Глава 1.

Зима в северном городе не знала сумерек. Переход от дня к ночи казался резким, словно кто-то отвесил миру хлёсткую пощёчину: в глазах темнело, и сразу воцарялась глухая тьма.

На самой окраине торговой улицы в новом районе светились окна лишь пары заведений. Чжоу Жоань, сидя в машине, зевнул и открыл в телефоне чат с девушкой, на аватарке которой красовалось кокетливое женское лицо. Он отправил одно слово: «Живее».

Вскоре двери бара распахнулись, и наружу, обнимаясь, вышла пара. Мужчина и женщина переплелись четырьмя ногами так тесно, что те утратили устойчивость; ступив на припорошенные снегом ступени, они едва не рухнули наземь.

— Братик, я так спешила к тебе, что, кажется, забыла закрыть кран, — женщина в пушистой шубе и капроновых колготках издалека напоминала страуса. Она жеманно отстранилась от мужчины средних лет. — Тебе лучше сначала завезти меня домой, а то случится настоящий «потоп у горы Цзиньшань». [Потоп у горы Цзиньшань [水漫金山 — shuǐ màn jīn shān] — идиома, отсылка к «Легенде о Белой змейке», означающая масштабное наводнение или бедствие.]

— Домой? — Глаза мужчины азартно блеснули, он скользнул взглядом по её ногам. — Поехали, скорее, перекроем воду. Если затопишь соседей снизу, убытки окажутся огромными.

Он достал телефон, чтобы вызвать трезвого водителя, но женщина преградила ему путь:

— Братик, тут такая глушь. Пока дождёшься водителя, мой дом превратится в пещеру капающей воды.

Она прильнула к нему:

— До моего дома всего десять минут пути. Ты выпил совсем немного, ничего страшного. К тому же в такой дыре ночью и машин-то нет, полицию не встретим.

Мужчина почувствовал, как от нежных прикосновений к руке размякают кости:

— Совсем близко?

— Совсем.

Он ущипнул её за щеку:

— Садись.

Красные габаритные огни начали медленно удаляться, а из тени зданий за ними плавно последовал обычный семейный автомобиль.

Спустя несколько минут тишину ночи, словно острое лезвие, разрезал резкий скрежет. Семейный автомобиль резким манёвром подрезал и прижал к обочине седан бизнес-класса.

Монета провернулась между фалангами пальцев и скрылась в ладони. Дверь распахнулась. Выйдя из машины, Чжоу Жоань подошёл к чужому авто и коснулся пальцами свежей царапины на дорогом лаке. Длинная борозда тянулась через весь кузов; подушечка пальца ощутила острую боль в самом конце отметины. Слегка наклонившись, он заглянул в салон:

— Вождение в нетрезвом виде вредит и вам, и окружающим.

Через десять минут на счёт Чжоу Жоаня поступило сорок тысяч юаней. Поправив воротник, он вернулся в салон своей машины и включил обогрев на полную мощность. Лишь когда лицо согрелось под струями горячего воздуха, он выпрямился и перевёл двадцать тысяч той самой «кокетке» из мессенджера.

Выйдя из приложения, Чжоу Жоань открыл список контактов и набрал верхний номер. Зажав телефон между плечом и ухом, он тронулся с места. После четырёх или пяти длинных гудков в трубке раздалось тяжёлое дыхание.

— Алло, — голос в телефоне звучал хрипло и грубо. Прерывистые выдохи один за другим ударяли в мембрану, вызывая лёгкое онемение в ушах.

Чжоу Жоань переложил трубку к другому уху:

— На этот раз попался такой крепкий орешек? Пришлось марать руки лично?

— М-м, — на том конце провода послышался стук упавшей деревянной палки, а следом раздался истошный вопль, от которого у Жоаня мурашки пробежали по затылку.

Он прицокнул языком и отстранил телефон:

— Вы там чем занимаетесь?

После недолгого шороха Чжоу Жоань услышал звук зажигалки и низкий, пропитанный яростью голос сквозь зубы:

— Пальцы топчу.

— Орет знатно, — Чжоу Жоань включил правый поворотник, въезжая в район элитной застройки. — Когда закончишь? Я проголодался.

Вопли в трубке стали ещё пронзительнее. Жоань услышал ответ, адресованный кому-то другому:

— Мой друг проголодался, так что некогда мне с тобой разглагольствовать. Не можешь найти денег, чтобы вернуть долг господину Ли? Ладно, я помогу тебе что-нибудь придумать. Как насчёт того, чтобы раздеть тебя догола, накачать препаратами и запереть в клетке с кобелями? За один сеанс выручишь тысяч десять, за тридцать-пятьдесят подходов как раз закроешь счёт.

— Твою мать, — рассмеялся в трубку Жоань. — Линь И, ты, блядь, настоящий маньяк.

Машина замедлила ход и припарковалась рядом со знакомым седаном. Заметив свежую царапину на кузове, Жоань сказал в трубку:

— Жду тебя на старом месте. Перед приходом отмойся, а то разит от тебя как от мясника.

Линь И толкнул дверь шашлычной и издалека увидел Чжоу Жоаня, который вовсю заигрывал с девушками за соседним столиком. Мазнув по ним взглядом, Линь И свернул в уборную, плеснул в лицо холодной водой и, не вытираясь, вышел к столу со стекающими по щекам каплями.

Жоань мельком взглянул на него и протянул несколько салфеток, не прекращая крутить монету между пальцами, чем вызывал у девушек звонкий смех.

Линь И вытер лицо, сел рядом и взял бутылку пива. Ударив крышкой о край деревянного стола, он вскрыл её — густая пена хлынула наружу. Он жадно сделал несколько глотков, утоляя жажду; его мерно двигающийся кадык заставил девушек украдкой заглядеться на него.

Поставив бутылку, Линь И перевернул шампуры с мясом над углями:

— Только что избил того гада почти до смерти, выбил всего двести тысяч. С учётом процентов не хватает ещё трёхсот.

Брови Чжоу Жоаня поползли вверх. Он заметил, как в тот же миг застыли лица девушек, а их позы стали напряжёнными.

Смех стих, в углу воцарилась тишина. Жоань подбросил монету, поймал её и с улыбкой спросил:

— Зачем ты их пугаешь?

Линь И проигнорировал вопрос. Он отложил половину готовых шашлыков, а оставшиеся густо посыпал острым перцем.

— Байбань сказал, ты тоже только приехал, — шампуры без перца перекочевали в руки Жоаня. — У тебя дело прошло не гладко?

Жоань медленно разжевал кусок мяса и пододвинул пустой стакан Линь И:

— Напротив, удачно. Срубил сотню тысяч.

Струя пива прервалась. Линь И поднял взгляд:

— Так много?

— Сначала выудил всего двадцать, — Жоань прижал горлышко шампуром, продолжая наливать. — Увидел, что ты там застрял, и решил прокрутить ещё одну схему.

Он отпил из стакана:

— Когда прижал сегодняшнего «кабанчика», заметил на лобовом стекле пропуск Международного экономического форума. А на заднем сиденье лежала розовая подушка под поясницу. Человек, вхожий на такие форумы, — либо чиновник, либо крупный делец. А наличие розовой подушки явно указывает на жену. Одной из этих зацепок хватило бы, чтобы стрясти добавку.

Поставив стакан, Жоань развернулся к Линь И. Он открыл QR-код для оплаты и поднял телефон, а другой рукой протянул монету, глядя на него с двусмысленной улыбкой:

— Господин руководитель, это мой видеорегистратор. На нём доказательства вашего пьяного вождения и измены. Я принёс их специально для вас.

В глазах Линь И промелькнула едва заметная усмешка. Он закурил сигарету и снова принялся за мясо:

— Давай начистоту. Сколько хочешь?

— Сто тысяч.

Линь И прикурил и бросил зажигалку на стол:

— У меня нет столько.

— Тогда восемьдесят. Меньше не возьму. Восемьдесят тысяч за избавление от всех проблем — вы в выигрыше.

Линь И выпустил дым, сизое облако скрыло его профиль:

— Это чистой воды вымогательство.

— Пути два: либо вы забираете регистратор и любуетесь собой в одиночестве, либо мы любуемся всей сетью.

— Сука, — Линь И усмехнулся, забрал монету и отсканировал код Жоаня. Бросив телефон на стол после пары нажатий, он добавил: — Считай, мне не повезло. Сдаюсь. Но надеюсь, ты сдержишь слово и проблем больше не будет.

Почти мгновенно телефон Жоаня пискнул о зачислении. Увидев сумму, он искренне удивился:

— Почему ты перевёл мне пятьсот двадцать? [520 [五二零 — wǔ èr líng] — омофон фразы «Я тебя люблю» [我爱你 — wǒ ài nǐ] на китайском интернет-сленге.]

— Пятьсот двадцать? — Линь И мельком взглянул на экран и отвел глаза, стряхивая пепел. — Хотел перевести двести пятьдесят, промахнулся кнопкой. [250 [二百五 — èr bǎi wǔ] — китайское ругательство, означающее «идиот» или «дурак».]

Жоань выхватил сигарету у Линь И, чтобы затянуться. Его улыбка и фраза «да пошёл ты на хер» растворились в табачном дыме.

Пить Жоань не умел — после двух бутылок пива лицо пошло пятнами.

Линь И расплатился, забрал пакет с едой и последовал за Жоанем на улицу. Ночной ветер никого не щадил, бил наотмашь, словно звонкая пощёчина. Жоань, шедший впереди, вздрогнул. Линь И потянул его за собой, закрывая собой от ветра.

Машина стояла в глубине переулка. Фонарь здесь давно перегорел, приходилось идти впотьмах.

Вскоре семейный автомобиль выехал из подворотни на главную дорогу. Не успел улечься поднятый им вихрь, как от обочины бесшумно отделился фургон и последовал за ними.

Между оживлёнными кварталами и «городскими деревнями» пролегала пустынная дорога. Свет фонарей здесь тускнел, а слой снега становился на дюйм толще.

Когда-то Жоань спрашивал Линь И: соединяет ли такая же дорога ад и рай? Разбитая, поросшая бурьяном, стоит лишь с трудом пройти её — и мир перевернётся.

Что тогда ответил Линь И? В аду тебя ждёт жарка в масле и огонь, это путь в один конец, разве бывают оттуда возвраты?

Жоань прикуснул язык, отгоняя воспоминания. Он устроился поудобнее на пассажирском сиденье и прикрыл глаза, прокручивая в голове события дня.

Стоило ему начать, как боковой удар швырнул его тело на стекло, а уши заполнил визг тормозов.

— Что случилось? — Жоань выпрямился, держась за стекло, и посмотрел на притёршийся вплотную фургон. — Опять поцарапали?

Не успел он договорить, как из фургона вышел человек. Его крупная физиономия прижалась к стеклу со стороны водителя; голос звучал зловеще:

— Пили, небось? Вождение в нетрезвом виде — это уголовка.

Жоань прыснул со смеху и оглянулся на Линь И, сидевшего сзади в тени:

— Это коллеги. Будь с ними помягче.

Глубокая ночь. Пустынная дорога. Мужчина визжал, точно боров на разделочном столе.

Линь И в расстёгнутом плаще, с короткой стрижкой-ёжиком, небрежно держал сигарету. Его армейские ботинки придавили лицо мужчины к земле. В свете фар он выглядел почти элегантно в своей ленивой позе.

Сидящий в машине Жоань беззлобно выругался:

— Только и умеет, что рисоваться, говнюк.

— А мой брат реально крут, — на водительском месте сидел парень лет девятнадцати с лицом в веснушках и хитрым взглядом. — Если бы брат не побоялся, что ты замерзнешь, и не отправил меня прогреть машину заранее, этот тип сегодня подловил бы тебя.

Линь И подбросил монету высоко вверх и поймал её:

— Учи законы, знай законы, соблюдай законы. Запомни: выпил — не садись за руль.

Парень провел рукой по такому же «ёжику», как у Линь И:

— Мне плевать на законы. В любом случае, в этой жизни я, Байбань, пойду за братом Линем до конца. [Байбань [白板 — báibǎn] — буквально «белая доска», название кости в маджонге.]

Монета выскользнула из пальцев, Жоань нагнулся, чтобы поднять её, и бросил невзначай:

— Тебе девятнадцать, ему двадцать два. Ваша «жизнь» ещё слишком длинная, к чему эти громкие клятвы.

Не дожидаясь возражений Байбаня, он указал на лежащего мужчину:

— Подъезжай к нему.

Машина подкатилась ближе, Жоань опустил стекло и выставил телефон с QR-кодом. Окинув взглядом потрёпанный фургон, он сказал поверженному:

— Десять тысяч. За ремонт моей ласточки.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 2.

Латунный ключ вошёл в замочную скважину, совершил оборот, но, чтобы язычок замка не поддался, пришлось навалиться на дверное полотно всем телом.

Чжоу Жоань распахнул дверь. В квартире царил мрак, и лишь индикатор телевизора светился в пустоте. Этот одинокий красный огонёк, пронзающий темноту, выглядел довольно жутко.

Щёлкнул выключатель. Жоань бросил пакет с едой на журнальный столик и, сделав пару шагов, толкнул дверь в спальню — пусто.

В следующий миг он услышал, как старый замок снаружи снова провернулся, а в дверь прилетел ещё один глухой удар.

Из-за многолетнего отсутствия ремонта дверные петли скрипели то тише, то громче. На этот раз звук вышел особенно пронзительным. В комнату под этот скрежет вошёл молодой человек. Он был укутан так плотно, что из-под шапки и маски виднелись лишь глаза.

— Уходил куда-то? — в голосе Жоаня проскользнуло удивление.

Несмотря на пуховик, юноша казался тонким, как щепка. Он заметно припадал на одну ногу, а его шаркающая походка выдавала крайнюю степень истощения.

Проходя мимо Жоаня, он даже не удостоил его взглядом. Прихрамывая, юноша добрался до своей комнаты и толкнул ветхую деревянную дверь.

Чжоу Жоань, давно привыкший к подобному отношению, опустился на диван и от скуки принялся подбрасывать монету. Когда дверь почти закрылась, он произнёс:

— Я принёс тебе ужин.

Юноша не стал церемониться: волоча ногу, он вернулся за пакетом. Взгляд Жоаня непроизвольно последовал за ним и замер на кисти руки, покрытой белыми пятнами и обширными ссадинами.

Взлетевшая монета была поймана и зажата в ладони. Жоань отвёл глаза и фыркнул:

— Чжан Цзинь, ты что, решил поскорее свести счёты с жизнью?

Пальцы, сжимавшие пакет, побелели. В следующую секунду юноша рывком сорвал шапку и стянул маску, обнажая лицо, усеянное ранами и кровоподтёками разной глубины.

Жоань вздрогнул. То не было удивление или тем более жалость — обычно, когда Линь И превращал кого-то в кровавое месиво, Жоань мог преспокойно сидеть рядом и прихлёбывать лапшу. Раны на лице Чжан Цзиня в сравнении с этим казались мартовской изморосью, которая и одежду-то не намочит. Ерунда, одним словом.

Просто на этом измождённом лице, покрытом белыми пятнами витилиго, багровые ссадины, синяки и синеватые кровоподтёки смешивались в такую пёструю и болезненную картину, что зрелище вызывало лишь отторжение.

Жоань нащупал на столике пачку сигарет, выудил одну и зажал между пальцами. Он поднял взгляд на Чжан Цзиня:

— Тебя, с твоим-то чахлым телом, избили, а ты даже денег с них не стряс? — Сунув сигарету в рот, он протяжно добавил: — Ах да, я и забыл, что ты у нас «образцовый юноша». Тебе претят мои грязные методы.

Чжан Цзинь стоял выпрямившись. Его опущенный взгляд искрился затаённой, безумной злобой:

— Сколько стоит нанять Линь И, чтобы он избил их в ответ?

Жоань откинулся на спинку дивана и усмехнулся:

— Услуги Линь И не из дешёвых. Но если расскажешь, за что тебя приложили, я попрошу его сделать скидку.

— Я… я пошёл к женщинам. Они отказались меня обслуживать. Сказали, что если переспят со мной, моё витилиго им передастся. Ещё орали, что у меня рак, и если я подохну прямо на них, им потом не оберутся проблем с законом.

Жоань не страдал сильной тягой к табаку, закуривая лишь в моменты особой радости или тоски. Сейчас он чиркнул зажигалкой, и его глаза наполнились смехом:

— Ну, они в чём-то правы. С твоим здоровьем один бурный заход — и можно прямиком на тот свет отправиться.

Чжан Цзинь сделал шаг вперёд. Его лицо, похожее на маску злого духа, нависло над Жоанем:

— Мне, мать твою, двадцать два года! Я скоро сдохну, но до сих пор не познал женщину. Если я уйду так, я даже в могиле глаз не сомкну!

Улыбка медленно сошла с лица Жоаня. Он протянул сигарету Чжан Цзиню:

— Даже если они отказали клиенту, зачем было руки распускать?

Чжан Цзинь дрожащими пальцами сунул сигарету в рот. Ссадина в уголке губ слегка надорвалась, заставив его болезненно нахмуриться:

— Я отказывался уходить. Тогда их вышибалы меня и отделали.

Жоань вздохнул и выставил QR-код для оплаты:

— Кулаки Линь И стоят дорого, он выбивает долги для крупных боссов. Но по твоему пустяковому делу... давай две тысячи.

Чжан Цзинь поперхнулся дымом и зашёлся в надрывном кашле. Испугавшись, что тот испустит дух прямо здесь, Жоань поспешно поправился:

— Ладно, тысяча восемьсот.

— Откуда у меня такие деньги?!

Голос Чжан Цзиня сейчас напоминал дребезжащие кузнечные мехи, готовые вот-вот развалиться. Жоань поковырял в ухе и снова нацепил улыбку:

— Старик хоть и усыновил нас обоих, но всегда выделял тебя. Перед смертью он переписал на тебя пункт приёма вторсырья. Говорят, на днях ты его продал за восемьдесят тысяч.

— Я хотел на эти деньги купить себе место на кладбище. А ещё заказать бумажные копии² машин, лошадей и домов, чтобы сжечь их и отправить себе на тот свет. При жизни я был никчёмным отбросом, так хоть после смерти поживу по-человечески.

² Бумажные копии — в китайской традиции принято сжигать ритуальные предметы из бумаги (деньги, машины, дома), чтобы покойный мог пользоваться ими в загробном мире.

— Понимаю, — кивнул Жоань. — Закажи ещё бумажных красавиц, на том свете и разговеешься.

— Чжоу Жоань!

— Ладно-ладно, — Жоань примирительно поднял руки. — Тысяча пятьсот, меньше не могу. Линь И так их отделает — останешься доволен.

— Идёт, — Чжан Цзинь достал телефон и отсканировал код. — Когда закончите, сними видео и пришли мне.

Переведя деньги, Чжан Цзинь подхватил пакет и, волоча ногу, направился к себе. Глядя на его болезненно худую спину, Жоань внезапно окликнул его:

— Неужели так и не собираешься признать корни и вернуться? Стал бы снова молодым господином. Даже если болезнь неизлечима, хотя бы дожил бы остаток дней в комфорте.

— Твоя мать, бросившая родного сына, конечно, тварь ещё та, но разве она не пытается в последнее время вернуть тебя в семью Чжоу?

Человек, исхудавший до костей, медленно обернулся у самой двери. В его взгляде застыла концентрированная ненависть:

— Чтобы больной, умирающий бастард вернулся и стал объектом насмешек и издевательств? Чтобы они потешались надо мной? Чтобы в итоге мне выделили угол на их семейном кладбище и я даже после смерти не знал покоя?

Он поднял руку, глядя на белые пятна:

— Мало мне было этой болезни, так ещё и рак. Грехи, что совершили они, отразились на мне. Я хочу, чтобы они все сдохли, а ты советуешь мне возвращаться и быть «молодым господином»?

— Молодым господином? — Чжан Цзинь исказил своё пятнистое лицо в гримасе — не то смех, не то ярость. — Я в жизни больше не приму фамилию Чжоу.

Жоань помолчал немного, затем закинул ноги на журнальный столик и включил телевизор:

— Может, тогда уступишь этот шанс мне? По счастливой случайности я тоже Чжоу, однофамилец твоего папаши-ублюдка. Если подумать, я даже больше похож на его сына, чем ты, настоящий наследник, взявший фамилию матери.

Сил на споры у Чжан Цзиня не осталось. Опустив голову, он скрылся в комнате, и из закрывающейся щели донёсся лишь тихий, изнеможённый голос:

— Чжоу Жоань, какой же ты зануда.

Линь И в это время выбивал долг. У его ног на коленях стоял проигравшийся в пух и прах мужчина.

— Прошу, не при ребёнке... умоляйю, пусть он уйдет в комнату.

В углу застыл мальчик лет семи-восьми в пижаме с мультяшными героями.

Линь И лишь мазнул по нему взглядом и вернул сигарету в рот. Освободившейся рукой он взял пепельницу и похлопал мужчину по щеке:

— Хороший папочка. Когда ты брал в долг, чтобы пустить всё на ветер в игре, ты о нём вспоминал?

Удары пепельницей были несильными, но мужчина в ужасе обхватил голову руками. Ребёнок заплакал, вжимаясь своим щуплым тельцем в угол.

Линь И прислонился к столу, упираясь одной ногой в пол. Выпустив дым, он выпрямился и направился к мальчику. Мужчина, словно пес, вцепился в его ногу, но остальные люди Линь И прижали должника к полу.

— Когда вырастешь, будешь играть в азартные игры? — спросил Линь И, присев перед мальчиком на корточки с сигаретой в зубах.

— Отвечай!

— Нет... не буду...

— Не будешь... — Неизвестно, удовлетворил ли Линь И такой ответ. Он продолжал сидеть в углу, наблюдая за тем, как заядлый игрок бьётся лбом о пол, моля о пощаде. Клубы дыма раз за разом сгущались и таяли. Всхлипывающему в углу ребёнку почудилось, что в этом тумане прозвучали глухие, неясные слова:

— Я в твои годы тоже думал, что не пойду по его стопам.

Лишь когда в кармане зазвонил телефон, Линь И отвёл взгляд и принял вызов:

— Говори.

Голос на том конце прозвучал весьма бесцеремонно:

— Приезжай, поможешь мне кое-кого проучить.

Линь И буркнул «угу» и сбросил вызов. Он вынул сигарету изо рта и медленно задрал край пижамы мальчика. Под пронзительный крик ужаса он прижал окурок к глазам Ультрамена³, нарисованного на ткани.

Он поднял глаза на ребёнка:

— Запомни: в этом мире нет супер героев.

Поднявшись, он направился к выходу:

— Заставьте его подписать договор о залоге дома. У меня дела, я ухожу.

Чжоу Жоань сидел на корточках у обочины, наблюдая, как Линь И работает кулаками. Снимая всё на видео, он увидел, как рослый мужчина нанёс очередной удар, и нахмурился:

— Эй, мы договаривались на полторы тысячи. Ты явно перевыполняешь план.

Линь И отшвырнул избитого ногой и повернулся к камере Жоаня. Он шёл против света; черты лица оставались в тени, а исходящая от него жажда крови делала его облик опасным.

Когда его лицо заполнило собой весь экран, Линь И спросил оператора:

— Красавчик?

Жоань нажал кнопку «стоп» и поднял голову. Костная структура лица Линь И была безупречна: выдающиеся надбровные дуги, высокая переносица, линия челюсти, словно высеченная из камня — всё это создавало образ суровый и холодный.

И Линь И, и Чжоу Жоань обладали внешностью, способной очаровать любую девушку, но за счёт того, что Жоань выглядел более изящным и покладистым, ему доставалось больше симпатий.

Жоань был бледен — сквозь кожу проступали синеватые вены. Сейчас от холодного ветра его уши покраснели, а голос немного дрожал:

— Смертельно красив, братец Линь. Отныне мы с Байбанем в твоей банде.

— Точно-точно, — поддакнул Байбань, сидевший на корточках рядом. Он с жадностью листал эротический роман; даже через ватные штаны было заметно, как в паху у него всё натянулось. В похвале Линь И он был явно рассеян.

Байбань окончил лишь начальную школу и многих иероглифов не знал. Он ткнул пальцем в книгу под носом у Жоаня:

— Что это за два слова?

И Жоань, и Линь И окончили только среднюю школу. Отец Линь И погиб в уличной драке, когда сыну было семь лет. Говорили, в его теле тогда нашли пять или шесть ножей. Мать скончалась ещё раньше непутёвого папаши, так что теперь Линь И не мог найти даже её фотографии.

Благодаря государственной политике Линь И кое-как отбарабанил девять лет обязательного образования, после чего пошёл в «шестёрки», ошивался у притонов. Благодаря своей жестокости и полному отсутствию сантиментов он заработал определённую репутацию в теневых кругах.

Теперь, если он встречал старых знакомых, те либо обходили его за версту, либо фальшиво кланялись, но, стоило Линь И скрыться, плевали вслед: «Яблоко от яблони... Сын крысы тоже умеет только норы рыть. Посмотрим, сколько ножей в итоге окажется в его собственной шкуре».

Жоань в своё время учился прилежно, но старик Дин, взявший его на воспитание, дотянул его лишь до конца средней школы. Официально — из-за нехватки сил, а на деле — разглядел в Жоане гнилую натуру, тягу к кривой дорожке.

Старик Дин говаривал на своём сычуаньском диалекте: «Этот малец — сплошная пакость».

Впрочем, Жоань самостоятельно освоил программу старшей школы и даже изучил несколько юридических справочников, став самым «образованным» в их маленьком интеллектуальном болоте.

Взглянув на страницу, которую подсунул Байбань, Жоань ответил:

— Грязь. Сделал женщину грязной [污秽 — wūhuì].

— Это как?

В ряд у стены сидели трое. Линь И выудил сигарету, предложил Жоаню, а получив отказ, зажал в зубах. Словно от нечего делать, он тоже спросил:

— Что это значит?

Жоань снова достал телефон:

— Раз уж вы так жаждете знаний, поищем точное определение.

Байбаню в паху нестерпимо жало, он почесался через ткань и встал:

— Схожу отолью. Брат Чжоу, без меня не ищи.

Под звуки шаркающих шагов на экране уже прогрузилась страница. Байбань был верным псом Линь И, в случае чего мог огрызнуться даже на Жоаня, но Жоаню было плевать на его ожидания. Сощурившись, он протяжно зачитал:

— Грязь [污秽 — wūhuì] — это китайское слово. Первое значение: грязный, нечистый предмет. Второе: низкое, ничтожное происхождение или положение. Третье, как глагол: загрязнять, пачкать. Четвёртое: нечестие, похоть или осквернение.

Он протяжно прицокнул и указал на телефон:

— Линь И, это слово — про нас с тобой.

Линь И уже выкурил половину сигареты. Пар от дыхания смешивался с дымом, почти полностью скрывая его взгляд. Он мельком глянул в экран и спросил:

— А что значит четвёртый пункт?

Жоань хмыкнул:

— Наверное, это наше будущее. Такое же, как описано в книжке Байбаня.

Линь И усмехнулся. Положив руки на колени, он стряхнул пепел. Когда сигарета оказалась в стороне, его взгляд стал пронзительным и тяжело придавил Жоаня:

— Наше общее будущее? Или у каждого своё?

— Твою мать, Линь И, ну и зануда ты. — Жоань поднялся и пнул сидящего курильщика. — Пошли, нам нужно в лавку ритуальных услуг.

— Зачем? — Линь И последовал за ним.

Жоань, не оборачиваясь, лишь слегка повернул голову и с улыбкой бросил:

— Купим Чжан Цзиню погребальный саван.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 3.

Чжоу Жоань шёл домой вдоль стен, неся в руках погребальное облачение. На кирпичной кладке красовался огромный иероглиф «Снос» [拆 — chāi], выведенный красной краской. Казалось, каждый год его обновляли свежей порцией масляного сурика: стоило букве выцвести на солнце и ветру, как её малевали заново, но до сих пор ни одно здание в округе так и не сравняли с землёй.

Линь И сфотографировал друга: облупившаяся стена, кричащий красный иероглиф и на его фоне — тонкий, статный силуэт, подёрнутый дымкой. Вышло чертовски меланхолично, словно запечатлели путника, которому некуда приткнуться.

Жоань остался доволен снимком:

— Когда подохну, поставьте это фото на могилу. С таким иероглифом-оберегом моё пристанище простоит вечно.

Линь И, не отрывая взгляда от экрана, посмотрел на оригинал, а затем коротким касанием ударил по дисплею — и удалил файл.

Жоань нахмурился:

— Линь И, ты там в своих драках совсем мозги отшиб? В последнее время ты какой-то странный.

Линь И не удостоил его ответом. Убрав телефон, он пошёл вперёд и, поравнявшись с Жоанем, забрал у него пакет с вещами для покойного:

— Зачем ты вообще это купил?

Переулок был узким — двое мужчин, идущих плечом к плечу, занимали почти всю дорогу. Рядом дети гоняли мяч, то и дело врезаясь в прохожих.

Жоань питал ко всем детям одинаково сильную неприязнь, поэтому он тут же оттеснил Линь И к краю:

— Чжан Цзинь начал харкать кровью. Вчера его полоскало так, будто он решил вывернуться наизнанку. Не ровен час — откинет копыта. Старик Дин перед смертью заранее подготовил себе саван. Говорил, что облачиться в него нужно сразу, иначе на том свете будешь вечность ходить в лохмотьях, и в следующей жизни приличного перерождения не видать.

Жоань бесцеремонно залез в карман пальто Линь И, выудил пачку и достал сразу две сигареты. Листья табака под пламенем зажигалки медленно скрутились, и алый уголёк подёрнулся серым пеплом.

Протянув одну сигарету Линь И, Жоань усмехнулся сквозь дым:

— И не надо смотреть на меня так, будто я святой. Нет во мне ни капли доброты, просто не хочу, чтобы этот придурок потом являлся ко мне голышом в облике мстительного духа.

Линь И поднял пакет повыше, рассматривая содержимое:

— То есть ты купил ему элитный саван за полторы тысячи, а я, значит, должен махать кулаками за бесплатно?

Жоань так и зашёлся смехом, едва не выронив сигарету:

— Буду должен. На днях угощу тебя ужином.

Обернувшись, он заметил небольшую парикмахерскую. В подобных «городских деревнях» такие заведения с аляпистыми вывесками обычно служили лишь ширмой для борделей.

Городская деревня [城中村 — chéngzhōngcūn] — трущобный район, оказавшийся внутри современного мегаполиса в процессе его расширения.

Окна парикмахерской покрылись морозными узорами, сквозь которые едва угадывались силуэты расхаживающих женщин — талии у них были не самыми тонкими, зато грудь — впечатляющей.

Жоань перестал улыбаться, прижимая сигарету зубами:

— Чжан Цзинь сокрушался, что ещё не познал женщину и из-за этого не сможет обрести покой после смерти.

Он бросил на Линь И многозначительный взгляд:

— Мы ведь с тобой тоже не пробовали. Если в один прекрасный день тебя прирежут в подворотне или меня подставят и пришьют, а мы так и останемся девственниками... Обидно выйдет, не находишь?

Вдоль дорог не было мусорок, только длинные зелёные контейнеры. Линь И щелчком отправил окурок в бак:

— Хочешь попробовать? — он кивнул подбородком в сторону парикмахерской. — Иди, я подожду.

Жоань никогда не затягивался глубоко — лишь вдыхал и тут же выпускал дым. На этот раз он не успел выдохнуть вовремя и зашёлся кашлем.

— Сука, — рассмеялся он. — С моими талантами ты тут скорее насмерть замёрзнешь, чем я закончу.

Он подтолкнул Линь И вперёд:

— Если уж я решу расстаться с целомудрием, то буду выбирать придирчиво, а не прыгать на первую встречную.

Линь И, крупный и статный, с пакетом из ритуальной лавки в руках, выглядел угрожающе. Он коснулся шрама на груди сквозь одежду и произнёс низким, неспешным голосом:

— Ну, выбирай.

У старика Дина был скверный характер; при жизни он постоянно сыпал проклятиями, но в народе прослыл великим праведником. Всё потому, что двадцать лет назад он одного за другим подобрал двух младенцев и вырастил их.

До четырнадцати лет Чжоу Жоань жил вместе с Чжан Цзинем в пункте приёма вторсырья у старика. К четырнадцати годам он подкопил деньжат — где хитростью, где обманом — и снял комнату в старом доме неподалёку, распрощавшись с обществом мух и тараканов.

Старик Дин к нему не переехал, брезгуя «грязными» деньгами, но прислал Чжан Цзиня. Официально — чтобы тот приглядывал за Жоанем, а на деле — чтобы хилый и болезненный парнь жил в большем уюте.

Поговаривали, что Жоань весь пошёл в старика Дина — такой же пронырливый и скрытный. Дин на такие сравнения поливал остряков отборной бранью: «Где это видано, чтобы я был таким же беспринципным, как этот сопляк?!»

Сейчас Жоаню исполнился двадцать один год, и в этом доме он жил уже лет семь. Это была старая кирпичная пятиэтажка шестидесятых годов постройки. Второй этаж, самая дальняя комната.

Как только они подошли к подъезду, зоркий Линь И заметил в углу чью-то подозрительную фигуру.

— Она снова пришла, — сказал Линь И.

Жоань выругался:

— Мать твою, Чжан Цзинь и его мамаша совсем берега попутали? Держат меня за бесплатного почтальона. — Он открыл QR-код оплаты и направился к углу. — Сегодня я ей покажу, как дорого стоят мои услуги.

Сделав пару шагов, Жоань оглянулся на Линь И:

— Что на ужин?

Линь И посмотрел на окна квартиры:

— Может, я приготовлю?

Вся злость Жоаня мгновенно улетучилась:

— Только на Чжан Цзиня не рассчитывай. Пусть лучше помрёт от голода, чем от болезней.

Ребрышки, пролежавшие в морозилке несколько месяцев, сдобрили соевым соусом и отправили на огонь. Линь И выкрутил газ на максимум.

Он готовил не то чтобы изысканно, но на удивление точно попадал во вкус Жоаня: много масла, много мяса, никакой эстетики — только густой, насыщенный аромат. Видимо, сказалось суровое воспитание старика Дина, при котором пацаны видели мясо раз в месяц.

На обшарпанной столешнице лежал телефон. Линь И был сосредоточен, но когда зазвонил мобильный, он выключил вытяжку.

Голос в трубке был незнакомым, но имя прозвучало весомо:

— Линь И? Девятый заждался тебя на ринге.

Линь И случайно задел пальцем край раскалённой сковороды:

— Девятый господин?

Люди делятся на ранги, и в криминальных кругах это правило соблюдается неукоснительно. Город Яньчэн разделяла река на Северный и Южный районы. Мелких банд было не счесть, но крупных — всего две, по одной на каждый берег. Линь И состоял в банде Бай Цзю [白九 — Bái Jiǔ — Белый Девятый] из Южного района. Пока он был лишь рядовым бойцом, вышибающим долги, и хотя успел заявить о себе, для верхушки оставался никем.

Конечно, он хотел подняться выше. Ему пару раз доводилось видеть Бай Цзю, когда посредники представляли его боссу. Описание Линь И тогда уместилось в несколько слов: «Бьёт наповал, настоящий зверь». Бай Цзю тогда лишь кивнул, даже не прикоснувшись губами к бокалу.

Человек в телефоне говорил свысока. Бросив адрес, он добавил:

— Живее. Ты в третьем раунде. Покажи себя.

Повесив трубку, Линь И по обрывкам фраз восстановил картину. Боссы Севера и Юга встретились и от нечего делать устроили «товарищеский турнир». Под вывеской «дружбы» скрывался запах пороха. С каждой стороны выбрали по бойцу. Поскольку со стороны противника выступал какой-то дерзкий новичок, Бай Цзю не захотел выставлять старых ветеранов. Среди сотен парней из филиалов выбор почему-то пал на Линь И.

Для него это был шанс взлететь до небес. Но за полчаса до выхода на ринг ему позвонил Чжоу Жоань.

Накинув длинный пуховик прямо поверх шорт и майки, Линь И вылетел из зала, бросив на ходу:

— Я вернусь до начала раунда.

Визг тормозов прорезал воздух. Линь И выскочил из машины, рванул дверь стоявшего впереди автомобиля и буквально выдернул Жоаня с водительского сиденья.

Он быстро оглядел его:

— Ты ранен?

Жоань, словно не слыша вопроса, несколько секунд лихорадочно смотрел в лицо Линь И, а затем начал шарить по его карманам в поисках сигарет. Линь И перехватил его запястье и притянул к себе, почувствовав, как того бьёт мелкая дрожь.

— Идти сможешь? — не дожидаясь ответа, Линь И взвалил Жоаня на плечо. — Мне некогда с тобой лясы точить. Если я из-за тебя опоздаю, я тебя придушу.

Он зашвырнул Жоаня в свою машину и бросил ему целую пачку сигарет.

До боя оставалось пятнадцать минут. Линь И завел мотор и вдавил педаль в пол.

Вспышки уличных фонарей мелькали на лице Линь И. В салоне царило молчание, прерываемое лишь щелчками кремня зажигалки. Одной рукой Линь И держал руль, а другой перехватил зажигалку у Жоаня. Откинув крышку, он чиркнул большим пальцем.

Огонек заплясал перед дрожащим кончиком сигареты.

— Что случилось? — спросил он.

Жоань прикурил, жадно затянулся и закашлялся. Огонь погас, и салон снова погрузился во тьму. Жоань держал сигарету; алый уголек отражался в его зрачках, разгораясь настоящим пожаром:

— Чжан Юйтин умерла.

— Кто?

— Мать Чжан Цзиня.

Линь И нахмурился, мельком глянув на часы.

— Час назад, когда я уходил из твоего дома, ты ведь ещё тряс из неё деньги у подъезда?

Жоань поспешно сунул сигарету в рот, его дыхание становилось всё более прерывистым:

— Эту женщину сбила машина. — Он резко повернулся к Линь И. — Прямо у меня на глазах.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 4.

Бам! Тяжёлый удар пришёлся прямо в лицо Линь И, пустив кровь.

Под рингом одобрительные выкрики вперемешку с руганью едва не сносили крышу зала.

— Твою мать, этот Линь вообще на что-то способен?

— Мы продули уже два раунда. Если и этот не возьмём, позор будет на всю жизнь.

На самом видном месте, полуприкрыв веки, сидел Бай Цзю. Он держал в пальцах сигару, и по его лицу невозможно было понять, злится он или доволен. Проследив за взглядом Линь И, босс посмотрел на замершего внизу юношу — бледного, статного, с недурственной внешностью, этакий самородок без огранки.

— Кто это? — спросил он.

Подчинённый почтительно склонился в девяностоградусном поклоне:

— Пришёл с Линь И. Не наш человек.

Бай Цзю издал неопределённое «м-м» и едва заметно махнул рукой.

Чжоу Жоань, которого сильно толкнул кто-то из ликующей толпы, наконец пришёл в себя. Он глубоко вдохнул и вытер лицо ладонью.

Приподняв веки, Жоань резко вскочил со стула и, глядя на покрытое синяками и кровью лицо на ринге, надрывно заорал:

— Линь И, ты, блядь, совсем слабак?! С каким-то задохликом справиться не можешь? Вали домой и примеряй саван Чжан Цзиня!

Линь И на ринге на мгновение замер и сквозь окровавленные зубы выплюнул:

— Сука.

Кулак противника снова со свистом рассек воздух, но взгляд Линь И стал ледяным. Он слегка качнулся в сторону, с лёгкостью уходя от яростной атаки. Словно в нём наконец нажали кнопку «пуск», под аккомпанемент ругательств Жоаня, обещавшего отправить на бой Чжан Цзиня, Линь И напряг мускулы. Он нанёс сокрушительный удар локтем прямо в грудь противника, а когда тот пошатнулся, закрепил успех мощным хуком.

Удар был такой силы, что звук разрываемой плоти прозвучал отчётливо, как залп новогодней петарды. В короткой, но мучительно долгой тишине зала противник рухнул на настил!

За спиной Линь И наконец взорвались аплодисменты и восторженные крики. Взор Бай Цзю скользнул по Линь И и Чжоу Жоаню; босс, прикусив сигару, лениво захлопал в ладоши.

В раздевалке бойцовского клуба Чжоу Жоань обрабатывал раны Линь И.

Прижимая сигарету углом рта, он щурился от дыма и довольно бесцеремонно тыкал ватной палочкой в лицо друга.

— Какая это за вечер, десятая? — Линь И выхватил сигарету и сунул себе в рот, но тут же замер. Посмотрев на отчётливые следы зубов на фильтре, он передумал и затушил её о пустую жестяную банку из-под пива.

— Ты что, блядь, мной брезгуешь? — Жоань надавил на рану чуть сильнее, заставив Линь И шикнуть от боли.

В глазах обоих промелькнул смех, взгляды столкнулись и тут же разошлись.

— Что всё-таки произошло? Почему мать Чжан Цзиня погибла?

Жоань помолчал, а когда заговорил, в его голосе снова зазвучали те самые безразличные нотки:

— Я сказал ей, что Чжан Цзинь умирает.

Ватная палочка, пропитанная йодопироном, оставила на лице Линь И жёлтый след, похожий на дорожку от слезы. Она скатилась к подбородку и исчезла в ладони Жоаня.

— Она заявила, что пойдёт к семье Чжоу умолять о спасении сына. Сказала, что встретиться с отцом Чжан Цзиня непросто, и попросила меня помочь.

Бросив палочку в банку с окурками, Жоань упёрся свободными руками в длинную скамью и выпрямил спину:

— Эта женщина приходила к Чжан Цзиню раз в три месяца. И каждые три месяца я слушал одно и то же. — Он коротко усмехнулся. — Но за два года она так и не дошла до дома Чжоу.

— Знаешь что? — Жоань достал новую сигарету, его голос смутно пополз вверх, отдавая иронией. — Семья Чжоу вообще не знает о существовании Чжан Цзиня. Я подумал — раз уж она только языком чесать горазда, почему бы не стрясти с неё денег? Я согласился отвезти её на разборки с Чжоу.

Жоань не стал искать зажигалку. Из-за упора на руки его плечи слегка приподнялись, придавая ему ленивый вид.

— Думал, она передумает на полпути. Столько лет боялась: боялась мести законной жены, боялась, что муж-начальник выставит её за дверь. Но она... — Жоань наконец отпустил скамью, потянувшись за огнём. Без опоры его спина чуть ссутулилась, теряя былое изящество.

Сидящий напротив Линь И протянул зажигалку. Жоань придвинулся, но огонь тут же отодвинулся чуть дальше. Курильщик поднял глаза:

— Не зли дедушку.

Линь И со смехом похлопал по скамье рядом с собой:

— Иди сюда, подставлю плечо.

— Не веди себя как грёбаный гей, — огрызнулся Жоань.

Но не успел он закончить ругань, как пересел поближе и прикурил от зажигалки Линь И. Однако на плечо не навалился, а откинулся назад, прижавшись спиной к стене.

— Я отвёз её к месту работы отца Чжан Цзиня. По иронии судьбы мы увидели, как этот тип садится в машину и уезжает. Она запаниковала. Я ещё не успел затормозить, как она выскочила из салона.

На этот раз пауза затянулась. Зажжённая сигарета так и не коснулась губ, струйка дыма становилась всё тоньше, пока не запуталась в длинных пальцах. Линь И терпеливо ждал. Турнир продолжался, крики и ругань доносились издалека, заполняя комнату отдыха до отказа. Наконец, под мощную волну праздничного гула, Жоань затянулся:

— Она бросилась через дорогу и попала под летящий грузовик. Смерть на месте. — Он подтянул одну ногу на скамью. — Крови было столько... больше, чем выплюнул её сын вчера ночью.

Линь И медленно приблизился. Его рука поднялась, кончики пальцев коснулись волос Жоаня, а затем, после секундного колебания, легли на плечо.

— Это не твоя вина.

— Разумеется, не моя, — Жоань попытался сбросить руку Линь И, но вяло, и в итоге оставил всё как есть. — Жаль только, денег вперёд не взял. Кинула она меня напоследок.

— Что скажешь Чжан Цзиню? — спросил Линь И.

Жоань промолчал, лишь спустя долгое время на его лице промелькнуло подобие улыбки:

— Сообщу ему благую весть: скоро ваша семья воссоединится.

Не успела эта жестокая шутка затихнуть, как дверь распахнулась. В комнату ввалилась толпа людей, во главе которой, кутаясь в меха и окружённый свитой, шёл Бай Цзю.

Линь И встал, почтительно приветствуя:

— Девятый господин.

Бай Цзю улыбался. Он похлопал Линь И по плечу:

— Знал, что справишься. Хватит тебе ошиваться на низах, переходи ко мне.

Линь И ждал именно этого. Короткое и твердое «есть» сорвалось с его губ.

Взгляд босса сместился на Чжоу Жоаня. Тот, словно змея, почуявшая опору, отбросил сигарету и сам шагнул навстречу, с предельной почтительностью протягивая руку:

— Девятый господин, я друг Линь И. Наслышан о вашем величии.

Бай Цзю неспешно накрыл ладонью его длинные пальцы, слегка погладив большим пальцем запястье Жоаня:

— Если паренёк не занят, заглядывайте ко мне с Линь И почаще.

В глазах Жоаня что-то промелькнуло, но поза осталась почти подобострастной:

— О такой возможности я мог только мечтать.

Бай Цзю отпустил его руку, поправил меха на плечах и направился к выходу, бросив напоследок:

— Ну, тогда мечтай вслух почаще.

Когда шаги стихли, Линь И закрыл дверь и обернулся. Его голос звучал сурово:

— Держись от Бай Цзю подальше. Он опасен.

Чжоу Жоань левой рукой сжал правое запястье. Под ладонью кожа была ледяной.

— Чжоу Жоань!

Юноша вздрогнул, отпустил руку и начал надевать пальто. Проходя к двери, он намеренно задел Линь И плечом:

— Мы с тобой, блядь, в одной связке. Если ты трёшься возле него, разве я смогу остаться в стороне?

Он распахнул дверь:

— Домой.

Ночью в «городской деревне» любой шорох заставлял собак заходиться лаем. Чжоу Жоань под аккомпанемент этого воя притащил стул к двери комнаты Чжан Цзиня и плюхнулся на него.

Тот по-прежнему лежал, простыни под ним всё ещё хранили следы крови. Казалось, он не дышит — грудная клетка была неподвижна, лишь редкий тихий кашель доказывал, что жизнь ещё теплится.

На тумбочке стояли две миски с кашей: одну Жоань оставил утром, вторую, видимо, Линь И — вечером. Чжан Цзинь ел: одна миска опустела на треть.

— Живой ещё? — спросил Жоань.

Спустя долгое время Чжан Цзинь перевернулся. Лицом к стене, выставив навстречу Жоаню лишь острые позвонки.

— Живой и ладно. Слушай, что скажу.

Жоань нащупал в глубине кармана монету и, потирая пальцем узор, заговорил:

— Чжан Цзинь, давай я найду тебе женщину? Хоть раз кайфанёшь перед смертью.

Тело на кровати дернулось, но промолчало.

— Тебе какие нравятся? Высокие, низкие, худые? Чтобы талия осиная или грудь колесом?

— Сколько возьмёшь? — голос Чжан Цзиня был таким же немощным, как и он сам; до ушей Жоаня долетел лишь призрачный шёпот.

— Бесплатно, — Жоань развернулся и включил телевизор в гостиной. Переключая каналы, он продолжил: — Как-никак мы двадцать лет прожили под одной крышей. Хоть мы друг друга и терпеть не можем, не стоит тебе уходить с обидой.

Чжан Цзинь с трудом перевернулся, приподнялся на локтях и взял миску с кашей:

— Мне нравятся фигуристые.

— Ладно, — Жоань всё так же смотрел в телевизор. — Все деньги на могилу спустил? После смерти я устрою тебе пышные похороны. Буду сжигать деньги на праздники. Если чего захочешь — являйся во сне, заказывай. Только не с этой рожей, а то я заикой стану.

Миска замерла у губ и медленно опустилась. Взгляд Чжан Цзиня потемнел:

— Чжоу Жоань, в тебе никогда не было столько доброты. Что тебе нужно?

На экране телевизора зазвучал голос диктора: «Гиены, подобно ветру, бросились к останкам туши. Они ждали этого шанса весь день, изнывая от голода...»

Серебряная монета взлетела вверх. Жоань накрыл её ладонями и медленно убрал верхнюю руку.

Решка. Не к добру.

Помолчав, он посмотрел на Чжан Цзиня:

— Мне нужна твоя личность. Статус бастарда семьи Чжоу, брошенного на произвол судьбы.

Миска с грохотом разлетелась о чёрный цементный пол. Чжан Цзинь был похож на пучок сухого терновника: жизни нет, но колючки ещё остры.

— Ты не шутишь?

— Не шучу.

— Ты всю жизнь мне завидовал, так ведь?

Жоань встал и медленно вошёл в комнату Чжан Цзиня:

— Чему завидовать? Твоему отцу-предателю? Матери, бросившей тебя ради собственного счастья? Или твоему позорному статусу бастарда?

Носки туфель коснулись края кровати. Жоань присел на корточки, глядя на Чжан Цзиня снизу вверх:

— Да. Всю жизнь я тебе завидовал. Завидовал твоей матери — эгоистичной дряни, которая всё же тайно прибегала к тебе. Завидовал отцу, которого ты не признавал, но который существовал. Завидовал статусу молодого господина Чжоу, на который ты плевал.

Исхудавшая рука мертвой хваткой вцепилась в воротник Жоаня:

— Но ты здоров! Ты силён! Ты красив!

Жоань пошатнулся, выпрямился и мягко улыбнулся:

— Вот видишь, Чжан Цзинь. Ты тоже всегда мне завидовал.

Он взял термос с тумбочки, вытащил пробку и плеснул немного горячей воды в кашу.

— Мы квиты. — Ложкой он размешал застывшую массу и поднёс к лицу Чжан Цзиня. — Но ты скоро умрёшь. Что тебе стоит одолжить мне своё имя?

Чжан Цзинь оттолкнул ложку:

— Чтобы ты купался в роскоши, пока я гнию в холодной земле? Чжоу Жоань, иди к чёрту.

Жоань аккуратно поставил миску, поднялся и стряхнул прилипшие к одежде рисинки. Он направился к выходу:

— Согласен ты или нет — неважно. Жить тебе осталось всего ничего. Я не тороплюсь. Подожду, пока сдохнешь.

В спину ему ударил голос, полный яростного бессилия:

— Чжоу Жоань! Старик Дин тебя переоценил. Он говорил — стоит тебе нащупать лестницу, и ты до небес доберёшься. Но теперь я вижу, что он ошибся. Думаешь, после моей смерти сможешь меня подменить? Плевать на семейство Чжоу, они могут быть идиотами. Но Чжан Юйтин ты не обманешь. Она эгоистка, но никогда не позволит чужаку занять место её сына!

— Она мертва.

— Что?

На границе спальни и гостиной, в полумраке, Жоань обернулся. Половина его лица была скрыта тенью.

— Твоя мать погибла. Прямо у входа в компанию твоего отца.

На тумбочке у Чжан Цзиня стоял маленький будильник. Он звенел несколько раз в день, вырывая умирающего из пучины беспамятства. Уже полгода Чжан Цзинь таким образом доказывал себе, что ещё жив — раз может дотянуться и хлопнуть по кнопке.

Внезапно раздался резкий звон. Ночная подсветка будильника мигала, делая лицо Чжан Цзиня похожим на лик призрака. С улицы снова донёсся лай, слившийся в сплошной гул. Чжан Цзинь протянул руку — одну кость, обтянутую кожей — и заставил звук замолкнуть.

— Не верю. Ты лжёшь.

Жоань постоял в дверях, достал телефон и снова подошёл к кровати, поднося экран к лицу Чжан Цзиня:

— Она узнала, что ты совсем плох, и правда пошла к твоему отцу.

Рука, которая только что прихлопнула будильник, теперь не смогла удержать телефон. Глядя в его глубоко запавшие глаза, Жоань подумал: «Оказывается, Чжан Цзинь умеет плакать».

Он впервые видел слёзы этого человека. Подавленные рыдания на фоне непрекращающегося лая казались нелепыми. Жоань хмыкнул про себя: «У дешевых людей даже для смерти не находится достойного музыкального сопровождения».

— Это жена того человека её сбила? — Чжан Цзинь с силой сжал руку Жоаня. — Или его сын?

Жоань посмотрел сверху вниз на это искажённое ненавистью лицо и прошептал:

— Чжан Цзинь, хочешь отомстить? Хочешь, чтобы они заплатили?

Он наклонялся всё ближе к мертвенно-бледному лицу:

— Отдай мне своё имя. И я сделаю это за тебя.

Глава 5.

— Чжоу Жоань, ты, блядь, совсем с катушек съехал.

В «городской деревне» открылся крошечный видеосалон. Отдельная кабинка стоила пятьдесят юаней; официально — для просмотра кино, на деле же — за закрытой дверью делай что хочешь.

Байбань, польстившись на скидку при оформлении карты и лишние полчаса времени, пригласил Линь И и Чжоу Жоаня «в кино». Но стоило ему толкнуть дверь кабинки, как он обнаружил, что зашедшие первыми приятели уже вовсю цапаются.

Картина для него привычная: эти двое грызлись как собаки, но сколько бы шерсти ни летело из их пастей, перед лицом любой беды они мгновенно смыкали ряды. Мирились они тоже быстро: стоило Жоаню протянуть Линь И сигарету или Линь И молча притереться поближе к другу — и вот они уже снова «в одних штанах на двоих», прыгают в ногу.

Байбань был в предвкушении. Потирая руки, он воровато поглядывал на новенький огромный экран:

— Не орите вы. Я тут кое-что стоящее раздобыл, уже отдал флешку хозяину, сейчас запустит.

— Байбань, выйди. Мне нужно поговорить с Линь И, — Жоань не улыбался, его голос так и обдавал холодом.

На экране уже поползли титры. Байбань плюхнулся на центральное место:

— Сначала кино, потом орите сколько влезет.

— Лу Яо, выйди.

Настоящее имя Байбаня мало кто помнил — последний раз его называли так, когда вызывали в участок. Услышав его сейчас, парень вздрогнул и ошарашенно уставился на Линь И.

Атмосфера была скверной.

Байбань ещё раз перевёл взгляд с одного на другого, поднялся и поплёлся к выходу. Прикрывая дверь и оставляя лишь узкую щель, он тихо шепнул:

— Брат Чжоу, сигареты есть? Протяни брату Линь, если надо. Перед своими не зазорно.

Жоань глухо выругался и швырнул пачку Линь И в сторону двери. Тяжёлое звукоизоляционное полотно тут же захлопнулось.

Вступление закончилось. Теперь на гигантском экране женщина в красном платье, сбросив туфли на шпильке, игриво водила босой ногой по мужским брюкам — вовсю шёл флирт.

Новый диван ещё сохранил резкий запах кожи. Жоань откинулся на спинку, глядя снизу вверх на стоящего перед ним Линь И:

— Поначалу даже Чжан Цзинь подумал, что я шучу. А ты, смотрю, поверил сразу.

— Чжоу Жоань, я слишком хорошо знаю, как выглядит твоя алчность.

— Да, эту мою рожу ты видел чаще других. Так что скрывать не буду: мне нужна личность Чжан Цзиня. Я стану молодым господином Чжоу.

Спинка дивана позволяла полулежать. Линь И, упёршись рукой в изголовье, медленно навис над Жоанем:

— Напомню тебе кое-что: ты уже не пацан с окраины, гоняющий мяч. Ты вышел из возраста грёз. Все эти дешёвые байки про подмену и «истинных наследников» хороши для сериалов. Не пытайся натянуть на себя чужие штаны, Жоань, — яйца прищемишь.

Жоань тихо рассмеялся:

— Линь И, ты становишься всё грубее. — Он мельком взглянул на экран, где мужчина уже зажал женщину в объятиях; это странно напоминало его собственное положение.

Он резким движением оттолкнул Линь И:

— Чужие штаны не по размеру? А ты думаешь, мне в этой шкуре сейчас уютно? Да я с самого детства не носил ничего, что было бы мне впору!

— Чем тебе не угодила моя затея? Я не грабил Чжан Цзиня, не обманывал и не подставлял. Ему эта удача всё равно не впрок, так почему бы мне не подобрать и не примерить его шкуру?

Линь И никогда не считал Жоаня наивным. В свои годы тот уже был тёртым калачом в делах сомнительного толка; никто в здравом уме не приклеил бы ему ярлык «простака».

Но сегодня Линь И взглянул на него иначе. В этих слегка раскосых глазах горела не только голая жадность, но и пугающая, искажённая одержимость.

— Ты ведь давно об этом думал? Занять его место.

— Что, хочешь прочитать лекцию о морали? А у тебя есть на это право, Линь И? — лицо Жоаня окончательно похолодело. — Занять место? Раньше я об этом задумывался редко — я и правда вышел из возраста грёз. Но вчера погибла Чжан Юйтин, а семья Чжоу даже не знает о существовании Чжан Цзиня. И я вдруг осознал: кажется, я и правда смогу натянуть на себя эту шкуру.

На экране мужчина и женщина уже сплелись телами, в кадре мелькала сплошная белизна плоти.

Линь И наблюдал за игрой теней на лице Жоаня, прежде чем вынести вердикт, который тот меньше всего хотел слышать:

— У тебя ничего не выйдет.

— Думаешь, раз та женщина мертва, то путь свободен? Кровное родство, гены, возраст — как ты собираешься обмануть всё это?

Он внезапно обхватил пальцами подбородок Жоаня, разглядывая его тонкие губы:

— Язык у тебя, конечно, подвешен. Но неужели ты думаешь, что одной лишь болтовни хватит, чтобы все поверили в твою принадлежность к роду Чжоу? Не спи, Жоань. Стоит тебе хоть раз оступиться и провалиться, знаешь, что будет? Семья Чжоу — не травоядные. У таких людей есть и деньги, и связи. Тебя, фальшивку и мошенника, в два счета упекут за решётку.

Звуки на экране становились всё громче, перемежаясь бесстыдными стонами. Пальцы Линь И на подбородке Жоаня сжались ещё крепче:

— Тебе кажется, что ты взлетаешь к облакам, но на деле тебя в любой миг сбросят в самую грязь.

— А я разве сейчас не в грязи? — Жоань резко выпрямился, преодолевая напор Линь И. Каждое слово он вбивал, словно молот: — Я, блядь, по уши в этой жиже. Ну и что, если всё раскроется? У меня и так в руках дерьмовые карты. Если мне нечего терять, с чего бы мне бояться рискнуть в этой игре?

Взгляд Линь И потемнел. Спустя мгновение он медленно разжал пальцы:

— Раз я не могу тебя отговорить — делай что хочешь.

Он всё это время прижимал Жоаня к дивану; когда он начал подниматься, скрип кожи дивана совпал со звуками расшатанной деревянной кровати из телевизора.

Но в следующую секунду Жоань схватил его за руку, потянув обратно:

— Линь И, ты должен мне помочь.

В суматохе Жоань не рассчитал сил и дёрнул слишком сильно — они едва не столкнулись лбами.

Их дыхание смешалось, обдав Жоаня теплом. Он инстинктивно хотел откинуться назад, но затылок уже упёрся в спинку дивана — отступать было некуда.

Линь И тоже не отодвинулся.

Поскольку Жоаню была нужна помощь, он не стал отталкивать друга, а лишь смягчил тон:

— Линь И, я обдумал всё, о чём ты говорил. Проблем много, это верно. Но неразрешимых нет. Если ты мне поможешь, у нас появится шанс на успех.

Линь И, кажется, никогда ещё не разглядывал Жоаня так близко. Он изучил каждый дюйм этого лица, не пропустив даже крошечную бледную родинку у края брови.

А затем произнёс:

— Не помогу.

Жоань нахмурился, и мысли сорвались с языка прежде, чем он успел их придержать:

— Завидуешь, что у меня появился такой шанс?

Не успели слова затихнуть, как Линь И отстранился.

— Брат, виноват, — Жоань сам потянулся к нему, перехватив руку Линь И и прижав её к своему правому запястью. — Сюда вчера касался Бай Цзю.

Линь И внутренне напрягся.

— Он пожимал мне руку и несколько раз погладил большим пальцем кожу. Ты ведь тоже мужчина, неужели не понимаешь, на что он намекает? — В глазах Жоаня промелькнула горечь. — Линь И, мы для них — лишь муравьи под ногами. Те, кто наверху, вольны топтать нас как вздумается. Если этот извращенец Бай Цзю всерьёз возьмётся за меня, как думаешь, чем я кончу? В итоге я стану даже хуже, чем просто грязью.

— Но если я стану молодым господином Чжоу, посмеет ли он меня тронуть? Ты — друг наследника семьи Чжоу, разве он посмеет и дальше держать тебя за мелкую шестёрку? Линь И, мы должны стать теми, кто наверху. Мы должны стоять выше них — так высоко, чтобы самим давить их подошвами.

Длинные сильные пальцы Линь И коснулись волос Жоаня, но в следующий миг он резко дернул его за пряди, заставляя высоко задрать подбородок.

На лице Линь И промелькнула первая за вечер улыбка:

— Чжоу Жоань, мешать правду с ложью и пускать пыль в глаза — твой конёк. Ты трёшься возле меня три года, так что не пытайся провернуть свои фокусы на мне.

Линь И не жалел сил, и кожа на голове у Жоаня заныла от боли:

— Не веришь? Тогда я покажу тебе доказательства.

Жоань выудил телефон и открыл список вызовов, указывая на один из номеров:

— Это номер человека из окружения Бай Цзю. Он звонил мне вчера вечером, сказал, что босс приглашает меня выпить. Я кое-как отмазался. Линь И, как думаешь, долго ли я протяну, если буду и дальше отказывать «Девятому господину»?

— Ах да, ты же не веришь. Можешь прямо сейчас набрать этот номер и проверить, вру я или нет.

Линь И смотрел на цифры, и его лицо постепенно мрачнело. Он отпустил волосы Жоаня, достал свой мобильный, ввёл номер и, не сводя глаз с друга, нажал кнопку вызова.

Спустя пару гудков трубку сняли. Голос был ленивым и в то же время угрожающим:

— Кто?

Линь И нахмурился, выждал паузу и ответил:

— Это я, Линь И.

— Линь И? А, тот пацан с ринга? Ты какого хера мне звонишь?

— Я хотел спросить, когда мне явиться к господину Бай?

— По этим делам звони Старому Цзюю. Я занимаюсь только личными поручениями босса.

Раздался короткий гудок — на том конце повесили трубку.

Линь И ещё долго держал телефон у уха, опустив его лишь когда экран погас.

Выпрямившись, он сел на соседний диван и под визгливые стоны женщины из телевизора медленно спросил:

— Чем я могу помочь?

Жоань просиял. Он поднялся, подобрал с пола сигарету, вернулся и присел на корточки перед Линь И, протягивая её ему.

В пачке была зажигалка. Жоань поднёс огонь:

— Провинциальный центр генетических экспертиз. Нужно найти человека, имеющего прямой доступ к образцам крови, и твоими методами «пригласить его к сотрудничеству».

Линь И не стал прикуривать. Огонёк, продержавшись недолго, погас сам собой.

— В провинции не одно учреждение, где делают ДНК-тесты. У меня не хватит сил устроить «медовую ловушку» для сотрудников каждой конторы.

Жоань снова чиркнул зажигалкой:

— Мы выберем только самое крупное и близкое к нам. Если семья Чжоу решит пойти в другое место — что ж, значит, мне просто не повезло. Смиренно вернусь в свою грязь.

Линь И немного подумал и наклонился к огню.

— Собираешься использовать кровь Чжан Цзиня? Думаешь, он её даст?

— Об этом не беспокойся.

— Хорошо. — Линь И вынул сигарету изо рта и поднял взгляд сквозь тающий дым: — А чем отплатишь?

— Когда я закреплюсь там, ты тоже...

— Мало.

На экране женщина задрала ноги, и те начали мерно раскачиваться в воздухе. Линь И мазнул по ним взглядом, отвернулся и подался вперёд, оказавшись лицом к лицу с Жоанем.

Жоаню стало не по себе. Близость Линь И в сочетании со звуками из телевизора вызывала неловкость. Прикусив губу, он спросил:

— И чего же ты хочешь?

Рука Линь И, зажавшая сигарету, внезапно поднялась:

— Не дергайся, у тебя на лице что-то.

Грубая подушечка пальца коснулась края брови, слегка надавила на ту самую крошечную родинку, скользнула вниз и отстранилась. Линь И снова затянулся.

— Я ещё не придумал. Когда надумаю — спрошу с тебя.

— Идёт, — кивнул Жоань. — Всё, что будет в моих силах.

Заметив, что Линь И больше не намерен развивать тему, Жоань сел на своё место и, уставившись в экран, спросил:

— Продолжим смотреть?

Линь И тихо хмыкнул, не поднимая глаз:

— Давай.

Они сидели молча, плечом к плечу. Блики от экрана плясали на их лицах, а комната наполнялась бесстыдными стонами. Про Байбаня они до самого конца так и не вспомнили.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 6.

Выйдя из видеосалона, Чжоу Жоань свернул в переулок. Достав телефон, он открыл чат и перевел пять тысяч.

Он бросил взгляд на вход в переулок позади себя — тот был пуст — и только тогда зажал кнопку голосового сообщения: «Номер настоящий, остаток я скинул. Но это дело лучше похорони в себе, и не распускай язык, когда выпьешь».

С той стороны деньги приняли мгновенно. Раздался ленивый мужской голос: «Мог бы и не говорить. Продажа личного номера "главного распорядителя" при Бай Девятом... Если это всплывет, с меня шкуру живьем спустят».

Собеседник, похоже, уже приложился к бутылке — язык у него заплетался. «Чжоу-эр, ты же мошенник мелкого пошива, на черта тебе номер этого заправилы? Между вами пропасть в несколько гор, не прыгай выше головы».

Чжоу Жоань не собирался тратить время на пустую болтовню и оборвал звонок, не дожидаясь конца фразы. Он прошел вглубь переулка еще несколько шагов и толкнулляпистую дверь.

Это была маленькая парикмахерская. У входа крутился разноцветный фонарь. Стоило двери открыться, как внутрь ворвался холодный ветер. Женщина внутри, на которой одежды было больше для вида, чем для тепла, вздрогнула и грациозно поплыла к дверям.

— Ой, красавчик Чжоу? — Женщина поправила шаль, обнажив округлое плечо. — Ты сегодня какую... — ее взгляд медленно опустился ниже, — ...голову пришел привести в порядок?

Лицо Чжоу Жоаня выглядело интеллигентно, но взгляд был словно крючок — он смерил женщину с ног до головы и с улыбкой произнес:

— Можно к тебе домой? Не хочу здесь.

— По рукам, — женщина подхватила висевшую за дверью шубу из лисьего меха. — Сестрица давно на тебя облизывалась. Наконец-то ты созрел?

Чжоу Жоань заботливо помог ей одеться и, прижавшись к золотой сережке, выдохнул ей в ухо:

— Еще ведь не поздно?

Женщина вскинула тонкие брови и игриво подцепила его подбородок пальцем:

— Малыш, ради твоего личика — с этого момента ты во всем прав.

Тесно прижавшись друг к другу, они двинулись по узкому переулку. Зимнее солнце было бледным, свет — жидким; даже если на лице человека сияла искренняя улыбка, этот свет крал у нее добрую треть тепла.

Чжоу Жоань увидел Линь И у выхода из переулка. Тот стоял в защищенном от ветра месте, глядя прямо на солнце. Лицо безжизненное, как маска покойника.

— Ждешь меня? — спросил Чжоу Жоань.

Совсем недавно они вместе смотрели запись, после чего разошлись по домам. Уходя, Чжоу Жоань успел мазнуть взглядом по ширинке Линь И — там всё было как обычно, глухо и спокойно.

Тогда Чжоу Жоань хотел было съязвить, но, почувствовав пустоту в собственных штанах, передумал. Пока шел фильм, он думал о Чжан Цзине чаще, чем о сексе — откуда тут взяться реакции.

Взгляд Линь И сначала скользнул по женщине, затем по их тесно сплетенным телам и, наконец, замер на лице Чжоу Жоаня.

— Не тебя. Стою, курю в затишье, — ответил он.

Между ними было всего несколько шагов. Переулок был узким, и Чжоу Жоань прошел вплотную, задев Линь И плечом. Проходя мимо, он вполголоса бросил:

— Тогда я пошел.

Тот ничего не ответил. Между пальцев у него было пусто — никакой сигареты. Чжоу Жоань обернулся: зима и впрямь была безрадостной. Даже от Линь И, вечно веющего угрозой, сейчас исходило какое-то едва уловимое одиночество.

Женщина тоже оглянулась, ее взгляд прилип к высокой фигуре:

— Говорят, вы с Линь И в ладах? Познакомь меня с ним как-нибудь. Если он придет, я даже приплачу.

— А? — Чжоу Жоань усмехнулся. — С чего такая дискриминация?

Женщина звонко рассмеялась:

— Уж очень хочется его тела. А он вечно такой неприступный, вот и тянет подлизаться.

Чжоу Жоань снова вспомнил ширинку Линь И и подумал про себя: «Хотеть-то можно, да только толку ноль — там всё лишь для мебели».

Войдя в квартиру, Чжоу Жоань щелчком выключил свет.

Прежде чем женщина успела спросить, он пояснил:

— Так атмосфернее. Мне нравится.

Обнимаясь, они ввалились в спальню. Женщину толкнули на кровать. После серии шуршащих звуков она внезапно вскрикнула.

Затем послышался звук падения, и кто-то в панике, спотыкаясь в темноте, выбежал из комнаты.

Среди общего шума и неразберихи раздался тяжелый, беспомощный вздох. В гостиной резко вспыхнул свет.

При внезапном освещении стал виден Чжоу Жоань. Он стоял у входной двери, сложив руки на груди, в полной одежде.

Женщина, ориентируясь на свет из гостиной, заглянула в спальню, после чего в несколько прыжков подлетела к Чжоу Жоаню и с силой влепила ему пощечину.

— Ты по фамилии Чжоу, ты совсем страх потерял? Притащил меня, чтобы я трахалась с покойником?!

С тех пор как его стал прикрывать Линь И, Чжоу Жоаня давно не били. Он коснулся щеки и начал извиняться:

— Прости, сестренка. У брата было такое предсмертное желание, он меня просил, как я мог отказать?

— И ради этого "брата" ты готов лишиться своего "младшего брата" в штанах?!

Женщина резко вскинула колено и с силой ударила Чжоу Жоаня между ног.

— Сука... — У Чжоу Жоаня потемнело в глазах, выступил холодный пот. Он согнулся, упираясь рукой в стену.

— Плати, — женщина сунула QR-код для оплаты прямо ему в лицо. — Две тысячи.

Обычно это Чжоу Жоань совал коды другим под нос, так что, оказавшись по другую сторону, он не чувствовал себя в обиде. Заслужил.

После оплаты старая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Когда первая волна боли утихла, Чжоу Жоань подтащил стул и медленно сел у кровати Чжан Цзиня.

— Как она тебя заметила? — проворчал мужчина, чей «корень жизни» только что едва не аннигилировали. — Я же велел тебе надеть побольше слоев сверху, чтобы казаться полнее.

Чжан Цзинь лежал на кровати, уставившись в потолок. На губах размазалась женская помада — с первого взгляда он был похож на злого духа с высунутым языком.

Гнев Чжоу Жоаня немного поутих. Он неловко спросил:

— Ну... ты хоть что-то... успел почувствовать?

Ресницы Чжан Цзиня дрогнули (или это только показалось). Он долго сохранял прежнюю позу. Когда Чжоу Жоань уже решил, что ответа не будет, тот прошептал:

— Мое тело... уже мертво.

Чжоу Жоань на мгновение нахмурился, но тут же расслабился. Достав пачку сигарет, он буднично спросил:

— Сигарету или вина?

— Я знаю правду, — внезапно произнес Чжан Цзинь.

Пальцы, сжимавшие пачку, напряглись. Чжоу Жоань медленно перевел взгляд на иссохшую фигуру на кровати. У него действительно был секрет от Чжан Цзиня: настоящая причина смерти Чжан Юйтин была лишь несчастным случаем.

Картон пачки хрустнул. Чжоу Жоань тихо спросил:

— Что ты знаешь?

Чжан Цзинь с трудом приподнялся, облокотившись на изголовье. Он выкрутил яркость настольной лампы на максимум и повернул плафон прямо на Чжоу Жоаня.

— Правда в том, что если я отдам тебе свою личность и ты станешь молодым господином семьи Чжоу, ты не сдержишь обещание отомстить за меня. Ты просто будешь наслаждаться, глядя на всех свысока.

Чжан Цзинь искривил губы в усмешке: — Чжоу Жоань, ты мелкий подлец. Ты забудешь даже меня, не говоря уже о каких-то обещаниях.

— Я буду помнить...

— Не будешь!

Чжан Цзинь откуда-то взял силы, резко схватил Чжоу Жоаня за воротник и притянул к себе:

— Я слишком много раз видел твое вероломное лицо. Видел, насколько ты гнилой и ничтожный человек.

Его пальцы, похожие на сухие ветки, вцепились в воротник. Он приказал: — Доставай телефон.

Чжоу Жоань помрачнел:

— Что ты задумал?

— Доставай!

Чжан Цзинь был в истерике, белки его глаз почти полностью залило красными нитями. Чжоу Жоань мгновение смотрел в эти глаза, затем вынул телефон.

— Открывай код оплаты.

— ...

Хаотичный узор QR-кода отразился в алых глазах. Чжан Цзинь отпустил одну руку, взял свой телефон и со звуком «динь» отсканировал код.

В следующую секунду Чжоу Жоаню пришло уведомление о зачислении 15.86 юаней. Глядя на эту неровную цифру, он спросил:

— Что это значит?

Чжан Цзинь, будто потратив все силы, откинулся на кровать:

— Это все деньги, что остались после покупки места на кладбище. Теперь они твои.

Чжоу Жоань криво усмехнулся:

— Наследство? Да брось, не стоит.

— Это не подарок, — Чжан Цзинь сверлил его взглядом. — Это сделка.

— Ты взял мои деньги, значит, должен исполнить мой заказ. Я помогу тебе стать молодым господином Чжоу, но ты должен завершить нашу сделку. Либо оббери их до нитки и растопчи, либо скорми каждому по пачке крысиного яда, чтобы они отправились ко мне.

— Чжан Цзинь...

Больной мужчина медленно закрыл глаза, у него не осталось сил даже шевелить губами, слова едва вырывались наружу:

— Хоть я и видел твое предательство много раз, я видел и другое. Как ты ради сделки в пять юаней в лютый мороз искал кошку для слепой старухи. Кошку нашел, а сам чуть не замерз насмерть.

Чжан Цзинь слабо улыбнулся: — Правда, потом ты стащил у нее два яйца, сварил их и сожрал прямо при мне, еще и чавкал, сволочь.

Он медленно отвернулся к стене спиной к Чжоу Жоаню.

— Я не верю в твою порядочность. Но я верю в твою деловую хватку. «Один раз кинул — всю жизнь в нужде».

Чжоу Жоань нахмурился. Он медленно выудил сигарету из мятой пачки, прикурил и, выпустив дым, долго размышлял. Затем он затушил недокуренную сигарету о сломанный будильник Чжан Цзиня.

— По рукам, — сказал он. И добавил: — Но ты сам знаешь, я — крыса из сточной канавы. Не факт, что в другой среде у меня получится мутить воду. Я постараюсь, но если не выйдет — не обессудь.

— Не принижай себя. Ты будешь подонком в любых условиях.

Чжоу Жоань со смешком выругался, выключил лампу и направился к выходу. У самой двери спальни его настиг призрачный голос:

— Чжоу Жоань... Будь ты на моем месте, ты бы простил Чжан Юйтин?

Мужчина замер в дверном проеме. Помолчав, он четко ответил:

— Нет. Я никогда не прощаю тех, кто меня бросил.

Дверь закрылась, отсекая весь свет.

Через полмесяца Чжан Цзинь умер.

Кладбище, где он купил место, находилось далеко — кругом поля, никакого вида.

На фотографии на памятнике он улыбался: щеки были полными, никакой схожести со скелетом.

Чжоу Жоань бросил в печь для сожжения ритуальных подношений две бумажные фигурки красавиц. Отряхнув пепел с одежды, он уселся прямо на могильную плиту Чжан Цзиня. Прислонившись спиной к камню, он набрал номер.

— Алло?

Тяжелый, зрелый мужской голос разнесся по продуваемому ветром кладбищу. Чжоу Жоань, глядя на фото на памятнике, спокойно произнес:

— Господин Чжоу Цзинтао? Я сын Чжан Юйтин... Чжоу Жоань.

Глава 7.

Когда Чжоу Жоань садился в роскошный седан, поглазеть на это собралась почти половина жителей «городской деревни».

Дорога была узкой, а людей — много, поэтому машина едва ползла, покачиваясь на неровном покрытии.

Чжоу Жоань смотрел в окно: кто-то глядел с восторгом, кто-то с завистью, а кто-то поднимал мизинец в жесте презрения — как, например, хозяйка парикмахерской в своей лисьей шубе.

Чжоу Жоань впервые осознал, что эти серые трущобы способны порождать столь изысканную палитру человеческих эмоций. Впервые вкусив радость от чужой зависти, он увлеченно вертел в пальцах монету, разглядывая толпу.

Возможно, он выглядел слишком сосредоточенным, потому что со стороны соседнего сиденья раздалось сухое деликатное покашливание.

Рядом с ним сидел слуга семьи Чжоу — мужчина лет пятидесяти в костюме с остроконечными лацканами. Его называли дворецким, но апломба у него было больше, чем у самого Бай Девятого.

Отношение семьи Чжоу к Чжоу Жоаню было очевидным уже по тому факту, что за ним прислали всего одного слугу.

Им было плевать, но и Чжоу Жоань не возражал. Как говаривал старик Дин: «Раз уж нащупал лестницу, карабкайся по ней ступенька за ступенькой».

Услышав предупреждающий кашель, Чжоу Жоань отвел взгляд и откинулся на кожаную спинку сиденья. Он прикрыл веки, и в его облике проступила едва уловимая надменность...

На выезде из трущоб росла ивовая роща. Самая толстая ива, когда-то пораженная молнией, торчала у дороги черным обугленным остовом.

Под старой ивой стояла самая обычная малолитражка. У ее борта расслабленно стоял коротко стриженный парень, а у его ног на корточках сидел «Байбань» с такой же прической.

Лимузин набрал скорость, взметая свежий снег, и в мгновение ока пронесся мимо.

В этот миг взгляды тех, кто был внутри и снаружи, встретились. Оба смотрели ровно, без видимых эмоций, и этот визуальный контакт тянулся до последнего, пока расстояние не заставило их прерваться.

— Знакомые? — спросил дворецкий.

Чжоу Жоань повернул голову обратно и с улыбкой ответил:

— Нет, не знаю их.

Телефон в его руке тихо вибрировал. Стоило разблокировать экран, как высветилось сообщение:

«Чжоу Жоань, будь осторожен во всем». Прямо над этой фразой висело сообщение, присланное Линь И полмесяца назад:

«Человек в игре. Медсестра, берущая кровь, подменит твой образец на образец Чжан Цзиня». Юноша в машине несколько раз перечитал слова «будь осторожен», затем очистил всю переписку и погасил экран.

Он поднял глаза на дорогу впереди. Этот пустынный путь, соединяющий два мира, всё еще был покрыт снегом и зарос сорняками, но теперь он казался единственным ориентиром. Это не была гладкая дорога, но и тупиком она не была. Если пройти ее до конца — кто сказал, что нельзя перевернуть этот мир?

Ночь. В самом шумном баре города звуковые волны превратились в сплошной гул.

Линь И в шумоподавляющих берушах дежурил в углу. Он мельком обвел взглядом зал и уставился в телефон.

В закрепленном чате WeChat висели зеленые полоски сообщений разной длины, похожие на клавиши пианино.

Посмотрев на экран, Линь И отправил еще одно сообщение — короткое, но емкое, в котором помянул предков собеседника до восьмого колена.

Экран погас, ответа так и не последовало. Линь И, казалось, ожидал этого результата. Он безэмоционально убрал телефон и увидел, как к нему в панике бежит администратор VIP-зоны.

— Беда, Байбаня бьют! — надрывая связки в грохоте музыки, прокричал тот. — Говорят, он что-то украл. Скорее пойдем посмотришь.

После того как Линь И стал работать на Бай Девятого, его отправили присматривать за этим баром, где у Бая была доля. Помимо решения конфликтов, Линь И фактически был здесь хозяином. За месяц службы он дважды получал от Бая сигареты в награду — будто хозяин бросил псу пару костей и напоследок погладил по голове со словами «хороший пес».

Где был Линь И, там был и Байбань. Байбаню было восемнадцать, а его воровской стаж перевалил за десять лет. С пяти-шести лет и до пятнадцати он либо воровал, либо думал, как украсть. Только придя к Линь И, он завязал с этим ремеслом, сойдя с одной кривой дорожки на другую.

Услышав о проблемах Байбаня, Линь И слегка нахмурился. Он вынул беруши и спросил:

— Где он сейчас?

— Его затащили в кабинет. У тех людей связи серьезные, я зашел извиниться, на меня даже не взглянули.

Обойдя администратора, Линь И вошел на танцпол. Пробираясь сквозь извивающиеся тела, он на ходу спросил:

— Кто они?

— Из Чжоу. Несколько отпрысков из третьей ветви семьи Чжоу.

Линь И на секунду замер.

— Кто?

— Семья Чжоу, те, что владеют «Шэн Кай Внешторг». Третья ветвь.

На танцполе царило безумие. Кто-то с закрытыми глазами, мотая головой, врезался в плечо Линь И. Обычное дело: сотня человек на пятачке пространства. Но администратор увидел, как Линь И, который редко пускал в ход силу без крайней нужды, схватил эту «бьющуюся в конвульсиях» голову и без малейшего выражения лица с силой оттолкнул прочь.

Чжоу Жоань сидел на диване в кабинете, не глядя на съежившегося в углу Байбаня.

Он подкуривал сигареты окружающим, подливал вино и подпевал караоке — мимо нот, безбожно фальшивя, чем вызывал издевательский смех в комнате.

Байбань сплюнул и пробормотал под нос:

— Раньше-то ты в ноты попадал... Видать, судьба такая собачья — даже в новой шкуре с миской за подачками бегаешь.

Здоровенный телохранитель наступил Байбаню на лицо:

— Ты там на кого вякаешь?

Байбань вытаращил глаза, но промолчал. Подошва с силой надавила, и наконец раздался приглушенный стон боли.

Чжоу Жоань в это время разливал вино. Коричневая жидкость ровной струей лилась на ледяной шар под звуки стонов. Он пододвинул бокал вперед и с улыбкой сказал:

— Старший брат, попробуй, как я смешал.

Рука, тянувшаяся к бокалу, замерла, когда дверь кабинета распахнулась. Администратор VIP-зала вернулся, низко кланяясь:

— Господа, это начальник службы безопасности нашего бара. Он пришел принести извинения.

В кабинете было человек восемь. Все уставились на высокого мужчину рядом с администратором.

Только Чжоу Жоань не поднял головы, наблюдая за парой черных кожаных туфель перед собой и медленно наливая себе бокал.

Линь И обычно был немногословен, но если открывал рот, то говорил безупречно. После пары вежливых фраз он подошел к Байбаню и спросил:

— Что украл?

Лицо под подошвой исказилось от ярости:

— Я нашел эти запонки с бриллиантами! Не воровал!

— Можно посмотреть записи с камер? — спросил Линь И у администратора.

Тот с виноватым видом подошел ближе:

— Всё случилось в туалете, там нет камер.

На барной стойке лежала запонка с бриллиантом, которая на темном мраморе сияла еще ярче.

Рука, замершая на полпути, наконец взяла бокал. Человек поднес его к губам и произнес тихим, сухим голосом с неприкрытым презрением:

— Хочешь сказать, я его оклеветал?

Говорившего звали Чжоу Бинь — старший сын третьей ветви семьи Чжоу. Высокий, статный. Он отхлебнул вина и приподнял бровь:

— Четвертый, а ты неплохо мешаешь. Не знал, что у тебя есть такой талант.

— Так, балуюсь. Спасибо за похвалу, брат.

Байбань снова сплюнул, и след от ботинка на его лице стал еще глубже.

Линь И взял у администратора бутылку дорогого алкоголя и, слегка поклонившись, поставил перед Чжоу Бинем:

— Господин Чжоу, это моя вина — не доглядел за подчиненным. Будьте великодушны, простите его на этот раз. Это коллекционное вино, если не побрезгуете — примите в знак извинения.

Бутылка простояла в воздухе довольно долго, прежде чем Чжоу Бинь лениво спросил:

— Четвертый, как думаешь, стоит его прощать?

Чжоу Жоань наконец поднял веки, его глаза сощурились в улыбке. Он выглядел невероятно послушным — как домашний пес, виляющий хвостом:

— Всё, как скажет старший брат.

— Чжоу Жо... ммм!.. — Байбань посинел от злости, но подошва снова вдавила его лицо в пол, превращая синеву в мертвенную бледность. Его пальцы яростно скребли пол, а взгляд был полон ненависти к Чжоу Жоаню.

Услышав этот возглас, Чжоу Бинь с интересом придвинулся к Чжоу Жоаню:

— Охо, четвертый брат, ты что, знаешь этого воришку?

Чжоу Жоань достал сигарету и, не колеблясь ни секунды, ответил:

— Нет.

— А этого? — Чжоу Бинь указал пальцем на Линь И. — Его тоже не знаешь?

Чжоу Жоань прикурил и только тогда медленно поднял глаза. Его взгляд столкнулся с невозмутимым лицом Линь И. Посмотрев на него секунду, он не спеша выпустил струю дыма.

— Лицо кажется знакомым, но нет, не знаю.

— Не знаешь? Вы же из одного места... как оно там называется... трущобы...

— Городская деревня, — подсказал кто-то.

Говорившим был Чжоу Чжэ — второй сын третьей ветви, с вьющимися волосами до плеч. Он всё это время просто наблюдал за сценой.

— То, что четвертый их не знает — нормально. Они ведь раньше «ходили разными дорогами».

Один подает — другой бьет. Чжоу Бинь вальяжно закинул ногу на ногу:

— Логично. Всё-таки есть разница между грабежом и мошенничеством.

— Брат, не говори так, — подал голос Чжоу Чжэ. На нем была дорогая одежда из грубого льна, в руках он перебирал четки, а в голосе сквозили буддийские нотки. — Четвертому раньше некому было помочь, жизнь была несладкая.

— Ему было несладко, а мне сладко? — Чжоу Бинь дернул рукав пиджака. — Экономил на всём, чтобы купить эти запонки для престижа, а их чуть не сперли сегодня.

Это было чистым враньем. Администратор за спиной Линь И едва сдержал желание закатить глаза: в кабинете с минимальным чеком в 88 тысяч юаней никто не стал бы убиваться из-за одной пуговицы.

— Малое наказание в назидание, брат, — голос Чжоу Чжэ звучал мягко, контрастируя с этим грязным местом. Но если прислушаться, суть была той же.

Чжоу Бинь посмотрел на бутылку в руках Линь И:

— Вино хорошее, заберу. На сегодня закончим. Начальник безопасности, верно? Я выпью за твое здоровье.

Он поднял свой бокал, но Линь И бокала не дали. Вино медленно исчезло во рту Чжоу Биня. Он продемонстрировал пустое дно:

— Я до дна. Теперь ты.

Не успел он договорить, как кто-то подошел к Линь И, выхватил у него ту самую бутылку и со всего размаху обрушил ее ему на голову!

Бутылка разлетелась вдребезги. Осколки брызнули в стороны, а вино, смешанное с кровью, залило плечо Линь И. В комнате мгновенно воцарился густой аромат алкоголя.

Чжоу Жоань продолжал смотреть на большой экран караоке, где бежали титры. От резкой смены цветов у него дернулось веко, и он медленно засунул сигарету в рот.

— Ах ты сука! — Байбань, взревев от ярости, скинул с себя охранника и бросился в драку, но Линь И железной хваткой схватил его и оттащил назад:

— Лу Яо, заткнись!

Кровь заливала один глаз. Линь И взял со стойки салфетки, вытер лицо и почтительно произнес:

— Спасибо боссу за угощение. Теперь мы можем идти?

— Ну зачем же так сразу, хорошие дела ходят парами, — Чжоу Бинь наклонился к Чжоу Жоаню. — Точно не твой друг? Если твой, второй бокал отменим.

Чжоу Жоань вынул сигарету изо рта, собираясь стряхнуть пепел, но обнаружил, что пепел уже упал в его бокал с вином.

— В трущобах тысячи людей. Не каждый может быть другом. Видел его пару раз, наверное, здоровались.

— Значит, не друзья?

Чжоу Жоань с улыбкой кивнул:

— Верно. Не друзья.

— Чжоу...! — на лицо Байбаня легла огромная ладонь Линь И и с силой оттолкнула его. Затем Линь И сам взял со стойки другую бутылку и, криво усмехнувшись, посмотрел на Чжоу Биня:

— Босс, этот бокал я выпью сам.

С этими словами он наотмашь разбил бутылку о собственную голову. Когда второй глаз тоже заплыл кровью, он снова спросил:

— Босс, теперь мы можем идти?

Четки в руках Чжоу Чжэ громко защелкали, он пробормотал «Амитабха». Чжоу Бинь сквозь кровь увидел холодный блеск в глазах Линь И и, немного подумав, сдался:

— Впредь лучше воспитывай своих людей. Если будет следующий раз, так легко не отделаешься.

— Спасибо господину Чжоу за урок.

Линь И увел Байбаня. Когда дверь закрылась, Чжоу Жоань снова расплылся в улыбке:

— Да хватит вам пить, пойте давайте!

Телохранителю Чжоу Биня приспичило, и он бегом припустил в туалет. Закончив дела, он вздрогнул от облегчения и подошел к раковине.

Умывшись, он закурил сигарету и прислонился к мраморной столешнице.

Мужской и женский туалеты разделяла лишь стена, а зона для умывания была общей и роскошной.

Раздался четкий стук каблуков по мрамору. Из-за угла вышла женщина. Красивая, в ярко-красных наушниках, она шла так, будто каждый ее шаг попадал в такт мелодии.

Зона была пуста, но она пристроилась мыть руки прямо рядом с телохранителем. Закрыв воду, она влажными пальцами поправила пышные волосы.

Развернувшись, она продемонстрировала изящную открытую спину.

— Господин, не поможете расстегнуть молнию?

Отодвинув волосы, телохранитель увидел захватывающий пейзаж. С сигаретой в зубах он процедил:

— Молодой господин только что тебя заказывал.

Женщина сняла наушники на шею и слегка повернула голову:

— Но сейчас он заказал других.

Она прижалась спиной к его груди.

— Ты так круто разбил бутылку об голову того парня... Честно говоря, хоть я и сидела в объятиях вашего господина, — она нежно коснулась губ телохранителя щекой, — моё тело таяло по тебе.

Крепкая рука тут же обхватила ее за талию. Телохранитель придвинулся ближе к ее мягким губам:

— Значит, пришла сюда хвостом крутить?

Женщина змеей скользнула в его объятия и медленно надела наушники на уши мужчины:

— Да... хочу, чтобы ты грубо взял меня под мою любимую симфонию.

Телохранитель подхватил ее и яростно впился в губы.

В ту ночь телохранитель Чжоу Биня прямо в кабинке туалета оприходовал «принцессу», которую заказал его хозяин. В самый разгар процесса их застукал сам Чжоу Бинь, вышедший справить нужду.

Чжоу Жоань по чистой случайности тоже оказался рядом.

— Брат, это что, семейная традиция такая — делить женщину с охраной по очереди? — с притворным сомнением спросил он. — Тогда мне, пожалуй, телохранители не нужны.

Чжоу Бинь побагровел и со всей дури пнул телохранителя в грудь:

— Ты каждый раз, когда я с бабой, уже раздеваешь её в своих мыслях?!

Прежде чем быть уволенным, охранник получил тяжелую взбучку. Когда все разошлись, в узкой кабинке остался сидеть только избитый мужчина.

Кто-то вернулся. С бутылкой импортного алкоголя в руках, пошатываясь, вошел в туалет и толкнул дверь кабинки.

— Брат, извини. Молодой господин велел мне угостить тебя выпивкой.

Чжоу Жоань резко вскинул бутылку и с силой обрушил её вниз...

Бросив осколок бутылки, Чжоу Жоань на ходу достал телефон, чтобы перевести деньги, и тихо буркнул:

— Сука, это была самая дорогая подстава в моей жизни.

Глава 8.

Приближался Новый год, холода крепли. В предрассветный час даже крысы не высовывали носа из нор, но Чжоу Жоань внезапно услышал стук в окно.

В доме семьи Чжоу ему выделили самую угловую спальню. Раньше здесь, кажется, была студия А-Туаня, и когда её переделывали под спальню, на стенах оставили несколько старых картин.

На одной из них была запечатлена девушка в белом платье: она явно улыбалась, но в её облике сквозила скрытая обида. Встречаясь с ней взглядом, Чжоу Жоань всякий раз необъяснимо чувствовал укол совести.

В особняках богатых семей при каждой спальне имеется терраса — большая или маленькая, с которой открываются слегка отличающиеся виды.

Чжоу Жоаню же пейзаж за окном был безразличен. Вилла семьи Чжоу располагалась на склоне горы: далёкий ветер, близкий лес, густая и мрачная чаща. В глазах Чжоу Жоаня это были просто заросли, где крики птиц и кваканье лягушек тревожили сон и неимоверно раздражали.

И вот теперь кто-то стоял на террасе и стучал в окно: три длинных, один короткий, дважды.

Чжоу Жоань слишком часто слышал этот ритм стука в дверь или окно. И каждый раз, открывая их, он видел Линь И. Тот приносил то жизненно важные новости, то просто связку танхулу.

Сигарет не было. Чжоу Жоань выудил монету и, присев на край кровати, уставился на тёмную тень на панорамном окне. Монета взлетала и падала; ни орёл, ни решка не приносили успокоения.

Линь И постучал дважды, но в комнате по-прежнему царила тишина. Ночной мороз способен сковать всё на свете, включая и бешено колотящееся сердце.

Он поплотнее натянул шапку, развернулся и взялся за перила террасы. Но не успел он перекинуть ногу, как за спиной с резким шорохом разъехалось панорамное окно.

— Позволь мне хотя бы одеться, — Чжоу Жоань, завернувшись в хлопковый стёганый халат, прислонился к дверному косяку. — Ты всё такой же нетерпеливый.

Линь И отпустил перила и повернулся к нему. Свет в комнате не горел, но луна сияла ярко, позволяя отчётливо разглядеть человека.

Вчера в ночном клубе Линь И даже не смотрел на Чжоу Жоаня прямо. Сейчас же он заметил, что тот изрядно исхудал; лицо выглядело сносно, но во взгляде прибавилось мрачности.

— Не холодно? — спросил Чжоу Жоань.

За его спиной была тёплая комната, перед ним — ледяная ночь. Задавая этот вопрос, высокий и поджарый мужчина стоял на границе тепла и холода. Он с улыбкой разглядывал Линь И, одетого словно ночной разбойник, но приглашать его внутрь не спешил.

Чтобы перелезать через стены и карабкаться в окна, Линь И действительно оделся легко. Он отступил на шаг и привалился к перилам:

— Нормально.

Терраса была крошечной, Чжоу Жоань мог коснуться Линь И, просто протянув руку. Он потянул мужчину за чёрную вязаную шапку и, как и ожидал, увидел под ней белые бинты.

— Всё ещё болит? — спросил Чжоу Жоань и тут же усмехнулся: — Только ответь как-нибудь по-другому.

В глазах Линь И тоже промелькнула тень улыбки:

— Вчера болело, сегодня полегче.

— И ты хорош. Вчера было ясно, что Байбаня подставили специально, чтобы добраться до меня. Они хотели поиздеваться надо мной, унизить, а ты чего туда полез?

Говоря это, Чжоу Жоань поманил пальцами. Линь И понял, что тот просит сигарету, и ответил, перебивая:

— Одежду сменил, не взял с собой.

Вытащив из кармана конфету, Линь И бросил её Чжоу Жоаню:

— Байбаня в любом случае надо было выручать. К тому же, они прессовали его лишь для того, чтобы выманить меня. Пока мы прощупывали их дно, они прощупывали наше.

Рука Чжоу Жоаня, разворачивающая фантик, замерла. Он медленно поднял глаза на Линь И:

— Байбань знает о моих делах?

— Нет. Он просто думает, что тебе подвалило дерьмовое счастье — признали родню, вернули в семью.

Чжоу Жоань отправил леденец в рот и посмотрел на фантик в руке:

— Это та самая конфета, которую я дал тебе в прошлом году?

— Угу.

— Помню, я тогда обманул одного пройдоху, сам не справился и пришлось просить тебя о помощи.

— Точно. И в благодарность ты всучил мне эту конфету. А теперь сам же её и съел.

Чжоу Жоань с сосательным звуком перекатывал леденец и смеялся, но постепенно блеск в его глазах угас:

— Извини за вчерашнее.

Линь И смахнул снег с перил, оперся на них локтями и ровным голосом ответил:

— Не за что извиняться. В той ситуации ты и не должен был признавать меня или Байбаня. Если бы не признал — они бы просто поглумились над нами разок. А если бы ты открыл рот и начал просить за нас, то в будущем, как только ты бы им чем-то не угодил, отыгрывались бы на нас с Байбанем.

— Да, — кивнул Чжоу Жоань. — Я знал, что брат Линь человек умный и всё поймёт.

— Как ты сам? — спросил Линь И.

Чжоу Жоань указал пальцем на две огромные террасы на втором и третьем этажах:

— Старший и второй молодые господа обычно живут в городе, сюда, в старый особняк, наведываются только по выходным. Отец Чжан Цзиня...

Он на мгновение запнулся, но тут же продолжил:

— С тех пор как я вошёл в этот дом, я видел Чжоу Цзинтао лишь однажды. Сейчас он в заграничной командировке, говорят, вернётся только к Новому году. Его жена каждую зиму забирает третью мисс на море. Так что сейчас в этом замке только я и несколько слуг.

Чжоу Жоань криво усмехнулся:

— Можно сказать, я теперь крутой шишка. В таком огромном доме я единственный хозяин.

Он перекатил леденец языком и добавил:

— Хотя какой там хозяин. Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ развлекаются за мой счёт, а прислуга закатывает глаза при виде меня.

Потирая монету тощими длинными пальцами, Чжоу Жоань продолжил с ленивой усмешкой в голосе:

— Сейчас расклад такой: молодым господам нравится смотреть, как я позорюсь — я и прикидываюсь дурачком. Нравится видеть, как я виляю хвостом — я вцепляюсь зубами в миску и виляю так, что искры летят.

— А что потом? — спросил Линь И. — Ты собираешься так жить вечно?

Чжоу Жоань посмотрел на мужчину, и его голос зазвучал так, будто в глубине назревала буря:

— У второго господина на языке мёд, а за пазухой нож, он одержим амбициями. У старшего же вместо мозгов — то, что пониже пояса, он только и думает, как бы залезть какой-нибудь девке под юбку. Даже без меня они рано или поздно вцепились бы друг другу в глотки. Мне нужно лишь выжидать момента, чтобы нанести удар, когда они ослабнут.

Линь И слегка улыбнулся:

— С твоим появлением их грызня станет только ожесточённее.

Чжоу Жоань пожал плечами и языком перетолкнул конфету за другую щеку.

Казалось, все дежурные вопросы были исчерпаны, и между ними повисла пустота. Поток холодного ветра пронёсся мимо, унося белую дымку их дыхания.

Линь И дождался, пока Чжоу Жоань снова запахнёт халат, и спросил:

— Ты видел сообщение, которое я тебе прислал?

Леденец стукнул о зубы, Чжоу Жоань невольно кашлянул:

— Видел. — И с оттенком досады добавил: — Линь И, иногда ты ругаешься слишком грязно.

— Почему не ответил? И номер сменил.

Чжоу Жоань потер нос и слизнул сладость с губ:

— Потому что... это было неудобно.

— А дальше? Тоже будет «неудобно»?

Чжоу Жоань всегда ненавидел шум ветра в густом лесу, но сейчас он желал, чтобы ветви раскачивались сильнее — так, чтобы их треск заглушил его собственный неуверенный голос.

— Линь И, ты человек умный. Знаешь ведь поговорку: «рыбак рыбака видит издалека». Чтобы закрепиться в этом кругу, мне нужно обрубить связи с прежним. Иначе будет как вчера: ты всегда будешь инструментом, с помощью которого меня будут задирать и высмеивать, а я никогда не отмоюсь от репутации помойной крысы.

Лунный свет всё так же ярко падал на его бледное, словно фарфоровое лицо, но из-за опущенных ресниц под глазами залегли густые тени.

Линь И наконец сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к Чжоу Жоаню:

— Значит, ты снова идёшь на попятную?

Крупная ладонь внезапно вцепилась в горло Чжоу Жоаня. Линь И смотрел на него сверху вниз:

— Не стоило мне тебе верить и питать иллюзии. Чжоу Жоань, ты просто мусор. — Другая рука мужчины легла на шелковистый халат и медленно скользнула вниз по изгибу талии. — Даже если ты нацепишь на себя эти дорогущие тряпки, тебе не скрыть вонь сточной канавы, которая от тебя исходит.

— Я крыса из канавы и действительно часто нарушаю обещания, но, Линь И... — Чжоу Жоань встретил этот ледяной взгляд, пытаясь объясниться: — Ты мне столько помогал, я бы никогда так не поступил с тобой. Дождись, пока я встану на ноги...

— Заткнись! — От мощного рывка затылок Чжоу Жоаня с силой впечатался в дверной косяк. Стекло загудело, в глазах у него потемнело, а зрение на мгновение расфокусировалось.

Когда первая резкая боль утихла, Чжоу Жоань медленно открыл глаза и увидел на лице Линь И ту самую знакомую ярость, с которой тот обычно ввязывался в драки.

— Чжоу Жоань, ты, блядь, ещё смеешь мне врать? Ты несёшь эту чушь только потому, что боишься, как бы я не вытряхнул все твои грязные секреты.

— Ты этого не сделаешь. — Голос Чжоу Жоаня из-за сдавленного горла звучал натужно. — Потому что ты превыше всего ценишь справедливость. Линь И, ты мне много помогал, но не забывай, что и я, мать твою, ради тебя жизнью рисковал!

Пояс халата ослаб, Чжоу Жоань рванул ворот, обнажая левое плечо:

— Этот шрам остался, когда я закрыл тебя от ножа.

Освободив руку, Чжоу Жоань в ответ схватился за одежду Линь И. Он потянул вниз пуховик и рубашку, обнажая на левом плече Линь И, в том же самом месте, такой же шрам.

— Тогда тот псих проделал в тебе кровавую дыру. Я бросился на помощь, и он пырнул и меня тоже. Линь И, ты помнишь, что ты сказал после этого?!

Что он сказал? Линь И замер...

Лето. Стояла невыносимая жара. Обнажённый по пояс Линь И сидел на подоконнике, глядя в небо. Рядом с ним Чжоу Жоань в майке-алкоголичке возился с сигаретой. Дым входил и выходил изо рта, задерживаясь максимум в горле — он никогда не затягивался глубоко.

На левых плечах у обоих белела марля. Чжоу Жоань посмотрел на повязку Линь И, затем на свою и фыркнул: «Твою мать, шрамы как у парочки влюблённых». Он подтянул одну ногу, положил подбородок на колено и как бы невзначай спросил: «Считай, первый шрам на моём теле я посвятил тебе. Ты мне когда-нибудь отплатишь?»

Линь И поправил отклеившийся край марли на плече Чжоу Жоаня, затем отобрал у него сигарету, зажал в губах и, глядя в ясное небо, едва заметно улыбнулся: «Ты просто помни об этом. И когда тебе понадобится отплата, не забудь мне напомнить».

Холодный ветер лизнул обнажённую кожу, унося остатки того солнечного воспоминания. Линь И положил руку на левое плечо Чжоу Жоаня, медленно ведя подушечками пальцев по выпуклому шраму.

— Вспомнил, — произнёс он. Его пальцы двинулись выше, проскользнули по кадыку и мягко надавили на губы Чжоу Жоаня. — Я действительно должен тебе отплатить.

Кончики пальцев проникли в щель между губами, коснувшись влаги. Чжоу Жоань нахмурился и попытался уклониться, но Линь И крепко перехватил его за челюсть, силой возвращая на место.

— Линь И, ты что, блядь, творишь!.. М-м-м...

Не успел Чжоу Жоань договорить, как его рот был грубо взломан. Руки Линь И привыкли сжимать деревянные палки, кожа на них была грубой, словно наждак. Его прикосновение к скользкой и нежной плоти напоминало грабёж.

В Чжоу Жоане вспыхнула ярость, и он резко сомкнул зубы.

Он не сдерживался, и от твёрдых костяшек пальцев зубы отозвались тупой болью.

Линь И, казалось, тоже нахмурился, но в следующий миг ещё сильнее сжал челюсть Чжоу Жоаня, заставляя его открыть рот.

Он втиснул внутрь ещё один палец и, несмотря на сопротивление, медленно обвёл горячую полость рта. Затем большим и указательным пальцами он ухватил влажный и мягкий язык, потянул его на себя и, словно наконец отыскав ту самую конфету, извлек её кончиками пальцев наружу.

Когда хватка ослабла, Чжоу Жоань зашёлся в глухом кашле. Он поспешно запахнул халат, скрывая левое плечо, и выругался:

— Линь И, ты совсем с катушек съехал? Хотел конфету — я бы тебе её выплюнул! Ты реально больной!

Линь И посмотрел на розовый леденец в своей руке, обсосанный уже наполовину, и небрежно швырнул его за перила террасы:

— Ты не достоин есть мои конфеты.

Словно не желая оставаться здесь ни секундой дольше, он развернулся, чтобы уйти, но его окликнули:

— Подожди.

Чжоу Жоань подошёл к кровати, выдвинул ящик тумбочки и достал несколько пачек денег.

Он протянул их Линь И:

— Забирай. Чжоу Цзинтао дал.

— Доллары? — лицо Линь И осталось бесстрастным, а голос прозвучал невесомо. — Плата за разрыв или за молчание?

— Называй как хочешь, — Чжоу Жоань вложил деньги в руки Линь И. — Линь И, забудь Чжоу Жоаня, который был по уши в грязи.

Линь И помолчал, затем рассовал деньги по двум карманам. Он ловко перемахнул через перила, спрыгнул вниз и, самортизировав кувырком, выпрямился.

Когда он поднялся, в его силуэте сквозило безразличие. Задрав голову, он посмотрел на Чжоу Жоаня, стоящего на террасе, и тихо произнёс:

— Я думал, четвёртую статью мы пройдём вместе.

Чжоу Жоань слегка перегнулся через перила:

— Что ты сказал?

— Ничего, — Линь И на ходу махнул рукой. — Прощайте, господин Чжоу.

Глава 9.

Второй раз Чжоу Жоань увидел Чжоу Цзинтао по видеосвязи.

В конференц-зале трое братьев Чжоу сидели за столом, а на огромном экране прямо перед ними мужчина занимался делами. Минуло десять минут, и лишь шорох пера по бумаге, доносившийся из динамиков, бесцеремонно вторгался в тишину и давил на уши.

Ручка замерла, колпачок закрутился, и человек на экране наконец поднял голову, взглянув на троих сыновей.

Деньги — вещь мистическая. Чжоу Цзинтао уже перевалило за пятьдесят, и внешность его была заурядной, но магия богатства придавала его облику зрелое достоинство и шарм.

Бегло окинув сыновей взглядом, он перешёл сразу к делу:

— Скоро конец года. Накопилось много связей, которые нужно укрепить и задобрить. Вам придётся представлять меня на встречах. Не вздумайте недооценивать этот процесс — в будущем всё это станет вашим капиталом и личными ресурсами.

— Чжоу Бинь, Чжоу Чжэ, вы и раньше помогали мне, но лишь по мелочи. В этом году меня не будет дома, так что эти дела... — мужчина на видео покосился на Чжоу Жоаня, сидевшего в углу, — ...вы двое возьмёте Жоаня с собой. Пусть покажется людям, а то его никто в глаза не видел.

Чжоу Бинь фыркнул. Стук чёток в руках Чжоу Чжэ на мгновение прервался. И только Чжоу Жоань почтительно поднялся и произнёс:

— Папа, не беспокойтесь, я буду прилежно учиться у старших братьев.

Слова Чжоу Жоаня проигнорировали. Чжоу Цзинтао коротким жестом велел ему сесть:

— Раз уж заговорили об отношениях... Кто в этом году отвезёт праздничные подношения Цзинь Хуэю?

При этом имени Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ синхронно вжались в спинки кресел.

Жест явного нежелания.

В воздухе повисла пауза. Пальцы Чжоу Чжэ, всё это время перебиравшие бусины, дважды легонько постучали по столу. Он негромко произнёс:

— Старший брат, отец ведь сказал, что четвёртому нужно выходить в свет. Дедушка Цзинь — человек глубоко уважаемый, будет некрасиво, если наш четвёртый с ним не знаком.

Услышав это, Чжоу Бинь внезапно оживился:

— Точно, папа! Пусть в этом году четвёртый отвезёт подарки дедушке Цзиню. И дом узнает, и человека увидит. Глядишь, наш четвёртый умудрится вручить то, что не смогли всучить даже первая и вторая ветви семьи.

Чжоу Чжэ сжал чётки в ладони, изображая саму братскую добродетель:

— Четвёртый, если дедушка Цзинь примет от тебя дары, ты неслабо отличишься в семье. Может, на новогоднем ужине второй дядя даже посадит тебя подле себя.

В семье Чжоу было три ветви. Чжоу Жаньмин из первой ветви — тот самый «второй дядя» — занимал пост председателя совета директоров и фактически считался главой дома.

Каждый год на праздничном ужине он оставлял место рядом с собой для самого выдающегося представителя младшего поколения. На этот стул с вожделением взирала вся молодёжь Чжоу: он символизировал признание и был первой ступенью к власти.

Но на этом стуле сидели либо люди первой ветви, либо, изредка, второй. Третьей ветви путь туда был заказан.

Поэтому для Чжоу Биня и Чжоу Чжэ самым мучительным моментом в году неизменно становился семейный ужин в канун Нового года.

В глазах Чжоу Цзинтао, если уж старшие ветви не смогли вручить подарки, то слабая третья и подавно не справится. Поэтому он лишь бросил: «Сами договоритесь», — и отключил связь.

Как только совещание закончилось, Чжоу Бинь вскочил первым. Засунув руки в карманы, он подошёл к Чжоу Жоаню и высокомерно склонился над ним:

— Чжоу Жоань, ты уж постарайся с этим подарком для старикашки. Вся надежда нашей ветви только на тебя.

С этими словами он дважды похлопал Чжоу Жоаня по плечу и вразвалочку вышел из зала.

Следом подошёл Чжоу Чжэ и участливо прошептал:

— Четвёртый, ты особо не дави на себя. Дедушка Цзинь был лучшим другом нашего деда, характер у него прискверный. Если не примет — это нормально. Старший брат в прошлом году час простоял у его дверей под снегом и ветром, подарок так и не всучил, ещё и обруган был последними словами. Но старший у нас шутник, всё говорит, что на последний в жизни праздник дедушки Цзиня он приготовит особенный подарок. Знаешь какой?

Чжоу Чжэ наклонился к самому уху Жоаня и с улыбкой выдал:

— Погребальную урну.

Снова два хлопка по плечу, и Чжоу Чжэ степенно удалился. Чжоу Жоань остался в зале один. Он посмотрел на пустой дверной проём и закинул ногу на ногу:

— Чжоу Чжэ, если ты хочешь чужими руками загребать жар, то я должен сам захотеть стать этими руками.

Цзинь Хуэю было далеко за семьдесят, но здоровьем он не уступал молодым. Проводив семейного врача, он оделся и вышел из дома.

В старом доме на один лифт приходилось по семьдесят-восемьдесят квартир. Старику Цзиню потребовалось десять минут, чтобы дождаться кабину. Лифт трясся, останавливаясь на каждом этаже, пока наконец не достиг первого. Цзинь выкинул телескопическую трость и толкнул ветхую дверь подъезда.

Стоило ему спуститься с крыльца, как раздался весьма бесцеремонный голос:

— Старик, ты и есть Цзинь Хуэй?

Обернувшись на звук, он увидел юнца, который лениво высунулся из окна большого грузовика. В руках парень держал нечто похожее на накладную.

— Я приехал вручить тебе подарок. Иди сюда, распишись, и будем считать, что миссия выполнена.

Старик Цзинь нахмурился:

— Ты кто такой? Что за манеры?

— Я Чжоу Жоань из третьей ветви семьи Чжоу. Мы видимся впервые, так что неудивительно, что ты меня не знаешь.

— Третья ветвь... Чжоу Цзинтао тебе...

— Отец. Я его бастард, недавно признанный. — Чжоу Жоань спрыгнул с подножки и привалился к кузову. — Видать, дарить тебе подарки — дельце дрянное, раз его спихнули мне.

— Яблоко от яблони... — проворчал Цзинь Хуэй. — Забирай своё барахло и убирайся. Не приму.

— Если не примешь, — лениво протянул Чжоу Жоань, — я переломаю твою палку.

Цзинь Хуэй всю жизнь провёл в океане бизнеса, мастерски ведя подковёрные игры. Как бы яростно он ни сражался с конкурентами, внешне всё всегда было чинно и благородно. Где ему было видеть такой наглый, площадной напор? Он в изумлении уставился на юношу и с силой стукнул тростью об асфальт:

— Ты как смеешь!

Глядя на старика с зычным голосом, Чжоу Жоань невольно вспомнил деда Дина, который его вырастил. Он мягко улыбнулся, и в его глазах промелькнула теплота:

— Конечно, не смею. Хоть я и сын Чжоу Цзинтао, но не до такой же степени подонок. Это шутка, не принимай близко к сердцу.

Брови старика Цзиня всё ещё были сдвинуты к переносице. Он махнул рукой:

— Проваливай, не мозоль глаза.

— Даже не посмотришь, что я привез?

Чжоу Жоань направился к кузову машины и под категоричное «Нет!» старика рванул железный засов кузова.

Внутри до самого верха были сложены спортивные товары. Одних только футбольных и волейбольных мячей — сотни.

Старик Цзинь указал тростью на коробки с ракетками для бадминтона:

— Это ты мне, что ли, купил?

— Раз уж ты всё равно ничего не принимаешь, лучше передать вещи тем, кому они нужнее. — Чжоу Жоань взял футбольный мяч и подбросил его на ладони. — У пацанов в «городских деревнях» мячи латаные-перелатаные. Если такой мяч достанется им как новогодний подарок, они от счастья во сне улыбаться будут.

Он встряхнул накладной в руке:

— Сделайте доброе дело, подпишите. Считайте это актом «раскулачивания» богатеев в пользу бедных.

Дряблые щеки Цзинь Хуэя дернулись в холодной усмешке:

— Решил со мной в хитрость поиграть? Морально на меня давишь?

Чжоу Жоань сокрушенно вздохнул:

— Не подпишете?

— Не подпишу.

Цокнув языком, Чжоу Жоань подал знак рукой. Тотчас у обочины открылась дверь неприметного фургона, и оттуда с шумом высыпала орава из десятка детей. Они с восторженными криками бросились к ним.

Чжоу Жоань указал на старика:

— Это вот этот дедушка дарит вам подарки.

Дети, вне себя от радости, облепили Цзинь Хуэя: хватали за ноги, обнимали за пояс и руки, наперебой выкрикивая слова благодарности. Шум стоял такой, будто в курятнике вылупилась сотня цыплят.

Старик Цзинь всю жизнь прожил бобылём, не зная радости внуков. Он совершенно растерялся и в какой-то момент бросил на Чжоу Жоаня беспомощный взгляд.

Тот поднял накладную:

— Дедушка Цзинь, подпишите. И мечту детей исполните, и мне поможете. Я ведь сам в такой «деревне» вырос. У меня, как и у них, в детстве никогда не было своего мяча. Сейчас я хоть и попал в семью Чжоу, но живу как между тигром и волком — ни минуты покоя. Если вы примете подарок, я хоть немного упрочу своё положение за счёт вашего авторитета. Может, не так быстро сожрут.

Чжоу Жоань схитрил в действиях, но в словах был предельно искренен. В его «чёрной душе» нашлась крупица настоящего чувства, из-за которой даже ругать его не хотелось.

Старик Цзинь замолчал. Он посмотрел на гружёный кузов, затем на окруживших его «цыплят». Медленно, дюйм за дюймом, он поднял руку, не занятую тростью, и положил её на голову маленького толстяка с тусклыми волосами.

— Дедушка, — негромко позвал мальчик, обнимая его за ногу.

Старик заметно вздрогнул, в его старческих глазах что-то блеснуло...

Наступил полдень — самое тёплое время суток. Даже в глухую зиму ветер, затихая, теряет свою ярость и становится почти ласковым.

Под полуденным солнцем старик Цзинь протянул руку к Чжоу Жоаню. Вид у него был сердитый:

— Раз уж требуешь подписи, где ручка?

Когда формальности были улажены, старик Цзинь присел на скамейку у дороги и принялся раздавать детям хунбао.

— В календаре было сказано: день неблагоприятный, из дома не выходить. Не соврали. Мало того что попался в твою ловушку, так ещё и в «расточительного юношу» пришлось заделаться.

Чжоу Жоань прыснул:

— На юношу вы в своём возрасте уже не тянете. А деньги раздавать — это ваша инициатива, я и остановить-то вас не смог бы.

Старик продолжал ворчать, глядя на Жоаня исподлобья:

— Я хотел каждому по десять тысяч дать, а ты заставил по сотне. Ты хоть представляешь, насколько я богат?

Он вручил очередной конверт ребёнку, ласково сказав «умница», но, повернувшись к Жоаню, тут же посерьёзнел. Он указал на свою старую хрущёвку:

— Не смотри, что я живу в этой развалюхе, я вообще-то...

— Вообще-то у вас две виллы на склоне горы, недвижимость в каждом мегаполисе, огромный пакет акций и куча инвестиций. А ещё вы держите тридцать процентов акций «Шэнкая».

Чжоу Жоань откинулся на спинку скамьи, наблюдая за сияющими лицами детей.

— Вы богаты, это так. Но нельзя давать им слишком много. Большие деньги не только до них не дойдут, но и беду могут накликать.

Старик Цзинь задумался и перестал сердиться. Он посмотрел на Чжоу Жоаня:

— Как ты додумался до этой схемы?

— Хотите правду? — Чжоу Жоань поманил его пальцем. — Тогда дайте и мне конвертик.

Старик нехотя всучил ему хунбао, и Чжоу Жоань ответил с тихим смешком:

— Я наблюдал за вами несколько дней.

Он указал на окно в доме напротив:

— Вы владеете несметным состоянием, но живёте в обычном доме в старом районе. Рядом школа. Каждую перемену я видел вас у окна.

Чжоу Жоань сложил ладони у глаз, имитируя бинокль.

— Иногда вы даже открывали щелочку в окне, просто чтобы послушать детский смех, верно?

Цзинь Хуэй проследил за его взглядом:

— Значит, ты вычислил, что я люблю детей?

— Да. И, судя по всему, не ошибся.

— И устроил этот спектакль? Поставил на то, что я размякну?

Чжоу Жоань опустил руки и выпрямился:

— Если бы вы не были человеком честным и добрым, никакой спектакль бы не помог. Эгоиста не пронять никаким искусством. Я слышал, как вы грызлись с семьёй Чжоу, отстаивая интересы старых рабочих «Шэнкая». Вот и поставил на то, что ради детей вы тоже не останетесь в стороне.

Старик Цзинь раздал последний конверт. Когда он снова посмотрел на Чжоу Жоаня, на его лице уже не было той притворной строгости.

— Мы с твоим дедом были лучшими друзьями с юности. Вместе основали «Шэнкай Трейдинг». Тогда я вложил семьдесят процентов капитала, а твой дед — тридцать.

Глаза человека, погружённого в воспоминания, всегда кажутся глубже.

— Следующие двадцать с лишним лет я был председателем, а твой дед — моим замом. Мы были отличной командой, дело процветало. Семь лет назад твой дед скончался, и я вдруг остро ощутил, как коротка жизнь. Решил, что не стоит тратить остаток дней на работу. Поскольку детей у меня нет, я передал управление твоему второму дяде. Он наследовал долю деда, плюс я отписал ему часть своих акций, так что теперь он главный акционер.

В этот момент какой-то ребёнок попал в Чжоу Жоаня снежком. Тот, недолго думая, слепил ком побольше и запустил в ответ. Услышав возмущённое «Ой!», он отряхнул снег с перчаток и продолжил разговор:

— А потом он уволил всех старых сотрудников «Шэнкая» старше сорока пяти лет. Вы пытались за них заступиться, но не смогли выбить положенное. И тогда вы порвали с семьёй Чжоу.

— Зачем ты в него бросил? — недовольно спросил старик.

— Учу его чувству меры. — В глазах Чжоу Жоаня снова появилось привычное безразличие. — Если ребёнок в «деревне» не знает границ, в следующий раз в него прилетит уже не снежок, а камень.

Цзинь Хуэй внимательно посмотрел на него, а затем вернулся к теме:

— Три года я не отвечал на звонки Чжоу Жаньмина и не принимал подарков от вашей семейки. Но чем больше я отказываюсь, тем настырнее они их шлют. Будто специально бесят.

— Вы им компанию на блюдечке отдали. Даже если вы их будете в лицо оплёвывать, они не посмеют не слать подарки. Иначе за ними закрепится слава неблагодарных скотов.

Старик хмыкнул:

— За эти годы я многим отказал, многих обматерил и прогнал. А сегодня ты меня всё-таки пронял.

Чжоу Жоань с улыбкой поднялся:

— Вы мне помогли, и отплатить мне особо нечем. Пойдёмте, я вас развлеку.

Старик опешил, втайне ожидая подвоха:

— Это куда ещё?

— В «деревню», подарки детям раздавать.

Старик тут же вскочил:

— Тогда я возьму побольше хунбао.

— Не надо. — Чжоу Жоань приставил железную лесенку к двери кабины грузовика. — Там полно «злых духов», не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Он похлопал по лесенке:

— Кабина высокая, я помогу вам забраться.

Старик снова опешил:

— Ты предлагаешь мне лезть туда? Ты хоть знаешь, во сколько моей медицинской команде обходится поддержание моего здоровья?

Чжоу Жоань похлопал по железным ступеням:

— Если не безумствовать сейчас, то когда? Вы же были «героем своего времени», не бойтесь, я поддержу.

Цзинь Хуэй подошёл к лестнице, занёс ногу на ступеньку, но вдруг обернулся:

— Как, ты сказал, тебя зовут?

Мужчина даже не пытался скрыть пылающие в глазах амбиции. Он улыбнулся в ответ:

— Чжоу Жоань.

Чжоу Жоань отличился, но, кажется, и навлёк на себя беду. Когда Чжоу Бинь протянул ему маленькую таблетку, Жоань понял, какой коварной может быть зависть.

Он прикинулся непонимающим:

— Старший брат, что это?

— Ты теперь герой нашей ветви. Брат хочет угостить тебя чем-то стоящим.

Он подбросил таблетку на ладони:

— Для настроения. Здоровью не вредит.

Чжоу Жоань хотел было отказаться, но Чжоу Бинь картинным жестом закинул таблетку себе в рот. Проглотив её, он откинулся на диван, закурил и посмотрел на брата свысока:

— Не веди себя как деревенщина. В нашем кругу все это принимают. Твой второй брат, хоть и строит из себя праведника с чётками, ни одной таблетки не пропустил. Здесь все свои, четвёртый, не позорь меня.

Раздача таблеток была обычным делом, как делёжка сигарет. В VIP-зале разодетые мажоры воспринимали это как нечто само собой разумеющееся.

Чжоу Бинь толкнул в объятия Чжоу Жоаня кокетливую девицу:

— Чтобы войти в круг, ты не должен казаться в нём чужаком.

Глава 10.

Белая таблетка снова возникла перед его лицом. Спустя долгое мгновение длинные пальцы подцепили её и медленно поднесли к губам. Запив её водой, Чжоу Жоань поставил стакан и с улыбкой произнёс:

— Спасибо, старший брат, что наставляешь на путь истинный.

Чжоу Жоань не был затворником-праведником и давно подумывал о том, чтобы «вкусить плоти». Раньше он не переходил к действиям лишь потому, что постоянно сравнивал себя с Линь И. Линь И презирал девиц из ночных клубов и «городских деревень», и Чжоу Жоаню казалось: если он сам проявит к ним интерес, то станет в глазах Линь И человеком второго сорта.

Теперь же, когда их пути разошлись, странные предрассудки отпали сами собой. Однако он не мог позволить себе угодить в ловушку, расставленную Чжоу Бинем.

Прижав таблетку языком к небу, он с улыбкой добавил женщину рядом в WeChat. Скрыв телефон в тени, он перевёл ей двадцать тысяч.

Затем он притянул её к себе и, нежно коснувшись губами её светлого ушка, прошептал:

— Двадцать тысяч. Поможешь мне избавиться от этой дряни.

Женщина слегка вскинула тонкие брови, не давая прямого согласия, но когда Чжоу Жоань потянулся за поцелуем, она с хихиканьем отвернулась.

Чжоу Бинь, чей взгляд всё это время скрытно следил за ними, подошёл поближе, чтобы подшутить:

— Четвёртый, ну ты и торопыга! Сначала надо поговорить, выпить, чувствами проникнуться.

Таблетка под языком начала медленно таять, наполняя рот странной сладостью. Чжоу Жоань внутренне занервничал, но виду не подал. Он поднял бокал, салютуя женщине:

— Тогда, может, выпьем на брудершафт?

Женщина игриво подыграла ему. В момент, когда их руки сплелись, Чжоу Жоань перевёл ей ещё тридцать тысяч.

На этот раз она приняла перевод и обдала его ухо горячим дыханием:

— Четвёртый молодой господин, мы сначала поцелуемся или сначала выпьем?

Чжоу Жоаню нужно было поскорее передать ей таблетку изо рта в рот, поэтому он отставил бокал:

— Сначала поцелуй.

Он обхватил женщину за затылок и подался вперёд, но стоило его губам почти коснуться её алой помады, как чья-то рука бесцеремонно схватила его за плечо.

— Как же можно пить на брудершафт и не осушить бокалы?

Говорившим оказался Чжоу Чжэ.

Он явно только что вошёл: от его одежды ещё веяло уличным холодом. На лице играла улыбка, но взгляд оставался тяжёлым.

Он снова поднёс бокал к самым губам Чжоу Жоаня:

— Если не выпить до дна, придётся познать всю горечь любви.

Почти насильно в Чжоу Жоаня влили глоток вина. Размякшая от слюны таблетка под напором алкоголя мгновенно растворилась и вместе с жидкостью скользнула в горло.

«Чёрт», — похолодел внутри Чжоу Жоань.

Чжоу Чжэ, перебирая чётки, уселся рядом и приобнял женщину:

— Четвёртый, слышал, ты сегодня не просто вручил дедушке Цзиню подношения, но и получил от него ответный дар.

В перерыве между словами Чжоу Чжэ совершенно естественно принял таблетку из рук Чжоу Биня и запил её вином.

— Что это? Покажи, дай и нам приобщиться к прекрасному.

От таблетки под языком осталась лишь тонкая плёнка. Под пристальным взглядом стольких глаз выплюнуть остатки было невозможно. Чжоу Жоаню ничего не оставалось, кроме как пойти ва-банк: он сделал ещё один глоток вина.

Когда во рту не осталось ничего лишнего, он выудил из кармана вещицу.

Это был кусок отборного южнокрасного агата на шнурке: три цуня в длину, один в ширину. Камень сохранил естественную форму и выглядел архаично, даже грубовато, но в этом крылось особое очарование.

Чжоу Бинь лишь мазнул по нему взглядом и пренебрежительно хмыкнул, а вот Чжоу Чжэ изучил вещицу досконально, потерев её в ладони, словно свои чётки, и лишь затем неохотно вернул владельцу.

— Дедушка Цзинь дарит только ценные вещи. Береги, не вздумай потерять.

Сказав это, Чжоу Чжэ скользнул взглядом по женщине рядом с братом:

— Четвёртому по душе такой типаж? Вкус у тебя неплохой.

Женщину подсунул Чжоу Бинь, и только сейчас Чжоу Жоань по-настоящему вгляделся в её лицо. Красивая, чувственная, но при этом с каким-то чистым, невинным выражением лица. Когда она опускала глаза, Чжоу Жоаню необъяснимо казалось, что она ему кого-то напоминает.

Однако сейчас он не мог понять, откуда взялось это чувство узнавания. В его организме начались пугающие перемены. Клетки тела и кора головного мозга приходили в возбуждение, напоминающее сильное опьянение. Мысли зароились с бешеной скоростью, а все подавленные желания начали раздуваться до невероятных масштабов. Нечто похожее на первобытную жажду прорвало оборону рассудка и хищно рванулось из груди.

Деньги, власть... В затуманенном сознании он уже стоял на вершине, взирая на тех, кто раньше смотрел на него свысока. В своих видениях Чжоу Жоань подмял под себя и отца, и братьев Чжоу — те корчились у его ног, словно жалкие, уродливые клоуны.

Ему хотелось расхохотаться, но внезапно его окликнул ледяной голос. Он резко обернулся и увидел лицо, на которое больно было смотреть.

Лицо Чжан Цзиня.

Это мертвенно-бледное, искажённое лицо неумолимо приближалось к нему.

Чжоу Жоань поспешно выдохнул:

— Я исполнил твоё желание! Я растоптал всех, кого ты ненавидел!

— Нет, ты этого не сделал, — с обидой и злобой прохрипел Чжан Цзинь. — Ты обещал, что я хоть раз прикоснусь к женщине, но я умер, так и не дождавшись этого!

Женщина.

Жуткий лик Чжан Цзиня медленно растаял, и в теле Чжоу Жоаня поползла иная страсть. Он чувствовал себя воздушным шаром, который вот-вот лопнет — оболочка становилась всё тоньше и напряжённее. Ему жизненно необходима была разрядка.

— Четвёртый молодой господин, ну обратите же на меня внимание...

Голос женщины прозвучал вовремя, хоть и казался искажённым, будто доносился из пустоты. Чжоу Жоань внезапно мёртвой хваткой вцепился в её запястье...

Линь И сидел в самом дальнем углу бара, медленно цедя напиток.

Старший смены VIP-зала знакомил новых сотрудников с обстановкой. Постукивая пальцами по деревянной стойке, он пояснял:

— В зоне для важных гостей есть свой бармен. Если заказов слишком много и он не справляется, можно прийти сюда и попросить ребят помочь.

Обернувшись, он заметил Линь И.

— О, Лао Линь, как раз тебя искал. Завтра в два дня будет вводный инструктаж для новичков. Приходи пораньше, расскажешь им по своей части.

Старший смены был тёртым калачом и мастером общения. Он представил Линь И новым сотрудникам, но не успел закончить свою пафосную речь и до середины, как Линь И его прервал:

— Называйте просто брат Линь.

От Линь И и так веяло угрозой, а тут ещё свежий шрам на лбу. Сотрудники переглянулись и невнятно пробормотали: «Менеджер Линь».

Закончив с наставлениями, старший смены увёл группу, но через пару шагов возбуждённо вернулся обратно и оперся локтем о стойку рядом с Линь И:

— Слушай прикол. Те ублюдки, что подставили Байбаня с кражей, сегодня снова припёрлись.

Рука Линь И была тверда: когда он поднимал бокал, на поверхности вина не появилось ни единой морщинки. Он лишь коротко хмыкнул, не желая продолжать разговор.

Но старший смены не унимался:

— В этих богатых семьях вообще нет тормозов. Отцы этих выродков — наши постоянные клиенты. У каждого есть любимая хостес, которую они не раз забирали на ночь. И что ты думаешь? Сегодня эти сынки заказали ту же самую девицу.

— Думают, наверное, что так острее? — старший смены прицокнул языком. — Не понять нам, простым смертным, эти забавы богачей.

Заметив, что новички застряли в проходе, ожидая указаний, старший смены тут же принял рабочий вид и вздохнул:

— Ладно, работы полно, не буду больше сплетничать. Пошёл я.

Но стоило ему двинуться, как Линь И перехватил его за руку. Поставив бокал, он спросил:

— Раньше они заказывали эту девицу?

— Раньше? — старший смены покачал головой. — Нет, эти щенки её никогда не брали.

— Чжоу Жоань сегодня там?

— Кто?

— Тот, что выглядит самым молодым и трусливым.

Старший смены хлопнул себя по лбу:

— А, ты про того красавчика в углу? Он там. Но сегодня он совсем не трусит — сидит на главном месте, затисканный своими братьями-ублюдками, и вовсю обжимается с той самой девицей.

Линь И снова взял бокал, но на этот раз вино в нём заходило волнами, слой за слоем.

На подземной парковке бара Чжоу Жоань заталкивал женщину в машину.

За одним из автомобилей в самом углу несколько раз сработала вспышка. Мужчина в кепке посмотрел на получившиеся кадры и остался недоволен. Поскольку это было единственное место, не простреливаемое камерами, мужчине пришлось встать на цыпочки и поставить камеру на крышу машины, чтобы поймать лучший ракурс.

Его палец уже лежал на спуске, когда за спиной послышались тихие шаги.

Мужчина напрягся и медленно обернулся.

Чёрные кожаные туфли, тёмные полы куртки... взгляд поднялся выше...

— М-м-ф! — Резкая боль в затылке, в глазах потемнело, и мужчина мешком рухнул на землю, потеряв сознание.

Вместе с обмякшим телом полетела и камера, но в паре сантиметров от земли её подхватила широкая ладонь.

Человек бегло просмотрел снимки и, перекинув ремешок через плечо, повесил камеру на себя.

Той же рукой, что только что совершила насилие, он выудил кошелёк из кармана лежащего, забрал наличность, а пустую кожу швырнул в ближайшую урну.

Закончив, человек в чёрных туфлях направился к машине Чжоу Жоаня. Подойдя вплотную, он носком обуви поддел голень, торчащую из салона.

К этому моменту Чжоу Жоань уже прижал женщину к заднему сиденью. Дверь была распахнута, ноги Жоаня остались снаружи, брючины задрались, обнажая бледные щиколотки.

Стоящий перед машиной человек вскинул камеру к лицу и сделал серию снимков под разными углами.

Вспышки ярко осветили полумрак салона. Женщина вскрикнула и поспешно закрыла лицо руками.

Опустив камеру, незнакомец закурил. Как только пламя зажигалки погасло, он, не выпуская сигареты из зубов, мёртвой хваткой вцепился в лодыжку Чжоу Жоаня и с силой рванул его на себя!

В следующий миг послышался глухой удар, ругань и пронзительный визг женщины.

— Заткнись. — Он указал сигаретой на девицу. — Телефон выключить. Вали домой.

Женщина замерла, глядя на лицо под чёрной маской, и заикаясь выдавила:

— Вы... вы же...

— Рот на замке. Поняла?

Она судорожно кивнула:

— Поняла.

Получив нужный ответ, мужчина слегка наклонился, подхватил находящегося в бреду Чжоу Жоаня и, закинув его руку себе на плечо, потащил в сторону туалета на парковке.

На ходу он достал телефон и набрал номер.

— Байбань, удали записи с камер на подземной парковке за сегодня. — Зайдя в туалет, он втолкнул Чжоу Жоаня в кабинку. Окинув холодным взглядом его лицо, всё ещё пребывающее во власти галлюцинаций, он медленно добавил в трубку: — Да, и бэкапы тоже сотри.

Глава 11.

Чжоу Жоань скрестил руки, которые Линь И крепко сжал и с силой прижал к стене.

Он едва держался на ногах, тело постоянно оседало вниз, но Линь И подхватил его сзади за талию. Вплотную прижавшись к тонкой спине, он заключил его в свои объятия.

Чжоу Жоань всегда любил лениться: если на людях он ещё напускал на себя притворный вид, то наедине с собой был из тех, кто предпочтёт на что-нибудь опереться, лишь бы не стоять. Сейчас же, под воздействием препарата, он действовал, повинуясь лишь инстинктам. Разумеется, он тут же поддался этим тёплым объятиям, откинул голову назад и нашёл удобное положение в изгибе шеи Линь И.

Яркий свет люминесцентных ламп над головой заставил его прищуриться. Чжоу Жоань слегка повернул голову, избегая прямого света; его дыхание опаляло выступающий кадык Линь И. Этот хрящ показался ему знакомым. Он вскинул ресницы и удивлённо выдохнул:

— Линь И?

Линь И опустил голову, пристально глядя на человека в своих руках, и вкрадчиво спросил:

— Протрезвел?

Глаза Чжоу Жоаня уже привыкли к свету. Он некоторое время всматривался в лицо Линь И, а затем торжествующе усмехнулся:

— Линь И, я, блядь, «разговелся» раньше тебя.

Когда под действием лекарства разум отбрасывает всякую рациональность, поза, в которой его зажал Линь И, не казалась ему странной. Клетки в теле будто бесконечно расширялись и накладывались друг на друга. Огромное желание соперничать и жажда победы заставили Чжоу Жоаня высвободить одну прижатую руку и лихорадочно потянуться к дорогому ремню.

— Не веришь? — он принялся расстёгивать пояс. — Я тебе сейчас покажу…

Но в следующий миг охваченный нетерпением человек внезапно прекратил все движения. Он на мгновение задумался и тихо пробормотал: — Я отдал ей пятьдесят тысяч, надо их вернуть.

— Что ты принял? — Линь И обхватил Чжоу Жоаня за подбородок и заставил его поднять лицо. — Запрещённые вещества?

Вопрос остался без ответа. Чжоу Жоань, казалось, снова погрузился в какие-то свои видения. Он сглотнул, крылья его носа слегка затрепетали — скрывать бушующее внутри желание больше не получалось.

Металлическая пряжка на ремне снова подверглась настойчивым рывкам, но из-за суетливости шпенёк никак не выскальзывал. Чжоу Жоань тихо выругался:

— Сука!

— Не двигайся, — Линь И перехватил его освободившуюся руку и вернул её на место. — Я сам.

Широкая ладонь сначала легла на грудь, через одежду надавив на шрам на левом плече. Кончики пальцев погладили слегка выступающий контур, а затем медленно скользнули вниз по гладкой ткани к подолу рубашки.

Потянув ткань вверх, он поднёс её к губам Чжоу Жоаня:

— Закуси.

Чжоу Жоань замер.

Он по-прежнему опирался на Линь И. Размеренное сердцебиение мужчины доносилось со спины, прошивая его кости и отдаваясь гулким грохотом в кипящей крови. В этом шуме Чжоу Жоань совершил то, на что никогда бы не отважился в здравом уме.

Он разомкнул губы и прикусил край рубашки.

Взгляд Линь И изменился. Некоторое время он смотрел на эти губы, а затем скользнул ниже — к талии Чжоу Жоаня.

Мужчины в «городских деревнях» каждым жарким летом ходили с голым торсом. Особенно по вечерам, когда в уличных палатках сидели ряды «белотелых», попивая пиво и скатывая грязь со своей кожи.

Чжоу Жоань был, пожалуй, единственным в округе, кто не раздевался летом. И дело не в воспитании — его просто раздражали чужие сальные руки и насмешливые фразочки: «Кожа-то белая да нежная, прямо как у девки».

Она действительно была белой и нежной, но не такой мягкой и хрупкой, как у женщины. В талии Чжоу Жоаня чувствовался крепкий изгиб; он походил на гибкий лук — лишь натянув тетиву, понимаешь, какая мощь в нём скрыта.

Где задерживался взгляд, там оказывались и подушечки пальцев. Сила и скорость были размеренными — Линь И напоминал грозу, застывшую у окраин города: он надвигался медленно, заставляя сердце замирать от страха.

А вот Чжоу Жоань спешил.

Лихорадочное возбуждение делало его беспокойным; бесчисленные импульсивные порывы в голове вынужденно замедлялись из-за этих рук.

— Быстрее, — из-за зажатой в зубах рубашки его голос звучал крайне неразборчиво.

Линь И исполнил его желание. Одним движением пальца он расстегнул металлическую пряжку. Молния поддалась плавно — хватило лёгкого толчка, чтобы увидеть то, что скрывалось внутри в полной готовности.

В следующий момент накрыла широкая ладонь.

Тело Чжоу Жоаня внезапно вздрогнуло, дыхание окончательно сбилось, а ноги ослабли так, что он больше не мог стоять.

Линь И толкнул его вперёд:

— Держись сам.

Освободившаяся рука мужчины легла на поясницу Чжоу Жоаня.

Когда большой палец вдавился в ямочку на пояснице, дрожь в теле Чжоу Жоаня наконец утихла. Движения другой руки в точности совпадали с ритмом его дыхания: то сжимаясь, то расслабляясь, заставляя его тонуть в ощущениях.

Но из-за ткани всё это напоминало попытку почесать ногу через сапог.

Чжоу Жоань занервничал. Он закинул руку за шею Линь И и хрипло, будто проглотил битое стекло, упрекнул его:

— Ты можешь или нет?

Стоило ему заговорить, как край рубашки выскользнул из зубов, оставив на ткани тёмное мокрое пятно от слюны.

Линь И посмотрел на это пятно, наклонился к самому лицу Чжоу Жоаня, обдавая его горячим дыханием:

— Я разве разрешал разжимать зубы?

Схватив за волосы, он прижал его к стене, отвёл мешающую ткань и грубо, резко сделал пару движений.

Мозоли на пальцах усилили чувствительность в несколько раз. Всё тело Чжоу Жоаня заходило ходуном; спина и плечи то взмывали, то опускались, подобно красивым морским волнам.

Действия, похожие на наказание, причиняли боль. Он инстинктивно попытался сжаться, уклоняясь от резких прикосновений.

Сильная рука подхватила его, возвращая в объятия. Горячее дыхание коснулось уха; Линь И произнёс почти в самые губы:

— И хочется, и боли боишься. Чжоу Жоань, ты, блядь, настоящая святоша в борделе.

В безумной смене ритмов боль переплеталась с наслаждением. Под двойным воздействием препарата и жажды Чжоу Жоань утратил способность мыслить. Он обхватил ладонью затылок Линь И и с трудом повернул шею, желая разрешить их спор поцелуем.

Губы были всё ближе, дыхание становилось всё жарче, но в самый последний момент, когда поцелуй уже должен был случиться, Линь И нахмурился и отвернул лицо.

Он оттолкнул его и спросил:

— Чжоу Жоань, ты сейчас понимаешь, кто я?

Когда их взгляды встретились, в воздухе повисло тяжёлое напряжение. Чжоу Жоань будто задел нужную струну, и в хаосе его мыслей на миг прояснилось. Он слегка вздрогнул и выдохнул едва слышное: «Линь И».

Словно вспомнив о том, что только что вытворял, Чжоу Жоань мгновенно изменился в лице.

— Твою мать! — Линь И окончательно вышел из себя. Он отшвырнул Чжоу Жоаня в угол кабинки и принялся безжалостно, раз за разом доводить дело до конца.

Чжоу Жоань пытался сопротивляться, но лишь на мгновение — бушующее чувство снова захлестнуло его. Сознание в очередной раз помутилось; после того как рассудок утонул, осталась лишь безумно растущая жажда.

В этих размашистых движениях он черпал и боль, и удовольствие. Вдыхая слабый запах табака, исходящий от Линь И, он чувствовал, как кости постепенно становятся мягкими. Сам того не заметив, он снова обнял мужчину за шею и осторожно коснулся сухих уголков его губ.

— Чжоу Жоань, хоть ты и редкая дрянь, — Линь И посмотрел сверху вниз в эти затуманенные глаза, — но трахаешься чертовски похотливо.

Темп снова ускорился. После нескольких мощных, лишённых системы, но полных силы движений в тесном пространстве наконец раздался протяжный стон со сбившимся тоном.

Не давая Чжоу Жоаню времени прийти в себя и прочувствовать послевкусие, Линь И убрал руку и отстранился.

Лишившись опоры, Чжоу Жоань медленно сполз по перегородке и остался сидеть в углу кабинки, пребывая в полном беспорядке.

Линь И посмотрел на липкую жидкость на пальцах, слегка наклонился и вытер руку о лицо Чжоу Жоаня.

Он некоторое время рассматривал его, затем снял висевшую за спиной камеру, нашёл фото, сделанное недавно на парковке, переслал его на телефон и отправил человеку, сидящему перед ним в беспамятстве.

Услышав звук уведомления на телефоне Чжоу Жоаня, Линь И снова поднёс камеру к глазам, глядя через объектив на неопрятного, доведённого до предела мужчину.

Палец опустился, щелкнул затвор — и в этот момент Чжоу Жоань замер на крайне непристойном снимке.

Вслед за этим дверь кабинки распахнулась. Мужчина с камерой за спиной спокойно вышел прочь. Дверь медленно качнулась обратно, издав пронзительный, режущий слух скрип…

Глава 12.

Когда Чжоу Жоань вошёл в бильярдную, он приковал к себе взгляды почти всех присутствующих.

Линь И обожал бильярд, и раньше Чжоу Жоань часто составлял ему компанию. В прошлом году владелец заведения переключился на другую сферу деятельности, и Линь И, вложив все свои сбережения, перекупил бильярдную. Он нанял управляющего и стал «хозяином-бездельником», который предпочитал не вмешиваться в дела.

Напротив, Чжоу Жоань ежемесячно приходил проверять счета и единолично распоряжался всеми вопросами. Линь И позволял ему самоуправничать на своей территории: он лишь поглядывал на него с улыбкой, зажав в зубах сигарету, и ни о чём особо не беспокоился.

После возвращения в семью Чжоу Жоань здесь больше не появлялся. Стоило ему сегодня переступить порог, как в шумном зале на мгновение воцарилась тишина.

Нынешний Чжоу Жоань выглядел весьма респектабельно: серый костюм в тонкую полоску в сочетании с шерстяным пальто того же оттенка, короткие волосы на лбу зафиксированы гелем и зачёсаны назад, открывая высокий лоб.

Местная шпана в бильярдной нет-нет да и видела всяких богатеньких сынков, но Чжоу Жоань не походил на изнеженных франтов. В свои двадцать с небольшим лет он уже обладал статью и спокойной уверенностью, а его взгляд был острым, словно крюк.

Зал разделялся на зоны: большие столы для снукера и маленькие для пула. Чжоу Жоань окинул взглядом помещение и заметил Линь И, стоявшего у стола для снукера. Широко шагая, он направился к мужчине.

Управляющий залом, будучи человеком относительно порядочным, ничего не знал о старых сплетнях «городской деревни» и не заметил новой вражды между этими двумя. Он, как и прежде, засеменил вслед за Чжоу Жоанем с бухгалтерской книгой в руках.

Подойдя к столу, Чжоу Жоань окликнул Линь И по имени. Тот как раз поймал кураж и забил три шара подряд. На четвёртом ударе его случайно задели, шар не попал в лузу, и только тогда Линь И поднял глаза, будто лишь сейчас заметил гостя.

— Редкий гость, — Линь И лениво оперся на кий. — Какими судьбами господин Чжоу снизошёл до такого места?

От Чжоу Жоаня всё ещё веяло уличным холодом. Он подошёл ближе, и этот холодок коснулся Линь И.

— Ты прислал мне фото не для того ли, чтобы я пришёл? — он качнул своим телефоном.

Соперник промахнулся, и очередь снова перешла к Линь И. Рослый мужчина не спеша натёр кий мелом, а затем склонился над столом:

— Молодой господин Чжоу всё ещё читает мои сообщения? А как же «каждый выбирает круг по себе»?

Линь И играл молниеносно и мощно. Стоило ему договорить, как последовал удар, и шар точно влетел в лузу.

Чжоу Жоань постучал пальцами по краю стола:

— Линь И, давай найдём место, где можно поговорить.

— Ладно, — Линь И протянул ему кий. — Сначала забей за меня один шар.

Терпение Чжоу Жоаня было на исходе, но в нынешней ситуации правила игры диктовал Линь И. Помедлив, он был вынужден пойти на компромисс.

Сбросив пальто на соседний табурет, Чжоу Жоань взял кий, наклонился и прицелился.

Сшитый на заказ костюм не предназначался для таких резких движений: манжеты рукавов и штанины задрались, обнажив запястья и щиколотки. Линия ягодиц четко обрисовалась под натянувшейся тканью брюк — они выглядели соблазнительно, словно редкий для северной зимы плод.

Линь И оглядел его с ног до головы, подошёл вплотную и прижался сзади.

— Согнись пониже... — Линь И протянул руку, слегка надавил на поясницу Чжоу Жоаня, а затем тоже наклонился, обхватывая его ладонь и сжимая кий вместе с ним.

Внезапно почувствовав чужое дыхание, Чжоу Жоань нахмурился:

— Я и сам умею играть.

— Твоя техника слишком слабая. Раз уж нам суждено разойтись, я преподам тебе последний урок.

Рука, лежавшая на спине Чжоу Жоаня, медленно опустилась и через одежду надавила на знакомую ямочку на пояснице. И угол, и сила нажатия в точности повторяли вчерашние движения в кабинке туалета.

Линь И мгновенно почувствовал, как тело в его руках одеревенело.

Целясь в «восьмёрку», он прошептал прямо в ухо Чжоу Жоаню:

— Многое из вчерашнего помнишь?

Чжоу Жоань сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя расслабиться. Слегка усмехнувшись, он тихо ответил:

— Всего лишь ручная работа, так ли важно, сколько я помню? Впрочем, остальное действительно вылетело из головы, запомнил только, что техника у тебя — полное дерьмо. — Он повернул голову, встречаясь с этими темными, непроницаемыми глазами. — Линь И, ты только драться да в бильярд играть горазд.

Линь И кивнул, вдыхая его запах:

— В первый раз — в новинку, во второй — привычка. С бильярдом так же: чем чаще играешь, тем ловчее получается. Бей, — скомандовал он.

Чжоу Жоань с мрачным лицом с силой ударил. Раздался громкий стук, и прицельный шар влетел в лузу.

Под редкие хлопки и несколько свистов Линь И отстранился, на ходу доставая сигареты, и направился к своей комнате отдыха:

— Хотел поговорить? Пойдём.

Чжоу Жоань медленно выпрямился. Жар в районе поясницы ещё не рассеялся; он неловко потер это место, подхватил пальто и пошёл следом.

Ожидавший управляющий вовремя подсунул бухгалтерскую книгу, заискивающе пробормотав:

— Если нужно что-то прояснить, только позовите.

В комнате отдыха Чжоу Жоань сел на своё привычное место и сразу перешёл к делу:

— Вчера я попался на удочку Чжоу Биня и Чжоу Чжэ. Спасибо, что выручил.

Линь И, заваривая чай, будто не понял вопроса:

— Выручил? Это в каком смысле?

— Я разузнал позже. Та хостес — любимица Чжоу Цзинтао. Если бы я с ней переспал, это стало бы позорным скандалом. Цзинтао не стал бы враждовать со мной из-за ночной девки, но осадок бы остался. Учитывая наши «родственные» чувства, которые жиже воды, мне было бы ох как непросто снова втереться к нему в доверие.

— И ещё кое-что. Знаешь, почему Чжоу Цзинтао постоянно зовёт именно её? — Лицо Чжоу Жоаня исказилось от гнева, а голос похолодел. — Потому что она похожа на мать Чжан Цзиня.

Рука Линь И с чайником замерла.

— Раз понимал это, зачем в ловушку полез?

— Сначала она просто показалась знакомой, а когда увидел её без макияжа, всё подтвердилось. — Чжоу Жоань откинулся на спинку дивана и между делом открыл бухгалтерскую книгу. — А поскольку я сейчас выступаю под именем Чжан Цзиня, то, доведи я дело до конца, Чжоу Цзинтао при виде меня воротило бы с души.

Засыпав чай и промыв его водой, Линь И с издевкой заметил:

— Вчера господин Чжоу уже штаны спустил, до «успеха» оставалось всего полдюйма.

— Погоди. — Чжоу Жоань проигнорировал сарказм, хмурясь над цифрами. — Почему такая разница в отчётах?

Перелистнув ещё пару страниц, он вынес вердикт:

— Линь И, ты, блядь, просто бездарь.

Он встал, распахнул дверь комнаты отдыха и громко позвал управляющего. На его лице играла улыбка, но в глазах застыла сталь:

— Я два месяца не проверял счета, и доходы упали настолько? Чем холоднее на улице, тем лучше должна идти торговля: людям негде греться, и они бегут в бильярдную. А у тебя прибыль падает. Объяснись, в чём дело?

Менеджер воровато взглянул на стоящего за спиной Линь И и замямлил:

— Хозяин сказал: сигареты и алкоголь несовершеннолетним не продавать. Алкоголь только в заводской таре, в розлив нельзя. Почасовую оплату снизили на пять юаней, даже на лапшу цену сбросили на пол-юаня.

Чжоу Жоань с хлопком закрыл книгу и обернулся к Линь И:

— Ты, блядь, в банду вступил или в Красный Крест?

В глазах Линь И наконец промелькнула тень смеха. Взмахом руки он отослал управляющего и пододвинул чашку чая:

— Ты же знаешь, я не рассчитываю на это заведение как на источник дохода.

— А на что рассчитываешь? — Чжоу Жоань шагнул к нему, глядя сверху вниз. — На грабёж фотографов?

Улыбка сползла с лица Линь И. Он отпил чаю.

— Ты попался своим братьям. Они наняли людей, чтобы сделать снимки, получить на тебя компромат и потом мутить воду.

— Но та девица сказала, что фото в моём телефоне сделал именно ты.

Голос Чжоу Жоаня стал ледяным:

— Снял и прислал мне. Что ты задумал, Линь И?

Линь И снова взял в руки сигарету, которую до этого почти не курил, и щелкнул зажигалкой. Бросив её на стол, он спросил в ответ:

— А ты как думаешь?

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Любой звук мог спровоцировать взрыв.

Чжоу Жоань выудил телефон и с глухим стуком бросил его на стол:

— Линь И, ты тоже решил меня шантажировать? — он подался вперёд, всматриваясь в его невозмутимое лицо. — Иначе ты бы не делал этот снимок и не присылал бы его мне.

Линь И выпустил дым и небрежно признался:

— Угадал.

Их взгляды встретились.

— Господин Чжоу, а почему бы мне тебя не шантажировать?

Чжоу Жоань рывком притянул Линь И за запястье, его глаза пылали яростью:

— Почему? Линь И, зачем ты это делаешь? Разве мы не друзья?

— Друзья? — Линь И хмыкнул. — Ты — господин из семьи Чжоу, я — дешевый вышибала. Мы из разных миров, не стоит мешать всё в кучу.

Он попытался высвободить руку и тихо сказал: — Отпусти.

Видя, что тот не двигается, Линь И затянулся, свободной рукой взял чайник и без колебаний плеснул крутым кипятком на руку Чжоу Жоаня.

— Сука! — Чжоу Жоань резко отдёрнул руку, но горячая вода всё же ошпарила пальцы.

Линь И тоже досталось — на его кисти проступило красное пятно.

— Линь И, ты совсем с катушек съехал!

Чжоу Жоань знал эту комнату как свои пять пальцев. Он выдвинул нижний ящик стола, вытащил аптечку и нашёл мазь от ожогов.

Линь И занимался опасным ремеслом, поэтому аптечка всегда была под рукой. Раньше Чжоу Жоань часто обрабатывал его раны, и сейчас он привычными движениями нанёс густой слой мази на покрасневшую кожу.

Холодок мази унял жгучую боль. Линь И посмотрел на опущенные веки Чжоу Жоаня и спокойно произнёс:

— Триста тысяч. И фото твоё.

Пальцы Чжоу Жоаня замерли. Он нахмурился:

— Линь И, ты это серьёзно?

Линь И отнял руку, достал телефон, открыл QR-код для оплаты и протянул Чжоу Жоаню чашку чая:

— Господин Чжоу, вот моя камера, в ней фото тебя и той женщины. Всего триста тысяч — и камера, и снимки твои.

Чжоу Жоань позеленел от злости:

— Ты меня за банкомат держишь? Триста тысяч! Да у тебя язык повернулся такое просить!

— Ладно, двести восемьдесят. Ни юанем меньше. Двести восемьдесят тысяч за спокойствие — ты в выигрыше.

— Семья Чжоу богата, это правда, но это не мои деньги! — Чжоу Жоань оттолкнул чашку. — Я получаю фиксированную сумму на расходы. Линь И, я тебе не дойная корова!

Линь И выплюнул струю дыма, оставаясь безучастным:

— Два пути: либо забираешь камеру и любуешься сам, либо любуешься вместе со всеми и своим папашей в интернете.

— Блядь, — Чжоу Жоань вскочил, перегнулся через чайный столик и с силой вжал Линь И в диван. — Линь И, мы столько лет бок о бок провели! Вместе мерзли, голодали, вместе огребали и сами раздавали люлей. Да, я виноват, я сказал, что нам лучше не видеться, но ты, сука, решил меня доить!

Линь И редко улыбался, но сейчас он с поразительной точностью скопировал издевательскую ухмылку самого Чжоу Жоаня:

— Чжоу Жоань, не вспоминай о прошлом. У тебя нет на это права.

Чжоу Жоань долго молча сверлил его взглядом, пока не убедился, что в этой бездне — лишь холод.

— Ладно, не буду, — он отстранился и застегнул запонку на рукаве. — С этого момента между нами нет дружбы, только бизнес.

— Триста тысяч, да? Пойдет. Я напишу расписку, верну, когда будут деньги.

Линь И выложил бумагу и ручку на захламленный столик:

— О твоих человеческих качествах промолчим, но в делах ты всегда был человеком слова.

Чжоу Жоань написал расписку и поставил отпечаток пальца. Закончив, он вытирал салфеткой красную краску и спросил:

— Где камера?

Линь И спрятал расписку и охотно протянул её:

— Не спросишь, сделал ли я копии?

Чжоу Жоань, уткнувшись в экран камеры, ответил:

— Не нужно. У Гэ есть свои принципы.

Внезапно Чжоу Жоань вздрогнул.

Помимо фото в машине, он увидел в камере другого себя: прислонившегося к перегородке в туалете, в полном ничтожестве.

Он непроизвольно коснулся лица, будто кончики пальцев снова почувствовали ту грязную липкость. Вчера, когда он наконец пришёл в себя и увидел в зеркале лицо в пятнах, первой его мыслью была цитата из «Байбаньшу». «Довести женщину до полной нечистоты».

В том безумии он помнил не всё, но шершавые ладони, ритмичные толчки и бесстрастное лицо Линь И врезались в память.

— Сука.

Тогда он склонился над раковиной, проклиная и себя, и Линь И, и сунул голову под кран…

— К чему были эти кадры? — Чжоу Жоань уже удалял снимки.

— Ни к чему. Камера новая, тренировался.

Чжоу Жоань стиснул зубы, выдавив подобие улыбки:

— Линь И, иногда ты делаешь лишнее. Вчера я бы и сам справился, не стоило хвастаться своей топорной работой руками.

— Вот как? В следующий раз руки использовать не буду.

Слова прозвучали двусмысленно. Чжоу Жоань, едва сдерживавший ярость, не остался в долгу:

— Если в следующий раз ты попадёшься, звони мне. Я верну должок и покажу тебе, что такое настоящий экстаз.

Он повесил камеру на плечо и пошёл к выходу. Уже у самой двери он услышал негромкое:

— Договорились. Буду ждать.

Глава 13.

В маленьком приграничном уезде Чжоу Жоань в одиночестве пил с горя.

Стояла стужа. Уличную лавочку накрыли плотным пластиковым тентом, так что всё тепло удерживалось на крошечном пятачке, и внутри холод совсем не ощущался.

За соседним столом сидели несколько подростков. Похоже, на каникулах они решили выбраться куда-нибудь вместе: заказали полный стол мяса, но вместо спиртного тянули газировку. Глядя на них, Жоань поначалу посмеивался, но постепенно улыбка сошла с его лица. Он отвернулся и снова наполнил свою стопку.

— Брат, угостишь сигареткой? — к нему, весело скалясь, подался парень из той компании.

Жоань отхлебнул алкоголь и, склонив голову, спросил:

— Сколько тебе?

— Семнадцать, — парень замялся и добавил: — После Нового года восемнадцать стукнет.

Чжоу Жоаню внезапно вспомнилось новое правило, установленное Линь И в бильярдной: лицам до восемнадцати табак и спиртное не продавать.

Он махом осушил стопку, схватил лежавшую на столе пачку и швырнул её пацану:

— Забирай. Начнёшь курить, когда год сменится.

Парень поймал пачку и уставился на надпись:

— Ого, «Чжунхуа»!

Остальные ребята тут же сгрудились вокруг, разглядывая пачку, словно какую-то драгоценность.

Столы находились близко, поэтому Жоань протянул руку, вытянул одну сигарету для себя, прикурил и с усмешкой произнёс:

— Я впервые закурил примерно в вашем возрасте.

Он откинулся на спинку стула, медленно выпуская дым. Сквозь сизую пелену он смотрел на этих детей и будто видел себя самого тем знойным летом…

В тот день он обманом раздобыл немного денег и купил блок сигарет для Линь И.

Швырнув их другу, он ожидал похвалы, и тот действительно опешил:

— «Чжунхуа»? Зачем ты купил такие дорогие?

Тогда Жоаню исполнилось шестнадцать, а Линь И — семнадцать.

Семнадцатилетний Линь И выглядел худым и нескладным, черты его лица казались резче, а во взгляде сквозила неукротимая свирепость. Но стоило ему улыбнуться, как он преображался и становился светлее.

Жоань, подражая его манере, присел на корточки у обочины и, глядя на суетливых прохожих, с напускным пафосом ответил:

— Подвернулась деньга, решил шикануть.

Он рассмеялся, и Линь И подхватил этот смех, бережно прижимая сигареты к груди — жалко стало даже распечатывать.

Лишь под напором Жоаня они открыли первую пачку. Линь И курил вдумчиво, смакуя каждую затяжку по нескольку секунд, словно пытался распробовать их вкус.

— Ну как, вкусно? — Жоань с предвкушением ждал оценки.

— Ощущение, будто золото курю.

— Хватит нести чушь, — хохотнул Жоань. Он обхватил запястье Линь И: — Дай-ка и мне попробовать.

Жоань помнил, как Линь И долго разглядывал его пальцы на своём предплечье, прежде чем вынуть сигарету изо рта и протянуть её ему.

Тогда Жоань впервые затянулся, и тогда же они с Линь И впервые разделили одну сигарету на двоих. В итоге он пришёл к выводу: на вкус — ничего особенного, но для понтов «Чжунхуа» подходит идеально.

Очнувшись от воспоминаний, Чжоу Жоань усмехнулся. В его нынешнем кругу эти сигареты считались чем-то заурядным, поэтому, хотя он всегда носил их с собой, никогда не предлагал другим. Конечно, эти шестнадцатилетние сопляки за соседним столом не в счёт.

Тяжёлый ватный полог у входа приподнялся, и внутрь ворвался резкий холодный ветер. Он закружился под столами, пробираясь под штанины.

Жоань оделся легко, поэтому скрестил ноги, надеясь согреться. Зажав сигарету в пальцах, он спросил вошедшего:

— Всё уладил?

Пришедшего звали Жэнь Юй . Его приставил к Чжоу Жоаню в качестве ассистента отец, Чжоу Цзинтао.

Жэнь Юю исполнилось двадцать семь лет, и он слыл человеком пронырливым. За четыре года работы в торговой компании «Шэнкай» он дослужился до должности заместителя начальника общего отдела. Он только и ждал удобного случая, чтобы получить повышение, но никак не ожидал, что его отправят в помощники к Чжоу Жоаню. Как говорили окружающие: «павшего феникса подселили к курице», причём, по иронии судьбы, курица эта оказалась безнадёжно больной.

В очках, строгом костюме и с гладко зачёсанными назад волосами Жэнь Юй выглядел куда солиднее самого Чжоу Жоаня.

Он с явным пренебрежением окинул взглядом обстановку забегаловки и, оставшись стоять у стола, доложил:

— Всё готово.

Только он собрался добавить что-то ещё, как Жоань перебил его, указав на пластиковую табуретку напротив:

— Садись.

Жэнь Юй посмотрел на табурет и с неохотой опустился на него. Не успел он открыть рот, как в стоящий перед ним одноразовый стаканчик плеснули спиртного.

Местное пиво по два юаня за бутылку. Вкус — не выдающийся, но и не самый дурной.

— Выпей, — Жоань вскинул подбородок, его тон оставался предельно холодным.

— Я не пью, — отрезал Жэнь Юй.

Жоань негромко рассмеялся:

— Я видел, как ты за милую душу цедил красное вино, шампанское и «Улянъе». Почему же рядом со мной ты вдруг разучился пить?

Жэнь Юй не скрывал высокомерия во взгляде:

— Я прибыл сюда, чтобы содействовать четвертому молодому господину в делах, а не пьянствовать с вами.

— Раз так, можешь проваливать.

— Серьёзно? — в голосе Жэнь Юя промелькнула робкая надежда.

Жоань закивал, будто искренне радуясь за него:

— Абсолютно. Но сперва я напишу отцу отчёт. Сообщу, что ты не справляешься с обязанностями, ленив, не подчиняешься приказам и вдобавок оскорбляешь моих родителей.

Жэнь Юй мгновенно вспыхнул:

— Это клевета!

— Именно так, — Жоань сохранял на лице маску любезности. — Но что ты мне сделаешь? Пусть я и самый нелюбимый отпрыск в семье Чжоу, но стереть тебя в порошок мне не составит труда.

Жэнь Юй угрюмо молчал добрую минуту, после чего поднёс стакан к губам и осушил его до дна.

— Кто умеет подстраиваться под обстоятельства, тот истинный мудрец. Кажется, я в тебе не ошибся, — Жоань снова наполнил стакан. Пока жидкость плавно текла в пластик, он тихо произнёс: — Я вошёл в семью Чжоу месяц назад. Подарки к празднику, которые не могли доставить в дом старого господина Цзиня три года подряд, я вручил лично. Теперь отец поручил мне разобраться с электронным заводом. Жэнь Юй, следуя за мной, ты не прогадаешь.

Едва струя прервалась, Жэнь Юй снова опорожнил стакан. Осушив его, он посмотрел на Чжоу Жоаня:

— Четвёртый господин, вы правда считаете, что дело с заводом — это какая-то удача? Господин Чжоу отправил вас туда только потому, что сам зашёл в тупик. Вас послали просто на всякий случай — вдруг мёртвая лошадь оживёт.

Он постучал пальцем по столешнице, стремясь развеять наивные мысли Жоаня:

— Завод производит по нашему заказу интегральные схемы для России. Недавно со склада бесследно исчезла партия важных компонентов. Их не так много, но повторный заказ сорвёт все сроки. К тому же рабочие объявили забастовку из-за условий труда. Сейчас производство полностью парализовано. Если мы не отгрузим товар до конца года, репутация «Шэнкай» в России будет окончательно растоптана.

Жэнь Юя раздражал шум от соседнего стола, поэтому он подался вперёд, понизив голос:

— Это предприятие курирует третья ветвь семьи. Чтобы решить проблему, туда ездил и первый молодой господин, и второй. Но рабочие до сих пор не вышли на смены, а компоненты так и не нашли. Насколько мне известно, в главном офисе уже готовят письмо с извинениями для российской стороны. То есть компания фактически признала поражение. И тут господин Чжоу отправляет вас… Вас просто водят за нос.

Сигарета дотлела до самого фильтра. Жоань зажал её в зубах, отчего приобрёл довольно дерзкий вид, и ухмыльнулся:

— Если я улажу то, с чем не справились остальные, разве я не буду выглядеть ещё круче?

— Жэнь Юй, — он серьёзно обратился к помощнику по имени. — Идти со мной — риск. Либо мы с треском провалимся, либо взлетим до небес. Решай сам. Но раз уж ты сел пить со мной за один стол, мне нужна твоя абсолютная преданность.

— Не спеши с выводами, давай присмотримся друг к другу, — Жоань затушил окурок в импровизированной пепельнице. — Ты зарегистрировал компанию и подготовил документы, о которых я просил?

Жэнь Юй тяжело вздохнул и похлопал по своему портфелю:

— Лицензия на ведение деятельности и все необходимые фиктивные бумаги здесь.

— Хорошо, — Жоань подозвал официанта и расплатился за оба столика. Под шумные благодарности подростков он бросил Жэнь Юю: — Раз уж ты так любишь держать марку, завтра пойдём общаться с рабочими. Смотри, не подведи меня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 14.

Три дня спустя в самом элитном отеле маленького уезда Жэнь Юй набрал номер.

Гудки шли до последнего, прежде чем трубку сняли. Голос на том конце звучал хрипло и с заметным раздражением:

— Что случилось?

Жэнь Юй невольно подобострастно согнулся:

— Старший молодой господин, вы велели мне приглядывать за Чжоу Жоанем. Он начал действовать.

Из трубки донеслось женское воркование, и только потом Чжоу Бинь неохотно отозвался:

— Говори.

— На электронный завод рабочих нанимали из окрестных деревень. Чжоу Жоань заставил меня подготовить кучу фальшивых документов, нанял нескольких студентов и отправил их в деревню вербовать людей от имени некоего «Южного электронного завода». Зарплаты обещают заоблачные, расписывают всё так, что заслушаешься. В итоге они реально собрали около сотни анкет.

Собеседник издал пренебрежительный смешок:

— Нам нужно, чтобы рабочие вернулись на старые места. Зачем Чжоу Жоаню устраивать этот балаган?

— Четвёртый господин считает, что забастовка организована кем-то намеренно, и дело вовсе не в условиях труда. Он предполагает, что кто-то хочет сорвать наш заказ, поэтому подкупил зачинщиков, чтобы те специально подбивали людей бастовать.

Голос в трубке перестал быть рассеянным. Послышался шорох, будто Чжоу Бинь отстранил липнущую к нему женщину:

— И какой прок от этой затеи? Что сейчас в деревне?

— После того как четвёртый господин устроил этот призыв на работу... — Жэнь Юй выдержал паузу, словно тщательно взвешивая ответ. — Кажется, толку никакого. Из-за удалённости на электронный завод и так трудно найти людей. Теперь у них появилось некое чувство опасности, они стали активнее обсуждать условия труда с рабочими, но зачинщики не уступают. Сейчас всё по-прежнему в тупике, надежды на возобновление производства нет.

В трубке раздался довольный смех. Было слышно, как Чжоу Бинь закурил и велел кому-то поднести огня; судя по затянувшейся возне, прикуривали ему весьма недвусмысленно.

— То есть Чжоу Жоань возомнил, будто сделал гениальный ход, а на деле просто свалял дурака?

— Этот выскочка, вылезший из помойки, всерьёз думает, что парой мошеннических трюков решит все проблемы? Старик тоже хорош — поручил такое дело Чжоу Жоаню. Совсем на старости лет из ума выжил.

— Ладно, продолжай следить, — добавил Чжоу Бинь перед тем, как повесить трубку. — И вот ещё: не звони мне после работы, если нет ничего срочного. Чжоу Жоань не стоит того, чтобы я тратил на него столько времени.

Щелчок — связь оборвалась.

В уезде сегодня было облачно. Из-за маленького окна в номере царил полумрак. Жэнь Юй отложил телефон и шумно выдохнул. Он медленно поднял голову и посмотрел на мужчину, сидевшего на диване напротив.

— Четвёртый господин, вы довольны такой проверкой моей верности?

Чжоу Жоань, закинув ногу на ногу, вертел в пальцах монету. На его лице играла улыбка:

— Ты помогаешь мне дурачить Чжоу Биня. Не боишься, что потом он до тебя доберётся?

— Я говорил чистую правду, просто кое о чём умолчал. Что может знать обычный ассистент? Даже если старший молодой господин захочет сорвать злобу, ему не за что будет зацепиться.

Жоань поднялся, достал бутылку из маленького гостиничного холодильника, откупорил её и, налив стакан, пододвинул к Жэнь Юю:

— Пока пей это. Обещаю, в будущем буду угощать тебя самым дорогим вином.

Жэнь Юй принял стакан и сделал осторожный глоток. Он выглядел задумчивым. Нахмурившись, он спросил:

— И всё же я не понимаю, зачем мы отправляли людей в деревню за новыми кадрами?

Монета перекочевала с костяшек пальцев обратно в ладонь:

— Если забастовка и правда подстроена, то как, по-твоему, поступит зачинщик, увидев такую суету в деревне?

Жоань одной фразой раскрыл суть игры. Глаза Жэнь Юя вспыхнули:

— Он обязательно свяжется со своим кукловодом. Четвёртый господин, вы выманиваете змею из норы?

Жоаню явно понравилась сообразительность помощника. Он с улыбкой долил ему вина:

— На самом деле, прежде чем ты повёл туда людей, я уже наведывался в Шилипу.

В его глазах промелькнул озорной блеск. Он показал руками:

— Купил небольшой грузовичок, переоделся и поехал в деревню торговать новогодними товарами.

— Что? — изумился Жэнь Юй.

— Каждому, кто покупал у меня товар, я дарил несколько комплектов гирлянд из бумажных цветов, — Жоань указал пальцем на потолок. — Деревенские любят украшать дом к Новому году ради праздничного настроения. Я даже предлагал вешать их бесплатно. Сервис был на высоте — меня окружила толпа тётушек и молодух.

Заметив, что Жэнь Юй нахмурился ещё сильнее, Жоань залпом осушил свой стакан, достал телефон и открыл приложение:

— Взгляни на это, и поймёшь, к чему всё было.

На экране шло видео. Присмотревшись, Жэнь Юй понял, что это трансляция с камеры наблюдения в реальном времени.

На картинке был виден деревенский дом. Мужчина лет пятидесяти сидел на кане, поджав ноги. Он смотрел телевизор и пил дешёвую водку. Звук того, как он хрустел арахисом, четко передавался через динамик прямо здесь, в отеле за несколько километров оттуда.

Жоань указал на экран:

— Этот Цуй Лю и есть организатор забастовки.

Едва он договорил, Жэнь Юй подскочил с дивана:

— Значит, набор рабочих был нужен не для возобновления производства, а чтобы припугнуть его и заставить поскорее связаться с нанимателем?

— Умница. С помощью бумажных гирлянд я замаскировал камеры во всех комнатах его дома. В тот день, когда вы приехали вербовать людей, я не сводил с него глаз. Всё подтвердилось: он позвонил тому человеку, чтобы спросить, как быть дальше.

— Вы узнали, кто на другом конце? — напряжённо спросил Жэнь Юй.

Жоань расслабленно улыбнулся:

— Угадай.

Жэнь Юй на мгновение задумался, затем медленно опустился обратно на диван. Сделав глоток, он произнёс:

— Не смею гадать.

— Не буду тебя мучить, — спокойно сказал Жоань. — Этот человек в разговоре назвал фамилию секретаря Фу.

— Фу Чуньшэнь? — Жэнь Юй едва не выронил стакан. — Секретарь второго молодого господина!

— Удивлён? На самом деле разгадка проста. Этот заказ когда-то проходил через руки Чжоу Биня. Он пытался уладить конфликт, но вернулся ни с чем. И если в критический момент Чжоу Чжэ спасёт положение, то вся слава достанется ему.

Жоань растягивал слова, а в глубине его глаз застыл холод:

— Кровные узы — ничто перед запахом денег. Чжоу Чжэ хочет подняться, наступив на плечи старшего брата.

Взгляд Жэнь Юя лихорадочно метался, пока он выстраивал в голове всю цепочку событий. Наконец он спросил:

— И что мы будем делать дальше?

— Сроки поджимают, медлить нельзя. Думаю, Чжоу Чжэ скоро прикажет рабочим вернуться, чтобы присвоить заслугу себе. Нам нужно запустить конвейер раньше него.

— Но как? Пропавшие компоненты так и не найдены.

Жоань похлопал Жэнь Юя по плечу:

— Через пару дней увидишь отличное представление. Но... есть одна загвоздка.

Жэнь Юй теперь окончательно считал себя человеком Жоаня. Если раньше он ставил на него от безысходности, то теперь чувствовал почву под ногами. Подлецов в этом мире много, но Жэнь Юй впервые видел того, кто так виртуозно превращал грязные и низкие методы в ключ к победе. Он вызвался помочь:

— Какая загвоздка? Я могу чем-то помочь?

Жоань усмехнулся:

— Ты слишком интеллигентен, не потянешь. Мы сорвали чужие планы, и к нам обязательно придут разбираться. Мне нужен настоящий мерзавец, способный нагнать страху на всю округу.

— Мерзавец? — Жэнь Юй отодвинул штору и выглянул на улицу. На углу сидело несколько парней с крашеными желтыми волосами. — Может, наймём местных хулиганов?

Жоань вернулся на диван и покачал головой:

— Это всё мишура, никакой реальной силы. К тому же здесь все друг друга знают через десятые руки, информация мгновенно утечёт.

— И что же делать?

— Что делать? — Жоань подбросил монету, поймал её и накрыл ладонью.

Решка. Плохой знак.

Перед дверью общественной бани на углу улицы всё заледенело. На железной двери была натянута пружина; каждый раз, когда она открывалась, наружу вырывались клубы густого пара. Оседая на бетонный пол инеем, влага раз за разом превращалась в лёд.

Чжоу Жоань осторожно ступил на обледенелый порог. Не дожидаясь, пока хозяин заговорит, он первым открыл рот:

— Счисти лёд перед дверью, постели коврик и посыпь песком, чтобы не скользило. Подумай о клиентах. Если здесь расшибётся старик или ребёнок, они тебя по миру пустят.

В бане всё было устроено грубо, да и хозяин не отличался кротким нравом. После такой резкой отповеди ругательство уже готово было сорваться с его губ, но, заметив властную осанку и дорогую одежду гостя, он попридержал язык.

Впрочем, лицо его оставалось хмурым:

— Сегодня всё забронировано, для посетителей закрыто.

— Знаю, — Жоань перебросил пальто Жэнь Юю, вошедшему следом. — Я как раз пришёл оплатить счёт.

С этими словами он отодвинул занавеску мужского отделения и вошёл внутрь.

В помещении было жарко. Жоань расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Пройдя через пустую раздевалку и душевую, в самом дальнем углу бассейна он заметил мощную спину.

Он подошёл ближе и остановился у края. Его негромкий голос понемногу растворялся в клубах горячего пара:

— Когда-то, чтобы сэкономить, ты проводил меня в баню втихую под вечер. Но кто же знал, что там отключат горячую воду? В лютый мороз нам пришлось мыться ледяной. В итоге я разболелся так, что лекарства обошлись на двадцать юаней дороже, чем билет в баню.

Он медленно присел на корточки, касаясь кончиками пальцев тёплой воды и пуская по ней мелкую рябь:

— Нынешний брат Линь уже не тот, что прежде. Теперь он выкупает всю баню целиком.

Его пальцы, тревожившие воду, привлекли чужой взгляд. Взор незнакомца на мгновение замер, а затем медленно поднялся выше, пока не остановился на лице Чжоу Жоаня.

Глаза Линь И были влажными. В них не было привычной холодности, они смотрели пристально, почти не отрываясь:

— Раз господин Чжоу оплачивает счёт, надо соответствовать статусу. Нельзя же ударить в грязь лицом перед четвёртым молодым господином семьи Чжоу.

— Ладно, тогда отдыхай в своё удовольствие, — Жоань убрал руку, небрежно стряхивая капли воды с пальцев. — Сколько людей ты привёл?

— Двадцать человек.

— Байбань пришёл?

— В гостевом доме смотрит мультики для взрослых.

— Хорошо. Тогда давай обсудим цену.

Линь И, широкоплечий и статный, откинулся на край бассейна. Его мощные мышцы предплечий слегка напряглись. Он напоминал хищника в период затишья — расслабленного, сексуального и даже немного ленивого.

— Не спеши, — произнёс он. — Давай сначала закроем наш старый долг.

Жоань слегка нахмурился:

— У меня сейчас нет денег, чтобы вернуть тебе те триста тысяч.

— Я не про те деньги, — Линь И приподнялся из воды, обнажая крепкий торс. Сквозь пар он придвинулся ближе к Чжоу Жоаню, решив прояснить ситуацию для недоумевающего друга: — Я про должок за ту работу руками.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 15.

Взгляд Чжоу Жоаня на мгновение стал отсутствующим, и лишь через секунду он осознал смысл слов Линь И. Резко выпрямившись и упершись руками в колени, он поднялся. Теперь он смотрел на человека в воде сверху вниз.

— Линь И, я говорю с тобой о серьёзных вещах.

Мужчина, услышав своё имя, развернулся. Его широкая спина снова прижалась к стенке бассейна. Резкие, безупречные линии лица придавали ему властный вид, а в голосе сквозило спокойное желание доминировать:

— Только что смотрел с Байбанем мультики, теперь в крови огонь, не до серьёзных дел.

Жоань скрипнул зубами от ярости. Подошва его туфель скрежетала по кафелю у края бассейна.

— И когда же ты соизволишь заговорить?

Линь И опустил веки и небрежно бросил:

— Трудно сказать. Может, подождёшь?

Жоань слишком хорошо знал характер Линь И: эти слова означали отказ. Однако ситуация на электронном заводе не терпела отлагательств. Чжоу Чжэ вот-вот должен был начать действовать, и времени на то, чтобы перехватить инициативу, у Жоаня почти не оставалось.

Воздух в бане был тяжёлым; казалось, при вдохе влага оседает в лёгких и тянет вниз. Жоань подавил гнев и снова присел на корточки, пытаясь вернуть Линь И к делу:

— Мы обсуждаем бизнес. А бизнес — это выгода для обеих сторон. Ненавидеть меня или обижаться — дело твоё, но нельзя ли отложить это на потом?

Он с некоторым колебанием положил руку на плечо мужчины.

— Линь И, ты всегда умел мыслить масштабно. Хватит паясничать, ладно?

Плечо было мокрым, и ладонь Жоаня мгновенно стала влажной. Раньше он часто обнимал Линь И за плечи, и это никогда не вызывало неловкости. Сейчас же, хоть он и понимал, что Линь И вредничает из мести, на душе было неспокойно.

— Сколько стоит костюм? — внезапно спросил Линь И.

— Что?

— Твой костюм. Сколько он стоит?

Жоань окинул взглядом свой пиджак:

— Около десяти тысяч. Если нравится, я отвезу тебя к портному и закажу такой же... Линь И!

Договорить он не успел. Руку, лежащую на плече, резко перехватили и рванули на себя.

Сидевший на корточках Жоань мгновенно потерял равновесие и с шумом рухнул прямо в бассейн. Глубина была небольшой — от силы по пояс взрослому мужчине, — но от неожиданности Жоань запаниковал и пару раз плеснул руками, пока широкая ладонь не подхватила его и не помогла выпрямиться.

Жоань смахнул воду с лица и яростно выпалил:

— Линь И, ты совсем с катушек съехал?!

В следующую секунду жаркое, пропитанное мужской силой дыхание коснулось его мокрой щеки:

— Прости, что намочил одежду. Вычти стоимость из тех трёхсот тысяч, что ты мне должен.

Жоань в ответ вцепился в горло Линь И, с силой надавливая ладонью на выступающий кадык:

— Ты чего, мать твою, добиваешься?! — он подался вперёд, почти прижимаясь к его обнажённой груди. — Хочешь меня унизить? Думаешь, Чжоу Жоаню не плевать?

Рука, сжимавшая горло мужчины, внезапно скользнула вниз по крепкой груди и резким движением сорвала обмотанное вокруг бедер полотенце.

— Хочешь свести счёты? Твои умения в постели такие же, как и бухгалтерия в бильярдной — полный хаос. Долг так не закрыть, придётся добавить сверху.

Жоань без лишних слов сжал его рукой.

На миг он замер от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Скривив губы в усмешке, он придвинулся к самому уху Линь И и прошептал:

— Три минуты — и я покажу тебе твоё «многочисленное потомство».

По воде пошла резкая рябь; он заставил Линь И издать короткий сдавленный стон.

Жоань зачесал мокрые волосы назад. Умытое лицо казалось ещё более нежным и чистым, напоминая настоящего благородного господина, который привык отделываться от людей ядовитыми колкостями:

— Линь И, знаешь, на кого ты похож, когда совершаешь эти глупые поступки назло? На брошенного щенка, который не перестаёт кусать хозяина за штанину.

— На словах господин Чжоу и впрямь силён, — Линь И, выдохнув первый стон, снова вернул себе холодный и невозмутимый вид. — А вот руки не такие уж умелые. Ты как-то странно понимаешь значение слов «райское наслаждение».

Лицо Жоаня потемнело. Рука под водой задвигалась активнее, заставляя воду тихо всплескивать.

Несмотря на интимность жеста, они стояли не вплотную — между их телами оставалось расстояние примерно в кулак. Спина Жоаня была натянута как струна, а Линь И, казалось, больше не проявлял признаков возбуждения: он всё так же лениво держал руки на бортике.

— Три минуты прошли, — сказал он. — Где же моё потомство?

Жоань нахмурился и сквозь блики на воде посмотрел на то, что сжимал в руке.

Волны искажали очертания, отчего предмет казался ещё более грозным и всё так же полным сил.

— Тебя научить? — Линь И зацепил пальцем воротник рубашки Жоаня, притягивая его ближе, и положил руку ему на плечо, чувствуя, как мышцы под тканью каменеют. — Будь ближе, расслабься и смотри мне в глаза.

— Ты... — на лице Жоаня, до этого сохранявшем ледяное спокойствие, наконец проступило едва заметное выражение стыда и ярости. Но в следующий миг Линь И втащил его в свои объятия и крепко прижал к себе.

Руки Линь И легли на талию Жоаня, сжимая её сквозь мокрую ткань:

— Снимай пиджак.

Жоань откинулся назад, пытаясь увеличить дистанцию, и процедил сквозь зубы:

— Линь И, ты чёртов извращенец.

Взгляд Линь И, затуманенный паром, казался почти нежным. Он стянул пиджак с плеч Жоаня, оставив его висеть на сгибах локтей.

Теперь на Жоане осталась только шёлковая рубашка. Тонкая и легкая, она намокла и неприятно липла к коже, сковывая движения.

Он пристально следил за лицом Линь И, пытаясь угадать, какие движения или ритм ему нравятся.

Линь И же прикрыл глаза, но сквозь пелену пара его зрачки, лишённые привычной маски, неотрывно и опасно следили за грудью Жоаня.

Проследив за его взглядом, Жоань увидел, что мокрая рубашка стала прозрачной, выставляя напоказ очертания его тела.

Вспыхнув от гнева, он с силой сжал руку!

Наконец Линь И отреагировал: он явно что-то преодолевал. Мужчина с силой притянул Жоаня к себе, на его руках вздулись и напряглись вены.

— Быстрее, — скомандовал он и начал двигаться навстречу. Волны расходились кругами, напоминая закипающую воду.

— Подожди, не двигайся!

Сам не зная почему, Жоань покраснел. Огромная сила Линь И отзывалась в его руке, а из-за того, что его крепко прижимали к себе, инерция движений отдавалась внизу живота. Эта поза пугала.

Он попытался оттолкнуть его, но не смог.

Линь И наклонил голову и зубами вцепился в воротник его рубашки. Послышался треск — отлетела ещё одна пуговица.

Он уткнулся в шею Жоаня. Его горячее дыхание окутывало кожу, словно невидимая сеть, которая затягивалась всё туже, сковывая волю.

Скрытое под водой желание становилось всё более неистовым. Тёмное пламя бушевало в глазах Линь И, дыхание стало тяжёлым.

— Брошенный пёс кусает не только за штанины, но и за шею, — прошептал Линь И прямо в ухо Жоаню.

Хватка на талии внезапно усилилась, и Жоань почувствовал резкую боль в шее!

Следом за этим до него донеслось сбивчивое дыхание и яростное, почти животное движение у самой кожи...

Когда Линь И наконец обмяк, навалившись на Жоаня всем своим весом, тяжелым, как промокшая одежда, его хватка ослабла.

Жоань с силой оттолкнул его и замахнулся для удара.

Кулак, рассекая влажный воздух, летел прямо в лицо Линь И, но в последний момент был перехвачен широкой ладонью. Захват казался мягким, но в нём чувствовалась несокрушимая мощь.

Линь И, едва отдышавшись, поднял глаза на Жоаня. Он снова выглядел холодным и неприступным:

— Выбирай: или бить меня, или делать бизнес.

Жоань стоял в бассейне — растрёпанный, в распахнутой одежде, с багровым следом от зубов на шее. Он выглядел таким же помятым, как и в прошлый раз.

Он долго молчал, прежде чем медленно застегнуть пуговицы и надеть пиджак. Подняв руку, он вытер о лицо Линь И несуществующую липкость, уже смытую водой, и, опершись о край бассейна, выбрался на сушу. Выпрямившись, он посмотрел на него свысока:

— Раз уж ты заговорил по-человечески, может, соизволишь одеться, псина?

— Сил нет, кости как ватные. Давай говорить так.

Жоань не хотел тратить время на пустую болтовню и перешёл к делу:

— Мне нужно, чтобы ты обеспечил прикрытие и создал внушительный вид. Если кто-то начнёт буянить — утихомирить их, не калеча. Сколько это будет стоить?

— Двадцать бойцов — по пятьдесят тысяч на каждого. Если в процессе их ранят, за лёгкие травмы — двойной оклад, за тяжёлые — лечение плюс ещё двести тысяч сверху. Байбань тебе нужен? Если да — сто тысяч. Если придётся что-то красть ценой свыше ста тысяч — плата отдельная. А мне... учитывая, что господин Чжоу сейчас неплохо постарался, я сделаю скидку. Итого — восемьсот тысяч.

Жоань нащупал монету в кармане пиджака и медленно стёр с неё капли воды.

— А у тебя губа не дура, брат Линь. Неужели ты думаешь, что мне больше не к кому обратиться?

— Людей много, но пришёл ты ко мне, — Линь И посмотрел на него снизу вверх. Из-за ракурса линии его челюсти казались ещё резче и сильнее. — Потому что знаешь: я надёжен. И... никогда не предам.

Жоань с силой сжал монету в кулаке и процедил сквозь зубы:

— Твоим бойцам и Байбаню я заплачу. Твоя доля слишком велика — запишем в долг.

— Идёт, — легко согласился Линь И. — Напиши расписку. Когда разбогатеешь, со всем сразу и рассчитаемся.

Услышав это, Жоань развернулся и пошёл прочь. С полы его пиджака стекала вода, оставляя за собой мокрую дорожку...

Глава 16.

С самого утра небо скорчило недовольную мину и затянулось серым маревом.

У ворот электронного завода выстроились четыре или пять машин. Самая дорогая из них стояла с заведённым двигателем — внутри работал обогреватель, согревая сидящего в салоне Чжоу Жоаня.

Жэнь Юй, в качестве ассистента, всё ещё не доверял своему двадцатилетнему боссу. Жоань действительно был и хитёр, и коварен, но отсутствие жизненного опыта лишало его того веса, который внушает доверие окружающим.

— Четвёртый господин, вы правда уверены, что сможете пригласить рабочих с завода соседнего города, чтобы мы запустили производство?

Жоань поднял в руке подвеску из красного агата «наньхун», рассматривая её узоры в тусклом солнечном свете:

— У меня таких способностей нет, но если попросит старый господин Цзинь, как думаешь, это возможно?

— Старый господин Цзинь? — лицо Жэнь Юя просияло. — Если дело за ним, то всё упрощается.

— Чушь собачья, — Жоань с улыбкой спрятал агат в карман. — Конец года — время авралов, у них там работа кипит. С какой стати им отдавать своих людей? Срывать чужой бизнес ради моего заказа... Даже если я паду в ноги к деду Цзиню, он не станет обращаться с такой просьбой.

— Тогда эти рабочие... — Жэнь Юй запнулся. — Вы снова наняли подставных?

Жоань лениво выудил сигарету:

— Настоящие. Самые что ни на есть подлинные. Иначе как бы мы одурачили второго наследника семьи Чжоу?

Он зажал сигарету в зубах и принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки. Его невнятная речь напоминала недожаренную глазунью: такая же тягучая и вязкая.

— Я действительно просил деда Цзиня помочь с людьми, но только на один день. Один день работы можно нагнать, выйдя в сверхурочные. Деду не составит труда договориться, а завод в соседнем городе просто вернёт долг старому клиенту за былые услуги.

— Один день? — Жэнь Юй поднял указательный палец. — Какой прок от одного дня?

Жоань не ответил. Не найдя зажигалки, он повернулся к своему новоиспечённому ассистенту:

— Огонь есть?

— Нет... нет.

Жоань с усмешкой тоже поднял палец, только средний:

— Четыре года в офисе, и у тебя нет огня для босса?

Жэнь Юй немного смутился:

— Господин Чжоу [Цзинтао] не курит, вот я и не привык носить с собой зажигалку.

— Сходи одолжи, — Жоань указал на припаркованный через дорогу обычный семейный автомобиль. — У него.

Жэнь Юй проследил за жестом. Стекло со стороны водителя в той машине было наполовину опущено. Время от времени оттуда высовывалась рука с сигаретой, чтобы стряхнуть пепел. Клубы дыма окутывали суровое лицо с резкими чертами; взгляд казался неясным, но общее впечатление было тяжёлым — с таким человеком лучше не связываться.

— Это и есть тот «мерзавец», которого вы пригласили? — спросил Жэнь Юй.

Жоань плотно сжал челюсти, до хруста прикусив фильтр:

— Просто свирепая псина, — он коснулся пластыря на шее. — Но свою пользу принесёт.

Жэнь Юй пошёл просить огня. Он был предельно вежлив, с лица «эффективного менеджера» не сходила улыбка. Наблюдая за этим из своей машины, Жоань проворчал:

— Ладно бы перед людьми лебезил, так он ещё и перед собакой хвостом виляет.

Прикурив от принесённой зажигалки, Жоань опустил стекло, чтобы проветрить салон.

Человек в машине напротив посмотрел через дорогу. Жоань, не вынимая сигареты изо рта, нагло ответил на этот взгляд и резким взмахом руки швырнул зажигалку в придорожную урну.

На холодном лице напротив внезапно промелькнуло подобие улыбки. Мужчина сложил два пальца вместе, медленно приложил их к своей шее и слегка надавил.

Жоань тут же прикрыл рукой пластырь, и его лицо мгновенно изменилось. Между ними гулял лишь ледяной ветер, гонявший пыль по асфальту. Жоань сплюнул табачную крошку, отвернулся и с силой закрыл окно.

Жэнь Юй, чьи мысли всё ещё были заняты делом, снова спросил:

— Четвёртый господин, я всё-таки не пойму, что решит один день работы?

Жоань поднял тяжёлые от раздражения веки и увидел, как по сельской дороге медленно приближаются два автобуса. Он спросил:

— Ты распустил в деревне слухи, как я велел?

— Да, я подкупил одного из бастующих. Весть о том, что четвёртый господин Чжоу привез рабочих из другого города, уже разлетелась.

Повернув голову, Жэнь Юй заметил толпу жителей, которые быстро пересекали пустошь, направляясь к заводу.

— Это они? Идут разбираться?

Жоань медленно выпустил дым сквозь зубы, и его улыбка стала шире:

— Сейчас ты поймёшь, почему я одолжил рабочих всего на день.

Пришедшие были настроены враждебно, многие прихватили с собой нехитрый инвентарь.

Жоань снова перевёл взгляд на семейный автомобиль. Дверь водителя распахнулась, и наружу выбрался высокий мужчина в длинном пуховике. Короткий «ёжик» волос, в пальцах — догорающая сигарета. Сделав последнюю затяжку, он небрежно бросил окурок и раздавил его подошвой.

Следом за его движением двери нескольких минивэнов у обочины синхронно разъехались. Оттуда посыпались люди с дикими, неукротимыми лицами. Слова «опасность» и «насилие» в этот момент обрели предельно чёткую форму.

Позже Жоань не раз будет вспоминать то тусклое, серое утро. Тишина сельской окраины была взорвана внезапным шумом. Автобусы мерно катили по дороге, оставляя за собой длинные шлейфы пыли, поглощавшие унылый придорожный пейзаж.

Бастующие крестьяне, вооружённые мотыгами и мётлами, с криками преградили путь автобусам, словно доблестные защитники родных земель, изгоняющие незваных гостей.

Именно тогда на сцену вышел Линь И. Ему на удивление шли эти блеклые зимние тона — он сам походил на клинок, покрытый инеем: один взгляд на него заставлял почувствовать физическую боль.

В такие моменты он был немногословен. Без лишних церемоний: предупреждение, преграда. Если не помогало — в ход шли кулаки.

Когда он прижал подошвой к земле запястье самого горластого смутьяна, с серого неба посыпались первые снежинки.

В коротких волосах запутались белые крупинки. Под аккомпанемент проклятий и завываний Линь И прикурил новую сигарету и, зажав её между пальцами, поманил Жоаня рукой.

— Силён, — искренне восхитился Жэнь Юй, сидя в машине.

Жоань бросил на него короткий взгляд и толкнул дверцу. Вместе с ледяным ветром в салон вошла фраза:

— Очки запотели, протри-ка их.

В тот день Чжоу Жоань, используя «новых сотрудников», которые приехали просто «посмотреть окрестности», заставил бастующих два месяца крестьян переоценить собственную значимость.

После нескольких стычек кто-то из толпы наконец дрогнул и начал обвинять зачинщика:

— На заводе... условия нормальные. Это Цуй Лю сказал, что мы можем сидеть дома и всё равно получать деньги!

— Да! Он обещал, что через несколько дней мы вернёмся, и нам выплатят всё до копейки за прогулы!

— И что на Новый год подкинут ещё по две тысячи на подарки!

Когда все мысли сосредоточены на сложной шахматной партии, контроль над мелочами ослабевает. Тело Жоаня само переключилось на рефлексы: он слегка приподнял руку и потер костяшки пальцев — знак для Линь И, что он хочет курить.

Этот жест был вшит в подкорку годами: так же естественно, как дрожь после долгого ожидания на холоде.

Линь И посмотрел на протянутую руку, на которую падал снег, превращаясь в капли воды. Кожа была белой, как крем на торте. Линь И промолчал, вынул сигарету изо рта и вложил её в пальцы Жоаня.

Толпа галдела, в голосах людей нарастала ярость, но уже направленная не на завод.

Жоань с удовольствием затянулся, не обращая внимания на влажный фильтр.

— И кто тут из вас Цуй Лю? — спросил он сквозь дым.

Сотня пальцев тут же указала на мужчину, пытавшегося скрыться в перелеске:

— Вот он! Это он велел нам всё бросить и идти по домам!

Человек, на которого уставились все присутствующие, лихорадочно копался в телефоне. Поняв, что внимание переключилось на него, он спрятал мобильный за спину и попытался оправдаться:

— Не наговаривайте на честного человека! Я просто хотел, чтобы вам больше платили!

— Слова Цуй Лю не лишены смысла, каждый ищет где лучше, — Жоань вовремя выступил вперед, будто спасая его от гнева толпы. — Вы пока поспорьте, кто прав, а мой заказ ждать не может. Новые рабочие — на выход, в цех!

Он махнул рукой, и автобусы снова взревели двигателями. Выхлопные газы, точно долго сдерживаемый порыв, разметали свежевыпавший снег.

— Да делайте что хотите, а я возвращаюсь к работе! — одна из работниц оттолкнула стоящих перед ней мужчин и решительно вышла вперед. — Несколько тысяч в месяц — это куда лучше, чем в земле ковыряться.

Она прибавила шагу и вошла на территорию завода даже раньше автобусов.

— Я тоже!

Словно подожжённая связка петард — один хлопок повлёк за собой остальные. Люди побросали свой «инструмент» и наперегонки бросились к дверям, будто боясь, что их место на конвейере займёт чья-то чужая задница.

Жэнь Юй стоял с открытым ртом. Теперь в его взгляде на Чжоу Жоаня читалось глубокое почтение. Он твёрдо решил для себя: отныне всегда носить с собой зажигалку. Самую лучшую.

Теперь перед Жоанем остался только один человек — Цуй Лю со своим телефоном. Вызов всё ещё не был сброшен, секунды разговора продолжали тикать.

На другом конце линии секретарь Чжоу Чжэ, нахмурившись, прикрыл трубку рукой и спросил босса:

— Рабочие вернулись в цеха. Что нам делать?

Чжоу Чжэ, как всегда одетый в простую одежду, произнёс, едва не кроша зубы:

— Не ожидал, что этот ублюдок перехватит инициативу. Но без пропавших компонентов заказ всё равно не выполнить.

Он поднял глаза, и в их глубине вспыхнул яростный блеск:

— Я готовил это представление не для того, чтобы Чжоу Жоань сорвал все аплодисменты. Живо готовь машину, я еду в уезд.

У ворот завода метель усилилась. Снежная крупа колола глаза Жоаню, делая его взгляд холодным и пронзительным. Убрав с лица вежливую улыбку, он посмотрел на Цуй Лю и спросил в лоб:

— Это ты украл компоненты с линии?

— Нет! — Цуй Лю сжал телефон так, что побелели ногти. — Как я мог... Не смей наговаривать!

От долгого стояния затекли ноги. Жоань, не вынимая сигареты, присел на корточки, но, глянув вверх, понял, что Линь И рядом кажется слишком уж огромным. Он цыкнул, снова поднялся и спросил:

— Байбань вернулся?

Линь И, наблюдая за метаниями Жоаня, ответил голосом, ровным, как гул ветрогенераторов вдалеке:

— Только что. Вон он.

В этот момент рядом затормозил небольшой грузовичок. Колёса прочертили длинные полосы на свежем снегу. Машина ещё по инерции качнулась вперёд, а из кабины уже выскочил человек.

Байбань выглядел крайне довольным собой. Увидев Жоаня, он хмыкнул и бросил ему какой-то сверток. Ткнув пальцем в сторону Цуй Лю, он сказал:

— Пока ты отвлекал этого деда, я трижды перерыл его дом. В итоге нашёл это в подпечке. Спрятал он знатно.

Цуй Лю побледнел:

— Ты... ты влез в мой дом!

Байбань присел на корточки прямо на месте:

— И что? Пойдёшь жаловаться? Вор кричит «держи вора»?

Свёрток был обернут в пять слоёв газеты. Жоань развернул его — внутри лежала та самая пропавшая партия компонентов. Он отбросил окурок и стряхнул снег с плеч:

— Дело сделано. Уходим.

Он уже развернулся, когда за спиной раздался внезапный свист рассекаемого воздуха.

— Осторожно! — Мотыга с воем неслась прямо на него. Линь И в мгновение ока сгрёб Жоаня в охапку, развернулся, принимая сокрушительный удар на свою спину!

Глава 17.

В гостиничном номере горело лишь одно бра. Линь И сидел на краю кровати с обнажённым торсом.

Его спину пересекал багровый след — жуткий кровоподтёк тянулся от плеча до самой поясницы, отливая густой синевой.

Чжоу Жоань запихнул нераспечатанное мороженое в женский капроновый чулок. Получившийся узкий длинный сверток он приложил к ушибу, потянул за концы и завязал узлом прямо на груди Линь И.

Заметив, как тот вздрогнул от холода, Жоань выдавил усмешку:

— И что ты хочешь услышать? «Спасибо»?

— Расписка куда ценнее, — Линь И поправил чулок на теле и глухо добавил: — Защита от беды — сто тысяч.

Жоань тихо выругался, подтащил стул и сел на него верхом, вытянув руку перед лицом Линь И.

Он сжимал кулак, а затем медленно раскрыл ладонь, на которой лежала конфета.

— Я признаю вину. Был неправ. Брат Линь, ты человек широкой души, не принимай мои прошлые выходки близко к сердцу.

Это была самая обычная фруктовая леденцовая карамель — такие иногда дают в круглосуточных магазинах вместо копеечной сдачи.

Когда-то у Линь И уже была такая конфета. Её тоже дал ему Жоань, когда просил помочь с одним делом.

Линь И хранил её целый год, перекладывая из кармана в карман, но так и не съел.

В итоге конфета оказалась во рту самого Жоаня: он обсосал половину, а остаток выплюнул прямо под террасу самой маленькой виллы семейства Чжоу. Розовый леденец, покрытый грязным снегом, выглядел жалко и нелепо.

Теперь перед Линь И лежала новая конфета. Он долго разглядывал её, прежде чем взять двумя пальцами и поднести к свету.

— Чжоу Жоань, — он уже очень давно не называл его по имени. — Ты никогда не признаёшь ошибок, если только это признание не сулит тебе выгоды.

Обертка конфеты сверкала под лампой, как и сам Жоань — внешне безупречный и притягательный.

Но то, что внутри, не обязательно сладко — как и его душа. Кто он, человек или демон, сказать было трудно.

Впрочем, Линь И тут же отбросил сомнения. Эта конфета точно не будет сладкой.

— Ты просто смекнул, что я всё ещё могу быть полезен. Я нужен тебе для достижения твоих грязных целей, но платить за услуги не хочется. Проще склонить голову и извиниться, чтобы потом за одну конфету получать всё, что пожелаешь.

Линь И подкинул леденец на ладони и, как утром зажигалку, метко отправил его в мусорную корзину.

— Жоань, оставь свои хитрости при себе. Отныне между нами так: есть деньги — есть дело, нет денег — проваливай.

С этими словами Линь И поднялся и начал одеваться. Он натянул просторный свитер прямо поверх чулка с мороженым, взял куртку и направился к выходу.

— Я проголодался, пошли есть.

Уже взявшись за дверную ручку, он обернулся:

— Кстати, основной долг может подождать, но проценты нужно закрывать вовремя — таков закон. Срок — каждые полмесяца. Я буду приходить за своим.

— Первую выплату, так и быть, пропустим, — взгляд мужчины переместился на пластырь на шее Жоаня. — Укус был глубоким, считай, в счёт оплаты.

Линь И с удовольствием отметил вспыхнувший в глазах Жоаня гнев и, лишь вдоволь налюбовавшись этой картиной, вышел из комнаты.

Коридор гостиницы был длинным и извилистым. Стоило Линь И дойти до поворота, как в спину ему прилетел холодный голос.

Жоань стоял, прислонившись к дверному косяку, и подбрасывал монету.

— Чувств нет, но сделка в силе. Давай поужинаем, я угощаю.

Уличная забегаловка. Две пивные кружки с глухим стуком столкнулись.

Жоань, будучи подкидышем, по рождению привык к нужде, но всегда вёл себя как избалованный барчук. К еде он притрагивался неохотно, без особого аппетита.

Раньше, если за столом сидел Линь И, Жоаню достаточно было лишь повести бровью — тот без лишних слов понимал каждое его желание. Линь И не прислуживал, но заботился о нём очень чутко.

Как-то раз, обедая с Байбанем, Жоань повёл себя так же. Байбань тогда вытаращил глаза и минут пять рассуждал о «слабоумии» и «инвалидности», прежде чем успокоиться.

Сегодня же Жоань вёл себя непривычно: сам подливал пиво, сам подкладывал еду. Стоило Линь И достать сигарету, как перед ним тут же вспыхнул огонёк зажигалки.

Линь И посмотрел на него и прикурил. Выпустив первую струю дыма, он произнёс:

— Ставишь на то, что моё сердце дрогнет?

Жоань убрал зажигалку, положил свежеприготовленную устрицу в тарелку Линь И и с улыбкой подтвердил:

— Ты не из тех, кто умеет быть по-настоящему жестоким.

Вдруг он потянул Линь И за свитер и, приподнявшись, просунул руку под воротник. Нащупав дыру в капроновом чулке, он вытащил подтаявшее мороженое.

— Раньше, когда ты получал травмы и нужен был холод, зимой мы просто искали лед на улице. Но летом это было проблемой, и я придумал такой способ.

Жоань надорвал упаковку и вылил белую молочную жидкость в пустой стакан.

— Мороженое таяло, но нам было жалко его выбрасывать. Мы пили его по очереди прямо из пакетика, будто это был какой-то божественный нектар.

Жоань отпил из стакана и протянул его Линь И:

— Ради того, что мы пережили вместе, прости меня ещё раз.

Линь И дважды постучал сигаретой о край стола, прежде чем взять стакан. Пить он не стал, просто поставил его рядом.

— Чжоу Жоань, я не бескорыстен. Мы не сможем вернуться в прошлое.

Мужчина поднял веки, и в глубине его глаз Жоань увидел что-то сложное и непонятное — некую затаённую тень, которую он не мог расшифровать.

Внезапно на улице грохнул салют, заставив их разорвать затянувшийся зрительный контакт. Жоань выглянул в узкое окно: центральная площадь была забита людьми, все смотрели в сияющее небо.

Он глянул на дату в телефоне:

— Рождество. Праздник заморских чертей.

Поняв, что Линь И так просто не задобрить, Жоань отбросил эту затею. «Не бескорыстен»... он усмехнулся про себя. Неужели дело в чём-то, кроме денег?

На душе стало зябко. Холод, проникавший сквозь щели в окне, колол сердце. Жоань выругался про себя за излишнюю сентиментальность. Когда он сам решил разойтись с Линь И, это казалось ему верхом благоразумия и трезвым расчётом. А теперь, когда брошенным оказался он сам, внутри всё ныло от какой-то глупой обиды.

Разговор окончательно зашёл в тупик. За столом в углу лишь мерно побулькивал котелок с хого.

Люди потянулись из ресторана на улицу, поближе к фейерверкам. Жоань небрежно спросил:

— Хочешь посмотреть? Давай я составлю тебе компанию в последний раз.

Линь И был человеком грубым: в драках не знал жалости, в ругани поминал всех предков до седьмого колена, но фейерверки любил искренне.

Раньше Жоань каждый год смотрел их вместе с ним. Когда у них ещё не было машины, они в мороз крутили педали старого велосипеда, стремясь на вершину холма. Если становилось совсем невмоготу от холода, останавливались на полпути и сквозь голые ветви деревьев наблюдали за грандиозными огнями над городом.

Сияние было по-настоящему ослепительным, но Жоаня не трогала эта мимолётная красота, которую нельзя было удержать в руках. Каждый раз он ворчал:

— Линь И, если я ещё раз потащусь сюда с тобой, то я твой сын.

Линь И лишь смеялся и обматывал шею Жоаня своим шарфом. А тот, продолжая ругаться, на следующий год снова упрямо крутил педали так, что из-под колёс летели искры.

— Хочешь посмотреть? Давай я составлю тебе компанию в последний раз.

Эти слова звучали как прощальный тост — предложение поставить точку.

Линь И затушил окурок, подхватил висевшую на спинке стула куртку и ногой распахнул дверь ресторана.

Они не пошли в толпу, а встали с краю площади под деревом. Голые ивовые ветви раскачивались на ветру, задевая то волосы Жоаня, то щеку Линь И.

Линь И отвёл ветку в сторону и, не отрывая взгляда от салюта, спросил:

— Не хочешь узнать, чего именно я от тебя хочу?

Горечь обиды в душе Жоаня уже утихла, и ответ Линь И стал ему безразличен.

— Не то чтобы очень, но если скажешь — я выслушаю.

Линь И помрачнел. В порыве ледяного ветра он наклонился к самому уху Жоаня, и его хриплый голос проник в самое сердце:

— У меня есть к тебе... одно желание.

Ивовая ветвь скользнула по чему-то мягкому, и в следующую секунду губы Линь И накрыли его собственные...

Глава 18.

На мгновение в голове Чжоу Жоаня образовалась пустота. В ту самую секунду, когда он ощутил во рту чужое влажное прикосновение, небо расцвело самыми яркими красками.

Фейерверки рассыпались каскадом, напоминая ниспадающую звёздную реку.

Жоань всегда презирал вычурные тексты, но почему-то именно сейчас ему вспомнилась тетрадка с цитатами его соседки по парте в средней школе, которую когда-то листал ветер.

«Только тот, кто видел любовь и фейерверки, понимает всю горечь и красоту этого мира».

Написано красной шариковой ручкой, почерк корявый.

Бам! Жоань со всей силы съездил Линь И кулаком.

Позже, в редкие моменты, Жоань будет вспоминать свой первый поцелуй: он был коротким, короче, чем длится залп салюта.

Удар был нанесён в полную силу, так что даже Линь И пошатнулся и отступил на шаг.

— Чжоу Жоань, — мужчина проигнорировал тупую боль в скуле. Он отвёл рукой вновь качнувшуюся ивовую ветвь и произнёс искренне: — Давай поговорим?

Последние искры светового дождя поглотило хмурое небо. Фонари парка не дотягивались до этого края, и тьма медленно окутывала их, скрывая выражения лиц.

На губах всё ещё чувствовалась влага, а ощущение чужого языка во рту вызывало отвращение. Жоань подавил острое желание прополоскать рот и засунул руку в карман, нащупав там монету.

Потирая пальцем чеканку, он изо всех сил сдерживал ярость. Рассудок, вновь взявший верх, метался между «окончательным разрывом» и «использованием», пока наконец Жоань не сунул в рот сигарету. Горький вкус табака перекрыл остаточное послевкусие.

Сделав шаг вперёд, он приблизился к Линь И:

— Тебе нравятся мужчины?

Искра сигареты осветила глаза Жоаня — Линь И не увидел в них брезгливости.

— Да, — ответил он.

Жоань отвёл взгляд и рассмеялся — красиво и лениво:

— Ну и ладно. — Он панибратски похлопал Линь И по плечу. — Зато, мать твою, никаких забот о контрацепции.

— Только впредь разуй глаза. Не надо после пары стаканов... хватать кого попало.

Раздался грохот — в небе расцвёл ещё один бутон фейерверка. На этот раз оба стояли с понурыми взглядами, и никто не поднял головы.

Тем же вечером Чжоу Жоань подослал в номер к Линь И двух «мальчиков»: одного — атлетичного, другого — манерного. Лучший «товар», который только можно было найти в уезде.

Дверь была приоткрыта лишь на узкую щель, в которую Жоань заглядывал одним глазом. Его номер и номер Линь И разделял длинный коридор. Сейчас двое парней, стоя на другом конце, постучали в дверь Линь И.

Из-за расстояния низкий голос Линь И был едва слышен, зато отчетливо донёсся звонкий голос одного из парней, который, хихикая, упомянул имя Чжоу Жоаня.

Мужчина в комнате на мгновение задумался, а затем отступил, пропуская их внутрь.

Парни вошли гуськом. Проходя мимо Линь И, один из них игриво задел пальцем его чёрную майку без рукавов — даже издалека было видно, что ведут они себя крайне развязно.

Жоань зажал сигарету в зубах и презрительно фыркнул:

— Чёртов гей.

Внезапно в кармане зазвонил телефон, заставив шпиона вздрогнуть.

Достав мобильный и мельком глянув на имя на экране, Жоань замер. Он резко поднял голову и снова посмотрел в дверную щель.

На другом конце коридора Линь И, прислонившись к косяку своей двери, помахал ему телефоном. Затем он медленно поднёс его к уху, но ничего не сказал — в трубке слышалось лишь мерное дыхание, которое, казалось, обжигало ухо Жоаня.

Раз уж его застукали за подглядыванием, прятаться больше не было смысла. Жоань толкнул дверь, чуть отвёл трубку от лица и заговорил первым:

— Ну как, нравится мой подарок?

— Нравится.

— Вот и славно. Выпусти пар, брат Линь, а то ты с перепугу на людей бросаешься, — Жоань поддразнил его по-дружески. — Денег кучу отвалил, так что развлекись там за меня.

Линь И тоже усмехнулся:

— Обязательно.

Голоса стихли. Длинный коридор, две распахнутые двери, тишина.

Спустя добрую минуту Линь И развернулся, чтобы уйти к себе. Перед тем как закрыть дверь, он произнёс последнюю фразу:

— Чжоу Жоань, зря я тогда дал слабину.

Жоань долго стоял у порога — так долго, что Жэнь Юй подумал, не заснул ли тот стоя.

Лишь тихий оклик заставил его прийти в себя.

Жоань отбросил окурок, который уже едва не обжигал пальцы, вернулся в гостиную и, сев на диван, спросил Жэнь Юя:

— Ты говорил, у тебя есть новости. Докладывай.

— Чжоу Чжэ прибыл на завод. Привёз те самые компоненты, которые достал по своим связям за огромные деньги.

Впервые за весь день Жоань улыбнулся по-настоящему, от души:

— И какая у него была реакция, когда он узнал, что я уже нашёл украденное?

— Аж позеленел, — Жэнь Юй вовремя поднёс бокал вина. — Четвёртый господин, вы на шаг впереди. Второй молодой господин хотел выслужиться, а в итоге лишь подготовил почву для вашего триумфа.

— Когда мы разоблачим Чжоу Чжэ как организатора аварии? — спросил ассистент.

Жоань скрестил ноги и с усмешкой спросил в ответ:

— А зачем нам его разоблачать?

Жэнь Юй не сразу уловил ход мыслей Жоаня и заметно удивился:

— Так мы избавимся от сильного конкурента.

— Я, незаконнорождённый сын, не пробыл в семье и трёх месяцев, а уже подставил законного наследника. Даже если вину Чжоу Чжэ докажут, мой дальнейший путь в этой семье будет перекрыт — мне просто не дадут сделать ни шагу.

Жэнь Юй на мгновение задумался:

— Так вот почему вы не сдали Цуй Лю в полицию за кражу? Чтобы он не выдал второго молодого господина?

— Выдать он его должен, вопрос лишь в том — как и когда, — Жоань мельком глянул на телефон. — Его показания уже у меня. Это козырь, который пригодится в будущем.

— И он согласился свидетельствовать против Чжоу Чжэ?

— С помощью Линь И это не составило труда.

При упоминании этого имени речь Жоаня чуть запнулась. Помедлив, он неловко спросил:

— Те двое парней... они хоть здоровы?

Жэнь Юй впервые выполнял подобное поручение, опыта не хватало, поэтому ответил он неуверенно:

— Должны быть... здоровы.

Лицо Жоаня помрачнело. Он поднёс бокал к губам, и его шепот утонул в вине:

— Этот идиот... хоть бы догадался презерватив надеть.

Словно желая поскорее закрыть тему Линь И, Жоань залпом осушил бокал и заговорил быстрее:

— Кроме того, Чжоу Чжэ мне ещё полезен. — Он не дал Жэнь Юю вставить и слова. — Ты видел проект, который он подавал в начале года?

Жэнь Юй припомнил:

— Все проекты начала года проходили через наш общий отдел. Предложение второго молодого господина... О том, что компании пора переходить от «торгового посредничества» к «реальному производству». Он предлагал снизить зависимость от сторонних заводов и построить или выкупить собственные производственные мощности для «Шэнкай».

— Верно. Он затеял эту крупную игру не только ради похвалы. Главное — он хотел использовать эту аварию, чтобы заставить совет директоров принять его план и начать строительство.

В Жоане чувствовалась проницательность, не соответствующая его годам. Взгляд был холодным и мутным от скрытых амбиций.

— Если головная компания одобрит проект, Чжоу Чжэ наверняка назначат его руководителем. Это прямой путь к вершине власти.

— Так вы хотите...

— Раз Чжоу Чжэ лишился шанса прославиться на спасении заказа, он вцепится в проект завода мёртвой хваткой. Я дождусь, когда он его предложит, а потом...

— А потом вы, пользуясь нынешней заслугой, просто заберёте плоды его трудов? — в глазах Жэнь Юя засияла надежда на блестящее будущее.

— Всё не так просто, — Жоань посмотрел в тёмное ночное окно и тихо добавил: — Но попытаться стоит.

На следующее утро Жоань сидел в машине, наблюдая, как из гостиницы выходят двое парней. Без грима они выглядели бледными и осунувшимися, походка была тяжёлой, они буквально волочили ноги.

Через десять минут из дверей вышел Линь И с сумкой в руках. Жоань нажал на клаксон, опустил стекло и поманил мужчину.

Линь И подошёл к машине, слегка наклонился и, опершись руками о край окна, спросил с холодным лицом:

— Что-то случилось?

— Я, мать твою, заплатил за твой досуг, а в ответ даже улыбки не дождусь? — Жоань почувствовал, что они стоят слишком близко, и незаметно отодвинулся вглубь салона.

Но Линь И подался вслед за ним внутрь машины, загоняя его в угол:

— Говори по делу.

Жоань порой ненавидел свою способность к ассоциациям. Вот и сейчас он снова вспомнил жаркое дыхание на своей шее в бассейне и скользкое ощущение чужого языка под залпы салюта.

Это бесило.

Сделав глубокий вдох, он произнёс:

— В общем... надеюсь на твою поддержку в будущем, брат Линь.

— Договорились. Платят деньги — я работаю, четвёртый господин не будет разочарован. — Линь И протянул руку и потянул за ремень безопасности. Глядя на вздрогнувшего от неожиданности Жоаня, он усмехнулся: — Через полмесяца приду за процентами. Будем закрывать счета постепенно.

Щёлк — пряжка ремня вошла в замок. Сердце Жоаня сжалось. Почему-то ему показалось, что он сам только что позволил хищнику загнать себя в охотничьи угодья...

Глава 19.

Чжоу Жоань оказал услугу третьей ветви семьи Чжоу, и Чжоу Цзинтао в присутствии Чжоу Биня и Чжоу Чжэ наградил его часами.

Эти часы Цзинтао привез из заграничной командировки; редкие и дорогие, они полностью соответствовали статусу молодого господина семьи Чжоу.

Жоань тут же снял старые часы и надел новые. Он делал это медленно, краем глаза наблюдая за реакцией присутствующих: Чжоу Бинь смотрел с презрением, Чжоу Чжэ оставался невозмутим, и только старый дворецкий в строгом костюме, почтительно склонив голову, подал Жоаню чай.

На этот раз старик принес отличный чай: изумрудный настой сиял как шелк, а тонкий аромат был в сто раз лучше того пойла, что он наливал Жоаню раньше.

Жоань вежливо поблагодарил его и, вскинув запястье, с напускным юношеским задором спросил:

— Старший брат, второй брат, ну как вам? Красиво?

Чжоу Бинь молча пил чай, лишь пренебрежительно хмыкнув и отвернувшись. Чжоу Чжэ, напротив, с улыбкой ответил:

— Красиво. Четвертый брат хорош собой, ему подходят такие статусные вещи.

Жоань любил лесть, особенно неискреннюю. Когда человека бьют по лицу, а он вынужден, стиснув зубы, говорить, что удар был хорош — такая сдержанность и затаенная ненависть пробуждали в Жоане извращенное удовольствие.

Поэтому его улыбка стала еще шире:

— То, что мне удалось случайно решить проблему на электронном заводе — заслуга старшего и второго братьев, я многому у вас научился.

Чжоу Бинь по-прежнему молчал, и снова Чжоу Чжэ не дал словам Жоаня повиснуть в пустоте:

— Мы одна семья, к чему эти церемонии.

Хотя оба улыбались, их взгляды напоминали партию в шахматы — это была битва на поражение, пронзающая до костей.

Жоань первым отвел глаза — в его кармане зазвонил телефон.

Раньше он не осмелился бы отвечать на личные звонки в присутствии Чжоу Цзинтао, но сегодня не колебался. Соперничество между людьми подобно осаде крепости: если не продвинуться вперед в момент своего триумфа, то когда еще?

Приложив телефон к уху, он тихо произнес: «Алло». Голос на том конце был слишком знакомым — низким, с хрипотцой, он словно пощекотал само ухо, заставив сердце дрогнуть.

Это был Линь И.

У Жоаня была «аллергия» на голос Линь И, обычно он старался держать телефон подальше, но сейчас, учитывая свидетелей и их тайную сделку, он был вынужден плотно прижать трубку к уху. Терпя это щекочущее чувство, он спросил:

— Что случилось?

— Чжоу Чжэ взял твои биоматериалы и отправил на повторный тест ДНК.

— Что?!

Жоань в ужасе вскинул голову и встретился взглядом с Чжоу Чжэ. Тот улыбался, но в глубине его глаз мерцала жажда убийства.

Рука с чашкой дрогнула, чай плеснул на стол. Старый дворецкий тряпкой вытер лужицу; его прикрытые веками глаза на миг замерли, холодным взглядом окинув Жоаня.

Жоань затаил дыхание, быстро взял себя в руки и ответил с улыбкой:

— Спасибо, дядя Чжун.

Затем он вернулся к разговору, чтобы его смех услышали и в трубке:

— Твое предложение неплохое, обсудим при встрече. Сейчас я занят, созвонимся позже.

Он прервал звонок. В чашку уже подлили свежего чая, отец и сыновья завели праздную беседу. Жоань с предельным энтузиазмом в нее включился. Часы на его запястье сверкали, отражая свет ламп, но этот блеск так и не смог осветить глубину его темных глаз.

Едва сев в машину, Жоань перезвонил Линь И и требовательно спросил:

— В чем дело?

— В том и дело. Чжоу Чжэ, видимо, что-то заподозрил и решил проверить тебя еще раз.

Низкий голос на том конце внезапно прервался, и стали отчетливо слышны другие звуки: стоны, вздохи и ритмичный скрип кровати.

Жоань тут же отвел трубку от уха, свирепо глядя на имя на экране:

— Линь И, ты что, делом занят?

В трубке послышался ленивый смешок, и наводящие ужас звуки исчезли.

— Запись смотрю, — пояснил Линь И. — Набираюсь опыта.

— Твою мать, — Жоань снова отодвинул телефон. — Сразу видно человека, «попробовавшего мясо». Раньше ты таким интересом к этому делу не отличался.

Он достал сигарету, но не зажег, а просто крутил в пальцах, раздраженно спрашивая:

— Откуда ты узнал, что Чжоу Чжэ хочет перепроверить ДНК? Та медсестра сказала?

— Он сменил место, — голос Линь И стал ниже; когда он замедлял темп речи, это звучало как намеренное соблазнение. — Перед тем как ты вошел в семью Чжоу, я прощупал все мало-мальски крупные диагностические центры в провинции. Где-то угрозами, где-то подкупом наладил связи. Один из них только что позвонил мне и сказал, что Чжоу Чжэ принес твои образцы для повторного теста.

Пальцы Жоаня на руле сжались так сильно, что проступили бледно-голубые вены на мертвенно-белой коже.

— Какой биоматериал он принес?

— Волосы.

Жоань сунул сигарету в рот и дважды щелкнул зажигалкой:

— Волосы...

Он снова вспомнил взгляд Чжоу Чжэ — темный, сулящий заговор. Теперь он понял: шторм, в центре которого он находился, уже начал набирать силу и готовился смести все на своем пути.

Откашлявшись после первой затяжки, Жоань спросил:

— Брат Линь, ты звонишь мне, чтобы помочь?

— Можешь считать это предложением сделки.

— Каковы условия?

— Я называю цену, ты платишь, а я улаживаю это дело.

Дым медленно вырвался изо рта, окутывая красивое лицо:

— Цена, небось, немаленькая?

— Она прямо пропорциональна последствиям, которые тебя ждут, если правда вскроется.

— Не знал, что брат Линь умеет говорить так высокопарно. Проще говоря — ты снова хочешь меня обобрать.

В трубке опять послышались какие-то стоны. Внимание Линь И явно переключилось, и его голос зазвучал безучастно:

— Называй как хочешь. Быть молодым господином Чжоу или вернуться в трущобы крысой из сточной канавы — выбирай сам.

— Я думал, мы договорились действовать сообща.

В трубке раздался легкий смешок:

— Это из-за тех двоих парней, что ли?

Жоань помолчал, затушил сигарету, сделав всего пару затяжек, и сказал:

— Поговорим лично. По телефону всего не объяснишь. Давай встретимся.

— Идет, — легко согласился Линь И.

Сверившись с картой, Линь И вышел из машины.

Перед ним стоял обветшалый склад. Он нажал кнопку голосового сообщения:

— Чжоу Жоань, ты уверен, что мы должны встречаться именно здесь?

Ответ пришел быстро, тоже голосом:

— Мне кажется, за мной следят. Нужно место потише, чтобы оторваться.

Следом прилетело еще одно сообщение:

— Второй склад слева, там есть каморка. Заходи.

Линь И убрал телефон и подошел к указанному складу. Дверь была не заперта, осталась лишь узкая щель.

Он вошел внутрь. Света не было, окна снаружи заколочены досками. Солнечные лучи пробивались сквозь щели, образуя яркие полосы, в которых плясала пыль.

В самом дальнем углу действительно виднелась деревянная дверь — та самая каморка.

Линь И осторожно пошел через завалы хлама. На полпути за его спиной раздался резкий звук: тяжелые петли скрипнули, и железная дверь с грохотом ударилась о раму.

Кто-то запер дверь!

Линь И нахмурился и рванулся назад, но не успел. Раздался лязг цепи. Едва его пальцы коснулись дверного полотна, снаружи щелкнул замок.

В узкой щели под дверью мелькнула тень. Линь И выровнял дыхание и, глядя на силуэт, негромко спросил:

— Чжоу Чжэ?

Тишина. Лишь звук быстро удаляющихся шагов, похожих на бегство.

Несмотря на холод, Жэнь Юй весь взмок. Подбежав к припаркованной у дороги машине, он плюхнулся на сиденье, схватил бутылку воды и жадно отпил.

Повернувшись к водителю, он, заикаясь, произнес:

— За... запер. Я видел, как он дерется, до смерти перепугался.

— Трус, — мужчина убрал монету в карман и тронулся с места. На его прекрасном лице играла улыбка. — Он что, съест тебя, что ли?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 20.

На новогодний ужин, вопреки обыкновению, собрались все три ветви семьи Чжоу.

Госпожа Чжоу и третья молодая мисс вернулись из отпуска. Загорелые, они восседали на темно-коричневом диване в европейском стиле и лениво переговаривались со всеми, принципиально не удостаивая Жоаня взглядом.

Жоань же сам лез к ним с улыбкой, пытаясь вставить слово в любую тему. Но стоило ему открыть рот, как атмосфера в комнате тут же леденела. Его реплики повисали в воздухе, и Жоань, как бестактный клоун, вынужден был затыкаться.

В такие моменты на лице госпожи Чжоу проступало искреннее удовольствие. Своими ухоженными пальцами она перебирала сладости в вазе, выбрала кусочек засахаренного боярышника и сунула в рот третьей мисс.

Боярышник, видимо, был кислым — девушка забавно сморщилась, и ее кудри дрогнули на плечах. Она была очень красива.

По непонятной причине госпожа Чжоу внезапно рассердилась. Она оттолкнула вазу и позволила Чжоу Чжэ помочь ей подняться. Важной походкой она подошла к обеденному столу, села и, вскинув веки, скомандовала:

— Подавайте на стол.

Слуги бесшумно засуетились, все заняли свои места. В этом доме слова госпожи Чжоу весили порой больше, чем слова Чжоу Цзинтао.

Цзинтао сидел во главе стола, рядом с госпожой Чжоу снова устроилась третья мисс; девушка разливала чай и подавала блюда — картина материнской любви и дочерней почтительности.

Жоань сидел в самом конце длинного стола, перед ним было всего пара блюд. Он и так не любил подобные застолья: всё пресное, безвкусное — словно кто-то пукнул в огромном зале: запах так сильно разбавлен воздухом, что не поймешь, пахнет ли это ароматом или вонью.

Он почти не ел, но продолжал назойливо влезать в общую беседу. Жоань знал, что порой выглядит слишком проницательным, поэтому в такие моменты старался «разбавить» свою остроту напускной глупостью.

Как, например, сейчас.

В разгар обеда Фу Чуньшэнь, секретарь Чжоу Чжэ, принес документы. Выпускник юридического факультета Колумбийского университета, высокий и худощавый, он всегда держался подчеркнуто скромно и строго.

Сказав несколько дежурных поздравлений, он подошел к Чжоу Чжэ и почтительно подал папку. Тот бегло просмотрел ее и размашисто подписал.

В праздник посторонним не стоило задерживаться, и Фу Чуньшэнь уже собрался уходить, как его остановил вопрос:

— Секретарь Фу, вы ведь заходили в мою комнату?

Вопрос прозвучал так внезапно, что в комнате воцарилась тишина — затих даже звон посуды.

Жоань всё так же улыбался и в абсолютном безмолвии повторил:

— Секретарь Фу, несколько дней назад, пока меня не было, вы тайком пробрались в мою спальню. Зачем?

Услышав свое имя, Фу Чуньшэнь запнулся и украдкой взглянул на Чжоу Чжэ.

Чжоу Чжэ сохранял вид человека, далекого от мирских забот. Он невозмутимо отправил в рот кусочек бамбука, прожевал и положил палочки на подставку. Звон кости о фарфор разорвал тишину.

Фу Чуньшэнь медленно выпрямился. Он впервые прямо посмотрел в глаза Жоаню и официально ответил:

— Я заезжал за документами для второго господина и по ошибке зашел не в ту комнату. Прошу прощения.

— Ошиблись? — Жоань прыснул. — Вы работаете на второго брата четыре года и до сих пор путаете его комнату? Тогда я начинаю сомневаться в вашей профпригодности.

Фу Чуньшэнь оставался спокоен:

— У каждого бывают моменты рассеянности.

— Справедливо, — Жоань кивнул и посмотрел на старого дворецкого в углу. — Рассеянность, не та комната... а потом вы достаете запасной ключ, открываете дверь, пинцетом собираете несколько волосков с моей подушки, кладете в пакет и тихо уходите?

Под ошеломленными взглядами присутствующих Жоань тоже взял палочки и, продолжая говорить, с хрустом прожевал какой-то овощ.

— Там, где я жил раньше, было небезопасно, часто лазили воры. Я поставил камеру. Когда переезжал сюда, не захотел ее выбрасывать и забрал с собой. Кто бы мог подумать, что на записи я увижу секретаря Фу. Какая неожиданность.

Проглотив овощ, он с силой опустил палочки — они со свистом ударились о подставку.

Жоань резко выкрикнул:

— Фу Чуньшэнь, зачем тебе мои волосы?!

В комнате снова стало тихо. На территории вилл запрещено взрывать петарды, поэтому даже в Новый год снаружи стояла мертвая тишина, отчего в помещении было слышно даже падение иголки.

Все понимали, чьим человеком был Фу Чуньшэнь и против кого на самом деле направлена эта атака. Все взгляды сошлись на Чжоу Чжэ; тайные наблюдатели даже заметили, как его рука сильнее сжала четки из черного дерева.

Наконец кто-то заговорил.

— Это я велела еще раз проверить твое кровное родство с семьей Чжоу.

Пухлыми пальцами госпожа Чжоу помешивала ложкой белый суп. Ее длинные накладные ресницы медленно поднялись, а в голосе зазвучал неприкрытый сарказм:

— В наше время много мошенников, нужно быть осторожнее. Тем более в вопросах крови — нельзя позволять проходимцам пользоваться случаем.

— Мошенник? — Жоань опустил веки, и его лицо приняло выражение глубокой печали.

Пренебрегая этикетом, он закурил.

— Я помогал вам доставлять подарки деду Цзиню, а он гнал меня палкой; я решал проблемы на заводе, а крестьяне нападали на меня с мотыгами. Я из кожи вон лез, чтобы стать частью этой семьи, а в ваших глазах я всё равно мошенник.

Медленно потянув за ремешок, Жоань снял дорогие часы и аккуратно положил их на стол.

— Если эта семья не может меня принять, то и оставаться мне здесь незачем.

Сказав это, он с сигаретой в зубах направился к выходу. Проходя мимо Фу Чуньшэня, он выдохнул дым ему прямо в лицо. Услышав легкий кашель, он, как дрессированной собаке, бросил:

— Не стой на пути. Уйди.

— Стой.

Кто-то окликнул Жоаня. В густом голосе Чжоу Цзинтао слышалось недовольство. Он дважды постучал пальцем по столу.

— Что за сцены в праздник? Сделал одно дело и думаешь, можно качать права?

Обвинение пало именно на Жоаня.

Цзинтао вел себя как человек с худшей логикой в мире: он проигнорировал признание жены и обратился к секретарю:

— Раз уж ДНК проверили, огласи результат.

Фу Чуньшэнь крепче сжал портфель и снова украдкой глянул на Чжоу Чжэ.

— Я что, для тебя больше не авторитет? — голос Цзинтао стал еще тяжелее.

Госпожа Чжоу коснулась нефритового браслета на запястье и протянула:

— Говори уже, пусть все послушают.

Когда оба хозяина приказали, Фу Чуньшэнь помедлил еще секунду и, не увидев возражений от Чжоу Чжэ, достал документ.

— Согласно результатам экспертизы, четвертый молодой господин и господин Чжоу...

Фу Чуньшэнь развернул документ и подтолкнул его по столу:

— Результат таков: господин Чжоу Жоань и господин Чжоу Цзинтао состоят в кровном родстве.

— Что?! — госпожа Чжоу вскинула брови и яростно уставилась на Чжоу Чжэ. — Это... это правда?

Насмешка Жоаня скрылась в тени его ресниц. В его ушах снова зазвучало жужжание машинки для стрижки, и перед глазами всплыло пепельно-серое лицо человека с бритвой в руке.

Это был Чжан Цзинь.

Жоань видел себя несколько месяцев назад: он стоял перед зеркалом и после долгих колебаний сказал: «Просто побрить голову... не пойдет. Для ДНК нужны луковицы».

В ту ночь в стерильном пакете лежала целая гора волос. Чжан Цзинь, который никогда не смотрел в зеркало, в ту ночь восполнил этот пробел за всю жизнь.

Жоань сидел у туалета и курил. В ту ночь он выкурил столько, что его голос сел. И когда Чжан Цзинь протянул ему пакет с угрозой: «Если не выгорит — я и с того света достану твой скальп», Жоань лишь хрипло ответил «угу». Его голос звучал так, будто он всхлипывает, но и Чжан Цзинь, и сам Жоань знали — это из области фантастики, полный бред.

В роскошном зале Чжоу Чжэ, выдержав паузу под градом вопросов матери, медленно встал. Он подошел к концу стола, взял снятые часы и с улыбкой взял Жоаня за руку.

— Настоящее всегда останется настоящим, сколько ни проверяй. К тому же нашему четвертому брату нечего бояться проверок.

Часы вернулись на запястье. Холод металла коснулся кожи, словно язык змеи.

Чжоу Чжэ наклонился и прошептал Жоаню на ухо:

— Не обижайся на госпожу. Раз она хотела проверить — пусть. Теперь она успокоится и будет относиться к тебе по-доброму, как к третьей сестре.

Жоань мельком глянул на третью мисс, которая тоже была незаконнорожденной; ее взгляд был холодным и насмешливым, она наблюдала за всем как за спектаклем.

Жоань поправил часы, его лицо расслабилось:

— Я не виню госпожу. На ее месте я бы тоже хотел убедиться. Но зачем было воровать волосы? Могли бы просто вырвать у меня с головы.

— Да, методы секретаря Фу были неуместны.

— Значит, его нужно наказать? — Жоань снова с улыбкой передумал. — Впрочем, забудьте. Праздник всё-таки. Дедушка Цзинь учил меня быть великодушным, я как-нибудь переживу эту обиду.

Жоань упомянул старого председателя — значит, не наказать было нельзя.

Все присутствующие — и люди, и черти — это поняли.

Чжоу Цзинтао вынес вердикт:

— Секретарь Фу допустил ошибку в методах работы. Лишить его годовой премии и отстранить от должности на три месяца. Через три месяца пусть проходит конкурс вместе с новыми сотрудниками. Если поймет, как нужно работать — вернется, если нет — двери «Шэнкай» для него закрыты.

Когда прозвучали последние слова, Жоань уже сидел на своем месте. Пресные овощи на вкус были всё такими же, но под «соусом» из побледневшего лица Чжоу Чжэ они показались ему деликатесом...

Новогодний ужин закончился после десяти вечера. Вторая половина трапезы прошла почти в молчании, лишь третья мисс изредка шутила, но так и не смогла вызвать улыбку на лице госпожи Чжоу.

Жоань сел в машину и глянул на Жэнь Юя, исполнявшего роль водителя:

— Купил?

— Купил. — Жэнь Юй кивнул на заднее сиденье. — В старом городе, в третьем переулке, в той лавке без вывески. Всего четыре блюда, купил всё.

Жоань чувствовал себя измотанным, как растянутая резинка, потерявшая упругость. Он лениво развалился на переднем сиденье и спросил:

— Сколько дней уже Линь И заперт?

— Три дня. — Кадык Жэнь Юя дернулся. — С ним ничего не случится?

Жоань усмехнулся:

— Меня-то что спрашиваешь? Спроси у Байду.

— Спрашивал. Могут быть проблемы с эндокринной системой, сердцем, пищеварением...

Жоань потер виски:

— Он умрет? — Он презрительно хмыкнул. — Если не умрет, то и ладно. Ты думал, я его там запер наслаждаться жизнью?

— Поехали. — Он бросил взгляд на особняк семьи Чжоу и тихо добавил: — Сегодня предстоит еще один тяжелый бой.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 21.

Глухая лесная глушь, заброшенный склад номер два. Ворота стянуты цепями, а поверх оконных рам прибиты деревянные брусья.

Чжоу Жоань отыскал у ворот склада сугроб и воткнул в снег тонкую палку фейерверка. Вынув сигарету изо рта, он поджёг фитиль.

Одиночный заряд с воем взмыл в небо, но запала не хватило: он лишь хлопнул в вышине, рассыпавшись блёклыми красками. Красный, жёлтый, оранжевый и зелёный по очереди захватывали небо на несколько секунд. Один такой фейерверк стоил тридцать пять юаней — в среднем по десять с лишним за секунду. Чжоу Жоань выругался и прикинул, что, когда разбогатеет, обязательно построит собственный завод пиротехники.

Огоньком сигареты он подпалил последний фитиль. Выпрямившись, Чжоу Жоань направился к воротам. Расстояние было коротким; когда пальцы коснулись ледяной цепи, прямо над головой прогремел взрыв.

Створки железных ворот удерживала цепь, оставляя между ними щель шириной меньше пальца — достаточно, чтобы выглянуть наружу или чтобы свет огней проник внутрь.

Чжоу Жоань откашлялся и громко произнёс:

— Линь гэ, не ожидал, что это я тебя запер? Но я сделал это не просто так, на то имелись свои причины. — Он поднял взгляд к небу. — Мы в последний раз смотрим фейерверк вместе. А раз он последний, то не должен оставить грязный осадок. Если воспоминания вызывают тошноту, лучше их вовсе стереть. Так что, если хочешь что-то помнить, помни этот момент, а ту пьяную неразбериху выбрось из головы.

Он достал ключ от замка и подбросил его на ладони.

— В этот раз я провернул дело с заводом электроники, и Чжоу Цзинтао подкинул мне деньжат. Немного, но как раз хватит, чтобы вернуть тебе долг. Сейчас переведу деньги на карту, и наши счёты будут аннулированы. Впредь каждый пойдёт своей дорогой: ты — по солнечному тракту, я — по своему мосту. Идёт?

В ночном поле царила исключительная тишина. Чжоу Жоань слышал по ту сторону ворот прерывистое дыхание, но человек внутри молчал, не проронив ни слова.

Изо рта Чжоу Жоаня вырывалось облачко белого пара, скрывая половину лица. В этот миг в его облике промелькнуло не совсем отчётливое одиночество.

— Я подумывал о сотрудничестве с тобой, но ты всегда видел во мне лишь дойную корову. Раз так, навязываться не стану.

Он символически приподнял уголки губ, сменяя мимолётную горечь усмешкой.

— И ещё, Линь И, не строй из себя крутого. Даже львы иногда дремлют. Вот и ты просидел здесь взаперти три дня.

— Скрутить тебя непросто, — Чжоу Жоань прильнул к железной двери, словно шептал прямо в ухо. — Но нет ничего невозможного.

— Я так и думал, что это ты, — хриплый, сухой голос, подобный слою зыбучего песка на потрескавшейся в засуху почве, вырвался из горла и просочился сквозь щель.

Чжоу Жоань слегка нахмурился, невольно вспоминая побочные эффекты от голодания, о которых только что упоминал Жэнь Юй.

— Что? — переспросил он.

— Сначала я решил, что меня запер Чжоу Чжэ, но, увидев простыни на кровати, понял — это ты.

Хлопковое постельное бельё, кричаще-пёстрое и аляповатое. Чжоу Жоань припомнил: тогда он купил его, ориентируясь на вкусы Линь И.

— Чёрт, — едва слышно выругался он сквозь зубы.

— Что, хочешь прикончить меня? — голос из-за двери звучал тяжело, вызывая неприятный холодок.

— Хотел бы убить — не принёс бы еду. Я взял в «Третьем переулке» твои любимые блюда. Ты голодал три дня, может, Линь гэ окажет честь и перекусит?

— Хорошо.

— Значит, мы в будущем...

— Вернёшь долг — квиты. Ты сам по себе... я сам по себе.

Услышав желаемый ответ, Чжоу Жоань отпер замок и медленно толкнул тяжёлые створки. Лунный свет пядь за пядью заливал помещение, выхватывая фигуру высокого мужчины. Тот сильно похудел, лицо осунулось и приобрело землистый оттенок, глаза запали, на щеках чернела щетина. Даже в таком измождённом и неухоженном виде он всё ещё казался свирепым.

Чжоу Жоань отвёл взгляд, не желая смотреть дважды. Пнув комок снега под ногами, он бросил:

— Пошли, поешь в машине.

— Не спеши, — Линь И сделал два шага вперёд и прислонился к воротам, разглядывая безупречно одетого Чжоу Жоаня. — Между нами есть долги, которые деньгами не закрыть.

Чжоу Жоань мгновенно почуял опасность.

— Что ты имеешь в виду? — напряжённо спросил он.

— Например то, что ты заглушил сигнал связи и продержал меня здесь три дня.

Чжоу Жоань отступил на шаг, его голос зазвучал резко и поспешно:

— Я не собирался причинять тебе вред.

— Верно. Ты просто хотел показать, что тоже умеешь давать отпор. Что, если тебя прижать к стенке, ты тоже кусаешься.

— Линь гэ — человек умный, — Чжоу Жоань украдкой глянул на припаркованный у обочины автомобиль и отступил ещё на полшага. — Нам необязательно проговаривать всё так прямо.

— Кое-что всё же стоит прояснить. Раз уж нам расходиться, старые счета должны быть вычищены до блеска.

Едва слова сорвались с губ, Линь И резко выпрямился. Стремительным рывком он оказался сзади, обхватил Чжоу Жоаня за шею, зажал ладонью рот и потащил за собой. Человек вместе с тенью скрылся в густой темноте склада.

Железные ворота медленно закрылись. Зверь завершил идеальную охоту.

Внутри склада находилась каморка с кроватью, на которой лежало новое одеяло, а рядом стоял маленький обогреватель. Ручка прибора была выкручена на максимум, но он не мог совладать с гуляющими по комнате сквозняками. Это напоминало встречу мелкого воришки с матёрым бандитом: драться бесполезно, остаётся только лежать и поскуливать.

Стола в комнате не было, поэтому контейнеры с едой стояли на рваной картонной коробке. Линь И уже опустошил две порции риса. У его ног выстроились четыре пустые бутылки из-под минералки. Носок ботинка задел одну из них; из-за неровного пола бутылка покатилась по склону и, прогрохотав пару метров, замерла, наткнувшись на пару кожаных туфель.

В этой мёртвой тишине даже пробегающая крыса казалась обутой в каблуки. Звук катящейся бутылки наконец привлёк внимание едока. Он проследил путь пластика взглядом, который остановился на изящных кожаных туфлях ручной работы.

Только вот положение ног было странным. Носки упирались в землю, а пятки висели в воздухе, из-за чего человек покачивался, не в силах стоять устойчиво.

Взгляд скользнул выше по туфлям: узкие брюки, длинные ноги, тонкая талия и неширокие плечи. А ещё выше — то самое красивое лицо Чжоу Жоаня.

Сейчас его руки были сложены одна на другую за спиной, запястья туго стягивала верёвка. Длинный свободный конец тянулся под мышками, с силой отводя плечи назад, из-за чего грудь с рельефными мышцами вынужденно выгибалась вперёд. Конец верёвки был привязан к балке под потолком и натянут так сильно, что Чжоу Жоань едва касался пола кончиками пальцев.

Линь И внимательно разглядывал его, продолжая жевать. Он подумал: «А ведь Чжоу Жоаню действительно идёт быть связанным».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 22.

— Не дергайся. Чем сильнее барахтаешься, тем труднее стоять, и тем сильнее врезается верёвка, — «добродушно» предостерёг Линь И.

— Да пошёл ты к чёртовой матери! — Чжоу Жоань матерился уже добрых двадцать минут. Пока он рассыпался в проклятиях, Линь И спокойно ел; каждый был занят своим делом в своём углу, не мешая другому.

— Линь И, признаю, я запер тебя на три дня. Но я достал тебе кровать, застелил её новеньким бельём и, чтобы ты не сдох от холода, притащил электрообогреватель. Хочешь выпустить пар — валяй, но зачем меня-то связывать?

Линь И вылил остатки подливки в рис, перемешал палочками и в мгновение ока смёл всё до последней крошки. Отставив пустой контейнер и отбросив палочки, он наконец ответил:

— Ты же прекрасно знаешь: если я терплю убытки, то всегда возвращаю должок с лихвой.

Он вытер рот салфеткой, которая шла в комплекте с обедом, встал и направился к Чжоу Жоаню.

— Сигареты есть? — Подойдя вплотную и отфутболив пустую бутылку, Линь И протянул руку, чтобы обыскать Чжоу Жоаня.

Его ладонь тут же накрыла левую сторону груди юноши. Нагрудный карман рубашки был пуст и плотно прилегал к телу — это было очевидно с первого взгляда, но Линь И намеренно медлил, водя рукой туда-сюда.

— Линь И! Ты, мать твою… — Верёвка, свисающая с балки, бешено закачалась. Чжоу Жоань изо всех сил вытянулся на носках и подался назад, пытаясь ускользнуть от давления и жара, исходивших от чужой ладони.

— Не вертись, — Линь И с лёгкостью притянул его обратно за верёвку. — Сами же себе больно сделаешь.

— Я тебя, сука, придушу! — Пользуясь тем, что его притянули вплотную, Чжоу Жоань вцепился зубами в ухо Линь И. Сжимая челюсти на податливом хряще, он яростно прохрипел: — Отпусти, или, клянусь, останешься одноухим.

Поскольку ухо было в заложниках, Линь И пришлось прижаться к Чжоу Жоаню почти вплотную. Их щеки едва заметно соприкасались. Он легонько похлопал парня по спине:

— Я три дня не мылся. Грязный.

— Да будь ты хоть кучей дерьма, я сегодня согласен побыть собакой!

Линь И рассмеялся. Рука, до этого лежавшая на груди Чжоу Жоаня, резко взметнулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в его челюсть.

— Прости, не могу позволить тебе стать пёсиком.

Челюсть Чжоу Жоаня принудительно разжали. Суставы отозвались ноющей болью; он уже собирался снова разразиться руганью, как вдруг резко замолк.

Рука, только что обшаривавшая нагрудный карман, теперь переместилась на задний карман брюк. Линь И бесцеремонно сжал ткань, глубоко погружая пальцы в мягкую плоть.

— Сигареты здесь? — невозмутимо спросил он.

На этот раз Чжоу Жоань не стал ни уворачиваться, ни отступать. Он опустил голову и медленно сжал связанные за спиной кулаки.

— Знаешь, почему я так хочу окончательно с тобой порвать? — Он коротко усмехнулся, и в этой усмешке сквозило лишь презрение. — Потому что у тебя не только аппетиты бездонные, ты ещё и чёртов педик.

Последние слова он буквально пережевал и выплюнул в лицо собеседнику. Подняв взгляд, Чжоу Жоань уставился прямо на Линь И:

— Я не гей и не из тех «утят», которых присылают к тебе в номер. Линь И, убери от меня свои лапы.

Чжоу Жоань не был уверен, промелькнула ли в глазах Линь И мимолётная тень, но он отчётливо почувствовал, как рука сзади начала медленно сжиматься ещё сильнее.

После недолгого молчания на лице мужчины проступила холодная отстранённость. Он выглядел почти раздражённым. Продолжая неторопливо разминать плоть под ладонью, он произнёс:

— Слишком много болтаешь, Чжоу Жоань. Ты ведь знаешь, как я затыкаю людям рты. Не заставляй меня применять силу.

Встретившись с яростным взглядом юноши, Линь И переместил руку на его поджарую талию и бесстыдно провёл по кругу, после чего тихо пробормотал:

— И тут нет?

— Линь И, я тебя уничтожу.

— Перед смертью нужно покурить. У меня уже давно ломка.

Взгляд Линь И упал на ширинку брюк Чжоу Жоаня, где ткань заметно топорщилась. Раскалённая ладонь скользнула вниз.

— Спрятал здесь?

— Линь И! — Голос Чжоу Жоаня сорвался на высокой ноте. — Ты, грязный извращенец, не смей меня трогать!

Горячая рука легла на внутреннюю сторону бедра.

— Назови меня «Гэ».

— Гэ! — Чжоу Жоань затрясся и мгновенно струсил. — Пожалуйста, не надо…

Ладонь Линь И приподнялась чуть выше.

— Страшно?

— Страшно.

Большой палец надавил на шов:

— Не нравится?

— Не нравится.

Увидев в глазах Чжоу Жоаня внезапно вспыхнувший ужас, Линь И некоторое время молчал, а затем медленно убрал руку. Понизив голос, он спросил:

— Где сигареты?

— В кармане пальто.

Успешно выудив пачку, Линь И сел обратно на походную кровать, закурил и, затянувшись, спросил:

— Как ты обдурил Чжоу Чжэ с тестом ДНК?

— Хочешь знать? Отпусти меня — и я скажу.

Линь И зажал сигарету в зубах и, освободив руки, немного ослабил верёвку.

— Только так. Если не нравится — могу снова подвесить под самый потолок.

Чжоу Жоань наконец смог плотно прижать подошвы к полу. Размяв затекшие ступни, он ответил:

— Они втихаря пробрались в мою комнату, собрали с подушки несколько волосков и отправили на экспертизу.

Рука Линь И с зажатой сигаретой замерла. Он посмотрел на Чжоу Жоаня:

— Эти волосы принадлежали Чжан Цзиню?

— Да. Каждое утро я тщательно чищу простыни и пол липким роликом, а затем кладу на подушку пару волосков Чжан Цзиня. Почистив зубы, я забираю свою щётку с собой и оставляю ту, которой раньше пользовался он. Я знал, что они выкинут нечто подобное.

Линь И коротко хохотнул:

— Значит, молодой господин Чжоу одержал полную победу?

— Само собой. — Чжоу Жоань подёргал верёвку за спиной и, окончательно убедившись, что шансов выбраться нет, разочарованно добавил: — Когда пришёл результат, Чжоу Чжэ был страшно раздосадован и не стал его афишировать. Но я обязан заставить его заговорить. Только так мой статус закрепится окончательно, и больше никто не посмеет сомневаться, настоящий я или нет.

— Тонкий расчёт, господин Чжоу, — Линь И намотал конец длинной верёвки на кулак. — А ты рассчитал, что окажешься здесь взаперти по моей милости?

— Линь И, ты же сам только что сказал: счёты закрыты, и впредь каждый идёт своей дорогой.

— Верно. — Линь И привязал верёвку к ножке кровати, встал, накинул пальто и, стоя спиной у двери, бросил: — Но теперь ты мой должник. По ночам за окном тут бродят дикие кошки, а внутри — крысы. Отдыхай, господин Чжоу, не буду мешать.

Он открыл дверь и схватился за стальную трубу у входа, к которой цепью был прикован Жэнь Юй, дрожавший в углу. Линь И дернул за цепь и подтащил помощника поближе. Схватив того за загривок, он заставил его встретиться взглядом с Чжоу Жоанем.

— Послушай, помощник Жэнь, если я тебя отпущу, ты побежишь в полицию? — тон Линь И был таким обыденным, словно он спрашивал, обедал ли тот сегодня.

— Я… — Жэнь Юй преданными глазами уставился на босса, не зная, что отвечать.

— Может, господин Чжоу сам даст указания своему подчинённому?

Глаза Чжоу Жоаня полыхали гневом, но в итоге он был вынужден сдаться и обречённо вздохнул:

— Выйдешь отсюда — в полицию не иди. Со мной всё в порядке. Мы с Линь гэ… просто шутим так. Через пару дней я вернусь.

— А если кто-то будет меня искать, — добавил Чжоу Жоань, сверля Линь И взглядом, — скажи, что я провалился в выгребную яму. Отмоюсь и приду.

Линь И усмехнулся и спросил Жэнь Юя:

— Понял?

Жэнь Юй посмотрел на Чжоу Жоаня, затем опасливо покосился на Линь И и ошарашенно кивнул:

— Вроде… понял.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 23.

Чжоу Жоань оказался в плену у Линь И — причём в том самом месте, которое сам же выбрал и обустроил.

Походная кровать, постельное белье, на котором спал Линь И, обогреватель — ничто не пропало зря.

Единственное отличие заключалось в том, что у Чжоу Жоаня была еда и питьё: трёхразовое питание, доставка строго по расписанию.

Семь утра. Сквозь заколоченное досками окно пробивались лишь тонкие нити солнечного света. Эти лучи были узкими, но оттого казались ещё более яркими и слепящими. Чжоу Жоань поднял руку, ловя ладонью единственную полоску света, и вдруг подумал, что это, чёрт возьми, чертовски похоже на его жизнь: сплошная чёрная дыра, где лишь один луч висит в пустоте, и нужно потратить все силы, чтобы поймать его и присвоить себе.

Полюбовавшись немного, он решил, что это занятие бессмысленное, и переключился на монету.

Металл отражал свет, сияя так ярко, что резало глаза. Вот это Чжоу Жоаню казалось интересным: он обожал всё, что имело отношение к запаху денег. Держать в руках золотистый блеск богатства — вот оно, истинное чувство триумфа.

Закуток на складе был крошечным, кровать стояла прямо у входа. Сверху донёсся звук открываемого замка; Чжоу Жоань мгновенно стер выражение лица, опустил руку и снова зажмурился.

Железная дверь распахнулась, впуская поток холода, который тут же был отсечён закрывшейся створкой. Следом раздались тяжёлые, размеренные шаги. Из-под кровати вытащили пластиковый таз, в него плеснули холодной воды, затем добавили горячей. Деревянный ящик, найденный где-то на складе, с глухим стуком придвинули к кровати, и сверху с характерным звуком приземлились контейнеры с едой.

Затем послышался щелчок зажигалки и звук брошенного на ящик коробка. Ресницы Чжоу Жоаня дрогнули: он знал, что сейчас Линь И заговорит.

И действительно, низкий мужской голос обрушился на него сверху вниз:

— Хватит притворяться. Поднимайся, умывайся и ешь.

Чжоу Жоань выждал ещё мгновение, прежде чем открыть глаза. Эти несколько секунд были его последним актом сопротивления. Стоило помедлить дольше, и Линь И бесцеремонно скинул бы с него одеяло, а затем принялся бы медленно, тяжелым взглядом ощупывать его с ног до головы, не пропуская даже щиколоток, видневшихся из-под брюк. Чжоу Жоань даже придумал для этого подходящее слово — «визуальное изнасилование».

Чёрт.

Открыв глаза, Чжоу Жоань приподнялся на локтях. Шелковая рубашка была красивой, но бесполезной: в качестве пижамы она выглядела как лохмотья времён великого голода. Он застегнул пуговицы, быстро накинул пиджак и спросил Линь И:

— Мою пижаму принёс?

— Принёс. — Линь И бросил дорожную сумку на кровать. — Тут всё, что ты просил: пижама, бритва, лосьон для тела.

Чжоу Жоань засучил рукава и принялся умываться. Кожа, смоченная водой, казалась прозрачной и чистой; под лучами солнца она выглядела странно притягательно.

Он протянул руку — жест, означающий требование полотенца.

Линь И хмыкнул и холодно бросил:

— Молодой господин Чжоу был куда милее, когда висел под потолком.

Несмотря на слова, полотенце всё же оказалось в руках Чжоу Жоаня. Тот небрежно вытерся, отшвырнул его в сторону и с мрачным видом спросил:

— Милее? Твой аттестат об окончании средней школы как скончался — покончил с собой? Если не умеешь пользоваться эпитетами, лучше, блядь, вообще молчи.

Он сел перед ящиком, по очереди открывая контейнеры, и уточнил:

— Где ты покупал завтрак?

— В «Юэцзи».

— Помнится, вчера я просил из «Юэшилин».

— Чжоу Жоань, — Линь И подошёл ближе и слегка наклонился, глядя парню прямо в глаза и стряхивая пепел в крышку контейнера. — Я не знаю, как «погиб» мой аттестат, зато прекрасно представляю, какой может быть причина твоей смерти.

В этой дуэли взглядов Чжоу Жоань сдался первым. Он отвел глаза и принялся за еду, спрашивая с опущенными веками:

— Сколько ты собираешься меня здесь держать?

Линь И подтянул обогреватель к ящику и ответил:

— Ещё не решил.

— Напоминаю: я запер тебя всего на три дня.

— Не пытайся взывать к справедливости в разговоре с вышибалой, у которого аттестат об окончании школы «самоликвидировался».

— Линь И, ты...

— Ешь быстрее, — прервал его мужчина. — Как закончишь, будет моя очередь.

Завтрака явно было слишком много для одного. Чжоу Жоань обычно ел мало, но сегодня он опустошил всё дочиста и теперь был вынужден мерить шагами тесную каморку, чтобы утрясти еду.

Линь И, несмотря на пустой желудок, не разозлился. Прибрав контейнеры, он внезапно достал из рюкзака планшет и принялся смотреть кино.

Поначалу Чжоу Жоань, прохаживаясь, бросал на экран случайные взгляды, но через пару минут почуял неладное и присмотрелся повнимательнее.

То, что он увидел, было крайне непристойным.

Две трети экрана занимала огромная кровать. На ней были двое: один мужчина и... второй тоже мужчина.

Мышцы, сила, подавление, лицо, вдавленное в подушку, и прогибающийся матрас — от каждого кадра Чжоу Жоаню становилось не по себе.

Он мгновенно отвернулся и отскочил на шаг:

— Линь И, ты что, до такой степени изголодался? Что за «идиллия» с утра пораньше? Время 8:42, а ты уже решил полюбоваться на чужое «семяизвержение»?

Линь И с усмешкой прибавил звук и кивнул:

— Прямо-таки не терпится.

— Неужели нельзя посмотреть это дома?

— Дома настрой не тот, — Линь И скользнул взглядом от узкой талии Чжоу Жоаня вверх, мимо груди и губ, задерживаясь на крошечной родинке у левой брови. — А здесь... здесь вдохновение просыпается.

Ладонь Чжоу Жоаня, холодная как нефрит, внезапно опустилась на планшет, вцепившись в край, и рванула на себя.

Но прибор не шелохнулся. Линь И, удерживая планшет за другой конец, совершенно спокойно произнёс:

— Разобьёшь его — и будешь встречать здесь Новый год. Я найду способ сделать так, чтобы исчезновение молодого господина семьи Чжоу выглядело абсолютно законным и логичным. Тебя никто не станет искать.

Чжоу Жоань наконец в полной мере ощутил, каково это — когда тебе садятся на шею. Он яростно уставился на расслабленного мужчину перед собой, но, взвесив все риски, был вынужден отступить:

— Я не хочу на это смотреть. Если так приспичило — сделай потише.

— Идёт, — Линь И чисто символически убавил громкость на одно деление и поставил планшет на ящик.

Смотрел он не особо внимательно, лишь изредка бросая взгляд на экран. Ни его поза, ни выражение лица не менялись; он умудрялся смотреть порно так, будто это была занудная артхаусная драма, и даже начал немного клевать носом.

Чжоу Жоаня же эти звуки выводили из равновесия.

Он зарылся в одеяло, пытаясь уснуть, но чем больше старался, тем сильнее бодрствовал. Непотребные стоны лезли прямо в уши, и в какой-то момент он даже начал замечать ошибки.

— Может, сменишь видео? — Чжоу Жоань резко откинул одеяло. — Лица азиатские, а вопят по-английски, причём с кучей грамматических ошибок!

— Да? — Линь И в английском был практически неграмотным, его познания ограничивались фразами вроде «Oh yeah» и «Come on». Он развернул экран: — Выбирай сам.

Чжоу Жоань нахмурился, глядя на россыпь голых превью. Он снова свернулся калачиком под одеялом, и его яростный голос глухо донёсся сквозь вату:

— Линь И, ты когда-нибудь точно подохнешь от этого дела.

Линь И наугад ткнул в следующее видео и под аккомпанемент бурных звуков лениво отозвался:

— Хотелось бы верить.

Прослушав весь спектр стонов на китайском, японском, корейском и английском, Чжоу Жоань дождался, пока солнечный свет за досками окончательно померкнет. Наконец наступил час, когда Линь И пора было собираться на работу в бар. Планшет замолк и был спрятан под подушку Чжоу Жоаня.

Дверь каморки снова заперли на цепь. Чжоу Жоань долго сидел на кровати неподвижно. Затем он снял верхнюю одежду, выключил обогреватель, взял стоявшую под рукой бутылку ледяной воды и решительно вылил её прямо на себя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 24.

Чжоу Жоань снова пришёл в себя уже в больнице.

Солнечный свет в палате падал широкими пластами, а не тянулся длинными тонкими нитями. Подняв руку, чтобы прикрыться от солнца, он увидел иглу в вене на тыльной стороне ладони. Проследив взглядом по длинной трубке капельницы до самого флакона, он вдруг позволил слабой улыбке проступить на изнурённом болезнью лице.

Горло нещадно саднило, словно по нему провели лезвием, но это не помешало ему хрипло прошептать:

— И всё-таки я выиграл этот спор.

Когда Чжоу Жоань выливал на себя ледяную воду на складе, он ставил на мягкосердечие Линь И.

Линь И был жестоким и беспощадным, но не был человеком с каменным сердцем — это утверждение могло показаться бредом, но такова была скрытая от глаз истина.

Каждую зиму Линь И носил ватные рукавицы, которые своими руками сшила для него старушка в благодарность за то, что он помогал ей менять баллоны с газом. Когда его обувь рвалась, он шёл чинить её бесплатно: дед-сапожник три года не платил за «крышу», и Линь И заявил, что так не пойдёт — долг придётся отрабатывать ремонтом ботинок. Даже Байбань, который вечно таскался за ним следом, прибился к нему сам. Когда-то Линь И проломил Байбаню голову за долги, но тот позже бил ему земные поклоны: когда в старом доме случился пожар и все в страхе отступили, только Линь И вместе с ним бросился в огонь, чтобы спасти его бабушку.

Чжоу Жоань изучил эту черту Линь И вдоль и поперёк. По совести говоря, именно он в своё время получил от Линь И больше всего этого самого «мягкосердечия».

На душе почему-то стало муторно. Чжоу Жоань с трудом перевернулся на бок и нажал на кнопку вызова персонала.

Первым в палату вошёл, как ни странно, Жэнь Юй. Под его глазами залегли тяжёлые тени, а лицо казалось серым.

— Линь И тебя что, не отпустил? Почему ты выглядишь хуже меня?

Жэнь Юй налил боссу воды, вид у него был крайне удручённый:

— Я же за вас переживал! И за своё будущее тоже. Теперь все знают, что мы с вами в одной связке. Старший молодой господин уже несколько раз строил мне козни, явно метит на то, чтобы вышвырнуть меня из «Шэнкай».

Он подал тёплую воду Чжоу Жоаню, и его голос зазвучал совсем жалобно:

— Четвёртый молодой господин, если вам конец — то и мне конец. Я четыре года в компании, пахал как проклятый, но этот Фу Чуньшэнь всегда был на голову выше. Я-то думал, вот оно — счастье, выбрал правильного человека: мой лидер прихлопнет его лидера, и я косвенно избавлюсь от него. А вы ещё на поле боя не вышли, как чуть концы не отдали в руках Линь И! Ну зачем вы связались с этим дьяволом?

— Фу Чуньшэнь? А он-то тебе чем не угодил?

— Одноклассник по старшей школе. Распускал про меня грязные слухи. Скажите, разве я не имею права его ненавидеть?

— Грязные слухи? — Чжоу Жоань оживился. — И что там было?

Жэнь Юй отвернулся и промолчал. Чжоу Жоань бросил небрежно, лишь бы успокоить:

— Правильно, ненавидь. Не дёргайся, я тебе обещаю — наступит день, и ты его размажешь. — Он снова глянул на дверь и спросил: — А где Линь И?

— Он привёз вас в больницу и позвонил мне. Час назад, когда у вас спал жар, он ушёл. Ах да, велел передать, чтобы вы повторяли «пройденный материал».

Жэнь Юй недоумённо почесал в затылке:

— О каком материале речь? Что за уроки, которые нужно зубрить даже во время болезни?

Чжоу Жоань внезапно густо покраснел.

Выключив обогреватель и облившись холодной водой, Чжоу Жоань, как и рассчитывал, к середине ночи свалился в лихорадке.

Когда Линь И вернулся со смены в баре на склад, юноша уже бредил. Кожа была обжигающе горячей, а в тяжёлом дыхании то и дело проскальзывал слабый шёпот:

— Холодно... как же холодно...

Линь И присел на край кровати, коснулся рукой корпуса обогревателя и пару раз постучал пальцами по ледяному металлу.

— Обогреватель, небось, включили аккурат перед тем, как я вошёл? — усмехнулся он. — Решил довести себя до болезни? У молодого господина Чжоу много приёмов, но все они какие-то... топорные.

Он выключил прибор, откинул одеяло и прилёг рядом. Кровать была узкой, и даже на боку Линь И занимал столько места, что они оказались прижаты друг к другу.

— Не боишься, что я воспользуюсь моментом и спущу на тебе пар?

Раскалённое дыхание опалило ухо, и рука Чжоу Жоаня, лежавшая вдоль туловища, мгновенно сжалась в кулак.

— В тех записях говорили, что когда у партнёра жар, это чертовски приятно — там всё горит изнутри.

Грудь Чжоу Жоаня на мгновение замерла, а затем он тихо зашелся в кашле. Сначала кашель был притворным, но быстро перерос в настоящий. Остатки ясности, за которые он так отчаянно цеплялся, таяли. Чжоу Жоань обхватил себя руками и невольно пробормотал: «Холодно».

На этот раз по-настоящему.

Широкая ладонь легла ему на лоб. Из-за разницы температур прохлада ладони показалась блаженством, и Чжоу Жоань инстинктивно прильнул к ней. Он открыл глаза и увидел совсем близко красивое лицо мужчины.

— Линь И?

Словно снова испугавшись, он попытался немного отодвинуться.

— Похоже, молодой господин не так уж и плох, — Линь И сделал вид, что собирается встать. — Тогда не буду мешать, отдыхай.

Пальцы Чжоу Жоаня, белые и цепкие, мертвой хваткой вцепились в его ворот. Линь И медленно перевёл взгляд с руки на глаза юноши и спросил всего одно слово:

— Холодно?

— Холодно.

— В моих объятиях тепло.

В тишине ночи дыхание Чжоу Жоаня стало ещё тяжелее. Его ресницы были опущены, всё лицо скрыто в тени отросших волос, так что выражение было невозможно разобрать.

Прошло немало времени, прежде чем Чжоу Жоань осторожно, почти одеревенев от напряжения, пододвинулся к Линь И.

Но тот внезапно оттолкнул его:

— Неправильно. Расслабься, будь мягче.

Чжоу Жоань плотно сжал сухие губы. Гнев, смешанный с высокой температурой, заставлял каждую косточку в теле ныть от боли. Он приказал себе обмякнуть и снова уткнулся Линь И в грудь, но стоило ему ощутить желанное тепло, как его опять оттолкнули.

— Не так. Добавь жажды.

Эта череда унизительных отказов заставила Чжоу Жоаня, подобно выдрессированному зверю, окончательно оставить сопротивление. Он робко обхватил Линь И за плечи и с какой-то смиренной мягкостью, дюйм за дюймом, втиснулся в его широкие объятия.

— Линь И, — прошептал он, обнимая мужчину за талию, — мне очень холодно.

На этот раз его не оттолкнули. Линь И прижал его к себе так крепко, словно хотел вдавить в собственное тело.

— Чжоу Жоань, ты победил. Я отвезу тебя в больницу, — тёплые губы Линь И коснулись пылающей шеи. — Но запомни, как именно ты меня сейчас обнимаешь. В следующий раз я это проверю.

В палате Чжоу Жоань с силой провёл ладонью по лицу. Он проклинал себя за то, что не лишился рассудка от этого жара и сохранил воспоминания, от которых хотелось умереть несколько раз кряду.

Ему нужно было срочно сменить тему, и он быстро спросил:

— За эти дни из семьи Чжоу меня кто-нибудь искал?

Жэнь Юй покачал головой:

— Никто о вас и не вспомнил.

Чжоу Жоань не удивился. Родственные узы и так были призрачными, а уж в семье Чжоу — и подавно.

— Какие новости в компании? — снова спросил он.

При упоминании работы Жэнь Юй оживился:

— Четвёртый молодой господин, всё как вы и предсказывали! Второй молодой господин, воспользовавшись аварией, предложил головному офису план поглощения производственных предприятий. Говорят, совет директоров уже начал склоняться на его сторону. Похоже, дело выгорит.

Услышав это, Чжоу Жоань передвинул регулятор капельницы на максимум. Раствор в трубке побежал так быстро, что капли слились в одну непрерывную струю.

— Так нельзя! — всполошился Жэнь Юй. — Организм не выдержит!

— Не сдохну, — отрезал Чжоу Жоань, останавливая его руку. — Иди подготовь подарки. Вечером я должен нанести визит старому господину Цзиню.

— Но вы же ещё не выздоровели!

— Вот именно, я не выздоровел. Изначально я хотел составить компанию старику Цзиню на Новый год, но из-за того, что меня заперли на три дня, пришлось отложить визит до сегодняшнего дня. — Чжоу Жоань задумчиво смотрел на жидкость, стремительно вливающуюся в его вены. — А насчёт того, кто именно меня запер... Ну, это мог быть Чжоу Бинь, а мог и Чжоу Чжэ. Кто-то же должен был обидеться на то, что я испортил им всю малину.

— Но ведь это Линь И вас запер? — Жэнь Юй на мгновение замер, пытаясь уловить ход мыслей босса. — Вы хотите, чтобы старый господин Цзинь подумал, будто ваше похищение — это месть Чжоу Биня или Чжоу Чжэ? Он же терпеть не может братские междоусобицы... Четвёртый молодой господин, вы хотите использовать гнев старого Цзиня, чтобы отбить проект себе?

Чжоу Жоань усмехнулся:

— Ты всё ещё хочешь втоптать этого Фу Чуньшэня в грязь?

— Конечно хочу.

— Тогда мы будем закапывать их по одному.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 25.

Последнее время Чжоу Жоань повадился заглядывать в гости к старику Цзиню. Входил он без лишних церемоний: первым делом нырял головой в холодильник в поисках чего-нибудь съестного, мешал элитное вино за десятки тысяч юаней с обычной «Газировкой» и умудрился превратить старика, который всю жизнь признавал только шахматы, в старого пройдоху, умеющего передергивать карты. Он даже ввязался в перепалку с соседями сверху, которые слишком шумели, и парой фраз заставил их замолкнуть. Семидесятилетняя старушка лишь обиженно поджала беззубый рот:

— Ой-ой-ой, Лао Цзинь, ну и внучок у тебя — сущий беспредельщик! Никакого уважения к старшим.

Цзинь Хуэй довольно усмехнулся, и даже стук его трости по полу казался теперь каким-то бодрым:

— Достаточно того, что он уважает меня. Уважение каждого встречного ему ни к чему.

Чжоу Жоань, лениво прислонившись к старым лестничным перилам, не спеша добавил:

— Сначала появляется старик, не заслуживающий почтения, а уж потом — юнец, не знающий уважения. Бабуля, я приду уважать вас в следующий раз. Сегодня не выйдет — вы пока до этого уровня не дотягиваете.

Одержав победу в словесной дуэли, они весело вернулись в дом. Едва переступив порог, Чжоу Жоань присел на корточки, собираясь помочь Цзинь Хуэю сменить обувь.

Коричневые кожаные туфли ручной работы отступили назад. Старик посмотрел на него сверху вниз, и улыбка исчезла с его лица:

— Тебе не обязательно делать это, чтобы выслужиться передо мной.

Чжоу Жоань невозмутимо продолжил: развязал шнурки, снял туфли и подал тапочки. Закончив с одной ногой, он принялся за вторую.

— До того как я «вернулся в семью», меня растил старый Дин, сборщик вторсырья. У него был жуткий ревматизм: суставы болели так, что он не мог нагнуться. Каждый раз либо я, либо другой парень, которого он приютил, помогали ему переобуться.

Чжоу Жоань взял тапочку, и его взгляд на мгновение затуманился горечью старых сожалений.

— Я просто… привык. — Надев тапочку на ногу Цзинь Хуэя, он поднялся, упираясь руками в колени, и нагловато добавил: — Впрочем, если хочешь считать это подлизыванием — считай. Старик, если кто-то пытается тебе угодить, значит, ты ещё чего-то стоишь. Хватит уже каждый день хандрить и думать, что ты старая развалина. Мне за тебя аж неловко.

— Ах ты, мелкий паршивец! — Цзинь Хуэй в шутку замахнулся тростью. — Волосы на груди ещё не выросли, а уже вздумал меня поучать.

Чжоу Жоань со смехом увернулся, плюхнулся на диван и, откусив яблоко, с набитым ртом произнёс:

— Я действительно кое-чего от тебя хочу. Хочу использовать твое влияние, чтобы укрепить свои позиции в семье Чжоу. Но тебе не нужно ради меня переступать через себя.

Старик Цзинь сел напротив, взял со стола карты и, мысленно повторяя правила жульничества, между делом спросил:

— И в чём же я переступил через себя?

Хруст яблока прекратился. Голос парня стал серьёзным:

— Ты ведь ответил на звонок Чжоу Жаньмина?

Старик перевёл взгляд с карт на юношу.

— С чего ты взял?

— Догадался. С какой стати глава семьи Чжоу вдруг оставил бы мне место рядом с собой на новогоднем ужине? — Чжоу Жоань взял вторую стопку карт, быстро перетасовал и выбросил стрит. — Ты три года не брал трубку, когда звонил Чжоу Жаньмин. Ради меня не стоило так унижаться.

Цзинь Хуэй задумался над своими картами и выложил поверх трёх королей:

— Каждый год за этот стол садится только самый достойный из отпрысков семьи Чжоу. Неужели ты не хочешь там оказаться?

— Хочу, — Чжоу Жоань цыкнул, глядя на стол. — Сразу с козырей заходишь?

Он хотел вернуть яблоко в вазу, но оно выскользнуло и с негромким стуком покатилось по полу. Старик невольно проследил за ним взглядом, а когда обернулся, Чжоу Жоань уже выложил джокеров.

— Конечно, я хочу это место. Но я не хочу занимать его незаслуженно.

Старик нахмурился:

— Откуда у тебя джокеры? Большой джокер был у меня.

Он перебрал карты — пусто.

Чжоу Жоань отбросил карты и снова громко захрустел яблоком:

— Я их у тебя и стянул. Плохо следишь за руками — не вини других.

Цзинь Хуэй бросил карты и, опершись обеими руками на трость, произнёс:

— Тебе предложили это место по праву. Ты уладил забастовку на заводе, вернул убытки и восстановил репутацию «Шэнкай» в России. Кроме того, в начале следующего года провинция организует бизнес-форум. Будут приглашены все видные предприниматели, включая меня и Чжоу Жаньмина.

Глаза Чжоу Жоаня блеснули, он мгновенно уловил суть:

— То есть вы с Чжоу Жаньмином неизбежно встретитесь, и он боится, что ты прилюдно выставишь его дураком и сделаешь посмешищем для всей отрасли?

Старик Цзинь не стал отрицать:

— Он обменял место за столом на мою благосклонную улыбку во время мероприятия. Я согласился. — Седые волосы старика слегка дрогнули, он добавил с ноткой гордости: — Ну что, теперь скажешь, есть у тебя право на то место?

— Ты решил улыбнуться Чжоу Жаньмину только из-за меня, — рассудил Чжоу Жоань. — Если смотреть узко — я помог ему спасти лицо. Если шире — благодаря мне «Шэнкай» перестали считать неблагодарными выскочками. — Разобравшись в причинах, он дерзко закинул ногу на ногу. — Если не я сяду на это место, то кто? У кого ещё такой крутой тыл, как у Чжоу Жоаня?

— И вот так ты относишься к своему «тылу»? — фыркнул старик.

Чжоу Жоань искренне улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы:

— Больше не буду воровать твои карты. — Он протянул старику джокера. — Впредь, как бы неумело ты ни жульничал, я буду делать вид, что ничего не замечаю.

В канун Нового года в переулках вовсю взрывали петарды.

Чжоу Жоань, одетый в дорогой костюм, мчался изо всех сил. Он был похож на загнанного зверя, пытающегося спастись от погони. Наступив на ещё не зажженную связку петард, он оттолкнул мужчину с сигаретой и в панике задел какую-то старую мебель, выставленную в проходе. Ему было не до извинений. Оглядываясь на бегу, он видел, что преследователи уже свернули в узкий переулок. Несчастную петарду снова растоптали — она развалилась, так и не успев издать ни звука.

Слыша приближающийся топот, Чжоу Жоань дрожащими руками выхватил телефон и на бегу нажал кнопку быстрого набора. Гудки тянулись бесконечно долго, никто не отвечал. Каждый нерв был натянут до предела. Он бежал вперёд, сжимая трубку, как побитый пёс.

— Возьми трубку, возьми же, мать твою…

Наконец, за секунду до сброса, на звонок ответили.

Не дожидаясь ни слова с той стороны, Чжоу Жоань закричал в трубку, задыхаясь от ветра:

— Линь И, спаси меня!

У Чжоу Жоаня отобрали телефон и заперли в аварийном здании.

В комнате было темно. Единственное окно выходило в беспросветную ночь. Лишь изредка, когда неподалёку взлетали фейерверки, в темноте вспыхивали силуэты крепких мужчин. Они то стояли, то сидели на кочках, стерегли выход и время от времени поглядывали в окно. От их взглядов становилось физически больно.

Когда огни гасли, фигуры снова растворялись в тени, словно хищники в засаде — ты никогда не знаешь, на какую именно артерию они смотрят.

Минут через двадцать до Чжоу Жоаня донеслись тихие голоса снаружи. Вскоре послышались размеренные шаги. Они остановились прямо у двери.

Затем — щелчок металлической зажигалки. Кто-то закурил. Крышка захлопнулась, и только после этого ветхая, дырявая дверь медленно отворилась.

В кромешной тьме лицо вошедшего было не разглядеть, но Чжоу Жоань ощутимо выдохнул. Едва его взгляд зацепился за знакомый силуэт, паника отступила.

Он инстинктивно шагнул навстречу:

— Те люди снаружи… как они тебя пропустили?

Мужчина достал телефон и включил фонарик. В этом резком свете его суровые черты казались зловещими — под стать ледяному голосу.

— Мы в одном бизнесе крутимся. Пересекаемся иногда, так что приходится проявлять взаимное уважение. Они впустили меня, но выйти вдвоём нам не дадут. — Линь И вынул сигарету изо рта и только тогда соизволил по-настоящему взглянуть на Чжоу Жоаня. — Опять во что-то вляпался?

Чжоу Жоань полез в карман Линь И за сигаретами, выудил одну и яростно прикусил фильтр:

— Сегодня канун Нового года. Кое-кто очень не хочет, чтобы я попал на семейный банкет и сел по правую руку от главы семьи Чжоу.

— И кто же этот «кое-кто»?

Чжоу Жоань пожал плечами:

— Да кто угодно. Может, Чжоу Бинь, может, Чжоу Чжэ. Но ставлю на Биня — только этот безмозглый мог такое выкинуть.

— Ну, по крайней мере, они тебя не трогают, просто держат здесь. — Выяснив причину, Линь И развернулся к выходу. — Так что за жизнь можешь не опасаться. Через пару часов они тебя сами выпустят.

Чжоу Жоань мертвой хваткой вцепился в его руку:

— Линь И! Мне нужно выбраться. Сейчас же!

Линь И скользнул взглядом по руке, сжимающей его рукав, и ровно спросил:

— Господин Чжоу, вы, кажется, забыли? Мы в расчёте.

— Я заплачу тебе! — В глазах Чжоу Жоаня читалась маниакальная одержимость. — Я сегодня обязан сесть на то место рядом с Чжоу Жаньминем.

В пустом заброшенном доме повисла тишина, которую спустя долгое время прервал голос Линь И:

— Чжоу Жоань, ты ведь знаешь, чего я хочу.

Рука, державшая рукав, дрогнула, хватка ослабла.

— Линь И, неужели мы не можем просто договориться о деньгах? Можешь содрать с меня втридорога.

Линь И выпустил густое облако дыма. Огонёк сигареты вспыхнул ярче, выглядя в этом мрачном месте жутковато.

— Забыл поздравить тебя с Новым годом. Как насчёт праздничного подарка — ожога от сигареты на память?

Линь И зажал сигарету между большим и указательным пальцами и начал медленно опускать руку.

— Линь И! — дыхание Чжоу Жоаня сбилось. — Неужели у нас нет другого выхода?

Пепел упал на тыльную сторону ладони, заставив парня вздрогнуть.

— Погоди… мне нужно… подумать.

Сигарета замерла на полпути. Линь И явно не страдал избытком терпения:

— Думай быстрее. Я тоже хочу успеть на праздничный ужин.

Канонада петард снаружи становилась всё плотнее. Чжоу Жоань взглянул на часы и, опустив глаза, спросил:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

В свете фонарика тень от его ресниц легла на щеки длинными густыми полосами. Линь И, разглядывая эту черноту, медленно произнёс:

— Помнишь, чему я учил тебя тогда на складе?

Чжоу Жоань вскинул голову, встречаясь с ним взглядом.

— Я велел тебе хорошенько повторить материал. Начнём с этого. Если мне понравится — тогда и продолжим разговор.

Элитные часы на запястье Чжоу Жоаня работали бесшумно, невозможно было услышать бег времени. Но сейчас ему казалось, что ход стрелок слился с его пульсом и глухо стучит в барабанных перепонках.

Стиснув ткань рукава Линь И так, что пошли складки, Чжоу Жоань шаг за шагом начал сокращать дистанцию, пока, затаив дыхание, не прижался к его широкой груди.

В следующее мгновение его грубо оттолкнули.

— Если делаешь это через силу — забудь, — отрезал Линь И.

— Нет, — Чжоу Жоань глубоко вдохнул. — Ты обещаешь, что выведешь меня отсюда?

Ответ был сухим:

— Можешь мне не верить, твой выбор.

Чжоу Жоань разжал кулаки, заставил свое тело обмякнуть и обхватил Линь И за талию. Медленно, нежно, он прильнул к нему, прячась в его объятиях.

— Добровольно?

— Да.

— Обними крепче.

Сцепив руки за спиной мужчины, Чжоу Жоань уткнулся лицом в его плечо…

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 26.

Для «Золотой рыбки с бульоном» требуется целиком вынуть кости из тушки, начинить брюшко «восемью драгоценностями» — трепангом, акульими плавниками, морским ушком, рыбьим клеем и крабовой икрой, — покрыть чешую щедрой порцией ласточкиных гнёзд и, залив наваристым куриным бульоном, томить на медленном огне четыре часа. Только тогда вкус станет совершенным.

Когда Чжоу Жоань переступил порог особняка Чжоу, это венчающее трапезу блюдо уже подали на стол.

Гости сидели тесным кругом. Чжоу Жаньминь занимал место во главе стола; по правую руку от него пустовал стул. Чайная чашка была пуста, вино не налито — место казалось лишним, почти случайным.

Тяжёлые двери банкетного зала медленно разошлись перед Чжоу Жоанем, который принёс с собой в роскошный зал колючую уличную прохладу. В помещении внезапно воцарилась тишина. Под светом хрустальных люстр Чжоу Жоань выглядел ослепительно: дорогой, но не кричащий светло-серый костюм, изысканная рубашка с серебристым кантом по шелку, безупречно сидящие брюки, подчеркивающие длину ног. Он шёл неспешной, уверенной походкой — элегантный, вальяжный и пугающе яркий.

— Простите, я опоздал, — на губах Чжоу Жоаня играла подобающая случаю улыбка. Он вежливо кивнул присутствующим, мимоходом отметив изумление и ярость на лице Чжоу Биня, а также то, как Чжоу Чжэ до побеления пальцев сжал свои чётки.

— Не поздно, — Чжоу Жаньминь поманил его рукой. — Как раз тебя ждём, чтобы начать. Садись.

Стол был огромен, и пока Жоань обходил его своей размеренной походкой, у него было достаточно времени, чтобы вдоволь налюбоваться искажёнными от бессилия лицами родственников. Наконец он опустился на свободное место.

Слуги засуетились, наполняя чашки и бокалы; по залу разлился аромат выдержанного вина. Чжоу Жаньминь лично зачерпнул порцию «Золотой рыбки» и под пристальными — где прямыми, где украдкой — взглядами поставил тарелку перед Чжоу Жоанем.

В семье Чжоу был закон: тот, кто первым пробует рыбный бульон, становится главным лицом за столом.

Тонкие пальцы обхватили ножку хрустального бокала. Чжоу Жоань слегка приподнял его, и его чистый, «металлический» голос зазвучал без тени хрипотцы, удивительно красиво:

— С Новым годом всех.

— С Новым годом, Линь гэ!

В тот же миг Линь И поднял свой стакан.

Обычная забегаловка с кухней фьюжн, демократичные цены, стол, заваленный тарелками до отказа. Байбань, поставив ногу на ящик с пивом, шумно чокнулся с Линь И. В честь праздника Линь И позволял ему буянить; вальяжно откинувшись на спинку стула, он одним глотком осушил стакан.

Кто-то ещё подошёл выразить почтение. Выпив три стопки подряд, мужчина вытер рот и спросил:

— Гэ, когда выпускать тех бедолаг со склада в баре? Мы их ещё днём закрыли. Сяо Сань только что заглядывал — они там вскрыли ящик вина и нарезались в хлам.

Линь И взглянул на часы. По его расчётам, Чжоу Жоань уже должен был добраться до семьи Чжоу.

— Выпускай, — бросил он.

— Понял! А то, если не выпустить, они все запасы вылакают. — Мужчина уже собрался уходить, но вдруг присел обратно, ворча: — Ну и медленный этот маменькин сынок из семьи Чжоу! Мы бежали так, что не знали — то ли догонять, то ли останавливаться, приходилось под его темп подстраиваться. Да и ты припозднился, заставил нас на морозе двадцать минут куковать. Скажи, разве ты не должен выпить с нами ещё по одной?

— Должен. Спасибо за работу. — Линь И с улыбкой наполнил стакан и выпил до дна.

Собеседник довольно последовал его примеру, но не унимался:

— Ты велел повязать тех, кто реально собирался перекрыть пацану дорогу, и я думал — ты хочешь ему помочь. А потом ты заставил нас сделать ровно то же самое. На черта это было нужно?

Линь И вспомнил недавнее объятие и жар чужого дыхания на своей шее. Он взял бутылку и не спеша наполнил стакан товарища:

— Пей давай. Откуда в тебе столько вопросов?

Чокнувшись ещё раз и допив последнюю порцию, Линь И поднялся:

— Счёт я оплатил. Отдыхайте, а мне пора.

Дружки запротестовали, особенно Байбань, но Линь И со смехом оттолкнул преградивших путь:

— Правда дела, очень важные.

В старом доме Чжоу Жоаня свет не горел месяцами. Но сегодня, в канун Нового года, там теплился огонёк. Крошечное окно, сквозь морозные узоры на котором пробивалось тусклое сияние, напоминало тёплое печенье — свежевыпеченное и сладкое.

Перед тем как войти, Чжоу Жоань глянул на часы. 22:58. Число довольно удачное. И всё же он достал монету, подбросил её высоко в воздух, поймал и накрыл ладонью.

Орел.

Впервые Чжоу Жоань не поверил собственному гаданию. Он выкурил у порога две сигареты подряд, и когда наконец вошёл, на часах было 23:11.

«Ну и время, мать его, для холостяка» , — чертыхнулся он про себя.

Внутри пахло домашней едой. Знакомый аромат заставил его на миг замереть: старые времена пронеслись перед глазами, как кадры киноплёнки — зыбкие, вызывающие щемящую тоску.

Шум вытяжки на кухне смолк. Линь И вышел с тарелкой в руках и, не выказав ни капли удивления, указал на стул напротив:

— Садись.

Чжоу Жоань повесил пальто на вешалку, расстегнул пуговицы пиджака и расслабленно опустился на стул. Он подцепил палочками свиное ребро и отправил в рот; ел он сейчас далеко не по этикету.

Линь И открыл банку пива и пододвинул ему:

— В семье Чжоу не покормили?

Чжоу Жоань выплюнул косточку и вытер рот салфеткой:

— Говорят, та рыба в ресторане стоит больше восьми тысяч, а на деле — твои ребра вкуснее.

— Раз любишь, могу готовить чаще, — Линь И подложил ему ещё кусок.

Жоань стал жевать медленнее, затем отложил палочки и отхлебнул пива.

— Ты сказал, нам нужно поговорить. Говори.

— Сначала поешь.

— Нет настроения.

Линь И перестал улыбаться. Уткнувшись в свою миску, он проглотил порцию риса:

— А у меня настроение отличное. Поговорим, когда я закончу.

Чжоу Жоань нервничал, но ему оставалось только сидеть и смотреть, как ест Линь И. Когда тот наконец отставил посуду, на часах было 23:30. До Нового года оставалось полчаса.

— Теперь-то можно?

Линь И вышел в ванную прополоскать рот, вернулся и, глядя в упор на юношу, ровно произнёс:

— Чжоу Жоань, ты мне нравишься.

Обычный тон, ни низкий, ни высокий. С такой интонацией Линь И произносил семьдесят процентов своих фраз. Без прелюдий, без самоанализа — будто обсуждал погоду в самый заурядный день. Он просто сказал: «Чжоу Жоань, ты мне нравишься».

Между ними всё ещё стояли грязные тарелки и остатки простого домашнего ужина.

Чжоу Жоань не собирался больше курить, но сейчас не удержался. Он выудил сигарету, сунул в рот, но тут же с силой вырвал её обратно.

— Что ты сказал? — переспросил он.

Линь И повторил, не скупясь на слова:

— Ты мне нравишься, Чжоу Жоань.

Снизу доносились крики детей и треск петард, наполняя дом праздничным гулом, но Чжоу Жоаню казалось, что в комнате стоит невыносимая, давящая тишина.

— И давно… ты так думаешь? — Он не смотрел в глаза Линь И, уставившись на остывшие ребра.

— Давно. Уже и не помню, когда всё началось.

Чжоу Жоань вдруг коротко рассмеялся:

— Нравлюсь? Обдирать меня на деньги, обливать мне руки кипятком, спать с «утятами», а недавно — подвесить на складе на пол-ночи… Линь И, это по-твоему «нравишься»?

Линь И выбрал для объяснения только то, что счёл нужным:

— С «утятами» не спал.

— Да они на следующий день ходить нормально не могли!

Линь И редко краснел, но сейчас на его лице промелькнуло нечто похожее:

— Они друг с другом спали, я просто смотрел.

Чжоу Жоань в изумлении вытаращил глаза:

— Не знал, что ты настолько извращенец. — Он отрезал коротко: — У нас ничего не выйдет. Ищи кого-нибудь другого.

— Ладно.

Ответ был таким быстрым и решительным, что Чжоу Жоань опешил. Линь И оставался спокоен — всё тот же штиль на лице.

— Так и знал, что ты сожжёшь мосты, как только перейдёшь реку. Старый трюк господина Чжоу, ничего удивительного.

Отсутствие ярости пугало ещё больше. Чжоу Жоань не знал, в какой кусок плоти вцепятся зубы притаившегося зверя; сердце ушло в пятки.

— Тогда… я пойду.

Жоань встал за пальто. Линь И закурил и молча провожал его взглядом. Пальцы коснулись дверной ручки, но не нажали. Чжоу Жоань постоял, опустив голову, и тихо спросил, не оборачиваясь:

— Линь И, между нами нет смертельной вражды. Твои прошлые выходки — просто детские игры. Так что… ты ведь не предашь меня в будущем?

— Можешь выйти за дверь и проверить.

От этого ровного голоса внутри всё сжалось. Чжоу Жоань обернулся и, стиснув зубы, выпалил:

— Разве любить кого-то — не значит помогать ему во всём без условий?

Мужчина на стуле слегка усмехнулся:

— Видимо, я люблю тебя не настолько сильно, чтобы во всём потакать.

— Чёрт. — Чжоу Жоань вернулся и сел напротив. — Отношения — это когда двое хотят быть вместе. Я натурал, я не могу тебя принять. Ты что, хочешь силой сорвать зеленый плод?

Лицо Линь И немного смягчилось:

— Дай мне три месяца. Никого не заводи, не отталкивай мои ухаживания. Дай мне шанс, давай попробуем.

Чжоу Жоань медленно сжал пальцы в кулак:

— А если через три месяца всё останется по-прежнему?

Линь И посмотрел в эти невероятно красивые и холодные глаза:

— Я отступлю. И больше никогда не стану тебя преследовать.

Жоань опустил веки, скрывая мысли. Он быстро взвешивал выгоду, пока зажатая в руке монета не нагрелась. Наконец он поднял взгляд — чистый и ледяной:

— В эти три месяца никаких лишних телесных контактов. И ты, и твои люди в этот период должны быть в моём полном распоряжении.

Он откинулся на спинку стула и властно скрестил ноги:

— Согласен, Линь И?

Шум за окном нарастал. Линь И глянул на часы. 23:59. Новый год стоял на пороге.

— Согласен. — Он встал, перегнулся через стол и коснулся ладонью щеки Чжоу Жоаня. — Договор вступает в силу с завтрашнего дня. Сейчас осталось ещё несколько секунд — так что не считай это жульничеством.

Он быстро прильнул к мягким губам и под оглушительный грохот салютов прошептал:

— С Новым годом, Ань ань.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 27

Чжоу Жоань числился в «Шэнкай» на какой-то пустяковой должности. Раньше, даже если он маячил в офисе, никто не удостоил бы его и взглядом. Но с тех пор как на новогоднем ужине он разделил трапезу с главой семьи, его «акции» резко пошли в гору. Очередь из родственников, желающих пригласить его куда-нибудь, не иссякала. Весь праздник Жоань провёл в угаре: пил, гулял, перепробовал все развлечения, вот только к женщинам не прикасался.

Выйдя из клуба, Чжоу Жоань плотнее запахнул пальто. Ему так сладко пели дифирамбы, что он не заметил, как перебрал лишнего. Ноги были ватными, он шёл медленно и с вызовом; полы пальто развевались, а густая челка прикрывала красивые, затуманенные хмелем глаза. На парковке светили лишь дальние огни; он словно шёл сквозь свет к самому его краю — воплощение материального желания, декаданса и порочной красоты. Шаг за шагом он приблизился к машине Линь И.

Стоило сесть в салон, как его окутало тепло. Холод, забравшийся под кожу, столкнулся с жаром, и Жоаня пробил озноб. Он откинулся на спинку и, борясь с легким головокружением, спросил:

— Долго ждёшь?

— Не особо, — Линь И пристегнул его ремнём безопасности, лишь на мгновение задержав взгляд на родинке в брови юноши.

— Воды?

Голос Линь И звучал совсем рядом. Жоань доверчиво выдохнул «угу», и тут же к его губам поднесли бутылку. Он сделал пару глотков из рук мужчины и качнул головой — хватит.

С тех пор как они заключили трехмесячный уговор, видеться они стали чаще. Жоань вел ночной образ жизни, и Линь И неизменно забирал его и отвозил. В остальном их общение мало чем отличалось от прежнего: Линь И не заискивал и, согласно договору, не распускал руки. Жоаню хватило недели, чтобы сменить тревожное ожидание на полный комфорт.

— Тебе не обязательно каждый раз за мной приезжать, у тебя и самого сейчас дел невпроворот.

Линь И тронул машину и бросил короткое:

— Я сам так хочу.

Жоань улыбнулся с закрытыми глазами:

— Линь И, как думаешь, ты уже стал «подкаблучником»?

Тот мельком глянул на него:

— Пожалуй.

— Да черта с два, — Жоань рассмеялся, поудобнее устраиваясь на пассажирском сиденье. — Пару дней назад ты мне сигаретой грозился. Разве такие бывают «подкаблучники»?

В глазах Линь И тоже мелькнула искра веселья:

— Это потому, что ты слишком проблемный.

— Линь И, — Жоань открыл глаза и туманным взором посмотрел на водителя. — Я не хочу становиться тебе чужим, но и крутить роман с тобой не хочу.

Линь И вел машину так же уверенно. Одной рукой он придерживал руль, а другой взъерошил волосы Жоаня.

— Так не бывает. Придется выбрать один из этих путей.

Жоань выпил, соображал туго, и реакция была запоздалой. Он хотел уклониться, когда ладонь коснулась головы, но Линь И мягко прижал её. Мужчина на миг отвлекся от дороги, и его взгляд был полон нежности.

— Пообещай мне, что эти три месяца ты просто будешь рядом. Если действительно ничего не выйдет, я сам уйду.

Большой палец легко коснулся лба Жоаня.

— Идёт? — голос Линь И стал совсем тихим, почти убаюкивающим.

Машина шла ровно, но алкоголь всё равно взял своё. Жоаня подташнивало, ему было жарко; он раздраженно сбросил руку Линь И и отвернулся к окну. Спустя минуту его грудь мерно дрогнула — он тихо ответил: «Угу».

С тех пор как госпожа Чжоу вернулась из отпуска, в доме часто устраивали приемы. Старый дворецкий уведомлял об этом Жоаня крайне небрежно; любой здравомыслящий человек уловил бы подтекст: «Можешь и не приходить».

Однако Чжоу Жоань являлся каждый раз. Он строил из себя дурачка, балагурил и ловил на себе полные презрения взгляды.

Третья мисс, любимица матери, всегда крутилась подле госпожи Чжоу. Она казалась очень кроткой, постоянно улыбалась и обожала сладости из боярышника. Но иногда она выходила из комнаты проветриться, и тогда улыбка мгновенно сползала с её лица. Без этой маски становилось ясно, что у девушки холодная натура; её ледяной взгляд выдавал в ней человека, с которым лучше не связываться.

Жоань подошел к ней и прислонился к колонне на террасе. Закурил. Глядя в небо вместе с ней, он выпускал дым. Мороз кусал кожу, долго так не простоишь. Третья мисс развернулась, чтобы уйти, но, поравнявшись с Жоанем, услышала его небрежный вопрос:

— Ты ведь на самом деле терпеть не можешь эти сладости из боярышника?

Девушка замерла и одарила его ледяным взглядом:

— Мы оба лишь пытаемся выжить под этой крышей. Не надо меня задевать, я тебе не угроза.

— Знаю, — Жоань вынул сигарету и стряхнул пепел. — Мне просто любопытно. Матушка ведь не любит тебя по-настоящему, зачем тогда этот цирк?

Девушка хмыкнула:

— Чжоу Жоань, неужели ты до сих пор не понял, зачем она позволила таким бастардам, как мы, войти в дом?

Жоань напрягся. Скользнув взглядом по сторонам, он шепнул:

— Зачем?

— Династические браки, — в её голосе сквозила насмешка. — Ты же не думал, что она такая щедрая и бескорыстная? Для семьи с таким положением, как у Чжоу, брак — самый простой способ укрепить фундамент или привлечь союзников.

Она слегка наклонилась к самому уху Жоаня.

— Для бастардов подыскивают пары либо из захудалых семей, либо с отвратительной репутацией. Матушка уже вовсю подыскивает тебе невесту. — Она выпрямилась, и её лицо снова стало непроницаемым. — Удачи тебе, четвертый молодой господин Чжоу.

У самой двери, когда её тонкие пальцы уже коснулись створки, Жоань лениво спросил:

— А кого она нашла тебе?

Белоснежное ципао девушки почти сливалось со снегом. Опустив ресницы, она тихо ответила:

— Занимайся лучше своими делами.

На следующий же день Чжоу Жоань обзавелся девушкой.

Они познакомились на банкете: светская львица, семья с капиталом, сама она — красавица, страстная и любящая деньги. То, что нужно.

Контракт подписали быстро. Поставив подпись в конце листа, женщина спросила:

— И как мне подыгрывать четвертому господину?

— Если поползут слухи о моей женитьбе, устрой сцену: плачь, кричи, обещай наложить на себя руки.

Она помешивала кофе:

— Четвертый господин не хочет, чтобы семья распоряжалась его судьбой?

В кофейне было много солнца, лицо Жоаня буквально сияло. И этой своей ангельской внешностью он произнес самую циничную вещь:

— Моя судьба вполне может принадлежать другим. Но при условии, что мы сойдемся в цене.

— Так вот почему вы так спешно нашли подружку. Хотите обменять «истинную любовь» на компенсацию?

Жоань отхлебнул кофе и посмотрел на влюбленные парочки на площади.

— За отказ от большой и чистой любви мне должны предложить либо «высокий статус», либо «чистое золото».

С тех пор Жоань часто появлялся с ней на людях. Они ворковали, не расставались ни на минуту — любовь до гроба.

Скрывал он это только от одного человека. От Линь И.

Только спровадив девицу, он решался сесть в машину к Линь И. Тот не был навязчивым, и Жоаню это нравилось: так удавалось поддерживать обе линии жизни сразу, не заваливая ни один фронт.

Как-то вечером друзья назначили встречу в баре Линь И. Жоань специально пришел один. Выйдя покурить, он встретил Линь И. Тот провел его к барной стойке и лично смешал коктейль.

— Попробуй.

Линь И был мастером в этом деле; Жоаню стоило перенять лишь часть его умений, чтобы впечатлять окружающих. Он пригубил напиток.

— Вкусно. — Но тут же добавил: — Хотя до того раза не дотягивает.

Линь И сразу понял эту туманную фразу. Он обхватил запястье Жоаня и кивнул внутрь стойки:

— Заходи.

Видимо, Жоань перебрал, потому что послушно обогнул прилавок и зашел внутрь. Линь И поставил на пол ящик, Жоань привычно уселся на него, прислонившись спиной к дереву стойки. Глубокая тень почти полностью скрыла его.

Линь И стоял рядом и смотрел сверху вниз:

— Ну как теперь?

Жоань снова пригубил коктейль:

— Помнишь, несколько лет назад, когда тебе не заказывали мордобой, ты подрабатывал барменом? Я часто прятался здесь, внутри стойки, ждал твоего конца смены и воровал выпивку. А дорогу домой помнишь? От барной улицы до «городской деревни» — десять километров. Летом жара, зимой мороз… Натерпелись мы тогда.

Появился клиент, и Линь И переключился на работу. В редкие секунды затишья его рука опускалась вниз, и он легонько гладил Жоаня по голове, накручивая мягкие пряди на палец, пока тот не уворачивался. Иногда он угощал его конфетой: перебрасывался парой слов с гостем, сдирал обертку и, опустив руку, безошибочно совал конфету Жоаню в рот.

Сладость и крепкий алкоголь плохо сочетались. Жоань хотел было выплюнуть леденец или отставить стакан, но в итоге остался сидеть, лишь затуманенно посмотрел снизу вверх на мужчину и тихо выругался.

Когда выдалась свободная минута, Линь И присел рядом с ним на корточки, внимательно разглядывая его лицо.

— Вкусно?

— Угу. Сам попробуй.

— Не буду. Опять ругаться станешь.

Жоань на секунду задумался, а потом понял намек. Он вспыхнул от негодования.

Видимо, это задело какую-то струну в душе Линь я. Его взгляд потемнел, он зацепил пальцем пуговицу на рубашке Жоаня и потянул на себя.

Между их лицами остались считанные сантиметры. Дыхание касалось кожи, взгляды переплелись, как густые заросли плюща.

— Линь И, — голос Жоаня напрягся. — Ты обещал не делать ничего лишнего.

— И не буду.

В шумном баре, в этом укромном уголке под стойкой, Линь И погладил Жоаня по спине и прошептал ему на ухо:

— Помнишь слово «грязь»? Грязный, нечистый, низкий, ничтожный… Это описание моей жизни. А ты — единственная прекрасная мечта во всем моем позоре.

Конфета клацнула о зубы, вино в стакане дрогнуло. Тяжелая, странная атмосфера заполнила пространство, вытесняя кислород. Жоаню стало трудно дышать.

Он отвел взгляд, с хрустом разгрыз конфету и залпом допил остатки алкоголя.

— Где ты таких слов нахватался? — спросил он с набитым ртом.

Линь И немного отстранился и честно признался:

— Слова в словаре подсмотрел, а фразу сам придумал. Несколько дней учил.

Жоань рассмеялся:

— Черт. Больше не говори так, аж мурашки по коже.

Линь И снова потрепал его по волосам:

— Ничего, привыкнешь. В следующий раз еще что-нибудь сочиню. Я хочу, чтобы ты знал: ты мне нравишься.

— ...

Жоань не нашелся что ответить. К счастью, в этот момент раздался голос Байбаня. Тот искал Линь И; перегнувшись через стойку, он даже не обратил внимания на их странную позу.

— Гэ, тебя Старый Бай ищет. Говорит, поймали одного маклера, нужно, чтобы ты «принял» его.

Линь И провел теплой ладонью по щеке Жоаня:

— Мне пора. Возвращайся в кабинет, я скоро закончу и поедем домой вместе.

Жоань ухватил его за руку и посмотрел снизу вверх:

— Не позволяй им использовать себя как инструмент.

Линь И улыбнулся и поправил челку на его лбу:

— Но ты ведь делаешь то же самое. Если я не буду «инструментом», какая во мне вообще ценность?

В его словах не было горечи — лишь констатация факта. Он ушел, скрывшись в толпе на танцполе. Его высокая фигура среди извивающихся тел выглядела как последний кадр грустного клипа — красиво, но одиноко.

Чжоу Жоань посидел еще немного, пока вкус сладости во рту не исчез совсем, и медленно поплелся в свой кабинет.

Весь вечер прошел как в тумане. Жоань ждал вестей от Линь И, но телефон молчал. Когда компания разошлась, он спустился в холл. Ожидая лифт, он случайно глянул в конец длинного коридора и увидел знакомую фигуру у окна.

Оставив приятелей, Жоань направился к нему. Подойдя ближе, он почувствовал едкий запах табака.

— Что случилось? — спросил он.

Линь И даже не поднял глаз. От него веяло холодом — совсем не тот человек, что был два часа назад.

Жоань нахмурился и привычно сжал монету в кармане.

Линь И стряхнул пепел в мусорку:

— Бай Цзю поймал маклера, который торговал информацией. Недавно он слил адрес любовницы Бай Цзю. Бедняжке вывихнули челюсть и сломали руки, а потом бросили прямо под ноги законной жене Бая.

— Это открытый вызов. Бай Цзю такое не прощает. Из этого маклера уже вытрясли душу, а перед этим хорошенько допросили. — Линь И наконец посмотрел на Жоаня. — Угадай, что он рассказал?

Жоань сжал монету до боли в ладони. Его кадык осторожно дернулся:

— И что же?

— Он сказал, что несколько месяцев назад один мошенник по фамилии Чжоу из «городской деревни» заплатил ему пару тысяч за номер телефона управляющего делами Бай Цзю.

В облаке дыма Линь И тихо спросил:

— Чжоу Жоань, твоя история о том, что Бай Цзю положил на тебя глаз и велел своим людям звонить тебе… Ты ведь всё это наврал? Ты просто хотел прижать меня к стенке, чтобы я помог тебе пробраться в семью Чжоу?

Эти слова упали в тишину, как тяжелый камень в колодец.

Ночь была в самом разгаре, гости разъезжались. Позади слышался шум и стук каблуков по кафелю. Звук приближался, заставив обоих обернуться.

— Дорогой! Это правда ты?

Красивая женщина подбежала к ним и повисла на руке Жоаня:

— Я думала, у меня галлюцинации! Ты же говорил, что сегодня работаешь допоздна. Что ты тут делаешь?

Зрачки Жоаня сузились, лицо окаменело. Он мельком глянул на Линь И — тот не сводил тяжелого взгляда с руки женщины на плече Жоаня. Сердце ушло в пятки.

Он попытался высвободить руку, но дама вцепилась еще крепче. Линь И, долго хранивший молчание, наконец спросил:

— Кто она?

Жоань знал: у Линь И чем короче фраза, тем серьезнее последствия.

Он заставил себя дышать ровно. Постояв под ярким светом ламп, он наконец обнял женщину за плечи и посмотрел на Линь И:

— Это моя девушка.

Линь И даже не вздрогнул.

— И давно?

— Несколько дней. У нас всё серьезно.

Линь И сделал последнюю затяжку и начал методично тушить окурок о песок в пепельнице. Тушил долго, пока не осталось ни единой искры.

— Чжоу Жоань, — заговорил он, не отрываясь от занятия, — ты не заслуживаешь ни капли уважения.

Стряхнув пепел с рук, он медленно подошел к Жоаню. Внезапно он перехватил обе его руки и, пока женщина вскрикивала от испуга, прошептал ему на самое ухо:

— Тебе, сука, только и место, что быть связанным. Пока не начнешь молить о пощаде.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 29.

28 глава пропущена переводчиками, но потери смысла я не заметила.

Когда Чжоу Жоаня швырнули на кровать, он всё ещё пытался оправдаться.

— Линь И, с Бай Цзю я действительно тебя обманул, это моя вина. Но ты от этого ничего не потерял, просто оказал мне услугу.

Три часа ночи в «городской деревне» — даже собаки затихли. В этой комнате слышен был лишь непрекращающийся лепет Чжоу Жоаня.

— Та женщина… она не моя девушка. У нас договор. Она хочет через меня пробраться в высший свет, а я использую её… Да, семья хочет выпихнуть меня замуж ради союза, и я прикрываюсь ей, чтобы потянуть время.

Дверь спальни медленно закрылась. Щелкнула задвижка — заперто.

Жоань в ужасе прижался к изголовью:

— В клубе я назвал её невестой, потому что там полно лишних глаз и ушей. Если бы я не признал её, весь мой план пошёл бы прахом. Линь И, ты должен мне верить, я просто не хочу этой женитьбы.

Заперев дверь, Линь И направился к окну. Его голос, низкий и гулкий в тесном пространстве, даже при спокойном тоне давил невыносимо:

— Ту женщину я велел Байбаню допросить. Угадай, что она выложила?

Подойдя к окну, Линь И вынул из кармана телефон и бросил его на кровать.

— Сообщение от Байбаня десятиминутной давности. Молодой господин Чжоу не желает ознакомиться?

С резким звуком он задернул шторы, отсекая бледный лунный свет. В комнате осталось лишь мертвенно-бледное лицо Чжоу Жоаня.

Кости пальцев Жоаня были красивыми — длинными, изящными, но не хрупкими; на черном экране телефона они смотрелись как мазки туши на шелке. Колеблясь, он взял трубку, привычно ввёл пароль, и как только была нажата последняя цифра, перед глазами всплыл чат с Байбанем.

Там было несколько аудиосообщений по 60 секунд каждое. Жоань нажал на одно.

То ли у Байбаня ещё не закончилась мутация голоса, то ли мешали помехи, но его сиплый лай напоминал грызню дворовых псов: «Девка оказалась тертой, я из неё ничего не вытянул. Потом Сяо Сань взялся — он у нас красавчик, пара бокалов, и она поплыла. Сказала, что с Чжоу Жоанем они никакая не пара. Что Жоаню скоро светит брак, и ему срочно нужна „великая любовь“, чтобы набить себе цену в глазах семьи и выторговать условия повыгоднее. Черт, ну и хитрожопый этот Жоань, я бы тоже не отказался пристроиться к богатой вдовушке…»Клац. Жоань выключил телефон, и голос Байбаня оборвался.

Обстановка спальни была спартанской: кровать, стол и маленький шкаф. Линь И подошёл к шкафу, стоявшему у окна, открыл дверцу и достал моток верёвки. Развязывая узел и встряхивая длинный канат, он спросил почти светским тоном:

— Та женщина сказала правду?

Не дождавшись ответа, он не стал настаивать. Подойдя к кровати, Линь И поднял взгляд на стену. Жоань невольно проследил за ним. Над изголовьем из стены торчали два стальных штыря толщиной в палец — видимо, прежние жильцы вбили их намертво как опору для свадебного портрета. Они выступали из стены всего на полдюйма.

— Что ты собираешься делать? — горло Жоаня перехватило, голос задрожал.

Линь И натянул верёвку в руках и ответил:

— Как думаешь, выдержат эти штыри твой вес?

Жоань вздрогнул от ужаса и попытался соскочить с кровати, но опытный охотник перехватил его. Мощная рука обвила шею, рванув назад. Они оказались так близко, что между ними осталось лишь прерывистое дыхание.

— Чжоу Жоань, ты же знаешь, что не сбежишь.

Нейлоновая нить уже легла на запястья. Жоань отчаянно забился, брыкаясь и толкаясь:

— Линь И, отпусти меня!

Линь И впервые применил к нему грубую силу. Прижав его к матрасу и придавив коленом щеку юноши, он потянулся и выключил настольную лампу.

В темноте кровать издавала неровный, режущий слух скрип. Проклятия Жоаня не смолкали, Линь И же не проронил ни звука; его имя лишь бесконечно срывалось с губ Жоаня:

— Линь И, если ты посмеешь меня тронуть, тебе конец!

Когда лампа снова затеплилась светом, Чжоу Жоань уже висел, высоко вскинув руки, привязанный к тем самым стальным штырям.

Линь И отступил на шаг, разглядывая свою работу, словно скульптор — только что созданный шедевр.

Мужчина перед ним мелко дрожал. Бледность лица делала губы неестественно яркими. Даже находясь в полной беспомощности, Жоань всё ещё надеялся выкрутиться:

— Линь И, брак неизбежен. Семья приняла меня только ради этого. Я лишь пешка в их руках, я не властен над своей судьбой. Раз так, почему бы мне не выторговать для себя побольше? Та женщина мне никто, мы просто используем друг друга. Она никак не мешает нашему трехмесячному уговору.

Линь И посмотрел на единственный источник света; в его глазах отразился холодный блеск.

— Нет больше никакого уговора. Ты с самого начала не собирался его соблюдать. Это была лишь уловка, чтобы выиграть время. Ты просто решил, что можешь попользоваться мной ещё три месяца. В твоём сердце нет ничего важнее твоих амбиций.

Линь И шагнул вперёд, его пальцы коснулись пуговицы на рубашке Жоаня.

— Раз так, лучше уж мы поиграем по-грязному.

Жоань изо всех сил вжался в стену, словно хотел раствориться в ней:

— Мы в расчёте! Я вернул тебе деньги. Ты запер меня на три дня, и я тебя на три дня. Линь И, я тебе ничего не должен!

— Неужели ты думаешь, что твоё мнение сейчас что-то значит? Если я скажу «должен», у меня найдутся тысячи причин это доказать.

Потирая подушечками пальцев перламутровую пуговицу, Линь И тихо произнёс:

— Сегодня я собираю долги. Возвращай понемногу, господин Чжоу.

С леденящим душу треском ткань разошлась. Чжоу Жоань почувствовал холод на груди. От шока он упустил последний шанс заговорить. Линь И лишь мельком глянул на обнажившуюся кожу и взял скотч, который достал вместе с верёвкой.

Звук разматываемого скотча в тишине заставил кожу на голове Жоаня онеметь. Один конец приклеился к правой щеке; Линь И смотрел в полные ужаса глаза юноши, медленно заклеивая его яростные крики прямо во рту.

В комнате воцарилась тишина, пропитанная духом разрушения.

Линь И отбросил рулон и принялся расстегивать брендовый кожаный ремень. Опустив голову, он небрежно бросил:

— Как только господин Чжоу научится стонать так же, как в тех видео, подай мне знак — я сниму скотч.

Гнев, страх и стыд смешались в один комок, запертый под путами и клейкой лентой. Брыкания тела не смогли замедлить падение брюк. Ремень с негромким стуком упал на кровать.

В старом доме отопление было слабым. Огромные участки обнаженного тела стремительно теряли тепло; Чжоу Жоань задрожал — то ли от холода, то ли от ужаса.

Линь И же было всё равно. Сжав челюсть Жоаня, он прильнул губами к родинке у края брови.

Он целовал тщательно и грубо, почти как больной извращенным аппетитом, вгрызаясь в выступающую надбровную дугу. Намочив каждый волосок брови слюной, он спустился ниже: веки, щеки, заклеенные скотчем губы и непрестанно дергающийся кадык.

Линь И долго задерживался на остром хряще горла, придавливая языком выступ, перекрывая дыхание и заставляя юношу задыхаться.

Дыхание Жоаня в носу стало тяжелым и сбивчивым; он судорожно пытался подстроиться под ритм давления на горло.

Линь И, казалось, безумно нравилась эта игра, где Жоань был обязан покорно подчиняться. Позабавившись вволю, он вдруг резко укусил — как зверь, наносящий смертельный удар добыче.

Жоань, закинув голову, издал глухое «м-м-м», но не получил ни капли пощады. Напротив, боль пронзила грудь — мягкую плоть рванули с силой.

Линь И скользнул ниже. Когда жар его губ накрыл кожу, Жоань вспомнил кадры из планшета. Те двое мужчин вели себя так же — неистово, свирепо, высасывая чувства до предела.

Только когда его колени были разведены, Жоань осознал, что его ждёт на самом деле. Он не мог кричать, поэтому вложил все силы в борьбу. Верёвка ходила ходуном вместе со штырями в стене.

Линь И на миг отстранился, его глаза блеснули. И как раз когда Жоань подумал, что в нем проснулась совесть, он услышал звук расстегиваемой молнии.

— Чжоу Жоань, — голос Линь я был таким же холодным, как призрачный свет в комнате. Он констатировал факт: — Ты заслуживаешь только такого обращения.

В следующий миг под хриплый, надрывный стон, захлебнувшийся в горле, верёвка с силой придавила стальной штырь книзу!

Без малейшей паузы путы на запястьях Жоаня заходили вверх-вниз. Хаотичные, всё более размашистые движения выдавали свирепость зверя.

Звуки, запертые во рту, становились всё более ломаными. Пот от боли выступил у корней волос; поцелуй Линь И упал на висок — в нём не было нежности, он просто слизывал соленый пот.

Штыри качались. Отверстия в стене разбалтывались, мелкая цементная пыль песком осыпалась на связанные белые пальцы, создавая эстетику грязного, порочного крушения.

Линь И словно пожирал лакомство, которого вожделел слишком долго, смакуя каждую крошку. Сделав ещё один жадный выпад, он с силой рванул вверх.

Верёвка дернулась, и перегруженный стальной штырь внезапно выскользнул из стены.

Жоань рухнул вниз, но Линь И ловко подхватил его. Поза не изменилась, сила удара прошила тело насквозь — Жоань едва не лишился чувств.

В затуманенных глазах наконец скопились слёзы. В тусклом свете Линь И внимательно смотрел на человека в своих руках.

Пропустив пальцы сквозь влажные волосы, он на миг смягчился взглядом, но холод быстро вернулся. Перевернув Жоаня и вжимая в скомканное одеяло, он прошептал ему в самое ухо самые грязные и порочные слова:

— А господин Чжоу на вкус чудо как хорош. Теперь я хочу услышать твой голос. — Он одним рывком сорвал скотч. — Ночь ещё длинная. Самое время поискать твои «грамматические ошибки».

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 30.

Закусочная в «городской деревне», где подают паровые баоцзы, открывается на рассвете и закрывается в полдень — торговля идёт всего полдня.

До закрытия оставалось пятнадцать минут, и в лавке залежалась последняя порция.

Баоцзы сложили в пластиковый пакет и вместе с двумя стаканами пшённой каши протянули Линь И. Хозяин был рассеян и не пометил стакан, в который добавил сахар. В углу на столе сидел ребёнок, уткнувшись в домашнее задание; Линь И ткнул стаканом каши ему под нос:

— Сделай пометку.

Мальчик вздрогнул, узнав Линь И, мгновенно поджал хвост и испуганно спросил:

— Какую пометку?

Линь И серьёзно задумался.

— Нарисуй сердечко.

Спустя секунду на пластиковой крышке красовалось чёрное сердце, выведенное маркером. Линь И посмотрел на это, и ему стало не по себе; он мазнул пальцем, размазав сердце в бесформенное пятно.

Закусочная находилась недалеко от старого дома Чжоу Жоаня, нужно было лишь пересечь пустырь. В тесной застройке такое открытое пространство было редкостью: песчаная площадка без единого кустика. Летом здесь судачили бездельники, а зимой она пустовала, разве что дети гоняли мяч или бродячие псы грызлись за еду.

Новый год прошёл, но холодный ветер не утихал. Линь И шёл, опустив голову; хруст песка под подошвами звучал особенно отчётливо. Вдруг впереди взревел двигатель. Судя по звуку, машина неслась на огромной скорости. Линь И поднял взгляд и нахмурился: к нему стремительно приближался его собственный семейный автомобиль.

Машина поднимала за собой густые клубы пыли. Педаль газа была выжата до упора; автомобиль летел к Линь И с яростью пущенной стрелы. Мужчина перехватил пакет с едой повыше, закрутив его так, чтобы внутрь не попала пыль. Глядя на летящую на него груду железа, он выудил сигарету и зажал её в зубах.

Пустырь был невелик, и машина в мгновение ока оказалась рядом. Коричневые туфли ручной работы, казалось, готовы были проломить бензобак. Поднимая вихри песка и ледяного ветра, капот нёсся прямо на Линь И.

Большим пальцем мужчина нажал на зажигалку; среди оглушительного шума вырвался дрожащий лепесток пламени.

А по другую сторону лобового стекла на руках на руле вздулись вены. Расстояние сокращалось; когда порыв ветра от машины заставил пламя зажигалки дрогнуть, Линь И посмотрел в глаза Чжоу Жоаню.

Он вдруг вспомнил тот заброшенный склад и ту лютую ненависть, которой Жоань дышал тогда.

«Линь И, ты когда-нибудь точно подохнешь от этого дела».

Мужчина с сигаретой в зубах отчётливо помнил свой ответ.

«Хотелось бы верить», — сказал он тогда.

Десять метров, пять, три… Песок летел в глаза. Когда видимость почти исчезла в жёлтом мареве, Линь И услышал визг тормозов.

В последний момент Жоань резко вывернул руль. Крыло машины едва не задело полы одежды Линь я, а поток воздуха окончательно задул огонек.

Из-за песка тормозной путь был коротким. Чжоу Жоань упал грудью на руль, жадно хватая ртом воздух. Только когда раздался тихий стук в окно, ярость в его глазах сменилась ледяным безразличием. Он выпрямился, опустил стекло и в упор посмотрел на человека снаружи.

Высокий мужчина слегка наклонился и спокойно спросил:

— Почему не задавил?

— Твоя жизнь не стоит моей свободы.

Линь И кивнул:

— Справедливо.

Рука, свободная от пакета, потянулась в салон. Жоань дёрнулся назад, глядя на него с настороженностью и гневом.

— Застегнись, — Линь И просунул пуговицу на воротнике парня в петлю, скрывая багровые следы укусов на горле и пятна на шее.

Едва ощутимое тепло пальцев коснулось кожи, мгновенно напомнив Жоаню о вчерашнем унижении. Он схватил эту руку и подался вперёд, обжигая лицо Линь И дыханием:

— Линь И, я тебя в покое не оставлю.

Застегнув пуговицу, Линь И не стал задерживаться и убрал руку:

— Знаю. Как такой мстительный господин, как ты, может меня простить?

Он поставил пакет с баоцзы на сиденье и добавил:

— Там лежит мазь. Мажь трижды в день.

Пальцы на руле побелели. Жоань с каменным лицом завёл мотор и ударил по газу. Машина с рёвом сорвалась с места, а пакет с завтраком был с силой выброшен в окно. Стаканы с кашей лопнули, заливая песок белой жижей.

Линь И подошёл, развязал пакет, достал один целый баоцзы и, провожая взглядом скрывающийся автомобиль, отправил его в рот.

Свою машину Линь И нашёл через три дня в глухом переулке возле начальной школы — грязную и покрытую «шрамами». Он присел рядом с ней, закурив. Мимо проходили школьники, со смехом столпились у колес, собираясь справить нужду.

— Эй! — Линь И в гневе выглядел пугающе. — Вы что творите?

Дети подпрыгнули от страха, подтягивая штанишки.

— Писаем... — пролепетали они.

Линь И поднял с земли камень и швырнул им под ноги:

— На машину матери своей писай!

Один из сорванцов обиженно буркнул:

— Нам последние дни какой-то дядя велит на колёса ссать. За один раз — юань даёт. Сколько раз пописаешь, столько денег.

Другой добавил:

— А ещё он нам жвачку раздаёт. Велит пожевать, пока сладкая, и на кузов лепить. Кто крепче приклеит — тому больше денег.

Линь И, прикусив сигарету, провел ладонью по короткому ёжику волос и тихо хмыкнул: «Черт».

Вызвав эвакуатор, чтобы отправить машину на мойку, он набрал номер:

— Сняли скрытую камеру в кабинете А3? Видео сохрани, пригодится.

В последнее время Чжоу Жоань был по уши в делах с поглощением завода электроники. Этот проект стал ключевым для «Шэнкай» в новом году. Председатель Чжоу Жаньминь лично курировал рабочую группу. Полномочия распределили, но кресло руководителя проекта оставалось вакантным. Проще говоря: чей план окажется жизнеспособнее и кто сможет выкупить «Цзингуй Электроникс» по самой выгодной цене, тот и возглавит проект, а в будущем станет генеральным директором завода.

Чжоу Жоань изучал документы по заводу, бормоча себе под нос:

— Производственные линии только что обновили, мощностей хватит, чтобы закрыть все экспортные заказы «Шэнкай». Транспортная развязка идеальная, инфраструктура готова… Такой жирный кусок мяса, волков на него сбежится немало.

Жэнь Юй, стоявший рядом, подал ещё одну папку:

— Помимо старшего и второго молодых господ, за проектом следят представители первой и второй ветвей семьи. Да и со стороны хватает компаний, желающих купить «Цзингуй». Четвёртый господин, конкуренция огромная. Если корпорация не даст нам преференций, шансов мало.

— Корпорация не станет потакать мне одному. Лучше надеяться на себя, чем на них. — Жоань вернулся к первой странице дела. Глядя на фото председателя завода, он включил логику мошенника: — Шао Чэньфэн… Неужели у тебя нет никакого скелета в шкафу, за который я мог бы тебя схватить?

Не успел он закончить фразу, как телефон пискнул. Жоань, не отрываясь от бумаг, открыл сообщение — и на экране запустилось видео.

Сумерки, глухой переулок, толпа качающихся здоровяков… И в кольце окружения — спокойное, но свирепое лицо Линь И.

Жоань мгновенно оживился, отодвинул бумаги и прибавил звук. Жэнь Юй тоже прилип к экрану и ахнул:

— Он… как же так…

Жэнь Юй боялся Линь И так сильно, что заикался даже глядя на видео.

Жоаня это бесило больше всего. На людях Жэнь Юй строил из себя элиту и грыз всех подряд, но перед Линь И превращался в ничтожество.

— Это я нанял людей его зажать. Сегодня я его точно прикончу.

Жэнь Юй пересчитал головы в кадре и засомневался:

— А эти люди справятся?

Видео было коротким и сумбурным. Жоань пересмотрел его дважды, встал и надел пальто:

— Я нанял три группы из других городов. Будут изматывать его волна за волной. Какой бы крутой Линь И ни был, он из мяса и костей. Хватит по одному удару от каждого, чтобы его размазать.

Он потянул ручку двери. Жэнь Юй крикнул вслед:

— Но скоро же совещание! Четвёртый господин, вы уходите?

Жоань даже не обернулся, лишь махнул рукой:

— Совещание — это скука. Смерть Линь И куда интереснее. Придумай, как меня отмазать.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 31.

Линь И зажали в глухом переулке — тупик, с трёх сторон стены.

На лице красовались ссадины, костяшки пальцев были в крови: он и получал, и раздавал удары.

Вальяжно прислонившись к стене, Линь И стряхнул пыль с одежды, поднял веки и окинул взглядом стоящих перед ним людей:

— Что же вы всё по очереди да по очереди? Не холодно вам, ребята, стоять и смотреть в такой мороз?

Кто-то отозвался:

— Так заказчик велел. Сказал растянуть удовольствие. Чем дольше тебя бьют, — он оглянулся на парня, который снимал всё на телефон, — тем больше кайфа он поймает при просмотре.

— Понятно, — Линь И согласно кивнул. — В первом раунде я уложил пятерых. Сколько вас пойдет в этот раз?

Ответивший помрачнел:

— А ты и правда крут, раз Бай гэ тебя ценит. Ну, в этот раз нас семеро с тобой «поиграют». А если не хватит — есть третья волна. Заказчик сказал измотать тебя до полусмерти.

Линь И вдруг усмехнулся. Он посмотрел прямо в камеру телефона и протяжно произнёс:

— Господин Чжоу весьма внимателен, раз потратил на меня столько сил.

Договорив, он перевёл взгляд на толпу. Глаза стали ледяными, в голосе зазвучала насмешка:

— Давайте уже. Раз взяли деньги — делайте шоу красиво. Не будьте как кучка дохлых медуз.

Лица противников мгновенно почернели. Лидер подал знак:

— Слышали? Обслужите его как надо, кулаков не жалеть!

Не успели слова затихнуть, как в воздухе мелькнула тень. Лидер вскрикнул:

— Твою мать! Втихаря бьёшь!

Тяжёлый удар пришёлся прямо в челюсть. Издав глухой стон, мужчина пошатнулся; плоть на его лице на миг потеряла опору, отделяясь от костей под силой удара, и колыхнулась, как брыли у шарпея.

Линь И схватил его за волосы, рванул на себя и резко ударил коленом в живот:

— Хотел бы быть джентльменом — не пошёл бы в этот бизнес.

Развернув бедолагу, Линь И вцепился пальцами в его горло, прикрываясь им как щитом:

— Против толпы я не выстою, так что ты за меня пару ударов примешь.

С этими словами он подставил чужую физиономию под летящий в него кулак.

Когда Чжоу Жоань прибыл на место, исход битвы был уже ясен. Линь И, не выдержав численного превосходства, весь в ранах сидел у стены, упираясь одной рукой в колено.

Противники победили, но победа далась им дорого: почти у каждого на лице «цвели» гематомы, а некоторые выглядели даже хуже Линь И — они скорчились у стен, тяжело дыша.

Жоань прошёл сквозь толпу и остановился. Какое-то время он смотрел на Линь И сверху вниз, а затем присел на корточки и улыбнулся:

— Нравится? Это мой ответный подарок.

— Нравится, — Линь И откинул затылок на старую кладку, чуть приподняв подбородок. Лицо было в синяках, в углу рта запеклась кровь.

Несмотря на жалкий вид, он не казался побежденным. В его глазах по-прежнему горел тёмный, опасный огонь. Если присмотреться — он был запредельно высокомерен.

Положив руку на колено, он шевельнул пальцами:

— Господин Чжоу, угости сигаретой.

Жоань ещё раз оглядел это «живописное» лицо, выудил пачку из кармана пальто и бросил одну сигарету. Та упала на складки измятой одежды. Линь И не смог её поднять:

— Пальцы онемели, не разгибаются. Будь добр, прикури мне.

Только тогда Жоань посмотрел на руки Линь И. Тыльная сторона ладони превратилась в сплошную опухоль, кожа на костяшках была содрана в кровь. От крайнего изнеможения рука на колене мелко дрожала.

Жоань отвел взгляд, подобрал сигарету, сунул себе в рот и щелкнул зажигалкой. Затянувшись, он крайне грубо вставил её в рот Линь И:

— Это только закуска. Чжоу Жоань ещё угостит тебя «основным блюдом».

Линь И с трудом выпустил дым и усмехнулся:

— Сколько ты им заплатил, а?

Не дождавшись ответа, он добавил:

— Больше десяти штук — значит, переплатил. Они того не стоят.

— Ах ты, сука... — прохрипел неподалеку мужчина. Тот самый, которого Линь И использовал как щит. Сейчас он выглядел побитым сильнее всех.

Линь И не обратил внимания на ругань. Он продолжал спокойно доказывать Жоаню, что тот совершил невыгодную сделку:

— Столько людей, и ни один не ударил по жизненно важным точкам. Чего надо было избегать — избегали. Убивать не собирались.

Брань в стороне внезапно стихла. Наёмник посмотрел на Жоаня. Тот сидел, опустив глаза.

— Линь И, к чему ты клонишь? — холодно спросил юноша.

— К тому, — Линь И стряхнул пепел, и его хриплый голос зазвучал тише, — что «не бить насмерть» приказал ведь ты?

Жоань нахмурился:

— Да с чего бы мне...

В глазах Линь И промелькнула искра веселья. Собрав остатки сил, он внезапно обхватил Жоаня за шею, притянул к себе и с силой поцеловал.

— Мать твою! — хором выдохнули полтора десятка зрителей. Даже те, кто стонал от боли, не упустили момента.

Наёмник, опираясь о стену, поднялся и прозрел:

— Так это, блядь, любовные разборки!

Поцелуй был коротким — лишь звонкий хлопок, и они разошлись. Линь И, отстранившись от мягких губ, не удержался от шпильки:

— Спасибо за заботу, господин Чжоу.

В глазах Жоаня вспыхнул ледяной, яростный блеск. С силой оттолкнув Линь И, он вскочил и наступил каблуком на его израненную руку, лежавшую на земле. Медленно проворачивая подошву, он прошипел:

— Линь гэ говорил, что больнее всего, когда наступают на пальцы? Но как ты можешь быть уверен, если не пробовал на себе? Практика — лучший путь к истине. Сегодня я помогу тебе разобраться.

Надавив всем весом, Жоань протянул руку, и ему подали деревянную биту. Он наклонился к морщившемуся от боли Линь И, подобрал упавшую сигарету и сунул ему в рот:

— Затянись. Чтобы легче было терпеть.

Выпрямившись, он высоко замахнулся и с силой обрушил биту на спину Линь И.

Сжимая зубами фильтр, Линь И издал лишь приглушённый стон. Ботинок наконец убрался с его руки. Сверху упал ледяной голос Жоаня:

— Линь И, больше всего в жизни я жалею о том, что встретил тебя. Чтобы глаза мои тебя больше не видели.

Бросив биту, Жоань развернулся. Лидер наёмников, кутаясь в пальто, толкнул локтем своего помощника и зашептал:

— Видал? Нельзя с мужиками связываться. Как разойдутся — бьют по-настоящему.

— Чжоу Жоань. — У той же стены Линь И медленно выпрямился. Когда спина коснулась кладки, мышцы на его лице свело от боли. — Завод «Цзингуй» тебе ещё нужен?

Жоань, уже вышедший из круга людей, резко остановился. Обернувшись, он спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Линь И затянулся коротким окурком, перетерпел вспышку боли и произнёс:

— Пар ты выпустил. Теперь пора поговорить о делах. — Он слегка качнул головой. — Подойди.

Несмотря на нынешнюю вражду, годы, проведённые вместе, создали между ними абсолютное взаимопонимание. Одного взгляда хватило, чтобы Жоань понял подтекст: «Лишние уши».

Он оглядел наёмников, помедлил секунду и снова подошёл к Линь И.

Линь И поднял голову и тихо произнёс:

— Ты хочешь выкупить «Цзингуй». А ты думал о том, почему владелец вообще его продаёт?

— Оборудование устарело, цепочка финансирования оборвалась, долги банкам. Банкротство.

— Это официальная версия. Но если не найти истинную причину — как ты собираешься ударить в самое больное место?

Жоань молчал, давая понять: «Выкладывай, что есть».

— Хозяина «Цзингуй» подставили. Его обобрали до нитки, вынудив объявить о банкротстве. И тот, кто его разорил — постоянный клиент нашего клуба. У меня есть кое-что на него. Уверен, владельцу завода это поможет выпустить пар.

В глазах Жоаня вспыхнул огонь. Это было похоже на то, как если бы ты оказался в тупике и вдруг увидел запертую дверь, к которой есть ключ.

Линь И вовремя подбросил дров:

— Раз уж мы всё равно переспали, неужели ты не хочешь выжать из меня какую-то пользу?

Тень от стены накрыла Жоаня. Его глаза стали темнее ночи, но в них плескался бушующий океан амбиций.

— Линь И, ты снова что-то замышляешь за моей спиной.

Мужчина положил окровавленную руку на колено и принялся выковыривать мелкие камешки из ран:

— Путь перед тобой. Либо уходишь так же красиво, как минуту назад, либо остаёшься и смотришь на мои козыри. Выбор за тобой, господин Чжоу.

Жоань, мастер взвешивать выгоды, на этот раз колебался долго. Холодный ветер гулял по переулку, ударяясь о стену и возвращаясь назад. Когда Жоань промёрз до самых костей, он произнёс ледяным тоном:

— Верно. Нельзя же давать тебе спать со мной задаром. Нужно что-то стребовать взамен.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 32.

— Шао Чэньфэн, председатель правления «Цзингуй Электроникс», сорок два года. Два месяца назад развёлся с женой, оставив ей всё имущество, после чего объявил о банкротстве компании. На данный момент ликвидация «Цзингуй» завершена, и Шао Чэньфэн ведёт переговоры о передаче активов с фирмами-покупателями.Жэнь Юй закрыл папку и спросил Линь И:

— Господин Линь, нужно ли вам знать что-то ещё?

В только что открывшейся кофейне был занят всего один столик. Трое за столом. Самый рослый из мужчин сидел в одиночестве на противоположной стороне.

Прежде чем Линь И успел ответить, заговорил Чжоу Жоань. Он отставил чашку, склонился к уху Жэнь Юя и прошипел:

— Ты весь вечер боишься даже взглянуть на Линь И. Если продолжишь так позориться, я переведу Фу Чуньшэня из отдела кадров себе в помощники, а заодно поспрашиваю его, какие такие грязные слухи он про тебя распускал.

Закончив с угрозами, Жоань бесцеремонно повернул голову Жэнь Юя вправо на тридцать градусов, заставив его встретиться взглядом с Линь И.

Стоило их глазам сойтись, как напускной лоск «элитного помощника» мгновенно испарился. Тот, кто секунду назад за золотой оправой очков прятал высокомерие и цедил слова, заметно вздрогнул.

Мысленно обложив подчинённого последними словами, Жоань взял инициативу на себя:

— Сейчас на «Цзингуй Электроникс» претендуют пять компаний. Линь гэ сказал, что у него есть способ помочь мне. Выкладывай, какой?

Левая рука Линь И была забинтована. Рану несколько дней назад нанёс сам Жоань, раздавив его ладонь каблуком. Она почти зажила, но Линь И продолжал носить повязку, демонстративно выложив руку на стол.

Он пригубил кофе, поморщился, запил глотком воды и спросил:

— Ему можно доверять?

Жоань покосился на Жэнь Юя:

— Выбора нет, из толковых под рукой только он. Пока вроде преданный, подлянок не строил.

Мозг Жэнь Юя, парализованный присутствием Линь И, соображал туго; лишь спустя паузу он понял, что говорят о нём.

Он хмыкнул, про себя возмущаясь: «Неужели нельзя перемывать человеку кости не в его присутствии?»

Впрочем, всё его недовольство улетучилось, стоило Линь И назвать его по имени. Он инстинктивно выпрямился, словно по струнке.

— Жэнь Юй, 27 лет, родом из провинции Чжэцзян. Родители на пенсии, есть младший брат-старшеклассник. — Линь И отодвинул чашку. Его спокойный голос плавно растекался, словно круги по воде. — Отец, Жэнь Цзяшэн, страдает серьёзным заболеванием сердца, ему противопоказаны потрясения. Мать, Чжан Цин, после выхода на пенсию преподает волонтёром в университете для пожилых. Обожает фиолетовые маргаритки и всегда покупает букет по дороге домой.

Линь И понизил тон:

— Я ведь ничего не путаю, помощник Жэнь?

Кулаки Жэнь Юя, лежавшие на бумагах, сжались. Впервые он посмотрел на Линь И с нескрываемым гневом:

— Ты следил за мной? Что тебе нужно?

Линь И откинулся на спинку стула. В его голосе сквозила уверенная властность:

— Не строй из себя дурака. Ты прекрасно понял, что это значит.

Чжоу Жоань, разумеется, понял: Линь И «причёсывает» его помощника за него. Линь И взял на себя роль «плохого копа», оставив Жоаню возможность выступить в роли спасителя и купить преданность Жэнь Юя. Жоаню не хотелось быть должным, но и упускать такой шанс он не мог. С тяжёлым сердцем он подыграл, искренне похлопав помощника по плечу:

— Я не сомневаюсь в тех, с кем работаю. Я верю тебе.

Уладив вопрос с лояльностью, Жоань обратился к Линь И:

— Хватит ходить вокруг да около. Как ты поможешь мне заполучить «Цзингуй»?

На этот раз Линь И ответил прямо:

— Полгода назад председателя «Цзингуй» Шао Чэньфэна подставили. Его втянули в долю в сверхприбыльном, но «сером» бизнесе. Обещали золотые горы, а на деле это был филигранно исполненный «убой свиней» . Шао не только лишился всех накоплений, но и, поскольку проект балансировал на грани закона, побоялся идти в полицию. Пришлось глотать обиду.

Жоань обдумал услышанное, машинально крутя монету:

— Если Шао Чэньфэн боится об этом заикаться, то откуда узнал ты?

— В моем ремесле новости доходят быстрее. — Обычно Линь И на этом заканчивал, но для Жоаня сделал исключение: — На одной пьянке кое-кто проболтался, но деталей не раскрыл. Пришлось самому докапываться.

Жоань сделал глоток кофе и проговорил:

— Даже если его обобрали до нитки и он вынужден продавать завод, как это поможет мне в сделке?

— Если бы тебя разорили и пустили по миру, лишив семьи, чего бы ты хотел больше всего?

Жоаня осенило:

— Ты можешь помочь Шао вернуть деньги?

— Если он вернёт деньги, он передумает продавать завод.

— Тогда что ты задумал?

Линь И положил забинтованную руку на стол и пошевелил пальцами:

— Бинт ослаб.

«Чёрт», — выругался про себя Жоань, но не шелохнулся.

Жэнь Юй, глядя на это противостояние, робко протянул руку:

— Господин Линь, давайте я поправлю?

Линь И улыбнулся:

— Помощник Жэнь, лучше сходи оплати счёт.

Без команды шефа Жэнь Юй не смел дернуться, но Жоань быстро дал отмашку:

— Сходи в машину, принеси мои сигареты.

Тот сорвался с места, как помилованный каторжник.

Монета на столе издала короткий, сухой звук — в нем явно слышалось недовольство.

Жоань ледяным тоном спросил:

— Бинт ослаб? Нужно, чтобы я его завязал?

Линь И протянул руку:

— Будь так любезен.

Как только пальцы Жоаня коснулись марли, Линь И заговорил тихим, вкрадчивым голосом:

— Тот, кто его подставил — фигура непростая. Шао Чэньфэну в одиночку его не сковырнуть, потому он и впал в такое уныние...

Линь И вдруг прервался и нахмурился.

Жоань выдавил улыбку:

— Ой, прости. Рука сорвалась. Сильно надавил?

Линь И тоже усмехнулся и своей здоровой рукой потрепал Жоаня по волосам.

Так он делал часто в начале их трехмесячного уговора. Сначала Жоань бесился, потом стал относиться к этому безучастно, а под конец, кажется, привык к этим мимолетным прикосновениям.

То время было редким периодом затишья между ними. Жоань мог доверять Линь И, вываливать на него все свои ядовитые и эгоистичные мысли, не пытаясь их приукрасить. Мужчина обычно слушал под сигарету, вставлял пару слов, но слушал внимательно.

Иногда Жоань спрашивал: «Тебе не кажется, что я поступаю подло?»

Линь И, прикусив фильтр, смеялся: «Давай не будем выяснять, кто из нас святее. Подло или нет — неважно. Важно лишь, кого ты хочешь размазать. Я помогу».

Жоаню не хотелось признавать, что тогда ему было легко. Почти радостно. Рядом с Линь И он переставал быть одиноким. На земле было две тени вместо одной, и путь над пропастью уже не казался дорогой в никуда.

За исключением моментов, когда Линь И начинал говорить о чувствах.

Эти фразы, неуклюжие, наполовину книжные, собранные по словарям и сборникам стихов, Жоань слушал, стиснув зубы. Уши уже мозолью покрылись, но он терпел.

Но сейчас Жоань резко уклонился от ладони. Линь И слишком жаден: он хочет не просто быть рядом, он хочет подчинить его целиком, надеть на него кандалы. Жоань не собирался потакать его болезненной одержимости.

Он увидел, как улыбка сползла с лица Линь И. Тот опустил руку и продолжил:

— Тот делец действует нагло и жестко. Загоняет людей в угол.

Завязав узел на повязке — не туго и не слабо, — Жоань быстро убрал руки:

— Значит, мы поможем Шао Чэньфэну отомстить этому мошеннику? Дадим ему выпустить пар, но не вернем деньги, чтобы он всё равно был вынужден продать завод мне — его «спасителю»?

Линь И кивнул:

— Именно.

— И как мы его накажем? — Жоань перешел к делу. — Линь гэ слов на ветер не бросает. План уже готов, так?

Сквозь стекло Линь И увидел возвращающегося с сигаретами Жэнь Юя. Он медленно произнес:

— Чжоу Жоань, ты не настолько ценный экземпляр, чтобы за одну ночь в постели получать всё на блюдечке. За мою помощь нужно платить равноценно.

Он встал, поднимая раненую руку:

— Спасибо за перевязку, господин Чжоу.

Он развернулся, чтобы уйти, но его остановил резкий голос:

— Ты хотя бы скажи, кто этот мошенник!

Линь И обернулся, его взгляд был холодным:

— Если бы ты сейчас не увернулся, я бы, может, и сказал. А теперь... — Он сделал паузу. — Тебе придется это выкупить.

Договорив, он направился к выходу. Проходя мимо Жэнь Юя, он негромко бросил:

— Предашь его — и я уничтожу всё, что тебе дорого.

Связей у Жоаня было немного, и в деле с заводом он то и дело бился головой о стену. Через старика Цзиня он добился приватной встречи с Шао Чэньфэном, но тот был в глубочайшей депрессии: сидел понурый, почти не разговаривал. На все красноречивые доводы Жоаня он отвечал лишь одной фразой: «Достанется тому, кто больше заплатит».

Компании-конкуренты взвинчивали цену. Даже если «Шэнкай» победит, сделка выйдет золотой. Ни Чжоу Бинь, ни Чжоу Чжэ, ни сам Жоань не получат от этого никакой славы — сплошные убытки.

Когда Шао Чэньфэн уже провожал его к дверям, Жоань решился на последний ход:

— Господин Шао, вы слышали об «убое свиней»? Это очень тонкая схема. Жертву ведут долго, пока она не вязнет по уши и не теряет всё имущество.

— Что вы имеете в виду?! — Шао мгновенно преобразился. Его поникшие веки взлетели, взгляд наполнился яростью и подозрением.

Значит, Линь И не врал. Шао Чэньфэна действительно обобрали.

Жоань нашел зацепку, но радости не чувствовал. Он наспех состряпал какое-то оправдание и ушёл.

Сев в машину, он смотрел, как возвращаются с юга ласточки. Жоань терпеть не мог птиц — любых существ с системой выделения, летающих над его головой. Так же сильно он ненавидел птичий помет на лобовом стекле.

Заехав на автоматическую мойку, он сидел внутри, наблюдая, как густая белая пена заливает машину, отрезая его от мира.

В тесном замкнутом пространстве легче набраться храбрости. Жоань схватил телефон и, боясь передумать, быстро набрал номер Линь И.

Тот ответил сухим «Алло».

Смелости Жоаня хватило только на звонок; он лишь тяжело дышал в трубку, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец, заговорил Линь И:

— Завтра в восемь вечера, отель «Цзиньжуй», номер 1601. Приходить или нет — решай сам. Жду ровно пятнадцать минут.

Трубку положили на той стороне. Жоань еще какое-то время держал телефон у уха, а затем медленно опустил его. Он смотрел вверх, где под вращающимися щетками птичий помет смешивался с пеной в единую массу. Уже невозможно было разобрать, где чистота, а где грязь. Сплошная нечистота.

[1] «Убой свиней» [杀猪盘 shāzhūpán] — вид мошенничества, при котором преступник заводит с жертвой длительные доверительные (часто романтические) отношения, чтобы в итоге убедить её вложить деньги в фиктивный инвестиционный проект.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 33.

На следующий день, в восемь вечера, перед дверью номера 1601 отеля «Цзиньжуй» Чжоу Жоань закинул в рот таблетку.

Открутив крышку бутылки, он сделал пару глотков воды; странная приторная сладость начала разливаться во рту, кадык дернулся — Жоань проглотил лекарство.

Выбросив пустую бутылку, он засунул руки в карманы и ещё раз коснулся пальцами узора на монете. Лишь после этого, с каменным лицом, он нажал на кнопку звонка.

Вскоре дверь распахнулась. Линь И взглянул на часы и не спеша произнес:

— Надо же, господин Чжоу даже не опоздал.

Жоань не стал удостоивать его взглядом. Он посмотрел мимо мужчины внутрь номера: роскошный люкс, тяжелые шторы, полумрак — вылитый вход в бездну, откуда нет возврата.

Глубоко вдохнув, Жоань оттолкнул Линь И и вошел в комнату. Он решил сразу перейти к делу и начал снимать верхнюю одежду прямо на ходу. Но стоило пальто соскользнуть с плеч, как Линь И рывком натянул его обратно.

— Не спеши. Прежде чем я тебя поимею, нужно уладить одно дельце.

Жоань поджал губы, в глазах вспыхнул гнев.

Линь И, ухватившись за дорогое кашемировое пальто, притянул юношу к себе:

— Не нравится, как звучит? Это было самое цивилизованное слово.

Он наклонился к самому лицу, обдавая Жоаня потоком грязных слов:

— «Трахнуть» или «вздуть» — выбирай любое, господин Чжоу, мне без разницы.

Жоань не был невинным младенцем, но ему потребовалась секунда, чтобы соотнести эти глаголы с самим собой. Он резко схватил мужчину за воротник:

— Линь И, ты сейчас ведешь себя как последний подонок.

Линь И похлопал его по руке и крепко обхватил, удерживая в объятиях:

— О нежностях поговорим позже, не заставляй людей ждать.

Сюжет сделал крутой поворот. Жоаню пришлось экстренно переключиться с канала «для взрослых». Он удивленно спросил:

— Кто меня ждет? Линь И, что за игры ты опять затеял?

Тот, не выпуская его, направился к выходу:

— Придем — увидишь.

По расчетам Жоаня, схема была проста: таблетка, постель, уход. Через час он должен был с грохотом захлопнуть дверь номера 1601.

Но вместо этого Линь И, точно племенной хряк, повел его к лифту. Они спустились в бизнес-центр отеля, где Линь И толкнул дверь в небольшую переговорную.

Там сидела женщина — та самая эффектная «подставная» девушка Жоаня.

— Простите за ожидание, — вежливо бросил Линь И.

Взгляд женщины скользнул по двум мужчинам, стоящим в двусмысленной близости. Она слегка стукнула каблучком по полу и расплылась в приторной улыбке:

— Я и сама только пришла, не так уж долго ждала. — Она посмотрела на Жоаня: — Муж мой, мы не виделись несколько дней. Чем ты был так занят?

Жоаня передернуло.

Линь И тоже на миг замер, перевел взгляд на Жоаня и спокойно заметил:

— Господин Чжоу не лгал: у вас с девушкой действительно прекрасные отношения.

Он похлопал Жоаня по застывшему плечу:

— Садись, садись рядом со своей «суженой».

Жоань, который секунду назад еще переживал за свою судьбу, теперь почувствовал, как от этих легких похлопываний его мысли поплыли, а кости стали мягкими.

Препарат подействовал быстро. Сейчас Жоаня будто поставили на медленный огонь: вода еще не закипела, но уже начала опасно бурлить.

Ущипнув себя за бедро, он постарался придать голосу твердость:

— Линь И, что ты задумал?

— У вас ведь контракт? Сегодня мы его аннулируем, — Линь И склонился к его уху, шепча: — Я не горю желанием спать с чужим «мужем».

Слова были вульгарными, и Жоаню следовало бы ответить пощечиной, но он почти не осознавал смысла сказанного. Теплое дыхание, проникшее в ушную раковину, вызвало волну дрожи по всему телу. Когда он пришел в себя, Линь И уже усадил его рядом с женщиной.

Перед ними легли два документа. Линь И взял инициативу на себя:

— Госпожа Сун, подпишите соглашение. С этого момента ваши отношения с Чжоу Жоанем прекращаются.

Женщина усмехнулась и, закрыв папку, капризно протянула:

— Так не пойдет.

— Почему же?

— Одностороннее расторжение контракта до срока подразумевает выплату неустойки.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч.

Линь И сел напротив них и, немного подумав, обратился к юноше:

— Господин Чжоу, что скажешь?

Жоаня продолжало «томить» на медленном огне. Несмотря на растущую жажду, в голове еще оставались капли ясности. Он прекрасно знал натуру Линь И: этот человек за копейку удавится. Если уж он открыл эту дверь, значит, контракт будет разорван любой ценой.

Жоаню оставалось только сжать пальцы и посмотреть на женщину:

— У нас была взаимовыгодная сделка. Пока контракт в силе — всем хорошо. Но так нагло вымогать деньги… Это уже чересчур, госпожа Сун.

Женщина вальяжно прикурила тонкую сигарету:

— Ты сам подписал этот договор, ты же теперь хочешь его разорвать. Ты думал, я тут с тобой в «дочки-матери» играю? Дорогой, ты уже большой мальчик, пора учиться платить по счетам.

— Я… — после «томления» огонь прибавили, чтобы выпарить соус. Теперь Жоань был «готов». Последние крохи здравомыслия утонули в нахлынувшем жаре.

Он пытался привести какие-то доводы, но не мог возразить женщине. Это был финал старой сказки: охотник, всю жизнь ловивший соколов, в итоге остался с выклеванными глазами из-за обычного воробья.

Жоаню ничего не оставалось, как посмотреть на мужчину напротив и прошипеть сквозь зубы:

— Линь И, это пятьсот тысяч. Неужели этот контракт так важен?

Пальцы мужчины дважды легонько стукнули по столу. Его взгляд замер на сигарете женщины:

— Можно?

Та вскинула бровь и подтолкнула пачку к Линь И.

Прикурив и выпустив облако дыма, Линь И поблагодарил её и наконец ответил Жоаню:

— Раз она называет тебя «мужем», пятьсот тысяч — это недорого.

Едва Линь И умолк, как раздался другой голос — слабый, полный явной зависти:

— Чжоу Жоань, раз она называет тебя мужем, пятьсот штук — это и правда копейки.

Жоань повернул голову на звук. На соседнем пустом стуле сидел Чжан Цзинь, покойный уже полгода, и по-свойски издевался:

— Меня за всю жизнь никто мужем не назвал. Если бы назвали — я бы и миллион отдал.

— Ритуальными деньгами? — бросил Жоань в пустоту.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда открыл — Чжан Цзиня уже не было. Борясь с невыносимым состоянием, Жоань схватил ручку, размашисто подписал бумаги и достал телефон для перевода:

— Пятьсот тысяч. Забирай.

Получив деньги, женщина удовлетворенно удалилась. Перед тем как закрыть дверь, она окинула обоих мужчин взглядом, усмехнулась и медленно потянула ручку на себя.

Когда эхо щелчка затихло, в переговорной остались только Жоань и Линь И. Тишину нарушало лишь тяжелое, прерывистое дыхание юноши.

Жоань отбросил ручку и, цепляясь за последние крохи сознания, спросил:

— Ты правда сможешь помочь мне забрать «Цзингуй»?

— Что ты принял? — вопросом на вопрос ответил Линь И.

— Ты ведь хотел меня трахнуть? — Жоань откинулся на спинку стула, его взгляд окончательно затуманился. — Давай. Я позволяю.

Линь И встал и обошел стол. Слегка наклонившись, он выдохнул дым прямо в это охваченное лихорадкой лицо и тихо произнес:

— Чжоу Жоань, от тебя тошно.

И после этого он яростно его поцеловал.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 34.

Чжоу Жоаню зажали рот. Ощущение жесткости чужих губ на своих было почти болезненным. Поцелуй Линь И был под стать его натуре: размеренным, но не терпящим возражений; под маской внешнего спокойствия скрывались грубость и деспотизм.

Он мог бы с легкостью проникнуть языком в рот Жоаня, но предпочел обхватить пальцами его челюсть и силой разжать зубы.

— Принял таблетку, чтобы забыть весь процесс, да? — взгляд мужчины был тяжелым. — Значит, я могу развлекаться на полную катушку.

Затем последовал холодный приказ:

— Высуни язык. Дай мне его укусить.

Жоань пожалел, что не выпил две таблетки: тогда бы его не посещали эти редкие вспышки ясности, приносившие с собой гнев и жгучий стыд.

Но когда воля окончательно покорилась желанию, Жоань стал послушным. Он открыл рот, медленно высунул мягкий язык, позволяя мужчине смаковать его, посасывать и терзать, а сам инстинктивно прильнул к нему. Это движение было отточенным: никакой скованности, только видимая добровольность; он слегка обхватил плечи мужчины — пылко и инициативно.

Жоань не помнил, как вернулся в номер 1601, знал лишь, что к огромной кровати в ту ночь никто так и не прикоснулся.

Он сидел на стуле, закинув ноги на подлокотники, глаза были завязаны галстуком. Голова запрокинута назад; из-за чужих пальцев во рту он был вынужден держать его открытым, то и дело сглатывая слюну.

В редкий момент прояснения сознания Жоань стянул галстук. Глаза постепенно привыкли к свету, и он увидел перед собой Линь И.

Высокий, крепко сбитый, атлетичный — его молодое тело дышало необузданной силой. И теперь вся эта неисчерпаемая мощь получила полную свободу. Стул медленно, дюйм за дюймом, перекочевал из центра комнаты к окну, пока не уперся в подоконник — отступать стало некуда.

Удары стали еще жестче. Жоань принимал их всем телом, лишь взглядом моля о капле жалости.

Линь И оставался неумолим, в его чертах проступила едва уловимая жестокость. Он медленно вынул пальцы изо рта Жоаня и холодно произнес:

— Каково это, когда тебя называют мужем? Скажи и ты, господин Чжоу, дай мне тоже почувствовать.

Как назло, именно в этот миг к Жоаню вернулось самообладание.

— Нет, — ответил он решительно. — Линь И, даже не мечтай.

Мужчина помрачнел. Взяв галстук, висевший на спинке стула, он обмотал его вокруг шеи Жоаня. Удерживая одной рукой конец ткани, он резко дернул его вверх:

— Мечтать невредно. Вдруг сбудется.

Жоань не помнил, назвал ли он в итоге Линь И «мужем». Скорее всего, нет. Всю ночь он крепко сжимал зубы, не размыкая губ, — кроме тех моментов, когда Линь И впивался в них грубым поцелуем...

На следующее утро Жоаня разбудил телефонный звонок. С трудом разомкнув веки, он обнаружил себя в кромешной темноте; горел лишь индикатор кондиционера. Двадцать пять градусов — его любимая температура.

Кроме назойливого звонка, в номере было тихо. Линь И, судя по всему, ушел, и Жоань облегченно выдохнул.

Всё тело ныло от боли и слабости. Он свернулся калачиком под шелковым одеялом и нащупал рукой телефон на подушке.

Звонил Жэнь Юй — ничего срочного, обычный рабочий доклад.

Голос Жоаня охрип, поэтому он кратко отмахнулся и уже собирался заблокировать экран, как увидел сообщение от Линь И.

Аудиозапись. Короткая, всего десять секунд.

Он долго сверлил взглядом это имя, прежде чем решился нажать на кнопку. Звуковая дорожка поползла вперед, и Жоань услышал собственное приглушенное всхлипывание.

— Как ты меня назвал? — следом раздался голос Линь И.

У Жоаня застучало в висках: обрывок воспоминания внезапно прорвал барьер забвения. Тот самый невыносимый момент бессилия, когда натиск Линь И граничил с безумием. Сил умолять о пощаде уже не осталось, в пустой комнате слышались лишь тихие стоны. Линь И еще туже затянул галстук на шее, притягивая юношу к себе, и снова спросил: «Ань ань, как ты должен меня называть?»

Державший телефон Жоань вздрогнул, лихорадочно пытаясь остановить запись, но опоздал на долю секунды.

Он услышал собственный голос — слабый, сокрушенный, с едва уловимыми заискивающими нотками:

— ...Муж.

— Еще раз.

— Муж.

— Кто твой муж?

— Ты, Линь И.

— Твою мать! — телефон с силой полетел на пол. Взгляд Жоаня мгновенно стал стальным. Он посмотрел на стул у окна: измятый галстук всё еще висел на спинке, напоминая петлю, на которой только что вздернули остатки его достоинства.

Но спустя всего мгновение Жоань медленно протянул руку и подобрал телефон с ковра. Ярость на его лице отхлынула, сменившись мрачной решимостью.

Аппарат не разбился. Снова открыв чат с Линь И, Жоань зажал кнопку записи и поднес микрофон к губам.

— Та девчонка назвала меня мужем, и я с готовностью отдал ей пятьсот тысяч. Надеюсь, Линь гэ тоже не поскупится? Жду решения вопроса с заводом.

Ответ пришел почти мгновенно. Спокойный мужской голос не выражал эмоций:

— Тот, кто подставил Шао Чэньфэна — Цзяо Фэн, младший сын председателя «Гуаньюй Риал Эстейт». У него есть секретное логово, где он творит всякую чернуху и беззаконие. Если всё это вытащить на свет, лет на десять-восемь он точно присядет.

Следом пришло еще одно сообщение:

— Передай это Шао Чэньфэну. Скажи: если хочет выпустить пар — пусть продает завод тебе.

Жоань быстро сообразил, что к чему, и нажал на запись:

— Это опасно?

— Волнуешься за меня?

Жоань встал и начал одеваться, болезненно морщась при каждом движении.

— Чжан Цзиня перед смертью кинул перекупщик — продал ему двойную могилу. Держать вторую половину пустой — расточительство. Если сдохнешь, похороню тебя рядом с ним, хоть на участке сэкономим. Но только при условии, что твоя смерть не подставит меня.

В трубке послышался тихий смешок:

— Не подставлю я тебя, господин Чжоу. Жди момента, чтобы забрать все лавры себе.

Рубашку надеть было невозможно, но, к счастью, на подушке лежал свитер с высоким горлом — он идеально скрыл багровый след от галстука на шее.

Закончив одеваться, Жоань подцепил измятый шелковый галстук пальцем и, глядя на него ледяным взором, прошептал в микрофон:

— Тогда я жду добрых вестей от Линь гэ.

Спрятав тряпку в карман, он вышел из номера.

Отель стоял в богатом квартале, но стоило свернуть за угол и пройти пару кварталов, как начинались старые районы с их шумным бытом. Жоань вчера почти ничего не ел, а ночью... Сейчас он был зверски голоден. Найдя придорожную лавку, он взял жареные палочки юйтяо с соевым молоком и принялся есть стоя.

Узкий старый переулок был с односторонним движением. Роскошный автомобиль медленно подкатил к самой лавке, едва не задев носки ботинок Жоаня.

Двое рослых мужчин вышли из машины и в мгновение ока выросли перед ним.

— Господин Чжоу, наш босс просит вас проехать с нами. Пожалуйста, пройдемте.

Жоань приподнял веки и окинул пришедших ленивым взглядом:

— Ваш босс не учил вас, что сначала нужно представляться?

Один из мужчин разозлился, но второй остался спокоен:

— Наш босс — господин Бай. Он приглашает господина Чжоу на беседу.

Стакан с молоком в руках Жоаня на миг дрогнул, но он тут же взял себя в руки. Сделав глоток, он безучастно ответил:

— Дайте доесть.

И добавил:

— И машину отгоните подальше. Мешаете людям торговать — проклятье на весь ваш род.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 35.

Чжоу Жоань прекрасно понимал, зачем пришёл Бай Цзю: покупка номера телефона его приближённого через посредника — дело, которое само собой не замнется.

Он хотел отправить Линь И сообщение, но за ним следили слишком пристально — ни шанса, ни возможности. Допив последний глоток соевого молока, Жоань улыбнулся и подмигнул завтракающей рядом женщине, кончиками пальцев коснувшись её салфеток:

— Можно?

Завладев салфеткой, он вытер рот и только тогда посмотрел на людей Бай Цзю:

— Ваш господин Цзю приглашает гостей или ловит преступников?

Жоань сейчас носил статус младшего господина семьи Чжоу, и телохранители, очевидно, получили на этот счёт инструкции. Поэтому, хоть их тон и не был почтительным, силу они не применяли.

— Господин Цзю приглашает вас на чай, — один из них выхватил телефон из рук Жоаня. — Господин Чжоу, не стоит беспокоить посторонних.

Жоань быстро прикинул: каким бы дерзким ни был Бай Цзю, он вряд ли посмеет тронуть сына из влиятельного клана. К тому же сейчас он был в их руках, и выбора не оставалось. Бросив салфетку в урну и снова вальяжно поблагодарив женщину, он направился к машине. Сиденье было мягким, но Жоань поморщился, мысленно содрав с Линь И три шкуры. Только после этого он закрыл глаза и притворился, что дремлет.

Через двадцать минут они прибыли к чайному домику — старинному заведению, где на первом этаже были общие залы, на втором — отдельные комнаты, а в холле выступал рассказчик. Жоаня провели наверх. За дверью кабинета его ждал Бай Цзю

Ему было за сорок, внешность — самая заурядная, глазу не за что зацепиться. Разве что глаза — веки с дряблой кожей вечно полуопущены, но если он их вскидывал, внутри сверкал острый ум. Говорили, что раньше он был охранником в легальной фирме, но счёл этот путь слишком медленным для заработка и подался в «криминальное море». Смелый, расчетливый и удачливый — так Бай Цзю и выстроил свою империю.

Сейчас он приподнял тяжелые веки, окинул Жоаня взглядом с ног до головы и задержался на припухших губах юноши.

— Молодой господин Чжоу, присаживайтесь.

Жоань сел напротив.

— У господин Цзю ко мне дело?

— Разве нельзя встретиться просто так? — Бай поднял чайник, и струя золотистого напитка, закружившись по фарфору, наполнила чашку Жоаня.

Жоань поблагодарил, но к чаю не прикоснулся. Он закинул ногу на ногу, глядя на рассказчика внизу, и произнёс равнодушно:

— Вы человек занятой. Стал бы господин Цзю тратить время на такую мелкую сошку, как я, без причины?

Жоань сидел в пол-оборота, его иссиня-чёрные волосы контрастировали со светлой кожей. Глаза со слегка приподнятыми уголками казались холодными, но когда он опускал длинные ресницы, в его облике проступала мягкость, которая заставляла сердце зрителя зудеть от интереса.

Бай Цзю пил чай, разглядывая его. Он вспомнил их первую встречу: кусок необработанной яшмы в грязи теперь был отмыт и отполирован, сияя ослепительным блеском. Он поставил чашку, и выражение его лица посуровело.

— Тогда не буду ходить вокруг да около. Говорят, несколько месяцев назад ты через маклера купил номер телефона моего брата. — Он вскинул веки, сверкнув глазами. — Было такое, молодой господин?

То, чего Жоань опасался, случилось. Эта покупка была неразрывно связана с тем, как он присвоил себе чужую личность, и не выдержала бы тщательной проверки. В душе юноши забили барабаны, но он заставил себя признаться:

— Ах, вы об этом. Было дело. Я искал номер господина Вана из вашего окружения.

При первой встрече с Бай Цзю Жоань изображал трепет и почтение, но теперь он включил пафос наследника Чжоу, и даже его улыбка была едва заметной.

— Тогда Линь И только выиграл бой и попал к вам на примету. Ему выпала честь служить вам, но он всё не мог дождаться звонка. Мы с ним друзья, я не мог смотреть, как он мучается от неизвестности, и купил номер господина Вана. Просто хотел, чтобы Линь И позвонил и узнал, когда ему выходить на работу.

Версия была шита белыми нитками, но для двадцатилетнего парня её можно было списать на юношескую преданность и глупость. Бай Цзю усмехнулся и закурил, глядя на Жоаня как на ребёнка, играющего в песочнице.

— Потратить несколько тысяч на номер, чтобы просто спросить о работе? Линь И и так был моим человеком. Узнать номер Ван Чжипина для него не составило бы труда. К чему такие тайны и траты?

Бай Цзю прищурился.

— Или у господина Чжоу были другие планы? Поверь, докопаться до истины мне будет несложно.

Сердце Жоаня пропустило удар. Такие люди, как Бай, вытянув одну ниточку, выпотрошат всё до костей. Линь И тогда контактировал со многими центрами ДНК-тестирования — если Цзю захочет, он найдёт следы. Лицо Жоаня окаменело. Он изо всех сил старался сохранить самообладание.

Бай Цзю вылил остывший чай из чашки Жоаня и налил свежего. Он пододвинул фарфоровую чашку юноше, и в его взгляде, замаскированном под шутку, промелькнул неприкрытый интерес:

— Честно говоря, мне было бы приятнее услышать, что господин Чжоу купил этот номер, чтобы подобраться поближе ко мне.

Жоань опешил. Ему потребовалось время, чтобы осознать смысл сказанного. Обычно он мастерски жонглировал словами, но то ли ночные «упражнения» с Линь И вымотали его, то ли действие таблетки не прошло — сейчас он просто онемел.

К счастью, раздался стук в дверь — размеренный и вежливый. Бай Цзю, чью игру прервали на самом интересном месте, недовольно пригубил чай:

— Входи.

Дверь открылась. На пороге стояли Линь И и Ван Чжипин, управляющий Бай Цзю.

— Почему не слушаешь рассказчика внизу? — спросил Цзю.

— Там слишком шумно. Пришёл к вам за тишиной, — ответил Линь И.

Он вошёл в комнату и, только подойдя к столу, будто впервые заметил Жоаня:

— Жоань? А ты что здесь делаешь?

У Жоаня свело зубы. Линь И никогда не называл его так. Раньше — по имени, после разрыва — язвительно «господин Чжоу», а в порыве страсти — «Ань ань». Сейчас же это имя прозвучало с дружеской теплотой: Линь И явно пытался выгородить его перед боссом. Жоань уже хотел подыграть, но его перебил вошедший следом Ван Чжипин. Тот бесцеремонно плюхнулся в кресло:

— О, так это тот самый мелкий мошенник, что купил мой номер? Господин Цзю, привели его на допрос?Цзю хмыкнул:

— Лао Ван, полегче. Теперь он — молодой господин третьей ветви семьи Чжоу. Будь вежлив.

— Плевать мне на всех Чжоу и Ли, сегодня я хочу во всём разобраться.

Бай Цзю был не прочь пофлиртовать с Жоанем, но его положение обязывало думать не только о плотских утехах. Поэтому он пресёк готовое сорваться оправдание Жоаня и обратился к Линь И:

— Сяо Линь, расскажи-ка, зачем господин Чжоу втайне покупал номер телефона господина Вана?

Сердце Жоаня сжалось. Они не договаривались с Линь И о версии. Если их слова разойдутся, его маска сегодня будет сорвана. Чай в чашке обжигал пальцы через тонкий фарфор, но Жоань не чувствовал боли. Синие вены на его руках и лопнувшие сосуды в глазах были видны отчетливо.

Линь И, разливая чай Ван Чжипину, удивленно посмотрел на Жоаня:

— Так это ты купил номер Вана? А я думал, тот маклер просто чешет языком.

Струя чая лилась ровно, пока чашка не наполнилась. Линь И, будто прозрев, спросил:

— Ты сделал это ради меня?

Жоань наконец выдохнул. Он поставил обжигающую чашку и виновато пробормотал:

— Ты выиграл бой, хотел скорее начать работать на господин Цзю, но звонка всё не было. Ты так переживал... У меня тогда как раз завелись деньжата, вот я сдуру и купил номер Ван-гэ, чтобы ты сам мог позвонить.

Для Бай Цзю и Ван Чжипина Жоань был лишь удачливым мелким аферистом, не представляющим угрозы. Поэтому Ван Чжипин лишь протяжно спросил Линь И:

— Что ж ты сам у меня не спросил? Заставил друга выкинуть тысячи на ветер.

Линь И вел себя с Ваном как с добрым приятелем. Он поднял чашку в знак уважения:

— Да разве я тогда смел? Вы, Ван-гэ, были для меня фигурой недосягаемой. Кто ж знал, что на самом деле вы человек простой, который даже семечки в карман прячет?

— Твою мать! — Ван Чжипин выгреб из карманов горсть семечек и со смехом выругался. — Если не спрячу, те бездельники внизу всё сожрут, а мне потом в машине их икоту слушать.

Все засмеялись, даже на лице Бай Цзю проступили морщинки. Жоань фальшиво улыбнулся и украдкой взглянул на Линь И. Тот пил чай, даже не глядя в его сторону. Никто бы не догадался, что вчера этот человек всю ночь не выпускал Жоаня из рук, готовый съесть его заживо.

Сквозь смех Бай внезапно произнёс:

— Не все люди в костюмах — порядочные. В семье Чжоу нечисти хватает. Как тебе там живётся после возвращения?

Он пододвинул вазу с орехами к Жоаню.

— Друг Линь И — мой друг. Если что-то понадобится — обращайся. Хоть я и не самая «светская» фигура, в вашей семье Чжоу мало кто может позволить себе пить чай со мной на равных.

В кабинете мгновенно стало тихо. Ван Чжипин многозначительно посмотрел на Жоаня, а затем пихнул Линь И носком ботинка. Линь И продолжал пить чай с бесстрастным лицом, не реагируя на подначку.

Жоань не мог проигнорировать слова Бай Цзю. Он взял орех из вазы и ответил с достоинством:

— Господин Цзю слишком скромен. Если вы не «светская фигура», то на этой сцене в Яньчэне вообще никого не останется. Спасибо за доброту. Я человек без амбиций, не люблю грызню за власть, но с вашей поддержкой мне не страшны никакие демоны.

Ответ был безупречен: он и вежливо отклонил предложение, и оставил дверь открытой на будущее. Бай Цзю остался доволен. Указывая на Линь И, он сказал:

— Если я понадоблюсь — ищи меня через него. Больше не покупай номера.

Ван Чжипин, вечный сводник при Цзю, рассмеялся:

— Можешь и мне звонить. Раз уж потратил тысячи, нужно же получить от этого хоть какую-то пользу.

После обмена любезностями Бай Цзю встал, чтобы уйти. На прощание он снова пожал руку Жоаню. Жоань не сопротивлялся, чувствуя, как пальцы Цзю поглаживают его запястье. Краем глаза он видел Линь И. Тот стоял в стороне и смотрел на сцену внизу. Шёл эпизод про Линь Чуна в Храме Белого Тигра — момент, вызывающий праведный гнев. Челюсть Линь И едва заметно дрогнула, будто он скрипнул зубами.

Когда дверь за Баем закрылась, Линь И остался. Он мгновенно зажал Жоаню рот ладонью и, сверкнув глазами, «по-дружески» усмехнулся:

— Так ты правда купил номер ради меня?

Жоань всё понял: Бай Цзю хитёр, здесь наверняка прослушка. Он оттолкнул руку Линь И:

— Если мой брат пойдёт в гору, он ведь и меня за собой потянет, верно?

Линь И смотрел на холодного красавца перед собой. С каменным лицом он улыбнулся:

— И как же мне отблагодарить тебя, господин Чжоу?

Он наклонился и шепнул:

— Может, дашь тебя поцеловать?

И тут же его горячие губы с силой накрыли губы Жоаня.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 36.

Чжоу Жоань присел на корточки в глухом переулке, прополоскал рот водой и резким движением швырнул бутылку в ближайший мусорный бак.

В его глазах кипела ярость, но губы кривились в издевательской усмешке:

— Кое-кто на каждом углу трезвонит, как я ему нравлюсь, а когда собственный босс распускает руки, этот «кое-кто» даже пикнуть не смеет. Твоя любовь, Линь И, — просто жалкое дерьмо.

Он вскинул взгляд на стоящего рядом высокого мужчину:

— Линь гэ, скажи честно: ну не ссыкло ли этот человек?

Линь И курил. Вынув сигарету изо рта, он спокойно встретил полный сарказма взгляд Жоаня и кивнул:

— Ссыкло.

Жоань поднялся, упираясь руками в колени, и посмотрел мужчине прямо в глаза:

— Мало того что ссыкло, так этот слабак ещё и на мне сорвался. Теперь, когда ты меня обцеловал и искусал мне весь язык, ты наконец успокоился, Линь гэ?

Слова Жоаня были пропитаны ядом, но лицо Линь И осталось бесстрастным. Он лишь начал затягиваться чаще и глубже; его лицо наполовину скрылось в дыму, а взгляд стал тяжёлым и тёмным, как тени в этом переулке.

— Не смей сам провоцировать Бай Цзю. Я помогу тебе выкупить завод как можно скорее. Когда ты прочно закрепишься в семье Чжоу, он не посмеет просто так на тебя напасть.

Жоань коротко хмыкнул:

— О, так теперь ты наконец понял, что Цзю на меня заглядывается? А раньше ведь думал, что это я тебя вожу за нос, да? Только представь: не будь я сейчас молодым господином Чжоу, он бы меня уже давно в постель затащил. Впрочем, что твоя постель, что его — разницы никакой. Вы оба чёртовы подонки.

По переулку гулял сквозняк. Прикусив сигарету, Линь И начал застёгивать пуговицы на пальто Жоаня. Дым ел глаза, и он слегка прищурился, пробормотав сквозь зубы:

— Я не такой, как он. У него жена, он спит со всеми подряд и не считает людей за людей.

Жоань резко оттянул ворот своего свитера, обнажая багровые пятна на шее:

— А ты, блядь, считаешь меня за человека?

На шее виднелись и следы от засосов, и багровая полоса, оставленная галстуком. На бледной, холодной коже они смотрелись как трещины на белом фарфоре — зрелище болезненное, но пробуждающее порочные мысли.

Линь И просунул руку под воротник и начал медленно поглаживать яркий след подушечкой большого пальца.

— У Бай Цзю проблемы с мужской силой. Поэтому он обожает плетки и всякую дрянь, которая калечит людей. Он многих пустил в расход. Он настоящий садист. — Мужчина обхватил Жоаня за затылок, притянул к себе и, слегка наклонившись, снова подчеркнул: — Чжоу Жоань, не лезь к нему. Я пока не могу с ним тягаться.

Эти слова вытащили на поверхность сомнение, которое Жоань таил в душе. Совсем недавно в чайном домике Линь И сидел за столом наравне с Ван Чжипином.

Жоань немного разбирался в законах улиц: в кругах Бая право сидеть перед боссом означало признание статуса.

Рука Линь И всё ещё лежала на затылке Жоаня. Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось — интимность, переходящая границы простого кокетства.

Жоань сбросил его руку и отступил на шаг:

— Линь И, что ты сделал для Бай Цзю, раз он так быстро стал тебе доверять?

Линь И сделал последнюю затяжку, отбросил окурок и привычным жестом взял руку Жоаня, принимаясь разминать её пальцами.

— Не дергайся, — он крепко сжал запястье, когда Жоань попытался вырваться. — Если не хочешь говорить о делах, я могу устроить тебе ещё один раунд прямо здесь.

Жоань и не подозревал, что Линь И может быть настолько бесцеремонным. Зная, что тот слов на ветер не бросает, он был вынужден стиснуть зубы и подчиниться.

Медленно массируя каждый палец от основания до кончика и поглаживая мягкие подушечки, Линь И заговорил низким голосом:

— Бай Цзю зарегистрировал на моё имя несколько компаний. Я значусь там официальным владельцем, а он — теневой хозяин. Сейчас я управляю немалой частью его активов.

Линь И посмотрел на нахмурившегося Жоаня и усмехнулся:

— Те, кто не понимает сути, считают меня восходящей звездой, чей авторитет уже выше, чем у Ван Чжипина. А те, кто понимает — вроде тебя, — знают, что я просто буду тем, кто в итоге сядет в тюрьму за Бая.

— Раз ты понимаешь, во что вляпался, зачем лезешь в эту яму?

Линь И, кажется, особенно полюбил безымянный палец Жоаня, проходясь по нему уже в третий раз:

— У меня нет выбора. Только так я могу быстро набрать силу.

Широкая ладонь потрепала Жоаня по мягким волосам:

— Не переживай за меня. Если повезет — сорву большой куш. Если нет — по крайней мере, тебя больше никто не будет преследовать.

Жоань угрюмо фыркнул:

— Тогда пожелаю тебе поскорее прогореть и словить пулю вместо Бай Цзю.

От прикосновений грубых мозолей ладонь Жоаня зазудела. Он слегка согнул пальцы.

— Но прежде чем ты сдохнешь, закончи моё дело. Когда собираешься заявить на него?..

— С этим тянуть нельзя. Я слежу за его логовом. Как только там начнется движение — я вызову полицию.

Получив четкий ответ, Жоань вырвал руку и направился к выходу из переулка. На ходу он бросил:

— И удали ту запись из телефона. Услышу её ещё раз — убью.

Линь И неспешно ответил ему в спину:

— Если будешь чаще называть меня «мужем» в лицо, мне не придется хранить записи.

— Чёрт! — Жоань резко остановился и развернулся. — Если я тебя так назову, мне за это всё будет можно?

В глазах Линь И заплясали искринки:

— Попробуй.

Жоань сжал кулак и ударил:

— Муж.

Удар пришелся прямо в челюсть. Жоань тут же добавил:

— Муж, а ты чертовски круто смотришься, когда не даешь сдачи.

Второй кулак уже свистел в воздухе. Линь И уклонился, приняв удар лишь вскользь.

В следующую секунду Жоань схватил его за воротник и дернул на себя:

— Муженек, чего это мы прячемся? Настоящему мужчине не пристало уворачиваться.

И он впечатал ещё один крепкий удар.

Линь И рассмеялся, обхватил его и прижал к себе:

— Тело подставляй сколько влезет, но лицо мне портить нельзя. Бай Цзю увидит — начнет расспрашивать. В прошлый раз, когда ты меня зажал в переулке и раздавил руку, он на словах пообещал отомстить, а на деле просто испугался, что я втяну его в неприятности. Тогда мне с трудом удалось его умаслить, чтобы он не вышел на тебя.

Жоань вырвался из объятий и брезгливо отряхнул одежду, хотя никакой пыли там не было.

— Кончай строить из себя влюбленного Ромео. Если хочешь доказать чувства — сделай всё красиво.

Он засунул правую руку в карман, перебирая монету:

— Когда будешь звонить в полицию, расширь зону поиска. Если накроют только одну точку, они быстро вычислят тебя.

Линь И кивнул:

— В соседнем поселке с виллами тоже есть пара мест, где проворачивают грязные дела. Сдам их всех разом для маскировки.

— Идёт. — Жоань вдруг снова схватил Линь И за воротник и ударил кулаком в живот. — Бывай, муженек. Жду хороших новостей.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 37.

Месяц спустя Чжоу Жоань триумфально заполучил «Цзингуй Электроникс», причём итоговая сумма сделки оказалась на десять процентов ниже запланированного бюджета «Шэнкай».

На церемонии подписания контракта Чжоу Жоань в статусе руководителя проекта сидел по правую руку от Чжоу Жаньминя. Его отец и братья были вынуждены тесниться в зоне для гостей, наблюдая за его личной победой.

Жоань украдкой сделал фото и отправил его на WeChat Чжан Цзиня. Человек мёртв, но аккаунт ещё жив. Жоань напечатал: «Я помог тебе выиграть этот раунд. Твои братья-бездари так завидуют, что их лица перекосило — выглядят хуже, чем ты перед смертью. Твой папаша тоже выдавливает из себя улыбку: его выпестованные сыновья проиграли неучу-бастарду. Это как закусывать дерьмо сахаром — вкус явно не из приятных».

Убрав телефон, Чжоу Жоань поднял голову и одарил присутствующих безупречной улыбкой.

После церемонии Чжоу Жоань проводил Чжоу Жаньминя до машины, демонстрируя крайнюю степень смирения и почтения.

Жаньминь похлопал его по плечу и обронил несколько дежурных похвал:

— Сяо Ань, в этот раз ты отлично справился. Продолжай в том же духе, я в тебя верю.

Жоань изобразил благоговейный трепет:

— По «Цзингуй» ещё остались кое-какие формальности. Я приложу все силы, чтобы оправдать ожидания председателя.

Глаза Чжоу Жаньминя блеснули. Помолчав, он с улыбкой произнёс:

— Ты в последнее время много трудился. Оставь формальности другим. Отправляйся в отпуск: выбирай любое место, все расходы за мой личный счёт. Считай это моим подарком.

Улыбка Жоаня на миг застыла, но тут же вернулась на место. Он продолжил вилять хвостом, не меняя тона:

— Пока деньги за покупку не переведены полностью, всё может измениться. Шао Чэньфэн — человек тяжёлый. Я приложил огромные усилия и использовал все обходные пути, чтобы он выбрал «Шэнкай». Боюсь, если сейчас сменить переговорщика, он пойдёт на попятную.

Чжоу Жаньминь медленно расплылся в улыбке, от которой повеяло тяжёлой угрозой:

— Контракт подписан. Отказ от него повлечёт за собой огромную неустойку. Неужели ты думаешь, что Шао Чэньфэн настолько глуп?

Жоань был на полголовы выше Жаньминя. Ему стоило лишь расправить плечи и слегка опустить веки, чтобы его взгляд стал покровительственным. Он пожал плечами:

— Кто знает? Он ведь уже нарушил собственный принцип «отдам тому, кто больше заплатит», выбрав наш «Шэнкай».

Это не было завуалированным намёком — это была открытая угроза. Чжоу Жоань сыграл решающую роль в поглощении, а какими методами он заставил Шао капитулировать — Жаньминь пытался узнать, но не смог.

Неизвестность пугает. Председатель немного подумал и снова нацепил маску одобрения:

— Что ж, тогда потрудись ещё немного, Сяо Ань. Доведи дело до конца. Твои заслуги я помню и в обиде не оставлю.

— Но мой нынешний статус не совсем подходит для обсуждения производственных вопросов с Шао Чэньфэном. Ведь я всего лишь руководитель проекта по слиянию, — с озабоченным видом произнёс Жоань. — Несолидно, люди не станут слушать.

Улыбка Чжоу Жаньминя померкла. Он подозвал стоявшего неподалёку секретаря:

— Немедленно подготовь приказ. От имени совета директоров назначить господина Чжоу Жоаня генеральным директором завода «Цзингуй Электроникс» с полными полномочиями по управлению производством и бизнесом.

Лицо Жоаня выражало крайнее изумление, за которым трудно было скрыть восторг. Он горячо обнял этого могущественного кормчего «Шэнкай» и с почтением прошептал:

— Дядя, я вас не подведу.

Жаньминь сел в машину. В зеркале заднего вида он видел, как Чжоу Жоань стоит в глубоком поклоне, провожая его. Секретарь, набрав последнее слово приказа на планшете, спросил:

— Председатель, вы действительно решили отдать завод Чжоу Жоаню?

Жаньминь отвёл взгляд от зеркала и медленно закрыл глаза:

— Даже от блохи есть польза. Бывают дела, с которыми не справятся лев или тигр, а блоха — вполне. Пусть попрыгает пока. Если начнёт мешать — раздавлю одним пальцем.

Секретарь нажал кнопку «отправить».

Только когда машина Чжоу Жаньминя скрылась из виду, Чжоу Жоань выпрямился. Телефон в кармане завибрировал: одновременно с приказом о назначении пришло сообщение от Чжоу Биня.

Текст был коротким и грубым: «Живо домой».

Когда Жоань только вернулся в семью, Чжоу Бинь часто таскал его по пьянкам, высмеивал и выставлял шутом. Тогда Жоань отчаянно пытался закрепиться, был послушным и заискивающим, поэтому они общались плотно.

Но как только Жоань начал проявлять когти, Чжоу Бинь от зависти готов был на него порчу наводить. Между ними пролегла пропасть, и последнее сообщение в чате датировалось тремя месяцами ранее.

Третья ветвь сегодня сорвала куш, так что Чжоу Цзинтао обязан был устроить праздничный ужин ради имиджа. Вот только извещать Жоаня об этом точно должен был не Бинь.

Пока он недоумевал, телефон зазвонил снова. На этот раз — дворецкий.

Дворецкого звали Чжун. В лицо Жоань звал его «дядя Чжун», за глаза — «старик Чжун».

Старик Чжун был чопорным, суровым и подлым — с ним трудно было ладить. Жоань и сам был не подарком, так что симпатии между ними не было, но при встрече они соблюдали вежливость. Как и сейчас, когда Жоань с энтузиазмом взял трубку.

Его действительно звали на ужин. Но сегодня старик Чжун вел себя странно: сверх обычной сухости он добавил пару лишних фраз:

— Госпожа любит черемшу. Секретарь Фу каждый год в это время присылает две корзины. Сегодня это блюдо будет на столе, четвёртому молодому господину повезло.

Ничего особенного — обычная бытовая деталь. Но из уст догматичного дворецкого, который никогда не болтал попусту, это звучало подозрительно.

Сначала Бинь, потом дворецкий… Когда всё идёт не по правилам, нужно быть начеку.

Повесив трубку, Жоань нашёл тихий угол на парковке и закурил. Монета в кармане нагрелась от трения пальцев. Когда сигарета догорела до половины, он набрал номер Жэнь Юя.

— Секретарь Чжоу Чжэ, Фу Чуньшэнь, которого сослали в отдел кадров… чем он сейчас занимается?

Жоань прищурился, скрывая взгляд в облаке дыма.

— Нет работы? Опоздал семнадцать раз за месяц, ушёл пораньше девять раз и пять прогулов?

Жоань усмехнулся:

— Жэнь Юй, откуда у тебя такие подробности о его жизни?

Тот начал возмущённо объяснять, но Жоань прервал его:

— Мне плевать на ваши тёрки. Я спрашиваю: ты знаешь, где он пропадал, когда прогуливал?

Жэнь Юй был человеком воспитанным и редко грубил начальству, но тут не выдержал:

— Я ему что, папаша? Какая мне разница, где он там дохнет!

И тут же искренне добавил: — Простите. Не могу удержаться, когда речь о нём.

Жоань поморщился:

— Ты же моё «лицо». Больше говори по-английски или по-французски, а этот базарный ор оставь при себе.

Он повесил трубку, молча докурил и сел в машину.

Погода теплела, искусственный газон в посёлке начал зеленеть. Садовник возился с рассадой и, завидев Жоаня, не выказал былой почтительности — морщины на его лице не сложились в привычную заискивающую маску.

В гостиной собрались почти все. Чжоу Цзинтао восседал в главном кресле, в одиночных креслах по бокам устроились Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ. Госпожа Чжоу возлежала на софе у окна, а Третья мисс прислуживала ей: её белые пальцы очищали лонган, складывая прозрачную мякоть в фарфоровое блюдце.

Никто даже не поздоровался с вошедшим. Жоань всё понял, но виду не подал: он схватил пару ягод, закинул в рот и с улыбкой поблагодарил Третью мисс.

Чашка с драконьим узором с грохотом опустилась на стол, чай выплеснулся. Лицо Чжоу Биня было мрачнее тучи — будто у него жену увели и могилы предков осквернили.

Жоань умел пользоваться моментом. У него за спиной была победа, так что лебезить он не собирался — тем более что в этой ситуации поклоны бы не спасли.

Выплюнув косточку, он небрежно спросил:

— Что случилось? Почему старший брат в таком дурном настроении?

Чжоу Биню не было и тридцати, но вино и женщины уже изрядно подточили его здоровье. С тяжёлыми мешками под глазами он яростно выплюнул:

— Чжоу Жоань, ты вообще уверен, что ты родной сын отца?

Дыхание Жоаня перехватило, сердце налилось свинцовым холодом. Он заставил себя выдавить улыбку:

— К чему такие вопросы?

Чжоу Чжэ, неспешно перебирая свои чётки, заговорил мягко:

— Пошли слухи, что ты не родной сын папы. Говорят, ты самозванец.

Слово «самозванец» сделало сладкий лонган горьким, как полынь.

Места для Жоаня не было, поэтому он подошёл к окну и прислонился к стене. Эти три-пять шагов помогли ему скрыть бурю в глазах за опущенными веками.

Обернувшись, он выглядел ледяным:

— И из-за какой-то сплетни вы решили устроить мне судилище?

Чжоу Цзинтао сидел, опустив веки, и молчал. Госпожа Чжоу притворялась спящей, предоставив сыновьям право идти в атаку.

Чжоу Бинь закинул ногу на ногу:

— Это не просто сплетня. Кое-кто утверждает, что ты — та самая подменённая «крыса» в сказке о принце. Говорят очень убедительно, трудно не поверить.

Жоань окинул комнату взглядом и усмехнулся:

— Тесту ДНК, который делали дважды, вы не верите, зато верите какому-то «убедительному» трёпу? Если хотите меня вышвырнуть — так и скажите, не надо этих спектаклей.

Глаза Биня сузились:

— Кто знает, может, в тесте была ошибка. Если бы слухи не были такими подробными, мы бы и не подумали проверять тебя снова.

Он дважды хлопнул в ладоши, как в дешёвом сериале. Дверь в соседнюю комнату открылась, и вышли двое медиков в белых халатах с чемоданчиками. Они встали за спиной Биня.

— И что это значит? — спросил Жоань.

— Чистое золото огня не боится, — вкрадчиво произнёс Чжоу Чжэ. — Чтобы пресечь слухи, потерпи немного, четвёртый. Пусть они возьмут кровь прямо сейчас и отвезут на анализ. Это вернёт тебе честное имя.

Чжоу Жоань до боли сжал кулаки.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 38.

Вечер сгущался, и на горизонте догорали последние отблески заката.

Чжоу Жоань стоял у окна. Свет, бивший ему в спину, отбрасывал длинную тень, в которой скрывалось его лицо, не позволяя прочесть ни единой эмоции. Когда слова Чжоу Чжэ затихли, в комнате на мгновение воцарилась тишина, пока щелчок зажигалки не высек искру. В полумраке загорелся красный огонек сигареты, и голос Чжоу Жоаня лениво поплыл сквозь дым.

— Слухи? — он стряхнул пепел прямо в любимый цветочный горшок госпожи Чжоу. — Языком молоть — не мешки ворочать, так любое белое можно сделать черным. Дела нашей третьей ветви идут в гору, естественно, кто-то исходит желчью от зависти. Вбить клин между отцом и сыновьями — самый быстрый способ развалить нас изнутри. Если братья пойдут на поводу у этих сплетен, это будет настоящий праздник для наших врагов.

Сидевший во главе стола Чжоу Цзинтао, который до этого хранил молчание, повел бровью. Он отхлебнул чаю, но тот оказался слишком горячим, заставив его закашляться.

Чжоу Бинь хмыкнул:

— Чжоу Жоань, не прикрывайся семейными распрями, ты еще не дорос до таких высоких материй. — Мужчина закинул ногу на ногу, уверенно покачивая носком ботинка. — Вижу, ты не успокоишься, пока тебя не припрут к стенке. Раз уж ты твердишь, что это слухи, давай послушаем того, кто их «распространяет».

Бинь вскинул подбородок, и кто-то с щелчком вручил выключатель. В гостиной вспыхнул яркий свет, выставляя всё на показ. Чжоу Жоань мгновенно подавил панику в глазах и, держа сигарету, твердым голосом произнес:

— Раз уж человек пришел, давайте посмотрим на него.

Едва он договорил, резная деревянная дверь в столовую медленно отворилась. Сначала показался носок кожаной туфли, а затем в поле зрения вошел Фу Чуньшэнь. Он был высок и почти полностью заслонял идущего следом человека, оставляя видимым лишь край одежды. Можно было лишь догадываться о силуэте: невысокий рост, плотное сложение, простая одежда.

Дойдя до середины гостиной, Фу Чуньшэнь слегка посторонился, являя гостью. При виде её смуглого круглого лица мышцы вокруг глаз Жоаня непроизвольно сократились. Это была его соседка по «городской деревне », Ван Чжаоди.

— Тётя Ван? — нахмурившись, тихо прошептал он.

— ...Сяо Чжоу. — Женщина, увидев его, отвела взгляд и попыталась спрятаться за спину Фу Чуньшэня, но тот мягко вытолкнул её вперед, в самый центр зала.

Ван Чжаоди... Жоань быстро прокрутил в голове всё, что знал о ней: мать-одиночка, болтливая, любящая мелкую выгоду, но не злой человек по своей натуре.

Фу Чуньшэнь заговорил своим чистым, хорошо поставленным голосом:

— Госпожа Ван, рассказывайте.

Женщина съежилась, втянув голову в плечи:

— С чего... с чего начинать?

Фу Чуньшэнь вальяжно подошел ближе и приобнял её за плечи, смягчая свой обычно холодный тон:

— Расскажи то, что говорила мне на днях. Про Чжан Цзиня, соседа четвертого молодого господина. И про ту женщину, которая приходила к Чжан Цзиню — что она говорила?

Жоань резко опустил ресницы, скрывая шок. Пальцы в кармане лихорадочно терли монету, но успокоить нервы не удавалось. Они с Ван Чжаоди жили в одном бараке постройки шестидесятых годов. Там двери выходили прямо к чужим окнам, на этаже ютилось по двадцать семей — утром, пока со всеми поздороваешься, голос сорвешь. Чжаоди жила в соседней комнате и была крайне словоохотливой; она вполне могла видеть мать Чжан Цзиня. Контактировали ли они? О чем говорили? Жоань не имел ни малейшего понятия.

А женщина тем временем разглядывала его. Свет в особняке Чжоу был ослепительным. Жоань, только что с подписания контракта, был при полном параде: узкий разрез глаз, тонкие губы, агрессивная красота — полная противоположность тому мелкому мошеннику, которым он был в трущобах. Эта его властность пугала женщину. Она уставилась в пол и начала:

— В тот день я только пришла со смены и увидела ту женщину под окнами. Она как-то странно озиралась. Я подошла спросить, кого она ищет, а она и говорит...

Она запнулась, но Жоань не дал ей продолжить:

— Тетя Ван, говорите как есть. Договаривайте и идите домой, Сыхань вас заждалась, небось.

Имя дочери подействовало на женщину как переключатель. В её бегающих глазах промелькнула вина. Она снова посмотрела на Жоаня, на его едва заметную улыбку, и сглотнула слова, готовые сорваться с языка.

Перед ней стоял блистательный господин Чжоу, но она видела того юношу двухлетней давности, стоящего под палящим солнцем. Молодое лицо с печатью легкого нетерпения — он два месяца подряд ходил хвостом за её дочерью, провожая её в школу и обратно. Тогда дочери Чжаоди было четырнадцать, она вытянулась, стала красавицей и начала привлекать дурных людей. В «городской деревне» хватало швали; девочку задирали, а однажды попытались затащить в подворотню.

В тот день Жоань проходил мимо. Он прошел пару шагов, вернулся и заглянул в переулок. К его ногам подкатился футбольный мяч. Сопливый пацан неподалеку ждал, что он его пнет обратно, и Жоань пнул — прямо в подворотню, в обидчиков. А потом, прислонившись к стене, сказал плачущей девочке: «Что ж ты не дождалась, пока я за тобой зайду?».

С тех пор он провожал её постоянно. Но не бесплатно. Он тогда только начал курить и любил строить из себя крутого, поэтому цедил сквозь дым: «Я в убыток не работаю. Скажи матери, пусть платит мне по пять юаней в день. Нет денег — нет охраны». Позже Линь И, решив, что Жоань тратит на это слишком много времени, просто переломал кости всем, кто заглядывался на девчонку. С тех пор её никто не трогал.

Ван Чжаоди помнила это добро, и её не так-то просто было подкупить. Но когда на счету появилось лишних сто тысяч, она зажмурилась и пошла за Фу Чуньшэнем в особняк. Однако совесть оказалась сильнее золота. Вновь отведя взгляд от Жоаня, она пробормотала:

— Сяо Чжоу и Сяо Чжан жили со мной по соседству. Раз в три месяца к ним тайно приходила какая-то женщина. Парни её недолюбливали, вечно гнали в шею. А потом...

Словно в старом магнитофоне зажевало пленку, её речь оборвалась на слове «потом». Зазвонил её телефон — громкая, пронзительная мелодия «для пожилых» всполошила тишину гостиной.

Жоань, прикусив сигарету, лениво предложил:

— Тетя Ван, ответьте. Слова из живота никуда не убегут, потом договорите.

Женщина виновато улыбнулась Фу Чуньшэню и вытащила кнопочный аппарат. На экране огромными буквами светилось: «Доченька». Звонила та самая девочка, которую Жоань когда-то защищал.

Ван Чжаоди нахмурилась и, отвернувшись, приняла вызов:

— Доченька, у тебя же факультатив сейчас, почему звонишь?

Голос девочки в трубке был радостным:

— Мам, Линь гэ был тут по делам рядом со школой и привез мне целую кучу вкуснятины! Все девчонки обзавидовались. Слушай, скоро уроки кончатся, я поеду домой на машине Линя гэ, он просил тебе передать.

— Линь...

— Дай-ка я скажу пару слов твоей маме, — в разговор вмешался низкий мужской голос, холодный как сталь, разрезая семейную идиллию.

— Молчи и слушай, — Линь И, судя по звуку, отошел на пару шагов в тишину. — Узнала, кто я? Линь И. Или, как вы меня зовете, Линь-призрак. Ван Чжаоди, скажу один раз: Чжоу Жоань вытащил твою дочь из той подворотни, а я могу так же легко затолкать её обратно. Думай сама, что сейчас говорить.

В трубке воцарилась тишина, но женщина продолжала держать её у уха, застыв как изваяние. Даже её ресницы не дрогнули. Чжоу Чжэ, потеряв терпение, щелкнул своими четками, и Фу Чуньшэнь сразу понял знак. Он окликнул женщину, та вздрогнула и наконец «очнулась».

— Можете продолжать? — поторопил Фу Чуньшэнь.

— Да-да... — Женщина мертвой хваткой вцепилась в телефон. — В общем, парни её терпеть не могли. А потом... потом Сяо Чжоу поехал в город искать своего папашу-кобеля, и я только тогда узнала, что эта женщина — его родная мать.

«Папаша-кобель», сидевший в центре дивана, побагровел. Даже госпожа Чжоу скривилась — слушать от нищенки про похождения мужа и нагулянного бастарда было сомнительным удовольствием.

Третья мисс едва заметно улыбнулась, продолжая чистить лонган. А вот Фу Чуньшэнь, обычно бесстрастный, нахмурился:

— Что за чушь вы несете, госпожа Ван? Два дня назад вы говорили совсем другое!

Ван Чжаоди застыла, а потом с горькой миной ответила:

— Вы со мной каждый день болтали о том о сём, разве я упомню всё, что спьяну ляпнула?

— Вы говорили, что та женщина приходила к Чжан Цзиню и умоляла его о прощении!

— Не было такого, — отрезала она. — Чего вы слова коверкаете?

Фу Чуньшэнь уже не скрывал раздражения. Он был высок и буквально нависал над женщиной:

— Я не мог ослышаться, я переспрашивал вас несколько раз!

Жоань выпрямился, не спеша подошел к ним и положил руку женщине на плечо, словно защищая. Он наклонился к ней и мягко спросил:

— Тетя Ван, может, секретарь Фу вас просто не так понял? Я тогда злился на мать и не хотел её видеть, поэтому она часто передавала весточки через Чжан Цзиня. Те слова про «прощение» — может, она просила Чжан Цзиня передать их мне?

— Точно-точно! — женщина закивала. — Именно так всё и было! — Она посмотрела на Фу Чуньшэня. — Я вам так и говорила, это вы всё перепутали.

— Да как это возможно? — Фу Чуньшэнь глянул на Чжоу Чжэ. Лицо того, обычно благостное, теперь напоминало грозовую тучу. Секретарь снова повернулся к женщине, повысив голос: — Госпожа Ван, почему вы передумали? Вас кто-то запугал?

— Никто! — Чжаоди обхватила себя руками и преувеличенно замотала головой. — Я говорю правду. А ваши деньги... да, я всё верну. Вы учили меня врать, но я не могу грех на душу брать.

— Деньги? — Жоань усмехнулся. — И сколько же они вам дали?

— Сто тысяч.

Жоань беззвучно рассмеялся:

— Сто тысяч... Вы хотите вышвырнуть меня из семьи, а жалеете даже приличную сумму.

Он медленно подошел к столику и затушил окурок прямо о дорогую столешницу из ценного дерева.

— Хотите, чтобы я ушел — скажите прямо. Зачем устраивать этот позор, в котором мы все выглядим жалко?

В этом доме Жоань всегда был шутом, но сейчас он стоял прямо, как натянутая струна. Он достал телефон и набрал номер, произнеся имя, от которого все в комнате вздрогнули.

— Дядя Жаньминь, я подаю в отставку с поста гендиректора завода. Ради вас я продолжу курировать Шао Чэньфэна, но за то, выполнит ли он условия контракта или разорвет его, «Шэнкай» теперь отвечает сам. Желающих выплатить за него неустойку — хоть отбавля.

— Чжоу Жоань! — Бинь вскочил, скрижеща зубами. — Ты думаешь, без тебя «Шэнкай» рухнет?

— Не рухнет, — Жоань уже шел к выходу. — Но ваша ветвь точно останется на бобах.

Четки в руках Чжоу Чжэ замерли. В ярости он так и не смог дочитать свою молитву.

Пока Жоань шел к выходу, у Чжоу Цзинтао зазвонил телефон. Тот быстро ответил: «Да, председатель». Разговор был коротким. Цзинтао помолчал, а когда рука Жоаня уже коснулась дверной ручки, старик вдруг поднял глаза и позвал:

— Жоань, подожди.

Цзинтао никогда раньше не называл его так тепло. Он подошел к сыну и мягко остановил его:

— Я всегда в тебя верил. Но слухи ранят, их нужно было проверить, чтобы очистить твое имя.

Жоань сбросил его руку:

— Чистота, купленная через унижение, мне не нужна.

— Сяо Ань, — Цзинтао сменил тактику, в его голосе зазвучала отцовская мольба. — Видимо, секретарь Фу затаил обиду за прошлый раз и решил тебя подставить. Я уволю его из компании. Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ просто поддались на провокацию... Я тоже прошу прощения, я не должен был так поступать. Старость берет свое, голова не та. Простишь меня на первый раз?

Услышав извинения отца, Жоань изобразил шок, а затем печально опустил глаза. Актерская игра была на высоте: он мысленно отсчитал от десяти до одного и только тогда поднял взгляд, пожав руку Цзинтао.

Глава семьи выдохнул и привел сына обратно к столу, усадив рядом. Его лицо мгновенно стало суровым.

— Фу Чуньшэнь за попытку оклеветать руководство компании уволен без права восстановления, — Цзинтао отхлебнул чаю. — У тебя есть что сказать напоследок?

Секретарь Фу посмотрел на Чжоу Чжэ, но тот медитировал с закрытыми глазами.

— Нет, — ответил Фу Чуньшэнь.

Цзинтао кивнул:

— А вы двое... — он глянул на старших сыновей, — устроили судилище, не разобравшись. Намерения, может, и благие, но методы — никудышные. Извинитесь перед братом.

Бинь хотел было возмутиться, но Чжоу Чжэ открыл глаза и с улыбкой встал:

— Прости, четвертый. Старший брат просто переволновался. Вот, возьми этот нефритовый амулет, он освящен монахами. Считай это моим извинением.

Цзинтао сам впихнул дорогой подарок в руки Жоаню.

— Теперь ты, Бинь.

Тот поскрипел зубами и выдавил:

— Извини.

Цзинтао постучал пальцами по столу с прожженной дырой от сигареты.

Бинь тихо чертыхнулся, снял с запястья часы и толкнул их по столу к Жоаню:

— Vacheron Constantin, коллекционная модель. Такую не купишь.

Жоань посмотрел на часы, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу:

— Раз уж врачи здесь, может, всё-таки возьмете кровь? А то эти спектакли никогда не кончатся.

— Какая кровь! — Цзинтао махнул врачам, прогоняя их. — Чжоу Жоань — мой сын. Кто еще раз в этом усомнится — будет иметь дело со мной.

Это была точка в споре. Дворецкого не было видно весь вечер, но теперь он возник за спинами:

— Ужин подан.

— У меня нет аппетита, — госпожа Чжоу поднялась, опрокинув вазу с очищенным лонганом. — Сижуй, ты ведь тоже не голодна? Идем.

Девочка послушно пошла за ней. Бинь и Чжэ тоже поспешили скрыться.

Жоань был измотан. Он уже хотел попрощаться, как пришло сообщение:

«Договор есть договор. Жду тебя. Надеюсь, господин Чжоу держит слово».

Жоань вздохнул, убрал телефон и сказал Цзинтао:

— Я проголодался. Пойдемте есть.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 39.

Десять часов вечера. Дальний свет фар прорезает густую тьму переулка, шаг за шагом отодвигая мрак назад. Шины хрустяли по гравию и замерли в самом тупике. Свет погас, мотор заглох, и тесный проулок снова погрузился в вязкую, как деготь, темноту.

Чжоу Жоань посидел в машине, прежде чем решиться выйти и постучать в железную дверь.

— Открыто, — донесся голос изнутри.

Низкий, рокочущий тембр Линь И звучал через дверь чертовски притягательно. Жоаню это не понравилось; он выждал, пока эхо голоса затихнет, достал связку ключей и, выбрав латунный, вставил его в замочную скважину.

Квартира Линь И состояла из одной комнаты и кухни — единственное наследство, оставшееся от рано почившего папаши. О ремонте тут и не слышали, обстановка была базовой, но пугающе пестрой. Диван в радужную полоску, скатерть с карасями в лотосах, а в спальне — простыни с огромными пионами. Цветов было столько, а элементы так спорили друг с другом, что с первого взгляда кружилась голова, а со второго — начинало подташнивать.

Жоань и раньше презирал вкус Линь И. Он помнил, как несколько лет назад молодой Линь И сидел на этом самом радужном диване и, обводя комнату взглядом, спокойно говорил: «Зато смотри, как весело».

Жоань всегда понимал подтекст его слов. Всего одна фраза — и он живо представил, каким этот дом был раньше.

Линь Юньфань умер, получив пять или шесть ножевых ранений — случай для тех мест громкий. В «городской деревне» каждый, кто не обмусолил подробности смерти Линя за обедом, считался тупицей, не успевающим за модой. Из любопытства все местные дети бегали заглядывать в окна к Линь И, и Жоань не был исключением. Сквозь грязное стекло он видел серые стены, черный пол и простыни, настолько пропитавшиеся потом и грязью, что их родной цвет было не угадать. Раньше Жоань не знал, как описать то жилище, а теперь понял: оно было как черно-белое надгробие Чжан Цзиня — застывшее, безжизненное.

Похоронив отца, семилетний Линь И прожил в этом склепе один еще три года. Говорили, что на Новый год в десять лет он купил яркую простыню в цветочек, заменив ею дырявое старье. С этого всё и началось: он потихоньку копил деньги и менял вещи одну за другой, пока дом не стал таким, как сейчас.

Тогда Жоаню было его жаль, но сейчас, глядя на этот буйный хаос красок, он чувствовал лишь тяжесть в груди. Он не знал, в какой позе Линь И прижмет его к этим простыням, давая волю своим желаниям.

Дверь ванной открылась, вышел Линь И в домашнем халате. Он только что из душа, с мокрых кончиков волос срывались капли воды. Не глядя на гостя, он подошел к старому холодильнику:

— Что будешь?

Жоань опустился на радужный диван и холодно ответил:

— Пиво.

Когда банка с характерным щелчком открылась и оказалась в руках Жоаня, Линь И опустил на него спокойный взгляд:

— Таблетку не пил?

Жоань пригубил пиво и вскинул глаза с усмешкой:

— Линь гэ мастер угрожать. Неужели без таблетки ты мне не поможешь?

Линь И слегка коснулся волос Жоаня, еще сохранивших следы лака:

— Просто боюсь, что господин Чжоу по привычке решит «забыть» о долгах.

Жоань уклонился от прикосновения, помрачнев. Он бросил разряженный телефон на столик и откинулся на спинку дивана:

— Твой звонок мог бы быть и пооперативнее. Еще тридцать секунд — и Ван Чжаоди сдала бы меня с потрохами.

Линь И сел рядом, открыл свое пиво и слизнул пену:

— Помехи из твоего кармана были сильными. Я не сразу понял, что ты говоришь с Чжаоди. Но это не повод для претензий. Я тебя спас — пришло время платить.

Линь И не страдал избытком альтруизма. Когда Жоань пришел просить помощи, они договорились: если всё получится, Жоань проведет с ним три дня. Без таблеток, покорно и безропотно.

Жоань поставил банку и достал из кармана нефритовый амулет — идеально белый, с изумрудной кисточкой.

— Эпоха Сун. Освящен великим монахом. Вещь ценная, сулит владельцу долголетие. — Он протянул его Линь И.

Тот отпил пива, мельком взглянув на вещицу:

— Залог любви?

— Черт! — амулет в руке Жоаня возмущенно дрогнул.

Сдержав гнев, он спросил:

— Считай, что это плата за три дня. Идет?

Линь И положил руку на спинку дивана и легонько звякнул банкой по нефриту:

— Не идет.

Мрачный Жоань убрал амулет и достал часы Чжоу Биня. Сменив тактику, он убрал с лица злость и изобразил заискивающую улыбку:

— Эта модель — раритет, коллекционный экземпляр. Линь гэ такой красавец, тебе они очень пойдут.

На этот раз в глазах Линь И мелькнуло удовольствие.

— Я красавец?

— Не просто красавец — настоящий воин. Все девчонки в округе по тебе сохнут.

Линь И, польщенный похвалой, протянул левую руку, и Жоань тут же застегнул ремешок на его запястье. Часы с бриллиантами сияли, стрелки мерно двигались.

— Чжоу Жоань, ты ведь знаешь, что подарить часы — значит ты хочешь быть с человеком вечно?

— ...Что хочу? — Жоань опешил.

Линь И поднес руку с часами к уху юноши:

— Пока бежит время, мы будем вместе.

Жоань оттолкнул его руку:

— Они бесшумные, чего ты там слушаешь? Отдай, передумал я дарить.

Линь И перехватил его руку и притянул к себе:

— Не дергайся. Дай просто обнять. Я сегодня так спешил в школу, что чуть в аварию не попал. Пожалей меня, Ань ань.

Жоань замер, переспросив:

— Всё в порядке?

— Грузовик успел вывернуть руль, — Линь И сжал его крепче. — Иначе ты бы сейчас навещал меня в морге.

Жоань вспомнил Чжан Юйтин, лежащую перед грузовиком в луже крови с широко открытыми глазами. Он глубоко вздохнул и оттолкнул Линь И:

— Провести три дня в морге с тобой было бы куда приятнее, чем здесь.

Линь И со смехом взъерошил его волосы и отхлебнул пива. Его голос, пропитанный ароматом солода, зазвучал густо и веско:

— Если после моей смерти ты проведешь три дня у моей могилы, значит, я жил не зря.

Напряжение в сети «городской деревни» скакнуло, лампа мигнула, и свет в комнате стал тусклым, тепло-желтым и каким-то тоскливым, как на старом фото.

Спустя минуту Жоань тихо спросил, не поднимая глаз:

— Что ты вообще во мне нашел? — Он вскинул веки. — Только внешность?

Линь И, опершись локтями о колени, внимательно изучал его лицо. Кончики его пальцев были ледяными от банки пива. Он коснулся кожи Жоаня, медленно провел по щеке и остановился на губах, слегка сминая их:

— Да. Люблю тебя за красоту.

Жоань не уклонился, и гнева в его глазах не было. Глядя на мигающую лампу, он лишь горько усмехнулся:

— Линь И, ты заставил меня возненавидеть собственное лицо.

— Три дня, так? — он глянул на часы. — Ни минутой больше.

Не успел он договорить, как Линь И впился в его губы. Вкус солода смешался, стирая границы между ними. Поцелуй становился всё глубже. Жоань полулежал на диване, запрокинув голову и принимая эту жадную страсть. С приходом весны одежда стала тоньше, и край его дорогой рубашки с бриллиантовыми пуговицами был легко откинут. Горячая ладонь легла на кожу.

Когда Линь И потянулся к пуговицам, Жоань в панике прижал его руку. Всё еще чувствуя чужие губы на своих, он прошептал:

— Не рви... она дорогая.

— Угу, — послушно отозвался Линь И, но тут же его рука скользнула вниз, бесцеремонно сминая плоть сквозь ткань брюк. — Расстегивай сам.

Жоань был готов провалиться сквозь землю от стыда, но выхода не было. Под пристальным взглядом Линь И он начал одну за другой выталкивать бриллиантовые пуговицы из петель.

— Раскрой сильнее.

— Линь И, не наглей.

— Ань ань, будь паинькой.

Жоань зажмурился и резко развел полы рубашки, «очистив» себя, как тот лонган в руках Третьей мисс. Линь И припал к нему, прихватывая кожу зубами, смакуя и терзая, будто перед ним было изысканное лакомство. Странное, пугающее чувство родилось в груди Жоаня и начало разливаться по телу. Он мелко задрожал, теряя опору.

Сознание начало путаться и без лекарств. Лишь когда Линь И перенес его на кровать, к Жоаню вернулась ясность. С Линь И одежда слетела мигом — под халатом было крепкое, мускулистое тело. Жоань инстинктивно попытался отодвинуться к краю, но его поймали за щиколотку и рванули обратно:

— Куда собрался?

По совести говоря, Линь И не был к нему жесток. Даже в моменты вражды он редко смотрел на него со злобой. Но в постели он преображался. Там он становился свирепым, давая волю своим самым темным, почти больным желаниям. Его жажда контроля требовала от Жоаня абсолютного подчинения.

Первый раз Жоань был связан, во второй — под таблетками. Сейчас он был свободен и в здравом уме, и при виде такого Линь И его единственным желанием было бежать. Но терпение Линь И в такие моменты было коротким. Прижав ладонь к лицу Жоаня, он смотрел ему в глаза сквозь пальцы и медленно навалился всем весом.

— Линь И! — прохрипел Жоань. — Больно.

Мужчина на миг замер, убрал руку и перехватил его челюсть:

— Больно?

Жоань, с покрасневшими глазами и дрожью в теле, выдохнул:

— Очень больно. И это надолго.

В ту ночь Линь И всё же сходил за маслом и старался быть нежнее, но его натура, пропитанная одержимостью, была сильнее его самого. Пестрые простыни с яркими пионами сминали холодную белую кожу. Тонкие пальцы Жоаня вцеплялись в ткань, деформируя цветы, будто ветви лиан обвивали его запястья. Красота этого момента была порочной и манящей.

Линь И поднес руку Жоаня к своему рту, поочередно обсасывая пальцы, оставляя на них следы зубов. Затем он прижал влажную ладонь к груди юноши и приказал:

— Ласкай себя. Я хочу видеть.

У любого терпения есть предел. Жоань убрал руку и яростно посмотрел на него.

В ответ последовал резкий шлепок. Линь И прильнул к его губам и прошептал:

— Либо ты сам, либо это сделаю я. Но если начнешь кричать от боли — заклею рот. Скотч уже наготове.

Ярость в глазах Жоаня вспыхнула еще ярче, но он был вынужден подчиниться. Он медленно поднял руку, оставляя горячий след на собственной коже.

— Молодчина, — Линь И нежно коснулся его губ. — Сильнее.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 40.

Пробыв всю ночь скотиной, под утро Линь И всё же вернул себе капельку человечности: он очистил тело Чжоу Жоаня и даже на скорую руку его искупал.

Всё, что можно и нельзя было видеть, всё, что можно и нельзя было трогать, уже было изучено и ощупано до предела. Жоаню оставалось только смириться; он безучастно принимал всё как должное, пока его наконец не перенесли обратно на кровать.

Линь И обнимал его со спины, прижимая к своей груди. Жоань смутно ощущал мощное, ровное сердцебиение, которое, проникая сквозь плоть, постепенно синхронизировалось с ритмом его собственного сердца.

Жоаню было непривычно это чувство. Он попытался вырваться, но его тут же притянули обратно. Линь И молчал. Он лишь закурил, положив руку на прогиб поясницы Жоаня и держа сигарету за краем кровати.

Поняв, что освободиться не удастся, Жоань бросил попытки. Обмякнув в объятиях, он перехватил руку мужчины, поднёс сигарету к своим губам и затянулся. Дым на мгновение заполнил рот и тут же был выпущен наружу.

— Всё ещё больно? — спросил Линь И ему в самое ухо.

— Больно.

Жоань не лгал. Боль никуда не делась, но к ней примешалось что-то ещё — нечто тягучее и путаное, что окутывало сознание и о чём было страшно даже вспоминать.

Линь И легонько поцеловал его за ухом, словно принося искренние извинения:

— В следующий раз я посмотрю видео и поучусь.

Жоань поднял руку и посмотрел на пальцы, где почти сошли следы от зубов.

— Этому ты тоже в видео научился? — съязвил он. — Если бы ты в школе прикладывал столько же усердия к учёбе, глядишь, и на диплом университета наскрёб бы.

Линь И положил сигарету на край пепельницы и принялся разминать длинные пальцы Жоаня своей свободной рукой.

— Этому учиться не нужно. Здесь хватает таланта.

— Чёрт.

Жоань поудобнее устроился на руке Линь И, нашёл подходящий угол и медленно закрыл глаза. Его голос зазвучал сонно и вяло:

— Линь И, тебе вообще не странно меня обнимать? Не кажется, что обнимаешь просто кореша?

Мужчина напрягся всем телом, без слов доказывая, что ему не кажется, и чувства его более чем определённые.

Жоань тихо вздохнул:

— Давай я найду тебе кого-нибудь красивого. Ещё красивее меня, пойдёт? Если тебе так нравится мой типаж, я, блин, оплачу человеку пластику. — Он слегка повернул голову, коснувшись щекой подбородка Линь И. — Раз тебе сдалась только эта рожа, я сделаю тебе почти такую же.

Линь И опустил взгляд на Жоаня. Они были так близко, что их глаза встретились раньше, чем они успели это осознать.

— Знаешь, когда я впервые тебя заметил? — спросил Линь И, игнорируя предложение.

Жоань задумался, но ответа не нашёл.

Рука с зажатой сигаретой указала на окно:

— Именно там я впервые на тебя посмотрел.

— Ты был внутри, а я снаружи?

— Да. Тебе тогда было лет одиннадцать или двенадцать. Тоже зима, крещенские морозы, самая стужа.

— Мой отец тогда уже несколько лет как был мёртв. Я жил в доме один. Когда становилось скучно, я подходил к окну, отогревал ладонью иней на стекле и смотрел на улицу.

Жоань попытался вспомнить вид из того окна. Там были только заросли камыша, ничего интересного. Дом Линь И стоял в самом тупике переулка, у стоячей воды, которая летом воняла тиной, а зимой обдувалась всеми ветрами. Даже по меркам трущоб это жильё считалось самым последним сортом.

— На самом деле за окном редко происходило что-то стоящее. Но в тот день кучка пацанов играла в замерзших камышах. Они залезли в самую гущу, только макушки виднелись.

— А потом пришёл ты.

Услышав это, Жоань резко обернулся. Забытое воспоминание тяжёлым ударом проломило корку льда в его памяти. Он увидел себя мальчишкой, пробирающимся сквозь сугробы в камыши с криком: «Кис-кис! Кис-кис!».

— Те пацаны... они...

— Издевались над котом, — закончил Линь И. — Ты ввязался с ними в драку не на жизнь, а на смерть. И когда ты выходил из камышей, весь в синяках и ссадинах, я увидел, что ты прижимаешь к себе маленького рыжего котёнка.

— Я... — Жоань снова уткнулся в грудь Линь И, глядя в чёрную пустоту ночи за окном. Его тон стал нарочито небрежным. — Я просто взял заказ у слепой старухи из соседнего дома. Она дала мне пять юаней, чтобы я нашёл её кота. Раз взял заказ — надо доводить до конца. Кинешь клиента один раз — будешь нищебродом всю жизнь.

Сигарета догорела, и Линь И затушил окурок. Он крепко обхватил Жоаня обеими руками, положив подбородок ему на плечо.

— Мы жили в одном районе, но раньше я тебя не замечал. А после того случая ты постоянно попадался мне на глаза. Я наблюдал за тобой несколько лет, пока ты не перешёл дорогу серьёзным людям и не пришёл ко мне, прося защиты и предлагая стать моим «младшим». Только тогда мы познакомились по-настоящему.

— Каким ещё младшим? Другом.

Линь И потерся подбородком о кожу на шее Жоаня и со смешком произнёс:

— Когда ты только начал за мной ходить, ты был таким паинькой — делал всё, что скажут. А потом увидел, что я тебе потакаю, и сразу расправил плечи, начал мне даже указывать. Чжоу Жоань, ты лучше всех умеешь подстраиваться под ситуацию, но... ты очень добрый.

Жоань на мгновение растерялся, а затем яростно вспыхнул:

— Линь И, ты меня сейчас специально оскорбляешь, что ли?

Линь И, смеясь, перешёл к делу. Его рука скользнула вниз, по-хозяйски накрыв Жоаня:

— Послушай, красота — понятие относительное. Для меня красив только ты, и только с тобой я хочу этим заниматься.

— Линь И, — дыхание Жоаня участилось. — Я вымотан. Не надо...

Не успел он договорить, как жар пронзил тело. Линь И вошёл в него одним резким движением.

Жоань вскинул голову, судорожно хватая ртом воздух. Когда первая невыносимая волна схлынула, он процедил сквозь зубы:

— Линь И, ты что, решил меня за эти три дня до смерти затрахать?

Мужчина обхватил его за шею, вынуждая обернуться, и впился в губы:

— Не до смерти, — прошептал он в самый рот Жоаню. — Господин Чжоу у нас парень крепкий.

Время, пропитанное желанием, стало густым и вязким, окончательно потеряв всякий смысл.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 41.

Чжоу Жоань провёл в лачуге Линь И три дня. По правде говоря, если не считать того, что творилось в постели, — а это вызывало лишь досаду, — в остальном было даже уютно.

Линь И не баловал его изысками, но готовил сам, а иногда помогал одеваться — правда, только тогда, когда Жоань, окончательно обессилев, всё равно упрямо требовал натянуть одежду.

Сам не зная почему, Жоань полюбил наблюдать за тем, как Линь И надевает ему носки.

Мужчина с обнажённым торсом, зажав сигарету в зубах, опускался на колени перед кроватью, клал лодыжку Жоаня себе на колено и медленно натягивал носок. Если бы не то, как его ладонь напоследок обязательно скользила выше по коже, Жоаню бы казалось, что о нём действительно искренне заботятся.

Эти путаные мысли возникали внезапно и исчезали ещё быстрее: обычно он резко отдёргивал ногу и отворачивался, не желая больше смотреть на сидящего перед ним человека.

Вне моментов близости Линь И практически не проявлял навязчивости. Иногда Жоань даже забывал, что находится в своего рода плену; погружаясь в воспоминания о прошлом, он ловил себя на мысли, что Линь И — всё тот же безотказный кореш. Общение становилось лёгким, почти приятным.

Но эта иллюзия всегда быстро рушилась. Когда Линь И лез целоваться, сопротивление было бесполезным.

Иногда Жоань отвечал чисто формально, иногда кусался в отместку. Линь И не нервничал: не вышло с первого раза — попробует второй, не вышло со второго — будет третий. В конце концов Жоань, измотанный этим упорством, сдавался, сам размыкал губы и позволял языку партнёра терзать и смаковать себя.

После всего Жоань вытирал влагу с губ и с ледяным лицом бросал:

— Линь И, у меня, блядь, такое чувство, что ты дрессируешь собаку.

Линь И со смешком снова клевал его в губы:

— Тебя попробуй выдрессируй — чуть что, сразу кусаешься.

Жоань резко отталкивал его и, садясь на диван, закидывал ногу на ногу. В его глазах застывала стужа:

— Может, сменишь объект дрессировки? В наше время люди даже разводятся, так что не обязательно зацикливаться на мне одном.

Линь И трепал Жоаня по голове, слегка надавливая на макушку, чтобы удобнее было подняться с дивана, и бросал в ответ совершенно непринуждённо:

— Идёт. Как только встречу кого-то другого, кто мне понравится, сразу помашу тебе ручкой.

Он подходил к холодильнику и, открывая дверцу, спрашивал:

— Что на ужин?

Эти слова звучали как классическая фраза законченного бабника. Жоань какое-то время сидел неподвижно, а затем ответил:

— На меня не готовь, я скоро уйду.

Линь И даже не обернулся:

— Ты вошёл в эту дверь три дня назад в десять вечера и три минуты.

Подтекст был ясен: ни минутой раньше срока.

Жоань вздохнул:

— Старик Цзинь зовёт меня поиграть в гольф. Если ты никак не можешь оторваться от «сиськи», погнали со мной.

Линь И развернулся, медленно скользнул взглядом от лица Жоаня к его груди и, задержавшись там, ответил:

— Погнали.

«Чёрт», — Жоань стиснул зубы, подавляя желание отвесить самому себе пощёчину за это приглашение.

Чжоу Жоань никогда не вступал в бой неподготовленным. Ещё когда он только нацелился на кресло гендиректора «Цзингуй», он начал одновременно вникать в работу завода и брать уроки управления у старика Цзиня.

Жоань жаждал знаний, но наставник ему достался специфический: тот целыми днями учил его разбираться в вине и играть в гольф. Шеф-поваров из пятизвёздочных отелей и ресторанов Мишлен ежедневно приглашали в ветхую каморку старого дома. Жоань пробовал блюдо за блюдом, смаковал вино глоток за глотком, и всего за месяц приобрёл лоск и манеры истинного аристократа.

— Всё это лишь мишура, — говорил Цзинь Хуэй, сидя на старом диване с видом триумфатора. — Но некоторые двери открываются только с помощью этой мишуры. Без такого багажа тебе не выжить в мире капитала. Даже если ты пролезешь за тот стол, остальные игроки просто поднимут тебя на смех.

Так в кармане Жоаня появилось несколько карт элитных клубов, включая гольф-клуб.

На поле Жоань взмахнул клюшкой и сделал удар — средний по точности, но безупречный по технике. Цзинь Хуэй, сидевший в тени под зонтом, одобрительно похлопал.

Жоань отдал клюшку кедди и вернулся под зонт. Раннее весеннее солнце не обжигало; нежное и тёплое, оно окутывало юношу, ласково касаясь его лица и превращая каждое движение в живую картину весны.

Жоань, который несколько дней ходил мрачнее тучи, наконец немного расслабился. Присев рядом со стариком, он небрежно спросил:

— Ну как?

— Всего несколько дней учёбы, а уже какой вид. Сяо Чжоу, у тебя определённо талант. — Глаза старика опустились к пояснице Жоаня. — Но сегодня мне кажется, что в пояснице у тебя нет силы, это мешает замаху.

Жоань как раз пил воду и поперхнулся. Запнувшись на мгновение, он выдавил:

— В последнее время неважно себя чувствую.

Старик Цзинь заметил, как тот покосился на далёкий центр приёма гостей, и тоже проследил за его взглядом:

— Если что-то нужно, попроси персонал принести. Зачем ты гоняешь беднягу Сяо Линя?

Жоань играл, а Линь И сопровождал его. Всё это время он сидел под зонтом, был немногословен и не проявлял к старику Цзиню особого рвения.

Жоаню не давала покоя праздность Линь И, поэтому он велел ему сходить к машине за вещами. Поле было огромным, так что даже на электрокаре поездка туда-обратно занимала прилично времени.

Жоань поставил бутылку и плотно закрутил крышку.

— Не хочу его видеть, — медленно произнёс он.

Старик уже давно вышел из возраста любителей сплетен, но всё же не удержался:

— Что между вами... стряслось?

Жоань посмотрел на идеально подстриженный газон и с досадой ответил:

— Старик, не буду скрывать: в последнее время он ко мне привязался.

— Ты задолжал ему денег?

— Нет.

— Его боссу?

Жоань усмехнулся:

— Неужели он так похож на коллектора?

Старик Цзинь был проницателен, но всё же сомневался:

— Он смотрит на тебя довольно мягко. Не похоже на злой умысел.

Закрутив крышку ещё туже, Жоань с холодной усмешкой медленно произнёс:

— Я ему нравлюсь.

Старик Цзинь молчал секунд десять. Когда он снова заговорил, на его лице всё ещё читалось полное недоумение:

— И что же ему в тебе нравится?

— Я сам.

Цзинь Хуэю было за восемьдесят, кожа — как древесная кора, но тут он внезапно залился краской, будто старое дерево вспыхнуло от случайной искры.

— Он хочет с тобой... — старик, никогда в жизни не сталкивавшийся с гомосексуальностью, подбирал слова, — ...установить романтические отношения?

Это заставило и Жоаня на миг опешить. Слово «роман» было для него чуждым; до сих пор в отношениях он думал лишь об удовлетворении физических потребностей. А «любовь» в устах Линь И была лишь желанием с ним переспать.

— Вроде того, — небрежно бросил он.

Старик Цзинь, который уже много лет ни о чём не беспокоился, теперь нахмурился, выглядя крайне озадаченным.

В этот момент вернулся Линь И. Он вошёл под зонт и, сев рядом с Жоанем, протянул ему вещь:

— Твой запасной телефон.

Жоань взял аппарат, сухо поблагодарил и небрежно бросил его на стол, явно не собираясь пользоваться немедленно.

Затем он встал, увеличивая дистанцию:

— Пойду сделаю ещё пару ударов.

Линь И проводил взглядом уходящую стройную фигуру, взял бутылку, из которой только что пил Жоань, открутил крышку и медленно отхлебнул. Сделав несколько глотков, он, не отрывая взгляда от горизонта, произнёс так, чтобы старик под зонтом его точно услышал:

— Вы так на меня смотрите... есть какое-то дело?

Только договорив, он повернулся к старику: — Если хотите что-то сказать — говорите прямо.

Цзинь Хуэй глянул на Жоаня вдалеке и, словно на что-то решившись, выпрямил спину. Приняв позу властного бизнесмена, каким он был в годы расцвета, он произнёс почти с угрозой:

— Тебя ведь Линь И зовут? Скажи-ка, что мне сделать, чтобы ты оставил Сяо Чжоу в покое?

Молодой человек с бутылкой воды в руках слегка нахмурился:

— Не понимаю, о чём вы.

Старик презрительно усмехнулся. Из-под дряблых век сверкнул холодный взгляд:

— Двадцать миллионов. Бери эти деньги и исчезни навсегда. Перестань преследовать Чжоу Жоаня.

— Что?

— Мало? — Старик пододвинул к нему чековую книжку. — Впиши сумму сам.

— Охренеть, — Чжоу Жоань, как раз возвращавшийся с поля, не поверил своим ушам. — Старик, ты что, сериалов пересмотрел?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 42.

Кое-как закончив игру, Чжоу Жоань и Линь И отвезли старика Цзиня домой. Старик всю дорогу молчал и лишь под конец торжественно объявил, что хочет подарить Линь И книгу.

«Как сформировать правильные взгляды на любовь у подростков» — Линь И взял книгу, несколько раз открыл рот и лишь с огромным трудом выдавил слова благодарности.

Чжоу Жоань присел у машины Линь И, его плечи так и тряслись от смеха. Линь И подошёл и легонько хлопнул его книгой по макушке, огляделся по сторонам на пустынную улицу, наклонился и поцеловал смеющийся уголок губ.

В тёмном подъезде внезапно раздался грохот и звон. Жоань тут же оттолкнул мужчину:

— Старик там не упал?

Он поспешно вбежал в подъезд, но вскоре вышел, помахивая тростью. Напряжение с его лица исчезло, и он прислонился к стене дома с полуусмешкой:

— Не лезь целоваться почём зря. Смотри, как деда напугал — даже трость бросил, так домой припустил.

Линь И тоже улыбнулся и, опустив голову, открыл книгу. Вид у него был такой, будто он всерьёз прочитал пару строк, после чего вынес вердикт:

— Хорошая книга. Нам обоим стоит почитать на досуге.

— Спасибо, обойдусь, — Жоань спустился по ступеням и прошёл мимо Линь И. — Пора мне, дела правда есть, задерживаться нельзя.

Когда они поравнялись, Линь И схватил его за запястье.

Жоань уже собрался разозлиться, но увидел, как мужчина открывает дверь машины и забрасывает книгу внутрь:

— Куда тебе? Я подвезу.

Жоань не стал упрямиться и сел в салон, прихватив трость. Линь И обошёл капот, занял водительское место и потянулся к пассажирскому сиденью, чтобы пристегнуть Жоаня.

Тот попытался отклониться:

— Я сам.

— Не дергайся, — горячее тело Линь И придвинулось вплотную, почти заключая Жоаня в объятия. — В книге сказано, что нужно проявлять умеренную заботу о предмете симпатии.

Находясь так близко, Жоань почувствовал запах волос Линь И — аромат самого обычного мыла, переплетающийся с тонким запахом типографской краски от новой книги. Этот запах медленно оплетал его, как сеть.

— Нас прервали, когда я тебя целовал.

— И что с того?

Линь И снова поцеловал его, слегка прикусив губу. Видимо, за последние три дня поцелуев было слишком много, и Жоань инстинктивно переключился в «прирученный» режим: разомкнул губы, отдавая на милость партнёра самого себя — мягкого и податливого.

Поцелуй был тяжёлым и глубоким. Жоаню оставалось только запрокинуть голову, принимая эту властную, не терпящую возражений щедрость.

В череде этих бесконечных касаний он, кажется, узнал о себе кое-что новое: что у него чувствительное горло и приходится часто сглатывать; что нёбо аномально восприимчиво — стоит его слегка задеть, как по телу проходит дрожь.

Паршивое открытие. Жоань предпочёл бы и дальше ничего о себе не знать.

Целоваться до изнеможения — процесс долгий, и Линь И он никогда не надоедал. Когда он наконец завершил этот затяжной грабёж, Жоань судорожно хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Они соприкоснулись лбами. Линь И не желал отстраняться и заговорил о первом попавшемся:

— Старик к тебе хорошо относится.

Жоань медленно выровнял дыхание и вскинул глаза:

— Что, всё-таки заинтересовался двадцатью миллионами?

Линь И посмотрел в лицо, находившееся в считанных сантиметрах от него:

— Сумма заманчивая. Будь на кону что-то другое — я бы, может, и согласился.

— Неужели я стою дороже двадцати миллионов? — фыркнул Жоань. —Линь гэ, ты, блядь, сама преданность.

— Вполне. Чуть преданнее, чем ты думаешь. — Горячая ладонь легла на грудь юноши поверх одежды. Голос Линь И, разносившийся в салоне, звучал почти нежно: — С другой стороны, даже если бы я решился на сделку, никто не смог бы забрать деньги старика у тебя под носом. Ты защищаешь его слишком яростно.

Широкая ладонь слегка сжала ткань.

— Тебе никто не говорил, что ты как ёж? Колючек много, но внутри... — он надавил на область сердца, — здесь ты мягкий.

Жоань опустил взгляд на его бесцеремонную руку и язвительно бросил:

— А тебе никто не говорил, что ты на голову больной?

— Говорили, — Линь И со смехом снова потянулся за поцелуем. — Ты в прошлом году трижды так ругался, а в позапрошлом — пять раз.

— Тебе обязательно нужно целовать меня все три дня напролёт? Линь И, я хоть когда-нибудь смогу извлечь из тебя выгоду?

— Нет. Не сможешь.

На этот раз поцелуй не был глубоким — лишь лёгкие касания. Жоань махнул на всё рукой, закрыл глаза и позволил Линь И делать что угодно.

Хоть ему и не хотелось признаваться, он знал, что ему нравятся эти нежные поцелуи. Мужчина держал его лицо в ладонях почти благоговейно, глядя в упор, словно на бесценное сокровище, с которым невозможно расстаться.

«Сокровище» — для Жоаня, которого сразу после рождения выбросили на помойку, это слово звучало как злейшая насмешка. Куда хуже, чем «грязь». Слово не грубое, даже книжное, но стоит сорвать эту обертку, и внутри окажется самая нечистая суть — как раз под стать ему самому. Идеальное сочетание.

Поцелуи становились всё чаще. Жоань непроизвольно скрестил ноги.

Но когда рука Линь И начала бесцеремонно блуждать, в окно машины кто-то громко постучал.

Оба вздрогнули. Жоань быстро оттолкнул Линь И и посмотрел наружу.

Прямо к стеклу прилипла огромная физиономия: нос расплющен о поверхность, глаза выпучены, рот разинут.

Жоань не сразу узнал незваного гостя, а Линь И лишь тихо хмыкнул.

Он нажал кнопку, и стекло медленно поехало вниз. Голова снаружи едва не ввалилась в салон; Линь И отпихнул её рукой и, нахмурившись, спросил:

— Байбань, ты что здесь делаешь?

На лице не достигшего и двадцати лет Байбаня вовсю цвели прыщи, которые после трения о стекло стали пунцовыми. Он молчал, челюсть всё ещё висела, а глаза бегали с Жоаня на Линь И — в них читалось абсолютное потрясение.

Линь И вздохнул и снова нажал кнопку подъёма стекла. Байбань наконец очнулся и затараторил в оставшуюся щель:

— Я... я... я тут с бывшими корешами долги выбиваю в окрестностях. Я просто смотрю, в драку не лезу, за компанию пошёл. Увидел твою тачку у дороги и...

— Возвращайся в бар. Нечего тебе с коллекторами ошиваться.

Пережив первый конфуз, Жоань вернул себе бесстрастный вид. Конечно, он хотел бы, чтобы эта их грязная интрижка с Линь И осталась в тайне, но раз уж их застукали, оставалось только делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, признать, что тебя силой затащили в постель — позорно и унизительно.

Он язвительно усмехнулся, высмеивая обоих:

— Сам-то не так давно долги выбивал, и он под твоим началом ходил. Дерьмо с подошв ещё не отскребли, а уже воротите нос от чужой вони.

Байбань всё ещё пребывал в шоке и на колкость Жоаня не ответил. Линь И же воспринял это чуть ли не как нежность: он задел кончиками пальцев руку Жоаня и спросил:

— Куда тебя отвезти?

Не успел Жоань ответить, как позади машины раздались крики и ругань. Байбань обернулся и мгновенно напрягся. Снова прильнув к щели в окне, он выпалил:

— Гэ, там махач начался! Те коллекторы раньше под тобой ходили, ты вмешаешься или как?

Линь И посмотрел в зеркало заднего вида на мелькающие тени и открыл дверь:

— Пойду гляну. — Он повернулся к Жоаню: — Я быстро. Жди.

Байбань за ним не пошёл. Он остался стоять у машины, теребя шов на штанах и то и дело поглядывая в салон.

Жоань выудил сигарету, закурил, опустил окно и выставил локоть наружу, стряхивая пепел.

Пепел упал прямо на кроссовки Байбаня. Жоань махнул рукой:

— Отойди подальше.

Байбань послушно юркнул в машину и уселся на заднее сиденье.

— Это... — замялся он. — У вас с моим братом что вообще происходит?

Жоань прикусил сигарету и усмехнулся:

— А что может происходить? Мы кореша. Что такого в том, чтобы разок поцеловаться?

Байбаня будто парализовало на целую минуту. Он потер ладонями колени и немного отодвинулся:

— Да ну, бред... Кореша же не целуются... вот так.

Жоань вынул сигарету и покосился на заднее сиденье, глядя на парня как на неотесанную деревенщину:

— Да с чего бы нет? Пересмотрели видео, кровь в голову ударила, вот и помогли друг другу руками — дело житейское.

— А? — Байбань провел ладонями от подбородка до макушки. — Серьёзно, что ли?

Жоаню самому было тошно, но внешне он оставался распутным и беспечным:

— Серьёзно. У друга возникла нужда — почему бы не дать ему приложиться к губам?

Лицо Байбаня побледнело. Он втянул голову в плечи, долго пыхтел и наконец тихо спросил:

— Я с братом тоже в отличных отношениях... Он что... и меня потом поцелует?

Жоань расхохотался. От смеха пепел посыпался ему на одежду. Он повернулся к Байбаню и, окинув его ленивым, долгим взглядом, с удовольствием произнёс:

— Не исключено, что в следующий раз он доберётся и до тебя. Он, когда целуется, кусаться любит, так что язык лучше прижимай.

Байбань поджал губы, втянул щёки и побледнел ещё сильнее.

На душе у Жоаня стало значительно легче. Опираясь на трость, он вышел из машины. С тростью в одной руке и сигаретой в другой, он махнул на прощание:

— Передай брату: время вышло. Я не обязан больше ждать.

Когда Линь И вернулся в машину, Байбань заметно вздрогнул.

— Где Чжоу Жоань? — спросил Линь И.

— Ушёл, — Байбань с трудом вспомнил слова Жоаня и пересказал их: — Сказал, что какое-то время вышло.

Линь И мельком глянул на часы на приборной панели и тихо хмыкнул: «Угу».

Он поднял все стёкла, превращая машину в замкнутое пространство.

Зубы Байбаня выбивали чечётку, спина не разгибалась. Он вжался в угол заднего сиденья, плотно сжав побелевшие губы.

Линь И нахмурился:

— Ты чего? Заболел?

Байбань помотал голвой.

— Ты сможешь вскрыть сейф, в котором Бай Цзю хранит свои гроссбухи?

— А? — Байбань не рискнул раскрыть рта, пробормотав сквозь зубы: — Что?

— Я разведал, что сейф с бухгалтерией стоит у Бая прямо в спальне на вилле. Уровень защиты там запредельный. Справишься?

Услышав это, Байбань облегчённо выдохнул и наконец заговорил:

— Господин Цзю сам раньше в охране работал, он в этих системах как рыба в воде. Большинство сейфов я вскрою, но при такой охране нам к ним даже не подобраться. Дохлый номер.

Линь И выпрямился и какое-то время сидел в тишине.

— Шанс всё же есть, — пробормотал он себе под нос. — Справимся или нет — в любом случае стоит попробовать.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 43.

Жэнь Юй караулил Фу Чуньшэня три ночи, прежде чем наконец нашёл его в одном из тихих баров.

В самом тёмном углу Г-образной барной стойки Фу Чуньшэнь сидел неподвижно, словно изваяние. Из-под манжет его безупречно скроенного костюма виднелись длинные пальцы, лениво поглаживающие край бокала.

Нельзя сказать, что к нему не пытались подкатиться. Даже в приглушённом свете Фу Чуньшэнь притягивал взгляды. Кончики пальцев с ярким лаком задевали его руку, мужские часы с ароматом кедра постукивали по соседнему стулу, но ничто не могло всколыхнуть его бесстрастие.

В бытность свою секретарём Фу Чуньшэнь был образцом смирения и осмотрительности. Но стоило ему снять профессиональную маску, как он словно лишался всякого тепла; в тени его опущенных ресниц сквозило лишь ледяное отчуждение.

Тем не менее, кто-то всё же отодвинул соседний стул. Длинные ноги, брюки; когда мужчина садился на высокий барный стул, ткань обтянула крепкие, красивые очертания бёдер. Пальцы легко постучали по стойке:

— Двойной выдержанный ром, со льдом.

Услышав голос, Фу Чуньшэнь поднял глаза, мазнул взглядом по пришедшему и снова отвернулся, молча потягивая напиток. Когда ром скользнул по стойке к новому гостю, Фу Чуньшэнь произнёс в пустоту:

— Помощник Жэнь пришёл насладиться видом поверженного безработного?

Жэнь Юй в своих очках в золотой оправе выглядел в этом вертепе типичным «порядочным подонком».

— Именно так. В конце концов, упустить такой позор великого секретаря Фу — значит ждать следующего шанса ещё лет десять, — он намеренно выделил обращение «секретарь Фу», вкладывая в него издёвку. — Но я был так занят, новая работа — сплошная суета, совсем не выкроить времени.

Фу Чуньшэнь медленно пригубил алкоголь:

— А сегодня, значит, время нашлось?

— Выдалась свободная минутка, — специфическая сладость рома вырвалась вместе со смешком и растворилась в воздухе. — Вот сразу и примчался посмеяться над тобой.

Фу Чуньшэнь приподнял бокал:

— Ну как, красиво?

— Загляденье, — Жэнь Юй легонько чокнулся своим бокалом о его. — Секретарь Фу что, уже не может позволить себе нормальную выпивку? Помнится, раньше ты пил текилу.

Фу Чуньшэнь качнул дешёвый виски; звон льда не мог скрыть безразличия в его голосе:

— Работа потеряна, приходится экономить.

Жэнь Юй покосился на одежду и часы Фу Чуньшэня и фыркнул:

— Я знаю, что ты мастер плести интриги, но прибедняться передо мной — затея бессмысленная.

— Всё заработанное ушло на «фасад». Теперь, когда меня выставили, я фактически получил «волчий билет» во всей отрасли.

Удовольствие в глазах Жэнь Юя стало ещё заметнее. Щелчком пальцев он подозвал бармена:

— Порцию текилы. — Повернувшись к Фу Чуньшэню, он добавил: — Скажи «спасибо».

Фу Чуньшэнь допил свой стакан до дна, поднял голову и, глядя Жэнь Юю прямо в глаза, медленно произнёс:

— Спасибо.

Жэнь Юй нахмурился. Нынешний Фу Чуньшэнь казался ему одновременно знакомым и чужим, будто тот молчаливый подросток десятилетней давности снова стоял перед ним. В те годы Фу Чуньшэнь ещё не умел быть гибким и осмотрительным; он был как ржавый гвоздь — упрямый, резкий и демонстративно холодный ко всему миру. Он часто бывал в толпе, но всегда оставался вне её — как в этом углу бара, окружённый невидимыми стенами.

Жэнь Юй не любил вспоминать школьные годы. Он заставил себя вернуться в реальность и взял телефон:

— Я тут решил собрать наших одноклассников, посидеть. Раз уж секретарь Фу теперь так свободен, может, присоединишься к веселью?

В этих словах сквозила чистая злоба. Жэнь Юй не собирал никого годами, а решил именно сейчас, когда Фу Чуньшэня с позором уволили. Очевидно, он хотел, чтобы унижение секретаря стало достоянием общественности.

Фу Чуньшэнь обменял своё «спасибо» на стакан текилы. Теперь, пригубив крепкий напиток, он буднично спросил:

— Помощник Жэнь никогда не ходил на встречи выпускников, а в этот раз вдруг осмелел?

От этой фразы улыбка сползла с лица Жэнь Юя. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, пиджак слегка распахнулся, открывая линию талии.

— Фу Чуньшэнь, — Жэнь Юй перешёл на имена. — Ты ещё смеешь поминать школу?

Фу Чуньшэнь оторвал взгляд от расстёгнутого пиджака Жэнь Юя и спросил:

— А почему я должен бояться?

— Ты тогда всё подстроил. Намеренно меня подставил.

Фу Чуньшэнь посмотрел на него своим глубоким, спокойным взглядом:

— Это ты сначала беспричинно меня завлекал, а потом бросил.

Жэнь Юй заметно опешил. Он окинул Фу Чуньшэня взглядом, полным презрения:

— Решил поиграть в софистику? Секретарь Фу всегда умел развлечь себя даже в тяжёлых обстоятельствах.

Бывший первый секретарь «Шэнкай» славился своей сверхъестественной холодностью и точностью. Говорили, что Фу Чуньшэнь рассчитывал даже время, за которое нужно выпивать бокал, чтобы сохранить идеальный вкус.

Но сейчас стакан Фу Чуньшэня опустел слишком быстро. Он снова подозвал бармена, постучав пальцем по пустому бокалу и указывая на соседа:

— Ещё один. За его счёт.

И только после этого он посмотрел прямо на Жэнь Юя:

— В одиннадцатом классе ты бегал за мной три месяца. Мы официально встречались пятнадцать дней. В первый день зимних каникул мы расстались. И с тех пор ты водишь меня за нос уже десять лет.

Жэнь Юй лишился дара речи секунд на десять, а затем взорвался:

— Что за бред ты несёшь? Я ни слова не понимаю!

На сцене сменился исполнитель. Молодой певец объявил название старой песни из прошлого века, коснулся струн акустической гитары, и зал наполнила печальная мелодия.

Жэнь Юй приложил тыльную сторону ладони к ледяному лбу Фу Чуньшэня:

— Секретарь Фу, я впервые за столько лет пришёл поглумиться над тобой, а ты решил прикинуться сумасшедшим, чтобы меня напугать?

Хватка внезапно ужесточилась. Фу Чуньшэнь перехватил руку, собиравшуюся ускользнуть. Его указательный палец вошёл между пальцами Жэнь Юя — уверенно и плавно, как десять лет назад он решал сложнейшие задачи по олимпиадному матану. Когда их пальцы сплелись в замок, он произнёс:

— Пятый ряд, парта у окна. Она была моей.

Одна фраза — и Жэнь Юй будто провалился в тот залитый солнцем полдень среди учебников. Те письма в золотистых конвертах... он ведь точно клал их в парту Цю Вэй, как они могли оказаться у Фу Чуньшэня?

— Но это место принадлежало...

Струны гитары перекрыли шум, а тепло, проникающее сквозь пальцы, начало медленно сливаться с воспоминаниями Жэнь Юя, смывая десять лет разлуки, как приливная волна...

Десять лет назад. Первая городская школа. Жэнь Юй, десятиклассник, влюбился в девочку.

Она была из элитного класса: длинные волосы, невинный взгляд и ямочки на щеках, когда она улыбалась.

Элитный класс был гордостью школы, их кабинет находился на самом верхнем этаже — там было тихо и спокойно. Даже в их туалетах стояли ароматизаторы, не то что в крыле обычных классов, где, если не уберёшь за собой, следующий в очереди будет материть тебя на всё здание.

Ученики обычных классов редко поднимались наверх, и только Жэнь Юй после уроков иногда пробирался туда, чтобы хоть мельком увидеть свою зазнобу.

Её место было у окна — пятая парта, если считать с начала.

С того дня Жэнь Юй при каждом удобном случае, пока у «элиты» была физкультура, подкладывал в пятую парту сладости, книги или диски с музыкой, оставляя записки, подписанные просто буквой «Юй».

Так продолжалось три месяца. Прямо перед Рождеством Жэнь Юй раздобыл «Полароид». Сделав первое фото — самого себя, — он вложил его в книгу и спрятал в ту самую парту.

Следующие пять дней Жэнь Юй провёл как на иголках. Вечером шестого дня, выходя из класса, он наткнулся на прислонившегося к стене Фу Чуньшэня. Трепет ожидания мгновенно сменился тревогой другого рода.

— Идём, — тогда Фу Чуньшэнь сказал всего два слова.

В коридоре было тихо. Точнее, если не считать шёпота за спинами, воцарилась гробовая тишина.

О Фу Чуньшэне в школе говорили разное. Кто-то считал его королём элитного класса и гением, кто-то — ледяным чудаком. Сплетники утверждали, что у него либо аутизм, либо социопатия — Фу Чуньшэнь явно подходил под одно из двух.

Поэтому эти два слова, сказанные Жэнь Юю — первому ученику в обычном классе, — мгновенно сделали его центром внимания.

Честно говоря, Жэнь Юй опешил. Он указал на себя:

— Ты со мной разговариваешь?

Фу Чуньшэнь промолчал, ещё раз взглянул на него и направился к лестнице.

Кто-то подтолкнул Жэнь Юя в спину:

— Сходи проверь, что ему надо. Если это просто обмен опытом между задротами, можешь не возвращаться.

Из любопытства Жэнь Юй поправил рюкзак на плече и зашагал следом.

Оба ездили на велосипедах. Они ехали рядом и всю дорогу молчали. Была лишь одна странность: Фу Чуньшэнь — то ли по пути, то ли намеренно — проводил Жэнь Юя до самых дверей его дома.

— Ты хотел мне что-то сказать? — спросил Жэнь Юй, слезая с велосипеда.

— Давай с завтрашнего дня ездить из школы вместе, — это была самая длинная фраза, которую Жэнь Юй слышал от него на тот момент.

Так начались их странные совместные поездки.

Фу Чуньшэнь каждый день ждал Жэнь Юя у велопарковки. Они почти не разговаривали, иногда Жэнь Юй задавал вопросы по учёбе, и гений отвечал обстоятельно, а на следующий день приносил ещё и список похожих задач для закрепления. Жэнь Юй был не против такого крутого напарника по учёбе, но эта дружба казалась ему возникшей из ниоткуда и порой вызывала замешательство.

Прошло полмесяца, начались зимние каникулы. В последний день перед каникулами Фу Чуньшэнь, как обычно, проводил Жэнь Юя до дома и, кроме привычного «прощай», вдруг добавил:

— Как мы будем видеться на каникулах?

Снова это странное чувство. Жэнь Юю казалось, что их отношения с Фу Чуньшэнем — это задача со звёздочкой, которую никак не удаётся раскусить.

— Мы... наверное, не будем видеться.

Жэнь Юй отчётливо увидел, как Фу Чуньшэнь нахмурился. Ледяной голос парня раздался совсем рядом:

— Совсем не будем? Каникулы длятся тридцать два дня. От моего дома до твоего всего полчаса на велосипеде.

Это была вторая длинная фраза Фу Чуньшэня. Жэнь Юй безучастно пожал плечами:

— Если очень захочешь — позвони заранее, я посмотрю, будет ли у меня время.

— Угу, — Фу Чуньшэнь, казалось, удовлетворился ответом.

— Кстати, — Жэнь Юй внезапно покраснел. Опустив голову, он нервно затеребил звонок на руле и неловко спросил: — У тебя есть номер Цю Вэй из вашего класса?

— Нет, — отрезал Фу Чуньшэнь.

— Можешь узнать для меня? Вы же одноклассники, тебе проще.

— Зачем она тебе?

Подростковая влюблённость требовала выхода, и Жэнь Юй, отвернувшись, выложил всё самое сокровенное под морозным небом:

— Она мне нравится. Хочу за ней приударить. Вообще-то я уже пытался — подкладывал ей всякое в парту, но она не реагирует. Вот, думаю попробовать ещё раз.

Жэнь Юй посмотрел на Фу Чуньшэня полными надежды глазами:

— Выручишь друга, а, великий талант Фу?

Но в ответ долго стояла тишина. Фу Чуньшэнь не был похож на своё «тёплое» имя. Он сжимал руль, глядя в землю; линия его челюсти была такой напряжённой и жёсткой, что в его облике проступила пугающая ярость.

Жэнь Юй опешил. В голове пронеслась шальная мысль, и он шёпотом спросил:

— Что, неужели мы с тобой соперники?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 44.

— Неужели мы с тобой соперники?

Не успели слова затихнуть, как взгляд Фу Чуньшэня вонзился в него, заставив кожу на голове Жэнь Юя онеметь. Тот промолчал; лишь после короткой паузы он отвел глаза и развернул велосипед.

— Прости, — Жэнь Юй смотрел ему в спину, и голос его был полон искренности. — Я не знал, что она тебе тоже нравится. Мы можем соревноваться честно. Если ты выиграешь, я отступлю.

Длинная нога уперлась в землю, и только начавшее вращаться колесо замерло. Фу Чуньшэнь слез с велосипеда, снова вернулся к нему и самым обыденным тоном спросил:

— И как ты собираешься извиняться?

— Я... я же только что извинился.

— Извинения одними лишь губами? Ну хорошо. — Фу Чуньшэнь вдруг протянул руку, снял с Жэнь Юя очки и накрыл ладонью его глаза.

В старом переулке рядами стояли ивы. Весной и летом они шумели зеленой волной, но зимой оставались лишь голые прутья. Тонкие и гибкие, они изящно качались на ветру. В этот миг губ Жэнь Юя будто коснулась ивовая ветвь. Касание было таким невесомым, почти призрачным; когда Жэнь Юй уклонился от руки Фу Чуньшэня, ветка как раз качнулась в сторону.

— Ты... что ты делаешь?

Очки снова ровно водрузили ему на переносицу. Облик Фу Чуньшэня обрел четкость: в сумерках лицо юноши казалось необычайно суровым, а в глубине глаз тлел алый огонек.

— А ты как думаешь, что я сделал? — ответил Фу Чуньшэнь вопросом на вопрос.

Жэнь Юй оттолкнул ивовую ветку и отступил на шаг, тоже проигнорировав вопрос:

— Бесят эти ивы, вечно лезут в лицо.

Фу Чуньшэнь ушел и на этот раз не обернулся. С того дня он будто полностью исчез из жизни Жэнь Юя. Ни одного звонка на каникулах, никого у велопарковки после начала семестра. Те полмесяца общения показались мимолетным сном, от которого не осталось и следа.

Так продолжалось до тех пор, пока Жэнь Юй, показав лучший результат в обычном классе, не перевелся в элитный Он переехал на верхний этаж, начал пользоваться туалетами с ароматизаторами и стал постоянно сталкиваться с Фу Чуньшэнем. Впрочем, все мысли Жэнь Юя были заняты Цю Вэй, а Фу Чуньшэнь считал его пустым местом, даже не удостаивая взглядом.

Жэнь Юя это вполне устраивало: соперники не мешают друг другу — и ладно. Иногда он даже втайне соревновался с Фу Чуньшэнем. Оба были хороши собой, Жэнь Юй чуть уступал в учебе, зато характером был посильнее. Хоть его и считали высокомерным, он все же вписывался в рамки нормального человека: у него были друзья, он участвовал в жизни клубов — словом, был «живым» человеком.

И вот, когда Жэнь Юй решил, что они так и будут сосуществовать в мире, Фу Чуньшэнь на глазах у всех положил ему на парту презерватив. Упаковка была вскрыта, резиновое изделие цилиндрической формы с выступом на конце лежало на виду.

— Ты забыл это в туалете, — голос Фу Чуньшэня был ровным, но в классе мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Жэнь Юй уколол палец циркулем, и только когда брызнула кровь, почувствовал боль. Придя в себя от шока, он поспешно оправдался:

— Это не моё!

— Не твоё? — Фу Чуньшэнь изобразил легкое недоумение. — Но я только что видел в туалете, как ты держал его в руках.

Лицо Жэнь Юя вспыхнуло, он лишился дара речи. Кровь с пальца испачкала учебник. Фу Чуньшэнь достал из кармана пластырь и протянул ему:

— Впредь убирай такие вещи подальше, не теряй.

Ситуация становилась все нелепее. Жэнь Юй снова выкрикнул:

— Я... я просто нашел его в туалете!

Тот самый Фу Чуньшэнь, который никогда ни к кому не прикасался, под пристальными взглядами одноклассников медленно надорвал упаковку пластыря и аккуратно наклеил его на палец Жэнь Юя. Его голос прозвучал отчетливо на весь класс:

— Это грязная вещь. Не подбирай больше то, чем пользовались другие.

Со всех сторон послышались вздохи. Все затаили дыхание. Жэнь Юй стоял с почерневшим от ярости лицом и лишь спустя долгое время смог выдавить:

— Когда я его поднял, он был целым! Я просто вскрыл его посмотреть!

Разгладив края пластыря, Фу Чуньшэнь выпрямился. Солнечный свет из окна падал прямо на его бесстрастное лицо, делая его облик ослепительно-холодным. Он ответил как обычно, ровно:

— Угу, понятно.

В тот день у Жэнь Юя не было шанса оправдаться. Резиновое изделие полетело в мусорку. Подняв глаза, он встретился взглядом со своей зазнобой. Девочка была еще слишком молода, чтобы скрывать чувства: отвращение и презрение на её лице кололи глаза. С этого момента первой любви Жэнь Юя пришел конец, а позорные слухи, как лесной пожар, разгорались всё сильнее.

«Тот презерватив был моим учебным пособием, я случайно выронил его в туалете», — позже объяснял учитель биологии. — «Жэнь Юй просто проявил любопытство и вскрыл его посмотреть, ничего особенного».

Но это не помогло. Цю Вэй продолжала избегать его. Стоило ей увидеть Жэнь Юя, как она либо вжималась в стену, либо сворачивала с пути — так цветы бегут от борова, а лебеди — от жабы.

Фу Чуньшэнь пару раз постучал пальцами по барной стойке, вырывая Жэнь Юя из омута памяти.

— Ты тогда первым начал за мной бегать, — невозмутимо произнес Фу Чуньшэнь.

— Да, бегал. И мы встречались полмесяца, — Жэнь Юй усмехнулся, и в его глазах застыл сарказм. — Фу Чуньшэнь, у кого это «встречаться» значит — ни за руку не взять, ни обнять, ни поцеловать? Ты каждый день провожал меня до двери, говорил «пока» — и это ты называешь романом? Ты десять лет назад просто бредил в одиночку!

Фу Чуньшэнь не возразил. Он лишь опустил глаза, глядя на наручные часы, будто следя за бегом времени:

— 7 ноября, молочный шоколад Dove с фундуком. 19 ноября, подарочное издание «Норвежского леса». 6 декабря... — С каждой названной датой костяшки Жэнь Юя, сжимавшего бокал, белели всё сильнее. — И то последнее фото на Полароид, на обороте которого было написано: «Хочу стать твоим рождественским подарком».

Ритм гитары на сцене стал неистовым. Жэнь Юй залпом осушил полстакана рома. Обжигающее чувство разлилось от горла к ушам. Забытые детали вдруг пробились на свет: он действительно подписывал дату на каждом подарке и ставил подпись «Юй». И то, что Фу Чуньшэнь вспомнил об этом сейчас, было лишь доказательством: вещи клал ты, бегал ты — и никто не бредил.

— Я тогда просто перепутал парты! Но ты из мести распустил про меня грязные слухи, так что все девчонки в школе от меня шарахались. Фу Чуньшэнь, ты слишком коварен.

— Это были не слухи, а факт.

— Фактом было то, что я выбросил эту дрянь в мусорку, а ты её вытащил и притащил мне под нос!

Фу Чуньшэнь помолчал секунду, а затем вдруг спросил:

— Жэнь Юй, ты помнишь тот поцелуй десять лет назад?

Зрачки Жэнь Юя сузились. Он даже не помешал Фу Чуньшэню снова снять с него очки.

— Тогда ты... правда меня поцеловал?

Жэнь Юю почудилось, что рядом снова качнулись ивовые ветви, принося с собой тот старый ледяной ветер, коснувшийся его губ — холодный и мягкий. Десять лет он убеждал себя, что это лишь глупая галлюцинация, и только сегодня понял, что всё это время просто обманывал самого себя.

— Угу, — Фу Чуньшэнь полуприкрыл глаза, глядя на губы Жэнь Юя. — Ты помнишь то чувство?

Не дождавшись ответа, он, словно по заданной программе, продолжил:

— А я вот не помню.

Без предупреждения Фу Чуньшэнь подался вперед, намертво заключая Жэнь Юя в объятия. Второй рукой он перехватил его подбородок, заставляя смотреть вверх. Никакой нежности или осторожности — в следующую секунду его губы накрыли губы Жэнь Юя:

— Жэнь Юй, ты водил меня за нос десять лет. Пора вытягивать сети.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 45.

С Жэнь Юем что-то было не так.

Сжав монету в ладони, Чжоу Жоань откинулся в чёрном кожаном кресле, пристально изучая своего помощника.

— Помощник Жэнь, повтори-ка мою последнюю фразу, сказанную три минуты назад.

Жэнь Юй на полсекунды замер, поправляя золотую оправу очков, но тут же взял себя в руки и размеренно произнёс:

— Четвёртый молодой господин только что сказал, что со следующей недели мы открываем три прозрачные лаборатории для общего доступа, чтобы проводить анализ дефектных пластин. Отделу маркетинга поручено оформить жалобы клиентов на отказы чипов в виде VR-панорам, чтобы каждый на производстве осознавал важность качества на любом этапе техпроцесса.

Монета описала в воздухе параболу и снова была поймана изящной ладонью. Жоань подпёр подбородок рукой и усмехнулся:

— Значит, помощник Жэнь умеет делать два дела одновременно?

Эта улыбка была ленивой, в ней не чувствовалось скрытой угрозы. Напряжённая спина Жэнь Юя наконец немного расслабилась. Он не стал оправдываться и признал прямо:

— Прошу прощения, я немного отвлёкся.

Монета с глухим стуком опустилась на стол. В голосе Жоаня зазвучало предупреждение:

— Я только что принял дела на «Цзингуй», забот — непочатый край. Мне нужно, чтобы ты был сосредоточен на все сто двадцать процентов.

Будучи выходцем с низов, Жоань владел искусством общения с людьми: он знал, что нужно умело чередовать строгость и мягкость, чтобы завоевать преданность. Поэтому следом он добавил то, что Жэнь Юю точно было приятно слышать:

— Ты ведь всегда хотел втоптать Фу Чуньшэня в грязь? Теперь желание исполнилось. Каково это?

Выражение лица Жэнь Юя стало странным. Он попытался изобразить торжество, но уголки его губ застыли, словно подвешенные на невидимой леске.

— ...Нормально.

Жоань продолжил:

— Знаешь, чем он сейчас занимается? Не думаю, что Чжоу Чжэ так просто его бросит. Всё-таки привык к нему, под рукой всегда удобнее держать.

— Он сейчас... — лицо Жэнь Юя стало ещё более странным, он запнулся, не закончив фразу.

Жоань сразу почуял неладное. Он пододвинул чашку чая к Жэнь Юю и поторопил:

— Это ведь разведданные о противнике. Поделись со мной.

Жэнь Юй сглотнул, чувствуя пульсирующую боль в висках:

— Он сейчас моет посуду в японском ресторанчике.

Монета едва не выскользнула из рук Жоаня. Поймав серебристый блик, он с жадным любопытством переспросил:

— Выпускник Колумбийского университета моет посуду? Что случилось?

— Денег нет. Поел за чужой счёт, вот его и оставили отрабатывать долг.

Жоань вспомнил манеры Фу Чуньшэня и всё равно не мог в это поверить:

— Секретарь Фу потерял работу, а не мозги. С чего бы ему есть за чужой счёт?

— В последние дни... он постоянно таскается за мной. Я иду обедать — он заходит следом. Он решил, что я за него заплачу, но я оплатил только свой счёт, а на него мне было плевать. — Жэнь Юй излагал факты сухо. — Вот его и заставили отрабатывать.

Жоань уставился на чаинки в чашке. Он вспомнил, как в прошлом месяце Фу Чуньшэнь заваривал чай в чашке из Жусской керамики: тогда даже чаинки выстраивались в идеальный ряд. Как такой человек мог позволить себе копаться в мыльной пене среди грязных тарелок?

Всё равно что-то не сходилось.

— Он постоянно таскается за тобой? Жэнь Юй, вы что, настолько близки?

Жэнь Юй мгновенно отрезал:

— Будь мы близки, Фу Чуньшэню не пришлось бы сейчас учить японский и разносить тарелки.

Жоань немного поразмыслил, приподнялся и заботливо подлил чаю помощнику:

— Я к тому, что если ты сможешь побольше общаться с Фу Чуньшэнем, то не только выведаешь тайные планы Чжоу Чжэ, но и сможешь переманить его к нам. Нам такие люди пригодятся.

— А? — Жэнь Юй ошарашенно захлопал глазами.

Когда Чжоу Жоань вошёл в японский ресторан, Фу Чуньшэнь на безупречном японском произнёс: «Добро пожаловать».

Вот только голос звучал чересчур монотонно; слова падали тяжело и жёстко, неприятно режа слух.

Когда Фу Чуньшэнь ещё был секретарём, он соблюдал хотя бы видимость вежливости с Жоанем. Хоть он и не улыбался, но вёл себя учтиво. Сейчас же на его лице застыла маска «покерфейса», выражающая полное безразличие к тому, останется клиент или уйдёт.

Жоань заказал отдельный кабинет и, сняв обувь, уселся на татами. Сырая еда его не прельщала, поэтому он заказал целый стол горячих блюд и указал на место напротив:

— Секретарь Фу, хватит суетиться. Присядь со мной.

Фу Чуньшэнь поджёг спиртовую горелку и поставил сверху сукияки:

— Моя ставка — сто пятьдесят в день. За посиделки — дополнительные пятьдесят за обслуживание.

Жоань устало провёл рукой по лицу:

— Говори по-китайски.

Фу Чуньшэнь вскинул взгляд:

— Заплатишь — сяду.

— Ладно-ладно, — Жоань упростил формулировку. — Плачу. Садись.

Фу Чуньшэнь непринуждённо уселся на подушку, скрестив ноги, и взял палочки:

— Можно есть?

— Раз уж палочки взял, к чему вопросы? — Жоань достал сигарету и принялся крутить её в руках, изучая Фу Чуньшэня с ног до головы. — Что вы с Чжоу Чжэ опять затеяли? Поняли, что со мной не сладить, и решили подкопаться через моего помощника?

Фу Чуньшэнь мастерски удалил кости из угря и отправил нежное мясо в рот. Прожевал, проглотил, отложил палочки и вытер рот салфеткой:

— Я уволился. С «Шэнкай» меня больше ничего не связывает.

— Раз ушёл из «Шэнкай», может, секретарь Фу не прочь поработать на меня? Зарплату назначишь сам, обижен не будешь.

Фу Чуньшэнь взял общими палочками ломтик говядины из сукияки и обмакнул в яичный желток:

— Не боишься, что я тайно сговорился со вторым молодым господином?

— Я доверяю тем, кого нанимаю. Жэнь Юй ведь тоже когда-то был человеком Чжоу Биня.

Фу Чуньшэнь съел говядину, проделал все полагающиеся церемонии и только тогда снова посмотрел на Жоаня:

— Тебе не победить. Подделка всегда останется подделкой. Тебе повезло пройти пару испытаний, но думаешь, удача будет на твоей стороне вечно? Зная второго господина — он эту ниточку не выпустит. Пока твоя истинная личность не будет раскрыта, он не успокоится.

Взгляд Жоаня помрачнел, но через секунду на его лицо вернулась улыбка:

— Секретарь Фу, ты слишком много болтаешь за едой, несварение заработаешь. Ах да, Жэнь Юй просил передать: не таскайся за ним больше. Вы оба владеете важными секретами, работаете на разных людей — такие встречи порождают ненужные слухи.

Жоань всё-таки уловил едва заметную дрожь на этом бесстрастном лице. Бывшие одноклассники с обидами десятилетней давности, теперь — коллеги-соперники, которые никак не могут разойтись... Жоань пытался осмыслить их отношения, но те казались слишком запутанными.

— Мы сейчас пара. Это частные отношения, они не касаются ваших интриг со вторым господином.

Когда Фу Чуньшэнь выпалил это, Жоань порадовался, что ещё не начал есть. Но даже просто пережёвывая воздух, он закашлялся.

Это прозвучало так нелепо и внезапно, что Жоань не сразу смог переварить услышанное.

— Ты с кем пара?

— С Жэнь Юем.

Жоаню всегда казалось, что Фу Чуньшэнь — это точный компьютер: всё выверено и логично. Но сейчас человек напротив него явно «поймал вирус» и выдавал сплошные ошибки.

Жоань не спеша закурил, подтянул одно колено к себе и откинулся назад. В его глазах читалось напряжённое раздумье.

— Раз вы пара, — он усмехнулся, выпуская дым, — как Жэнь Юй позволяет тебе здесь прислуживать?

— Чувства нужно взращивать шаг за шагом.

— Логично. — В глазах Жоаня блеснул огонёк. — Знаешь, раньше я об этом и не думал, но теперь вижу: вы с Жэнь Юем действительно идеальная пара.

— Только вот моё будущее туманно. Иначе Жэнь Юй рос бы вместе со мной. А если я однажды упаду в самую грязь, то не только все его усилия пойдут прахом, но и он сам станет посмешищем для всех.

Фу Чуньшэнь спокойно произнёс:

— Четвёртый господин намекает, что у меня нет выбора, кроме как работать на него?

— У каждого свой путь, я не неволю.

Фу Чуньшэнь кивнул и посмотрел на часы:

— У меня ещё работа, не могу больше составить вам компанию.

— Работай-работай, — улыбнулся Жоань. — На досуге я поговорю с Жэнь Юем. Долги мужа всё-таки стоит оплачивать.

Фу Чуньшэнь на мгновение замер в облаке пара от сукияки, наклонился, взял со стола металлическую зажигалку и поднёс огонёк к губам Жоаня.

Тот прикурил, прищурился от дыма и уставился на Фу Чуньшэня, ожидая, что тот скажет.

Однако Фу Чуньшэнь лишь сжал зажигалку в кулаке, медленно выпрямился и вышел из кабинета, не проронив ни слова.

Полгода спустя.

В кольцевом конференц-зале «Цзингуй Электроникс» Чжоу Жоань вывел квартальный отчёт на изогнутый экран. На другом конце стола Чжоу Жаньминь поглаживал пальцем ручку чайной чашки, его взгляд был непроницаем.

— В этом квартале выход годной продукции превысил 88%, что на 3 процентных пункта выше, чем в предыдущем. — Жоань переключил изображение на планшете, выводя видео с камер производства.

Финансовый директор вдруг кашлянул:

— Но расходы на исследования и разработки превысили бюджет на 17%...

— И это подводит нас ко второму пункту. — Жоань кликнул по экрану, запуская вращение трёхмерной гистограммы. — Мы добились прорыва в 0,5% в эффективности преобразования солнечных панелей. На прошлой неделе мы подписали трёхлетний контракт...

Когда совещание закончилось, Чжоу Жаньминь встал и медленно подошёл к президиуму:

— Я скоро улетаю в командировку в Мюнхен. Привезу тебе оттуда Glashütte. — Он похлопал Жоаня по плечу. — Молодым людям стоит носить механические часы, это придаёт солидности в делах.

— Правда? — Жоань по-прежнему держался скромно и почтительно, не выказывая ни тени заносчивости, несмотря на очевидный успех. Он тут же снял свои часы; в его движениях и словах сквозила особая доверительность, свойственная младшим членам семьи. — Дядя, я буду очень ждать!

Улыбка Чжоу Жаньминя стала чуть более искренней. Он не поскупился на похвалу при всех:

— Сяо Ань, ты молодец. Это заслуживает хорошего праздничного банкета.

— Благодарю за доверие, дядя. — Жоань не спеша выпрямился. Его лицо, до этого скрытое в тени, с этим движением дюйм за дюймом полностью залил яркий свет.

Праздничный ужин тем вечером устроили в старом особняке Чжоу.

В доме принимали важного гостя: спустя три года Цзинь Хуэй снова переступил порог дома Чжоу — на этот раз чтобы отпраздновать успех Чжоу Жоаня.

Чжоу Жаньминь весь вечер ходил в полупоклоне, на его лице застыла заискивающая улыбка. Это смирение, так не вязавшееся с его обычным властным образом, вызывало лишь внутренний холод.

Жоань вёл старика Цзиня по крытой галерее. В тёплом свете, льющемся из резных деревянных окон, он услышал шёпот старика:

— Когда я был в твоём возрасте, я был точно таким же — полным жизни и амбиций.

— Что вы, я бы ничего не добился, если бы вы не поддерживали меня.

Узловатая, покрытая морщинами рука похлопала Жоаня по локтю:

— Не принижай себя. Ты умён, схватываешь всё на лету и мастерски объединяешь ресурсы. Без помощи Шао Чэньфэна «Цзингуй» не встал бы на ноги так быстро.

В сияющем огнями зале мужчина, о котором говорил старик Цзинь, издалека поднял бокал в знак приветствия.

— Он — бывший владелец завода. По логике вещей, он должен был мечтать о твоём провале. Но ты заставил его добровольно помогать тебе преодолевать трудности на начальном этапе. Сяо Ань, это и есть твой талант.

Жоань отодвинул свисающую ветку растения и тихо произнёс:

— Я жил в «городской деревне», я привык к подлости и насмешкам. Но больше всего я ненавижу жалость и подачки от людей, которые лишь любуются собственным благородством. С Шао Чэньфэном нужно быть просто хорошим знакомым. Не холодным, но и не слишком навязчивым. Главное — не лезть к нему с притворным сочувствием. Так мы постепенно и сблизились.

Старик Цзинь кивнул:

— В этом и есть суть. В бизнесе нельзя полагаться только на финансы, важнее уметь читать людей. — Старик понизил голос, его взгляд стал пронзительным. — Я всё хотел спросить: как ты всё-таки заполучил «Цзингуй»? Это как-то связано с Сяо Линем?

— Линь И...

Середина лета миновала, в ночном ветре уже чувствовалась лёгкая прохлада. Жоань вдруг осознал, что не видел Линь И уже много дней. В последний раз они пересекались два месяца назад в его баре. После вечеринки они столкнулись в узком коридоре; Линь И лишь слегка задел его пальцами. Жоань обернулся и увидел его улыбку — совсем не нежную.

После этого звонков не было. Жоань тогда посидел в машине, выкурил сигарету и только потом велел водителю трогаться.

Очнувшись от мыслей, Жоань вышел под карниз подышать. Молодой директор по маркетингу вместе с командой запускал во внутреннем дворе дроны. В ночном небе зажёгся логотип «Цзингуй Электроникс», а светящиеся точки, подобные светлячкам, вывели надпись: «К новым высотам». Жоань достал телефон, повертел в руках и снова убрал в карман.

Издалека донёсся голос старика Цзиня:

— Кстати, Сяо Ань, у тебя ведь скоро день рождения?

Жоань обернулся, на его лице играла улыбка:

— Скоро. В следующем месяце.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 46.

Внутри великолепного банкетного зала звуковые волны, казалось, готовы были снести купол с изображением звёздного неба.

Хрустальные люстры отбрасывали пёстрые блики, которые ложились на волосы Чжоу Жоаня, переливаясь подобно ряби на озерной глади. Молодой мужчина лениво откинулся на бархатный диван. С сигаретой в зубах он наблюдал, как янтарная жидкость непрерывным потоком льётся в башню из шампанского.

— С днём рождения, господин Сяо Чжоу! — К дивану подскочил нарядно одетый юноша. — Только что доставили самолётом: Cohiba Siglo VI. Я специально велел парням лететь через Гавану, чтобы взять партию.

Дорогие сигары обладали уникальным ароматом, в котором сплетались ноты кедра и серой амбры. Жоань как раз вспомнил наставления старика Цзиня, но так и не смог уловить в этом запахе все те тонкости, о которых говорил наставник. Для него самого лишь запах банкнот был по-настоящему приятен душе и телу.

Жоань с улыбкой приподнял свою обычную сигарету:

— Я к такому не привык. — Но всё же взял подарок и передал стоящему рядом помощнику: — Раз уж господин Гао так старался, я обязательно попробую их позже.

Едва он договорил, у хрустальной барной стойки взорвался гул восторженных криков. Жоань повернулся к башне: игристое перелилось через край, и острая жидкость змейками потекла по мраморной столешнице. Девушки в чулках в сеточку со смехом запрыгивали на диваны, а молодые кутилы возбужденно свистели.

Шумно и нелепо.

«В это же время в прошлом году...» — Жоань пригубил вино, и в памяти вдруг всплыла приторная сладость. В тот день Линь И заказал трехъярусный торт — вульгарно-розовый, на котором одновременно красовались фигурки Дораэмона и Бога Долголетия.

«Ну и уродство», — Жоань помнил, что его тогдашняя оценка была весьма беспристрастной.

Вкус Линь И всегда оставлял желать лучшего, но сам он этого не осознавал. Втыкая свечи в торт, он лишь возразил: «Зато симпатично».

— Господин Сяо Чжоу, с днём рождения! — В зале внезапно приглушили свет, и медленно выкатили заказной торт. На капоте «Роллс-Ройса» из сахарной глазури красовался шоколадный номер из восьми восьмёрок.

Глядя на это творение, Жоань усмехнулся и, подражая интонации из своих воспоминаний, выругался:

— Тоже, блядь, редкостное уродство.

— Давайте все вместе сфотографируемся! — предложил кто-то.

— Четвёртый молодой господин, улыбочку! — Помощник, недавно принятый на работу, опустился на колено, ловя компанию в объектив. Перед тем как вспыхнула лампа, Жоань бросил взгляд на телефон: экран был тёмен, ни одного пропущенного.

Прислонившись к тележке с тортом, он небрежно изобразил банальный жест «v» , чисто для галочки, но в социальные сети фото выложил со всей серьезностью. Умеренная публичность иногда тоже была частью бизнес-стратегии.

Спустя всего три минуты после публикации телефон в ладони завибрировал. Увидев имя «Чжоу Жаньминь», Жоань тут же махнул певцу рукой, прерывая выступление. В зале мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом центрального кондиционера.

— Дядя? — Он почтительно принял вызов. — Вы уже вернулись из командировки?

— Сяо Ань, с днём рождения, — поздравление Чжоу Жаньминя прозвучало даже более формально, чем жест Жоаня на фото. — Видел твой снимок, праздник у тебя весёлый.

Не дожидаясь вежливых слов Жоаня, голос на той стороне продолжил:

— Тот парень, в самом правом углу кадра... весьма недурён.

Сердце Жоаня пропустило удар. Ему был слишком знаком этот тон Чжоу Жаньминя. Каждый раз, когда он его слышал, это означало, что кто-то станет очередной жертвой в его корыстных интересах.

По мановению руки помощник подал камеру. Увеличив фото, Жоань остановил взгляд на правом углу.

Там стоял парень в простой хлопковой рубашке. Он чисто и открыто улыбался вместе со всеми, так же показывая «викторию», а из-под его манжеты виднелось бледное запястье.

— ...Фан Фэй.

Жоань уже не мог вспомнить, где впервые встретил его. Вероятно, на какой-то частной посиделке или сумбурной ночной вечеринке. Фан Фэй был там лишь незначительным украшением — как пара красивых палочек для еды на банкете: сегодня они в одних руках, завтра в других.

По-настоящему он запомнился Жоаню полгода назад, на одном из застолий.

В тот день Линь И как раз в очередной раз его «извёл», и на третьей пуговице рубашки Жоаня была прореха. На душе было муторно, он почти не разговаривал, а в глазах застыла злоба.

Фан Фэй весь вечер просидел в тени за пультом караоке. В своей серой толстовке он выглядел чужеродным элементом среди роскошных нарядов. Он пришёл за компанию с кем-то, но то и дело украдкой поглядывал на Жоаня. Стоило их взглядам встретиться, как он тут же отворачивался, будто обжегшись, и принимался смотреть по сторонам, делая вид, что он ни при чём.

Очередная банальная попытка поиграть в кошки-мышки.

Раздражённый этим вниманием, Жоань яростно уставился на него в ответ, но увидел лишь, как Фан Фэй уплетает черешню. Косточки на краю фарфоровой тарелки уже были сложены в аккуратную башенку.

— Уберите от него тарелку с фруктами, — Жоань в то время до зубовного скрежета ненавидел геев и, не заботясь о том, насколько мелочно это выглядит, хотел просто сорвать злость. Но через пять минут Фан Фэй из угла уже перебрался на другой край дивана и тянулся пальцами к клубнике.

Чёрт.

Когда гости расходились, шёл густой весенний дождь. Фан Фэй внезапно легонько потянул Жоаня за край пиджака. Жоань с ледяным лицом ждал, когда тот применит свои кокетливые уловки, но услышал лишь робкий шёпот:

— Господин Чжоу, у вас на затылке прядь волос торчит. — Его пальцы замерли в воздухе, не смея коснуться волос. — Вот здесь.

Затем он выудил из кармана пластиковую расческу:

— Я в туалете взял. Как воспользуетесь, обязательно верните на место.

Сжимая ту расчёску, Жоань смотрел, как худощавый силуэт скрывается в такси. В ту ночь он наконец запомнил имя этого красивого мальчика — Фан Фэй.

Несколько дней назад, когда помощник составлял список гостей, имя Фан Фэя между ювелирным магнатом и восходящей звездой частного капитала смотрелось крайне неуместно.

— Вычеркнуть? — Курсор секретаря замер над таблицей Excel.

«Одним больше, одним меньше», — подумал Жоань. Ему было не жаль дать шанс такому, как Фан Фэй, который мотался по тусовкам ради легких денег. Он набрал номер: «Фан Фэй, на следующей неделе у меня день рождения...»

— Сяо Ань, почему замолчал? — Голос Чжоу Жаньминя в трубке стал явно нетерпеливым. Жоань оглянулся на тот самый угол: Фан Фэй мешал ложкой мороженое, вылавливая из него кусочки сухофруктов.

— Его зовут Фан Фэй, — Жоань понизил голос. — Дядя заинтересовался?

— Угу, — Чжоу Жаньминь помедлил. — Доставь его в загородную резиденцию.

Когда звонок завершился, Жоань машинально принял предложенную кем-то сигарету. Снова загремела музыка. Прикурив, он сощурился; на его губах застыла улыбка, а взгляд, скрытый дымом, стал непроницаемым.

Хоть он и был теперь гендиректором «Цзингуй» и обладал немалой властью, в головном офисе у него не было никакой официальной должности. В сложной иерархии семьи Чжоу, чтобы по-настоящему укрепиться, нужно было попасть в ядро управления. А в этом вопросе всё решало лишь слово Чжоу Жаньминя — человека, в чьих руках была его судьба.

От огромного дорогого торта был отрезан лишь крошечный кусочек. Жоань затушил сигарету прямо о сахарную эмблему «Роллс-Ройса». Вид тающего крема был неприятным; он напомнил Жоаню о той маленькой актрисе, которую в прошлом месяце увезли из резиденции. Вид у неё был жалкий, но выгода, которую она получила, была более чем щедрой.

— А-Цзе, — подозвал он помощника и тихо приказал. — Пойди спроси у Фан Фэя, готов ли он поехать в резиденцию. Если согласится, вдобавок к тому, что дадут там, я тоже его награжу.

— Понял.

— И ещё. Если он согласится, пусть приведут его в порядок. Сделайте его безупречным. — Жоань расстегнул запонку на манжете. — И не забудь снять для председателя видео «распаковки».

В глазах А-Цзе блеснула догадка:

— Понял, четвёртый молодой господин. Всё сделаем.

Жоань потер переносицу. Будет ли завтра ещё один такой день?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 47.

Едва А-Цзе скрылся за дверью, как в VIP-кабинет снова вошли.

Байбань, протиснувшись внутрь, умудрился опрокинуть ведерко со льдом. Он согнулся в три погибели, подобрал с пола кубик льда и отправил его в рот. Игнорируя презрительные взгляды собравшихся, он ткнул пальцем в сторону Чжоу Жоаня:

— Я к нему.

Жоань в это время задумчиво вертел мизинцем хрустальную пуговицу на рубашке. Он наблюдал, как лоснящийся от пота и жира Байбань, точно вьюн, проскальзывает к его дивану.

— День рождения празднуешь? — Байбань схватил бутылку и присосался к горлышку. Вино потекло по подбородку прямо за шиворот. — В прошлом году ты меня тортом не угостил, и в этом зажал.

Жоань взял нож, отрезал кусок от «Роллс-Ройса» и пододвинул Байбаню:

— Один пришел?

Байбань сразу понял намек и обиженно поджал губы:

— Так и скажи: «Пришел ли мой брат?». К чему этот официоз, самому-то не тошно?

Вино кислило, и эта кислота, казалось, прожгла Байбаню путь от горла до самого сердца. Когда-то в «городской деревне» они — Байбань, Линь И и Чжоу Жоань — были не разлей вода. Ютились на крышах самостроев, распивая одну бутылку дешевого пойла на троих, прикрывали друг другу спины в драках и провернули несметное количество грязных дел.

И все же Байбань всегда чувствовал: между Линь И и Жоанем есть какая-то невидимая преграда, отделяющая их двоих от всего остального мира. А он всегда оставался по ту сторону этой пленки. Примеров их близости было хоть отбавляй. Как-то похмельным утром Байбань нашел Жоаня, свернувшегося калачиком в тупике. Только он протянул руку, как Линь И его опередил: большим пальцем стер влагу с губ Жоаня и запихнул ему в рот кусок черствого печенья, выуженный из кармана рабочих штанов.

Или вот история с поцелуями: Линь И полез к Жоаню, а к нему — нет. Не то чтобы Байбань горел желанием целоваться, но дело было в отношении: предлагать или нет — это вопрос Линь И, а соглашаться или отказывать — уже вопрос принципов самого Байбаня.

Поэтому он с кислым лицом буркнул:

— Занят он, некогда ему сюда таскаться.

Вдруг он что-то вспомнил и, заговорщицки придвинувшись к Жоаню, произнес с видом триумфатора: — Мой брат к тебе целоваться больше не придет.

Жоаню было неприятно, что его так бесцеремонно ткнули носом в личное. Оглядев присутствующих, он понизил голос:

— Торт-то вкусный? Смотри, не обижайся, Бай гэ.

Жоань мастерски умел язвить. Стоило ему уважительно назвать парня «Бай гэ», как тот сразу почуял подвох и решил не лезть на рожон.

— Вкусный, очень. В жизни такого не ел.

Байбань жадно поглощал торт. Глядя на белые пятна крема в углах его рта, Жоань невольно вспомнил липкое ощущение на собственной груди. Линь И казался угрюмым и скучным, но в постели его фантазия не знала границ. Однажды он вымазал грудь Жоаня шоколадом, похожим на густой мусс, а потом слизывал этот темно-коричневый налет с его кожи и кормил его самого из своего рта. Их всегда связывало нечто большее, чем дешевое вино и кулаки.

— Что ты имел в виду? — Жоань поправил рубашку на груди, будто это была просто праздная беседа.

Байбань облизал губы:

— Моему брату тут в любви признались. Раз у него теперь такой «готовый вариант» под боком, на черта ему ты сдался?

— Вот как? — Жоань подлил себе вина. — И кто же это? Парень или девушка?

Байбань скорчил многозначительную мину:

— Парень. Хуан Сань, из тех, кто с братом трется. Красавчик писаный, еще и драться умеет. Брат к нему очень благоволит.

— Парень… — Жоань вдруг вспомнил свои слова на том радужном диване: «Линь И, в наше время люди даже разводятся, не обязательно зацикливаться на мне одном».

Линь И тогда ответил легко: «Идет. Как только встречу кого-то другого, кто мне понравится, сразу помашу тебе ручкой».

Жоань поднял голову и увидел в зеркальном потолке десятки своих отражений с бокалами в руках. Одним глотком он осушил свой.

— Прекрасно, — бросил он.

Два часа ночи. Пир закончился, гости разошлись.

Жоань сидел на диване в одиночестве среди мусора и пустых бутылок. Экран телефона засветился сообщением от Чжоу Жаньминя: «Человека доставили. Отличная работа».

Он долго смотрел на этот текст, пока дверь кабинета не открылась.

Линь И стоял на пороге, держа пиджак в одной руке. Заперев дверь, он вошел. Безупречная рубашка облегала его крепкую талию, рукава были небрежно закатаны, обнажая рельефные предплечья. Лежавшую на пути бутылку он легонько отфутболил в угол — та со звоном ударилась о стену.

Разноцветные огни клуба всё еще бегали по стенам, выхватывая на лице мужчины следы усталости. Подойдя ближе, он явил вторую руку — в ней была коробочка с крошечным тортом.

Остановившись у самого дивана, Линь И бросил пиджак на барную стойку и, слегка наклонившись, заглянул Жоаню в глаза.

— С днем рождения, — тихо сказал он.

Жоань демонстративно глянул на часы:

— Уже два часа как «после».

— Прости, задержался, — Линь И сел рядом, развязал шелковую ленту на коробке, достал мини-торт, воткнул свечу и щелкнул зажигалкой. В теплом ореоле света он добавил: — Загадай желание.

Торт был изящным, цвета закатного неба. Жоань откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и усмехнулся:

— С чего вдруг такой вкус прорезался?

— Помогли выбрать.

Улыбка сползла с лица Жоаня. Он выудил сигарету, прикурил её от пламени свечи и небрежно зажал в зубах.

— Красивый, — похвалил он без тепла.

Не успел фильтр намокнуть, как Линь И забрал сигарету себе и кивнул на свечу:

— Загадывай.

Жоань не стал портить момент. Закрыл глаза, изобразил секундное раздумье и тут же распахнул веки. Глядя на танцующий огонек, он с улыбкой произнес:

— Желаю вам с Хуан Санем совет да любовь. На долгие годы.

Линь И замер, а затем тихо рассмеялся:

— Байбань напел? Ревнуешь?

— Много на себя берешь, — Жоань отвернулся. — Я просто праздную свое избавление от тебя.

Фраза оборвалась: Линь И придвинулся вплотную и поцеловал его.

Жоань когда-то всерьез думал, что у Линь И не закончилась оральная стадия развития — иначе почему он лез целоваться при любом удобном случае? Раньше, когда они были связаны обстоятельствами, Жоань нехотя, но привык. Но теперь, после долгой разлуки, этот навык атрофировался, как у монаха, вернувшегося в мир. Он попытался отпрянуть:

— Линь И, мы в расчете. Веди себя прилично.

Закинутая голова обнажила кадык. Линь И проследил взглядом за движением этой хрупкой косточки и накрыл её ладонью. Движение, которое должно было быть нежным, из-за грубой кожи ладони показалось опасным.

— Считай, что я тебе задолжал, — пальцы скользнули вверх по горлу, и Линь И обхватил лицо Жоаня ладонями. — Потом стребуешь долг.

Поцелуй последовал быстрее, чем возражение. Жоань от злости впился зубами в его нижнюю губу, во рту мгновенно разлился привкус крови.

— Раз у тебя кто-то есть, зачем ты меня силой берешь?

Линь И не разозлился. Достав пульт из ящика стойки, он выключил иллюминацию. Свет погас, в огромном кабинете остался лишь крошечный огонек свечи.

Линь И прижал Жоаня коленом к кожаному дивану. Запах перегара и ночного клуба, пропитавший его одежду, накрыл юношу душной волной.

— Ты хоть знаешь, что такое «силой»? — он сжал затылок Жоаня, врываясь в его рот жарким дыханием. — Вот это — сила.

Наказание последовало незамедлительно. Жоань ударился коленом о журнальный столик, посуда жалобно звякнула, но звук утонул в глубоком стоне.

— Нет у меня никого. Только ты нравишься, — голос Линь И был сорванным и хриплым. — Торт был последний… все красивые разобрали.

Жоань на миг замер, сбитый с толку этим признанием. Он хотел выругаться, но не смог — Линь И выдохнул ему в самое ухо горячее «Ань ань», и Жоань с ужасом понял, что его собственные пальцы уже вцепились в складки чужой рубашки.

Едва они оторвались друг от друга, Жоань почувствовал холод на запястье — сверкающий бриллиантовый браслет защелкнулся на его кости.

— Подарок на день рождения, — Линь И припал губами к замку браслета, слегка прикусив кожу там, где бился пульс. — Носи год. Не снимая.

Жоань посмотрел на холодный блеск камней:

— С какой стати?

Легкий поцелуй коснулся губ:

— Будь умницей, Ань ань.

Могучий мужчина вжал Жоаня в угол дивана, густая тень снова накрыла их. Линь И только успел прихватить зубами мочку его уха, как тишину разорвал звонок телефона.

Жоань попытался приподняться, но его перехватили за талию и снова вмяли в диван. Боль в ухе — зубы сомкнулись на хрящике…

Когда телефон зазвонил второй раз, Жоань, задыхаясь, оттолкнул его:

— Хватит!

Он схватил трубку. Увидев имя на экране, он непроизвольно нахмурился. Откашлявшись, чтобы вернуть голосу твердость, он провел пальцем по экрану и ответил с напускным почтением:

— Дядя…

— Человека, которого ты прислал, похитили! — Рев Чжоу Жаньминя сопровождался звоном бьющегося фарфора. — Двое моих важных гостей и шестеро охранников в лежку! Тот, кто его спасал, положил всех!

— Что? — Жоань вздрогнул. — Как это… возможно?

— Сяо Ань, ты подсунул мне кота в мешке, даже не проверив его подноготную! Как я могу доверить тебе компанию с таким уровнем работы? — голос Чжоу Жаньминя сочился ядом.

Жоань молча сел. Линь И, чиркнув зажигалкой, вложил ему в пальцы зажженную сигарету. Жоань затянулся, задержал едкий дым и медленно выпустил его.

— Дядя, я во всем разберусь. Я дам вам ответ, который вас устроит.

Связь оборвалась. Жоань отшвырнул телефон и, откинув голову на спинку дивана, посмотрел на Линь И:

— Ты ведь только что меня целовал? Говорил, что задолжал?

Дым медленно поднимался, скрывая злобный блеск в глазах Жоаня.

— Выясни для меня, кто похитил человека из резиденции.

— Одним поцелуем тут не отделаться.

Жоань раздраженно стряхнул пепел:

— Говори прямо: сколько дней я должен с тобой провести?

Грубые подушечки пальцев зарылись в волосы Жоаня:

— Не надо проводить со мной время. Просто следующие полгода веди себя «хорошо».

Рука с сигаретой замерла:

— Следующие полгода? Это что значит?

Линь И зацепил пальцем воротник Жоаня и резко дернул на себя.

— А ты знаешь, что значит «вести себя хорошо»? — ответил он вопросом на вопрос.

Жоань тихо выругался и обреченно выдохнул:

— Знаю. Никого к себе не подпускать.

Линь И, удовлетворенный ответом, забрал сигарету из его пальцев, сунул себе в рот и небрежно спросил:

— Ну, выкладывай, что там за похищение в резиденции?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 48.

Ночной осенний ветер, увлекая за собой сухую листву, проносился над асфальтом. Пальцы Чжоу Жоаня, сжимавшие руль, слегка онемели.

Женщина на пассажирском сиденье что-то напевала под нос, перерывая сумочку в поисках зарядного устройства. Безуспешно переворошив всё содержимое, она кокетливо прильнула к плечу мужчины:

— Господин Сяо Чжоу, у вас в машине есть зарядка?

Местность была глухая, пригородная: пустая широкая дорога, впереди и позади — лишь пара случайных огней.

Колеса шуршали по палой листве. Жоань отвел взгляд от зеркала заднего вида и с улыбкой ответил:

— Посмотри в бардачке, кажется, там лежала.

В кармане завибрировал телефон. Ресницы Жоаня дрогнули. Он крутанул руль и припарковался у обочины.

— Нужно ответить на звонок, — бросил он.

Следовавший за ними семейный автомобиль промчался мимо на большой скорости. Жоань проводил его безучастным взглядом и, когда габаритные огни скрылись за поворотом, разблокировал экран.

— Говори, — Жоань опустил стекло, впуская в салон прохладный воздух.

— Твоего помощника нашли. Он понял, что натворил делов, и со страху забился в нору.

— Что он говорит?

— Рвался выслужиться. Фан Фэю он…

— Погоди, — Жоань прикрыл ладонью трубку и мгновенно сменил мрачное лицо на приторную улыбку. — Шаньшань, сзади лежит подарок для тебя, посмотри.

Женщина радостно обернулась, но увидела на коврике лишь простенькую сумку-тоут с классическим принтом «логомании». Сумка была явно не новой, а к ручке приколото несколько значков.

Тонкие пальцы приподняли один из значков — под ним обнаружилась уродливая дырка от прожога сигаретой.

— Это?.. — в её голосе послышалось брезгливое разочарование.

Когда взгляд Жоаня зацепился за эту сумку, по его телу пробежала неконтролируемая дрожь. В конце праздничного банкета, когда зал уже опустел, эта сумка одиноко лежала на самом краю дивана — там, где весь вечер просидел Фан Фэй.

— Твой подарок в багажнике, — голос Жоаня, нежный, как облако, скрыл вспышку эмоций. Он дождался, пока женщина, сияя от счастья, выйдет из машины, и снова поднес телефон к уху: — Что он сделал с Фан Фэем?

— Использовал снотворное.

— Чёрт.

— Где ты только откопал такого помощника?

Позади раздался восторженный визг: багажник, доверху забитый цветами и коробками, обеспечил женщине запас восторга на добрых пять минут. Услышав долетевшее «Люблю тебя, малыш!», Жоань, словно предугадав, снова зажал микрофон рукой.

Он послал улыбку в зеркало заднего вида и продолжил разговор:

— Это неприкаянная ветвь семьи Чжоу. Я взял его, потому что мне нравилась его беспринципность, а он в итоге подставил меня под удар.

Жоань зажал мобильный между плечом и ухом, потянувшись поправить зеркало. В узком зазоре между крышкой багажника и кузовом было видно, как женская рука нетерпеливо срывает обертку со второго подарка. Убедившись, что она занята, он выпрямился и вывел изображение на бортовой компьютер.

На экране появилось фото мужчины.

Лицо уже не молодое: короткий ёжик волос, узкие веки, шрам у виска. В его облике сквозила уверенность и мощь зрелого мужчины — из тех, что внушают невольный страх.

Жоань прищурился. Ему показалось, что если Линь И постареет лет на десять, то будет выглядеть именно так.

Несколько дней назад Линь И бросил досье на этого человека перед ним, ткнув пальцем в снимок.

«Чжан Сюяо, 33 года, учитель математики в первой средней школе поселка Синьфа. Это он той ночью увез Фан Фэя из резиденции».

«Учитель? — Жоань помнил свое изумление. — Охрана резиденции не смогла остановить школьного учителя?»

«Слышал об „Яньюэ Анфан“? Та самая знаменитая охранная фирма. Чжан Сюяо когда-то был их „козырным тузом“, лучшим в деле. Потом подался в педагогику, но на каждых каникулах возвращается в контору тренировать бойцов. Бай Цзю — его ученик».

Жоань не скрывал шока: «Раз он такой крутой, зачем всё бросил?»

Линь И ответил сухо: «Не в этом его призвание. Если бы он остался в деле, расклад сил в Яньчэне сейчас был бы совсем иным».

Тревога в глазах Жоаня усилилась, и он задал главный вопрос:

— Кем он приходится Фан Фэю?

— Учитель и ученик. В старших классах Чжан Сюяо вел у него математику. — Линь И помедлил. — Но… судя по всему, сейчас их отношения несколько интимнее, чем просто школьные.

Смысл этой фразы был понятен обоим. Жоань, теперь искушенный в вопросах мужской близости, сразу всё осознал, и в его душе поднялась волна беспокойства.

— В таком случае, он меня живым не отпустит.

— Пожалуй, не отпустит.

Их голоса мрачно слились в унисон.

Хлопнула дверь — женщина вернулась на переднее сиденье. Данные Чжан Сюяо мгновенно сменились на экране графиками продаж. Жоань расплылся в улыбке:

— Понравилось?

Затем небрежно бросил в трубку: — Всё, отключаюсь.

На той стороне повисла тишина, прежде чем хриплый голос произнес:

— Береги себя.

— Угу, — Жоань ответил коротко: — Знаю.

Он нажал на газ, и машина тронулась. Лес по обе стороны дороги становился гуще, ковер из палой листвы затягивал колеса. Едва миновав крутой поворот, Жоань заметил мелькнувшую в кустах тень.

В ту же секунду прямо перед капотом натянулась черная сеть со стальными шипами.

Жоань ударил по тормозам. Резина с истошным визгом вгрызлась в дорогу, но скорость была слишком велика. Машина влетела в ловушку: прочная сеть намертво захлестнула колеса, а шипы с легкостью вспороли шины.

Крик женщины слился с грохотом лопнувших покрышек. Автомобиль затрясло, его начало кидать из стороны в сторону, пока инерция окончательно не иссякла.

Жоань вцепился в руль до белизны в костяшках, мышцы на его лице подергивались. Попутчица продолжала истерично кричать. Раздраженный этим шумом, он просто зажал ей рот рукой:

— Тихо!

Тут же подавив вспышку гнева, он добавил мягче: — Я выйду, посмотрю, что случилось.

Отстегнув ремень, он осторожно приоткрыл дверь и сделал первый шаг. Подошвы туфель едва слышно скрипнули по асфальту. Тишина вокруг была гнетущей, лишь осенний ветер шуршал листвой в лесной чаще.

Случайный взгляд на обочину заставил зрачки Жоаня сузиться: в тени деревьев виднелся край кузова. Присмотревшись, он узнал тот самый семейный автомобиль, который недавно обогнал их.

Не успел он ничего предпринять, как рядом раздались шаги. Подняв голову, он увидел перед собой высокого мужчину в кепке.

Шансов на побег не было. Рука в кожаной перчатке схватила его за воротник с невероятной силой. Жоаня буквально впечатали обратно в салон. Мужчина схватил его за волосы и с силой ударил головой о руль. «Бам!» — вспышка боли ослепила Жоаня. Упав лицом на рулевое колесо, он успел разглядеть лицо под козырьком кепки.

Уже не молодой, узкие веки, шрам у виска. Чжан Сюяо.

В следующий миг мир окончательно погрузился во тьму.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 50.

Линь И проснулся среди ночи и инстинктивно протянул руку — постель рядом была пуста и холодна. Чжоу Жоаня не было.

В тишине комнаты лишь из ванной доносился едва уловимый шум воды. Нахмурившись, Линь И набросил одежду, пошёл на звук и толкнул полуприкрытую дверь.

Ванную заполнил густой пар, зеркало запотело. Чжоу Жоань, слегка опустив голову, неподвижно стоял в углу тесного помещения. Мягкий желтоватый свет ламп пробивался сквозь водяную взвесь, очерчивая его худощавый силуэт. Даже сквозь дымку были отчётливо видны следы зубов на плече — багровые, пугающие отметины, по краям которых проступили капельки крови.

Линь И замер, медленно сжимая кулаки. Ворвавшийся прохладный воздух на миг разогнал туман. Линь И закрыл дверь, расстегнул пуговицы и скинул одежду.

Шагнув в душевую кабину, он подошёл к Чжоу Жоаню со спины и осторожно обнял его:

— Это правда того стоило?

Жоань медленно поднял взгляд, глядя на холодную плитку сквозь стену воды. Его голос, запертый в тесном пространстве, звучал глухо:

— В ту ночь в рукава Чжоу Жаньминя вонзили два кинжала. Заместителю председателя правления «Шэнкай» сломали два ребра. Крупнейший партнёр компании от страха обмочился прямо на месте. — Он говорил методично, словно уже давно взвесил все риски и выгоды. — Это я привёз Фан Фэя в резиденцию. Я заварил эту кашу. Скажи, если бы я вышел сухим из воды, что бы Чжоу Жаньминь и те люди со мной сделали? — В его голосе скользнула горькая усмешка. — Поверь, не прошло бы и трёх месяцев, как Жаньминь под надуманным предлогом вышвырнул бы меня из «Цзингуй», не оставив мне шанса закрепиться в «Шэнкай».

— Так что я только и мечтал, чтобы Чжан Сюяо пришёл мстить. Только так Чжоу Жаньминь почувствует, что справедливость восторжествовала. Я думал, меня просто побьют. Моя жизнь и так ничего не стоит, я давно привык к телесной боли.

Вода омывала багровые отпечатки пальцев на ключицах. Жоань опустил взгляд на укусы на плече, и его тело начало мелко, бесконтрольно дрожать.

— Но я не ожидал, что он зайдёт так далеко.

Линь И накрыл ладонью истерзанное плечо, закрывая его от взгляда юноши.

В ванной снова зазвучал ровный голос:

— Та девица в машине — человек Чжоу Жаньминя. Она наверняка уже доложила хозяину, что меня избил Чжан Сюяо. Но я должен выглядеть ещё жальче. Завтра достань мне справку об анализе на ВИЧ. И найдём кого-нибудь, чтобы пустить слух.

— Справку?

Голос, запертый среди кафеля, казался сорванным с живой раны, но Жоань отчаянно цеплялся за спокойствие:

— Справка должна быть чистой. Мне нужно лишь доказать, что те люди... сотворили со мной это. Но я не должен быть болен.

Линь И нахмурился, не веря своим ушам:

— Ради того, чтобы карабкаться вверх, ты готов растоптать собственную репутацию?

Жоань тихо рассмеялся, и в этом смехе было море сарказма:

— Репутация? С каких это пор у Чжоу Жоаня есть репутация?

Он обхватил себя руками, слегка съёжившись:

— Раз уж мне так досталось, эти страдания должны принести выгоду, верно?

Чувствуя, как сердце скребёт тупая боль, Линь И крепче прижал его к себе:

— Ань ань, тебя не насиловали. Они просто...

— Просто что? — внезапно взорвался Жоань. Он со всей силы толкнул Линь И, впечатывая его в скользкую стену, и закричал: — Они просто принуждали меня, как и ты! Просто не успели довести дело до конца! Линь И, ты ничем не лучше тех подонков за фальшивой горой!

— Нет, лучше, — проигнорировав боль в спине, Линь И снова обхватил его, убирая мокрые волосы с его лба. — Ань ань, ты ведь знаешь — между нами пропасть.

Он легко коснулся губами его лба:

— Ты мне нравишься. Я ради тебя на всё готов.

Струи воды стекали по щекам Жоаня, напоминая слёзы. Он вдруг порывисто прильнул к губам Линь И — в этом жесте было отчаяние и странная зависимость.

— Дай мне таблетку, — прошептал он.

— Не нужно таблеток, — Линь И ответил на поцелуй. — Я сделаю так, что ты забудешь о тех людях. Забудешь обо всём, что было сегодня.

Пар поднимался выше, в воздухе витал легкий аромат мыла. В тесной ванной становилось душно и жарко. Напряжённая, перевитая мускулами рука Линь И упиралась в стену рядом с головой Жоаня. Капли воды срывались с кадыка Линь И, разбиваясь о напряжённую спину юноши.

Всё в Линь И соответствовало его внешности — пугающее и свирепое. В такие моменты он неизменно переходил на командный тон:

— Повернись.

Жоань прижимался лбом к влажному кафелю и лишь спустя мгновение послушно обернулся. Его выдрессировали быть покорным: он не сопротивлялся, лишь безропотно следовал за партнёром. Но Линь И всё казалось мало. Он обхватил его за челюсть, сминая губы подушечкой большого пальца:

— Иди сюда. Поцелуй меня.

На мокрых ресницах дрожали капли. Жоань с трудом коснулся губ мужчины. Он всегда был лишь пассивной стороной, никогда не проявлял инициативы, вот и сейчас — лишь неловкое касание без продолжения. Благо Линь И сегодня решил проявить милосердие: не стал давить, сам раздвинул его губы и впился в глубокий поцелуй.

Их дыхание сплелось в сыром воздухе. Потоки воды хлестали Жоаня по лицу, вызывая чувство удушья, схожее с погружением в глубину. Он слегка закинул голову, полностью открывая стройную шею. Поцелуи Линь И спускались ниже, обжигая плечо с синими подтёками.

Руки Жоаня, обхватившие Линь И, мелко дрожали, но он сжимал их со всей силы — словно в этом хаосе и тьме Линь И оставался его единственным якорем.

— Можно я укушу? — внезапно спросил Линь И.

Жоань вздрогнул и промолчал.

Пальцы мужчины медленно проскользили по плечу, замирая над следом чужих зубов:

— Я перекрою эти метки своими.

Жоань не ответил, лишь опустил глаза.

В следующую секунду губы Линь И накрыли кожу с неоспоримой властностью. Его зубы были острыми; как и сам их обладатель, они умели доводить до грани безумия. Едва почувствовав намеренный укус, Жоань задрожал всем телом. Из его горла вырвался надрывный стон, который он тут же подавил, стиснув зубы.

— Не бойся, это я, — хватка на плече стала мягче, Линь И принялся нежно покрывать кожу поцелуями.

Постепенно характер их близости изменился. Натиск становился всё чаще и тяжелее; ощущения сделались слишком явными, почти режущими. От этой внутренней дрожи Жоань уже не понимал, что он чувствует — отголоски прежнего страха или бурю, рождённую здесь и сейчас.

Он вдруг перехватил запястье Линь И, обнимавшее его:

— Полегче...

Рука на его талии мгновенно напряглась, Линь И намертво прижал его к себе, пресекая любую попытку отстраниться. Но тут же он ослабил хватку и прошептал в его плечо:

— Прости, сорвался.

Жоань снова уткнулся лбом в стену:

— Ты обещал, что мне не понадобятся таблетки.

Линь И бережно приподнял лицо Жоаня за подбородок, словно держал в руках бесценное сокровище:

— Ань ань, слушай мой голос.

Этот низкий, уверенный голос действительно действовал как лучшее лекарство. Жоань закрыл глаза, чувствуя жар чужого тела; его мышцы постепенно расслабились.

— Умница, — выдохнул Линь И.

— Не называй меня так, — в душном мареве ванной было заметно, как по лицу Жоаня разливается румянец.

— Хорошо.

Едва Линь И договорил, как руки Жоаня оказались заломлены за спину. Юноша был вынужден откинуться на грудь мужчины. Шею сдавило — Линь И прижал ладонь к его кадыку и произнёс с угрозой:

— Малыш, ты ведь сегодня называл ту женщину «дорогой»?

Пора сводить счёты.

Вода продолжала хлестать, окутывая всё вокруг плотной пеленой пара, и этот крошечный мир в ванной окончательно отрезал их от внешней суеты…

На следующий день Чжоу Жоань подобрал для Линь И пёструю рубашку.

— Надень это. Нам предстоит разыграть спектакль.

Линь И мельком глянул на одежду и вынес вердикт:

— Уродство.

— А твои простыни — шедевр искусства? — Жоань, перекатывая во рту леденец, съязвил: — Ты ведь обожаешь всё цветастое и аляповатое. Как раз в твоём вкусе.

Линь И внезапно вжал Жоаня в угол, обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Его язык ловко выудил конфету изо рта юноши. Смакуя сладость, Линь И ещё долго не отстранялся, прежде чем неохотно разорвать контакт.

Жоань, задыхаясь от поцелуя, выругался, но особо протестовать не стал. Линь И лез целоваться с утра до ночи; Жоань привык воспринимать это как укус собаки — не кусать же её в ответ?

Уже надев пальто и собираясь открыть дверь, Жоань обернулся к Линь И:

— Ты хоть играть-то умеешь?

Они не виделись несколько месяцев, и их интимная жизнь стояла на паузе. Вчера Линь И наверстал упущенное и теперь, пребывая в отличном расположении духа, охотно ответил:

— По дороге расскажешь сценарий.

Они вышли вместе. В длинном старом переулке было безлюдно.

— В глазах Чжоу Жаньминя я — всего лишь двадцатидвухлетний сопляк, который выгрызает шансы грязными методами. Он уверен, что все мои успехи — лишь результат подсказок старика Цзиня. Он не считает меня достойным даже взгляда.

Уже наступила глубокая осень, по утрам и вечерам было студено. У Жоаня были длинные пальцы с тонкой кожей — он очень быстро замерзал. Он медленно стянул кожаную перчатку, выудил сигарету и изящно поднёс её к губам.

— Он использует меня только потому, что я кажусь ему удобным инструментом. Он любит вертеть дураками. Что ж, раз он так думает, я подыграю. Разыграю спектакль, будто я «по-глупому» решил отомстить Чжан Сюяо.

Линь И резко схватил Жоаня за локоть:

— Ты опять лезешь к Чжан Сюяо? Мы с ним не свяжемся, он уничтожит тебя.

— Угу, — Жоань высвободил руку и пошёл дальше. Держа сигарету пальцами в перчатке, он выглядел абсолютно бесстрастным, в его облике читалась непоколебимая решимость. — Но у меня нет выбора. Идём, нужно пустить слух.

Линь И долго молчал, прежде чем спросить:

— Кому ты доверишь «слить» информацию?

Жоань бросил коротко:

— Фу Чуньшэню.

— Его же уволили. Думаешь, он всё ещё на связи с Чжоу Чжэ?

— Вот и проверим. В любом случае он знает, что я не родной сын Чжоу. Раньше у него просто не было доказательств. Сейчас ты выложишь ему правду о моей личности, а я посмотрю на его реакцию.

— Зачем так рисковать? А если он запишет наш разговор и отдаст его Чжэ?

— Рискну. Но сначала позвони Байбаню. Скажи — Чжоу-гэ угощает его японской кухней. — Жоань небрежно кинул ключи от машины Линь И. — Никакого риска. Если он всё ещё пёс Чжоу Чжэ — мы просто вырвем ему зубы, чтобы больше не кусался.

Линь И сел за руль и завёл мотор:

— Хочешь переманить его?

— Я на такое не способен, — Жоань открыл в телефоне номер Жэнь Юя. — Но есть тот, кто справится.

Он нажал вызов. Жэнь Юй ответил мгновенно:

— Четвёртый молодой господин.

— Закажи столик на вечер в панорамном ресторане для Чжу Шаньшань. Подготовь цветы и подарок.

Повесив трубку, Жоань посмотрел на Линь И. Тот с непроницаемым лицом уверенно вёл машину. Слышно было лишь, как с сухим хрустом лопается конфета у него на зубах.

Жоань отвернулся к окну, взвешивая всё «за» и «против». Линь И был ключевой фигурой в его плане, его нельзя было злить — по крайней мере сейчас его нужно было умасливать. Поэтому Жоань выдавил безупречную улыбку и легко пояснил:

— Если Фу Чуньшэнь действительно порвал с Чжоу Чжэ, мне понадобится другой канал. Чжу Шаньшань — идеальный вариант.

Линь И на водительском сиденье продолжал хранить молчание. Жоань мысленно выругался, а затем легонько коснулся рукава его пальто:

— Я часы у тебя дома оставил. Вечером... зайду забрать.

— Не надо, — Линь И выехал на главную магистраль, его взгляд скользнул по рекламному щиту одной из компаний Бай Цзю. — Пока я сам тебя не позову — не приходи. Если что-то срочное, звони на новый номер, который я тебе дал.

Жоань напрягся:

— Линь И, что ты опять затеял?

— Волнуешься? — Линь И не отрывал взгляда от дороги. — Чжоу Жоань, ты пока не в том статусе, чтобы лезть в мои дела.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 51.

Ежедневно в три часа пополудни, когда японский ресторан закрывался на технический перерыв, Фу Чуньшэнь толкал дверь соседней кофейни.

— Американо, без сахара. — Раньше он пил пуровер «Гейша» по триста юаней за чайник, теперь же был вынужден калькулировать в уме даже чашку растворимого за пятнадцать, которую под конец трижды разбавлял кипятком.

Когда он вернулся из уборной, костяная фарфоровая чашка уже ждала его на привычном месте у окна. Развернув финансовую газету, он принялся изучать новости, делая мелкие глотки, как вдруг его слух невольно зацепился за приглушённый шепот в соседнем кабинете.

Два голоса. Один из них был до боли знаком. Всего несколько дней назад обладатель этого голоса, сидя на татами, с улыбкой говорил ему: «На досуге я поговорю с Жэнь Юем. Долги мужа всё-таки стоит оплачивать».

Чжоу Жоань? Фу Чуньшэнь инстинктивно нахмурился, и кофе в его рту стал ещё горше.

Голос Жоаня не был ни низким, ни бархатным; даже когда он произносил угрозы, в его интонациях всегда сквозила ленивая насмешка. Но сейчас он звучал сухо и остро.

— Ну как? — коротко спросил он.

Барная стойка кофейни была инкрустирована осколками зеркал кофейного цвета. Каждая острая грань дробила и искажала лицо Жоаня до неузнаваемости. В этих осколках Фу Чуньшэнь увидел и другое лицо — молодого человека в цветастой рубашке, который сидел напротив Жоаня. Тот бросил на стол лист с результатами анализов.

— Всё чисто. Ты не заразился, — голос мужчины был низким, некоторые слова он произносил почти шёпотом. — С теми двумя в парке я разобрался. От их «достоинств» живого места не осталось, до конца дней о подобных вещах и думать не захотят.

Несмотря на мутное отражение в зеркалах, Фу Чуньшэнь заметил, как изменился в лице Жоань. Тот плотно сжал челюсти, явно борясь с приступом тошноты.

— Ты пришёл ко мне, потому что хочешь отомстить тому учителю математики? — снова раздался низкий голос.

— Даже Чжоу Жаньминь не тронул этого учителя. Куда мне с ним тягаться?

— Тогда что ты задумал?

Жоань пододвинул к мужчине нетронутую порцию пирожных:

— Он так дорожит Фан Фэем... Что ж, пусть его сердце заболит ещё раз.

Мужчина даже не взглянул на десерт. Он перевернул лист с результатами анализов и снова толкнул его к Жоаню. На обратной стороне было размашисто написано: «Мстить Чжан Сюяо пойду я, удар приму на себя. Ты уезжай из страны, иначе ищи себе другого напарника для этого спектакля».

Почерк был небрежным, перо давило на бумагу с такой силой, что едва не прорвало её — типичные каракули Линь И.

Жоань замер, словно поражённый внезапным приступом чувств. Спустя мгновение он медленно достал сигарету и прикурил. Огонёк то вспыхивал, то гас. Наконец он шевельнул сухими губами:

— Уехать? Скоро я отправляюсь в Америку для переговоров по новому проекту. Срок возвращения не определён, билеты уже на руках. Проверну это дело перед отъездом, и пусть ищет меня потом, если захочет мстить.

— Уезжаешь? — в голосе мужчины промелькнуло удивление, которое тут же сменилось спокойным сарказмом. — Впрочем, логично. Ты ведь больше не тот Чжоу Жоань, что бегал за мной хвостиком и промышлял мелким мошенничеством. Теперь передо мной блистательный молодой господин из третьей ветви семьи Чжоу, вернувшийся в родное гнездо.

— Хорошо, я помогу тебе отомстить Чжан Сюяо, — мужчина отодвинул пирожные и пристально посмотрел на собеседника. — Но если хочешь подсластить пилюлю, давай что-то посущественнее. Те деньги, что ты давал в прошлый раз, уже кончились.

Жоань горько усмехнулся, затянувшись дымом:

— Ты же лучше всех знаешь мою подноготную. С виду всё гладко, но финансы компании полностью под контролем Чжоу Жаньминя. Денег и ресурсов, которыми я могу распоряжаться лично, — сущие крохи.

Мужчина встал и, опершись руками о стол, навис над Жоанем:

— Твою подноготную я и правда знаю лучше всех. Обычная «крыса», подменившая принца. — Он хмыкнул. — Неудивительно, что господину Чжоу пришлось просить помощи у старого дружка. Оказывается, тебе и помочь-то некому. — Он ткнул вилкой в красивое пирожное макарон, превращая его в крошево. — Нет денег — нет сделки.

Бросив вилку, мужчина развернулся и вышел из кофейни.

После ухода Линь И Жоань остался сидеть в одиночестве, не отрывая взгляда от второй страницы отчёта. Длинные пальцы машинально поглаживали край бумаги; он долго смотрел на эти кривые, некрасивые буквы, не в силах пошевелиться.

Кофе давно остыл, когда Жоань наконец очнулся. Он спрятал бумаги и уже собирался уходить, как вдруг стул напротив резко отодвинулся. Фу Чуньшэнь сел перед ним и постучал указательным пальцем по столу:

— Верни мой телефон.

На его лице по-прежнему застыла маска «ледяного мертвеца», а тон не допускал возражений. Жоань на мгновение растерялся, но тут же мягко улыбнулся:

— Какая встреча, секретарь Фу.

— Телефон.

Жоань изобразил удивление:

— Не понимаю, о чём ты.

Взгляд Фу Чуньшэня вонзился в него, мгновенно срывая маску:

— Весь этот спектакль был лишь проверкой для меня? Ты специально раскрыл карты, но побоялся, что я запишу разговор как улику, и велел украсть мой мобильный? — Он покосился на коридор, ведущий к уборным. — Пятнадцать минут назад в туалете меня толкнул парень в худи. Полагаю, именно тогда телефон и исчез.

Жоань цокнул языком и усмехнулся:

— От секретаря Фу действительно ничего не скроешь.

Он достал свой телефон и набрал номер. Спустя пару минут Линь И, вернувшись тем же путём, лениво вошёл в зал. На его ладони в чёрной перчатке лежал серебристый смартфон.

Жоань пододвинул аппарат Фу Чуньшэню:

— Раз уж секретарь Фу решил сесть со мной за один стол, это доказывает, что доносить ты не собирался. У тебя больше нет связей с Чжоу Чжэ. Тогда почему бы тебе не поработать на меня? Будешь помогать Жэнь Юю, а то он совсем зашивается.

Жоань слегка подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Будете видеться каждый день, крутить роман прямо в офисе. Красота же.

Бровь Фу Чуньшэня едва заметно дрогнула. Он подозвал официанта: «Один „Блю Маунтин“», — и указал на Жоаня: «Счёт ему».

Затем последовал холодный отказ:

— Нет. Твои шансы на успех слишком малы. Неважно, как высоко ты заберёшься — как только правда о твоём происхождении вскроется, это будет конец. Один из нас — Жэнь Юй — уже втянут в это болото. Не хватало ещё, чтобы мы оба пошли ко дну вместе с тобой.

Жоань согласно кивнул:

— Справедливо. — Но тут же сменил тон: — Однако секретарь Фу всегда позиционировал себя как человека кристально честного, хотя сам таковым не является. Не хочешь, чтобы я рассказал Жэнь Юю, кто ты на самом деле?

Он откинулся на спинку кресла, уступая слово Линь И.

Линь И пододвинул к себе расковырянное пирожное и без лишних церемоний отправил кусок в рот. Сквозь приторную сладость он размеренно произнёс:

— Фу Чуньшэнь. Второй сын главы корпорации „Диншэн“. Семья Фу прочно обосновалась в провинциях Гуандун и Гуанси, подмяв под себя рынок медицинских услуг. Инвестировали в десятки клиник, лидеры отрасли.

Как раз принесли заказанный кофе. Жоань улыбнулся:

— Господину Фу больше не нужно прибедняться передо мной. Оставь эти сказки для Жэнь Юя.

Фу Чуньшэнь отхлебнул кофе. Раздражение и неловкость от того, что с него сорвали личину, растворились в насыщенном аромате напитка. Поставив чашку, он произнёс:

— Сейчас на моём счету всего 42 372 юаня и 60 фэней. Отказ от семейного наследия стоил мне того, что я обязан ежемесячно выплачивать своим родителям-миллиардерам несколько десятков тысяч юаней в качестве „алиментов“. Это была почти вся моя прежняя зарплата. Сейчас я безработный, в „чёрном списке“ отрасли, но уезжать из этого города не хочу. Сбережений надолго не хватит.

Жоань рассмеялся от абсурдности ситуации:

— То есть, если не сможешь платить родителям, придётся возвращаться и наследовать империю?

Фу Чуньшэнь не ответил, лишь молча сделал глоток кофе, что означало согласие.

Жоань тихо выругался и, улыбаясь, спросил Линь И:

— Хочешь ему врезать?

Линь И, доедая последний кусочек макарона, бросил одно слово:

— Хочу.

— Сделаем так, — Жоань вернулся к делу. — Я займу тебе денег и сохраню твою тайну. Работать на меня не обязательно.

Фу Чуньшэнь покачал головой:

— Я не принимаю даров без причины.

— Если однажды я действительно проиграю и окажусь в тюрьме за мошенничество, — продолжил Жоань, — просто замолви за меня словечко перед Жэнь Юем. Всё-таки мы работали вместе, и я не хочу, чтобы он считал меня никчёмным лжецом.

Фу Чуньшэнь на мгновение замер, обдумывая предложение, а затем медленно произнёс:

— Хорошо. — И добавил: — Тогда тебе придётся занять мне побольше.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 52

Когда Чжоу Жоань садился в самолёт, Линь И ложился в больницу.

Он решил досадить Фан Фэю, за что Чжан Сюяо привязал его на заднем склоне горы в живописном районе, где тот пол ночи кормил собой комаров.

Запах больничной дезинфекции резал ноздри до боли. Линь И лежал на койке; под светом люминесцентных ламп его опухшие веки казались сплошным сине-багровым пятном. Тёмно-красная сыпь ползла от шеи до самых манжет, а катетер на тыльной стороне правой кисти мелко дрожал в такт дыханию. Он сверлил взглядом капельницу, в которой с равными интервалами срывались вниз капли лекарства, и его кадык с трудом перекатывался под воспалённой кожей.

— Кумамон после встречи с пчёлами и тот выглядел приличнее тебя.

В гостевой зоне палаты вспыхнул огонёк. Бай Цзю прокрутил сигару над зажигалкой и, когда повалил дым, зажал её в зубах. Зажигалку он небрежно бросил в металлический медицинский лоток — звук удара заставил стеклянные флаконы жалобно звякнуть.

— Слыхал, тебя подвесили на горе вместо противомоскитной спирали? — голос Бая донёсся вместе с густым ароматом табака. — Я уж было собрался оторвать тому наглецу руку в качестве компенсации. Тронуть моего брата — это смертный приговор.

— Но стоило навести справки, как выяснилось, что ты умудрился зацепить Чжан Сюяо. — Стряхнув пепел, Бай Цзю изобразил на лице полнейшую беспомощность. — Он был моим наставником, половина моих умений — его заслуга. По-хорошему, ты и сам должен величать его господином Чжаном. Не то чтобы я не хотел за тебя заступиться, просто он — тот человек, которого я не имею права трогать.

Он вальяжно закинул ногу на ногу, едва не развалившись на жёстком больничном диване:

— Говорят, ты полез в бутылку, чтобы выгородить Чжоу Жоаня? Видать, отношения у вас и впрямь особенные.

Линь И с усилием приоткрыл глаза; его губы разомкнулись лишь на узкую щелочку:

— Мы выросли в одном дворе. Могу помочь — помогаю. К тому же господин Чжоу платит действительно щедро.

Голос был настолько слабым, что Баю пришлось приподняться, чтобы расслышать. Его и без того маленькие глазки в улыбке превратились в узкие щелочки:

— А я-то грешным делом подумал, что это гнев ради прекрасной дамы.

Он снова опустился на диван:

— О том, что тебе нравятся мужчины, слухи ходят давно. Дело житейское — парень, девушка, какая разница, лишь бы спать было в удовольствие. Но вот что странно: Чжоу Жоань парень видный, постоянно крутится рядом, неужели у тебя на него ничего не ёкнуло?

Линь И слегка задел простыню опухшими пальцами. В его сиплом шепоте послышалось замешательство:

— Мы вместе с голой задницей по грязи бегали. Слишком хорошо его знаю, никакого интереса.

— И то верно, — Бай Цзю встал и поправил пиджак. — У меня дела, задерживаться не буду. Если что понадобится — передай через Хуан Саня.

Он подошёл к кровати и посмотрел на Линь И сверху вниз. В его взгляде промелькнуло трудноуловимое безразличие.

— Завтра я устраиваю приём, чтобы извиниться перед Чжан Сюяо. Придёшь поднести чарку?

Линь И с трудом окинул взглядом своё плачевное состояние и горько усмехнулся:

— В таком-то виде…

— И правда, зрелище жутковатое, — Бай легко рассмеялся, и его палец почти коснулся вздутого века Линь И. — Видать, придётся мне выпить эту покаянную чашу за тебя. — Он сделал вид, что уходит, но внезапно замер, запустил руку под подушку и выудил телефон с мигающим экраном.

— Оказывается, это беззвучный вызов. А я-то гадаю, что там всё мерцает, — он лениво повертел аппарат в руках. — И зачем на беззвучный поставил? Ответишь?

На экране неистово пульсировал номер без имени. Из-за отёков поле зрения Линь И было крайне узким. Он глянул сквозь тень ресниц и спокойно ответил:

— Выгляжу паршиво, не хочу, чтобы кто-то злорадствовал.

— Тогда я отвечу за тебя. Облаю его как следует — нечего беспокоить Линь гэ в такой момент.

Зажав сигару зубами, он потянулся свободной рукой к холодному стеклу экрана.

— Не надо…

Не успел Линь И договорить, как Бай смахнул кнопку ответа. Но из-за того, что трубку слишком долго не брали, связь в этот самый миг оборвалась сама собой, и наступила тишина. Цзю удивленно вскинул бровь, его большой палец завис над кнопкой обратного вызова.

— Четыре пропущенных. Вдруг что-то срочное, а тебе неудобно говорить? Давай я спрошу за тебя?

Не дожидаясь согласия, он схватил Линь И за руку, в которую была воткнута игла, прижал палец к сканеру, чтобы разблокировать экран, и мгновенно набрал последний номер.

Кожу в месте прокола обожгло нестерпимым зудом. Игла сместилась, кровь пошла обратно в систему, и прозрачный раствор окрасился алой нитью, медленно ползущей по тонкой трубке.

— Кто это? — голос Линь И напрягся.

Бай Цзю опустил веки, еще раз внимательно изучил распухшее лицо на подушке и только тогда медленно поднес телефон к уху Линь И.

В трубке раздавались лишь монотонные длинные гудки.

— Телефон выключен. Видать, человек обиделся, — с улыбкой произнес Бай.

Он положил мобильный обратно на подушку и по-дружески похлопал мужчину по плечу.

— Я пошёл. Отдыхай.

Как только Бай Цзю развернулся, грудь Линь И начала медленно и тяжело вздыматься. Его судорожно сжатые пальцы наконец расслабились.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 53.

За два месяца скитаний за границей Чжоу Жоань похудел на полтора килограмма. У него и так был посредственный аппетит, а к «еде белых людей» он и вовсе не испытывал никакого интереса — чувствовал себя как полосатый кот, смотрящий на Микки Мауса: голодно, но вцепиться не во что.

В последний день года этот побег под лозунгом «инспекции зарубежных проектов» наконец завершился. Как только самолет коснулся земли, Жоань первым делом отправил Линь И сообщение в WeChat: «Вечером — свиные ребрышки в кисло-сладком соусе».

Лишь когда машина уже мчалась по скоростной магистрали, пришел ответ: «Вечером занят, давай в другой раз».

Перегородка между водительским местом и задним салоном медленно поднялась. Сидевший впереди Жэнь Юй услышал лишь короткое «блять».

Юй долго не решался подать голос и лишь перед самым съездом с шоссе осторожно спросил:

— Четвертый молодой господин, куда едем?

Из-за перегородки донеслось:

— В родовое поместье.

Когда Чжоу Жоань толкнул тяжелую дверь кабинета из сандалового дерева, Чжоу Жаньминь был погружен в работу. Солнечный свет, падающий из окна под углом, прорезал красное дерево стола ослепительной трещиной, пролегавшей ровно между ними.

— Дядя, — лицо Жоаня озарилось смиренной улыбкой — типичный провинившийся племянник.

Дописав еще пяток иероглифов, Жаньминь медленно поднял голову. Взгляд за стеклами очков был холодным и твердым, как лезвие бритвы.

— Соизволил вернуться? Перестал прятаться?

— В деле с Фан Фэем я проявил халатность. Признаю вину, — голос Жоаня звучал искренне и заискивающе; он стоял, слегка согнув спину, словно никчемная «грязь», неспособная держаться прямо.

Жаньминь слегка постучал пальцами по столу, изучая его:

— Ты хоть понимаешь, в чем именно ошибся?

Жоань чуть опустил голову, на его лице отразилось раскаяние:

— Я не должен был подсовывать вам Фан Фэя, не разузнав его подноготную. В итоге случилась такая беда, пострадали люди... Это всё моя некомпетентность.

Председатель откинулся на спинку кресла, глядя на него как ястреб:

— И только?

Жоань глубоко вдохнул, скрыв мелькнувшую на лице ярость, и медленно произнес:

— А еще мне не следовало мстить Чжан Сюяо.

Напротив раздался холодный смешок:

— Твой наемник чуть не подох на горе. Чжан Сюяо передал: на этом закончили. Если кто-то еще полезет на рожон — пощады не будет. — Пальцы снова забарабанили по столу в учащенном ритме. — Этот человек из тех, кому нечего терять. Если его допечь, он пойдет на всё.

Из всего потока слов Жоань услышал только одно: «Твой наемник чуть не подох на горе». Руки, висевшие вдоль тела, мгновенно сжались в кулаки.

— Я тебя переоценил, — на чайном столике рядом стоял чайник. Жаньминь налил себе чашку, и его голос, смешавшись с ароматом заварки, внезапно сменил тон. — Но объем экспорта «Цзингуй Электроникс» в этом месяце вырос на 12% по сравнению с прошлым годом.

Воздух будто застыл; целых пять секунд не доносилось ни звука.

— Садись, — Жаньминь вдруг улыбнулся, и морщинки у глаз сложились в добродушные складки. — Молодежь всегда совершает ошибки. Я знаю, что в тот раз ты сильно обиделся, вот и действовал импульсивно. Но впредь, прежде чем что-то предпринимать, научись взвешивать выгоды. Сначала прикинь собственный вес, а потом посмотри — по зубам ли тебе противник.

Слегка оторопев, Жоань ущипнул себя за бедро, выдавливая покраснение глаз, и изобразил смесь обиды и благодарности:

— Дядя прав. Впредь я буду осторожнее.

Жаньминь умел вить веревки из дураков. Видя, что «порка» возымела эффект, он не спеша поднес чашку к губам, отхлебнул и непринужденно сменил тему:

— Слышал, за границей ты изучил много рынков сбыта?

— Да, как раз хотел доложить вам об этом.

Когда Жоань вышел из особняка, густые сумерки уже поглотили всё вокруг. Телефон в кармане провибрировал дважды. Ответив, он услышал мягкий голос Чжоу Чжэ, пробивающийся сквозь помехи:

— Четвертый, ресторан «Жемчужина океана», кабинет «Цанъя». Ждем только тебя.

«Бедного в толпе не заметят, к богатому и в глушь родня придет». Весть о возвращении Жоаня разлетелась мгновенно; едва он сошел с трапа, как посыпались приглашения на банкеты. Чжоу Чжэ был в их числе, всё так же изображая «лучшего брата». Жоань отклонил все встречи, кроме этой. Раз уж тот хочет играть в братскую любовь, Жоань был не прочь составить ему компанию в этом спектакле.

Едва переступив порог кабинета, Жоань почувствовал, как в лицо ударил едкий запах алкоголя. Добродушное лицо Чжоу Чжэ показалось во главе стола:

— Наконец-то пришел!

— Заставил второго брата ждать, — Жоань расстегнул пиджак и жестом велел официанту наполнить графин. Холодный костяной фарфор соприкоснулся с бокалом Чжэ. — Стоило дяде заговорить о работе, как он совершенно потерял счет времени. Если бы тетушка не напомнила ему выпить лекарство, я бы задержался еще дольше.

Улыбка на лице Чжоу Чжэ не дрогнула, но пальцы, сжимавшие бокал, непроизвольно напряглись. Всё то время, пока Жоаня не было в стране, он из кожи вон лез перед Чжоу Жаньминем, пытаясь выслужиться, но так и не переступил порога кабинета в родовом поместье.

— Дядя действительно отдает все силы процветанию «Шэнкай», — Чжэ осушил бокал. Пока ему подливали, Жоань небрежно осмотрелся и спросил: — Это новый секретарь второго брата?

Увольнение Фу Чуньшэня произошло фактически по вине Жоаня. Но Чжоу Чжэ вел себя так, будто ничего не случилось. Он спокойно кивнул и мазнул взглядом по человеку рядом:

— Предложи четвертому молодому господину вина. В будущем нам часто придется полагаться на его поддержку.

Жоань опустил глаза, соприкоснувшись бокалами:

— Договоримся.

После третьей смены блюд народ за столом начал часто выходить в туалет.

Когда дверь открылась, из коридора донесся смех из соседнего кабинета. Кто-то заискивающе подсел к братьям Чжоу:

— В соседнем зале банкет у господина Цзю из Цзянбэя. Он из тех фигур, которым даже наш председатель оказывает почтение. Не желают ли два господина Сяо Чжоу зайти и засвидетельствовать почтение?

Бай Цзю? Костяшки пальцев Жоаня, сжимавшего бокал, побелели. Он уже хотел отказаться, но Чжоу Чжэ опередил его:

— Стоит заглянуть и поздороваться, иначе будет некрасиво.

Жоань и Бай были знакомы; тот когда-то оказал ему услугу. Столкнуться и притвориться слепым — это одно, но раз Чжоу Чжэ идет, то отказом Жоань лишь выставит себя в дурном свете.

Осушив остатки вина, он произнес:

— Пожалуй, стоит поздороваться.

Дверь в соседний кабинет была приоткрыта. Теплая атмосфера вместе со светом хрустальных люстр просачивалась в щель.

Бай Цзю, откинувшись на спинку стула, чистил креветки. Кажется, помощь ему была не нужна — гора ярко-красных панцирей на фарфоровой тарелке росла на глазах.

Как Жоань и ожидал, Линь И тоже был там.

Он сидел по правую руку от Девятого в черной водолазке, которая подчеркивала его резкую линию челюсти. Линь И сидел, опустив глаза, и лениво вращал бокал в пальцах с совершенно отрешенным видом.

Чжоу Чжэ, как старший, взял инициативу на себя. Почтительные слова были произнесены, но в ответ последовала лишь сухая улыбка. Цзю склонил голову:

— Младший господин вернулся в страну?

Сказав это, он не спеша вытер мокрые руки и позвал:

— Раз пришли выразить почтение, чего стоите так далеко?

В глазах Чжоу Чжэ промелькнуло мимолетное удивление. К таким людям, как Бай Цзю, поднявшимся из самых низов, другие либо боялись приближаться, либо из кожи вон лезли, чтобы наладить контакт, но чаще всего получали от ворот поворот. Однако судя по этому панибратскому тону, Бай и Жоань были в весьма хороших отношениях.

Чжэ мастерски скрыл зависть и учтиво отошел в сторону, уступая место.

— Господин Цзю, — Жоань взял у официанта рюмку маотая и с улыбкой подошел ближе. — Какое совпадение, что вы тоже здесь ужинаете. Узнав, что вы в соседнем зале, мы со вторым братом просто не могли не зайти.

Стоило голосу Жоаня зазвучать в комнате, как пальцы Линь И на ободке бокала на мгновение замерли, пустив по янтарной жидкости мелкую рябь.

Бай Цзю поднялся с рюмкой и легко приобнял Жоаня за плечо, не спеша убирать руку — так, будто наполовину прижимал его к себе.

— Визит господина Чжоу — главный сюрприз вечера. Линь И, не согласен?

— Согласен, — Линь И медленно поднял голову. На лице ни тени улыбки, тон — почти вызывающий. — Господин Чжоу пропал на два месяца, даже телефон был вне зоны доступа.

Жоань иногда до глубины души ненавидел их с Линь И взаимопонимание, а иногда, противореча самому себе, был ему рад. Как и сейчас: он мгновенно уловил скрытый смысл слов — пока Бай Цзю здесь, им нужно держаться холодно.

Не совсем понимая причин, Жоань всё же последовал намеку и изобразил неловкость:

— Я просто...

Не зная, как продолжить, он притворился, что замялся, и поспешил налить Линь И вина:

— Мы давно не виделись. Давайте выпьем... я предлагаю тост...

Фразу оборвал внезапно вошедший юноша. Смуглый парень с графином в руках втиснулся между ними — рубашка обтягивала его поджарую талию, движения напоминали повадки ловкого леопарда. Он первым подлил вина Линь И; мышцы на его предплечьях при этом перекатывались очень эффектно, притягивая взгляд.

Линь И пару раз стукнул пальцами по столу в знак благодарности, затем поднял бокал и формально коснулся бокала Жоаня. Жидкость внутри закружилась мелким вихрем.

— Господин Чжоу, когда закроем остаток долга?

Пальцы Линь И испачкались в капле пролитого вина. Юноша тут же подал ему горячее полотенце, и, уходя, его кончики пальцев будто случайно мазнули по тыльной стороне ладони Линь И.

Тот не шелохнулся.

Бай Цзю вдруг расхохотался и цокнул языком:

— Хуан Сань, ты даже со мной, своим боссом, никогда не был так заботлив. — Его рука на плече Жоаня соскользнула чуть ниже к талии. — Линь И, о делах лучше говорить с глазу на глаз, не порти всем аппетит.

Затем он снова повернулся к Жоаню с улыбкой:

— С тех пор как его покусали комары, он стал дерганым. Уж не знаю, может, заразили чем.

Шутка разрядила обстановку. Жоань и Линь И молча осушили бокалы.

Когда Жоань вернулся в свой кабинет, телефон в кармане пиджака вибрировал. На экране блокировки висело сообщение в WeChat от Линь И: «В среду вечером. Ты готовишь ребрышки, я — всё остальное».

В этот момент из соседнего зала снова донесся взрыв хохота. Жоань ослабил галстук и позволил официанту снова наполнить бокал. Он равнодушно скользнул взглядом по строчкам и быстро набрал ответ.

«Хрен тебе». Но тут же стер и переписал: «Занят. Забей».

Отложив телефон, он взял бокал и осушил его до дна.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 54.

В многоквартирных домах коридорного типа, построенных в шестидесятых годах прошлого века, до сих пор сохранились чугунные противокражные двери. Замочная скважина изрядно заржавела; Чжоу Жоань трижды провернул ключ и с силой навалился на дверное полотно плечом, прежде чем услышал режущий слух скрип дверных петель.

Поднятая пыль сплелась в золотистую сеть в косых лучах заходящего солнца. В старой квартире витал затхлый запах отсыревшего паркета из тикового дерева. На журнальном столике всё ещё стояла недопитая два месяца назад бутылка минералки, а на тумбе в прихожей скопилась пыль поверх горы кошачьего корма.

Корм Жоань купил два года назад, когда Чжан Цзинь был ещё жив. Тот, видя, как Жоань подкармливает в трущобах диких котов, перебивающихся мышами, лишь презрительно хмыкал и прохрипывал своим слабым голосом: «У мошенников вечно денег куры не клюют».

Жоань за словом в карман не лез, и его голос разлетался вместе с рассыпаемым кормом: «Денег много, это точно. И корм этот не только для кошек, но и для воров».

Чжан Цзинь давился словами, не находя ответа. Случалось, что, проголодавшись среди ночи и не найдя еды, он воровал пару горстей кошачьего корма — и надо признать, на вкус это было лучше объедков. С тех пор он воровал по горсти каждую ночь, хрустя под одеялом, точно мышь.

Дикие коты съедали всё и убегали; Жоаню не удавалось коснуться даже кончика их хвоста. Он поднимался, отряхивая руки: «Неблагодарное зверьё и ворьё, кормить вас — только время тратить».

Чжан Цзинь в ответ заходился в надрывном кашле.

Теперь в гостиной висел посмертный портрет Чжан Цзиня. Жоань нашёл железную миску, насыпал туда корма и поставил под фото: «Теперь это не кража. Ешь от пуза».

Высыпав остатки корма в траву под окнами, он вернулся в дом и направился прямиком в свою бывшую спальню — искать школьный аттестат. Жоань решил получить какую-нибудь учёную степень; не ради знаний, а чтобы в следующий раз, когда кто-то вздумает попрекать его отсутствием образования, не пришлось тайком стряхивать пепел в чужой бокал, чтобы унять ярость.

Когда костяшки пальцев постучали по двери, Жоань стоял на коленях, выдвигая нижний ящик шкафа. От этого внезапного звука он замер, а затем нахмурился, и на его лице проступило раздражение. Поднявшись и отряхнув брюки, он подошёл к выходу и толкнул старую дверь. Петли заело, створка двигалась мучительно медленно, словно в замедленной съёмке, и дюйм за дюймом в поле зрения Жоаня появлялось лицо Линь И.

Мужчина на пороге держал в руке пакет со свиными рёбрышками. Его короткий ёжик волос и чёрная одежда в сочетании с красным полиэтиленовым пакетом из супермаркета смотрелись крайне нелепо.

При виде него лицо Жоаня мгновенно заледенело, а тон стал колючим:

— Ты что здесь забыл?

Линь И, проигнорировав его недовольство, бесцеремонно вошёл в квартиру. Проходя мимо, он бросил через плечо:

— Ты же сам говорил, что хочешь рёбрышек в кисло-сладком соусе.

С этими словами он привычно направился к кухне. Запах сырого мяса смешался с шуршанием пластика.

— Для соуса брать леденцовый сахар или обычный песок?

Жоань беззвучно выругался ему в спину, закрыл дверь и засунул аттестат в портфель.

Гул вытяжки смешался с глухими ударами ножа, рубящего кость. Жоань достал сигарету и, прислонившись к дверному косяку, лениво спросил:

— Раньше ты всегда использовал обычный сахар, разве нет?

Ответ был краток:

— Теперь я могу позволить себе леденцовый.

Жоань усмехнулся, прикуривая. Возразить было нечего.

Мытьё, разделка, сковорода — движения Линь И были отточены. Закатав рукава рубашки и обнажив мускулистые предплечья, он засыпал рёбрышки в кипяток для бланшировки.

— А правда, что у Пентагона в Америке и правда не хватает одного угла?

— Ты где этой чуши набрался? — Жоань нарочно стряхнул пепел в мусорное ведро рядом с газовой плитой; пара искр попала на брюки Линь И. — Бред собачий.

В кастрюле поднялась кровавая пена. Линь И тщательно снимал её шумовкой.

— Слышал от парней за выпивкой.

— В вашей компании ты со своим аттестатом за девять классов — как породистая курица среди перепелов.

— Мог бы сказать «феникс среди ворон», я бы понял. — Выловив мясо, Линь И снова раскалил сковороду и уверенной рукой всыпал горсть сахара. Под треск раскалённого масла он снова спросил: — А в Америке правда каждый день едят в KFC?

Жоань рассмеялся, прикусив сигарету. Он переменил позу, став ещё более вальяжным:

— Тогда курам в Америке можно только посочувствовать.

Мясо зашипело в масле, и кухню начал заполнять соблазнительный аромат. Профиль Линь И в свете ламп казался ещё более резким. Жоань смотрел сквозь дымку сигареты, и его взгляд медленно скользнул вниз, задержавшись на обнажённых руках мужчины.

Кожа была тёмной, покрытой пятнами и следами, накладывающимися друг на друга, — точь-в-точь как латаные-перелатаные штаны старого Дина.

Сигарета в пальцах тлела; столбик пепла внезапно обрушился, на этот раз прожечь собственные брюки Жоаня.

Помолчав, он вдруг тихо спросил:

— Каково это — когда тебя кусают комары?

Линь И продолжал помешивать мясо, даже не обернувшись:

— Будто тебя никогда не кусали.

Взгляд Жоаня потемнел. Он затушил окурок в стоявшей рядом пепельнице.

— Байбань прислал мне фото. Ты лежал на больничной койке, весь опухший.

Линь И посмотрел на рёбрышки в сковороде и со смешком выругался:

— Чёрт.

Затем он обернулся и серьёзно посмотрел на Жоаня.

— Чжан Сюяо тебя больше не тронет. Он сказал: если ты не будешь нарываться, на этом закончим. — И добавил: — Что там Чжоу Жаньминь? Как он настроен?

Взор Жоаня невольно снова вернулся к его предплечьям.

— Пока удалось стабилизировать ситуацию. Но я ему не сын, он может заменить меня в любой момент.

Линь И попробовал соус на вкус и язвительно заметил:

— Признал бы ты Чжоу Жаньминя своим папашей сразу, проблем было бы меньше.

— Пошёл ты, — огрызнулся Жоань. Но в следующий миг его взгляд стал острым. — Линь И, я два месяца не мог до тебя дозвониться. А в тот день ты заставил меня разыгрывать спектакль перед Бай Цзю.

Жоань понизил голос и сделал шаг вперёд:

— Чем ты на самом деле занимаешься в последнее время?

Металлическая лопатка со скрежетом ударилась о край сковороды. Линь И убавил огонь, и пар скрыл его лицо.

— А чем мне заниматься? Охраняю точки, дерусь. Рискую шкурой ради Цзю.

Тон был таким будничным, будто они всё ещё обсуждали несчастных американских кур.

Жоань усмехнулся, коря себя за излишнее любопытство. Он не стал допытываться, подхватил пиджак со стула и направился к выходу.

— У меня дела. Ешь рёбрышки сам. И посуду за собой помой.

— Чжоу Жоань.

Сквозь скрип железной двери голос Линь И догнал его вместе с запахом мяса:

— Ты ведь приревновал в тот вечер, да?

Жоань замер. Он обернулся, сменив холод на едкую насмешку, и расплылся в улыбке:

— Линь И, у тебя какой винтик в голове разболтался?

— Интуиция.

Жоань взял горсть кошачьего корма под портретом Чжан Цзиня и начал медленно растирать его пальцами. Его глаза сощурились, на правой щеке проступила едва заметная ямочка:

— Твоя интуиция из задницы вылезла?

Линь И снова отвернулся к плите:

— Неважно откуда, но она меня редко подводит.

Сжимая корм в кулаке, Жоань посмотрел на портрет покойного друга. На этом лице, застывшем в немом ожидании зрелища, он прочитал два слова: «Врежь ему».

Бросив корм, Жоань развернулся и в несколько шагов преодолел расстояние. Носки его дорогих туфель упёрлись в пятки простых ботинок Линь И. Приподнявшись, он прошипел слова прямо ему в ухо:

— Ты прав. Мне действительно было неприятно. Знаешь, это чувство, когда собака, которая всегда виляла хвостом перед тобой, вдруг начинает лизать чужие подошвы. Это не ревность. Это обычная брезгливость.

Жар его дыхания ещё не успел рассеяться, как Линь И резко обернулся. Его губы едва коснулись уголка рта Жоаня. Он улыбнулся:

— Подошвы грязные. Я по-прежнему предпочитаю вилять хвостом перед тобой.

Жоань отпрянул, его взгляд на мгновение дрогнул:

— Терпеть не могу собак. Пнуть — и то обувь испачкаешь.

Он разгладил несуществующую складку на манжете и пошёл к двери. Когда он её открыл, металлическая пряжка портфеля со звоном ударилась о косяк.

Голос Линь И просочился в закрывающуюся щель:

— Чжоу Жоань, в ближайшие полгода веди себя хорошо. Не заставляй меня напоминать об этом постоянно.

Стоя за дверью, Жоань невольно сжал кулаки. Он постоял секунду и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

— О себе лучше позаботься.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 55.

Частный клуб. Тёмно-серые стены надёжно отсекают звуки внешнего мира, и лишь из щели под дверью едва доносится ленивый ритм джаза.

Линь И пододвинул бокал с янтарной жидкостью к Ван Чжипину и дважды постучал указательным пальцем по стеклу.

Правая рука Ван Чжипина по привычке замерла у бедра — большой палец бессознательно поглаживал обмотанную тканью рукоять ножа. Этот жест, выработанный годами опасной жизни, стал для него таким же естественным, как дыхание.

— Ван-гэ, ты столько лет провёл рядом с господином Цзю, шёл за ним и в огонь, и в воду, не раз рисковал шкурой. Все говорят, что ты — главный управляющий Бай Цзю, его верная тень. — Линь И заговорил внезапно. Тон его был почтительным, но при внимательном прослушивании в нём угадывалась тонкая нить издёвки. — В прошлом году в порту… это ведь ты принял на себя удар, предназначавшийся боссу?

Мышцы на затылке Ван Чжипина мгновенно напряглись, бокал замер на полпути к губам.

— В прошлом месяце господин Цзю прибрал к рукам три точки в северном пригороде. — Слова Линь И, пропитанные запахом спиртного, звучали так, будто он намеренно чеканил каждый слог. — И все они теперь записаны на имя его шурина.

Ван Чжипин осушил бокал одним глотком и с грохотом поставил его на стол. Его улыбка была зловещей:

— Линь И, обычно ты не так болтлив.

Взгляд Линь И впился в собеседника:

— У меня есть ещё пара слов. Ван-гэ желает слушать?

Ван Чжипин слегка согнул пальцы, очерчивая подушечками выемку на рукояти кинжала:

— Выкладывай.

— Ван-гэ, — без обиняков и тени сомнения Линь И ударил в лоб, — все эти годы ты лез из кожи вон ради Бая, но в итоге то, что ты получил, и близко не стоит твоих усилий.

Взгляд Ван Чжипина заледенел. Он промолчал, лишь сверлил Линь И глазами, пытаясь разгадать его истинный замысел.

Линь И невозмутимо подлил ему вина. Его голос лился плавно, смешиваясь с разливающимся ароматом алкоголя:

— Бай Цзю годами давил тебя, не давая подняться. Ты подставлялся под ножи, брал на себя его грехи, а что в итоге? Он кидает тебе лишь объедки со своего стола. Ван-гэ, неужели ты никогда не думал сам занять то кресло?

Лицо Ван Чжипина мгновенно потемнело. Кинжал, который он сжимал в руке, в мгновение ока покинул ножны: остриё упёрлось Линь И прямо в горло.

— Ты хоть соображаешь, с кем, мать твою, разговариваешь? — Лезвие надавило сильнее, прочертив на коже Линь И красную линию толщиной в волос. — Раньше ты был обычным уличным сопляком, которого в любой день могли прирезать и бросить гнить в канаве! Это Бай вытащил тебя из этой грязи, дал шанс и возвысил. И теперь ты платишь ему чёрной неблагодарностью?

Ван Чжипин посмотрел на багровую полосу под лезвием и холодно произнёс:

— Линь И, это предательство. Веришь ли ты, что я прямо сейчас очищу ряды от такой крысы, как ты?

Линь И не дрогнул. Напротив, он слегка приподнял голову, позволяя стали войти глубже.

— Каждое моё слово — правда, — пробасил он. — И да, я не верен ему. Я хочу бунта.

Рука Ван Чжипина едва заметно дрогнула. Сквозь зубы он процедил:

— Почему?

— Потому что я не хочу быть козлом отпущения. — Движение кадыка заставило капли крови выступить обильнее; они поползли вниз по холодному металлу. — Ты ведь прекрасно знаешь, для чего он использует те компании, что записаны на моё имя. Сейчас я кажусь всем важной шишкой, но сдохну я в сто раз хуже, чем последний уличный боец.

— Вот как господин Цзю меня «ценит».

Шея, прижатая к лезвию, внезапно подалась вперёд. Голос Линь И заставил металл кинжала мелко завибрировать:

— Ван-гэ, я могу возвести тебя на место, которое сейчас занимает Бай Цзю. Мне нужна лишь твоя помощь.

Жвалы Ван Чжипина дёрнулись. После недолгой тишины его левая рука потянулась к зажигалке на столе. Всполох пламени осветил его лицо, полное скепсиса:

— Бай расчетлив, он строил свою империю годами. А ты — лишь маленькая марионетка. Тебе не победить.

— Я — ничтожество, мелкая сошка, — Линь И посмотрел Ван Чжипину прямо в глаза взглядом человека, которому нечего терять. — Но я один. У меня нет привязанностей и страха. Я могу позволить себе идти ва-банк.

Ван Чжипин поднёс сигарету к губам и глубоко затянулся. Дым медленно вырвался из его ноздрей. В следующий миг лезвие окончательно покинуло шею Линь И.

Бросив кинжал на стол, Ван Чжипин закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана:

— Вы, юнцы, вечно всё упрощаете. Будь Девятого так легко свалить, его бы уже давно сожрали.

Линь И достал салфетку и вытер кровь с шеи.

— Свалю я его или нет — это моё дело и моё умение. Даже если проиграю, я не подставлю тебя. Если я выиграю — ты станешь боссом. Если проиграю — ты сам меня схватишь и выслужишься перед Цзю. В любом раскладе, Ван-гэ, ты не останешься в минусе.

Ван Чжипин прищурился сквозь сизую дымку:

— С чего бы мне верить, что ты не сдашь меня в случае провала?

Линь И коротко усмехнулся, не скрывая вызова:

— Что бы я сейчас ни сказал, ты вряд ли поверишь. Ван-гэ, ты и сам не промах. Шанс использовать меня, чтобы занять трон, прямо перед тобой. Весь вопрос лишь в том, хватит ли у тебя смелости сделать ставку.

Взгляд Ван Чжипина то вспыхивал, то гас в дыму; он сохранял ледяное спокойствие. Линь И отшвырнул пропитавшуюся кровью салфетку и добавил:

— Если ты займёшь место Цзю, тебе нужно будет просто перебросить все мои компании на другого смертника. И ещё — я заберу двадцать процентов прибыли.

При этих словах в глазах Ван Чжипина на мгновение блеснула искра. Возможно, он не верил в честность Линь И, но он верил в человеческую алчность. В мире, пропитанном интригами, признание в жадности порой звучит куда убедительнее, чем клятвы в верности.

Спустя минуту Ван Чжипин затушил сигару в пепельнице и медленно поднялся. Он посмотрел на Линь И сверху вниз с плохо скрываемым интересом:

— Рассказывай. Чем именно я должен тебе помочь?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 56

Линь И схватил Чжоу Жоаня за галстук и с силой впечатал его в стену прихожей.

За спиной с грохотом захлопнулась дверь; резким поворотом пальцев Линь И запер замок.

Спина Жоаня ударилась о стену. Он глухо охнул, но из-за липкой ленты на губах ругательство так и осталось запертым в горле.

Линь И прижал его руки над головой, намертво зафиксировав их на холодной стене. Их грудные клетки столкнулись, и Жоань отчетливо почувствовал чужое сердцебиение — тяжелые, яростные удары, отзывавшиеся в его собственном теле.

Дыхание Линь И было совсем рядом — горячее, влажное, с едва уловимым запахом алкоголя, смешанным с принесенным с улицы холодом. Этот опасный коктейль заставил нервы Жоаня натянуться до предела.

Он попытался отвернуть голову, избегая обжигающего взгляда, но Линь И, словно предвидя это, чуть склонился, коснувшись кончиком носа его ушной раковины:

— Теперь, значит, прячешься? А когда та девка к тебе лезла, что-то не особо уворачивался.

Брови Жоаня сошлись на переносице, в глазах вспыхнул гнев. Не раздумывая, он со всей силы боднул Линь И лбом. Тот, не ожидая такой прыти, инстинктивно уклонился, и хватка на запястьях ослабла. Пользуясь этой секундной заминкой, Жоань рванулся и освободил руки.

Одним движением сорвав ленту с губ, он почти прорычал:

— Линь И, ты совсем, блять, с катушек съехал?!

Белая кожа от ярости пошла алыми пятнами, даже кончики ушей горели.

— Она — ищейка, которую Чжоу Жаньминь приставил ко мне! Я просто играл роль! — каждое слово он чеканил так, будто вбивал гвозди в голову Линь И. — Думаешь, я не знаю, что у неё на уме? Думаешь, я настолько туп, чтобы позволить ей водить себя за нос?

Линь И подался вперед:

— Ищейка? Тогда чего ты так задергался, когда увидел меня, а? — его большой палец с силой надавил на губы Жоаня. — Чтобы «играть роль», обязательно сосаться?

— Я задергался? — Жоань вдруг рассмеялся, но в глубине его глаз застыл лед. — Линь И, ты всерьез решил, что я твоя собственность? Ты кто такой вообще? Какое право ты имеешь лезть в мою личную жизнь и указывать, с какими женщинами мне быть? — он резко дернул Линь И за воротник. — Я не только целоваться с ними буду, я спать с ними буду. А когда наступит день моей свадьбы, я лично пришлю тебе приглашение, Линь гэ.

Лицо Линь И на мгновение окаменело. Он помолчал, затем отступил на шаг, сбрасывая свою давящую ауру, и самокритично усмехнулся:

— Видимо, я действительно идиот. Забыл, кто такой Чжоу Жоань. — Его взгляд скользнул по складкам на воротнике Жоаня. — Помнишь свое обещание, когда умолял меня о помощи? Полгода никого к себе не подпускать. Так быстро вылетело из головы?

Жоань не спеша принялся поправлять рубашку, хотя кончики его пальцев мелко дрожали.

— Полгода? — он поднял глаза, полные едкой насмешки. — После полугода будут еще полгода. Линь И, ты что, хочешь приковать меня к себе на всю жизнь? Я, блять, нормальный мужик, а не извращенец из этих ваших «голубых»!

— Чжоу Жоань, — голос Линь И снова стал спокойным, он будто выносил окончательный приговор. — Мне не стоило тебе верить. И не стоило давать слабину.

Жоань внезапно похолодел. Такой Линь И внушал настоящий ужас. Он покосился на входную дверь и бесшумно двинулся к ней.

Но высокий мужчина с легкостью преградил ему путь. Схватив его за подбородок, он заставил Жоаня закинуть голову.

«И правда, перед Линь И отступать некуда», — горько подумал Жоань. Стоило страху уйти, как пустоту заполнила ярость. Он вцепился в запястье Линь И и посмотрел ему прямо в глаза:

— И что теперь? Снова поимеешь меня? Ты, блять, кроме этого метода хоть на что-то способен?

— На что еще способен? — большой палец Линь И медленно поглаживал кожу на скуле Жоаня, голос был легким, как перышко. — Мы, извращенцы, обычно делаем вещи и похлеще.

Не успело слово затихнуть, как он резко вывернул руку Жоаня за спину и прижал его вниз. Жоань, не ожидавший такой силы, полетел вперед; его колени с грохотом ударились об пол, а лоб уперся в бедро Линь И. В один миг ему будто перебили хребет.

— Смирно на коленях, — низкая команда сверху заставила Жоаня вздрогнуть.

— Что ты творишь?! — выкрикнул он, пытаясь подняться, но Линь И придавил его за затылок, впиваясь пальцами в корни волос.

Затем мужчина поставил ногу ему на сгиб коленей и с силой надавил.

— Линь И, сука! — едва оторвавшиеся от пола колени снова впечатались в паркет.

— Ань ань, будь умницей. Не заставляй меня делать тебе больно.

Жоань резко вскинул голову, глядя на него снизу вверх, и процедил сквозь зубы:

— Когда старик Дин помер, я стоял на коленях. Постою и перед тобой, не развалюсь.

Линь И обхватил его челюсть ладонью. Его взгляд был лишен всякого тепла. Свободной рукой он медленно потянулся к пряжке своего ремня.

— Ань ань, твоя наивность кажется мне такой чужой.

Лицо Жоаня застыло, став белым как полотно. Он уставился на руку, расстегивающую замок.

— Линь И, ты хочешь?.. — он замотал головой. — Нельзя. Нет.

Линь И продолжал удерживать его правой ногой, лишая возможности встать.

— Раньше я боялся, что ты не вынесешь, и не заставлял тебя. Но раз уж я «извращенец», то церемониться больше не буду.

Ремень ослаб. В глазах Жоаня промелькнул неприкрытый ужас; он отчаянно задергался, пытаясь вырваться, но его тело била крупная дрожь.

Линь И сжал его челюсть:

— Открой рот.

Лицо Жоаня стало землистым, в глазах закипала ярость. Сжав кулаки, он дрожащим голосом пригрозил:

— Не боишься, что откушу?

Пальцы с силой разжали его челюсть:

— Тогда станем евнухами на пару. Но и тогда я найду способ тебя отыметь.

— Не надо... — голос Жоаня стал невнятным. — Линь И, прошу тебя.

Линь И оставался безучастным. Подавшись вперед, он заставил его принять себя. Он помедлил секунду, а затем начал двигаться. Его хриплый голос звучал так, будто он говорил сам с собой:

— Ань ань, а горло у тебя и правда чувствительное.

Была борьба, был отказ, были попытки укусить... в конце осталось лишь онемелое подчинение.

От долгого стояния на коленях ноги пронзила нестерпимая боль, словно в них вонзили тысячи игл. Не выдержав, Жоань завалился набок, но его тут же вздернули за волосы вверх. Подбородок снова высоко задран, образуя идеальный проход...

После всего Линь И отволок его в ванную.

Он помог ему прислониться к стене, затем поднял крышку унитаза и нажал на смыв.

Жоань всё еще пребывал в прострации, бездумно глядя на поток воды. Когда Линь И привел одежду в порядок и налил ему стакан воды, он сухо бросил:

— Прополощи рот.

Жоань с задержкой принял стакан, поднес к губам, но медленно отвел руку. Он поднял глаза на стоящего перед ним холодного мужчину и, собрав последние силы, открыл рот. Голос его был хриплым, как скрежет железа по камню:

— Линь И. С этого дня мы с тобой — враги. Насмерть.

Опираясь на раковину, он заставил себя встать и посмотрел Линь И прямо в глаза.

— Настанет день, когда я женюсь и заведу детей. А ты... ты для меня будешь лишь вошью. Ничтожной, вызывающей тошноту вошью!

— Вошью? — Линь И шагнул к нему вплотную и цинично прижался к нему. — У вшей бывает такой размер?

Не давая ему опомниться, он схватил Жоаня за воротник:

— Раз у Ань аня остались силы на угрозы, не будем тратить их впустую.

Жоаня швырнули на кровать. На тумбочке стоял старый будильник Чжан Цзиня. Батарейка за два юаня умудрялась тянуть лямку уже больше года. Стрелка часов двигалась деление за делением, пока деревянная кровать ходила ходуном...

Ранним утром собаки в трущобах еще не начали лаять.

Линь И стоял у кровати, застегивая пуговицы. Глядя на человека под одеялом, он произнес:

— Ты вчера что-то там лепетал про «собственность»? Так вот, Чжоу Жоань, ты теперь моя собственность. За каждую бабу рядом я буду запирать тебя здесь. Даже не надейся на авось, я слов на ветер не бросаю.

Дойдя до двери, он обернулся:

— Ах да. Не вздумай играть в свои детские игры с местью. Мне сейчас не до тебя.

Входная дверь открылась и захлопнулась. Шаги Линь И постепенно затихли вдали.

Из-под вороха одеял высунулась рука. На запястье сверкал дорогой браслет.

Жоань сорвал его и со всей силы швырнул в стену.

Сделав это, рука бессильно упала на постель, словно этот жест выпил последние остатки сил. Лишь спустя долгое время он нащупал телефон среди одежды в изголовье и набрал номер.

Трубку сняли быстро. Раздался сонный голос Байбаня:

— Жоань-гэ, что случилось? Я только со смены в баре, труп трупом. Надеюсь, у тебя нет для меня поручений?

— Ничего серьезного, — голос Жоаня был сиплым, как выжженная земля. — Хочу как-нибудь пригласить тебя выпить.

— О, круто. Когда?

Жоань назвал время и добавил:

— Кстати, брату твоему не говори. Он сейчас очень занят.

Голос Байбаня стал тише и заговорщицки пригнулся:

— Это точно, дел у него по горло. Ладно, посидим вдвоем.

— Идет.

Глава 57

В уличном кафе неоновые вывески отбрасывали пестрые блики на засаленные стекла.

Чжоу Жоань расслабленно держал в руке стакан с пивом. Рядом Байбань увлеченно грыз жареные куриные крылышки, не замечая, как жир пачкает его рукава.

В таких местах Жоань не бывал больше года. Когда-то он был здесь завсегдатаем: терся среди сомнительных личностей, пил самое дешевое пойло и нес самую развязную чушь. Но теперь, привыкнув к изящным фужерам, держать в руках щербатый стакан было странно — если преувеличить, казалось, будто прошла целая вечность.

Впрочем, здесь было спокойно. Стоило откинуться на спинку стула, как возвращалось прежнее состояние праздности и свободы. Раньше он часто сидел тут с Линь И. Тот был немногословен, но умел вовремя поддержать разговор, а то, что он подкладывал Жоаню в тарелку, всегда оказывалось именно тем, что он любил. Иногда Линь И проводил рукой по его брови, мол, что-то прилипло. Сейчас Жоань понимал — все это были хреновые отговорки, он просто хотел его лапать.

С сухим щелчком пивная пробка отлетела на стол — Байбань зубами открыл очередную бутылку.

— А ты поднаторел в выпивке, — Жоань взял бутылку и наполнил его стакан, подтрунивая: — В прошлый раз после третьей ты уже под столом валялся.

Байбань поковырял в ухе и брезгливо поморщился:

— С голосом-то твоим че? Вчера в игры переиграл? Всю ночь в микрофон орал?

Жоань с каменным лицом закинул в рот леденец от кашля и, опустив веки, холодно буркнул:

— Угу.

Байбань, выпятив грудь, осушил полстакана и громко рыгнул:

— Я как-то тоже полвечера проорал, наутро было почти как у тебя, только голос поприятнее.

Жоань не хотел продолжать эту тему и, перекатывая конфету во рту, чокнулся своим стаканом о стакан Байбаня:

— Пей давай.

Но тот внезапно вернулся к началу разговора:

— Ты щас че, над моей выносливостью посмеялся? Я ж тебе говорю — в тот, ик, прошлый раз я натощак был! — он залпом допил пиво, и грохот стакана о стол заставил подпрыгнуть пару арахисовых орешков в железном блюдце. — Я теперь в баре каждый день торчу, так что пью — будь здоров.

Уши покраснели, язык заплетается, несет всякую чушь — Жоань понял, что клиент дошел до кондиции.

Он принялся лениво очищать арахис, как бы невзначай прощупывая почву:

— Твой Линь гэ в последнее время какой-то таинственный. Не затевает ли он чего за спиной у всех?

— А? — едва Байбань издал этот звук, как его прервала резкая вибрация. Жоань взял со стола телефон: на экране высветилось имя «Чжоу Жаньминь».

Вчера в клубе его перехватил Линь И, и Чжу Шаньшань наверняка уже настучала. Заранее подготовившись, Жоань откашлялся и с напускной тревогой нажал на кнопку ответа:

— Дядя Жаньминь?

Сиплый голос заставил собеседника на мгновение замолчать. Жаньминь переспросил:

— Чжоу Жоань?

— Это я, дядя. Голос пропал.

Причиной потери голоса никто не поинтересовался. Гневный бас Жаньминя бесцеремонно обрушился на него:

— Кому ты снова дорогу перешел? Шаньшань сказала, тебя кто-то силой увез?

Жоань бесстрастно ковырял палочкой ломтик огурца, но голос его звучал напряженно:

— Помните, я нанимал людей отомстить Чжан Сюяо? Денег ушло много, я задолжал остаток, вот за мной и пришли. — Он сделал Байбаню жест «молчи», тот закатил глаза и продолжил запихивать в себя шашлык.

В трубке раздался глухой удар — видимо, папка с документами полетела на стол.

— Мне плевать, чем ты там занимаешься, но если это отразится на компании, я первым тебя уволю!

В телефон Жоань подобострастно поддакивал, но в реальности уверенной рукой снова наполнил стакан Байбаня до краев:

— Я уже закрыл все счета, больше таких глупостей не повторится. Не беспокойтесь, дядя.

Когда он повесил трубку, Байбань, распластавшись на столе, выдал пьяный смешок:

— И нахрена ты туда вернулся? Помыкают тобой как хотят, а ты еще и заискиваешь. Шел бы лучше к моему брату, жил бы в свое удовольствие.

При упоминании Линь И Жоань вспомнил прошлую ночь, мгновенно помрачнел и, причмокнув леденцом, бросил:

— Пей давай, болтун.

Дождавшись, пока последние полбутылки исчезнут в недрах Байбаня, Жоань, глядя в его затуманенные глаза, вернулся к теме:

— Байбань, так чем Линь И занят?

— Линь гэ... ик... брат сказал... — Байбань вдруг пригнулся к столу, взгляд его остекленел. — Нельзя говорить! — Он изобразил пальцами замок на губах, едва не ткнув себе в глаз.

Жоань покрутил в руках зажигалку и вкрадчиво спросил:

— Он помогает ай Цзю проворачивать... что-то незаконное?

Байбань, обдав его перегаром, скривился в презрительной гримасе:

— Да с чего бы.

Зажигалка выдала язычок пламени. Оранжевый свет на мгновение отразился в зрачках Жоаня:

— Значит, он подворовывает у Цзю?

— Мой брат не такой!

Жоань, догадавшись о чем-то, внезапно вздрогнул.

Сигарета ткнулась фильтром в зубы, соскользнула ниже, и только тогда он прикусил её. Жоань молчал почти полсигареты, прежде чем поднять глаза сквозь пелену дыма и взять со стола телефон.

Одним касанием он включил диктофон.

Оглядевшись, он спросил шепотом, который мог слышать только Байбань:

— Твой брат хочет... свалить Бай Цзю?

— А? Ты откуда знаешь? — Байбань тут же зажал рот ладонью, пивная пена полезла сквозь пальцы. — Не... ниче подобного.

— Неужели... он не хочет быть козлом отпущения и решил нанести удар первым?

Жоань заметил, как в руке Байбаня дрогнул стакан.

Запись шла секунда за секундой. Жоань уже собирался выпытать детали, но Байбаня внезапно скрутило, он чуть не выложил весь ужин на стол.

Жоаню ничего не оставалось, как остановить запись. Он подозвал официанта, расплатился и с трудом поднял обмякшего Байбаня, волоча его прочь из шумного заведения.

На улице мигали огни. Пока Жоань в этом красно-зеленом мареве вызывал такси, его рука, скользнувшая в карман, вдруг замерла.

Телефона не было! Он же только что его туда положил.

Обыскав себя и не найдя аппарата, Жоань вспомнил о записи, стоящей на паузе, и почувствовал, как по затылку пробежал холодок.

— Это ищешь? — пошатываясь, Байбань поднял руку: в ней был телефон Жоаня.

Пьяный пацан на холодном воздухе немного протрезвел и ехидно хмыкнул: — Не недооценивай меня, я профи. Свистнул твою мобилу, а ты и не почуял.

Жоань вырвал телефон из его рук и выдавил фальшивую улыбку:

— С чего ты взял, что я тебя недооцениваю?

— Да с того раза, когда я тебе мобилу Фу Чуньшэня помогал тырить. Когда возвращали, у тебя лицо вот такое было, — Байбань развел руками.

— В тот раз я не на тебя злился, — Жоань включил экран и поспешно сохранил запись.

Байбань оттолкнул Жоаня и, вихляя, побрел вдоль дороги:

— Стоит тебе рожу скорчить, как брат сразу дергаться начинает, — он обернулся и ткнул пальцем в сторону Жоаня. — Короче, завязывай на него срываться.

Жоань рассеянно поддакнул и не забыл наказать:

— О том, что виделись, Линь И ни слова.

Байбань снова «застегнул» рот:

— Спокуха, я могила.

Небо затянуло свинцовыми тучами, которые низко висели над городом, готовые в любой момент обрушиться вниз.

На пригородном кладбище царила тишина, нарушаемая лишь редким криком птиц и хрустом веток под ногами. Полы черного шерстяного пальто задевали сухие кусты. Жоань с пластиковым пакетом в руках медленно шел по тропинке, скользя взглядом по рядам надгробий, пока не остановился у относительно новой плиты.

Четыре иероглифа «Могила Чжан Цзиня» резали глаз. Жоань замер перед ней, отряхнул перчаткой бордюр и присел прямо на землю рядом с плитой. Он легонько постучал пальцами по камню, будто здороваясь со старым другом.

Оглядевшись, он усмехнулся:

— Чжан Цзинь, а местечко ты выбрал знатное. Тишина.

Он выудил из пакета две банки пива, одну открыл и поставил перед надгробием, вторую открыл для себя.

— В прошлом году на праздники я был занят, не зашел. Сжег тебе пару пачек ритуальных денег в печке деда Вана, где он батат жарит — дошли хоть?

Пиво вместе с ледяным ветром обожгло внутренности, Жоань вздрогнул.

— Сегодня твой день рождения. Я там в печь для подношений еще двух красоток закинул, иностранок. Для разнообразия.

Он повернулся к фотографии Чжан Цзиня. Долго смотрел на этот черно-белый снимок и наконец легонько стукнул своей банкой о ту, что стояла у камня:

— Обычно я о тебе не вспоминаю, а как пришел... — губы тронула легкая улыбка, — даже грустно стало, блин.

Пластиковый пакет зашуршал — Жоань выложил под фото жареную курицу.

— С той лавки на Третьей улице, твою любимую. В детстве я только и думал, нахрена они её так дорого продают, а сейчас пошел — всего двадцать с лишним юаней.

Кладбище граничило с кукурузным полем. Зимой от него остались лишь сухие стебли. Ветра не было, но за спиной послышался шорох. Жоань обернулся: пустырь выглядел безжизненно, лишь вдали рыскали несколько бродячих собак, не сводя глаз с курицы.

— Скотины, знают же, где поживиться, — он покачал головой и снова посмотрел в глаза Чжан Цзиню. — Ешь быстрее, а то и на том свете придется с псами за кусок драться.

Жоань поплотнее закутался в пальто.

— Кстати, отчитаюсь о результатах. Те два твоих придурка-братца, что когда-то мне жизнь портили... Где они теперь? Я их всех подмял. Даже папаша твой, который за человека тебя не считал, теперь вынужден со мной считаться.

Он отхлебнул пива, на лице проступило самодовольство:

— Тогда ты за пятнадцать юаней и восемьдесят шесть фэней заключил со мной сделку — считай, выгодное вложение было, да? — Опершись спиной о холодный камень, Жоань негромко добавил: — Только вот в твоей семье Чжоу все — людоеды. Один неверный шаг, и мне конец.

Выпив только полбанки, Жоань окончательно замерз. Он встал, отряхнул брюки от пыли и снова взглянул на Чжан Цзиня, растянув губы в улыбке:

— С днем рождения.

Опустив глаза, чтобы скрыть непрошеную тоску, он бросил напоследок свою обычную грубость:

— Когда девок щупать будешь — предохраняйся, а то наплодишь мелких чертей, кормить замучаешься.

— Ладно, завязываю с болтовней. Зайду как-нибудь.

Подхватив пустой пакет, он пошел к выходу. Сделав пару шагов, обернулся:

— Ешь давай, собаки уже близко.

Когда силуэт Жоаня окончательно скрылся из виду, из глубины кукурузного поля, раздвигая сухие стебли, вышел мужчина в темной одежде.

Достав телефон, он набрал номер и негромко доложил:

— господин Цзю, вы велели мне разузнать, нет ли на Чжоу Жоаня какого компромата... Я нашел. Чжоу Жоань — не кровинка семьи Чжоу. Он самозванец.

Глава 58.

Три дня спустя. Крытый гольф-клуб в пригороде.

Движения Чжоу Жоаня были точными и уверенными: мяч описал изящную дугу и приземлился далеко на искусственный газон, подняв фонтанчик мелкой травяной крошки.

— Мастерство молодого господина Чжоу растёт день ото дня.

Сзади раздался мужской голос, пропитанный той особой ленивой вальяжностью, что присуща лишь людям власти. Жоань обернулся и увидел стоящего неподалёку Бай Цзю. Тот сжимал клюшку, его прищуренные глаза-щелочки смотрели с едва уловимой, пугающей усмешкой.

Сегодняшнюю партию навязал Цзю. Жоань хотел было отказаться, но в телефонном разговоре тон Бая, хоть и казался будничным, скрывал в себе намёки и угрозы — туманные, но заставляющие сердце замирать от дурного предчувствия.

В итоге его фактически принудили явиться. Прошёл уже час с начала игры, но Цзю всё так же не спеша тянул резину, не раскрывая цели визита и не переходя к делу. Он будто наслаждался… нервозностью Жоаня?

«Сука», — мысленно выругался юноша, только что закончивший замах.

На лице же его застыла дежурная улыбка:

— Господин Цзю слишком добр ко мне.

Дряблые веки Бая чуть приподнялись. Его взгляд скользнул по лицу Жоаня, словно хладнокровная рептилия изучала свою добычу. Он долго рассматривал эти черты, ставшие ещё более тонкими и аристократичными под светом ярких ламп, на мгновение задержался на крошечной родинке у края брови и, наконец, медленно произнёс:

— Составишь мне компанию в небольшом состязании?

Жоань встретил его взгляд, не скрывая настороженности:

— Господин Цзю шутит. Куда мне с моим уровнем тягаться с вами. — Он на мгновение запнулся и решил ударить в лоб: — Вы человек занятой. Вы пригласили меня не ради гольфа, верно?

— Молодой господин Чжоу слишком скромен. — Бай прекрасно знал, как вести эту игру, чтобы получить максимум удовольствия: стоит лишь вовремя подбросить нужную фразу, и можно любоваться тем, как бледнеет это красивое лицо. Он слегка склонил голову, наблюдая за реакцией Жоаня: — Впрочем, я действительно пришёл сегодня не только ради мяча. Нам нужно поговорить… о твоём прошлом.

Лицо Жоаня, на удивление, не дрогнуло. Он лишь плотнее сжал губы и произнёс:

— Если у Господина Цзю есть дело — говорите прямо.

Бай, почувствовав, что интерес пропадает, помрачнел:

— Давай сначала сыграем партию, расслабимся. Остальное подождёт.

Не успело слово затихнуть, как он уже направился к зоне старта. Только тогда Жоань позволил себе выдохнуть накопившееся напряжение и с большой тревогой последовал за ним.

Цзю сделал идеальный удар и отошёл в сторону, уступая место:

— Твой черёд, господин Чжоу.

Жоань глубоко вдохнул и крепче сжал клюшку, пытаясь успокоиться. Замах, удар — но мяч ушёл в сторону и приземлился в песчаную ловушку за пределами газона, подняв облако пыли.

Бай рассмеялся, в его голосе послышалась издёвка:

— Только что рука была твёрдой, а сейчас ты совсем не в форме.

Жоань выдавил подобие улыбки:

— Прошу прощения, оплошал перед Господином Цзю.

Цзю небрежно махнул рукой:

— Пустяки. Это же просто игра, она нужна для отдыха. — Он подошёл вплотную к Жоаню. — Но я вижу, что твои движения скованны. Позволь мне показать, как надо.

Не спрашивая и не дожидаясь разрешения, Бай Цзю обнял Жоаня со спины. Его руки легли поверх плеч юноши, ладони накрыли его кисти, корректируя хват клюшки. Дыхание Бая было совсем рядом — тёплое, влажное, с лёгким запахом табака. Оно ощущалось как невидимые оковы, намертво сковавшие Жоаня.

— Расслабься, не будь таким напряжённым. — Голос Цзю звучал у самого уха. — В гольфе главное — состояние духа. Излишняя суета только портит дело.

— Я сам…

Мочку уха обдало жаром — Бай коснулся кожи губами и с усмешкой спросил:

— Господин Чжоу, ты уже прилично времени в этой семье. Живёшь ведь неплохо, а?

В этих словах явно скрывался подтекст. Жоань непроизвольно напрягся, но заставил себя остаться спокойным:

— Вашими молитвами, Господин Цзю, грех жаловаться.

— На самом деле ты всегда был мне интересен. Умный, хладнокровный, умеешь вовремя сориентироваться… Такие люди должны блистать.

Жоань медленно повернул голову, пытаясь незаметно отстраниться от обжигающего дыхания:

— Вы переоцениваете меня. Я просто плыву по течению, больших амбиций у меня нет.

— О нет, ты не из тех, кто просто плывёт по течению. Говорят, всего за год ты прочно закрепился в семье Чжоу? Показатели «Цзингуй Электроникс» просто загляденье.

— Всё благодаря поддержке дяди, — в спокойном голосе Жоаня послышалась едва заметная отстранённость.

Колено Бая упёрлось в сгиб ног Жоаня; в этой двусмысленной и интимной позе он заставил его поднять клюшку. Его грудь плотно прижималась к спине юноши, а из-за разницы в росте подбородок почти лежал на плече Жоаня:

— Ты — плоть и кровь семьи Чжоу, конечно, дядя будет тебя поддерживать. — Едва он договорил, как рука Цзю с силой дёрнула запястья Жоаня. Удар. Белый мяч описал дугу и улетел далеко к цели.

— Он никогда бы не дал такого шанса чужаку. — Голос Бая вместе со звуком удара ворвался в уши Жоаня и вонзился прямо в сердце. — Согласен, господин Чжоу?

Сердце Жоаня пустилось вскачь, руки мелко задрожали, он едва не выронил клюшку. Голос Бай Цзю оставался вкрадчивым, но в нём сквозил леденящий холод:

— Слышал, на кладбище «Чаншуй» лежит один твой друг, с которым вы выросли вместе. Кажется, его звали Чжан Цзинь?

Мужчина намеренно сделал паузу. Его взгляд, словно ядовитая змея, скользил по профилю Жоаня, ловя малейшее изменение в выражении лица.

— Говорят, он взял фамилию матери. Его мать носила фамилию Чжан.

Цзю уже почти не скрывал своего хищного вожделения: он прижался к спине Жоаня всем телом, будто хотел врасти в него, его объятия стали жёстче, сдавливая грудную клетку юноши так, что стало трудно дышать:

— Как думаешь, какую фамилию носил отец Чжан Цзиня?

Кровь в жилах Жоаня мгновенно застыла. Рука, плотно обхватившая его талию, казалось, одновременно сжала его сердце; от этого давления из кончиков пальцев будто сочилось отчаяние.

Горло пересохло, словно его натёрли наждаком. Каждое сглатывание давалось с трудом, но Жоань заставил себя заговорить:

— Я не понимаю, о чём вы, господин Цзю.

Губы Бая уже скользили по шее Жоаня; это липкое ощущение вызывало тошноту:

— Ты всё понимаешь. Ты слишком умён, так что не строй из себя дурачка, это некрасиво.

Спина Жоаня пропиталась холодным потом. Ледяная волна пробежала по позвоночнику. В голове воцарилась пустота, все мысли были поглощены ужасом. Осталась лишь одна, пульсирующая в висках, как смертельное заклятие: «Конец. Это конец».

— Видимо, молодой господин хочет, чтобы я сказал всё открыто, — внезапно произнёс Бай Цзю. — Чжан Цзинь был тем самым внебрачным сыном Чжоу Цзинтао. А ты, Чжоу Жоань — обычный самозванец!

Мир перед глазами Жоаня поплыл. В ушах стоял лишь грохот собственного сердца и тяжёлое дыхание. Но, повинуясь инстинкту самосохранения, он резко оттолкнул прижимавшегося к нему мужчину и, из последних сил сохраняя внешнее спокойствие, бросил:

— Господин Цзю, такими вещами не шутят.

— Шутят? — Тон Бая мгновенно заледенел. — Чжоу Жоань, неужели я похож на шутника?

Он махнул рукой в сторону. Двое высоких мужчин в чёрных костюмах стремительно подошли к ним. Когда они приблизились, Жоань увидел, что за ними следует медсестра с медицинским чемоданчиком в руках и профессиональным безразличием на лице.

— Держите господина Чжоу. Возьмите у него кровь, — ледяным тоном приказал Цзю. Каждое слово било по сердцу Жоаня, как кувалда.

Он не успел даже оказать сопротивление. Двое мужчин схватили его за руки и с силой прижали к месту, полностью лишив возможности двигаться.

Затем его рукав был грубо засучен, и острая игла без предупреждения вонзилась в вену. Жоань беспомощно смотрел, как его алая кровь наполняет пробирку. Он выкрикнул в ярости:

— Бай Цзю, что ты, блять, творишь?!

Когда забор крови был окончен, Цзю жестом отпустил людей. Он прикурил сигару и, усевшись в кресло, с усмешкой произнёс:

— Видишь ли, я подумал: господин Чжоу ещё так молод, не стоит нести такой тяжкий секрет в одиночку. Позволь мне разделить эту ношу с тобой.

— Разделить? — Жоань холодно хмыкнул. — И как же господин Цзю собирается мне помогать?

— Будешь со мной. Я сохраню твою тайну. Идёт?

Жоань медленно сжал кулаки, с трудом подавляя ярость:

— Господин Цзю, я натурал. Для меня это неприемлемо.

Бай затянулся, даже не удостаивая его взглядом:

— Натурал ты или нет — это не имеет значения.

Мозг Жоаня лихорадочно заработал, и он выдал первую попавшуюся ложь:

— У меня есть обязательства. Я помолвлен с дочерью главы корпорации «Янъюй».

— Решил припугнуть меня этим? — Цзю вскинул свои косые глаза, в его голосе послышался сарказм. — Чжоу Жоань, ты правда думаешь, что твоя помолвка устоит? Если они узнают правду о твоём происхождении, признает ли эта богатенькая девица в тебе «молодого господина»?

Он стряхнул пепел прямо на белоснежную поверхность стола, и в его взгляде больше не было и тени веселья:

— Не будь ты «младшим сыном семьи Чжоу», ты бы, блять, уже давно в моей постели лежал. И, возможно, я бы тобой уже наигрался и выкинул.

Увидев, как смертельно побледнел Жоань, Бай удовлетворённо отметил про себя: «Красив».

И вынес окончательный вердикт:

— Если хочешь и дальше оставаться молодым господином Чжоу — приготовься и жди меня. Будешь паинькой. А если вздумаешь артачиться — я сорву с тебя эту маску, позволю семье Чжоу втоптать тебя обратно в грязь, и вот тогда я вдоволь тобой поразвлекусь.

— Выбирай, господин Чжоу.

Жоань долго стоял под слепящим светом ламп, который бил ему в лицо, не принося ни капли тепла. Лишь когда на лице Цзю проступило нетерпение, Жоань процедил сквозь зубы:

— Господин Цзю, мне нужно время подумать.

Бай легко рассмеялся, не скрывая торжества:

— Что ж, я дам тебе время. Но не заставляй меня ждать слишком долго. Видишь ли, я человек нетерпеливый.

— Хорошо, — Жоань спокойно кивнул.

Цзю, видимо, остался доволен ответом. Он затушил сигару и непринуждённо произнёс:

— Ну вот и ладно. Пока ты всё ещё господин Чжоу, не стоит так нервничать. Сыграем ещё партию?

Жоань выдавил подобие улыбки:

— Прошу вас.

Они направились к стартовой площадке. Солнце заливало зелёное поле, отбрасывая две длинные тени. Жоань устремил взгляд вдаль и с силой ударил по мячу.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 59.

Новый секретарь Чжоу Чжэ стоял у подножия жилого дома, слегка закинув голову. Его взгляд медленно полз вверх по пятнистому фасаду. Здание нельзя было назвать ветхим, но и новым оно не казалось: серое и невзрачное. Лишь окно на шестом этаже выделялось благодаря нежно-жёлтым шторам, край которых выглядывал наружу, притягивая глаз.

Опустив взгляд, он потянул дверь подъезда и начал подниматься. Дойдя до шестого этажа, секретарь постучал в железную дверь.

Эхо от стука ещё не успело затихнуть, как дверь со скрипом отворилась. Из проёма выглянул мужчина средних лет в очках в чёрной оправе; во взгляде за стёклами смешивались настороженность и беспокойство. Он окинул пришедшего быстрым взглядом и вполголоса спросил:

— Вы секретарь Гао?

Тот кивнул, ответив холодно:

— Я — Гао Фань.

Мужчина поспешно отступил, освобождая проход. Гао Фань вошёл внутрь. Окинув взором слегка захламлённую гостиную, он без лишних предисловий спросил:

— Где фотографии?

— Здесь, здесь, — мужчина тут же бросился к шкафу, выдвинул ящик и достал старый альбом. — Моя жена перед смертью прятала их между страниц. В прошлом месяце я решил разобрать её вещи, чтобы сдать всё ненужное в макулатуру, тогда и нашёл эти снимки. — Он протянул альбом Гао Фаню, и в его глазах блеснула надежда. — Какое совпадение: не прошло и пары дней, как вы сами вышли на меня.

Гао Фань принял альбом. Его пальцы начали неспешно перелистывать пожелтевшие страницы. Из зазоров выскользнули несколько фотографий: лица двух мальчиков предстали перед взором.

Бегло осмотрев их, Гао Фань не проявил к содержимому особого интереса. Но когда он дошёл до последнего снимка, выражение его лица слегка изменилось, и он поднёс фото ближе к глазам.

Это был единственный одиночный портрет. Смугловатый мальчик на фото, полностью погружённый в своё занятие, уплетал печёный батат. В уголках его рта остались крошки; он был настолько сосредоточен, будто весь остальной мир для него перестал существовать.

Гао Фань осторожно перевернул снимок. В нижнем правом углу виднелась строчка, выведенная аккуратным почерком. Буквы были тонкими, но чёткими, словно в них вложили всю возможную нежность и раскаяние: «Сынок, мама виновата перед тобой».

Спрятав фотографии, Гао Фань поднялся и размеренно застегнул пуговицы пальто. Губы его дрогнули, выдав холодное поздравление:

— Поздравляю, господин Ши. Вы скоро разбогатеете.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 60.

Заехав на подземную парковку жилого комплекса, Чжоу Жоань припарковался, заглушил мотор и, опустив стекло, закурил.

Его запястье покоилось на краю окна, а дым от сигареты в пальцах постепенно окутывал в зеркале заднего вида его изнурённое, полное тоски лицо.

Внезапно поблизости послышались шаги, и мгновение спустя в окно с другой стороны постучали. Высокая фигура склонилась, заглядывая в салон, после чего дверь открылась, и на пассажирское сиденье сел мужчина.

— Фу Чуньшэнь? — Жоань слегка удивился. Прикусив сигарету, он буднично спросил: — Вышел-таки из изолятора?

Фу Чуньшэнь держался невозмутимо, без капли неловкости:

— Я там и не был, ограничились профилактической беседой. — Сказав это, он не спеша выудил из кармана фотографию и протянул её Жоаню. — Теперь можешь уничтожить улики.

Жоань машинально взял снимок. Взглянув на пожелтевшую бумагу, он увидел юного Чжан Цзиня, уплетающего батат — это было то самое ключевое доказательство, которое потерял Ши Жуйюй.

— Ты забрал фото? — спросил Жоань.

— На днях бабушку Гао Фаня перевели в палату высшего уровня в нашей семейной клинике.

Одной фразы хватило, чтобы причины стали ясны без слов.

Жоань не стал расспрашивать дальше и бережно убрал фотографию в карман. Вынув сигарету изо рта, он поблагодарил:

— Знаю, что ты старался не ради меня, но я твой должник. Спасибо.

Фу Чуньшэнь на мгновение задержал взгляд на лице Жоаня:

— Судя по всему, ты всё равно проиграл, так?

Жоань выпустил струю дыма и усмехнулся:

— Неужели так заметно? Прямо с ходу раскусил?

Фу Чуньшэнь не стал деликатничать:

— У тебя на лице крупными буквами написано: «Мне конец».

Жоань со смешком выругался:

— Ну, ты и сам знаешь: помыслы твоего бывшего хозяина — как скорпион в засаде, он только и думает, как меня извести. Но раз фото Чжан Цзиня пропало, сегодня он не стал меня добивать. Моя смерть просто откладывается на пару дней, пока у него не лопнет терпение.

Фу Чуньшэнь помолчал:

— А как же Жэнь Юй...

Жоань небрежно махнул рукой с зажатой сигаретой:

— Даже если мне крышка, его это не коснётся. Он понятия не имеет, что я самозванец. Всё это время он просто честно исполнял свои обязанности помощника.

— Он очень старался, но если результата не будет, он расстроится.

Жоань перевёл взгляд на пустую парковку за окном и негромко произнёс:

— Я всегда давал ему полный контроль над всеми процессами в «Цзингуй». С его нынешним пониманием компании и отрасли он не просто помощник — его компетенций хватит и на кресло гендиректора. Поверь, когда я паду, любой, кто возглавит завод, будет на него полагаться из-за его знаний и данных. Его звёздный час ещё впереди.

Фу Чуньшэнь, видимо, удовлетворился ответом. Не проронив ни слова утешения, он толкнул дверь, собираясь выйти. Жоань же, разговорившись, бросил ему вдогонку:

— Не изводи ты Жэнь Юя, всё равно у вас ничего не выйдет.

Фу Чуньшэнь замер, уже приподнявшись с сиденья, но опустился обратно. Он повернулся к Жоаню и сказал:

— Мы с Жэнь Юем сейчас пара. Я ему очень нравлюсь.

Жоань нахмурился и, прикусив сигарету, окинул его полным сомнения взглядом:

— И с чего ты взял, что он тебя любит?

Фу Чуньшэнь начал серьезно объяснять:

— Каждый раз, когда я прихожу проведать его, он открывает мне дверь, как бы неохотно это ни выглядело. — Увидев странное выражение лица Жоаня, бывший секретарь добавил: — Раньше при встречах он всегда был «при параде», а теперь может выйти ко мне в домашнем. Это доказывает, что наши отношения перешли на новый уровень близости.

Жоань посмотрел на него как на умалишённого:

— Ты правда Колумбийский университет заканчивал?

Фу Чуньшэнь явно счёл вопрос слишком глупым, чтобы на него отвечать.

Жоань был вынужден уточнить:

— Ну и что же делает Жэнь Юй, когда открывает тебе дверь в домашней одежде?

Мужчина на пассажирском сиденье помедлил и лишь спустя время ответил:

— Материт меня. — Он отвернулся и тихо добавил: — Это его способ выражать привязанность.

Жоань никак не ожидал, что, стоя на краю пропасти, сможет так рассмеяться.

— Жэнь Юю знатно не повезло, что ты на него запал, — обречённо выдохнул он.

Сказав это, он потянулся к бардачку и вытащил книгу — ту самую «Как подростку сформировать правильные взгляды на любовь», что старик Цзинь когда-то подарил Линь И.

Пару дней назад, когда Линь И повёл себя как скотина и Жоань с ним порвал, он прихватил эту книгу из его дома.

Теперь Жоань длинными пальцами просмотрел оглавление, нашёл главу «О правильном выражении симпатии» и, открыв нужную страницу, зачитал:

— «При ухаживании лучше всего взывать к общим приятным воспоминаниям».

Жоань поднял глаза на Фу Чуньшэня:

— Можешь почаще напоминать Жэнь Юю о тех прекрасных моментах, что вы провели вместе в старшей школе.

Фу Чуньшэнь хранил молчание.

Жоань:

— Нечего вспомнить, да?

Он перевернул страницу и продолжил чтение:

— «Сблизиться можно через общих друзей».

Фу Чуньшэнь снова уставился в окно:

— Мимо.

— У вас даже общих друзей нет?

Фу Чуньшэнь поправил его:

— У меня в принципе нет друзей.

Жоань на миг опешил, а затем усмехнулся:

— Ни одного друга за всю школу? — Он сам же себе и ответил: — Впрочем, для секретаря Фу это даже не удивительно. Бедный Жэнь Юй, привязалась к нему какая-то социальная инфузория.

Пока Жоань язвил, Фу Чуньшэнь, пропустив шпильки мимо ушей, не отрывал взгляда от книги в его руках.

— Расходы на лечение бабушки Гао Фаня в нашей клинике очень велики, — внезапно произнёс он.

Жоань цокнул языком и протянул ему книгу:

— Забирай, забирай.

Спустя несколько дней. Всё тот же кабинет, пропитанный ароматом чая.

Жоань стоял перед рабочим столом; кончики его пальцев похолодели, а ладони покрылись испариной.

Чжоу Жаньминь только что вдребезги разбил чашку. Рядом с расплывающимся по столу пятном лежал бланк с результатами теста ДНК.

— Чжоу Жоань, как ты посмел? — Широкая ладонь с силой хлопнула по столу так, что ручка подпрыгнула. — Подделка смеет входить в дом Чжоу как родная?

Он внезапно подался вперёд, и в стёклах его очков отразилось позеленевшее лицо юноши:

— Ты совсем страх потерял, раз решил обмануть даже меня.

Жоань медленно опустил взгляд на бланк, вчитываясь в сухие строчки: «Аллели Чжоу Цзинтао и Чжоу Жоаня не соответствуют законам наследования. Биологическое отцовство Чжоу Цзинтао в отношении Чжоу Жоаня исключено».

— Мошенничество, — голос Жаньминя сорвался на крик, от которого у Жоаня зазвенело в ушах. — Ты выдал себя за кровь Чжоу, пробрался в семью — это преступление. Мы этого не потерпим. Я вызову полицию, и тебя закроют.

Натянутые нервы были на пределе, готовые лопнуть в любую секунду. Мысли и стратегии вихрем проносились в голове Жоаня, но ни одна не давала шанса на спасение.

Однако следующая фраза Чжоу Жаньминя заставила его впасть в ступор.

— Но... — мужчина с проседью на висках внезапно выпрямился. Пола его пиджака мазнула по краю стола, впитывая разлитый чай. — Но прежде я хочу, чтобы ты взглянул на это.

Он достал из ящика другой отчёт ДНК и положил его рядом с первым: «Вероятность отцовства 98,73%. Биологическое отцовство Чжоу Цзинтао в отношении Чжоу Жоаня подтверждено».

Лишь услышав собственное тяжелое дыхание, Жоань понял, что едва контролирует себя. Он крепко сжал кулаки, но не мог унять дрожь в пальцах.

Оба противоречащих друг другу отчёта намокли от чая. Они были похожи на двух сцепившихся змей — неясно, какая из них победит. Сцена была сюрреалистичной и пугающей.

Жоань медленно поднял глаза на Чжоу Жаньминя и наконец обрёл голос:

— Дядя, что это значит?

— Сяо Ань, по правде говоря, мне плевать, кто ты на самом деле, — Жаньминь внезапно сменил тон. Он медленно сел и принялся легонько постукивать пальцами по столу. — Чей ты сын и приходишься ли ты мне племянником — для меня не имеет значения.

Два грязных листка бумаги были пододвинуты к Жоаню.

— Какой бы из этих отчётов я ни предъявил, твой отец и Чжоу Чжэ будут обязаны его признать. Если я скажу, что ты — Чжоу, ты навсегда останешься частью этой семьи.

Там, где не было выхода, внезапно открылся путь, но Жоань не почувствовал облегчения. Он долго молчал, прежде чем спросить:

— Что я должен сделать?

Жаньминь вдруг улыбнулся:

— Слышал, старик Цзинь в последнее время совсем окреп? Каждый день ходит в общинный центр играть в карты? — Чай полился в чашку с мелодичным журчанием, но в словах, окутанных паром, слышался холод: — Мне бы не хотелось, чтобы он был настолько здоров.

Недосказанная фраза ледяным шилом вонзилась в позвоночник Жоаня. Он нахмурился.

— Цзинь Хуэй держит огромный пакет акций «Шэнкай Ваймао». В совете директоров полно стариков, которые смотрят ему в рот. Это связывает мне руки, я не могу принимать единоличные решения. Ты с ним близок, он тебе доверяет. Мне нужно, чтобы ты получил от него доверенность на право голоса в совете и с помощью препаратов превратил его в овоща.

Чашка чая скользнула по столу, перекрывая оба отчёта, и замерла перед Жоанем.

— Так ты сохранишь статус младшего господина Чжоу. Более того, я сделаю тебя главой всей третьей ветви — ты заменишь отца в совете директоров.

Жоань предполагал, что Жаньминь потребует невозможного, но он никак не ожидал, что тот прикажет ему поднять руку на старика Цзиня.

— Председатель, это преступление.

Улыбка в ответ была полна презрения:

— Преступление? Чжоу Жоань, а что из того, что ты делал, было законным? Присвоение личности, подделка документов, растрата средств семьи... Думаешь, ты чист?

Горло Жоаня сжалось, голос стал почти неслышным:

— Я никогда не покушался на чужую жизнь.

Улыбка Жаньминя мгновенно исчезла, взгляд стал колючим:

— Значит, пора начинать.

— Или ты хочешь сорвать с себя личину господина Чжоу? — Он медленно встал, подошёл к Жоаню и окинул его насмешливым взглядом с головы до ног. — Костюм индпошива, туфли из итальянской телячьей кожи, лимитированные Vacheron Constantin... Сяо Ань, ты правда готов отказаться от всего этого?

Жоань опустил взгляд на свою одежду. Раньше он думал, что этот роскошный фасад — лишь броня для выхода в свет, но теперь понял: это ещё и тяжелые кандалы.

— Сяо Ань, не будь наивным, у тебя нет выбора, — Жаньминь пододвинул оба отчёта вплотную к нему. — Я сделаю тебя одним из истинных правителей семьи Чжоу, а не мошенником, гниющим в тюрьме.

И шанс, и бездна лежали перед ним, но было невозможно понять, в какой из рук Жаньминя что находится.

— Дядя, мне нужно время подумать, — наконец выговорил Жоань.

Жаньминь кивнул с глубоким прищуром:

— Хорошо, я дам тебе время. Но помни: шанс встать рядом со мной и разделить власть в «Шэнкай» даётся лишь однажды.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 61.

Последние несколько дней Чжоу Жоань провёл в угаре, прожигая жизнь. Друзья, враги, случайные встречные — он выпивал со всеми без разбору, не разделяя людей и призраков. Но сегодня он в одиночестве снял кабинет, заказал выпивку, включил музыку и просто сидел, не шевелясь.

Жоаня загнали в угол. Спереди — лезвие Беай Цзю у горла, сзади — мрачный чертог Янь-ло в лице Чжоу Жаньминя. Обе врата в преисподнюю распахнуты настежь, а он сидит на перепутье с огрызком сигареты в зубах. Куда ни глянь — везде игра на выживание: либо прыгать в огненную яму, либо идти на корм шакалам.

На самом деле выход был, но… сделать Цзин Хуэя овощем или… Жоань оборвал поток мыслей, не давая себе зайти слишком далеко.

Сигарета в пальцах истлела до самого фильтра. Пепел осыпался на дорогой ковёр, оставляя грязное пятно. На ЖК-экране мелькали яркие юбки танцовщиц, окрашивая профиль Жоаня то в один цвет, то в другой.

Экран телефона вспыхнул и погас. Он сверлил взглядом входящий вызов до тех пор, пока мелодия почти не смолкла, и лишь тогда нажал «ответить».

— Господин Цзю, — голос Жоаня был пугающе ровным.

В трубке раздался довольный смех Бая:

— Отчёт ДНК готов. Ты действительно не кровинка Чжоу. Малыш, а ты азартный игрок — замахнуться на такую крупную аферу. Раньше говорили, что ты просто мелкий мошенник, но, видимо, тебя недооценивали.

Жоань стряхнул пепел с брюк и, решив идти ва-банк, спросил:

— Вы силой заставили Чжоу Цзинтао сдать тест?

— Обижаешь, — в голосе Цзю послышалась усмешка. — Я ведь должен хранить твою тайну, верно? Найти пару волосков для господина — задача не из трудных. — Он помолчал, и его тон внезапно стал стальным: — Ну так что, надумал?

Жоань прикусил окурок, от едкого дыма защипало глаза. Он с такой силой сжал зубы, что фильтр сплющился в тонкую пластинку. Когда он вынул сигарету изо рта, она выглядела уродливо.

Лишь после того, как Цзю кашлянул в трубку, Жоань заговорил:

— Надумал. Нужно встретиться и обсудить условия нашего взаимовыгодного сотрудничества.

— Взаимовыгодного? — съязвил Девятый. — Это когда обе стороны получают профит. Не думаю, что у господина Чжоу остались козыри, способные меня заинтересовать.

Жоань медленно взял свой запасной телефон:

— Заинтересует вас это или нет — поймёте сами, когда увидите.

Собеседник помолчал мгновение:

— Хорошо. Завтра вечером, оперный клуб «Яинь».

Повесив трубку, Жоань долго не шевелился. Его взгляд замер на экране запасного телефона. Палец скользнул по стеклу, открывая аудиозапись.

«Твой брат хочет... свалить Бай Цзю?» — донёсся из динамика его собственный голос.

Затем последовал пьяный ответ Байбаня: «А? Ты откуда знаешь? Не... ниче подобного».

«Неужели... он не хочет быть козлом отпущения и решил нанести удар первым?»

Запись оборвалась. В пустой комнате осталось лишь тяжёлое дыхание Жоаня…

В ночном баре Жоань уже был изрядно пьян.

Рядом стояла выпивка, а музыка ходила по кругу — раз за разом играла та самая песня, которую он когда-то пел в тёмных переулках.

В его памяти узкий проулок под нетрезвыми шагами казался бесконечным, а за спиной восемнадцатилетнего Жоаня шёл девятнадцатилетний Линь И.

Оба были пьяны, но Линь И держался уверенно, и лишь довольная улыбка выдавала то, что он больше не в силах скрывать эмоции.

В «городской деревне» нет понятия «шуметь после десяти». Маленькие караоке-забегаловки с выносными колонками могли петь хоть всю ночь.

Издалека доносились отголоски мелодии, смешиваясь с ночной прохладой и растворяясь в тишине переулка.

Жоань подпевал: «Иногда, иногда... я верю, что всему есть предел. Встречам и расставаниям — своё время, и ничто не вечно под луной. Но иногда... я предпочёл бы остаться и не отпускать твою руку. И когда вся суета останется позади, возможно, ты разделишь со мной тихий бег воды».

У Жоаня был хороший голос, с той особой чистотой, присущей юности. Ветер в переулке, пропитанный запахом сырости и плесени, трепал его волосы и уносил обрывки песни вдаль.

Он обернулся и с улыбкой спросил:

— Красиво?

Линь И остановился, прислонившись к обшарпанной старой стене, и закурил. Дым медленно поднимался, скрывая его черты.

Уголки губ мужчины дрогнули, и голос прозвучал мягко, как этот самый дым:

— Красиво.

Воспоминание оборвалось звуком открывшейся двери. Жоань медленно поднял голову и увидел силуэт Линь И, стоящего против света.

Его губы тронула улыбка, и он капризно поманил его рукой:

— Наконец-то ты пришёл.

Линь И запер дверь на замок и подошёл к Жоаню. Он слегка наклонился, глядя на него с тревогой и вниманием:

— Я же говорил: пока не позову — не ищи меня.

Жоань смотрел на него снизу вверх затуманенным взглядом:

— Они все уже здесь. Только тебя не хватало.

Линь И нахмурился, оглядывая пустую комнату:

— Кто здесь? Что за бред ты несёшь?

Жоань указал пальцем на пульт караоке:

— Смотри, Чжан Цзинь там поёт, ещё и обнимает ту иностранку, которую я ему сжёг. — Затем перевёл палец в другой угол: — А старик Цзинь режется в покер с дедом Дином. Ну куда Цзиню тягаться с Дином, тот же жульничает постоянно.

Внезапно его лицо исказилось от ужаса, а голос сорвался на крик:

— Чжан Юйтин умерла! — его рука задрожала, указывая на дверь. — Её сбила машина, кругом столько крови...

Линь И резко перехватил челюсть юноши:

— Чжоу Жоань! Что ты опять принял?!

— Таблетки, — голос Жоаня был сиплым и надтреснутым, будто его выдавливали из самой глубины горла. Его холодные пальцы медленно поползли по шее Линь И, вцепляясь в него, как утопающий в последнюю щепку. — Линь И, не вини меня…

Он сжимал руки всё крепче, словно пытался врасти в человека перед собой, боясь, что если отпустит — тот исчезнет.

— Они все хотят моей смерти… — голос Жоаня прервался всхлипом, — у меня правда нет другого выхода…

Тревога в глазах Линь И сменилась глубокой печалью. Он нежно прижал Жоаня к себе, и голос его невольно смягчился:

— Что случилось? Расскажи мне.

— Ничего… — Жоань приподнял голову и дрожащими губами коснулся губ Линь И. — Ты ведь любишь меня? Хотел переспать со мной? Сегодня я тебе позволю.

В его голосе впервые прозвучала неприкрытая мольба:

— Прошу тебя, Линь И... только не унижай меня сегодня… люби меня по-настоящему…

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 63.

Под звуки эфирного и нежного вокала Линь И ответил на поцелуй Чжоу Жоаня.

Запустив пальцы в его волосы, он спросил, прижимаясь к мягким губам:

— Ань ань, что случилось?

Взгляд Жоаня был затуманен, словно он завяз в путах мыслей, из которых невозможно выбраться. Его голос звучал почти неслышно, в нём сквозили неуверенность и хрупкость:

— Ты тоже ненастоящий? Такой же, как Чжан Цзинь и остальные?

Линь И не ответил сразу, лишь тихо спросил в ответ:

— А ты хочешь, чтобы я был настоящим или фальшивкой?

Взгляд Жоаня наконец сфокусировался на лице мужчины.

— Фальшивкой, — он медленно поднял руку, проводя пальцами по щеке Линь И. — Настоящий Линь И требует слишком многого.

Линь И долго вглядывался в лицо человека в своих объятиях и, наконец, припал к его губам, нежно пообещав:

— Тогда я буду фальшивкой.

Жоань никогда ещё не был так инициативен, как в этот вечер. Он неумело нащупывал пуговицы на рубашке Линь И, а из-за того, что неопытность смешивалась с нетерпением, он даже наклонил голову, пытаясь расстегнуть их зубами.

Когда что-то не выходило, уголки его губ опускались, в глазах вспыхивала досада, и он упрямо вскидывал голову, глядя на Линь И взглядом, подёрнутым тонкой прозрачной дымкой слёз.

Дыхание Линь И сбилось, на виске едва заметно вздулась вена. Когда Жоань, не сумев одолеть третью пуговицу, уже готов был сдаться, мужчина внезапно накрыл ладонью его затылок — хватка была не слишком крепкой, но не позволяла отстраниться.

— Продолжай, — последовал приказ, не терпящий возражений.

Жоаня выдрессировали слишком хорошо: когда он не шёл на открытый конфликт, то подчинялся практически любому указанию Линь И. Стройные пальцы вцепились в края сорочки, он послушно склонил голову и снова впился зубами в упрямую пуговицу.

В итоге снятая рубашка с намокшим воротником была небрежно отброшена на диван — до неё никому не было дела.

В кабинете имелась отдельная комната с маджонгом и кроватью у окна, предназначенная для отдыха.

Когда Линь И повалил Жоаня на постель, свет неоновых огней снаружи просочился сквозь жалюзи, расчертив его лицо причудливыми тенями.

В такие моменты Линь И всегда не хватало терпения, порой он был даже груб. Он рванул полы рубашки Жоаня, стягивая её через голову. Затем навис сверху, упёршись коленом в край кровати, и поставил руки по обе стороны от его тела, заслоняя свет из окна и полностью накрывая юношу своей тенью.

— Значит, тебе нравится ненастоящий Линь И?

— Угу.

— Скажи, что любишь.

Жоань помолчал мгновение:

— Люблю.

Грубая ладонь обхватила подбородок юноши, заставляя смотреть прямо в глаза:

— Скажи: «Люблю Линь И».

Из щели под дверью доносились отголоски песни. Жоань как раз услышал слова: «Иногда, иногда... я предпочёл бы остаться и не отпускать твою руку. И когда вся суета останется позади, возможно, ты разделишь со мной тихий бег воды».

Он отвёл взгляд и промолчал.

Линь И убрал волосы с его лба, снова поворачивая лицо к себе, и всмотрелся в его глаза:

— Ты ведь не принимал таблетки, верно?

Мышцы Жоаня напряглись, он растерянно опустил веки, скрывая взор. Но Линь И не стал допытываться, лишь крепче прижал его к себе, окутывая теплом:

— Ань ань, признайся уже — ты просто хотел меня видеть.

— Вовсе нет...

Поцелуй оборвал фразу.

В комнате было тихо, лишь непрошеные блики неона ложились на стены и пол, точно безмолвные соглядатаи.

Кровать была узкой. Затылок Жоаня покоился на самом краю, рассыпавшиеся волосы свисали вниз, покачиваясь в такт движениям. Сигарета в его пальцах истлела наполовину; дым обвивал длинные фаланги и медленно поднимался вверх, сплетаясь с неоновым свечением и размывая контуры его тела.

Его шея была выгнута, кадык медленно перекатывался под тонкой кожей, будто он сам подставлял свою жизнь под нож охотника.

Линь И не заставил себя ждать — он приник к его горлу, слегка прикусывая кожу. Это было не больно, но вызывало странную смесь покалывания и истомы.

Было немного щекотно. Жоань усмехнулся, не выпуская сигареты, но в следующий миг его брови сошлись на переносице: зубы на шее сомкнулись крепче, оставляя чёткую отметину.

Жоаню порой казалось, что в прошлой жизни Линь И точно был псом — иначе откуда в этой жизни такая одержимость желанием «пометить территорию».

Он вынул сигарету изо рта и уже хотел оттолкнуть мужчину, но жар у шеи внезапно сменил положение.

Поцелуи Линь И медленно спускались по линии шеи всё ниже, задерживаясь и вновь продолжая путь. Лишь когда он миновал лобковую кость, Жоань осознал значение этого маневра.

Он упёрся руками в плечи мужчины, в его голосе послышалась паника:

— Линь И, ты...

Никто не ответил. Линь И мягко убрал его руки и склонил голову.

Нормальная температура человеческого тела — 36 градусов, но во рту у Линь И было явно гораздо горячее.

Жоань мгновенно натянулся как струна. В голове воцарилась пустота; во всём мире осталось лишь это обжигающее чувство, которое не хотелось признавать, но которое невозможно было игнорировать.

Блики света дрогнули вместе с волосами Линь И, и в этот миг последняя преграда в душе Жоаня окончательно рухнула. Взор его затуманился, словно весь мир разом потерял фокус.

Невольно движения Жоаня приобрели оттенок мести, но сквозь это он почувствовал пронзительное удовольствие. Он даже мельком подумал: «Неудивительно, что в прошлый раз Линь И заставил его потерять голос на три дня».

Лишь когда его легонько похлопали по бедру, Жоань очнулся от забытья. Резкий прилив сил — и всё накопленное вырвалось наружу, сметая все дамбы...

Когда Линь И пошёл прополоскать рот, Жоань всё ещё лежал, откинувшись на край кровати. Он был совершенно расслаблен, из него словно выкачали все силы, и он безропотно позволял вернувшемуся Линь И делать что угодно.

Когда новую сигарету вложили ему в губы, Жоань, хоть и пытался сжать зубы, услышал, как дрогнул его голос. Влажные губы Линь И были прохладными; когда они коснулись его уха, Жоаня пробил озноб.

— Это не унижение. Видишь, тебе тоже нравится, — сказал Линь И.

— Не неси херни, — голос Жоаня был мягким, как вата. — В прошлый раз ты именно что унижал меня.

Линь И не стал спорить. Он чиркнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете Жоаня. Вспышка на миг осветила полумрак. Линь И ловко перехватил сигарету пальцами, забирая её у Жоаня и отправляя себе в рот.

С сигаретой в зубах он выглядел особенно свирепо. В кольцах дыма его взгляд казался холодным и опасным. Его пальцы впились в ямки над ключицами Жоаня, слегка надавливая:

— Насладился? Теперь моя очередь.

— Ты... полегче...

Блики света непрерывно дрожали на бледной коже. В комнате изредка слышались обрывки фраз.

— Пепел... пепел меня обжёг.

Сигарету он не вынул, лишь прибавил напора:

— Терпи.

В момент самого частого дыхания, среди бесконечных приливов и отливов, прозвучал надтреснутый голос:

— Линь И... ты когда-то говорил, что тебе нравится моя... доброта?

Мужчина лишь рассеянно хмыкнул, не отрываясь от поцелуя.

Последовал короткий горький смешок. Неоновые огни дробили тело Жоаня на осколки. Его взгляд блуждал где-то за окном, а голос был почти неслышным:

— Доброта... Линь И, нет никого слепее тебя.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 64.

На следующее утро солнечный свет, просачиваясь сквозь щели жалюзи, расчертил комнату тонкими яркими полосами.

Чжоу Жоань стоял у кровати и неспешно одевался, словно события минувшей ночи его совершенно не затронули. Он взял с игрового стола недопитую бутылку воды, открутил крышку и плеснул немного на ладонь. Смачивая пальцы, он несколько раз зачесал назад растрёпанные волосы, открывая ровный лоб.

Его лицо казалось бесстрастным, будто он надел невидимую маску. Застегивая запонки на манжетах, юноша бросил:

— Номер я оплатил. Можешь уходить, когда захочешь.

Линь И, обнажённый по пояс, полусидел на кровати, пристально наблюдая за Чжоу Жоанем. Обычно он не курил натощак, но сейчас в его пальцах дымилась сигарета.

— Что случилось? — глухо спросил он.

Движения Чжоу Жоаня резко оборвались. Хрустальная пуговица, которую он только что пытался продеть в петлю, снова выскользнула. Не поднимая головы, юноша лишь холодно отмахнулся:

— Не ищи подвоха там, где его нет. Что могло случиться?

Линь И затянулся и небрежно бросил зажигалку на стоящий рядом стол:

— Это как-то связано с Бай Цзю ? Я слышал, в последнее время он звал тебя поиграть в гольф.

Он протянул руку и чуть повернул планки жалюзи за своей спиной, перекрывая поток света. В комнате воцарился мрачный полумрак.

— У Бай Цзю на твой счёт всегда были определённые... виды , — произнёс Линь И.

— Верно, виды у него ровно такие же, как и у тебя, — Чжоу Жоань саркастично усмехнулся, вновь проталкивая пуговицу в петлю. — Мне и самому безумно интересно: чем же я так привлекаю вас, извращенцев?

— Говори по делу, — в голосе Линь И прозвучала усталая беспомощность.

Жалюзи дробили солнечный свет на полосы. Чжоу Жоань стоял у окна, и его глаза скрылись в глубокой тени, не позволяя разглядеть выражение лица. Его голос звучал ровно, без хрипотцы или дрожи, будто он сообщал о чём-то обыденном:

— Он хочет, чтобы я стал его человеком.

Пальцы Линь И едва заметно дрогнули, и струйка дыма на мгновение прервалась. Он тут же нахмурился, а его голос стал напряжённым:

— Ты — молодой господин семьи Чжоу. Он не посмеет действовать опрометчиво.

Чжоу Жоань продолжал смотреть в окно, в его равнодушии сквозила доля фатализма:

— Он обещал помочь мне прийти к власти.

Взгляд Линь И потемнел. Спустя долгое время он медленно спросил:

— И ты хочешь использовать его, чтобы подняться?

Чжоу Жоань наконец обернулся. Он подошёл к кровати и, слегка наклонившись, посмотрел на Линь И сверху вниз с нескрываемым презрением в глазах:

— А кого мне использовать? Тебя, что ли?

Линь И встретил его взгляд и, чеканя каждое слово, произнёс:

— Не торопись. Я тоже могу тебе помочь.

— Ты? Своими силами? — Чжоу Жоань никогда не упускал возможности побольнее уколоть Линь И. — С той кучкой недоумков, что у тебя в подчинении? Очнись, брат Линь, хватит витать в облаках. Будь реалистом.

Линь И схватил Чжоу Жоаня за воротник и потянул вниз, заставляя смотреть прямо себе в глаза. Его тон звучал предупреждающе:

— Ты хоть понимаешь, каковы будут последствия?

— Понимаю, — Чжоу Жоань не только не отстранился, но и подался вперёд, почти касаясь носом лица Линь И. — С тобой я уже в полной мере вкусил все возможные «последствия».

Медленно выпрямившись, Чжоу Жоань застегнул последнюю пуговицу.

— Линь И, если я смог лечь в твою постель, почему я не могу лечь в его? Пусть он не так хорош собой, как ты, но вот незадача — меня воротит от таких красавчиков.

С этими словами Чжоу Жоань развернулся и вышел. Его спина выражала холодную решимость. Дверь мягко закрылась, отрезав его от тяжёлого и сложного взгляда, оставшегося за спиной.

Пройдя около сотни метров по переулку, Чжоу Жоань услышал певучие мотивы оперы. Стоило ему отодвинуть плотную ватную штору на входе в чайный дом, как в лицо ударили ароматы сандала и чая. На сцене актриса в амплуа «цин-и» грациозно взмахивала длинными рукавами, а на круглых деревянных колоннах висели таблички с названием постановки — «Пионовая беседка».

На первом этаже сидели обычные посетители, на втором располагались отдельные ложи. Чжоу Жоань поднялся по ступеням. Ему не нужно было искать номер: у дверей крайней ложи застыли двое рослых телохранителей — те самые, что в прошлый раз силой заставили его сдавать кровь на анализ.

Подойдя ближе, Чжоу Жоань не спешил входить. Он замер у двери, задумчиво вертя в пальцах монету.

Во внутреннем кармане его пиджака лежал USB-накопитель. Обычный кусок пластика, но он давил на грудь тяжестью в тысячу цзиней, вздымаясь в такт его учащённому сердцебиению.

На флешке хранилась та самая запись пьяного бреда Байбаня.

Чжоу Жоань медленно поднял руку и прижал её к груди. Обученные телохранители напряглись, предугадывая его следующий ход, и положили ладони на поясницы, касаясь шершавых рукоятей ножей.

Однако этот юноша с отсутствующим взглядом лишь сильнее прижал ладонь к ткани пиджака... Словно пытался нащупать собственную совесть.

Когда резная деревянная дверь распахнулась, скрип дверных петель прозвучал чисто и изысканно.

Внутри ложи Бай Цзю всё ещё сидел с закрытыми глазами, его пальцы в такт музыке выстукивали ритм. Казалось, он даже не заметил появления гостя. Лишь когда Чжоу Жоань подошёл вплотную, Бай Цзю медленно открыл глаза и улыбнулся:

— Молодой господин Чжоу пришёл?

Льющаяся со сцены ария словно смягчала привычную свирепость Бай Цзю. Сейчас его улыбка выглядела почти миролюбивой.

Чжоу Жоань сел напротив. Сначала он тщательно вытер руки горячим полотенцем и только потом ответил:

— Простите, что заставил господина Бая ждать.

— Тебя я готов ждать сколько угодно.

Столь откровенное заигрывание заставило Чжоу Жоаня поморщиться. В этот момент он невольно оценил Линь И: тот редко позволял себе подобные нежности, а если и говорил что-то эдакое, то звучало это как заученный урок в школе — можно было смело пропускать мимо ушей.

Бай Цзю указал на сцену внизу:

— Сейчас самый интересный момент, не пропусти.

Чжоу Жоань уже привык к странному пристрастию Бай Цзю к долгим прелюдиям в стиле «хочешь поймать — сначала отпусти», поэтому просто последовал его воле. Он уставился на сцену, но рука по-прежнему лежала на груди. Сквозь пальцы он отчётливо чувствовал контуры флешки. Он понимал: каждый следующий шаг станет частью игры, из которой нет пути назад.

Только когда сцена закончилась, Бай Цзю вновь посмотрел на юношу. Поправив на себе шелковый костюм в китайском стиле с вышитыми драконами, он спросил:

— Молодой господин Чжоу упомянул, что у него есть новости, сулящие нам обоюдную выгоду?

Лишь сейчас Чжоу Жоань заметил, что Бай Цзю сегодня прихорашивался с особым тщанием. Чёрный жаккардовый костюм из превосходного шёлка, свежая стрижка, чисто выбритое лицо. Волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая лоб, а резкий запах парфюма бил в нос.

Чжоу Жоань невольно вспомнил чистый, свежий запах мыла, сопровождавший тяжёлое дыхание прошлой ночью — дыхание, заставлявшее сердце трепетать.

Осознав, о чём думает, он мгновенно оборвал поток мыслей и невозмутимо спросил:

— Господин Бай, для начала взгляните на результаты экспертизы.

— Молодой господин Чжоу прекрасно знает, кто он такой. Неужели нам всё ещё нужны бумажки? — Бай Цзю многозначительно усмехнулся. — Ну что ж, давай посмотрим.

С этими словами он швырнул отчет о ДНК-тесте на чайный столик и постучал пальцем по строке с окончательным заключением:

— Родства не обнаружено. Ты — подделка.

Взгляд Бай Цзю намертво вцепился в Чжоу Жоаня, а в голосе послышалась усмешка:

— Как тебе удалось пробраться в семью Чжоу? Линь И помог?

Чжоу Жоань не стал отпираться. Он медленно поглаживал край листа, его голос звучал спокойно:

— От господина Бая ничего не скроешь.

Бай Цзю взял исинский чайник из фиолетовой глины и уверенным движением разлил чай по изящным чашкам. Ложу наполнил густой аромат.

— Неудивительно, что Линь И столько раз обдирал тебя как липку. Видимо, крепко он держит тебя за горло этим компроматом, — Бай Цзю пододвинул чашку к Чжоу Жоаню. — Не бойся. Теперь я буду тебя прикрывать, он больше не посмеет тебе угрожать.

Глядя на лёгкую рябь в чашке, Чжоу Жоань вспомнил, как несколько дней назад Чжоу Жаньмин так же пододвинул ему чай. Сорт был таким же хорошим, и слова прозвучали почти один в один: «А-Ань, дядя тебя защитит».

В его глазах промелькнула искра. Он поднял чашку и осушил её одним глотком:

— Премного благодарен, господин Бай.

— Теперь давай о твоей «взаимной выгоде», — Бай Цзю, подобно коту, который наигрался с мышью, откинулся на спинку кресла и спросил в лоб: — Какую сделку ты хочешь мне предложить?

Пальцы Чжоу Жоаня, сжимавшие пустую чашку, замерли. В груди будто разгорелся пожар, обжигая кожу и плоть. То ли зеленый чай оказался слишком крепким, то ли нервы сдали, но желудок скрутило резкой болью.

— Молодой господин Чжоу?

Веки Чжоу Жоаня дрогнули. Он медленно поднял руку, залез во внутренний карман пиджака и коснулся флешки.

Актриса на сцене вновь взмахнула рукавами, её мелкие шажки идеально ложились в канву арии, но в ушах Чжоу Жоаня внезапно зазвучал голос Фэй Вонг — тягучий, печальный, он разлетался по старым переулкам, неся в себе необъяснимую тоску.

Прежде чем Бай Цзю окончательно потерял терпение, рука Чжоу Жоаня наконец вынырнула из кармана. В ней была не флешка, а аккуратно сложенный лист — подтверждение прав собственности на активы.

Он подтолкнул бумагу к Бай Цзю:

— Здесь перечислены все мои активы. Если господин Бай сохранит мою тайну, я передам их вам в полное владение.

Бай Цзю скользнул взглядом по списку и прыснул со смеху:

— И это всё?

— Я знаю, что для господина Бая это мелочь. Но это лишь закуска. Я вот-вот войду в совет директоров «Шэнкай», и тогда в моих руках будет куда больше ресурсов и средств. Вы не останетесь в накладе.

Бай Цзю смотрел на него как на ребёнка, решившего разыграть перед ним спектакль одного актёра — с жалостью и насмешкой. Он со смехом подхватил чайник и выплеснул остатки чая прямо на документ. Бумага мгновенно намокла, чернила поплыли, превращая буквы в нечитаемые пятна.

— Господину Баю не нужны твои гроши, и на твои пустые обещания я не куплюсь, — он отшвырнул чашку и встал, глядя на юношу сверху вниз. В его голосе зазвучал металл. — Не пытайся умничать со мной. То, что я сейчас проявляю к тебе снисхождение, не значит, что так будет всегда. В конце концов, я не прочь поиграть и в «грубые» игры.

На залитый чаем стол со стуком упала магнитная карта от гостиничного номера.

— Вечером, «Марриотт», номер 1301. Молодому господину Чжоу лучше проявить благоразумие: хорошенько помыться и послушно ждать меня в позе покорности.

С этими словами Бай Цзю вышел из ложи, оставив Чжоу Жоаня в одиночестве.

Юноша медленно поднял руку и прижал её к груди, прощупывая сквозь ткань контуры флешки. На сцене продолжали разыгрываться чужие страсти, а Чжоу Жоань смотрел на мокрую, испорченную бумагу. На его губах застыла горькая усмешка.

— Чжоу Жоань, ну и идиот же ты.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 65.

Вечер, отель «Марриотт».

Гигантская хрустальная люстра, свисавшая с высокого потолка, обнажала все грани здешней роскоши во всём их многообразии. Чжоу Жоань сидел в кресле в холле первого этажа, небрежно подбрасывая монету.

Пять минут назад, виртуозно используя своё красноречие, он незаметно выудил у сотрудника за стойкой регистрации ключевую информацию: номер 1301 уже занят, а постоялец совсем недавно заказывал обслуживание в номер.

Монета, взлетев вверх, описала дугу, но не приземлилась привычно в центр ладони. Чжоу Жоань попытался её перехватить, однако она выскользнула сквозь пальцы, и ему пришлось сжать кулак, чтобы окончательно не уронить её.

К этому моменту он просидел на диване без дела уже пять минут. За это короткое время он четырежды успел пожалеть о том, почему не предал Линь И, обменяв его на собственную краткосрочную безопасность.

— Чжоу Жоань, ты, блядь, просто сказочный идиот.

Выругав себя, он наконец убрал монету в карман, достал телефон и с бесстрастным лицом нажал на кнопку быстрого набора.

Трубку сняли почти мгновенно. Из динамика донёсся низкий голос Линь И:

— Алло?

Чжоу Жоань понизил тон, спрашивая холодно и прямо:

— Слышал, ты собрался пришить своего босса?

На том конце воцарилось мимолётное молчание. Линь И не стал уточнять, откуда тот это «слышал», лишь коротко подтвердил:

— Есть такое.

Чжоу Жоань бросил взгляд в окно на сгущающиеся сумерки и произнёс ровным голосом:

— Я помогу тебе его грохнуть. В течение пятнадцати минут принеси мне нож в отель «Марриотт».

Линь И, казалось, ничуть не удивился:

— Пятнадцать минут не понадобятся. Поднимайся, я жду тебя в 1301-м.

Чжоу Жоань резко нахмурился, его голос сорвался на крик:

— Ты в 1301-м?! — Не дождавшись ответа, он сорвался с места и бросился к лифтам. — Линь И, не вздумай делать глупостей!

У номера 1301 царила тишина. Дверь оказалась приоткрыта, пропуская в коридор тонкий луч тёплого жёлтого света.

Чжоу Жоань осторожно толкнул створку и вошёл внутрь, ступая на мягкий ковёр. В комнате стояла тишина, следов борьбы не наблюдалось. Миновав длинную прихожую и завернув за угол, Чжоу Жоань увидел Линь И, который сидел в кресле в гостиной и курил.

Линь И оказался цел и невредим.

Чжоу Жоань внезапно выдохнул, словно кто-то перерезал нити, на которых держался марионеточный каркас его тела; напряжение в костях мгновенно исчезло, оставляя лишь слабость.

Линь И поднял на него взгляд и едва заметно улыбнулся:

— Боялся, что я схлестнусь с Бай Цзю не на жизнь, а на смерть? — Он встал, подошёл к Чжоу Жоаню и той рукой, в которой держал сигарету, нежно коснулся щеки юноши. Движение выглядело ласковым, но голос так и веял холодом. — Ради такого вероломного человека, как ты, рисковать жизнью не стоит.

Чжоу Жоань устало потёр лицо, выхватил сигарету из пальцев Линь И и глубоко затянулся. Дождавшись, пока дым медленно рассеется в воздухе, он отозвался с привычным напускным безразличием:

— Да-да, конечно, не стоит.

Дойдя до дивана, он с размаху опустился на него и спросил:

— Как ты здесь оказался? Где Бай Цзю? Неужели ты его прикончил?

Линь И сел рядом, принявшись вертеть в руках хрустальную запонку на манжете Чжоу Жоаня:

— Прикончил? Если бы всё было так просто. — Он принялся объяснять: — Ещё вчера я заметил, что ты сам не свой. Сегодня я на всякий случай разузнал график Бай Цзю и выяснил, что он снял здесь номер. «Марриотт» — его излюбленное место для тайных свиданий, он всегда таскает сюда своих любовников.

— И ты решил, что сегодня он притащит меня? — Чжоу Жоань, не вынимая сигареты изо рта, откинулся на спинку дивана и вальяжно закинул ногу на ногу. — Я пришёл сюда совершить сделку «тело в обмен на власть», а ты явился всё испортить.

Линь И встретился с ним взглядом. Не говоря ни слова, он выхватил сигарету у Чжоу Жоаня и развернул её тлеющим кончиком прямо к его глазам, в которых застыл лукавый блеск.

Чжоу Жоань инстинктивно подался назад, но, поскольку голова уже упиралась в спинку дивана, отступать было некуда. Трепещущие ресницы разогнали струйку дыма, поднимавшуюся от окурка. Он процедил сквозь зубы:

— Блядь... Линь И, ты что творишь?

— Ты не хотел ложиться под Бай Цзю. Иначе не стал бы звонить мне и просить принести нож.

Глаза Чжоу Жоаня защипало от дыма. Он огрызнулся:

— Раз понимал, на хрена тогда пугаешь?

— Это не запугивание, а предупреждение. — Раскалённый кончик сигареты отодвинулся чуть дальше. — Шутишь ты так или пытаешься меня позлить — завязывай с этим. Ты вовсе не так безразличен, каким хочешь казаться, и к тому же... мне это неприятно слышать.

Сквозь пелену дыма Чжоу Жоань не мог разобрать, что в глазах Линь И: суровость или мягкость. Он лишь почувствовал себя иглобрюхом, из которого выпустили весь воздух: он медленно обмякал и сдувался.

Он резко оттолкнул руку мужчины от своего лица, потёр покрасневшие глаза и, решив сменить тему, спросил:

— Куда ты дел Бай Цзю?

Линь И вернул сигарету в пальцы Чжоу Жоаню:

— Я приказал своим людям выманить его под предлогом срочных проблем с бизнесом за границей.

И действительно, в следующую секунду телефон Чжоу Жоаня завибрировал. Он вытащил его и увидел на экране сообщение в WeChat от Бай Цзю: «Малыш, свидание переносится. Жди, я сам тебя найду».

Отшвырнув мобильный, Чжоу Жоань хмыкнул:

— Видать, и от брата Линя бывает какая-то польза.

Ночь за окном становилась всё гуще, город продолжал сиять неоновыми огнями. В номере царил мягкий свет. Кажется, только сейчас Чжоу Жоань смог окончательно расслабиться. Он почти растёкся по дивану, лениво положив руку с сигаретой на подлокотник. Огонёк табака то вспыхивал, то гас в полумраке комнаты.

Он повернул голову к Линь И и произнёс сонным голосом:

— Что дальше? Мы можем устроить так, чтобы Бай Цзю сдох где-нибудь там, за кордоном?

Линь И переключился с запонок на пальцы Чжоу Жоаня. Он поглаживал его ладонь, разминал каждый палец, будто и не он только что угрожал юноше тлеющим окурком.

Чжоу Жоаню было лень сопротивляться, он лишь недовольно покосился на их переплетённые ладони.

— Нет, — спокойно ответил Линь И, откинувшись на спинку дивана рядом с ним.

Чжоу Жоань затянулся, пропустил дым через горло и тут же выдохнул:

— И на что ты тогда годен?

Горло? Внезапно ему в голову пришёл один вопрос. Когда-то, после того как Линь И взял его силой, он не мог нормально говорить три дня. Вчера вечером он сам жаждал мести и действовал напористо, не щадя сил, но сейчас голос Линь И звучал как обычно, разве что стал чуть глубже.

— Почему ты не охрип?

Линь И тихо рассмеялся, притянул его к себе и, обнимая, запечатлел поцелуй на изящном кадыке юноши:

— У меня врождённый талант.

Чжоу Жоань стиснул зубы:

— Ну погоди, в следующий раз... — Он тут же поправился: — Никакого следующего раза не будет. Давай, выкладывай, как ты собираешься прикончить Бай Цзю?

Линь И посерьёзнел:

— Я заключил союз с его подчинённым, Ван Чжипином. Это именно он помог организовать срочный отъезд Бай Цзю.

Брови Чжоу Жоаня поползли вверх, мозг начал лихорадочно просчитывать варианты:

— Вы планируете свергнуть Бай Цзю, чтобы на его место сел Ван Чжипин? Это та самая кость, которую ты ему бросил?

Линь И кивнул:

— Именно.

Чжоу Жоань на мгновение задумался:

— А Ван Чжипин надёжен?

Линь И кивнул в сторону медленно догорающей сигареты, давая понять, что хочет затянуться. Чжоу Жоань цыкнул, но нехотя поднёс руку с сигаретой к его губам.

Линь И сделал затяжку прямо из его рук и, выдохнув дым, медленно проговорил:

— Ван Чжипин хочет власти, но он крайне осторожен. Я сказал ему, что связался с людьми «с того берега реки» для совместной расправы над Бай Цзю. Однако он до сих пор сомневается. Он поставил условие: он пойдёт на это только после личной встречи с Цзяо Чэнем.

Взгляд Чжоу Жоаня стал сосредоточенным, он удивленно переспросил:

— Цзяо Чэнь из «Диншэн Групп»? Тот самый... деятель, который стоит на одной ступени с Бай Цзю?

— Да, — подтвердил Линь И. — Ван Чжипин не хочет прослыть предателем, поэтому готов лишь тайно оказывать содействие. Чтобы разделаться с Бай Цзю, мне неизбежно нужна внешняя сила.

Чжоу Жоань нахмурился:

— Такой человек наверняка не менее подозрителен, чем Ван Чжипин. Он ведь ни за что не согласится на встречу?

Линь И промолчал, что означало согласие.

— Значит, Ван Чжипин не помогает, пока не увидит Цзяо Чэня, а Цзяо Чэнь боится ловушки Бай Цзю и не желает показываться?

Линь И снова кивнул, в его голосе прозвучало бессилие:

— Мы зашли в тупик.

Ум Чжоу Жоаня работал на пределе, анализируя расстановку сил и пытаясь найти лазейку, которую можно было бы использовать. Он был так сосредоточен, что его движения стали почти механическими: он сам поднёс сигарету к губам Линь И, не заметив, как тот коснулся его пальцев.

Это мимолётное прикосновение заставило его вздрогнуть. Он поднял глаза и невольно встретился взглядом с Линь И. На мгновение между ними повисла странная, густая атмосфера.

— Какой ты послушный, — Линь И крепче обнял его.

Кончики ушей Чжоу Жоаня покраснели от досады:

— Мы тут дело обсуждаем, будь серьёзнее.

Мужчина своей широкой ладонью прижал его голову к своему плечу:

— Обсуждай.

Чжоу Жоань вздохнул и, решив больше не сопротивляться, поудобнее устроился в объятиях Линь И. Он тихо произнёс:

— Я думаю, этот узел можно разрубить.

— Каким образом?

— Раз они оба друг другу не верят, им нужен посредник. Тот, кому они оба смогут доверять, кто станет гарантом.

Линь И засомневался:

— Посредник? Найти того, кому доверят оба этих волка, практически невозможно.

Чжоу Жоань проследил за струйкой дыма, вертикально поднимавшейся вверх, и сказал:

— Трудно, но такой человек есть. И он всего один.

— Кто?

Их взгляды встретились. Чжоу Жоань медленно произнёс:

— Я.

Линь И вздрогнул от неожиданности:

— Ты? — Он тут же начал возражать: — Пусть ты и молодой господин семьи Чжоу, но для Ван Чжипина и Цзяо Чэня ты всего лишь избалованный мажор. Твой статус, опыт и положение не имеют в их глазах веса. Ты для них никто.

Пальцы Чжоу Жоаня инстинктивно нырнули в карман, нащупывая монету:

— Я знаю, что в нынешнем статусе я не гожусь. Но что, если я войду в совет директоров «Шэнкай»? Что, если я стану главным куратором следующего проекта по трансформации компании? Что, если в моих руках окажутся инвестиции на сотни миллионов? Неужели я по-прежнему буду «никем»?

Лицо Линь И стало предельно серьёзным. Он взял Чжоу Жоаня за подбородок, заставляя смотреть на себя:

— Что ты опять задумал? С чего вдруг Чжоу Жаньмин даст тебе такой шанс?

Чжоу Жоань слегка похлопал по его руке, сжимавшей его лицо:

— Его сын и племянник — никчёмные куски дерьма. Только я, человек без всяких принципов и тормозов, способен помочь ему достичь цели. Именно поэтому он решил меня возвысить.

Хватка Линь И ослабла, в его голосе проскользнуло беспокойство:

— Ты не попадёшь в беду?

Чжоу Жоань с улыбкой качнул головой. Его взгляд затуманился, устремившись куда-то в пустоту. Он тихо прошептал:

— Нет, я знаю, что делаю.

Когда слова затихли, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным треском горящего табака. От сигареты остался лишь крошечный окурок. Чжоу Жоань сделал последнюю затяжку, медленно выдыхая дым, будто вместе с ним выпускал накопившееся напряжение.

— Бай Цзю узнал, что я самозванец, — глухо произнёс он. — Угрожал раскрыть правду, если я не соглашусь... быть с ним.

Рука Линь И, обнимавшая его за плечи, мгновенно напряглась:

— Почему ты не сказал мне о такой важной вещи?

— Сказать тебе? — Чжоу Жоань зажал окурок в зубах, растягивая слова: — Да ты, блядь, немногим лучше этого Бай Цзю. — Он сделал паузу и добавил: — Я узнал от Байбаня, что ты готовишь покушение, и чуть было не продал тебя Бай Цзю в обмен на свою шкуру. — Он коротко усмехнулся, показав два пальца: — Вот столечко оставалось. Я почти тебя предал.

Линь И вынул окурок у него изо рта, раздавил его в пепельнице и, взяв юношу за лицо, заставил смотреть на себя:

— И почему же в итоге не продал?

Чжоу Жоань облизнул губы. Глядя в глаза мужчины с такого близкого расстояния, он небрежно бросил:

— Кто знает. Но сейчас я об этом уже немного жалею.

В глубине глаз Линь И наконец забрезжила тень улыбки. Он приник к холодным губам Чжоу Жоаня поцелуем, и его взгляд стал тёмным, как предрассветное небо:

— Ань-Ань, давай прикончим Бай Цзю вместе.

Чжоу Жоань спросил, тяжело дыша:

— А если проиграем?

Линь И медленно вложил ответ в его уста:

— Рядом с Чжан Цзинем как раз пустует место на кладбище. Ляжем там вдвоём.

— Бля... — Чжоу Жоань возмутился. — При жизни ты хочешь валяться рядом со мной, и даже после смерти не отстанешь?

— В том маленьком ящике темно, будем вдвоём, чтобы не страшно.

В комнате горел мягкий свет, их дыхание переплелось. Казалось, в этот миг все интриги и борьба за власть остались где-то далеко. Ночь за окном становилась всё глубже, город сиял неоном, а в вышине зажглись первые звёзды...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 66.

Карты на столе из сандалового дерева слегка дрожали. Крупный изумруд на перстне дедушки Цзиня маслянисто поблескивал в свете люстры. Старик не спеша выложил пару восьмёрок, и когда его манжета скользнула по колоде, червовый король бесшумно нырнул в его рукав.

Чжоу Жоань, сидевший напротив и закинувший ногу на ногу, даже не поднял глаз.

— Воровать карты можно, но делайте это чисто, — негромко произнёс он. Юноша наклонился и поднял с пола две карты. — Вы задели рукавом колоду на столе.

Бросив карты, Жоань смерил старика взглядом и вынес вердикт:

— Вы — худший ученик из всех, кого я тренировал.

Цзинь Хуэй, лао Цзинь, за свою долгую жизнь прошел и огонь, и воду. Понятие «краснеть от стыда» он давно забыл, поэтому просто бросил игру и пошел в отказ:

— Ну и что? Ты всё равно не можешь меня исключить.

— Да-да, — покорно согласился Чжоу Жоань. — Вы мой единственный и последний ученик.

Он взглянул на часы:

— Вам пора принимать лекарство.

Юноша встал и медленно прошел на кухню. Он замер перед плитой, не отрывая взгляда от глиняного горшка. В густом, как тушь, отваре бурлили темно-коричневые пузыри. Они раздувались, боролись, росли, а затем внезапно лопались, разбрызгивая раскаленную жидкость, оставлявшую пятнистые следы на плите. Процесс рождения и разрушения занимал мгновения — в точности как бесчисленные непредсказуемые повороты судьбы в этом мире.

Из гостиной донеслось старческое покашливание. Чжоу Жоань очнулся, процедил готовое лекарство через сито и, перелив его в чашу, осторожно поднес лао Цзиню.

Аромат трав разлился по комнате. Старик и юноша долго молча смотрели на густую жидкость.

Наконец Чжоу Жоань первым нарушил тишину:

— В этой чашке половина — лекарство, половина — яд. Не ожидал, что Чжоу Жаньмин окажется настолько коварен.

Старик Цзинь лениво взял с игрового стола джокера и накрыл им другого.

— Похоже, все эти годы я был для него лишь камнем преткновения.

Сухая, морщинистая рука взяла чашу и медленно вылила содержимое в стоящий рядом цветочный горшок.

— Что от меня требуется?

— Умеете играть роль выжившего из ума старика? — с улыбкой спросил Жоань.

Дедушка Цзинь с тихим стуком поставил пустую чашу на чайный столик:

— Когда я учился, наш драмкружок ставил «Грозу». Я играл Чжоу Пуюаня восемнадцать спектаклей подряд.

Чжоу Жоань приподнял бровь:

— Снимаю шляпу.

Он пододвинул к старику доверенность в золотистой обложке.

— Документы готовы. Вы действительно собираетесь это подписать?

Лао Цзинь взял ручку и вывел свое имя в конце документа. Под шорох пера, прорезающего бумагу, Чжоу Жоань внезапно прижал пальцем последнюю черту в иероглифе «Хуэй»:

— Вы правда не боитесь, что я в сговоре с Чжоу Жаньмином и обманываю вас?

Старик убрал руку юноши, дорисовал последний штрих и закрыл колпачок ручки.

— Ты помнишь, что сам мне когда-то сказал? — старик подражал ленивому голосу юноши: — «Вы уже в таком возрасте... если не безумствовать сейчас, то когда?»

Сгорбленная спина медленно опустилась на бархатную спинку кресла. Старик заговорил своим обычным голосом, в котором слышалась хрипота и спокойствие:

— Всю свою жизнь я стремился к стабильности. Теперь я стар и хочу попробовать на вкус непредсказуемый азарт. Я умею видеть людей, поэтому верю тебе. Но никто из нас не может гарантировать, по какой колее пойдет эта история.

Видимо, от долгого разговора старик снова закашлялся. Чжоу Жоань поспешно подал ему стакан теплого чая. Отпив половину и уняв кашель, лао Цзинь почувствовал усталость.

Жоань убрал доверенность в портфель. Опустив взгляд, он заметил, что оставшийся в стакане чай остыл. Он заглянул внутрь: вода была кристально чистой, без осадка. Чжоу Жаньмин не врал: пилюля растворялась мгновенно. Стакан чая — наполовину яд.

Глядя вслед тяжелой фигуре, уходящей в спальню, Чжоу Жоань выплеснул чай в тот же цветочный горшок. Затем он слегка нажал на авторучку, прикрепленную к нагрудному карману, завершая скрытую видеозапись.

Звон вилки о фужер мгновенно прорезал шум банкетного зала. На торжественном ужине глава корпорации «Шэнкай» Чжоу Жаньмин медленно поднялся со своего места.

— Дамы и господа! — начал он. — «Шэнкай Трейд» десятилетиями кропотливо трудилась в сфере экспорта-импорта электроники, преодолевая все препятствия и достигая выдающихся результатов. Но если предприятие хочет процветать долго, его бизнес не должен ограничиваться одной моделью. Все эти годы я неустанно искал новые направления, которые позволили бы нам выделиться в условиях жесткой конкуренции.

Он сделал небольшую паузу, в его глазах промелькнуло притворное сожаление.

— Однако некоторые укоренившиеся консервативные взгляды внутри компании стали невидимыми оковами. Мои инновационные планы долгое время откладывались. Но судьба распорядилась иначе. Пока я не встретил его — Чжоу Жоаня, моего племянника.

Тон мужчины стал гордым и воодушевленным. Он повернулся к Жоаню:

— Этот молодой человек полон решимости и смелости. Его мышление не сковано традициями. Он умеет тонко чувствовать пульс времени. На решающем голосовании совета директоров по проекту строительства лыжного курорта Жоань, представляя интересы глубокоуважаемого господина Цзиня, отдал решающий голос «за». Именно этот голос стал рассветом для «Шэнкай», открыв нам двери в новую эру.

Это был первый раз, когда Чжоу Жаньмин и вся семья Чжоу столь официально представили Жоаня обществу — представили этого «не совсем законного» наследника. В зале раздались бурные аплодисменты.

Под прицелом множества взглядов Чжоу Жоань медленно встал. Стройный, с подобающей скромной улыбкой на лице, он поднял бокал. Его голос звучал чисто и уверенно:

— За «Шэнкай»! За нас!

В отдельной переговорной, примыкающей к банкетному залу, шум празднества был слышен лишь глухим эхом сквозь тяжелые звуконепроницаемые двери.

Чжоу Жаньмин вальяжно устроился в кожаном кресле с бокалом красного вина. Он подозвал секретаря, шепнул пару слов, и вскоре тот почтительно преподнес Чжоу Жоаню изящную подарочную коробку.

— С трудом выкупил на аукционе в прошлом месяце. Подари своей девушке. С дамами нужно быть щедрым, — на лице Жаньмина застыла фальшивая забота «старшего в роду». — Шаньшань постоянно прибегает ко мне с жалобами, говорит, ты слишком холоден с ней.

Чжоу Жоань изобразил вежливую улыбку и принял подарок:

— Если бы она хотела быть просто моей девушкой, я бы с радостью её баловал. Но она спит и видит, как бы стать моей женой — как мне от неё не бегать?

Чжоу Жаньмин поднял взгляд, в котором читалось желание контролировать ситуацию:

— Что, считаешь, человек, которого я тебе представил, тебе не ровня?

Жоань мгновенно прикинулся встревоженным:

— Как я могу так думать об избраннице, которую нашел дядя! Просто я считаю, что если моя будущая половина будет из влиятельного рода, это станет для «Шэнкай» настоящим подспорьем.

Жаньмин на мгновение задумался, а затем расплылся в улыбке:

— Ты прав, А-Ань. Теперь ты — восходящая звезда семьи Чжоу. Делать жену из секретарши действительно не солидно. Оставь этот вопрос мне, я подберу тебе партию с безупречным происхождением, которая поможет твоему развитию.

Чжоу Жоань спрятал брезгливость за опущенными ресницами и почтительно поднял бокал:

— Всё на ваше усмотрение, дядя.

Когда секретарь вышел, обстановка в комнате резко изменилась. Маски были сброшены.

— Как обстоят дела с Цзинь Хуэем? — прямо спросил Чжоу Жаньмин.

Жоань замялся на секунду, а затем ответил:

— Старик сдает. Речь и мышление замедлились, большую часть дня он спит. Ему на всё плевать, иначе сегодняшний проект не прошел бы так гладко.

Жаньмин потянулся через стол и покровительственно похлопал Жоаня по плечу:

— А-Ань, я в тебе не ошибся. Ты мастер манипуляций. Разыграть перед ним карту «разоблачения моих планов», чтобы он поверил, будто вы заодно против меня... Старик и не подозревает, что вылитый отвар был безвреден, а вот чай, который ты ему даешь каждый день, медленно превращает его в овоща.

Жаньмин окинул племянника оценивающим взглядом:

— Слышал, до возвращения в семью ты промышлял мошенничеством. Что ж, у тебя талант. Ты рожден для этого.

Заметив, как напряглось лицо Жоаня, он тут же добавил с улыбкой:

— Я шучу, А-Ань, не принимай близко к сердцу.

Жоань тоже улыбнулся:

— Как я могу обижаться? Вы правы, я мошенник. Но без ваших уроков я бы ничего не добился.

Этой фразой он тонко напомнил дяде, что они теперь в одной лодке. Седовласый мужчина мрачно осушил бокал:

— Верно. Мы теперь связаны одной цепью. Если удержишь доверенность в руках, «Шэнкай» будет принадлежать нам двоим.

Чжоу Жоань подошел к мини-бару и вернулся, чтобы долить вина дяде.

— Вы говорите, что мы едины, — вкрадчиво начал он под аромат вина, — но документ на землю под курорт вы всё еще держите у себя. Я руководитель проекта, и каждый раз, когда мне нужны бумаги для оформления, мне приходится бегать к вам. Это неудобно. Люди шепчутся, мол, дядя мне не доверяет.

Жаньмин внимательно посмотрел на юношу, стоявшего перед ним в поклоне.

— Хорошо. Переведи документ в офис нового проекта. Но помни: раз в месяц головной офис будет проводить проверку активов. Правила есть правила.

Жоань просиял, изобразив юношеский азарт и самоуверенность:

— Разумеется! — Он чокнулся своим бокалом о бокал дяди. — Дядя действительно меня балует.

Спустя десять часов этот документ на землю лежал на столе перед Цзяо Чэнем и Ван Чжианем.

Указательный палец Чжоу Жоаня замер на координатах трех тысяч му пустующей земли в пригороде:

— Эта земля в качестве залога — достаточное доказательство нашей с Линь И искренности. И, думаю, это подтверждает слова Линь И: это не ловушка. У нас всех одна цель — убрать Бай Цзю.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 67.

В последнее время акции Чжоу Жоаня резко пошли вверх. Тот, кого раньше считали лишь бесполезным мажором, в одночасье превратился в ключевую фигуру, облечённую реальной властью.

Мир большого бизнеса и гламура всегда был скор на лесть в адрес сильных и презрение к слабым. Первое изменение, которое ощутил Жоань, — количество банкетов выросло в геометрической прогрессии.

Магнаты слали приглашения одно за другим, собутыльники ходили за ним толпами. Жоань пил, когда нужно было пить, и отдавал дань уважения тем, кто того заслуживал. В этих кругах он вел себя безупречно — расчетливо и обходительно, не давая повода прослыть заносчивым выскочкой, забывшим старых друзей.

Одной из таких ночей, наполненных алкоголем и шумом, Жоань осушил последний бокал и покинул банкетный зал, уже изрядно захмелевший.

Жэнь Юй следовал за ним тенью. Дождавшись, пока Жоань попрощается со всеми, он подошел к нему в лифте и под звонкий сигнал прибытия на этаж прошептал:

— Чжоу Чжэ хочет видеть вас. Он прождал весь вечер.

Жоань встретил Чжоу Чжэ у своей машины. Тот был одет в свою привычную простую одежду, но в его облике больше не было прежней заносчивости. Увидев Жоаня, он даже выдавил подобострастную улыбку и поспешил навстречу:

— Четвёртый брат, ты, кажется, перебрал? Я велел повару приготовить похмельный суп, его всё время держали тёплым. Выпьешь немного?

С тех пор как Жоань пришел к власти, он намеренно игнорировал Чжоу Чжэ. Дрессура «собак» требует метода кнута и пряника: стоило Жоаню лишь слегка возвысить Чжоу Биня, нарушив давний баланс сил между братьями, как Чжоу Чжэ тут же потерял покой и прибежал вилять хвостом.

Жоань махнул рукой, ответив безразлично:

— Второй брат всегда внимательнее остальных. Но я залил в себя столько алкоголя, что для супа места просто не осталось. Я ценю твою заботу, спасибо.

Сказав это, он бросил мимолётный взгляд на Жэнь Юя. Поняв намёк, ассистент тут же открыл дверцу машины, приглашая босса сесть.

Видя это, Чжоу Чжэ занервничал и буквально перегородил собой дверь:

— Четвёртый брат всё ещё злится на меня? Твой второй брат — человек упрямый, иногда зацикливаюсь на мелочах. Моё желание проверить твою личность не было продиктовано злым умыслом. Просто я такой человек — пока не увижу стену, не поверну назад.

Уголки губ Жоаня приподнялись в насмешливой ухмылке:

— Ну и что, теперь-то ты успокоился? Если нет, можешь снова потащить меня на экспертизу.

Лицо Чжоу Чжэ исказилось от раскаяния, а тон стал ещё более униженным:

— Четвёртый брат, прошу, прости меня. Отныне я — твой человек. Ты ведь знаешь, у меня есть определённые способности. Что бы ты ни приказал, я буду твоим верным псом, готовым на всё.

Жоань молчал, холодно глядя на брата. Дождавшись, пока тот окончательно занервничает, юноша внезапно усмехнулся, сделал шаг вперёд и ласково стряхнул несуществующую пылинку с плеча Чжоу Чжэ. Его тон внезапно смягчился:

— Второй брат умён и расчетлив, я всегда уважал тебя. Просто ты записал меня во враги, а если бы я не нанес ответный удар, меня бы просто стерли в порошок. На самом деле ты зря беспокоишься. Мои интересы лежат вне управления делами нашей ветви семьи. Твой настоящий враг не я, а...

Он замолчал на полуслове, но обоим было ясно, чьё имя не было произнесено — Чжоу Бинь.

— Раз наше недопонимание исчерпано, я на твоей стороне. В конце концов, работать с умным человеком куда приятнее, чем водиться с дураками.

Жоань легко похлопал Чжоу Чжэ по плечу:

— Похмельный суп я заберу с собой. У алкоголя сильное послевкусие, голова и впрямь начинает кружиться. — Жэнь Юй тут же перехватил контейнер из рук Чжоу Чжэ.

Жоань сел в машину. Стекло медленно поползло вверх. Он смотрел на Чжоу Чжэ — человека, который обычно курил благовония, читал молитвы, но держал нож за пазухой. Сейчас на его лице застыла приторная льстивая маска.

В последнюю щель закрывающегося окна Жоань бросил:

— Второй брат, отец сидит в кресле главы нашей ветви уже не одно десятилетие. Пора бы сменить караул и дать старику отдохнуть на покое. Если у тебя есть планы на этот счёт, я могу помочь. В конце концов, в нашей семье только ты достоин занять это место.

Лицо Чжоу Чжэ на миг изменилось, но он быстро взял себя в руки, оставив на лице лишь подобострастие. Жоань больше ничего не добавил. Окно закрылось.

— Поехали, — бросил он Жэнь Юю.

Машина тронулась. В зеркале заднего вида силуэт Чжоу Чжэ постепенно размывался. Жоань достал телефон и набрал Чжоу Биня.

В трубке раздался бодрый смех Биня. Жоань ответил с такой же веселостью:

— Та бутылка из твоей коллекции, что ты мне прислал, просто великолепна, старший брат. У меня до сих пор голова кругом. Председатель Чжан уже связался с тобой? Поздравляю, брат, ты закрыл отличную сделку для нашей семьи.

Слушая благодарности Биня, Жоань сидел с ледяным лицом, хотя голос его оставался теплым:

— Брат, ты слишком скромен. Я лишь свёл вас, представил. Это благодаря твоим способностям они согласились на сотрудничество. К тому же, когда я только вернулся в семью Чжоу, только ты брал меня с собой развлекаться. Теперь, когда я имею вес в совете директоров, кому мне помогать, если не тебе?

Он сделал паузу, покосился на Жэнь Юя, а затем на похмельный суп на подставке. Жэнь Юй мгновенно сообразил и громко спросил:

— Четвёртый молодой господин, не желаете ли выпить похмельного супа, который только что передал второй молодой господин?

Голос чётко донёсся до Чжоу Биня на том конце провода. Тот мгновенно «вспыхнул». Жоань, предвидя это, отодвинул телефон от уха и ответил в трубку:

— Видимо, второй брат заметил, что у меня много банкетов в последнее время, и лично привез суп. Но мне такое не по вкусу, так что его старания пропали даром.

Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ в последнее время грызлись нещадно. Будучи человеком бесхитростным и вспыльчивым, Бинь тут же разразился долгой тирадой проклятий в адрес брата. Жоань терпеливо поддакивал пару минут, а затем с раздражением отключился.

Как раз в этот момент машина остановилась на красный свет. Жэнь Юй, глядя на Жоаня, не удержался:

— Четвёртый господин, вы хотите, чтобы Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ перегрызли друг другу глотки?

Жоань достал сигарету, зажал её в губах и уставился в ночную тьму за окном.

— Мне поручили дело — я его выполняю. Пусть грызутся как собаки, тогда моему «братцу», что остался там, внизу, станет полегче. К тому же, пока они тратят силы на междоусобицу, я смогу перевести дух.

— Вашему «братцу»?

Жоань вспомнил избитое, в синяках лицо Чжан Цзиня, махнул рукой и замолчал, закрывая тему.

Светофор начал обратный отсчёт. Жэнь Юй снова тронул машину. Жоань наконец обратил внимание на ассистента:

— Ты провёл со мной весь вечер, почему сам не выпил ни капли?

Жэнь Юй смотрел на дорогу:

— В два часа ночи звонок от американского поставщика. Нужно сохранять ясность ума.

Жоань приоткрыл окно, и прохладный ночной воздух ворвался в салон, выветривая запах перегара. Он поднёс сигарету к губам, сделал неглубокую затяжку и полушутя заметил:

— Ассистент Жэнь так пашет, что я на твоём фоне выгляжу как нерадивый начальник.

Уголки губ Жэнь Юя дрогнули в улыбке:

— Раньше в офисе группы я только и делал, что перекладывал бумажки. Редко выпадал шанс участвовать в реальных проектах. А сейчас, следуя за вами и видя все эти бури в мире бизнеса изнутри... это бесценный опыт. Я им дорожу.

Жоань отвернулся к окну. Уличные фонари пролетали мимо один за другим, бросая желтоватые блики на его лицо, оттеняя задумчивый взгляд. Спустя мгновение он внезапно спросил с едва уловимой растерянностью в голосе:

— Если однажды я рухну, ты не пожалеешь, что пошел за мной?

— Нет, — ответ последовал без малейших колебаний. — За этот год я вырос больше, чем за четыре года сидения в офисе.

Жэнь Юй вспомнил, как подставлял Чжоу Биня, как собственноручно запирал Линь И на складе, а потом сам сидел полночи пристегнутый к батарее... Прокрутив всё это в голове, он добавил с усмешкой:

— К тому же, это было очень... захватывающе.

Жоань хмыкнул, прикусив сигарету:

— Жизнь на волосок от гибели — то ещё «захватывающее» дерьмо.

Жэнь Юй мельком взглянул на босса, списав его слова на минутную меланхолию от алкоголя, и подбодрил:

— Четвёртый господин, вы сейчас на пике славы. Вы раздавили всех в своей ветви семьи. Вы победили. С чего бы вам рухнуть?

Жоань молчал долго, а потом махнул рукой вправо:

— Весь вечер пил, в желудке пусто. Поворачивай направо, поищем, где поесть.

Жэнь Юй включил поворотник:

— Куда именно?

Жоань выпалил:

— К твоему мужу... — и тут же легонько хлопнул себя по губам, поправляясь: — В тот японский ресторанчик Фу Чуньшэня. Съедим по миске лапши.

Жэнь Юй сбросил скорость:

— Можно поесть и в другом месте.

Жоань откинулся на спинку, строя из себя важную персону с закрытыми глазами:

— Кто здесь босс, ты или я? Едем туда.

Жоань втянул порцию лапши удон, даже не успев распробовать вкус, как на телефон пришло сообщение. Он открыл его. Писал Фу Чуньшэнь, стоявший за барной стойкой в полуметре от него:

«Жэнь Юй пялится на меня уже минуту и двадцать секунд. Я ему нравлюсь, это точно».

Жоань поднял глаза сквозь пар от лапши и покосился на Жэнь Юя, сидевшего в тридцати сантиметрах от него. Тот и впрямь не сводил глаз с Фу Чуньшэня — его взгляд медленно скользил по подтянутой фигуре повара, на мгновение задержавшись на чем-то пониже спины.

Жэнь Юй... по парням?

Жоань, изобразив приступ гомофобии, потихоньку отодвинул стул подальше от ассистента. Но любопытство взяло верх, и он шепнул:

— На что смотришь?

С тех пор как Фу Чуньшэнь привязался к Жэнь Юю, его ориентация ни для кого не была секретом. Жэнь Юй придвинулся к уху Жоаня и прошептал:

— Я тут недавно почитал пару романов про геев... Так вот, Фу Чуньшэнь — это же вылитый «холодный элитный пассив».

Жоань, обуреваемый тягой к знаниям, уточнил:

— Что ещё за «пассив»?

Жэнь Юй внезапно замялся:

— Ну... — Он снова глянул на задницу Фу Чуньшэня. — В книгах пишут, что таких высокомерных и заносчивых типов обычно берут силой, и они плачут, пока их...

— Блядь! — Жоань мгновенно вспомнил собственный опыт с Линь И и оттолкнул голову Жэнь Юя. — Отвали. Я натурал, не хочу этого слышать.

Он постучал по стойке, обращаясь к Фу Чуньшэню, который возился с продуктами спиной к ним:

— Месяц тебя не видел, а ты уже в шеф-повара выбился?

Фу Чуньшэнь обернулся, поставил тарелку с сашими перед Жэнь Юем и бесстрастно ответил:

— Не шеф. Просто иногда помогаю с вещами, не требующими особого мастерства.

Он окинул Жэнь Юя взглядом с головы до ног и лишь затем спросил:

— Зачем господин Чжоу меня искал?

Жоань не стал придираться к его манере игнорировать главного собеседника. Он съел еще немного лапши и указал палочками на повара:

— Расскажи Жэнь Юю, кто я на самом деле.

Только тогда Фу Чуньшэнь по-настоящему посмотрел на Жоаня:

— Больше не скрываемся?

— Изначально и не собирался. Расскажи ему правду сейчас, чтобы он мог заранее всё обдумать и не ставил всё на мою карту.

Жэнь Юй, переводя взгляд с одного на другого, окончательно запутался:

— Этот «он» — это я? Что вы от меня скрываете?

Жоань продолжал есть лапшу. Фу Чуньшэнь помолчал и произнёс:

— Жэнь Юй, твой непосредственный начальник Чжоу Жоань — не родной сын Чжоу Цзинтао. Он самозванец.

Жэнь Юй нахмурился:

— Что? Невозможно. Не неси чушь.

Жоань отложил палочки, вытер рот салфеткой и, облокотившись на стойку, лениво произнес:

— Он говорит правду. Я не молодой господин семьи Чжоу. Им был мой погибший друг. Я занял его место, чтобы попасть в семью. Весь этот год я иду по канату над пропастью, и не знаю, когда оступлюсь и полечу в бездну.

Он прикурил, и его взгляд в облаке дыма казался одновременно и пустым, и тяжелым:

— Я говорю тебе правду, чтобы ты понимал ситуацию. Решай сам — оставаться или уходить. Я приму любой твой выбор. Если решишь уйти, я, пока у меня еще есть власть, устрою тебя на хорошее место.

Прежде чем эта минорная нота успела зазвучать в полную силу, Жэнь Юй внезапно с грохотом хлопнул ладонью по столу. Чашка с лапшой подпрыгнула, заставив Жоаня вздрогнуть.

Ассистент Жэнь всегда знал меру и границы. Если он и вел себя дерзко на людях, то только по приказу Жоаня. Но сейчас он выглядел так, будто готов был разорвать босса в клочья. Жоань на всякий случай прижал ладонью тарелку с лапшой, боясь, что её содержимое сейчас выльется ему на голову.

Однако Жэнь Юй не стал устраивать истерику. Он просто схватил пальто, портфель и, развернувшись, вышел прочь. Фу Чуньшэнь бросился за ним, но перед уходом бросил опешившему Жоаню:

— Даже я знаю твою тайну. А он, твой ассистент, который прошел с тобой через огонь и воду, не знал. Как думаешь, имеет он право злиться?

Не успел он договорить, как скрылся за дверью. Жоань навострил уши и услышал, как снаружи Жэнь Юй орет:

— Фу Чуньшэнь, я не собираюсь брать тебя силой и не хочу смотреть, как ты плачешь! Убирайся со своим «холодным пассивом», я — натурал!

В ночном ресторане, не считая дремлющего повара, остался только Жоань. Он прислонился к холодному окну, глядя, как на обочине препираются Жэнь Юй и Фу Чуньшэнь. Ему вдруг показалось, что они подходят друг другу. На людях — напыщенные элитарии, и только друг с другом они становятся настоящими, живыми. В этом была какая-то своя прелесть жизни.

Когда они, продолжая спорить, ушли, Жоаню вдруг показалось, что ночь стала пугающе тихой.

Сигарета истлела наполовину. Он затушил её в пепельнице, достал телефон и после долгого колебания нажал на кнопку быстрого набора.

Трубку сняли быстро, но ответил не Линь И. Бодрый мужской голос произнес:

— Алло, вы ищете брата Линя? Он сейчас в душе. Что-нибудь передать?

Жоань снова взял недокуренную сигарету и зажал её в зубах.

— Ты кто такой?

— Моя фамилия Хуан. Хуан Янь.

Захмелевший юноша с погасшей сигаретой во рту лишь коротко усмехнулся:

— Блядь...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 68

Линь И толкнул дверь японского ресторанчика. Колокольчик над входом издал резкий, чистый звук, нарушивший ночное безмолвие. Дремавший повар встрепенулся, его тело мгновенно напряглось, и он на автомате выкрикнул по-японски: «Добро пожаловать!»

Новый гость, не понимая языка, лишь махнул рукой и, обведя взглядом помещение, направился прямиком к самому угловому столику.

В «ночной столовой» был всего один клиент. Перед ним стояла миска с лапшой, к которой почти не притронулись — больше половины порции так и осталось несъеденным. Единственный гость разговаривал по телефону. Заметив приближение Линь И, он лишь лениво приподнял веки, бросил на него мимолётный, безразличный взгляд и тут же отвернулся.

Линь И проигнорировал этот холодный приём и сел рядом. Барный стул был узким, так что они оказались прижаты друг к другу плечом к плечу.

Чжоу Жоань слегка нахмурился. В перерыве между фразами в трубку он постучал пальцем по столу, а затем указал на стул напротив, мол, «сядь туда».

Линь И сделал вид, что не заметил жеста. Он коснулся пальцами миски с лапшой, ощутив едва уловимое тепло. Взяв новые палочки, он подтянул миску к себе, подцепил порцию лапши и уже собирался отправить её в рот, но Жоань его остановил.

— Лапша разбухла, я заказал тебе новое, — Жоань чуть отодвинул телефон от губ и, словно заботливый старый друг, щелкнул пальцами, подзывая повара. — Большая порция сашими, спасибо.

Сделав заказ, он продолжил тихо беседовать с кем-то по телефону. Его тон стал мягким, даже заискивающим.

Повесив трубку, Жоань столкнулся с вопросительным взглядом Линь И:

— Чжоу Жаньмин?

Жоань зажал сигарету в зубах и ответил:

— Жэнь Юй.

Линь И слегка удивился:

— Тебе приходится так умасливать своего ассистента?

Огонь лизнул табак. Жоань отбросил зажигалку и усмехнулся:

— Мой ассистент, как хочу, так и умасливаю. Проблемы?

Лицо Линь И осталось бесстрастным, но взгляд потемнел:

— Я как раз хотел...

Его тут же перебили. Жоань, глядя поверх плеча Линь И на повара, несущего поднос, указал пальцем на стол:

— Сюда.

Перед ними поставили изысканное ассорти сашими. На ледяном блюде лежали ломтики нежнейшей рыбы с идеальной текстурой. От колотого льда поднимался легкий пар, пахнущий морем. Жоань подцепил кусочек, макнул в соевый соус и поднес к губам Линь И:

— Высший сорт, дорогущее. Попробуй, брат Линь.

Юноша выглядел расслабленным и внимательным, словно лучший в мире кореш, который боится, что другу не достанется лакомый кусок.

Линь И уставился на рыбу, его брови едва заметно дрогнули. Полупрозрачная плоть тунца блестела под лампами, как кусок нерастаявшего льда. Он терпеть не мог «сырую еду». Ребенок, выросший в трущобах, навсегда впечатал в свои вкусовые рецепторы подавленные желания детства: для него «вкуснятина» — это сочащаяся жиром курица с уличного лотка, свинина с прожилками сала или скворчащие на сковороде куски мяса. Горячая, калорийная, жирная еда — вот что было в его ДНК.

В подростковом возрасте Линь И тоже засматривался на то, что едят богачи. Скопив немного денег, он из любопытства попробовал сырую рыбу, но запах и странная текстура вызвали лишь разочарование. Только из уважения к потраченным деньгам он тогда подавил рвотный позыв.

Сейчас же Жоань держал палочками кусок рыбы у самого его рта, на его лице блуждала полуулыбка — и, черт возьми, он был чертовски хорош собой в этот момент.

Линь И слегка наклонился и съел сашими.

Как только холодная рыба оказалась во рту, вкус сырой плоти взорвался на языке, а склизкая текстура заставила горло сжаться. Превозмогая тошноту, он заставил себя проглотить брюшко тунца.

— Вкусно? — спросил Жоань.

— Угу, — кратко ответил Линь И.

— Тогда попробуй это, — Жоань кончиком палочки зачерпнул пасту васаби и не спеша размазал её по рыбе. — Сегодня утром доставили самолетом.

Будто не замечая отвращения Линь И, Жоань продолжал «ухаживать» за ним с пугающим рвением, поднося к его лицу кусок, густо обмазанный острым васаби:

— Ешь, оно очень нежное.

Линь И посмотрел на рыбу, помедлил и снова открыл рот. Острота васаби мгновенно ударила в нос, отчего его глаза тут же покраснели.

Рядом раздался короткий смешок. Жоань подпер подбородок рукой, манжета его рубашки задралась, обнажая тонкие вены на запястье.

— В брюшке голубого тунца много жира, оно очень маслянистое. Еще кусочек? — Он подцепил следующий ломтик, снова густо обмазал васаби и протянул Линь И.

Тот посмотрел на него глазами, полными слез от остроты, но не отказался. Он снова съел это. На этот раз удар васаби был настолько сильным, что у него перехватило дыхание, а слезы непроизвольно покатились из глаз. С трудом проглотив рыбу, он вытер уголок глаза и хрипло выдавил:

— Воды.

Жоань смотрел на него, и в его глазах промелькнуло что-то сложное, но он тут же вернул себе маску безразличия. Он поднес стакан с чаем к губам мужчины. Линь И отпил из его рук, поднял взгляд и спросил:

— Сколько мне еще съесть, чтобы ты перестал злиться?

Вены на запястье Жоаня вздулись от сдерживаемых эмоций. Он внезапно отдернул руку, с глухим стуком поставил стакан на стол и, схватив пиджак со спинки стула, холодно бросил:

— Вспомнил, мне нужно принять важный звонок из-за границы. Пойду. Ешь не спеша, брат Линь, я здесь записал на свой счет. Если будет мало — закажи еще.

Он развернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и шага — Линь И железной хваткой перехватил его запястье. Его ладонь была горячей и сильной; он держал крепко, не давая вырваться, но при этом не причиняя боли.

Жоань обернулся и встретился с ним взглядом. В глазах мужчины все еще стояли слезы от васаби, веки покраснели, но он смотрел прямо и твердо.

— Ревнуешь? — прозвучал низкий, хриплый голос.

Жоань на секунду опешил, а затем криво усмехнулся:

— Пиздёж.

Линь И не отпустил его, а напротив, притянул ближе к себе и спокойно объяснил:

— Один из подчиненных оказался крысой. Чтобы проучить остальных, мне пришлось приложить силу. Испачкал одежду, поэтому заскочил в душ прямо в клубе. В номере были Байбань, Хуан Сань и еще пара парней. На звонок ответил Хуан Сань. Я уже приказал: никому и никогда не сметь прикасаться к моему телефону.

Слушая это, Жоань почувствовал, как улыбка сползает с его лица. Его буквально поймали с поличным, но признавать «ревность» он не собирался. Он попытался вырвать руку, но хватка лишь усилилась. В итоге он перестал сопротивляться и ледяным тоном спросил:

— Зачем ты мне это говоришь?

Линь И встал и другой рукой нежно коснулся щеки Жоаня, словно тот был хрупким сокровищем. Его голос стал тихим, полным усталого обожания:

— Ань-Ань, хватит вредничать. Бай Цзю возвращается завтра. У нас...

При упоминании этого имени взгляд Жоаня мгновенно заледенел, зрачки сузились:

— Он возвращается завтра?

Высокий мужчина притянул Жоаня к себе, обнимая за плечи. Его ладонь легла на спину юноши, успокаивая его дрожь сквозь тонкую ткань рубашки. Линь И наклонился к самому его уху и прошептал:

— Сегодня — наша последняя спокойная ночь. Ань-Ань, пойдем домой.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 69.

В полумраке комнаты слышалось только тяжелое дыхание. Чжоу Жоань иногда ненавидел свое тело за то, как легко оно находило удовольствие в прикосновениях, которые раньше вызывали лишь отвращение.

Кожа на руках, упиравшихся по обе стороны от его тела, была смуглой и покрыта сетью шрамов и отметин. Жоань поднял руку, кончиками пальцев прослеживая эти следы от запястья до самой груди. Остановив палец там, где гулко билось сердце, он тихо спросил:

— Слышал, ты чуть не сдох тогда на заднем склоне горы?

Линь И наклонился и запечатлел легкий поцелуй в уголке губ Жоаня:

— Да ладно тебе, преувеличивают всё. Покусали комары немного, и только. — Он прильнул к уху юноши, переводя тему: — Почему ты так нежно ворковал с Жэнь Юем?

Мягкое «наступление» Линь И приносило тягучее, долгое наслаждение. Жоань, пребывая в этом полузабытьи, на мгновение задумался, а затем усмехнулся:

— Твоими молитвами у меня чакры открылись. Понял, что мужики — это, в общем-то, неплохо. Жэнь Юй красавчик, умный, интеллигентный, да еще и помогает мне во всём. Отличный кандидат.

Линь И сверху вниз посмотрел на него. В глазах Жоаня, подернутых пеленой страсти, читался неприкрытый вызов.

Мужчина достал из тумбочки пачку сигарет, небрежно тряхнул её большим пальцем, и тонкая сигарета, не успев выскользнуть до конца, была перехвачена его зубами. Вообще-то такие изящные сигареты больше подходили утонченному Жоаню. Линь И с его суровой внешностью обычно выглядел с ними странно, но сейчас, когда эта тонкая полоска белого замерла между его жесткими губами, это зрелище внушало безотчетный трепет.

— Любишь интеллигентных? — Линь И выдвинул ящик тумбочки и начал там что-то искать. — Понятно, почему я тебе не по вкусу.

Он извлек черную коробочку, от которой тянулись два тонких мягких провода, заканчивающихся изящными зажимами. Зажимы были инкрустированы стразами и холодно поблескивали. Сердце Жоаня екнуло; он мгновенно пожалел о своем длинном языке.

— Вообще-то... я не то чтобы сильно люблю интеллигентов, — быстро поправился он.

Линь И, не вынимая сигареты изо рта, приподнял веки и глухо процедил:

— Вот и славно. Сегодня попробуем по-грубому.

Не успел Жоань возразить, как почувствовал холод на груди.

— Линь И! — Его руки были прижаты, оставалось только яростно сверкать глазами. — Я говорил, что мне не нравятся такие игры.

Линь И одной рукой прикурил. Сигарета замерла в его пальцах, а дым поплыл к потолку.

— А я говорил, что мне не нравятся твои шуточки. Раз господин Чжоу страдает забывчивостью, придется закрепить материал.

С этими словами Линь И нажал на кнопку.

Мгновенно ударил разряд тока. В самом чувствительном месте, сквозь легкую боль от металла, словно крошечное невидимое насекомое начало мелко покусывать кожу. Сначала это была лишь точка на поверхности, но затем вибрация, подобная серебряной нити, побежала по нервам, неся с собой властную, обволакивающую негу.

Там, где проходил ток, клетки просыпались одна за другой. Нервные волокна превращались в струны, играющие тайную мелодию. Это было похоже одновременно на погружение в теплую воду и на ласку перышком. Жоань невольно сжался.

— Как ощущения? — Линь И склонился над ним, дразня почти невесомыми поцелуями. — Можем прибавить уровень.

— Не надо... — Голос Жоаня задрожал. Чтобы задобрить Линь И, он даже приподнял подбородок, подставляясь под поцелуй.

Но Линь И не купился. Он чуть отстранился, внимательно глядя ему в глаза:

— Так, значит, тебе нравится тип вроде Жэнь Юя?

Затянувшись, мужчина положил сигарету на край пепельницы и, освободив руки, резко притянул Жоаня к себе, возобновив движение:

— Насколько сильно он тебе нравится?

— Не нравится! — Перед глазами Жоаня вспыхнули белые искры, но он выдал самый выгодный для себя ответ: — Мне не нравится Жэнь Юй!

Палец Линь И замер на кнопке прибора, лицо оставалось жестким:

— А как ты его там расписывал? Красавчик, интеллигент, правая рука...

Индикатор переключился на вторую скорость.

Жоаня пробил озноб. Сердце словно сжала невидимая рука, оно пропустило удар и пустилось в неистовый пляс. Дыхание участилось, кожу на голове покалывало, всё его существо было охвачено неописуемым, пугающим и в то же время дивным чувством.

Линь И наконец ослабил хватку и прижал Жоаня к себе, прошептав на ухо холодным, ровным тоном:

— Ань-Ань, а меня ты никогда не хвалил.

Сейчас Жоань был послушным как никогда. Он обвил руками шею Линь И, ища его губы, и, коснувшись их теплоты, пробормотал:

— Я с самого детства считал, что ты красавчик. И фигура у тебя... супер.

Взгляд Линь И потемнел:

— И это всё?

Ток, казалось, спутал все мысли в голове Жоаня. Он жаждал более глубокого поцелуя.

— Ты со всеми холодный, а со мной — нет. Ты всегда меня защищал. Всегда.

Линь И позволил ему углубить поцелуй, но не давал насытиться. Его ладонь легла на шею юноши, большой палец слегка надавил на кадык.

— Что еще?

— Еще... — Жоань открыл затуманенные глаза, вглядываясь в Линь И. Ток от прибора поднимался от груди, разливался по телу и возвращался обратно к сердцу, резонируя с его ритмом.

Слушая это бешеное биение, Жоань потянулся рукой к тлеющей сигарете, сделал глубокую затяжку и вместе с дымом выпустил тихие слова:

— Еще... ты, наверное, единственный человек в этом мире, который любит меня. Любит такой мусор, как я.

Линь И замер. А затем обрушился на него с яростным поцелуем, попутно затушив сигарету и сжимая юношу в своих объятиях так крепко, что ребра трещали.

— Чжоу Жоань, ты, блядь, наконец-то сказал что-то человеческое.

Линь И терял контроль. Остатки самообладания Жоаня таяли под его напором.

Пальцы юноши судорожно скребли по простыне, как у утопающего, ищущего спасения, и случайно коснулись холодного металла коробочки. Прежде чем он понял, за что схватился, на приборе вспыхнул индикатор третьего уровня — самый мощный.

В тот же миг неистовое чувство, смешанное с острой болью, прошило всё его тело. Каждое волокно, каждый дюйм кожи словно пронзило мириадами игл. Жоань выгнулся дугой, его подбородок взметнулся вверх, пальцы на ногах судорожно сжались. Он был как натянутая до предела тетива в эпицентре внезапного шторма.

Линь И в панике потянулся к кнопкам, чтобы выключить прибор, но Жоань внезапно перехватил его запястье. Он засунул пальцы мужчины себе в рот, глядя на него сквозь пелену слез взглядом, полным безумного желания.

Линь И услышал его приглушенный голос:

— Я тебя столько хвалил... не хочешь послушать о своих недостатках?

Красивый юноша прищурился и выдал язвительный шепот:

— В постели ты... так себе. Средне.

— Блядь, — Линь И рассмеялся и снова накрыл его губы своими. — Что ж, придется мне очень постараться.

Тени на стене смещались под светом взошедшей луны, а пальцы, вцепившиеся в простыни, сжимались всё крепче...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 70.

В старом доме отопление работало из рук вон плохо, и сквозь оконные щели то и дело прорывался ледяной ветер. Линь И плотно укутал их обоих ватным одеялом и, обнимая Чжоу Жоаня со спины, уселся на видавшую виды кровать.

Он напоил Жоаня теплой водой, а затем, наклонившись, нежно слизнул капли, скатившиеся по уголкам губ. Но эта трогательная забота не нашла отклика.

Как только теплая вода смочила пересохшее горло, Жоань наконец обрел силы выругаться:

— Линь И, если ты еще хоть раз посмеешь так со мной обойтись, я тебя придушу, клянусь.

На словах он был грозен, но в глубине души немного жалел о содеянном: не ляпни он тогда про «средненько в постели», Линь И, возможно, не стал бы так изощренно издеваться над ним. Легкая ноющая боль в горле неизбежно воскрешала в памяти недавние события.

Вероятно, опасаясь, что ток будет слишком сильным, Линь И выключил индикатор третьего уровня на черной коробочке уже через несколько минут. Но тени на стене продолжали свои ритмичные движения, пока в какой-то невыносимый момент Линь И внезапно не отстранился.

Тело Жоаня застыло в легком недоумении. Линь И достал с тумбочки влажную салфетку, тщательно вытерся и прижал ее к уголку рта Жоаня. Только тогда до того дошло: этот кобель прервался на полпути именно ради этой затеи. Гнев и изумление вспыхнули в его глазах:

— Линь И, ты что, мать твою, жить надоело?

Линь И, обычно такой властный, сейчас ответил глухим, почти обиженным голосом:

— Ань-Ань, у меня иногда всё еще зудит тело...

Жоань опешил, а затем, чувствуя обжигающее дыхание у самых губ, сквозь зубы процедил: «Блядь...».

— Так вот чего ты ждал? Думал, я расчувствуюсь?

Линь И, не зная стыда, принялся разминать его губы, пока они не стали ярко-алыми:

— Ань-Ань, потом поменяемся.

Жоань начал припоминать старые обиды:

— В прошлый раз ты заставил меня стоять на коленях.

— Угу, сейчас сам перед тобой на колени встану.

— Пиздеж... М-м-м...

Жар скользнул по губам, и последние слова утонули в поцелуе.

Голос Жоаня снова охрип, пусть и не так сильно, как в прошлый раз после ярости Линь И. Глубокий, низкий и хрипловатый тембр в предрассветных сумерках заставлял сердце Линь И сладостно ныть.

— Линь И, если ты еще хоть раз посмеешь так со мной обойтись, я тебя придушу, — повторил Жоань свою угрозу.

Линь И послушно поддакнул: «Угу». Он придвинулся ближе, нежно коснулся губами мочки уха Жоаня, но был вновь безжалостно оттолкнут:

— Если ты когда-нибудь еще заставишь меня брать в рот твой... я тебя точно кастрирую.

— Хорошо, — удовлетворенный мужчина был на редкость покладист и позволял партнеру выплескивать гнев, ничуть не обижаясь.

Впрочем, Жоаня хватило ненадолго. Совершенно обессиленный, он привалился к Линь И, его веки стали такими тяжелыми, что почти не открывались.

— Спать хочу. Сил нет, — пробормотал он.

— Мы еще ни разу не видели рассвет вместе, — руки на талии Жоаня сжались крепче. — Поспишь после.

Жоань с трудом приоткрыл один глаз и глянул в окно. Небо начало светлеть, серо-белые облака у горизонта подернулись золотой каймой, словно вот-вот должен был выплеснуться свет. Он снова закрыл глаза и лениво проговорил:

— Устал. В другой раз посмотрим.

— Другого раза может и не быть.

Глаза Жоаня медленно открылись, брови поползли к переносице. Он повернул голову и посмотрел на Линь И в профиль. У мужчины было жесткое лицо — в лучшем случае его можно было назвать волевым: выступающие скулы, резкая линия челюсти... облик человека, который никогда не согласится быть на вторых ролях. Но сейчас его взгляд был необычайно мягким, наполненным такой глубокой привязанностью, будто он хотел навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку Жоаня.

Жоань снова отвернулся к окну и своим сиплым голосом произнес:

— Да что хорошего в солнце над этими камышами? Говорят, на Хуаншане рассветы куда круче. Составишь мне компанию как-нибудь?

Линь И улыбнулся и коснулся губами его щеки:

— Конечно. Пойду с тобой куда угодно.

— Да уж, везде за мной таскаться не обязательно, — проворчал Жоань. Помолчав, он добавил: — Как там продвигается ваш план?

Линь И ответил:

— Цзяо Чэнь давно злился на то, что Бай Цзю в последние годы по кусочку отъедает его территорию. С твоим документом на землю в качестве страховки он, конечно, хочет использовать этот шанс, чтобы свалить Бай Цзю. Ван Чжипин прошел с Бай Цзю огонь и воду, получил место «второго номера», но человеческая жадность не знает границ — он всегда считал, что заслуживает большего. В душе Ван Чжипина давно сидит заноза, иначе он не пошел бы так легко на сделку со мной, рискуя репутацией предателя.

Линь И прижал Жоаня покрепче, положил подбородок ему на плечо и продолжил, глядя на светлеющее небо:

— Когда объединяются два таких волка, Бай Цзю не жилец.

— Что они задумали?

— У Цзяо Чэня есть боец, у которого личные счеты с Бай Цзю — он спит и видит, как бы его прикончить. Мы создадим условия, чтобы он подобрался к нему поближе и нанес удар, когда тот меньше всего будет этого ждать.

Линь И помедлил и добавил:

— Но чтобы дело выгорело, одного бойца мало.

— Бай Цзю — не простак, он мастер рукопашного боя, — напомнил Жоань.

— Ван Чжипин заранее его напоит и снизит уровень защиты на вилле. Помимо того мстителя, Цзяо Чэнь подготовил группу поддержки. И я тоже буду там.

Тело Жоаня напряглось, он внезапно перехватил руки Линь И у себя на талии:

— Тебе нельзя лезть в драку.

Линь И тихо рассмеялся и поцеловал его в уголок губ:

— Почему это мне нельзя? Если всё получится, я избавлю тебя от Бай Цзю. Если провалимся — Бай Цзю избавит тебя от меня. А может, мы оба подохнем. В любом случае, для тебя это выгодно: избавишься от одного из нас, а то и от обоих сразу.

Жоань резко оттолкнул его и указал пальцем на пол:

— А ну, на колени. Ты сам обещал, что встанешь. Плати по счетам сейчас, я не хочу ждать твоей смерти, чтобы предъявить долг.

Улыбка Линь И стала еще шире. Он обхватил лицо Жоаня ладонями и крепко поцеловал:

— Буду считать, что ты за меня переживаешь. Не волнуйся, я не полезу на рожон. Я вернусь живым, чтобы ты мог взыскать с меня все долги.

Воздух снова стал горячим, Жоань невольно поддался порыву, запрокинув голову и позволяя поцелую стать глубже. Но мужчина за его спиной в самый неподходящий момент испортил атмосферу, спросив у самых его губ:

— Так всё-таки... зачем ты так нежно обхаживал Жэнь Юя?

— Блядь, — Жоань в отместку прикусил его губу и, увидев на ней капельку крови, ответил: — Я признался ему, кто я на самом деле. Он разозлился, что я ему врал и не считал за своего. Вот и закатил скандал.

— Зачем ты ему сказал? — Линь И слегка нахмурился.

— Рано или поздно я могу проиграть. Не хотелось бы, чтобы человек пошел за мной на дно, даже не понимая, за кого он умирает.

— Хочешь, я «побеседую» с ним, чтобы он держал язык за зубами?

Жоань покачал головой:

— За этот год я изучил его характер. Вся его хитрость и строптивость — на виду. На самом деле он нормальный парень, на него можно положиться. К тому же рядом с ним Фу Чуньшэнь. Этот тип — идиот только в делах сердечных, а в остальном он видит всех насквозь. Он столько времени меня не выдавал только потому, что видел: я к Жэнь Юю отношусь хорошо, и тому под моим началом работается в удовольствие. Значит, он ставит на мою победу. И заставит Жэнь Юя поставить на то же самое.

Линь И задумался на мгновение и лишь коротко бросил:

— Главное, чтобы ты понимал, что делаешь.

Жоань повалился на кровать и накрылся одеялом с головой. Из-под него донесся приглушенный голос:

— Задерни свои дурацкие шторы в цветочек. Спать пора.

Спустя секунду добавил:

— Ван Чжипин хочет власти, но не хочет славы предателя. Скорее всего, он провернет дело так, чтобы подставить тебя и выставить виноватым. Будь начеку.

Линь И тихо отозвался: «Угу». Глядя на уже бьющий в окно солнечный свет, он негромко произнес:

— Кресло Бай Цзю — не его личная собственность. На него сядет тот, у кого хватит сил.

Одеяло резко взлетело. В глазах Жоаня застыло изумление:

— Ты... хочешь занять его место?

Солнечный блик в глазах Линь И стал еще ярче. Он коснулся лица Жоаня и...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 71.

Возвращение Бай Цзю в страну ознаменовалось всего одним сообщением в WeChat, присланным Чжоу Жоаню:

> «Малыш, соскучился по мне?»

Подавляя физическое отвращение, Жоань вежливо ответил: «Я в командировке». Он ожидал, что тот продолжит донимать его, но, к его удивлению, Бай Цзю больше ничего не спросил. Их диалог так и замер на этих трех словах.

Позже Жоань узнал, что это снова были проделки Линь И. Сейчас компанию сотрясали внутренние и внешние проблемы, и Бай Цзю было явно не до того, чтобы развлекаться со своей «игрушкой».

Немного успокоившись, Жоань пригласил Фу Чуньшэня на обед. Жэнь Юй не разговаривал со своим боссом уже несколько дней. Жоань и уговаривал его, и извинялся, но обычно покладистый ассистент сохранял ледяную мину: дела вел исправно, но на босса даже не смотрел.

Жоаню ничего не оставалось, кроме как действовать «в обход».

В закрытом ресторанчике шанхайской кухни, принимающем всего три столика в день, Фу Чуньшэнь сидел напротив Жоаня. Опустошив одну миску риса, он тут же взялся за вторую. Ел он изысканно, но Жоань чувствовал в его движениях какую-то странную спешку.

— Секретарь Фу, у вас что, опять деньги кончились? Сколько дней вы не ели?

Вместо ответа Фу Чуньшэнь спросил:

— Четвертый молодой господин сегодня угощает? — Он жестом подозвал официанта: — Еще миску риса, пожалуйста.

Жоань усмехнулся:

— Решили наесться на три дня вперед?

Палочки Фу Чуньшэня потянулись к блестящим кусочкам свинины «хуншао». Не поднимая глаз, он произнес:

— Жэнь Юй считает, что я слишком худой.

Жоань искренне удивился. Он окинул взглядом фигуру Фу Чуньшэня: пусть тот и не был таким мощным, как Линь И, но определенно был высоким, статным, с крепкими плечами. «Худым» его назвать язык не поворачивался.— Он сказал, что ты худой?

— Он заботится о моем здоровье и намерен вылепить из меня тот идеал, который ему нравится.

Жоань вдруг вспомнил слова Жэнь Юя в японском ресторане: «Фу Чуньшэнь — это же вылитый элитный пассив». Глядя на то, как исчезает вторая миска риса, Жоань осторожно уточнил:

— А Жэнь Юй случайно не называл тебя «элитным пассивом»?

Фу Чуньшэнь кивнул, и на его обычно «роботизированном» лице промелькнула тень самодовольства:

— Он сказал, что я «элитный», но слишком тощий.

Жоань не выдержал. Он подпер голову рукой и, отвернувшись к окну, затрясся в беззвучном смехе, бормоча под нос:

— Твою мать, ну и парочка...

Подарок и стратегия

Когда перед Фу Чуньшэнем стояли две пустые миски, а от свинины остались лишь жалкие крохи, секретарь наконец удостоил Жоаня серьезным взглядом:

— Зачем вы меня искали?

Жоань, потирая затекшие от смеха щеки, пододвинул к нему футляр с дорогими часами:

— Завтра у Жэнь Юя день рождения. Передай это ему от меня.

— Извините. — Футляр тут же вернулся обратно. — Я не буду этого делать.

— Почему? Ты не собираешься идти к нему на праздник?

— Собираюсь, — Фу Чуньшэнь откинулся на спинку стула, приняв свой привычный надменный вид. — Ваш подарок слишком дорогой. Он затмит мой. Так что — извините.

Жоань тихо выругался. Он взял принесенный счет, мельком глянул на цифру и сказал:

— Раз секретарь Фу ничем не может помочь, тогда пообедаем в формате «каждый платит за себя».

Пальцы Фу Чуньшэня на столе дрогнули. Он часто бывал здесь раньше и прекрасно знал, сколько стоит такой обед. Тонкая рука накрыла футляр с часами и подтянула его обратно:

— Я передам. Можете оплачивать счет.

Жоань с улыбкой просканировал код оплаты:

— Иногда я сомневаюсь, не одного ли мы поля ягоды. Может, вы тоже самозванец, притворяющийся Фу Чуньшэнем?

Тот не стал вступать в перепалку, но когда Жоань уже собрался уходить, холодно окликнул его:

— Четвертый молодой господин.

Жоань обернулся и увидел «настоящего» Фу Чуньшэня — того самого глубокого и проницательного игрока.

— В Третьей ветви семьи Чжоу сейчас творится черт знает что. Это ведь ваших рук дело? — Фу налил себе чаю и, смочив горло, продолжил: — Чжоу Бинь и Чжоу Чжэ грызутся так, что их проекты встали. Влияние Чжоу Цзинтао в совете директоров тает на глазах. Третья ветвь и так была слабой, а теперь и вовсе катится в пропасть. Вы решили уничтожить их окончательно?

Жоань закурил:

— Секретарь Фу покинул «Шэн Кай», но всё так же печется о бывшем работодателе. Осведомленность поразительная.

— Жэнь Юй всё еще в «Шэн Кай». Пока он работает на вас, ваша жизнь и смерть — это и мой вопрос.

Жоань усмехнулся:

— И как, по-вашему, я сейчас: жив или мертв?

Фу Чуньшэнь посмотрел ему прямо в глаза:

— Я не знаю, какую сделку вы заключили с Чжоу Жаньмином, что он так вас ценит. Но предупреждаю: он далеко не святой. Пока вы полезны, он будет держать вас на вершине. Но как только ваша ценность исчезнет — финал предсказуем.

— И что вы предлагаете?

— Правильный путь сейчас — привлечь Третью ветвь на свою сторону, — Фу Чуньшэнь начал методично анализировать, постукивая пальцем по столу. — У Чжоу Цзинтао нет хребта, он труслив и эгоистичен — его легко купить подачками. Чжоу Бинь обожает пускать пыль в глаза — пара банкетов и несколько красоток сделают его послушным. Единственный, кто хоть чего-то стоит — Чжоу Чжэ. Он флюгер, который всегда поворачивается по ветру. Сейчас вы в фаворе, и он не пойдет против вас. При грамотном подходе он станет вашим лучшим инструментом. Только если Третья ветвь станет сильной под вашим началом, вы перестанете быть перекати-полем и получите хоть какой-то шанс противостоять Чжоу Жаньмину.

Жоань прикусил сигарету. Его взгляд стал глубоким, как омут. В руке он сжимал телефон, где хранилась запись двухлетней давности — перевод 15 юаней 86 фэней от Чжан Цзиня. «Ты взял мои деньги — значит, будешь на меня работать. Я сделаю тебя молодым господином Чжоу, но ты должен выполнить наш уговор: либо вымани у них все деньги и растопчи, либо дай каждому по пачке крысиного яда, чтобы они отправились ко мне в ад».

Полные ненависти слова Чжан Цзиня развеялись вместе с дымом. Жоань взял чашку и легонько чокнулся с чашкой Фу Чуньшэня:

— Знаю, что вы желаете мне добра. Но дела Третьей ветви... отложим на потом.

Он залпом допил холодный чай и вышел из кабинета.

«Я буду паинькой»

Фу Чуньшэнь стоял у двери квартиры Жэнь Юя с маленьким тортиком в руках. Сегодня он выглядел мощнее обычного — всё из-за двух свитеров, надетых под пальто.

В девять вечера Жэнь Юй вышел из дома и тут же наткнулся на него.

— Ты опять здесь? Хочешь, чтобы я полицию вызвал? — нахмурился ассистент.

На грубость Фу Чуньшэнь не ответил. Всё с тем же невозмутимым лицом он произнес:

— Я пришел поздравить тебя с днем рождения.

В тихом подъезде его голос прозвучал очень отчетливо.

— Не нужно. — Жэнь Юй нажал кнопку лифта. — У меня сегодня праздник, не порти мне настроение.

Когда двери лифта открылись, Фу Чуньшэнь зашел следом:

— Я буду вести себя очень хорошо. Не буду тебе досаждать.

Жэнь Юй резко обернулся, глядя на этого каменного человека, который только что сказал «я буду паинькой». По его коже пробежали мурашки. Он подумал: «Точно пассив. Стабильно раз в три главы заводит шарманку о том, какой он послушный».

У выхода из дома Жэнь Юя уже ждала машина с друзьями, чтобы ехать в бар. Он быстро прыгнул в салон, но не успел крикнуть «гони», как Фу Чуньшэнь открыл заднюю дверь с другой стороны. Незваный гость сел в машину и вежливо поздоровался с водителем:

— Хэ Цзэ, давно не виделись.

Парень за рулем опешил, переглянулся с разъяренным Жэнь Юем и заикаясь ответил:

— Менеджер Фу... давно не виделись.

Раньше Фу Чуньшэнь был не только секретарем Чжоу Чжэ, но и замначальника отдела в «Шэн Кай». Если бы он не держался за Третью ветвь, его карьера взлетела бы куда выше. Так что оба парня в машине когда-то были его подчиненными.

Хэ Цзэ осторожно спросил:

— Менеджер Фу, а вы...

— Я еду с вами праздновать день рождения Жэнь Юя.

— А... да, конечно. Добро пожаловать, — выдавил Хэ Цзэ.

Он тут же настрочил Жэнь Юю сообщение:

> «Ты когда успел так сойтись с Фу Чуньшэнем? Вы же вроде врагами были?»

Жэнь Юй кипел от злости, но не хотел устраивать сцену при друге. Он начал набирать: «Какое там сойтись, ни хрена подобного...», но замер. Он не хотел объяснять всю эту нелепую ситуацию, поэтому просто стер всё и убрал телефон.

— Поехали, — вздохнул он.

В следующую секунду мужчина рядом с ним слегка наклонил голову и прошептал:

— Я немного прибавил в весе. Заметил?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 72.

Сине-фиолетовые лучи прожекторов в KTV-кабинке медленно вращались по потолку. Жэнь Юй в очередной раз сменил позу.

Заклепки на углу кожаного дивана больно впивались в поясницу, но он скорее готов был терпеть это, чем сдвинуться хоть на сантиметр в сторону Фу Чуньшэня. В этой комнате они заняли стратегические позиции: Жэнь Юй — на крайнем «юге», Фу Чуньшэнь — на «севере», а между ними пролегала целая баррикада из людей.

Хэ Цзэ, входивший в эту «баррикаду», прижал к себе стакан с костями и прошептал Жэнь Юю на ухо:

— Менеджер Фу посмотрел в твою сторону уже трижды.

Только тогда Жэнь Юй соизволил взглянуть на него. Фу Чуньшэнь в этот момент был занят тем, что чистил фисташки; в белой фарфоровой пепельнице перед ним уже выросла горка скорлупы.

Атмосфера в кабинке была, мягко говоря, специфической — и всё из-за присутствия Фу Чуньшэня. Он пришел без приглашения, сидел с лицом, не выражающим ни единой эмоции, пил и курил с таким аристократическим достоинством, будто вокруг него существовал невидимый купол, отделяющий его от всей этой суеты. Друзья Жэнь Юя время от времени решались заговорить с ним; Фу Чуньшэнь отвечал — коротко, не грубо, но и без тени тепла.

— Зачем он пришел на твой день рождения? Помнится, в компании он тебя на дух не выносил, — шепнул Хэ Цзэ.

Жэнь Юй, не имея возможности выплеснуть накопившееся раздражение, буркнул в ответ:

— У нас сейчас общие рабочие проекты. Я — Заказчик (Сторона А), он — Исполнитель (Сторона Б). Вот он и включил режим «любезности».

Хэ Цзэ не удержался от смешка и хлопнул Жэнь Юя по плечу:

— Надо же, и на твоей улице праздник. Наконец-то ты его прижал. Давай, заставь его побегать перед тобой, покажи, кто тут главный.

Не успел он договорить, как чья-то рука бесцеремонно выпрямила его согнутую спину. Хэ Цзэ поднял глаза: над ним возвышался Фу Чуньшэнь.

— Будьте добры, освободите место, — ровным тоном произнес он.

Хэ Цзэ на автомате подскочил, уступая диван. Фу Чуньшэнь невозмутимо сел и поставил перед Жэнь Юем блюдце с очищенными фисташками. Жэнь Юй их обожал.

Фу Чуньшэнь не сказал ни слова, не искал похвалы — просто взял бутылку и долил Жэнь Юю вина. Хэ Цзэ, отодвинувшийся в сторону, не смог скрыть шока: «Хорошо быть Стороной А. Бывший начальник, который раньше на всех смотрел свысока, на глазах превращается в "подлизу" нового образца».

Жэнь Юй игнорировал его: орехи не трогал, вино не пил, лишь еще плотнее вжался в угол, увеличивая дистанцию.

Правда или действие

В барах всё обычно сводится к трем вещам: караоке, выпивка и игры. Кто-то тряхнул стакан с костями и отодвинул бутылки, освобождая стол:

— А ну, народ, сыграем в «Правду или действие»?

Энтузиазма было меньше, чем обычно — сказывалось присутствие Фу Чуньшэня. Несмотря на два свитера под пиджаком, он выглядел безупречно официально: прямая спина, бокал в руке, ледяное спокойствие. Не тот человек, который вписывается в подобные игры. Однако, чтобы не оставлять гостя за бортом, кто-то неловко кашлянул:

— Менеджер Фу, будете с нами?

Фу Чуньшэнь сначала чуть плотнее прижался к спинке дивана (жест отторжения), но, бросив взгляд на Жэнь Юя, ответил:

— Можно.

Игра началась, и атмосфера постепенно разогрелась. После пары раундов задания становились всё безумнее, а вопросы «правды» — всё более откровенными. В какой-то момент проиграл Жэнь Юй. Поскольку он был именинником, его решили не щадить:

— У нашего гения Жэнь Юя сейчас есть кто-то на примете? Кто-то, кто нравится?

Ответ Жэнь Юя последовал мгновенно, без тени сомнения и даже чуть громче, чем нужно:

— Нет.

Фу Чуньшэнь сидел рядом, потирая пальцем край бокала. Он нарочно расстегнул пуговицу пиджака, демонстрируя свою «подкачанную» (благодаря свитерам) фигуру, и мысленно прокомментировал: «Просто Жэнь Юй слишком застенчив».

Спустя несколько кругов проиграл сам Фу Чуньшэнь. В комнате внезапно стало тихо. Все переглядывались, не зная, какой вопрос будет уместным для такого человека. Хэ Цзэ поспешил на помощь и протянул Фу Чуньшэню стаканчик с записками:

— Менеджер Фу, тяните жребий.

Длинные пальцы вытянули бумажку. Кто-то заглянул через плечо и зачитал:

— Когда у вас был первый секс?

Этот вопрос был на грани приличия, и толпа снова оживилась.

— У меня не было сексуальных контактов, — четко и спокойно произнес Фу Чуньшэнь. Смех в комнате оборвался.

Ответ прозвучал слишком официально, как решение математической задачи — сухо и непоколебимо. Хэ Цзэ попытался сгладить углы, неловко похлопав Фу по плечу:

— Ну, это нормально, менеджер Фу всегда был предан карьере, в будущем...

— Но я целовался, — перебил его Фу Чуньшэнь и серьезно добавил: — Дважды.

Присутствующие переглянулись. Двадцать семь лет, два поцелуя за плечами, и он говорит об этом с таким достоинством, будто хвастается важным достижением... Пока все предавались внутреннему сарказму, их прервал резкий звук.

Жэнь Юй с силой поставил бокал на стол и резко встал:

— Я в туалет.

В туалетной кабинке

В уборной двое высоких мужчин стояли друг напротив друга. Фу Чуньшэнь чуть склонил голову, глядя на взбешенного Жэнь Юя, и тихо спросил:

— Злишься? — И после паузы: — Извини, мне не следовало выносить наши личные дела на публику.

— Наши дела? — Жэнь Юй горько усмехнулся. — Какие такие «наши дела»? Ах да, точно. У нас есть общее дело. Что же ты не рассказал всем, как я заявлял на тебя в полицию за домогательства?

Фу Чуньшэнь слегка нахмурил брови. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появилась сталь:

— Жэнь Юй, ты, кажется, снова забыл: десять лет назад именно ты бегал за мной.

Лицо Жэнь Юя исказилось, на виске вздулась вена. Он процедил сквозь зубы:

— Твою мать, я же говорил — это было недоразумение!

— Ты бегал или нет? — Фу Чуньшэнь наступал, его высокая фигура почти полностью накрыла Жэнь Юя тенью. — Твоя «ошибка» заставила меня потратить десять лет на чувства, которые оказались ложью?

Жэнь Юй осекся. Ему нечего было возразить. Отводя взгляд, он прошептал:

— Тогда я был неправ. Но Фу Чуньшэнь, я серьезно — я не гей.

— Я тоже нет, — Фу Чуньшэнь взял Жэнь Юя за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Расстояние между ними сократилось настолько, что они чувствовали дыхание друг друга. — Знаешь, почему я так долго не принимал твои ухаживания? Потому что ты парень, а я — не гей.

Зрачки Жэнь Юя расширились:

— Тогда почему ты сейчас...

В его ладонь лег какой-то прохладный предмет. Он опустил взгляд — губная гармошка.

— Подарок на день рождения, — голос Фу Чуньшэня стал глубже, будто он открывал старый сундук с воспоминаниями. — Те записки, что ты подкладывал мне в парту, были забавными, они мне нравились. Но когда я узнал, что ты парень, я хотел отказать. — Он помолчал. — Пока однажды не услышал, как ты играешь на губной гармошке.

Жэнь Юй удивленно поднял голову. Взгляд Фу Чуньшэня был направлен куда-то вдаль.

— Ты сидел на заборе и играл.

Фу Чуньшэнь снова увидел себя в тот вечер. Он катил велосипед, остановившись на углу переулка, и издалека наблюдал за подростком на стене. Лучи закатного солнца обрисовывали его силуэт мягким золотым светом. Звуки гармошки плыли по воздуху, касаясь самых сокровенных струн души Фу Чуньшэня. В тот миг ему показалось, что его душе не хватает именно этого кусочка — этой мелодии.

— Ты выглядел так, будто страдаешь от неразделенной любви. Я подумал, что такие искренние и красивые чувства не должны быть отвергнуты. Вопрос пола перестал иметь значение. На следующий день я согласился на твои «ухаживания».

Жэнь Юй оцепенел. Он открыл рот, но смог выдавить лишь:

— Я залез на тот забор с гармошкой не потому, что страдал по кому-то... Я просто понтовался.

Не успел он закончить, как снаружи послышались голоса Хэ Цзэ и остальных. Мозг Жэнь Юя на мгновение отключился. Фу Чуньшэнь стоял слишком близко — за пределами любых приличий. В панике Жэнь Юй схватил его за запястье и втащил в ближайшую кабинку.

Места было мало, они оказались прижаты друг к другу. Жэнь Юй одной рукой зажал рот Фу Чуньшэню, а другой быстро запер замок. Шаги снаружи приближались, смех друзей был слышен совсем рядом. Ладонь Жэнь Юя вспотела; он чувствовал, как горячее дыхание Фу Чуньшэня касается его пальцев.

В этот момент Фу Чуньшэнь внезапно убрал руку Жэнь Юя от своего лица, обхватил его за затылок и с силой притянул к себе.

В следующую секунду губы Фу Чуньшэня накрыли его губы.

Жэнь Юй замер. Руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки. Он хотел ударить, хотел оттолкнуть его, но боялся издать лишний шум и привлечь внимание тех, кто был за дверью. Ему пришлось подчиниться этому внезапному, властному поцелую.

Поцелуи Фу Чуньшэня были совсем не такими правильными и сдержанными, как он сам. Дыхание Жэнь Юя участилось, сердце колотилось в ушах так, будто хотело проломить грудную клетку.

Только когда шаги снаружи стихли и в туалете снова стало тихо, Фу Чуньшэнь медленно отпустил его.

Жэнь Юй замахнулся для удара, но его руку легко перехватили. Фу Чуньшэнь спокойно смотрел на него. Его рука скользнула по талии Жэнь Юя вверх, к его алым губам, и осторожно стерла влажный след.

Склонившись к самому уху, мужчина прошептал:

— Жэнь Юй, ты сделал меня геем, а теперь хочешь просто выйти из игры? Таких подарков не бывает. Этот долг тебе придется вернуть.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 73.

Машина летела по ночному шоссе. Уличные фонари по обе стороны дороги стремительно проносились мимо, оставляя на темных стеклах длинные холодные полосы белого света.

Рука, сжимавшая руль, была испачкана кровью на запястье и у основания большого пальца. В тусклом свете приборной панели багровые пятна отливали зловещим блеском.

С пассажирского сиденья раздался голос. Ван Чжипин задумчиво произнес:

— А этот Бай Цзю действительно безжалостен. Даже собственного шурина не пощадил.

В его тоне сквозила опаска, смешанная со злорадством.

Линь И, управляя машиной одной рукой, другой нащупал на козырьке пачку сигарет и привычным движением выудил одну губами. Прикурив и глубоко затянувшись, он ответил:

— Если он родню не жалеет, то что говорить о нас с тобой, брат Ван?

Ван Чжипин, всегда носивший при себе нож, вынул его из ножен и виртуозно крутанул в пальцах.

— Его шурин втихаря тырил у него деньги, а сестрица помогала всё это скрывать. Долго им везло, но с чего вдруг Бай Цзю именно сейчас пронюхал о растратах?

Линь И усмехнулся, не вынимая сигареты изо рта:

— Брат Ван намекает, что это я подстроил?

— А кто еще?

Фары прорезали густую, как тушь, темноту, выхватывая кусок дороги, который тут же исчезал в бездонной ночи впереди. Линь И внезапно заговорил:

— А разве не брат Ван подослал ко мне человечка, чтобы «слить» инфу об активах шурина? — он вынул сигарету и мельком взглянул на Ван Чжианя. — Брат Ван хочет использовать меня как нож, но при этом держит другой нож у меня за спиной?

Рукоять ножа в руке Ван Чжианя на мгновение сжалась крепче, лицо его окаменело. Но уже через секунду он громко расхохотался и хлопнул Линь И по плечу, напуская на себя беззаботность:

— Не напрягайся, парень. Мы сейчас как кузнечики на одной ниточке: либо оба в шоколаде, либо оба в дерьме. Если дело выгорит неудачно, чистеньким не уйдет никто.

Затем он снова помрачнел:

— Бай Цзю велел нам разобраться с этим паршивым родственником. А его сестра, как известно, за брата глотку перегрызет. Ты его только что чуть калекой не сделал, она нам этого не простит.

Линь И чуть опустил стекло. В салон ворвался ледяной ветер. Он вытянул руку с сигаретой в окно и стряхнул пепел; искры, подхваченные потоком воздуха, прочертили в темноте огненную линию.

— Эта женщина смела только до тех пор, пока за её спиной стоит Бай Цзю.

— Верно, — кивнул Ван Чжиань. — Если Бай Цзю падет, ей останется только дрожать от страха в обнимку со своим никчемным братцем.

— План переносится на более ранний срок, — перебил его Линь И.

Ван Чжиань посмотрел на резкий профиль молодого человека:

— Когда?

Окровавленные пальцы Линь И мерно забарабанили по рулю:

— Завтра вечером.

Линь И подвез Ван Чжипина к его загородному дому. Теплый свет из окон виллы падал на жестокое лицо Вана, на мгновение придавая ему редкое, почти человеческое выражение. Тот убрал нож и, открыв дверь, с улыбкой сказал:

— Десять лет со мной, и вот наконец понесла. В следующем году родится, аккурат в год Кролика.

Линь И поздравил его, улыбнувшись. Ван Чжипин довольно махнул рукой и уже собирался закрыть дверь, но вдруг передумал. Он наклонился, опершись на рамку окна, и пристально посмотрел на Линь И:

— Этот младший сынок семьи Чжоу — твой любовник, верно?

Линь И сохранял невозмутимость, а Ван продолжал:

— Неудивительно, что ты так рвешься свалить Бай Цзю. Не только потому, что он тебя использовал, да? Бай Цзю положил глаз на этого мальчишку и решил затащить его в постель. Ты что, решил устроить войну ради «прекрасной дамы»?

Поняв, что скрываться нет смысла, Линь И спокойно признал:

— От брата Вана ничего не скроешь.

— То-то этот паренек притащил документы на землю в залог. Значит, вы одна сатана, — Ван Чжиань пошловато ухмыльнулся, выпрямился и хлопнул по крыше машины. — Ну, удачи. Любовь крепче стали, ага.

Хлопнула дверь. Линь И смотрел в спину уходящему Вану, затем достал телефон и открыл чат с Байбанем. Его палец завис над клавиатурой. В голове крутился образ Ван Чжипина, говорящего о ребенке — та неприкрытая гордость и удовлетворение.

Спустя мгновение Линь И быстро ввел: «Завтра вечером. План без изменений».

Экран погас. Линь И откинулся на сиденье, медленно докуривая сигарету. Свет в салоне погас автоматически, и тьма снаружи плотно облепила машину, оставив лишь одинокий силуэт внутри. Наконец он выбросил окурок, достал запасной телефон и набрал номер Чжоу Жоаня.

Гудки шли до самого конца, но никто не ответил.

В ослепительно роскошном банкетном зале звенели бокалы, мелькали шелка платьев, а начищенный до блеска пол отражал всё это великолепие.

Телефон в кармане Чжоу Жоаня беззвучно мигал, пока экран не погас окончательно.

Жоань мастерски справлялся с такими приемами. В его взгляде читалась ровно та мера энтузиазма и скромности, которая требовалась от «восходящей звезды». Он непринужденно чокался с гостями, демонстрируя манеры и лоск аристократа.

Но он быстро утомился. Улучив момент, Жоань ускользнул на террасу, скрытую легкими тюлевыми занавесками.

Оказалось, он там не один. В углу террасы стояла женщина. Её каштановые кудри подрагивали на ветру, подчеркивая изящный изгиб талии. Она обернулась — это была Третья мисс, и её лицо выражало глубокую скуку.

Жоань прислонился к перилам с другой стороны и с улыбкой поднял бокал:

— Там так весело, зачем же ты вышла на холод?

— Сам-то зачем пришел? — голос Третьей мисс, обычно медлительный и капризный, сейчас звучал чисто и даже красиво.

Жоань отпил вина, глядя на украшенные гирляндами деревья в саду:

— Слышал, ты обручаешься? Ему за пятьдесят, пузатый... — он мельком глянул на чей-то силуэт в зале. — А волосы на голове можно по пальцам пересчитать.

Женщина помолчала, поправила пышную прическу и холодно ответила:

— Чья бы корова мычала. Говорят, твой «добрый дядюшка» и тебе невесту присмотрел. Дочь текстильного магната, «золотая девочка». Узнала, что бывший ей изменил, и всадила в него два ножа. Отсидела три года, только что вышла.

Жоань усмехнулся:

— Ого, боевая. Вот видишь — не то что ты.

Третья мисс вспыхнула от раздражения:

— Брак отличный. Для тебя, бастарда, это прыжок выше головы. Главное, не попадайся на неверности, а то она тебя к праотцам отправит раньше времени.

Вино в бокале Жоаня дрогнуло. Заметив это, женщина рассмеялась:

— Похоже, ты тоже не святой. — Она всмотрелась в его помрачневшее лицо. — Сейчас у тебя кто-то есть?

— Слишком крепко вцепились, — Жоань залпом допил половину бокала.

— Не можешь бросить?

Видя, как он вздыхает, Третья мисс заулыбалась еще шире:

— Видимо, особа строптивая... Или ты умудрился её обрюхатить?

Жоань поперхнулся вином. В голове всплыл образ пресса Линь И, и он сердито бросил:

— Веди себя как леди, ради бога.

— Тот, кто вцепляется так, что не оторвешь — делает это из-за чувств, — фыркнула она.

— Ерунда.

— Правда не любишь?

Вино в бокале снова пошло рябью. Помолчав, Жоань твердо ответил:

— Да. Не люблю.

Женщина лениво отвела взгляд:

— Не любишь — и ладно. Значит, обрывай концы и готовься стать зятем из высшего общества.

Она подхватила подол платья и направилась обратно в зал, но Жоань вдруг окликнул её:

— Чжоу Цунсюэ, ты действительно готова смириться с судьбой?

Она медленно обернулась:

— В двенадцать лет я сама вернулась в семью Чжоу и продала себя за два миллиона, чтобы вылечить маму. Взяла деньги — должна платить. С этой судьбой я смирилась.

Она помолчала, и её голос смягчился:

— Спасибо за твою заботу всё это время. Это были мелочи, но за все эти годы никто никогда не подставлялся под крики вместо меня. И никто не менял мои нелюбимые кислые сладости на сладкие цукаты. Так что — спасибо.

Она уже взялась за занавеску, но обернулась в последний раз:

— Ся Цунсюэ. — Она посмотрела на Жоаня. — Меня зовут Ся Цунсюэ, по фамилии матери.

Через два часа Жоань перезвонил Линь И.

Еще через тридцать минут он уже сидел в его машине, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза, пытаясь выветрить алкоголь.

Линь И одной рукой держал руль, а другой нежно перебирал волосы Жоаня:

— Куда едем? В деревню или в квартиру?

Жоань медленно открыл глаза, посмотрел на пустую улицу за окном и сказал:

— Припаркуйся у обочины.

Линь И остановился и начал легко массировать затылок Жоаня:

— Что такое? Плохо?

— Линь И... — Жоань прищурился. В его затуманенном взгляде сквозило опьянение, но в нем была и какая-то манящая, порочная искра. Он подался вперед, вплотную к мужчине. — В постели, в ванной, на балконе и даже на кухне ты заставлял меня это делать... Почему же ты забыл про машину?

Он обвил шею Линь И рукой, пальцы медленно скользнули по широкой спине.

— В машине мы еще не пробовали.

Губы юноши едва коснулись губ Линь И. Не дожидаясь ответа, он спустился ниже — мимолетный поцелуй в кадык, и он продолжил медленно опускаться вниз.

В тишине салона раздался резкий звук расстегиваемой молнии. Но в зеркале заднего вида взгляд Линь И становился всё холоднее.

Игнорируя влажные прикосновения и накатывающее удовольствие, Линь И схватил Жоаня за волосы и рывком поднял его лицо к себе. Глядя в его покрасневшие глаза, он ледяным тоном спросил:

— Молодой господин Чжоу, что еще ты натворил за моей спиной, раз так передо мной винишься?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 74.

— Молодой господин Чжоу, что еще ты натворил за моей спиной, раз так передо мной винишься? — костлявые пальцы Линь И мертвой хваткой вцепились в кончики чуть вьющихся волос Чжоу Жоаня.

Резкая боль прошила корни волос, но пропитанные алкоголем нервы Жоаня среагировали вяло. Он небрежно стер с губ влажный след и холодно хмыкнул:

— Натворил? Мы что, расписались с тобой? Или у нас любовь до гроба? — уголки его глаз, покрасневшие от выпивки, вызывающе приподнялись. — То, что я соглашаюсь с тобой спать — не более чем способ развеять скуку. Так что будь добр, Линь-гэ, знай свое место.

Пальцы Линь И мгновенно сжались, накручивая прядь волос, а другая рука мертвой хваткой вцепилась в стройную шею Жоаня. Большой палец начал медленно, почти ласково поглаживать пульсирующую артерию.

— Что ты сделал за моей спиной? — повторил он шепотом.

— У тебя нет права спрашивать...

Договорить он не успел. Хватка на шее внезапно ужесточилась, отрезая доступ кислорода. Жоань побледнел, слыша над самым ухом глухой, размеренный голос Линь И:

— Ты же знаешь мои методы. И знаешь, что я меньше всего хочу применять их к тебе.

Кислород уходил по капле, боль от натяжения волос стала невыносимой. Жоаню ничего не оставалось, кроме как сдаться. Сквозь зубы он выдавил:

— Чжоу Жаньмин... хочет моей помолвки.

Тиски на шее сжались еще сильнее. Дыхание Линь И коснулось его дрожащих ресниц:

— И ты согласился?

— Нет... — Жоань тщетно пытался разжать чужие пальцы. Предсмертное удушье заставило его окончательно покориться. — Я еще... не ответил... Линь И, пусти.

Хватка резко ослабла. К лицу Жоаня прилила кровь, он согнулся пополам в приступе кашля. Когда он наконец поднял взгляд, его глаза были алыми от лопнувших сосудов:

— Чжоу Жаньмин хочет обменять меня на интересы корпорации. Он держит меня за горло, что я, по-твоему, должен делать?

— Чем именно он тебя держит? — помрачнел Линь И.

Жоань внезапно замолчал. Он нервно откинул волосы со лба, выхватил сигарету Линь И с приборной панели и раздраженно затянулся.

— Он знает, что я самозванец. — Сквозь облако дыма Жоань выдавил улыбку, которая была горше любых слез. — И не просто знает, он использует этот компромат, чтобы заставлять меня делать для него всю грязную работу.

Он опустил стекло, выставил руку наружу и стряхнул пепел в ночную тьму.

— Всё это — сплошное дерьмо. Но какой у меня выбор?

— Как он узнал? — нахмурился Линь И.

— Это важно? — Жоань рассмеялся, и кончик его сигареты вспыхнул в темноте, как угасающая звезда. — С моим-то положением... имею ли я право говорить «нет»?

Неожиданный поворот.

Ночная прохлада ворвалась в салон, развеивая тяжелое молчание.

— Не строй из себя невинную жертву, — Линь И нарушил тишину с легкой долей сарказма. — Такие, как ты, не парятся о поводке на шее, если за него можно выторговать выгоду побольше.

Жоань уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но Линь И спросил:

— Почему ты отказал в помолвке?

— Неужели ты хочешь услышать, что это из-за тебя? — голос Жоаня звучал хрипло и насмешливо. — А ведь так и есть. Ты меня уже и так испоганил, зачем мне портить жизнь какой-то девушке?

Он посмотрел на Линь И в упор:

— У меня сейчас два пути: либо порвать с тобой, либо с ней.

— И с кем же ты хочешь «порвать»? — спокойно уточнил Линь И.

— С ней — нельзя, Чжоу Жаньмин не поймет. А с тобой... — Жоань затянулся и печально улыбнулся. — Ты же меня просто пришибешь.

Линь И коснулся его волос — на этот раз нежно, но от этого жеста по спине Жоаня пробежал холодок.

— И какой же твой выбор?

Жоань усмехнулся, достал телефон и, пролистав контакты, открыл чат с «невестой», которую добавил этим вечером. Он нажал на кнопку аудиосообщения:

— Мисс Сюй, — его голос был пропитан ленивым цинизмом, — не хотите ли встретиться?

Отправил.

Затем он поднял голову и показал Линь И средний палец:

— А никого я, блядь, не выбираю.

Трое на дороге

Спустя время на обочине бесшумно остановился матово-черный Maybach S680. Из него вышла женщина в обычных кроссовках — разительный контраст с машиной за тридцать миллионов. На ней была застиранная джинсовка, на лице — ни капли макияжа. Если бы Жоань не видел её при полном параде на банкете два часа назад, он бы подумал, что ошибся номером.

Её звали Сюй Ихань. Глядя на её утомленное лицо, трудно было поверить в слухи о «железной леди», которая отправила бывшего мужа в реанимацию.

Свет фонаря растянул их тени. Жоань стоял между ними и думал: «Какая ирония. С одной стороны — волк, с другой — тигрица. И с кем бы я ни остался, мне конец».

— Официально представляю: это моя свежеиспеченная невеста, мисс Сюй Ихань. А это — Линь И, который во что бы то ни стало хочет со мной встречаться. Общайтесь. Как договоритесь — дайте знать, мне всё равно.

Он хотел уйти, но Линь И рывком притянул его за талию к себе. Глядя на женщину, он сухо констатировал:

— Мы вместе больше года.

— Пиздеж, — огрызнулся Жоань.

— Мне всё равно, — внезапно подала голос Сюй Ихань. — Мне нужен фиктивный жених, чтобы успокоить семью и замять шум вокруг моего тюремного срока. Семья спит и видит, как бы меня поскорее сбыть с рук. — Она посмотрела на Жоаня. — Не ты, так кто-то другой. Мне надоели эти смотрины и мужчины с их вечной «любовью». К тому же, ты хотя бы честен. Согласен, господин Чжоу? Будем парой только на бумаге.

Жоань пожал плечами:

— Не я решаю. — Он кивнул на Линь И. — Тебе придется договариваться с ним.

— Можно? — Сюй Ихань перевела взгляд на мужчину.

— Нет, — отрезал Линь И. — Я его не отдам. Ни по-настоящему, ни формально.

Жоань потер ноющую шею и пробормотал:

— Я так и знал.

Женщина помолчала и кивнула:

— Ладно. Я скажу отцу, что отказалась от помолвки по личным причинам. Не волнуйтесь, о ваших отношениях я никому не скажу.

Жоань впервые посмотрел на неё с искренним интересом, заметив за этой серой маской доброту.

— Вот видишь? Учись, — шепнул он Линь И.

Тот проигнорировал его и крикнул уже открывшей дверь машины женщине:

— Пока ты два года сидела в тюрьме, твой бывший успел снова жениться и не раз публично поливал тебя грязью. Ты всё еще ненавидишь его?

Сюй Ихань промолчала, но в её глазах на миг вспыхнул холодный блеск.

— Не выключай телефон сегодня, — добавил Линь И. — Скоро пришлю тебе подарок «для крепкого сна».

Расплата

Два часа спустя. В глухом переулке без камер мужчина в дорогом костюме корчился на земле. Рот заклеен, ноги связаны, а на его руке с огромным бриллиантовым кольцом стоял армейский ботинок. Человек в кепке безжалостно давил, пока кольцо стоимостью в миллионы не деформировалось вместе с пальцами. После чего один точный удар отправил бедолагу в нокаут.

Вскоре Сюй Ихань получила видео с неизвестного номера и короткую приписку: «Вместо благодарности».

В машине Линь И ломал сим-карту, пока Жоань возился с ремнем безопасности. Линь И вытащил салфетку, вытер кровь с костяшек и негромко произнес:

— Что ты там говорил раньше? Что мы еще не пробовали в машине?

Он медленно засунул окровавленную салфетку в нагрудный карман рубашки Жоаня. Глядя в его расширившиеся от испуга глаза, Линь И прошептал:

— Ну что ж... Я исполню твое желание.

Раздался щелчок центрального замка.

— Линь-гэ, послушай...

— Сначала закончи то, что начал два часа назад, — оборвал его Линь И, расстегивая ремень. — А потом мы перейдем к главному.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 75.

Голос Чжоу Жоаня снова охрип.

В тот миг, когда погасли фары, погас и свет в салоне. Густая ночная тьма хлынула внутрь со всех сторон; машина стала похожа на старый телевизор со сломанным экраном, из которого доносились лишь хриплые, приглушенные стоны.

Изредка по дороге на высокой скорости проносились другие автомобили. Вспышки их света на мгновение выхватывали из темноты ослепительно красивое лицо: нахмуренные брови, затуманенный взор, высоко поднятый подбородок и зубы, вцепившиеся в воротник собственной рубашки.

Вверх или вниз — хаотичная качка полностью подчинялась власти огромных рук на его талии. Когда давление становилось невыносимым, шея выгибалась еще сильнее, хрипы становились тяжелее, а рубашка во рту сжималась челюстями до предела. В эти краткие мгновения белого света тело юноши казалось прекрасным и смертоносным, как тонкое изогнутое лезвие ножа.

Машины пролетали мимо, свет исчезал, и припаркованное авто снова погружалось во тьму.

Голова то упиралась в потолок, то тяжело опускалась вниз. После очередного глубокого оседания кузова мокрая от пота и слюны рубашка наконец выскользнула из зубов. В тишине раздался надтреснутый голос Жоаня:

— Линь И... я был неправ.

Мужчина на заднем сиденье был практически полностью одет. Откинувшись на спинку, он созерцал размытый силуэт юноши и холодно спросил:

— Говори яснее.

— ...Мне не следовало... провоцировать других.

Слова повисли в воздухе, не встретив сочувствия. Вместо рубашки зубов коснулись пальцы — они дразнили губы, играли с мягким языком, но этого было мало: в конце концов они грубо придавили корень языка, проталкиваясь к самой гортани. От резкого рвотного рефлекса Жоань подался вперед и обессиленно уткнулся лбом в плечо Линь И.

Размазав влагу по лицу Жоаня, Линь И прошептал ему на ухо:

— В чем еще виноват молодой господин Чжоу?

Дыхание Жоаня было прерывистым и рваным, горло саднило, но он был вынужден отвечать:

— Мне не следовало скрывать от тебя, что Чжоу Жаньмин знает, кто я такой.

Он лучше всех знал, что Линь И хочет услышать, и умел быть изворотливым в такие моменты.

— Я не хотел скрывать это нарочно. У тебя и так сейчас слишком много дел, я просто не хотел добавлять тебе поводов для беспокойства.

Слова звучали красиво, но Линь И остался бесстрастен. Его пальцы на талии Жоаня сжались еще крепче:

— Есть что-то еще, что ты утаил? Советую хорошенько подумать, прежде чем открывать рот.

— Я... — Жоань замялся в темноте, а затем протянул руку и щелкнул выключателем плафона.

Мягкий свет залил салон, обнажая каждую деталь. Линь И сидел, развалившись на сиденье, а полураздетый Жоань сидел на нем верхом. Они были так близки, что их дыхание смешивалось. Жоань посмотрел Линь И прямо в глаза:

— По приказу Чжоу Жаньмина я отравил старика Цзиня, и он выжил из ума.

Линь И нахмурился, и у него вырвалось непроизвольное:

— Невозможно.

Жоань подался вперед, обхватывая шею Линь И, и прижался к нему:

— Если Линь-гэ пощадит меня сегодня, я отвезу тебя к этому сумасшедшему старику.

Линь И прищурился и крепче прижал его к себе:

— Зачем мне сдался этот старик? Господин Чжоу, лучше сосредоточьтесь на деле.

Он вытянул руку и выключил свет. С исчезновением лучей в машине раздался долгий, протяжный стон.

Семейный ужин с секретом

В отдельном кабинете лучшего чайного ресторана города атмосфера была гнетущей. Старика Цзиня ввезли на инвалидной коляске. Старик выглядел изможденным, его взгляд был мутным и отрешенным, будто его сознание заперли где-то в очень далеком месте. Те самые руки, что когда-то ворочали судьбами делового мира, теперь костляво свисали по бокам кресла, время от времени бесконтрольно подрагивая — словно тщетно пытаясь ухватиться за былое величие.

Владелец заведения, лопоча на кантонском диалекте, поставил на стол блюдо с паровыми куриными лапками в соусе из черных бобов и почтительно удалился, плотно закрыв звуконепроницаемую дверь. В комнате остались трое: Цзинь Хуэй , Чжоу Жоань и Линь И.

Старик сидел во главе стола, уставившись в свою тарелку и не проронив ни слова. Жоань развернул салфетку и заботливо повязал её на шею старика.

— Что хотите съесть? Я положу вам, — мягко спросил он.

Затуманенные глаза чуть приподнялись, оглядели блюда, и старик потянулся рукой прямо к креветкам. Жоань поспешно перехватил его руку:

— Забыли, что я говорил? Нужно есть палочками.

Линь И сидел напротив них. Он достал сигарету и, прежде чем прикурить, небрежно бросил:

— Пусть хватает руками. Не мешай ему.

Оба человека напротив замерли. На застывшем лице Цзинь Хуэя на мгновение промелькнула трещина. В следующую секунду его дрожащая рука снова потянулась к еде. Но Жоань опять его остановил:

— Да ладно тебе, старик, хватит ломать комедию. Тебя раскусили. Я же говорил — актер из тебя никудышный.

Выражение лица старика мгновенно преобразилось. Оцепенение и пустота исчезли без следа. Он коротко цыкнул и спросил Линь И:

— Как ты понял, что я притворяюсь? Где я прокололся?

Линь И вальяжно откинулся на спинку стула с сигаретой в руке:

— Играли вы отлично, без сучка и задоринки.

— Тогда как?

Линь И перевел взгляд на Жоаня, медленно изучая черты его лица, и только потом ответил:

— У господина Чжоу репутация так себе, но сердце у него не каменное. Тех, кто к нему добр, он будет защищать до последнего. С чего бы ему травить вас?

Жоань вздрогнул. Его пальцы невольно сжались. По непонятной причине кончики ушей запылали, а на душе стало неспокойно, словно по воде пошла мелкая рябь. Он отвел взгляд, буркнул «Твою мать» и сел на свое место.

Ультиматум и "наследники"

Переставший играть в безумца старик Цзинь вернул себе былую выправку. Он выпрямил спину и, опершись рукой о стол, посмотрел на Линь И:

— Это я попросил Маленького Чжоу привести тебя ко мне.

— Вы хотели меня видеть? — Линь И глянул на Жоаня, но тот упорно избегал его взгляда, с красными ушами ковыряясь палочками в тарелке.

Старик Цзинь был щепетилен в еде: сначала вытер руки горячим полотенцем, затем аккуратно отодвинул бобы с куриной лапки, положил кусочек в рот и начал медленно пережевывать. Между делом он произнес:

— Я хоть и стар, но я делец. Ты задолжал мне услугу, а долги надо возвращать.

Линь И усмехнулся:

— Старик, когда это я успел вам задолжать?

— Я валяю дурака перед Чжоу Жаньмином, чтобы тот доверял Жоаню. Благодаря этому Жаньмин отдал ему на хранение документы на землю под горнолыжный курорт. А Жоань использовал эти документы, чтобы поручиться за тебя. Скажи мне, должен ты мне теперь или нет?

Рука Линь И с сигаретой на миг замерла. Он обдумал ситуацию и кивнул:

— Если рассуждать так, то я действительно ваш должник. И чего же вы хотите взамен?

Цзинь Хуэй отложил палочки, вытер рот салфеткой и улыбнулся:

— Не будем спешить. Линь, ты читал книгу, которую я тебе дарил? Ну, ту самую — «Как подростку сформировать правильные взгляды на любовь».

Линь И поперхнулся и неловко кашлянул:

— Прочел пару страниц. У меня от книг голова болит, с детства так.

Видя, как Линь И сел в лужу, Жоань внутренне возликовал, но по привычке вступился:

— Раз он не любит читать, значит, голова у него почти никогда не болела. Так что не надейтесь, что он осилит ваш подарок.

Старик не стал спорить из-за книги и просто перешел к главному:

— Раз я помог тебе, то не за просто так. У меня есть требование.

— Слушаю вас.

Цзинь Хуэй поправил манжеты и медленно поднял глаза:

— Ты знаешь, у меня нет ни детей, ни внуков. Некому передать наследие. Мое условие: когда Жоань женится и у него появятся дети, один из них должен взять мою фамилию — Цзинь. Ты согласен?

Ребрышко выскользнуло из палочек Жоаня и с громким стуком упало на тарелку. Он посмотрел на торжествующего старика с выражением глубокой скорби:

— Дед... Я только-только выбрался из одной ямы, а вы меня одним словом обратно заталкиваете.

Цзинь Хуэй похлопал Жоаня по плечу и прошептал ему на ухо:

— Ты же жаловался, что он прохода тебе не дает? Вот я и помогаю тебе от него избавиться. А если всё получится, станешь мне как родной внук.

Старик снова взглянул на Линь И, и в его голосе зазвучал холод:

— Линь, по идее, мне не стоило бы спрашивать твоего мнения. Но я человек демократичный. Раз уж мы встретились, спрошу: ты согласен, чтобы ребенок Чжоу Жоаня носил мою фамилию? Если нет — я немедленно отзываю документы на землю.

Лицо Линь И не дрогнуло. Он спокойно затянулся, и как только дым рассеялся, он с силой затушил окурок прямо в тарелке с куриными лапками.

— Я уже оплатил остаток за место на кладбище для двоих, — Линь И посмотрел на Жоаня взглядом, холодным, как зимний ветер. — Сначала я прикончу тебя. Потом прикончу Бай Цзю. А потом вернусь и лягу рядом с тобой.

Жоань вздохнул и раздраженно бросил старику:

— Ну и зачем вы его провоцируете? Я же говорил — у него в голове только эта его низкопробная «любовь-морковь».

Не успел он договорить, как Линь И схватил его за запястье:

— Пошли. Домой.

Он рывком поднял Жоаня. Тот пытался сопротивляться, но безуспешно. Пока они, препираясь, тащились к выходу, старик Цзинь не выдержал. Он отбросил маску элитного дельца и замахал им вслед:

— Вернитесь! Вернитесь оба! Я еще помирать не собрался, чего это вы в землю раньше меня полезли? Ладно, документы не отзываю. И детей Жоаня фамилией своей мучить не буду!

Но упоминание о «детях» только подхлестнуло Линь И. Он просто перекинул Жоаня через плечо и зашагал к выходу. Жоань, не желая позориться еще больше, извернулся в неудобном положении и прошипел Линь И на ухо:

— Твою мать... Ладно, я буду рожать только от тебя, пойдет?!

Линь И замер на месте:

— Ты сам это сказал.

В кабинете старик Цзинь смотрел им вслед и со вздохом покачал головой. Он поднял чашку чая и сделал маленький глоток:

— Молодежь... Да ну вас. Делайте что хотите.

Он поставил чашку:

— Эй! Я вообще-то всё еще сумасшедшим притворяюсь! Вы не можете просто так уйти!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 76.

Трапеза подошла к концу, и старик Цзинь снова сел в инвалидное кресло. Его веки отяжелели, пальцы мелко задрожали — он мгновенно вошел в роль, демонстрируя актерское мастерство высшей пробы.

Чжоу Жоань уже собирался везти его, но Линь И перехватил ручки коляски. Высокий мужчина слегка наклонился к старику:

— Прежде чем уйти, не хотите зайти в уборную?

Дрожащая рука махнула в воздухе, старик пробормотал невнятно:

— ...Нет нужды.

— Дорога дальняя, может, все-таки заглянете? — настоял Линь И.

Не успел старик и глазом моргнуть, как Линь И вкатил его в туалетную комнату внутри кабинета и плотно закрыл дверь, оставив Жоаня снаружи.

Жоань тихо цыкнул:

— И что ты задумал?

Через секунду высокая фигура Линь И нависла над ним, притягивая в объятия. Жоань решил, что тот снова лезет нежничать, и уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но в ладонь ему внезапно вложили какой-то предмет.

Он опустил взгляд — это была банковская карта.

У виска запечатлелся мимолетный поцелуй, и низкий голос Линь И коснулся его слуха:

— Здесь все мои сбережения. Пароль — твой день рождения.

Пальцы, сжимавшие карту, напряглись. Жоань долго смотрел на свою ладонь, не проронив ни слова. Только когда за дверью уборной послышался звук сливаемой воды, он поднял глаза и холодно спросил:

— Решил пойти на Бай Цзю? Боишься, что не вернешься, и передаешь наследство?

Линь И усмехнулся и ласково потрепал его по щеке:

— Мне с детства предсказывали, что я закончу как мой отец — получу нож в спину. Говорили, в моем трупе будет торчать столько клинков, что места живого не останется. Я слышу это всю жизнь. Кто знает, может, сегодня предсказание сбудется.

Жоань небрежно бросил карту на обеденный стол. Свободная рука скользнула в карман, выудила сигарету и привычно зажала её в зубах:

— Сколько там может быть на твоей карте? Молодого господина Чжоу копейками не купишь.

Линь И протянул руку, вынул сигарету изо рта Жоаня и приподнял его за подбородок, заставляя встретиться взглядами:

— Если господин Чжоу не хочет говорить о деньгах, давай поговорим о чувствах. Акция против Бай Цзю назначена на сегодняшнюю ночь. Если я выиграю — всё будет прекрасно. А если проиграю...

Взгляд Жоаня стал острым, как лезвие. Он с вызовом переспросил:

— И что, если проиграешь?

— Если я умру, ты должен держать по мне траур три года.

Жоань внезапно сделал шаг вперед, почти касаясь своим носом носа Линь И:

— А что потом? Спустя три года?

Линь И на мгновение запнулся. Его пальцы, сжимавшие предплечье Жоаня, невольно погладили кожу на запястье.

— ...Через три года наша история в этой жизни будет считаться закрытой. Можешь начинать новую жизнь.

Жоань холодно усмехнулся:

— То есть, даже став призраком, ты собираешься владеть мной три года?

— Да, — без тени раскаяния подтвердил Линь И. — А если я сяду, Жоань, ты будешь ждать моего выхода, сколько бы времени это ни заняло.

Линь И слегка повернул голову и легко коснулся губами уголка рта Жоаня.

— В это время ты не имеешь права связываться ни с кем. Помни: ты мой.

Из туалета донесся едва слышный шорох колес, дверь приоткрылась на щелку, и слабый голос старика Цзиня спросил:

— Вы там договорились? Мне можно выходить?

Не успел звук затихнуть, как Жоань с силой рванул дверь на себя, закрывая её снова, и резко щелкнул замком:

— Дед, сходи еще разок. Не торопись, делай дела вдумчиво.

С этими словами Жоань оттолкнул Линь И и ледяным тоном произнес:

— С каких это пор я, мать твою, стал «твоим»? Ты же сам твердишь, что я выгоду ставлю выше чести. Неужели ты думаешь, что я буду три года чахнуть над заросшей сорняками могилой? Мечтай. Как только ты отправишься к Янь-вану, я в тот же вечер прыгну в постель к Бай Цзю. Живой человек поможет мне подняться выше, а на мертвого мне даже тратиться на благовония будет жалко.

Глядя на яростный блеск в глазах Жоаня, Линь И вдруг рассмеялся. Он снова притянул его к себе, перебирая пальцами мягкие волосы на затылке:

— Тогда я постараюсь не умирать. Сэкономлю тебе деньги на палочки.

Он крепко обнял его, шепча на ухо:

— Ань-Ань, пожелай нам удачи.

Жоань помолчал мгновение и медленно поднял руки, впервые ответив на объятие Линь И. Когда воздух в легких почти закончился от силы этого жеста, он тихо произнес:

— Береги себя. Во всём.

Ночь расплаты

Бай Цзю стоял у панорамного окна, массируя костяшками пальцев виски. За окном расстилался безупречный сад, чья изысканность была видна даже в зимних сумерках благодаря подсветке. Этот пейзаж, обычно даривший покой, сейчас лишь усиливал его раздражение.

— Девятый господин, ваше вино.

Голос сзади заставил его обернуться. В отражении стекла показалось мрачное лицо Ван Чжианя.

— Невестка всё еще дуется на тебя из-за своего брата? — Ван протянул бокал с фальшивой заботой на лице.

Бай Цзю взял вино, но не спешил пить. Его палец задумчиво скользил по стеклу, взгляд был тяжелым:

— В последние годы она всё чаще забывает, кто в доме хозяин.

Ван Чжиань мельком глянул на вино и примирительно улыбнулся:

— Женщины... Подарки, ласка — и она оттает. Как только брат её поправится, она сменит гнев на милость.

Бай Цзю было не до семейных сплетен. Он сделал глоток и спросил:

— Что там с Линь И?

— Невестка, считай, оказала мне услугу и не пришла мстить, но Линь И приходится туго. Люди невестки зажимали его раза три, он не смел сопротивляться и прилично нахлебался горя.

Бай Цзю холодно усмехнулся, залпом допивая виски:

— Я велел вам проучить этого вора-родственника. Её нападки на Линь И — это прямой вызов мне.

Глядя, как янтарная жидкость скатывается по горлу Бай Цзю, Ван Чжиань в отражении окна медленно опустил веки.

— В чужой семье не разберешься, — он поклонился, готовясь уйти. — Не буду мешать.

Веки Бай Цзю внезапно отяжелели, по телу разлилась странная хмель. Он махнул рукой уходящему Вану:

— Присматривай за Линь И. У меня предчувствие, что он не так прост, как кажется. Если вздумает финтить — не раздумывая пустим его на мясо, чтобы задобрить мою жену.

Ван Чжиань на секунду замер у порога, затем коротко бросил «Хорошо». Как только он вышел, система безопасности виллы погрузилась в сон: камеры застыли на пустых кадрах, датчики перешли в режим ожидания, а зеленые огни замков погасли. Дежурный в комнате охраны завалился в кресле, глядя в телефоне нарезку лучших моментов футбольного матча.

Спустя пятнадцать минут Бай Цзю понял, что что-то не так. С его выдержкой полбокала виски не могли вызвать двоение в глазах. Он дернулся, чтобы нажать кнопку тревоги под столом, но вместо сирены увидел в углу комнаты неподвижный силуэт человека в черном.

Опустив бокал, Бай Цзю нащупал пистолет за поясом и ледяным тоном спросил:

— Ты кто такой?

План в действии

В соседней вилле, за тяжелыми шторами, Линь И наблюдал в бинокль за белым особняком в средиземноморском стиле. В кармане завибрировал телефон.

— Подручный Цзяо Чэня... Если он не справится, нам обоим конец, — раздался в трубке нервный голос Ван Чжианя.

Линь И взял с подоконника приемник, настраивая частоту:

— У него к Бай Цзю кровные счеты. Он ждал возможности перерезать ему глотку слишком долго, — Линь И надел наушник. — К тому же, у Цзяо Чэня есть подкрепление, так что не переживай, брат Ван.

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов.

В бинокль он видел, как киллер в черном уклонился от смертельного удара Бай Цзю и полоснул его ножом. Лезвие лишь распороло дорогую шелковую рубашку.

Линь И поднес микрофон к губам и негромко скомандовал:

— Не лезь на рожон. Тяни время, береги себя. Фан Цин, я помогу тебе отомстить.

Затем Линь И снял наушник, поправил козырек кепки и щелкнул пальцами в темный угол комнаты:

— Пора. Наш выход.

В темноте беззвучно поднялась фигура...

Две тени скользнули через заднее окно виллы Бай Цзю. Впереди шел невысокий, гибкий человек — Байбань. Он быстро добрался до главной спальни, открыл шкаф и отодвинул ряд костюмов, обнажая встроенный в стену сейф.

— На это уйдет минимум двадцать минут, — прошептал Байбань, доставая инструменты. — Внизу продержатся?

Линь И коснулся микрофона:

— Продержишься еще двадцать минут?

В наушнике раздалось тяжелое дыхание и глухие звуки ударов. Спустя вечность послышался слабый голос Фан Цина:

— Да.

Линь И помолчал, снял наушник и направился к выходу из спальни.

— Брат! — окликнул его Байбань. — Если ты сейчас спустишься, ты же подставишься! Мы же договорились свалить всё на Ван Чжианя!

— Внизу не продержатся так долго.

— А как же подкрепление?

Линь И обернулся к Байбаню, у которого во рту был зажат фонарик:

— Нет никакого подкрепления. Ван Чжиань и Цзяо Чэнь хотят остаться в стороне и загрести жар чужими руками. Жизнь Фан Цина для них ничего не стоит. Я соврал им обоим, чтобы они решились на этот шаг.

Линь И открыл дверь:

— Вскрывай замок и не отвлекайся.

Байбань посмотрел в спину уходящему Линь И и стиснул зубы. Работа пошла быстрее, в тишине комнаты раздались сухие щелчки диска сейфа...

Глазу на глаз

Бай Цзю услышал шаги с лестницы, когда уже прижал киллера к полу. Шаги были размеренными, спокойными. Бай Цзю замер, не сводя глаз с проема.

— Кто там?!

Тишина. Секунду спустя из тени вышел высокий человек в кепке, скрывающей лицо.

— Ты? — Бай Цзю отпустил Фан Цина и медленно встал. На его манжетах была кровь. Взгляд плыл от наркотика, но мышечная память всё еще держала его в боевой стойке.

Линь И промолчал. Он мельком глянул на Фан Цина — тот был жив, хоть и серьезно помят.

— Предчувствие меня не обмануло, Линь И. Ты никогда не был «своим», — прошипел Бай Цзю.

— Слишком много слов, — Линь И перехватил нож и бросился вперед.

Бай Цзю уклонился, пытаясь ударить локтем в висок. Линь И полоснул его по руке.

— Я растил тебя столько лет, а вырастил предателя? — Бай Цзю тяжело дышал, обматывая руку галстуком.

— Растил? Ты растил козла отпущения, — Линь И рванул вперед, нанося серию ударов.

Бой был жестоким. Бай Цзю, несмотря на действие препарата, сохранял взрывную мощь. Осколок разбитого журнального столика прочертил кровавую полосу на щеке Линь И. Но в пылу борьбы Линь И удалось оглушить Бай Цзю ударом рукояти ножа в висок.

Тот повалился на пол. Линь И навалился сверху, прижимая колено к груди врага.

— Думаешь, у тебя хватит смелости убить меня? — Бай Цзю хрипло рассмеялся. — Убьешь меня — и тебе конец.

Линь И сдавил его горло:

— Убить тебя было бы слишком просто. Кто же тогда будет отвечать за все твои долги и преступления?

В этот момент со второго этажа раздался щелчок.

— Брат! Готово! — Байбань скатился по лестнице с папками документов в руках. — Копы у порога!

Бай Цзю посмотрел на документы и всё понял. Он начал отчаянно брыкаться, но Линь И точным ударом под ребра заставил его затихнуть. Линь И посмотрел в окно на ночное небо. В этот момент, вопреки здравому смыслу, он подумал о Чжоу Жоане. Наверняка сейчас этот неженка снова скинул одеяло и свернулся калачиком, как кот.

Приставив окровавленное лезвие к горлу Бай Цзю, Линь И ледяным тоном произнес:

— Бай Цзю. Тебе не стоило зариться на то, что принадлежит мне.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 77.

Чжоу Жоань вовсе не стал, как ожидал Линь И, ровно в полночь скидывать одеяло и сворачиваться калачиком во сне.

Он полулежал, прислонившись к обшарпанному изголовью кровати, с зажатой в пальцах сигаретой. Тусклый огонек едва пробивал крохотную дыру в ночной темноте. Каждый раз, когда этот свет приближался к его губам, он бросал дрожащие тени на его опущенные ресницы.

Время ночью течет странно: пока ты бодрствуешь, оно деформируется, растягивается и искривляется. Старые обрывки памяти легко вшиваются в колею настоящего, заставляя вспоминать прошлое.

Глядя на единственный источник света в темноте, Жоань вдруг вспомнил тот ливень много лет назад. Внезапный поток воды обрушил самодельную стену на свалке старика Дина, и именно Линь И под дождем выкапывал его из-под обломков, а потом на спине тащил через грязную воду по колено, выбираясь из низины. До сих пор Жоань помнил, как острые лопатки Линь И больно врезались ему в грудь.

Многие дома в деревне затопило, в том числе и дом Линь И. Им пришлось ютиться в съемной комнатушке в городских трущобах. В те дождливые летние ночи вода просачивалась сквозь крышу и капала в железный таз — динь-дон, динь-дон. Когда Линь И не спалось, он доставал помятую пачку и закуривал. Кровать была узкой, только чтобы лежать плечом к плечу. Каждый раз, когда Жоань поворачивался на бок к Линь И, тот в темноте безошибочно подносил сигарету к его губам. Жоань делал затяжку из его рук, никотин разливался во рту, и жизнь уже не казалась такой горькой.

Звук дождя в памяти затих. Жоань поднял руку и стряхнул пепел. Сноп искр на мгновение осветил одинокую фоторамку на тумбочке. Это была единственная вещь в комнате, принадлежавшая Линь И — чужеродная, нелепая деталь на фоне пестрого постельного белья, похожая на «нежную брешь» в его броне.

Жоань помедлил и, повинуясь какому-то порыву, поднес сигарету ближе к рамке. Оранжевый свет потек по стеклу, высвечивая сначала резкую линию челюсти, затем прямой нос и, наконец, добрался до глаз. Обычно холодные и безразличные, на фото глаза Линь И чуть сузились у уголков, а взгляд был направлен прямо на Жоаня.

Он вспомнил момент этого снимка. Вечер два года назад, Линь И стоит в лучах заката на углу переулка. Когда Жоань окликнул его, в чертах Линь И еще читалась не остывшая после драки свирепость, но стоило ему увидеть, кто его зовет, как взгляд мгновенно смягчился.

— Улыбнись, — сказал тогда Жоань, поднимая телефон.

— Ты больной? — нахмурился Линь И.

Но когда щелкнул затвор, в его глазах всё же промелькнула тень улыбки...

Пальцы Жоаня невольно сжались. Оказалось, те крохи нежности, которые он считал случайными, годами прятались во взгляде Линь И. Большой палец коснулся холодного стекла, будто отвечая на этот мягкий взгляд. Рука дрогнула, пепел осыпался и обжег кожу.

Резкая боль привела его в чувство. Осознав, что он только что делал, Жоань с досадой отдернул руку и снова беспорядочно сунул сигарету в рот. Горечь табака не могла подавить нарастающую тревогу. И тут тишину разорвал резкий звонок телефона.

Жоань вздрогнул, едва не выронив сигарету. Он уставился на светящийся экран: незнакомый номер резал глаза. Пальцы задрожали. Он вспомнил предсказание, преследовавшее Линь И, и тот прощальный поцелуй.

Он механически затушил сигарету и в последний момент, когда звонок уже затихал, нажал «принять».

— Алло? — голос, долго молчавший, был хриплым.

— Чжоу... Чжоу Жоань! Брата забрала полиция! Ты же молодой господин Чжоу, спаси его! — голос Байбаня в трубке, прерываемый хрипами и помехами, вонзился в барабанные перепонки.

Жоань до боли сжал простыню.

— Говори внятно, — ледяным тоном скомандовал он.

Адвокат и правда

Когда самый известный адвокат по уголовным делам Яньчэна вышел из следственного изолятора, уже стемнело. Он поправил манжеты и подошел к черному седану. Стекло опустилось, обнажив напряженный профиль Чжоу Жоаня.

— Господин адвокат, — голос Жоаня был глубже обычного.

— Ситуация сложнее, чем мы думали, но есть зацепки, — адвокат сел в машину и достал копию документа. — Господин Линь действительно участвовал в штурме виллы, но ключевой момент в том, что он передал полиции это.

Жоань взял бумаги. Это были бухгалтерские книги из сейфа Бай Цзю — детальный реестр незаконных сделок за последние годы.

— И не только это, — добавил адвокат. — Доказательства, которые Линь И тайно собирал два года, поражают: банковские выписки, записи угроз и даже улики против настоящего поджигателя в Чэньцуне трехлетней давности.

Жоань резко поднял голову, в глазах мелькнул шок.

— Самое главное, — продолжал юрист, — мы получили запись звонка в полицию. Голос принадлежит самому Линь И.

— Он... сам вызвал полицию? — переспросил Жоань.

— Да. Он сообщил о вооруженной банде на вилле Бай Цзю. Это легализовало действия спецназа. Теперь прокуратура рассматривает возможность квалифицировать его действия как...

— Работа под прикрытием, — закончил за него Жоань, сминая край документа.

Адвокат впервые за вечер улыбнулся:

— Именно. Но...

— Но что? Его могут отпустить без обвинений?

— Это возможно. Но Линь И был номинальным директором всех тех компаний. Под всеми грязными сделками стоит его подпись. Я сделаю всё возможное.

Адвокат замолчал, а затем добавил:

— Господин Линь просил передать: какой бы ни был исход, пожалуйста, не приходите к нему в СИЗО. Влияние Бай Цзю огромно. Если узнают о вашей связи... вам может грозить опасность.

Жоань обдумал это и кивнул.

— Есть еще что-то важное?

— По этим документам арестовано более двадцати человек. В том числе Ван Чжиань. Иронично: в собранных Линь И уликах на Ван Чжианя компромата не меньше, чем на самого Бай Цзю.

Жоань замер. Память услужливо подбросила слова Линь И из их долгой ночи: «Место Бай Цзю вовсе не обязательно должен занимать Ван Чжиань».

— Значит, мне нельзя ничего от него скрывать, а сам за моей спиной провернул такую схему, — прошептал Жоань сквозь зубы, глядя на неоновые огни города.

Капкан Чжоу Жаньмина

Проводив адвоката, Жоань не уехал. Его машина стояла под старой акацией у стен СИЗО. Закат окрашивал стены здания в багровый цвет, делая колючую проволоку похожей на неразрывную цепь.

Телефон на приборной панели завибрировал. При виде имени «Чжоу Жаньмин» в глазах Жоаня мелькнуло отвращение, но голос стал услужливым:

— Дядя, вы искали меня?

— Скоро запуск нового проекта группы. Поддержка совета директоров критически важна, и твой голос от имени Цзинь Хуэя станет решающим. Завтра же свяжись с его старыми друзьями, перетяни их на нашу сторону.

Жоань смотрел на мигающие огни изолятора.

— Понял, сделаю.

— И еще, — добавил Чжоу Жаньмин. — Твоя помолвка через три месяца. Я всё устроил с семьей Сюй. Ты просто должен присутствовать.

— Помолвка? — рука Жоаня сжала руль. — Вы о... Сюй Ихань? Она же была против.

— Кто её спрашивает? Для женщины с судимостью войти в семью Чжоу — благословение. С этого момента за ней следят дома, так что не лезь к ней, а занимайся советом директоров.

Жоань посмотрел на свое мрачное отражение в зеркале заднего вида.

— Хорошо. Всё будет, как вы скажете.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 78

День помолвки Чжоу Жоаня совпал с днем судебного заседания по делу Линь И.

Конец весны. Солнечные блики играли на тропинках сада. Жоань прислонился к колонне, прижав телефон к уху.

— Адвокат уверен, что его отпустят сегодня? — он нервно перебирал пальцами резьбу на камне.

— Девять шансов из десяти, — доложил Жэнь Юй.

Взгляд Жоаня скользнул мимо роз к центру сада, где на скамейке сидела Сюй Ихань. В своем изумрудном платье она выглядела холодной и безучастной, будто наблюдала за дешевым фарсом.

— Если Линь И выйдет, скажи ему, что я улетел за границу по делам, — прошептал Жоань. — И, ради бога, ни слова о помолвке.

Он обернулся и увидел дядю Чжуна, управляющего третьей ветви семьи. Старик командовал флористами, поправляя цепочку своих карманных часов. Жоань вспомнил, как год назад именно этот молчаливый старик спас его от разоблачения.

На втором этаже распахнулось окно. Сюй Ихань, его «невеста», привалилась к подоконнику и закурила. Их взгляды встретились. Женщина одарила его едкой улыбкой — горькой насмешкой над их общей судьбой.

Жоань едва заметно кивнул ей и закончил разговор по телефону:

— Накорми его как следует и купи новую одежду, чтобы стряхнуть с него тюремную пыль. Всё, отключаюсь.

К нему подошел секретарь Чжоу Жаньмина:

— Господин Жоань, босс ждет вас в кабинете.

Смертельная игра

В кабинете гудел кондиционер. Чжоу Жаньмин расстегнул пиджак и сел на диван:

— Какое настроение у совета директоров по поводу проекта на юге города?

— Старики сомневаются, — ответил Жоань, наливая себе воды. — Земля там промышленная, коммерческой мало. Ли Линь вчера так разозлился, что швырнул термос. Сказал, что вы...

— Что я?

— Недальновидны.

Глаза Чжоу Жаньмина сверкнули злобой.

— Голос Цзиня у тебя в кармане. Если мы двое проголосуем «за», их мнение не будет стоить и цента. Ну так что, какова твоя позиция?

— Я на вашей стороне, дядя, но... — Жоань сделал паузу. — Я хочу есть мясо, а не грызть кости. Не хотелось бы, чтобы компания пошла на дно из-за одного проекта.

Чжоу Жаньмин расхохотался:

— Чжоу Жоань, ты не забыл, что ты всего лишь фальшивка? Всё, что у тебя есть, дал тебе я. Завтра же ты можешь оказаться в тюрьме как мошенник.

— Вы можете это сделать, — Жоань спокойно посмотрел на него. — Но пока я законный опекун Цзинь Хуэя, без моей подписи ваши проекты — просто бумага.

Чжоу Жаньмин прищурился, отхлебнул холодный чай и вдруг улыбнулся:

— Знаешь, обвинение в мошенничестве — это мелко. А что если... добавить к нему обвинение в убийстве?

Жоань застыл.

— О чем вы?

— Сначала ты отравил Цзинь Хуэя, чтобы стать его опекуном. А потом подкупил сиделку, чтобы та... — Чжоу Жаньмин выдержал паузу, — прикончила его.

Жоань вскочил, хватая дядю за шиворот:

— Вы хотите убить лао Цзиня?!

Чжоу Жаньмин даже не вздрогнул.

— Ты думал, ваши со Цзинем игры в прятки меня обманули? — он похлопал Жоаня по щеке. — Я с самого начала знал, что старик притворяется. Ты не убил его, когда я велел, но это не беда. Итог будет один: ты, Чжоу Жоань, станешь убийцей.

— Что вы с ним сделали?!

— Ты думал, его окружают только верные люди? Нет. Я уже дал приказ. «Действуйте».

Лицо Жоаня побледнело, он бросился к двери, но Чжоу Жаньмин произнес:

— Из этой комнаты ты не выйдешь.

Дверь распахнулась, в комнату вошли два телохранителя. Они мгновенно скрутили Жоаня, прижав его к стене, и отобрали телефон.

— До начала банкета два часа, — Чжоу Жаньмин поигрывал телефоном Жоаня. — Ты выйдешь отсюда под конвоем полиции за убийство. Твое право опеки аннулируют, а старик как «мертвец» больше не будет иметь права голоса.

Дверь закрылась на замок. В комнате без окон стало тихо. На стене мерно тикали старинные часы — звук, подозрительно похожий на обратный отсчет погребального звона.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 79.

Чжоу Жоань мерил комнату шагами. Звук его туфель по ковру был глухим и тяжелым. Несколько раз он доходил до двери и возвращался обратно. Наконец он замер в самом центре, глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться.

Он закрыл глаза, а когда открыл их, лихорадочный блеск сменился ледяной решимостью. Подойдя к двери, он постучал трижды — не слишком громко, но достаточно, чтобы его услышали.

Как и ожидалось, из-за двери донесся голос охранника:

— Что такое?

Голос Жоаня звучал размеренно, с привычной властностью:

— Мне нужен кофе.

— Господин Жоань, вы, кажется, забыли о своем положении, — отрезал охранник. — Сидите тихо.

— Чжан Цян, верно? Я тебя помню. — Жоань прислонился к двери, сунув в рот сигарету, отчего его голос стал немного невнятным. — Ты работаешь на моего дядю три года. Прошлым летом женился, жена сейчас на сносях.

Дыхание за дверью заметно участилось.

— И твой напарник тоже, — раздался за дверью четкий щелчок зажигалки. — Он одинок, зато по уши в долгах перед подпольными ростовщиками. Несколько сотен тысяч, если не ошибаюсь.

Эта информация, бьющая точно в цель, была добыта Линь И. Как только он узнал, что Чжоу Жаньмин раскусил Жоаня, он тут же начал собирать компромат на каждого в его окружении. Он хотел, чтобы у Жоаня в критический момент была козырная карта.

После долгого молчания тон охранника смягчился:

— Мы просто выполняем приказ...

— Мы все здесь не святые, я прошу всего лишь чашку кофе, — перебил его Жоань. — В конце концов, я всё еще вице-президент «Шэнкая». Кто знает, может, я удержусь на этом месте?

Жоань был злопамятен. Если он не падет... Это ведь просто чашка кофе.

Охранники переглянулись. Чжан Цян спросил:

— Какой кофе вы хотите, господин Жоань?

Пальцы Жоаня, сжимавшие сигарету, дрогнули, но он сохранил холодный тон:

— Пусть приготовит управляющий третьей ветви, дядя Чжун. Он знает мои вкусы. — И небрежно добавил: — Мокко, с двойной порцией горячего молока.

Зона фуршета находилась в углу банкетного зала. Свет здесь был приглушенным, тени — густыми. Старый управляющий давал указания официантам, как вдруг его короткую тень накрыла фигура рослого мужчины в черном костюме.

Он слегка повернул голову.

— Сделайте мне кофе.

Дядя Чжун отвел взгляд и стряхнул невидимую пылинку с рукава. Словно не слыша, он продолжил говорить официанту:

— Проверьте бокалы в пирамиде шампанского еще раз. Никаких отпечатков.

Чжан Цян нахмурился и схватил старика за руку:

— Я сказал, мне нужен кофе!

Только тогда управляющий поднял спокойный взгляд и произнес не спеша:

— Меня пригласили помочь с банкетом молодого господина, а не варить вам кофе.

Охранник нетерпеливо сжал его локоть сильнее:

— Этот кофе для молодого господина.

Взгляд дяди Чжуна мгновенно изменился.

— ...Он лично просил меня сварить кофе?

— Да. Мокко с двойным молоком, — проворчал охранник.

Веки дяди Чжуна дрогнули. Салфетка в его руках непроизвольно дернулась. Помолчав, он ворчливо заметил:

— У меня и так полно дел, а молодой господин только добавляет хлопот.

Он повернулся к кофемашине и как бы между прочим спросил:

— Где он сейчас? Я сам отнесу, когда будет готово.

— Не нужно. Делай здесь и отдай мне.

Дядя Чжун опустил глаза и замолчал. В тишине был слышен лишь шум кофемашины и густой аромат зерен. Когда охранник ушел с чашкой, старик долго смотрел ему в спину. Убедившись, что тот скрылся за поворотом, он медленно опустил руку в карман и коснулся пальцами холодного корпуса телефона.

Третья мисс сидела в углу на высоком стуле. Её изумрудное бархатное платье выделялось среди роскошных нарядов гостей. Она крутила в руках бокал шампанского, к которому так и не притронулась. Она ненавидела этот фарс: пафосные люстры, фальшивые улыбки. Обычно она хотя бы притворялась милой, но сегодня её мать сказалась больной, и повода ломать комедию не осталось.

Её взгляд блуждал по залу. Жоаня нигде не было. Сорок минут назад она видела его в саду — он выглядел крайне озабоченным. Девушка вспомнила о том «трудном любовнике», про которого он упоминал. Она глянула в сторону комнаты невесты. Представив, как Жоань тайком встречается с любовником прямо на собственной помолвке, а невеста ловит их с поличным и пускает в ход нож, она невольно вздрогнула.

— Вечно с ним одни проблемы, — пробормотала она.

Оставив бокал, она направилась вглубь особняка. На повороте она замерла: охранник с чашкой кофе быстро шел к комнате в конце коридора. Она прищурилась и скрылась в тени.

— Господин Жоань, ваш кофе, — предупредил Чжан Цян через дверь. — Не вздумайте сбежать, иначе мы церемониться не будем.

В углу тонкие пальцы до белизны сжали подол изумрудного платья.

Третья мисс перехватила официанта и взяла два бокала виски. Один осушила залпом, второй... вылила прямо себе на платье. Дорогой бархат потемнел, а едкий запах алкоголя смешался с парфюмом.

Она ослабила ленту на шее, позволила волосам упасть на лицо и, ущипнув себя за бедро, чтобы глаза заслезились, закричала на весь коридор:

— Чжоу Жоань! А ну выходи, подонок!

Жоань внутри вздрогнул и прильнул к двери. Снаружи слышалась возня и стук каблуков.

— Мы оба бастарды, так почему ты женишься на богачке, а мою свадьбу расстроил?! — её голос то срывался на визг, то переходил в хрип. — Хочешь лезть наверх — лезь, но зачем по моей голове топать?! Выходи и отвечай!

Жоань, будучи человеком проницательным, сразу всё понял. Его глаза блеснули.

— Не я расстроил твою свадьбу, не вали на меня свои беды! — крикнул он в ответ.

Третья мисс, определив его местоположение, рванулась к двери. Охранники не очень хорошо знали эту тихую «внебрачную» дочь, которая обычно вела себя как мышка. Они не ожидали от неё такой прыти.

Они начали оттаскивать её, забыв заткнуть ей рот.

— Ты натворил столько дерьма, и тебе нечего сказать?! — орала она.

— Кричи на меня сколько влезет, но не смей беспокоить мисс Сюй! — донеслось из-за двери. — Ты же знаешь её нрав! Она расторгнет помолвку, опозорит семью и убьет меня!

Снаружи на миг стало тихо. Глаза Третьей мисс, затуманенные «пьянством», мгновенно прояснились. Она позволила охранникам утащить себя, пока её зеленое платье волочилось по полу.

Сюй Ихань сидела перед зеркалом, выпуская тонкую струйку дыма. В зеркале отражались её холодные глаза и взволнованная Третья мисс позади.

— Это меня не касается, — сухо обронила Ихань.

— Жоань — твой жених. У него есть любовник, и этот человек крайне опасен и агрессивен! — воскликнула Третья мисс.

Ихань едва заметно улыбнулась:

— Знаю. Он действительно не из легких.

— Ты знаешь?! И раз он изменяет тебе так в открытую, почему ты не пойдешь и не разберешься с ним?

Ихань медленно повернулась. В её глазах сквозила насмешка:

— У тебя с Жоанем вражда?

— Допустим, — холодно ответила Третья мисс.

— Сама и мсти, — Ихань небрежно стряхнула пепел. — И не смей пить мой чай.

Третья мисс покраснела от того, что её посчитали «зеленым чаем» (притворщицей), и выдала:

— Твоего жениха заперли. Он ждет, когда ты его спасешь.

Тонкие брови Ихань приподнялись. Ей стало интересно.

— Кто запер? Где?

— В гостевой комнате за главным домом. Остального не знаю.

Ихань смотрела на неё пару секунд, затем встала и подошла к окну.

— Но это всё равно не мое дело, — её голос был холодным, как лед.

— Тебе плевать на Жоаня, — в тон ей ответила Третья мисс. — Но разве это не идеальный шанс превратить всё в грандиозный скандал?

Ихань замерла.

— Какой шанс?

— Ты уже отправила бывшего в реанимацию. Если ты теперь разнесешь помолвку и изобьешь жениха, твоя репутация станет настолько кошмарной, что ни один клан больше не захочет иметь с тобой дела. Разве это не то, чего ты хочешь — чтобы тебя оставили в покое?

Ихань вдруг рассмеялась в голос.

— Значит, заметила, что я не хочу замуж?

— Я из семьи Чжоу, я знаю, что тебя заперли дома из-за попытки сорвать брак. К тому же... — Третья мисс провела рукой по платью. — По твоему лицу видно, как тебе всё это осточертело.

Ихань прислонилась к подоконнику.

— Ты права. — В её глазах вспыхнул азарт. — Почему бы не сделать это шоу незабываемым? Пусть все говорят про дочь семьи Сюй: «Она же сумасшедшая».

Она сделала шаг к двери:

— Что ж, пойду спасу своего «дорогого» жениха.

Глаза Третьей мисс засияли:

— Как ты это сделаешь?

Ихань не ответила. Она решительно затушила сигарету и подошла к выходу. На повороте в коридоре она резко остановилась и сорвала со стены огнетушитель.

Бам!

Стекло пожарного щита разлетелось вдребезги. Ихань, не обращая внимания на порезы, вытащила тяжелый пожарный топор. Она встряхнула его, и осколки со звоном рассыпались по мрамору.

— Охренеть... — Третья мисс с открытым ртом смотрела, как невеста в белом платье и с топором в руках спускается по лестнице.

— Сестра Ихань! — крикнула она, догоняя её. — Если тебе не нужны мужики... может, рассмотришь мою кандидатуру?!

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 80

Сюй Ихань шла по коридору с топором в руках. Лезвие холодно поблескивало в свете хрустальных люстр. С каждым её шагом нарядные гости в ужасе пятились назад.

— Мисс Сюй! — два охранника преградили ей путь у дверей. — Что вы творите?

— Прочь, — голос Ихань был пугающе ровным. — Я слышала, мой жених завел любовницу на стороне. Сегодня я обязана получить объяснения.

Охранники были в замешательстве: одна скандалистка сменяла другую. Топор был острым, и хотя они могли бы её скрутить, Сюй Ихань была дочерью влиятельного клана, перед которым заискивал сам Чжоу Жаньмин. Никто не смел причинить ей вред.

Пока они колебались, Ихань замахнулась и с силой обрушила топор на дверь конференц-зала.

Бам!

Деревянная щепа брызнула во все стороны. С первого же удара на тяжелой дубовой двери появилась глубокая трещина.

— Мисс Сюй! Пожалуйста, остановитесь! Отойдите!

Ихань будто оглохла. После третьего удара трещина расширилась до ширины ладони. Когда она замахнулась в четвертый раз, из разлома внезапно высунулась рука с тонкими пальцами, а следом донесся резкий голос Чжоу Жоаня:

— Телефон!

Ихань с трудом остановила замах. Лезвие замерло всего в трех сантиметрах от его пальцев. Она со злостью пнула дверь:

— Ты что, руки лишиться захотел, придурок?!

— Телефон, — повторил Жоань, игнорируя ругань. Его ладонь упрямо застыла в ожидании.

Третья мисс, воспользовавшись тем, что охранники оцепенели от этой сцены, пулей подскочила к двери и вложила свой смартфон в руку Жоаня.

— Схватить её! — наконец опомнился Чжан Цян.

Третья мисс мгновенно развернулась и прижалась спиной к разбитой двери, нарочно повысив голос:

— Ой! Вы что, лапаете меня? Хотите обесчестить дочь семьи Чжоу на глазах у всех?

Охранники застыли. Руки, протянутые к ней, повисли в воздухе — и коснуться нельзя, и убрать глупо.

В этой секундной неразберихе из-за двери уже доносились гудки. Голос Жоаня был тихим, но предельно четким:

— Жэнь Юй, Линь И выпустили?

В трубке слышался рев мотора:

— Слушания шли несколько дней, сегодня только огласили результат...

— Ближе к делу! — оборвал его Жоань. — Линь И на свободе?

Через секунду в трубке раздался низкий, до боли знакомый голос:

— Ищешь меня?

Пальцы Жоаня до белизны сжали телефон. Он не слышал этот голос три месяца. Сейчас, пронзая пространство через радиоволны, этот звук заставил его сердце предательски дрогнуть. Сглотнув ком в горле, он выдавил лишь три слова:

— Спаси лао Цзиня.

На том конце воцарилась тишина. Линь И не стал спрашивать «почему» или «как».

— Понял, — коротко ответил он.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и Чжан Цян вырвал телефон. Жоань не сопротивлялся. Он снова принял свой надменный вид, обвел взглядом разгромленный коридор и задержал взор на Сюй Ихань.

— Масштабно зашла, — Жоань едва заметно улыбнулся. — Спасибо.

Покушение под солнцем

Солнце в три часа дня пробивалось сквозь листву, рисуя пятнистые узоры на каменной дорожке. Цзинь Хуэй сидел в коляске, его колени укрывал серый кашемировый плед. Сиделка медленно катила его по саду.

— Господин Цзинь, куда пойдем: к озеру или в розарий?

Старик смотрел вперед остекленевшим взглядом. В кармане коляски завибрировал телефон. Сиделка увидела на экране «Управляющий Чжун». Она поднесла трубку к уху старика.

— Председатель, это я, — голос Чжуна был почти шепотом.

Взгляд Цзинь Хуэя оставался мутным, но указательный палец под пледом едва заметно шевельнулся.

— На помолвке Чжоу Жоаня проблемы. Он попросил меня сварить ему мокко с двойным молоком. Подчеркнуто акцентировал на этом внимание.

Цзинь Хуэй издал невнятный звук.

— Председатель, это ваш любимый кофе. Жоань никогда не пил мокко. За ним пришел охранник Чжоу Жаньмина, а самого Жоаня никто не видел уже больше часа. Я не знаю, шифр это или предупреждение, но я должен был вам сообщить.

Старик внезапно зашелся в кашле, и телефон упал ему на колени. Сиделка поспешно забрала аппарат:

— Управляющий Чжун, господину Цзиню плохо, я отключаюсь.

Как только она убрала телефон, к ним подошел мужчина в белом халате.

— Доктор Ли? Вы рано. Процедуры же в четыре?

Доктор поправил золотые очки, его глаза за линзами сузились в улыбке:

— Закончил по соседству раньше времени. Погода чудесная, решил провести реабилитацию на свежем воздухе. Оставьте его мне, я сам проверю тонус мышц.

Коляска покатилась по аллее. «Безумный» Цзинь Хуэй смотрел, как резиновые колеса отклоняются от привычного маршрута. Он вспомнил слова про кофе и понял: внук подал сигнал SOS. Его сухие пальцы под пледом медленно сжались в кулаки.

— Сегодня прекрасный день, господин Цзинь, — ласково сказал доктор Ли, но шаг его ускорился. Коляска резко свернула и покатилась прямо к оживленному шоссе.

В мутных глазах старика вспыхнула холодная ярость. В тот миг, когда коляска должна была вылететь на дорогу, он симулировал судорогу и «случайно» дернул рычаг тормоза. Металл щелкнул, и коляска замерла на самом краю.

Мимо с ревом пронесся черный автомобиль, едва не задев подлокотник зеркалом.

— Ох! — вскрикнул доктор Ли, вытирая пот со лба. — Какой неосторожный водитель...

Доктор Ли смотрел вдаль. Там, на обочине, стоял серый седан. Машина мигнула фарами, завела мотор и медленно выехала на главную дорогу. Она набирала скорость, разрезая теплый весенний воздух, как лезвие.

Доктор притворился, что поправляет старику одежду, но его пальцы впились в ручки коляски. Он снова толкнул её на дорогу — прямо под колеса серой машины!

— Берегитесь! — закричал он фальшиво.

Серая машина летела как стрела. Цзинь Хуэй зажмурился. Он не ожидал, что у них припасена «подстраховка». Руки старика были расслаблены — он не успевал дотянуться до тормоза. Время застыло: лицо водителя за стеклом, блеск бампера, пыль из-под колес...

БАБАХ!!!

Серебристый автомобиль на полной скорости вылетел из бокового проезда и протаранил серый седан прямо в переднее колесо. Удар был такой силы, что серую машину отбросило на два метра. Она проскользила боком, едва не задев коляску, и замерла в облаке дыма.

Доктор Ли отлетел назад, его очки разбились вдребезги.

— Что... что происходит? — заикался он.

Дверь серебристой машины распахнулась. Из неё, пошатываясь, вышел мужчина в темном костюме. Он прижимал руку к виску, сквозь пальцы сочилась кровь. Его хищный взгляд обвел место аварии и наконец остановился на дедушке Цзине...

Безумная невеста

Чжоу Жоаню не удалось сбежать. По приказу Чжоу Жаньмина его снова заперли — на этот раз в комнате без окон и света, похожей на карцер.

Сюй Ихань же под конвоем отца вернули в гримерную. В коридоре всё еще лежала разрубленная дверь и топор — как декорации к безумному спектаклю. Третья мисс увязалась за ней, делая вид, что поправляет ей фату.

— Зачем ты помогла ему? — спросила Ихань.

Третья мисс замерла с расческой в руках.

— Моя семья хочет выдать меня за старика. Лысый, с пивным животом и золотыми зубами. Педофил. Жоань как-то достал на него компромат, и эта тварь уже 41 день сидит под следствием. — Девушка опустила глаза. — Вряд ли он выйдет. Жоань спас меня.

Ихань хмыкнула:

— Понятно. Стоило помочь.

Третья мисс подсела поближе, её глаза загорелись любопытством:

— Ихань, ты сказала, что у него есть любовница. Видела её? Какая она? Красивая?

— Женщина? — Ихань усмехнулась, вспоминая Линь И. — Скорее это здоровенный детина, гора мышц, крайне опасный тип.

— Что?! — Третья мисс округлила глаза. — У Жоаня такие вкусы?

В дверь бесцеремонно постучали:

— Время церемонии. Невеста, спускайтесь. Жених ждет.

Явление короля

Белые занавеси колыхались на ветру, аромат цветов был приторно-сладким. Жоань и Сюй Ихань стояли у алтаря. На лицах обоих не было ни тени радости. Гости молчали. Ни аплодисментов, ни улыбок — только легкая музыка пыталась спасти атмосферу этого фальшивого праздника.

Жоань смотрел прямо на Чжоу Жаньмина в первом ряду. Тот сжимал в руке телефон, его взгляд был ледяным. Он ждал вестей о смерти старика, как ядовитая змея ждет момента для броска.

— Старый козел, — тихо буркнул Жоань под нос.

— Ты про кого? — шепнула «невеста».

— Про Чжоу Жаньмина.

— Дорогой, ты слишком вежлив, — Ихань приподняла бровь. — Правильно говорить: «старая гнида, чтоб он сдох».

Жоань впервые за день улыбнулся.

— Дамы и господа! — провозгласил ведущий. — От имени двух семей я объявляю эту пару...

В этот момент главные двери особняка с грохотом распахнулись.

Раздались шаги. Медленные, тяжелые, уверенные.

Из тени вышли длинные ноги в темно-серых брюках. Человек миновал цветочную арку, чуть пригнув голову. Когда даже самые наглые ветви роз не смогли зацепить его волосы, он поднял лицо — красивое, но пугающе свирепое.

Это был Линь И.

Он вскинул взгляд, мгновенно выцепив Жоаня на сцене, и шаг за шагом пошел прямо по красной дорожке к алтарю.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 81

Линь И шел прямо по разбросанным цветам, приковывая к себе взгляды всех присутствующих.

Сцена была на возвышении. Когда он ступил на ступеньку, угол оказался настолько острым, что Сюй Ихань пришлось отступить, освобождая место рядом с Чжоу Жоанем.

Рана на виске мужчины была отчетливо видна, в волосах запеклась кровь. Жоань весь натянулся, как струна, а его пальцы мелко задрожали. Глядя на Линь И, он едва слышно спросил:

— Цзинь...

— В порядке, — отрезал Линь И. Эти два слова упали тяжело и веско.

Напряженная спина Жоаня мгновенно обмякла, будто из него вынули хребет. Он опустил глаза и глубоко вздохнул, а когда снова поднял взгляд, тот был прикован к ране Линь И:

— Твоя травма...

— В порядке, — тот же ответ, но на этот раз с раздраженным хмыканьем. Линь И внезапно шагнул вплотную, почти касаясь Жоаня, одетого в безупречный костюм. Сквозь зубы, почти с угрозой, он прошипел: — А ты как? Всё хорошо, жених?

То, что должно было случиться, случилось. Долги всегда приходится возвращать. Жоань тихо вздохнул и обхватил предплечье Линь И, соскользнув ладонью к его запястью, и нежно погладил его два раза:

— Линь-гэ, дай мне минуту.

Их шепот могла слышать только стоявшая рядом Сюй Ихань. Она хмыкнула и подмигнула Третьей мисс в зале. Та, всё поняв, быстро открыла сумочку Ихань, достала тонкую сигарету и семенящим шагом поднесла её к сцене.

— На помолвке можно курить? — спросила Третья мисс, протягивая сигарету.

— На помолвке можно даже женихов воровать, — Ихань наклонилась к огоньку зажигалки. Дым размыл её легкую улыбку. — Что нам какая-то сигарета?

— Воровать? — хотела переспросить Третья мисс, но её прервал яростный крик.

— Наглость! — отец Сюй вскочил со своего места. — Что это за посторонний? Охрана! Вышвырните его! — он повернулся к дочери: — А ты немедленно потуши это!

Среди этого шума Жоань смотрел прямо на Чжоу Жаньмина, который всё еще сидел на месте.

— Дядя, а где же ваш «сюрприз»? — он не спеша постучал пальцем по микрофону, вызывая глухой гул. — Я уже заждался.

С того момента, как Линь И вошел в дом, сердце Чжоу Жаньмина заполнило дурное предчувствие. Он пытался сохранять спокойствие, до боли сжимая телефон. Внезапный звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Он мгновенно ответил:

— Говори.

Сначала его лицо побелело, затем зрачки расширились от шока. Лицо Чжоу Жаньмина стало таким мрачным, будто по нему потекла черная краска. Он долго держал трубку у уха, прежде чем медленно опустить руку. Помолчав, мужчина с седыми висками поднял голову и посмотрел на Жоаня.

Жоань впервые по-настоящему понял, что такое «взгляд, полный яда». Это была смесь отчаяния и ярости, готовая сжечь остатки разума. Самое прекрасное, что все эти эмоции были заперты под тонким слоем льда — только тот, кто смотрел ему в глаза, мог почувствовать это кипящее безумие.

Слегка улыбнувшись, Жоань поднял руки и соприкоснул запястья — жест, имитирующий наручники. Когда он направил этот «замок» в сторону дяди, Чжоу Жаньмин окончательно побледнел, будто невидимые оковы уже сомкнулись на его собственных руках.

Он резко встал и направился к выходу.

— Господин Чжоу, вы куда? — попытался остановить его второй дядя семьи Сюй. — Церемония еще не...

— Отменяется, — процедил сквозь зубы Жаньмин. Он грубо оттолкнул его руку и скрылся в зарослях сада.

Гости ахнули. Семья Сюй в гневе покинула зал, даже забыв забрать Ихань.

Фарс закончился. Огромный зал опустел, остались лишь несколько человек у сцены.

Старый управляющий подошел к Жоаню. Откинув свою привычную сдержанность, он схватил парня за руку:

— Что произошло? Председатель...

— Он в безопасности, — Жоань похлопал старика по руке. — Сейчас лао Цзинь... — он замялся и потянул Линь И за край пиджака.

Линь И шагнул вперед:

— Старик на вилле в западной части города. С ним шестеро моих ребят. Он в безопасности. — Он глянул на часы. — Ваш звонок был очень вовремя. Это позволило ему избежать первой атаки и дало мне время успеть.

Плечи дворецкого наконец опустились.

— Четвертый молодой господин, как вы поняли, что я человек Председателя? И как вы рискнули довериться мне из-за одной чашки кофе?

Жоань горько усмехнулся:

— Я был прижат к стенке, пришлось ставить всё на этот шанс. — Он ослабил галстук. — Помните, год назад, когда Чжоу Чжэ подстроил мне ловушку? Вы тогда предупредили меня.

Управляющий промолчал.

— Тогда я не мог понять: кто в этом змеином логове решит рискнуть ради такого ничтожества, как я? — Жоань посмотрел ему в глаза. — Подумав, я понял — только лао Цзинь.

Старик рассмеялся, и морщины на его лице разгладились:

— Председатель не ошибся в вас. Умный, а главное — верный.

Жоань смутился:

— Ну, вы преувеличиваете.

Когда дворецкий уже уходил, Жоань окликнул его. Парень сбросил маску расчетливости:

— Дядя Чжун... спасибо вам. По-настоящему.

Старик махнул рукой, не оборачиваясь, но походка его стала заметно легче.

— Ну что, «жених», долго мне еще ждать?

Низкий голос Линь И заставил Жоаня покрыться холодным потом. Он медленно повернулся к Линь И. Хотелось сдать назад, но рядом были два любопытных зрителя.

Сюй Ихань стояла у фонтана шампанского с сигаретой, её глаза сияли от интереса. Третья мисс прильнула к ней — обе выглядели как самые преданные фанатки в первом ряду театра.

— Что происходит? — шепнула Третья мисс.

Ихань выпустила колечко дыма:

— А разве не очевидно?

— Они... в таких отношениях? — глаза девушки округлились.

— Угу, — Ихань усмехнулась.

— Значит, это он тот «агрессивный и мускулистый любовник», который пришел воровать жениха?

Ихань снова кивнула.

Третья мисс примерила описание «огромный детина с горой мышц» на Линь И и поняла, что Ихань в гримерной была чертовски точна. Она быстро приняла реальность и с восторгом в глазах спросила:

— Ихань-цзе, как думаешь, кто из них... ну, главный?

Ихань намотала локон Третьей мисс на палец:

— А ты сама посмотри.

Их взгляды синхронно упали на Жоаня.

Жоань, чувствуя, что за ним наблюдают, решил держать марку. Он взял два бокала шампанского:

— Линь-гэ, ты как раз вовремя. У меня сегодня помолвка, — он протянул бокал. — Не хочешь меня поздравить?

Линь И даже не взглянул на вино:

— Не расслышал. Повтори-ка еще раз, господин Чжоу.

Вино в бокале дрогнуло. Жоань стиснул зубы. Вдруг в нем вспыхнула злость: почему он всегда должен прогибаться перед этим человеком? Почему он всегда ведомый?

— Я говорю, сегодня я беру себе жену, — Жоань сделал шаг навстречу Линь И. — Разве Линь-гэ не выпьет за моё счастье?

— Берешь жену? — голос Линь И упал до минусовой температуры.

— Да. Жену. Супругу, — Жоань отхлебнул вина, чувствуя горечь цитруса, но в его глазах горел вызов. — Честно говоря, Линь-гэ такой хозяйственный, жаль только... — он насмешливо окинул взглядом широкие плечи мужчины, — что ты на это место не подходишь.

Сюй Ихань тут же затушила сигарету и потянула Третью мисс за рукав:

— Всё, шоу окончено, валим.

Едва они сделали пару шагов, как их остановил глубокий голос:

— Мисс Сюй.

Ихань замерла и вздохнула:

— Я тут ни при чем.

Третья мисс прикрыла её собой:

— Ихань-цзе вообще-то только что спасла Жоаня!

Линь И посмотрел поверх Третьей мисс на Ихань:

— Мисс Сюй, отдайте фату.

Белоснежная фата прочертила в воздухе дугу и упала в ладонь Линь И. В следующую секунду этот свирепый мужчина одним движением набросил фату себе на голову.

— А теперь? — он железной хваткой притянул Жоаня к себе, так что фата коснулась лица парня. — Женишься на мне?

Время застыло. Тишину нарушило только изумленное «Охренеть!» Третьей мисс. А стоявшая рядом Сюй Ихань без фаты, но в свадебном платье, негромко добавила:

— Идеальная пара.

В этом огромном зале только Чжоу Жоань, казалось, всё еще не мог прийти в себя...

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 82.

Когда Линь И швырнул Чжоу Жоаня на кровать, белоснежная фата опустилась на них подобно туману. Он придавил коленом сопротивляющиеся ноги партнера и через тонкую сетку ткани заломил его беспокойные запястья:

— Считается ли это нашей первой брачной ночью?

Прозрачный шелк мешал обзору, но Жоань отчетливо видел приникшую к нему «невесту». От злости у него ныли зубы.

— Линь И, ты, черт возьми, нацепил обрывок занавески и думаешь, что мы теперь вместе? — Он вызывающе вскинул подбородок, приближаясь к лицу Линь И, и прошептал с издевкой: — Тебе стоило бы надеть настоящее свадебное платье, как у Сюй Ихань.

Линь И внезапно наклонился. Грубая текстура фаты, зажатой между их губами, царапала кожу — словно поцелуй терновника сквозь утренний туман.

— Хорошо, — Линь И потерся губами о его нижнюю губу сквозь ткань. — Раз Ань-Аню нравится, я надену его через три дня, когда мы по традиции поедем навещать твоих родных.

— Каких еще родных?

— Днем — свадьба, ночью — постель, — пальцы Линь И надавили на вену на запястье Жоаня. — А через три дня — визит к старшим.

Грубые подушечки пальцев перекатывались по пульсу, а низкий голос медленно заполнял комнату:

— Не волнуйся, я съезжу на могилу старика Дина, поклонюсь ему. А если этого мало... могу отвесить поклон и старику Цзиню.

— Ах ты, сукин... — Жоань хотел выругаться, но его челюсть тут же сжали железные пальцы. Дыхание смешалось сквозь фату, и даже в полумраке глаза Линь И горели свирепостью. — Если бы я сегодня не успел... — пальцы медленно скользнули вниз, обхватив горло, — ты бы сейчас уже лежал в чужой постели?

— Я... — Жоань успел выдавить лишь звук, как хватка на горле резко усилилась.

— Ты обещал мне: даже если я сдохну, ты будешь хранить верность три года, — голос Линь И звучал тихо, как вздох. — Но я пробыл за решеткой всего три месяца, Чжоу Жоань, а ты уже обручился с другим человеком.

С этими словами он внезапно разжал хватку, встал и щелкнул выключателем бра.

В тусклом желтом свете Линь И подошел к шкафу, взял кинжал и обнажил лезвие. Холодный блеск стали заставил Жоаня нахмуриться. Он медленно приподнялся:

— Что ты задумал?

Линь И шаг за шагом приближался к нему. Свет от настенной лампы падал со спины, отбрасывая длинную тень, которая дюйм за дюймом «хоронила» под собой Жоаня.

— Сегодня наша свадьба, нужны ритуалы. Раз нет вина для обряда, скрепим наш союз клятвой на крови.

Он резко схватил руку Жоаня и приставил острие к бледному кончику пальца.

— Линь И, ты совсем спятил! — Резкая боль оборвала ругательство. В тот миг, когда брызнула кровь, Линь И наклонился и взял палец в рот. Теплый язык прошелся по ране, зубы намеренно прикусили нежную плоть, и только когда рот наполнился металлическим привкусом, он отпустил его.

Затем лезвие повернулось к его собственному пальцу. Зрачки Жоаня сузились, когда он увидел такую же рану на подушечке пальца Линь И. Окровавленный палец внезапно разжал его губы. В тот момент, когда вкус крови взорвался на языке, сильная рука жестко обхватила затылок Жоаня.

Бежать было некуда. Линь И убрал палец только тогда, когда кровь смешалась в теплой влаге. В следующую секунду он с силой поцеловал Жоаня.

Железный привкус распространился в их борьбе, капли крови впитывались в губы — эта кровавая клятва была более неизгладимой, чем любой контракт.

Закончив безумный поцелуй, Линь И прижался своим лбом к лбу Жоаня и прохрипел:

— Посмей предать меня еще раз — я переломаю тебе ноги и прикую к себе навсегда.

Последствия «брачной ночи»

Говорят, «миг весенней ночи стоит тысячи золотых». Жоань считал, что это полная чушь.

На нем действительно лежал груз весом в «тысячу золотых», на лодыжке красовался замок, а железная цепь всю ночь издевательски лязгала.

Линь И не видел «мяса» три месяца и был в ярости, так что о нежности не могло быть и речи. Быть человеком он так и не научился, зато в роли зверя преуспел: он повязал белую фату там, где ей совсем не место, и, слегка потягивая за нее, допрашивал: «Красиво?»

Жоань готов был сгореть со стыда. Охрипшим голосом он материл его:

— Линь И, ты чертов извращенец.

Но Линь И это только забавляло. Нарезвившись, он накрыл прозрачной тканью самые чувствительные места. Один шлепок — и под фатой всё задрожало. Жоань вскрикнул от боли, но тут же получил второй.

В итоге Линь И прошелся сквозь фату по каждому изгибу его тела, прежде чем скрутить её в тугой жгут и подвесить за него ногу Жоаня.

Поначалу Жоань еще пытался сохранять гордость и огрызаться, но на середине пути сдался. Забыв о достоинстве, он обвил шею мужчины руками и засыпал его ласковыми словами.

— Линь-гэ... послушай, у меня не было выбора... Это всё было фальшивкой, ты же знаешь, всё не по-настоящему.

— Я знаю только одно... — глаза Линь И потемнели. — Ты велел Жэнь Юю скрыть от меня новость о твоей помолвке.

Последовал резкий толчок, фата бешено затряслась, Жоань резко выгнул шею. Последней его мыслью было — урезать Жэнь Юю зарплату...

Разговор в больнице

Три часа ночи. В маленькой больнице недалеко от окраины города Жоань и Линь И ждали медсестру, чтобы сделать укол от столбняка.

У Жоаня ныла поясница, поэтому он полулежал на пластиковом стуле, рассматривая забинтованный палец на свету. На краю марли проступило желтоватое пятно от лекарства — такое же некрасивое, как и всё его сегодняшнее приключение.

— Линь И, — он повернулся к мужчине, прислонившемуся к стене. — Ты становишься всё безумнее.

Указательный палец правой руки Линь И тоже был забинтован. Он сел рядом с Жоанем, оперся локтями о колени и посмотрел на разгневанного юношу.

Он смотрел долго и тщательно, дюйм за дюймом, от дрожащих ресниц до сжатой линии губ. В его глазах был только Жоань.

У Жоаня загорелись уши. Он отодвинулся и притворно возмутился:

— Что ты вылупился?

— Три месяца тебя не видел, конечно, хочу насмотреться, — прямолинейно ответил Линь И. Это не звучало как романтика, но смутило Жоаня сильнее любых нежных слов.

— Когда ты меня только что вертел туда-сюда... — Жоань внезапно осекся и отвернулся. — Не насмотрелся, что ли?

— Был в ярости... и ел слишком жадно, — Линь И убрал прядь волос с его лба. — Не разглядел детали.

Жоань ладонью оттолкнул его лицо:

— Люди после тюрьмы обычно худеют, а ты выглядишь как новенький, весь лоснишься.

— Режим, — Линь И перехватил его запястье. — Трехразовое питание по расписанию.

Ночью было прохладно. Линь И слегка притянул Жоаня к себе, закрывая его своим телом от сквозняка в коридоре.

Жоань дернулся, но не вырвался и решил оставить всё как есть.

— Там... никто не доставлял тебе проблем?

— Имя Линь Третьего из Цзянбэя всё еще чего-то стоит, — Линь И погладил его косточку на запястье. — Никто не хотел нарываться.

Услышав это, Жоань посерьезнел:

— Ты ведь заранее планировал упечь Бай Цзю и Ван Чжианя?

— Да. Нападение людей Цзяо Чэня было лишь прикрытием. Мне нужно было, чтобы Ван Чжиань отключил систему безопасности виллы. Пока Бай Цзю был занят нападением, мы с Байбанем вскрыли его сейф и забрали улики на них обоих.

Жоань проанализировал всё и ахнул:

— Линь И, ты разыграл такую огромную партию... Не боялся, что один неверный шаг — и ты сам пойдешь ко дну?

— Я был юридическим лицом тех компаний. Рано или поздно Бай Цзю сделал бы меня козлом отпущения. Стоя на лезвии ножа, нельзя не нанести ответный удар. К тому же... — мужчина на секунду замолчал, — Бай Цзю нацелился на тебя. Мне пришлось пойти на риск и ускорить план.

Жоань помолчал, а затем придвинулся ближе и тихо спросил:

— Что ты планируешь делать дальше?

— Компании Бай Цзю, оформленные на мое имя, частично закрыты из-за нарушений. Но остались логистика, стройматериалы, импорт и экспорт — законный бизнес. Я уже провел реструктуризацию активов, сохранил цепочки поставок и переподписал все контракты. Теперь в моих девяти компаниях каждая копейка легальна.

— Ты перевел активы Бай Цзю на себя? — Жоань широко открыл глаза.

Линь И наклонился и запечатлел легкий поцелуй на его губах:

— Юридическое лицо — я, право собственности прозрачно, финансы независимы. По закону это всегда было моим и не имело отношения к Бай Цзю.

— Черт, — Жоань с улыбкой оттолкнул приставучего Линь И. — Еще называл меня коварным, а сам оказался куда более расчетливым лисом. — Он посмотрел на их забинтованные пальцы. — Раньше Южный и Северный город уравновешивали друг друга. Теперь Бай Цзю пал, и Цзяо Чэнь, похоже, станет хозяином Яньчэна.

Сцепив их пальцы в замок, Линь И негромко сказал:

— Это еще не факт.

Жоань замер и резко посмотрел на него:

— Что это значит? Неужели ты хочешь вернуться в это болото?

— Болото это или чистая вода, — глаза Линь И сверкнули, — зависит от того, как им управляет хозяин. Южному городу давно пора вычистить ил и сменить воду.

В этот момент старая дверь скрипнула, и заспанная медсестра махнула рукой:

— Заходите на укол.

Линь И встал и первым направился в процедурный кабинет. Глядя на его прямую спину, Жоань внезапно позвал:

— Линь И...

Мужчина обернулся и увидел тревогу в глазах Жоаня. Под взглядом медсестры он вернулся, обнял его и прошептал:

— Чжоу Жоань, ты ведь у нас «рецидивист». Если я не поднимусь выше, как мне за тобой уследить?

— Ты...

Линь И нежно поцеловал его:

— Не волнуйся, Ань-Ань. Я не Бай Цзю. У меня есть тот, кого я хочу защитить... и с кем хочу дожить до седых волос.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 83.

Белый свет ламп заливал карточный стол, за которым сидели трое.

Линь И и Цзинь Хуэй сосредоточенно изучали свои карты. Чжоу Жоань сидел рядом в кресле с высокой спинкой и меланхолично жевал очищенное яблоко.

— Врач Ли и те двое водителей стоят на своем: это был несчастный случай, — Жоань откусил кусок яблока. Хруст прозвучал в тихой гостиной на удивление громко. — Прямых улик против Чжоу Жаньмина нет.

Цзинь Хуэй неспешно выложил червового короля:

— Жаньмин оказался хитрее, чем я думал. — Старик постучал пальцем по карте. — Я так долго притворялся дураком, ожидая, когда он потеряет бдительность, но он перестраховался даже в разговорах с тобой — боялся прослушки.

Линь И скинул «малого джокера»:

— В деле, где замешано столько людей, не может не быть изъянов.

— У тебя есть план? — Жоань и Цзинь Хуэй одновременно посмотрели на него.

— Слышал, их держат в следственном изоляторе Ляоцюя?

Глаза Жоаня блеснули:

— Ты ведь тоже там сидел? — Договорив, он заметил, что поверх «малого джокера» Линь И легла карта «большого джокера», взявшаяся из ниоткуда.

Линь И нахмурился:

— Лао, вы же его уже выкидывали?

Цзинь Хуэй откинулся назад и закинул ногу на ногу:

— Тебе показалось. То было в прошлой партии. Не веришь — спроси у Жоаня.

Линь И с улыбкой повернулся к парню:

— Господин Чжоу, рассудите нас.

Жоань хмыкнул и снова вгрызся в яблоко. Он перевел взгляд со старика на Линь И. Ни того, ни другого он не мог себе позволить обидеть. Под их пристальными взглядами у Жоаня затылок зачесался от напряжения. Вздохнув, он осторожно коснулся ногой голени Линь И под столом и произнес с долей заискивания:

— Линь-гэ, ты ошибся.

Линь И на мгновение опустил глаза, а затем сгреб карты в кучу:

— Сдаюсь.

Он взял телефон, встал и вышел на балкон.

Как только дверь за ним закрылась, Жоань принялся наводить порядок в картах, ворча:

— Дед, я же говорил тебе не воровать джокеров. Ты вечно попадаешься.

— Если бы я не сжульничал, он бы выиграл, — старик перестал качать ногой и покачал головой. — Посмотрел бы ты на себя — слова не можешь сказать, не оглядываясь на этого пацана. — Он подался вперед и понизил голос: — Ну так что, ты реально с ним сошелся?

В последнее время у Жоаня голова шла кругом: нужно было бороться с Чжоу Жаньмином, и при этом он оказался намертво связан с Линь И. Ложился — Линь И перед глазами, вставал — он же. Будто им в паспорт печать шлепнули: «неразлучны навеки».

С балкона доносился приглушенный голос Линь И — он с кем-то говорил по телефону. Жоань провел ладонью по лицу и тихо ответил:

— Как я могу по-настоящему быть с ним? — Он посмотрел на закрытую дверь и неуверенно добавил: — Видишь же, он пока полезен.

Гром среди ясного неба

Главное здание корпорации «Шэнкай». Утреннее солнце заливало коридоры. Жоань взял у Жэнь Юя материалы к совещанию, бегло пролистав их.

— Господин Чжоу, — окликнул он Жаньмина, собиравшегося войти в конференц-зал. — Без голоса старика Цзиня ваш новый проект вряд ли одобрят.

Жаньмин замер, обернулся и с невозмутимым лицом ответил:

— Юноша, когда ты по-настоящему повзрослеешь, поймешь: не стоит делать выводы слишком рано.

Жоань нахмурился, пытаясь разглядеть хоть что-то за этим спокойствием, но безуспешно. Подумав, он вошел следом за дядей в зал.

Едва он переступил порог, как телефон в кармане завибрировал. Имя «Линь И» на экране заставило сердце пропустить удар.

— Алло? — ответил он, понизив голос.

Трубка плотно прилегала к уху, так что окружающие не слышали слов, но увидели, как Жоань резко изменился в лице. Он буквально вылетел из зала, не обращая внимания на недоуменные взгляды, и бросился к лифтам.

В зале Чжоу Жаньмин проводил его взглядом, едва сдерживая торжествующую улыбку. Он оглядел присутствующих:

— Коллеги, похоже, у представителя господина Цзиня возникли срочные дела. Согласно уставу, для голосования по новому проекту необходимо присутствие всех директоров. — Он закрыл папку. — Придется перенести заседание.

Больничные стены

Когда Жоань толкнул дверь палаты, его руки дрожали.

Цзинь Хуэй лежал на кровати с закрытыми глазами. Голова была обмотана толстым слоем марли, лицо казалось серым и хрупким, как старая газета. Монитор монотонно пищал, отсчитывая ритм сердца.

Жоань долго стоял у кровати. Погода в мае переменчива: утреннее солнце скрылось за тяжелыми тучами. В палате потемнело, и лишь красный огонек на мониторе резал глаза. Жоань протянул руку, хотел коснуться щеки старика, но замер на полпути и лишь поправил одеяло.

Выйдя в коридор, он глубоко вздохнул. На скамье сидел Линь И. Он подвинулся, уступая нагретое место.

Жоань сел и протянул руку:

— Дай сигарету.

— Это больница, — Линь И запустил руку в карман Жоаня, достал монетку и вложил её ему в ладонь.

Жоань тут же сжал монету, с силой растирая её:

— Как это случилось? Как лао Цзинь мог...

— У него была первая любовь. В юности они расстались из-за каких-то обстоятельств, и он так и не женился. Сегодня кто-то представился внуком той женщины и сказал, что она при смерти и хочет увидеть его в последний раз. Старик сорвался, взял одного охранника и уехал, не предупредив нас.

— Люди Чжоу Жаньмина?

— Скорее всего, — голос Линь И был ледяным. — Его заманили в старый жилой квартал и подстроили «несчастный случай» с падением предмета с высоты. Всё произошло слишком быстро, охранник не успел среагировать.

Гравировка монеты до боли впилась в кожу. Жоань спрятал лицо в ладонях. Его голос дрожал, выдавая непривычную уязвимость:

— Когда старик Дин болел, я был бессилен. Я думал, это потому, что я стою недостаточно высоко. Но сейчас всё повторяется...

Линь И осторожно положил руку ему на плечо. Его тепло действовало отрезвляюще:

— Старик Цзинь выкарабкается. Он сильный.

Внезапно в конце коридора мелькнула тень. Линь И впился туда взглядом, но увидел лишь мигающую лампу под потолком.

Тень прошлого

В темной комнате луч проектора разрезал мрак, выводя на стену кадры из больничного коридора: Линь И обнимает Жоаня за плечо, о чем-то шепча.

Щелчок пульта — и кадр замер.

— Как там Цзинь Хуэй? — спросил мужчина, сидящий в тени.

Рядом на диване развалился парень, небрежно закинув ногу на ногу. Огонек сигареты мигал в его пальцах:

— Твой секретарь всё заснял, когда я приложил старика. Горшок с цветами прямо в темя — кровищи было море. Если не сдох сразу, значит, живучий, гад. — Он выпустил дым и оскалился: — Врачи говорят, овощем останется.

— Если он не сдохнет, Жоань так и останется его представителем, — мужчина в тени постучал пальцами по подлокотнику. В его голосе сквозила ярость. — Знаешь, сколько усилий мне нужно, чтобы теперь его свалить?

Парень с сигаретой пожал плечами и лениво встал:

— Раз ты так говоришь, значит, способ уже нашел. — Уходя, он помахал рукой, не оборачиваясь: — Не забудь, что обещал: поможешь мне снова подняться, и еще...

Он обернулся, и его глаза стали холодными, как у змеи:

— Прикончи Линь И.

Схватка в совете директоров

Конференц-зал на верхнем этаже «Шэнкай». За окном на гигантском неоновом щите плыл ледокол.

Чжоу Жаньмин восседал во главе стола, постукивая пальцами по столешнице.

— По поводу плана застройки Южного участка — есть еще возражения? — голос его был ровным. — Если нет, приступаем к голосованию.

Менеджер закончил доклад, на экране светилась карта участка в холодных синих тонах. Трое директоров тут же проголосовали «за».

— Остальные? — Жаньмин обвел зал взглядом.

Тишина. Все посмотрели на Чжоу Жоаня.

Он сидел у окна. Свет сквозь жалюзи ложился на его лицо четкими полосами, делая его облик загадочным и непроницаемым. Жоань неспешно закрыл папку. Металлический замок щелкнул.

— Я против, — голос его был сухим и четким. — Более 70% Южного участка — земли промышленного назначения. Коммерческая застройка составляет лишь 23%. — Он встал и подошел к экрану, красная точка лазерной указки очертила зоны. — Этой площади не хватит даже на базовую инфраструктуру горнолыжного курорта.

По залу пошел шепоток. Несколько директоров убрали свои карточки для голосования.

— Поэтому я против участия в тендере на эту землю.

Слова Жоаня прозвучали как приговор. Сторонники Цзинь Хуэя переглянулись, и один из них уже опустил в урну голос «против».

Лицо Жаньмина потемнело. Он понимал: если так пойдет и дальше, контроль над проектом будет потерян.

— Примеры перевода земель из одной категории в другую уже были, — Жаньмин отхлебнул чаю. — Вы все знаете, какой дефицит земель под курорты. Этот участок — лучший вариант. А что касается категории... Когда получим права на землю, найдем способы всё оформить. Это не проблема.

Жоань усмехнулся:

— Целевое назначение земли — это «красная линия» государства. Её нельзя изменить просто так, как вы описываете. — Он посмотрел дяде прямо в глаза. — Дядя, у нас аппетит не тот — мы не проглотим этот ваш «пирог».

Это было грубо. Жаньмин, казалось, полжизни не слышал подобных насмешек в лицо. Синий свет проектора делал его лицо пугающим. Но через миг он снова обрел самообладание.

— Молодежь вечно боится рискнуть. В бизнесе без риска никак.

— Риск и самоубийство — разные вещи. Потратить миллиард в надежде на чудо — это не бизнес, это азартные игры.

Даже финансовый директор в углу зашептал: «Слишком опасно...»

Жаньмин медленно встал, упираясь руками в стол:

— Похоже, представитель господина Цзиня твердо намерен сорвать проект?

— Я против не проекта, — Жоань смотрел на него снизу вверх, — а заведомо провальной схемы.

Время замерло на мгновение, а затем тишину разбил мощный удар:

— У тебя нет права голоса.

Жаньмин чеканил каждое слово:

— Потому что ты — лжец от начала до конца.

Директора замерли. У кого-то ручка с треском упала на стол. Жоань почувствовал, как пальцы в кармане до боли сжали монету.

Жаньмин подался вперед:

— Что же ты замолчал, Ань-Ань? Совесть замучила?

Жоань медленно поднял взгляд:

— Если вам есть что сказать — говорите прямо.

— Хорошо! — Жаньмин взял у секретаря документ. — Это отчет о тесте ДНК на родство между тобой и моим братом, Чжоу Цзинтао. Господин Ван, зачитайте.

Директор Ван в недоумении открыл папку и начал читать механическим голосом:

— Анализ 15 генетических локусов Чжоу Жоаня и Чжоу Цзинтао показал... — его голос дрогнул. Он посмотрел на Жоаня.

— Продолжайте, — приказал Жаньмин.

— ...вероятность отцовства составляет 0,0001%. На основании данных ДНК-анализа биологическое родство между указанными лицами исключено.

Зал взорвался.

— Ты, Чжоу Жоань, не сын моего брата! В тебе нет ни капли крови Чжоу! — Жаньмин сорвался на крик. — Ты самозванец, который пролез в семью ради денег и власти! Ты — мошенник!

Ответный ход

Прошло, казалось, целое столетие, прежде чем шум утих. Все смотрели на Жоаня, а иногда — на Чжоу Цзинтао, сидевшего в углу, — второго героя этого отчета.

Жоань даже не шелохнулся. Он сел поудобнее, выглядя расслабленным и уверенным.

— Всё верно. Я не Чжоу по крови. Я самозванец.

Он неспешно закурил. Дым магическим образом заставил всех замолчать.

— Но называть меня мошенником — это чересчур, дядя.

— Не мошенник? — Жаньмин рассмеялся. — Если бы не этот обман, ты бы до сих пор побирался на окраинах! Посмотри на себя, во что ты одет! Ты сделал это только ради денег!

Он швырнул отчет в сторону Цзинтао:

— Посмотри, как тебя обвели вокруг пальца!

Чжоу Цзинтао взял отчет. Бумага задрожала в его руках. Жоань в другом конце стола слегка кашлянул, и рука Цзинтао дернулась.

— Чжоу Жоань действительно... не мой сын, — голос Цзинтао дрожал. — И я... я всегда это знал.

Директора не успевали следить за поворотами сюжета.

Цзинтао глубоко вздохнул:

— Когда я узнал, что у меня на стороне есть сын, мальчик уже... умер от болезни. — Его пальцы теребили край отчета. — Я был убит горем. Узнав, что у моего сына был лучший друг, с которым они вместе выросли, я почему-то перенес всю любовь к так и не увиденному сыну на этого сироту.

Он сглотнул:

— Этим сиротой был Чжоу Жоань. Я усыновил его и привел в семью как своего сына, надеясь искупить вину перед покойным ребенком. Так что это была моя идея, Жоань тут ни при чем.

— Цзинтао! Ты хоть понимаешь, что несешь?! — Жаньмин ударил по столу так, что вода выплеснулась из чашек.

Цзинтао сжал отчет, его взгляд невольно метнулся к Жоаню. Тот стряхивал пепел в пепельницу. Цзинтао вспомнил вчерашний вечер, сигарету в руках парня и его расчетливый взгляд.

«У меня в руках право голоса Цзинь Хуэя, — говорил вчера Жоань. — Если я закреплюсь в совете, наша третья ветвь семьи раздавит первую и вторую. Нам не нужна кровь, нам нужны общие интересы. Разве плохо — иметь опору и вместе растоптать тех, кто всю жизнь вас унижал?»

Цзинтао помнил руку парня на своем плече: «Папа. Вас всю жизнь задвигали братья. Неужели вы хотите вечно сидеть на самом краю этого стола?»

— Я говорю правду! — Цзинтао вскинул голову, впервые за день посмотрев брату в глаза. — Это я умолял Жоаня прийти в семью под именем моего сына!

Жаньмин в ярости рявкнул:

— Совсем из ума выжил! Позовите Чжоу Чжэ!

Финальный капкан

Когда секретарь Жаньмина вошел в кабинет Чжоу Чжэ в конце коридора как раз скрылся знакомый силуэт.

— Второй молодой господин, председатель просит вас зайти.

Чжоу Чжэ закрыл в сейф только что подписанный контракт и с улыбкой встал:

— Идем.

Едва он вошел в зал, Жаньмин набросился на него:

— Чжоу Чжэ, ты же всегда сомневался в нем! Теперь я могу подтвердить: он мошенник! Твой отец одурманен им, но ты — самый достойный из третьей ветви. Позаботься о чести семьи!

Чжоу Чжэ вспомнил контракт, на котором еще не высохли чернила, и без колебаний ответил:

— Отец рассказал мне правду еще год назад. Жоань — не мой брат, но он двадцать лет заботился о моем больном брате до самой его смерти. Отец дал ему статус в награду. Я считаю, это честно.

Лицо Жаньмина перекосило. Секретарь, стоявший за его спиной, нахмурился. Он вдруг вспомнил, чья фигура только что скрылась за углом — это был Жэнь Юй, секретарь Жоаня.

— Хорошо же ты их обработал, — Жаньмин тяжело опустился в кресло. — Знал, что эти двое пойдут на всё ради выгоды.

Жоань выпустил дым:

— Не понимаю, о чем вы. Но надеюсь, вы поняли меня: даже если я «мошенник», без моего согласия проекту не бывать.

— Верно, — осклабился Жаньмин. — Пока старик Цзинь в коме, тебе это выгодно — ты можешь пользоваться его голосом и сколачивать банды в компании ради своей наживы. Именно поэтому ты нанял человека, чтобы устранить старика!

— Ложь! — Жоань вскочил. — Это ты...

— Убийца найден, — перебил его Жаньмин. — Он уже собирается сдаться и дать показания против тебя. Не веришь? Давай устроим очную ставку.

Дверь открылась, и в зал вальяжно вошел парень с дерзким видом. Он плюхнулся в кресло и ткнул пальцем в Жоаня:

— Это он велел мне прихлопнуть старика.

У Жоаня была отличная память. Он внимательно оглядел вошедшего и понял, что никогда его не видел.

— Кто ты такой? Зачем ты меня оговариваешь?

Парень усмехнулся, засунул руки в карманы и, приподнявшись, прошептал ему на ухо:

— Я шурин Бай Цзю. Вы с Линь И погубили его, и теперь я живу как бродячая собака. Слушай внимательно: ты и Линь И сдохнете, а всё имущество Бай Цзю, которое заграбастал Линь И, достанется мне.

Лицо Жоаня мгновенно побледнело. Сигарета выпала из его рук, рассыпав искры.

Ситуация перевернулась. Цзинтао и Чжоу Чжэ, увидев это, тут же сменили сторону:

— Мы говорили это под угрозами Жоаня!

Одним словом Жоаня пригвоздили к позорному столбу.

Среди шокированной тишины Чжоу Жаньмин медленно произнес:

— Поскольку право Жоаня на голос получено незаконным путем, а господин Цзинь не может распоряжаться своими правами, его доля переходит под управление трастового фонда и не будет участвовать в сегодняшнем голосовании.

Он сурово посмотрел на секретаря:

— Почему полиция еще не здесь? Сколько еще этот мошенник и убийца будет здесь сидеть?

От автора:

Да, наш Жоань — крепкий орешек, но ничего, Линь И знает, как его «расколоть».

Глава 84.

— Кто сказал, что у меня нет права голоса?

Мощный, властный голос разрезал застоявшийся воздух конференц-зала. Двери медленно распахнулись, и звук колес инвалидной коляски заставил всех присутствующих резко обернуться.

— Председатель... Председатель Цзинь! — послышались приглушенные возгласы.

Цзинь Хуэй, который должен был лежать в глубокой коме, сидел в кресле, когда его вкатывали в зал. Его старые соратники повскакивали с мест; финансовый директор даже опрокинул термокружку, и темное чайное пятно начало медленно расплываться по протоколу заседания.

Чжоу Жаньмин так сильно сжал ручку, что костяшки побелели. Всегда невозмутимый, сейчас он замер с выражением абсолютного шока на лице. Спустя долгое время он наконец обрел дар речи:

— Председатель Цзинь, вы очнулись? Но ваш лечащий врач говорил...

— Говорил, что я стану овощем? — Костлявые пальцы Цзинь Хуэя были мертвенно-бледными, под рукавами виднелись следы от капельниц, но его взгляд, обводящий зал, заставил температуру в комнате упасть на пару градусов. — Поэтому я сменил врача.

Старик махнул рукой, и сиделка, поняв намек, покатила кресло вдоль длинного стола. Когда они приблизились к главному месту, Жаньмин в спешке вскочил, отодвигая свое кожаное кресло и освобождая путь.

Устроившись поудобнее, Цзинь Хуэй поднял тяжелые веки:

— Так вы, господин Чжоу, собирались аннулировать мое право голоса?

— Нет-нет... — На улице в мае было не жарко, но Жаньмин вытер пот со лба. — Просто... вы же были без сознания?

— Что, я слишком рано пришел в себя? — Старик усмехнулся, и в его груди что-то захрипело, как в старых кузнечных мехах. Смех оборвался внезапно: — Но даже если бы я не проснулся, разве у меня нет доверенного лица?

Только теперь старик по-настоящему взглянул на сидящего рядом Чжоу Жоаня. Его сухие губы разомкнулись, и он едва слышно выдохнул одно слово:

— Бестолочь.

Запах антисептика вперемешку с мазью «Юньнань Байяо» ударил Жоаню в нос. Он крепко сжал монетку в руке. Его взгляд скользнул по марле на виске старика, по выступающим венам на шее. На свету лицо Цзинь Хуэя напоминало старый корень женьшеня, вымоченный в спирте: иссохшее, сморщенное, лишенное жизни. Было очевидно — старик держится на честном слове.

Жоань опустил глаза и тихо произнес:

— ...Простите.

Жаньмин не сводил глаз с Жоаня, ловя каждое движение, но так и не увидел на лице юноши ни капли удивления. Он резко выкрикнул:

— Чжоу Жоань, ты с самого начала знал, что он очнулся?!

Эта фраза заставила Жоаня вспомнить события трехдневной давности: больничный коридор и руку Линь И на его плече. Грубая, теплая ладонь с мозолями на подушечках пальцев. Линь И тогда ободряюще сжал его плечо, но в тот же миг, незаметно для других, его пальцы больно впились в лопатку Жоаня.

Знакомая сила, знакомый намек.

«Старик Цзинь выкарабкается», — голос Линь И тогда звучал негромко, но с непоколебимой уверенностью. — «Он справится».

В тот момент напряженная спина Жоаня расслабилась, будто из него вытянули все жилы. Он слишком хорошо знал язык жестов Линь И. Словно запутанные провода в трущобах, их прошлое было настолько переплетено, что они понимали каждый взгляд, каждую интонацию друг друга. Именно то прикосновение дало Жоаню понять: дело принимает новый оборот.

В тот день, убедившись, что тень в конце коридора исчезла, Линь И прошептал ему на ухо: «Старик ранен несерьезно. Он сам не хочет приходить в себя».

Жоань секунду размышлял, затем глянул в сторону палаты и едва заметно усмехнулся: «Старый лис».

Потом он нашел лазейку: «И больница так легко согласилась подыграть?»

«Они послушные», — Линь И коснулся кончиков волос Жоаня. — «У этой больницы фамилия Фу».

Семейные узы

Вернувшись в реальность, Жоань поднял глаза и встретил мрачный взгляд Жаньмина. С улыбкой он произнес:

— Я узнал эту новость одновременно с вами, дядя. Я тоже бесконечно рад, просто я не такой хороший актер, как вы.

Пробуждение Цзинь Хуэя полностью разрушило планы Жаньмина. Он уставился на экран с графиками проекта, вымещая всю злость на племяннике. Сев на край стола, он процедил сквозь зубы:

— Раз уж председатель очнулся, совет директоров может продолжаться. Но я прошу у всех пятнадцать минут. — Он демонстративно взглянул на часы. — Полиция обычно приезжает быстро. Когда они заберут мошенника и убийцу, мы продолжим.

— Мошенника? Убийцу? — затуманенные глаза Цзинь Хуэя медленно обвели присутствующих. — О ком речь?

Жаньмин осклабился, указывая пальцем на Жоаня:

— О вашем представителе. Он самозванец, не имеющий отношения к крови Чжоу. Он похитил имущество, а еще...

Цзинь Хуэй поднял руку. Сухое запястье с синяками от игл показалось из рукава. Он неспешно прервал Жаньмина:

— Я стар, память подводит. Давайте по порядку. — Повернувшись к Жоаню, он спросил почти пугающе спокойным тоном: — Разве ты не объяснил им ситуацию со своим происхождением?

Отсутствие шока на лице старика заставило всех затаить дыхание.

Жоань опустил голову, выглядя обиженным. В его глазах, обычно полных расчета, блеснула влага:

— Дядя упорно хочет сделать меня преступником. Папа и второй брат тоже... — он мазнул взглядом по Цзинтао и Чжоу Чжэ в углу, заметив, как те занервничали. — У меня... не было возможности оправдаться.

Услышав это, Цзинь Хуэй внезапно рассмеялся. Он потянулся и поправил безупречный воротник Жоаня.

— Молодежь вечно всё путает, — старик покачал головой с наигранной досадой. — Раз ты не можешь объяснить, это сделаю я.

Когда он снова поднял голову, смеха в глазах не осталось. Его голос зазвучал сталью:

— Жоань действительно не принадлежит к роду Чжоу... Но он — мой внук.

Эта фраза взорвалась в зале как бомба. Один из пожилых директоров не выдержал такой нагрузки на сердце и начал судорожно глотать нитроглицерин. Его сосед протянул руку: «И мне парочку».

Жоань сам чуть не уронил челюсть. Про себя он подумал: «Где он этого набрался? Слишком дешевый сценарий!»

Но Цзинь Хуэй вошел в раж. Он даже выглядел довольным собой. Откашлявшись, он продолжил:

— Всю жизнь я был одинок, детей бог не дал. К старости стало тоскливо. Несколько лет назад я узнал, что у моего дальнего родственника пропал сын двадцать лет назад. Тот родственник умер, так и не найдя ребенка. Мне было нечем заняться, и я решил поискать... И надо же, — он указал дрожащим пальцем на Жоаня, — нашел.

Жоань: «...»

Даже в такой напряженной ситуации он не удержался и отправил сообщение Линь И: «Отрежь у старика телевизионный кабель. Ему нельзя смотреть мыльные оперы в восемь вечера».

Цзинь Хуэй полностью погрузился в роль. Его взгляд, упавший на Чжоу Цзинтао, стал острым:

— Цзинтао, ты сам привел мальчика в дом. Ты клялся мне, что будешь заботиться о нем. Почему же сейчас ты позволяешь ребенку так страдать?

Цзинтао замер с немым вопросом в глазах. Он открыл рот, но, не понимая, куда дует ветер, не посмел спорить с Цзинь Хуэем. В итоге он просто сидел, обливаясь холодным потом.

— Я жду ответа, господин вице-президент, — надавил старик.

Температура в зале упала. Все понимали: старик Цзинь годами не лез в дела, но корпорация «Шэнкай» по праву принадлежит ему. Он позволил семье Чжоу пользоваться плодами своего труда, но мог в одну секунду всё забрать. Особенно для третьей ветви семьи — поссориться с Цзинь Хуэем означало полный крах.

Спина Цзинтао намокла от пота. Под тяжелым взглядом старика он медленно встал:

— Вы правы... я... я просто помутился рассудком.

Цзинь Хуэй ласково улыбнулся, как добрый дедушка. Он перевел взгляд в угол:

— А тот мальчик... как тебя? Второй брат Жоаня?

Чжоу Чжэ вздрогнул. Он секунду подумал и нацепил свою привычную мягкую улыбку. Встав, он почтительно произнес:

— Вы правы, господин Цзинь. На самом деле... отец давно говорил мне правду о брате. Он заботился о моем настоящем брате до самого конца, он ваш внук — как мы могли бы его обидеть? Просто... — он бросил взгляд на Жаньмина, — давление со стороны второго дяди было слишком сильным. Мы с отцом растерялись.

Выслушав это, Цзинь Хуэй принял чашку чая из рук Жоаня, отхлебнул и посмотрел на Жаньмина:

— Еще вопросы?

Шах и мат

Дыхание Жаньмина стало тяжелым, в глазах закипала ярость:

— Даже если забыть о его происхождении, вы знаете, что именно он — заказчик нападения на вас?!

Цзинь Хуэй нахмурился:

— Не думаю. У Ань-Аня нет причин вредить мне.

— Очнитесь! Пока вы в коме, он распоряжается вашими акциями!

— Доказательства? — коротко спросил старик.

— У нас есть свидетель! Человек, который ударил вас цветочным горшком, готов сдаться. Он утверждает, что заказчик — Чжоу Жоань.

Все замерли в ожидании реакции.

— А, — кивнул старик. — Понятно. — Он повернулся к Жоаню: — Память совсем дырявая. Какой там у нас следующий пункт?

Жоань беспомощно улыбнулся и подмигнул Жэнь Юю. Секретарь нажал на пульт.

На огромном экране появилось видео. Парень с желтыми волосами в бейсболке подозрительно отирался возле старого дома семьи Чжоу. Кадр сменился: он крутится у машины Жаньмина. Следующее видео: он заходит через заднюю дверь в чайный домик.

— Кто это? — зашептались директора.

— Разве это не... тот самый парень, который якобы напал на председателя?

— Что это значит?! — голос Жаньмина задрожал. Он заметно побледнел.

Дверь в зал распахнулась от сильного удара. Вошел высокий мужчина, волоча за собой того самого «желтоволосого». На глазах у всех он с силой пнул парня под колени, заставляя того рухнуть на пол.

Линь И отряхнул руки и сказал Жоаню:

— Задержался в пути, извини.

Стоящий за спиной Жоаня Жэнь Юй, склонный к романтике, прошептал: «Как круто...»

Жоань обернулся на своего ассистента: «Тебе разве не полненькие нравятся?»

Линь И тем временем посмотрел на серого от ужаса Жаньмина:

— Господин Чжоу, помочь вам вспомнить, как этот «убийца» получал пачки денег от вашего секретаря у черного входа в чайный домик? — Он наступил на руку парня, игнорируя его вопли. — Если хотите послушать запись их разговора, я могу включить её прямо сейчас.

Жаньмин рухнул в кресло, будто у него вынули хребет. Галстук съехал, по лбу катились крупные капли пота, блестя в свете ламп.

Жоань взглянул на часы:

— Вы говорили, полиция приедет через 15 минут. — Его металлический браслет звякнул о стол. — Кажется, время пришло.

— Ха-ха... — Жаньмин издал истерический смешок, судорожно вцепившись в край стола. — Даже если я сяду, я всё равно остаюсь главным акционером «Шэнкай»! Без моей подписи вы ничего не сделаете!

— Господин Чжоу, — раздался спокойный голос.

Жэнь Юй поправил очки в золотой оправе и открыл папку.

— Согласно реестру, три месяца назад вы подписали соглашение об обмене акциями с «Футгуан Интернешнл». Вы вложили 10,2% своих акций в эту компанию в обмен на их долю. Таким образом, сейчас у вас на руках только 37% акций «Шэнкай».

— И что?! — Жаньмин вскочил, опрокинув чашку. — 37% — это всё еще контрольный пакет! Я всё еще главный!

Жоань, вдоволь насладившись этим зрелищем, тихо сказал:

— Пусть он войдет.

Финальный акт

В дверь вошли двое. Тот, кто шел впереди, был высок и статен, но странно тепло одет для мая. Чжоу Чжэ ахнул:

— Фу Чуньшэнь? Что ты здесь делаешь?

Бывший скромный секретарь лишь холодно мазнул взглядом по старому хозяину и посмотрел на Жэнь Юя. Осмотрев того с ног до головы, он протянул руку Жаньмину:

— Я фактический владелец «Футгуан Интернешнл», Фу Чуньшэнь.

— Но там же другой руководитель... — Жаньмин уставился на человека позади Фу.

— Это дочерняя компания корпорации «Фу». Тот господин — номинальный директор, — Фу Чуньшэнь убрал руку. — Но через офшоры 92% акций принадлежат мне.

Жаньмин сглотнул:

— Зачем ты пришел?

Фу Чуньшэнь сел на свободный стул. Ему тут же подали документы.

— Три месяца назад вы предложили схему перекрестного владения для захвата Южного участка. План был такой: сначала выигрываем тендер, потом пускаем слух, что земля не подходит под застройку. Акции падают, мы скупаем их у мелких вкладчиков, доводя свою долю до 50%...

— Ложь! — выкрикнул Жаньмин.

Фу Чуньшэнь кивнул помощнику, и тот открыл планшет: «У нас записаны все переговоры. Включить видео от 17 февраля?»

— После скупки акций, — продолжал Фу Чуньшэнь, — вы планировали передать участок нам под промзону. Рынок бы успокоился, акции взлетели. Вы бы получили полный контроль над «Шэнкай» и миллиардную прибыль.

Зал закипел. Директора вскакивали: «Это манипуляция рынком! Это преступление!»

— Заткнитесь! — Жаньмин выглядел безумным, жилы на шее вздулись. — Без меня вы бы все пошли по миру!

Фу Чуньшэнь потерял терпение:

— Я пришел сообщить: ваш план незаконен. Мы отказываемся от сотрудничества.

— Вы меня подставили! — Жаньмин бросился к Цзинь Хуэю и Жоаню. — Вы хотели моей смерти! Но я всё равно не проиграю! Даже без тех 10% у меня на 4% больше, чем у вас!

— Уже нет, — Фу Чуньшэнь встал. Его взгляд, который должен был быть направлен на Жоаня, почему-то замер на лице Жэнь Юя. — Мои 10,2% акций только что перешли в собственность Чжоу Жоаня.

— В мою собственность? — Жоань нахмурился.

Цзинь Хуэй, опираясь на подлокотники, медленно встал. Его рука легла на плечо Жоаня:

— Плюс мои 33,4%, которые я только что передал ему... — Он обвел взглядом зал. — Господин Чжоу Жоань теперь владеет 43,6% акций «Шэнкай».

В зале воцарилась гробовая тишина. Старик Цзинь с неожиданной силой подтолкнул Жоаня к главному креслу.

— Дедушка... — голос Жоаня дрогнул.

Старик улыбнулся:

— Твой выход, сынок.

В этом зале, среди десятков людей, Жоань невольно посмотрел на Линь И. Тот прочитал в его глазах всё: сомнение, страх, нерешительность. Линь И шагнул к нему, его шаги по ковру были бесшумны, но отдавались громом в сердцах зрителей. Он встал за спиной Жоаня, положив руки на спинку кресла, будто дракон, охраняющий сокровище. Его хищный взгляд заставил даже самых наглых директоров втянуть головы в плечи.

Чувствуя тепло руки старика на плече и мощную поддержку Линь И за спиной, Жоань глубоко вздохнул и твердо произнес:

— По проекту Южного участка... я голосую «против».

— Сдохни!

Жаньмин внезапно сорвался с места. Он схватил тяжелый декоративный камень с полки и с диким криком замахнулся, целясь Жоаню прямо в лицо.

Зрачки Линь И сузились.

— Осторожно!

Он схватил Жоаня за запястье, рывком дернув его на себя. В тот момент, когда Жоань врезался в его грудь, Линь И уже подставил под удар свою спину.

БАМ!

Мир вокруг Жоаня потерял фокус. В ушах зазвенело, крики ужаса превратились в невнятный гул. Он видел открытые рты директоров, бегущего Фу Чуньшэня, дрожащие губы старика Цзиня.

Но всё это было немым кино. Единственным реальным звуком было дыхание у самого уха.

Дыхание Линь И.

Тяжелое, влажное, полное сдерживаемой боли.

А потом он увидел кровь.

Сначала одна капля упала на его воротник, оставив темный след на синей ткани. Потом вторая, третья... Они быстро стекали по челюсти Линь И, окрашивая мир Жоаня в багровый цвет.

— Линь И!

Голос Жоаня сорвался. Его дрожащие пальцы коснулись раны и мгновенно промокли. Тепло Линь И передавалось через липкую кровь, обжигая пальцы и сердце.

— Линь И...

Тяжелое дыхание стало прерывистым. Мужчина за его спиной, кажется, собрал последние силы, чтобы крепче обнять Жоаня. Он опустил голову и с трудом прошептал ему на ухо:

— Я слышал... что ты сказал старику Цзиню в тот вечер. Прости... теперь... — Его голос превратился в тихий вздох: — Теперь я больше не могу быть тебе полезен.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Глава 85. [ФИНАЛ]

Разгар лета. Солнце нещадно палило. Чжоу Жоань стоял перед могилой, сжимая в руке пластиковый пакет с контейнерами для еды. Неподалеку дикая собака, учуявшая добычу, то и дело дергала носом.

— Тушеный горбыль. Блюдо за восемь тысяч. Попробуй. Как по мне — ничего особенного, — он открыл контейнеры и расставил их перед надгробием. Затем достал пачку, выбил на ладонь сигарету и, закурив, сел прямо на землю.

Сизый дым ровно поднимался в раскаленном воздухе. Лицо Жоаня было спокойным, как стоячая вода.

— Вид здесь такой, — он выпустил струю дыма, глядя на колышущиеся вдали волны пшеницы, — что даже если бы я захотел выдавить слезу, ничего бы не вышло.

— Вчера ты приснился мне и жаловался на головную боль, — он залез пальцами в карман рубашки и выудил маленький пузырек. — Обезболивающее. Помогает от головы, от ног, от живота. Выпьешь — и полегчает.

Открутив крышку, он высыпал таблетки на могильную плиту.

— Три года, — он поставил пустой пузырек и посмотрел на фото юноши на памятнике. — Три года я провел в семье Чжоу.

На фотографии Чжан Цзинь навсегда остался двадцатидвухлетним. Взгляд потухший — при жизни он всегда смотрел на мир с таким же безразличием.

— Взял деньги — отрабатывай. Я пришел с отчетом, — Жоань стряхнул пепел. — Ты когда-то говорил, что такой подонок, как я, выживет в любом логове и добьется успеха. Что ж, напророчил. Теперь я действительно могу безнаказанно помыкать всей вашей третьей ветвью.

— Твой старший брат, Чжоу Бинь, был слишком падок на развлечения. Я потакал его слабостям. Ему всего тридцать с небольшим, а здоровье уже в руинах. Недавно он тайком ходил обследоваться. Я навел справки — у него нашли ВИЧ.

— Твой второй брат, Чжоу Чжэ, оказался достаточно жестоким, чтобы ради власти подставить собственного отца. Я лишь слегка подтолкнул их. Теперь старик разбит инсультом, едва ворочает языком, но каждый день проклинает сына за неблагодарность.

— А что до самого Чжоу Чжэ... — Жоань усмехнулся, прижимая сигарету губами. — У него всё «прекрасно». Вице-президент компании, купается в лучах славы. Смелости прибавилось, тянет руки к тому, к чему не следует. Что ж, я лишь исполнил его желание — положил перед ним ту самую «красную линию», которую переступать нельзя.

Запрокинув голову к небу, Жоань тихо добавил:

— Скоро. Жадный человек не может не заглотить наживку.

Он поднялся, отряхнул брюки от пыли и в последний раз взглянул на фото:

— Когда на Чжоу Чжэ защелкнутся «серебряные браслеты», наш с тобой счет будет закрыт. За твои пятнадцать юаней я пахал три года. Эта сделка... была невыгодной.

Он вышел на дорожку кладбища и, не оборачиваясь, махнул рукой:

— Ухожу. Как будут новости — приду отчитаться.

Кадровые перестановки

У выхода из кладбища стоял черный седан. Когда Жоань открыл дверь, человек на водительском сиденье жестом велел ему замолчать.

В салоне было холодно от кондиционера. Жоань, принесший с собой уличный зной, вздрогнул. Водитель говорил по телефону на гортанном французском — звуки языка убаюкивали.

Когда Жэнь Юй завершил трансатлантическое совещание, Жоань всё еще притворялся спящим. Послышался рокот двигателя, и только тогда Жоань приоткрыл один глаз, пробормотав:

— Как же вы заняты, помощник Жэнь.

Жэнь Юй покосился на него:

— Если бы мой босс уделял хоть немного внимания работе, я не был бы так занят.

Жоаню нечего было возразить.

Учитывая «дерзость» подчиненного, злопамятный начальник решил отомстить. Он достал телефон и набрал директора по персоналу:

— Господин Сюй, примите того Фу Чуньшэня в штат. Да, завтра пусть выходит.

Машина, только успевшая тронуться, резко затормозила. Лицо Жэнь Юя стало бледным:

— Принять Фу Чуньшэня?

— Да, он подавал резюме трижды.

— Разве «Шэнкай» не внесла его в «черный список» навсегда?

— Это дела давно минувших дней, — в голосе Жоаня проскользнуло лукавство. — Способности Фу Чуньшэня очевидны. Наша компания должна ценить таланты.

Жэнь Юй нахмурился:

— На какую должность?

Жоань откинулся на спинку и закрыл глаза:

— Ты в последнее время слишком устаешь. Тебе нужен секретарь.

Театр одного актера

Жоаня редко укачивало, но сегодня, выйдя из машины Жэнь Юя, он почувствовал, как мир плывет. Он смотрел вслед яростно сорвавшемуся с места авто, представляя, как Жэнь Юй вжимает педаль газа в пол.

Обернувшись, он набрал номер:

— Долг возвращен. Дальше надейся на себя. — Кнопка лифта зажглась под его пальцем. — Но если ты проболтаешься Жэнь Юю, что я отдал тебе эту должность в обмен на твою помощь, Фу Чуньшэнь, ты в жизни больше к моему помощнику не подберешься.

В трубке раздался спокойный голос:

— Если он об этом узнает, ты сам в жизни больше к нему не подберешься.

— Твою мать, — Жоань безэмоционально сбросил вызов и зашел в лифт с пакетом еды.

Снова Линь И

Лифт остановился на семнадцатом этаже. Огромный логотип «Фэйюй Групп» бросался в глаза. У кабинета президента дежурили люди. Секретарша вежливо преградила Жоаню путь:

— Господин Чжоу, нашего руководителя нет.

Жоань вздохнул, обошел её и толкнул закрытую дверь.

Мужчина в кабинете поднял голову. Короткая стрижка, резкие черты лица. Заметив Жоаня, он нахмурился:

— Ты опять здесь?

Жоань проигнорировал его тон, поставил пакет на стол и заговорил сам с собой:

— Только что был на кладбище у Чжан Цзиня. Заказал две порции горбыля в лучшем ресторане — одну ему, одну тебе. Вы оба — предки, которых я не могу себе позволить обидеть, приходится баловать.

Мужчина отодвинул контейнер:

— Я уже поел. Если дел нет — уходи, я работаю.

Жоань цыкнул, подтащил стул и сел напротив. Опершись подбородком на руку, он глянул на документы на столе:

— Господин Линь, вы же и среднюю школу не закончили, небось и иероглифы не все знаете? Помните, как несколько лет назад вы сидели на обочине и спрашивали меня, как читается слово «грязь»?

Лицо Линь И похолодело, став пугающим:

— Господин Чжоу, я говорил уже много раз. После ранения я не помню вас. Я забыл всё, что между нами было. Мне неинтересно ваше прошлое, более того — оно вызывает у меня отвращение.

— Линь И, — свет в глазах Жоаня начал гаснуть, — ты помнишь Бай Баня, помнишь Чжан Цзиня, даже имя хозяина шашлычной помнишь... Почему ты «забыл» только меня?

Линь И снова взял ручку, бросив небрежно:

— Возможно, это значит, что ты не так уж важен для меня.

— Не важен?! — Жоань резко схватил руку мужчины и прижал её к своему затылку. — Откуда этот шрам? Кто закрыл меня собой, когда Чжоу Жаньмин замахнулся камнем?

Под пальцами прощупывался неровный шрам, похожий на заснувшую многоножку. Линь И медленно убрал руку, глядя в покрасневшие глаза юноши:

— Возможно, обстоятельства вынудили. Или... ты просто меня в это втянул.

В комнате воцарилась удушающая тишина.

Жоань с силой потер монетку в кармане. Затем медленно произнес:

— Сколько раз тебе повторять... — Он встал, обошел стол и резко развернул кресло Линь И к себе, сев на него верхом.

Его колени уперлись в крепкие бедра мужчины. Он схватил Линь И за галстук, притягивая ближе:

— Ты любишь меня. Любишь до безумия. Ради меня ты готов на любые муки и любые потери. — Его палец ткнул в грудь Линь И. — У тебя всё сердце забито мной.

— Да? — Линь И ослабил узел галстука и откинулся назад, создавая дистанцию. — Настолько жалко? К счастью, я это забыл.

Жоань замер, уголки его глаз покраснели еще сильнее. Он резко подался вперед и силой вставил указательный палец между зубов Линь И:

— Ты пил мою кровь, я пил твою. Мы клялись на крови, а теперь ты делаешь вид, что не при делах?!

Кончик языка Линь И коснулся пальца Жоаня, медленно выталкивая его. Он достал салфетку, неторопливо вытер губы и холодно произнес:

— Господин Чжоу, кажется, наша дистанция вышла за рамки приличий.

Жоань горько усмехнулся. Вместо того чтобы отступить, он обнял его за плечи, почти вжимаясь в грудь. Склонив голову, он коснулся губами его щеки, обжигая дыханием ухо:

— Дистанция? Ты хоть знаешь, какая «дистанция» была между нами?

Его рука скользнула вниз, к сердцу Линь И. Голос стал тихим и яростным:

— Мы были обнажены, грудь к груди, никакой дистанции... Даже больше.

— Отрицательная.

После долгой паузы Жоань наконец почувствовал перемену. Сердце под ладонью забилось чаще, мышцы напряглись. Жоань нежно поцеловал его в уголок губ.

— Нужно помочь господину Линю вспомнить? — пробормотал он.

Жоань медленно опустился на колени на мягкий ковер...

Горло болело, уголок губ, казалось, треснул. Жоань старательно осквернял себя, а в конце тихо закашлялся. Не последовало ни утешения, ни даже стакана воды. Линь И быстро восстановил дыхание и спросил, глядя сверху вниз:

— Господин Чжоу, чего вы на самом деле хотите?

Жоань поднял голову, глядя в холодное лицо мужчины. Его голос звучал почти как мольба:

— Назови меня Ань-Ань.

Не успел он договорить, как Линь И крепко обхватил его шею рукой. Склонившись к самому лицу, он спросил:

— Правда хочешь, чтобы я так тебя звал?

— Да.

— Как долго?

Встретившись с ним взглядом, Жоань, несмотря на давление на шее, выпрямился и поцеловал Линь И:

— Сколько угодно.

Внезапно его резко подняли и закинули на плечо. Дверь в комнату отдыха распахнулась, и Линь И швырнул его на кровать. Дверь за ними щелкнула, закрывшись. В комнате царил полумрак.

Вспыхнул ночник. В тусклом свете Жоань прислонился к изголовью и закурил.

— Каждый раз на этом моменте ты срываешься, — он поднял веки. — Линь И, ну и слабак же ты.

Линь И дернул его за лодыжку к себе, выхватил сигарету и грубо впился в губы, выдыхая слова прямо в рот:

— В этот раз ты плохо играл. В прошлый раз ты ведь специально полоснул палец канцелярским ножом, прежде чем сунуть мне его в рот?

Жоань тихо рассмеялся, откинув голову:

— Тогда я думал, что ты реально всё забыл. А сейчас я просто играю в твою извращенную игру, зачем мне лишние дырки в теле?

Он толкнул его, переворачиваясь и прижимая Линь И к кровати, хватая за воротник:

— Ты никогда ничего не забывал! Ты заставил меня ублажать тебя три месяца! Я, черт возьми, пресмыкался перед тобой, терпел твой холодный взгляд, сам раздевался и прыгал к тебе в руки, чтобы ты соизволил «откусить кусочек».

Он снова закурил, закручивая воротник мужчины:

— Ты, скотина, ночью вел себя как зверь, а днем снова строил рожу, называя меня «господин Чжоу» и держа дистанцию. Но как только солнце садилось и свет гас, ты снова тащил меня в постель. Я днем ублажал «холодного» тебя, ночью — «зверя» тебя, и всё время боялся...

Линь И потянул его вниз, заключая в объятия:

— Боялся чего?

Жоань сполз с него и сел у изголовья. В полумраке и дыму он долго молчал, прежде чем тихо произнести:

— Боялся, что ты реально меня забыл.

— Если бы забыл — ты был бы свободен, — Линь И прикурил от его сигареты. — Ты же раньше только об этом и мечтал. Почему испугался?

— ... — Жоань замялся, а затем усмехнулся. — Если бы ты меня забыл, где бы я нашел еще такого удобного «инструмента»?

Линь И хмыкнул:

— Боялся, что некого будет использовать? Поэтому ты, пока я был в коме, раз за разом целовал меня с плачем?

— Я не плакал, — в шоке выпалил Жоань, а потом шепотом спросил: — Ты... был в сознании?

— Временами. Знал, что ты рядом. Чаще сознание было затуманено, мне казалось, я видел смерть.

Жоань крепко сжал запястье Линь И, и мужчина тут же перехватил его руку:

— Знаешь, после каких твоих слов я выкарабкался из этой тьмы?

— ...Что если ты сдохнешь, я не буду хранить верность три года?

Линь И рассмеялся, прижимая его к себе:

— Тогда ты сказал куда грубее. Ты орал мне в ухо, что если я умру, ты тут же прыгнешь в чужую постель. И не в одну, а в десять сразу...

Жоань закрыл ему рот ладонью, сгорая от стыда:

— И поэтому ты решил очнуться?

Линь И покачал головой:

— Я злился, но не мог прорвать туман. Пока ты не сказал...

— Что?

— Пока я не услышал: «Линь И, если ты умрешь, в этом мире не останется никого, кто бы любил Чжоу Жоаня».

— Я тогда подумал: у Жоаня нет родителей, нет друзей, все считают его подонком. Если я умру, никто так и не узнает... — Линь И нежно поцеловал юношу в ресницы, — что он тот самый человек, который готов рискнуть жизнью ради маленького котенка.

В свете лампы Жоань дрожащими руками поднес сигарету к губам:

— И поэтому ты выжил? — Сигарета погасла. Он поднял взгляд и снова повалил Линь И, сев сверху. — Выжил, чтобы три месяца притворяться и дурачить меня?

Линь И позволил ему делать что угодно. С улыбкой он спросил:

— И как ты понял, что я притворяюсь?

— Я... — Жоань смущенно отвел глаза. — Когда ты использовал те зажимы с током... ты точно знал, какой уровень я могу выдержать.

Линь И тихо рассмеялся:

— Мой недосмотр.

Смех стих. Он коснулся щеки Жоаня, его лицо снова стало серьезным:

— Господин Чжоу, вы же хотели, чтобы я вспомнил нашу «дистанцию»? Начинайте.

Жоань осклабился:

— Господин Линь, раньше ты был сверху, теперь моя очередь показать тебе, каково это.

Щелк — свет погас. Голос Линь И раздался из темноты:

— Хорошо, посмотрю, на что ты способен.

Вскоре послышался голос Жоаня, как в старые добрые времена: «Линь И... Линь-гэ... не надо, я ошибся...»

Эпилог. Пятнадцатое августа

Семейный ужин на Праздник Середины Осени.

За круглым столом сидели члены семьи Чжоу с самыми разными выражениями лиц. Первая ветвь — недовольна, вторая — выжидает. Чжоу Бинь из третьей ветви выглядел изнеможденным, в его глазах читалась болезненная тоска. Лишь Чжоу Чжэ сидел в безупречно белом костюме, неспешно разливая чай с видом триумфатора.

Главное место пустовало. Раньше там сидел Чжоу Жаньмин, но он давно был за решеткой. О нем в этом доме больше не вспоминали.

В шесть пятнадцать старинные часы пробили время. Чжоу Жоань вошел в зал под звуки последнего удара. Все встали — кто-то с почтением, кто-то со скрытой ненавистью, но на лицах у всех были натянутые улыбки.

Жоань ответил легкой улыбкой и сел на главное место. Прежде чем кто-то успел начать льстить, он сказал дворецкому:

— Поставь еще один стул.

Все переглянулись. Все были в сборе. Для кого это место?

Когда стул поставили, во дворе послышался звук мотора. Вскоре двери распахнулись, и вошел высокий мужчина. Широкие плечи, хищный взгляд, аура власти, заставляющая всех невольно сжаться.

Он медленно подошел к Чжоу Жоаню.

— Садись, — Жоань похлопал по соседнему стулу.

Когда мужчина сел, Жоань поднял бокал:

— Праздник Середины Осени — время воссоединения. Я смотрю, все пришли с парами, это прекрасно. Гармония, уют. — Он небрежно положил руку на плечо соседа. — Познакомьтесь: Линь И, президент «Фэйюй Групп». И... мой человек.

В зале повисла тишина. Смысл слов Жоаня не нуждался в пояснениях. Праздник воссоединения. Место рядом. «Мой человек». Жоань официально вывел их отношения на свет. Линь И — член его семьи.

Пока все пребывали в шоке, Линь И поднял бокал и холодно произнес:

— Надеюсь на ваше содействие в будущем.

В час полнолуния два бокала тихо соприкоснулись. А под столом, скрытые красной бархатной скатертью, две руки крепко переплели пальцы.

— Чжоу Жоань, ты любишь меня?

— Не знаю. Но... я не хочу тебя терять.

— А ты? Любишь меня?

— Люблю. Пока ты стоишь рядом со мной, моя любовь — это твоя броня, позволяющая тебе творить что угодно.

— А если я захочу уйти?

— Только через смерть.

— ...Ну ладно.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 1: Побочная пара (Часть 1)

Фу Чуньшэнь сидел на рабочем месте в самом углу открытого офиса. Перед ним возвышалась стопка документов высотой в полчеловека. Рукава его рубашки были закатаны до локтей; опустив голову, он приводил в порядок квартальный отчет, и звук ударов по клавиатуре был ритмичным и тихим.

В комнате отдыха кто-то шептался, прильнув друг к другу головами:

— Разве его не уволили? Как он умудрился вернуться?

— Видимо, не смог пристроиться на стороне, — молодой человек с прилизанными волосами и пудрой на лице скривил губы. — Слышал, он целый год мыл тарелки на кухне в ресторане японской кухни.

Человек рядом с ним округлил глаза:

— Мыл тарелки? Не может быть. Менеджер Фу ведь окончил Колумбийский университет, неужели он опустился до такой степени?

— Какой толк от диплома? Людям нужен эмоциональный интеллект и умение вертеться. Говорят, тогда он перешел дорогу самому господину Жоаню. А раз вернулся сейчас, значит, господин Жоань смягчился. — Молодой человек намеренно повысил голос: — Гляньте на него, вернулся, поджав хвост. Смотрите, даже отдельного кабинета лишился, сидит теперь наравне с нами.

Стеклянная дверь комнаты отдыха была приоткрыта. Хотя сплетни доносились неразборчиво, кое-какие обрывки фраз всё же долетали до ушей. Когда Фу Чуньшэнь откладывал подшитый отчет в лоток для документов, Хэ Цзэ с соседнего рабочего места украдкой взглянул на него и заметил, что у бывшего «Менеджера Фу», а ныне «Секретаря Фу», даже ресницы не дрогнули.

В комнате отдыха кто-то подначивал:

— Ван Шилян, а ведь раньше он всегда говорил, что у тебя не хватает способностей, и намекал, что ты... попал сюда по связям. Не хочешь сейчас проучить его как следует?

Напомаженный мужчина холодно хмыкнул и поставил чашку с кофе:

— Он мне давно мозолил глаза.

...

— Секретарь Фу, — Ван Шилян швырнул стопку материалов на стол Фу Чуньшэня. — Формат этого отчета неверный, переделай. — Он постучал пальцем по углу страницы. — И еще: в дневном собрании отдела тебе участвовать не нужно. Вместо этого заново перепроверь расчет себестоимости всех прошлогодних проектов.

Фу Чуньшэнь поднял голову. Его взгляд за стеклами очков был спокойным, как стоячая вода.

Ван Шилян на мгновение опешил от этого взгляда и невольно втянул голову в плечи — былая привычка заискивать перед Фу Чуньшэнем едва не вылезла наружу.

Он негромко кашлянул и выпрямил спину:

— Не хочешь работать? Не забывай о своем нынешнем статусе. И помни: я твой тимлид, ты в моем подчинении.

Глядя на мужчину перед собой, Фу Чуньшэнь мысленно прокрутил в голове содержание книги, которую читал вчера перед сном: «Маленькие хитрости в любви». Он отчетливо помнил одну фразу: «В любви умеренная демонстрация слабости позволяет партнеру почувствовать свою ценность и значимость, удовлетворяя его желание защищать и потребность быть нужным».

Мысленно перебрав каждое слово и даже знаки препинания этой фразы, Фу Чуньшэнь протянул руку и с бесстрастным лицом принял документы из рук Ван Шиляна:

— Хорошо, тимлид/

И в тот момент, когда другой человек с облегчением выдохнул, он добавил:

— Эти задачи слишком просты. Есть ли что-нибудь еще, что я мог бы сделать?

— ……

Когда Жэнь Юй вышел из кабинета, было уже за полночь.В общем рабочем пространстве царила кромешная тьма, и лишь в углу тускло мерцал холодный свет компьютерного монитора.

Подхватив портфель, Жэнь Юй направился в ту сторону, бросая на ходу:

— Почему ты еще не ушел? Компания не приветствует…

Его голос внезапно оборвался. Он увидел Фу Чуньшэня, поднявшего голову от кипы документов.

Жэнь Юя никогда не интересовало, как Фу Чуньшэнь устроился в компанию. Только сегодня, после неоднократных напоминаний HR-директора, он нехотя подписал согласие от лица руководителя отдела.

В этот момент, глядя на мужчину, сидящего за тесным рабочим столом, лицо Жэнь Юя медленно похолодело. Его недавний игривый тон сменился насмешкой:

— Компания не поощряет сверхурочные. Секретарь Фу, неужели вы об этом забыли?

— Не забыл. Но работа еще не закончена.

Жэнь Юй холодно усмехнулся:

— Второй молодой господин корпорации Фу, фактический владелец Fuguang International, властный Фу-шао, перед которым все трепещут на совете директоров… и вдруг притворяется прилежным работником, засиживаясь допоздна здесь?

Он сделал шаг вперед, его взгляд был полон сарказма и гнева:

— Фу Чуньшэнь, что, черт возьми, ты задумал?

— Хочу быть рядом с тобой, — ответ Фу Чуньшэня прозвучал так естественно, будто он констатировал простейшую математическую формулу. — В конце концов, мы ведь пара.

Жэнь Юй едва не сорвался на ругань. Те немногие случаи, когда он терял самообладание, всегда были связаны с этим мужчиной:

— Фу Чуньшэнь, мы не виделись почти месяц. Какая, к черту, мы "пара"? Твои мозги вообще могут работать нормально?

Фу Чуньшэнь медленно встал. Его высокая фигура мгновенно заставила этот угол кабинета казаться тесным и душным. Он подошел к Жэнь Юю, слегка опустив взгляд:

— Раньше в компании шла борьба за власть, а Чжоу Жоань постоянно был в больнице. Ты был так занят, что даже поесть не успевал, поэтому я тебя и не беспокоил.

Он протянул руку, желая коснуться лица Жэнь Юя.

— Теперь я пришел, чтобы составить тебе компанию. Не злись.

Жэнь Юю казалось, что он сходит с ума. Он резко оттолкнул его руку:

— Фу Чуньшэнь, ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, — Фу Чуньшэнь медленно притянул его в объятия, — ты злишься, что я не связывался с тобой.

— Блять! — Жэнь Юй яростно оттолкнул его. — Это офис! Перестань распускать руки! Как твой руководитель, я предупреждаю: держись от меня подальше.

Фу Чуньшэнь тихо хмыкнул, но вместо того чтобы отступить, он придвинулся вплотную к его уху. Его теплое дыхание коснулось ушной раковины:

— Менеджер Жэнь... они меня обижают.

Жэнь Юй замер. Только сейчас он заметил гору документов на столе Фу Чуньшэня и список дел на экране компьютера, который явно был составлен так, чтобы максимально усложнить ему жизнь.

Пару раз дернувшись и не сумев высвободиться, Жэнь Юй просто расслабил спину и прислонился к стене. Он отвел взгляд от стопки бумаг и вдруг тихо усмехнулся:

— Что посеешь, то и пожнешь. Когда секретарь Фу был главой отдела, он тоже частенько строил им козьи морды.

— В отделе действительно есть некомпетентные люди с плохим отношением к работе, — голос Фу Чуньшэня был очень спокойным.

Лицо Жэнь Юя мгновенно похолодело:

— Да, например, я. Некомпетентный, с плохим отношением... Тот, кому чаще всего доставалось твое холодное лицо.

Фу Чуньшэнь слегка нахмурился:

— Ты — самый выдающийся сотрудник во всем президентском офисе.

Его пальцы неосознанно поглаживали кончики пальцев Жэнь Юя, висевшие вдоль тела.

— Я всегда о тебе заботился, как я мог смотреть на тебя холодно?

— Заботился? — Жэнь Юй рассмеялся от злости. — Вставлять мне палки в колеса, придираться к мелочам и искать изъяны там, где их нет — то здесь не так, то там неправильно. Менеджер Фу, ты еще помнишь? Тот мой план по надзору за ключевым проектом... ты возвращал его мне семь раз.

Он стиснул зубы:

— Это и есть твоя "забота"?

На лице Фу Чуньшэня промелькнуло мимолетное замешательство:

— Если чужие отчеты были плохими, я исправлял их сам. Но только твои...

Его голос стал тише.

— Я каждый раз перечитывал их минимум дважды, помечал проблемы и отправлял на переделку, — Он сделал паузу. — Я думал... это поможет тебе вырасти. Я пытаюсь за тобой ухаживать.

Жэнь Юй внезапно расхохотался:

— Возвращать проект семь раз за один день? И ты, мать твою, называешь это ухаживанием?!

Он резко схватил Фу Чуньшэня за воротник:

— Ладно. Завтра я тоже хорошенько за тобой "поухаживаю".

Дыхание двоих переплелось в тесном пространстве. Они смотрели друг другу в глаза: в одном взгляде была нежность, в другом — ярость. Это выглядело странно, но гармонично.

Внезапно с резким звуком «динь» открылись двери лифта. Вслед за этим послышались шаркающие шаги и тихое напевание охранника, не попадающего в ноты.

Металлический звон связки ключей раздавался совсем рядом — стоило лишь завернуть за угол, и охранник, совершающий ночной обход, смог бы увидеть весь холл целиком.

В этот самый момент Жэнь Юй был намертво прижат Фу Чуньшэнем к углу стены. Их грудные клетки соприкасались, дыхание было обжигающим. Любому было ясно, что эта поза далека от невинной. Спрятаться было негде, а разойтись они уже не успевали.

В мгновение ока Жэнь Юй дернул за край стоящей рядом плотной шторы, быстро накрыв ею обоих.

Тяжелый бархат отгородил их от света и одновременно скрыл от посторонних глаз.

— Ты... — только и успел вымолвить Фу Чуньшэнь, как Жэнь Юй крепко зажал ему рот ладонью. В темноте Жэнь Юй нервно покачал головой, пряди его волос коснулись щеки партнера.

Фу Чуньшэнь повел себя на удивление послушно. Он лишь протянул руку, прижал ладонь Жэнь Юя плотнее к своим губам и запечатлел поцелуй прямо в центре его ладони.

Жэнь Юй весь задеревенел, но не посмел отстраниться. Ему оставалось лишь прислушиваться к шагам охранника и постепенно замедлять собственное дыхание.

Однако Фу Чуньшэнь решил воспользоваться ситуацией. За плотной шторой он убрал руку, преграждавшую ему путь к губам. Слегка наклонившись, под потрясенным взглядом Жэнь Юя, он приблизился, и его теплые губы мягко коснулись чужих.

— Кто это здесь электропитание не выключил... — ворчание охранника раздалось в нескольких шагах от них. Когда он наклонился, чтобы выключить рубильник, шторы как раз перестали колыхаться.

Поцелуй за шторой становился всё глубже. Фу Чуньшэнь был отличником в учебе, и в этот раз он научился использовать язык.

Действовал он легко, не грубо. Однако от этого в голове у Жэнь Юя мгновенно всё помутилось. Он был вынужден принимать это не слишком нежное вторжение, отчетливо ощущая каждое прерывистое дыхание Фу Чуньшэня, каждое движение его губ и зубов.

Лишь когда Жэнь Юй был «зацелован» до основания, шаги охранника наконец затихли вдали.

Жэнь Юй резко оттолкнул Фу Чуньшэня и отдернул штору. Он вытер уголок рта и смущенно одернул полы пиджака, скрывая «неуместную реакцию».

— Секретарь Фу, — подняв с пола портфель, Жэнь Юй вытащил стопку документов и всучил их в руки Фу Чуньшэню. — Отчет об оценке нового проекта. Завтра утром он должен быть у меня на столе.

Он поднял взгляд на рабочий компьютер Фу Чуньшэня, которому только что принудительно отключили питание:

— И еще та работа, которую ты не закончил. Сдай всё завтра утром. Секретарь Фу обладает выдающимися способностями, думаю, ты меня не разочаруешь.

Сказав это, он зашагал к лифту.

Он вошел в лифт, и двери начали медленно закрываться. В сужающемся проеме Жэнь Юй услышал низкий, хриплый голос Фу Чуньшэня:

— Очень романтично.

— Что?

— Мне нравится то приватное пространство, которое ты только что создал только для нас двоих.

— А? Ты, ублюдок... — Двери лифта захлопнулись, и Фу Чуньшэнь услышал лишь короткое «Черт».

— Когда капризничаешь, ты тоже очень милый, — тихо произнес он, глядя на закрытые двери лифта.

........

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 2: Побочная пара (часть 2)

Пальцы Жэнь Юя, перебиравшие документы, слегка замерли, когда он поднял взгляд на Фу Чуньшэня, сидевшего напротив. Мужчина по-прежнему сохранял свое неизменно холодное выражение лица, хотя под глазами у него были едва заметные темные круги. Чтобы выполнить такой объем работы за столь короткое время, даже человек с трудолюбием Фу Чуньшэня, должно быть, работал всю ночь.— Не годится.

Жэнь Юй с грохотом бросил папку на стол. — Переделай.

Насыщенный аромат кофе наполнил воздух, но он не смог скрыть резкость этих слов. Неожиданно на лице Фу Чуньшэня появилась легкая улыбка, словно запрограммированная на идеальное действие: — Хорошо, я сейчас пойду переделаю.

Жэнь Юй, пристально разглядывая почти идеальный план в своей руке, прищурился: — А ты знаешь, что нужно изменить?— Я не знаю, — откровенно сказал Фу Чуньшэнь, — но я знаю, что ты за мной ухаживаешь.

Жэнь Юй был ошеломлен, и в его ушах внезапно эхом отозвались слова вчерашнего разговора: «Ты семь раз за день отклонил мое предложение, потому что ухаживал за мной? Хорошо, тогда завтра я тоже буду добиваться тебя как следует».

Он неосознанно сжал кулаки, скомкав бумагу: — Фу Чуньшэнь, сейчас рабочее время.

В его голосе звучало предупреждение: — Пожалуйста, знай своё место и работай с высокой эффективностью.

Фу Чуньшэнь медленно допил последний глоток кофе, взял документ, который ему трижды возвращали, сказал «хорошо», но не сдвинулся с места.

Он вдруг понизил голос: — А вдруг они будут меня запугивать?

Жэнь Юй, занимая должность заведующего отделом, потер виски и спросил: — Кто тебя обижал? Как тебя обижали?— Сейчас я делаю работу за троих или четверых в одиночку. Голос Фу Чуньшэня внезапно стал липким, как растопленная карамель. —Управляющий Жэнь, вы должны помочь мне добиться справедливости.

Этот тон мгновенно напомнил Жэнь Юю гей-новеллу, которую он случайно пролистал: там пушечное мясо — второстепенный персонаж — вечно вис на руке главного героя и капризничал: «Муж, помоги мне с ними разобраться».

Жэнь Юя передернуло, словно его ударило молнией, и он окинул Фу Чуньшэня взглядом с головы до ног. С трудом подавив дискомфорт, он небрежно бросил:

— Сначала свою работу сделай, а чужую верни назад.

Сказав это, он уткнулся в документы:

— Если дел больше нет — иди, не мешай мне.

— Прости, я заберу кое-какую вещь, — Фу Чуньшэнь спокойно встал, обогнул широкий рабочий стол и подошел к Жэнь Юю.

Жэнь Юй поднял голову и посмотрел на него снизу вверх:

— Заберешь вещь?

— Раньше это был мой кабинет, — Фу Чуньшэнь наклонился, коснувшись пальцами ручки ящика, — Кое-что осталось здесь.

Ящик медленно выдвинулся, пока не уперся в поясницу Жэнь Юя. Только тогда тот очнулся и прижал руку Фу Чуньшэня:

— Теперь это мой кабинет, здесь нет твоих вещей.

— Есть.

Фу Чуньшэнь перехватил запястье Жэнь Юя, слегка потирая большим пальцем нежную кожу. Когда ту руку словно обожгло и она отпрянула, он открыл потайное отделение в ящике.

Там тихо лежала фотография.

На ней был запечатлен профиль Жэнь Юя за работой; солнечный свет, проходя сквозь жалюзи, падал на стол — мягко и ясно. Жэнь Юй сидел в этом ореоле света, его контуры были размыты, отчего он казался почти нереальным.

— Ты меня втихаря сфотографировал?

— Угу, — Фу Чуньшэнь ничуть не устыдился. — Ты очень фотогеничен.

Он нежно погладил фото:

— В офисе слишком много лишних глаз, да и уборщики ходят, поэтому я прятал её здесь.

Кончик пальца скользнул по бумаге, касаясь размытых бровей и глаз:

— Когда мне было радостно или грустно, я смотрел на неё.

Фу Чуньшэнь пристально смотрел на юношу на снимке:

— Когда я увольнялся, мне не дали времени собраться, и фото осталось здесь. Позже я узнал, что ты переехал в этот кабинет... — он сделал паузу, — ...и перехотел его забирать.

Жэнь Юй схватил фотографию:

— Что ты делал с моим фото?!

Фу Чуньшэнь медленно поднял взгляд, встречаясь с его гневным взором. Он на мгновение задумался, а потом с запоздалым озарением выдал:

— А с фото можно еще что-то делать? Я как-то... не догадался.

Количество мата, которые Жэнь Юй выдал за последние дни, превышало лексикон уличного хулигана. Он только хотел выругаться, как его губы накрыл поцелуй склонившегося мужчины. Тот прошептал:

— Ты же рядом, — поцелуй был мимолетным, но жар на губах перекинулся на уши, — ты лучше, чем на фото.

От тепла Фу Чуньшэня сердце Жэнь Юя бешено забилось, пальцы непроизвольно сжали полы пиджака.

......

В эти дни Жэнь Юю снилось много снов.

В них всевозможные абсурдные и причудливые видения в итоге превращались в тепло на губах. Ему было мало, во сне он будто снова надел тот костюм, крепко сжимая свои полы, и медленно запустил в них руку.

— Помоги мне, — сказал он человеку, который его целовал.

Но тот обычно молчал и, кроме легких покусываний кончика языка, во всем остальном отказывал. Жэнь Юй злился, бесцеремонно толкал его и, легко повалив этого высокого и крепкого мужчину, хватал его за волосы, чтобы наконец разглядеть лицо.

Это был Фу Чуньшэнь.

Жэнь Юй резко открыл глаза. Тяжелое дыхание еще не улеглось, температура тела была невыносимо высокой, а под одеялом скрывался его постыдный секрет...

Ночная тьма, казалось, безгранично раздувала подавленный гнев и разочарование, пока они не превратились в нечто огромное, что невозможно игнорировать.

Жэнь Юй тихо выругался, схватил телефон и, не раздумывая, набрал номер.

После двух гудков трубку сняли. Голос Фу Чуньшэня, казалось, еще был окутан сном — хриплый и ленивый, он мягко вибрировал в ночной тишине.

— Жэнь Юй? Что случилось? — спросил он.

Только услышав голос Фу Чуньшэня, Жэнь Юй окончательно вырвался из того запутанного сна. Он замер с открытым ртом, не зная, как оправдать этот звонок посреди ночи.

Собеседник сам подсказал ответ:

— Ты еще не спишь, ждешь мой отчет?

Жэнь Юй тихо прочистил горло:

— Да.

— Боялся помешать твоему сну, поэтому собирался отдать завтра, — Фу Чуньшэнь, казалось, тоже еще не переключился с рабочего режима, его голос звучал тягуче, и, если прислушаться, в нем можно было уловить каплю нежности. — Нужно сейчас?

Жэнь Юя, укутанного в одеяло, прошило током; необъяснимый стыд отозвался легкой болью.

— М? Нужно? — снова спросил тот.

Сон словно продолжался наяву: высокий мужчина держит Жэнь Юя за лицо, глубоко пробуя на вкус мягкость его губ. Затем горячее дыхание обжигает ухо и звучит вопрос: «Юй-эр, хочешь?»

— Хочу!

Жэнь Юй плотнее прижал телефон к уху и повторил:

— Хочу.

— Прислать тебе или...

— Прочитай мне.

На том конце возникла секундная пауза, после чего Фу Чуньшэнь ответил:

— Хорошо, я прочитаю тебе те места, которые исправил.

Рука, сжимающая телефон, напряглась, давление у уха усилилось. Жэнь Юй полулежал у изголовья кровати, согнув колено и изо всех сил стараясь сдержать дыхание.

В голосе Фу Чуньшэня появились гнусавые нотки, окончания слов растягивались. И даже чтение сухого текста в ушах Жэнь Юя вызывало нестерпимый зуд в сердце.

— Что такое? Тебе нехорошо? — спросили в трубке.

— Нет, — в самый ответственный момент Жэнь Юй сквозь зубы поторопил: — Читай быстрее.

Лишь когда он больше не смог сдерживать тяжелое дыхание, телефон выскользнул из пальцев. Жэнь Юй зажмурился, а из трубки доносились встревоженные расспросы. Он протянул руку и сбросил вызов.

......

Сгущались сумерки, вечерний ветер был тяжелым от летнего зноя. Фу Чуньшэнь стоял под окнами дома Жэнь Юя. Под рубашкой у него была майка-алкоголичка, но даже в ней было жарко.

Он расстегнул верхнюю пуговицу, взглянул на часы — оставалось полчаса до полуночи.

Подождав еще немного, он увидел, как свет фар прорезал темноту. Машина медленно заехала во двор и встала на парковочное место Жэнь Юя.

Двигатель заглох, свет погас, водитель (трезвый наемный шофер) открыл дверь. С пассажирского сиденья показалась длинная рука, быстро нажавшая что-то в телефоне — видимо, оплата заказа.

— Пьян? — Фу Чуньшэнь подхватил пошатнувшегося Жэнь Юя.

Жэнь Юй какое-то время блуждающим взглядом всматривался в лицо Фу Чуньшэня, а потом оттолкнул его:

— Нет. Я сам могу идти.

Но его обняли еще крепче. Фу Чуньшэнь прижался к его горящему уху и прошептал:

— Мне очень жарко, не шуми.

Теплое дыхание коснулось шеи, и Жэнь Юй внезапно вспомнил те безумные сны. Запах алкоголя смешивался с летним зноем, окутывая жаром, который тонкими нитями проникал в тело, постепенно превращаясь в пожар.

Он повернул голову, глядя на резкую линию челюсти Фу Чуньшэня, и томно произнес:

— Мне тоже... жарко.

— Иди помойся. — Фу Чуньшэнь потрепал влажные от пота волосы Жэнь Юя. — Остынешь.

Жэнь Юй жил в старом районе — расположение удобное, но лифта нет.

После выпивки ноги были ватными, и Жэнь Юй всем телом висел на Фу Чуньшэне. В темном подъезде эхо шагов гулко отдавалось от стен.

— В последнее время ты меня избегаешь? — внезапно спросил Фу Чуньшэнь.

Сквозь тонкую ткань рубашки передавался обжигающий жар тела. Жэнь Юй уставился на его узловатую руку на своем плече:

— Да, избегаю.

— Почему?

— Почему? — рука на плече внезапно сжалась. — Мы же пара.

В тесных объятиях дыхание Жэнь Юя сбилось, в нем чувствовался легкий аромат вина:

— Пара? — он тихо усмехнулся. — Фу Чуньшэнь, тебе скоро тридцать, ты вообще знаешь, что должны делать влюбленные?

Фу Чуньшэнь опустил голову, молча ожидая ответа.

Десять лет запутанных отношений, от юности до зрелости, эмоциональные качели, неконтролируемое вожделение и те сны, к которым он боялся прикасаться... тело двадцатисемилетнего Жэнь Юя, не знавшее разрядки, внезапно взорвалось в этом темном подъезде под влиянием алкоголя.

На четвертом этаже щелкнул замок. Жэнь Юй яростно впился в губы Фу Чуньшэня:

— Обниматься, целоваться... — его пальцы вцепились в воротник рубашки, — ...и еще ложиться в постель.

Он потащил мужчину внутрь с поразительной силой.

Но в тот момент, когда он уже готов был затащить его за порог, Фу Чуньшэнь резко уперся руками в дверной косяк, буквально застыв на месте.

Он глубоко вдохнул, лицо его слегка покраснело:

— Жэнь Юй... — мужчина, казалось, даже засмущался, — ...нужно соблюдать последовательность.

Жэнь Юй нахмурился:

— Какую еще последовательность?

— Здоровые отношения — это сначала узнавать друг друга год-два, потом держаться за руки и целоваться, еще через пару лет закрепить отношения, и только потом...

— Ты что, блин, из династии Цин сюда попал?! — Жэнь Юй с силой дернул его на себя. — Неудивительно, что ты, кроме поцелуев, даже моей талии не касался. Я даю тебе шанс назвать меня "мужем" сегодня.

— Нет, — Фу Чуньшэнь стоял насмерть. Он силой разомкнул руки Жэнь Юя и зашагал вниз по лестнице: — Я пойду. Иди прими душ и выспись, завтра утром я заеду за тобой на работу.

Но на повороте лестницы он услышал сверху насмешливый голос Жэнь Юя:

— Секретарь Фу, а ты случайно не импотент?

Шаги мгновенно стихли. Фу Чуньшэнь вскинул глаза:

— Что ты сказал?

— В старшей школе скрывал чувства, в университете контролировал мою жизнь через друзей, а после работы решил запереть меня рядом с собой. Фу Чуньшэнь, мы столько лет связаны, и ты ни разу не подумал переспать со мной? Если это не импотенция, то что?

Жэнь Юй развернулся, чтобы войти в квартиру, и из закрывающейся двери донеслось:

— В будущем не трать мое время. Я приземленный человек и не могу быть парой с тобой — "цинским мандарином", у которого атрофия и на психологическом, и на физиологическом уровне.

Световое пятно на полу стремительно сужалось, но в закрывающуюся щель внезапно вставили руку. Фу Чуньшэнь с силой распахнул дверь и вежливо произнес:

— Можно и немного ускорить график.

Он одним движением перекинул Жэнь Юя через плечо и ногой закрыл дверь:

— На самом деле, некоторые отношения могут быть и не совсем здоровыми.

......

В спальне из-за приоткрытой двери доносился приглушенный шепот.

— Фу Чуньшэнь, слезь... ты же вроде Шоу (снизу)?..

— Я не худой. Потрогай, я очень крепкий.

— Фу Чуньшэнь! Это совсем не то, что я представлял! Я передумал!

— Жэнь Юй, ты сам меня затащил. Наши отношения уже "нездоровые", так что если будешь капризничать, они станут еще хуже. Лежи смирно.

Тени деревьев колыхались, ночь опустилась на город. На смятой постели переплелись два силуэта. Фу Чуньшэнь медленно сжал объятия, притягивая человека к себе:

— Жэнь Юй, прошло десять лет, ты наконец-то попался в мои сети.

Жэнь Юй смотрел в угол комнаты и тихо вздыхал:

—......

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 3. Брат.

Разгар лета, солнце сияло вовсю. Вчера ночью прошёл дождь, и земля ещё сохраняла слой влаги.

У обочины дороги в луже скопилась вода. Линь И передвинулся и присел на корточки в другом месте. Облокотившись на колени и жуя сухую травинку, этот шестнадцатилетний подросток с короткой стрижкой и прищуренными глазами провожал взглядом прохожих, которые поспешно его обходили.

Через дорогу стоял огромный зелёный мусорный бак, грязный снаружи и зловонный внутри — неописуемое зрелище.

— Вы так и не решили, кто пойдёт за рюкзаком? — Линь И обернулся к стоящим за спиной парням, продолжая жевать травинку.

За ним стояло несколько подростков его возраста; их разномастные шевелюры вместе напоминали пёструю радугу. Один из них подошёл и приобнял Линь И за плечи:

— Босс, сегодня твой последний день в школе. Пора сказать этому проклятому месту «бай-бай». Зачем тебе сдался этот рюкзак?

Другой тоже присел рядом:

— Точно! Когда я бросил учёбу, я тут же сдал учебники в макулатуру. Выручил девять юаней восемьдесят мао — как раз на пачку сигарет хватило.

— И поэтому вы швырнули мой рюкзак в мусорку? — Линь И толкнул лежащую рядом картонку. — В рюкзаке мои вчерашние комиссионные. А ну, живо достали его.

— А? — «радужные» головы разом склонились к нему. — И сколько там, босс?

— Две тысячи. — Линь И назвал сумму. — Я уже забронировал столик в ресторане. Живо за рюкзаком.

Мусорный бак на окраине города был высотой в половину человеческого роста. Его чистили раз в три дня, и в летний зной от него исходило «бодрящее» зловоние. Едва рюкзак швырнули внутрь, как соседняя лавка вывалила сверху гору отходов. В этой куче глянцевый чёрный рюкзак, купленный на рынке за пятнадцать юаней, едва виднелся с края.

Нужно было его достать, но задача казалась невыполнимой. Подростки долго препирались, пока один из них не просиял:

— Я знаю одного парня. Пусть он достанет.

Линь И лениво приподнял веко:

— Кого?

— Того мелкого плута с пункта приёма макулатуры, Чжоу Жоаня.

……

Через пятнадцать минут из-за угла показался подросток. Солнечный свет падал на него, очерчивая худощавый силуэт. Белая футболка слегка раздувалась на ветру, а джинсы свободно висели на бёдрах.

У юноши была очень светлая кожа, а одежда — блёклых тонов. Его появление в этот знойный полдень походило на случайный порыв прохладного ветра — освежающе, но неуловимо. Когда он подошёл ближе и встал перед «радужными» головами, его голос, ещё не до конца окрепший после возрастной мутации, прозвучал холодно:

— Где ваш босс?

Один из парней посмотрел сначала на солнце, потом на свою кожу, убеждаясь, что белизна Чжоу Жоаня — не игра света, а врождённое качество. Шмыгнув носом, он указал на бак через дорогу:

— Ты ведь хотел, чтобы наш босс тебе помог? Сначала достань вон тот рюкзак из мусорки.

Чжоу Жоань обернулся к баку, но не шелохнулся. Его взгляд скользнул в сторону высокого подростка, стоявшего в тени карниза в нескольких метрах от них. Холод на лице сменился заискивающим выражением. Игнорируя протесты остальных, Чжоу Жоань направился прямо к нему.

— Брат Линь. — Он остановился и протянул вскрытую пачку новых сигарет. — Я Чжоу Жоань, из младшего класса.

Линь И лениво прислонился к стене. Он не взял сигарету, его взгляд на мгновение задержался на маленькой родинке у края брови Чжоу Жоаня.

— Как ты меня назвал? — спросил он.

— ...Брат Линь. — Чжоу Жоань не знал его вкусов. — Сэмпай?

Линь И внезапно усмехнулся:

— И какая помощь тебе от меня нужна?

— Я недавно перешёл дорогу одному человеку. Он выслеживает меня уже несколько дней. Боюсь, что он нападёт исподтишка.

— И что я должен сделать?

— Твоё имя в этих краях гремит. Если ты объявишь, что взял меня под защиту, он не посмеет меня тронуть.

— С чего бы мне это делать? — встряла одна из «радужных» голов. — Сначала достань рюкзак из бака, покажи свою искренность.

Не обращая внимания на болтовню рядом, Чжоу Жоань продолжал смотреть на Линь И.

— Мне правда нужно туда лезть? — тихо спросил он.

Полдень приближался, тени стали совсем короткими. Линь И оттолкнулся от стены и повторил слова своего подпевалы:

— А с чего бы мне тебя защищать?

— С того... — Чжоу Жоань на миг задумался. — Я хочу следовать за тобой, Брат Линь. Позволь мне быть в твоём распоряжении.

Эти слова прозвучали слишком вычурно. «Радужная» голова недовольно буркнул:

— Ты бы ещё сказал «не чаю в один день родиться, но чаю в один день умереть», а, босс?

Линь И усмехнулся и кивнул юноше:

— Повтори.

И добавил:

— Скажи нормально. Официально.

Чжоу Жоань был предельно послушен. Он откашлялся и произнёс:

— Я и Брат Линь не чаем родиться в один день и год, но молим небо умереть в один день. Земля и Небо — свидетели нашему союзу, и да покарают боги того, кто предаст это слово!

Едва он закончил, «радужная» голова фыркнул:

— Сразу видно — отличник. Ладно, пафос можешь оставить при себе. Тащи рюкзак.

В следующий миг Линь И выхватил сигареты из рук Чжоу Жоаня и швырнул их своему подручному:

— Считай, я принял твой дар.

Проходя мимо Чжоу Жоаня, он тихо бросил:

— Запомни то, что сказал сегодня.

Высокий подросток пересёк дорогу и под изумлёнными взглядами своей свиты сам наклонился над баком. Он вытащил рюкзак, расстегнул молнию и убедился, что книги и деньги в сохранности.

— Пошли. — Он махнул своим людям. — Обедать.

……

Летние дни длинны; даже после вечерних занятий на небе ещё горел закат. Когда Чжоу Жоань вышел за ворота школы, он увидел Линь И, прислонившегося к старому дереву софоры.

На нём была выцветшая тёмно-синяя футболка и чёрные брюки-карго, заправленные в высокие кеды. Хоть он и был всего на год старше, на его руках уже чётко проступали линии мышц. Когда он поднял голову, его взгляд, обычно безразличный, безошибочно выхватил цель в толпе.

Он поманил Чжоу Жоаня рукой.

— Брат Линь, — почтительно поздоровался тот. — Спасибо за помощь в моих делах.

Линь И оттолкнулся от дерева и пошёл вперёд, вливаясь в поток людей:

— Ты со всеми так разговариваешь?

— Что? — из-за шума вокруг Чжоу Жоань не расслышал его.

Шедший впереди Линь И не стал повторять. Он указал на лоток у дороги:

— Купи мне мороженое.

Чжоу Жоань поспешно расплатился и протянул ему обёртку.

Солнце уже село, но зной не отступал. Мороженое таяло быстро, пачкая пальцы Линь И. Чжоу Жоань тут же достал салфетку, но Линь И, прикусив палочку от мороженого, лишь пристально посмотрел на него, а затем молча протянул руку.

Чжоу Жоань на миг замер, осознав намёк. Он бережно взял руку Линь И и салфеткой стёр липкий сок с кончиков его пальцев. Подняв голову, он увидел, что Линь И всё ещё смотрит на него.

— Ещё липнет? — спросил Чжоу Жоань.

Линь И убрал руку и медленно потёр пальцы:

— Ты такой услужливый... В какую же крупную неприятность ты влип?

Толпа постепенно редела, шум утихал. Чжоу Жоань посмотрел на скомканную салфетку в своей руке и вздохнул:

— Знаешь Хоу Сань-эра, что живёт этажом выше меня? Я обманул его на пять тысяч юаней.

— Лицо засветил? — спросил Линь И.

Чжоу Жоань выбросил бумажный комок:

— Да. Случайно раскрыл свою личность, и теперь он клянётся прикончить меня.

Линь И усмехнулся:

— Хоу Сань-эр? На это у него ни кишок, ни мозгов не хватит.

— Я знаю, что он только и умеет, что бить жену, но теперь она сбежала. Ему не на ком срывать злость, он каждый день напивается в стельку. Кто знает, что он выкинет. Я боюсь за свою семью.

— Как ты его обманул? — Линь И подошёл к лотку и достал две баночки колы из льда. Хотел расплатиться, но Чжоу Жоань его опередил.

Открыв банку, Чжоу Жоань сделал глоток, немного остужая летний жар:

— Тот парень падок на женщин. Я... переоделся в девчонку и болтал с ним в WeChat. Так и вытянул из него несколько тысяч.

Линь И нахмурился:

— Ты и правда берёшься за любые деньги?

Помолчав, он спросил:

— И как же он тебя раскусил?

Чжоу Жоань отвернулся. Линь И заметил, как мочки его ушей окрасились слабым румянцем. На фоне вечернего заката это выглядело даже красивее самого неба.

— Он постоянно звал меня на встречу. Я долго отнекивался, пока... — Чжоу Жоань присел на бордюр у дороги. — Пока наконец не стало некуда бежать.

Линь И присел напротив него:

— И ты был настолько глуп, что пошёл к нему?

Чжоу Жоань раздражённо пнул камешек:

— Именно. Пошёл и попался. Он понял, что я парень, и разглядел моё лицо.

Внезапно он вспылил:

— Так ты поможешь мне или нет? — Лишь высказав это, он понял, что сорвался. Чжоу Жоань мгновенно сменил тон и робко коснулся руки Линь И, лежащей на его колене: — Брат Линь, только ты можешь мне помочь.

……

Той же ночью Хоу Сань-эра зажали в тёмном переулке.

Мужчина был пьян, но увидев Линь И, мгновенно протрезвел от страха. Отец Линь И в молодости был из тех, кто никогда не вынимает нож без дела. Его сын не вырос вежливым интеллектуалом. Линь И с детства слыл главным задирой в округе: немногословен, тяжёл на руку. Говорили, что уже в пятнадцать лет он начал принимать заказы на «сведение счётов». В этом неблагополучном районе мало кто осмеливался связываться с этим подростком.

Сейчас он стоял, прислонившись к стене, скрыв половину лица в тени. В его пальцах то разгорался, то гас огонёк сигареты.

— Хоу Сань-эр, знаешь, зачем я тебя ищу?

Тот вжался в стену:

— Твой отец — мой друг. По совести, ты должен звать меня дядей. Если я где и оплошал, то ради отца... не суди строго.

— Ладно. — Линь И кивнул. — Тогда считай, что твоя вражда с Чжоу Жоанем на этом закончена.

— Чжоу Жоань?! — Хоу Сань-эр сорвался на крик. — Ты из-за него пришёл?

— Угу. — Голос Линь И был спокойным, но трусливого Хоу Сань-эра это лишь сильнее напугало.

— Я не спущу это тому парню! Пока он не вернёт мне жену — мы не квиты!

— Твоя жена? — Линь И стряхнул пепел. — Какое отношение к ней имеет Чжоу Жоань?

— Самое прямое! — Мужчина покраснел от ярости. — Тот малец подстроил ловушку. Нарядился девкой, охмурил меня... Не только деньги выманил, но и заманил меня в соседний город, где запер в комнате на три дня! Моя баба воспользовалась этим и сбежала! Я её до сих пор найти не могу!

Хоу Сань-эр топнул ногой:

— Ты думаешь, я это прощу? Я этому Чжоу до гроба жизни не дам!

Линь И немного подумал и спросил:

— Как ты узнал, что это был он?

— Он заманил меня в тот город, но сам долго не показывался. В конце концов я пригрозил, что уеду домой, и тогда он согласился на встречу. Чёрт... пришёл в юбке, в парике, запер меня в комнате... Но на выходе я успел сорвать с него парик. Если бы не это, я бы его и не узнал!

— Он... был в юбке? — Линь И случайно обжёг пальцы пеплом.

— Был! Чёрт, он мне ещё фото своих голых ног присылал — такие белые и нежные, откуда мне было знать, что это мужик!

Линь И глубоко затянулся и помолчал.

— Значит, он запер тебя на три дня, чтобы твоя жена успела сбежать?

— Да! — Хоу Сань-эр начал жаловаться. — Племянник, скажи — разве не стоит мне придушить этого гадёныша?

Линь И даже не поднял головы, лишь медленно выдохнул дым. Затем он затушил сигарету о стену — движение было лёгким, но от него повеяло недобрым холодом.

— Хоу Сань-эр. Мой отец тебе не друг, а я тебе не племянник. — Линь И выпрямился и сделал шаг вперёд, нависая над мужчиной. — Чжоу Жоань — мой человек. Кто тронет его — свяжется со мной.

— Но он помог сбежать моей бабе!

— Раз не можешь удержать собственную жену, Хоу Сань-эр, то и лицо это тебе ни к чему.

Линь И внезапно нанёс удар прямо в лицо мужчине. Под жалобные вопли он вытер кровь с костяшек пальцев и медленно пошёл прочь из тени...

Когда Хоу Сань-эр уже мог лишь жалобно скулить, Линь И остановился и наступил подошвой кеда ему на пальцы ног. Он присел и спросил:

— Ещё планируешь искать проблем с Чжоу Жоанем?

От хруста костей Хоу Сань-эр чуть не лишился чувств:

— Нет-нет-нет... Я больше к нему не сунусь.

— Давай, повтори за мной: Чжоу Жоань — человек Линь И. Впредь, завидев его, я буду обходить его десятой дорогой.

Задыхаясь, Хоу Сань-эр выдавил:

— Чжоу Жоань... твой человек. Я... буду обходить его стороной.

Линь И остался доволен, но ногу не убрал:

— Те фото, что он тебе присылал... они остались?

— Есть... есть... — Дрожащей рукой мужчина протянул телефон. — В WeChat, аккаунт «Шуан-шуан» — это он.

Линь И медленно листал историю переписки, вполголоса читая сообщения:

— «Доброе утро, братик», «Братик, ты лучший», «Братик, я скучаю по тебе», «Спокойной ночи, братик»...

Хоу Сань-эр скрипнул зубами:

— Он так и выманивал у меня деньги.

Линь И вновь взглянул на то самое фото. Всё было так, как и говорил мужчина: кожа была очень белой и нежной.

Он задержал взгляд на снимке на мгновение, затем очистил историю чата и бросил телефон обратно Хоу Сань-эру. Поднявшись, он холодно бросил:

— Запомни свои слова. Не смей больше приближаться к Чжоу Жоаню.

……

Проблема с Хоу Сань-эром была решена. Линь И оказался не таким страшным, как о нём судачили, и Чжоу Жоань облегчённо выдохнул.

Спустя несколько дней, в один душный вечер, на аккаунт Чжоу Жоаня, который он давно забросил, пришёл запрос в друзья. В примечании значилось: «Сестрёнка, поболтаем?»

Чжоу Жоань долго разглядывал экран, гадая, не забыл ли он сорвать какую-нибудь из своих рекламок со столбов возле дома Хоу Сань-эра. Он принял запрос и отправил сообщение:

— Братик, я не очень люблю болтать.

С той стороны мгновенно прилетел «красный конверт». Один клик — пятьсот юаней.

Чжоу Жоань прикрыл глаза, скрывая холодный блеск в них. Отправив в рот кусочек льда, он набрал ответ:

— Братик, сейчас у меня есть немного времени. О чём ты хочешь поговорить?

Собеседник молчал долго. Лишь когда Чжоу Жоань выбросил палочку от мороженого в корзину, телефон пискнул:

— Расскажи о своей мечте.

Пальцы Чжоу Жоаня замерли. Глядя на эти короткие слова, он постепенно стёр всякое выражение со своего лица.

— У меня нет мечты.

— Я не достоин иметь мечту.

……

На пёстрой, безвкусно заправленной кровати Линь И помогал Чжоу Жоаню надеть юбку.

Чжоу Жоань сопротивлялся:

— Линь И, ты маньяк, что ли?

— Ты ведь уже надевал её для Хоу Сань-эра.

— Так я же хотел помочь...

Линь И остановился и нежно посмотрел на него:

— Хотел помочь жене Хоу Сань-эра сбежать?

Чжоу Жоань осекся, лицо его медленно покраснело. Он отвел взгляд, продолжая снимать с себя юбку:

— Она жила этажом выше. Постоянно терпела побои, кричала так, что сердце разрывалось. Я её до смерти жалел.

— И поэтому вы вдвоём подстроили ловушку для Хоу?

Чжоу Жоань отбросил юбку на край кровати и потянулся за сигаретой:

— Она не решалась. Когда я заманил его в другой город, я сказал ей — это твой единственный шанс в жизни. Не сбежишь сейчас — забьёт до смерти.

Линь И вынул сигарету изо рта юноши и продолжил неторопливо надевать на него платье:

— Значит, те пять тысяч юаней...

— Отдал ей на дорогу. — Чжоу Жоань посмотрел на надетое платье и пробормотал: — Чёрт... если бы я ей тогда не помог, я бы с тобой не связался, и ты, маньяк, не преследовал бы меня теперь.

— Это не преследование. — Линь И медленно застегнул молнию на спине. — Ань-ань. Как бы там ни было, ты всё равно стал бы моим. Я приметил тебя задолго до того, как ты сам ко мне подошёл.

Чжоу Жоань попытался одернуть слишком короткий подол платья:

— О... И что с того?

Линь И поцеловал его, прижимаясь к губам:

— Я ждал твоего восемнадцатилетия, считая каждую секунду. Не думал, что ты сам сделаешь первый шаг.

Мягкий шёлк накрыл руки Линь И. Юноша одним движением повалил его, шепча искусительно:

— Ань-ань, назови меня «братиком».

Движения под шёлком становились всё настойчивее. На лбу Чжоу Жоаня выступила испарина. Он тяжело дышал, то ли ругаясь, то ли жалуясь:

— Я три месяца звал тебя «братиком», пока не узнал, что это ты. Линь И, ты с самого детства был извращенцем.

— Назови ещё раз, Ань-ань.

— Линь...

— Послушнее.

— ...Братик.

— А ещё?

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 4: Ревность.

Линь И родился осенью, в пору, когда листья едва тронула желтизна.

На севере сезонная смена погоды всегда точна: едва миновало начало осени, как утренние и вечерние ветры принесли с собой прохладу. На горе Чуюэ дыхание осени чувствовалось особенно рано. Стоило лишь присесть на вилле в предгорье, как взору открывались первые мазки осенних красок.

Чжоу Жоань, однако, не спешил любоваться пейзажами. Устроившись в тени под зонтом, он мельком взглянул на молодого человека, крутившегося подле Линь И. Смуглый, крепкого сложения, с радушной улыбкой — это был Хуан Сань.

— Неплохая вилла, — заметил Бай Бань, внося в тень зонта только что поджаренную куриную ножку. Он придвинул стул и уселся рядом с Чжоу Жоанем. — Вот только отделка... немного глаз режет.

Виллу купил Линь И. Расположенная на полпути к вершине, она была обустроена по высшему разряду, включая бассейн во дворе, но на кроватях по-прежнему красовалось постельное бельё в крупных аляпистых цветах. Чжоу Жоань не стал возражать, позволив Линь И превратить элитный особняк в подобие сельского клуба с «громом и молниями».

Сегодня у Линь И был день рождения. Предыдущие двадцать четыре года он праздновал в одиночестве и тишине, поэтому сегодня Чжоу Жоань пригласил немало гостей, чтобы оживить обстановку.

Бросив взгляд вдаль, Чжоу Жоань заметил два грациозных силуэта. Среди кустов гибискуса Третья барышня шаг в шаг следовала за Сюй Ихань. Сюй Ихань сегодня была в темно-синем шелковом костюме; ворот рубашки был слегка приоткрыт, обнажая ключицы, что делало линию её подбородка еще более точёной и изящной. Красота Сюй Ихань не была вызывающей — в её чертах не было нарочитой нежности, а в каждом жесте сквозили спокойствие и непринуждённость.

Третья барышня была болтлива, а Сюй Ихань лишь молча слушала. Стоило той переместиться от одного букета к другому, как Третья барышня тут же семенила следом, приклеившись к ней точно хвостик.

Чжоу Жоань видел Третью барышню холодной и отстранённой, видел её жестокой и отчаявшейся. Он думал, что насквозь видит женщину по имени Ся Сяосюэ, но и не подозревал, что она способна на такое беспардонное и навязчивое обольщение.

Чжоу Жоань отвел взгляд и невольно наткнулся на незваного Хуан Саня. Тот, облаченный в отглаженную белую рубашку, суетился в толпе, разливая вино и подавая чай с такой уверенностью, будто сам был хозяином дома. Чжоу Жоань прищурился, наблюдая, как этот человек подносит Линь И бокал ледяного пива, а уходя, провожает его долгим и глубоким взглядом — точь-в-точь как Третья барышня пускала слюни на Сюй Ихань.

— Слыхал новости? — Бай Бань доел курицу и подался к Чжоу Жоаню: — Мой брат...

Он был весь в жиру, так что Чжоу Жоань бесстрастно отодвинулся на полдюйма:

— Говори нормально.

Бай Бань понизил голос:

— Знаешь ли ты, что мой брат и Хуан Сань почти договорились?

Чжоу Жоань перевёл на него взгляд и с улыбкой спросил:

— И откуда тебе это известно?

Бай Бань выставил два пальца, указав сначала на свои глаза, а затем на парочку напротив:

— Я же вижу. Посмотри, как они понимают друг друга, какая между ними гармония.

Чжоу Жоань прикурил сигарету и выпустил дым:

— Понимают, значит... Ах да, — вдруг спросил он, — а как полное имя Хуан Саня?

— Хуан Бинь.

— «Бинь», который «сочетающий в себе таланты и изящество»?

Бай Бань учился меньше Линь И, поэтому, немного подумав, расплылся в улыбке:

— Добро пожаловать на вечер романтики, двое «Биней» — прошу внутрь. Тот самый «Бинь» [bīn — гость].

(Прим. пер.: игра слов с именем Хуан Биня и словом «гость»).

Чжоу Жоань коротко рассмеялся и кивком указал на стоящих неподалёку:

— Так ты одобряешь их союз?

— А почему нет? — Бай Бань вытер рот. — Хуан Бинь человек надёжный, работящий. Любое задание брата выполняет на совесть, не жалея жизни. К тому же он без ума от моего брата, я порой даже сам умиляюсь, глядя на них.

Бай Бань придвинулся ближе, понизив голос до шепота:

— Я планирую сегодня подтолкнуть их обоих, помочь им проткнуть эту бумагу на окнах.

Чжоу Жоань заинтересовался:

— И как же ты собираешься их «подтолкнуть»?

Бай Бань долго размышлял, прежде чем выдать уклончивый ответ:

— Буду действовать по обстоятельствам.

Чжоу Жоань поднялся и дважды похлопал его по плечу:

— Желаю успеха.

С этими словами он вышел из тени зонта и подал знак стоящему неподалеку дяде Чжуну.

……

Вскоре медленно вывезли трехъярусный торт. Едва был поднят длинный нож, как Бай Бань предложил сначала вскрыть подарки. Он легонько подтолкнул плечом стоящего рядом Хуан Биня:

— Давай, ты первый.

— И-гэ, с днем рождения, — Хуан Бинь открыл коробку. Внутри лежал темно-синий шелковый галстук — тонкая работа и явно немалая цена.

Линь И не слишком умел вести себя в подобных ситуациях, поэтому, приняв подарок, лишь сухо произнес: «Спасибо».

В момент передачи подарка они оказались совсем рядом. Воспользовавшись случаем, Бай Бань внезапно с силой толкнул Хуан Биня, «случайно» задев локтем его бок. Хуан Бинь, не ожидая подвоха, качнулся вперед и губами тяжело приложился к щеке Линь И.

Воздух мгновенно застыл.

Третья барышня и Сюй Ихань одновременно обернулись к Чжоу Жоаню. Слабая улыбка медленно сползла с его лица, а во взгляде проступил ледяной холод.

Бай Бань же продолжал подливать масла в огонь:

— Хуан Бинь, почему бы тебе просто не подарить брату поцелуй в качестве подарка?

Не успели затихнуть его слова, как Чжоу Жоань медленно поднялся и взял из рук дяди Чжуна длинный нож для торта.

— Не терпится отведать торта, — произнес он с улыбкой. В следующее мгновение нож резко опустился, и трехъярусный торт раскололся надвое — крем поплыл, фрукты рассыпались.

Чжоу Жоань повернул кисть, подцепил кончиком ножа кусок торта и плавно поднес его к губам Линь И. Наклонившись, он прошептал:

— Ешь торт, именинник.

Линь Ишэнь долго всматривался в глаза Чжоу Жоаня, прежде чем медленно приблизиться к острию ножа.

В тот миг, когда он почти коснулся сладости на лезвии, Чжоу Жоань разжал пальцы, и нож упал на пол. Взяв салфетку, он принялся вытирать крем с рук, обращаясь к стоящей рядом Третьей барышне:

— Ся Сяосюэ, сходи во вторую спальню на втором этаже. Принеси мне ту фату, что лежит в шкафу.

Третья барышня на миг замерла. Посмотрев на стоящую рядом Сюй Ихань и дождавшись её одобрительного кивка, она быстро пришла в себя и поспешила к вилле.

Меньше чем через полминуты она вернулась, бережно неся белоснежную вуаль.

— Отдай Линь-цзуну, — небрежно бросил Чжоу Жоань, вскинув подбородок.

Третья барышня робко протянула вуаль Линь И. Эта полоска белой ткани когда-то была запачкана немыслимым образом, но теперь она была выстирана до безупречной чистоты и сияла в лучах солнца жемчужным блеском.

Линь И несколько секунд смотрел на неё, затем уголки его губ внезапно изогнулись в беспомощной улыбке. Он принял фату и под ошеломленными взглядами толпы набросил её себе на голову. Белоснежный тонкий шелк обрамил его мужественное лицо, сделав глубокий взгляд еще более пронзительным.

Линь И медленно подошел к Чжоу Жоаню и оперся руками о подлокотники его кресла. Когда он наклонился, их носы почти соприкоснулись, а дыхание переплелось.

— Назови меня «мужем», чтобы я услышал, — негромко потребовал Чжоу Жоань, слегка задрав голову.

Линь И поднял руку, касаясь его щеки, и на глазах у всех гостей произнес низким, отчетливым голосом:

— Муж.

Голос мужчины был невероятно нежным, но в нем слышалась непреклонная уверенность. Чжоу Жоань тихо рассмеялся. Его длинные пальцы вцепились в воротник Линь И, и он резко потянул его на себя:

— Раз ты такой послушный... то я подарю тебе поцелуй в качестве подарка на день рождения.

Он слегка повернул голову и под всеобщий вздох впился в эти тонкие губы.

Послышался глухой звук — галстук выпал из рук Хуан Биня. Стоящий рядом Бай Бань в шоке повалился на стул... с открытым ртом.

……

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 5: Орел — К большому счастью.

Когда машина медленно въехала в жилой квартал, старый господин Цзинь спросил Чжоу Жоаня:

— Зачем мы здесь?

Чжоу Жоань промолчал, сохраняя загадочный вид.

Рокот двигателя стих. Мгновение спустя автомобиль плавно припарковался у обочины. За окном высился поблекший серо-белый жилой дом.

Когда у входа в подъезд показалась фигура в темно-синей тонкой куртке, рука старого Цзиня, сжимавшая трость, заметно дрогнула.

Пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок, вышла на дорожку. Она замерла у края дороги, приставив жилистую руку ко лбу козырьком и вглядываясь вдаль.

В машине с тонированными стеклами Чжоу Жоань наконец нарушил тишину, обращаясь к старику:

— Она и есть ваша первая любовь, верно?

— Сяо Юэ... — кадык старика скользнул под дряблой кожей. Он почти прильнул к стеклу, прижав ладонь, покрытую старческими пятнами, к холодному окну.

Чжоу Жоань посмотрел на профиль старика и с сомнением произнес:

— Не знаю, прилично ли спрашивать... сочтите это за мою невоспитанность, но всё же... почему вы тогда расстались?

Тонировка отфильтровала силуэт женщины, придав ему сепиевый оттенок старой фотографии. Она всё так же смотрела в конец улицы, плотнее кутаясь в куртку от зимней прохлады.

— В ту пору я был беден, а её семья хотела выгодно выдать её замуж, чтобы получить выкуп, — голос старика звучал так, будто он с трудом вытаскивал его из самых глубин памяти. — Когда мы решили тайно обручиться, она уже была беременна. В ту ночь, когда мы пытались бежать, её родня пустилась в погоню... Она упала на каменистой отмели...

Трость с силой вдавилась в коврик автомобиля.

— После этого она больше не могла иметь детей. Семья насильно выдала её за овдовевшего мужчину с ребенком, который смог заплатить выкуп.

Чжоу Жоань услышал вздох, подобный шелесту сухой листвы:

— Так мы и разминулись на целую жизнь.

Чжоу Жоань помолчал немного, а затем тихо спросил:

— А когда у вас появились деньги... вы не думали вернуть её?

Старик смотрел на согбенную фигуру за окном; в его взгляде читалась растерянность.

— Я искал её, но она отказала. Сказала, что её муж хорошо к ней относится, и ребенок тоже к ней привязался. Она не могла их бросить и уйти.

— Позже она переехала вместе с мужем. С тех пор... прошло уже больше пятидесяти лет. Мы больше не виделись.

— И поэтому вы так и не женились?

— Сначала назло ей зарабатывал деньги, а потом... — старик тихо вздохнул. — Потом встречал женщин, но как только думал, что у неё никогда больше не будет своих детей, не понимал — по какому праву я, виновник этой беды, должен иметь полный дом детей и внуков?

Не успел он договорить, как в конце улицы раздался гудок школьного автобуса. Пожилая женщина слегка подалась вперед и помахала приближающейся машине.

Автобус еще не успел полностью остановиться, а на её лице уже расцвела улыбка. В этот миг даже глубокие морщины на её изможденном лице превратились в милые и добрые линии.

Мальчишка выскочил из дверей и бросился в её объятия, звонко крикнув: «Бабушка!».

Улыбка женщины стала еще ярче. Потрепав внука по плечу, она развернулась вместе с ним, и они направились к дому.

Чжоу Жоань, провожая взглядом их спины, негромко произнес:

— Это ребенок её пасынка, она вырастила его сама. В прошлом году они переехали сюда, чтобы мальчик мог получить хорошее образование.

Прогноз обещал снег. Небо весь день было пасмурным, и лишь к вечеру мелкая снежная крупа начала медленно опускаться на землю.

Глядя на удаляющиеся силуэты, Чжоу Жоань внезапно распахнул дверь. Он быстро обошел машину и рывком открыл пассажирскую дверь со стороны старика, вытаскивая того в пелену летящего снега.

— Что ты творишь? — спросил старый Цзинь, опираясь на трость.

Чжоу Жоань не ответил. Он лишь приставил ладони ко рту рупором и крикнул:

— Бабушка!

Звонкий голос заставил женщину и мальчика одновременно обернуться.

Рука старика судорожно вцепилась в ручку двери, старческие пятна на тыльной стороне ладони слегка задрожали.

В сгущающихся сумерках две согбенные фигуры взирали друг на друга сквозь летящий снег. Мутный взгляд старухи пронзил пелену времени и вновь упал на старика.

Снег беззвучно ложился на их седые головы. Только когда белое покрывало укрыло их плечи, старуха медленно отвела взгляд и вместе с внуком продолжила свой путь домой.

— «Если на рассвете вместе под снегом...»— процитировал Чжоу Жоань, глядя им вслед. — «То в этой жизни мы вместе до седин».

Снежная крупа западала всё быстрее, хороня в себе все сожаления, тоску и горечь былого...

Они вернулись в машину. Тепло салона быстро прогнало зимний холод.

— Первая любовь... — тихо пробормотал Чжоу Жоань, глядя вдаль. — Должно быть, это нечто прекрасное?

Старик отвел взгляд от окна и посмотрел на юношу:

— Ань-ань, неужели у тебя никогда не было первой любви?

— Я... — Чжоу Жоань кашлянул и смущенно отвернулся. — Я с пятнадцати лет связан с Линь И. Не то чтобы у меня не возникало мыслей о первой любви, просто И вечно строил из себя холодного и высокомерного типа. Я боялся дать слабину, вот и подавлял в себе эти чувства. Только теперь я понял, что он сам на меня виды имел. Все эти его «целомудрие и воздержание» были чистой воды притворством. Пользуясь правами «старшего брата», он вечно лапал меня и обнимал, извлекая выгоду.

Подумав об этом, Чжоу Жоань внезапно ощутил странное облегчение. Ну и пусть у него не было первой любви — зато у него есть Линь И. Столько лет вместе, через драки и риск для жизни... Он потратил все силы и средства, чтобы наконец заполучить его.

Уголки губ Чжоу Жоаня приподнялись в тайной улыбке. Он повернулся к старику:

— Старик, я так стараюсь тебе угодить, ты это чувствуешь?

Старик усмехнулся:

— Раз уж стараешься угодить, значит, хочешь что-то получить взамен. Ну же, паршивец, говори — чего ты хочешь?

В салоне стало душно. Чжоу Жоань приоткрыл окно, и ледяной ветер, ворвавшись внутрь, принес с собой хлопья снега.

— Линь И хочет на Новый год прийти и отвесить тебе земной поклон.

— Линь И? — удивился старый Цзинь. — Мы ведь не родня, с чего это ему мне кланяться?

Чжоу Жоань опустил стекло еще ниже, позволяя ветру остудить пылающее лицо.

— Он... он влюбленный дурачок.

Старик всё понял.

— Я признал тебя внуком, поэтому он хочет...

Чжоу Жоань опустил взгляд на руль и быстро добавил:

— Он хочет отвесить тебе поклон в качестве «жены внука».

Старый Цзинь на миг замер, опираясь на трость.

— Если он отвесит этот поклон, ваше дело станет совсем не шуточным. Ань-ань, тебе еще всю жизнь идти рядом с ним, подумай хорошенько.

Чжоу Жоань поднял голову и посмотрел в ту сторону, где исчезла старуха.

— Я эгоист, — тихо произнес он. — Мне плевать, что будет через десятилетия. Сейчас... я не хочу его отпускать.

Он внезапно обернулся и с улыбкой сказал старику:

— Если ты не согласишься, я тебя припугну.

— Пфе! — фыркнул старик. — И чем же ты меня напугаешь?

Чжоу Жоань с самым серьезным видом выдал:

— Пойду к твоей первой любви и наговорю про тебя гадостей. Скажу, что ты не уважаешь старость, мухлюешь в картах и выманиваешь деньги у младших.

Старик со смехом выругался:

— Паршивец!

А затем добавил:

— Пусть несет бутылку хорошего вина, иначе я его за "внучку" не признаю.

Только улыбка коснулась их лиц, как в тесном салоне раздался звонок. Чжоу Жоань приложил трубку к уху:

— Бай Бань, что случилось?

— Чжоу Жоань, беда! Мой брат в опасности!

Пальцы, сжимавшие телефон, мгновенно побелели.

— Что?!

Когда Чжоу Жоань прибыл на место, Линь И стоял посреди заброшенного парка с младенцем на руках.

Ледяной ветер кружил снег, с шумом проносясь сквозь голые ветви деревьев. Пронзительный детский плач разрезал тишину, звуча в этом заброшенном месте странно и почти зловеще.

Состояние Линь И было не из лучших. Его черное пальто было вспорото в нескольких местах, виднелись следы крови. Вокруг в радиусе пяти-шести метров царил хаос: утоптанный снег был испещрен беспорядочными следами и пятнами алой крови. Очевидно, здесь только что произошла жестокая схватка.

Зрачки Чжоу Жоаня сузились. Он бросился вперед, хватая Линь И за руку:

— Где ранен?!

Линь И позволил себя осмотреть. Убедившись, что раны поверхностные, Чжоу Жоань облегченно выдохнул. Дрожащими руками он достал сигарету и жадно затянулся, пытаясь унять бушующие в груди эмоции.

Линь Иш поправил одеяльце на плачущем ребенке и обернулся к Бай Баню, притаившемуся неподалеку:

— Кто просил тебя ему звонить?

Бай Бань почесал затылок с виноватым видом:

— ...Чжоу Жоань ведь твой партнер? Ты в опасности и не сообщаешь ему — он же меня потом живьем закопает.

Чжоу Жоань выпустил облако дыма и, прищурившись, посмотрел на ребенка, который заходился в крике.

— Ты не звонил мне, потому что боялся, что я увижу ЭТО? — ядовито спросил он. — Кто тебе его родил?

Линь И со вздохом убрал кинжал и притянул Чжоу Жоаня к себе.

— Помнишь, я говорил тебе, что у любовницы Ван Чжипина родился ребенок? — Он кивнул на сверток. — Вот, это он.

Чжоу Жоань нахмурился:

— Как всё это понимать?

— Ван Чжипин и Бай Цзю — одного поля ягоды, дел наворотили немало. После того как его посадили, на улице нашлись желающие отыграться на ребенке.

Чжоу Жоань затянулся и, скосив взгляд на сморщенное личико в свертке, усмехнулся:

— Добрячок ты наш... Неужто тебе есть дело до чужого отродья?

— Ребенку нельзя дышать дымом, — Линь И выхватил сигарету изо рта Чжоу Жоаня и бросил её в снег, раздавив подошвой. — Когда Ван Чжипин сел, я передал его любовнице немного денег. Взрослые счеты не должны касаться детей. После того как её похитили, она сумела набрать мой номер.

— А где сама любовница? — спросил Чжоу Жоань.

Линь И кивнул в сторону искусственной горки:

— Там. В обмороке от страха. — Он повернулся к Бай Баню: — Иди, приведи её в чувство.

Вскоре из-за горки послышались торопливые шаги. Растрепанная женщина выбежала к ним и с покрасневшими глазами бросилась к ребенку, буквально вырывая его из рук Линь И.

Она крепко прижала младенца к себе; плач ребенка и её сдавленные рыдания звучали в пустом заснеженном парке невыносимо тоскливо.

Чжоу Жоань стоял подле Линь И. Он легонько коснулся плечом его плеча:

— И что теперь?

— Вывезем из города, — ответил Линь И, глядя на мать с дитя. — Найду ей место, где она сможет спокойно жить.

Женщина долго плакала, но в конце концов, поддавшись уговорам Бай Баня, направилась к стоящей у обочины машине. Перед тем как сесть, она обернулась на Линь И. Её губы дрожали, а во взгляде читалась сложная гамма чувств, но в итоге она лишь крепче прижала ребенка и скрылась в салоне.

Когда красные огни фар скрылись в ночи, Чжоу Жоань спросил:

— Она знает, что это ты упрятал Ван Чжипина за решетку?

— Знает.

Чжоу Жоань тихо рассмеялся и смахнул снег с плеча Линь И:

— И всё равно пришла к тебе за спасением. Видать, совсем приперло. — Он взял мужчину под руку и повел в другую сторону. — Ладно, герой, идем. Что, понравилось в «папашу» играть?

Холодный ветер завывал, неся хлопья снега. Линь И внезапно притянул Чжоу Жоаня к себе и звонко поцеловал в щеку:

— Ты же говорил, что хочешь родить мне. — Его горячая ладонь скользнула под куртку Чжоу Жоаня. — Когда позволишь мне стать отцом?

Чжоу Жоань оттолкнул его руку.

— Если кто и будет рожать, так это ты. Дед сказал — пока ты не поднесешь «чай невестки», в дом нас не пустит.

— Ань-ань...

Вдруг Линь И позвал его серьезно. Чжоу Жоань обернулся и увидел строгое выражение лица мужчины.

— Я намерен продать все ночные клубы и заведения. Оставлю только производство и торговые компании.

— Почему?

Снег валил стеной. Линь И сделал шаг ближе, загораживая Чжоу Жоаня своим высоким телом от колючего ветра.

— В этом бизнесе приходится иметь дело со всяким сбродом. Слишком велик риск. — Он нежно коснулся щеки Чжоу Жоаня. — Я не хочу, чтобы наступил день, когда ты окажешься в такой же опасности, как та мать с ребенком.

Чжоу Жоань пристально посмотрел на него:

— Ты хоть понимаешь, сколько прибыли мы потеряем?

Линь И кончиками пальцев поправил его растрепавшиеся на ветру волосы.

— Помнишь, когда мы были бедны? Одну сигарету курили на двоих, одну бутылку вина пили вместе, даже мороженое делили. — Он произнес негромко: — Тогда я был счастлив. А сейчас у меня есть гораздо больше, чем тогда.

— Твои деньги — это мои деньги, — проворчал Чжоу Жоань. — Ты же знаешь меня: выгода превыше всего, нет смысла глодать кости, когда есть мясо.

Он достал из кармана монету и подбросил её на ладони.

— Но сегодня я сделаю исключение. Пусть решит Провидение.

Монета прочертила дугу в заснеженном небе. Чжоу Жоань поймал её и медленно раскрыл ладони.

— Орел. К большому счастью.

Чжоу Жоань развернулся и пошел прочь, ворча на ходу:

— Черт, кажется, я только что потерял пару сотен миллионов. Сердце кровью обливается.

Линь И со смехом последовал за ним:

— А если бы выпала решка?

Чжоу Жоань обернулся; в его глазах отражался блеск снега:

— Тоже к счастью.

Он вскинул подбородок:

— Идем. Пора подносить чай моему деду, старик уже заждался.

Линь Ишэнь обнял его со спины, прижавшись губами к холодному уху:

— Я тоже заждался.

— Терпи до рождения детей! — Чжоу Жоань скосил взгляд на живот Линь И. — Кого родишь — мальчика или девочку?

Линь И залез в карман Чжоу Жоаня и снова достал монету:

— Давай спросим у неё.

Чжоу Жоань фыркнул, подбросил монету, но поймать не сумел — та выскользнула из пальцев.

Оба посмотрели вниз: монета упала ребром, ровно воткнувшись в плотный слой свежего снега.

— Это что же значит?..

— Двойня, — вынес вердикт Чжоу Жоань.

— Задача не из легких, — Линь И подхватил Чжоу Жоаня на руки и понес к машине. — Придется мне поднажать.

— Линь И, сначала чай...

— Сначала... ты.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Экстра 6: Сладкий сон Жэнь.

Жэнь Юй сидел за рабочим столом, наблюдая за тем, как его непосредственный начальник разговаривает по телефону.

По другую сторону стола Чжоу Жоань утопал в кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Одной рукой он прижимал трубку к уху, а другой лениво вертел перьевую ручку. Весь его облик излучал расслабленность и беззаботность.

Жэнь Юй знал, кто на другом конце провода. Линь И. Человек, который внешне казался воплощением свирепого божества, а на деле обладал методами крайне жестокими.

События банкета в честь дня рождения, прошедшего на прошлых выходных, всё ещё свежи были в памяти. Чжоу Жоань не только пригласил его самого, но и прихватил с собой Фу Чуньшэня.

Тогда Линь И, набросив на голову белоснежную вуаль, наклонился к уху Чжоу Жоаня и назвал его «мужем». Этот звук не только лишил Жэнь Юя дара речи, но и заставил глаза Фу Чуньшэня вспыхнуть голодным зеленым огнем.

Той же ночью Фу Чуньшэнь раздобыл где-то вуаль, расшитую жемчугом, — вещица была изумительной красоты. Он бесцеремонно набросил её на голову Жэнь Юя, легонько поцеловал сквозь тонкую сетку и прошептал:

— Назови меня мужем.

Жэнь Юй и так был по горло сыт их неопределенным положением, а это требование и вовсе подлило масла в огонь. Он не на шутку разозлился и со всей силы пнул наглеца:

— Даже не мечтай!

Гнев бурлил внутри, и Жэнь Юй со стуком опустил чашку на стол. Резкий звук заставил Чжоу Жоаня вспомнить, что в кабинете он не один. Он лениво приподнял веки, бросил взгляд на Жэнь Юя, а затем всё так же неспешно попрощался с собеседником. Простое «до встречи» он растянул на целых полминуты, прежде чем наконец повесить трубку.

— Есть дело? — Чжоу Жоань швырнул телефон на стол и посмотрел на своего помощника. Солнечные блики ложились тенями под его ресницы, делая взгляд еще более глубоким.

Жэнь Юй неловко кашлянул:

— Есть время вечером? Угощаю выпивкой.

— Мой великий помощник Жэнь наконец-то решил не задерживаться на работе? — Чжоу Жоань достал из ящика сигарету и принялся вертеть её в пальцах. Внезапно сменив тему, он с любопытством спросил: — Как там Фу Чуньшэнь в последнее время? Справляется?

Пальцы Жэнь Юя на мгновение замерли.

Чжоу Жоань прикурил сигарету и с улыбкой произнес:

— Я еще помню те времена, когда он с холодным лицом швырял негодные чертежи в шредер, и никто из членов проектной группы и пикнуть не смел.

Чжоу Жоань стряхнул пепел:

— Теперь он твой подчиненный. Не создает проблем в работе?

— Сейчас он бегает за кофе для коллег, — с бесстрастным лицом ответил Жэнь Юй.

Чжоу Жоань поперхнулся дымом и тихо рассмеялся:

— Что? Ты подговорил всех объединиться и травить его?

Жэнь Юй горько усмехнулся:

— Вы серьезно думаете, что кто-то способен его травить?

Чжоу Жоань задумался и, решив, что это резонно, посмотрел на Жэнь Юя:

— Притворяется?

— Строит из себя бедняжку. Не знаю, что за муха меня укусила — как-то раз я ему помог, и теперь он вошел во вкус: вечно жалуется на судьбу и разыгрывает драму. Актерского таланта ему не занимать.

Чжоу Жоань, прикусив сигарету, усмехнулся и, подавшись вперед, понизил голос:

— Слыхал я, вы вечно вместе задерживаетесь допоздна, неужто...

— Чжоу-цзун, так вы свободны вечером? — Жэнь Юй резко перебил его. — Если да, то жду в баре «Скайуокер», выпьем по стаканчику.

— Свободен, — с улыбкой ответил Чжоу Жоань. — Могу я взять с собой кое-кого?

……

Девять вечера, бар «Скайуокер». Грохот музыки сотрясает стены.

В самом центре вип-зоны Жэнь Юй открыл бутылку виски. Наполняя бокал Чжоу Жоаня, он мельком взглянул на мужчину, сидящего рядом с начальником. Высокий, статный, даже без хмурого взгляда он вовсе не выглядел человеком, с которым легко поладить.

Жэнь Юй только хотел разлить вино по бокалам, как его руку перехватили. Фу Чуньшэнь забрал бутылку и совершенно естественно наполнил бокал Линь И.

Фу Чуньшэня никто не приглашал, он увязался следом сам, проявив чудеса настырности. Жэнь Юй не стал его прогонять — в конце концов, Чжоу Жоань пришел с Линь И. В компании из троих всегда есть «лишний», и Жэнь Юй явно не хотел брать на себя эту роль.

Фу Чуньшэнь наполнил бокалы всем четверым и, поставив бутылку, внезапно наклонился к самому уху Жэнь Юя. Теплое дыхание, смешанное с тонким ароматом алкоголя, коснулось ушной раковины:

— Тебе не нравится Линь И? Или ты его боишься?

Жэнь Юй вздрогнул.

— Я... — Он до сих пор помнил, как Линь И приковал его цепями на заброшенном складе, и его слова, вбитые в барабанные перепонки: «Если предашь — уничтожу всю твою семью».

Эти слова вонзились в сердце подобно занозе. До сих пор при каждой встрече с Линь И Жэнь Юй невольно напрягался. Говоря словами Чжоу Жоаня: «Всё, приплыли».

Жэнь Юй на миг опешил, не ожидая, что Фу Чуньшэнь так легко прочитает его мысли и так точно укажет на его страх перед Линь И. Он быстро взял себя в руки и, вертя пальцами край бокала, принял привычный вид высокомерного интеллигента:

— С чего бы это?

Этой ночью Жэнь Юй преследовал простую цель: разузнать у Чжоу Жоаня, как ему удалось заставить такого статного и грозного мужчину, как Линь И, добровольно лечь под него.

Только когда Линь И и Фу Чуньшэнь один за другим вышли, чтобы отлучиться, Жэнь Юй подсел к Чжоу Жоаню и вполголоса спросил:

— Чжоу-цзун, вы и Линь И... действительно вместе?

Чжоу Жоань и Линь И спали друг с другом уже больше двух лет. Поначалу приходилось скрываться, но позже любой зрячий мог понять, что их отношения выходят далеко за рамки обычных. Только такой придурок, как Бай Бань, мог верить, будто поцелуи Линь И и Чжоу Жоаня — это просто «братская тренировка».

Но Жэнь Юй был другим. Он был настоящим элитарным спецом, к тому же столько времени проработал бок о бок с начальником, а всё еще сомневался.

Чжоу Жоань неспешно отпил глоток и с усмешкой парировал:

— А ты как думаешь?

— Вы запирали его на складе и морили голодом три дня. Потом он вернулся, чтобы отомстить, и так же запер вас на три дня. Вы нанимали людей, чтобы избить его, он в ответ топтал ваши руки подошвами... И после всего этого вы смогли сойтись?

Услышав это напоминание, Чжоу Жоань вдруг осознал, сколько же «обид» накопилось между ним и Линь И. Он хмыкнул:

— Фу Чуньшэнь тоже когда-то распускал про тебя грязные слухи, и разве вы сейчас не вместе?

— Я... — Жэнь Юй осекся.

— Не отрицай, — Чжоу Жоань холодно прервал его, бросив взгляд в сторону туалетов. — Сейчас он может сидеть рядом с тобой, разливать тебе вино и шептать на ухо нежности. И ты при этом не чувствуешь отвращения, не прогоняешь его... И после этого ты хочешь убедить меня, что вы всё еще как кошка с собакой?

Он повернул голову к Жэнь Юю и с улыбкой бросил вопрос:

— Ты уже сдался? Или уже переспали?

Жэнь Юй открыл рот, но не нашелся с ответом. Чжоу Жоань нечасто баловал себя таким зрелищем и не собирался так просто отступать. Его глаза заблестели, и он продолжил расспросы:

— И каков этот «элитарный пассив» в деле?

Пальцы Жэнь Юя сжались, крепко обхватив бокал. Свет в баре был приглушенным, но он не мог скрыть алого румянца, залившего его уши. Поколебавшись мгновение, он решился и спросил тихим голосом:

— Чжоу-цзун, а как вы заставили Линь И... лечь под вас?

— А? — От этого вопроса Чжоу Жоань мгновенно понял, с какой трудностью столкнулся Жэнь Юй. Он расхохотался, закинув ногу на ногу, и самодовольно произнес: — Какие еще техники? Всё дело в личном обаянии. Я велел ему лечь — он и лег. Линь И у нас... очень послушный.

Жэнь Юй почувствовал досаду. С тех пор как «поэтапный» план соблазнения от Фу Чуньшэня потерпел крах в его собственных руках, Жэнь Юй окончательно отбросил все формальные рамки и приличия интеллигента, день за днем пропадая в квартире Фу.

Оба были молодыми мужчинами в самом расцвете сил. В двадцать семь-двадцать восемь лет они были еще «неоперившимися юнцами», но стоило запрету пасть, как их было не остановить. Фу Чуньшэнь неведомо как накачал себе гору мышц и при каждой возможности заставлял руку Жэнь Юя ощупывать свой пресс со словами: «Не похудел, проверь».

Жэнь Юю это льстило, но в глубине души он чувствовал неловкость из-за их позиций в постели. Он не раз задумывался о «договоре», но все попытки были тщетны — до сих пор ему не удалось победить ни разу.

Тем временем Чжоу Жоань начал раздавать советы:

— Заставить его лечь — проще простого. — Он пододвинул бутылку вперед. — Напои в стельку и тащи домой. А там делай с ним что хочешь.

Жэнь Юй счел это дельным советом, но тут же вспомнил, что Фу Чуньшэнь выше его на полголовы. А еще в его доме нет лифта, только лестница.

Тащить его на себе... будет трудновато.

……

В туалете под шум воды Фу Чуньшэнь стоял перед зеркалом и мыл руки. Внезапно кран рядом открылся, и длинные пальцы Линь И коснулись струи воды.

— Всё еще не добился своего от помощника Жэня? — Голос Линь И в пустом помещении прозвучал на редкость отчетливо.

Фу Чуньшэнь поднял глаза и в зеркале встретился взглядом с мужчиной. Он медленно ответил:

— Я ему очень нравлюсь.

— Не похоже, — Линь Ишэнь закрыл кран и вытянул бумажное полотенце, чтобы вытереть руки. Внезапно он сменил тему: — Хочешь, я верну тебе должок?

Фу Чуньшэнь бросил на него испытующий взгляд и спокойно произнес:

— Если бы вы не сказали, Линь-сяньшэн, я бы и забыл, что вы мне должны.

— Угу. — Линь И точным броском отправил скомканное полотенце в корзину. — В прошлый раз, благодаря твоей фальшивой истории болезни, старый господин Цзинь смог обмануть Чжоу Жоаня.

— И что вы задумали? — Фу Чуньшэнь развернулся, прислонившись спиной к раковине.

Линь И медленно подошел к углу, взял пустую бутылку из-под вина, стоявшую там для украшения, и взвесил её на ладони:

— У меня и Жэнь Юя старые счеты. Можешь выпустить пар за него.

……

Внезапно в центре бара вспыхнула суматоха. Чжоу Жоань и Жэнь Юй, занятые негромкой беседой, одновременно подняли головы и увидели, как в толпе Фу Чуньшэнь высоко поднял бутылку и с силой обрушил её на голову Линь И.

— Твою мать! — Чжоу Жоань сорвался с места. Схватив со стола бутылку, он перепрыгнул через диван и, яростно расталкивая зевак, бросился на Фу Чуньшэня.

— Чжоу-цзун! — Жэнь Юй, следовавший за ним по пятам, в мгновение ока оказался впереди и, широко раскинув руки, заслонил Фу Чуньшэня собой. Бутылка остановилась меньше чем в десяти сантиметрах от его лица. Запястье Чжоу Жоаня заметно дрожало от сдерживаемой ярости.

— Уйди, — процедил Чжоу Жоань сквозь зубы.

Жэнь Юй не шелохнулся:

— Чжоу-цзун, здесь наверняка какое-то недоразумение.

В этот момент Линь И подошел сзади и нежно обнял Чжоу Жоаня. Его теплые губы прикоснулись к уху мужа:

— Разве я мог позволить ему попасть в меня? — Он медленно разжал пальцы Чжоу Жоаня, сжимавшие бутылку, и небрежно отшвырнул её в сторону. — Пойдем домой.

Только тогда Чжоу Жоань заметил тонкую струйку крови, сбегающую по лбу Линь Ишэня. Он торопливо достал салфетку, чтобы прижать рану, и гнев в его глазах постепенно сменился растерянностью.

Бросив короткий взгляд на Жэнь Юя и Фу Чуньшэня, Чжоу Жоань опустил веки и, позволяя Линь И вести себя, вышел из бара под ошеломленными взглядами толпы.

……

— Как это понимать? — Жэнь Юй обернулся к Фу Чуньшэню.

Осколки разбитой бутылки с глухим звуком посыпались в мусорное ведро. Фу Чуньшэнь отряхнул ладони от стеклянной крошки. Когда он поднял взгляд, его глаза были пугающе спокойны.

— Я слышал, — его голос был тихим, но Жэнь Юй вздрогнул, — он когда-то держал тебя на цепи.

Жэнь Юй затаил дыхание, его пальцы невольно сжались. В тусклом свете бара он увидел в глубине глаз Фу Чуньшэня темный огонь — ту самую свирепость, которую он никогда прежде не видел в этом интеллигентном человеке.

— И поэтому ты... — голос Жэнь Юя был едва слышен.

— Я взыскал долг за тебя. — Фу Чуньшэнь сделал шаг вперед, накрывая Жэнь Юя своей тенью. — Я буду оберегать тебя.

— Слишком... рискованно, — упрекнул его Жэнь Юй, но уголки его губ невольно поползли вверх. Он внезапно приложил усилие и затолкнул Фу Чуньшэня в укромный угол. Прижавшись к нему всем телом, он прошептал: — Ты хоть знаешь, кого ты ударил? Это же Линь И! Он в одиночку расправился с деревенскими бандитами и противостоял десяткам головорезов, не уступив ни в чем... А ты сегодня... ударил его?

Фу Чуньшэнь внезапно сжал объятия, и Жэнь Юй, не успев опомниться, уткнулся ему в грудь.

— Ударил, — коротко ответил мужчина, и в этои слове слышалась непреклонная сила.

Жэнь Юй почувствовал, как кровь закипает в жилах. Прижавшись лбом к лбу Фу Чуньшэня, он произнес с небывалой легкостью в голосе:

— Значит, мне больше... не нужно его бояться?

— Не нужно. Я рядом.

Жэнь Юй внезапно крепко обнял его, прижав к себе с такой силой, что перехватило дыхание:

— Фу Чуньшэнь, я... как мне тебя отблагодарить?

— У меня нет денег на аренду. Могу я пожить у тебя?

— Можешь.

— Тогда... — Фу Чуньшэнь придвинулся к уху Жэнь Юя, его дыхание опалило мочку. — Можешь надеть ту вуаль и назвать меня мужем?

Жэнь Юй прильнул к его губам и в жарком поцелуе пробормотал:

— Да хоть свадебное платье надену, если попросишь.

……

Десятью минутами ранее, в туалете под холодным светом ламп, Линь И протянул пустую бутылку Фу Чуньшэню:

— Жэнь Юй любит силу. Фу, не хочешь попробовать? Ударь сюда. — Он указал на свой лоб. — Обещаю не давать сдачи.

……

Глубокой ночью Линь И пришло короткое сообщение: «Могу ли я бить вас раз в три месяца? Взамен семья Фу готова открыть совместный проект с вашей корпорацией».

Стук!

Телефон с силой полетел на кровать с цветочным узором. Чжоу Жоань резко оттолкнул нависшего над ним мужчину. Шелковая пижама соскользнула, обнажая плечо.

— Фу Чуньшэнь что, за покойника меня держит?! Его денег не больше, чем моих! — В его глазах полыхала ярость. — Я не позволю ему сделать из Жэнь Юя элитарного пассива, иначе я не Чжоу!

Линь И снова притянул его в свои объятия, кончиками пальцев зажав клубничную конфету у его губ:

— Получать по голове раз в три месяца в обмен на партнерство с семьей Фу — выгодная сделка. Чжоу-цзун, неужели ты не хочешь меня выгодно использовать?

Чжоу Жоань прищурился. Когда кончик его языка коснулся конфеты, на пальцах Линь Ишэня остался влажный след.

— И то верно. В бизнесе нельзя упускать выгоду. — Он внезапно потянулся к пепельнице на тумбочке: — Чтобы Чжоу-цзун мог получить по голове еще пару раз, нам стоит попрактиковаться заранее.

Линь И с улыбкой приложил усилие, и пепельница мгновенно выскользнула из рук Чжоу Жоаня.

Поцелуй прервал его слова, сладость конфеты смешалась с дыханием:

— Ань-ань, каждую конфету, что ты мне давал, я берег и не решался съесть. Только теперь я понял — конфеты с тобой всегда такие сладкие.

Чжоу Жоань вцепился в его крепкие плечи и медленно открыл глаза.

Линь И, каждую конфету, что я тебе небрежно давал, ты бережно хранил. И только сейчас я понял, что в моей насквозь прогнившей жизни единственная сладость — это ты.

Очень сладко. Словно прекрасный сон.

Перевод выполнен командой Если оседлал тигра, слезть уже не получится.

Страница книги Грязь в интернете

Table of Contents

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Глава 47.

Глава 48.

Глава 50.

Глава 51.

Глава 52

Глава 53.

Глава 54.

55 &#160;Глава 55.

Глава 56

Глава 57

58 &#160;Глава 58.

59 &#160;Глава 59.

Глава 60.

Глава 61.

Глава 63.

Глава 64.

Глава 65.

Глава 66.

Глава 67.

Глава 68

Глава 69.

Глава 70.

Глава 71.

Глава 72.

Глава 73.

Глава 74.

Глава 75.

76 &#160;Глава 76.

Глава 77.

Глава 78

Глава 79.

Глава 80

Глава 81

Глава 82.

Глава 83.

Глава 84.

Глава 85. [ФИНАЛ]

&#160;Экстра 1: Побочная пара (Часть 1)

Экстра 2: Побочная пара (часть 2)

Экстра 3. Брат.

Экстра 4: Ревность.

Экстра 5: Орел — К большому счастью.

Экстра 6: Сладкий сон Жэнь.

О книге