Глава 1

Лампочка над головой мелко задрожала и замигала. Потеряв равновесие, Бэк Ён поняла: снова землетрясение.

Здесь нигде не было безопасно. В городе Чхонхан землетрясения были делом обыденным. Она даже не услышала звуков людей, которые обычно в панике вышибали двери и выскакивали наружу.

Она лишь на мгновение прислонилась ладонью к стене, гадая, когда же перестанет мигать лампа накаливания.

Здесь хотя бы был свет. Стоило миновать эту зону, как отыскать освещенное место становилось невозможным. Если сидеть дома, нельзя отличить день от ночи.

А если в этом месте, которое и так держится на честном слове, вырубится электричество, никто не сможет предсказать, когда его починят. Сюда не придут электрики, а сама Бэк Ён, стоящая сейчас, упершись в стену, не только не умела чинить проводку, но и не собиралась менять даже эту мерцающую, из последних сил работающую лампочку.

Здание, где днем с огнем не сыщешь окон, а войдя внутрь, уже не выберешься тем же путем.

Поначалу строительная компания планировала возвести здесь крупнейший в стране курорт. Но после того как возвели каркас, компания обанкротилась, какая-то больница перекупила объект, но не смогла добавить ни единого кирпича, и здание начали перепродавать из рук в руки.

В этом здании обосновались люди, которым некуда было идти. Постепенно оно наполнялось нелегалами и теми, кто занимался незаконными делами, и голый каркас начал меняться по их вкусу.

В итоге всё сплелось в такой лабиринт, что никто, кроме живущих здесь, не мог понять, как проложены пути.

Чхве Бэк Ён стояла в месте, которое люди стали называть «Муравьиной норой». Для простого квартала бедноты оно разрослось до невероятных размеров, так что имя «Муравьиная нора» подходило как нельзя лучше.

Убийства, наркотики, азартные игры, мошенничество. Если совершил преступление и не хочешь в тюрьму — иди в Муравьиную нору города Чхонхан.

Бэк Ён находила эти слова довольно забавными. Муравьиная нора стала вполне системным образованием. Каким бы бардаком она ни казалась со стороны, здесь был свой порядок. К новичкам извне относились с подозрением, и если не было поручителя из местных, веры им не было никакой.

В некотором смысле это место было похлеще тюрьмы, так что в народе даже шутили, выбирая между зоной и Муравьиной норой.

Чхве Бэк Ён здесь родилась и выросла. Можно сказать, она была «чистокровным муравьем», но, по сути, оставалась всего лишь одной из рабочих муравьёв.

Подземная зона до минус пятого этажа была закрытой территорией, куда пускали не всех. Первый этаж был забит мелкими лавками и закусочными для жителей Норы, которым нужны были припасы, и для любопытных, что иногда ошивались здесь. Там же располагалось большинство контор ростовщиков.

Второй этаж в конце концов отдали наркоманам — тем, кому осточертело убирать трупы торчков, наглотавшихся дури и сиганувших вниз. Если ты не конченый неудачник, прыжок со второго этажа тебя не убьет. Эти твари, даже переломав руки и ноги, снова ползли на второй этаж за дозой.

Третий этаж был вотчиной азартных игр, проституции и заведений для тех, кто приходил с «воли», чтобы потратить грязные деньги.

На четвертом располагалась больница, где творили темные дела те, кого притащили сюда за долги, и жили уборщики. Начиная с пятого этажа и вплоть до двадцать восьмого, тянулись клетушки — жилье таких же обитателей Муравьиной норы, как Бэк Ён, или тех, кто получил разрешение здесь поселиться.

Окон не было, поэтому перед любым проломом в бетоне всегда громоздились горы окурков и пепла. Это были естественные курилки.

Хоть этажи и были разделены, нигде не было указано ни номера этажа, ни номера квартиры. Поэтому новички часто даже не понимали, на каком этаже блуждают.

— …Закончилось.

Землетрясение прекратилось так же незаметно, как и началось. Мигающая лампа просто продолжила мигать.

Бэк Ён медленно двинулась вперед. Бывают дни особенно утомительные и раздражающие, и сегодня для неё был именно такой день. Быстро преодолев знакомый лишь ей маршрут, она поднялась на седьмой этаж и свернула в коридор.

Закат.

Бэк Ён подумала об этом, глядя на дыру в бетонной стене, зияющую прямо перед ней — такую огромную, что человек мог бы запросто вывалиться наружу. Ей нравились моменты, когда через воздух с улицы можно было почувствовать время и погоду. В такие минуты ей казалось, что она отхватила довольно неплохую комнату.

Её жилье было вторым от пролома в стене. Когда бушевали ливни и ветер, коридор превращался в море, но весь удар принимали на себя квартиры по обе стороны от дыры. Так что жить во второй по счету было удачей.

Уже несколько дней она не видела привычных окурков. Сосед из клетушки рядом с проломом умер три дня назад. Кроме того покойника, все остальные, похоже, курили прямо в своих непроветриваемых комнатах, потому что в других местах окурков было не сыскать. А если они и были, их просто пинали вниз, в провал.

Зима ушла, ветер стал заметно мягче. Глядя на закат, укрывший далекий порт и море, она почувствовала, как остатки человеческих эмоций шевельнулись где-то в глубине души, щекоча сердце.

Бэк Ён прислонилась плечом к бетонной стене, опасно балансируя на краю, и ждала, пока этот момент пройдет.

Трах!

Внезапно во входной двери той самой квартиры, где несколько дней назад умер человек, образовалась дыра. Хотя «входной дверью» этот кусок старой фанеры можно было назвать с натяжкой — примени грубую силу, и он разлетится в щепки. Вздрогнув от неожиданности, Бэк Ён рефлекторно повернула голову, подумав, что чуть не свалилась вниз от испуга.

Она лишь надеялась, что новый жилец будет хотя бы тем, кто экономит на сигаретах.

— Блять, какого хера дверь улетела? Это они называют дверью?

Похоже, тот, кто выбил дверь, тоже удивился, что она улетела целиком. Владелец голоса, в котором сквозило не свойственное грубой брани искреннее изумление, в этот момент встретился взглядом с Бэк Ён.

Это был Чан Хи Джо.

Бэк Ён сразу поняла, кто это.

Родившись и выросши здесь, она не могла не знать. Если ты не знаешь семью председателя Чана, которая держит в кулаке весь город Чхонхан, начиная с детского приюта Муравьиной норы (который, по сути, был фермой для выращивания будущих рабочих муравьёв), ты не можешь называть себя местным.

Светлые волосы, глаза похожего оттенка, безупречная кожа без единого изъяна, и голос — низкий баритон, который казался слишком благородным для мата.

Младший сын председателя Чана, Чан Хи Джо, выходил из той квартиры, одетый совершенно не к месту для здешних краев: белая футболка, выцветшие джинсы и брендовые кроссовки со смятыми задниками.

Бэк Ён, привыкшая к жизни в Муравьиной норе и мало чему удивлявшаяся, сейчас искренне округлила глаза.

…Что за чёрт? Почему он выходит оттуда?

— И что мне делать с этой дверью? Тут что, никакой личной жизни? Пиздец, все же пялиться будут.

Бух. Бух.

Не отрывая взгляда от Бэк Ён, Чан Хи Джо пнул обломки двери, бросая слова кому-то внутри.

— Это место такое, тут все так живут. И вообще, могли бы просто послать какого-нибудь пацана, зачем ты сам полез?

Ответ прозвучал спокойнее голоса Чан Хи Джо, но в нём отчетливо слышалась усталость.

Чан Хи Джо сам был ростом за метр девяносто, но человек, появившийся за его спиной — с длинным шрамом на лице — был еще крупнее и массивнее. Мужчина мельком глянул на Бэк Ён и тут же отвернулся.

— Не хотел смотреть, как директор Чан бьется в истерике. Да и всё равно, ты же сказал, эта дыра теперь моя.

Чан Хи Джо усмехнулся, приподняв уголок тонких губ. Его взгляд всё ещё был прикован к Бэк Ён.

В этот момент она быстро сообразила: ей не стоит продолжать слушать этот разговор. Нужно осторожно отступить, чтобы не мозолить глаза этим двоим. Просто повернуться спиной, как ни в чем не бывало, и зайти в свою комнату.

Понимание их разговора сулило ей только проблемы.

— Это ошибка доставки. В любом случае, трекер, который мы прицепили к этому ублюдку, не покидал пределов Муравьиной норы. Оно всплывет здесь. А когда всплывет…

Ах, как же я ненавижу то, что понимаю, о чём они говорят.

Она естественным образом шагнула к соседней двери, мимо которой вышел Чан Хи Джо, и достала ключ из кармана. Затем, ни разу не промахнувшись, вставила ключ в скважину хлипкого замка и повернула.

Щелк.

— Эй.

Звали точно её.

Но она не могла решить: притвориться, что не слышит, или засуетиться, как человек, напуганный внезапным окриком.

— Соседка.

Тук-тук.

Чан Хи Джо, оказавшийся уже рядом, легонько сжал кулак и, выставив средний палец, постучал костяшкой по фанерной двери. Теперь притворяться было невозможно.

— Да.

— Ты знала ублюдка, который сдох здесь три дня назад?

Глава 2

Даже тогда разразился скандал. Казалось бы, что можно искать в такой крошечной каморке? Но её перевернули вверх дном, обыскивая всю ночь, а заодно проверили и всех остальных жильцов седьмого этажа.

Словно заключенных на досмотре личных вещей, жильцов выгнали в коридор и заставили стоять лицом к стене, заложив руки за спину, пока подручные председателя Чана громили их жилища.

— Нет.

Это не то место, где соседи живут душа в душу.

— Как же ты не знаешь человека из соседней квартиры? Через такую-то тонкую стенку.

Стены здесь действительно были такими же тонкими, как фанерные двери, так что, по сути, их наличие не имело особого смысла. Но Бэк Ён совершенно не интересовало, кто живет по соседству.

Видимо, Чан Хи Джо нравился гулкий звук ударов, потому что он продолжал барабанить средним пальцем по двери её дома.

— Мы работаем в разных секторах и в разное время.

Тщательно обдумав ответ, Бэк Ён выдала самое банальное объяснение.

В любом муравейнике есть королева.

Все рабочие муравьи в Норе трудятся на благо королевы — председателя Чана, а сам город Чхонхан пляшет под его дудку. Он проворачивал самые разные дела, легальные и не очень, и в конце концов превратил Муравьиную нору в зону беззакония, чтобы здесь можно было решать все грязные вопросы.

Место, куда не суются ни полиция, ни правительство.

Чхве Бэк Ён. Она родилась одной из тех рабочих муравьёв, что обречены служить председателю Чану до самой смерти.

Королева часто поручала муравьям «доставку». Иногда это были органы, иногда — наркотики, драгоценности или даже люди.

На доставке можно было неплохо заработать. Но после того как Бэк Ён увидела труп курьера, у которого внутри разорвался пакет с наркотиками, она даже не смотрела в сторону такой работы. Возможно, поэтому доставкой в основном занимались игроманы, которым срочно нужны были деньги, или наркоманы.

— Ты знаешь, кто мы, но даже не дрогнула и говоришь так складно.

Она думала, что дала идеальный ответ, но Чан Хи Джо, словно прочитав её мысли, усмехнулся, застав её врасплох. Возможно, её ошибкой было то, что она говорила слишком спокойно, будто заученными фразами.

Но если бы она запнулась или ответила хоть немного странно, её могли бы заподозрить в том, что она что-то знает, утащить и превратить в калеку. А потом выбросить в больницу на четвертом этаже, где её разобрали бы на органы и разослали бы их по всей стране.

— Я ничего плохого не сделала, с чего мне бояться?

Бэк Ён поняла: если она начнет играть неумело, подозрений станет только больше. Она прислонилась лбом к косяку и лишь слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Чан Хи Джо. В её глазах должна читаться смертельная усталость и то безразличие, которое свойственно большинству обитателей Муравьиной норы.

Она обязана выглядеть именно так.

Измотанный рабочий муравей — это и есть я.

Чан Хи Джо посмотрел ей в лицо и привычно подмигнул одним глазом.

— Я обычно не забываю тех, кого однажды увидел…

Вид у него был такой, словно ему казалось странным, что лицо незнакомки кажется ему знакомым. Наверное, потому что это была не первая их встреча.

Бэк Ён видела его с давних пор.

Он часто сопровождал председателя Чана во время визитов в приют. Посмотрев на будущих рабочих муравьёв, которые будут трудиться на него, он уезжал.

Вряд ли Чан Хи Джо запомнил кого-то из брошенных детей, которых там видел. Но сейчас он сверлил её взглядом, будто вот-вот вспомнит прошлое.

А вот для Бэк Ён Чан Хи Джо был тем, кого невозможно забыть.

***

Весть о том, что председатель Чан посетит приют перед Рождеством, вызвала переполох за неделю до события. Дети, ещё маленькие и несмышленые, ворчали, вычищая каждый угол до блеска, но их недовольство длилось недолго.

Стоило им увидеть подарки, привезенные председателем, как их лица расцветали улыбками.

Председатель Чан приехал со своим поздним младшим сыном, который родился, когда отцу было уже за пятьдесят. За исключением дорогой одежды и холеного лица, свойственного богатым наследникам, мальчик выглядел так же, как и они — недовольным ребенком.

Похоже, кто-то насильно нарядил его по случаю Рождества: он стоял, сунув руки в карманы красного пальто с капюшоном, и молча, с безразличным видом оглядывал приют.

Все были поглощены огромным трехъярусным тортом, который привез председатель, но Бэк Ён не сводила глаз с Чан Хи Джо. Красное пальто очень шло бледнолицему «маленькому господину».

Чан Хи Джо.

Его имя совпадало с именем его деда — человека с великими заслугами, который превратил маленький порт Чхонхан в процветающий город Чхонхан.

У нынешнего председателя Чана было пятеро детей от законной жены и десятки от любовниц, но единственным, кто не был рожден в браке, но попал в семейный реестр, был Чан Хи Джо.

Причиной тому послужило завещание покойного деда. Основатель компании, веривший в суеверия, строго наказал: если родится внук, чьё появление предвестит тот же сон, что снился его матери перед его собственным рождением, назвать его тем же именем. Он оставил абсурдное завещание, гласившее, что этот ребенок возродит Чхонхан.

Поначалу председатель Чан в это не верил.

Пока однажды женщина не принесла Чан Хи Джо и не рассказала о сне, о котором знал только он — о сне его отца.

С тех пор Чан Хи Джо обошел всех остальных детей. Он стал любимчиком отца, и председатель таскал младшего сына с собой повсюду.

Бэк Ён, росшая, слушая разговоры взрослых, дивилась судьбе Чан Хи Джо. Ребенок, родившийся под той же звездой, с тем же вещим сном, что и его великий дед.

— Здесь столько твоих друзей, чего ты мнешься?

Председатель Чан говорил благодушно, словно ставил Чан Хи Джо на одну доску с маленькими муравьями из приюта. И тут же подтолкнул сына в спину, заставляя встать среди детей.

— Что, подачку нищим кидаем?

Оказавшись в толпе детей, Чан Хи Джо, молчавший всё это время, наконец открыл рот.

В приюте — да что там, во всем городе Чхонхан — никто не смел так дерзко разговаривать с председателем Чаном.

От его голоса замерли все: и дети, неуклюже танцевавшие на сцене, и учительница, игравшая на пианино. Голос был негромким, но эффект произвел оглушительный.

Все ожидали, что председатель, оскорбленный сыном на людях, разразится громом и молниями, но он неожиданно расхохотался:

— Паршивец, а ведь с характером! С характером. Весь в меня в молодости.

Его старшему сыну от законной жены было уже под тридцать. Эти слова звучали слишком ласково для человека, который недавно разбил голову своему взрослому сыну пепельницей.

После слов председателя утренник в приюте, прерванный было, возобновился с новой силой. Бэк Ён, наблюдая, как режут торт, увидела, что на улице пошел снег, и тихонько ускользнула.

Ей тоже было интересно, каков на вкус трехъярусный торт. Но здесь было больше сотни ртов, и ждать своей очереди было слишком утомительно.

Чтобы конкурировать за кусок, нужно было с кем-то драться. Нужно было проявить силу и вырвать свое, чтобы оно стало твоим.

Ленивая Чхве Бэк Ён не любила таких хлопот и заранее отступила.

Перед председателем Чаном дети улыбались как ангелы, но уже косились друг на друга. Были дураки, которые клялись в вечной верности, лишь бы попасться ему на глаза, были и те, кто скрывал свою истинную натуру, стараясь казаться паиньками.

Если бы председатель погладил кого-то по голове, этого ребенка сегодня ночью закатали бы в одеяло и избили ногами.

Ну и тупицы…

Были дети с непомерным духом соперничества. В лицо ровеснику Чан Хи Джо они не выказывали зависти, но за спиной исходили желчью и сплетничали.

Они считали, что сыну какой-то шлюхи, даже не любовницы, просто повезло вознестись благодаря дурацкому сну. И мечтали любым способом втоптать его в ту грязь, в которой жили сами.

Эти дети из приюта, даже став взрослыми, должны были работать на председателя Чана. Поэтому он обычно не поощрял в них добродетель, а, наоборот, подпитывал их злобу, считая, что только жестокий человек способен на большие дела.

Выйдя на улицу, Бэк Ён первым делом увидела рослых парней, которые красной краской из баллончика писали на стене приюта:

Чан Хи Джо уебок

Даже с пробелами у них была беда.

Ходили слухи, что родная мать, которая родила и принесла Чан Хи Джо, хромала или была слепа на один глаз.

Дети, готовые в будущем творить зло ради председателя, использовали эти слухи, чтобы оскорбить его сына. Удачливого ребенка, единственного из бастардов, кого принял председатель, никогда не признававший внебрачных детей.

Глава 3

«Наверняка, сложись всё иначе, он сам бы гнил в таком же приюте», — подумала Бэк Ён. Уж очень задело его самолюбие то, что этот барчук, не знающий жизни, смеет смотреть на них и нагло спрашивать: «Что, подачку нищим кидаем?».

Единственной местью, доступной этим детям, были такие вот надписи на стенах.

У Бэк Ён вырвался невольный вздох. Председатель Чан, души не чаявший в младшем сыне, мог простить ему любую дерзость, лишь посмеиваясь, но если он увидит это граффити — приют может и сгореть.

Она сунула руки в карманы пуховика, наполнитель в котором давно свалялся и наполовину исчез. От зимнего ветра он не спасал, и пальцы в карманах моментально закоченели.

— Эй, блять, пикнешь кому — сдохнешь.

Один из шайки, озираясь по сторонам, заметил Бэк Ён и пригрозил ей кулаком.

Бэк Ён нужно было как-то выживать в этом месте. Ей совсем не хотелось, чтобы председатель Чан спалил приют.

Приняв её молчание за согласие, парни побросали баллончики и рванули в актовый зал, чтобы успеть урвать хоть немного торта, пока он не кончился.

— Кхм…

То ли простуда начиналась, то ли просто першило в горле, но она шмыгнула носом и кашлянула, издав звук, похожий на лай. Не обращая на это внимания, Бэк Ён подошла к стене, чтобы стереть надпись, пока её никто не увидел. Она потянулась к валяющемуся баллончику.

Когда она нагнулась, кто-то опередил её и поднял баллончик первым. Рука, на миг коснувшаяся её руки, была мягкой и теплой.

Пшшшш.

Чан Хи Джо в своём красном пальто, с красным баллончиком в руке, равнодушно посмотрел на стену, встряхнул баллон и начал распылять краску.

Она думала, что, увидев оскорбление, он взбесится и побежит жаловаться отцу, но он, похоже, просто решил всё закрасить.

Бэк Ён снова шмыгнула носом, подумав, что слухи о его родной матери могли оказаться правдой, и это его ранило. Глядя на стену, она невольно снова издала этот лающий кашель: «Гав-гав».

Надпись гласила: Чан Хи Джо хуебок

Вместо «уебок» было написано «хуебок».

— Кх-х… Кха-ха…

У неё была астма, и если кашель начинался, остановить его было трудно. Чан Хи Джо отшвырнул баллончик назад и удовлетворенно улыбнулся. Только тогда он повернул голову к Бэк Ён.

— Что это? Чего ты такие звуки издаешь? Ты собака?

Видимо, её лающий кашель и правда напоминал собачий лай. Бэк Ён, ошарашенная его вопросом, перестала кашлять, и её плечи затряслись от смеха. Чан Хи Джо сначала насупился, но вид смеющейся Бэк Ён, видимо, и правда показался ему забавным, как у щенка, и он тоже захихикал.

Пока они вдвоем смеялись, со стороны актового зала донеслись голоса — искали Чан Хи Джо. Бэк Ён поспешно подняла брошенный им баллончик и закрасила буквы поверх.

— Зачем стираешь? У меня же имя, как у деда, так что это и деда обругали. Зря только краску тратишь.

В его тоне сквозило отвращение. И направлено оно было на его собственную семью, с которой он был связан кровью.

— Кх… Всё равно…

— Хуебоки, которые суют свой член куда попало.

— Гав-гав.

От удивления она снова закашлялась. То ли от едкого запаха краски, то ли от нервов, кашель не прекращался, становясь всё сильнее. Услышав этот звук, Чан Хи Джо снова расхохотался.

Он забрал у неё баллончик и кое-как замазал своё имя.

— Не собака, а щенок какой-то.

Сказав это, он вдруг снял своё ярко-красное пальто, заявив, что испачкал его краской, накинул капюшон на голову Бэк Ён и, широко шагая, ушел прочь. На красной ткани никаких следов краски видно не было. Пальто оказалось куда теплее её старого, изношенного пуховика.

В тот день Бэк Ён не вернулась в зал, а быстро побежала в общую спальню и спрятала пальто в глубине шкафа. Если кто увидит — отберут, это точно.

И когда вскоре большие парни нашли пальто и отобрали его, Бэк Ён впервые в этом месте дралась как собака. Маленькая и слабая, она бросалась на них, кусалась и царапалась, пытаясь защитить своё.

Конечно, в итоге ей достались только синяки.

***

С тех пор, стоило ей увидеть Чан Хи Джо, в голове всплывала та надпись: «Чан Хи Хуй».

Чан Хи Джо приезжал в приют еще несколько раз, но Бэк Ён старалась не попадаться ему на глаза. А если их взгляды случайно встречались, она проходила мимо, делая вид, что они незнакомы.

Едва достигнув совершеннолетия, она стала членом Муравьиной норы. С тех пор, как покинула приют, она ни разу не видела Чан Хи Джо. И уж тем более не ожидала увидеть его вот так, лицом к лицу.

— Кто я, говоришь?

Двадцатитрехлетний Чан Хи Джо.

И двадцатитрехлетняя Чхве Бэк Ён. Глядя на него, она вспомнила то красное пальто, которое совсем недолго было её. Из-за пальто, которое она так и не поносила толком, но из-за которого столько выстрадала, Бэк Ён возненавидела красный цвет.

— Муравей. Рабочий муравей.

Бросив это, Бэк Ён поспешила открыть дверь. Она заметила, как взгляд Чан Хи Джо скользнул внутрь её убогого жилища. Боясь вызвать подозрения, если захлопнет дверь слишком быстро, она выждала момент, когда он, по её мнению, увидел достаточно, и медленно закрыла дверь. Затем накинула старую цепочку.

Через тонкую фанеру всё ещё слышались их голоса. Чан Хи Джо всё ещё стоял перед дверью. Бэк Ён, прислушиваясь к звукам, тоже не могла уложить своё измотанное тело на кровать.

— Всё равно здесь нет никого, кто посмел бы крысить наш товар. Так что возвращайся и жди…

— Тэ Гён, давай работать нормально. Эту вещь пять раз прогнали по кругу. Она почти дошла и исчезла прямо здесь, кому ещё доверять?

Пять раз прогнали — значит, пять раз перевезли самолетом, заметая следы.

Столько усилий ради этой вещи. Специально создавая шум, будто занимается домашними делами, Бэк Ён навострила уши.

— До инаугурации время есть, и ещё не было такого, чтобы мы не нашли украденное.

— Он действовал не один. Присматривайте за нашими муравьями в оба. Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв.

Слово «муравьи» он произнес с особым нажимом. Казалось, ему самому понравилось, как оно прозвучало, и Бэк Ён почудилась в его голосе слабая усмешка.

«Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв».

Эти слова прозвучали так, будто он обращался лично к ней. Бэк Ён поняла, что её план притвориться ничего не знающей дал трещину.

Он имел в виду, что украсть товар мог только кто-то из своих, из муравьёв. И она, живущая по соседству, уже попала в список подозреваемых.

— Это крыса в кувшине. Блять, Тэ Гён, только кувшин слишком большой.

Бах-бах.

Словно желая, чтобы его услышали, Чан Хи Джо на этот раз пнул дверь квартиры напротив.

Обычному человеку найти что-то в этом кишащем муравейнике было бы невозможно, но семья председателя Чана — это другое дело.

Бэк Ён вскрыла стаканчик с лапшой, плеснула остатки воды из валявшейся рядом бутылки и сунула в микроволновку.

Судя по словам Чан Хи Джо, тотальные проверки будут повторяться не раз. Обыски обычно устраивали в суматохе раннего утра. Они дьявольски точно выбирали момент, когда рабочие муравьи либо валились с ног от усталости, либо только просыпались, собираясь на смену.

Бэк Ён бралась за разную работу. Иногда бегала с мелкими поручениями в больнице, иногда помогала в столовых. Но на игорные дома и проституцию она не смотрела, сколько бы денег ни предлагали. Там кишели наркоманы, и конец у такой работы всегда был один — наркотики.

Большинство фармацевтических компаний страны испытывали новые препараты на наркоманах из Муравьиной норы Чхонхана. Если кто-то умирал в процессе — никто о них не знал и не вспоминал. Это были жизни на дне, которые никто не искал.

Дзынь!

Она так внимательно прислушивалась к разговору снаружи, что даже не заметила, как микроволновка закончила греть.

Бэк Ён на мгновение прикрыла глаза. Встреча с Чан Хи Джо заставила сердце биться быстрее, отчего усталость накатила с новой силой. Нужно просто лечь. Разбухшую лапшу можно съесть и потом, когда проснется.

— Сколько здесь вообще незаконно переделанных комнат? Надо настучать в отдел архитектурного надзора мэрии. Это что, жильё для людей? Блять…

Снаружи продолжало доноситься непрерывное ворчание.

Лежа на матрасе, Бэк Ён затаилась, как вор, у которого шапка горит, но вскоре беззвучно рассмеялась. Было бы забавно посмотреть, как Чан Хи Джо сдает это место властям и его собственного отца, председателя Чана, арестовывают. Конечно, этого никогда не случится.

Владелец здания, который даже не знал, сколько комнат в его Муравьиной норе, ходил и пинал двери одну за другой.

Бух. Бах. Бух.

Наверное, если бы она не столкнулась с ним у порога, от её двери тоже осталась бы только четверть. С этой нелепой мыслью Бэк Ён, слушая удаляющиеся шаги, провалилась в сон.

Ба-бах… Бух… Трах. Бах!

Живя в Муравьиной норе, привыкаешь спать под любой шум.

Бэк Ён проснулась, услышав сквозь этот грохот шум дождя. Рефлекторно вскочив, она схватила кучу грязного белья, приготовленного для завтрашней стирки, и скомканными тряпками заткнула щель внизу входной двери, где фанера отходила от пола на добрую фалангу пальца. Затем она потерла сонные глаза.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 4

А ведь это место расположено прямо у моря, поэтому даже в ясные дни здесь гуляет сильный ветер.

Если не заткнуть щель, через этот пролом в бетоне будет хлестать дождь, и комнату затопит. Именно поэтому Бэк Ён, хоть и любила смотреть на улицу, не хотела жить в квартире покойника по соседству. Чем ближе к морю, тем катастрофичнее последствия.

Раз уж встала, она достала из микроволновки разбухшую лапшу, в которой не осталось ни капли бульона.

Греть её заново не было смысла. Искать палочки было лень, так что она просто выпила размякшую массу прямо из стакана — во рту она превратилась в кашу. Если думать об этом как о каше с глутаматом натрия, то есть можно.

Тук-тук.

Здесь не было никого, кто мог бы прийти к ней без предупреждения. Но кто-то стучал.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Когда она не ответила, лишь уставившись на дверь, стук участился.

Она догадывалась, кто там стоит. Чан Хи Джо, любитель постучать средним пальцем.

Бэк Ён проглотила лапшу и подошла к порогу. Стоило открыть дверь, как внутрь ворвался порыв ветра с дождем. Снаружи лило как из ведра. Чан Хи Джо, с уже намокшей челкой, распахнул дверь шире, нахмурившись при виде того, как куча белья и тряпок, которыми она затыкала щель, отъехала назад вместе с фанерой.

— А у соседки, оказывается, всё в порядке?

Он всё ещё не ушел. Значит, тот шум, что доносился сквозь стук дождя, производил он. Пока Бэк Ён колебалась, он оттеснил её и вошел внутрь.

— Держишь человека на пороге, даже войти не предлагаешь. Манеры так себе.

Оглядев комнату, Чан Хи Джо с ужасом уставился на разбухшую лапшу в стакане, которую Бэк Ён всё ещё держала в руке.

— Что… случилось?

— Меняемся комнатами. Тут у тебя сухо. В соседней завтра уберутся, так что выметайся туда.

Чан Хи Джо осмотрел её убогое жилище, где едва помещался матрас, и, словно у себя дома, уселся на него.

Бэк Ён вспомнила, что всё ещё находится под подозрением. Скорее всего, он хочет обыскать её комнату. Но зачем для этого предлагать обмен? Могли бы просто перевернуть всё вверх дном, как делали его бандиты раньше.

Понять, что у Чан Хи Джо на уме, было невозможно.

А он уже откинулся на подушку, достал телефон и быстро задвигал пальцами по экрану. Заметив, что Бэк Ён всё ещё стоит у двери, он кивнул ей на выход.

— Чего застыла? Вали давай.

Что это с маленьким господином?

В итоге Бэк Ён, не посмев сказать ни слова, вышла в коридор, куда заливал дождь. Спасаясь от секущего ветра, она юркнула в соседнюю квартиру — ту самую, где, судя по всему, до этого был Чан Хи Джо.

— Ого…

Односпальная кровать, холодильник и даже маленький шкаф — всё было совершенно новым и готовым к использованию. Комната была крошечной, поэтому мебель побольше сюда бы просто не влезла.

Видимо, починить дверь сразу не удалось, поэтому дыра, проделанная его ногой, зияла на прежнем месте. Если не считать мокрого пола из-за дождя, хлеставшего в эту дыру, всё было идеально. Бэк Ён поспешно закрыла дверь и заткнула пробоину чистыми полотенцами, аккуратно сложенными в углу.

Это лучше, чем затыкать дыру брендовой одеждой из шкафа.

Он сказал, что сюда вызовут уборщиков, так что пусть сами разбираются.

Словно в трансе, Бэк Ён подошла к кровати и закуталась в легкое, пушистое одеяло. Пахло новизной. Стоило лечь на мягкий матрас, который не шел ни в какое сравнение с её старым, где пружины впивались в бока, как глаза сами собой закрылись.

Может, это сон. Но не успела она развить эту мысль, как тепло утянуло её в глубокий, уютный сон.

Даже появление Чан Хи Джо не могло испортить этот сон, он определенно был хорошим. Говорят, если во сне видишь знаменитость — надо покупать лотерейный билет. Пожалуй, стоит потратить немного денег и купить один.

Под раскаты грома и шум ливня, ставшие ей колыбельной, Бэк Ён, не сдержавшись, улыбнулась уголками губ и провалилась в сон.

***

Бэк Ён открыла глаза с ощущением, что впервые за долгое время выспалась по-человечески.

В этот момент её взгляд встретился с взглядом Тэ Гёна. Он сидел на столе, втиснутом в тесную комнату, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз. Он вскинул бровь, и Бэк Ён повторила его жест.

— Ха.

Тэ Гён издал изумленный звук, но его взгляд немного смягчился.

— Где начальник Чан?

Значит, Чан Хи Джо теперь начальник. Ей хотелось пошутить, не слишком ли этот начальник выглядит как жиголо, но они были не в тех отношениях, чтобы так шутить, поэтому она сдержала смешок.

Неужели не понятно: если она здесь, то он в её комнате?

Вместо ответа она вытянула палец и постучала в стену, смежную с соседней квартирой.

— Чхве Бэк Ён.

Тэ Гён назвал её по имени. В горле першило. Она проснулась в хорошем настроении, но реальность, с которой она столкнулась, открыв глаза, была не слишком приятной.

— Так и будешь молчать?

— Ты же сам сказал не делать вид, что мы знакомы.

Тэ Гён вырос с ней в одном приюте. Но они никогда не были близки. Он был намного крупнее сверстников, поэтому ещё до совершеннолетия попал в поле зрения председателя Чана и рано покинул приют. Ему повезло.

Иногда он, вздыхая, спасал Бэк Ён, когда её задирали другие дети. Чувствуя благодарность, она побежала за ним, чтобы попрощаться, когда он уезжал, но в ответ услышала лишь: «Больше не делай вид, что знаешь меня».

С того дня они жили в разных мирах, не пересекались, и поводов узнавать друг друга не было.

Они оба были муравьями, но она была рабочим, а он — солдатом.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Вчера немного удивился.

Тэ Гён был намного выше её. Он и в детстве был крупным, а за эти годы стал просто огромным. На лице появился шрам, которого раньше не было.

— Угу…

Бэк Ён просто кивнула. На краю стола она заметила сэндвич, которого вчера не было — видимо, кто-то принес его на завтрак. Наверняка это для Чан Хи Джо.

Заметив её взгляд, Тэ Гён взял сэндвич и шагнул к кровати, протягивая руку, будто собирался отдать его ей. Бэк Ён потянулась, но стоило её пальцам почти коснуться еды, как он отдернул руку.

Она бросила попытки из-за его детской выходки, и тут он всей своей огромной тушей плюхнулся на кровать. Даже просто сидя напротив, он давил своим присутствием.

— Ты с детства умела что-то прятать.

Бэк Ён часто прятала вещи, которые хотела оставить себе, в таких местах, о которых другие дети не знали или которые не замечали. Иногда, как с красным пальто, тайники находили. Но были и мелочи, которые ей удавалось сберечь только для себя. Тэ Гён, вспомнив это, пристально посмотрел ей в лицо.

— Если это ты спрятала, отдай сейчас. Я разберусь так, что начальник Чан не узнает.

Тэ Гён подозревал её с того самого момента, как увидел здесь.

Чхве Бэк Ён, которая всегда казалась немного не от мира сего, но при этом была хитрой, оказалась в непосредственной близости от пропавшей вещи. Любой, кто знал её в детстве, заподозрил бы её в первую очередь.

Именно поэтому Тэ Гён её и запомнил. Слабые отсеиваются. Он привык не замечать слабых.

Но после того, как он увидел, как эта «слабачка» вцепилась зубами в ухо здоровенного парня, защищая красное пальто, она стала иногда попадаться ему на глаза.

— Ты думаешь, это я украла?

— На данный момент — да.

— Не потому ли, что на всём седьмом этаже ты знаешь только меня? Все муравьи — воры, У Тэ Гён.

Бэк Ён сказала это с улыбкой, ничуть не изменившись в лице. Есть ли муравей, который не ворует? Разница лишь в том, воруют по-крупному или по-мелочи. Но она не крала вещей, за которые можно поплатиться жизнью. Украдешь такое — долго не проживешь.

— Если не ты, то ладно.

Тэ Гён равнодушно ответил и бросил сэндвич в пластиковой упаковке на одеяло. Она не стала отказываться и жадно разорвала упаковку.

— Но если это всё-таки ты, тебе конец, Бэк Ён.

Его черные глаза всё ещё смотрели на неё с подозрением, добавляя тихую угрозу. Его слова только разожгли её любопытство. Что же такое украл тот курильщик из соседней комнаты и почему молчал до самой смерти?

Может, он умер раньше, чем успел сказать, от невыносимой боли.

— Я не знаю, что это, но если вдруг узнаю — скажу.

— Хорошо. Те, кто умеет прятать, обычно хорошо умеют и искать.

Бэк Ён пропустила мимо ушей его многозначительную фразу.

Как она может найти то, что не могут найти даже они? Просто подозревают невиновного.

Глава 5

Несмотря на гнетущую атмосферу, сэндвич проскользнул в горло легко. Нужно было скорее поесть и с новыми силами искать сегодняшнюю работу.

В тот момент, когда широкая ладонь Тэ Гёна небрежно легла на макушку Бэк Ён, хлипкая дверь распахнулась.

— Что? Вы встречаетесь?

Чан Хи Джо, выглядевший точь-в-точь как вчера, когда вломился к ней, нахмурился.

— Да. Решили попробовать с сегодняшнего дня.

Тэ Гён, который, как она думала, отвергнет эту чушь, внезапно согласился.

— Пиздец.

То ли поверил, то ли нет — Чан Хи Джо лишь выругался.

Он достал из маленького холодильника бутылку воды, осушил её залпом и смял пустой пластик в кулаке. На тыльной стороне его кисти вздулись синеватые вены, костяшки побелели. Рука Чан Хи Джо была настолько большой, что 500-миллилитровая бутылка в ней почти исчезла.

Комната, которая и для двоих была тесновата, сейчас вмещала её и двух огромных мужчин.

Решив, что надо поскорее убираться, Бэк Ён встала с кровати. Она машинально стряхнула рукой крошки от сэндвича.

— Ненавижу, когда жрут в кровати.

Чан Хи Джо, подойдя вплотную к кровати, выдал совершенно неожиданную фразу. Бэк Ён округлила глаза и огляделась, не осталось ли где ещё крошек.

Разве он не говорил, что вызовет уборщиков? Ей вряд ли придется снова спать в этой кровати, так к чему эти претензии?

— Простите, не знала ваших предпочтений.

— Конечно, не знала. Мы же в одной кровати не спали.

Бэк Ён не ожидала ответа, даже на вежливое извинение, но Чан Хи Джо ответил на удивление спокойно. Она опустила взгляд и двинулась к выходу, проходя мимо Тэ Гёна.

— Пока, милая.

Тэ Гён накрыл её маленькую голову своей огромной ладонью. В его голосе не было и тени улыбки.

Бэк Ён поняла: это предупреждение, замаскированное под шутку.

— Пока, невестка. От твоего одеяла вкусно пахнет.

Единственным, кто улыбался, был Чан Хи Джо.

Вкусно пахнет.

Позавчера она, превозмогая усталость, пошла в прачечную самообслуживания и загрузила одеяло в огромную машину за 5000 вон. Ей нравился запах кондиционера, поэтому она разорилась и купила целых две капсулы по 500 вон. Естественно, пахло хорошо.

Вспоминая этот «аромат капитала», купленный за деньги, Бэк Ён тихонько выскользнула из комнаты.

Поход в баню и утреннее мытьё оказались напрасными — сегодня ей досталась уборка операционной в больнице. Неясно, можно ли называть это операционной или штаб-квартирой по торговле органами, но раз она не видела самой торговли своими глазами, пусть будет операционная.

Крови было столько, что она вытекала в коридор — будто здесь устроили массовую резню. Запекшуюся кровь оттирать трудно, но платили за это хорошо. Поэтому эту работу она не любила, но предпочитала другим. Правда, запах крови въедался в тело так, что не выветривался несколько дней, заставляя жалеть о выборе уже постфактум.

— Слышала, вчера второй сын председателя Чана натворил делов.

Работа была тяжёлой, так что сегодня здесь трудились трое. Пак Чхоль Су, с которым она была знакома, лениво возил шваброй и, приблизившись к Бэк Ён, зашептал:

— Младший директор?

— Ага.

Первого сына звали Старший директор, второго — Младший директор. Второй, Чан Бэк Джо, славился взрывным характером; ходили слухи, что братья даже хватались за ножи в ссорах. Обычно, если где-то лилась кровь, имя Чан Бэк Джо обязательно всплывало.

— …Дембельнулся же. Говорят, после дембеля тусовался с ребятами из Гонконга и только сейчас вернулся?

Голос Пак Чхоль Су упал до едва различимого шепота.

В семье председателя Чана слово «дембель» можно было применить только к Чан Хи Джо — единственному, кто пошел в армию, едва ему исполнилось двадцать.

Чан Хи Джо и Чан Бэк Джо особенно не ладили. Разница в пятнадцать лет делала их скорее врагами, чем братьями.

Конечно, Бэк Ён знала это только по слухам, вместе она их никогда не видела.

— Говорят, он привез что-то из Гонконга, а люди Младшего директора, похоже, наложили на это лапу.

А, так вот что пропало.

Бэк Ён кивнула для вида, глядя на воду в ведре, ставшую темно-бурой. Надо сполоснуть швабру ещё раз и поменять воду.

— Младший директор отнекивался до последнего, а вот… на удивление молчал, но, видимо, это его задело, и вчера он порезал ребят Младшего директора.

Бэк Ён молча смотрела на Пак Чхоль Су. Чан Бэк Джо с его дурным нравом он называл Младшим директором, а вот имя второго участника конфликта словно боялся произнести вслух, заменяя его многозначительными паузами.

— Понятно.

Нужно сделать вид, что слушаешь. Ради поддержания социальных связей Бэк Ён посмотрела в глаза Пак Чхоль Су и кивнула.

— Бэк, ты же ни черта не слушала?

— Всё слышала. Так никто не пострадал?

Судя по количеству крови, пострадавших не было — были только трупы.

— Палаты битком. Гробовщика… то есть… его не было в «Руме», так что пострадали непричастные.

Братьев Чан Хи Джо звали Старший и Младший директора. Тэ Гён звал Чан Хи Джо «начальник Чан». Но жители Муравьиной норы называли его Гробовщиком. Будто произнести его имя вслух — накликать беду.

Как в таком цветущем возрасте он заработал прозвище Гробовщик? Иногда ей было любопытно, но Бэк Ён предпочитала не знать деталей.

Кажется, прозвище закрепилось после того, как морг больницы на четвертом этаже переполнился, а дым из трубы частного крематория рядом с Муравьиной норой валил без перерыва целую неделю.

— Говорят, никто не знает, где он прячется. Младший директор зубами скрежещет. Грозится убить в этот раз точно.

О-хо, а ведь до утра он был у меня в соседях.

Так и под перекрестный огонь братьев попасть недолго. Бэк Ён молилась про себя, чтобы, когда она вернется вечером, соседняя квартира была пуста.

— Думаете, деньги просто так дают? Шевелитесь!

Безумный доктор, алкоголик, у которого тряслись руки даже со скальпелем, распахнул дверь операционной и заорал. Ходили слухи, что, как только лезвие касается кожи, дрожь прекращается. Правда это или нет — никто не проверял, так как видеть это своими глазами не доводилось.

Если бы он действительно проваливал операции из-за трясущихся рук, его бы уже давно здесь тихо прикопали, но, насколько знала Бэк Ён, этот безумец работал здесь уже больше десяти лет.

— Чхве Бэк Ён!

Ким Кван Су, «Безумный доктор», уже с красным носом и изрядно подшофе, подошел к Бэк Ён, узнав её.

— Здравствуйте. Опять пьяны.

— Ты же знаешь, что ты у меня любимица? Вот эта, вот эта!

— Хватит сотрясать воздух словом «любимица», лучше дайте деньгами.

— Ни слова не уступит, а.

Ким Кван Су, которому было под шестьдесят, был на удивление добр к Бэк Ён. Платил он ровно столько, сколько положено, не больше и не меньше, но если желающих поработать было много, всегда выбирал её. Их отношения дошли до того уровня, когда на такие шутки можно было отвечать требованием денег.

Грязная социальная жизнь.

— Помылись бы. Я ведь тоже могу пораниться, а лечиться у врача с трясущимися руками не хочу.

— Бэк Ён, для тебя — бесплатно! Бес-плат-но зашью так, что шрама не останется. Только мёртвой не приходи. У нашей Бэк Ён наверняка и органы красивые, я ж буду плакать, если увижу.

Ким Кван Су хрипло рассмеялся, неся то ли пьяный бред, то ли пугающую правду. У Бэк Ён неприятно заныло внутри, и она потерла низ живота рукой в перчатке. Заметив её напряжение, Ким Кван Су ухмыльнулся и хлопнул её по плечу. И в тот же миг пнул стоящего рядом Пак Чхоль Су ботинком.

— Ай! За что?! Я же просто стою!

— Слышал я, как ты её пугал страшными байками. Хватит трепаться, три лучше.

— Да я же правду говорил…

Пак Чхоль Су попытался оправдаться, но снова получил пинок. С глухим звуком отлетев в сторону, он схватил ведро и пулей вылетел из операционной, чтобы не получить добавки.

— Пока не ходи в подвальный «Рум» и игорные залы, работай здесь. Не попадайся на глаза Младшему директору.

— Если хорошо заплатите.

Подвал был зоной для избранных.

Он разительно отличался от обшарпанного, похожего на руины фасада Муравьиной норы, где, казалось, вот-вот выскочат призраки.

Иногда в подвал звали смышленую Бэк Ён. Это был другой мир. Красивые женщины, забыв о смене дня и ночи, развлекали там важных персон из мира политики и бизнеса. Не будет преувеличением сказать, что все дела председателя Чана крутились через это место. Всё решалось в этом подземелье.

Бэк Ён и ненавидела это место, и любила.

После работы можно было унести вкусную еду, а за помощь пьяным девушкам или уборку платили щедро. Но там было так же легко попасть в переделку и стать источником той самой крови, лужи которой она сейчас оттирала.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 20 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 6

— Зарабатываешь столько, что хватает на жизнь, а всё равно жадная. Что, тоже хочешь свалить из Муравьиной норы?

— А как мне жить снаружи без удостоверения личности?

— Вот и правильно. Родился в Муравьиной норе — тут и подыхай. Как бы хуёво тут ни было, снаружи ещё хуже.

На самом деле Бэк Ён больше всех мечтала выбраться отсюда, но мастерски скрывала это.

Телефон, которым она пользовалась, был оформлен на чужое имя — так называемый «левый» телефон.

Чтобы купить поддельные документы, нужны были деньги, но копить, живя здесь, было невозможно. Аренда жилья и оплата связи съедали львиную долю заработка.

В этом тесном мирке существовало столько поборов, гордо именуемых «налогами», что драли здесь вдвое больше, чем во внешнем мире. Структура была такова: сколько ни зарабатывай, отложить не получится.

А те, кто всё же умудрялся купить документы и сбежать, странным образом вскоре возвращались обратно.

Они говорили, что хотели пожить как нормальные люди, но не вышло. Вернувшись, они либо садились на наркотики, либо опускали руки и жили как попало, пока не умирали молодыми.

— Говорят, жизнь везде такая.

— Я буду время от времени подкидывать тебе работёнку, так что не забивай голову глупостями. Моя умница Бэк Ён.

Ким Кван Су постучал пальцем по макушке Бэк Ён.

— Да, спасибо.

— Тем более, те, кто хоть раз спускался в подвал, всё равно уже не выберутся, даже если захотят.

В Муравьиной норе, где творились любые преступления, для работы в подвале — куда пускали далеко не каждого — ироничным образом требовалась «честность».

Слухи о том, что происходит внизу, не должны были просочиться наружу, поэтому даже для самой мелкой работы требовалась рекомендация надежного человека. Бэк Ён, которой отчаянно нужны были деньги, тоже попала в подвал по протекции Ким Кван Су.

Поэтому те, кто работал там, даже мечтать не могли о том, чтобы купить документы и сбежать. Попробуй только — и окажешься на этом самом операционном столе.

Председатель Чан был человеком дотошным.

Через этот тайный клуб, который посещали даже высокие чины из Сеула, он держал в кулаке весь город Чхонхан.

Нелегальные дела делались в Муравьиной норе, а легальные — через компании с красивыми названиями, которые они же и создавали.

Бэк Ён даже представить не могла, какие суммы крутятся там, глубоко под бетонным полом, на котором она стояла.

— Я и не думаю уходить.

— Ага, конечно. Не прошло и года, как ты вцепилась мне в штанину и умоляла спасти Су Ён, паршивка.

Су Ён.

Давно она не слышала это имя. Неужели не прошло и года?

Су Ён была единственным человеком в Муравьиной норе, на которого она могла положиться. Они были так близки, что поклялись друг другу накопить денег, купить документы и вместе сбежать.

Но когда Су Ён внезапно начала работать в подвале, клятва рассыпалась в прах. Возвращаясь домой пьяной каждый день, Су Ён закономерно подсела на наркотики. Сначала она начала тратить их общие сбережения, а потом дошла до того, что украла дозу.

Когда Бэк Ён узнала, что Су Ён утащили в подвал в нерабочее время, у неё кровь застыла в жилах.

Схватив деньги, которые ей удалось скопить в одиночку, она бросилась к Ким Кван Су, чтобы попасть вниз. Она хотела умолять, ползать в ногах, лишь бы подругу оставили в живых. Но когда она нашла Чан Бэк Джо в подвале, Су Ён была уже мертва.

Попав в подвал однажды, обратной дороги нет.

— Кажется, это было так давно.

— Вы с Су Ён вечно твердили, что ваша мечта — купить нормальные документы и свалить отсюда. Это мечта каждого сопляка здесь, а вы думали, что вы особенные?

Услышав слова Ким Кван Су, Бэк Ён невольно усмехнулась.

Да, все дети, едва покинувшие приют, мечтают об этом. Но кроме солдат-муравьёв, отобранных председателем Чаном, все остальные в итоге остаются рабочими муравьями и смиряются с реальностью.

Видя, как многие возвращаются, а вернувшись — губят свою жизнь, приходишь к выводу: лучше не тешить себя пустыми надеждами и просто жить в Муравьиной норе.

— Я думала, что особенная.

— Осторожнее с семьёй Чан. Говорят, Чан Бэк Джо с того дня тебя шпыняет при каждой встрече.

— Я всё равно не тот человек, на которого он станет смотреть, даже если я захочу.

На этот ответ, прозвучавший слишком по-взрослому, Ким Кван Су положил тяжелую руку ей на плечо.

Когда он впервые увидел Бэк Ён и Су Ён, то мысленно цокнул языком: с такими лицами здесь выжить будет непросто.

Су Ён спустилась в подвал меньше чем через год после выхода из приюта. С смазливым личиком там можно было заработать больше, а если повезет — стать содержанкой какого-нибудь богатея.

Ким Кван Су думал, что Бэк Ён, как в поговорке «куда друг, туда и я», тоже спустится во тьму подвала вслед за Су Ён и начнет торговать телом.

У тех, кто спустился вниз, нет пути из Муравьиной норы. Но даже в этом аду есть лазейки. Можно было подцепить мужика, влюбить его в себя и устроить свою жизнь.

Конечно, откуда взяться чистой любви у тех, кто развлекается в таких местах? Но новички-простаки иногда теряли голову и увозили девушек из Муравьиной норы.

— Если всё ещё хочешь выбраться, есть быстрый способ. Прилипни к Чан Бэк Джо.

Он сказал это, зная, что Чан Бэк Джо частенько поглядывал на Бэк Ён змеиным взглядом.

Ким Кван Су уселся задом на операционный стол — неизвестно, вырезали на нем чьи-то органы или просто оперировали — и, достав сигарету, жестом выпроводил остальных уборщиков.

— К кому там липнуть.

Тащить в подвал тех, кто не хочет, — себе дороже: они только и думают, как сбежать, а ломать им ноги каждый раз утомительно. Поэтому семья Чан действовала хитрее: они создавали условия, чтобы муравьи сами ползли к ним.

Сначала создавалась иллюзия выбора. Но так как другой работы не было, вариантов становилось всё меньше. В итоге те, у кого были смазливые личики, сами приходили в подвал.

А выбрав этот путь, они уже не думали о побеге, увязая в этом болоте.

Так случилось и с Су Ён. Сначала она тоже занималась черной работой. Потом её затянули легкие деньги за улыбки и тело, а в конце она не смогла устоять перед соблазном забыться в наркотическом дурмане.

Зная это, Бэк Ён не верила в сказки о больших заработках в подвале.

Оплата левого телефона, аренда, еда — всё стоило дорого. А чтобы выглядеть красиво, нужно было тратить еще больше, чем зарабатываешь. Чтобы попасть в комнату к богатому клиенту, нужно было давать взятки.

Для тех, кто уже подсел на иглу, цены на наркотики взлетали до небес, загоняя их в долги перед ростовщиками той же семьи Чан. Долги росли, а денег на руках не оставалось.

— А ты ведь реально могла бы жизнь свою устроить.

— Я слишком много видела и слышала, чтобы верить в такие сказки.

Ким Кван Су усмехнулся, зажав сигарету в зубах, и стряхнул пепел прямо на пол. Пепел упал на только что вымытое место, и Бэк Ён поморщилась.

— Ладно, живи и дальше так, умная ты наша. Мне даже интересно, сколько ты продержишься, Бэк Ён.

— Я просто живу день за днем, вот и всё.

Закончив разговор, Бэк Ён снова взялась за швабру. Делая вид, что вытирает пепел окровавленной тряпкой, она прошлась прямо по ботинкам Ким Кван Су, отчего тот в ужасе вскочил.

— Ах ты, мелкая!

— В следующий раз смывайте кровь водой, пока не засохла, а потом зовите. У меня уже плечи отваливаются.

— Я же плачу много!

— Да-да, спасибо.

Ким Кван Су молча смотрел на Бэк Ён, отвечавшую без капли энтузиазма. Сколько ни смотри — лицо у неё было красивое. В Муравьиной норе такие лица обычно встречаешь только в подвале. Ким Кван Су из прошлого и не предполагал бы, что будет видеть такую красоту годами здесь, наверху, а не внизу.

Маленькое личико с кулачок, на котором аккуратно расположились глаза, нос и губы. Из-за длинной челки глаз было почти не видно, но стоило немного подкрасить этот точеный носик и естественно-алые губы, да нарядить её покрасивее — мужики бы с ума сходили.

Даже в Муравьиной норе были негласные правила. Каким бы преступным ни было это место, если тронешь «товар», годный для подвала, Чан Бэк Джо тихо притащит тебя в больницу и разберет на лоскуты для продажи по всей стране. Поэтому даже отбросы общества не смели трогать такое лицо, и Бэк Ён всё ещё была жива и здорова.

Глава 7

Был даже слух, что родной матерью Бэк Ён была Чхве Ми Хён, с которой председатель Чан жил в прошлом. Ким Кван Су, припоминая лицо Чхве Ми Хён, которую видел более двадцати лет назад, подумал, что они чем-то смутно похожи. Но стоило этой мысли возникнуть, как лицо Чхве Ми Хён тут же сменилось образом Бэк Ён.

Никто не знал правды. Чхве Бэк Ён могла быть одной из многочисленных внебрачных детей председателя Чана, а могла и не быть.

— А, точно. Вот.

Докурив, Ким Кван Су бросил окурок на пол и, порывшись в кармане халата, кинул Бэк Ён маленькую коробочку. Прижимая швабру к себе, она поймала предмет одной рукой.

Ей не нужно было открывать коробку, чтобы понять, что внутри — форма была слишком знакомой.

— Скоро сезон астмы.

С уходом зимы наступает сезон цветения и, как следствие, приступов астмы.

Бросив ей ингалятор, Ким Кван Су махнул рукой и вышел. Лекарства в Муравьиной норе были самым дорогим удовольствием — цены на них никем не регулировались. Если бы Бэк Ён приходилось покупать ингаляторы самой, это стоило бы огромных денег. Но благодаря тому, что доктор иногда подкидывал ей их бесплатно, она могла пережить весну.

Она быстро спрятала ингалятор в карман и принялась яростно драить пол. Теперь даже брошенный окурок не портил ей настроения. Поднять его — пара пустяков, а вот ингалятор в кармане сделал её день.

— Чего лыбишься? Только безумец тебя и балует.

— Потому что я красивая.

— Ой, бэ-э.

Пак Чхоль Су, лениво набиравший воду в ведро, ворчал на неё. Но, даже притворно изобразив рвотный позыв, в итоге признал: «Ну да, красивая». Услышав его бормотание, Бэк Ён рассмеялась ещё громче.

Когда они отдраили всё так, что руки отваливались, следов крови в операционной наконец не осталось. К счастью, Безумный доктор оставил работникам коробочки с едой, так что они смогли набить желудки остывшим обедом.

Пока его не было, рабочие стащили из ящика стола несколько пластырей, наклеили друг другу на ноющие плечи и устроили перекур. Ким Кван Су знал об этом мелком воровстве, но делал вид, что не замечает.

Получив свои деньги, они разбрелись по лабиринту Муравьиной норы в свои норы.

Вокруг по-прежнему мигали лампы, грозя вот-вот погаснуть, а на полу то тут, то там виднелась рвота. Бэк Ён шла, обходя грязные пятна, и потягивалась. Почувствовав въевшийся в тело запах, она решила сначала зайти в баню.

Глянув на экран телефона, треснувший наполовину, она увидела, что время только перевалило за четыре часа дня.

Вызова из подвала не было, так что, если сходить в баню и лечь спать, завтра наступит очень скоро.

— …Ён-и, привет…

Бэк Ён хотела пройти мимо женщины, сидевшей в углу среди нечистот, но, вздохнув, остановилась.

— Что ты здесь делаешь?

— Я… заблудилась.

Обычно наркоманы обитали на втором этаже. Если она добралась сюда, значит, с ориентацией в пространстве у неё совсем беда. Лицо, посиневшее и изможденное, выпирающие скулы, глубокие темные круги под огромными глазами. Белки глаз, когда-то чистые, теперь были испещрены красными прожилками, как у человека, не спавшего несколько суток.

Это была женщина, работавшая в подвале. Бэк Ён часто видела её там вместе с Су Ён. Слышала, что её выгнали и оттуда, и теперь она обитала среди наркоманов, подрабатывая в самых дешевых забегаловках.

Жалости к ней не было. Все они знали, чем это кончится, но всё равно лезли в подвал, надеясь, что с ними будет иначе.

— Вставай. Я провожу.

— …Ты же не любишь это место…

Идти в логово наркоманов было противно до тошноты. Там было полно психов, которые, если бросить им использованный пластырь с плеча, положат его на язык и будут смеяться как безумные. Многие там плевали на правила Муравьиной норы, поэтому Бэк Ён старалась обходить это место стороной.

Может быть, она избегала его еще и потому, что боялась: в конце концов и она окажется там же.

— Провожу только до спуска. Вставай.

Бэк Ён пошла вперед, слыша, как женщина, шатаясь и волоча ноги, бредет следом. Миновав этаж с больницей, Бэк Ён остановилась перед лестницей, ведущей с третьего этажа на второй.

— Спускайся здесь и поверни направо.

— Угу…

Женщина, пошатываясь, начала спускаться, но вдруг, словно что-то вспомнив, обернулась и посмотрела на Бэк Ён снизу вверх.

— Кстати… там ещё кто-то заблудился… ругался на меня… Он там, наверху. Осторожнее…

Она даже не объяснила толком, кто это, как же его остерегаться?

Обычно, если посторонний забредал наверх, вызывали охрану, чтобы спустить его вниз без шума и проблем.

Кто еще мог тут заблудиться?

Бэк Ён проследила взглядом за спускающейся женщиной и снова направилась в сторону бани. Это было место, где даже знающий дорогу мог запутаться.

Поднявшись на шестой этаж и открыв тринадцатую дверь, попадаешь не в комнату, а на лестницу, ведущую вниз. Спустившись на полпролета, нужно снова повернуть налево и подняться. Приходилось проходить через несколько комнат, поэтому определить точное местоположение было невозможно. Где-то между шестым и седьмым этажом — вот и всё, что она знала.

Проблема заключалась в том, что, открыв тринадцатую дверь, она уперлась взглядом в широкую спину, загораживающую лестницу.

…Опять Чан Хи Джо.

— Тут подниматься или спускаться?

Голос звучал беззаботно, но лицо уже перекосило от раздражения.

Значит, та женщина говорила о Чан Хи Джо.

— Куда вы направляетесь?

— К нам домой.

Услышав «к нам» в такой ситуации, когда они были одни, Бэк Ён почувствовала себя странно, словно это включало и её.

— Тогда нужно выйти отсюда, дойти до последней комнаты за углом, повернуть и подняться.

— А ты куда?

— В баню.

Причина, по которой ей пришлось идти в баню, стояла прямо перед ней.

— В этой дыре есть баня?

— Здесь есть всё необходимое для жизни, это база.

— Тогда я с тобой. Я сегодня не мылся.

Тэ Гёна с ним не было. Ей не хотелось спрашивать, сколько времени он блуждал здесь в одиночку.

Бэк Ён молча пошла вперед, слыша за спиной стук его ботинок. Спустившись вниз, свернув за угол, открыв очередную дверь и снова поднявшись по лестнице, она услышала тихое ругательство позади.

— Блять… Один бы я хрен нашел.

— Надо было позвать Тэ Гёна.

— Тэ Гёна? Говорила, что встречаетесь, а уже зовешь просто по имени?

На этот бред она отвечать не стала. Чан Хи Джо, похоже, и не ждал ответа, просто убрал челку со лба.

— Нам туда.

Наконец они нашли дверь в баню. Как всегда, за стойкой сидел крепкий мужчина.

— Душ? Ванна?

— Сегодня буду отмокать.

Она достала 20 тысяч вон из сегодняшнего заработка и заплатила, взяв одноразовую щетку, шампунь и полотенце. Обернувшись, она встретилась взглядом с Чан Хи Джо, который стоял, сунув руку в карман брюк, и безучастно смотрел на неё. Затем он нагло заявил:

— У меня нет денег.

…Ладно, будем считать, это плата за сэндвич.

И так недешевый поход в баню обошелся ей вдвое дороже. Бэк Ён отошла в сторону, словно предлагая ему выбрать необходимое, и Чан Хи Джо сгреб все имеющиеся одноразовые принадлежности.

— Еще десять тысяч.

Мужчина за стойкой молча потребовал доплату.

Чертовски дорогой вышел сэндвич. Нельзя есть то, что дают другие. Казалось, съеденный утром завтрак только сейчас тяжелым комом упал в желудок.

— Соседка, как выйдешь, подожди меня, вместе пойдем.

Ещё и провожать его обратно. Знай она номер Тэ Гёна, позвонила бы и велела забрать этого «потеряшку».

— Уйдешь одна — обижусь, поняла?

Услышать от Чан Хи Джо, да ещё в Муравьиной норе, слово «обижусь»… Закинув на плечо сразу два полотенца, он неспешно удалился в мужское отделение.

— Знакомый?

Только когда он скрылся, Мён Джу, сидевший за кассой, спросил Бэк Ён.

— Нет… Вчера впервые увидела.

— Не похож на местного.

Имя Чан Хи Джо было известно всем, но, если не сталкиваться с ним лично, в лицо его можно было и не знать. Мён Джу, который целыми днями сидел в бане, вполне мог его не узнать.

— Ага. Не местный.

— Не связывайся. Выглядит опасным.

— Сначала содрал с меня деньги, а теперь говоришь, что он опасен?

— Это бизнес.

Бэк Ён усмехнулась. Цены в бане были выше рыночных не просто так — сюда часто заходили опасные типы. Мён Джу, по сути, решал их проблемы и обеспечивал безопасность, за что и брал наценку.

— Как выйдешь, дам банановое молоко за счет заведения.

По сравнению с тем, сколько она потратила, это была мелочь, но Мён Джу редко что-то давал бесплатно, так что настроение у Бэк Ён тут же улучшилось.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

В этом месте не случалось ничего хорошего. Поэтому нужно было искать радость даже в таких мелочах, как проявление доброты. Иначе настроение быстро упадет ниже плинтуса, а там и до пагубных соблазнов недалеко.

После смерти Су Ён Бэк Ён стала смотреть на мир иначе.

Какая бы дыра ни была эта Муравьиная нора, здесь живут люди. А значит, между людьми может быть место и добрым поступкам. Ингалятор и банановое молоко были не такими уж мелочами.

Жить пока можно. Продержусь.

Ей хотелось пробыть в бане до самого закрытия. Обычно Бэк Ён быстро принимала душ и уходила, но в этот раз она потратила немалые деньги на полноценное посещение. Однако слова Чан Хи Джо, велевшего ждать его, застряли в голове как приказ и никак не отпускали.

В итоге она немного полежала в горячей воде, затем намылилась бесплатным мылом докрасна и пять раз вымыла голову.

Она не могла выйти позже Чан Хи Джо. Он не тот человек, которого можно заставить ждать на улице. В итоге уже через час, даже не высушив волосы, она стояла у кассы перед Мён Джу. Как и обещал, он протянул ей холодное банановое молоко с воткнутой трубочкой.

— Почему так быстро?

— Велели ждать.

— А… Он еще не вышел.

Мён Джу пожал плечами, давая понять, где Чан Хи Джо. Бэк Ён, подавляя нетерпение глотками сладкого молока, прислонилась к стойке.

Но Чан Хи Джо не вышел и через тридцать минут. В конце концов Бэк Ён, клевавшая носом, почти легла на стойку, и Мён Джу подложил ей под голову полотенце.

Чан Хи Джо появился только спустя два часа, с идеально высушенными волосами, чистый и напевающий что-то под нос.

— Веди.

Бэк Ён, взглянув на него сонными глазами, безропотно пошла вперед. Они снова петляли по лабиринту, и когда добрались до седьмого этажа, сзади снова послышалось тихое ругательство. Солнце уже село, и за окном сгустилась тьма, разбавленная огнями порта.

Бэк Ён остановилась у бетонной стены, чтобы подсушить на ветру всё ещё влажные волосы. Чан Хи Джо, собиравшийся зайти в комнату, заметив это, тоже остановился.

Теперь она увидела, что входную дверь заменили на железную, с кодовым замком — что совершенно не вписывалось в здешнюю обстановку. Это был плохой знак. Значит, Чан Хи Джо собирается задержаться здесь надолго.

— Вы собираетесь оставаться здесь?

— А тебе-то что?

Он прислонился к противоположной стене и, глядя на неё, задал встречный вопрос.

— …Здесь же неудобно жить.

Она имела в виду: такой, как ты, может позволить себе любое жилье, зачем терпеть это?

— Мне нужно найти одну вещь. И еще меня ищет один ублюдок. Здесь всё запутано, он знает только подвал, а в самой Муравьиной норе меня не найдет.

Вспомнив разговоры в больнице, Бэк Ён догадалась, о каком «ублюдке» речь.

Холодный ветер овевал щеки и проносился по коридору. Бэк Ён молча смотрела на Чан Хи Джо через зияющий пролом в стене.

На языке вертелось: «Я сегодня убирала за теми людьми, которых вы вчера отправили на тот свет», «Вы, Гробовщик, оправдали свое прозвище сразу по прибытии». Но сказать это ему в лицо она не могла.

— Чего уставилась? Сама говоришь, что с Тэ Гёном встречаешься, а на меня так смотришь?

— Мы не встречаемся.

— А, значит, раз не встречаетесь, можно так смотреть?

— Как «так»?

Ветер сдул челку с лица Бэк Ён, открывая её глаза. Взгляд, которым она смотрела на него, был не черным, а скорее темно-серым, как тушь для каллиграфии. Но он не был мутным, и Чан Хи Джо этот взгляд не раздражал.

Чан Хи Джо не знал людей Муравьиной норы. Сегодня он впервые столкнулся лицом к лицу с наркоманкой — её мутный, нечеловеческий взгляд вызвал у него отвращение. Парень в бане показался ему просто жадным до денег, так что он особо его не разглядывал. Чхве Бэк Ён была первой, кого он рассматривал здесь так внимательно.

Надо же, с таким лицом и такими глазами — и живет здесь.

Чан Хи Джо слегка пересмотрел свое предубеждение, что в Муравьиной норе обитают только те, кто безнадежно проебал свою жизнь.

— Я таких глаз, как у тебя, раньше не видел, так что не знаю. Что это за взгляд такой? Ты ко мне клеишься?

Нет. Когда клеятся, взгляд становится туманным. Или с поволокой.

Для Чан Хи Джо люди делились на два типа: те, кто готов был умереть, лишь бы переспать с ним, и враги, готовые умереть, чтобы убить его.

Та, что стояла перед ним, точно не относилась ко вторым, но для первых её глаза были слишком чистыми. И всё же он решил спросить прямо.

— Нет.

Словно чтобы доказать свои слова, Бэк Ён снова отвернулась к пролому в стене, глядя на мир снаружи.

Чан Хи Джо почувствовал странное раздражение. Её категоричное «нет» и то, как она демонстративно отвернулась, — это задело его.

Он всегда был в центре внимания. Делал всё, что хотел. Если кто-то мешал — убирал его сам, не марая чужих рук.

Поэтому те, кто хоть немного его знал, никогда не смотрели ему в глаза. А уж тем более не отворачивались так явно, встретившись взглядами.

Ветер донес приятный запах. Тот самый, что исходил от одеяла.

Чан Хи Джо вдохнул глубже. Они мылись одним и тем же в бане, но от неё пахло иначе.

Матрас в комнате, которую он у неё отжал, был ужасен — пружины впивались в тело. Он не сомкнул глаз всю ночь. Казалось, спина болит сильнее, чем когда его избивал старший брат.

Но этот запах от одеяла… Он почему-то вмиг унял гнев, кипевший в нем.

У Чан Хи Джо было острое обоняние, он даже парфюм выбирал придирчиво. Тэ Гён боялся, что он и дня не протянет в Муравьиной норе. Но уязвленная гордость была сильнее любого дискомфорта.

Вещь, которую он лично привез, исчезла.

Он знал, что это дело рук среднего брата, но доказательств не было. Утешало лишь то, что и брат эту вещь не получил. Всё это учило Чан Хи Джо терпению.

Добродетель ожидания, блять, пошло оно всё.

Нужно было найти вещь раньше, чем это сделает Чан Бэк Джо. Этого ублюдка он когда-нибудь прикончит своими руками, но сейчас приоритет — найти пропажу. Продать её как краденое невозможно. Он должен вернуть её до инаугурации, чего бы это ни стоило.

Место, где следы вещи оборвались.

Чан Хи Джо решил начать отсюда. Поэтому он и свил гнездо в этой Муравьиной норе. Но соседка чертовски действовала ему на нервы.

— Как это «нет»?

Чан Хи Джо наклонился и сунул свое лицо прямо к лицу Бэк Ён. Его пристальный взгляд обжигал щеку. Игнорировать это было невозможно.

— …Я не клеюсь к вам, говорю же.

В конце концов она повернулась к нему. Они оказались слишком близко друг к другу. После бани на его лице не было ни грамма косметики, и он выглядел почти как мальчишка. Хоть сейчас на сцену как айдол-новичок.

— Ну и славно. А то было бы неловко, если бы клеилась. Мы же соседи, я бы не мог не повестись.

…То есть, если бы клеилась, он бы повелся?

Пока Бэк Ён переваривала двусмысленность его слов, железная дверь внезапно открылась.

Напряжение, сковавшее её из-за его близости, мгновенно исчезло. Из квартиры вышел Тэ Гён.

— Время сколько, почему только сейчас?

— Я заблудился, а соседка меня помыла и привела обратно.

Чан Хи Джо улыбнулся Тэ Гёну невинно, как ребенок. Тэ Гён с недоумением посмотрел на Бэк Ён, стоящую рядом. Бэк Ён, проглотив слова, вертевшиеся на языке, подошла к Тэ Гёну и протянула руку.

— Гони деньги. Пятьдесят тысяч. За баню.

Если у Чан Хи Джо нет денег, у У Тэ Гёна они точно есть.

— Не дороговато для бани?

На тихий вопрос Тэ Гёна Бэк Ён ответила с наглостью, достойной жителя Муравьиной норы:

— Включая услуги поводыря для потерявшегося ребенка.

— Я стою всего полтинник? И какой еще ребенок? Я что, маленький?

Чан Хи Джо покоробило, что Бэк Ён, стоявшая так близко, вдруг метнулась к Тэ Гёну. Да еще и назвала его ребенком. Он подошел к Тэ Гёну и сверкнул глазами.

— Давай быстрее.

Желая поскорее получить расчет и уйти в свою комнату отдыхать, Бэк Ён поторопила Тэ Гёна:

— Давай сто тысяч.

Чан Хи Джо тут же вставил свои пять копеек, возмущаясь, что его оценили всего в пятьдесят, и требуя удвоить сумму. В итоге, выбив из Тэ Гёна две купюры по пятьдесят тысяч, Бэк Ён поспешно открыла свою дверь и юркнула внутрь.

Только когда она осталась одна, сжимая в руке две желтые купюры, добытые такой дерзостью, её пальцы задрожали.

Глава 9

— Чхве Бэк Ён, ты сошла с ума.

Чтобы как-то избежать этого слишком откровенного взгляда Чан Хи Джо, ей пришлось хвататься за Тэ Гёна как за спасательный круг.

Бэк Ён, спохватившись, отыскала зеркало, в которое не смотрелась уже целую вечность. Убрав челку, она долго разглядывала свое отражение. Пыталась найти что-то особенное, но ничего, кроме привычного лица, не увидела.

Устало опустившись на жесткий матрас, Бэк Ён притянула к лицу одеяло, которое похвалил Чан Хи Джо. Вдохнула. Легкий запах кондиционера.

Единственная роскошь, которую она позволяла себе в Муравьиной норе. Две капсулы кондиционера вместо одной.

Когда они с Су Ён только сняли первую комнату здесь, они чуть не подрались из-за стирки: тратить деньги на кондиционер или нет. Кому-то это казалось блажью, но для Бэк Ён этот запах был синонимом счастья.

Су Ён тогда уступила, и с тех пор они скидывались по 500 вон и покупали себе немного счастья.

Теперь эту традицию поддерживала только Бэк Ён.

Она свернулась калачиком, теребя уголок одеяла. Привычка теребить его в моменты тревоги привела к тому, что все четыре угла были истрепаны.

Из-за плохой звукоизоляции из соседней комнаты доносились голоса, но это её не касалось, так что можно не обращать внимания.

Странно, что Чан Хи Джо заметил и оценил запах, который любили только они с Су Ён. С этой мыслью Бэк Ён закрыла глаза.

Бах-бах.

Снова стук в дверь. Бэк Ён с трудом разлепила глаза и глянула на экран телефона. Не было и трех часов ночи.

Бах-бах-бах.

— Эй, соседка!

— Ха-а…

Может, притвориться, что её нет дома?

— Я знаю, что ты там. Открывай, пока я не вынес дверь.

Он мог. Она видела, как одним ударом ноги он вышиб дверь. Поняв, что отсидеться не выйдет, Бэк Ён встала. Ужином было только банановое молоко от Мён Джу, поэтому, стоило подняться, как желудок скрутило от голода.

Как только она открыла дверь, ей в руки сунули огромный белый ворох. Из-за толстого одеяла она даже не видела, кто перед ней.

Чан Хи Джо, проигнорировав её, прошел внутрь и сдернул с кровати её старое одеяло.

— Это я забираю.

Оставив её с охапкой пуха, он исчез так же быстро, как и появился, прихватив её одеяло.

Бэк Ён аккуратно положила новое одеяло на матрас и вскрыла стаканчик с лапшой, чтобы позавтракать. Всё равно через пару часов вставать, так что будем считать это ранним подъемом.

«Чудесное утро», вот как это называется.

Дзынь.

Пока она искала плюсы в ситуации, микроволновка пискнула. Поставив лапшу рядом, она уставилась на белое пуховое одеяло, которое оставил Чан Хи Джо.

Кому расскажешь: «В три часа ночи сосед поменял своё пуховое одеяло на моё старьё».

Бах.

Пока она размышляла, поднося ко рту уже остывшую лапшу, дверь снова распахнулась от удара ноги. Хорошо, что она не успела запереть замок.

— Вот. Ты любишь деньги. Возьми и постирай это одеяло так же, как своё. К завтрашнему дню.

Ворвавшись в комнату, Чан Хи Джо сунул ей в руки бумажник Тэ Гёна целиком и отдал приказ.

— Можно просто постирать в прачечной с двумя кондиционерами.

— Предлагаешь мне самому искать эту прачечную и идти туда?

Для человека, который даже собственный дом найти не может, это, видимо, было непосильной задачей. Глядя на неприкрытое раздражение на лице Чан Хи Джо, Бэк Ён молча кивнула и взяла кошелек.

Когда он ушел, она осторожно открыла бумажник. Там было полно купюр по 50 тысяч вон. Были и чеки, а среди них мелькнуло удостоверение личности.

У Тэ Гён.

— Значит, У Тэ Гёну выдали удостоверение.

Если бы она родилась мужчиной, могла бы она стать солдатом-муравьем и получить такое же удостоверение?

Но у неё не было шансов стать такой же огромной, как Тэ Гён, поэтому она отбросила эти мысли. Взяв телефон, она открыла поисковик. Даже на разбитом экране текст был читаем.

Как стирать одеяло из 100% пуха.

Будем считать, что работа сама пришла к ней в руки.

Стирка и сушка займут целый день. Читая предупреждение о том, что при неправильной стирке пух может сваляться и сушить надо тщательно, Бэк Ён беззвучно рассмеялась.

Сходить в прачечную не трудно. Она даже любила это дело.

Решив, что возьмет оплату как за полный рабочий день, включая время сушки, она отсчитала 200 тысяч вон из кошелька, прибавив расходы на стирку.

Когда он вломился в три часа ночи, она разозлилась, но деньги в руке быстро подняли настроение. Только мысль о том, что Чан Хи Джо понял, какой уют дарит одеяло с запахом кондиционера, вызывала странное чувство.

Она долго стояла, не решаясь лечь, боясь, что он вернется снова. Но больше он не приходил.

Как только наступило утро, Бэк Ён спустилась в прачечную на первом этаже.

Люди с любопытством смотрели на белоснежное, чистое одеяло, которое здесь было редкостью, и спрашивали, чьё оно. Никто не верил, что такая вещь может принадлежать Бэк Ён. Когда она отвечала, что это поручение, все решали, что вещь из подвала, и переставали задавать вопросы.

Она загрузила одеяло в самую большую машину и купила кучу моющего средства. Оно было намного толще её собственного, так что, наверное, нужно штук шесть капсул, чтобы запах пропитал его насквозь.

Пока машинка стирала, Бэк Ён достала с полки в углу книгу, которую начала читать пару дней назад.

«Инвестиции в недвижимость для муравьёв»

Вопреки названию «для муравьёв», речь там шла о больших деньгах. Недвижимость. Для человека, у которого нет денег даже на паспорт, это не имело смысла.

Но раз уж начала, дочитает. Даже скучные знания могут когда-нибудь пригодиться.

Закончив двухчасовой цикл стирки, Бэк Ён посмотрела на сушилку, но в итоге решила не рисковать и пошла на крышу. Если пух сваляется в сушилке, исправить это будет сложно.

Вспоминая инструкцию из блога, она медленно поднималась по темной лестнице. В здании, которое обанкротилось на стадии каркаса, лифта не было.

Она каждый день ходила на седьмой этаж, так что подъем на двадцать восьмой был терпимым. Но из-за обилия кондиционера запах был таким сильным, что у неё разболелась голова.

На крыше кто-то уже натянул веревки. Она расстелила одеяло там, где хорошо обдувал морской ветер, и тщательно взбила его руками, чтобы пух не сбился в комки.

Солнце лениво выглянуло из-за туч. Если сушить так весь день, к вечеру оно высохнет.

Одеяло было дорогим, его могли украсть, поэтому оставлять его без присмотра было нельзя. Бэк Ён встала в дверях, ведущих на крышу, и посмотрела вниз на лестничный пролет. Он казался бесконечным, уходящим в бездну.

— Кха.

Из-за холодного ветра астма дала о себе знать, и из груди вырвался подозрительный кашель. Она подумала сходить за ингалятором, но не могла гарантировать, что одеяло останется на месте, пока она сбегает на седьмой этаж и обратно.

— Кха-кха.

От небольшого кашля она не задохнется, так что Бэк Ён решила перетерпеть, сидя на ступеньках.

Вз-з-з.

В кармане завибрировал телефон. Это могли вызывать из подвала, поэтому она поспешно проверила. Сообщение было с номера, который не был сохранен в контактах. Точнее, она намеренно его не сохраняла.

«Прости. В этот раз тоже не получится. Друг позвал смотреть на цветение сакуры… Прости.»

За что тут извиняться? Бэк Ён не понимала эту девушку, которая каждый раз слала извинения.

«Всё в порядке. Даже если передумаешь, я пойму.»

Отправив успокаивающий ответ, она убрала телефон. Она ответила так, словно ничего не случилось, но в такие моменты снова задавалась вопросом: не тварь ли она?

Тварь, которая ждет чьей-то смерти.

Та девушка приехала в Муравьиную нору, прочитав в интернете, что здесь можно исчезнуть без следа. Бэк Ён спасла её, когда та заблудилась, но спасенная призналась, что хочет умереть.

Узнав, что Бэк Ён нужны документы, девушка сама предложила сделку.

Она сказала, что однажды всё равно покончит с собой, и попросила Бэк Ён забрать её личность после смерти. А взамен — позаботиться о теле, так как родных у неё не было.

Глава 10

Это была несложная задача. Избавиться от тела — просто заплатить кому нужно в крематории рядом с Муравьиной норой.

С тех пор время от времени приходили такие сообщения.

Каждый раз, отвечая, Бэк Ён чувствовала себя так, словно ждёт смерти этой женщины.

Раз уж у той появилась подруга, чтобы смотреть на сакуру, может, в следующий раз стоит сказать, чтобы она перестала писать и попробовала жить нормально?

Вью-у-у.

Ледяной ветер просочился сквозь щели старой двери на крыше и задул на лестницу.

Глядя вниз, в темноту лестничного пролёта, Бэк Ён почувствовала, как мороз пробирает до костей. В конце концов она встала и снова вышла на крышу.

Она встряхнула пуховое одеяло, проверяя, не сбился ли наполнитель, но телефон в кармане почему-то казался невыносимо тяжёлым. Это ощущение не отпускало её ещё долго.

Двести тысяч вон за ручную сушку на таком ветру — цена вполне оправданная.

Аккуратно сложив одеяло, Бэк Ён заранее приготовила оправдание на случай, если Тэ Гён, хозяин кошелька, возмутится, что она взяла столько за один день работы.

По пути за ней тянулся шлейф аромата кондиционера.

Кажется, переборщила…

Чан Хи Джо говорил, что ему нравится этот запах, так что это не её вина. Но только сейчас Бэк Ён поняла, что даже приятного запаха может быть слишком много. Две капсулы были в самый раз, но сейчас от концентрации аромата щипало в носу.

Стоило вдохнуть поглубже, как в горле запершило, предвещая кашель.

Астма, её вечный спутник в межсезонье, научила её чувствовать приближение приступа. Кашель, если начнется, остановить трудно, поэтому Бэк Ён начала дышать поверхностно, выдыхая через рот: «Ху-ху».

Бетонные стены, когда-то серые, давно почернели от грязи и копоти, придавая месту ещё более зловещий вид. Слухи о Муравьиной норе, гуляющие снаружи — раздутые, но в большинстве своём правдивые, — казались вполне обоснованными, стоило лишь взглянуть на эти стены.

Мимо проходили люди с потухшими глазами, в которых не было и намёка на свет. Знакомые лица иногда кивали в ответ, иногда просто проходили мимо.

— Бэк Ён, тебя велели звать сегодня вечером в подвал.

Хан Се Ён, щеголявший в черном костюме и стильных брогах, с зачесанными назад волосами, бросил это, проходя мимо.

— Мне никто не звонил.

— Я тебе сейчас говорю.

Хан Се Ён, работавший официантом в подвале, пожал плечами, считая свою миссию выполненной. Когда управляющему нужны были руки, он посылал Хан Се Ёна за муравьями. Но передавал он это всегда вот так, в последний момент.

Если бы она не встретила его сейчас, то узнала бы о вызове, только когда за ней пришли бы перед самым началом смены, и получила бы от управляющего по голове за опоздание.

— Мог бы предупреждать хотя бы за день. У меня могут быть другие дела.

— Даже если есть другие дела, ради подвала всё отменяется. Блять, ты не знаешь, как я занят? У меня куча клиентов, а тут ещё о тебе думать?

«Клиентов», как же. Хотелось огрызнуться, что теперь ей еще и перед Хан Се Ёном лебезить, но она сдержалась, не желая раздувать конфликт. Ей просто хотелось поскорее вернуть это пушистое одеяло хозяину.

— Даёшь ей работу, а она ещё и выёбывается.

Хан Се Ён ткнул её пальцем в лоб, а когда Бэк Ён не отступила, злобно сверкнул глазами.

Он был одного роста с ней, но всегда носил обувь с пятисантиметровыми стельками. И всё же разница в уровне глаз с Бэк Ён, чей рост был 165 см, была невелика.

— Не ты даёшь работу. Убери палец, пока я его не сломала.

— Ах ты, сучка! Думаешь, раз управляющего рядом нет, можно меня ни во что не ставить? А?

Смешон был сам Хан Се Ён, который при каждой встрече пытался её задеть. Бэк Ён, продолжая бережно прижимать к себе одеяло обеими руками, резко ударила его ногой по голени.

— Ауч!

В конце концов, они оба были всего лишь рабочими муравьями. Даже если сейчас он в фаворе у управляющего, Хан Се Ёна могут выкинуть в любой момент.

Бэк Ён обычно избегала конфликтов, но если кто-то пытался показать своё превосходство силой, она не отступала.

Хан Се Ён, потеряв равновесие, уперся ладонью в грязную бетонную стену. Едва устояв на ногах, он выпрямился и замахнулся, чтобы ударить Бэк Ён по лицу.

Хрясь.

Бэк Ён резко отвернула голову по направлению удара. К счастью, губы и щеки остались целы, только звук шлепка вышел громким. Она тут же снова пнула пошатнувшегося Хан Се Ёна по голени.

Бам.

— У-у-ух!

Они выросли в одном приюте и знали друг друга до тошноты хорошо. Поэтому и ненавидели друг друга ещё сильнее.

Если описывать Хан Се Ёна в двух словах — он был именно тем, кто втянул Су Ён в работу в подвале. Так что другом он ей не был. Друг не потащил бы её в эту яму.

— Не трогай меня. Я же тебя не трогаю.

На её равнодушное предложение разойтись миром он лишь закусил губу.

— Су Ён тоже начинала как ты. Думаешь, ты чем-то отличаешься? Думаешь, не будешь умолять меня сунуть тебя в «Рум», как она? Блять, как только ты спустилась в подвал, ты стала такой же шлюхой, как все.

Сначала заманивают в подвал просто «поработать». А как только спустишься и услышишь чужие секреты, заставляют подписать бумагу, что ты никогда не покинешь Муравьиную нору.

Работая в подвале, получаешь куда больше, чем за оттирание крови в операционной или побегушки в игорном доме. А потом видишь девушек, которые зарабатывают в «Румах» ещё больше.

Они носят красивую одежду, живут в шикарных виллах за пределами Муравьиной норы и довольны тем, что вырвались из этой помойки.

Сначала их покупают деньгами и вещами, которых у них никогда не было, а потом — наркотиками.

С виду кажется, что они свободны, но это лишь часть процесса медленного подсаживания на иглу.

Наркотики можно достать только в Муравьиной норе. Чтобы снова почувствовать кайф, им приходится возвращаться и работать. В конце концов их выбрасывают в притон к наркоманам — таков их финал.

А в их шикарные виллы заселяют новых девушек, пойманных на ту же удочку.

— Что? Спустилась спасать Су Ён? Не смеши меня. Эй, просто признай, что сама хотела в подвал. Не прикрывайся той, что сдохла как собака.

Есть люди, которые буквально напрашиваются на пиздюли.

— Чхве Бэк Ён, что ты делаешь?

Тэ Гён, который в обычное время здесь не появлялся, вышел из темноты. Бэк Ён, уже готовая бросить на пол одеяло, которое сушила несколько часов, и наброситься на Хан Се Ёна, замерла. С появлением Тэ Гёна коридор словно стал теснее.

— О? Тэ Гён, ха-ха, привет. Да я просто… с Бэк Ён болтал.

Шлёп.

Глядя прямо в глаза Тэ Гёну, Бэк Ён одной рукой крепко сжала одеяло, а другой звонко ударила Хан Се Ёна по губам. Не столько больно, сколько унизительно.

— Т-ты!..

Хан Се Ён хотел было снова заорать на неё, но заметив, как Тэ Гён приближается тяжелой поступью, осекся. В его памяти всплыла картина из приюта: У Тэ Гён и Бэк Ён стоят рядом.

Неужели они до сих пор общаются? Тэ Гён не появлялся в Муравьиной норе больше трех лет, с тех пор как ушел за Чан Хи Джо.

Огромная, как крышка от котла, ладонь Тэ Гёна, ставшего еще больше за это время, легонько толкнула Хан Се Ёна в лоб.

Жест был таким точным, словно он наблюдал за сценой с самого начала. Бэк Ён даже не заметила его присутствия. Как давно он здесь? И почему не вмешался сразу?

Бэк Ён снова обхватила одеяло обеими руками и сделала широкий шаг к Тэ Гёну.

Ха.

Тэ Гён коротко выдохнул, глядя на неё.

Раз Хан Се Ён прикрывался управляющим, Бэк Ён решила, что не грех притвориться, будто за ней стоит Тэ Гён. Судя по его поведению, он готов был подыграть, и она решила действовать хитро.

— Тэ Гён-а, я так умоталась с этой стиркой. Правда, хорошо высохло?

Впервые в жизни она назвала его по имени так ласково. В его глазах мелькнуло странное выражение.

— Вали отсюда.

Тэ Гён снова толкнул Хан Се Ёна ладонью в лоб, на этот раз грубее, и тот, поджав хвост, поспешил ретироваться. Как только он исчез, Бэк Ён, которой больше ничего не нужно было от Тэ Гёна, тоже направилась в сторону коридора, откуда он пришел.

— Чхве Бэк Ён, сказать ничего не хочешь?

— Что сказать?

Про 200 тысяч вон за работу?

Сказать сейчас? Она ведь собиралась просто вернуть кошелек.

— Только что использовала человека. Как лиса.

— Разве ты не затем вышел и позвал меня по имени, чтобы я тебя использовала? Я думала, так и задумано.

Бэк Ён ответила с невинным видом. Она напряглась, ожидая вопроса о стоимости стирки, но, к счастью, он не спросил. Его огромная рука вряд ли ударит её, но если он даже в шутку толкнет её в лоб, шея может и сломаться.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 40 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

— Так или иначе, а ты с давних пор везучая.

Каждый раз, когда её загоняют в угол, она встречает Тэ Гёна. Он говорил, что даже в приюте, когда она смотрела на него пристально, словно прося о помощи, его рука невольно тянулась, чтобы помочь.

Возможно, поэтому, уезжая из приюта вслед за председателем Чаном, он выглядел так, словно ему полегчало от того, что он больше не увидит Бэк Ён.

— Ты же сам когда-то сказал, что с таким лицом жить здесь будет пиздец как сложно. По-моему, этот «пиздец» настал прямо сейчас, так что помоги.

На наглые слова Бэк Ён, совсем не похожей на ту робкую девочку из прошлого, Тэ Гён лишь усмехнулся, проведя огромной ладонью по лицу от подбородка до лба.

Бросив эту фразу, она попыталась быстро уйти, но он догнал её в два счета, хотя она почти бежала. Поравнявшись с ней, он забрал одеяло из её рук.

— Не выделывайся зря и сиди тихо, как мышь, Бэк Ён.

— Мы правда будем встречаться, У Тэ Гён?

…У тебя же есть удостоверение личности. То самое, с которым можно работать где угодно и даже покинуть эту страну.

— А что? Думаешь, если будешь встречаться со мной, сможешь выбраться отсюда? Я ведь сам торчу здесь.

Тэ Гён словно прочитал её мысли, и Бэк Ён проглотила слова, готовые сорваться с языка.

Он посмотрел сверху вниз на её маленькую головку, которая была значительно ниже его плеча. Сквозь пряди волос проглядывал точеный нос и аккуратный кончик. Это белое лицо выделялось везде с самого детства.

Иметь такое лицо и оказаться в приюте, связанном с Муравьиной норой, означало родиться под несчастливой звездой. Выбраться отсюда трудно, зато затянуть в самую тьму Муравьиной норы с такой внешностью — проще простого.

Глядя на Бэк Ён, он невольно вспоминал свою мать, бросившую его. Вечно набеленная пудрой, родившая его в молодости, она так и не смогла воспользоваться своей красотой и загубила жизнь.

Наверняка, бросив его в приюте, она сдохла где-то в Муравьиной норе от наркотиков. Или проигралась и продала органы.

— …А если я найду это?

Бэк Ён вдруг заговорила, не называя предмета. Тэ Гён сразу понял, о чем речь, и не мог отвести взгляд от её губ.

— А ты знаешь, что это?

— То, что вы с Чан Хи Джо ищете. Если я найду, вы выпустите меня отсюда.

Может, оно и правда у Чхве Бэк Ён?

С детства она умела прятать то, что хотела заполучить. И так же чертовски хорошо находила потерянное. Тэ Гён заподозрил её первой, как только узнал, что она живет по соседству с покойником.

Тэ Гён наклонился к ней, поравнявшись глазами. Она остановилась.

Бэк Ён смотрела в лицо мужчины с короткой стрижкой и шрамом длиной с палец под глазом. Без улыбки его лицо казалось свирепым.

— Чхве Бэк Ён, это и так наша вещь. Раз она наша, ты не можешь требовать награду за находку. Ты же не хочешь умереть?

Его лицо, когда он угрожал, ничуть не изменилось с детства. Бэк Ён, даже услышав угрозу, не моргнула глазом.

— Тогда не буду искать.

— Если найдешь — принеси мне по-тихому.

— А Чан Хи Джо?

— Если принесешь ему — умрешь.

Бэк Ён быстро поняла: это не шутка и не блеф. Мысль повторить свое предложение перед Чан Хи Джо испарилась мгновенно.

Меньше знаешь — крепче спишь. Ей было любопытно, что они ищут, но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

Раз даже за находку ей ничего не дадут, потому что «вещь и так их», то какой смысл искать? Хорошо, если воровкой не посчитают.

Тэ Гён любезно предупредил, что попытка торговаться с Чан Хи Джо может закончиться тем, что её обвинят в краже, так что лучше не лезть.

Увидев, что до неё дошло, Тэ Гён медленно выпрямился. И тут же заметил запах, исходящий от одеяла.

— Чан Хи Джо этот запах пиздец как не понравится.

— Он сам сказал, что ему пиздец как нравится, и велел постирать.

Хотя с количеством кондиционера она явно переборщила.

— Сколько ты взяла из моего кошелька?

— …Кха-кха.

Кашель, который она сдерживала, прорвался как раз вовремя. Даже к лучшему. Пока она кашляет, можно не отвечать.

— Вечно ты так, когда тебе невыгодно.

— Кха-а… В горле правда щекочет.

Словно кто-то щекотал в глотке колоском. Кашель, раз начавшись, никак не унимался. Из уголка глаза покатилась физиологическая слеза.

Тэ Гён, знавший её с детства, понимал, что это не настоящие слезы. Он бездумно схватил её за загривок и прижал лицом к пушистому одеялу, которое держал под мышкой.

На только что высушенном одеяле осталось мокрое пятно от слез.

Горло всё ещё чесалось, но кашель стал терпимее, и Бэк Ён попыталась вырваться. Она думала, он будет мучить её дольше, но он отпустил её на удивление быстро.

За поворотом их встретил морской ветер, тот самый, что надоел ей на крыше.

Она потерла лицо тыльной стороной ладони, стирая следы слез, и посмотрела вперед. Чан Хи Джо стоял, прислонившись спиной к своей двери.

В отличие от огромного, как скала, Тэ Гёна, Чан Хи Джо был высоким и с идеальными пропорциями, производя совершенно иное впечатление. Он молча смотрел на одеяло в руках Тэ Гёна, слегка приподняв бровь.

— Я постирала одеяло, как просили. Секунду.

При виде Чан Хи Джо в горле снова запершило. Боясь, что опять залает кашлем, Бэк Ён поспешно открыла свою дверь, юркнула внутрь и вынесла кошелек, который он бросил ей на рассвете.

Но увиденная картина заставила её сглотнуть. Чан Хи Джо не взял одеяло, которое протягивал ему Тэ Гён, а стоял, нахмурившись.

— Тэ Гён, вот.

Она протянула кошелек Тэ Гёну, который стоял ближе.

— Эй, соседка.

Чан Хи Джо, скрестив руки на груди и всё так же приподняв бровь, окликнул её.

Голос выше, чем у Тэ Гёна, тон легкий, почти шутливый. Тэ Гён только что предупредил, что она умрет, если принесет вещь ему, но глядя на лицо Чан Хи Джо сейчас, сложно было предугадать его действия.

Какое у него лицо, когда он зол?

— Да.

— Кошелек я дал тебе, почему ты отдаешь его Тэ Гёну?

Он разжал руки и протянул одну вперед. Пальцы были длинными и красивыми, особенно по сравнению с ручищами Тэ Гёна. Суставы пальцев были крупными, а линия жизни, которую она невольно заметила, тянулась до самого запястья.

Чан Хи Джо сжал и разжал кулак, как ребенок («сорока-ворона»), с интересом наблюдая за Бэк Ён, которая пялилась на его ладонь, думая о чем-то своем.

Тэ Гён сразу понял: Чан Хи Джо решил пока понаблюдать за Бэк Ён. Иначе вспыльчивый Чан Хи Джо не стал бы тратить время на пустую болтовню.

— Чего уставилась? Я руки мыл.

Он легонько пнул пустую бутылку из-под воды, валявшуюся на полу. Только услышав звук пластика, падающего в пролом стены, Бэк Ён подняла голову.

— …Линия жизни длинная.

— Что?

— А у меня короткая.

Бэк Ён раскрыла свою ладонь, показывая её Чан Хи Джо. Ей хотелось показать, что она не врёт.

— Это что за бред вообще?

Чан Хи Джо впервые в жизни слышал такую чушь. Какая-то незримая нить внутри натянулась, и он резко повернулся к Тэ Гёну:

— Что это с ней?

— …Кха-а. Гав.

Его острая реакция напомнила ей предупреждение Тэ Гёна. Словно колосок снова пощекотал горло, из неё вырвался кашель.

— Что это? Чего ты такие звуки издаешь? Ты собака?

Точно те же слова, что и в прошлом. Ей нельзя смеяться перед ними. Но от того, что он повторил свой вопрос слово в слово, смех подступал к горлу.

— Хып…

Терпеть было невозможно. Нужен ингалятор. Иначе она не остановится и будет лаять как собака.

В итоге Бэк Ён быстро положила кошелек на протянутую руку Чан Хи Джо, нырнула в свою комнату и заперла дверь.

— Гав-гав… Кха-ха-а…

— У неё астма, вот и кашель такой.

Тэ Гён сухо объяснил вместо Бэк Ён, которая сбежала. Из-за тонких стен Муравьиной норы доносился жалобный собачий лай: «Кха-ха-а, кха-ха-а».

— Теперь понял, раз лает как собака. Я знаю её, Тэ Гён.

Глава 12

Всплыло воспоминание о белокожем ребенке, напоминавшем рисовый пирожок «пэксольги». Каждый раз, когда Чан Хи Джо приезжал в приют с отцом, он чувствовал на себе чей-то взгляд. Но стоило обернуться, как ребенок с белым лицом тут же отводил свои темные глаза.

— Правда?

— Она выросла чертовски красивой.

Слово «красивая» вырвалось невольно, но в нем не было похоти, лишь констатация факта.

— Чхве Бэк Ён всегда была красивой, — сухо ответил Тэ Гён.

В его словах тоже не было скрытого смысла. Просто он давно думал, что с таким лицом ей придется несладко.

— Удивительно, что такое лицо всё еще здесь, а не в подвале.

С того момента, как Чан Хи Джо впервые заговорил с ней, она вызывала у него подозрения. Он был уверен: с Чхве Бэк Ён что-то не так.

Чан Бэк Джо не оставил бы такую девушку в покое. Возможно, он специально подослал её сюда.

— Её подруга умерла в подвале. Поэтому она из кожи вон лезет, чтобы продержаться здесь, наверху.

Сказав это, Тэ Гён достал портсигар, вынул сигарету и закурил. Чан Хи Джо с отвращением отстранился.

— Лезет из кожи вон, но скоро сломается.

Из-за двери продолжал доноситься непрерывный кашель.

Чан Хи Джо ненавидел собачий лай из-за псов, которых держал его брат, но этот звук почему-то его не раздражал.

Фу-у-ух.

Он посмотрел на впалые щеки Тэ Гёна, затягивающегося сигаретой. Затяжка была необычно глубокой. Тэ Гён старался вести себя как обычно, но Чан Хи Джо был проницателен.

Хоть он и не жил в Муравьиной норе, её законы знал.

Жить здесь с таким лицом и оставаться невредимой означало только одно: кто-то её прикрывает.

Например, этот ублюдок Чан Бэк Джо.

— Она уже спускалась в подвал. Как ты и сказал, это вопрос времени.

Даже выполняя черную работу в подвале, ты не можешь покинуть Муравьиную нору без разрешения — это вызывало чувство несправедливости. И люди начинали искать способы заработать больше.

Управлять женщинами, которые сами приходили просить работу, было легко. Им давали большие деньги, а когда они начинали о чем-то догадываться или думать о побеге — давали наркотики.

Высосав из них всё до костей, их отправляли в игорные дома или дешёвые притоны, чтобы добрать остатки.

— Тэ Гён, какова вероятность, что по соседству с ублюдком, который меня кинул, живет девушка во вкусе Чан Бэк Джо?

— Бэк Ён ненавидит Чан Бэк Джо. Поэтому и держится.

Выдыхая дым, Тэ Гён объяснил, что Су Ён, без которой Бэк Ён жить не могла, умерла из-за Чан Бэк Джо.

Чан Хи Джо впервые видел, чтобы Тэ Гён так много говорил, защищая кого-то. Его симпатия к этой женщине была очевидна.

Они были вместе больше шести лет, и это был первый раз, когда Тэ Гён встал на чью-то сторону перед ним.

Эта женщина за старой дверью действовала Чан Хи Джо на нервы. Кошелек, который она держала, он сам подарил Тэ Гёну.

Чан Хи Джо открыл его без спроса. Всё, что было у Тэ Гёна, исходило от Чан Хи Джо, так что Тэ Гён не возражал.

Внутри лежали карты, удостоверение личности и пачка купюр.

— Вы близки?

Он не уточнил, о ком спрашивает, но вопрос касался только одного человека.

— А что? Ревнуешь?

Тэ Гён глубоко затянулся в последний раз и спросил сквозь зубы.

— Ага. Собираюсь начать.

Лицо Чан Хи Джо оставалось бесстрастным. Он внимательно изучал лицо Тэ Гёна холодным взглядом, ловя малейшее движение бровей, ища признаки лжи.

Иногда Чан Хи Джо так сверлил людей взглядом. Прикидывал: предаст или нет.

За столько лет он должен был бы доверять Тэ Гёну, но всегда держал в уме возможность предательства. То, что Тэ Гён знает женщину, которую не знает он сам, снова пробудило в нем подозрения.

— Понял. Больше не буду с ней общаться.

— Делать вид, что не знаешь свою девушку? Ну ты и сукин сын, У Тэ Гён.

Тэ Гён затушил сигарету о стену и бросил окурок в пролом. Сильный порыв ветра задул окурок обратно к ногам, но потом тот всё же полетел вниз.

Чан Хи Джо оставался здесь именно потому, что не доверял ни соседке Бэк Ён, ни Тэ Гёну. Тэ Гён догадывался об этом, но, получив подтверждение, почувствовал горечь.

— Спокойной ночи, Хи Джо.

Тэ Гён сунул одеяло, которое держал под мышкой, Чан Хи Джо, словно избавляясь от улики. Чан Хи Джо тут же нахмурился. Обычно непроницаемый, он сейчас не скрывал своего отвращения.

— Блять, ну и вонь.

— Ты сам просил постирать. Видимо, она долго сушила его на крыше.

Сказал, что не будет общаться, а сам снова её защищает. Чан Хи Джо едва сдержался, чтобы не вышвырнуть одеяло в пролом вслед за окурком.

— Что она туда налила, блять?..

— В общем, я пошел.

Бэк Ён, наверное, старалась, но в ответ получила только ругань. Боясь, что одеяло вернется к нему, Тэ Гён поспешил ретироваться.

Чан Хи Джо ненавидел Муравьиную нору. Точнее, её запах. Смесь всевозможных нечистот. Если бы у отчаяния был запах, оно пахло бы именно так. От этого зловония его передергивало.

В тот дождливый день он зашел в комнату соседки не просто так. Хотел посмотреть на её реакцию. Но эта тесная клетушка без окон и вентиляции оказалась на удивление уютной.

Запах плесени и сырости никуда не делся, но комната словно была отрезана от остальной Муравьиной норы.

В отличие от других женщин, которые пытались с ним заигрывать, она просто с сонным лицом выполнила приказ и поменялась комнатами. Ни суеты, ни попыток что-то скрыть.

Когда он лёг на продавленный матрас, тот уютный запах окутал его. Он зарылся лицом в истрепанный угол одеяла — несвойственный ему жест. От слабого аромата не несло отчаянием.

Но от одеяла, которое он держал сейчас, несло невыносимо. Чан Хи Джо повернулся к двери Бэк Ён.

— Эй, соседка.

Бах.

Он легонько пнул дверь. За ней воцарилась тишина. Он представил, как она замерла от испуга. На счет «три» дверь приоткрылась. Чан Хи Джо тут же всучил ей одеяло.

— Я же сказал постирать так, как твоё.

— …Поэтому я и добавила много кондиционера.

Бэк Ён не стала рассказывать, как старательно выбивала его на ветру, чтобы пух не свалялся. Он не тот человек, кто оценит такие усилия.

— Запах другой, совсем другой. Ты что…

Бэк Ён знала, что запах бьет в нос, но притворилась, что только сейчас заметила, уткнувшись носом в одеяло.

Когда она наклонила голову, показалось, что она хочет прижаться к его груди. Чан Хи Джо хотел было отступить, но тут…

Подул морской ветер.

Сквозь резкий химический запах пробился тонкий, нежный аромат.

Рука дернулась сама собой. Вместо того чтобы отступить, Чан Хи Джо схватил Бэк Ён за загривок и притянул к себе. Уткнувшись носом ей в макушку, он вдохнул. Это был не парфюм, а что-то едва уловимое и приятное.

— Чем ты моешься?

Перед прачечной она зашла в баню только под душ. Тратиться на шампунь было жалко, поэтому она мылась местным бесплатным мылом. Наверняка самым дешевым, закупленным оптом. Разве оно может чем-то пахнуть? Теребя одеяло, Бэк Ён ответила:

— Мылом из бани.

В мужском отделении наверняка было такое же, так что он должен знать.

Чан Хи Джо нахмурился. Он вспомнил дешевые обмылки, валяющиеся в бане.

— Тогда перестирай это мылом.

…Он псих?

Бэк Ён едва сдержала готовое сорваться ругательство и дважды кашлянула: «Кха-кха».

— Пуховое одеяло? Мылом?

Это невозможно… Это безумие.

— Ага. А пока дай мне твоё одеяло.

Чан Хи Джо отпустил её шею. Место, которого касалась его рука, горело, и мурашки побежали до самых корней волос. Плечи Бэк Ён дрогнули.

Чан Хи Джо снова по-хозяйски вошел в её комнату, скрутил её одеяло, валявшееся на матрасе, и забрал его.

Глава 13

— Мне вечером на работу надо.

— На работу? Какую работу? Я же тебе заплатил за весь день.

— Это само собой, а сегодня меня вызвали в подвал.

Игнорировать вызов из подвала было нельзя. Если хочешь жить — иди. Поэтому Бэк Ён не бралась за другие, даже более прибыльные ночные подработки, ведь вызвать могли в любой момент.

Чан Хи Джо, знающий законы Муравьиной норы лучше всех, посмотрел на неё с пониманием.

Она знала, что означает этот взгляд.

Взгляд, которым смотрят на слабого и жалкого человека, который вот-вот потеряет рассудок и упадет в яму денег и удовольствий. Когда она читала этот взгляд, то и сама задумывалась: сколько она ещё протянет? Сможет ли выстоять до конца? И что будет с ней, если она сломается?

Случай с Су Ён показал: даже если прогнешься под Чан Бэк Джо, всё равно умрешь. Сдаться — не выход.

Значит, надо терпеть. Она хотела пройти другой путь, не такой, как у Су Ён.

— Тогда постирай как можно быстрее и принеси.

Мён Джу в бане будет в восторге, если она притащится с пуховым одеялом. Хорошо, если отделается парой ведер ругани. Придется предложить ему полную уборку бани после закрытия в обмен на разрешение.

Раньше она пуховых одеял и в глаза не видела, а теперь натрогается вдоволь. Зная из интернета, насколько капризная это вещь, Бэк Ён решила просто сделать, как велено.

Когда он будет ворочаться под сбившимся в комки одеялом, которое станет размером с кулак, и эти комки будут давить ему в спину — тогда он поймет, что зря приказал стирать его мылом.

В Муравьиной норе ей приходилось делать разное, но стирать одеяло вручную в бане — такое впервые.

Бэк Ён боялась завтрашнего дня, полного ругани Мён Джу и бесконечной стирки, больше, чем сегодняшнего спуска в подвал.

— Да… Что ж…

— Что?

— Постираю как следует.

Сушить, наверное, придется в сушилке. Глупо было надеяться на морской ветер.

Судя по таким заданиям, Чан Хи Джо просто хотел до неё доебаться?

Проводив недовольного гостя, Бэк Ён достала из шкафа единственный черный костюм. В отличие от лощеного костюма Хан Се Ёна, этот при ближайшем рассмотрении выдавал свою ветхость.

Это была одежда, которую купила Су Ён, когда впервые пошла работать в подвал на подхвате. После её смерти Бэк Ён не выбросила костюм, а сохранила.

Одевшись, она аккуратно собрала отросшие волосы в хвост. Бросив взгляд на роскошное одеяло на матрасе, она застегнула пуговицу пиджака.

Спустившись с седьмого этажа на первый и пройдя охрану, можно было попасть к лифту, ведущему в подвал. Персонал ездил отдельно от гостей. Там она наверняка встретит тех, кто, как и она, идет на смену.

С мыслью «пусть и сегодня всё пройдет гладко» Бэк Ён вышла из комнаты.

— Черт, я не думал, что вызовут, и вкалывал как проклятый. На третьем этаже ремонт затеяли, я там батрачил.

В лифте знакомый коллега жаловался на жизнь. Может, когда здание трясло, это было не землетрясение, а ремонтные работы внутри?

Снести бы всё и построить заново — вот это дело. А ремонт в таком здании звучал как анекдот.

Туристы, приезжающие в Чхонхан, из любопытства заглядывали в Муравьиную нору, называя её корейским аналогом города-крепости Коулун.

На первом этаже были приличные с виду рестораны, ломбарды и супермаркеты, так что посторонним зайти было легко. Но стоило попасть в лабиринт, начинающийся со второго этажа, и свернуть не туда, в логово наркоманов, — можно было сломать себе жизнь.

Или поглазеть, как очередной наркоман сигает со второго этажа.

После того как Муравьиная нора неожиданно стала популярной темой в интернете, здесь, где, казалось, никогда ничего не изменится, начали наводить марафет в местах, доступных для посторонних глаз.

— Зато поработаешь пару часов здесь — и можно два дня отдыхать. Мне деньги нужны были позарез, так что удачно вышло.

В костюмах все они выглядели прилично, не так, как обычно. Интересно, она тоже так выглядит в их глазах?

— Ты бы поменьше денег в игорном доме спускал. Говорил же, что на аренду не хватает.

— А, директор Чан обещал похлопотать, чтобы в следующий раз меня пустили работать в зал.

— Что? Серьезно?

— Скоро перееду в хороший дом, ублюдок.

Вспомнив Су Ён, которая тоже мечтала переехать в элитную виллу, Бэк Ён медленно перевела взгляд на говоривших. Здесь были не только клиенты-мужчины, поэтому персонал был смешанным.

Двое парней с приятной внешностью, видимо, метили в хосты. Похоже, они погрязли в азартных играх и хотели продавать тело и улыбки, чтобы заработать.

Вот почему Бэк Ён не судила людей по внешности. Верить нельзя никому.

— Эй, замолви и за меня словечко директору Чану. Сколько уже месяцев прошло. Попроси, чтобы и меня взяли, а?

Сначала дают легкую работу, но платят больше, чем за обычный труд, создавая конкуренцию среди избранных. Внушают чувство избранности: чтобы работать, нужно понравиться директору или управляющему. Люди начинают думать, что приказы начальства — это особая честь, и совершают роковую ошибку.

Неважно, как они сюда попали — из приюта, как она, родились ли здесь и чудом не были брошены, или пришли по чьей-то рекомендации — у всех здесь было одно общее: они были молоды.

Слишком молоды, чтобы делать осознанный выбор. Без образования, без опыта жизни в обществе, с жаждой любви и поддержки — подвал мастерски играл на этом.

Клиенты в подвале не хамили персоналу. Всегда были вежливы и милы. Бэк Ён с самого начала чувствовала в этом фальшь.

Она пришла сюда, чтобы вытащить Су Ён любой ценой, но теперь Су Ён мертва, а она осталась одна.

Лифт остановился на минус четвертом этаже, и толпа вывалила наружу. Бэк Ён смешалась с потоком и шагнула в подземелье. Под светом роскошных люстр открылся огромный зал.

Красивые обнаженные мужчины и женщины танцевали в центре, и зал был уже почти полон — видимо, прибыла большая группа гостей. Официанты в такой же форме, как у неё, уже разносили заказы, так что Бэк Ён предположила, что её отправят в приватные комнаты или на кухню.

— Бэк Ён-а.

Пока она ждала распределения в служебном коридоре, сзади её окликнули. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя этого ласкового голоса.

— Здравствуйте, директор Чан.

Бэк Ён повернулась и поклонилась. Мужчина издал короткий смешок. В то же время его большая рука на мгновение легла на её гладко зачесанные волосы.

Для человека, устроившего вчера кровавую баню в больнице, его улыбка была слишком невинной. Но когда улыбка сходила с лица, он смотрел на неё змеиными глазами.

Зачесанные назад волосы, европейские черты лица. Ростом он был с Чан Хи Джо. Как братья, они были похожи формой губ и подбородка. И светлым оттенком волос.

— Давно не видел нашу Бэк Ён, соскучился, вот и велел позвать.

Послушать его — так просто добрый соседский оппа.

Кроме прикосновения к волосам, ничего лишнего. Но этот дружеский тон заставлял других думать, что она на особом счету. В моменты, когда он улыбался, он казался добрым и галантным.

Директор Чан — правитель подземелья. Человек, который вертит юными душами как хочет. Чан Бэк Джо.

Сводный брат Чан Хи Джо.

— Спасибо, что дали хорошую работу и сегодня.

— Есть работа и получше, почему ты отказываешься? Разве я стану нагружать нашу Бэк Ён?

Вот так он и опутал сладкими речами множество людей. Бэк Ён пропустила его слова мимо ушей. Су Ён умерла у ног этого человека. Просто потому, что ей не повезло оказаться рядом с Чан Бэк Джо во время драки, она стала его щитом.

Когда Бэк Ён подбежала к ней, кровь хлестала из раны в животе так, что ничего нельзя было сделать. А Чан Бэк Джо стоял рядом, держа Су Ён за волосы, и просто смотрел на неё сверху вниз, даже не пытаясь помочь. Тогда она всё поняла.

А, Чан Бэк Джо использовал Су Ён как живой щит. Как скот. Поэтому он даже не думает её спасать и улыбается.

— Другие очень хотят получить эту работу получше. Отдайте им. Я уступаю.

— Наша Бэк Ён такая заботливая.

Глава 14

— В комнате, залитой кровью, я была первой, с кем он встретился взглядом.

Бэк Ён вспомнила, как Чан Бэк Джо улыбался с широко открытыми глазами, напоминая змею. Огромную змею, которая уже сожрала Су Ён и теперь раскрыла пасть на неё.

— Спасибо, что позвали. Я буду усердно работать и сегодня.

Бэк Ён произнесла льстивые слова, стоя перед ним. Демонстрировать враждебность — значит рыть себе могилу. Она всего лишь рабочий муравей. Даже если она ненавидит Чан Бэк Джо, она ничего не может сделать. Он — король подземелья, а она — живой щит, который в любой момент может разделить участь Су Ён.

— Вот и славно. Если передумаешь — только скажи. Я буду ждать, Бэк Ён-а.

Желание крикнуть «Не жди!» пришлось подавить. Говорят, терпение трижды спасает от убийства, но она, кажется, спасла жизнь Чан Бэк Джо уже сотни раз.

Чан Бэк Джо уже удалялся по коридору со свитой, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и обернулся. Бэк Ён молча ждала, что он скажет.

— У тебя по соседству пару дней назад кто-то умер, верно?

— Не знаю точно. Мы не общались.

— Я потерял одну вещь, а человек, у которого она была, взял и умер. Может, ты что-то знаешь?

Слышала, что вещь принадлежит Чан Хи Джо.

Но Бэк Ён была не настолько глупа, чтобы озвучивать это. Она лишь широко распахнула глаза, изображая невинность.

— Мы скорее подрались бы из-за сигаретного дыма, чем стали бы доверять друг другу вещи на хранение.

— Ах да, у нашей Бэк Ён же астма. Точно. Вы вряд ли ладили.

Змеиные глаза Чан Бэк Джо скользнули по ней, словно сканируя, и, похоже, вспомнив про её болезнь, он отбросил подозрения.

Все спрашивают её об этой вещи. Интересно, других соседей умершего тоже подозревают? Она не знала, с кем он был близок, так что и проверить не могла.

— Да, мы совсем не ладили.

Чан Бэк Джо рассмеялся, словно её категоричность показалась ему милой. Затем он развернулся и бросил напоследок, изображая заботу:

— У Бэк Ён астма, так что поставьте её рядом с очистителем воздуха. Не нагружайте тяжёлой работой. Наша Бэк Ён красивая, пусть просто стоит и украшает собой зал.

— Да, директор.

Управляющий, стоявший поодаль, подбежал и поклонился уходящему директору.

Бэк Ён промолчала, намеренно пропустив благодарность. Это была её маленькая, мелочная месть.

«Кому-то везет: просто стой и получай деньги».

Тот, кто так думает, ничего не понимает: стоять неподвижно куда утомительнее, тело деревенеет.

Чан Бэк Джо, вероятно, сказал это в шутку, но управляющий воспринял всё буквально и действительно поставил Бэк Ён перед огромным немецким очистителем воздуха, велев лишь кивать проходящим мимо людям.

Мимо проходили толпы девушек в ярком макияже и красивых платьях. Хосты с других этажей тоже казались более суетливыми, чем обычно. В такие дни лучше крутиться на кухне — можно перехватить что-то вкусное.

Но Бэк Ён привыкла делать то, что велят. Она стояла смирно и наблюдала за людьми.

Иногда кто-то принимал её за девушку, которая разливает алкоголь, и пытался утащить в комнату за руку. Стоило вежливо отказаться, как тут же подбегала охрана и оттесняла назойливого гостя.

Такие ситуации создавали иллюзию безопасности: мол, здесь тебя защитят.

Клиенты знали, что молодые официантки — это будущие работницы приватных комнат. Поэтому, приметив кого-то, они заранее «бронировали» девушку у управляющего.

— Гости из Гонконга прибудут через 15 минут. Проводите их в 8-ю и 9-ю комнаты.

Услышав про Гонконг, Бэк Ён навострила уши. Если из Гонконга — значит, это гости Чан Хи Джо?

Интересно, какое у него будет лицо, если он увидит её здесь? Ведь он смотрел на неё с пониманием, узнав, что её вызвали в подвал. Наверное, как и другие гости, начнет делать ставки: сколько она продержится, прежде чем пойти по рукам.

— Стоит один раз увидеть, и теперь постоянно на глаза попадаешься.

Очиститель воздуха стоял прямо у лифта. Хочешь не хочешь, а увидишь всех, кто входит и выходит.

Тэ Гён, спустившийся с группой людей — то ли коллег, то ли гостей, — заметил Бэк Ён и заговорил.

— Мы в одной Муравьиной норе, вот и видимся. Раньше-то тебя здесь не было.

Говорить с гостями на «ты» запрещено, но Тэ Гён, считая себя частью охраны, обращался к ней запросто. И её тон тоже не поправлял.

— Встань в другое место. Не отсвечивай. Ублюдки, которые сегодня приедут, слов не понимают.

— Язык другой, конечно, не понимают.

Значит, гости из Гонконга через 15 минут — это действительно к Чан Хи Джо. Тэ Гён посмотрел на Бэк Ён, ответившую совсем не в том смысле, который он вкладывал, с недоумением.

В этот момент кто-то в зале поднял руку, зовя официанта. Оглядевшись и увидев, что все заняты, Бэк Ён пришлось оставить Тэ Гёна и подойти к столику.

Это были молодые парни примерно её возраста. Не отрывая глаз от девушек, танцующих стриптиз на пилонах, они бросили:

— Нам стакан ледяной воды.

— Да, сейчас принесу.

Из-за Чан Бэк Джо она забыла взять наушник для связи. Запомнив номер столика, она прошла мимо Тэ Гёна, всё еще стоявшего у лифта, и направилась на кухню. Наступит ли момент, когда, выполняя такие поручения, она привыкнет к этой атмосфере и начнет продавать улыбки мужчинам как нечто само собой разумеющееся?

Бэк Ён не знала.

— Дядя, один стакан ледяной воды.

— Какой мудак приходит в бар не бухать, а воду хлебать?

— И не говорите.

Мужчина, главный на кухне, посмотрел на неё через окошко раздачи. Все здесь звали его «Дядя». Убедившись, что заказ сделала Бэк Ён, он пододвинул к ней стакан воды и упакованный ланч-бокс.

— Будет время — поешь. Или домой забери.

— Спасибо вам большое, всегда выручаете.

Бэк Ён ответила бодро, широко улыбнувшись.

— Бэк Ён, я тебе это даю, потому что ты дольше всех здесь держишься, понятно?

Обычно официанты не задерживались и на год. Большинство сдавалось искушениям и уходило в «Рум» раньше. Так что Бэк Ён осталась единственной, кого Дядя знал так долго.

— Постараюсь продержаться еще дольше.

— Будь осторожна. Гробовщик вернулся. Говорят, связался с гонконгской Триадой. Вчера чуть брата родного не пришил, весь в крови был, кто знает, что сегодня выкинет.

— Да что мне будет, я же в комнаты не хожу.

— Всё равно говорю. Сейчас Младший директор и Гробовщик на ножах. В этот раз, в отличие от того, что было три года назад, Младший может и вылететь. Он хоть и улыбается, но змеюка еще та, так что берегись.

— Я его видела. Вроде в настроении был.

— Тот, кто думал, что легко тебя заполучит, начинает беситься, когда не выходит. Честно говоря, он и Су Ён сманил сюда, зная, что ты за ней потянешься. Понимаешь? Здесь случайностей не бывает, Бэк Ён.

Дядя искренне переживал за неё. Он особенно любил Су Ён, которая прибегала на кухню и клянчила еду, строя глазки, поэтому его доброта распространялась и на Бэк Ён.

— Да, я буду осторожна.

— Эх, красавица.

Нельзя заставлять гостя ждать даже воду. Бэк Ён поспешно поставила стакан и пару салфеток на поднос и пошла в зал.

Тэ Гён всё ещё стоял на том же месте. Кого-то ждал. Его взгляд был прикован к лифту, а не к залу.

Как раз в этот момент двери большого грузового лифта открылись, и Бэк Ён тоже посмотрела туда.

Черные костюмы не могли скрыть татуировки, ползущие по шеям и кистям рук. Из лифта вывалила толпа людей, от которых за версту несло опасностью.

— У Хи Джо проблемы. Потерял весь товар.

Мужчина, шедший впереди всех, сказал это своему спутнику на кантонском. Бэк Ён не поняла смысла фразы, но имя «Хи Джо» расслышала отчетливо.

Ему было лет двадцать пять? Тот, кто шел первым, выделялся из толпы. Белая рубашка, расстегнутая на три-четыре пуговицы, и черные брюки от костюма. Татуировка змеи, начинающаяся за ухом и обвивающая всю шею, сразу бросалась в глаза.

Рубашка была мятой, словно его вытащили из постели, а на воротнике алел отчетливый след от поцелуя. Узкие глаза без двойного века смотрели лениво и расслабленно. На губах играла улыбка, словно происходящее его забавляло. В этом мужчине было странное, пугающее обаяние.

Глава 15

По ощущениям он напоминал Чан Бэк Джо. Но Бэк Ён даже представлять не хотела, как этот человек выглядит, когда не улыбается.

Разговаривая с соседом, он вдруг посмотрел на неё. Видимо, заметил её взгляд. Бэк Ён естественно слегка склонила голову в поклоне. В инструкции было сказано поступать так, если встретишься взглядом с гостем.

— Вэй Чжэнь, прошу сюда. Я провожу.

Это был голос Тэ Гёна. Он встал между ней и мужчиной по имени Вэй Чжэнь.

— Тэ Гён, брат! Ты стал ещё больше с тех пор, как мы виделись!

Вэй Чжэнь радостно рассмеялся и обнял Тэ Гёна. Похлопав его по спине, как ребенка, он подошел к Бэк Ён, которая так и стояла на месте.

— Прошу прощения.

Видимо, его мучила жажда, потому что он залпом осушил стакан с ледяной водой, стоявший на подносе. Кадык на его запрокинутой шее дергался с каждым глотком. После предупреждения Дяди она вся сжалась от напряжения, но, увидев, что ему просто нужна была вода, с облегчением выдохнула.

Проклятый подвал сводил людей с ума. Любое обращение гостя казалось подкатом. Она ведь даже не красавица, а уже мерещится всякое.

— Как тебя зовут?

Мужчина поставил пустой стакан и спросил её на чистом корейском. Он закинул в рот кубик льда и с пугающим хрустом разгрыз его. Она думала, он из Гонконга, а он оказался корейцем?

— Чхве Бэк Ён, господин.

— Официантка? В «Рум» пойти не хочешь?

Тон Вэй Чжэня был таким легким, словно он просил принести ещё воды.

— Простите, господин.

— Чьё разрешение мне нужно получить, чтобы ты вошла в «Рум»?

— Нужно получить моё разрешение, но я не хочу, господин.

В конце концов, идти в приватную комнату или нет — это выбор самой Бэк Ён. Но разочарование и раздражение от того, что это всё-таки был подкат, накатили волной. Намёки мужчины не понимают и продолжают липнуть, так что лучше говорить прямо.

— О, тогда разрешишь?

Она сказала «нет», а он всё равно просит разрешения. Это что, такой скользкий иностранный флирт?

— Эта официантка ещё не прошла обучение, она не готова обслуживать гостей. Мы подготовили для вас других девушек, прошу, пойдемте.

Тэ Гён вмешался вежливо, стараясь не задеть гостя.

— Зачем других, когда она такая красивая? Мне в последнее время нравятся такие, как она, а не размалеванные куклы. Девушки, которые притворяются обычными.

Женщина, с которой он только что развлекался в отеле, была студенткой. В последнее время Вэй Чжэню больше нравился типаж Бэк Ён, чем стандартные, вышколенные ублажать мужчин девицы, послушные, как язык во рту.

Отказ перед подчиненными задел его мелочное самолюбие. Теперь ему захотелось во что бы то ни стало затащить её в «Рум» и развлечься.

— Она сказала, что не будет с тобой играть. Ты что, собираешься насиловать на моей территории, ублюдок?

Слова были грубыми, с матом, но тон оставался мягким. При появлении Чан Хи Джо в этой щекотливой ситуации все взгляды устремились на него.

Пока Вэй Чжэнь оборачивался, Бэк Ён, не упуская момента, юркнула обратно на кухню.

— Ублюдок? Брат, следи за языком.

— Это ты не распускай руки где попало.

— Что такое? Она тебе интересна, Хи Джо?

Чан Хи Джо стоял, сунув руки в карманы джинсов и отставив ногу. Вэй Чжэнь, знавший его с детства, впервые видел, чтобы тот вступался за женщину. Это было неожиданно.

— Она моя соседка.

— Соседка? А почему работает в таком месте?

— Я разорился и живу в конуре меньше твоего туалета.

— А, слышал, ты вещь потерял?

Вэй Чжэнь, забыв о том, что только что хотел затащить девушку в комнату, ухмыльнулся. Он сам немало помог, чтобы достать эту вещь, поэтому то, что Хи Джо сел в лужу, казалось ему забавным, и в то же время было любопытно, как это произошло.

— Болтуны хреновы. Если даже до китайцев дошло, пусть уж сразу по новостям объявят.

Чан Хи Джо процедил сквозь зубы, глядя на Тэ Гёна. Всё это бесило. Вещь можно достать снова. До инаугурации не успеет, но это не страшно. Невыносимо было видеть торжествующую рожу Чан Бэк Джо из-за этой потери.

Мерзкий ублюдок.

Проблема была в том, что их с Чан Бэк Джо желания совпадали.

Точнее, Чан Хи Джо хотел именно того, чего хотел этот мудак Чан Бэк Джо. Если тот чего-то желал, Хи Джо должен был это забрать.

И этим «чем-то» была Муравьиная нора.

— У меня просто разведка хорошая. Хотя, раз Бэк Джо растрепал, то это и не секрет вовсе? Слышал, ты тут вчера такой погром устроил.

Вэй Чжэнь оглядел зал, который всего за сутки вернулся к нормальной жизни. Тэ Гён, переведя дух, пошел вперед, и свита двинулась за ним. Подчиненных с девушками отправили в 8-ю комнату, а Вэй Чжэнь и Чан Хи Джо вошли в 9-ю.

Чан Хи Джо, понятия не имевший о гостеприимстве, плюхнулся на самое почетное место и лишь кивнул Вэй Чжэню.

Чан Бэк Джо часто называл его «зеленым юнцом». Наверное, из-за такой вот дерзости.

— Хи Джо, я гость, а ты здесь пока даже не хозяин. К тому же я тебе помогал, мог бы уступить мне лучшее место.

— Не пизди и садись где хочешь. Думаешь, я тебя развлекать позвал?

Вэй Чжэнь рассмеялся, хотя ситуация могла бы показаться оскорбительной. Ему нравилась эта свобода Хи Джо. И он знал, что в формировании этого характера немалую роль сыграл Чан Бэк Джо.

— Ладно. Сяду тут.

Вэй Чжэнь открыл бутылку виски на уже накрытом столе. В комнате без девушек и музыки было скучновато. Но, судя по настроению Чан Хи Джо, если позвать сюда женщин, комнату придется ремонтировать заново.

Выпив рюмку, Вэй Чжэнь достал сигарету, но, почувствовав на себе взгляд, посмотрел на Чан Хи Джо, который молча сверлил его глазами. В итоге он так и не прикурил, положив сигарету на стол. Вот почему Чан Хи Джо не ладил со своими подчиненными.

Какая бы хорошая ни была вентиляция, он не терпел курения в закрытом помещении.

Молод, а правил и запретов у него больше, чем у старика. Даже дед Вэй Чжэня, которому было за девяносто, не был таким занудой.

— Я тебе во всём потакаю, вот ты и расслабился, да?

Вэй Чжэнь был на четыре года старше, но общался с Хи Джо как с ровесником. Он тоже вырос в Триаде, ни в чем не зная отказа, но Чан Хи Джо был первым, под чьи прихоти он подстраивался.

— Не неси чушь, как баба. Противно.

Чан Хи Джо искренне передернуло.

— Так кто она всё-таки? Ты так старался отвлечь моё внимание, что я даже отступил…

Лицо без макияжа, но притягивающее взгляд. Вода была предлогом, Вэй Чжэнь хотел развлечься с ней. Черные волосы, бледная кожа и губы, красные, будто налитые кровью — будь она рядом, он бы уже давно проверил их на ощупь.

С таким лицом — и такой скучающий, равнодушный взгляд. Это интриговало.

Обычно на него и его людей так не смотрели. За такой «неправильный» взгляд кому-то другому он бы уже вырвал глаза.

Страх, ужас, инстинктивное отторжение — удивительно, что в ней этого не было.

— Слежу, не она ли украла мою вещь.

— Так поймай и отрежь пальцы по одному — сразу узнаешь.

С его-то вспыльчивостью — просто наблюдать за подозреваемой?

Сказав это, Вэй Чжэнь подумал, что это и впрямь странно. Чан Хи Джо, откинув голову на спинку дивана и глядя в потолок, не поддержал его идею.

— …Когда буду уверен.

Уверен — и тогда отрежет? Или сделает что-то другое? Вэй Чжэнь озадаченно склонил голову от такой неопределенности.

Его мать была кореянкой, так что он хорошо говорил по-корейски, но иногда понять смысл слов Чан Хи Джо было трудно.

— А она не человек директора Чана?

— Вот и я думаю. Кто она.

Кто она такая, что Чхве Бэк Ён так действует ему на нервы? Чан Хи Джо на мгновение задумался, не стоит ли и правда последовать совету — схватить и отрезать палец.

Она уже спустилась в подвал, но держится, не поддаваясь соблазнам.

Чан Бэк Джо не оставил бы такую в покое. Может, у неё характер покруче, чем кажется, раз он её не тронул?

Чан Хи Джо мало кому доверял, но не знал способа выяснить правду без пыток, поэтому просто наблюдал. В этом мире, где случайностей не бывает, то, что Чхве Бэк Ён живет по соседству с покойником, у которого была его вещь, — слишком подозрительно.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 16

— Тебе она, похоже, понравилась, раз так переживаешь.

Чан Хи Джо лишь хмыкнул на слова Вэй Чжэня.

Он не доверял никому. Место, где он вырос, чертовски хорошо укоренило в нём недоверие.

Послышался тяжелый стук, и вошел Тэ Гён.

— Всех, кто якшался с тем ублюдком, отправь в больницу.

Получить нож в спину сразу по возвращении из Гонконга — это больно ударило по самолюбию. Как и сказал Вэй Чжэнь, он и сам не понимал, почему медлит. Око за око. Этому его научил Чан Бэк Джо, так что стоит последовать уроку.

Но при виде Чхве Бэк Ён его решимость дрогнула. Она явно узнала его, но не подала виду, ловко сгладив ситуацию.

Она не выказывала ни враждебности, ни симпатии. Невозможно, чтобы Чан Бэк Джо не попытался затянуть её в свои сети. И то, что она держится в подвале, который он контролирует, не поддаваясь, но и не сбегая, могло означать, что они заодно.

С её внешностью ошиваться в Муравьиной норе так долго и оставаться «чистой» — это просто немыслимо.

— Понял.

Тэ Гён, перешедший на официальный тон при постороннем, кивнул. Нужно ли включать в этот список Чхве Бэк Ён, соседку покойного, он уточнять не стал. Если бы Чан Хи Джо хотел, он бы сам её упомянул.

— Тэ Гён-а, останься, выпей со мной. С ним скучно.

Тэ Гён сел напротив Вэй Чжэня. Поручение Чан Хи Джо подождет.

Чан Хи Джо, до этого сидевший как истукан и не проявлявший интереса к гостю, встал. И, не сказав ни слова, вышел через ту же дверь, в которую вошел Тэ Гён.

— Он всё такой же.

Едва дверь закрылась, Вэй Чжэнь заговорил. Мол, парень сам наживает себе врагов. Тэ Гён лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Опасаясь снова столкнуться с членами Триады у лифта, Бэк Ён выбрала уборку туалетов. Это была работа, от которой все воротили нос — блевотина, моча мимо унитаза. Управляющий обрадовался, когда она сама вызвалась.

В приватных комнатах были свои туалеты, так что в общем туалете в зале людей почти не было. Она спокойно поставила табличку «Идёт уборка» и принялась за дело.

Полчаса пролетели незаметно, пока она оттирала хлоркой грязный пол в мужском туалете. Заполнив диспенсеры бумагой, она обработала места, где, судя по следам, кололись наркоманы, и собрала шприцы в отдельный пакет с зиплоком.

Выкидывать их в общий мусор было нельзя, поэтому она относила медицинские отходы Ким Кван Су. Кто-то мог пораниться, убирая мусор, поэтому Бэк Ён брала эту неприятную обязанность на себя.

— Опять ты.

Чан Хи Джо, проигнорировав табличку, вошел внутрь. Он посмотрел сверху вниз на Бэк Ён, которая сидела на корточках, заворачивая шприц в туалетную бумагу, прежде чем убрать его в пакет.

— Торчишь?

— Нет. Вдруг кто поранится. Я отношу их в больницу.

— Ебанутым нет покоя.

Носить шприцы наркоманов в больницу? В месте, где все колются где попало и есть даже специальный этаж для торчков, откуда взялась эта святая простота?

Только что в «Руме» он обсуждал её, накручивая себя. А придя в туалет, застал объект своих подозрений, копошащийся в дерьме со шприцами. И причина — «вдруг кто поранится» — звучала еще более нелепо.

Ну поранится, и что? Заразятся — сами виноваты.

Чан Хи Джо подошел к писсуару, расстегнул ремень и спустил молнию.

Шшшшш.

Звук мощной струи ударил по ушам Бэк Ён, закрывавшей зиплок. Будто водопад. Шею обдало жаром, и она поспешно отвернулась.

— Хочешь смотреть — смотри.

Её нарочитое движение не укрылось от Чан Хи Джо, и он бросил это с деланым безразличием.

Может, это шанс? Если её подослал Чан Бэк Джо, она должна воспользоваться моментом, когда он стоит с членом наружу, и начать действовать.

Но Бэк Ён, не вставая с корточек, на карачках заползла в кабинку и скрылась из виду.

— Что за… Блять…

Чан Хи Джо проглотил ругательство.

Пока он отливал, член налился тяжестью и встал. Ошарашенный неожиданной эрекцией, он еще раз убедился, что Бэк Ён исчезла, и поспешно затолкал набухший член в трусы, застегивая молнию.

Стоило обратить внимание на возбуждение, как жар внизу стал отчетливее. При каждом шаге казалось, что между ног висит гиря.

Выходить с эрекцией, рискуя встретить знакомых, было бы совсем дерьмово, поэтому он решил подождать. А дверь кабинки, где спряталась Бэк Ён, и не думала открываться.

Чан Хи Джо намеренно громко потопал к выходу, но остался стоять у двери. Словно по команде, дверь кабинки открылась, и Бэк Ён вышла.

— Ну и ну.

Увидев, что он не ушел, она на миг округлила глаза, но тут же с невозмутимым видом подошла к раковине мыть руки. Оставалось только выйти, но Чан Хи Джо перегородил проход.

Бэк Ён, прижимая холодные ладони к горящей шее, остановилась на почтительном расстоянии.

— Что ты там делала, что такая красная вышла?

Ему хотелось разрушить её маску безразличия. Она официантка, пить ей нельзя, а лицо горит. И сидела в кабинке долго. Он просто ляпнул первое, что пришло в голову, намекая на непристойности, но лицо Бэк Ён дрогнуло.

— Слушала, как я отливаю, и что делала?

— Ничего…

Она избегала его взгляда, отводя глаза. Она спряталась, чтобы избежать неловкости, но Чан Хи Джо истолковал это по-своему.

Она опустила взгляд и увидела внушительный бугор у него между ног. Джинсы натянулись так, словно он засунул в трусы кулак. Бэк Ён поспешно отвернулась.

— Что? Думаешь, это из-за тебя?

— Нет.

Он спросил в лоб, но кто знает, может, он уже пришел сюда таким.

Когда она замотала головой, отрицая свою причастность, его это взбесило еще больше. Кажется, ролями они поменялись: теперь это он пытался её спровоцировать.

Запах хлорки смешивался с ароматом мыла.

Зря он надел джинсы. Член сдавило так, что стало больно, хотелось разорвать штаны. Надо бы успокоиться, но при виде Бэк Ён, старательно отводящей взгляд, возбуждение только росло, причиняя дискомфорт. Он нервно расстегнул верхнюю пуговицу.

Слишком давно не спускал?

Он попытался вспомнить, когда дрочил в последний раз, и понял, что с момента приезда в Корею — ни разу.

— Почему Чан Бэк Джо тебя не тронул?

— Не знаю. Можно я выйду?

Она явно хотела сбежать, и это еще больше испортило ему настроение. Они стояли друг напротив друга в узком проходе.

— Я просто передержал, вот и всё. Не пялься на мой член и не накручивай себя. А то и я накручусь.

Чан Хи Джо велел ей смотреть ему в лицо, а не вниз. Бэк Ён медленно подняла раскрасневшееся лицо. Губы пересохли, и она, то ли нарочно, то ли нет, облизнула их, мгновенно спрятав влажный язык обратно.

— …Я поставлю табличку и уйду. Когда успокоитесь…

— Я же сказал, это не из-за тебя.

— Да. Я и не обольщаюсь.

Наверное, в «Руме» была сногсшибательная красотка. Бэк Ён внушила себе эту мысль. И изо всех сил старалась не думать о плоти, выпирающей сквозь ткань белья в расстегнутой ширинке. То, что он даже не потрудился застегнуться, было очень в его духе.

— Осторожнее с Чан Бэк Джо. Не водись с ним.

— Хорошо.

Даже при упоминании Чан Бэк Джо она оставалась спокойной.

— Знаешь, какая у этого ублюдка кличка?

Бэк Ён задумалась. Была ли у Младшего директора кличка? Ничего не приходило в голову, и она покачала головой.

— Гробовщик. Гробовщик, блять. Представь, сколько людей надо завалить, чтобы получить такую кличку.

Он хотел напугать её, предупредить, что с этим человеком лучше не связываться, потому что для него убить — раз плюнуть. Но выражение лица Бэк Ён стало странным.

— А…

Чан Хи Джо определенно не знал, что это его собственная кличка. Конечно, она не собиралась его поправлять и создавать неловкую ситуацию.

Гробовщик вернулся.

И сейчас, стоя со стояком, он свалил свою кличку на другого.

Глава 17

Гробовщик, Чан Хи Джо.

Недавно Ким Кван Су рассказал ей историю появления этого прозвища.

Всё случилось здесь, в этом самом подпольном клубе. В честь двадцатилетия Чан Хи Джо его брат, Чан Бэк Джо, устроил грандиозную вечеринку.

Ходили слухи, что началом всему послужил подмешанный в выпивку Чан Хи Джо наркотик. Позже Чан Бэк Джо оправдывался, что это был новейший препарат фармацевтической компании, уже прошедший клинические испытания и не вызывающий привыкания, но проблема заключалась в том, что под воздействием этого вещества Чан Хи Джо слетел с катушек прямо на месте.

Шатаясь, он рухнул на сидевшего рядом Чан Бэк Джо. А когда поднялся, произнес фразу, от которой у многих пробежал мороз по коже:

— А почему на мой день рождения ты притащил нож для сашими?

Говорят, он вытащил этот самый нож из одежды Чан Бэк Джо и спросил об этом совершенно спокойным тоном. Чан Бэк Джо инстинктивно схватил за грудки сидевшего рядом члена банды и дернул на себя, прикрываясь им. Нож вонзился бедолаге прямо в сердце.

С этого момента началась резня.

И не в маленькой комнате, а в огромном зале. Как и заметил Чан Хи Джо, все люди Чан Бэк Джо пришли вооруженными. Чан Хи Джо методично перерезал глотки тем, кто на него нападал, забирал у них оружие и бросал своим людям.

Говорили, запах крови не выветривался две недели. А труба крематория рядом с Муравьиной норой дымила, сжигая трупы, целую неделю.

Это была самая массовая бойня в истории Муравьиной норы. После этого поползли слухи, что Чан Хи Джо видел больше трупов, чем любой гробовщик. Так и прилипло прозвище «Гробовщик». Говорили, оно подходит ему куда больше, чем будущая должность директора.

Бэк Ён тоже помнила этот тошнотворный запах гари. Председатель Чан, узнав правду, отправил Чан Хи Джо в армию под предлогом долга перед родиной, чтобы разлучить братьев.

Все гадали: сможет ли Чан Хи Джо отслужить без происшествий? И что случится, когда он вернется?

И вот, отслужив и проведя время в Гонконге, Чан Хи Джо вернулся несколько дней назад.

— Ну да. Ты же не знаешь, как этот ублюдок с улыбкой на лице кромсает людей.

— Знаю.

Ответ вырвался у Бэк Ён мгновенно. Чан Хи Джо осекся. Может, всё остальное — ложь, но это прозвучало искренне. Тэ Гён говорил, что она ненавидит Чан Бэк Джо. Можно ли этому верить? И почему ему так хочется ей верить?

Хи Джо накрыл ладонью бугор в штанах и с силой надавил.

Он прижал набухшую плоть, чтобы она не выпирала, отчего внизу живота приятно заныло, а по спине пробежала дрожь. Сам того не замечая, он начал потирать член через ткань. Глядя прямо в глаза Бэк Ён.

— Если знаешь, не ошивайся рядом с ним. Сопротивляйся. Ха…

Из горла Хи Джо вырвался тихий стон. Чхве Бэк Ён, глядя ему в лицо, больше не опускала взгляд. Она знала, что делает его рука, но притворялась, что не замечает. А он, даже не пьяный, наглаживал свой член перед ней, не зная стыда.

Он ничего не пил в подвале, но чувствовал себя так, словно его накачали наркотиками.

Сначала он просто хотел убрать эрекцию, но рука начала двигаться быстрее и жестче. Дыхание сбилось. Казалось, Чхве Бэк Ён ловит каждый его стон.

Вентиляция работала исправно, но Чан Хи Джо чувствовал только едкий запах собственного возбуждения. Он и подумать не мог, что однажды будет дрочить в грязном общественном туалете перед женщиной, которую видел всего пару раз.

Всё, что он так тщательно сдерживал — и характер, и инстинкты — вырвалось наружу одновременно.

Чхве Бэк Ён слишком бросалась в глаза, и его бесило, что другие мужчины зовут её.

В тот момент, когда он это осознал, его ладонь стала влажной.

Стон Чан Хи Джо оборвался.

— …Принести вам брюки кого-нибудь из персонала?

Чокнутая. Она всё поняла, но даже не скривилась, а проявила своеобразную заботу. Волна стыда накрыла Чан Хи Джо, смешиваясь с паршивым ощущением после оргазма. Он машинально потянулся рукой к лицу, чтобы вытереть пот, но Бэк Ён в испуге перехватила его запястье.

— Что…

— Лицо испачкаете.

— Блять.

Он чуть не размазал собственную сперму по лицу. Она держала его липкую руку, испачканную густым семенем, и краснела. Она точно чувствовала этот запах.

— Я принесу одежду.

— Соседка.

Когда Бэк Ён попыталась отпустить его руку, Чан Хи Джо окликнул её. Белое лицо, красные губы, которые она недавно облизывала.

— Раз уж я кончил, глядя на тебя, давай ты и закончишь это.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, его липкая ладонь накрыла её нос и губы. Хух. Теплый, густой запах спермы ударил ей в ноздри, когда она судорожно вдохнула. Жидкость размазалась по губам, носу и щекам.

Сначала он зажал ей рот и нос так, что она не могла дышать, но, почувствовав, как она начала задыхаться из-за астмы, ослабил хватку. Бэк Ён оказалась прижатой спиной к стене. Чан Хи Джо навис над ней, втирая свою сперму в её лицо.

— Ын…

Палец, скользивший по губам, проник внутрь, раздвинув их, и прошелся по зубам. От солоноватого, металлического вкуса к горлу подступила тошнота. Но, встретившись взглядом с горящими глазами Чан Хи Джо, она поняла: он действительно дрочил, глядя на неё.

А говорил — не из-за меня.

Возражение застряло в горле вместе со слюной. Он смотрел, как она сглатывает, держа его палец во рту.

Он был уверен, что это она будет его соблазнять, а в итоге сам метил её своей спермой, как территорию.

— Ты что-то подмешала в то одеяло. Не зря от него так несло.

Чан Хи Джо процедил это сквозь стиснутые зубы, не отрывая взгляда от её мокрого лица. Иначе это не объяснить. Этот порыв, то, как она схватила его за руку — если это не её план, то почему у него так сорвало крышу? Он не пил, не принимал, но в голове туман.

Может, он хотел этого с того самого момента, как она стояла перед ним, делая вид, что не замечает, как он мнет свой член.

Он тяжело дышал ей в лоб. Её грудь тоже вздымалась от частого дыхания.

Дрочил здесь он, вывалив член наружу, а выглядели они так, словно только что яростно трахались.

Первой его оттолкнула Бэк Ён.

Она бросилась к раковине и начала умываться. Следы его семени исчезали с белой кожи, сменяясь каплями воды.

Вытерев лицо рукавом пиджака, Бэк Ён, не замечая прилипших к волосам засохших капель спермы, бросила: «Принесу одежду» — и выскочила вон.

С мокрым лицом.

С засохшей спермой в волосах.

У него снова встал.

— Блять.

Глянув на свой пах, Чан Хи Джо зажмурился, выругался и зашел в ту самую кабинку, где пряталась Бэк Ён. Сунув руку в трусы, он снова обхватил твердую плоть. Грубо задвигал ладонью от яиц до самого основания. Мокрые, липкие трусы неприятно липли к коже.

Бах.

Прислонившись к двери туалета и дроча, Чан Хи Джо в бешенстве ударил по ней кулаком.

Бэк Ён не помнила, как добралась до раздевалки. Иногда сотрудники пачкали одежду, поэтому здесь всегда был запас. К счастью, в раздевалке никого не было, и она смогла перевести дух.

— Чан Хи Джо, похоже, спятил…

Что я могла подмешать в одеяло?

Он то ли хотел в это верить, то ли искал повод придраться. Вид у него был такой, словно он сам не понимал, что творит. Он вел себя так, будто ему нужно кого-то обвинить, чтобы успокоиться, поэтому Бэк Ён промолчала.

— Ха-а, ха-а…

Вспомнив, как его огромная ладонь зажимала ей рот и нос, она попыталась выровнять дыхание. Ей всё ещё казалось, что она чувствует его вкус и запах, поэтому она схватила ополаскиватель для рта и принялась полоскать рот.

Её одежда была в порядке. Это Чан Хи Джо занимался самоудовлетворением, она просто стояла рядом.

Но её раскрасневшееся лицо и затуманенный взгляд говорили об обратном — словно она только что занималась с ним чем-то непристойным.

Наверное, он много выпил.

Наверное, перепутал меня с другой.

Гости здесь часто творили дичь, а на следующий день приходили как ни в чем не бывало, изображая джентльменов. Надо относиться к этому так же. Хоть от Чан Хи Джо и не пахло алкоголем, Бэк Ён заставила себя поверить в эту версию.

Подавив смущение, она нашла самые большие брюки, какие были, и вернулась в туалет, но Чан Хи Джо уже исчез.

Глава 18

Чан Хи Джо вошел в больницу в мешковатом сером спортивном костюме, надвинув капюшон и скрыв половину лица черной маской. Любой бы назвал его вид подозрительным. Тэ Гён, успевший выпить, пока присматривал за Вэй Чжэнем, даже сквозь хмель мог прочитать настроение Чан Хи Джо по одним только глазам, видневшимся над маской.

Грязную работу по поимке людей делали подчиненные. Тэ Гён одним звонком обеспечил доставку семерых из списка Чан Хи Джо. Закончив с гостями и поднявшись в больницу, он лишь коротко кивнул боссу.

Не стоило ворошить осиное гнездо.

Что именно произошло, что Чан Хи Джо был в таком свирепом настроении? Тэ Гён не спрашивал и не хотел знать.

Может, снова сцепился с Чан Бэк Джо, выйдя из «Рума»?

Семеро человек, стоящих на коленях на полу операционной с кляпами во рту, тряслись как осиновые листья. Они знали: никто еще не выходил живым и здоровым из операционной на рассвете. При появлении Чан Хи Джо в этом месте, служившем и пыточной, они в ужасе попятились на коленях.

Бежать было некуда.

Люди Тэ Гёна пинками загнали их обратно на место.

— Что за суета с утра пораньше?

Ким Кван Су, сладко спавший в ординаторской, вошел последним, зевая.

В операционной был прямой проход к крематорию, так что избавляться от тел было легко и чисто. К тому же доктор Ким Кван Су, обладавший талантом к пыткам, во многих смыслах занимался «уборкой» за семьей Чан. Взамен семья закрывала глаза на то, что он тайком извлекал пригодные органы и продавал их налево.

— Да вот. Не спится что-то.

Услышав это, пленники побледнели еще больше. Причина, по которой их притащили сюда — бессонница Чан Хи Джо?

Увидев Чан Хи Джо после долгого перерыва, Ким Кван Су вспомнил кошмар трехлетней давности. И снова убедился: семью Чан, даже самых молодых её членов, нельзя недооценивать.

Сам он знал лишь то, что творится в стенах этой операционной, но внутри семьи Чан шла битва не на жизнь, а на смерть. Одна только грызня Чан Бэк Джо и Чан Хи Джо за власть чего стоила.

— Не надо долгих объяснений. Коротко и ясно. Кто знает, где моя вещь?

Чан Хи Джо вытащил кляп у ближайшего мужчины и спросил. Тот растерянно пролепетал:

— Я же сказал еще несколько дней назад, что не знаю…

Чан Хи Джо кивнул. Кляп вынули у второго — ответ был таким же. И так до седьмого. Все твердили, что не знают.

— Он говорил, что это его страховка, и никому не скажет! Клянусь! Только про страховку и твердил!

Последний, видимо, почувствовал неладное и ляпнул лишнее.

— Страховка чужой вещью? Охуеть придумал.

Настроение Чан Хи Джо испортилось окончательно. Один из подручных швырнул болтуна на операционный стол.

— Начнем с пальцев. По одному.

По приказу Чан Хи Джо двое амбалов прижали мужчину к столу, зафиксировав руку. Ким Кван Су подошел со скальпелем.

— Надеюсь, хорошо пойдет.

— А-а-а!.. Агх!

Мужчине, который начал орать заранее, снова заткнули рот. Когда скальпель коснулся пальца, он закатил глаза так, что остались одни белки. Ким Кван Су, не обращая внимания, делал свое дело.

— Вспомнишь что-нибудь — кивни. Тогда остановимся.

На третьем пальце мужчина потерял сознание. Пока ему останавливали кровь и приводили в чувство, настала очередь следующего. Остальные пытались вырваться и уползти, но это было глупо.

— Тэ Гён-а, а почему соседку не привел?

Считая отрезанные пальцы, Чан Хи Джо спросил равнодушным тоном.

— Привести?

Чхве Бэк Ён. Как и сказал Вэй Чжэнь, её следовало притащить сюда первой и выпотрошить. Войдя и не увидев её, Чан Хи Джо испытал облегчение. Но в то же время его разозлило, что Тэ Гён самовольно её исключил.

Чан Хи Джо, сгорбившись на стуле в углу операционной, коротко выдохнул. Даже через маску запах крови пробивался, вызывая головную боль.

В голове всплыло лицо Бэк Ён, на которое он смотрел, пока дрочил.

Нельзя давать слабину.

Это был закон выживания в семье Чан, построившей империю на грязи. Он доказал это еще в двадцать лет. Председатель Чан был доволен, говоря, что от тигра рождается тигр.

Хоть отец и отправил его в армию, чтобы предотвратить большую войну между братьями, он считал, что резня на ножах между сыновьями — естественный отбор для будущего правителя.

— Знаешь же ответ, зачем спрашиваешь.

Чан Хи Джо, огрызнувшись, оттолкнулся ногой и крутанулся на стуле. Мир превратился в красно-серое пятно, а потом остановился. Но даже эта детская выходка не улучшила его настроения.

— Доктор, вы здесь?

Нога, снова занесенная для толчка, замерла в воздухе.

— Блять, кого принесло?

Чан Хи Джо привстал, переводя страшный взгляд с Тэ Гёна на Ким Кван Су.

— Я… я не звал. Иногда Бэк Ён заходит в это время. Если видит свет…

Если дверь была открыта, Бэк Ён иногда заносила собранные в клубе шприцы. По знаку Чан Хи Джо Ким Кван Су поспешно бросил скальпель и стянул перчатки. Подручные еще туже затянули кляпы оставшимся пленникам.

Заметив тень за дверью операционной, Чан Хи Джо встал в полный рост и уставился на вход.

Тэ Гён не понимал, почему при виде Бэк Ён в комнате воцарилась гробовая тишина, исходящая от самого Чан Хи Джо.

Казалось, Чан Хи Джо хочет скрыть от неё происходящее. Уловив это, все остальные тоже заткнулись и покрылись холодным потом.

— О, Бэк Ён-а. Зачем ты опять таскаешь эту гадость?

— Вы же сами утилизируете их здесь.

— Уколешься еще, пока собираешь. Говорил же, не носи.

Чан Хи Джо слушал их разговор через дверь. Чхве Бэк Ён, которая копошилась в туалете, собирая шприцы, всё-таки приперлась с ними сюда. Её бессмысленная честность, такая редкая в Муравьиной норе, снова вызвала раздражение.

Рассвет уже близко, шла бы спать, нет же, тащится в больницу, проявляя никому не нужную заботу.

— Ну я же вижу их, не могу пройти мимо. Всё равно по пути было.

— Может, чаю горячего выпьешь? Кстати, сегодня надо бы снова операционную помыть.

Ким Кван Су, видимо, забыв про Чан Хи Джо, ждущего внутри, по привычке предложил ей чай. Чан Хи Джо скривился.

Он совсем спятил?

Предлагать чай, когда внутри пытают людей? Тэ Гён, видя реакцию босса, промолчал.

— Я бы с радостью. Прямо сейчас помыть?

— Нет-нет. Не сейчас, приходи после обеда.

Остатки разума у доктора всё же сохранились. Вспомнив про затаившихся внутри, он перенес время.

Голос Бэк Ён повеселел при новости о подработке. Как только она ушла, Ким Кван Су вернулся в операционную.

— Доктор Ким, жить надоело? Чай ей подать? Мне подай, я тоже гость.

Чан Хи Джо, снова рухнув на стул, прорычал это, не скрывая угрозы.

— Ох, само вырвалось. Старость не радость, забываюсь.

Голос Чан Хи Джо, до этого пониженный, вернулся к обычной громкости.

Тэ Гён еще раз подумал, что правильно сделал, не приведя сюда Бэк Ён.

Перед работой в больнице Бэк Ён зашла в баню помыться. Она договорилась с Мён Джу, что уберет ночью в обмен на разрешение постирать одеяло. Мён Джу ворчал, что она занимается ерундой, но Бэк Ён пропустила это мимо ушей и налегке отправилась в больницу.

— Сегодня справишься одна?

Ким Кван Су приоткрыл дверь операционной, показывая фронт работ.

— Да, справлюсь. Но вы же знаете, что обычно это работа для двоих?

— Понял. Полторы ставки.

— Спасибо, доктор.

Кровь была разбрызгана вокруг операционного стола, но не заливала весь пол, как в прошлый раз, так что одной управиться было реально.

Тщательно оттирая пол, Бэк Ён заметила что-то под операционным столом. Она осторожно протянула руку и подняла предмет.

Глава 19

Это был человеческий палец.

Бэк Ён, подняв его, показала находку Ким Кван Су, который прислонился к двери операционной.

— То-то я думаю: отрезал точно тридцать пять, а одного не досчитался. Кинь в мусоропровод, прямо в крематорий.

Он говорил о том, что собственноручно отрезал кому-то пальцы, так небрежно, словно речь шла о стрижке ногтей. Бэк Ён потянула за ручку в стене, открывая черный зев мусоропровода, ведущего к печи, и бросила туда палец. Затем снова принялась за уборку.

— Мне нравится, что наша Бэк Ён не задает лишних вопросов.

— Всё равно, если узнаю слишком много, только спать хуже буду.

Чтобы выжить здесь с комфортом, лучше на многое закрывать глаза. Бэк Ён, стараясь скрыть дрожь, с удвоенной силой оттирала запекшуюся кровь. Ким Кван Су, который и не думал помогать, а лишь наблюдал за ней, рассмеялся.

— Эх, не будь ты такой красивой, я бы взял тебя в ассистентки.

Что лучше: спуститься в подвал или помогать Ким Кван Су резать пальцы? Хрен редьки не слаще.

— Мне больше нравится просто зарабатывать на жизнь день за днем.

— Но терпению приходит конец. Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Долго держишься. Директор Чан, небось, весь извелся.

Причина, по которой Бэк Ён оставалась в безопасности среди этой огромной банды, работающей на председателя Чана, была ироничной — сам Чан Бэк Джо.

Тронуть женщину, на которую положил глаз Чан Бэк Джо и которая предназначена для подвала, значило подписать себе смертный приговор в этой крепости.

— Кроме меня, там полно других девушек.

Бэк Ён ответила равнодушно.

— Глядя на тебя, хочется то ли посоветовать сдаться, спуститься вниз и сорвать куш, то ли сказать: держись до последнего и заставь директора Чана помучиться.

— Разве там будет мой куш?

Муравьи существуют, чтобы работать на королеву. У них нет своей доли. Деньги, заработанные здесь, всё равно утекают обратно в Муравьиную нору. Замкнутый круг.

Она думала сбежать без документов и попытаться выжить снаружи нелегально. Но тех, кто знал имя Чан Бэк Джо и спустился в подвал, так просто не отпускали.

Это было бессмысленное перетягивание каната.

Игра, в которой её в любой момент могли утащить по прихоти Чан Бэк Джо.

Нужно было действовать осторожно. Не провоцировать его попыткой побега. Но если подвернется шанс, она уйдет отсюда, даже если придется жить как призрак.

— Зависит от того, как себя поставишь.

Появление Чан Хи Джо в вотчине Чан Бэк Джо стало неожиданной переменной. Возможно, тот самый шанс, которого она ждала, стал ближе.

— …Я не хочу закончить как Су Ён.

— Здесь такое случается сплошь и рядом. Су Ён просто не повезло.

— Доктор, вы же тот человек, который, если я через пару лет окажусь на этом столе, вырежет мои органы и продаст их, не моргнув глазом.

— Ну, это правда.

— И как я могу верить вашим словам?

Бэк Ён намеренно сосредоточилась на оттирании пятна крови, отвечая без эмоций. Ким Кван Су снова рассмеялся.

В месте, где нельзя верить никому, она считала их отношения довольно близкими, но её слова были правдой. Дружба дружбой, а если она станет бесполезной и попадет на стол, Ким Кван Су вскроет ей живот без колебаний.

— О, тут ты права. Но всё-таки, Бэк Ён, постарайся не попадаться при побеге. Я не хочу видеть тебя здесь, на столе.

— Если увидите — вколите анестезию посильнее. Чтобы я ушла, не приходя в сознание и не чувствуя боли.

— Ну, ради нашей дружбы это я могу устроить.

Этому можно верить.

Ким Кван Су долго смотрел на макушку Бэк Ён. Тишина, мгновенно воцарившаяся в операционной, когда она пришла на рассвете, и низкий голос Чан Хи Джо, пытавшегося скрыть свое присутствие, не давали ему покоя.

Чан Хи Джо не тот человек, который станет прятаться из-за постороннего.

В семье Чан таких не водилось. Интересно, что было бы, если бы он действительно принес чай и начал болтать с Бэк Ён? Выскочил бы Чан Хи Джо из укрытия?

Ким Кван Су, видевшему в этой больнице только кровь, хотелось развлечения. Удивительно, что Чан Бэк Джо до сих пор не тронул Бэк Ён, а теперь еще и Чан Хи Джо знает её. Куда приведет судьба эту девчонку?

— Бэк Ён, может, поработаешь здесь, пока не спускаешься в подвал?

— …Зачем?

— Просто. Думаю, будет весело.

Прищурившись, Бэк Ён посмотрела на него. Пытаться понять ход мыслей безумца — только голову ломать.

Главное — закончить здесь и пойти стирать пуховое одеяло мылом. Кто знает, что еще взбредет в голову Чан Хи Джо после этого. Да и у Ким Кван Су могли быть свои мотивы.

— Нет, не хочу видеть то, что мне видеть не положено. Зовите, когда нужно будет просто убрать.

— Умная девочка.

Ким Кван Су причмокнул губами от разочарования. Такое зрелище упустил. Но он решил, что всё равно будет звать её почаще, и махнул рукой, веля продолжать работу.

— Эй, я должен взять с тебя плату за мыло.

Мён Джу нахмурился, увидев Бэк Ён с огромным пуховым одеялом. Он встал со своего места — в любую погоду он сидел там — и оказался ростом и комплекцией не меньше Тэ Гёна.

— Я же сказала, что уберусь в бане… Мы договаривались.

— Какой псих заставляет стирать одеяло мылом?

В Муравьиной норе полно психов. Но такое мог придумать только один.

— Чан… Директор…

Услышав невнятное бормотание, Мён Джу снова сел. Он всё еще был недоволен, но кивнул.

— Иди. Убираться не надо, просто постирай эту хрень и проваливай. Одеяло мылом… Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что он конченый.

— Говорит, ему нравится запах здешнего мыла.

— Что? Он же обливается дорогими духами, какой к черту запах мыла?

Мён Джу, видимо, решил, что речь о Чан Бэк Джо, и был в шоке.

— Ну…

— Может, он просто издевается над тобой?

— Мне и без таких методов жизнь мёдом не кажется, так что мне самой интересно, зачем. Но платит он хорошо.

— Ну, раз платит, то ладно, — проворчал Мён Джу.

Бэк Ён, прижимая к себе пуховое одеяло, от которого всё ещё пахло кондиционером, вошла в пустую баню. Время было позднее, посетителей не было, стояла тишина.

Она замочила одеяло в огромной ванне, спустила воду и истерла три куска мыла, намыливая его. Топча одеяло ногами, она усердно стирала его, а потом даже прибралась за собой, как и обещала, хотя Мён Джу и отнекивался.

Проблема была в том, что она не стиральная машина — функций полоскания и отжима у неё не было. Отжать такое огромное одеяло в одиночку было невозможно.

— Придется идти в прачечную полоскать и отжимать.

Она кое-как отжала ногами одеяло, из которого всё еще сочилась пена, и взвалила на плечо тяжелую, напитавшуюся водой ношу. С каждым шагом с неё текла вода.

У Мён Джу, ждавшего её выхода, перекосило лицо.

— Ты что творишь?

— Надо нести в прачечную. Здесь не высушить…

— Иди, иди уже. Быстрее. Лужи натекут.

Мён Джу, схватив швабру, практически вытолкал её за дверь. Бэк Ён промокла до нитки от воды и пота. Запах кондиционера почти исчез, но теперь к нему примешивался запах мыла, и это вряд ли был тот аромат, которого хотел Чан Хи Джо.

Добравшись до прачечной на первом этаже, она кое-как запихнула одеяло в самую большую машину, нажала кнопку отжима и отступила. Машина загудела, и одеяло, которое она не могла отжать руками, начало бешено вращаться.

Увидев свое отражение в стекле, она поняла, что промокла насквозь. До конца сушки оставалось больше двух часов, но оставлять одеяло без присмотра было нельзя, поэтому она решила подождать, заодно подсушив на себе одежду.

Бэк Ён бессмысленно смотрела на вращающийся барабан.

— Кого я вижу. Наша Бэк Ён.

Голос был ласковым, но пропитанным ядом.

Она хотела закрыть глаза и притвориться спящей, но заставила себя встать.

— Здравствуйте, директор Чан.

— Стиркой занимается машина, почему же ты мокрая с ног до головы?

Чан Бэк Джо, оставив охрану снаружи, вошел в прачечную и окинул взглядом жалкий вид Бэк Ён. Белая футболка намокла и стала прозрачной, отчетливо обрисовывая контуры спортивного бюстгальтера под ней.

Глава 20

Чан Бэк Джо скользнул взглядом по её растянутой футболке, под которой виднелись ключицы, и спустился ниже, к груди, чьи очертания были четко видны, несмотря на плотный спортивный топ.

— Я стирала вручную, а сюда пришла только высушить.

Даже когда он подошел вплотную, Бэк Ён не отступила. Сделай она шаг назад, понимая, что он её разглядывает, — и это дало бы ему повод.

Чан Бэк Джо протянул руку и коснулся места, где ворот футболки растянулся, обнажая плечо и ключицу.

— Ты так усердно работала, что здесь аж лужа собралась?

Голос был насмешливым. Большой палец скользнул по её ключице с влажным звуком. Капли воды с его пальца стекли внутрь, намочив топ.

— …Да.

— Кто же заставил тебя это делать? Если он знал, что ты будешь выглядеть так, то он тот еще извращенец.

Вчера она размазывала сперму Чан Хи Джо по своему лицу и даже попробовала её на вкус. Бэк Ён готова была поставить все деньги, что даже Чан Хи Джо не ожидал увидеть её в таком виде сегодня.

Тот, кто сейчас смотрел на неё особенным взглядом, был сам Чан Бэк Джо.

— Он сказал, что ему нравится запах мыла, и велел постирать мылом.

— Запах мыла? А, твой запах? Этому ублюдку нравится твой запах?

Чан Бэк Джо вел себя так, будто уже знал заказчика. Он наклонился и глубоко вдохнул у её уха, спускаясь к шее.

— Это не запах мыла, а запах твоего тела. Он еще мал, видимо. Ничего не понимает.

Горячее дыхание коснулось мокрой кожи, и Бэк Ён рефлекторно вздрогнула. Но Чан Бэк Джо сжал её плечо, не давая отстраниться.

— Д-директор.

— Слышал, Чан Хи Джо на рассвете притащил всех причастных и отрезал им пальцы, а наша Бэк Ён целехонька.

Значит, тем, кто резал пальцы в больнице, был Чан Хи Джо. Вспомнив Ким Кван Су в забрызганном кровью халате, она поняла, что Чан Хи Джо был там, внутри.

— Потому что я не при чем.

— И Хи Джо поверил на слово? Он не из тех, кто верит людям.

Потому и пытал, отрезая пальцы.

Чан Бэк Джо с улыбкой говорил о кровавых вещах. Надавив на плечо, он заставил её сесть на стул.

— Ах.

Он вонзил ногти в кожу над ключицей и провел с нажимом, оставляя царапину. Видя, как Бэк Ён сдерживает стон, он продолжил, не стирая улыбки:

— Ты же знаешь, что я очень снисходителен к тебе, Чхве Бэк Ён? Потому что ты красивая. Ты с детства вела себя красиво.

— Вы говорили, что это мой выбор. Работать или нет…

— Ах, конечно, выбор. Пока я уважаю тебя, это выбор. Но если ты будешь работать на другого ублюдка и раздвинешь перед ним ноги — это станет принуждением.

Вспомнив слова Ким Кван Су о том, что директор её щадит, Бэк Ён захотелось провалиться сквозь землю. Она старалась не провоцировать его.

— Бэк Ён-а.

— …Да.

— Ты не замечала, как мужики пускают слюни, когда ты проходишь мимо? Один ублюдок с седьмого этажа каждый раз ждет у двери, чтобы услышать твои шаги и подрочить.

Седьмой этаж был на удивление тихим. Она почти никого не встречала.

— О чем вы…

— Это я запретил тебя трогать. Не будь меня, тебя бы затаскивали в комнаты и насиловали каждые пять шагов.

Его улыбка стала шире, отражаясь в стекле прачечной. Словно хвастаясь добрым делом, он продолжил:

— Я оберегал тебя не просто для того, чтобы отправить работать в подвал. Там плевать, девственница ты или шлюха, лишь бы личико было смазливым. Но ты понимаешь, почему я никому не давал к тебе прикоснуться?

В его голосе зазвучали похотливые нотки. Впервые Чан Бэк Джо был с ней так откровенен.

— …Почему? Почему вы это делали?

— Твоя мать — моя первая любовь. Чхве Ми Хён.

— Я даже не знаю, кто она.

— Увидев её, ты бы сразу узнала. Наш старик так активно её пользовал, что до меня очередь не дошла. А потом я встретил тебя, Бэк Ён.

Он говорил так уверенно, словно факт её родства с той женщиной из слухов был неоспорим. И произнес то, от чего мороз пошел по коже: раз он не смог получить Чхве Ми Хён, он решил забрать её дочь.

— Теперь понимаешь, почему я так к тебе добр?

Спросил Чан Бэк Джо.

— Я даже лица матери не знаю, так что всё равно не понимаю. Вы хотите сказать, что хотите переспать со мной, потому что я похожа на Чхве Ми Хён?

— Чхве Ми Хён вертела мужиками как хотела, а ты такая скромная, это забавно. Мне интересно, станешь ли ты как она, когда я тебя возьму. Я ждал, чтобы самому показать тебе вкус мужчины, чтобы увидеть, как ты изменишься.

Он сказал, что самая вкусная еда — та, которую долго ждешь.

— И что будет после того, как я пересплю с вами?

— Если я буду доволен настолько же, насколько долго ждал, я разрешу тебе остаться рядом.

Звучало как великая милость. Но улыбка Чан Бэк Джо казалась искаженной. И нервной. Раньше он никогда не раскрывал перед ней своих карт. Мысли Бэк Ён заметались.

С появлением Чан Хи Джо всё менялось слишком быстро.

Человек, всегда бывший таким расслабленным, теперь давил на неё, словно загнанный в угол. Даже Ким Кван Су сделал странное предложение.

— …Я не знала, что вы так думаете. Считала вас просто хорошим человеком…

Нужно было как-то выкрутиться. В таком состоянии он мог утащить её в подвал прямо сейчас и изнасиловать. Бэк Ён, стараясь не злить его, говорила робко и нерешительно.

— Теперь знаешь, так что не заставляй меня ждать слишком долго. У меня и так голова раскалывается от проблем. Не добавляй мне головной боли, Бэк Ён.

Кажется, сегодня он решил отступить.

— Ах…

Но прежде чем убрать руку, он снова вонзил пальцы в её ключицу, заставив вырваться болезненный стон.

— В следующий раз подготовь ответ, который меня удовлетворит. Я долго ждал.

Следующий раз. Когда это будет?

Может быть, завтра. Это точно случится очень скоро.

— Велел постирать одеяло, а постирали тебя?

Бэк Ён постучала в дверь, прижимая к груди сухое, пушистое одеяло. Чан Хи Джо, стоя прислонившись к косяку со скрещенными руками, окинул взглядом её всё ещё мокрую одежду.

Она протянула ему одеяло, но он не взял его, и белоснежный ком упал на грязный пол.

Взял он или нет — неважно, она свою работу сделала. Бэк Ён развернулась, чтобы уйти.

— Почему Чан Бэк Джо так носится с тобой?

Тон был такой, словно он точно знал, с кем она встречалась.

Доставая ключ от своей двери, она почувствовала приступ головной боли. Какой же дурой она была, твердя себе, что она просто рабочий муравей и Чан Бэк Джо так ведет себя со всеми смазливыми личиками.

Он наблюдал за ней с самого верха, смотрел, как высоко сможет заползти этот муравей.

Он мог раздавить её ногтем в любой момент, но наблюдал за её жалкими потугами.

Бах.

Прежде чем она успела открыть дверь, подошедший Чан Хи Джо ударил кулаком по косяку.

— Я спрашиваю тебя, соседка.

Да, это Чан Хи Джо.

С его появлением Чан Бэк Джо занервничал. Ему не нравилось, что они пересекаются, и он раскрыл свои грязные намерения.

— …Сказал, что хочет показать мне вкус мужского члена.

На её дерзкий, прямой ответ он усмехнулся.

Даже не видя лично, у него были глаза и уши в Муравьиной норе. Он знал, что она встречалась с Чан Бэк Джо, знал, о чем они говорили. И ему понравилась её честность.

— Пиздец. Извращенец хренов.

— Похоже на то. Говорит, хочет попробовать, потому что я похожа на какую-то женщину, лица которой я даже не знаю.

Слухи о том, что она дочь Чхве Ми Хён, были всего лишь слухами. Её бросили в Муравьиной норе, она не знала родителей. Просто когда она подросла, люди стали шептаться, упоминая имя Чхве Ми Хён.

— И что ты?

— А мое мнение здесь важно? Если рассыпать сахар, муравей поползет по дорожке.

Даже зная, что в конце сладкой дорожки ждет инсектицид, муравей не может не ползти по ней.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 21

Чан Хи Джо коротко рассмеялся над словами Бэк Ён.

— Притворяться заботливым, чтобы оставить самое вкусное напоследок — это так в его стиле. Видимо, ты и есть это «вкусное», соседка.

Отвратительная привычка Чан Бэк Джо. Из-за неё Чан Хи Джо перестал верить людям. Если даже родная кровь ведет себя как последний ублюдок, то чего ждать от чужаков?

— А вы знаете, что будет после?

— Рассказать? Хочешь узнать, каков он в постели?

Взгляд Бэк Ён потемнел и застыл. Она приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

Это раздражало.

— Даже если откажешь, он своего добьется. Мне просто интересно, ограничится ли это одним разом.

— Опять ты за своё. Знаешь, почему мы с Чан Бэк Джо грызем друг друга до крови?

Сквозь трещины в бетоне задувал морской ветер, завывая так, словно кто-то плакал от обиды. Бэк Ён, почувствовав внезапный озноб, поежилась. Чан Хи Джо нахмурился и встал спиной к ветру, закрывая её собой. Затем легонько щелкнул её по лбу.

Тук.

— Потому что если мы на что-то положили глаз, то уже не отступим. Это в крови у Чанов. Чан Бэк Джо хочет всё, что будет моим, а я хочу всё, чего желает Чан Бэк Джо.

Звучало так, словно он тоже хочет её.

Ей захотелось переспросить, правильно ли она поняла, но Чан Хи Джо уже повернулся и пошел к своей двери. Пнув валявшееся на полу одеяло в свою комнату, он с грохотом захлопнул дверь.

Вернувшись к себе, Бэк Ён переоделась в чистую пижаму и легла на кровать. По привычке протянула руку, чтобы потеребить уголок одеяла, и замерла. Одеяла не было. Чан Хи Джо забрал её старое одеяло и не вернул.

Из-за того, что она долго ходила в мокрой одежде, её бил озноб. Она сжалась в комок, пытаясь согреться и уснуть, когда…

— А-а-а!

Из соседней комнаты донесся истошный крик Чан Хи Джо, будто его резали.

Неужели Чан Бэк Джо все-таки напал? Зная, что в таких случаях лучше сидеть тихо, Бэк Ён всё же вскочила и подбежала к двери.

Снаружи было тихо. Но рука, тянущаяся к замку, дрожала.

Куда делся Тэ Гён в такой момент?

Чан Хи Джо сидел в этой дыре без охраны, так что нападение было вполне ожидаемым.

Когда Бэк Ён открыла свою дверь, дверь соседней комнаты тоже распахнулась. Взгляд Бэк Ён встретился с налитыми кровью глазами Чан Хи Джо.

— Блять, ты!

Бэк Ён первым делом оглядела Чан Хи Джо, который шел к ней. Судя по крику, его могли ранить ножом. Но крови на полу не было, и шел он уверенно.

Лицо Чан Хи Джо, перекошенное от ярости, выглядело так, словно он увидел призрака.

— Е-если кто-то ворвался, надо срочно связаться с У Тэ Гёном…

Не слушая её, он с сердитым видом вломился в её комнату и плотно закрыл дверь. Ей совсем не хотелось укрывать его и попасть под раздачу, но прогнать его, чтобы не пострадать самой, язык не поворачивался. Да он бы и не ушел.

— …Там.

— Что?

— Блять, у меня в комнате крыса!

Он вдруг передернул плечами, сорвал с себя белую футболку и швырнул на пол. А потом начал яростно тереть шею и грудь ладонями.

— Есть дезинфицирующее средство?

Бэк Ён покачала головой.

— Блять, конечно, откуда в такой дыре нормальные вещи.

— А что с крысой?

— Я терпел тараканов в Гонконге. Но крыса в жилой комнате? Блять, она свалилась с потолка мне прямо на плечо! Размером с мой кулак!

Ему казалось, что черная тварь всё еще ползает по его телу, и он подпрыгивал на месте.

На его фоне спокойное «А что с крысой?» Чхве Бэк Ён казалось ненормальным.

— Когда в последний раз был дождь, потолок, наверное, немного обвалился. Иногда крысы падают из вентиляции.

Она хотела добавить, что после дождя надо проверять потолок на наличие сырых пятен, но Чан Хи Джо продолжал остервенело чесать шею и плечи.

Мужчина, который хладнокровно расчленял людей, боялся крыс? Это было неожиданно. Бэк Ён побоялась, что он раздерет кожу до крови, и перехватила его руки.

Он вздрогнул и уставился на неё дикими глазами. Поза была та же, что и в туалете. Видимо, только она помнила тот момент, но оставить его так она не могла.

— Хватит чесать. Укусов нет.

— Если бы укусила, я бы взорвал эту нору к чертям.

Может, сказать, что похоже на укус?

Бэк Ён прикусила губу, сдерживая смех. Она достала мышеловку, которая всегда была у неё наготове, и направилась к соседней двери.

— Эй, не ходи туда.

— Если поставить ловушку, к завтрашнему дню поймается. А если собираетесь жить здесь дальше, скажите У Тэ Гёну, пусть заделает дыры в потолке.

— Тогда принеси мой телефон со стола и одежду из шкафа.

Крыса явно напугала его до смерти. Но он командовал так уверенно, что Бэк Ён чуть не забыла, что он сбежал сюда от страха.

Кивнув, она вошла в комнату Чан Хи Джо с мышеловкой в руке. Забрав телефон со стола и сунув его в карман пижамы, она достала из шкафа белую футболку и брюки.

Крысы, испуганной его криком, видно не было. Бэк Ён забрала своё старое одеяло и то самое пуховое, которое стирала, поставила мышеловку под кровать и вернулась к себе.

— Вот одежда и телефон.

Она выложила вещи перед мужчиной, сидевшим на её матрасе. Он тут же схватил антисептик для рук, который прихватил с собой, и начал натирать им плечи, ключицы и грудь.

Хорошо, что она взяла всё, что попалось под руку.

— А трусы?

…Он собирался поменять даже белье.

— Может, останетесь в этих?

— Я меняю белье каждый раз, когда переодеваюсь. Ладно. Буду без трусов. Член натрет, конечно…

Услышав звук расстегиваемой молнии, Бэк Ён в испуге отвернулась. Пожалуй, лучше переночевать с крысой, чем здесь.

Увидев, что она собирается уходить, Чан Хи Джо, уже натянув джинсы, окликнул её.

— Куда собралась?

— Я посплю в соседней комнате.

— Там крыса.

— Здесь слишком тесно для двоих.

— А, значит, лучше с крысой, чем со мной?

В первый день он выгнал её из-за протечки, а теперь обижается?

Здесь только односпальный матрас, как им спать вдвоем? Пока Бэк Ён собиралась возразить, пуховое одеяло, которое она принесла, упало на пол.

— Спи там. Я этим укрываться не буду. На него крыса упала.

Чан Хи Джо, обняв её старое одеяло, бросил это то ли как предложение, то ли как угрозу. Видеть его с её истрепанным одеялом в руках было странно. Бэк Ён заметила валяющиеся у матраса брюки и трусы, которые он снял, но сделала вид, что не видит.

Пуховое одеяло на полу было куда мягче и теплее продавленного матраса, так что лечь на пол было даже лучше. Чан Хи Джо, видимо, вспоминая ощущение падения крысы, еще пару раз передернулся, но вскоре улегся.

— Как ты живешь в таком месте?

Повернувшись на бок, он вдруг спросил Бэк Ён, лежащую на полу. Глядя в потолок, она ответила без задней мысли:

— Здесь живут люди. Я думаю о том, что все здесь так живут, и становится терпимо.

— Ты удивительная для своего возраста.

Наверное, он просто так сказал, но от слова «удивительная» что-то дрогнуло в её очерствевшей душе. Просто за то, что она выжила.

— …Мы ровесники.

— Знаю. Блять, поэтому Чан Бэк Джо, который решил сгубить такого юнца, как я, — настоящий ублюдок, скажи?

Разговор плавно перетек на ругань в адрес Чан Бэк Джо.

Услышав смешок Бэк Ён, он протянул руку и ткнул пальцем в уголок её губ. Матрас был низким, так что его рука оказалась совсем рядом с её лицом.

— И то, что он хочет поиметь такую девчонку, как ты, — тоже ублюдство.

Впервые кто-то вслух назвал Чан Бэк Джо плохим человеком. В Муравьиной норе никто не смел произносить такое.

Бэк Ён накрыла ладонью его палец, всё ещё касавшийся её щеки. И посмотрела Чан Хи Джо в глаза.

Глава 22

Красное пальто, красный баллончик с краской — Чан Хи Джо, которому так шёл красный цвет, надолго остался в памяти Бэк Ён. Его имя было выжжено в её памяти ярко-красным, как та надпись на стене, и не стиралось.

Раз уж ей всё равно осталось недолго бегать от Чан Бэк Джо, пусть лучше место в её воспоминаниях займет этот человек.

— Может, тогда вы меня трахнете?

— Я же спрашивал в первый день, не клеишься ли ты ко мне.

Чан Хи Джо прочитал отчаяние в её маленькой руке, обхватившей его палец. Может, если завести собаку или кошку, чувство будет похожим? Ему казалось, что это маленькое существо тянется к нему так, словно в целом мире больше никого нет.

А собака, которую держал Чан Бэк Джо, вызывала лишь ужас.

— Тогда нет, а сейчас — да.

Бэк Ён пристально посмотрела на него и приоткрыла рот.

Похоже, у неё привычка облизывать нижнюю губу, когда нервничает.

Как и тогда в туалете, стоило Бэк Ён сделать это, как внизу живота у него всё напряглось. В мешковатых спортивных штанах эрекция была бы слишком заметна, поэтому он специально втиснулся в джинсы перед сном, но теперь казалось, что член сейчас просто разорвёт их.

Высвободив палец из хватки Бэк Ён, Чан Хи Джо зажал ей рот ладонью. Её большие глаза захлопали. В туалете он так же зажимал ей рот, заставляя глотать его сперму. Бэк Ён, должно быть, вспомнила то же самое.

— Это чтоб ты не заржала.

— Мм…

Влажное дыхание коснулось пальцев Чан Хи Джо.

— Мой первый раз будет только по любви.

— Мпф…

— Не смейся.

Рука, закрывающая рот, прижалась сильнее.

Она невольно попыталась переспросить, думая, что ослышалась.

Любовь? Первый раз?

Слишком романтичные слова для человека, который каждый день проливает кровь. Когда Чан Хи Джо, который выглядел так, будто переспал с сотней, если не с тысячей, заговорил о «первом разе», у Бэк Ён перехватило дыхание.

Осознав, что он всё ещё зажимает ей рот, она схватила его за запястье и замотала головой. Только тогда Чан Хи Джо убрал руку.

Он сел на краю матраса, спустив ноги на пол, и, упершись локтями в колени, закрыл лицо ладонями.

Бэк Ён тоже села, подобрав ноги.

Она точно ослышалась. Любовь из уст Чан Хи Джо. А даже если и правда — смеяться тут не над чем.

— Чего не смеешься? У Тэ Гён вот заржал, так я ему врезал.

— Вы же сами сказали не смеяться.

Он, оперевшись локтем о бедро и подперев подбородок рукой, искоса посмотрел на неё. И прищурился, пытаясь понять, правду ли она говорит.

— И ты, и я — все с ума сходят, лишь бы дорваться до того, что у меня в штанах, вот я и не даю.

Звучало по-мудацки, но Чан Хи Джо, как и все, берег самое вкусное для особого случая.

— А…

— Видимо, у меня там что-то такое грандиозное, раз люди с ума сходят. Вот я и решил: никому не дам, пока не встречу ту, которую по-настоящему полюблю.

Чан Хи Джо слегка раздвинул ноги и опустил взгляд на пах.

— Наверное, и правда грандиозное…

Любовь.

Чан Хи Джо снова произнес это слово.

Оно совершенно не вязалось с Муравьиной норой. Более того, приют, где она впервые его встретила, был местом, куда выбрасывали плоды любви. Никто там не любил эти «остатки».

Дети, брошенные даже своими родителями — первой любовью в жизни каждого человека, — не научились ни любить, ни принимать любовь. Они научились только терпеть, чтобы выжить.

Поэтому слово «любовь» было бесконечно далеко от её жизни. И слова Чан Хи Джо казались чем-то из другого мира.

— Мой член и правда грандиозный.

— Нет, я про любовь.

Чан Хи Джо, внезапно начавший хвастаться своим достоинством, услышав ответ Бэк Ён, покраснел до кончиков ушей и отвернулся, как обиженный ребенок. Его пунцовые уши бросались в глаза.

— Ну и что.

— Но почему тогда со мной вы так поступили?

Это было искреннее любопытство. От невинного вопроса Бэк Ён в тесной комнате стало душно, и Чан Хи Джо начал раздражаться.

— Так я же не вставил.

— То есть, если не вставлять, то можно и с другими…

— Это было в первый раз! Просто импульс. Кто ж знал, что ты окажешься в мужском туалете?

— Я ничего не делала.

— Ты просто…

Чан Хи Джо не мог признаться, что от её взгляда, когда она так пристально смотрит на него, его накрывает как от дозы.

Эта женщина узнала его, но не пыталась ни подлизаться, ни выгадать что-то для себя.

До сих пор Чан Хи Джо встречал только тех, кто хотел что-то от него получить, поэтому Бэк Ён казалась ему глотком свежего воздуха. Настолько, что он даже заподозрил, не подослал ли её Чан Бэк Джо.

— Вы же сказали, что хотите всё, чего желает Чан Бэк Джо. Мне не нужна любовь.

Может, он хочет тронуть её только потому, что её хочет Чан Бэк Джо?

Слова «не нужна любовь» прозвучали сладко, как сахар. Это было совсем не то же самое, что грязные предложения, которые он привык слышать. Она не смеялась над его словами о любви и не требовала её.

— Сначала расстегни молнию.

Раз уж это не любовь.

Проведя эту черту в своей голове, Чан Хи Джо широко раздвинул ноги и потребовал.

Его тянуло к ней сильнее, чем когда он сам себя удовлетворял. Тот запах, который ему нравился, становился ближе. Чан Хи Джо пришлось признать: это был запах дешевого мыла, смешанный с запахом её тела.

И что на самом деле он хотел не запаха мыла, а запаха тела Чхве Бэк Ён.

Бэк Ён медленно, на коленях, подползла к нему и устроилась между его ног.

Даже через джинсы чувствовалась тяжелая, твердая плоть, стоило ей лишь положить ладони на его бедра. Чан Хи Джо откинулся назад, опираясь на руки, и молча наблюдал за ней.

Словно говоря: «Попробуй, если смелая», но готовый к тому, что она испугается и остановится в любой момент.

Вжик.

Из-за того, что плоть набухла и распирала ткань, молния застряла на полпути. Показался ствол члена — белоснежный, гладкий, без единого волоска, так как он тщательно всё сбривал.

— Впервые видишь «белый член»?

— …Я вообще член впервые вижу.

Блять. Неудивительно, что Чан Бэк Джо так жаждал её заполучить.

Осознание того, что у него между ног сейчас находится то, к чему Чан Бэк Джо даже прикоснуться не смог, вызвало пьянящее чувство превосходства и грязное желание обладать. Во рту у Чан Хи Джо пересохло.

Боясь прищемить кожу, Бэк Ён была вынуждена надавить пальцем на ствол члена, чтобы аккуратно расстегнуть молнию до конца.

Каждый раз, когда молния двигалась и её палец касался члена, надавливая на него, Чан Хи Джо сглатывал стон.

Она возилась довольно долго, и когда наконец расстегнула молнию до конца, член вырвался наружу, как пружина. Красноватая плоть, пронизанная вздувшимися венами, казалась огромной. В глаза Бэк Ён бросилась головка размером с детский кулак. Она уже блестела от обильной смазки, стекающей как лава.

Инстинкт подсказал ей: это та самая жидкость с металлическим привкусом, которую она пробовала сегодня.

— Делай всё, кроме проникновения.

— Потому что это не любовь?

Бэк Ён, разглядывавшая его член с приоткрытым ртом, впервые улыбнулась, упомянув любовь в ответ на его слова.

Чан Хи Джо не ответил, лишь сжал кулаки, упираясь в матрас. Во рту пересохло от того, что Бэк Ён, вытащив член, больше ничего не делала.

— Куда ты лезешь ртом, бесстрашная?

Чан Хи Джо больше не мог терпеть. Он думал, она ограничится руками, но Бэк Ён вдруг потянулась к нему губами.

Он схватил её за волосы и резко дернул голову назад, но губы Бэк Ён уже блестели от смазки, которая обильно вытекала из него.

Тонкая нить смазки, не успев порваться, тянулась паутинкой между отверстием на головке и её губами. Её язык скользнул по нижней губе, разрывая нить и проглатывая её.

— Вы же сами меня накормили.

Ты первый испачкал мои губы. Какая разница — рукой или так?

От её ответа руки Чан Хи Джо ослабли. Когда Бэк Ён снова наклонилась, волосы упали ей на лицо. Рука Чан Хи Джо, потерявшая цель, теперь ласково убрала пряди ей за ухо.

Он склонил голову набок, чтобы видеть профиль Бэк Ён, сосущей его член.

Чмок…

Звук её губ, прилипающих к его плоти, бил по перепонкам.

Она неловко открывала рот, пытаясь заглотить поглубже, но задевала уздечку зубами. Каждый раз Чан Хи Джо вздрагивал бедрами и издавал хриплый стон. Ему хотелось толкнуться ей в глотку до упора, но рот у Бэк Ён был слишком маленьким.

Слюна, которую она не успевала сглатывать, текла по стволу, пропитывая джинсы, расстегнутые, но не снятые.

Глава 23

Пока Бэк Ён, как ребенок, причмокивала, открывая рот, Чан Хи Джо крепко обхватил рукой гладкий ствол члена и начал двигать им вверх.

Чмок. Чмок. Шлеп.

Палец, подталкивающий член, касался её губ и подбородка.

— У-у-у… Мм… Мм-м…

— Блять, Бэк Ён-а. С чего это ты сосешь член первому встречному как профессионалка?

Потому что ты не первый встречный.

Но она не могла ответить, так как рот был забит плотью. Услышав свое имя, она лишь сглотнула слюну.

В этот момент член сжался, и Чан Хи Джо накрыло волной наслаждения. Жидкая сперма ударила глубоко в горло Бэк Ён мощной струей, как моча.

Она была жидкой, может, потому что с того дня в туалете он дрочил при каждой возможности?

— Кха… Кха-ха… Гав…

Невольно сглотнув жидкость, Бэк Ён закашлялась, издав тот самый лающий звук. Чан Хи Джо тут же выдернул член.

— Опять лаешь.

Как собака, зовущая хозяина.

— Кха-а, кха…

Она старалась не выплевывать то, что было во рту, усердно сглатывая и сдерживая кашель. От этого зрелища у Чан Хи Джо помутилось в голове.

— С тех пор как ты проглотила мою сперму, я больше не могу кончить нормально, Бэк Ён-а.

Вспоминая тот грязный туалет, который она так тщательно мыла, ему приходилось сжимать член и давить на него, чтобы достичь эякуляции. Не обычные движения рукой вверх-вниз, а именно давление.

И сейчас, когда горло Бэк Ён сжалось в спазме, он тут же кончил.

— Ха-а…

— Я уж думал, стал импотентом, а это всё из-за тебя.

Кашель не прекращался, и Бэк Ён поспешно нашарила ингалятор. Взяв мундштук в рот, она сделала глубокий вдох. Задержав дыхание на десять секунд, чтобы лекарство подействовало, она посмотрела на Чан Хи Джо. Он смотрел на неё не отрываясь.

Казалось, пока она не дышала, он тоже задержал дыхание.

Он наблюдал за каждым её движением, не шевеля и пальцем. Во рту было горько и отдавало металлом. Вынув ингалятор, она увидела тягучую нить слюны, смешанной со спермой, и поспешно вытерла её об одежду.

— Вытираешь, значит.

Чан Хи Джо поманил её пальцем. Только что она так смело сосала его член и глотала всё до капли, а теперь отстранилась с невинным видом. В тесной комнате бежать было некуда, но он едва сдержался, чтобы не вскочить и не схватить её.

Если бы спущенные джинсы не сковывали движения, он бы так и сделал.

Бэк Ён на коленях подползла к нему. Он схватил её за локти и потянул на матрас, легко поймав её обмякшее тело. В одно мгновение их позы поменялись.

Уложив Бэк Ён на матрас, Чан Хи Джо навис над ней. Его пальцы зацепили край простых белых хлопковых трусов, виднеющихся из-под старой пижамы на резинке.

— Блять, даже трусы у тебя такие же, как ты…

Скучные белые хлопковые трусы.

Но при виде их его член снова встал колом. Не снимая трусов, он стянул пижамные штаны только до колен, поднял её ноги и закинул щиколотки себе на правое плечо.

— Постойте, подож…

— Если я сейчас увижу твою дырку, ты рискуешь стать моей первой любовью.

Он бросил это легко, но на самом деле прорычал. Ему было плевать, что для Бэк Ён это прозвучало как угроза.

Если он снимет эти белые трусы, он точно найдет вход.

Он вставил член между её бедер и начал двигать тазом.

Металлическая молния джинсов царапала нежную кожу внутренней стороны бедер. Кожа Бэк Ён влажно липла к его члену.

— Ах, больно, царапает. А, ха-а.

— Терпи.

Плоть, скользившая между бедер, опускалась всё ниже, пока не начала тереться о ткань трусов.

Белая ткань намокла от смеси его спермы и слюны Бэк Ён. Раз уж между ними была непреодолимая преграда, Чан Хи Джо решил взять свое иначе.

Приподняв её бедра, он начал тыкаться членом прямо в ткань трусов.

Тык. Тык.

Головка то проваливалась немного, то упиралась, и белая ткань намокала всё сильнее. Чтобы лучше видеть, Чан Хи Джо сложил Бэк Ён почти пополам и уставился вниз.

Сквозь намокшую, ставшую прозрачной ткань просвечивал темный треугольник волос, в отличие от его гладкой кожи. У Чан Хи Джо снова потекли слюнки.

Он продолжал тыкаться головкой туда, где должен был быть вход. Ткань вминалась внутрь, и несколько волосков выбились наружу.

— Блять…

От мысли, что эти черные волосы скрывают её киску, у него закружилась голова. Он грубо терся о ткань, пока мокрая щель не зажевала трусы, и тогда он стал тереться о выпуклый бугорок лобка рядом.

Головка раздулась и покраснела.

— А! Ха, н-не вставляй…

— Бэк Ён-а, м? Ты же всё ещё в трусах. Я просто трусь.

Он сам понимал, что несет херню. Белое лицо Бэк Ён раскраснелось. Глядя, как её тело сотрясается от его толчков, казалось, что он и правда трахает её по-настоящему.

Глаза Чан Хи Джо сузились. Он намеренно схватил ткань трусов, забившуюся между её ног.

— Ах!

От этого движения пухлые губки проступили еще отчетливее. Превратив обычные трусы в стринги, сжав их в кулаке, Чан Хи Джо надавил на промежность Бэк Ён. Малые и большие половые губы обрисовались как на ладони.

Бэк Ён заерзала, пытаясь вырваться, видимо, ей было больно.

— Не нравится?

— …Трусы, ах, слишком врезаются…

— Тебе нравится, когда так делают без рук?

Он надавил сильнее. Грубая ткань терлась о клитор, и Бэк Ён судорожно вдохнула. Ощущение было странным. Напоминало тот момент, когда струя душа случайно попадала не туда, и она вздрагивала от неожиданности. Хотелось убежать.

Но тело Чан Хи Джо было как скала, не сдвинуть.

— Бэк Ён-а, хорошо тебе?

Спросил Чан Хи Джо, глядя вниз мутным взглядом.

Его член уже скользил по большим губам и мокрой дырочке под ними.

— Не знаю. А, это приятно или…

…Хочу сбежать.

Бэк Ён всегда хотела сбежать. Но боялась сказать об этом, думая, что никто не выпустит. Тэ Гёну намекнула — не сработало.

Но сейчас она хотела сбежать не из Муравьиной норы, а от Чан Хи Джо, задыхаясь под ним.

Казалось, она вот-вот обмочится. От этого ноющего, скручивающего тело чувства хотелось плакать, как маленькой.

— А мне так хорошо, что делать?

Пробормотал Чан Хи Джо в полубреду. Было хорошо, когда она сосала, и сейчас, когда он долбился в трусы, тоже было охуенно. Если он может кончить только от давления, то почему бы не залезть внутрь и не дать ей сжать его там?

Разум отключился.

И в этот момент он начал кончать во второй раз. Выбившиеся волосы и половые губы Бэк Ён залило спермой. Даже если она текла как вода, высыхая, она оставляла белесые паутинки между волосками.

Чан Хи Джо вспомнил, как Бэк Ён убегала с засохшей спермой в волосах, и криво усмехнулся. Он разжал руку, державшую трусы, и Бэк Ён, пытавшаяся отползти, замерла. Жар внизу сменился холодом.

— А, кажется, я попал.

Я тоже.

Напряжение отпустило мгновенно. Бэк Ён не знала, сказала ли она это вслух. Сознание помутилось, и реальность уплыла куда-то вдаль.

***

Когда Бэк Ён открыла глаза, их ноги были сплетены.

Над головой слышалось ровное дыхание. Чан Хи Джо лежал сзади, обнимая её, повернувшуюся лицом к стене, всем телом.

Впервые за долгое время она проснулась, выспавшись и не чувствуя холода. Ощущение было приятным. Горячее тело рядом дарило уют, какого не давало даже одеяло.

Даже живя с Су Ён, они никогда не спали так близко, кожа к коже. Иногда прижимались спинами от холода, но это было совсем другое.

То, что кто-то обнимает её, оказалось неожиданно приятным, и Бэк Ён затаила дыхание, боясь пошевелиться. Ей хотелось, чтобы спящий Чан Хи Джо не просыпался подольше, чтобы этот момент продлился.

— Раз проснулась, дыши, Бэк Ён-а.

Голос над ухом прозвучал слишком бодро для человека, который только что проснулся.

— Я дышала.

— Нет, не дышала.

Значит, уюту конец.

Бэк Ён убрала его руку со своей талии и села.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 24

— Схожу посмотрю, поймалась ли крыса.

На лице Чан Хи Джо, всё ещё лежащего на полу, промелькнуло недоумение.

Они же, вроде как, провели ночь вместе, и первое, о чем она говорит, проснувшись — это мышеловка?

Это вообще нормально? Впрочем, он и сам не знал, ведь это была его первая ночь с кем-то в одной комнате.

Бэк Ён, встав с матраса, первым делом нашла свои штаны на резинке и натянула их. Трусы всё еще были мокрыми, вызывая неприятное ощущение, но выбора не было.

— Я сказал Тэ Гёну разобраться. Оставь это.

— Тогда я пойду помоюсь.

Сказав это с невозмутимым видом, Бэк Ён, не дав ему вставить и слова, схватила одежду и вышла из комнаты.

Оставшись один, Чан Хи Джо некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, а потом медленно поднялся.

Он не сомкнул глаз ни на минуту.

Вместо сна он терся членом между ног спящей Бэк Ён, тыкался в мягкие ягодицы, переворачивал её на бок и прижимался к ней, зажав её бедра своими.

Он елозил по этим чертовым белым трусам, пока они не пропитались его спермой, не успевая высыхать. Только немного успокоившись, он отпустил её. Но стоило Бэк Ён встать и наклониться, натягивая штаны, как он увидел влажное пятно между её ягодиц, и желание вспыхнуло с новой силой.

Даже на бедрах остались красные следы от молнии и его члена, словно от ударов хлыстом.

Оглядев крошечную комнату, он без труда нашел влажные салфетки. Вытер белые разводы спермы с бедер и привел в порядок член, но воспоминание о мягкой, упругой плоти Бэк Ён, сжимавшей его, только раззадоривало аппетит.

Член и не думал падать. В конце концов Чан Хи Джо снова обхватил его рукой.

Дроча, он никогда не представлял кого-то конкретного. Но сегодня перед глазами отчетливо стояло лицо Бэк Ён и эти белые трусы. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Ха… Блять… Что за трусы такие…

Она носила точно такие же, как он сам.

Было нелепо дрочить, думая о самых обычных хлопковых трусах, но остановиться он не мог.

Тук-тук.

Раздался стук в хлипкую фанерную дверь. В тот же миг, сожалея, что так и не прижался губами к тем трусам, он кончил.

— Кх-х…

Жидкая сперма потекла сквозь пальцы.

Тэ Гён вошел и увидел Чан Хи Джо, занимающегося самоудовлетворением, прямо перед собой. Но его лицо осталось бесстрастным, словно он ничего не заметил.

Чан Хи Джо так же невозмутимо вытерся салфетками.

Тэ Гён был его человеком, тем, кто будет рядом всю жизнь, если не предаст. Стыда перед подчиненным у Чан Хи Джо, привыкшего повелевать, не было и в помине.

— Чего тебе?

— Бэк Ён сказала зайти.

Тэ Гён не подал виду, но был сильно удивлен. Он впервые видел Чан Хи Джо в таком расхристанном состоянии. Человек, не доверявший никому и отвергавший любые соблазны, всего за пару дней дошел до такого с Чхве Бэк Ён?

Чан Хи Джо всегда шел наперекор всем. Поэтому, насколько знал Тэ Гён, он действительно ни с кем не спал.

Единственный псих, который берег девственность, утверждая, что все хотят только его член, потому что в этом «есть причина», и отказывая всем — это был Чан Хи Джо.

— Когда ты называешь её по имени, меня это бесит.

Псих.

Тэ Гён вырос в аду и видел всякое, его было трудно удивить, но Чан Хи Джо каждый раз умудрялся поражать его своим безумием.

Чан Хи Джо до сих пор ему не доверял. Если бы завтра Тэ Гён предал его, он бы просто сказал: «Ну, я так и думал». И всё же держал рядом, пока предательства не случилось.

— …Директор Чан звонил. Предлагает поужинать вместе в китайском ресторане неподалеку, когда у тебя будет время. Говорит, ты трубку не берешь.

У Тэ Гён знал, что лучше сменить тему. «Директором Чаном» он называл не Чан Бэк Джо, а старшего брата Чан Хи Джо — Чан Ён Джо.

— Мы и так постоянно едим вместе, зачем звать отдельно? Если хочет поесть, пусть сюда приезжает.

— Сам понимаешь, перед инаугурацией он не хочет светиться в Муравьиной норе.

— Старик чертовски привередлив.

Разница в возрасте между Чан Хи Джо и Чан Ён Джо составляла почти двадцать лет. Сын Чан Ён Джо был всего на четыре года младше Чан Хи Джо.

Оба понимали: старший брат хочет выведать про пропавшую вещь перед инаугурацией.

— Что ответить?

— Скажи, давай днем. Что за ужин с ним в ночи, аппетит портить.

— Понял.

— …Она сказала, что пошла мыться, а потом вернется. Значит, мне здесь ждать?

Тэ Гён удивился, что Чан Хи Джо так быстро согласился на встречу, но, оказалось, его мысли были заняты другим.

— …Обычно, если люди не встречаются, фраза «пошла мыться» означает просьбу освободить помещение на это время.

— Блять.

Чан Хи Джо встал и переоделся в новую одежду, которую Бэк Ён принесла вчера. Он был без белья, поэтому очертания члена проступали сквозь спортивные штаны. Тэ Гёну пришлось собирать разбросанные вещи.

С утра возиться с живой крысой, убирать за другим мужиком… Чан Хи Джо с момента приезда в Муравьиную нору вел себя совершенно нетипично.

Переменная по имени Чхве Бэк Ён.

Все в Муравьиной норе знали, что Чан Бэк Джо положил на неё глаз. Это был секрет Полишинеля. Но каким-то образом за одну ночь отношения между Чан Хи Джо и ней стремительно развились.

Тэ Гён тут ничего не мог поделать.

Неужели у братьев даже вкусы одинаковые?

Они и так постоянно грызлись с Чан Бэк Джо, а теперь, с появлением Бэк Ён, всё грозило запутаться окончательно. Тэ Гён решил промолчать.

Он был не в том положении, чтобы давать советы, да и что сделано, то сделано. Даже если добавить в уравнение Чхве Бэк Ён, Чан Хи Джо это не остановит.

Выбравшись из Муравьиной норы, Чан Хи Джо направился в ресторан, который выбрал Чан Ён Джо. Китайский ресторан с отдельными кабинками в элитном жилом комплексе. Он назначил встречу на обед, но ждать не собирался, поэтому начал есть один. Когда тарелки почти опустели, дверь кабинки открылась.

Костюм-тройка, волосы, уложенные помадой, лицо без единой морщины. В лице Чан Ён Джо проскальзывало сходство с Чан Бэк Джо, и у Чан Хи Джо пропал аппетит. Он бросил палочки на стол. И, склонив голову набок, подумал: неужели и он станет таким же в старости?

Чан Ён Джо лишь мельком глянул на брошенные палочки, но делать замечание о манерах не стал.

— Тебя так трудно увидеть.

Чинно усевшись за стол, Чан Ён Джо дождался, пока секретарь закроет дверь снаружи, и только тогда заговорил.

— Я только пару дней как из Гонконга, а ты зовешь в китайский ресторан. Ну и манеры.

Поэтому и видеть тебя не хочется.

Чан Хи Джо был намного моложе, но разговаривал дерзко. Чан Ён Джо и бровью не повел. Младший брат был ровесником его сына, который скоро поступал в университет. Но росли они в совершенно разных условиях.

— Это место открылось недавно, вид отсюда хороший.

Жилой комплекс в самом оживленном районе Чхонхана. С высоты открывался вид на весь город. Люди, боявшиеся заходить в Муравьиную нору, поднимались сюда, чтобы сделать селфи на её фоне с безопасного расстояния.

— Ты же не ради вида меня позвал.

— Слышал, вещь попала в руки Второго.

— Чан Бэк Джо сам не знает, где она. Поэтому и рыщет повсюду.

В отличие от расслабленно откинувшегося на стуле Чан Хи Джо, Чан Ён Джо сохранял бесстрастное выражение лица, но не мог скрыть нервозности из-за того, что дела пошли не по плану.

Он достал электронную сигарету. Заметив гримасу отвращения на лице Чан Хи Джо, положил её на стол.

— …Для меня главное, чтобы вещь нашел тот, кто отдаст её мне.

— Разве Старший брат не потому попросил меня, что знает: идеология Чан Бэк Джо станет помехой в будущем?

Там, где есть тень, должен быть и свет.

Председатель Чан хотел контролировать и то, и другое. Чтобы расширить влияние из Чхонхана на всю страну, нужен был кто-то, кто занимался бы легальным бизнесом.

Чан Хи Джо считал Чан Ён Джо гениальным оппортунистом.

Тот вовремя урвал свой кусок от нелегальных дел отца, затем почти двадцать лет балансировал на грани закона, а в последние годы полностью отмылся от криминала.

Он быстрее всех перевел легальный бизнес под свое крыло и стал публичной фигурой. Став главой фармацевтической компании, которую они недавно поглотили, через пару лет он наверняка пойдет в политику.

Глава 25

Если Чан Ён Джо стоял на светлой стороне, то в тени за жизнь и власть грызлись братья Чан Бэк Джо и Чан Хи Джо.

Председатель Чан сам получил наследство, устранив братьев — подстроил несчастные случаи или самоубийства. И он хотел, чтобы его сыновья выросли такими же. Если есть что делить, пусть дерутся насмерть, он не станет вмешиваться.

Другие братья, не оправдав ожиданий отца, рано сошли с дистанции и затаились. Чан Бэк Джо уже убил одного из братьев, поэтому остальные, боясь стать следующими, либо прожигали жизнь бездельниками, либо сбежали за границу под предлогом занятий искусством.

Тень и свет должны быть в равновесии и помогать друг другу.

Но сейчас Председатель Чан не поддерживал второго сына, Чан Бэк Джо, потому что тот был одержим лишь расширением теневой империи.

Чан Бэк Джо был слишком опасен, чтобы вместе с первенцем, Чан Ён Джо, построить мир, о котором мечтал отец.

Для Председателя Чана младший сын, Чан Хи Джо, стал неожиданным козырем. Когда сестра его покойной матери заняла высокое положение в гонконгской Триаде, отец стал отправлять Чан Хи Джо за границу при любой возможности, прикрываясь родственными связями.

Наркотики и нелегалы, поступавшие оттуда, были очень кстати в Муравьиной норе, а также открывали каналы сбыта в Китай.

Так Председатель Чан расширял связи с Триадой через Чан Хи Джо.

Но когда Триада объявила, что будет вести дела по оружию и наркотикам только через Чан Хи Джо, Чан Бэк Джо взбесился и решил убрать младшего брата, вернувшегося в Корею на свое двадцатилетие.

Совсем еще щенок, но тигр. Надо убить, пока не вырос.

Но Чан Хи Джо выжил, проявив чудеса смекалки и жестокости, и стал настоящим козырем отца. Если правильно его воспитать, он, как хозяин Муравьиной норы, поможет первенцу осуществить мечту Председателя.

Конечно, Чан Хи Джо тоже был с характером. Но управлять им казалось легче, чем хитрым и упрямым Чан Бэк Джо, который уже стал матерым змеем.

…Легче ли?

Глядя на гладкое, почти детское лицо Чан Хи Джо, который смотрел на него прямо и не отводил глаз, Чан Ён Джо подумал, что отец может скоро изменить свое мнение.

Если Чан Бэк Джо по натуре был змеей, то Чан Хи Джо был загадкой, непредсказуемой и опасной. Была ли это юношеская бравада или за этим скрывалось нечто большее — время покажет.

К тому же Чан Хи Джо предпочитал работать с людьми из Триады и почти не использовал людей из Муравьиной норы, кроме У Тэ Гёна.

— Не думал, что ты провалишь первую же просьбу.

— Кто сказал, что я провалил?

— Сможешь найти до моей инаугурации?

Полагаясь на это, Чан Ён Джо купил небольшую фармацевтическую компанию и перенес её базу в Чхонхан. То, что он собирался объявить в день инаугурации, было связано с его будущим.

— Посмотрим.

Чан Хи Джо злился только на то, что его кинули. Сама вещь его особо не волновала. Он нанял человека из Муравьиной норы только потому, что Тэ Гён поручился: этот парень не связан с Чан Бэк Джо. А тот вздумал торговаться и украл вещь.

Вот почему людям нельзя верить. Даже родные братья предают, что уж говорить о чужаках.

Он думал, что вещь в животе у курьера, требовавшего плату за перевозку. Поймал его, отрезал язык, вспорол живот — но там было пусто.

— Чтобы снова привезти вещь, нужно время. Если Чан Бэк Джо найдет её первым, наша сделка аннулируется.

— Как хочешь.

Ответ был равнодушным, но Чан Хи Джо вдруг резко наклонился вперед, навалившись на стол. Чан Ён Джо инстинктивно отпрянул. Тело сработало на опережение, опасаясь, что из-под кожаной куртки вылетит нож.

— Чего напрягся?

Чан Хи Джо расхохотался, а затем вальяжно разлегся на столе, подперев подбородок рукой.

Как бы ни старался старший брат держать лицо, инстинктивный страх скрыть не удалось. Чан Хи Джо позабавило, что брат всё ещё помнит: родная кровь может перерезать глотку в любой момент.

— Чан Хи Джо.

Интересно, Чхве Бэк Ён уже помылась и ушла в больницу работать?

«Пойду помоюсь» — это сленг, означающий «освободи место».

Блять. Чан Хи Джо тихо выругался, пропуская мимо ушей оклик брата. Вид из окна его не впечатлил: синее море, волнорезы и красный маяк. Что тут разглядывать?

— …Брат, ты думал, что раз я ненавижу Муравьиную нору, то я лучше, чем Чан Бэк Джо?

— Почему ты так решил?

— Раз Чан Бэк Джо так любит эту дыру, логично, что я буду её ненавидеть, так?

Чан Бэк Джо ненавидел Чан Хи Джо только за то, что тот получил имя деда из-за какого-то сна о зачатии. Для Чан Ён Джо они оба были одинаковыми: и тот, кто пытался убить брата ради власти, и тот, кто выхватил нож и перебил всех нападавших.

— Так ты сможешь или нет? Отвечай.

— В конце концов, ты выбрал меня, потому что решил, что наши взгляды совпадают.

— Через несколько лет, когда Чхонхан станет центром внимания, Муравьиная нора будет первой мишенью. Сохранять её — глупость.

— Верно. Я и сам по несколько раз на дню думаю, не поджечь ли шины и не пустить ли их в эту нору.

Если Чан Ён Джо через несколько лет пойдет в политику, его первой целью станет пост мэра Чхонхана. Он уже планировал пообещать горожанам вывести Муравьиную нору из тени.

Теневой бизнес, который уже стал притчей во языцех, больше нельзя было скрывать. Но Председатель Чан, построивший империю с нуля в этой норе, никогда бы с этим не согласился.

Чан Ён Джо использовал психологию младшего брата: тот хотел разрушить всё, что хотел иметь Чан Бэк Джо. Он молод, им легче управлять, чем хитрым Вторым. В глубине души старший брат рассчитывал на это.

Но чем дальше, тем труднее было понять, что на уме у младшего.

Чан Ён Джо, издерганный выходками Чан Хи Джо, в конце концов сунул в рот электронную сигарету.

— Фух…

— Глядя на это, я думаю, что вы, братья, сдохнете раньше меня, даже если я ничего не буду делать.

— А ты сколько жить собрался?

— Дольше, чем те, кто бухает, курит и торчит.

— Наркотики — только иногда, проверенные, без привыкания…

На вечеринках или когда стресс зашкаливал, он принимал легкие наркотики, которые не вызывают сильной зависимости и не определяются тестами. Странно было бы не делать этого, выросши в такой семье.

И вот перед ним сидел этот странный тип.

Удивительно, но Чан Хи Джо не пил, не курил и не употреблял наркотики.

— Как это «без привыкания»? Раз ты снова тянешься к этому, вспоминая ощущения — это уже зависимость. Как сейчас.

Чан Хи Джо, не меняя позы, насмешливо кивнул на сигарету в зубах брата.

Семья Чан была слаба на зависимости. Глядя на старших братьев, Чан Хи Джо решил, что проживет дольше них, и не прикасался к тому, что вредит здоровью.

— Легкие наркотики принимают все.

— Те, которые тестировали на наркоманах в Муравьиной норе?

— Хватит.

— А что? Неприятно слышать? Вы же снова будете ставить опыты на торчках. Ты для этого и стал главой фармацевтической компании — главным наркобароном.

На этих язвительных словах маска невозмутимости Чан Ён Джо наконец треснула.

— Хватит шутить. Найди вещь до инаугурации. Тогда и я выполню то, о чем ты просил.

Чан Хи Джо ответил невинной улыбкой. В такие моменты он казался хорошо воспитанным мальчиком. Чан Ён Джо, почувствовав горечь во рту от осознания, что этот «мальчик» почти ровесник его сына, спрятал сигарету в карман и встал.

— Брат.

Когда он уже собирался уходить, Чан Хи Джо окликнул его.

Достав из кармана бумажник, он вытащил карту и бросил её на стол. Крутанул вращающийся центр стола, как рулетку, и карта остановилась точно перед Чан Ён Джо.

— Младший дядя должен давать племяннику карманные деньги. Передай ему.

Он готов был поспорить на всё свое состояние, что Чан Хи Джо даже не знает имени его сына. Чан Ён Джо молча сунул карту в карман к сигарете. Его наивный сын наверняка обрадуется подарку.

Дверь ресторана открылась и закрылась. Короткая встреча закончилась. Чан Хи Джо остался сидеть, глядя на недоеденный суп юккеджан.

Тук-тук.

С коротким стуком вошел Тэ Гён.

Глава 26

— В этом китайском ресторане хороший юккеджан. Заверните один с собой.

На самом деле Чан Хи Джо требовал юккеджан в китайском ресторане так настойчиво, что Тэ Гёну пришлось спуститься в фуд-корт подвала и купить его там. Достав телефон, он отправил короткое сообщение подчиненному, ждавшему снаружи.

— Что он сказал?

— Очевидные вещи. Если Чан Бэк Джо найдет вещь первым, нашей сделке конец.

— …Скажи Чхве Бэк Ён найти её. С условием, что я выполню любое её желание.

— Любое? А ты знаешь, чего она захочет? Я не хочу для неё ничего делать.

Ах, упрямец.

Тэ Гён так и знал. Поэтому и не упоминал Бэк Ён. Чан Хи Джо точно не согласился бы выполнить её просьбу.

— Она часто прятала мои вещи. И находить спрятанное она тоже умеет.

— Ты хочешь сказать, что Чхве Бэк Ён знает, где вещь, но не говорит мне?

— Если пообещаешь выполнить желание — найдет.

— А если она отнесет её Чан Бэк Джо?

Чан Хи Джо широко и невинно улыбнулся, задавая этот вопрос. Это было перекладывание ответственности. Если Тэ Гён сейчас поручится за неё, а она предаст, то он отправится в крематорий вместе с ней. Это была безмолвная угроза. Поняв предупреждение — не впутывать Бэк Ён, если нет стопроцентной уверенности — Тэ Гён отступил.

— Прости. Зря я это сказал.

— Не открывай рот, если не уверен, Тэ Гён-а. Скажешь, когда будешь готов прыгнуть за неё в огонь.

У Тэ Гёна не было такой уверенности в Бэк Ён, поэтому он замолчал.

Они выросли в одном приюте, но он не был готов рисковать жизнью ради неё после стольких лет разлуки. Чан Хи Джо слов на ветер не бросал. Если Бэк Ён предаст, он действительно без колебаний отправит Тэ Гёна в печь вместе с ней.

***

Бэк Ён вернулась в свою комнату только через два часа, проведенных в бане.

Из-за того, что он вчера тряс её за трусы, в промежности саднило при каждом шаге. Когда она мылась под душем, чуть не вскрикнула от боли.

Стоило струе воды коснуться распухшего клитора, как мочевой пузырь сжался так, словно она вот-вот обмочится. Заодно она тайком постирала мокрые трусы. Пришлось стирать несколько раз, потому что скользкая жидкость никак не отмывалась.

Он так истерзал её тело, даже не проникая внутрь. Решение не вставлять член было, пожалуй, самым правильным поступком Чан Хи Джо за последнее время.

Кто бы мог подумать, что секс без проникновения может быть таким яростным. Бэк Ён мысленно пообещала себе продержаться против угроз Чан Бэк Джо как можно дольше.

Медленно войдя в комнату, она с облегчением выдохнула, не обнаружив там Чан Хи Джо.

Развешивая трусы на сушилке, она снова вспомнила прошлую ночь. Бедра, которые он натер до красноты, его тяжесть, вдавливающая её в матрас, член, грубо тычущийся в поисках входа.

Живот скрутило от тревоги, что в следующий раз он всё-таки войдет. Вспомнив разгоряченное лицо Чан Хи Джо, сжимавшего её бедра и толкавшегося в неё, Бэк Ён поспешно отогнала эти мысли и поставила маленький стаканчик с лапшой в микроволновку.

Честно говоря, она чуть не умоляла его войти, потому что эти тычки вокруг да около были невыносимы.

От возбуждения дыхание перехватывало так, что это походило на приступ астмы. Он терся об неё в одних спущенных штанах, как животное в течке.

Но Чан Хи Джо так и не поднял руки выше пупка. Он не целовал её в губы, не шептал нежностей на ухо. В каком-то смысле это было к лучшему. Если дрогнет сердце — пути назад не будет.

Дзынь!

Достав готовую лапшу, она тупо ждала, пока та остынет. И только спустя долгое время, когда лапша разбухла и впитала весь бульон, она механически съела её.

Когда в желудок попали углеводы, мысли немного прояснились.

Сначала она просто хотела избежать Чан Бэк Джо. После случая в туалете она думала, что Чан Хи Джо легко согласится переспать. Но прошлой ночью до главного так и не дошло.

Это было самонадеянно с её стороны. Его слова о том, что он сделает это только с любимой, засели в голове.

Вспомнив своё нелепое предложение, Бэк Ён усмехнулась.

— Я думала, получится…

Потому что Чхве Бэк Ён — не та, кого любит Чан Хи Джо.

До сих пор у неё не было никаких фантазий о сексе.

В каком-то смысле она завидовала принципам Чан Хи Джо. Слово «любовь» из его уст звучало даже романтично.

Выбросив пустой стаканчик в мусор, Бэк Ён решила больше об этом не думать. Мыслей о Чан Хи Джо на сегодня достаточно.

Пора было браться за работу. Нужно снова думать о том, как выжить. Время было позднее, чем обычно, так что, возможно, осталась только работа в логове наркоманов.

Для начала стоит сходить в больницу к Ким Кван Су, спросить, есть ли дела, и связаться со знакомыми, чтобы попросить подработку.

Бэк Ён накинула поверх черной футболки огромный серый пиджак, который где-то подобрала.

Низ саднило и щипало, но благодаря тому, что она выспалась в тепле, чувствовала она себя неплохо.

Она никогда не задумывалась, каков секс. Но теперь, кажется, понимала, откуда берется привязанность к телу.

Узнав, как хорошо человеческое тепло расслабляет зажатое тело, она не могла отрицать, что Чан Хи Джо занял в её сердце чуть больше места.

Ей стало любопытно: каково это — провести с кем-то целый день, ничего не делая, просто будучи рядом?

Может, это хорошо только потому, что недолго. Если быть вместе постоянно, может стать скучно, и на следующий день захочется сбежать.

От этих фантазий на губах сама собой появлялась улыбка.

***

Бах.

Одного удара ноги хватило, чтобы фанерная дверь слетела с петель.

— Блять, и это они называют дверью, да еще и запирают.

Вернувшись, он обнаружил, что дверь заперта, а Чхве Бэк Ён нет. Неужели она и правда имела в виду «вали отсюда», как сказал Тэ Гён? Чем больше он думал об этом, тем больше злился.

Чан Хи Джо, с пакетом юккеджана на запястье, небрежно бросил его на микроволновку. И принюхался к едва уловимому запаху лапши.

Он уже несколько раз осматривал эту комнатушку размером с ладонь.

Кроме нескольких бутылок воды и стаканчиков с лапшой, здесь ничего не было, так что понять, чем питается Бэк Ён, было несложно. Чан Хи Джо пнул стоящий на полу стаканчик с лапшой, опрокинув его, и плюхнулся на матрас.

Лежа, он видел кусок унылого коридора.

Ветер, задувавший в дыры бетонных стен, был слишком сильным, чтобы назвать его сквозняком. Зима прошла, весна была на пороге, но ветер всё еще резал как нож.

О чем думала Бэк Ён, глядя в этот желтый потолок каждый день в своей тюремной камере?

Свернув её старое одеяло в валик и положив себе на живот, Чан Хи Джо уставился на открытый дверной проем.

Сколько он так пролежал?

Внезапно открылась дверь напротив. Какой-то ублюдок высунул голову в щель, встретился с ним взглядом и тут же захлопнул дверь.

— Эй.

То, как этот тип исчез, даже не оглядевшись по сторонам, словно его целью было только проверить комнату Бэк Ён, сильно покоробило Чан Хи Джо.

Он позвал соседа, не вставая, но дверь не открылась. В итоге он аккуратно положил свернутое одеяло рядом и встал.

— Эй, Глазастый.

Два широких шага — и он уже в коридоре. Он снова позвал Глазастого, но ответа не последовало. Тогда Чан Хи Джо пнул дверь.

БАБАХ!!!

— А-а! Спасите!

— Ты высунул свои зенки, посмотрел на дом Чхве Бэк Ён и спрятался. Зачем?

— А, просто шум был громкий… Я подумал, случилось что…

— И что? В полицию бы заявил?

Волосы у парня были сальными до такой степени, что слиплись в колтуны, лицо рябое. Он был косоглазым и, когда Чан Хи Джо сверлил его взглядом, не мог смотреть прямо, глаза бегали во все стороны.

Из комнаты несло зловонием. Обычный запах коридоров Муравьиной норы. Только у Бэк Ён в комнате пахло иначе.

— Нет!

— Ты всегда так пялишься на дом Чхве Бэк Ён? Проверяешь, открыта дверь или нет?

— Нет!

— Чхве Бэк Ён красивая, да?

Глаза парня забегали еще сильнее. Даже у таких ублюдков есть глаза, и они безошибочно распознают красоту. Думая о том, как Чхве Бэк Ён выжила в месте, кишащем такими тварями, Чан Хи Джо в итоге вспомнил о Чан Бэк Джо.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Телефон давай.

— А? Ч-что?

— Если я сам найду, тебе пиздец. Понял?

Этот ублюдок был настолько дерзким, что даже зная, какой погром Чан Хи Джо устраивал тут несколько дней, всё равно открыл дверь и высунул свой нос. Мужик в засаленной желтой майке и семейниках поспешно вытащил телефон из-под заплесневелого одеяла и протянул Чан Хи Джо.

Увидев трясущиеся руки и грязь под длинными ногтями, Чан Хи Джо почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он огляделся в поисках салфетки, но заметив кучу скомканных бумажек у изголовья, передумал.

Любой мужчина знал, что это за бумажки.

Сверля взглядом источник зловония, напоминавшего запах тухлой скумбрии, Чан Хи Джо принял телефон, обернув руку туалетной бумагой, которую прихватил с собой.

— Пароль.

— 1111…

Он ввел бессмысленный пароль и проверил журнал звонков и контакты, но номера Чан Бэк Джо не нашел.

Однако от «Глазастого», который подобострастно заглядывал ему в лицо, всё равно несло гнилью. Открыв сообщения, он увидел переписку с несохраненным номером.

«Гробовщик пришел.»

«Зашел к Чхве Бэк Ён. Слышно, как трахаются.»

«Чхве Бэк Ён стонет пиздец как. Сама его заманила.»

«Сказал, что не вставит, но судя по стонам, явно вставил… ха-ха»

«Я из-за этого так возбудился, что пиздец. Вы же замолвите за меня словечко директору? Раз она уже не девственница, может, и мне можно её попробовать?»

Чан Бэк Джо, конечно, не стал бы связываться с такой мелочью напрямую. Ублюдок отчитывался кому-то из его шестерок. Пролистав переписку выше, Чан Хи Джо увидел в основном сообщения вроде: «Пришла домой», «Тихо. Спит», и обрывки разговоров, которые тот подслушивал через стену.

— Значит, подрочил вчера под стоны Чхве Бэк Ён?

Чан Хи Джо швырнул телефон об бетонный пол, разбив его вдребезги. Глаза ублюдка забегали в панике.

— Я… мне директор приказал…

Видимо, он думал, что раз работает на директора, то в безопасности.

— Слышь, а почему он «директор», а я «Гробовщик»?

Чан Хи Джо спросил это с таким видом, будто искренне не понимал.

— Ну… все… так называют…

— Гробовщик — это Чан Бэк Джо, этот мудак, а не я. С хуя ли я?

Раздраженный до предела, он пнул стоявшего в углу парня в голень, и тщедушное тело рухнуло на кровать. Штанины семейников разъехались, открыв вид на темный пах. Вонь усилилась, и Чан Хи Джо, не раздумывая, наступил ногой в кроссовке прямо туда, раздавив хозяйство.

— А-а-а-а-а!

Звук, похожий на предсмертный крик вороны, резанул слух, и Чан Хи Джо заткнул ему рот его же заплесневелым одеялом. Взрослого мужика легко скрутить, если как следует вдарить по яйцам. Парень пытался брыкаться, хватая его за ногу, но пара ударов кулаком по лицу быстро его успокоили.

— Значит, такие ублюдки всё это время кишели вокруг Чхве Бэк Ён.

Он догадывался, что Чан Бэк Джо приставил к ней своих людей, но убедиться в этом воочию было чертовски неприятно.

Увидев кровь на кулаке, Чан Хи Джо стряхнул её и, достав свой телефон, позвонил У Тэ Гёну.

— Это я. Мы на западной стороне? Раз солнце садится там, значит, запад. Сейчас вниз полетит пара тел, пришли людей прибраться.

— …Я сам пришлю людей, не пачкай руки…

— Что? Плохо слышно.

Западная сторона выходила к крематорию, там было безлюдно. Туристы туда не забредали. Вокруг крематория был забор с колючей проволокой и охрана.

Он схватил Глазастого за волосы, чтобы вышвырнуть, но пальцы соскользнули с сальных прядей.

— Блять, ну и грязища…

— …Говорю, не трогай, жди. Я сейчас поднимусь.

— Если ты внизу — убери за мной.

В итоге вместо волос он схватил парня за лодыжку и поволок к пролому в стене. Чан Хи Джо сбросил его вниз.

Звук удара «Бам!» донесся даже до седьмого этажа. Рука, которой он держал ногу, была липкой, а подошва кроссовка, которой он раздавил пах, — грязной.

Тук.

Чан Хи Джо снял обувь и швырнул следом. Звук падения кроссовок был куда тише.

— Ха… Понял.

— И пришли ребят. Тут одни извращенцы живут. Надо провести дезинфекцию.

Раздав указания Тэ Гёну, Чан Хи Джо сунул телефон в карман и уже выбивал дверь следующей комнаты.

— Тут пусто.

Убедившись, что никого нет, он пнул дверь следующей, и оттуда пулей вылетела темная фигура.

— Блять, напугал.

Шустрый малый, видимо, ждал момента, чтобы сбежать. Чан Хи Джо быстрым ударом ребра ладони по горлу опрокинул его навзничь.

— …Я… я не…

— Ха, ну и вонь. Не пизди. Подрочил — так хоть проветривай, ублюдок.

Запах был точно такой же, как в комнате Глазастого. Даже телефон проверять не надо. Плевать, человек он Чан Бэк Джо или нет.

Раз дрочил под стоны Бэк Ён — значит, полетит вниз. Проверив еще несколько комнат и уловив тот же запах, он дождался людей Тэ Гёна.

— Вычистить весь седьмой этаж.

— Да, босс.

Как так вышло, что единственная нормальная комната на этаже — у Чхве Бэк Ён?

Он знал, что мужики — грязные твари, но с каждой открытой дверью отвращение только росло.

То, что он пришел в комнату Бэк Ён в тот дождливый день, стало для этих ублюдков отсрочкой смерти, дарованной свыше.

Если бы он увидел этот свинарник в первый день, вышвырнул бы их сразу. А в дождь еще и кровь бы смыло. Жаль, упустил момент.

Ему казалось, что руки гниют от этой вони. Он схватил одного из пробегавших мимо подручных и вытер руки о его спину.

Он стоял босиком на грязном полу, с лицом человека, готового взорваться.

— Мог бы просто поручить это ребятам, зачем сам полез?

Тэ Гён, видимо, бежавший до седьмого этажа без остановки, появился, слегка запыхавшись, и убрал волосы со лба. Подручный, служивший полотенцем, бочком отошел в сторону. Тэ Гён достал носовой платок и протянул боссу.

Чан Хи Джо тщательно вытер каждый палец.

— Смените дверь у Чхве Бэк Ён. На нормальную, прочную. И вычистите весь её маршрут.

— С чего вдруг такая активность?

— Чан Бэк Джо скоро узнает, что мы переспали.

Значит, всё-таки переспали. Тэ Гён коротко вздохнул, не удивившись.

Чан Бэк Джо окружил Бэк Ён своими шпионами, так что слухи о вчерашней ночи наверняка уже дошли до него. Неужели Хи Джо не подумал об этом заранее?

Тэ Гён полагал, что Чан Хи Джо тронул Бэк Ён, чтобы спровоцировать брата, но, похоже, ошибся.

— Выселить всех. Заселите на седьмой этаж ребят Вэй Чжэня. Если что — сразу звоните мне. И узнай, где сейчас Чхве Бэк Ён.

Даже сбросив человека с высоты, Чан Хи Джо не успокоился. Возбуждение в его голосе угасло. Теперь он не ругался, лицо стало каменным.

Исчезла и хулиганская развязность. Изменения были едва заметны, но Тэ Гён понял: босс в ярости.

Тэ Гён тихо связался с осведомителями в подвале и Муравьиной норе, чтобы узнать местоположение Бэк Ён.

Чан Хи Джо слишком сильно пекся о ней.

Это был плохой знак.

***

— Какой-то псих сбрасывает людей сверху. В крематории нужны руки.

Местным жителям часто приходили такие сообщения о подработке. Пак Чхоль Су, сидевший в приемной больницы, проверил телефон и толкнул Бэк Ён локтем.

Проспав полдня, Бэк Ён, как и Чхоль Су, сидела без дела, гадая, подвернется ли работа. В отличие от Чхоль Су, её телефон молчал — видимо, для тяжелой работы звали только мужчин.

В таких рассылках действует правило: кто первый встал, того и тапки. Переглянувшись, они вскочили и побежали в сторону крематория.

— Эй! Чертовски быстро, Бэк. Хех-хех.

Она прибыла на шаг раньше Пак Чхоль Су и направилась к выходу из охраняемой зоны, расположенному в западной части первого этажа. Охранник, словно ожидавший их, приложил карту и открыл дверь. Менее чем в пятидесяти метрах виднелась мусоросжигательная печь. Подойдя ближе, они сразу поняли смысл слов о том, что «сбрасывают людей».

Прибывшие раньше рабочие муравьи деловито паковали людей в мешки для трупов.

Обычно в таких случаях вызывали команду уборщиков, но, поскольку дело происходило средь бела дня, нужно было быстро убрать тела, поэтому, похоже, связались с элитными муравьями.

— Сверху продолжают падать люди, так что осторожнее. Личные вещи тоже собирайте.

Услышав предупреждение сбоку, Бэк Ён подняла голову. В этот момент рядом рухнул какой-то черный предмет. Она поспешно отпрянула.

Бац.

Падали не только люди. С неба сыпалась всякая домашняя утварь.

— Какой психопат средь бела дня… выкидывает мужиков в одних трусах?

Глядя на еще не убранные тела, можно было заметить, что большинство из них — мужчины в нижнем белье. Эти типы явно из «рабочих муравьев», на «муравьев-солдат» они не тянули.

Как и сказал Пак Чхоль Су, ситуация была абсурдной. Хоть это и закрытая зона, происходящее выглядело как безжалостная бойня, устроенная с посылом: «мне плевать, видит кто-то или нет».

— С ума сойти, Луи Виттон!

Нужно было донести до мусоросжигателя хотя бы что-то одно в целости, чтобы получить дневную оплату. Пак Чхоль Су, который стоял, дрожа ногами и глядя вверх, вдруг закричал. Затем он бросился вперед быстрее всех, поймал что-то на лету и вернулся, бережно прижимая это к груди.

Это были брендовые кроссовки, которые казались смутно знакомыми.

— Размер 290. Что за черт, там великан, что ли? Эй, Бэк. Они мне сильно велики?

Пак Чхоль Су поспешно примерил единственную кроссовку и посмотрел на Бэк Ён. В пятке оставалось место еще на два пальца — обувь слетела бы при первом же шаге.

— Я не смогу их носить, да? Где-то должна быть вторая. Ай, блин, а вдруг кто-то уже подобрал? Эй, подержи-ка. Это мое. Я нашел. Чтоб потом без разговоров.

Пак Чхоль Су суетливо снял кроссовку и сунул её в руки Бэк Ён. Кровь на белых шнурках его, похоже, совершенно не волновала.

Она знала, кому принадлежит эта обувь. Прикинув траекторию падения вещей, она поняла, что это седьмой этаж. Теперь, присмотревшись, она узнала и несколько упавших тел.

Поняв, кто устроил этот хаос, Бэк Ён в конце концов отвела взгляд. Тем временем Пак Чхоль Су где-то умудрился найти вторую кроссовку и прибежал обратно.

— Мне они слишком велики, так что, если продать, можно выручить деньжат. Обалдеть, поищи, может, еще что-то такое валяется.

Забрав у Бэк Ён вторую кроссовку, Пак Чхоль Су заговорил так, словно делал одолжение.

— …Мне не надо.

Чувства от осознания того, что человек, с которым она была в одной комнате всего несколько часов назад, теперь выбрасывает людей с седьмого этажа, не поддавались описанию.

— Но кто это? Директор Чан так открыто дела не ведет.

— Ну…

Пак Чхоль Су, подслушавший разговор между прибывшей командой уборщиков и работниками сжигателя, широко раскрыл глаза:

— Эй! Говорят, это Гробовщик!

— Вполне вероятно…

— Вау, он реально оправдывает свое прозвище.

Зрелище, когда средь бела дня с неба падают люди, да еще и в таком количестве — такое, наверное, и за всю жизнь не увидишь.

Видимо, бросать было больше некого и нечего — наступило затишье. Как только исчез риск получить удар падающим телом или предметом, уборка не заняла много времени.

Бэк Ён взяла на себя сортировку мелких личных вещей. Кровь засыпали землей, а упавшие предметы, заплесневелые одеяла и мусор собрали в тележку и повезли к печи.

Благодаря тому, что набежало больше десятка человек, ситуация была улажена в мгновение ока.

В любом случае, большинство погибших были такими же муравьями без свидетельств о рождении, как и она сама. Искать их никто не будет.

Из трубы мусоросжигателя повалил дым. От мысли, что придется нюхать это весь день, заранее разболелась голова.

— Глядя на такое, не думаешь, что мы и правда как муравьи?

Поскольку людей вызвали срочно, плата была высокой. Получив деньги сразу на руки и выходя из сжигателя, Пак Чхоль Су сказал:

— В смысле?

— Наступишь — и сразу сдох. Просто муравей, так что тот, кто наступил, даже не парится. У меня каждый раз такие мысли, когда прихожу к сжигателю. Мы и правда муравьи.

Это знали все, но никто не произносил вслух.

— С каких это пор тебя такое волнует?

Бэк Ён ответила ему безразлично, словно её это не касалось, пока он сентиментально бормотал, прижимая к груди пару кроссовок.

— Но и желания выйти наружу и заняться чем-то другим тоже нет. Может, потому что насмотрелся всякого дерьма, кажется, что снаружи по-человечески жить уже не получится. Кажется, теперь я понимаю, почему те, кто ушел, возвращаются обратно в муравейник.

Говорил он серьезно, но тут же, глянув на кроссовки, расплылся в довольной ухмылке — в этом был весь Пак Чхоль Су.

— Наверное…

— Да уж, Бэк. Теперь мы на такое даже не удивляемся, просто морщимся. Типа: «А, блин, как это убирать?» Раз такие мысли приходят первыми, мы тоже ненормальные.

Пак Чхоль Су снова подтвердил факт: даже если выйти наружу, смешаться с людьми уже не выйдет.

Когда она только начинала работать в больнице, её тошнило целыми днями, и она не могла ничего есть. Если вспомнить те времена, Пак Чхоль Су определенно прав.

Теперь чья-то смерть воспринималась лишь как работа, которую нужно выполнить. После смерти Су Ён мягкое сердце Бэк Ён затвердело, как камень.

Муравей есть муравей.

Пока она обдумывала слова Пак Чхоль Су, ворота мусоросжигателя открылись.

Слухи, видимо, уже дошли до ушей директора Чана — Чан Бэк Джо входил в сопровождении своей неизменной свиты. Двое рабочих рефлекторно склонили головы и обменялись взглядами, решив тихо ускользнуть, как только группа пройдет мимо.

— Средь бела дня не сдержать гнев и швыряться людьми. Тц.

Чан Бэк Джо, цокнув языком с видом человека, которому доставили неудобства, проходил мимо Бэк Ён.

— Угх…!

Она думала, он просто пройдет мимо, но в этот момент он схватил её за волосы.

Бэк Ён, согнувшись, потащилась следом за ним. Краем глаза она заметила Пак Чхоль Су, который застыл с выражением ужаса на лице, даже не смея подумать о том, чтобы вмешаться.

Казалось, скальп сейчас оторвется. Бэк Ён невольно протянула обе руки и вцепилась в запястье Чан Бэк Джо. Но он не замедлил шаг. Задники её обуви волочились по земле.

— Д-директор!

Он остановился только тогда, когда дошел до одной из трех печей, куда как раз собирались отправить мешок с телом.

— Вот поэтому с детьми одни проблемы.

Бэк Ён инстинктивно поняла, что под «детьми» он имеет в виду Чан Хи Джо и её саму.

— Убрать.

Хотя огонь собирались зажечь с минуты на минуту, команда сжигателей без колебаний выполнила его приказ. Чан Бэк Джо, всё так же не выпуская волос Бэк Ён, силой втолкнул её верхнюю часть тела в пустую печь.

— Хы-ык.

— Бэк Ён-а, я ведь так хорошо к тебе относился, а ты ставишь меня в неловкое положение. Тебе трахаться не с кем, решила с моим братом кувыркаться? Ни стыда ни совести, где ты набралась этих сучьих повадок?

С каждым вдохом в нос забивался пепел от чьих-то еще не убранных костей. Накатил дикий страх, что вот-вот со всех сторон вспыхнет пламя и поглотит её.

Чан Бэк Джо был уверен, что она провела ночь с Чан Хи Джо. В этот миг в голове прояснилось.

Подумать только, я смогла насолить самому Чан Бэк Джо. Тот факт, что он так легко пришел в ярость, принес неожиданное облегчение и даже какое-то извращенное удовлетворение.

— …Пожалуй, брат директора, который не сует людей живьем в печь, всё-таки лучше, чем сам дирек… А-ак!

— С каких это пор у Бэк Ён такой длинный язык? Переспала с Чан Хи Джо и думаешь, теперь можно борзеть?

Кун.

Он с силой ударил её головой об пол печи, заталкивая глубже тело, которое и так уже наполовину находилось внутри. От запаха металла и человеческого праха Бэк Ён начала задыхаться.

— Кха-а. Кха.

Из горла вырвался судорожный кашель. Глядя на её содрогающуюся спину, Чан Бэк Джо, похоже, немного успокоился и захихикал.

— Ну что, будешь и дальше гавкать подо мной, как сучка, или засунуть туда и вторую половину?

Он отпустил её волосы и, проведя рукой от поясницы до ягодиц Бэк Ён, которая наполовину торчала из печи, задал вопрос. Это было одновременно и угрозой — он мог в любой момент схватить её за талию и зашвырнуть внутрь целиком, — и омерзительным ощущением его ладонь, скользящей по телу. Настроение Бэк Ён становилось всё хуже.

Сейчас Чан Бэк Джо открыто требовал от неё покорности и тела.

Он обхватил её изогнутую поясницу обеими руками и прижался своим пахом к её ягодицам. Сквозь тонкую ткань костюма она почувствовала твердую, возбужденную плоть Чан Бэк Джо.

— А? И что ты будешь делать, Бэк Ён-а?

— Кха, кха-а… Кха…

— Гавкать собралась?

Рука, обнимавшая её за талию, скользнула к животу и расстегнула пряжку на брюках Бэк Ён. В мусоросжигательном цеху находилось больше десятка человек. Однако Чан Бэк Джо никого не стеснялся. В одно мгновение он спустил трусы и брюки Бэк Ён ниже ягодиц.

— Тьфу.

Расстегивая ширинку, Чан Бэк Джо смачно харкнул на ягодицы Бэк Ён. Когда мерзкая теплая слюна потекла по ложбинке, Бэк Ён с новой силой осознала: её сейчас изнасилуют.

Похоже, он собирался сделать это прямо так, засунув её по пояс в печь, где только что сжигали чьи-то трупы. Его намерение было очевидным: полностью растоптать её человеческое достоинство и уничтожить со злым умыслом.

— Тебе следовало вести себя мило, когда с тобой обращались по-человечески.

Чан Бэк Джо ухмыльнулся, глядя ей в спину. Бэк Ён даже толком не сопротивлялась, боясь, что он втолкнет её в печь целиком.

Сколько можно терпеть эту жалкую жизнь с таким-то личиком? Он думал, что она не выдержит и сама бросится в его объятия, но не ожидал, что она будет тянуть время так долго.

Эта сучка только набивала себе цену, заставляя его глотать слюну при каждом взгляде на неё. Сколько раз он сдерживал порыв надеть на неё ошейник, таскать за собой и драть каждый раз, как приспичит.

И вот, она так легко раздвинула ноги перед Чан Хи Джо, которого знает всего несколько дней, а не перед ним, кого видит годами.

От чувства предательства в голове похолодело.

Он твердил ей, что она красивая, а она посмела развлекаться с ублюдком, которого он больше всего хотел убрать, прямо у него под носом.

На белых ягодицах Бэк Ён виднелись красные следы.

Ему показалось, что это отметины от вчерашних грязных игр с Чан Хи Джо, и настроение стало еще паршивее. Чан Бэк Джо достал свой член, в который были вживлены шарики. Он специально вставил «подсолнух», чтобы максимально увеличить головку, поэтому большинство женщин рвались каждый раз, когда он в них входил. Он собирался засадить это прямо в зад Чхве Бэк Ён.

— Тьфу.

Он снова собрал слюну и плюнул. А затем безжалостно растер слюну, стекающую по ложбинке, головкой члена.

— Раз уж в пизде Бэк Ён побывал хер другого ублюдка, ничего не поделаешь. Первая дырка — это не только пизда, так что терпи.

Когда он раздвинул её ягодицы, то увидел, что внутри нет ни единой царапины. Визуально подтвердилось, что Чан Хи Джо вчера не трогал это место.

При мысли о том, что он пронзит своим живым членом девственное место, которое так хотел заполучить, белки глаз Чан Бэк Джо налились кровью. В тот момент, когда он попытался прижаться к ней телом, Бэк Ён изо всех сил поползла вперед.

Пространство было настолько узким, что взрослому мужчине там было бы трудно развернуться. Возможно, она сгорит здесь заживо. Чан Бэк Джо вполне способен на такое.

Но она не хотела, чтобы ее растоптали, как муравья.

— Просто убей!

Нижняя часть тела Бэк Ён резко скользнула внутрь печи. Она отчаянно брыкалась, отбиваясь от рук Чан Бэк Джо, пытавшегося схватить её за бедра и лодыжки, и маниакально ползла вглубь.

— Бэк Ён-а, ты с ума сошла?

Чан Бэк Джо, опешив, безумно рассмеялся.

С трудом перевернувшись внутри, Бэк Ён подняла голову и посмотрела на Чан Бэк Джо, стоявшего снаружи.

Подбородок дрожал. Казалось, он прямо сейчас закроет дверь и зажжет огонь. Страх от мысли, что пламя охватит тело со всех сторон, накатил волной.

— Я буду преследовать тебя даже после смерти.

Тогда ему придется искать сильного шамана. Если она умрет вот так, она обязательно будет преследовать этого ублюдка, чтобы он не знал покоя.

Даже дрожа всем телом, она высказала всё.

Бэк Ён, не моргая, смотрела в налитые кровью глаза Чан Бэк Джо.

Ей казалось, что её жизнь кончена. Она открыто пнула его на глазах у множества людей и сама залезла в печь. Этого было более чем достаточно, чтобы поджечь самолюбие Чан Бэк Джо.

— Если таково твое желание, я его исполню.

Чан Бэк Джо с ухмылкой начал закрывать железную дверь печи.

— Вау, будет преследовать даже после смерти. Впервые слышу такое признание в любви. Завидую, брат.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Прямо перед тем, как дверь закрылась окончательно, тишину разорвали громкие аплодисменты. Звук был настолько громким, что даже Бэк Ён, находившаяся в полуобморочном состоянии, пришла в себя.

Это Чан Хи Джо.

В момент перед смертью в её голове всплыло имя Чан Хи Джо.

Что тот, кто сбрасывает людей средь бела дня, что тот, кто сжигает их — они одинаковы. Нельзя на него надеяться.

Чан Хи Джо не придет спасать её, ведь видел её всего несколько раз. Но стоило услышать его голос, как сознание прояснилось.

Бэк Ён, несмотря ни на что, начала судорожно натягивать одежду, сползшую до бедер. Если тело сгорит, это будет уже неважно, но умирать с голой задницей ей не хотелось.

— Кха, кха-а. Кха-а. Кха.

Снова начался безумный кашель. Хотелось просто закашляться и умереть прямо сейчас.

Она не тешила себя надеждой, что появление Чан Хи Джо заставит двери печи распахнуться. Никто не спасет её жизнь. Просто эта муравьиная жизнь закончится грязно.

В итоге сбежать так и не удалось. Просто завтрашний день, который она встречала, раз в день тупо глядя за пределы бетонных стен, так и не наступит.

Бэк Ён не хотела плакать и жалеть себя даже на последнем пути.

— Ты что творишь, ублюдок? Не видишь, какой бардак тут из-за тебя?

— Вот я и пришел разобраться, но брат, как всегда, быстр.

Чан Хи Джо заметил ногу Бэк Ён в щели закрывающейся двери печи.

На самом деле он был здесь с того момента, как Чан Бэк Джо уложил Бэк Ён в печь и расстегнул ширинку. Он просто срывает злость, если она потерпит смирно, ничего худшего не случится.

Чан Хи Джо мыслил рационально.

Бэк Ён тоже родилась и выросла здесь, она знает эти правила, поэтому и лежит смирно. Пока он не найдет то, что ищет, Бэк Ён была неплохим отвлекающим фактором для Чан Бэк Джо. Если женщина вызывает такой интерес, одно лишь присутствие Чан Хи Джо рядом с ней может свести Чан Бэк Джо с ума.

Мужчины этой семьи были падки на зависимости. Женщины тоже были объектом зависимости. Их собственнические инстинкты были колоссальны: даже имея десятки любовниц, при расставании они скорее уничтожат женщину, сбросят в ад и убьют, чем позволят ей уйти к другому.

Однако Чан Хи Джо даже не осознавал, что стиснул зубы до скрипа.

В любом случае, ей пришлось бы через это пройти. Просто это случилось сейчас, и Бэк Ён чертовски не повезло. В тот момент, когда он так думал, Чан Бэк Джо плюнул на ягодицы Бэк Ён.

В итоге его ноги двинулись сами. И в этот же миг Чхве Бэк Ён заползла в печь, крича, чтобы её лучше убили.

Как только эти слова достигли его ушей, рассудок Чан Хи Джо рухнул на дно бездны.

Он отмахнулся от руки Тэ Гёна, пытавшегося схватить его за кожаную куртку, и бросился вперед.

«Я буду преследовать тебя даже после смерти».

Эти слова сами собой вызвали аплодисменты. В руке Чан Хи Джо уже лежал перочинный нож размером с ладонь — подарок Ви Джина.

— Я кое-что пообещал председателю Чану в обмен на возвращение сюда.

Его приезд в Корею был одобрен только при условии минимизации конфликтов с Чан Бэк Джо. Это значило: пока он полезен, оставь его в живых.

Он знал, что председатель Чан стравливает его с Чан Бэк Джо. Поэтому он старался избегать прямых столкновений. Но сейчас обещание председателю отошло на второй план.

— Ты…

Чан Бэк Джо отступил назад, схватив первого попавшегося человека и выставив его перед собой как щит.

Приближаясь к нему, Чан Хи Джо нажал кнопку на ноже, и лезвие выскочило наружу.

Если бы он просто махнул наугад, всё закончилось бы порезом плоти. Но Чан Хи Джо схватил подручного, преградившего ему путь, за загривок и глубоко полоснул по горлу.

Кровь брызнула фонтаном.

Вонь мусоросжигателя и так была невыносимой, а с примесью запаха крови стала просто чудовищной. Чан Хи Джо, с ног до головы залитый этой кровью, поманил пальцем того, кто прятался за спиной жертвы.

— Почему отец так нянчится с мелким ублюдком, который даже эмоции контролировать не умеет?

— А ты, я смотрю, к своим годам отлично научился совать живых людей в печи.

Решив, что он достаточно отдалился от Чан Хи Джо, Чан Бэк Джо заскрежетал зубами. У Тэ Гён тоже доставал из-за пазухи нож для сашими. Позади них уже выстроились люди из Триады, так что расклад сил был явно не в его пользу.

В конце концов, прикрывшись несколькими подручными как щитами, Чан Бэк Джо поспешно рванул к заднему выходу.

Даже если оставить этому ублюдку жизнь, надо хотя бы проделать дырку в его животе. С этой мыслью Чан Хи Джо уже собирался броситься в погоню, как вдруг услышал звук, похожий на лай собаки.

— Кха… Кха-а… Кха…

— Блядь.

Ноги сами собой остановились от звука, доносившегося из печи. Чан Хи Джо распахнул дверь мусоросжигателя и заглянул внутрь.

Покрытая сажей Бэк Ён смотрела на него. Она словно хотела перед уходом на тот свет удостовериться, кто открыл дверь, а кто закрыл. На её белом, перемазанном серой сажей лице вздымалась грудь, и из горла вырывались звуки, похожие на собачий лай.

Чан Хи Джо никогда не видел настолько безумного человека, готового заживо сгореть в печи. Какой сумасшедший в мире добровольно полезет в топку?

Чумазая Чхве Бэк Ён была чокнутой. Вместо того чтобы молить о пощаде, она несла бред о том, что даже после смерти будет преследовать того, кто её убил.

Чан Хи Джо протянул ей руку и сказал: — Чхве Бэк Ён, лучше живи и преследуй меня.

Грязная вода стекала с неё ручьями, губы были плотно сжаты, а она просто смотрела на его руку. Но когда он потянулся к ней изо всех сил, она, наконец, схватилась за неё.

Через это рукопожатие он почувствовал её отчаянное желание жить.

Чан Хи Джо напрягся и вытащил её из кучи пепла.

Прижав Бэк Ён к себе, он первым делом направился в медпункт. Её кашель никак не прекращался. Ворвавшись в дверь и рассыпая вокруг пепел, Чан Хи Джо усадил Бэк Ён на стул в комнате ожидания.

— Неси ингалятор.

Ким Кван Су, выглянувший на грохот двери, быстро метнулся в процедурную и вернулся с ингалятором.

— Чхве Бэк Ён, открой рот.

Сказал Чан Хи Джо, поднося маску к её губам. Она послушно приоткрыла рот и приняла помощь. Грудь высоко вздымалась, жадно глотая воздух. Секунд через десять она выдохнула: «Ху-у», — и он заставил её вдохнуть ещё раз.

Приступ кашля прекратился так же внезапно, как и начался. Дыхание Бэк Ён выровнялось, стало спокойным.

Комбинация окровавленного Чан Хи Джо и перемазанной сажей Чхве Бэк Ён выглядела, мягко говоря, необычно. Ким Кван Су сгорал от любопытства, желая спросить, что стряслось.

Но он не смел раскрыть рот. Перед ним был Чан Хи Джо — «Гробовщик», который только что сбросил нескольких людей с седьмого этажа. Сам он явно не падал, но откуда столько крови? Что он успел натворить за это время?

— …Запах… сильный… меня сейчас стошнит…

Вонь от сжигаемых в печи тел и так была невыносимой, а ведь она побывала прямо внутри. Добавьте к этому запах крови, и желудок готов был вывернуться наизнанку.

Услышав её прерывистые слова, Чан Хи Джо снова подхватил Бэк Ён на руки и широкими шагами направился в сторону душевых.

Чтобы помыться в «муравейнике», ему пришлось запоминать расположение бани. Перескакивая через две-три ступеньки, он нашел душевую в лабиринте коридоров где-то между шестым и седьмым этажами.

Мён Джу, сидевший за стойкой, при виде этой странной парочки вскочил с места.

— Внутри кто-то есть?

— В женской сейчас никого.

— Никого не пускай. Собери всё, чем я обычно пользуюсь, положи у входа и следи, чтобы никто не входил.

Он отдавал приказы так естественно, словно это было в порядке вещей. Мён Джу, который недавно узнал, кто такой Чан Хи Джо, молча кивнул. Он собрал одноразовые бритвы, с десяток полотенец, шампуни, гели для душа — всё по списку, оставил у входа в душевую, куда они зашли, и удалился, не оглядываясь.

Чан Хи Джо открыл дверь в женское отделение. Сквозь клубы пара виднелся большой бассейн. Как и сказала Мён Джу, там было пусто.

— Раздевайся.

Чан Хи Джо без колебаний снял с Бэк Ён куртку и задрал футболку. Чёрная ткань теперь была почти серой. Бэк Ён, покрытая пеплом сожженных людей, и сама хотела сбросить всё с себя сию же секунду, но невольно перехватила руку Чан Хи Джо и одернула футболку вниз.

— Я сама помоюсь.

От долгого кашля её голос стал хриплым.

Куда делась та дерзость, с которой она смотрела ему в глаза? Сейчас Бэк Ён уставилась в стену, по которой стекали капли конденсата.

— Мне тоже надо помыться.

Чан Хи Джо, тащивший её на себе, тоже выглядел не лучшим образом — смесь крови и пепла.

Не обращая внимания на то, что она стягивает футболку обратно, Чан Хи Джо первым делом скинул с себя одежду. Только сейчас она заметила, что он босиком.

Видимо, он бегал так всё время, с тех пор как швырнул кроссовки с седьмого этажа — его ступни были покрыты мелкими ссадинами.

…Почему?

В комнате наверняка была другая обувь. Почему он прибежал к мусоросжигателю босиком?

Бросив одежду как попало, Чан Хи Джо встал под душ и включил воду. Хлынул ледяной поток. Большими ладонями он умыл лицо, смывая кровь.

— Чего стоишь? Мойся.

Смыв основную грязь, он переключил воду на горячую и притянул Бэк Ён к себе. Вода полилась прямо на неё, одетую. Пока она стояла под струями, Чан Хи Джо голышом выскочил из душевой и вернулся с охапкой одноразовых принадлежностей. Зубами разорвав пакетик с шампунем, он выдавил содержимое на ладонь и принялся намыливать голову Бэк Ён.

Запах дешевого шампуня перебил тошнотворную вонь гари. Только тогда Бэк Ён решилась мыться. Она с остервенением скребла голову, вспенивая шампунь, и вскоре сбросила прилипшую к телу футболку.

Мужчина рядом, казалось, не обращал на неё внимания, сосредоточившись на собственном мытье.

Немного успокоившись, она сняла тесный спортивный бюстгальтер, брюки и трусы, молча продолжая мыться. Намылив одноразовую мочалку, она смыла сажу и пыль, но ощущение грязи между поясницей и ягодицами не проходило. Рука сама потянулась вниз.

Воспоминание о мерзкой, теплой слюне Чан Бэк Джо, стекающей по ложбинке, вызвало приступ тошноты.

— Надо пальцами внутри промыть, чтобы чисто было.

Чан Хи Джо, уже закончивший душ, обернулся и смотрел на неё.

Из-за тесного лифчика под грудью остались красные следы. Грудь, к которой он вчера так и не прикоснулся, была больше его кулака и при каждом движении упруго колыхалась. Его взгляд скользнул по тонкой талии и белым ягодицам, которые, казалось, соревновались с грудью в привлекательности.

Вздрогнув от его слов, Бэк Ён поспешно отвернулась, показав ему спину. Но даже скрыв грудь и низ живота, она не могла спрятать свои аппетитные ягодицы.

В душевой был слышен только шум падающей воды.

— Если сама не можешь, нагнись.

— Я сама могу, я…

Ей хотелось отмыть оскверненный анус и промежность. Но для этого пришлось бы раздвинуть ноги и засунуть туда руку прямо перед Чан Хи Джо. Видя её колебания, Чан Хи Джо протянул руку.

Он надавил пальцем на впадинку позвоночника. Бэк Ён судорожно вдохнула и проглотила слова. Под давлением его руки она невольно наклонилась вперед. В итоге ей пришлось упереться руками в скользкую стену.

— Сюда он плюнул?

Спросил Чан Хи Джо, обхватив её ягодицы обеими руками и широко раздвинув их. Неизвестно, увидел ли он её кивок.

— Странно. Он что, слепой ублюдок? Отсюда даже дырочку видно, сразу понятно, что не пользованная.

Плотно сжатый анус, короткая промежность и узкое отверстие между большими и малыми половыми губами — всё было как на ладони. Если бы он всю ночь её трахал, оно бы точно зияло. А это отверстие было чистым, закрытым и настолько утопленным в плоть, что найти его можно было только на ощупь.

— Мужики в этой семье, когда у них глаза кровью наливаются, видят только что-то одно.

Сказав это, он еще шире развел упругие ягодицы, заполнявшие его ладони. Хотя вода уже всё смыла, Чан Хи Джо продолжал внимательно разглядывать её зад, пока она стояла в наклоне.

— Хватит уже. Я сама сделаю, если помылись — уходите.

Чан Хи Джо вчера не спал с ней. Возможно, поэтому она расслабилась.

Его скользкий палец коснулся ануса Бэк Ён.

— Здесь, кажется, скользко.

— Ы-ы…

Чан Хи Джо медленно провел пальцем от ануса к промежности. Толстый мужской палец надавливал на тонкую, готовую порваться кожу между складками, двигаясь взад-вперед, словно отмывая грязь.

— А здесь волос нет.

Растительности у Бэк Ён было мало, лишь немного спереди. От его слов у неё вспыхнула шея. Палец, гладивший промежность, то и дело задевал вход во влагалище. Специально или случайно — понять было невозможно.

Утром она мылась там несколько раз. Засохшая сперма при контакте с водой становилась скользкой, и сколько ни мой, казалось, что всё еще грязно. Бэк Ён вздрогнула, вспомнив, как струя душа касалась пухлой плоти над входом.

В то же время палец Чан Хи Джо, бродивший вокруг, испачкался в выделившейся смазке. Но струи воды, бившие Бэк Ён в спину, тут же всё смыли. Глаза Чан Хи Джо сузились.

Выпрямившись, он выключил душ. Теперь не было слышно даже шума воды. Между ними воцарилась тишина. Бэк Ён хотела сразу выйти, но в итоге замерла на месте, когда ладонь Чан Хи Джо обхватила её за талию.

— Ты промокла.

— Нет.

— Угу. Я так и думал, что ты начнешь отрицать, потому и выключил душ. А что, если внизу мокро? Будешь оправдываться, что это слюни Чан Бэк Джо?

Уголок губ Хи Джо дернулся вверх — он прекрасно знал, что Чхве Бэк Ён ни за что так не скажет. Бэк Ён покачала головой. Она стояла в беззащитной позе, скрестив руки на груди, из-за чего ложбинка между сдавленной грудью стала еще отчетливее видна его глазам.

— Это ведь из-за меня намокло? — настойчиво допытывался Хи Джо.

Его член уже стоял колом.

— …Намокло… я не знаю. Я не очень понимаю, что это…

Вчера он так усердно терся об неё, разбрызгивая свою сперму, что даже не понял, намокла Бэк Ён или нет. К тому же он скрутил её трусики в жгут и так туго перетянул ими щель, что всё было пережато. Хи Джо внезапно сделал широкий шаг и прижался своим массивным телом к ней. Бэк Ён попыталась отступить, но позади была лишь холодная плитка. Он просунул колено ей между ног и с легкостью раздвинул их.

— Там… больно. Вчера вы так долго терлись, что всё распухло. Поэтому, когда что-то касается, мне больно…

Когда струи душа попали на это место, она вздрогнула от резкого покалывания, так что слова о боли были правдой. Услышав это, Хи Джо неопределенно усмехнулся. Он склонился и прижался своим лбом к её лбу. Кончик его высокого носа смялся при прикосновении. И эта ухмылка, и ощущение его лба — всё это было ей в диковинку. Его пальцы снова скользнули между раздвинутых ног. Стоило ему задеть крошечную, ноющую плоть клитора, как тело Бэк Ён снова пробила дрожь. Теперь его пальцы надавили на область вокруг входа. Скользкая смазка намочила подушечки его пальцев.

— Тебе мокро, когда больно? Тебе нравится боль, Чхве Бэк Ён?

Так вот что значит «течь понемногу». Хи Джо и сам сталкивался с этим впервые. Он еще ничего не сделал, а у Бэк Ён внизу уже всё мокро. Её сочащаяся дырочка давала куда более четкий ответ, чем слова: она желала его так же сильно, как и его стоящий член.

— Больно. Мне кажется, больно. Правда больно.

Бэк Ён повторила это трижды, словно оправдываясь, и Хи Джо, сочтя это милым, низко хмыкнул, рассмеявшись где-то в глубине горла.

— Впредь тебе придется трахаться со мной.

— Вы же говорили, что делаете это только с теми, кого любите.

То, как она выставила его собственные слова в качестве щита, показалось ему донельзя забавным.

— Ага. Собирался. Все вокруг просто помешаны на этом и так и лезут ко мне, вот я и думал поберечь себя.

— Тогда почему…

— Ты ведь другая. Ты не лезешь ко мне сама, так что я дам тебе.

Удивительная логика. Раз все остальные просят, а Бэк Ён — нет, он готов одарить её этим, словно делает великое одолжение. С её скудным жизненным опытом Бэк Ён не могла подобрать слов, чтобы описать этого человека. Ей оставалось лишь отчаянно мотать головой.

— Если я буду с вами, директор Чан снова сделает что-то подобное.

— Тебе уже и так пиздец. Сама видела. Чан Бэк Джо уверен, что я тебя уже отжарил.

Теперь Хи Джо вальяжно предложил сделать это правдой. Его голос гулким эхом разнесся по ванной комнате. Это эхо, кружась, раз за разом возвращалось и вонзалось в уши Бэк Ён. Чан Бэк Джо, который действительно хотел сжечь её заживо. И его младший брат, Чан Хи Джо, который вытащил её оттуда.

— У тебя нет другого выбора, кроме меня. Куда делась вчерашняя смелость? Попробуй соблазнить меня еще раз. На этот раз я по-настоящему поведусь.

Он и не подозревал, что цвет её дырочки может быть таким красивым. Если бы он заглянул туда вчера, Бэк Ён сегодня не смогла бы выйти отсюда на своих двоих и уж точно не встретилась бы с Чан Бэк Джо. Хотя он и предлагал соблазнить его вкрадчивым голосом, на самом деле Хи Джо был на грани безумия. Этот ублюдок вчера оставил свои слюни в ложбинке её ягодиц, к которой сам Хи Джо еще даже не прикасался губами. Когда он открыл мусоросжигатель, Бэк Ён не плакала. Она лишь судорожно хватала ртом воздух, глядя на него, и этот образ намертво врезался ему в сердце. Что-то острое пробило грудь и застряло там. Боли не было, но, возможно, станет больно, если попытаться это вытащить. Чан Хи Джо хотел понять природу этого чувства. Он вырос в обществе, где царит полное недоверие к людям, где нельзя верить даже кровным родственникам. Чхве Бэк Ён тоже была той, кому не стоило доверять. И чтобы вытащить этот застрявший осколок, много времени не потребуется. Однако Хи Джо стало любопытно: что он почувствует, когда избавится от него? Гнев или чувство утраты? Он потерся губами о её лоб. Бэк Ён вспомнила тот миг, когда дверь, которая должна была остаться закрытой навсегда, распахнулась, и Чан Хи Джо протянул ей руку.

— Просто живи и таскайся за мной повсюду.

Понимал ли он сам, что ляпнул? А что, если я действительно вцеплюсь в его штанину и буду преследовать до тошноты? Она впервые в жизни слышала такие слова. Он первым протянул руку и вытащил её из места, полного пепла. Она так и не нашла в себе сил спросить, неужели у него не было времени даже обуться — ведь этот мужчина, не замечая ран на своих ступнях, босиком нес её на руках через всю «Муравьиную нору». Казалось, Чан Хи Джо даже не осознавал, что он без обуви. Отношения, в которых нельзя знать слишком много. Отношения, где за первой близостью может не последовать ничего. Их общий враг — Чан Бэк Джо. Чан Бэк Джо пытался её убить, а Чан Хи Джо вытащил из огня. Непонятно, что у него на уме. Поэтому ответа от него не дождешься.

— …Мне всё еще кажется, что по попе текут слюни директора Чана. Сделайте с этим что-нибудь.

Ничего не желать и ни на что не надеяться. Немного подумав, Бэк Ён сама установила для себя это правило. Так сделка будет честной. Можно просто насладиться плотским желанием, а потом разойтись с чистой совестью. Она могла бы потребовать от Чан Хи Джо сделать ей документы и помочь выбраться отсюда. Используя свое тело как валюту, она могла бы просить о чем угодно. Но сейчас Бэк Ён этого не хотела. Ей хотелось быть в равных отношениях. Пусть я не та, кого он любит, но, возможно, стану той, кого он хочет обнимать. Уголки её губ странно задрожали, и Бэк Ён отвернулась, чтобы Хи Джо не увидел её лица. Она уперлась руками в стену и отставила ягодицы назад.

— Ах!

Ответом на её просьбу стали его губы. Хи Джо опустился на колени и зарылся лицом в её ягодицы. Он начал вылизывать ложбинку, перешел к розоватому анусу и с хлюпаньем засасывал промежность. Набрав во рту побольше слюны, он нарочно выпускал её в складку между ягодиц так, чтобы она тянулась до самого пола. Мерзкое ощущение от прикосновений брата он полностью перекрывал своими губами. Внизу становилось всё жарче, а звуки сосания — всё более влажными. Почувствовав воду, выходящую из дырочки Бэк Ён, мужчина еще глубже зарылся лицом. Он начал интенсивно разминать и крутить пальцами распухший клитор, дразня его. Языком же он то и дело проходился вокруг входа. Смазка вытекала тягучими струйками. Смешиваясь с запахом кожи Бэк Ён, она разжигала в нем аппетит. Ярко-розовая плоть была настолько прекрасна, будто кто-то сорвал спелый фрукт и приставил его к её низу. Он просунул язык между влажных половых губ, пробуя их на вкус. Затем, окончательно устроившись между её ног, он раздвинул плоть пальцами. Ему нужно было своими глазами увидеть, как дырочка, напитавшись влагой, томительно пульсирует. В такое узкое место должен войти мужской член? Когда он с силой вонзил палец внутрь, бедра Бэк Ён на мгновение подкосились.

— Еще… рано входить…

Хотя вошел всего один палец, внутри всё было максимально сжато. Влажная и горячая плоть так плотно обхватила его средний палец, что Хи Джо невольно представил, как скоро там окажется его член. Как дырочка Бэк Ён будет сдавливать его, заставляя извергать семя глубоко внутрь рывками. Даже в пору самого бурного полового созревания он не предавался таким фантазиям, а сейчас они нескончаемым потоком неслись в его голове. В тот миг, когда горячая плоть обхватила палец, дыхание Хи Джо участилось. Яростное желание немедленно сделать с Чхве Бэк Ён что-то непоправимое захлестнуло его, и он с трудом отстранился. Впрочем, он лишь отпрянул лицом от её щелки на пару дюймов.

— Ха-а… Чхве Бэк Ён, ты когда-нибудь видела себя здесь?

Хрипло спросил Хи Джо, вынимая палец, которым до этого скреб внутренние стенки. Его горячее дыхание коснулось кожи между ягодиц, и Бэк Ён напрягла бедра. Разве она могла увидеть это сама? Бэк Ён тоже попыталась выровнять дыхание и, словно отступая от хищника, медленно развернулась, придерживаясь за стену. Она увидела Чан Хи Джо, который сидел перед ней на корточках, опираясь на колени, и смотрел на неё снизу вверх своим тяжелым взглядом.

Его достоинство, стоявшее колом между ног, тяжелым грузом упиралось в кафельный пол. Бэк Ён поспешила отвести взгляд от массивных яиц и члена, похожего на дубинку, но её замешательство не укрылось от Чан Хи Джо. Его издевательский смешок ударил ей по ушам.

— Внизу у тебя охренеть как узко и туго.

— Вряд ли это влезет.

Выплюнув последнюю фразу с недовольным видом, Чан Хи Джо нахмурился. Бэк Ён потихоньку, словно краб, пыталась боком ускользнуть от него. То, как она неуклюже прикрывала грудь одной рукой, сводило его с ума. Пышная грудь не помещалась в ладони и вызывающе выпирала.

Это заводит до смерти.

Если она делала это неосознанно, то в этом и была главная проблема. В конце концов, он протянул руки, пресекая её попытку к бегству. Как только он сжал её бедра ладонями, она замерла.

— И далеко ты собралась, семеня такими мелкими шажками?

— Просто…

— Я спросил, видела ли ты себя там.

Для Чхве Бэк Ён существовало всего три цвета. Её черные волосы и глаза на фоне белоснежной кожи делали её похожей на героиню черно-белого кино. Но губы и всё остальное было ярко-алым. Хи Джо поразило, что цвет её губ, сосков и киски был совершенно одинаковым.

— Как я могу увидеть себя внизу?

— А, это же не хер.

Он на мгновение забыл об этом, ведь свой орган он мог видеть всегда, хоть вялым, хоть стоячим.

— А-ах, отпусти…

— Тогда я тебе покажу, смотри.

Он хищно ухмыльнулся и поднялся во весь рост. Тело Бэк Ён напряглось до предела — она совершенно не понимала, что он задумал. Как именно он собирается ей «показать»? К тому же голый Чан Хи Джо, который был выше её на две головы, подавлял своей мощью куда сильнее, чем когда был в одежде. Он развернул Бэк Ён спиной к себе,  подхватил под коленями и, сложив её пополам, поднял в воздух. Затем он приставил её прямо перед маленьким зеркалом рядом с душем. В запотевшем от пара зеркале отражалось всё тело Бэк Ён. Удерживая её на весу, он широко раздвинул её половые губы.

— Плохо видно. Протри зеркало.

Поза была унизительной: она прижималась всей спиной к его груди, колени были разведены в стороны, а грудь сплющена. Бэк Ён никогда не была в таком положении. Однако Чан Хи Джо, за спиной которого она находилась, рассмеялся как ребенок и игриво прикусил её за ухо.

— Н-не хочу.

— Ты же сказала, что никогда не видела. Ты должна своими глазами увидеть, какая ты там красная.

Игривость в его голосе исчезла, уступив место мрачному и опасному тону. От этой перемены по коже Бэк Ён пробежали мурашки, и она замотала гововой. При этом её влажные волосы мазнули по плечу Хи Джо. От этого его требования стали еще более откровенными. Понимая, что он не отпустит её, пока она не вытрет зеркало, Бэк Ён наконец протянула руку и неловко провела по стеклу. Сквозь очистившееся пятно первым делом показалось ухмыляющееся лицо Чан Хи Джо. Он сжал руки под её коленями и качнул её тело, словно ребенка, требуя, чтобы она протерла зеркало и внизу. Пальцы Бэк Ён оставили длинные следы на запотевшей поверхности. Теперь в зеркале отчетливо виднелся её низ, выставленный напоказ: большие и малые половые губы, промежность и даже анус.

— Я всё увидела, опусти меня.

— Опустить?

— Да…

От спешки Бэк Ён даже перешла на «ты». Хи Джо вспомнил, что вчера, когда она была в полубессознательном состоянии, она тоже обращалась к нему так.

— Знал бы, что так будет, сожрал бы тебя раньше, чем этот сукин сын Чан Бэк Джо пустил на тебя слюни.

Хи Джо выдавал эти жуткие вещи совершенно буднично. Его тон был настолько естественным, будто он говорил о еде или сне, что Бэк Ён лишь с задержкой осознала, что он вовсю матерится.

— Вчера кожа здесь была еще нежнее. Видать, слишком сильно растерли.

Хи Джо без обиняков объяснял подробности, которые она вовсе не хотела знать. Мол, когда он сдавливал её плоть трусиками, кожа внутри была куда бледнее. Пока Бэк Ён слушала его, её раздражало собственное свистящее дыхание. Она ужасно смущалась от того, что Чан Хи Джо слышит каждый её выдох. Это был новый опыт. Ей стало стыдно даже за свой ритм дыхания, который теперь явно отличался от обычного.

— Бэк Ён, посмотри вперед.

— Не хочу.

Она ни за что не смогла бы заставить себя разглядывать свои интимные места в такой позе. В итоге она отвернула голову и наполовину зарылась лицом в левое плечо Хи Джо. Но он был неумолим и настойчив. Напротив, он поднес Бэк Ён еще ближе к зеркалу.

— Ты тоже должна видеть, что я сейчас буду есть.

Хи Джо говорил так, словно перед ним лежал свежайший деликатес, от которого текут слюни. Его зрачки помутнели, когда он посмотрел сверху вниз на Бэк Ён, прильнувшую к его плечу. Маленькая дырочка между ног при каждом её вдохе едва заметно приоткрывалась и закрывалась. Это нельзя было сравнить даже с сочным красным яблоком или лепестками роз, пропитанными водой.

Блядь, надо было в универ идти.

Хи Джо впервые разозлился на то, что у него нет способностей к литературе. Он сам не мог оторвать взгляда от этого зрелища, в то время как Бэк Ён, казалось, не испытывала никаких эмоций. Как можно не смотреть на такую прелесть, когда она так маняще пульсирует? Хи Джо не мог её понять. Он всю жизнь был осторожен, чтобы не стать таким же подонком, как остальные мужчины в его семье, но сможет ли он остановиться, если хоть раз попробует это на вкус? Он ненавидел состояние опьянения или наркотического кайфа. Считал отвратительным то чувство забвения, ради которого другие ищут дозу. Причина, по которой он избегал любых зависимостей, была проста: оказаться в ситуации, когда ты не контролируешь себя, равносильно просьбе убить тебя. Он не хотел сталкиваться с непредсказуемым.

— Бэк Ён. Чхве Бэк Ён.

Значит, сейчас — единственный шанс соскочить с этой иглы. Но проклятая кровь в жилах закипала. Она шептала: «Ты такой же выродок, как и они, так что делай что хочешь». Услышав свое имя, Бэк Ён пришла в себя и подняла голову к зеркалу. Сквозь полосы на стекле она увидела Чан Хи Джо — с покрасневшим от возбуждения лицом, словно пьяный, он продолжал звать её по имени. Пусть её жизнь не стоит больше жизни муравья, пусть её можно раздавить — этот человек смотрел на неё свирепым взглядом, будто собирался растерзать на месте, но при этом звал её имя с такой тоской. В памяти снова всплыл момент, когда Чан Хи Джо распахнул дверь и протянул ей руку. Он не раздавил муравья, а поднял его на ладонь и перенес в безопасное место.

— …Что?

— Давай сделаем это. Ты здесь такая красивая, что я хочу войти в тебя. Вчера я пытался не смотреть, но, сука, я больше не могу терпеть.

Ответ был на удивление откровенным и прямым. У Чан Хи Джо явно снесло крышу. Бэк Ён и раньше слышала, что у неё красивое лицо, но чтобы красивым называли «там» — такое было впервые. Чан Хи Джо — настоящий псих. Она чувствовала: если она не ответит, он будет держать её так и заставлять смотреть, пока она не согласится. Тело в его руках уже ныло от боли, так что пришлось смириться. Красивая так красивая, что поделаешь.

— Просто сделай это. Только не заставляй меня больше смотреть, пожалуйста.

— Ты сейчас сказала «пожалуйста»?

Хи Джо, который принял её просьбу «пожалуйста, отпусти» за «пожалуйста, трахни меня», окончательно потерял рассудок — это было видно даже через зеркало. Бэк Ён судорожно вздохнула. Как только он поставил её на пол, у неё подкосились ноги, и она опустилась на плитку. Смахнув капли воды с лица, Хи Джо посмотрел на неё сверху вниз взглядом, полным похоти. От этого взгляда, которым он словно прикидывал, с какой части тела начать её пожирать, у Бэк Ён мороз прошел по коже. Ей показалось, что случится что-то непоправимое, если он коснется её первым. Поддавшись инстинкту опасности, она попыталась встать, но в этот момент голова закружилась. В панике она вытянула руку и ухватилась за что-то толстое и твердое. То, что ждало Бэк Ён, легло в её ладонь идеально, словно рукоятка. У неё потемнело в глазах. Получив удар по «больному месту», Хи Джо резко наклонился. По его лицу было видно, что он и в страшном сне не мог представить, что Бэк Ён сама схватит его за хер.

— Ах ты…!

— Делай… Давай просто сделаем это. Делай.

В итоге, будто она с самого начала собиралась это сделать, а не схватилась случайно, Бэк Ён выпалила первые пришедшие в голову слова. Неужели у мужчин в члене тоже есть сердце? Она отчетливо чувствовала, как нечто мягкое и горячее пульсирует в её руке. Его лицо приближалось, словно для поцелуя. Не желая выглядеть так, будто она этого ждет, Бэк Ён поспешно отвернулась.

— Куда голову воротишь? Сначала поцелуй меня. Раз уж собрались, давай сделаем всё как надо, Чхве Бэк Ён.

В тот миг, когда Хи Джо обхватил её за подбородок, Бэк Ён в ответ крепко сжала его орган. Секунду спустя его губы накрыли её губы в глубоком поцелуе.

Он на мгновение нахмурился из-за того, что они стукнулись носами, но тут же слегка повернул голову, поудобнее перехватывая её губы. Влажные губы, запах дешевого шампуня и мягкий язык Чан Хи Джо. Он медленно облизывал её сомкнутые губы, словно пробуя добычу на вкус. Стоило ему чуть сильнее сжать челюсть, как Бэк Ён приоткрыла рот. Тот миг, когда слюна Чан Хи Джо впервые перетекла в неё, показался Бэк Ён вечностью. Как только её губы разомкнулись, Хи Джо начал жадно, по-звериному пожирать их. Они снова стукнулись зубами, и он опять недовольно нахмурился. Бэк Ён, не закрывавшая глаз, видела всё это в деталях.

Чан Хи Джо говорил, что сделает это только с той, кого полюбит.

Он был настолько неуклюж, что чувствовалось — для него это тоже впервые. Оказывается, при первом поцелуе люди могут биться носами и зубами. И всё же он ни на секунду не отрывался от её губ. Бэк Ён тяжело дышала, чувствуя, что вот-вот сорвется в приступ кашля, и от этого еще крепче сжала член Хи Джо. В этот момент мужчина, который до этого прилежно закрывал глаза, приоткрыл их. Увидев широко распахнутые глаза Бэк Ён, он снова свел брови к переносице и ладонью, которой до этого держал её за подбородок, закрыл ей глаза.

Чмок, чмок.

Между их губами раздавались влажные, хлюпающие звуки. Каждый волосок на её теле, каждая клетка ловили каждое его движение и реакцию. Он наверняка понимал, что её поцелуи ужасны, но казался человеком, которого это совершенно не заботит. Он набрасывался на неё так, будто хотел проглотить целиком, как можно больше за один раз. В какой-то момент верхняя часть тела Бэк Ён снова оказалась прижата к кафельной стене.

— Ха… а-ах. Гх…

В голове Чан Хи Джо билась только одна мысль: Чхве Бэк Ён сведет меня с ума. Она уже не просто держала его за хер, она его выжимала. С того момента, как он измазал её рот своими соками, он привык только к «сжатию» при мастурбации, и теперь, пока их губы были слиты, её движения — то сжимающие, то разжимающие — окончательно выбили у него почву из-под ног. В итоге он кончил с коротким стоном. Сперма закапала на шею Бэк Ён, в ложбинку груди и ниже, до самого пупка. Только тогда Хи Джо, тяжело дыша, на мгновение оторвался от её губ.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Бэк Ён дышала так же часто. Звуки их дыхания слились, будто дышал один человек. Бэк Ён всё еще продолжала сжимать его член. Вряд ли она делала это намеренно, но она вцепилась в него, как в спасательный круг, и Хи Джо был готов взвыть от этого. Проблема была в том, что он не хотел высвобождаться из её руки — он хотел оставаться в её захвате. Если бы они продолжали целоваться, а Бэк Ён еще пару раз сжала и разжала руку, он был уверен, что кончит снова прямо так.

Не слишком ли быстро я кончил?

Вспомнились вчерашние слова о том, как он «бережет» себя, потому что все вечно вешаются на его хер, обещая нечто невероятное. К счастью, Бэк Ён, похоже, об этом не помнила.

— Отпусти уже, Бэк Ён.

Произнес Хи Джо, закончив внутреннюю борьбу. Бэк Ён, хлопая глазами, лишь спустя мгновение поняла смысл его слов и медленно разжала пальцы. Он почувствовал, как напряжение на его лице сменилось облегчением. Однако, заметив молочно-белую сперму, стекающую по её подбородку и в ложбинку груди, он снова посуровел. Потоки семени на её белой коже выглядели как грязные разводы на чистом листе бумаги. Но когда эта мутная жидкость начала растекаться по её торчащим соскам и округлым ареолам, в голове осталась только одна мысль.

— Выглядит так, будто у тебя молоко пошло.

Чан Хи Джо никогда не умел сдерживать то, что хотел сказать. Бэк Ён вспомнила слухи: даже в детстве он не выбирал выражений перед председателем Чаном. Конечно, из её груди не могло течь молоко, но от его слов она рефлекторно прикрыла грудь рукой.

— А…

— Так и хочется присосаться.

У него не осталось воспоминаний о младенчестве. Как бы то ни было, Хи Джо мог поклясться, что впервые в сознательной жизни хотел сосать текущую женскую грудь. Тем более что это было не молоко, а его собственное семя. Но зрелище было настолько аппетитным, что Хи Джо повалил Бэк Ён на кафельный пол и навис сверху. Он обхватил обеими руками её полную грудь и целиком вобрал в рот сосок вместе с ареолой. Он почувствовал тошнотворно-мускусный вкус собственной спермы.

— А, а-а, не… не кусайся. Х-аах…!

Словно зверь, у которого только начали резаться зубы, он кусал и сосал её грудь. Постепенно вкус горечи исчез, сменившись ощущением сладости. Если бы из груди Бэк Ён шло молоко, оно было бы именно таким на вкус. Под пышной грудью виднелись глубокие вмятины от бюстгальтера. Как же долго она стягивала и прятала эти холмы? Хи Джо было жаль, что у него всего один рот. Пока он звучно сосал одну грудь, пальцами другой руки он начал крутить второй сосок. Стоило ему сдавить затвердевшую плоть, как она издавала приглушенный стон. Бэк Ён на мгновение вцепилась в волосы Хи Джо, попыталась оттолкнуть его за плечи, а потом бессильно забарабанила по его груди. Нельзя давить слишком сильно. Иначе она снова может зайтись в приступе кашля. Этот «лай». Тот звук, похожий на лай щенка, из-за которого Хи Джо и бросился открывать дверь мусоросжигателя. Одна её грудь заметно припухла. Та, которую он сосал ртом, раздулась гораздо сильнее той, что он просто мял пальцами. Так Хи Джо познавал тело Бэк Ён. Значит, нужно сделать вторую такой же. Он, не колеблясь, прильнул к другой груди. От его усердия ареолы становились всё темнее. Губы Бэк Ён, её грудь, её щелка — всё, к чему он прикасался, наливалось цветом. Бэк Ён уже не знала, куда деть ноги, и в итоге обхватила ими талию Хи Джо. Не упуская шанса, Хи Джо начал медленно возить своим «жезлом» по её пупку и ниже. Ему хотелось прижать самую чувствительную часть — головку — к её обнаженной киске. Медленно переместив руки с груди на её бедра, он подтянул их выше. Устроившись ровно посередине, Хи Джо начал лениво тереться. Затем он подвел головку к влажной, сочащейся щели Чхве Бэк Ён. Его губы всё еще оставались на её груди. Он вылизывал мягкий сосок языком, пока не сорвался и не начал прикусывать его зубами. В голове Хи Джо всплыла проповедь из церкви, куда он когда-то ходил с председателем Чаном. Только сейчас он понял, почему Ева не смогла устоять и в итоге откусила запретный плод.

Если плод такой, его невозможно не укусить, это точно.

Он качнул бедрами, ища вход, и головка придавила клитор, разворотив половые губы. Но как бы он ни искал, он не мог нащупать путь внутрь. Когда он миновал промежность и ткнул членом в анус Бэк Ён, она издала короткий вскрик.

— А, нет! Туда нельзя…

— Это вообще туда влезет?

Он и сам сомневался, поместится ли его хер целиком. Возможно, придется потратить целый день только на то, чтобы растянуть её. Низ Бэк Ён был слишком узким. Он тыкался головкой во все отверстия, но прогресса не было. Хи Джо подавил нетерпение и выровнял дыхание. К счастью, Бэк Ён, ошалевшая от собственного сбивчивого дыхания, даже не понимала, что он творит. Нужно было найти дырочку. Ту самую, в которую должен войти член. Он начал шарить пальцами там, куда уже входил раньше. Раздвинув тонкую плоть и нащупав место, откуда текла смазка, он резко надавил, и один палец вошел по самое основание. В этот миг губы Бэк Ён приоткрылись. Хи Джо показалось, что она безмолвно умоляет «съесть» её, и он, не выдержав, прильнул к ней, жадно впитывая её стоны и слюну. Одновременно с этим его пальцы активно заработали внизу. Казалось, придется засунуть туда все десять пальцев, чтобы она хоть немного растянулась под его размер. Он добавил второй палец — сначала пошло легко, но потом снова стало туго. Это давление приносило ему удовольствие. Пока он помешивал внутри двумя пальцами, там становилось всё мокрее и склизко. Хи Джо тут же добавил третий палец. Бэк Ён от тяжести сжала бедра, и хватка внутри пальцев усилилась.

Если она будет так же сдавливать мой член, я буду кончать без остановки, пока буду внутри.

— Х-аах, тяжело. Если закончил…

Бэк Ён, похоже, думала, что он уже вовсю орудует там членом. Хи Джо коротко рассмеялся.

— Мы еще даже не начинали.

Вытащив пальцы, он поднялся на колени, отстраняясь от Бэк Ён. Оставив её лежать, он устроился между её ног. Ему хотелось вставить хотя бы головку, пока вход не сомкнулся. Обхватив ствол рукой, он начал осторожно нащупывать щелку. Как только он нашел отверстие, растянутое тремя пальцами, он с силой, будто вминая, надавил головкой.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— А, х-аах…

Давление от настоящего члена было колоссальным. Бэк Ён наконец поняла, что имел в виду Чан Хи Джо, когда говорил, что они еще даже не начинали. Ей казалось, что он ни за что не влезет, и она отчаянно замотала головой. Слова застревали в горле. Её тело раскрывалось, чтобы принять в себя этот вталкиваемый «жезл». Ноги Бэк Ён мелко дрожали. Она перестала чувствовать бедра. Его орган, и без того похожий на дубинку, упорно пытался проломить себе путь внутрь. Вспомнив размеры того, что она только что сжимала в руке, Бэк Ён попыталась отползти. Но руки Хи Джо, мертвой хваткой вцепившиеся в её таз, не сдвинулись ни на миллиметр. Его брови были сурово сдвинуты. Стоило головке войти наполовину, как дырочка Бэк Ён буквально выталкивала её обратно. Внутри было невообразимо туго и тесно.

— Расслабься, Чхве Бэк Ён.

— К-как тут расслабиться… Ты впихиваешь в меня такое, как я могу…

Разве тут можно не бояться? В уголках глаз Бэк Ён, которая не проронила ни слезинки в мусоросжигателе, выступили слезы. Сначала она едва не сгорела заживо, а теперь ей казалось, что она умрет от того, что её разорвет пополам. Сегодня она уже несколько раз прошла по краю смерти. Ей и в страшном сне не могло присниться, что внутрь неё будут заталкивать такую «дубину».

— Н-нет… Нельзя. Не влезет… А, х-ыык, а-аах, не…

Чан Хи Джо, яростно вталкивавший головку, внезапно замер. Он начал просто мягко подталкивать область вокруг входа и остро дразнить клитор. Смазка, выступившая на головке, скользила по её киске. Очевидно, он тоже понял, что так просто войти не получится. От одних этих движений Бэк Ён почувствовала странное возбуждение. Каждый раз, когда тупая головка с силой надавливала на крошечную, всё еще саднящую плоть, у неё в животе всё замирало.

— Ы-ын… М-м…

Член ткнулся в промежность, потерся об анус и снова естественно скользнул вверх. Хи Джо мелко двигал бедрами, внимательно изучая лицо Бэк Ён. Он видел, как первоначальный страх постепенно сменяется негой. Он снова с силой надавил головкой на вход и чуть отпрянул. Бэк Ён больше не напрягалась. Она знала, что после этого он снова приятно потрется о её клитор-горошинку. И в тот момент, когда она окончательно расслабилась, он снова навалился и резко толкнул член внутрь. Разомкнутая щель Бэк Ён поддалась. Член Хи Джо мгновенно заполнил место, откуда хлынула смазка.

— А! Там… А-ах…!

К тому времени, как она успела напрячься, головка уже пробила вход. Упругая плоть бугристых стенок намертво обхватила его ствол. Встретившись с обиженным взглядом Бэк Ён, понимающей, что её обманули, Хи Джо хищно ухмыльнулся.

— Я же сказал, что вставлю.

— Он не влезет, не…

— Уже влез. Ты только что проглотила самую большую часть — головку. Остальное войдет само.

В голосе Чан Хи Джо не было и тени спокойствия. Теснота внутри Бэк Ён буквально выжимала его. Теперь пути назад нет. Оставалось только пробиваться глубже, в пылающую, горячую плоть. Попробовав этот вкус, Хи Джо был обязан дойти до самого конца и надежно укорениться внутри неё. Его движения стали быстрее — он сам прокладывал путь там, где еще никто никогда не бывал.

Шлеп.

Звук удара его плоти о её влажную кожу прозвучал почти жестоко.

— Х-аах!

Она всем нутром ощущала, как орган Хи Джо входит в раскрытую щель. Он проникал в неё бесконечно глубоко. Почувствовав, как раздувается низ живота, Бэк Ён в испуге прижала ладонь ниже пупка.

— Ха, Чхве Бэк Ён… Ты, сука, где такую узкую…

Для него этот путь тоже был мучительным. Хи Джо пришлось стиснуть зубы, оказавшись на грани между болью и экстазом. Если он продолжит так же грубо вбиваться, он просто разорвет её. Как бы у него ни сносило крышу, он не хотел крови в этой близости. Иначе напуганная Бэк Ён больше никогда его к себе не подпустит. Он не мог этого допустить. Хи Джо снова проявил терпение, двигая бедрами. Инстинкт велел ему идти еще глубже.

— Нельзя… А-ах, слишком… слишком большой… Такой огромный…

Она лишь всхлипывала, повторяя, какой он большой. Уменьшить его было невозможно, а вынуть — тем более: плоть Бэк Ён сжимала его с безумной силой. Оставалось только одно — вперед. Он сделал последний, сокрушительный толчок.

Удар!

Член вошел до самого упора, и его яйца с размаху ударились о её промежность. В тот же миг глаза Бэк Ён широко распахнулись, а рот снова открылся в немом крике. То, как она морщилась от боли и как выглядела сейчас, потрясенная, — всё это казалось Хи Джо невероятно милым. Он никогда не испытывал такого давления при мастурбации. Плотные, нежные стенки облепили его член. Казалось, её нутро идеально приняло форму его достоинства. В голове был полный хаос. Его раскрасневшееся лицо, с которого срывалось хриплое дыхание, наверняка выглядело так же, как и лицо Бэк Ён. На мгновение Хи Джо замер. Ему было просто дико осознавать, что его орган, который он каждый день носил в штанах, теперь полностью находится внутри Бэк Ён. Та самая соседка, Чхве Бэк Ён, которая делала вид, что не узнает его, и отворачивалась. Та маленькая, белая девчонка, издававшая звуки, похожие на лай.

— Чхве Бэк Ён. Если ты меня предашь — убью.

Я тебя прикончу. Слышишь? По-настоящему прикончу. Произнес Чан Хи Джо, глядя на неё свирепым взглядом. В его глазах будто полыхало пламя. Бэк Ён, придавленная его весом и чувствуя жуткое распирание внутри, в полузабытьи кивнула. Только тогда она увидела, как Хи Джо наконец успокоился.

Странный… Какой же он странный.

— А-а… не двигайся… м-м.

То самое ощущение пульсации, которое она чувствовала рукой, теперь ощущалось внутри. Между её ног словно поселилось еще одно сердце. Хи Джо было плевать, что его колени сдираются о кафель. Стоило ему мощно качнуть бедрами вверх, как Бэк Ён почувствовала, будто её ударили в самый низ живота. Орган выходил наполовину и тут же снова вбивался в узкий проход. Живот ходил ходуном. Казалось, вся нижняя часть тела работает неправильно. И всё же чужое тепло и этот пылающий взгляд, направленный только на неё, приводили Бэк Ён в исступление.

— Х-ах, а-ах…

Он схватил Бэк Ён за ягодицы и раздвинул их с такой силой, будто разламывал персик. В такой позе входить стало чуть легче. Хи Джо приник к её вздымающейся белой груди — той самой, на которой уже алели следы от его зубов и засосов — и снова начал сосать. При этом его яростные толчки не прекращались ни на секунду.

— Касается… А-ах, кажется, касается! Самого края… А-аах!

Он вбивался в неё с пугающей силой. Испугавшись ощущения, что он бьет ей в самое дно матки, Бэк Ён наконец попыталась оттолкнуть лицо Хи Джо от своей груди.

— Больно?

— Странно. И больно, и странно.

В итоге слезы, дрожавшие на ресницах, покатились по щекам. Она смотрела на него влажными глазами, всхлипывая. При виде этого Хи Джо чуть отстранил бедра и, стиснув зубы, начал делать короткие, неглубокие толчки. В его сердце уже бушевал пожар, и ему хотелось трахать её до потери сознания, не глядя ни на что. Но он не мог. Скрежет его зубов прозвучал над ухом Бэк Ён пугающе четко. Она ждала новой вспышки ярости, но движения Хи Джо изменились.

— А-аах, х-ын, м-м… А-а, странно, я же говорю — странно…!

Он входил лишь наполовину, раскачиваясь, а затем выходил почти полностью, пока головка не цеплялась за самый край входа, и снова вбивался. Бэк Ён вскрикнула — этот звук был резким и высоким. Она выглядела растерянной и напуганной. Хи Джо, который сам был на грани безумия от небывалого возбуждения, понял, что она чувствует то же самое.

— Это не «странно», это «хорошо», Чхве Бэк Ён.

Вжих.

Он вышел до предела, пока головка не зацепилась за плоть, и одним мощным движением снова вошел по уже проложенному пути. Стенки внутри были неровными. Член скреб по каждому бугорку, прежде чем впечататься в дно. Обжигающее наслаждение, инстинкты, вопящие о том, что пора извергаться, — Хи Джо снова подавил всё это. Еще немного.

Шлеп, шлеп.

В ванной, где разносилось даже малейшее эхо, звуки соития заполнили всё пространство между стен. Бэк Ён больше всего нравилось, когда он тер головкой плоть у самого входа перед тем, как войти. Его взгляд остро следил за ней. Он знал, что из её уст никогда не сорвется признание, что ей «хорошо». Поэтому ему приходилось читать по её лицу. Теперь он отчетливо видел её раскрасневшееся лицо и стоны, полные экстаза. Бэк Ён разогрелась гораздо позже него, который был на взводе с самого начала.

Толчок, шлеп, хлюп, удар.

Когда он начал крутить пальцем крошечную горошинку плоти над её распухшим входом, Бэк Ён буквально зашлась в крике.

— Ы-ых, не надо… А-ах, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»?

Даже это «пожалуйста», срывающееся с её губ, приводило его в восторг.

Чан Хи Джо, который самовольно истолковал её слова как «пожалуйста, еще», принялся нежно растирать распухшую плоть. Горошинка клитора, казалось, увеличилась до размеров ногтя. Бэк Ён теперь плакала навзрыд, как ребенок. Из её влажных глаз градом катились физиологические слезы. Хи Джо, который обычно не чувствовал ничего, глядя на слезы умирающих и молящих о пощаде людей, ощутил странную тяжесть в груди. Говорят, если тебе нравится такое зрелище, значит, ты садист. Определенно, он был тем самым героем из когда-то услышанных историй.

— Поплачь еще. Ну же, пожалуйста?

— Поганец... подонок... хватит, а-ах..!

— Твои ругательства так охеренно заводят. Давай еще.

— Псих...

— А-а, я сейчас кончу внутрь.

От её ругательств, которые и на ругательства-то были не похожи, его низ раздуло до предела. Больше сдерживать оргазм было невозможно. Его колени, содранные о неровную плитку, оставляли на полу кровавые следы. Но наслаждение было настолько сильным, что он перестал чувствовать даже боль — сознание затуманилось.

— Х-аах, разорвет... разорвет же. Н-нет...

Его член раздулся до пугающих размеров. Инстинктивно испугавшись, Бэк Ён попыталась вырваться. Но он накрыл её своим массивным телом, крепко прижимая к себе, чтобы не сбежала. Хи Джо прикусил кончик её острого ушка и мрачно предупредил:

— Ты же обещала не предавать меня. Не отталкивай.

Пока она не предала его, она всецело принадлежала Чан Хи Джо. И ответственность за всё, что он с ней делал, тоже лежала на нем. До сих пор он ни от чего не был зависим. Ни на чем не был зациклен. Чхве Бэк Ён стала его «первой». А значит, он должен обладать ею без остатка. Её первый секс, ощущение его голого члена внутри и извержение семени — во всём этом он обязан быть первым.

— Ы-хы-ы-ы..!

— А-ах, Чхве Бэк Ён. Бэк Ён-а.

В тот миг, когда он больно укусил её за ухо, его член, казалось, готовый разорвать её вход в клочья, замер, и внутри стало горячо. Чан Хи Джо на мгновение перестал двигать бедрами и судорожно задышал ей в ухо. У неё под грудью всё дрожало. В прижатых друг к другу телах сердца бились вразнобой. Бэк Ён, не зная, куда деть руки, просто обняла Хи Джо.

Сколько они так пролежали? Только когда он стал совсем тяжелым и Бэк Ён попыталась его оттолкнуть, она поняла, что у неё болит всё тело. Кое-как приподнявшись, она увидела на полу пятна крови и тут же решила, что он всё-таки разорвал её там, внизу.

— У меня... у меня кровь... У тебя кровь?

Но кровь была не её. На коленях Чан Хи Джо, который сидел рядом с ней, расплывались кровавые пятна. В этот момент из неё что-то хлынуло, и Бэк Ён непроизвольно прижала туда руку. Она ощупала низ, по которому текла мутная сперма, но, кроме припухлости, никаких разрывов не нашла. ...Разодраны были только колени Хи Джо. Бэк Ён вскрикнула от испуга, и Хи Джо тут же подхватил её под бедра, заглядывая вниз. Из-за этого её тело, только что принявшее вертикальное положение, снова завалилось назад.

— Нет там крови. Ничего не порвано.

— Да у тебя кровь идет!

Псих. Чан Хи Джо — настоящий сумасшедший. Неужели я... я ему настолько понравилась, что он так разодрал колени? Рядом с ним голова Бэк Ён отказывалась соображать. Между ними повисло оцепенение.

— А.

Хи Джо изогнул бровь, услышав её возглас. Похоже, только сейчас он почувствовал боль и посмотрел на свои израненные колени. А Бэк Ён пришлось спешно отвести взгляд, так как она случайно наткнулась глазами на его всё еще боеспособный агрегат между этих самых колен.

— Пустяки.

Сказав это, Хи Джо попытался встать, но снова нахмурился. Стоило ему выпрямить ноги, как кровь потекла по коленям и голеням. Даже на первый взгляд было видно, что кожа содрана полностью. Бэк Ён невольно подняла взгляд выше, на его мускулистые бедра. На теле двадцатитрехлетнего Чан Хи Джо было много шрамов.

— Должно быть, больно...

Хи Джо включил душ и наскоро ополоснул колени и нижнюю часть тела. Когда вода попала на раны, он выругался: «Сука». Бэк Ён всё еще чувствовала боль во всем теле, но, убедившись, что внизу крови нет, поняла, что может двигаться, и поднялась. Выйдя из ванны, она увидела несколько полотенец, оставленных Мён Джу. Схватив два полотенца, она потянула его за руку, пока он еще пытался смыть кровь водой.

— Если так поливать, кровь не остановится. Присядьте здесь.

При каждом шаге она чувствовала, как из неё вытекает что-то теплое, но, стараясь игнорировать это ощущение, она усадила Хи Джо на банный табурет. Для него он был явно маловат, но выбора не было. Бэк Ён обмотала полотенцем кровоточащие места и стала ждать, пока кровь остановится.

— Думаю, стоит съездить в больницу.

Хи Джо сел на этот дурацкий табурет, на котором даже одна его ягодица толком не помещалась, только потому, что ему было любопытно, что она затеяла. Но услышанное ему не понравилось. Стоило им переспать, как она снова перешла на «вы». Это не сближало, а наоборот, создавало дистанцию. В итоге Хи Джо не выдержал:

— Ты что, теперь со мной в недотрогу играешь?

— Что?

— Мне снова в тебя войти, чтобы у тебя язык стал короче?

— Э-э... перейти на «ты»?

— Когда в тебя входит мой хер, «тыкать» мне — это тоже заводит.

В ответ на это Бэк Ён отвела глаза, делая вид, что страшно занята чем-то другим. Она отчаянно пыталась прикинуться, будто не слышала его слов. Хи Джо видел все её мелкие уловки насквозь. Ему казалось нелепым, что после такой близости она вдруг начала церемониться. Раны на коленях ныли, но при виде голой Бэк Ён его возбуждение и не думало спадать. Она видела это, но упорно продолжала игнорировать. Чтобы усадить его на маленький табурет, Бэк Ён пришлось самой сидеть перед ним на корточках, совершенно нагой.

— Чхве Бэк Ён.

— А..?

Он внезапно схватил её за колени и развел их в стороны. Бэк Ён пришлось поспешно упереться руками в пол сзади, чтобы не потерять равновесие. В тот же миг взгляд Хи Джо потемнел. Ему была видна её щелка, из которой, будто она присела справить нужду, тягуче капала его сперма.

Я так и знал. После того, как я столько туда влил, она не могла не вытекать. Даже когда Бэк Ён, пошатываясь, выходила за стеклянную дверь, его взгляд был прикован к белым потекам на её бедрах. Это зрелище, которое он себе представлял, оказалось прямо перед ним, и у него снова потекли слюни. Сперма скопилась под ней на полу пятном размером с монету.

Кап.

В тишине, нарушаемой лишь звуком падающих капель, сперма длинной нитью потянулась из её лона к полу.

— Не двигайся, оставайся так.

Хи Джо отшвырнул пластиковый табурет и снова опустился перед Бэк Ён на колени. Это было удивительно. Он не мог оторвать глаз от того, как его след вытекает из неё.

— Колени...

Когда он схлопотал нож, следуя за Ви Джином, или когда его живот был распорот до такой степени, что пришлось ложиться в больницу из-за ловушки Чан Бэк Джо, он не чувствовал боли. Боль приходила только тогда, когда всё заканчивалось. Пока он не крушил всё вокруг, Чан Хи Джо даже не замечал своих ран. Сейчас он был в таком же состоянии. Содранные колени не болели. Куда сильнее его терзала неистовая похоть при виде того, как из ярко-розовой, распухшей щелки Бэк Ён течет молочно-белое семя. Её лоно будто пульсировало под его взглядом. Как ни странно, в вязкой сперме даже надулся маленький пузырек воздуха, который тут же лопнул. Бэк Ён ничего не могла сделать, так как Хи Джо крепко держал её за разведенные колени. Она не понимала, почему он смотрит на результат своих трудов так, будто видит какое-то чудо. Она едва держалась, упираясь ладонями в пол за спиной, но Хи Джо с силой надавил на её колени, слегка толкая её назад. Тело снова завалилось. Прежде чем её голова коснулась пола, Хи Джо подхватил её за затылок своей огромной ладонью. Он уже навис над ней, ухмыляясь, словно ребенок.

— Бэк Ён-а, давай еще раз, пока дырочка не закрылась.

— Тут всё скользко, войдет как по маслу. И будет не так больно, как в первый раз.

Его слова пролетали мимо ушей Бэк Ён — она видела лишь, как сквозь полотенце на коленях снова проступает кровь.

Ах, я так и знала. С того момента, как она увидела, что его орган между ног так и не опал, а стоит колом, она подозревала, что они сделают это снова. Вес его тела, навалившегося сверху, уже стал привычным. Теперь Бэк Ён знала, куда деть руки. Стоило ей поднять их и обхватить его за шею, как она услышала его довольный смешок. Больно ведь ему, и кровь потерял он, а не она.

— Открывай рот. Быстро.

И теперь она узнала кое-что новое. Чан Хи Джо был из тех мужчин, кто обязательно начинает с поцелуя, прежде чем войти.

Странный Чан Хи Джо. С этой мыслью Бэк Ён послушно приоткрыла рот. Его язык, уже гораздо увереннее, начал посасывать её язык, смешивая их слюну.

Он перехватил её язык, который рефлекторно попытался ускользнуть назад, и принялся жадно сосать его, издавая чмокающие звуки. Поцелуй теперь казался полноценным половым актом. Сплетение языков, их сосание и глубокое проникновение ничем не отличались от того, как она принимала его член внизу. Неужели это настолько развратное действо? Она ошарашенно смотрела на Чан Хи Джо, у которого были закрыты глаза. Ей нравились эти короткие мгновения, когда они сталкивались носами, он издавал глухой стон, и она могла рассмотреть его вблизи. На таком расстоянии, что их ресницы почти соприкасались.

— М-м…

Бэк Ён быстро раскусила его привычку. Он заметил, что она смотрит на него, и понял, что она предугадывает его действия, поэтому, закрыв ей глаза ладонью, коротко хохотнул.

— Ах, а, м-м, а-ах…

Головка члена, похожая на шляпку гриба, коснулась скользкого входа. Слившись в поцелуе, они соединились и телами. Слова о том, что нужно войти, пока дырочка не закрылась, оказались правдой — её лоно снова раскрылось. Бэк Ён простонала прямо ему в рот, прикусив его язык. Ощущение, как что-то огромное уперлось в плоть, а затем начало проталкиваться внутрь, заставило её низ живота сжаться. Во второй раз всё шло гораздо легче. Ещё обильно смазанная спермой внутренность идеально приняла Чан Хи Джо. Его «сердце» ворвалось внутрь, горячо и мягко толкаясь в ней. Оторвавшись от её губ, Хи Джо уперся ладонями в пол по бокам от её плеч, приподнялся и посмотрел на неё сверху вниз пронзительным взглядом. На лице мужчины, который так явно желал её, читалось глубокое наслаждение. Тело Бэк Ён тоже всё больше возбуждалось в ответ.

Хлюп, шлеп. Чвяк, чмок.

Его яйца с размаху ударялись о промежность, и звуки стали еще откровеннее, чем в первый раз. Из-за того, что внутри всё хлюпало от спермы Хи Джо, снизу доносилось громкое, непристойное чавканье.

— Руку… Ых, руку… Дай руку. Руку.

Слезы снова покатились из уголков её глаз. Бэк Ён уже сама не понимала, что бормочет. Она протянула руку, и он крепко переплел свои пальцы с её. Она даже не заметила, как тыльная сторона его ладони, сцепленной с её рукой, терлась о кафельный пол так же, как и его колени до этого. Внизу всё горело. Сердце Чан Хи Джо без устали билось внутри неё. Почему-то слезы текли сами собой, но вместе с ними пришло и облегчение. Кажется, Чан Хи Джо до безумия нравилось, когда она плачет. Поэтому Бэк Ён, не заботясь о его реакции, позволила себе поплакать еще немного.

***

Председатель Чан зажал в зубах старинную курительную трубку. Ему было уже под восемьдесят, и из-за проблем с ногами он большую часть времени проводил в инвалидном кресле. Но, как и подобает человеку, положившему жизнь на то, чтобы прибрать к рукам город Чхонхан, взгляд его оставался живым и пронзительным.

— Видать, и правда старею: вроде бы и люблю развитый город, а всё больше тянет к зелени.

Из окна его виллы, затерянной в глубоких горах среди березовой рощи, не было видно огней Чхонхана. Здесь Председатель Чан проводил свою старость. Он снова глубоко затянулся трубкой. Из пятерых братьев в живых остался только он один. Чтобы возвыситься над ними, ему пришлось их убить. Отец, увидев, как он устранил братьев и прибрал к рукам всё наследство, лишь цокал языком. В прошлом убийство кровных братьев ради трона было обычным делом. Но покойный отец смеялся над Председателем, называя его «бешеным псом, который не видит дальше своего носа». Пока Чхонхан был маленьким городом, всё шло гладко, но по мере его развития Председателю Чану стало не хватать верных людей. Лишь спустя много лет он понял смысл слов отца. Бизнес рос, амбиции раздувались, и теперь оставалось лишь думать: если бы он оставил в живых пару братьев и доверил им надежные участки, головной боли было бы меньше. Поэтому Председатель Чан, сколько бы женщин у него ни было, никогда не принимал в семью Чан детей от других матерей. Из пятерых детей, рожденных от законной жены, один, слишком похожий на него самого в молодости, в итоге погиб от его же руки, а трое оказались слабаками, сбежали за границу и просто проедали состояние.

— Нет толковых парней, нет ни одного.

Дети от разных матерей не чувствуют привязанности друг к другу, а стоит появиться чувству неполноценности — обязательно направят нож на соперника. Однако в итоге Председатель Чан принял Чан Хи Джо в семью. Одной из причин было завещание отца, но главной стало то, что он начал жалеть о выборе, сделанном в молодости. Ему было любопытно: сможет ли этот парень избежать холодных клинков своих старших братьев, пока не вырастет и не станет полезным? Пришлось учесть и то, что хитрая лиса — мать Хи Джо — растила его несколько лет в Гонконге, прежде чем привезти сюда. Женщина, которую когда-то приглядел и забрал себе один из боссов триады, по совпадению оказалась сестрой матери Хи Джо. К моменту появления мальчика власть в триаде менялась, и тот самый босс в итоге захватил контроль. Председатель Чан понял: у Хи Джо появилась мощная «крыша». Принятие этого ребенка в семью Чан сулило выгоду и не несло потерь.

— Вы всё время так говорите, Председатель, хотя в последнее время только и делаете, что присматриваетесь к Хи Джо.

Госпожа Хон, находившаяся рядом с Председателем, элегантно улыбнулась, ставя на стол фрукты и чай. После смерти жены она была единственной женщиной, которую Председатель держал при себе. Ей было уже за пятьдесят, но она сохранила красоту тридцатилетней.

— Тот, кому я больше всего доверял, как лис, ушел в легальный бизнес, а грязную работу, с которой всё начиналось, должен был взять на себя самый толковый, но Бэк Джо… Хм…

— Он — вылитый вы в молодости.

— Ты что, сейчас меня хаешь?

Даже если это был родной брат, он уничтожал его при малейшем намеке на превосходство. Председатель Чан пожирал конкурентов с невероятной жестокостью, захватывая власть. Он гордо заявлял, что не мог иначе, ведь он — король этого места. С возрастом и немощью его подвижность уменьшилась, но мечты Председателя Чана стали только масштабнее. «Муравьиная нора» превратилась в преступный синдикат, которым уже невозможно было управлять в одиночку. Через триады они контролировали контрабанду и торговлю людьми в Китае, России и даже Японии.

— Что вы, хаю. Хо-хо-хо.

То, что он сидел в инвалидном кресле, не означало, что тигр лишился зубов. Людей, которых можно использовать, было предостаточно. Он создал в «Муравьиной норе» приют, где детей с малых лет воспитывали в абсолютной преданности «Муравьиной норе» и лично Председателю Чану. У выросших в приюте не было документов, поэтому Председатель мог распоряжаться ими как угодно. Им давали лишь базовое образование. Смазливых девчонок отправляли в салоны, крепких парней делали солдатами, а тех, кто ни на что не годился, использовали для клинических испытаний фармацевтических компаний или, когда приходило время, пускали на органы. Так он использовал людей как расходный материал ради бизнеса. Вспоминая дело, начатое отцом и расширенное им самим, Председатель Чан и сейчас ухмылялся. Госпожа Хон наколола кусочек яблока на вилку и протянула ему. Только тогда он отложил трубку и принял угощение.

— С детьми я провалился. Растил их, чтобы они давили братьев, а этот скачет как безумный жеребенок.

Председатель, которому уже доложили обо всём, что произошло в «Муравьиной норе», выразил недовольство поведением Чан Хи Джо.

— Так сколько вы еще будете держать младшего директора за дверью?

— …Зови. Никчемный мальчишка.

Характер Чан Хи Джо во многом сформировался благодаря Чан Бэк Джо. С детства они были врагами. Чан Бэк Джо сходил с ума от одного факта, что тот вошел в дом из-за какого-то вещего сна о зачатии, а когда Председатель Чан стал снисходителен к Хи Джо из-за связей с триадой, Бэк Джо искал любую возможность устранить брата. Если бы Председатель не пресекал эти попытки, Хи Джо не дожил бы до совершеннолетия. Ведь Чан Бэк Джо свято чтил принцип самого отца: «рубить ростки, пока они не выросли». Вскоре раздался стук, и вошел Чан Бэк Джо. На его лице не было и тени беспокойства, хотя Хи Джо едва не выпустил ему кишки. Он всё так же выглядел холеным и скользким. Временами Председатель склонялся к мысли передать «Муравьиную нору» этому парню, так похожему на него самого. Но «Муравьиная нора» уже переросла границы Чхонхана. «Муравьи», работающие на неё, были не только в городе, но и по всей стране, и даже в других частях Азии. Чан Бэк Джо, импульсивному и снедаемому ревностью, было не под силу справиться с этим в одиночку. Председатель Чан, нарисовавший грандиозную картину — сделать Чан Ён Джо мэром Чхонхана, затем с помощью огромных денег протащить его в парламент и в течение 20 лет усадить в президентское кресло, — имел немало поводов для головной боли. В конце концов, этот парень станет обузой для Чан Ён Джо. Председатель Чан смотрел на своего сына холодным, трезвым взглядом. Если он убил братьев, вскормленных одним молоком, то и с детьми будет то же самое.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 110 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Отец.

— И зачем ты тронул его с таким-то характером?!

Голос, привыкший отдавать приказы, всё еще гремел.

— Он слишком молод и зелен, чтобы доверять ему что-то серьезное. Он по-прежнему точит на меня зуб и враждебен, а всё случившееся — лишь его импульсивная выходка, а не моя вина.

— Если бы ты не украл его вещь, разве случился бы этот бардак?

— Брат доверяет ему больше, чем мне. Кто бы на моем месте не взбесился? Мы столько сделали, чтобы раздуть наш бизнес, а вы всё забыли и сосредоточились только на старшем брате.

Чтобы политическая карьера Чан Ён Джо оставалась безупречной, нужно было оставить «Муравьиную нору» и рассредоточиться по всей стране и миру. Чан Бэк Джо, рожденный с темной душой, не мог смириться с этим и отчаянно сопротивлялся.

— Ты сейчас смеешь упрекать отца?

— Я не об этом. Я говорю, что Чан Хи Джо — мальчишка, который не ведает, что творит. Вы правда думаете, что этот заносчивый юнец способен кого-то развлекать в салоне? Вы же знаете, он из тех, кто с высоко поднятой головой перевернет всё вверх дном даже там, где нужно прогнуться.

— Если бы ты изначально не трогал Чан Хи Джо, он бы смирно помогал тебе.

— Да у него на лбу написано, что он ненадежный. Даже на женщину брата позарился.

— Тот, кто только смотрел и позволил увести у себя женщину, сам идиот. Не тронь ты тот наркотик, Хи Джо и не встретил бы эту девчонку.

Чан Бэк Джо стиснул зубы. Как назло, Чхве Бэк Ён жила именно там. Он думал, что Хи Джо, который вечно строил из себя святошу, хоть и родился в помойке, даже пальцем не тронет женщину из «Муравьиной норы». Хи Джо мог бы жить в окружении безопасных наркотиков и женщин, стоит только руку протянуть, но он этого не делал. Наоборот, при любой возможности сваливал в Гонконг и не возвращался. Презрение во взгляде Хи Джо появилось после того, как Бэк Джо убил третьего брата. Проклятый ублюдок. Тогда Чан Бэк Джо и почувствовал нутром: этот щенок в будущем разрушит его жизнь.

— Отец!

— Я слышал, что Ви Джин назначен преемником своего отца. У них с Хи Джо крепкая дружба, так что прекращай это.

— Если вы щадите Хи Джо только из-за Триады, я могу поговорить с Якудзой и…

— Эти типы слишком коварны, им нельзя верить. Они наглые ублюдки, которые будут довольны, только если мы сто раз уступим и прогнемся. Даже они оглядываются на Триаду из-за китайского рынка, а не на нас. Сколько бы ты ни пытался подтереть задницу Якудзе, чтобы перехватить инициативу, Ви Джин и Хи Джо росли вместе много лет. И Ви Джин добился того, чего не смог ты. Хи Джо доверяет Ви Джину больше, чем тебе.

Глядя на Чан Хи Джо, Председатель Чан иногда чувствовал неприятный осадок. Ему казалось, что так же, как он оценивает полезность сына, тот оценивает полезность отца. Пока он жив, этих двоих нужно как-то держать вместе. Но способа всё не находилось. Если они, как масло и вода, так и не смешаются, кого из них придется отсечь? Его сын, Чан Бэк Джо, был понятен — его желания лежали на поверхности. А вот чего хочет Чан Хи Джо, кроме как разорвать на куски ударившего его в спину брата, Председатель понять не мог. Он так искусно скрывал свои мысли, что назвать его просто импульсивным мальчишкой язык не поворачивался. Разве что старший, Ён Джо, вроде бы находил с ним общий язык, но и Ён Джо, как будущий политик, умел прятать истинные намерения, так что верить всему, что он говорит, нельзя.

— Вы верите? Чан Хи Джо сейчас использует Ви Джина как щит. Стоит появиться малейшей трещине, и они разойдутся.

— И ты собираешься вклиниться в эту трещину?

— В любом случае, там тоже выберут сторону, которая принесет больше выгоды.

Председатель Чан на мгновение задумался. Как и сказал второй сын, Чан Хи Джо порой вел себя безрассудно. Сбрасывал людей средь бела дня, а теперь, зная, что вокруг полно лишних глаз и ушей, предаётся разврату. Но если это не просто импульсивность, а холодный расчет — дело принимает другой оборот.

— Старею, что ли, мягкосердечным стал.

Председатель вспомнил свою первую встречу с маленьким Чан Хи Джо. Надо было вышвырнуть его тогда? До сих пор, дожив до таких седин, он не мог понять: вырастил он дракона или всего лишь змееныша.

— Отец.

— Делай что хочешь. Только не смей мешать старшему брату. И если наркотик у тебя — не дразни младшего, верни ему.

Чан Бэк Джо не знал, где наркотик, но, видя беспокойство отца о будущем Чан Ён Джо, помедлил и в итоге склонил голову.

— Да. Я поищу.

— И не грызитесь между собой. Разберись с делами Триады как следует.

Хотя неизвестно, кто с кем разберется в итоге. Председатель Чан отвернулся к окну, за которым густо росли березы. Десяток лет назад к нему пришла женщина, подсевшая на наркотики, и заявила, что привела его ребенка. Мать он отправил в «Муравьиную нору», а ребенка принял и вырастил как своего. Появление еще одного человека, способного влиять на парня, создавало почву для конфликтов. Услышав, как Чан Бэк Джо вышел, госпожа Хон, до этого сидевшая тихо, подошла и мягко размяла плечи Председателя.

— Хи Джо всё-таки слишком молод, Председатель.

— Я в его возрасте уже собственноручно похоронил своего брата. Не такой уж он и маленький.

— О боже…

Если бы он рос в обычной семье, то в этом возрасте только и делал бы, что попадал в переделки. Но Председатель Чан растил детей иначе. Выживали только те, кто мог устоять в мире, где сильный пожирает слабого. Теперь ему оставалось лишь исполнить свою давнюю мечту — подняться из тени на свет. Он не мог вечно оставаться бандитом из подполья, торгующим людьми. Одного сына он хотел отправить в парламент, а другого оставить в подполье разгребать грязные дела и помогать первому. Если эти двое решат враждовать — что ж, пусть дело достанется выжившему. У Председателя Чана всегда был запасной план.

***

— Ы-ы… странно… ощущение…

Бэк Ён жаловалась Чан Хи Джо, который уложил её и гладил между ног. Всё началось с того, что после секса, повалявшись с ней в обнимку на полу, он вдруг вскочил и принес одноразовую бритву. Хи Джо заставил Бэк Ён раздвинуть ноги, велел держать колени руками и принялся сбривать волосы в промежности. Одной бритвы было вполне достаточно.

— Я никогда такого не делала. Не надо. Не делай…

— Чхве Бэк Ён, не дергайся, а то порежу. Я буду продолжать сосать, ладно?

Если сбрить даже этот пушок, останется только пухленькая киска, которую так удобно сосать, и он сможет тереться об неё лицом сколько влезет. Предвкушая, как он утолит свою жадность, Хи Джо опасно улыбнулся. Мрачное желание видеть перед собой только чистую белую плоть заставило его взяться за лезвие.

Вжик. Вжик.

— Ах…

Бэк Ён вздрагивала каждый раз, когда лезвие касалось кожи. Из дырочки по промежности стекала мутная сперма, скапливаясь у ануса. Хи Джо орудовал бритвой осторожно, чтобы не поранить нежную розовую плоть, обнажившуюся под волосами. Этими руками он только калечил людей, но теперь, не желая причинить боль, его движения становились всё более сосредоточенными. Закончив работу, Хи Джо, словно ему чего-то не хватило, провел пальцем по её промежности.

— Там… тоже растут?

— Угу.

Он врал, не моргнув глазом. Когда его палец коснулся ануса, Бэк Ён издала брезгливый звук: «Ы-ы». Как она может быть такой мягкой? Хи Джо подцепил пальцем скопившуюся сперму и густо размазал её по киске Бэк Ён. Красноватая плоть покрылась мутной пленкой.

— А, зачем…

— Я вычищу. Она всё течет.

Палец с хлюпаньем скользнул в податливую дырочку. Пройдя по узкому проходу, длинный палец достиг глубины и начал двигаться туда-сюда.

— Ты же сказал, что вытащишь. Зачем, а-ах…

Распухшая плоть снова отозвалась на стимуляцию. Ему бы вытащить палец, чтобы сперма вышла, но Хи Джо этого не делал. Наоборот, он проталкивал палец всё глубже, смакуя каждую складочку влажных стенок. Казалось, он не вычищает сперму, а заталкивает её обратно. Пока Бэк Ён пребывала в замешательстве, в голове Хи Джо, которого трудно было назвать нормальным, бушевали дикие фантазии. Даже запах дешевого мыла вперемешку с запахом кожи Чхве Бэк Ён сводил его с ума, а если добавить туда его сперму, может, они смешаются и запах станет еще лучше? От этой мысли его член снова дернулся, желая вернуться внутрь.

— Кха, кха…

В этот момент она сжала плечи и закашлялась. Хи Джо, с опозданием сообразив, что слишком долго продержал её на холодном кафеле, вынул руку и помог ей подняться. Затем, подхватив Бэк Ён, у которой подкашивались ноги, он залез вместе с ней в горячую ванну. Полотенце, которым она заботливо перевязала его колено, он уже где-то потерял.

— Вода станет грязной.

— Ну и что, поменяем.

Людей в бане почти не было, поэтому вода оставалась чистой. Бэк Ён, смущенная пристальным взглядом Чан Хи Джо, слегка скрестила ноги под водой. Заметив её напряжение, Хи Джо нарочито отвернулся, делая вид, что смотрит в другую сторону. Как раз вовремя раны на коленях начали саднить, будто их прижгли огнем, и он сосредоточился на этой боли. Он надеялся, что так и член быстрее опадет, поэтому переключил внимание.

Плеск-плеск.

Расслабившаяся Бэк Ён пошевелилась, создавая легкий шум воды. Как бы он ни старался не смотреть, его взгляд помимо воли возвращался к источнику звука. Видимо, Бэк Ён устала держать ноги скрещенными и теперь слегка раздвинула бедра. Из промежности тут же поплыла мутная сперма, смешиваясь с прозрачной водой.

— Ах…

Поймав его взгляд, Бэк Ён тут же судорожно свела ноги. А потом уставилась на его кровоточащие колени.

— С ума сойти.

В итоге он резко встал и вышел из воды.

— Кровь… всё еще идет.

Единственным, кто был одержим грязной похотью, был он сам, Чан Хи Джо, со своим стоячим хером. А Бэк Ён, наивная душа, смотрела только на его разбитые колени. В его же глазах стояли только её промежность, белоснежная грудь и оставленные им засосы — от этого зрелища можно было свихнуться. И тут его взгляд упал на руки Бэк Ён. Когда он трахал её, сжав её ладони в своих, тыльная сторона её кистей терлась о шершавый пол и теперь была вся в ссадинах. Она не опускала руки в воду из-за боли, и это зрелище снова вызвало у него раздражение. Ему казалось, что он смотрит на собственное дно, на то, как он полностью потерял контроль.

— Ополоснись быстро и выходи.

Он первым по-быстрому принял душ, вышел и связался с Тэ Гёном. Одежда — и его, и Бэк Ён — пришла в негодность. Выйти голыми они не могли, поэтому он приказал принести что-нибудь, во что можно одеться прямо сейчас. Он просил одежду, а Тэ Гён притащил только два его спортивных костюма. Пока он, уже переодевшись в один из них, с тоской смотрел на второй, дверь ванной открылась, и вышла Бэк Ён, которая до последнего тянула время.

— Переоденься в это.

С её мокрых волос капала вода. Бэк Ён, всё еще стесняясь, повернулась к нему спиной, кое-как вытерлась полотенцем и поспешно натянула его спортивный костюм. Волосы она даже не просушила.

— Ха, бля…

Ругательство застряло у него в горле. Она просто надела свитшот и штаны на резинке, а его сердце уже зашлось. Свитшот, который ему доходил только до пояса, на Бэк Ён свисал до середины бедра. А штаны были настолько велики, что всё время сползали, — толку от них было мало.

— Просто спрошу.

— …Угу.

Он спросил, глядя на Чхве Бэк Ён, которая обеими руками держала штаны на талии, чтобы не потерять их.

— Ты пальцем там всё вычистила?

Его вопрос заставил её взгляд заметаться. Он видел, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в резинку штанов. При этом ссадины на тыльной стороне ладоней были видны как на ладони.

— Если вычистила, то надень только верх, а если нет… А, ладно. Забей.

Блядь. Если он поведет её только в свитшоте, то будет думать лишь о том, как её голая киска без трусов трется о ткань при каждом шаге. Пусть уж лучше идет, придерживая штаны, чем вообще без них. Представить Бэк Ён в его одежде, но с голой задницей… В широких спортивных штанах у него между ног снова предательски набухло. Хи Джо тяжело вздохнул и стиснул зубы. Все мужики после первого раза превращаются в таких озабоченных ублюдков? Казалось, все мужики вокруг выглядят как ходячие херы. Ви Джин был таким же. Трахался в отеле до посинения, а потом спускался в клуб и клеился к Бэк Ён.

И куда мне теперь это девать?

Хи Джо поманил её пальцем. Бэк Ён, ковылявшая к нему, держась за штаны, наступила на длинную штанину и пошатнулась.

— Стой там. Я сама дойду.

— Ха?

Хи Джо рефлекторно дернулся к ней, но Бэк Ён быстро восстановила равновесие и остановила его. С его губ сорвался свистящий выдох. Она вела себя так, будто, если он дотронется, случится катастрофа. Говорила с ним, как дрессировщик с диким зверем. Бэк Ён, видимо, сама поняла, что ляпнула лишнего, и её и без того красное лицо вспыхнуло еще сильнее.

— Тогда не падай и иди за мной.

Голос Хи Джо прозвучал рычаще, совсем не так, как у человека, который только что делил с ней постель. Он чувствовал себя пойманным с поличным — ходячим членом, который только и думает, как бы засадить снова, поэтому слова выходили грубыми. Да, если он сейчас дотронется до неё, он может сорваться и устроить еще один раунд прямо здесь. Надо терпеть. Но все его чувства были сосредоточены на звуке шагов Бэк Ён, шлепающей за ним в банных тапочках. Он насилу подавлял желание оглядываться каждые два шага, чтобы проверить, хорошо ли она идет. Она знает это место лучше кого бы то ни было, дойдет.

— Мён Джу, поменяй воду в бассейне. И уборку сделай заново. Сегодня никого не пускай.

— Да, господин начальник.

Какой к черту начальник. Отдав приказ Мён Джу, Хи Джо кивком велел Тэ Гёну идти вперед. Он не хотел, чтобы Тэ Гён и Бэк Ён пересекались. Особенно сейчас, когда Бэк Ён выглядела так.

Шлеп-шлеп.

Если звук шаркающих тапочек затихал, Хи Джо замедлял шаг. А когда приближался — он снова увеличивал дистанцию.

— Чего уставился?

Тэ Гён, которому поведение Хи Джо показалось странным, обернулся и тут же получил нагоняй. Его взгляд скользнул с Хи Джо на идущую позади Бэк Ён. И как назло, это было слишком заметно, отчего настроение Хи Джо снова рухнуло на дно. Будто его настроение прилипло к подошве тапочек Бэк Ён и волочилось по полу. Его бесило, что они, хотя и давно не виделись, казались ближе, чем он думал. Сам он сколько ни бился, чтобы она перешла на «ты», она всё еще путалась в обращениях.

— Тэ Гён, иди скажи доктору Киму, чтобы выгнал всех ублюдков из больницы, к нему идет пациент.

— Понял.

Тэ Гён, уловив настроение босса, на этот раз ответил, не оборачиваясь, и широким шагом скрылся из виду. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они виделись с Ким Кван Су, когда тот лечил Бэк Ён, и вот опять. Очевидно, о чем подумает этот похотливый старик. Только добравшись до больницы, которая находилась на мифическом «4-м этаже» (хотя здесь чаще выносили трупы, чем лечили), Хи Джо обернулся к Бэк Ён. Тапочки были ей велики, и её пальцы, торчащие из них, выглядели мило. Всё-таки хорошо, что он заставил её надеть штаны. Нельзя показывать её такой другим ублюдкам.

— Заходи.

— …Я и сама могу.

Неужели после секса все становятся такими чужими? Чертовски отстраненная. Даже когда они просто обжимались, она уже намекала, чтобы он освободил комнату, пока она моется. Хи Джо не стал больше ничего говорить, просто схватил её за запястье руки, которой она держала штаны, и потащил внутрь больницы. Из-за его быстрого шага одна тапочка слетела с ноги Бэк Ён и отлетела назад. К счастью, пол в больнице был мраморным — порезаться нечем, да и кровь вытирать легко. Ким Кван Су, уже предупрежденный Тэ Гёном, высунул голову из кабинета. Его рыбьи глаза блестели от любопытства: что же эти двое натворили, раз вернулись так скоро? «Муравьиная нора» — поистине дерьмовое место. Тот, кого видел вчера, торчит здесь и сегодня, и будет торчать завтра. Все здесь друг другу глаза и уши, слухи разлетаются мгновенно. Хи Джо зыркнул на Кима, безмолвно приказывая заткнуться.

— Какими… судьбами… снова к нам?

Даже Ким Кван Су, которому, казалось, море по колено, побоялся, что Хи Джо сорвется, и спросил осторожно.

— Руки содраны. Лечи.

— У него и колени содраны, доктор.

— Какой он, на хер, доктор.

Бэк Ён, переживая за колени Хи Джо больше, чем за свои руки, поспешно вставила свои пять копеек. Его коробило, что Бэк Ён величает его доктором. Ким Кван Су усадил обоих на кушетки и приготовился осматривать раны. Но Хи Джо, развалившись с широко расставленными ногами, и не думал закатывать штаны. В итоге Киму пришлось самому опуститься на одно колено и задирать ему штанину.

— И здесь тоже содрано.

— Боже, что ж вы делали, что оба колена в мясо? С вашим-то характером вряд ли вы просто упали.

Ким Кван Су с деланным недоумением покачал головой. Кровь всё еще сочилась. Как можно было так симметрично стесать оба колена? Его грязное воображение тут же дорисовало картину. У Бэк Ён содраны тыльные стороны ладоней, у Хи Джо — колени. Раны похожие, получены в одном месте. Тут его взгляд упал на мокрые волосы Бэк Ён. Проницательный Ким Кван Су быстро смекнул, чем именно занимались эти двое.

Наблюдая за ними несколько дней, он уже начал подозревать: «Неужели Гробовщик запал на Чхве Бэк Ён?» Теперь его подозрения переросли в уверенность.

— Я же сказал, сначала займись её руками.

— У вас раны серьезнее. Кровь из колен не останавливается, может, стоит зашить?

— Не настолько всё плохо, чтобы шить. Нормально всё, нормально.

Теперь стало очевидно, что и одежда на Бэк Ён — с плеча Чан Хи Джо. Но настроение у Хи Джо было не из лучших. Тучи вокруг него сгущались всё сильнее. Когда Ким Кван Су потянулся к руке Бэк Ён, чтобы осмотреть ссадины, Хи Джо резко отбил его руку. А затем сам схватил Бэк Ён за запястье и сунул её руку прямо под нос доктору.

— Делай, не прикасаясь.

— А, да. Нужно просто продезинфицировать и наклеить пластырь, так что держать и правда не обязательно.

Он обработал тыльную сторону ладоней Бэк Ён антисептиком, нанес мазь и наклеил водонепроницаемый пластырь. Только после этого ему позволили осмотреть колени Чан Хи Джо. Кровь продолжала идти, но сами раны были неглубокими. Через пару дней заживет без следа. Ким Кван Су специально с силой прижал вату с дезинфицирующим средством, но Хи Джо даже бровью не повел. «Явно терпит и строит из себя крутого перед девчонкой», — подумал Ким Кван Су. Он достал пластырь, с силой прижал его к ране и улыбнулся самой любезной улыбкой на свете.

— Доктор Ким, выйди на минуту.

— Старайтесь не мочить раны… Да, иду.

Ким Кван Су, который хотел напоследок дать врачебный совет, в итоге просто вскочил и вышел. В его глазах и на губах читалось явное разочарование от того, что его выгнали. В кабинете остались только двое, и повисла неловкая тишина. Хи Джо схватился за подлокотники её стула и резко притянул его к себе. Румянец, вызванный горячей ванной, исчез, и перед ним снова была бледная, с бесстрастным лицом Бэк Ён. Только теперь она решилась посмотреть ему в глаза.

— Чхве Бэк Ён.

— Да.

— «Да»?

— А, угу.

— Не шляйся нигде, сиди тихо в своей комнате.

— А работа…

— Я дам тебе свой кошелек целиком, так что сиди смирно какое-то время.

Хи Джо, под предлогом того, что не хочет жить в главном доме, занял комнату умершего парня в «Муравьиной норе». Он расставил там людей Ви Джина, так что сейчас это было самое безопасное место для Бэк Ён. В будущем, подумал он, надо будет подыскать ей жилье в городе. Бэк Ён молча слушала его, раздумывая, стоит ли рассказать ему о слухах, ходящих о ней. С того момента, как они переспали, и всю дорогу до больницы этот вопрос комом стоял у неё в горле. Если это правда, то что мы наделали? Нет. Может, всё обойдется. В конце концов, в «Муравьиной норе» случаются вещи и похуже. Бэк Ён облизнула пересохшие губы. Хи Джо пристально следил за каждым её движением.

— …Ты знаешь Чхве Ми Хён?

— Чхве Ми Хён?

Не понимая, с чего вдруг всплыло это имя, Хи Джо нахмурился.

— Директор Чан и другие… Я сама ничего не знаю и никогда её не видела, но говорят, что я её дочь.

— Ты — дочь Чхве Ми Хён?

Неужели Хи Джо тоже знал Чхве Ми Хён?

— Я не знаю. Но говорят, она была любовницей Председателя Чана. Поэтому я…

— А-а…

Кажется, до него наконец дошло, и Хи Джо усмехнулся. Он знал, что этот ублюдок Чан Бэк Джо был помешан на Чхве Ми Хён, поэтому и прицепился к Чхве Бэк Ён. У Хи Джо тоже были свои глаза и уши в «Муравьиной норе». Поняв, о чем она беспокоится, он почувствовал облегчение: так вот почему она вдруг начала отстраняться.

— Ты ведь никогда не видела Чхве Ми Хён?

Бэк Ён кивнула.

— Тогда я тебе её покажу.

Она затаила дыхание. Испугавшись, что она снова закашляется, Хи Джо убрал руку с подлокотника и легонько встряхнул её за плечо.

— О-она жива?

— Я же сказал, переходи на «ты».

— Эта женщина, она жива?

— Конечно, умерла. Давно уже.

— Тогда как…

— Всякую ерунду себе напридумывала. Думаешь, мы, блядь, хоть каплей крови связаны? Ты не дочь Чхве Ми Хён.

— Я, я просто сама толком не знала…

— Поэтому и говорю: покажу. Сама посмотришь, похожа ты на неё или нет.

Уверенный тон Чан Хи Джо успокоил её. Она хотела считать это пустыми сплетнями, но когда все вокруг твердили имя Чхве Ми Хён, она поневоле начала думать: а вдруг и правда?

— Бэк Ён. Чхве Бэк Ён. О чем ты сейчас думаешь? Раз поняла, что это не так, должна думать обо мне, разве нет?

— А, угу.

— Ты поняла, что я сказал? Сиди тихо и не высовывайся. Я скоро тебя позову. И определись уже, на «вы» мы или на «ты». Хотя, я же тебе говорил: когда ты теряешь рассудок и начинаешь мне «тыкать», мне это нравится.

Хи Джо ухмылялся, глядя на неё. Ей хотелось расспросить побольше о Чхве Ми Хён, но он так довольно улыбался, что она не могла понять, что у него на уме, и слова застревали в горле.

— …Говорил.

— Дай телефон.

— Он в той одежде, которую я сняла.

— Скажу У Тэ Гёну, чтобы нашел и принес. Я забью туда свой номер, так что, если позвоню — отвечай.

Он говорил так, словно они пара. Можно ли спросить, будут ли они снова спать вместе? Но видя его улыбающееся лицо, она снова проглотила слова и просто кивнула.

— Я купил юккеджан (острый суп с говядиной). Разогрей и поешь.

Дверь в комнату наверняка уже поменяли на более надежную. Бэк Ён лишь кивнула.

— Ты знаешь, какая у меня кличка?

— М-м…

Она не знала, что его называют «Гробовщик». Если сказать Хи Джо, который свято верит, что это прозвище Чан Бэк Джо, правду, он наверняка будет в шоке.

— Знаешь или нет?

— Д-долбоёб (чот-пён-щин).

— Чего?

Чан-Хи-Долбоёб. Этот день врезался в память Бэк Ён. Она вспомнила надпись красным баллончиком и выпалила то, что помнила, тут же зажмурившись. Наверное, лучше было бы сказать «Гробовщик».

— Ты так написал в детстве. «Долбоёб».

— Ну, теперь-то ты на собственном опыте убедилась, что я не долбоёб (в сексе).

Странно, но он даже не разозлился на оскорбление. Да, он смутно припомнил, что в день их первой встречи действительно написал это на стене. Единственное, что он помнил отчетливо, — это то, как она тявкала на него, словно щенок.

— Это просто вырвалось. Я так не думаю.

— Я сам толком не помню, что писал, а ты помнишь?

— Помню. Ты тогда дал мне одежду. Красную.

— Разве?

— Я её спрятала, но другие дети отобрали. Я даже ни разу не надела, у меня её сразу забрали.

— Вау. Помнишь, кто это был? Вот же суки.

Воспоминания, которые она так долго подавляла, прорвались наружу. Ей не хотелось рассказывать эти жалкие истории, но она почему-то очень хотела, чтобы он знал. Ты дал мне красный дафлкот, но у меня его отняли. Это была самая большая обида её детства. Но когда Хи Джо поддержал её возмущение, она снова замолчала. Ей стало неловко, что она так разволновалась, рассказывая это. Бэк Ён опустила голову, избегая его заинтересованного взгляда.

— Потом выйдем отсюда, я куплю тебе новую.

— Выйдем?

Услышав её удивление, Хи Джо медленно кивнул, словно в этом не было ничего особенного.

— Ага. Наружу.

Выполняя поручения во внешнем мире, Бэк Ён знала, как живут люди. Она могла искать информацию в телефоне и выходить в город. Но там для неё не было места. Поэтому она смирилась и просто изо дня в день выполняла свою работу в «Муравьиной норе». Но от его предложения сердце, которое она так старательно усмиряла, снова забилось быстрее. Бэк Ён постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Чем больше надеешься, тем сильнее разочарование.

— Тебе с У Тэ Гёном комфортнее всего?

— Мне с ним некомфортнее.

— Почему? Вы же вместе росли.

— Просто… когда я упрямилась и меня били, он пару раз помог. Мы не настолько близки.

А, значит, Тэ Гён ей неприятен. Настроение Хи Джо немного улучшилось. Но слова о том, что её били, снова вызвали волну раздражения. Настроение Хи Джо скакало как безумное. От одного слова Бэк Ён оно падало до уровня подошвы тапочек, а от другого взлетало до небес.

— И всё же У Тэ Гён для тебя самый знакомый, так что я буду присылать его раз в день. Если что-то нужно, говори ему.

Он думал послать кого-то другого, но Тэ Гён был лучшим вариантом. Он не хотел, чтобы лицо Бэк Ён видел какой-то незнакомый ублюдок. Хи Джо успокоился, услышав, что она чувствует себя неловко с Тэ Гёном.

— Я пойду поработаю, жди меня, Чхве Бэк Ён.

Ждать, чтобы снова заняться сексом? Бэк Ён проглотила этот вопрос и просто кивнула.

Вернувшись в комнату, она не узнала её — всё изменилось на 180 градусов. Продавленный матрас с торчащими пружинами заменили на полноценную кровать с каркасом, а хлипкую дверь — на прочную стальную. Вдобавок появилось новое пушистое одеяло и микроволновка. В маленьком холодильнике стояли напитки и готовые к употреблению продукты. Бэк Ён несколько раз обошла свою крошечную комнатку, которая преобразилась всего за один день. С одной стороны, она боялась, что Чан Бэк Джо вот-вот начнет ломиться в дверь, но раз Хи Джо сказал, что всё будет в порядке, она почувствовала странную уверенность в его словах.

Тук-тук.

— Кто там?

— Это я, У Тэ Гён.

Не прошло и дня, как пришел Тэ Гён. Бэк Ён открыла дверь, которая теперь была настоящей входной дверью, а не куском фанеры. Тэ Гён протянул ей пакет с нижним бельем и новой одеждой.

— Вокруг всё зачистили. Больше некому докладывать Чан Бэк Джо. На 7-м этаже теперь только наши люди, так что не волнуйся.

— Кто я теперь, Тэ Гён-а?

— Сам не знаю. Ну, попробуй попросить, чего хочешь. Глядя на Хи Джо сейчас, думаю, он выполнит всё.

Когда Тэ Гён впервые предупреждал её, между ними с Хи Джо ничего не было. Но за несколько дней Хи Джо наполовину свихнулся. Сейчас он, скорее всего, послушает Бэк Ён, даже если она попросит невозможного.

— А, так значит, я теперь одна из тех? Типа любовницы или содержанки, которая получает что-то за то, что раздвигает ноги?

Тэ Гён не ответил, но Бэк Ён почувствовала, что это молчаливое согласие. В обмен на тело она может требовать надежный статус, куда бы ни пошла. Отношения, где за каждый секс можно вытянуть из Чан Хи Джо какие-то материальные блага. К горлу внезапно подступила тошнота.

Я спала с ним не ради этого.

Горькая усмешка исказила губы Бэк Ён.

— Хи Джо, конечно, немного запоздал с этим. Но пока что, наверное, ты у него будешь одна.

— Правда? Какое счастье.

Бэк Ён согласилась с мнением Тэ Гёна: трудно только начать, а дальше всё пойдет как по маслу. Может, во второй раз Хи Джо, как и клялся, найдет ту, которую полюбит. Раз в этих отношениях нет любви, они могут закончиться в любой момент.

— Бери от него всё, что можешь, пока не поздно. Это я тебе как друг говорю. У тебя же есть желания.

— Оказывается, это так просто — получить желаемое через постель. Легкотня. Поняла.

Теперь не нужно спускаться в подвал на работу, достаточно просто быть рядом с Чан Хи Джо и раздвигать ноги — и получишь всё, что захочешь. Прямо как волшебная палочка. Чан Бэк Джо, Чан Хи Джо — все они из одной семьи Чанов, разницы никакой. Хотя Хи Джо всё же получше. Бэк Ён грустно улыбнулась. Чего ради он так увлекся ею, что даже не заметил, как содрал колени в кровь?

— Чхве Бэк Ён.

Тэ Гён окликнул её, когда она уже собиралась закрыть дверь.

— В планах Чан Хи Джо тебя не было. Так что для нас ты — переменная.

— Каких планах?

— Тебе об этом знать не обязательно.

Тэ Гён снова провел черту. На маленьком лице Бэк Ён появилась тень. Даже если это её расстроит, Тэ Гён должен был указать ей её место. Её место — быть солдатом-муравьем, сиротой, выросшей в рабочей колонии, и не более того. Чан Хи Джо никогда раньше так ни о ком не заботился. Но даже если это Бэк Ён, такие эмоции долго не живут. Хи Джо хочет забрать всё, что принадлежит Чан Бэк Джо. Видимо, поэтому он и связался с Бэк Ён. Ведь Чан Бэк Джо сходил по ней с ума. Тэ Гён впервые видел, чтобы Хи Джо в ярости выбрасывал людей из окна, но, учитывая, что в деле замешан Чан Бэк Джо, его поведение становилось понятным. Он отнял её у брата, так что скоро ему это наскучит. Совет Тэ Гёна был прост: получить всё возможное до того, как это случится, и стать свободной.

— В пакете лежит телефон. Там забиты номера Хи Джо и мой. Хи Джо уедет на пару дней, так что, если что-то нужно, звони мне.

Это был негласный сигнал: Хи Джо занят, не беспокой его. Поняв намек, Бэк Ён молча кивнула и закрыла дверь. Услышав о своей реальности из чужих уст, она почувствовала, что эмоции отступили, уступив место голоду. Достав из пакета свой старый телефон и бросив его на стол, Бэк Ён вытащила из холодильника юккеджан, который купил Хи Джо. Она начала есть его прямо так, не разогревая. Суп был холодным и соленым. Но разве живя здесь, она когда-нибудь задумывалась о вкусе еды? Главное — набить желудок. С этой мыслью она жевала затвердевшую лапшу и холодное мясо, проталкивая их в горло.

— Я сама это выбрала.

Потому что Чан Бэк Джо был ей ненавистен до смерти. А Чан Хи Джо просто переспал с ней импульсивно. Первый раз, не первый — Бэк Ён слишком долго жила в «Муравьиной норе», чтобы придавать этому значение. Как сказал Тэ Гён, у Хи Джо это случилось поздно, да и у неё самой «первый раз» в этой дыре просто запоздал.

— Кха, кха. Кхо-кхо.

Допивая последнюю каплю загустевшего бульона, она поперхнулась. Начался кашель, переходящий в астматический приступ. Бэк Ён достала ингалятор, сунула его в рот, нажала кнопку и глубоко вдохнула. Обычно хватало задержать дыхание секунд на десять, но почему-то вдохнуть не получалось, и она терпела дольше.

— Ха-а, ха-а.

Словно кто-то вытащил её из-под воды на воздух. Кашель прошел, но теперь её бил озноб. Прополоскав рот, она заползла под пуховое одеяло. Когда Хи Джо набросил его на неё, оно казалось таким уютным и теплым, а сейчас давило тяжестью и душило. Высунув только голову, она прерывисто дышала. Воздух был ледяным. Теперь у неё есть надежная дверь, теплая постель, но почему ей так холодно? Может, потому что она слишком долго лежала на холодном полу в ванной. Или от шока, ведь за один день случилось слишком много всего. Чан Хи Джо вытащил её из мусоросжигателя, они занялись сексом. Она поделилась с ним воспоминаниями детства, которые думала навсегда оставить при себе. Узнала, что женщина, которую считали её матерью, мертва. И что она вовсе не её мать.

— …Какой длинный день.

Почему всё навалилось разом? Ее однообразная, убогая жизнь просто опустилась еще ниже. От осознания этого у неё закружилась голова. Тело трясло, зубы стучали. Бэк Ён то отбрасывала одеяло от жара, то снова куталась в него от холода, бессознательно повторяя это раз за разом. Она пыталась вызвать в памяти ужас от мысли, что сгорит заживо в печи, но в сердце остались лишь слова Тэ Гёна. Они ранили сильнее всего, что случилось сегодня. Каждое дыхание обжигало нос и рот. Она знала, что реальность жестока, но из-за протянутой руки на мгновение забыла: муравьи из «Муравьиной норы» должны выживать в одиночку. Наверное, она будет вспоминать этот момент всю жизнь. Как и тот случай в детстве. Бэк Ён высунула руку из-под одеяла и нащупала телефон на столике. Ей пришлось приподняться, чтобы дотянуться до него. Чан Хи Джо, обещавший позвонить, так и не объявился. Бэк Ён нашла в контактах номер Тэ Гёна и отправила сообщение.

«Когда будет время, купи мне противозачаточные.»

Если просить лекарства через Ким Кван Су, слухи поползут мгновенно. Хотя, наверное, они и так уже поползли. Сплетни в «Муравьиной норе» распространяются быстро, но ей не хотелось давать лишний повод для пересудов. Поэтому пришлось просить Тэ Гёна, который и так всё знал. Если она забеременеет, это лишь увеличит число сирот в «Муравьиной норе». Она любила детей, но не могла позволить себе плодить таких же несчастных, как она сама. Отправив сообщение, Бэк Ён перевернула телефон экраном вниз и снова накрылась с головой. Ей казалось, что сперма Чан Хи Джо всё еще внутри неё. Всё тело снова заныло. Хотелось просто поскорее уснуть.

***

Отель, в котором остановился Ви Джин, был единственным пятизвездочным отелем в Чхонхане. Рядом с ним располагался курорт с полем для гольфа, предназначенным для деловых встреч. Он находился всего в трех часах езды от Сеула, и благодаря живописным видам здесь всегда было много туристов, несмотря на высокие цены. Когда отец Председателя Чана только обосновывался в Чхонхане, это была глухая деревня, но теперь город заметно вырос и развился. Из лаунжа отеля был виден вид на людей, играющих в ночной гольф. Говорили, что зимой здесь выпадает много снега и планируют построить горнолыжный курорт. Услышав это, Чан Хи Джо подумал лишь о том, что у старика непомерные аппетиты.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Освещение поля для гольфа сияло ярко, словно днем. За ним, на контрасте, простиралось черное ночное море. На маяке уже зажегся свет. В порту швартовались самые разные суда: от круизных лайнеров до грузовых кораблей, идущих в Россию и Китай. Большая часть контрабанды поступала именно через такие суда. Не зря клан Председателя Чана обосновался в Чхонхане. В прошлом это был крупный порт, но со временем рыболовный промысел пришел в упадок, и люди покинули город в поисках работы. Когда клан Чан пустил корни в этом месте, ставшим почти городом-призраком, многое изменилось. Сидя на открытой террасе, Чан Хи Джо безучастно смотрел на ослепительные огни и иллюминацию.

— Каждый раз, когда приезжаю сюда, здесь всё меняется.

Ви Джин, явившийся с опозданием, плюхнулся на стул напротив Хи Джо. Конечно, ночной вид здесь не шел ни в какое сравнение с Гонконгом, но в нем было свое спокойное очарование. Ви Джину это место нравилось даже больше, чем суетливый Гонконг. Возможно, потому что атмосфера напоминала ему Репалс-Бэй.

— Чан Хи Джо.

Тук-тук.

Палец Ви Джина постучал по стеклянной столешнице, возвращая к реальности Хи Джо, который витал где-то далеко. Хи Джо медленно повернул голову. Его слегка ошалелый вид отличался от того Чан Хи Джо, которого знал Ви Джин. Говорили, днем у него что-то случилось, может, в этом причина? Ухмылка на лице Ви Джина стала шире. Потирая татуировку на шее, он сказал:

— Слышал, ты засунул ребят, которых я с таким трудом привез, в «Муравьиную нору». Просил людей, потому что они тебе позарез нужны, а в итоге они охраняют не тебя, а кого-то левого.

Та самая женщина из подпольного клуба? Вспомнив сбивчивые объяснения подчиненных, Ви Джин подумал о девушке, которую видел в подвале. Она была довольно миловидной и обладала какой-то странной аурой.

— Я их туда поставил, потому что это необходимо. Второй брат жадничает.

То, что он называл Чан Бэк Джо «вторым братом», так насмешило Ви Джина, что он расхохотался, откинувшись на спинку стула. Хи Джо обычно носил серую футболку с потертостями, куртку, джинсы и кроссовки. В таком виде он выглядел точь-в-точь как студент своего возраста. Скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, Ви Джин наблюдал за ним. Этот парень явно думал о чем-то другом. Выглядел немного рассеянным, но в то же время возбужденным.

— Понравилась девчонка?

— Заткнись.

— А что? Я просто спросил. Я даже не могу спросить, когда ты используешь моих ребят?

Ви Джин с масляной улыбкой продолжал подначивать его. Постепенно Хи Джо начал возвращаться к своему обычному состоянию. Глаза, в которых читалась смертельная скука, как у старика, искусно скрывали его истинные мысли. Он с рождения был необычным. Ви Джин встретил его в том возрасте, когда уже можно было кое-что понимать, и знал, почему Хи Джо живет, пряча свое нутро, что было несвойственно его годам.

— У тебя вечно слишком длинный язык.

— Убивать, избивать и закапывать тех, кто не нравится, — это работа мясника. Я же говорил. Я — бизнесмен.

Это был его способ намекнуть: не веди себя как ребенок, веди себя как деловой человек.

— И что я сейчас могу? Без тебя я никто, просто мелкая сошка.

Уголок губ Хи Джо, назвавшего себя «мелкой сошкой», лениво пополз вверх. Ви Джин мысленно цокнул языком. Точнее было бы назвать их отношения симбиозом. У Ви Джина была причина помогать Хи Джо, а у Хи Джо было законное право использовать его.

— Ладно. Не спрашиваю. Хоть мне и любопытно, про ту женщину больше ни слова.

В конце концов Ви Джин поднял руки, сдаваясь. Чан Хи Джо с его внешностью ухоженного наследника был популярен и в Гонконге. Каждый раз в таких ситуациях этот засранец, прекрасно владеющий кантонским, специально начинал говорить по-корейски, притворяясь, что ни черта не понимает.

— Что с товаром? Сможешь достать снова?

— Придется везти через Россию, а ты знаешь: чем срочнее, тем выше цена.

— Деньги не проблема. Достань снова. Главное — успеть по времени.

— Не уверен, что успеем.

— Если нет, то ничего не поделаешь.

— Ты же терпеть не можешь проигрывать младшему директору. Переживешь?

— Всё равно после инаугурации я этого ублюдка прикончу.

С тех пор как пришел Хи Джо, лаунж на террасе пустовал. Сюда не заходили даже официанты. Между ними на столе стояли только два стакана с водой. Всё в точности, как любил Хи Джо. Наверное, они были единственными придурками, которые в такую ночь сидели в лаунже и пили воду вместо алкоголя.

— Ну и характер.

— Ты сам потащился за мной по доброй воле, господин бизнесмен.

Ви Джин облизнулся. В горле пересохло, и он потянулся к ледяной воде. Если глотать слишком жадно, можно и подавиться. Может, потому что его с рождения предавали и били в спину? Если этот парень что-то решал, терпения у него не хватало.

— Председатель Чан наверняка недооценивает тебя из-за возраста.

— Для них я вечно буду маленьким.

Хи Джо усмехнулся. Он был прав. Если его списывают со счетов из-за молодости, то так будет всегда. Что бы Хи Джо ни вытворял, стать старше их он не сможет. Дверь закрытой террасы открылась, и вошли Тэ Гён и Гон Джун, правая рука Ви Джина. Они привычно заняли места рядом со своими боссами. В этот момент в кармане Тэ Гёна коротко вибрировал телефон. Хи Джо выхватил его быстрее, чем сам Тэ Гён успел среагировать. Привычным движением введя пароль, Хи Джо прочитал сообщение. А затем небрежно бросил телефон на стол перед Тэ Гёном. Тот, взглянув на экран с опозданием, увидел имя отправителя: Чхве Бэк Ён. Хотя Хи Джо видел текст, он ничего не сказал. Возможно, он подумал, что это даже к лучшему — Бэк Ён сама попросила о том, о чем он не успел подумать. Тэ Гён не придал его реакции большого значения.

— Ви Джин.

— М?

— Я правда такой уж мелкий?

Хи Джо впервые задал такой прямой вопрос. Ви Джин на мгновение растерялся, его привычная скользкая улыбка сползла, и он начал внимательно изучать лицо друга. Он взбесился? Не похоже. С чего вдруг этот ублюдок спрашивает такое? Взгляд Ви Джина естественным образом скользнул на сидящего рядом с Хи Джо Тэ Гёна. Он безмолвно спросил: «Ты что-нибудь знаешь?», но Тэ Гён лишь пожал плечами и едва заметно качнул головой.

— Если судить только по прожитым годам — то да. А если по тому, через что ты прошел — то нет. В плане самообладания и контроля я тебе и в подметки не гожусь.

К этому стоило бы добавить еще и обсессивно-компульсивное расстройство. Ви Джин впервые видел человека, который убивал и пытал людей так «чисто» и без малейших колебаний. Может, потому что ему позволяли таскаться за ним с детства? Обычно, если человек напрямую сталкивается со смертью в возрасте, когда формируется личность, он естественным образом идет в наемные убийцы. А вместе с этим растет риск погибнуть, и жизнь становится короче. Так что в их мире двадцать три года — это вовсе не мало. Сам Ви Джин вырос в Триаде, так что с ним всё понятно, но случай Чан Хи Джо был немного иным. Ви Джин ответил вполне серьезно, но Хи Джо уже рылся в своем кармане, доставая телефон. Не получив ожидаемого звонка или сообщения, он швырнул свой телефон на стол так же небрежно, как до этого телефон Тэ Гёна.

— Через два дня из Тайваня прибудут ребята. Приставь тех, кто говорит по-корейски, к Чан Бэк Джо.

Отношения Хи Джо и Ви Джина были крепкими, поэтому Ви Джин привез с собой несколько бойцов Триады. Кроме них, раз в неделю через порт в Чхонхан проникали и другие люди. Членов Триады маскировали под иностранных рабочих, нелегально прибывающих через Тайвань, Шанхай, Таиланд и Японию, чтобы обмануть бдительность Чан Бэк Джо.

— У него ведь особо нет слабых мест. Семьи нет, к бабам, которых он таскает, вроде не привязан.

В случае опасности он был тем еще трусом, который мог прикрыться женщиной или подчиненным как живым щитом. Женщин он менял регулярно. Ви Джин и сам повидал всякое дерьмо, но Чан Бэк Джо был особенным. Ни одна из его бывших пассий не прожила дольше месяца после расставания. Так что вряд ли у него есть уязвимости. Ублюдки, которые пекутся только о собственной шкуре, обычно очень осторожны и доставляют массу проблем.

— Видимо, он решил, что мы с тобой заодно, поэтому связался с японцами.

— Предатель родины.

Хи Джо иногда выражался резко, так что Ви Джин не удивился тому, как он назвал Чан Бэк Джо. «Предатель родины» — это еще мягко сказано. Всё-таки якшаться с теми, кто продает страну, — такое себе дело. Закончив разговор, Хи Джо первым поднялся из-за стола. Лицо Ви Джина просияло. Из-за Хи Джо он весь вечер не мог ни выпить, ни покурить, и во рту было противно.

— Уходишь?

— Надо заскочить в главный дом.

Председатель Чан уже давно перебрался на виллу, построенную на старости лет, а в главном особняке жили чета Чан Ён Джо и Чан Бэк Джо. Председатель упрямо считал, что семья должна жить вместе для сплоченности, поэтому поселил взрослых сыновей там. А сам при этом отсиживался на вилле.

Поскольку территория была разделена на хозяйский дом и флигель, братья редко пересекались. Чан Бэк Джо, хоть и числился живущим в главном особняке, появлялся там лишь изредка, чтобы отметиться. Главный особняк на окраине Чхонхана с каждым годом становился всё больше из-за постоянных строек. Мастера, возводившие традиционные ханоки, трудились так, словно строили королевский дворец: каждый год к главному дому, флигелю или гостевому домику добавлялось по новой комнате. Людей, работающих здесь, стало больше, чем живущих, и от одного этого у Хи Джо уже начинала болеть голова. Он давно здесь не был. Появились новые постройки, и теперь тут можно было заблудиться, как в «Муравьиной норе». Оставив Ви Джина и Тэ Гёна в машине, Хи Джо направился внутрь один.

— О боже, молодой господин!

Он специально приехал после полуночи, когда все уже спали, но столкнулся с госпожой Сон, выходившей из его комнаты во флигеле. Она присматривала за домом с самого его детства. Госпожа Сон, у которой за последние три года прибавилось морщин, увидела его, вынося постельное белье, и радостно улыбнулась.

— Что ты делаешь в пустой комнате?

— Услышала, что вы в Корее, и, так как не знала, когда вы заглянете, всегда держала постель наготове. Я надеялась, что вы приедете сегодня, и как хорошо, что так и вышло.

— И ты каждый раз стелишь чистое белье для человека, который, может, и не приедет?

— Но ведь вы приехали.

Госпожа Сон тепло улыбнулась. Её жизненный опыт позволял ей не обращать внимания на хмурый вид Хи Джо. Главный дом занимали Чан Ён Джо с женой, а флигель Чан Бэк Джо находился в отдалении отсюда. В далеком детстве были времена, когда все пять братьев, кроме него самого, жили здесь, и флигель был полон людей. Теперь их осталось только трое — остальные либо умерли, либо сбежали. Флигель, который сейчас занимал Хи Джо, раньше принадлежал покойному третьему брату. Он привык спать на местах мертвецов. В конце концов, и в «Муравьиной норе» он жил в комнате парня, который недавно умер. Он знал, что живые люди страшнее призраков.

— Я больше не приеду, так что не утруждайся.

— Три года назад вы говорили то же самое.

Ему нужно было заскочить домой ненадолго, а потом ехать в Пусан. Активность Чан Бэк Джо вызывала у него тревогу, и он хотел лично проверить партию наркотиков, прибывающую из Южной Америки. Брат мог перехватить новый товар раньше него. Хи Джо подозревал, что Бэк Джо планирует использовать это для сделки с Чан Ён Джо, чтобы связать Хи Джо по рукам и ногам.

— Я просто заехал кое-что забрать.

— Но я ведь только что постелила свежее белье, переночуйте.

Даже если выехать сейчас, он доберется до Пусана только ранним утром. А корабль с контейнерами прибудет только следующей ночью. В Пусане ему всё равно придется искать место, чтобы прикорнуть. Поразмыслив, Хи Джо решил остаться здесь ненадолго. В конце концов, решение поехать одному, оставив Тэ Гёна, было импульсивным. Как бы он ни доверял Тэ Гёну, это дело он должен был проконтролировать своими глазами.

— Ладно, иди спать, госпожа Сон.

— Обязательно позавтракайте перед отъездом, молодой господин.

— Перестань звать меня «молодым господином»!

— Хо-хо-хо! Тогда называть вас «Начальник Чан»?

— Какой я, к черту, начальник.

— Всё-таки «молодой господин» лучше, правда?

В ответ на её добродушный смех Хи Джо промолчал.

Тявк, тявк.

— Чхве Бэк Ён?

Чхве Бэк Ён не может быть здесь. Хи Джо с глупым выражением лица обернулся, позвав её по имени. Ворота флигеля, которые он оставил открытыми, еще не закрылись. Через щель проскользнул щенок размером меньше ладони и заливался лаем.

— Ой, этот малыш добрался аж сюда.

— Чан Бэк Джо всё еще держит собак?

С отвращением спросил Хи Джо. В детстве охотничьи псы Чан Бэк Джо кусали его не раз. Охотничьи собаки верно слушаются хозяина. Это были не случайности, а намеренные приказы. Так что ненависть Хи Джо к собакам была вполне естественной. В этом доме собак мог держать только Чан Бэк Джо, поэтому при виде щенка Хи Джо поморщился.

Тяв.

Заметив его неприязнь, щенок тут же сник и снова тихо тявкнул. Он выглядел так, будто вот-вот испустит дух от голода. Матери поблизости не было видно.

— Да, держит. И сейчас иногда приезжает проведать, берет их на охоту. Но этот долго не протянет. У него нет одного глаза, поэтому мать не кормит его и отталкивает. Надо же, еще живой.

Госпожа Сон прекрасно знала, что Хи Джо не выносит собак.

— Типичная псина Чан Бэк Джо.

Отталкивать собственного щенка и морить голодом только потому, что он калека. Хи Джо усмехнулся. Присмотревшись, он увидел коричневого щенка, у которого один глаз был закрыт. Щенок снова слабо тявкнул.

— Скажу Киму, чтобы быстро убрал его.

Госпожа Сон сказала это буднично. Кто-то другой пожалел бы крошечное существо. Но в этой семье жалости не было. Даже у прислуги. Госпожа Сон тоже считала: раз мать его отвергла, а хозяин Чан Бэк Джо велел убрать, значит, этому щенку здесь не место. Хи Джо переводил взгляд с госпожи Сон, которая искала в телефоне номер Кима, на щенка, который уже не мог идти и полз на животе, волоча задние лапки, к середине двора.

Тяв. Тяв.

— Ким не берет трубку. Видимо, уже спит. Я сама его вынесу. Молодой господин, вам приготовить поесть или, может, легкий перекус?

Он ненавидел собак. Тем более это отродье охотничьих псов Чан Бэк Джо, которые всегда нападали на него. Но этот скулеж, звенящий в ушах, раздражал по-особенному. Он снова и снова напоминал ему кашель Бэк Ён, похожий на лай.

— Мне не надо, а вот собаке принеси чего-нибудь пожрать.

— Что?

Хи Джо вышел во двор и небрежно подхватил щенка, который был меньше его ладони. У малыша даже пуповина еще не отсохла. Сразу видно — отвергнутый матерью. Звери быстро избавляются от тех, кто не жилец. Хи Джо положил щенка на ладонь. Тот едва открывал единственный глаз и почти не двигался.

— Что за собака такая, лает как Чхве Бэк Ён.

Так неожиданно, что заставляет оглядываться. Всё равно он скоро сдохнет. Может, к утру его уже не станет. Решив хотя бы накормить его перед смертью, Хи Джо проявил несвойственное ему милосердие. Когда он с щенком в руке вошел в комнату флигеля, госпожа Сон за его спиной округлила глаза от удивления.

***

Бэк Ён, вернувшись в свою комнату, провалялась в бреду двое суток. Когда она наконец встала, всё тело было мокрым от пота, но в остальном она чувствовала себя нормально. Тэ Гён периодически приносил ей кашу и изотоники, а Ким Кван Су лично приходил ставить капельницы. С таким уходом, которого она никогда раньше не видела, она быстро пошла на поправку. Переодевшись в сухое и постирав пропотевшую одежду, Бэк Ён решила выйти из комнаты, чтобы помыться. Самочувствие было нормальным, но стоило пройти совсем немного, как она начала задыхаться — сил всё еще не хватало. В этот момент она почувствовала, что кто-то идет следом, и в испуге обернулась. Человек сделал вид, что не смотрит на неё, и явно не собирался нападать. Видимо, это один из людей, приставленных Хи Джо. Она шла по темному коридору, где давно перегорели лампочки и не было ни лучика света.

— М-м…

Пройдя какое-то время, Бэк Ён почувствовала странные ощущения в теле и несколько раз останавливалась. Стоило ей замереть, как шаги позади тоже стихали. Осознание того, что за тобой следят, нервировало. При каждом шаге внизу покалывало и чесалось. Вспомнив, она поняла, что в беспамятстве, кажется, сама лезла туда руками и чесалась. Может, теперь, когда мне полегчало, зуд вернулся? Почему, почему там так чешется? Стоило ей осознать зуд, как он стал нестерпимым. Она сама не помнила, как добралась до бани. Мён Джу с удивлением уставился на Бэк Ён, бледную, с потрескавшимися губами.

— Мне... мне, мочалку для пилинга, пожалуйста...

— Ты болела?

— Кажется, простыла. Сейчас уже лучше.

Это нужно было оттереть жесткой мочалкой. Схватив банные принадлежности, Бэк Ён поспешила в моечную. Убедившись, что внутри есть несколько человек, она встала под душ и начала яростно тереть низ мочалкой. Не саму интимную зону, а верхнюю часть, где ноги соединяются с туловищем, ниже пупка. Она терла, забыв о стыде, пока кто-то, пришедший помыться, не тронул её за плечо.

— Бэк Ён, давно не виделись.

Это была Чхэ Хи, которая раньше работала в подвале, а потом перебралась в салон на 2-м этаже. Она заговорила с Бэк Ён, потому что её удивило, как та, даже не распарившись в ванной, с порога начала скрести себя мочалкой.

— Здравствуйте.

— Что это? Ты теперь тоже работаешь в подвале?

— Нет.

— А зачем тогда наша Бэк Ён сбрила волосы внизу? Прямо «белая киска».

Чхэ Хи фыркнула. Большинство женщин, работающих в этой сфере — будь то в подвале или в салонах, — полностью сбривали волосы внизу.

— Я не работаю внизу. Это просто…

— Просто что? У тебя мужик появился? Кстати, это ведь не депиляция. Ты просто сбрила всё бритвой? Надо было хотя бы в салон сходить.

Чхэ Хи, которая когда-то была звездой подвала, всегда разговаривала грубовато с молодыми девчонками, способными занять её место. И каждый раз, когда Бэк Ён говорила, что не работает в подвале, у Чхэ Хи внутри всё переворачивалось от зависти. Она уже собиралась съязвить: «Раз не работаешь, зачем тебе эта „белая киска“?», но, увидев, как Бэк Ён расчесывает себя до красноты, поняла, что та брилась сама.

— Просто бритвой…

Это не я, это Чан Хи Джо…

— Ха-ха-ха! Это у тебя волосы начинают прорастать. Надо было вырывать с корнем, а ты просто срезала, так что теперь пару дней будешь умирать от зуда.

— И что мне делать?

— А что тут сделаешь? Ждать, пока отрастут. Я не раз видела, как девчонки, которые экономили деньги и брились сами, потом подыхали. У тебя правда кто-то появился? Притворялась, что тебе не интересно, а сама побрилась, чтобы кому-то угодить?

Неужели директор Чан всё-таки завалил Чхве Бэк Ён? Чхэ Хи сгорала от любопытства. Было очевидно, что директор Чан положил на неё глаз, но Бэк Ён так долго ломалась, что в салонах её уже в открытую называли высокомерной дрянью. Смеялись над ней, называли дурой, которая не понимает, что молодым телом надо пользоваться, пока можно. И вот эта самая Чхве Бэк Ён стоит перед ней и чешется. Кожа уже так покраснела, что Чхэ Хи, цокнув языком, решила её остановить. Как бы она ни недолюбливала её, это нужно было прекратить.

— Сейчас в салон идти бесполезно. Волосы должны немного отрасти, чтобы их можно было выдернуть. Остается только терпеть. Прикладывай алоэ или лед. Если будешь чесать — сделаешь только хуже.

Бэк Ён и так чувствовала, что зуд перерастает в жжение, поэтому в итоге отложила мочалку. Слова Чхэ Хи пролетали мимо ушей. Чан Хи Джо, подонок. Он знал, что так будет? Если знал и сделал — он настоящий ублюдок. Под горячей водой казалось, что кожа вот-вот вспыхнет, поэтому она включила холодную. Охладив низ ледяной водой из душа, она почувствовала облегчение.

— Ладно, я пошла. Держись там.

Чхэ Хи, почувствовав жалость к девчонке, которая из «высокомерной дряни» превратилась в «бедолагу с безумным зудом», покинула баню. Бэк Ён тоже поспешила закончить мыться и переоделась в чистое. Пока она шла, всё было терпимо. Настоящий кошмар начался, когда она добралась до своей комнаты.

— Ы-ы…

Она поспешно достала бутылку воды из холодильника, который заполнил Чан Хи Джо, и намочила полотенце. Сняв трусы, она приложила холодную ткань к промежности. Это помогало минут на десять. Как только зуд возвращался, она снова мочила полотенце ледяной водой и прикладывала его.

Хлоп. Хлоп.

Бэк Ён била себя ладонью по низу живота, сдерживая стоны. В соседней комнате могли быть люди Чан Хи Джо. Раньше ей было плевать на звукоизоляцию, но сейчас она переживала, что кто-то может услышать. Когда мокрое полотенце перестало спасать, Бэк Ён скрестила ноги, перевернулась на живот и начала тереться о простыню. Когда болеешь лихорадкой, можно хотя бы забыться сном, но в таком состоянии сохранить рассудок было почти невозможно.

Тук-тук.

В такое время мог постучать только Тэ Гён.

— Ухо… уходи. Просто…

В голосе Бэк Ён совсем не было сил.

— Открой. Что-то случилось?

— Ничего… уходи…

— Чхве Бэк Ён, тебе всё еще плохо? Позвать доктора Кима?

— Нет!

— Хи Джо сказал, что придет вечером. Спускайся в подвал к одиннадцати. На минус четвертый этаж.

Чан Хи Джо. При упоминании его имени из глаз Бэк Ён хлынули слезы. Она впервые узнала, что от нестерпимого зуда можно плакать так горько. Сейчас она ненавидела Чан Хи Джо больше всех на свете. Боясь расчесать кожу до крови, Бэк Ён изо всех сил сжала кулаки.

— Я поняла, уходи!

— Я оставлю то, что принес, у двери. Если что — звони.

Пожалуйста, просто уйди. Бэк Ён скрестила ноги и терлась о простыню, проливая слезы обиды. Уж лучше бы она оставалась в обмороке — тогда бы не чувствовала этого зуда. Неужели Чан Хи Джо знал об этом, поэтому и сказал, что уедет на пару дней?

— Ы-ы… м-м…

Хотелось удариться головой об стену и вырубиться. Она судорожно нашла лекарство от простуды, которое оставил Ким Кван Су. В нем было снотворное, так что, если выпить, можно уснуть. Приняв лекарство, Бэк Ён еще долго мучилась, но в конце концов глаза закрылись.

З-з-з-з.

Телефон с почти севшей батареей завибрировал рядом с кроватью. В комнате без окон невозможно было понять, который час. Не открывая глаз, она долго шарила рукой, пока не нашла светящийся в темноте телефон. Было начало двенадцатого.

«Покажу тебе Чхве Ми Хён. Спускайся в подвал.»

Это было сообщение от Чан Хи Джо. Увидев время, она испугалась, что опоздала, но имя «Чхве Ми Хён» заставило её резко сесть в постели. Голова всё еще была тяжелой от лекарств. Зуд стал слабее, чем раньше. Раз велели спуститься в подвал, она переоделась в форму официантки, в которой работала там раньше.

— Может, хоть губы накрасишь?

Перед дверью стоял Тэ Гён. С каких пор он здесь ждет? Хи Джо снова послал его за ней? У его ног лежал тот самый бумажный пакет, который он оставил ранее.

— А что с моими губами?

— Слишком бледные. Намажь хотя бы этим.

Тэ Гён протянул ей свой бальзам для губ. Он всегда носил его зимой, так как губы трескались. Это была обычная бесцветная помада, которой пользуются мужчины, но вид потрескавшихся губ Бэк Ён заставил его предложить её. Лучше пусть она намажет это, чем предстанет перед Чан Хи Джо в таком виде. Сонная Бэк Ён взяла бальзам, небрежно мазнула по губам и вернула ему. Затем она просто потерла глаза тыльной стороной ладони. Ей бы прихорошиться, чтобы понравиться, но Чхве Бэк Ён оставалась собой. Тэ Гён знал, что, кроме еды, которую он приносил, она не притронулась ни к чему из того, что лежало в пакетах. Это был её ответ. Безмолвный ответ: она ничего не примет от Чан Хи Джо.

— Я еще с детства так думал: упрямства тебе не занимать.

Он не удержался от комментария. В его глазах упрямство Бэк Ён выглядело глупостью. Почему не пойти легким путем? Сейчас Чан Хи Джо, возможно, готов выполнить любую её просьбу. Когда мужчина делает то, что ему не свойственно, нужно пользоваться моментом и забирать желаемое. Если уж ты жила на дне без документов, нужно уметь хватать удачу за хвост, когда она подворачивается.

— Я не упрямая.

— Я же говорил тебе: бери, что дают. То, что ты даже не притронулась к пакетам в комнате — это и есть упрямство.

Пока они медленно шли к лифту, Тэ Гён продолжал ворчать.

— Тэ Гён-а, а ты тоже платишь женщинам, когда спишь с ними?

Внезапный вопрос застал Тэ Гёна врасплох. На его лице редко отражались эмоции, но сейчас он растерялся.

— Что?

— Я спрашиваю, покупаешь ли ты женщин за деньги.

— …Нет.

— Я тоже.

Бэк Ён дерзко ответила, что не спит с мужчинами за деньги и сама не платит за секс. Тэ Гён почувствовал себя так, будто получил удар под дых, и усмехнулся с видом человека, пораженного такой наглостью.

— Ты пожалеешь об этом позже.

— Позже? Я жалею каждый день.

Она жалела, когда упускала возможность уйти с работы пораньше. Хозяин супермаркета на первом этаже был скрягой и продавал просрочку со скидкой, а не отдавал даром. Видя пустые полки, она жалела, что была слишком медлительной. Если к этому добавится еще одно сожаление, Бэк Ён было всё равно. Спускаясь с седьмого этажа, Бэк Ён вдруг замерла.

— Больно?

— …Нет.

Пройдя еще три шага, она снова остановилась, ухватившись за стену. Тэ Гён, заметив странное поведение, обернулся. Её и без того бледное лицо стало белым как полотно. Как только она начала идти, кошмар вернулся. Или, может быть, действие лекарства от простуды окончательно выветрилось.

— Жара вроде нет.

Он приложил тыльную сторону ладони к её лбу — кожа была даже слишком холодной. Бэк Ён закусила губу, оттолкнула его руку и продолжила спускаться по лестнице. Но вскоре снова остановилась.

— Голова кружится? Хочешь, понесу на спине?

— …Нет.

На спине у Тэ Гёна? Если она это сделает, то точно начнет тереться низом об его широкую спину. Бэк Ён вспомнила статью о человеческом достоинстве, которую где-то читала. Она поняла, что сейчас стоит перед выбором: сохранить своё человеческое достоинство или потерять его окончательно. Так нельзя.

— …У Тэ Гён.

Они кое-как спустились до третьего этажа.

— Что…

— Беги.

Не дожидаясь ответа, Бэк Ён рванула с места и побежала вниз. Даже на бегу из её груди вырывался смех, больше похожий на плач.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Идти было настоящей пыткой. Бежать было легче. Позади слышался грохот шагов перепуганного У Тэ Гёна, который несся за ней следом. Бэк Ён не оборачивалась. Она бежала изо всех сил к лифту, ведущему в подземелье.

— Ха-а… ха-а…

Охранники, стоявшие у лифта, вздрогнули при виде всклокоченной Бэк Ён. Но, заметив подбежавшего следом Тэ Гёна, тут же открыли двери. Она впервые ехала в клиентском лифте, а не в служебном. Едва оказавшись внутри, Бэк Ён забилась в угол, судорожно скрестила ноги и мертвой хваткой вцепилась в поручень, кусая губы.

— Да что с тобой такое?

В своей странной позе Бэк Ён выглядела пугающе решительной.

— Не… не говори со мной, ладно?

Из её груди вырвался звук, похожий на всхлип. Кто там говорил, что против зуда нет приема? Тэ Гён, глядя на её безумную усмешку, всерьез подумал, что она тронулась умом. Можно ли вообще вести её к боссу в таком состоянии? Лифт прибыл на минус четвертый этаж. Двери еще не успели открыться, как Бэк Ён рванулась вперед, но Тэ Гён вовремя перехватил её.

— Пусти!

— Ты ведешь себя странно. Что случилось? Я должен знать…

— Какой номер? Восьмой? Девятый? Пожалуйста, Тэ Гён-а. Мне…

— Девятый, но…

Я сейчас запрыгну тебе на спину и начну тереться об неё, так что лучше отпусти. Мольба в глазах Бэк Ён подействовала — Тэ Гён слегка ослабил хватку. В ту же секунду она рванула к девятому залу. Охранники, посчитав её странной, попытались преградить путь, но, увидев подоспевшего Тэ Гёна, отступили. Бэк Ён со странной застывшей ухмылкой на губах распахнула дверь девятого номера. Однако Чан Хи Джо был не один. С ним сидел Ви Джин, которого она уже видела.

— Ни одного звонка за всё время, а теперь прибежала, потому что так сильно соскучилась?

Лицо Чан Хи Джо, сидевшего во главе стола, расплывалось перед глазами. Услышав его голос, она немного пришла в себя. Достоинство. Моё человеческое достоинство. Повторяя это про себя как мантру, Бэк Ён, пошатываясь, направилась к Хи Джо. Тот кинул взгляд на У Тэ Гёна. Помощник лишь пожал плечами, мол, сам не знаю, что с ней.

— Растрепанная вы еще краше. Привет, мы ведь второй раз видимся?

— …Здравствуйте.

Голос Бэк Ён был совсем хриплым. Хи Джо знал от Тэ Гёна, что она болела. Это он, будучи в Пусане, прислал к ней Ким Кван Су. Бэк Ён была одета в форму, но выглядела совершенно изможденной. Казалось, она вот-вот рухнет, поэтому Хи Джо не стал ждать, пока она доплетется до него, а сам встал и подхватил её под руку. Обычно он занимал главное место, но раз Бэк Ён присела поближе к выходу, он сел рядом с ней. Тэ Гён и Ви Джин устроились напротив. Она изо всех сил старалась сохранить остатки достоинства, плотно скрестив ноги и руки.

— Всё еще болеешь?

— …Нормально. Ты обещал показать. Ту женщину…

Женщину, которая не была её матерью. Она пришла ради этого. Неважно, мать она или нет. Прожив в «Муравьиной норе» столько лет и постоянно слыша это имя, ей просто хотелось один раз увидеть её лицо. Все говорили об их сходстве, но ни у кого не было даже фотографии. По её настойчивой просьбе Хи Джо достал из кармана пиджака сложенное фото. Под желтоватым светом ламп Бэк Ён развернула снимок. На ней была ослепительно красивая женщина, державшая за руку мальчика лет пяти-шести.

— Похожа на тебя?

Снимок был помят, но даже так было видно, что женщина необычайно красива. Но самое главное — она совершенно не была похожа на Бэк Ён. Было непонятно, почему люди сравнивали её с этой красавицей. Бэк Ён долго смотрела на лицо той, кого считала матерью.

— …Нет.

Спустя долгое время она ответила Хи Джо.

— Если бы ты сказала «да», мы бы оба чуть не стали извращенцами.

О чем это он? Бэк Ён с трудом оторвала взгляд от фото и повернулась к Хи Джо, сидевшему вплотную к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Сын Чхве Ми Хён — это я.

Хи Джо кивнул Ви Джину, и тот, открыв галерею в телефоне, подвинул его к ней. Там тоже была красавица Чхве Ми Хён. Она выглядела чуть старше, чем на фото, но была всё так же прекрасна.

— А её близнец, Чхве Ми Хи — мать Ви Джина. Если бы Ми Хён была жива, она выглядела бы сейчас так же.

Они однояйцевые близнецы, так что лица идентичны. Хи Джо говорил об этом обыденно, будто о посторонних людях. Затем он оттолкнул телефон Ви Джина обратно к хозяину. Тот едва успел подхватить его, прежде чем гаджет слетел со стола.

— Эй, моя мать еще жива.

— Да, а Чхве Ми Хён мертва. Я и говорю — была бы жива, выглядела бы как твоя мать.

— Называй её «тетя», ублюдок неблагодарный, — огрызнулся Ви Джин.

Бэк Ён, хоть и отрицала это раньше, в глубине души допускала, что может быть дочерью Чхве Ми Хён. Но теперь, увидев её настоящего сына, она заметила между ним и женщиной на фото явное фамильное сходство.

— Что? Расстроилась, что не оказалась дочерью Чхве Ми Хён?

— Нет… Но почему ты так просто называешь ту, кто тебя родил, по имени?

— Потому что он выродок.

Ви Джин ответил за него. Хи Джо даже не повел бровью. Бэк Ён переводила взгляд с одного на другого — оказывается, они двоюродные братья. Теперь сходство между ними тоже стало заметным. В голове роилось множество вопросов, но она не смела их озвучить. Казалось, это не та тема, в которую ей позволено лезть. На столе стояли фрукты и закуски. Хи Джо наколол на вилку дольку апельсина и поднес к её губам.

— Ешь больше фруктов, быстрее поправишься.

Болезнь уже почти прошла, не считая изможденного вида. Проблемой была не простуда, а выбритый им «треугольник». Стоило ей вспомнить об этом, как зуд вернулся с новой силой. Бэк Ён заерзала на стуле, еще крепче сжимая бедра. Она сидела в нелепой позе, переплетя ноги до самых щиколоток. С того ракурса это видел только Хи Джо. Поняв, что с ней что-то не так, он холодно бросил:

— Оба вон. Мы закончили.

— Что? Ты позвал меня только для того, чтобы я показал фото своей матери, и теперь гонишь?

Судя по всему, дело действительно было только в этом. Хи Джо даже не посмотрел на Ви Джина, просто махнул рукой, прогоняя его. Бэк Ён сидела рядом и постоянно кусала нижнюю губу. Заметив, что её губы как-то странно блестят, Хи Джо провел по ним кончиком пальца. На коже остался слой чего-то вязкого.

— Прошу на выход, — поторопил Тэ Гён Ви Джина.

Тот, уходя, приобнял Тэ Гёна за плечо и спросил, готова ли соседняя комната, но перед самой дверью вдруг обернулся.

— А ведь сходство есть.

— Какое еще сходство?

— Красота. Вы обе красавицы.

Не черты лица одинаковые, а сам факт красоты. Когда люди видят кого-то красивого, они невольно сравнивают его с самым прекрасным человеком, которого видели раньше. Для обитателей «Муравьиной норы» Чхве Ми Хён была эталоном красоты, оставшимся в памяти. Прежде чем Хи Джо успел вставить слово, Ви Джин громко хлопнул дверью и ушел.

— Не похожа, — запоздало возразил Хи Джо.

— …Угу.

— Но что с тобой?

— У меня там всё ужасно чешется.

В итоге перед Чан Хи Джо она отбросила всякое достоинство. Бэк Ён схватила его руку, в которой он всё еще держал вилку, своими ладонями. Раз он — виновник того, что её треугольник выбрит, он обязан что-то с этим сделать.

— Ну чешется, и что?

Он сделал это специально. Он знал, что так будет, и всё равно сделал. У Бэк Ён задрожал подбородок. Она не понимала, чего он добивается. В конце концов она отпустила его руку, расстегнула пряжку штанов и засунула ладонь внутрь, за белье. Кожа была на грани того, чтобы лопнуть от расчесов, поэтому она старалась просто тереть пальцами, но это не помогало. Из её груди вырвался стон. Хи Джо засунул дольку апельсина ей в рот. Сладкий и кислый сок брызнул на язык и потек по подбородку.

— Что у тебя на губах?

— …У Тэ Гён дал бальзам для губ…

Хи Джо придвинулся ближе и слизнул стекающий сок. Заодно он попробовал на вкус и бальзам.

— Значит, блядь, мы сейчас втроем целуемся.

Она говорила, что они не близки и ей с ним неловко. И при этом мажет губы его помадой? Хи Джо этого не понимал. Его пронзительный взгляд полоснул по ней — по той, что сидела с расстегнутой ширинкой и отчаянно ласкала себя внизу, пытаясь унять зуд.

— Хы-ы, чешется.

— И что мне с тобой сделать?

Спросил он лениво, но при этом отчетливо скрипнул зубами. Хотя Хи Джо и притворялся, что заботится о ней, его характер был скверным. Он специально позвал её сегодня, заставив спуститься в этот зал.

Он знал, что Чхве Бэк Ён сейчас не сладко. Он просто хотел заставить её засунуть руку в трусики прямо перед ним. Ей некого больше молить. В «Муравьиной норе» помощи ждать неоткуда, поэтому, если случалась беда, единственным человеком, к которому она могла приползти, был Чан Хи Джо. Именно поэтому он специально подослал к ней Тэ Гёна. Станет ли благородная Чхве Бэк Ён просить У Тэ Гёна о помощи? «Мы не близки», — говорила она. «Мне с ним неловко». Но словам веры нет, пока не проверишь на деле. Как он и ожидал, Бэк Ён, задыхаясь, прибежала сюда просить его о помощи. Это приносило удовлетворение. Но наличие бальзама на её губах всё еще раздражало.

Чмок, чмок.

Её губы заболели от того, как жадно он к ним присосался. Чан Хи Джо не пускал в ход язык, он просто безжалостно обсасывал её рот. Затем он перехватил запястье Бэк Ён, которая всё пыталась залезть рукой в трусики, и вытащил её руку, лишая возможности двигаться.

— Почему... почему ты так... Зачем...

Выражение его лица, с которым он смотрел на неё, было незнакомым. Жадно отсосав её нижнюю губу, Чан Хи Джо оседлал Бэк Ён, которая дергалась под ним. Чтобы она не могла пошевелиться, он зажал её бедра между своими коленями и опустил свой вес ей на ноги. Бэк Ён оказалась в ловушке между диваном и Чан Хи Джо и не могла пошевелиться. Он даже зафиксировал обе её руки над головой, прижав к спинке дивана. Казалось, он наслаждается этим.

— Чешется... Отпусти. Если ты не поможешь...

— А что я должен сделать?

— Внизу...

— Ты и У Тэ Гёну так же ныла, что у тебя внизу чешется?

Кто тут ныл? Бэк Ён зыркнула на него, и её припухшие красные глаза показались ему настолько красивыми, что их захотелось вылизать. В итоге злость Хи Джо немного улеглась.

— Я не... не ныла. Это всё ты сделал. Ты знаешь, как я сюда добралась? Тэ Гён хотел понести меня на спине, но я боялась, что начну тереться об него... Я весь день на кровати только и делала, что терлась, я так боялась, что сделаю это с ним, так осторожничала, а ты... Ах!

— Ого, и что мне теперь, похвалить тебя за это? Если бы ты сегодня ехала на нем, виляя бедрами и терлась, спине У Тэ Гёна сегодня пришел бы пиздец.

Все мысли, которые роились у неё в голове по дороге сюда, выплеснулись на Хи Джо потоком обиды. Она даже не выбирала выражений. От этих честных слов Чан Хи Джо заскрежетал зубами. Это он довел её до такого состояния, и вполне естественно, что она могла сорваться, но от одной мысли, что она могла бы тереться о спину Тэ Гёна, пока находится в его власти, у него сносило крышу.

— Я не делала...

— Потому что не сделала, я сейчас и вожусь с тобой, Бэк Ён-а.

— Чешется! Отпусти! Я же говорю — чешется!

Она закричала, когда он не отпустил её запястья. В этот момент свободная рука Хи Джо скользнула ей в трусики. Он начал мягко гладить кожу, покрывшуюся пупырышками от раздражения.

— ...Чешется. Сильнее... Еще сильнее...

— Сколько же ты там натирала?

Надо было видеть это своими глазами. Чхве Бэк Ён, скрестившая ноги и яростно трущаяся о простыни. Ха, Хи Джо издал короткий смешок. Жаль, что он упустил шанс увидеть, как Бэк Ён, которая стеснялась даже нормально помыться при нем, движется, ведомая голым инстинктом. Но когда с её губ сорвалась мольба трогать сильнее, его грудь раздулась от торжества, а на губах появилась жестокая улыбка.

— Ты специально. Ты специально это сделал.

— Хотел посмотреть, как ты будешь извиваться и просить потрогать. Но это заводит даже больше, чем я думал.

Из-за Бэк Ён, которая сидела за столом, скрестив ноги до лодыжек и терпя муку, у него встал. Член был готов взорваться. Он давно понял её состояние, но тянул время с фотографиями Чхве Ми Хён. Однако терпеть дольше было невозможно — он сам был на грани, поэтому и выгнал Ви Джина и Тэ Гёна.

— Зачем, зачем ты так... Почему со мной...

— Если бы я знал, я бы уже надел на тебя наручники и возил на заднем сиденье машины.

В карман её не положишь, так хоть возить с собой, куда бы ни пошел. Он хотел видеть её лицо, когда она задыхается. Ему нужно было убедиться, что киска, в которую он первым проложил путь, всё еще его. После того как он лишил её девственности, у него появилось дурное предчувствие, что она может перестать сопротивляться Чан Бэк Джо. С того момента, как он понял, что не только Чан Бэк Джо, но и все ублюдки на 7-м этаже следят за Чхве Бэк Ён, он не мог сдержать гнев. Теперь ему хотелось видеть её в беде из-за него. Милая Чхве Бэк Ён, выползающая из мусоросжигателя, крепко держа его за руку. От воспоминания о той хватке, будто за спасительную соломинку, у Хи Джо защемило сердце.

— Ты... странный.

— Я знаю.

Хи Джо ухмыльнулся прямо перед её лицом и ответил без колебаний.

— Дрянное хобби. Так мучить людей...

— Для меня это тоже впервые. Мучить человека.

Обычно он просто убивал. Но чтобы сойти с ума от желания видеть, как кто-то ищет его помощи — в этом он мог поклясться, такое было впервые. От его спокойного тона Бэк Ён лишилась дара речи. В то же время он продолжал так нежно гладить её внизу. Бэк Ён рефлекторно качнула бедрами, стараясь прижаться к его руке. Хотелось, чтобы он хоть немного почесал там ногтями. От зуда наворачивались слезы, но услышав, что для Хи Джо это «впервые», она сдержалась — плакать значило проиграть. Её глаза покраснели.

— ...Не мучай меня...

— И что же мне сделать, Бэк Ён-а?

— Потрогай там. Почеши. Я сейчас с ума сойду.

— Если чесать, останутся раны.

— Это же из-за тебя!

Перед её милой вспышкой Хи Джо сдался. Он отпустил её запястья, и Бэк Ён тут же попыталась засунуть обе руки в трусики. Цыц, — цокнул языком Хи Джо и повалил её на длинный кожаный диван.

— Подними задницу.

Она быстро приподняла бедра и поясницу. В тот же миг он стянул с неё штаны и трусы.

— Блядь, опять...

Чертовы белые хлопковые трусы. Он ведь прислал ей всё необходимое, а она по-прежнему носит старое тряпье и белое белье. Проблема была в том, что самого Хи Джо это возбуждало. Обычно у него не было особых предпочтений, но он не мог оторвать взгляд от её трусиков. Просто разорвать — и они порвутся. Они так подходили Бэк Ён, что его возбуждение усилилось.

— Ы-ы... м-м...

Не дождавшись, пока он снимет белье, Бэк Ён схватилась руками за промежность. Если тереть распухшую плоть дальше, пойдет кровь. Понимая это, Бэк Ён лишь осторожно перебирала пальцами, странно скрестив ноги. Он протянул руку и достал кубик льда из ведерка. Убрав её руки, он покатал лед по лобку.

— Ха-а...

Как только холод коснулся горячего зудящего места, с её губ сорвался вздох облегчения. Даже этот вздох возбуждал. Лед таял на горячей коже. Когда вода протекла между сжатых бедер, Бэк Ён тихо застонала. Зрелище капель воды, стекающих по гладкой, лишенной волос киске, которую он сам выбрил, стоιло того. Глаза Хи Джо сузились. Маленький кусочек льда выскользнул из его руки и упал прямо в разверстую щель Чхве Бэк Ён.

— Х-ыы...

Она вжала голову в плечи от резкого ощущения.

— Куда делся лед?

— Д-дай новый...

Осипшим голосом попросила Бэк Ён. Но Хи Джо словно не слышал просьбы. Его палец протиснулся в щель между ног.

— У Бэк Ён киска такая горячая, что он уже растаял.

Кусочек льда размером с ноготь исчез без следа. Под этим предлогом он начал тереть пальцем внутри щели. Там было мокро. Раз по этой ложбине текла вода, неудивительно, что всё промокло.

— Ах... чешется. Не надо.

Бэк Ён сжала бедра и колени. Его рука, застрявшая в щели, пошевелилась, задевая нежную плоть. Выпирающей костяшкой он специально потер клитор, от которого Бэк Ён сходила с ума. Как только лед исчез с выбритой кожи, жар и зуд вернулись.

— Расслабь ноги, чтобы я мог продолжить. Что ты там пытаешься сожрать, Чхве Бэк Ён?

Хи Джо низко рассмеялся. Смутившись от его слов, Бэк Ён наконец расслабила бедра. У неё не было сил винить Хи Джо, который прошелся пальцем от входа до горошинки клитора и бесстыдно поднял палец вверх. Достав из ведерка новый кубик льда, он потер им красную кожу Бэк Ён.

— Ха-а... ха...

— Полегчало?

— ...Немного.

Холодный лед действительно унял зуд. Бэк Ён ответила, покраснев. Она ждала, что он снова начнет дразнить её, но Хи Джо просто молча водил льдом.

Бэк Ён, не сводя глаз с его рук — не затеял ли он чего ещё, — вдруг заметила на соседнем столике фотографию. Она протянула руку и взяла её. Чхве Ми Хён. Даже при повторном взгляде она оставалась ослепительно красивой женщиной. А стоявший рядом с ней Чан Хи Джо выглядел так, будто его заставили фотографироваться: он стоял с абсолютно бесстрастным лицом. У обоих не было ни тени улыбки.

— Она не на меня, она на тебя похожа, правда…

Хи Джо, продолжавший водить льдом у неё между ног, коротко усмехнулся. Раз она уже разглядывает фотографии, значит, ей полегчало. Он нарочно уронил ещё один осколок льда прямо в её раскрытую щель, отчего мягкие бёдра Бэк Ён мелко задрожали.

— На то я и её отпрыск, чтобы походить на неё, — безучастно бросил Хи Джо, словно констатируя очевидный факт.

Достав ещё один кубик льда, Хи Джо воспользовался тем, что Бэк Ён отвлеклась на снимок, и взял его в рот. Затем он раздвинул её колени и устроился прямо посередине.

— Ч-Чан Хи Джо!

Заметив прозрачный лёд у него между губ, Бэк Ён вскрикнула. Но Хи Джо, не обращая внимания, склонил голову к её бёдрам. К её пылающей киске прикоснулись не руки, а его губы.

Ха-а, ха-а.

При каждом его выдохе влажный воздух касался мест, по которым только что прошёл холод. Он явно делал это намеренно: дыша ртом, он странно будоражил её плоть. Осколок льда, быстро уменьшившийся в его рту, выскользнул из губ Хи Джо и снова провалился между её ног. Вода продолжала скапливаться внизу. Кожаный диван не впитывал влагу, и вскоре ягодицы Бэк Ён стали совсем мокрыми.

Скрип, скрип.

Бэк Ён заёрзала от дискомфорта — ей казалось, будто она обмочилась, и кожа дивана издавала влажные звуки. Хи Джо, невозмутимо, снова потянулся за льдом.

— Не надо.

— Прекратить? Серьёзно?

Он имел в виду: когда холод уйдёт, зуд вернётся, уверена ли она, что справится? Бэк Ён замешкалась, и тогда Хи Джо с видом величайшего одолжения протянул ей кубик льда.

— Тогда сама води.

— Я… я сама?

«А ты тогда что будешь делать?» — хотела спросить она, но, решив, что это всё же лучше, чем его губы там, Бэк Ён взяла лёд. Положив фотографию повыше, чтобы не намочить, она принялась растирать низ, не давая зуду начаться снова. Хи Джо не сводил плотоядного взгляда с её движущихся пальцев. Его взгляд она ещё могла вытерпеть. Можно было просто не смотреть. Если не смотреть на него…

— Ах!

Чмок, чмок.

Хи Джо припал лицом к её промежности, жадно слизывая воду, стекавшую по её половым губам. Звук был таким, будто собака лакает воду. Он жадно вылизывал влажное лоно, высунув язык.

— Хи… Хи Джо! Чан Хи Джо, а-ах..!

Лёд выскользнул из её пальцев. Он задел переносицу Хи Джо и упал на пол. К холодной коже прикоснулись тёплые губы и язык. Бэк Ён запустила пальцы в его волосы, пытаясь оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Мы уже всё сделали, и ты правда думала, что мы ограничимся тем, что потрёмся через трусики? Ты ведь знала, что нет, Чхве Бэк Ён.

Если она думала так после того, как уже делила с ним постель, то она была слишком наивна. Бэк Ён задрожала, как пойманная с поличным. Возможно, умоляя его помочь с зудом, она подсознательно ожидала именно этого. Он заставил её приподнять ягодицы и дочиста вылизал всю влагу, стекавшую к анусу. Зуд начался снова. Но теперь чесалось не только от отрастающих волосков, но и внутри, там, где он лизал и тыкался. Дыхание Бэк Ён стало прерывистым.

— Когда слизываешь, вкус воды совсем другой, — сказал Хи Джо с кривой ухмылкой. — Из твоей дырочки течёт совсем другая вода. Вкуснее, чем пресная и солёная.

Она закрыла лицо мокрыми руками, не зная, куда деться от стыда. То, как она сначала широко раздвигала ноги, а теперь запоздало смущалась, казалось ему невероятно милым. Хи Джо заметил на её руках заживающие ссадины.

Чмок.

Он громко присосался к самому входу. Выделяющаяся смазка липла к его губам. Он специально высунул язык, демонстрируя ей тянущуюся нить, и самодовольно усмехнулся. Милая Чхве Бэк Ён — делает вид, что не смотрит, а сама подглядывает сквозь пальцы. Хи Джо приподнялся, снова взял кубик льда и помахал им перед её лицом.

— Пока я буду входить, хорошенько протирай там льдом, чтобы охладиться.

Бэк Ён убрала руки от лица и приняла лёд. Хи Джо одним движением расстегнул ремень и ширинку. Тесные трусы были так натянуты от эрекции, что казалось, сейчас лопнут. Стоило ему спустить их до бёдер, как наружу вырвался его орган, похожий на дубинку.

— Х-ыык…

— Опять ты заковала свою красивую грудь в этот неподходящий лифчик? Ну-ка, дай посмотрю.

Он рывком задрал её рубашку, обнажая налитую грудь. Дурацкие белые трусы и белый спортивный топ. Грудь, едва втиснутая в них и готовая вырваться, напоминала ему его собственный член, рвущийся из тесного белья. Хи Джо заставил Бэк Ён приоткрыть рот и закусить край рубашки.

— Ты чего? Почему не протираешь? — укоризненно спросил он, глядя, как лёд тает в её маленькой ладони. — Протирай, Бэк Ён-а.

Бэк Ён послушно закусила ткань. Хи Джо навис над ней со зловещей усмешкой.

— А-ах…

Зуд вспыхнул с новой силой. Бэк Ён торопливо прижала лёд к промежности и начала водить им. Член Хи Джо, уже влажный, как и её нутро, приставил головку к входу и начал грубо ввинчиваться. Внутри было тесно и туго. Эти стенки становились податливыми только тогда, когда он извергся в них. Бэк Ён простонала, крепко сжимая рубашку зубами. Её тонкие пальцы водили льдом ниже пупка, по красной коже, где начинали пробиваться волоски. Капли ледяной воды падали прямо на член Хи Джо, который ещё не успел войти полностью. Это было чертовски возбуждающе. Когда холодная вода попала на головку, стоявшую у входа, его член не опал, наоборот — по спине пробежала дрожь экстаза.

Ха-а, ха-а.

Смазка смешалась с влагой от льда. Он то входил на четверть, то выходил, расширяя проход. Каждый раз, когда широкая головка задевала половые губы, Бэк Ён, обнажая белые зубы, сильнее вгрызалась в рубашку. Её и без того пышная грудь при каждом глубоком вздохе вздымалась так, будто готова была лопнуть. Если зажать член между этих холмов и кончить ей на лицо, эта дурочка наверняка даже не заметит брызг с таким отсутствующим взглядом. Раньше Хи Джо смеялся над словами о том, что мужчины — рабы визуальных образов, считая таких людей просто животными. Но вид белой Чхве Бэк Ён, которая сама трёт себя льдом, пока её грудь колышется, окончательно лишил его рассудка.

— Х-ыы!

Головка с усилием вошла внутрь. Неважно, сколько раз он там «прокладывал путь» — её дырочка каждый раз сжимала его член так, будто это было впервые. Ребристые стенки плотно облепили ствол. Теперь ледяная вода текла уже по самому основанию. Но этого было мало, чтобы остудить его пыл. Хи Джо плотно прижался к ней тазом, двигаясь в горячем нутре. Лёд в руках Бэк Ён таял и тёк ручьями. Её вход пульсировал, словно дышал, засасывая и выталкивая его член, и от каждого такого спазма семя в яичках закипало. Она испытывала его терпение на прочность: ему хотелось вбиться до упора и тут же кончить. И когда Хи Джо наконец вогнал член до самого корня, Чхве Бэк Ён брызнула слезами. К тому времени лёд в её руках уже окончательно растаял. Он двигал бедрами медленно и тягуче. От этих движений её грудь колыхалась так сильно, что едва не вываливалась из белья. Хи Джо протянул руку и одним рывком разорвал топ сверху вниз. Теперь её тяжелые груди подпрыгивали совершенно свободно. Он снова качнул тазом, и его пах с влажным шлепком ударился о её бёдра.

— А, х-ыык..!

Заполненное до отказа лоно полностью приняло в себя Чан Хи Джо. На зуд не осталось ни секунды внимания. Каждый раз, когда он толкался, их гладкая влажная кожа соприкасалась с громким шлепком. Сама того не замечая, Бэк Ён вскинула ноги и обхватила ими его талию. Ей хотелось, чтобы он бил в её стенки ещё быстрее и сильнее. Только так, в этом бешеном трении, зуд окончательно отступал. Когда Бэк Ён, словно умоляя, крепко сжала его ногами, Хи Джо обхватил её груди обеими руками.

— Ещё-ё… х-ыы… сильнее, ближе…

Рубашка, промокшая от слюны, выпала изо рта Бэк Ён. Хи Джо низко склонился к ней. Теперь они соприкасались телами от самой груди до низа живота. Её соски и ареолы всё ещё манили своим цветом. Но если бы он склонился ещё ниже, чтобы присосаться к ним, Бэк Ён пришлось бы извиваться от зуда, который она так отчаянно пыталась подавить.

— Теперь полегчало? А? Когда я так вхожу в тебя, легче?

На этот вопрос, заданный с притворной заботливостью, Бэк Ён ответила полным обиды взглядом. Ведь это он всё устроил.

— Ты же знал... зачем... зачем ты это сделал? Зачем?..

— Хотел посмотреть на тебя такую.

Ему действительно этого хотелось. Сначала он просто сбрил всё, потому что цвет её киски был слишком красивым, и он не думал о последствиях. Но потом нахлынул импульс. Появилась странная уверенность в том, что он — единственный человек, который может её «почесать».

— Ну и характер у тебя... паршивый. Ты...

— С чего бы у бандита был хороший характер?

Чан Хи Джо едко рассмеялся. Ему не нравилось в «Муравьиной норе» абсолютно всё, кроме Бэк Ён. Чхве Бэк Ён, которая родилась и выросла здесь и в итоге не могла не стать его собственностью. Дрянной характер Чан Бэк Джо, привыкшего беречь и выжидать лакомый кусочек, в данном случае сыграл Хи Джо на руку. Даже если бы она осталась подле брата, он бы всё равно её отобрал. Привёл бы к себе, уложил бы под себя и раз за разом пробивал бы её тугое лоно, пока она не стала бы только его. Наверняка и Чан Бэк Джо вожделел Чхве Ми Хён с такими же грязными мыслями. Порочное желание обладать женщиной собственного отца... Хи Джо не хотел понимать этого ублюдка, но, глядя на плачущую Бэк Ён, он невольно его понимал. В этом и заключалась суть крови семьи Чан. Кровь, в которой нет ничего хорошего, зато все дурные черты передаются с поразительной точностью.

— Хы-ы... просто двигайся. Быстрее, пожалуйста...

— Бэк Ён-а, приди в себя. И больше никогда не смей даже думать о том, чтобы тереться своей киской о спину У Тэ Гёна.

Лицо Бэк Ён вспыхнуло. Тогда она была в отчаянии и просто старалась не лезть руками в штаны. Она выпалила всё, что было на уме, не выбирая выражений, а Чан Хи Джо теперь постоянно это припоминал. Он что, ревнует? Неужели мы уже в таких отношениях?

— Да... пожалуйста, просто...

Удар. Скрип. Хлюп. Скрип.

Каждый раз, когда Хи Джо толкался, её ягодицы с влажным скрипом терлись о кожаный диван. Сперма и смазка дотекли уже до самой поясницы, вызывая чувство липкости. Из-за этого при каждом вхождении её дырочка раскрывалась с непристойным чавкающим звуком, заполнявшим весь зал.

— А, х-ыы, а-ах, х-аах, потри там. Да, внизу, вот так, м-м... а-ах...

Когда он начал мелко двигать бедрами, неистово растирая её плоть своей, Бэк Ён буквально зашлась в экстазе. Зуд отступал. Хи Джо чувствовал, как её лоно, жадно заглатывающее его, пульсирует от удовольствия. Он и сам был на грани. Ощущение того, как он входит в Бэк Ён, давило на него изнутри. Он подхватил её и поднял. Стоило ему приложить немного усилий, и её маленькое тело легко взмыло вверх. Сев на диван и откинувшись на спинку, Чан Хи Джо устроил Бэк Ён у себя на бедрах. Его член выскользнул, и он хотел, чтобы она сама вставила его обратно.

— Тебе же чешется. Если так потрешься — станет легче.

Сказал он, разминая её ягодицы. Его глаза яростно блестели — он явно хотел, чтобы она сама насадилась этими маленькими ягодицами на его вздувшийся орган. В итоге ей пришлось упереться руками в его плечи и приподняться.

— Я не могу... я не найду...

— И что же нам делать? У нашей Бэк Ён ведь там так чешется.

Он хотел, чтобы она сказала это вслух. Он был из тех, кто хотел разбить её достоинство вдребезги и утащить за собой на дно. Не скрывая желания сделать её такой же, как он сам, он требовал признания.

— Ты... ты сам вставь. Я не... не могу найти дырочку...

Когда она в точности повторила его откровенную манеру речи, Хи Джо негромко рассмеялся. Его кадык дернулся. Увидев это, Бэк Ён просто уткнулась лицом в его плечо. Она лишь крепче обхватила его ногами за талию, прижимаясь к нему.

— Ну, что поделать. Ведь только я знаю дорогу в твою киску.

Ведь наша Бэк Ён даже не знает, где у неё там дырочка. Хи Джо злорадно усмехнулся. Он приставил корень своего члена к её ягодицам и начал двигать им туда-сюда. Вскоре головка глухо ткнулась в самый вход. Она, видимо, тоже почувствовала это инстинктивно и без колебаний опустилась вниз.

— А!

Бэк Ён закусила его футболку, прерывисто дыша ему в плечо. Ей определенно больше всего нравился момент вхождения головки. Видя, как искренне реагирует её тело, Хи Джо втайне улыбался. Чавк, чавк — плоть поглощала и сжимала ствол. Стенки дрожали, а вход пульсировал при каждом её вдохе. Надо будет обязательно ей потом сказать. Что каждый раз, когда она дышит, её киска пульсирует и крепко кусает мой хер.

— А-ах, х-ыы, х-ыык, а-ах.

Он крепко сжал её ягодицы, будто хотел их расколоть, и заставил Бэк Ён двигаться принудительно. Её тело подпрыгивало, как живая рыба. И каждый раз её зудящий низ сталкивался с его животом. Вскоре Бэк Ён уже сама вовсю возилась на нем, и Хи Джо почти не приходилось прилагать усилий. Ленивое дыхание срывалось с её тонких губ. Она прилежно принимала его до самого основания, и это не могло не казаться ему прекрасным.

— Бэк Ён-а, моё семя нужно всегда принимать низом. Поняла?

— Х-ыы, х-аа...

— Нужно отвечать.

— Да, м-м... да...

В голове на мгновение промелькнула мысль о противозачаточных. Тэ Гён их не принес. Интересно, Чан Хи Джо говорит это, зная об этом? Мысль не задержалась надолго. Когда внутри него начало нарастать напряжение, её пробрала дрожь. Теперь ей казалось, что её разорвет. Испугавшись, что его раздувшийся член разорвет её и зальет всё тело спермой, она крепко обняла Хи Джо. Он охотно принял это маленькое тело в свои объятья. Из-за того, что он долго воздерживался, он изверг в самую глубину Бэк Ён огромное количество густого семени. Бэк Ён всегда с аппетитом принимает всё, что он ей дает. Обрадованный этим фактом, Хи Джо зарылся лицом в её волосы, несколько раз провел губами по её мочке уха и щеке, довольно улыбаясь. Смех, не ставший звуком, заклокотал в его горле, как у зверя.

***

Бэк Ён почувствовала, что внизу стало не просто свежо, а холодно, и инстинктивно прижалась к чему-то теплому. Над её макушкой послышался смешок. Открыв глаза, она увидела знакомую обстановку своей комнаты и поняла, что спит, тесно прижавшись к Чан Хи Джо. А еще она увидела, что он прикладывает к её низу пакет со льдом, обернутый марлей. Может, поэтому зуд почти прошел. Бэк Ён старалась не вспоминать, как и когда они ушли из клуба и как она оказалась здесь. Раз Хи Джо как-то её перенес, значит, так надо.

— Хорошо спалось?

— …Угу.

Голос совсем осип, и слова давались с трудом. Но Хи Джо каким-то чудом понял её бормотание.

— А как там? Всё еще чешется?

— Немного.

Определенно стало лучше, чем перед тем, как она отключилась. Хотя, возможно, просто прошло много времени. В комнате без окон невозможно было понять, сколько сейчас часов. Приходилось полагаться только на свет ламп, которые он самовольно здесь расставил.

— Еще глубокая ночь.

Времени прошло совсем немного. Она начала потихоньку елозить, пытаясь немного отстраниться от Хи Джо. В тот же миг он нахмурился. Опять она за своё. Стоило прийти в себя — и снова в недотрогу. В этой узкой односпальной кровати и так места нет, куда она пятится задом? Того и гляди упадет.

— И далеко ты собралась?

— Простуда! Боюсь, что ты простудишься.

— Вау. Впервые вижу, чтобы кто-то обо мне беспокоился.

Бэк Ён выпалила это впопыхах, но Хи Джо парировал с непринужденным видом, будто только и ждал оправдания. То ли он был обладателем железного здоровья, то ли просто скрывал недомогание, но сейчас Хи Джо выглядел бодрым. После его саркастичного возгласа Бэк Ён просто затихла и уставилась в потолок.

— Когда... ты уйдешь?

— Ты спрашиваешь «когда я уйду» у человека, который всю ночь делает тебе холодные компрессы?

— Теперь я сама могу. Иди в свою комнату.

— Там крыса была. Если она снова упадет с потолка, ты будешь за это отвечать?

Видимо, он обставил её комнату, но потолок, из которого сыпались крысы, в своей так и не починил. Она ума не могла приложить, почему он торчит в этой тесной каморке.

— …Может, мне пойти?

Действительно странный Чан Хи Джо. Непонятно, как он может спокойно спать в комнате, где умер человек, но при этом до смерти бояться крыс.

— Чхве Бэк Ён. Твой рот ведь дан тебе не для того, чтобы нести всякую чушь?

— Тогда чего ты хочешь со мной делать? Мы же уже всё сделали.

— Если мы уже это делали, значит ли это, что я не захочу еще?

Хи Джо ответил равнодушно на то, как Бэк Ён назвала секс «этим». Он мог бы повторять это снова и снова. Однако сегодня он оставил её в покое только потому, что даже во сне Бэк Ён постоянно пыталась почесаться «там». Опасаясь, что она расчешет себя до крови, Хи Джо провел остаток ночи, делая ей холодные компрессы.

Поездка в Пусан оказалась пустой тратой времени. Впрочем, чтобы насолить Чан Бэк Джо, Хи Джо поджег партию наркотиков, прибывшую из Южной Америки. Раз брат украл его вещь, должен же он понести хоть какие-то убытки? К тому же машина, на которой он приехал из главного особняка в Пусан, была новенькой, которую Чан Бэк Джо ждал целый год. Свою машину Хи Джо слишком долго не трогал и опасался, что братец мог что-то с ней сделать. Поэтому он угнал новую тачку этого ублюдка и утопил её в море у берегов Пусана.

— Мы будем делать это снова?

Лицо Бэк Ён, задающей этот вопрос, было серьезным и решительным, будто она собиралась на войну. Неужели она каждый раз готовится к сексу как к подвигу? Эта мысль его развеселила. Раздражение от неудачной поездки в Пусан исчезло, стоило ему увидеть эту решительную Чхве Бэк Ён. Настроение странным образом улучшилось.

— Спи давай.

Он снова уложил её к себе в объятия, крепко прижав, чтобы она не упала с узкой кровати. Её маленькое тело удобно устроилось у него под мышкой. Хи Джо положил пакет со льдом так, чтобы он лежал одновременно на его бедре и на зудящем низу Бэк Ён.

— …Ты мог бы не показывать фото, а просто сказать, что она твоя мама. Мне бы хватило.

— Ты же сама хотела посмотреть.

— Я же не знала, что ты её сын.

Когда Бэк Ён зарылась лицом ему под мышку и прошептала это, у него внутри что-то екнуло. Ах, какая же она крошечная. Он и раньше это знал, но свернувшаяся калачиком Чхве Бэк Ён казалась такой маленькой, что страшно было трогать. Она пыталась избегать его, но, поняв, что это невозможно, выбрала лучшую тактику — прильнуть. Умная девочка.

— Она просто та, кто меня родила. Особой любви ко мне не испытывала, так что мы не были близки.

Бэк Ён пришлось угадывать его чувства только по голосу. Он говорил о матери так спокойно, будто о посторонней, что ей захотелось взглянуть ему в лицо, но смелости не хватило.

— …Меня, наверное, тоже «просто родили». Хотя я даже не знаю, кто мои родители.

— Ты хотела, чтобы Чхве Ми Хён была твоей мамой?

— Все так говорили, вот я и подумала… А еще я боялась, что мы с тобой… что мы совершили ошибку.

Совершили ошибку — и что с того? Её чрезмерная честность вызывала улыбку. В этом дерьмовом мире люди мрут как мухи, так что какая разница, кто с кем спит?

— Чхве Ми Хён не могла родить двоих детей в один год. Мы с тобой не близнецы. Она родила только меня.

— Но разве она не растила тебя в детстве?

— Я же говорю: это было по необходимости. Деньги давал другой человек, а я был просто средством. Тем, кто должен был появиться в нужный момент.

Бэк Ён не решилась спросить, что стало с Чхве Ми Хён, но он сам ответил на незаданный вопрос. Сказал, что она умерла.

— Это…

— Человек подсаживается на наркотики мгновенно. Это происходит слишком легко и быстро, поэтому нужно быть осторожным.

Попробовав кайф один раз, во второй раз решиться легче. В третий — еще проще, и вот ты уже хочешь жить в этом мире круглосуточно. Хи Джо узнал о действии наркотиков на примере Чхве Ми Хён. Он своими глазами видел, как рушится её тело и разум. Наркотики поставлял Председатель Чан. Раз уж Хи Джо вошел в семью Чан, его должны были воспитывать как законного наследника. Поэтому Председатель решил, что Чхве Ми Хён больше не нужна, и, чтобы она не внушала ребенку лишних надежд, подсадил её на иглу. Она могла отказаться, но не стала. Позже Хи Джо узнал, что еще в Гонконге её тетя, Чхве Ми Хи, пыталась удерживать племянницу от наркотиков. Чхве Ми Хён сама вошла в «Муравьиную нору». И закончила свою жизнь здесь, с разрушенным лицом и душой. Хи Джо даже не знал, где её похоронили, и не спрашивал. Скорее всего, просто бросили в мусоросжигатель.

— Ты пробовала наркотики?

Хи Джо игриво перебирал волосы Бэк Ён.

— …Нет. Но моя подруга принимала. То, что давал Чан Бэк Джо…

Су Ён в какой-то момент начала боготворить Чан Бэк Джо. Ради него она была готова умереть и постоянно уговаривала Бэк Ён пойти работать с ней. Она хвасталась, что он дает ей «эксклюзивный товар» почти без привыкания.

— Этот ублюдок и мне пытался подсунуть наркоту. Ха, торчки чертовы.

— Но моя подруга умерла не от наркотиков. Её убил Чан Бэк Джо.

— Поэтому ты его ненавидишь?

— Говорят, это из-за меня. Потому что я не поддавалась, он решил ударить по Су Ён.

— Логично. Даже ростовщики начинают с семьи. Если хотел добраться до тебя, правильно было бить по самой близкой подруге.

Когда она замолчала, Хи Джо продолжил играть с её волосами. Просто перебирать пряди ему было мало — он начал легонько царапать кожу головы ногтями и потягивать за корни.

— Ты молодец, что продержалась, пока я не пришел.

Звучало так, будто она ждала именно его. От нелепости его слов Бэк Ён закашлялась ему в подмышку, издавая свои характерные звуки.

— Я держалась не ради тебя.

— Но в итоге ты встретила меня, так что всё сложилось удачно, разве нет?

— А если бы не встретила?

Что, если бы не было этой случайности? Бэк Ён высунула лицо из-под его руки, требуя ответа. Хи Джо лениво улыбнулся и прошептал ей секрет:

— Бэк Ён-а, я уничтожу эту «Муравьиную нору». От начала и до конца, своими руками. Пока ты здесь, ты бы всё равно меня встретила.

Он говорил уверенно. Это не было бахвальством. Шепотом он доверил ей то, чего, вероятно, не говорил никому. Разрушая всё кирпичик за кирпичиком, я бы рано или поздно вытащил тебя из этой сраной норы. Его взгляд всё равно зацепился бы за неё, и он обязательно подобрал бы эту брошенную собачонку, Чхве Бэк Ён.

— …Разрушишь «Муравьиную нору»?

— Думаешь, не смогу?

— Зачем тебе это? Ты же сын Председателя Чана.

Тот, кто должен унаследовать эту империю. Бэк Ён не знала точных цифр, но понимала, что доходы от торговли людьми и наркотиками здесь астрономические. Богатство Председателя Чана зиждилось на «Муравьиной норе». Весь его бизнес, легальный и нелегальный, начинался отсюда. Без «Норы» не было бы клана Чан. Поэтому были и те, кто мечтал заполучить этот символ власти. Например, Чан Бэк Джо. Тот, кто владеет «Муравьиной норой», возглавляет семью. Так было при деде, так было при отце, и Чан Бэк Джо из кожи вон лез, чтобы продолжить традицию. Разве не за это он воевал с Хи Джо? Не потому ли он так ненавидел младшего брата, опасаясь, что отец отдаст «Нору» ему? Бэк Ён чувствовала, как все её смутные догадки рушатся от пары слов Хи Джо.

— Поэтому и хочу разрушить. Больше некому. Кто еще посмеет тронуть «Муравьиную нору» Чанов? Только тот, кто сам носит фамилию Чан.

Не зная, о чем думает её маленькая головка, Хи Джо импульсивно раскрыл ей свои планы. А потом, снова уложив её поудобнее, подумал о чем-то совершенно пустяковом: надо бы её откормить. После пары раз в постели ощущение связи не только телами, но и душами было не таким уж плохим. Он знал, что нельзя доверяться так легко, но хотелось верить. Что Чхве Бэк Ён не предаст его. Даже если рассудок подсказывал, что гарантом служит лишь общий враг, сердце всё равно тянулось к доверию. Хи Джо не мог объяснить эти мысли, роящиеся в голове.

— …А как же люди, которые здесь живут? У нас нет документов, а если и есть, то они используются для левых счетов или подделок…

Даже наличие документов не спасало — их использовали незаконно, впутывая людей в преступления так, чтобы они не могли уйти.

— А мне и об этом надо заботиться? Преступники везде найдут, где совершать преступления.

Хи Джо был прав. Бэк Ён поняла, что тоже входит в категорию тех, о ком ему нет нужды заботиться, и кивнула. Верно, с чего бы ему думать об этом? Она просто найдет другую нору и уползет туда жить. Она шмыгнула носом, уткнувшись в его грудь. Видимо, простуда еще не прошла до конца. Заразись и ты, Чан Хи Джо.

***

— Апчхи!

От громкого чиха Хи Джо Бэк Ён проснулась, вздрогнув. Она потрогала его лоб тыльной стороной ладони — он был горячим. Знай она, что её молитвы так быстро доходят, молилась бы раньше и усерднее. Запоздалое раскаяние кольнуло её. Бэк Ён протянула Хи Джо остатки своего лекарства от простуды.

— Это не простуда.

— Простуда.

— Я в жизни ни разу не болел простудой. Это удел таких слабаков, как ты.

Ему казалось забавным, что она сует ему лекарства из-за пары чихов. Поэтому он ответил еще более самоуверенно. Простуда — для слабаков.

Бэк Ён сама редко болела, но не стала с ним спорить. Промучается день-два — сам найдет лекарство. И без неё вокруг него полно людей, так что не пропадет. Она всё же протянула ему пакетик с лекарствами на всякий случай, но Хи Джо снова лишь усмехнулся.

— Мне пора. В обед пришлю У Тэ Гёна. Выходи к его машине.

Это было неожиданное предложение. Когда он успел перетащить в её комнату свои вещи? Встав с постели, Хи Джо привычно достал одежду из шкафа. Сегодня он был одет просто: футболка, джинсовая куртка и брюки чинос. Она кивнула, притворяясь, что согласна, но на самом деле в таком состоянии ей нужно было идти работать. Хи Джо велел ей не работать и сидеть в комнате. Но если она будет сидеть взаперти и тратить его деньги — это уже отношения по расчету. Ложные надежды только сильнее втаптывают в грязь. Бэк Ён решила для себя, что они просто иногда спят вместе, и не хотела брать его деньги. А значит, ей нужно было зарабатывать самой.

— Пообедаем вместе.

Хи Джо, проходя мимо, взъерошил волосы Бэк Ён, которая сидела на кровати и моргала. Значит, к «иногда спать» добавилось «иногда есть». Может, так мы и станем друзьями. Дружба с Чан Хи Джо. Бэк Ён подумала, что это не так уж плохо. Перед выходом Хи Джо оглянулся. Бэк Ён всё так же сидела на кровати с непроницаемым лицом. Иногда кажется, что они стали ближе, а на следующий день между ними снова стена. «Спрошу за обедом, почему так», — подумал он и вышел за дверь.

Бэк Ён тоже начала собираться. Она так и не открыла пакеты, которые Хи Джо передал через Тэ Гёна. Вместо обновок она надела старую куртку, футболку и темные брюки с обтрепанным низом, которые были ей велики в талии и висели на бедрах. Проверив телефон, она увидела только утренние предложения о работе, на которые наверняка уже нашли людей. Пролистав дальше, она наткнулась на вакансию в игорном зале на вечер. В основном нужно было убирать со столов, бегать за сигаретами или, если требовались женщины, провожать гостей в салоны. Иногда заезжие игроки приставали или пытались лапать, так что работа была не из приятных. Охранники обычно закрывали на это глаза, вмешиваясь только тогда, когда дело доходило до откровенного насилия, да и то лишь для вида: «Эй, заплати и иди в номер». Работа в игорном зале опасна не сама по себе, а тем, что рядом притон наркоманов. Бэк Ён колебалась, но в итоге написала, что придет вечером, если место еще свободно. Чан Бэк Джо был занят делами клуба в подвале и редко поднимался наверх. В тот раз в прачечной она встретила его случайно, когда он спускался вниз. Она — никто для Чан Хи Джо, просто еще один муравей в «Муравьиной норе», о котором ему незачем заботиться. А муравьи должны работать. Получив подтверждение от игорного зала, она увидела сообщение от Тэ Гёна: «Буду через 30 минут». Бэк Ён ответила, что спускается, сунула телефон в карман куртки и вышла. Она снова почувствовала, что за ней следят, но на этот раз не стала оборачиваться. Коридор был всё таким же темным, сырым и вонючим. Даже днем на черной лестнице, ведущей вниз, горели лишь редкие тусклые лампочки. Бэк Ён спускалась, сунув руки в карманы. Внизу всё еще зудело, но не так нестерпимо, как вчера — просто иногда раздражало. Между вторым и третьим этажом она остановилась.

— Что ты здесь делаешь?

На ступеньках сидела босая девочка лет пяти-шести в легком платьице с оторванной бретелькой. Бэк Ён знала её.

— Мама... сказала ждать здесь...

Ребенок сжался в комочек на холодном бетоне. Грязные пальчики на ногах шевелились. От девочки пахло так, словно она не мылась несколько дней. На лестнице было тихо, как в могиле. Мужчина, следовавший за Бэк Ён, тоже затаился, и казалось, что здесь никого нет.

— Тебе не холодно?

— Нормально.

Зима только переходила в весну. Бэк Ён села рядом с девочкой, одетой не по погоде, сняла куртку и набросила ей на плечи. …Если так растить, уж лучше отдать в приют.

— Хи-хи... Бэк Ён хорошая.

Девочка улыбнулась беззубым ртом, радуясь теплу. Одной куртки хватило, чтобы она расслабилась и обняла Бэк Ён за талию худенькой ручкой.

— Су Гён-а. Когда мама сказала прийти?

— Не знаю...

Ребенок радовался малейшему проявлению доброты. Стоило проявить хоть каплю заботы, как она липла и улыбалась. Здесь было полно подонков. Существовало правило не трогать местных женщин, но для обдолбанных наркоманов законов не писано, и такие малышки были в безопасности разве что в стенах приюта. Хотя и там «защита» была условной. По сути, это был сортировочный центр для будущих кадров «Муравьиной норы». Смазливых готовили для подвала, крепких — в солдаты, остальных — в рабочие муравьи или на черную работу, как Бэк Ён. Насмотревшись на грязь и трупы, многие в итоге сами просились в подвал. Бэк Ён была единственной, кто держался. Те, кто уходил вниз, потом жалели, что столько времени потратили на тяжелый труд, когда можно было зарабатывать телом. Даже Су Ён ворчала на неё: «Не будь дурой, живи умно».

— Су Гён-а! Су Гён-а!

Дверь, ведущая на второй этаж, распахнулась, и на лестницу вырвался тошнотворный запах. Бэк Ён зажала нос. Женщина, нетвердой походкой вышедшая из двери, была в одной комбинации. Её руки были сплошь покрыты синяками и следами от уколов — живого места не осталось. С мутным взглядом она искала ребенка.

— Мама!

Су Гён босиком подбежала к ней и обхватила за ногу.

— А, я же говорила не уходить далеко! Почему ты не слушаешься?

— Мама сама сказала ждать здесь...

Женщина дала девочке подзатыльник. Под её глазами залегли черные круги, а сквозь тонкую ткань комбинации просвечивали соски. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и наконец узнала Бэк Ён.

— А, это ты, вечно лезешь не в свое дело. Опять ты?

— Если не можешь смотреть за ребенком, отдай её в приют.

— Хи-хи-хи, приют? Эй, с чего мне отдавать свою дочь? Я её мать!

— Ты даже свидетельство о рождении не оформила.

Эта женщина сама выросла в приюте. Бэк Ён помнила её — она была на пять-шесть лет старше. Она первой покинула приют, но пошла работать не в подвал, а в салон. Потом пристрастилась к азартным играм, а от них до наркотиков путь был коротким.

— Тебе-то какое дело?!

Женщина, пошатываясь и волоча за собой вцепившуюся в ногу Су Гён, подошла и ткнула Бэк Ён пальцем в грудь. Бэк Ён перехватила этот палец и слегка вывернула.

— Ай!

— Не обижай маму! Бэк Ён плохая!

Девочка сжала кулачки и принялась колотить Бэк Ён по ногам. Пожалев ребенка, Бэк Ён отпустила руку женщины.

— А растить её здесь — это нормально? Если бы не я, кто знает, кто бы её увел? Ребенка без документов здесь потерять — раз плюнуть, никто и искать не станет. Просто отдай её в приют, пожалуйста.

Она не думала, что когда-нибудь скажет такое. Пожалуйста, отдай в приют. Наркоманы в угаре способны на что угодно. А беззащитность ребенка, который готов обнимать любого за кроху тепла, пугала Бэк Ён.

— Су Гён-а, доченька. Хочешь в приют? Там нет ни мамы, ни дяди, никого.

— Не хочу. Не пойду. Ы-а-а-а, мама, не отдавай меня...

— Вот видишь. Она не хочет.

Су Гён разрыдалась так, словно разлука с матерью была самым страшным кошмаром. Этот спор повторялся при каждой их встрече. Были те, кто пытался растить детей здесь. Но эти дети слишком рано втягивались в преступления родителей, погибали или были проданы. В наркотическом угаре родители легко продавали своих детей. Отдавали их как вещь, даже не зная, куда и зачем. Бэк Ён знала, что Ким Кван Су иногда доставал органы для богатых клиентов именно из таких детей. Маленькие жизни, не зарегистрированные нигде, — бросил в печь, и концы в воду.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Муравьиная нора в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

О книге