой. Внезапно, раздраженно рыкнув, он пнул воду, и из купальни вырвались целые столбы брызг.

— Хм?

Он резко замер. Вокруг воцарилась звенящая тишина.

— Неужели снова сбежал?

Ладонь, сжимавшая вазу, вспотела. Я вцепился в нее мертвой хваткой, боясь, что она выскользнет. Дыхание перехватило.

«Если он пойдет искать меня к постели, я попробую проскользнуть мимо», — судорожно планировал я.

Ночь в лесу была слишком опасна из-за зверей, мне нужно было дотянуть до рассвета. Раз это пещера, в ней должны быть и другие укрытия, верно?

«……»

Меня пробрала дрожь. Тишина стала слишком глубокой. Я перестал чувствовать его присутствие, даже тень исчезла.

Куда он делся? Паника нахлынула с новой силой. Прошло всего несколько секунд, но я не слышал ни звука. Куда, черт возьми, он подевался?!

Я резко обернулся, оглядел купальню, поднял взгляд к потолку... Пусто. Я обреченно опустил голову.

«...А?»

Моя тень на земле внезапно увеличилась в несколько раз. Тяжелое дыхание над самой головой, горячее и влажное, подсказало — он прямо надо мной.

Сердце пропустило удар. Не двигая головой, я лишь поднял глаза. Сцена разворачивалась как в замедленной съемке.

Сначала я увидел его подрагивающие губы. Они растянулись в искривленной, насмешливой ухмылке, и послышался сухой треск.

— Я слышу, как бьется твое сердце.

Чудовище — нет, Булкан — свирепо сморщил нос и глубоко втянул воздух. Его грудь мощно раздулась.

— Твой запах... я чувствую его кожей.

Меня будто затягивало в него, как в воронку. Голова пошла кругом.

— Или...

Я увидел его красный язык, медленно вытолкнувший это «или». Тяжелое, липкое слово, оно ощущалось почти физически, словно захлопнувшаяся мышеловка.

Если задуматься, он и раньше так меня называл.

— «Дыхание»… — слово, означающее запах.

— Ты не съел ни кусочка добычи.

Булкан сжал кулак и грубо ткнул меня в живот. Внутри что-то глухо отозвалось.

— ……!

Я вздрогнул и сжался в комок. К счастью, обошлось без травм — он просто оценивал мой объем.

— Чтобы выносить сразу целый помет, живот должен быть огромным. А этот… он даже меньше моего кулака.

Дело было вовсе не в размере. Дело в том, что я мужчина. И он не мог этого не знать.

— Открой рот.

Он резко сунул мне что-то под нос. Сырой, кроваво-красный кусок мяса.

— Почему… это…

Меня обдало тяжелым металлическим запахом крови. Я поднял на него полные ужаса глаза.

— Открывай свой чертов рот!

Булкан болезненно надавил мне на челюсть, заставляя подчиниться. В разверстую полость рта впихнули нечто скользкое и холодное. Горло тут же свело спазмом.

— …Кха!

Меня захлестнула тошнота. Я подался вперед, и меня вывернуло. После нескольких дней голода из желудка выходил лишь едкий белый сок.

— Ты что творишь?

Лицо Булкана оставалось бесстрастным. В его безжизненных глазах не было ни капли сочувствия.

— Черт возьми… это мерзость! — я дрожал всем телом.

В памяти всплыл оскал волка, который пытался меня задушить. Опасаясь вспышки ярости, я отчаянно забормотал:

— Я… я не могу есть сырое. Мой организм не принимает…

Мой голос жалко дрожал. В ответ раздалось недоверчивое хмыканье:

— Сырое мясо — лучшее, что есть в этом мире. С чего бы тебе его не хотеть?

Он шагнул ближе. Я инстинктивно попятился и выронил вазу. Стекло с грохотом разлетелось вдребезги.

— ……!

Ладонь была слишком мокрой от пота, пальцы просто соскользнули.

По руке Булкана потекла кровь — должно быть, его задел острый осколок. «Всё, мне конец, — пронеслось в голове. — Сейчас он меня раздавит». Перед глазами потемнело, словно я заживо сгорал в агонии.

— Черт, как же это раздражает… — прорычал он.

Он сунул руку в рот и принялся вылизывать рану. Совсем как пес, зализывающий лапу.

Затем произошло невероятное: кровь перестала сочиться, и порез затянулся на глазах, будто его и не было. Поразительная регенерация.

— Что за…

Меня будто громом поразило. Чудовищная сила сама по себе была проблемой, но такая живучесть? Даже если бы мне чудом удалось его ранить, он бы мгновенно исцелился и продолжил погоню. Беды сыпались одна за другой. Стоило преодолеть одно препятствие, как на его месте вырастало новое, еще более пугающее.

Выхода нет. Возможно, я заперт в лабиринте, из которого не выбраться.

В груди разверзлась пустота. Казалось, я бесконечно падаю в бездонную пропасть. Оказавшись на грани, я наконец задал самый важный, фундаментальный вопрос:

— Где… где именно мы находимся? — голос мой дрожал.

Чудовище фыркнуло, тяжело вздохнув.

— «Где», спрашиваешь?

Он приосанился с надменным видом, словно делая великое одолжение своим просвещением:

— Это земля, которую я объявил своей, изгнав всех глупцов, что путались под ногами.

А затем он произнес самое нереальное слово, которое я когда-либо слышал в своей жизни:

— Самое дно ада.

Слово «ад» тяжким грузом упало мне на плечи. Я ошеломленно пробормотал:

— Ад?..

Это был мир, о котором я при жизни не имел ни малейшего представления. Когда бабушка заговаривала о духах или душах, я лишь неловко посмеивался. Я был слишком занят насущными проблемами: бедностью и суровой реальностью.

И всё же… Ад. Место, настолько чуждое человеческому пониманию. И всё же я здесь.

Это было безумие, но с другой стороны… всё наконец обрело смысл. Да, это ад. Вот почему со мной происходят такие абсурдные и жестокие вещи.

— Так…

Я попытался продолжить, но язык заплетался. Я вытолкнул из себя вопрос, словно меня снова вырвало:

— Значит ли это, что я… мертв?

Может быть, это и есть загробный мир? То самое таинственное царство, которое люди, цепляясь за жизнь и страшась конца, так отчаянно стремились увидеть? Повисла тяжелая, леденящая тишина. Я с трудом сглотнул.

— Ха-ха-ха!

Внезапно мне в лицо брызнула горячая слюна. Я говорил совершенно серьезно, но Булкан схватился за живот и разразился диким хохотом. Он пинал камни и буквально катался по полу.

— Это чертовски смешно!

Я стоял, ошеломленный, словно облитый ледяной водой, и смотрел в пустоту. Его безудержный смех оборвался так же резко, как и начался.

— Послушай, разве мертвецы могут рожать детей? — голос чудовища стал зловещим. Его глаза, покрасневшие то ли от смеха, то ли от ярости, впились в меня. — Пророчество сбылось.

— …Что? — выдохнул я.

— В месте, где земля расколется надвое, родится мой сын. — Он выплевывал слова резко и быстро, будто вбивал колья. — Я ждал тебя еще до того, как ты появился на свет.

Чудовище отвернулось и принялось мерить пещеру широкими, стремительными шагами. Он походил на быка, летящего на красную тряпку, или на жеребца в экстазе.

— Знаешь, я нашел ту женщину, с которой ты был. Сегодня она попала в ад, которым я правлю.

Сердце ушло в пятки. Губы зашевелились сами собой:

— Моя бабушка?..

Он снова склонился ко мне:

— Это место для тех, кто совершил худшие преступления. Она посмела молить змею о помощи, чтобы спрятать тебя от меня. Знаешь, сколько раз я из-за нее оставался ни с чем?

Он пробормотал это себе под нос, скрежеща зубами:

— Ее грех тяжек. Она не только призвала силу, предавшую богов, но и оскорбила меня. Реинкарнации ей не видать. Она будет вечно гореть в адском пламени.

Перед моими глазами всплыли образы ада с храмовых росписей. Ужасающие картины: людей заживо варят в котлах, вбивают в головы железные гвозди, лишая возможности пошевелиться…

— Нет никаких доказательств, что бабушка сделала это…

Я осекся на полуслове — меня озарило. Если подумать, она и правда иногда вела себя так, будто за ней кто-то гонится. Когда прохожие слишком пристально смотрели на меня, она указывала на них пальцем и осыпала яростными проклятиями.

— Сумасшедшая сука… мерзкая девка… груди бы ей вырвать… семя бы выжечь… — бормотал я, вспоминая ее слова.

Мои мысли вернулись к той беременной змее, которую она заставила меня съесть, и к ее вскрикам во сне:

«Чудовище… Оно близко!»

По шее пробежали мурашки, по спине — ледяной холод. Я уставился в пустоту, словно теряя рассудок.

— Она получила по заслугам, — бросил Булкан. — Радуйся, что я сам не перерезал ей глотку.

Я до крови прикусил губу. Осознание того, что всё это она делала ради моей защиты, невыносимо сдавило грудь. Отчаянно цепляясь за последнюю надежду, я быстро спросил:

— А что, если это не я? Вдруг я вовсе не тот, о ком говорилось в пророчестве?

В ответ раздалась холодная, как лед, усмешка:

— Будь ты обычным человеком, ты бы сдох в то же мгновение, как я притащил тебя сюда.

Эти слова пронзили мое сердце. Боль была такой острой, что я едва не лишился чувств. Я узнал, что бабушка мертва. И что она обречена вечно скитаться в огненном аду… В глазах потемнело, голова пошла кругом.

— Но спасти этого человека всё же возможно.

Резкий голос Булкана прорезал звон в моих ушах.

Я медленно поднял голову. Прямо к моему лицу сунули гранат. Его зерна багровели, напоминая кровь, совсем недавно бежавшую из раны на его руке.

— Стань моей невестой. Выноси моих щенков в своем черном чреве.

Впалые глаза Булкана сверкали хищным блеском, как у зверя, затаившегося в ночной тени.

— Тогда я отправлю твою старую каргу в ад Плутона.

— Плутона?.. — пробормотал я, словно под гипнозом.

— Да. Вы, люди, зовете его Аидом.

Место, где зреют сочные плоды, а по лесам бродят звери…

— Когда придет срок, она сможет переродиться.

Пока он говорил, рубиновый плод источал томительно сладкий аромат. Под языком скопилась вязкая слюна.

— Стань моим.

Кап… Где-то упала капля воды. Даже этот едва слышный звук заставил мои нервы натянуться до предела. Рука бессильно опустилась. Окружающая обстановка болезненно резала глаза: разбитая ваза, острые осколки стекла и пятна багровой крови.

Раздался издевательский смех.

— Думал, этой жестянкой перегрызть мне глотку?

Холод пронзил затылок. Я отчаянно замахал руками:

— Н-нет, это не так…

Конечно, я и не помышлял о нападении. Мне просто нужно было хоть какое-то оружие для самозащиты.

— Конечно нет… Я просто не знал, чего ждать. Я здесь впервые, — я жалобно лепетал оправдания, но воздух вокруг становился всё холоднее. Я до боли прикусил губу.

— Дурак! Ха-ха-ха!

Его громогласный хохот эхом разнесся по пещере. По спине пробежал холодный пот. Он что, издевается?

— Ха-ха! Да ты этим даже в ухе не поковыряешь!

Каждое его слово сотрясало мое тело и разум. Я чувствовал себя изнуренным путником перед отвесной скалой. Бессилие раздавило меня, словно многотонный пресс.

— Но ведь такие, как ты, дохнут от голода, верно?

Я прикусил щеку изнутри. Я чувствовал себя ничтожным, как насекомое. Жалкий комар, которого можно раздавить одним щелчком.

— Так наешься этим до отвала. Ты же ныл, что не можешь есть сырое мясо.

Он снова сунул мне в рот гранат. Я сжался, как мокрица. Ситуация была вопиюще несправедливой. Беда обрушилась на меня, как гром среди ясного неба, а теперь от меня требовали выбора. Это было не предложение, а жестокое принуждение.

Я чувствовал себя беспомощной поденкой. Меня захлестнула волна обиды, в горле встал ком.

— Я ничего не знаю ни о богах, ни об аде… ни о чем подобном! — в сердцах выпалил я, и голос мой сорвался от страха.

— Я до сих пор не понимаю, что происходит. Это так дико, что у меня суставы ломит и кожа покрывается мурашками. Но если… если всё это действительно из-за моей бабушки…

Чудовище неторопливо наклонило голову. В его впалых глазах сгустилась тьма.

— Неужели это и правда такое тяжкое преступление?

Мы с бабушкой всегда перебивались с хлеба на воду. В ее доме вечно толпились люди, искавшие совета шаманки, но она никогда не стремилась к роскоши. Все деньги утекали в чужие карманы.

— Она никому не причинила вреда и ничего не украла.

Хрупкая, жалкая жизнь. Летом мы жадно пили ледяную воду, пытаясь спастись от зноя. Мы бесконечно бегали в уборную, но изнуряющая жара не отступала. Зимой кутались в рваные одеяла, спасаясь от сквозняков. Когда голод становился нестерпимым, я готов был ногтями скрести пол на кухне. Всё, что нам доставалось — кислая кимчи да пакет лапши. Нищета была нашей единственной верной спутницей.

— Бабушка просто пыталась меня защитить…

Она всего лишь оберегала своего маленького внука. Но теперь даже это стало преступлением после смерти. Что это за жизнь такая, за которую нужно расплачиваться даже в могиле?

— Тогда это чертовски серьезное преступление, — произнес Булкан, словно вынося окончательный приговор. — Ведь ты был рожден, чтобы выносить моих щенков, не так ли?

Его леденящий голос заставил меня замереть. Это было слишком жестоко.

— Если я тебя не отпущу, ты никогда не сможешь сбежать.

— …Никогда.

От бездонного смысла этого короткого слова мои плечи поникли. Голова пошла кругом.

— Так принеси же клятву! Поклянись, что хочешь выносить моих детей!

Разъярившись, он сжал гранат. Из плода брызнул сок, пугающе похожий на кровь. Красный, манящий... Говорят, чем ярче гриб, тем он ядовитее. Можно ли доверять плоду из рук этого монстра?

— Клянись! — его оглушительный крик сотряс своды пещеры.

В моем заторможенном сознании эхом отозвалось: «Клянись, клянись, клянись…»

Я будто угодил в хитроумную западню. И неудивительно — он похитил меня, спрятал здесь. Звать на помощь некого. Мое единственное оружие разбито. Но почему он так зациклен на этой клятве? Будто у него самого нет другого выбора?

— Почему… — я тяжело сглотнул, боясь спровоцировать его еще сильнее.

Предчувствие не обманывало меня. Словно камешек, застрявший в ботинке, этот навязчивый дискомфорт требовал объяснений.

— Почему ты так настойчиво требуешь моего согласия?

В этот момент земля под ногами содрогнулась.

Грохот, оглушительный рокот… А затем раздался пронзительный женский крик, прорезавший хаос, словно предвестник катастрофы. В центре этого безумия Булкан искривил губы в ухмылке. Его клыки зловеще блеснули.

— Потому что Гера узнала, что я тебя украл.

— Что это значит?..

Плеск, плеск! Вода в купальне перелилась через край, корзина с фруктами покатилась по полу. Зеленоватая влага подползла к моим ногам, обволакивая лодыжки.

— Она закатила истерику. Требует, чтобы я выплюнул тебя, — его зрачки пылали отвращением. — Богиня Гера считает брак священным. Она заявляет, что союз без любви подобен гниющему трупу.

Меня грубо схватили за воротник и дернули на себя. Тело притянуло к нему, словно мощным магнитом.

— Но плевать я хотел! Я ведь пес! Мне нет дела до ее законов!

Он был воплощением жестокости и власти. Несмотря на подавляющую силу, он до сих пор не причинил мне прямого вреда. «Почему?» — пронеслось в голове. Ответ был прост: что-то сдерживало его. Ему нужно было мое добровольное «да», чтобы Гера не смогла оспорить этот союз.

— Я утащу тебя в Тартар. Там даже богиня не сможет тебя найти.

Пещера содрогнулась с яростным рыком, будто собираясь обрушиться. Сверху посыпались обломки камней, поднимая удушливое облако пыли.

— Тогда мы будем спариваться бесконечно, — прорычал он. Его массивная грудная клетка тяжело вздымалась от неровного дыхания. — А твоя родословная будет вечно скитаться в глубинах преисподней.

Я судорожно хватал ртом воздух. Даже если что-то сдерживало Булкана, он оставался воплощением ужаса. Сейчас лучшим решением было подчиниться его требованиям.

— Моя… моя бабушка, — сквозь пелену слез я пытался разглядеть его глаза. Они были настолько черными, что свет в них бесследно исчезал. — Как я могу быть уверен, что ты отправишь её в лучший мир?

Взгляд Булкана лихорадочно блеснул.

— Клянусь рекой Стикс.

Снова незнакомое название.

— Что это значит?

Его высокий, гордый лоб угрожающе нахмурился.

— Моя невеста — тупая курица? — посыпались грубые оскорбления. Я не мог ничего возразить и лишь до боли прикусил губу. — Это река, из которой нет возврата. Клятва на Стиксе нерушима — даже самый могущественный бог обязан ей подчиниться.

Я колебался. Мысли путались. Разве боги не всемогущи? То, что они должны кому-то подчиняться, казалось мне чем-то запредельным. Можно ли ему верить?

— Человек, я пес, и терпение — не мой конек, — он хищно оскалился. — Я кусаю, когда хочу, и беру, что хочу. Такова моя природа. Милосердия от меня не жди.

От этих леденящих слов по телу пробежала дрожь, копчик заныл от страха. А бабушка тем временем страдала там, в огне…

Как бы я ни ломал голову, мой простой человеческий ум не находил выхода. Я лишь зря тратил время — и внезапно это осознал.

— Я сделаю это, — тихо прошептал я.

Булкан резко прищурился. Я набрал в груди воздуха и повторил громче:

— Я принесу клятву.

Я крепко зажмурил глаза и вытолкнул из себя слова клятвы, будто меня вырвало. И в тот же миг шум вокруг начал стихать, пока не исчез вовсе.

Я медленно открыл глаза. Гром и молнии умолкли, землетрясение прекратилось, а вода в купальне мгновенно успокоилась. Всё это было настолько театрально, что на мгновение мне почудился какой-то безумный розыгрыш.

— Попробуй сбежать еще раз — и я сломаю тебе вторую лодыжку, — дико зарычал Булкан и втиснул гранат мне в рот.

— Мммф!

Рот наполнился сладкой кашицей, заглушившей крик. Он подхватил меня и швырнул прямо в воду.

— Грязная тварь…

Плюх! С ужасающей скоростью меня впечатало в толщу воды.

Я изо всех сил пытался выплыть, но погружался всё глубже и глубже. «Неужели здесь так глубоко?» — мелькнула паническая мысль. Но вскоре силы иссякли. Я перестал сопротивляться и, подобно павшему листу, позволил течению нести меня. Теплая вода нежно окутывала тело, словно мягкие облака.

Измученное тело обмякло. После стольких дней без сна и еды мне хотелось лишь одного — заснуть, укрывшись этим водяным одеялом.

— Дитя мое, рожденное в моих объятиях…

Где-то вдалеке раздался женский голос. Как ни странно, он отозвался прямо у меня в голове.

— Ты выбрал долю невесты пса…

Мои мысли путались, распадаясь на смутные образы. Выбор, сделанный против воли, но всё же — результат один.

— Раз таков твой выбор…

Разве можно назвать это выбором, когда изначально был лишь один вариант?

Ах, не знаю. Мне всё опостылело. Я просто хотел бросить всё, плыть в этой бесконечной воде и спать, спать, спать…

В тот момент, когда я окончательно перестал бороться и позволил силам покинуть мои конечности, произошло нечто странное.

Глава 3

Всплеск!

По спокойной глади воды пошла сильная рябь, будто в пруд прыгнул огромный тигр.

В испуге я открыл глаза и увидел летящий ко мне массивный кулак. Грубые пальцы вцепились мне в затылок и вытащили из воды.

— Кха, кха!

Меня забил сильный кашель. Вместе с водой я выплюнул остатки граната.

— Сначала наешься жирной пищи.

Не успел я перевести дыхание, как меня снова схватили. Свирепая сила беспомощно потащила меня за собой.

— И тогда ты родишь мне щенков.

Зрачки, в которые я заглянул, были расширены от возбуждения.

Перед богато украшенным зеркалом замер человек с бледным лицом.

— Невеста, твоя кожа — точно золотое яблоко. Посмотри, как она сияет!

Лимон что-то бормотал без умолку. Я слабо улыбнулся. Сияющая кожа?.. На мой взгляд, отражение выглядело бесконечно мрачным и хрупким.

«……»

Уголки моих глаз безжизненно опустились, а кожа была бледной, словно никогда не видела солнечного света. Она была настолько прозрачной, что сквозь нее просвечивали синие вены.

И эти проклятые волосы. Их странный рыжеватый оттенок всегда привлекал внимание с самого детства, и почти всегда — в дурном смысле.

Верный своему замкнутому характеру, даже в школе я был законченным одиночкой: вечно сутулился и опускал голову.

В тот день я пообедал один и возвращался в класс, когда, на свою беду, столкнулся с компанией парней в коридоре.

Надеясь остаться незамеченным, я отвел взгляд и попытался прошмыгнуть мимо.

— Эй, эй, вы видели этого придурка?

Один из них меня заметил.

— Изгой, настоящий изгой.

Светловолосый парень усмехнулся, а их лидер, крупный подросток, медленно обернулся.

— Это еще что за создание? — прозвучало грубое замечание. Я вздрогнул под его тяжелым, недобрым взглядом.

— Вы только посмотрите, он выглядит пугающе.

По его глазам было понятно: он нашел себе новую игрушку, чтобы развеять скуку.

Старая форма, которая была мне явно велика, висела мешком, а обтрепанные рукава и воротник выдавали мою бедность. Это была печать, которую невозможно было скрыть, и те, кто искал слабость, видели её издалека.

— Его взгляд меня раздражает. Кажется, нам будет чем заняться.

С того дня я стал постоянным объектом их издевательств.

— Рыжий замухрышка, стоит проучить его как следует, — бросали они мне в спину.

Однажды кто-то из них с пренебрежением выплюнул жевательную резинку прямо в мою сторону. Она запуталась у меня в волосах, чуть не попав в лицо.

— Промахнулся, — раздался издевательский смех. — В следующий раз буду точнее.

Они смеялись, глядя на то, как я пытаюсь убрать грязь с лица, и в их глазах не было ни капли сочувствия.

Вокруг меня разразился вульгарный смех.

— Эй, ты чего зубы сцепил? Тебе не понравился мой подарок?

Меня била крупная дрожь. Должно быть, я неосознанно сжал челюсти. Все взгляды обратились на меня — каждый был полон злобы. Дело плохо. Если меня ударят еще раз, форма может окончательно порваться.

— Н-нет, вовсе нет. Просто у меня неправильный прикус.

Опасаясь побоев, я выдавил из себя жалкое оправдание и, как последний трус, послушно разжал зубы.

— Ничтожество, зато как хорошо слушается.

Их насмешки растоптали мою гордость. Урод, изгой, безродный ублюдок.

Среди толпы мучителей и равнодушных зевак я был типичным гадким утёнком.

Чем сильнее я пытался выпутать жвачку из волос, тем больше она размазывалась. В итоге мне пришлось почти полностью обрить голову.

Боясь, что бабушка расстроится, я носил дома шапку, но парикмахер ей всё разболтал.

— Это всё из-за этих чёртовых веснушек. Всё они проклятые, — причитала бабушка, списывая все мои беды на пятна на лице. — Под глазами, на кончике носа и даже на щеках. Их нужно свести.

Она затащила меня в захудалую деревенскую лавку — дешевый магазин косметики, где в подсобке тайно проводили незаконные процедуры.

— И зачем их удалять? В наше время люди специально делают татуировки с «сексуальными веснушками», — продавщица с громким хлопком лопнула пузырь жевательной резинки. Синие тени на её веках выглядели так, будто ей поставили синяки. — Эта бабка помешана на суевериях.

Женщина цокнула языком.

— Если вы так переживаете, сделали бы из него ребенка-актера или что-то в этом роде.

— Ни за что! Эти веснушки испортят ему жизнь. Вырвите их с корнем!

Несмотря на протесты, бабушка была непреклонна. Мне на лицо густо намазали липкий гель.

Три веснушки удалили за двенадцать тысяч вон. Эффект продержался около двух недель, после чего они снова проступили, «украсив» мое лицо.

В каком-то смысле это было ожидаемо. Если бы все жизненные невзгоды действительно были вызваны лишь веснушками, то череда несчастий, которые мне пришлось пережить, не отпустила бы меня так легко, верно?

«……»

Погруженный в горькие воспоминания, я смотрел в зеркало затуманенным взором.

Коричневые крапинки так и бросались в глаза. Неудивительно, что чудовище отшатнулось и обозвало меня грязным.

— Хм.

Я замер, как дурак. Голубые глаза в зеркале обратились к моему лицу.

— Да, невеста? Лемон слушает.

— Дело не в этом, но этот наряд кажется мне слишком необычным для простого ужина.

Не хотелось проявлять неблагодарность, ведь Лемон старался помочь после того случая, когда одежда промокла насквозь. Однако платье было сшито из очень тонкой, летящей ткани, которая казалась почти невесомой. Оно было расшито изящными узорами, но ощущалось крайне непривычно.

— Ой.

Лемон, как всегда, сохранял свою загадочную улыбку. Он явно был доволен произведенным эффектом.

— Ты заметил, какое оно особенное?

Я лишь в замешательстве наблюдал за его энтузиазмом. Казалось, он продумал каждую деталь этого образа. Мои щеки покраснели от такого избыточного внимания.

Гардеробная, куда он меня привел, была полна удивительных вещей. Золотое шитье, шелк и драгоценные камни на аксессуарах слепили глаза. Я нервно оглядывался, не зная, как реагировать на всю эту роскошь.

— Это идеально подойдет для сегодняшнего вечера! — воскликнул Лемон, поправляя складки ткани.

Наряд был настолько легким, что каждое движение казалось слишком свободным. Это вызывало чувство неловкости и беззащитности, будто на мне было вовсе не праздничное платье, а лишь тонкая вуаль.

— Возможно, стоило выбрать что-то более закрытое? — попытался возразить я.

Но Лемон, проигнорировав сомнения, уже опустился на одно колено, чтобы помочь мне с обувью.

— Я даже надену для тебя эти изящные сандалии, невеста!

Он аккуратно зашнуровал тонкие кожаные ремешки вокруг моих лодыжек, закрепляя их мягкими узлами. Его движения были уверенными, и вскоре он помог мне подняться, поддерживая за руки.

— Нет, подождите, я сам...

Я немного посопротивлялся, но вскоре сдался и обмяк. Напевая под нос, Лемон понес меня по коридору.

— Невеста прибыла!

Мы добрались до той самой комнаты. Лемон усадил меня за стол, напротив чудовища, которое пристально на меня уставилось. Его челюсть замерла на полуслове, в руке он сжимал гроздь винограда.

— Видеть вас двоих вместе — истинное счастье для меня, для Лемона.

Плечи незнакомца казались шире стола. Он смотрел на меня так, словно пронзал насквозь.

— Ведь это не сон, правда? Если так, я буду так расстроен, что умру!

Лемон наполнил бокал вином. Буль-буль. Чудовище поднес бокал к губам и осушил его залпом.

Я посмотрел на свои бедра, снова поправляя подол. Если ткань разойдется и обнажит лишнее, это будет катастрофа.

— На этом я откланиваюсь.

Сияя улыбкой, он налил вино и направился к выходу. В тот миг, когда он отвернулся, его лицо словно окаменело…

Показалось мне это или нет, не имело значения. Мне хотелось лишь одного — броситься следом за ним.

С глухим стуком дверь пещеры безжалостно захлопнулась. В комнате остались только чудовище и я.

«……»

«……»

Стол ломился от еды. Я голодал несколько дней, но, как ни странно, аппетита не было.

Может, дело в том, что я успел наглотаться воды в ванне? Нелепая мысль пришла мне в голову.

Погруженный в свои мысли, я услышал смешок с противоположной стороны стола.

— У тебя соски набухли.

Вздрогнув, я поднял глаза. Его взгляд был прикован к моей груди. Проследив за направлением его взора, я увидел сквозь тонкую ткань свои напряженные соски.

— Почему?

Он недоуменно наклонил голову, словно искренне не понимал причины. Я едва не задохнулся от возмущения. Неужели он настолько дикий, что ему неведомо чувство стыда?

— Э-это потому, что мне холодно, — пробормотал я оправдание.

От прохладного воздуха кожа действительно покрылась мурашками, но лицо при этом полыхнуло огнем. Мое предательское тело, склонное мгновенно краснеть, вспыхнуло до самой груди.

Ему было всё равно. Он просто засунул в рот сразу целую гроздь винограда и обглодал её.

— Теперь мы поженимся.

Виноградная ветка осталась голой, точно рыбья кость. Отбросив её в сторону, он резко встал со своего места.

Я повалился на колыбель. Стоило моему телу отклониться назад, как ноги невольно разошлись в стороны. Между бедер что-то звякнуло, подобно колокольчику. Меня захлестнула волна жгучего стыда. Жар ударил в лицо.

— …Мужчина?

В темноте хищно сверкнули глаза чудовища. От напряжения ладони стали влажными.

Шум дождя за окном усилился.

— Ты посмел обмануть великого Лемона.

Я поспешно сжал ноги, но это было бесполезно. Ткань, тонкая, как крылья бабочки, лишь подчеркивала силуэт бедер.

— Что я сделал…

Затылок горел. Даже если одежда лишь слегка выпирала в паху, сам факт того, что сквозь прозрачный шелк просвечивали волосы на лобке, причинял невыносимое унижение. Из-за скудной растительности на теле даже очертания мужского достоинства были едва заметны.

— Ты ведь не мужчина, черт возьми?

Раздался издевательский смешок, будто он с самого начала этого ожидал.

— Никогда в жизни не видел ничего подобного.

Тяжелая рука бесцеремонно коснулась низа моего живота. Мои мужские органы беспомощно сжались под этим грубым напором.

— ...Хм.

Опасаясь, что он заденет чувствительное место, я напрягся всем телом. Пальцы ног подогнулись, а лишенные мышц бедра судорожно втянулись внутрь.

— Даже когда я еще рос, моё бедро было толще твоего.

Его хвастливый голос продолжал греметь над ухом. Огромная ладонь рванула вниз, сдирая остатки одежды. По телу пробежали мурашки. Ноющая лодыжка не позволяла мне даже попытаться отстраниться.

«……»

Мои худые ноги оказались полностью обнажены, и он уставился на то, чем совсем недавно забавлялся Лемон.

Внезапно раздался резкий вдох.

— Одор.

Он снова произнес это странное слово. Почему он так меня называет? Ответ последовал незамедлительно.

— От тебя восхитительно пахнет.

Мужчина начал расстегивать свои доспехи. Тяжелый металл с грохотом повалился на пол.

Его внушительная фигура предстала во всей пугающей красе. Если бы из цельной скалы высекли человеческий облик, он выглядел бы именно так. Тело напоминало медвежье, но мышцы, обвивавшие скелет, были твердыми и гладкими, словно литой асфальт. Шрамы, усеивающие его кожу, лишь усиливали мою тревогу.

Мой взгляд невольно скользнул вниз по линии рельефного пресса. Там, среди темных волос, я увидел нечто, от чего у меня потемнело в глазах.

Что это, черт возьми, такое?..

Его предплечья были крепкими, как стальные молоты, но то, что находилось у него между ног, едва ли уступало им в размерах. Напряженная плоть темно-красного цвета подергивалась, напоминая извивающуюся змею. По стволу вздулись вены, а из широкого отверстия на головке непрерывно сочилась мутная влага.

Меня захлестнула тошнота. Я и раньше сталкивался с подонками, но этот был самым ужасающим из всех. Желудок сжался от отвращения.

«……»

За что мне всё это? В полном ужасе я посмотрел на него. Он же ухмылялся во весь рот.

— Сейчас брачный сезон, и мой нюх стал запредельно чутким.

Крупная рука резко дернула за лямку наряда. Моя грудь обнажилась, и его темные глаза впились в неё. Совершенно плоская, без малейшего намека на объем — явный признак моего пола. Неужели он до сих пор не понял?..

— Тц.

Его зловещий взгляд тяжелым грузом придавил меня к постели. Длинный язык медленно облизал нижнюю губу.

— Покрасневшие соски.

Он что, с ума сошел? По плечам пробежали мурашки.

— Не может быть, чтобы у мужчины были такие соски.

Он грубо схватил меня за грудь, разминая плоть, словно податливое тесто.

— ...Кх.

Он скручивал и тянул нежную кожу. Мои икры задрожали от острой, непривычной боли.

Другой рукой он энергично поглаживал свой член. Тот покачивался, точно змея, извергая прозрачную смазку. Темные волоски в паху казались еще чернее на фоне возбужденной плоти. От него исходил густой первобытный запах — варварский и животный.

— …Кух.

Он прижался своим огромным достоинством к моему животу. Внутри всё запульсировало от страха. Из-за вывихнутой лодыжки меня пронзила резкая боль.

— Ах, хнг…

Нога отозвалась невыносимой резью, и из горла вырвался мучительный стон.

— О?

Его грубые толчки прекратились. Черные глаза заблестели от внезапного интереса. О нет... я всего лишь застонал от боли, но это привлекло его внимание.

— М-моя лодыжка…

Он мертвой хваткой вцепился в сустав. Я затрепетал в его руках, как стрекоза со смятыми крыльями. Рана покраснела и опухла — именно поэтому Лемону пришлось завязывать шнурки на моих туфлях совсем слабо.

Ему было плевать. Он начал с бешеной скоростью тереться пенисом о мою больную лодыжку.

— Ах…!

Я вскрикнул, и от моего крика его плоть набухла еще сильнее. Жесткие волосы в его паху, не знавшие ни мыла, ни ухода, кололи кожу. Жар от трения был невыносимым — настолько сильным, что я едва не лишился чувств.

— Кх… кха… ух…

Его стоны становились всё чаще и надрывнее. Он набросился на меня, точно кобель в период течки.

— Больно…

Из сжатого от напряжения горла вырывались лишь хриплые, жалобные звуки.

— Пожалуйста...

— Пожалуйста, отпусти! — я пытался сопротивляться, но мои движения были слабыми, как трепетание рыбешки в сети. Его рука, словно стальная петля, намертво сковала мою лодыжку. Вырваться было выше моих сил.

Мне оставалось только молить.

— Прошу тебя...

Я звучал жалко и униженно, но в ответ слышал лишь безжалостный рык.

— Если не будешь дергаться, то, кхм, больно не будет, ясно?

Грудь, которую он нещадно терзал, горела огнем. Бедра, о которые он постоянно терся, стали скользкими. В тишине комнаты отчетливо слышались влажные, хлюпающие звуки — его семя извергалось в избытке.

— …Кух!

Его массивное тело навалилось на меня всем весом, окончательно придавив к постели. Он уткнулся носом мне в затылок. Горячее, напряженное тело содрогнулось в финальном порыве.

— Хук, хук...

Густые брызги спермы испачкали мое лицо и нижнюю часть тела. Резкий, неприятный запах ударил в нос. Волосы на голове встали дыбом от отвращения.

— …Ха-а.

За окном стеной лил дождь. Глухие, прерывистые вздохи заполнили комнату, вклиниваясь в шум ливня.

После столь безумной ночи я надеялся, что наступит передышка. Но его плоть, извергнув потоки семени, пугающе быстро восстановила силы.

Тут возникла новая трудность. Мы с этим монстром не были мужчиной и женщиной в обычном понимании. Я понятия не имел, как наши тела вообще могут соединиться.

Он перевернул меня, то играя с мочками моих ушей, то лаская спину вдоль позвоночника. Какое-то время он просто ощупывал кожу на моих бедрах.

— Черт возьми, дерьмо! — прорычал он.

Грубо схватив меня за ягодицы, он раздвинул их и уставился на узкое отверстие. По коже пробежали мурашки, а в пояснице возникла судорожная дрожь.

— Э-это место не предназначено для того, чтобы в него что-то входило... — выдавил я.

— Проклятье!

Он в ярости ударил кулаками по кровати. Затем снова начал тереться о меня своим достоинством. Моя нежная кожа буквально стонала под натиском его грубых, безжалостных прикосновений.

— Ху, хнг...

Тяжелое дыхание, удушающий жар и липкая влага. Тепло наших тел, слившихся воедино, стало невыносимым. Было слишком душно и тяжело; он словно вытягивал из меня саму душу. Я весь покрылся испариной.

Сколько прошло времени? Небо за окном начало медленно светлеть.

И всё повторилось. Чудовище, яростно терзавшее мое тело, в какой-то момент замерло и с глухим стуком рухнуло прямо на меня.

«……!»

Я осторожно провел рукой перед его закрытыми глазами. Никакой реакции. Его тяжелая лапа придавила мою грудь, не давая вздохнуть, точно пробкой заткнули бутылку.

Когда я, извиваясь, попытался выбраться из-под него, во тьме вспыхнули глаза. Его яростный взгляд, подобно молнии, ударил мне в лицо.

— Гр-р-р!

Оскалив острые клыки, он зарычал. Огромный хвост мерно застучал по полу, выдавая его недовольство моим намерением сбежать.

— Я... я просто хотел лечь поудобнее. У меня болит лодыжка, — поспешно объяснил я, но он не убирал когти. Холодный пот градом катился по моей спине.

В конце концов мне пришлось замереть и лечь плашмя, подчинившись. Только тогда он снова прикрыл глаза. Раздалось тихое, почти довольное ворчание. Его жесткая шерсть, вставшая дыбом, постепенно улеглась.

«……»

Всё моё тело было перепачкано его семенем. Мне невыносимо хотелось в ванну, но я не мог пошевелить и пальцем. Что давило на меня сильнее — вес этого хищника или невыносимая боль? Я уже не мог понять.

Глава 7

Меня волокли за собой с невероятной скоростью.

— Постойте… Прошу, остановитесь хоть на секунду! — я едва хватал ртом воздух.

Булкан казался воплощением первобытного хаоса; рассудок окончательно покинул его, уступив место инстинктам. С неумолимостью сорвавшегося с цепи механизма он пер напролом, не разбирая дороги.

Хотя причина была очевидна. Стоило мне бросить мимолетный взгляд на его пах, как сердце ушло в пятки. Внушительные размеры его возбужденной плоти не оставляли сомнений — зверь внутри него был на пределе.

— Вы хоть понимаете, куда идете?.. — пролепетал я.

Вокруг смыкался плотный лесной массив. Пейзаж казался бесконечным повторением самого себя, и я окончательно потерял ориентацию. Действительно ли он знал дорогу, или просто мчался в слепом порыве? Тревога внутри меня нарастала, пока вдали не забрезжил вход в пещеру.

Его способность находить путь в таком состоянии была просто невероятной.

— Но как ты выследил меня раньше?.. — выдохнул я.

— Запах, — коротко бросил он.

Мой запах?

— Я ведь предупреждал: от твоего запаха никуда не скрыться.

Как он смог выследить меня в этом огромном лесу, полагаясь лишь на чутье? Я недоуменно нахмурилась, но тут же вспомнила о собаках-ищейках или поисковых псах — и все вопросы отпали.

У входа в пещеру нас встретила Лемон, которая, видимо, дожидалась здесь нашего возвращения.

— Священник! Ну и напугал же ты меня своим исчезновением. У меня было дурное предчувствие… Опять пытался сбежать, верно? Какая поразительная настойчивость.

Её слова больно укололи, словно удар ножом. Я хотел было возразить, но какой в этом смысл? На данном этапе я уже смирился со своей участью. Отбросив лишние мысли, я протянул ей оленёнка.

— Вот, присмотри за малышом.

Оленёнок на руках у Лемон отчаянно заерзал. Он смотрел на меня умоляющими глазами и жалобно попискивал. «Забери меня, обними», — казалось, молил его взгляд, но я заставил себя отвернуться.

В этот момент чья-то рука грубо схватила меня за затылок и швырнула в уже знакомую «колыбель». Боже! Чудовище с грохотом захлопнуло за собой дверь.

— Как же здесь душно... Невыносимо!

Булкан, словно в припадке, принялся срывать с себя доспехи. Тяжелый металл с лязгом и грохотом посыпался на пол, эхо от которого еще долго разносилось под сводами. В считанные мгновения он предстал предо мной в своем первозданном, диком обличье.

На его бедрах, мощных, точно стволы вековых деревьев, бешено пульсировали синие вены. Прямо передо мной покачивалась его плоть — темная, набухшая от крови и пугающе огромная. Казалось, зверь внутри него требовал немедленного выхода.

— Говори... — прорычал он, сверля меня взглядом. — Куда мне его всадить? Выбирай сам.

С кончика его возбужденного члена уже срывались капли смазки, пропитав густые темные волосы в паху. Он грубо схватил меня, бесцеремонно сминая кожу между моих бедер. Его прикосновения были лишены ласки — это была чистая, извращенная жажда обладания.

— Н-но... я... — я едва мог вымолвить слово, парализованный страхом и его близостью.

Не в силах больше сдерживаться, монстр принялся яростно тереться своим разгоряченным естеством о мою ногу. Скользкая, густая жидкость размазалась по внутренней стороне моего бедра. Ее было так много, что я невольно содрогнулся.

— В ту дыру… что внизу…

Я крепко зажмурился. Теперь пути назад точно не было — я сам вынес себе приговор.

— И где там дыра? — прорычал он, нависая надо мной.

— Между ягодицами…

Да, именно туда. Лицо полыхнуло от невыносимого стыда.

— Я видел однажды, как псы пытались спариться… Оба были кобелями, но один метил именно в это место…

Слова давались с трудом, а внутри всё сжималось от липкого страха. Разве нормальное существо захочет использовать для этого столь неподходящее место? Что, если он разочаруется? Вдруг он решит, что проще убить меня вместе с олененком и найти себе настоящую жену? Но мои мысли оборвались…

— Аргх!

Он рывком перевернул меня. На мне не было белья, и тонкое белое одеяние мгновенно задралось, полностью обнажая бедра. Булкан грубо сорвал завязки моей одежды и впился пальцами в обнаженную грудь.

«Дыра».

Шлёпок.

Сзади раздался влажный, откровенный звук — он медленно облизнул губы. Казалось, его совершенно сорвало с катушек. Как он мог так сильно возбудиться от одной лишь мысли проникнуть в такое место? Он явно потерял контроль над собой.

«Ах… больно!»

Внезапно его палец резко вошёл в меня. Тело дёрнулось, ноги задрожали. Ощущение было таким грубым и непривычным, что казалось — моя дыра сейчас разорвётся на части.

«Чёрт…» — хрипло выдохнул он.

Кончиком толстого члена он настойчиво постукивал по моему сжатому входу — глухо, тяжело, нетерпеливо. Я чувствовал, как отчаянно он хочет ворваться внутрь.

А потом он сделал нечто совсем безумное.

«…Ха!»

Он резко уткнулся лицом между моих ягодиц. Горячее, влажное дыхание обожгло кожу, а в следующую секунду его язык с жадной, почти животной интенсивностью прошёлся по моей промежности.

«Что ты делаешь… зачем ты здесь… Нгх!»

Резкое, острое ощущение пронзило мой копчик. Внутренние стенки сильно сжались, обхватывая его язык. Пальцы ног непроизвольно поджались, а мой прежде вялый член дёрнулся вверх всего один раз.

«…Хнгх.»

Раздвинув мои ягодицы шире, он беззастенчиво ласкал меня языком. Горячий, влажный, шершавый — он проникал глубоко, настойчиво скользил по чувствительным складкам внутри. Это безумно странное, совершенно незнакомое ощущение заставляло мои бёдра неконтролируемо дрожать. Будто кто-то щекотал перышком прямо внутри черепа.

«Стоп… пожалуйста, остановитесь…»

Мой мозг превращался в кашу. Боясь, что из горла вырвется что-то совсем постыдное, я до крови прикусил нижнюю губу. Пальцы крепко вцепились в простыни, тело снова сильно содрогнулось.

«Просто вставь уже!»

И уже через несколько секунд я горько пожалел о своих словах.

Меня пронзил резкий, обжигающий шок.

«…Ужас!»

Невыносимая боль мгновенно затуманила зрение. Мой полувозбуждённый член снова обмяк и вяло повис. Я замер, тяжело задыхаясь, не в силах даже пошевелиться.

«Грр…»

Чудовище, с силой втискивающее свой толстый член в моё тесное отверстие, издало низкий, хриплый стон. Вены на его загорелом лбу резко вздулись, лицо исказилось от напряжения.

«Ещё даже половины не вошло…»

Когда он слегка отвёл бёдра назад, я почувствовал что-то по-настоящему зловещее и инстинктивно напрягся всем телом. У него явно кончилось терпение. Он собирался вонзить его до самого основания одним мощным толчком. И этот безумец был более чем способен на такое.

В панике я попытался его остановить.

«Подождите… просто подождите!»

Но было уже слишком поздно.

Жестокий, мощный толчок, словно пронзивший меня насквозь до самого живота, резко отбросил моё тело лицом вниз на кровать.

«…Гах!»

Сзади раздался низкий, гортанный рык, будто он скрежетал зубами. В следующее мгновение внутри меня разлилось обжигающе горячее, густое ощущение. Его было так много, что на долю секунды я в панике подумал, не обмочился ли он прямо в меня, но резкий мускусный запах спермы сказал, что это не так.

«Фу…!»

Он кончил в тот же самый миг, как полностью вошёл.

Слёзы обильно текли по моему лицу от дикой боли, которая, казалось, пронзила каждую клеточку тела. И всё же где-то глубоко внутри я с облегчением выдохнул — хорошо, что всё закончилось так быстро.

Но в следующий момент я с ужасом почувствовал, как что-то снова набухло и затвердело внутри меня. После того, как он так сильно возбудился, у него мгновенно вернулась эрекция.

«Э-э… хнгх…»

Монстр снова начал двигать бёдрами. Он яростно вбивался в меня, безжалостно и глубоко. Тук-тук. Его твёрдый, толстый член безостановочно ударял по моей простате. Жёсткие волоски у основания члена царапали нежную кожу, вызывая жгучую боль, но хуже всего было ощущение, что мои распухшие внутренности вот-вот лопнут.

«Пожалуйста… помедленнее…»

Слёзы беспорядочно текли по моим щекам. Я не мог пошевелиться, чувствуя себя рыбой, насаженной на гарпун.

…Ах, ха… пожалуйста, притормози… слишком глубоко… Мне кажется, я сейчас умру.

Звуки, которые мы издавали, беспорядочно смешивались и эхом разносились по комнате. Подумать только — мы трахались, как животные, а мои бёдра были так высоко задраны. Это выглядело как собачья случка. На мгновение я вспомнил недавний сон про собак. Неужели этот мерзкий сон оказался пророческим? Мне действительно хотелось удариться головой об стену и просто умереть.

«Чёрт, это так чертовски приятно…»

Булкан даже не пытался сдерживать свою силу. Он просто вбивался в меня так, как ему вздумается — грубо, дико, без малейшей жалости. Казалось, моё тело вот-вот разорвётся пополам.

Он схватил меня за грудь, словно за удобные ручки. Из-за его постоянных грубых ласк и разговоров о том, как он будет «доить» мои соски, они уже сильно распухли и болезненно торчали.

«Ха… хнгх… хнг…»

В мои уши хлынул поток грязных ругательств.

«Ха, нгх, хаа… хгх… Медленно… пожалуйста, медленно…»

Как бы я ни умолял его сбавить темп, всё было бесполезно. Чудовище полностью погрузилось в свою первобытную ярость. Его глаза, обведённые красной подводкой, горели безумным огнём — он нёсся к своей цели, словно бешеная собака, накачанная афродизиаками.

«Ха… хнгх… хнгх…!»

Каждый раз, когда он грубо входил и выходил, густая сперма стекала по моим бёдрам. Хлюп… хлюп…

Звуки наших стонов эхом разносились по комнате. От этих влажных, грязных шлепков моя шея горела ещё сильнее. Казалось, липкая сперма переливается через каждую складку, пачкая всё вокруг.

Затем последовала ещё одна мощная эякуляция.

Я думал, что на этот раз всё наконец закончилось, но Булкан внезапно перевернул меня на спину. Моё затуманенное зрение уловило тёмный потолок. А в следующую секунду моя нижняя часть тела полностью оторвалась от кровати и повисла в воздухе.

«Что… что вы пытаетесь сделать?!»

Хриплым, дрожащим голосом я услышал тихий, довольный смешок.

Мои ноги были широко раздвинуты, словно раскрытые ножницы. Неужели он действительно собирается войти снова? Меня охватил настоящий, леденящий страх.

— Стоп… стоп… хнг, хгх… пожалуйста…

Я задергался ногами, но тут же понял, что бью его прямо по ранам, и мгновенно замер.

Но проблема была именно в этом чудовище.

С широкой, хищной ухмылкой Булкан схватил меня за лодыжку и резко потянул на себя. А потом заставил меня тыкать пальцами ног прямо в его открытую рану.

«Зачем, какого хрена ты это делаешь, сумасшедший ублюдок?!»

Мои ногти на ногах были полностью пропитаны горячей кровью. Они треснули и лопнули от давления. Я в ужасе забился в конвульсиях от этой жестокости, но разница в силе была просто ошеломляющей.

«Стоп… ххх… я сказал — стоп!..»

Независимо от того, как я сопротивлялся, чудовище было одержимо своими действиями с ужасающей маниакальной страстью. Используя мои пальцы ног, чтобы глубже исследовать собственную рану, Булкан продолжал двигаться поршнями в моём насильно раскрытом отверстии. Не моргая, он пристально смотрел на мою нижнюю часть живота — на тонкую кожу, которая набухала от каждого его мощного толчка и проваливалась, когда он вытаскивал член.

Его глаза были налиты кровью, белки испещрены лопнувшими венами. Он презрительно усмехнулся мокрым, хриплым голосом:

«Моя среда обитания».

Большая горячая ладонь обхватила мой живот. Крепко надавливая на пупок, она словно заявляла: именно здесь он посеет своё семя. Словно он уже полностью покорил моё тело.

Моё тело было полностью разбито. Естественно.

Прижатый к кровати человеком вдвое тяжелее меня, я несколько дней подряд месили, как мокрое тесто. После того, как меня трижды оплодотворили во время нашей первой встречи, я был совершенно измотан.

И всё же Булкан, нисколько не стесняясь, продолжал жадно ласкать моё тело.

«Оно ещё не зажило… Если сильно надавить — оно сильно порвётся…»

«Это не моя проблема».

Он фыркнул и продолжил бесцеремонно лапать меня своими огромными ладонями. Со стороны это выглядело так, будто человек просто роется в своих вещах — нагло, грубо, без малейшего уважения.

«Если что-то сломалось один раз, починить это сложно. В конце концов, я же человек…»

— Моё тело отличается от твоего, — снова напомнил я ему.

Любой нормальный человек понял бы это с первого взгляда, но этому чудовищу мне пришлось вдалбливать одну и ту же истину уже несколько раз.

Наконец, с влажным, чавкающим звуком он вытащил руку из-под моих ягодиц. Жгучее, саднящее ощущение разошлось по всему моему отверстию, вызвав покалывание в носу.

«Пока я буду к тебе добр, тебе лучше поскорее выздороветь».

У него была причина отпустить меня — хотя и с явной неохотой, с громким чмоканьем губ. К счастью или к несчастью, моя кожа выглядела просто ужасно: вся в красных и фиолетовых следах от его укусов и жёсткого жевания, будто я был тяжело больным.

«Я не отличаюсь терпением».

Как будто собака, проходящая мимо, могла этого не заметить?

Монстр резко прижал меня к себе и начал нагло ощупывать разные части моего тела. Когда его ладонь скользнула глубоко между моих бёдер, я вздрогнул и инстинктивно сжал их. Он же, напротив, спокойно сравнил одно из моих бёдер со своим предплечьем и довольно ухмыльнулся.

«Хех… женщина».

«Это была откровенная насмешка.

Я обиделся, но смог лишь крепко прикусить нижнюю губу, не издав ни звука. Потом я уловил приятный запах и невольно сморщил нос. Откуда он шёл? Оглянувшись, я услышал стук снаружи.

«Булкан-ним».

Это был Лемон.

«Лемон принёс еду».

У меня не было сил даже пальцем пошевелить, но слюнки уже текли. Ещё до того, как она открыла дверь, в комнату ворвался густой, аппетитный аромат.

Я совсем растерялся.

Обычно Булкан сразу бросался пожирать еду, но сейчас монстр лениво развалился на кровати. С полным животом он чувствовал себя отлично, а вот моя ситуация была совсем иной.

Мой впалый живот громко заурчал. Лицо Булкана мгновенно исказилось. Выругавшись сквозь зубы, он приказал:

«Занесите еду».

Я поспешно поправил одежду. Пытаясь встать, я пошатнулся — тело было совершенно обессилено.

«Жалкий жук».

Его безжалостный, презрительный взгляд ударил меня, как пощёчина. Чудовище без труда подхватило меня на руки и усадило за стол.

«Священник, сегодня ваша кожа выглядит особенно сияющей».

Как обычно, на столе готовился роскошный ужин. Я замер, глядя на еду. Слюни текли у меня изо рта, как из водопада. Лемон, увидев моё заворожённое состояние, не сдержала восторженной похвалы:

«Вы тайком наносите что-нибудь полезное для кожи?»

Я плохо спал, не то что наносить что-то на кожу. Не зная, как реагировать, я неловко улыбнулся.

«Вы же ничего не едите сырым, священник? Но это сырое мясо поистине восхитительно, поэтому я и принесла его».

Как сказала Лемон, обычно я не мог есть сырую пищу. Сырая говядина, сашими — я даже прикасаться к ним не мог. О сыром мясе и речи быть не могло. Но сейчас… почему оно так чертовски вкусно пахло?

Блеск мяса, отчётливая текстура мякоти. Я тяжело сглотнул.

«Обычно мне кажется, что от него плохо пахнет… но здесь, похоже, всё в порядке».

«А, тогда вы хотели бы попробовать?»

Я несколько раз кивнул. Осторожно проткнув кусок вилкой, я отправил его в рот. Приготовился к рыбному привкусу, но, к моему удивлению, сладковатый сок хлынул на язык. Это было похоже на настоящий праздник в горле.

Я потерял контроль над собой. Начал бездумно запихивать мясо в рот, один кусок за другим. Я был ужасно голоден. Единственное, что двигало мной, — это непреодолимое, животное желание утолить этот голод.

«Священник, ты наконец-то начал есть?»

Я ахнул и замер с вилкой в руке. Взглянув на тарелку, понял, что уже в одиночку уничтожил половину. Проглотил всё, как голодный вор ночью. Булкану это показалось забавным, а Лемон была в полном восторге.

«Должно быть, я просто сильно проголодался… несколько дней почти ничего не ел».

Моё лицо вспыхнуло от стыда из-за такого обжорства. Я пробормотал жалкое оправдание. Я никогда не был жадным до еды, так почему сейчас мой аппетит стал таким ненасытным?

«Лемон очень радуется, видя, как хорошо ты ешь».

Лемон хлопнула себя по щекам и восторженно взвизгнула.

Раньше я был таким худым, что сквозь кожу просвечивали рёбра, но теперь мое тело начало странно меняться: грудь стала будто бы чуть полнее. Вчера я заметил, что живот начал едва уловимо выступать, а под пупком проступила тонкая, едва заметная линия.

И дело было не только в весе. Трансформация происходила пугающе быстро. Мои чувства обострились до предела: обоняние стало невероятно чутким, а слух — болезненно острым. Стоило мне уловить малейший шорох вдалеке, как я инстинктивно прикрывал живот руками.

Инстинкты теперь опережали мысли. Почему я это делаю? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, но ответом мне была лишь тишина.

Тихий скрип кровати заставил меня вздрогнуть. Обострившееся чутье мгновенно зафиксировало этот звук — мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, куда движется чудовище.

Булкан, до этого лениво развалившийся на постели, поднялся. Он широко раскинул руки, словно стремясь занять собой всё пространство. Его глаза хищно блеснули, а с приоткрытых губ сорвался тихий, полный предвкушения вздох.

— Ну, я даже не знаю... — протянул он с интересом.

Раньше мои чувства были притуплены, но теперь я ощущал каждое движение монстра каким-то шестым чувством. Это было неоспоримым доказательством того, что мое тело необратимо меняется.

«Всё как прежде. Ничего не изменилось», — отчаянно лгал я самому себе. Меньше всего на свете мне хотелось привлекать к себе его лишнее внимание.

— Нет уж, — его голос прозвучал пугающе близко. — Ты определенно потяжелел.

Я опустил глаза, делая вид, что не слышу, и дрожащими руками вернул кусок хлеба на тарелку. В этот момент дверь распахнулась.

— Булкан-ним! — Лемон вошла в помещение с сияющей улыбкой. — Посмотрите, какая чудесная погода! Цветы снаружи в самом цвету.

Он лишь раздраженно дернул ногой. Его так бесило присутствие Лемон в этих покоях, что он, вероятно, давно бы вышвырнул её и заперся, если бы не мой голод, который она утоляла.

— Может быть, покажете священнику небо? Пусть он почувствует свежий ветер. Нимфы так мечтают увидеть его! — продолжала она, не замечая опасного блеска в глазах хозяина.

Я замер, боясь даже вздохнуть, и наблюдал за тем, как меняется лицо чудовища.

— Я сказала им, что он прекрасен, как цветок, — Лемон воодушевленно всплеснула руками. — Живым существам нужен солнечный свет, чтобы оставаться здоровыми и полными жизни…!

Она не успела договорить. Булкан рывком поднялся с кровати. Его тело, состоящее из одних перекатывающихся мышц, двигалось с пугающей скоростью. Одним движением он схватил меня, буквально вырывая из реальности.

— Убирайся вон! — прорычал он, и этот рык заставил стены пещеры содрогнуться.

Приказ был отдан резко и бесповоротно. Лемон, не теряя своей привычной улыбки, тихо поклонилась и вышла. Я ошеломленно смотрел на закрывшуюся дверь, пока чудовище не схватило меня за подбородок, заставляя обернуться.

— Одоер, моя человеческая невеста...

Его тяжелый, животный запах ударил в моё обострившееся обоняние. Я невольно схватился за живот. Там возникло странное, тянущее чувство, похожее на давление внизу, хотя я совсем недавно посещал уборную. Что со мной происходит?

— Ты хоть понимаешь, какой запах сейчас исходит от твоего тела? — прорычал он, притягивая меня еще ближе.

Я молча покачал головой. Больше всего на свете мне хотелось притвориться невидимым, оглохнуть и ослепнуть, лишь бы не сталкиваться с реальностью, но это властное чудовище не собиралось оставлять меня в покое.

— На этот запах слетится целая орда самцов, — его голос понизился до опасного шепота, — как рой пчел на раскрывшуюся завязь.

Это безумие. Такого просто не могло быть. Не смей говорить так, будто я превратился в какое-то животное в период течки…

Я не понимал, что означают эти перемены в моем теле. Нет, я просто не хотел знать. Это противоречило всякой логике. Я родился в Южной Корее, прошел через всю государственную систему образования, от начальной до старшей школы, и ни в одном учебнике не упоминалось, что человек способен на такое. Любой здравомыслящий человек счел бы это бредом.

— Ты всё понял?

Взгляд хищника медленно скользил по моему лицу и телу, словно он препарировал меня. Я боялся даже поднять глаза. Мысль о том, что он видит все эти странные изменения, вызывала у меня мурашки.

— Ты наконец-то готов.

— Я… я не совсем понимаю, о чем вы, — пробормотал я, пытаясь сохранить остатки вежливости и избегая его взгляда.

Но моя неестественно обострившаяся интуиция вопила об опасности.

— Что значит «готов»? Я просто переел, и у меня немного тянет живот, вот и всё.

Я попытался отмахнуться, но он снова мертвой хваткой вцепился в мой подбородок. Боль была такой, будто челюсть вот-вот раздробится. Я с трудом подавил крик.

— К чему ты готов? Разумеется, к тому, чтобы выносить мое потомство в своем темном чреве! Ты ведь и сам чувствуешь, как там что-то растет, верно?

Он хищно усмехнулся и с силой надавил средним пальцем на самый низ моего живота. В последнее время я действительно ощущал там тяжесть, будто проглотил свинцовый шар. От этого грубого давления внутренности, казалось, готовы были лопнуть.

— Я уже это чувствую, — прорычал он.

Булкан медленно облизал нижнюю губу. Я невольно сморщился: его и без того тяжелый, животный запах стал еще гуще, буквально заполняя собой всё пространство.

Хаотичная смесь ароматов болезненно давила на виски: затхлость пещеры, резкий смрад сырого мяса, тонкий аромат нарциссов… Но над всем этим господствовал запах Булкана.

— Восхитительно пахнешь, — прорычал он.

Без малейшего колебания он задрал край моей одежды и грубо схватил меня за бедра. Он мял плоть с такой силой, что от боли у меня перехватило дыхание. Его пальцы бесцеремонно растягивали складки кожи, обнажая самое сокровенное. Кровь прилила к моему лицу, затылок горел от невыносимого стыда.

— Не сейчас… — выдавил я.

Над массивным плечом Булкана я заметил слабый голубоватый отблеск — начинался рассвет. Если бы я только смог продержаться еще немного! Собрав последние силы, я уперся руками в его лицо, пытаясь оттолкнуть его.

— Я же сказал… моё тело ещё не восстановилось!

— И что мне с того? — Булкан холодно усмехнулся, даже не шелохнувшись. — Это не мои проблемы.

Он говорил возбужденно, почти крича; его темная глотка в этот момент сама напоминала бездонную пещеру. Стоило мне вскинуть руки, чтобы прикрыть шею, как он вцепился зубами в мою ладонь.

— …Ф-фу...

Если бы он сжал челюсти чуть сильнее, то разодрал бы плоть до костей. К счастью, он сдержался, оставив на коже лишь багровый след от укусов.

— Мне станет лучше, если я просто еще немного отдохну… — прошептал я, надеясь на чудо.

Комната постепенно наполнялась утренним светом, и четкие черты его лица, до этого скрытые тенью, проступили отчетливо. Булкан яростно нахмурился и грязно выругался.

— Черт бы побрал это солнце…

Его массивное тело вдруг дрогнуло, теряя равновесие.

— Ты… ты специально тянул время до рассвета, верно?

Вспыхнув от ярости, Булкан попытался броситься на меня. Его длинные когти полоснули воздух в дюйме от моего лица, но я успел отпрянуть. Зверь был в бешенстве, но силы покидали его.

— Сколько бы эти твари тебя ни желали — ты мой! — прорычал он.

Его повело в сторону, словно раненого гиганта, и в следующее мгновение он с глухим рокотом рухнул на землю. Пол пещеры содрогнулся под весом его огромного тела, а поднявшееся облако пыли на миг скрыло всё из виду.

В пещере воцарилась оглушительная тишина. Я стоял, не в силах пошевелиться, и только растерянно моргал.

«Опять всё сначала…»

С приближением рассвета Булкан снова принимал облик чудовища, словно персонаж из мрачной сказки. Подобно Золушке, превращающейся в замарашку после полуночи, он будто находился под действием древнего проклятия.

Я не понимал, что всё это значит, но для меня это был редкий миг свободы. Я решил наконец умыться — монстр слишком долго не выпускал меня из своих объятий, лишая возможности даже просто помыться.

Сидя в ванне, я ошеломленно разглядывал свое отражение в богато украшенном круглом зеркале. Лицо казалось одновременно до боли знакомым и… пугающе чужим. Рыжевато-коричневые волосы, бледная кожа — это определенно был я, но чувство отчуждения не покидало.

Всё моё тело было покрыто багровыми и фиолетовыми пятнами, словно от укусов насекомых. На щеках горел странный румянец, а некогда костлявая, истощенная грудь заметно округлилась. И эта линия, тянущаяся от пупка вниз… Я понятия не имел, что это за метка.

Я был погружен в тягостные мысли, изучая своё изменившееся тело, когда снаружи послышалось движение.

— Священник.

Я мгновенно нырнул в воду по самые плечи. Плюх! Теплая вода обволокла кожу, словно шелк. Подошла Лемон, присела рядом с ванной и ярко улыбнулась.

— Оленёнок всё скулил, так что мне пришлось его отругать. Наверное, он по тебе скучает.

Она принялась обрывать лепестки нарциссов из вазы и рассыпать их по поверхности воды.

— Вот как?.. — я спрятал руки под водой, сжав их в кулаки, чтобы не выдать своего отчаянного желания увидеть малыша.

— Я сказала ему, что ты придешь за ним через десять ночей, но, похоже, он понял, что это ложь. Почти не ест, спит плохо. Может, ему снятся кошмары? — Лемон сочувственно цокнула языком. — Впрочем, Булкан-ним преследовал его, еще когда тот был в утробе матери, так что его жизнь сложно назвать беззаботной. Это вполне естественно.

«Что в этом естественного?» — во рту стало горько, словно я наелся грязи. Как она может говорить о таких ужасах с такой лучезарной улыбкой? Иногда мне казалось, что Лемон ничуть не нормальнее самого Булкана.

— Он еще мал, — добавила она, — скоро всё забудет.

Я едва нашелся с ответом:

— Дети обычно забывают то, что происходило с ними в младенчестве…

Эти слова были нужны скорее мне самому, чтобы унять дрожь в сердце.

— Ну, малыш выглядел слишком уж отчаянным, — Лемон была безжалостна. Каждое её слово, словно заточенное лезвие, вонзалось мне в грудь. — Даже если воспоминание о том, что его бросили, сотрется, само чувство ведь останется, верно?

Её прямота ранила сильнее, чем соль, засыпанная в открытую рану.

— Почему бы вам не навестить его? Столько хлопот было с его спасением.

— В конце концов, — глухо отозвался я, — его всё равно придется вернуть в лес.

В моем родном мире за домом тоже был холм. Когда еды не хватало, голодные звери спускались к деревне. Иногда я находил животных, угодивших в капканы, и тайком лечил их, подкармливая у себя. Даже за те несколько дней я успевал к ним привязаться, и расставание всегда давалось с трудом. Но выбора не было: если бы соседи узнали, они бы донесли, и зверей забрали бы ловцы или кто-нибудь похуже. Вернуться в лес, к сородичам — это всегда было лучшим выходом для них.

— Я стараюсь не подходить к нему с самого утра.

Оленёнок забудет меня. Я должен убедить себя в этом, чтобы не сойти с ума от жалости.

Но была и другая проблема, которая не давала мне покоя: странное поведение монстра.

Когда я держал олененка на руках, я кожей чувствовал чей-то взгляд. Булкан даже не пытался его скрывать. Стоило мне обернуться, и я сталкивался с его тяжелым, пристальным взором, полным нечитаемых эмоций.

«Черт возьми, только не это…» — пронеслось у меня в голове.

Мне постоянно приходилось сдерживать себя, чтобы не сорваться на крик или ругань.

Неужели этот безумный обжора теперь нацелился и на олененка? Но когда я рискнул присмотреться к его взгляду, то понял: Булкан смотрел не на малыша. Он смотрел на меня.

Зачем? Что он пытается высмотреть? Я не мог понять, и это неведение пугало больше всего. Тело била мелкая дрожь, а сердце заходилось в тревожном ритме.

— Пора бы ему уже начать понимать человеческую речь, — голос Лемон вывел меня из оцепенения. — Нам следует дать ему имя. Как назовем малыша?

Я мрачно смотрел на воду в ванне, где плавали лепестки. На самом деле имя для олененка вертелось у меня на языке уже давно. Но я боялся произнести его вслух — ведь дать имя значит признать привязанность, сделать его особенным. Имею ли я на это право, если даже не собираюсь его навещать, когда нас разлучат?

— Если не придумаете ничего сами, я буду звать его просто Олень, — продолжала Лемон. — Его всё равно скоро выпустят на волю.

Я невольно разомкнул губы. Это было слишком жестоко: даже существо, рожденное в этом кошмарном мире, заслуживало того, чтобы иметь имя. Поддавшись этому порыву, я прошептал:

— Хэнгбок.

Я давно не говорил на родном языке, и корейское слово прозвучало непривычно и даже как-то неловко.

— Хенгбоги? — попыталась повторить она.

— Нет, Хэнгбок. На моем языке это значит «Счастье».

Лемон издала задумчивое «м-м», глядя на расходящуюся по воде рябь.

— Вы довольно сложный человек, священник, — пробормотала она себе под нос.

— Что ты сказала?

Она вздрогнула, её глаза расширились, словно она на мгновение забыла, что я сижу рядом. Затем она энергично затрясла головой, приходя в себя.

— Нет-нет, ничего особенного! Просто Лемон несет всякую чушь!

Она повысила голос, почти запевая свою речь, как по писаному:

— Пойду-ка я приготовлю обед. Булкан-ним сегодня поймал редкую рогатую корову!

К ней вернулась её обычная брызжущая энергия. На мгновение я даже засомневался — может, мне и впрямь послышалось?

— Булкан-ним в последнее время так часто балует вас подарками. Вы просто прекрасная пара!

— Да… спасибо, — выдавил я из себя дежурную улыбку. Иногда в компании Лемон я чувствовал себя так, будто участвую в каком-то нелепом спектакле.

— Наслаждайтесь чудесной ванной, священник! А Лемон с радостью поспешит на кухню!

Она подхватила вазу и грациозно поднялась. Но стоило ей отвернуться, как сияющая улыбка мгновенно сползла с её лица, обнажив нечто совсем иное. Я замер в замешательстве, гадая, не померещилось ли мне, когда до меня донеслось глухое бормотание:

— Тьфу... Как же мне неохота вкалывать...

От неожиданности я вздрогнул, невольно всплеснув руками. Вода в ванне забурлила. Лемон тут же замерла на месте, словно очнувшись от транса.

— О, плохая Лемон! Очень плохая Лемон! — внезапно вскрикнула она.

И тут же начала неистово хлестать себя по щекам своими огромными ладонями. Хлёст! Хлёст! Хлёст! Звонкие шлепки эхом разлетались по всей ванной комнате.

— О боже, что это я такое ляпнула?!

Она снова обернулась ко мне, обнажив в улыбке ослепительно белые зубы. Я лишился дара речи, не зная, как реагировать — особенно трудно было игнорировать её стремительно опухающие щеки.

— Ха-ха! Извините, иногда я просто заговариваюсь. Вам не понять, священник, но мы, те, кто трудится «внизу», иногда так сбоим.

«Ну уж нет... — подумал я. — Даже когда я вкалывал на подработках в Корее, я до такого точно не доходил».

— Я помогу.

Мне стало так искренне жаль её — я внезапно осознал, насколько тяжела эта работа, и порыв помочь возник сам собой.

— Нет-нет, всё в порядке! — Лемон от души рассмеялась. — Это чудо, что у тебя еще запястья и лодыжки целы. Ты и так еле на ногах стоишь!

Она вышла из ванной, а я остался сидеть в воде, словно под действием какого-то заклятия.

В последнее время Булкан постоянно притаскивал странные вещи: гигантскую толсточешуйчатую рыбу, крылатую антилопу, даже черного лебедя. В этом мире не было ничего невозможного для него. Он хвастался, что может получить всё, что пожелает.

«Если я чего-то хочу — я это беру. Это моя земля, здесь всё принадлежит мне».

Но проблема была не в его власти. Проблема заключалась в том, что он постоянно бросал свою окровавленную добычу прямо перед дверью. Словно хвастаясь.

Видеть остекленевшие глаза только что убитых или еще живых, агонизирующих животных было куда больнее, чем я мог себе представить. Слабым утешением служило лишь то, что он перестал приносить беременных самок. И всё же вина давила на меня тяжелым валуном. Я старался как можно реже смотреть на эти жертвы.

— Аргх! — я едва не вскрикнул, когда в очередной раз наткнулся на добычу.

В тот день на столе лежала мертвая медведица. От шока у меня потемнело в глазах.

— Зачем… зачем это здесь?!

Отшатнувшись, я снова почувствовал на себе тот самый знакомый взгляд. Монстр наблюдал за мной, не отрываясь. Он продолжал кружить вокруг, выискивая что-то в моем лице, жадно ловя каждую мою реакцию.

Зачем он это делает? Я не находил ответа, и дни тянулись мучительно долго. Сегодня, как сказала Лемон, он затравил какую-то рогатую корову.

— Ого, посмотрите только! Как мясо может быть таким плотным и сочным? — Лемон внесла в комнату блюдо с разделанным мясом и с грохотом поставила его на стол.

— Должно быть, зверь был тем еще обжорой, судя по его размерам! Когда я разделывала тушу, сок из него так и брызнул!

В её голосе слышалась неприкрытая радость. Со стороны могло показаться, что она обожает своё дело.

«Тьфу, как же мне неохота вкалывать...»

Тот усталый, изможденный шепот, который я слышал в ванной, всё еще стоял у меня в ушах. Этот измученный тон не давал мне покоя, и чувство вины за то, что я стал для неё обузой, снова начало грызть меня изнутри.

— Спасибо, Лемон, — искренне поблагодарил я.

«И прости, что из-за меня у тебя столько хлопот», — добавил я про себя, решив не озвучивать эту мысль.

Взгляд то и дело натыкался на истекающее соком сырое мясо, но я заставлял себя отворачиваться. Осторожно, стараясь не шуметь, я подцепил вилкой аккуратно нарезанный ломтик яблока.

— Не нужно благодарностей! — Лемон так и сияла. — Один вид того, с каким аппетитом ты ешь, утоляет мой собственный голод. Лемон счастлива! Я просто горжусь тем, что я — самая счастливая нимфа на свете!

Я неловко прикусил губу. Булкан молча наблюдал за нашей идиллией, а затем перевел взгляд на свою тарелку, будто только сейчас заметив столовые приборы.

С грохотом он отбросил кость, которую до этого обгладывал, и схватил вилку. С силой, достойной Посейдона, он вонзил её в стол, словно трезубец. Глухой удар! Вся мебель содрогнулась. Я замер, превратившись в статую, и судорожно пытался понять: он в ярости или просто не умеет пользоваться приборами? Что на него нашло?

— Прист, попробуй мясо, — невозмутимо вставила Лемон.

Она улыбнулась, и её золотистые ресницы привычно затрепетали. Своей рукой она положила мне в тарелку сочный кусок:

— Вот, угощайся.

Я пытался сопротивляться, но аромат мяса на тарелке был слишком соблазнительным — рот невольно наполнился слюной. «Всего один кусочек, ничего же не случится?» — подумал я и, воровато оглядевшись, вонзил вилку в нежнейшую мякоть.

— Тогда только один...

Стоило мясу коснуться языка, как оно начало буквально таять. Сок брызнул, словно фейерверк, и в моей голове начался настоящий праздник вкуса.

— Ну как? — с любопытством спросила Лемон.

— Это... действительно очень вкусно...

Я уже готов был восторженно признать, что блюдо великолепно, но внезапно наткнулся на пронзительный взгляд Булкана. Он смотрел на меня так вязко и мутно, будто хотел поглотить целиком. Почему он не ест сам, хотя добыл эту редкую дичь с таким трудом? Зачем просто наблюдает за мной?

— Только... — я осекся. Мое красноречие, которое и раньше-то не блистало, сейчас окончательно изменило мне.

— П-п-п-плохо? — золотистые ресницы Лемон затрепетали от волнения.

— Да нет, так себе... — неуклюже пробормотал я.

Если бы еда была отвратительной, соврать было бы проще. Но мясо было чертовски заманчивым. Я не понимал, что со мной происходит — раньше я и смотреть не мог на сырую пищу. Признать, что вкус мне нравится, значило признать изменения в своем теле.

— Я не имею в виду, что это невкусно, — поспешно добавил я, чувствуя, как атмосфера в комнате мгновенно похолодела, словно на нас вылили ведро ледяной воды. Пытаясь спасти положение, я ляпнул первое, что пришло в голову: — Просто я обычно предпочитаю супы. Потому что я кореец.

— Суп? — Лемон изогнула бровь, услышав незнакомое слово.

— Ну да... например, кимчи-ччигэ или твенджан-ччигэ.

Я хотел было признаться, что теперь меня тянет на сырое мясо, но жуткое предчувствие, что Булкан воспримет это как повод «поджарить» меня на месте своими ласками, заставило меня прикусить язык.

— Как это готовится? Лемон хочет сделать это для тебя! — она приветливо улыбнулась.

Я заерзал на стуле. Чувство вины заставило меня задергаться, как лягушку на сковородке.

— Знаешь, я бы сам хотел приготовить это для тебя, Лемон. Ты так много заботилась обо мне. Не знаю, найдутся ли тут нужные ингредиенты, но принцип простой — нарезать и сварить. Я часто готовил дома, так что справлюсь.

— О, значит, там у вас популярна готовка на огне? — оживилась она.

— Да, в каждом доме была газовая плита. Её можно было включать и выключать когда угодно.

— В доме был пожар? — Лемон ужаснулась. — Как же вы выживали в такой жаре?

— В жаркую погоду мы обычно включали вентилятор или кондиционер.

Конечно, кондиционер в моем старом доме был непозволительной роскошью. У нас был только древний, дребезжащий вентилятор, так что всё лето я спасался обычным ручным веером. Но об этом я умолчал — знал по опыту, что чужая бедность часто вызывает у людей лишь неловкость и дискомфорт.

— Что это за вещи такие? — Лемон озадаченно склонила голову набок.

— Э-э… они работают на электричестве. Охлаждают воздух даже в самый сильный зной.

— Вы родом из удивительного места, священник, — Лемон снова сверкнула белоснежными зубами.

Она по-прежнему лучезарно улыбалась, но в её глазах не было ни искорки жизни. Ей было совершенно неинтересно. Не зная, как поставить точку в этом пустом разговоре, я принялся тихо бормотать, скорее для самого себя:

— Да… впрочем, я ими почти не пользовался. Прямо за моим домом высился холм. Даже в середине лета стоило открыть окно, как по комнатам проносилась прохлада. А во дворе росло огромное дерево, оно отбрасывало такую густую тень, что солнечные лучи никогда не казались слишком жгучими…

Страница книги Пещера, охраняемая собакой в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 7

О книге