Сокровенный сон

По величественному и просторному коридору быстро шагал мужчина. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, густые ровные брови оттеняли гладкий лоб.

Но главным в его безупречно симметричном лице с прямым носом были зеленые глаза. Завораживающие, с редким смешением красновато оттенка и полные достоинства и надменности человека, рожденного править.

Выражение его лица оставалось спокойным, но торопливые шаги выдавали нетерпение. Он свернул за угол, поднялся по лестнице, пересек площадку верхнего этажа и снова прошел по коридору, пока перед ним не оказалась белоснежная, изящная дверь.

И тогда безмятежное лицо, словно высеченное из мрамора, впервые дрогнуло. Дернув за ручку, он распахнул дверь, и на миг показалось, что в комнату хлынул поток чистого света. Легкий ветерок коснулся его, словно с открытием этой двери в комнату вошла ранняя весна.

Его взгляд застыл в одной точке. На фоне ослепительно белого интерьера выделялись волнистые черные волосы. Свет ложился на гладкий лоб, густые темные брови, глубокие черные глаза и изящные уши, за которые были заправлены несколько прядей.

Почуяв его присутствие, она медленно подняла голову. Когда их взгляды встретились, ее большие глаза чуть расширились, губы тронула улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.

У мужчины перехватило дыхание. Он замер.

— Ноа! — радостно воскликнула она.

Ее голос вернул его в себя. Он поспешил к ней, внезапно испугавшись, что это чистое, ясное лицо может исчезнуть в любой момент.

Ноа наклонился над ней, сидящей на диване. Осторожно обхватив ладонью тонкую шею, он впился в губы, алые и пахнущие распустившимися розами. Аромат ее кожи и мягкость губ обожгли его, спустились до самого желудка, расплавляя нутро.

— Ах… — выдохнула женщина.

Тихий, прерывистый звук пробудил нем желание, похожее на жгучую жажду воды. Казалось, все чувства разом обрушились на него.

Он склонился ниже, уткнулся лицом в ее шею, а затем зубами стянул платье, едва державшееся на тонком белом плече. Под черными волосами открылась слепящая, похожая на фарфор, кожа.

— Ноа… — простонала она, и теперь ему казалось, что тает уже его собственная голова.

Он медленно провел губами по мягкому изгибу ее плеча, дыхание его участилось. Тихие стоны щекотали ухо, а нежность кожи разжигала похоть на языке. Ноа казалось, что если мир рухнет прямо сейчас, он не будет возражать.

Наслаждаясь легкими прикосновениями ее пальцев, скользивших по волосам, Ноа поднял голову. На него смотрело невинное, прекрасное лицо.

Увидев свое отражение в ее темных глазах, он тихо произнес:

— Оливия.

⚜ ⚜ ⚜

Мужчина резко распахнул глаза. Он тяжело, прерывисто дышал — совсем как человек, только что вырванный из сна. Он попытался успокоиться и взять себя в руки, но взгляд наткнулся на до боли знакомый потолок. Неосознанно задержав дыхание, Ноа снова зажмурился.

— Чертов ублюдок… — прорычал он сквозь зубы, яростно потирая лицо. Однако злость не уходила, и он даже несколько раз с силой ударился затылком о безвинную подушку.

В тишине спальни слышалось только его прерывистое дыхание.

Наконец он скинул одеяло и сел на край кровати. Опершись локтями на колени, Ноа закрыл лицо руками. Помимо его воли, в голове зазвучало эхо — голос, которого он давно не слышал.

«Ноа…»

Услышав, как серебристый голос произнес его имя, мужчина недоверчиво фыркнул:

— С ума сошел. Видно, воздержание дает о себе знать. Проклятье…

Он, чуть сутулясь, с трудом пытался взять под контроль непокорные чувства. Тот ровный, прозрачный голос никогда не дрожал и тем более не осмеливался произносить его имя. Да и не мог. Она называла его не «Ноа», а…

«Ваше Высочество».

И он ни разу не видел, чтобы в ее черных глазах тлело такое желание, или чтобы тонкие руки так крепко обвивали его шею.

Все это было не более чем фантазией Ноа Астрида.

— Отвратительное начало утра, — саркастично усмехнувшись самому себе, он бросил взгляд на серебристый фонарик на тумбочке. Удобная вещь, долго служившая ему верой и правдой, но, разумеется, вчера она окончательно вышла из строя.

Оливия.

Ноа думал, что забудет ее имя через месяц, но почему-то так и не смог выбросить ее из головы.

И это было еще не самое худшее.

Он давно вышел из подросткового возраста — и уж тем более не мог понять, почему ему снятся такие эротические сны.

С раздражением цокнув языком, Ноа раскрыл лежавшую рядом газету, надеясь отвлечься. Пробежав глазами заметки о павшей королевской семье Фолии, он наткнулся на заголовок:

[Оливия Либерти назначена первой женщиной-профессором.]

Опять это имя.

Взгляд Ноа сполз ниже, на черно-белую фотографию под заголовком. Женщина в блузке и расклешенной юбке, сдержанная, утонченная, смотрела прямо в камеру и скромно улыбалась.

Все точно так же, как в тот день, когда он впервые увидел ее в газете пару лет назад.

⚜ ⚜ ⚜

Это произошло два года назад, в Геролингтоне — столице королевства Герод.

В большом особняке в районе Аппер-Ривер, одном из самых престижных кварталов города, Ноа рано утром распахнул глаза. Накануне он изо всех сил протащил себя через несколько приемов и вернулся домой далеко за полночь.

— Ха… Черт.

Усталость была не единственной причиной его мрачного настроения. Как тут радоваться, если ему предстояло увидеть последствия того кошмара, через который он прошел на вчерашних мероприятиях.

Его взгляд упал на тумбочку. Там лежал источник тревоги — утренняя газета. Ноа резко схватил ее, надеясь сильнее, чем когда-либо, что увидит свое лицо на первой полосе.

Но, увы, жизнь редко бывает такой милостивой. Стоило увидеть на развороте дядю, и Ноа со злостью зажмурился, выплеснув целую серию отборных проклятий.

— Гадство. Черт побери!

Вскочив с постели, он швырнул газету с ненавистным портретом, словно хотел стереть сам факт его существования.

Все, что он выстраивал вчера, рухнуло в один момент. Ноа посетил целых семь мероприятий, пытаясь отвлечь прессу, но в итоге так и не смог избавить дядю от «великой чести» украсить первую полосу столичной газеты.

— Почему я должен разгребать дерьмо, которое он натворил?!

Отец, несомненно, снова будет в ярости и потребует его немедленного присутствия. Одна мысль об этом уже поднимала в нем волну раздражения. Ноа поднялся, взял сигарету и вышел на балкон. Только он собрался закурить, как в комнату с тележкой вошла Бетти, главная горничная.

Он оперся о балконные перила и глядя в небо, бросил:

— Спасибо. Можешь оставить и идти.

Вид у принца был откровенно мрачный.

Бетти быстро накрыла стол, украдкой бросая взгляды на хозяина. Лицо — словно выточенное резцом скульптора, тонко вылепленные черты, гармония пропорций — одно это заставляло восхищаться им. Высокий, крепко сложенный, но при этом — из-за мягких очертаний лица или из-за выработанной с детства утонченности — он излучал деликатную изысканность.

К слугам Ноа относился уважительно, и у Бетти не было поводов жаловаться. Но принц никогда не позволял себе слишком сближаться с прислугой — кто осмеливался переступить эту грань, быстро лишался места.

Наполнив чашку свежезаваренным чаем, Бетти поспешно вышла. Убедившись, что она ушла, Ноа поднял брошенную газету и сел перед дымящимся завтраком.

Даже под палящим летним солнцем принц пил горячий чай, но это не смягчало его вечно холодного взгляда, устремленного на фотографию дяди. Он злобно уставился на снимок, а потом перевернул страницу.

Семь мероприятий — и ни слова о нем. Ни намека.

— Вся работа коту под хвост, — мрачно пробормотал он.

Ноа уже собирался захлопнуть газету, но взгляд зацепился за заголовок:

[Оливия Либерти признана лучшей выпускницей Геролингтонского университета и приглашена в резиденцию первой леди Фаулдера.]

Взгляд скользнул ниже. На фотографии размером с ладонь симпатичная девушка в аккуратной блузке и расклешенной юбке застенчиво улыбалась, стоя рядом с его тетей, профессором Маргарет.

— Лучшая выпускница Геролингтонского… Оливия Либерти, — медленно повторил он, пробуя имя на вкус.

В этот момент послышался торопливый топот. На гладком лбу Ноа пролегла складка.

Следом за стремительной, почти раздражающей по ритму серией стуков дверь распахнулась, и влетел его секретарь Мейсон.

Ноа, не дав ему открыть рот, отложил газету и поднялся.

— Десять минут.

Мейсон лишь кивнул, счел дальнейшие слова излишними и вышел. Ноа дернул за шнур, вызывая слугу.

⚜ ⚜ ⚜

Говорят, что лицо и фигура могут как украсить наряд, так и погубить его. Но даже с таким идеальным лицом и телом — как принцу удалось добиться безупречного вида всего за десять минут?

Ноа в белоснежной форме морского офицера сидел в карете прямо, как по линеечке, и просматривал бумаги. Медовые, гладко зачесанные назад волосы, приглаженные помадой, блестели в солнечном свете, льющемся из окна.

От яркого света Мейсон опустил взгляд и застал Ноа в тот момент, когда тот, ровным, красивым почерком, выводил подпись.

Даже подпись выглядит изящно. Можно неплохо заработать, если сфотографировать его в такой момент и продать... Хотя он убьет меня прежде, чем я успею это сделать.

Почувствовав взгляд секретаря, принц резко поднял голову и сверкнул глазами:

— Что?

В этой отточенной до миллиметра выправке чувствовалась странная примесь — тонкая, но ощутимая, как лезвие, напряженность.

Мейсон поспешно покачал головой.

— Вы закончили, Ваше Высочество?

Ноа убрал перьевую ручку во внутренний карман кителя и протянул ему бумаги.

— Компания «Вильгельм» собирается открыть филиал в столице. Я увеличу ваши инвестиции, — доложил Мейсон.

— На двадцать процентов.

— Да, Ваше Высочество. И еще: сегодня у вас три мероприятия — в четыре часа, в половине шестого и в семь вечера.

Мейсон благоразумно проигнорировал раздавшееся вслед ругательство и продолжил:

— Вам нужно будет отправиться прямо из дворца в морскую резиденцию. Я заеду за вами в половине четвертого.

— Нет, не нужно, — пробурчал Ноа. — Не утруждай себя.

— Вы же знаете, что я обязан, — Мейсон пожал плечами.

Ноа, откинувшись, равнодушно следил за тем, что проплывало за окном. Три приема за день… Если не удастся увести прессу в сторону и успокоить отца, эта беспощадная «каторга мероприятий» будет тянуться завтра, послезавтра, и еще черт знает сколько.

Когда в поле зрения появились золотые решетки окон дворца королевства Герод, он повернулся к Мейсону:

— Ты слышал имя «Оливия Либерти»?

Мейсон, оторвавшись от газеты, поднял голову:

— Разумеется, Ваше Высочество. Думаю, в Героде нет ни одного человека, кто бы не слышал о ней. Она ведь настоящая сенсация, — секретарь указал на фотографию в статье, которую как раз читал.

Ноа безрадостно усмехнулся:

— Это ты называешь сенсацией? Тебе бы глаза проверить.

— Она самая молодая простолюдинка в истории Герода, поступившая в Геролингтонский университет, и первая студентка, да еще и лучшая выпускница, — Мейсон, загибая пальцы, перечислял ее заслуги. — Уже одно это интригует. А теперь взгляните на ее лицо! Да и, честно, какая нам разница до студенток за морем, в далеком Фаулдере? Но напечатали же! Даже вы, Ваше Высочество, при всех семи вчерашних приемах в газету не попали!

Выставленные веером семь пальцев быстро исчезли: Мейсон опустил глаза, почувствовав убийственный взгляд принца, в котором читалось сплошное немое сквернословие.

— Простите, Ваше Высочество.

— И к чему ты все это?

Тон был таким холодным, что по коже пробежал мороз. Мейсон, понизив голос, пробормотал:

— Просто она популярна, Ваше Высочество. Все знают Оливию Либерти. И отзываются о ней только хорошо. Вот, взгляните — ваша тетушка, принцесса Маргарет на этом снимке выглядит просто прекрасно, правда? — он неловко указал на женщину рядом с Оливией на фотографии, попытавшись сменить тему.

В этот момент их карета пересекла золотые ворота дворца.

Уже дышать тяжело. Проклятье. Почему я должен сюда явиться и разгребать этот бардак? Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипала злость.

Девушка, вызывающая восхищение и сострадание

Эпоха, когда происхождение само по себе гарантировало богатство, уходила в прошлое. Устав от сословных предрассудков, зажиточные простолюдины и аристократы низших рангов решились покинуть континент Норфолк и основали собственное государство на новых землях — Республику Фаулдер.

Фаулдер стал символом переломной эпохи, когда стены сословных различий рушились на глазах. Молодое государство, которому не исполнилось и века, росло стремительно и уверенно, достигнув уровня, при котором даже величайшая держава Норфолка — королевство Герод — уже не могла позволить себе его игнорировать.

Бывший король Герода предпочел не противостоять Фаулдеру, а наладить с ним отношения, и в знак дружбы построил на территории республики кампус Геролингтонского университета — прославленной кузницы умов Герода.

Пока Ноа направлялся к королевскому дворцу, на окраине столицы Фаулдера, в приемной отеля, сидела женщина по имени Оливия Либерти. Ее хлопковая блузка и простая юбка явно выбивались из роскошного интерьера этого отеля, куда пускали лишь самых именитых гостей. Если бы не сегодняшняя встреча, Оливия никогда бы сюда не пришла.

Устроившись на большом бархатном диване, она сделала несколько жадных глотков воды, утоляя жажду и обдумывая, что именно скажет. Официант успел наполнить ее стакан уже во второй раз, когда...

— Оливия.

…раздался глубокий голос, и над головой легла темная тень.

Она подняла взгляд — перед ней стоял высокий, безупречно сложенный мужчина. Это был Ансен Вильгельм, глава компании «Вильгельм» и один из самых богатых людей в мире, который сколотил состояние благодаря прорывному изобретению — Магическому Куполу.

— Ансен.

Оливия попыталась подняться, но он остановил ее улыбкой:

— Сиди. Не нужно вставать ради меня.

Официант придвинул ему стул. Ансен сел, снял перчатки и быстро окинул Оливию взглядом с головы до ног. Кобальтово-синий ободок, густые черные волосы, светлый и ровный лоб, прямой нос, полные губы — все в ее облике было гармонично и изящно.

В белой блузке с короткими рукавами и синей расклешенной юбке она выглядела так, будто сошла с полотна художника. Неудивительно, что даже в далеком Героде уже несколько дней подряд писали о ней в газетах.

С теплой улыбкой Ансен кивнул на ее стакан:

— Ты ведь любишь холодный кофе. Почему не заказала?

Он повернулся к официанту рядом:

— Два кофе: один холодный, один горячий.

— Да, сэр. Сейчас принесу.

Когда официант ушел, Оливия спокойно встретила взгляд его карих глаз. За ее ровным лицом пряталось тягостное чувство, будто она сидит на холодной каменной плите. Это была их первая встреча с тех пор, как Оливия Либерти — скрытый архитектор успеха компании «Вильгельм» — заявила, что больше не намерена оставаться в тени.

В воздухе повисло тяжелое, душное молчание. Ансен спокойно выдерживал ее взгляд, его невозмутимое лицо было неподвижным, как деревянная маска.

Наконец, первой не выдержала Оливия.

— Значит, нельзя?

Ансен кивнул, слегка нахмурившись, словно извинялся:

— Боюсь, да. Оливия, в компании нет ни одной женщины, тем более в исследовательской группе. Тебе будет тяжело. Давай оставим все, как есть: ты даешь мне чертежи, я их проверяю и плачу тебе. Это ничем не отличается от того, что ты делала бы как сотрудница.

Вернулся официант и поставил перед ними кофе. Оливия уставилась на черную жидкость и прозрачные кубики льда, плавающие в фарфоровой чашке, затем подняла взгляд на Ансена — ее глаза были темнее, чем напиток перед ней.

— Это другое, Ансен. Не говори, что это одно и то же.

Он не ответил.

— Магический Купол придумала я. Но все приписывают заслугу какому-то мужчине по имени Оливер. Когда я сказала, что хочу работать в компании, я имела в виду, что хочу выйти из тени.

— Я дал тебе совместное право на патент, просто оно оформлено на «Оливера».

— Не делай вид, что оказал мне услугу. Я имею полное право владеть этим патентом единолично.

Лицо Ансена потяжелело, он откинулся на спинку стула:

— Забыла, на какой риск я пошел ради тебя? Ты знаешь, что в патентном бюро Фаулдера женщин не признают. Если когда-нибудь станет известно, что Магический Купол — военный объект, между прочим — разработала женщина, продажи рухнут. Мы продаем столько, сколько продаем, только потому, что люди думают, будто автор я.

Оливия чувствовала себя так, словно оказалась в густом, душном тумане. Дышать было тяжело.

Будучи единственной девушкой в университете, она испытала на себе все формы дискриминации. Девушка утешала себя мыслью, что после выпуска станет легче, но за стенами учебного заведения предвзятость оказалась куда более изощренной и ничуть не менее безжалостной. К тому же теперь ее беспокоил вопрос ежемесячного дохода.

— Это из-за того, что ты выпустилась и больше не получаешь стипендию, верно? — мягко спросил Ансен.

У Оливии перехватило дыхание.

— Я ведь сразу понял, что у тебя должна быть причина так внезапно захотеть стать штатным исследователем, — продолжил он.

Но продукт, выпущенный компанией, где главным инженером числится женщина... даже в стране, где сословия уже не так важны, это было бы слишком смелым шагом.

Ансен едва заметно покачал головой. Легким движением он придвинул к ней толстый конверт, глядя на нее с мягкой улыбкой.

Оливия, затаив дыхание, опустила взгляд на конверт. Пальцы, сжатые на коленях, побелели и дрожали.

Пока она сверлила конверт взглядом, Ансен мягко произнес:

— Давай оставим все, как есть. Я прослежу, чтобы у тебя всегда были деньги на жизнь.

За этой «заботой» она ясно слышала настоящий смысл: «Так что не создавай проблем и продолжай прятаться за именем Оливера».

Как много в нем должно быть презрения, раз он может говорить такое без тени смущения.

— «Деньги на жизнь»? — переспросила она, медленно поднимая голову.

Девушка пыталась выглядеть твердо и внушающе, но знала: в его глазах она всегда будет казаться хрупкой. Все же, отодвинув дрожь в сторону, она собралась и произнесла то, ради чего пришла:

— Это прибыль, на которую я имею полное право, а не милостыня, которую ты даешь из жалости.

Она быстро раскрыла конверт, пересчитала купюры, взяла ровно ту сумму, что ей полагалась, и убрала в сумку. Остальное вернула Ансену.

Почему же, пережив столько унижений, я все равно чувствую себя задетой?

— Теперь, когда я получила ответ, пожалуй, пойду, — сказала она, поднялась как можно спокойнее, развернулась и направилась к выходу. Сумка казалась непривычно тяжелой. Должно быть, эти деньги пропитаны презрением.

Она и не заметила, как вышла из приемной. Пройдя мимо массивной двери, Оливия бесцельно шла по коридору, когда вдруг услышала женский голос:

— Мисс Либерти?

Она замерла, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Резко обернувшись, девушка увидела, что к ней приближается женщина средних лет, удивительно похожая на Ансена.

— Здравствуйте, мадам Вильгельм, — поздоровалась Оливия.

Мать Ансена медленно скользнула по ней взглядом, приподняла бровь, отметив про себя, что девушка становится все красивее. Убедившись, что в коридоре никого нет, она сказала:

— Должна признать, мне не нравится, что мы постоянно натыкаемся друг на друга.

Оливия была слишком вымотана, чтобы отвечать.

— О, слишком туманно? Скажу яснее. Не хотела говорить так прямо, но послушай внимательно. — Она отчетливо выговаривала каждое слово, а лицо ее стало каменным. — Не пристало девушке, чтобы ее видели, выходящей из гостиницы. Если бы моя дочь встречалась с мужчиной наедине в отеле, ей бы это с рук не сошло.

Оливия побледнела.

— Я пришла обсудить с вашим сыном дело. Этот отель обычно используется для деловых встреч…

— И о чем, интересно, вы с моим сыном можете говорить? — ядовито перебила мадам Вильгельм. Ее глаза холодно блеснули. — Спроси хоть у кого на улице: пришла ли ты обсуждать дела или хотела соблазнить главу компании «Вильгельм»…

— Матушка?

В одно мгновение искаженное лицо женщины смягчилось.

— О, Ансен, сын мой.

Оливия сделала шаг назад:

— Что ж, мадам Вильгельм, можете спросить у своего сына, говорили мы о делах или нет. — И, не дав аристократке перебить себя, повернулась к Ансену: — В следующий раз не назначай встречу в отеле. Это производит неправильное впечатление. Хотя... думаю, у нас уже не будет поводов встречаться. Прощай.

— Как ты смеешь! — взвизгнула мадам Вильгельм.

Оливия ее проигнорировала и пошла прочь. Ноги дрожали, но упасть она не могла — не перед этими двумя.

— Злобная девчонка, — процедила мадам, зло глядя на место, где Оливия стояла секунду назад.

Само по себе было уже оскорблением, что бедная простолюдинка закончила Геролингтонский университет, элитную школу для отпрысков знатных семей аристократов. Сколько же в этой девке упрямства, чтобы добиться такого?

Мадам Вильгельм ненавидела, что возле ее сына крутится такая низкородная и строптивая девчонка, но еще больше ее раздражало поведение самого Ансена. Взгляд, интонации, мелкие жесты — все выдавало, что к Оливии он питает слабость. Она не могла точно сказать, откуда и почему это взялось, просто материнское чутье подсказывало ей.

— Ансен, если хочешь расширить бизнес, не связывайся с такими ничтожными девчонками, как она, — предостерегла она, взяв его за руку и слегка сжав. — Фаулдер хоть и республика, но сословная система никуда не делась. Власть в политике и финансах все так же принадлежит аристократам. Не забывай об этом.

Ансен невольно задумался, какое выражение лица было бы у матери, узнай она, что основа его бизнеса, Магический Купол, целиком создана этой «ничтожной девчонкой». Скорее всего, она бы и бровью не повела, а только сказала что-нибудь вроде: «Не говори глупостей».

Усмехнувшись про себя, Ансен кивнул:

— Вы напрасно переживаете, матушка. Пойдемте.

Он повел ее по коридору, но взгляд все равно скользнул в окно. Оливия как раз поднималась в карету.

Прекрасная Оливия, гений с трагической судьбой.

****

В тускло освещенной карете Оливия изо всех сил старалась выбросить из головы оскорбительные слова мадам Вильгельм. Пальцы дрожали, сжимая сумку, но она проглотила обиду, зная, что поделиться ею не с кем.

Она была сиротой, без гроша за душой, без всякой опоры. Обычно об этом удавалось не думать и просто идти вперед, но в такие дни эта мысль разрывала сердце.

Какое-то время она бездумно смотрела в окно, потом достала из сумки старый блокнот. На первой странице был эскиз самого первого прототипа Магического Купола. На мгновение ее перенесло в прошлое — в те дни, когда они с Ансеном, склонившись над этим блокнотом, увлеченно что-то обсуждали.

— Использовать гравитационное притяжение маны, чтобы атаковать монстров? Тогда магам не придется бить их по одному, как сейчас!

— Именно. Маны одного мага хватит, чтобы разом уничтожить десятки тварей. Я уже придумала название.

— Какое?

Глаза юного Ансена загорелись, когда он склонился над страницами. Оливия улыбнулась и ответила:

— Магический Купол.

Глаза жгло от слез. Не плачь, Оливия. Тебе нельзя плакать.

Но, глядя на смятые купюры у себя на коленях, она все же беззвучно расплакалась.

Приглашение от королевской семьи

— Убирайся немедленно! Как ты смеешь показываться мне на глаза?! Вон отсюда!

Слуги вздрогнули от яростного голоса, раскатившегося по коридору.

Раз… два… три… Ноа считал про себя, неторопливо шагая по залитому солнцем коридору. И точно — дверь распахнулась, и оттуда вывалился мужчина с растрепанными волосами.

Дядя Ноа, герцог Уолтер Райтвинг, подпрыгнул на месте, явно взвинченный, когда дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной.

— Ваше Величество! — в отчаянии выкрикнул он.

— Немедленно вышвырните этого бесполезного кретина из моего дворца! — рев короля прорезал даже тяжелую дверь, и герцог зажмурился от страха.

Ноа медленно подошел к тому, кого называли «главным бедствием королевской семьи», и остановился на приличном расстоянии.

— Дядя, — кивнул он и пошел дальше.

Уолтер, не веря, что это можно считать приветствием, уставился на племянника.

— Ноа! — взмолился он, когда принц уже тянулся к двери.

Ноа даже не сдвинулся, лишь повернул голову. Он ненавидел дядю всеми фибрами души. Если у тебя есть хоть капля совести, ты первым извинишься передо мной.

— Скажи за меня пару слов Его Величеству, ладно? — умоляюще попросил герцог.

Ноа сжал челюсти, с трудом удерживая смешок. Какое там — у этого бедствия королевского рода совести отродясь не было.

— Да, дядя, — безжизненно ответил он и снова повернулся к двери.

В кабинете короля стоял такой густой табачный дым, что даже Ноа поморщился. Первым он заметил Артура, своего старшего брата и наследного принца. Тот едва заметно кивнул ему, и Ноа ответил тем же.

Их отец, король Леонард Второй, метнул газету в стену.

— Объясни мне, почему этот идиот отказался платить за выпивку?! И еще посмел прикрываться тем, что он из королевской семьи — в чертовом кабаке! — прорычал он.

За несколько дней до этого Уолтер получил письмо от своей единственной дочери, в котором она сообщала, что разрывает с ним все связи. После этого он прямиком отправился в трактир и начал пить все, до чего смог дотянуться. Адъютанты пытались его остановить, но пьяный Уолтер устроил сцену, выкрикивая: «Почему я должен платить за выпивку в стране, которой мой род правит?» и «Жители существуют, чтобы служить королевской семье!»

К несчастью, в тот момент там оказались журналисты, так что слова Уолтера про граждан попали на первые полосы газет и вызвали бурю негодования. И хуже всего было то, что это был далеко не первый его скандал.

— Что за болван… Не верится, что я вынужден тратить время на подобную чушь, — простонал Леонард, вцепившись в волосы.

Ноа распахнул окно.

— Закрой! — тут же рявкнул король.

Все остальные молча терпели дым, но Ноа — нет.

— Думаю, нам нужен свежий воздух, Ваше Величество, — сказал он.

Артур кивнул и открыл еще одно окно.

— Пожалуйста, успокойтесь, — добавил он.

Советы взрослых сыновей чуть остудили гнев монарха.

Артур продолжил:

— Молчание ничего не решит. Нужно выпустить официальное заявление. Следует назначить герцогу Райтвингу соответствующее наказание и публично объявить, что королевская семья не разделяет его взглядов и не одобряет его поступков.

Ноа внимательно посмотрел на отца. Он прекрасно понимает, что так и нужно, — просто не хочет.

Скрестив руки на груди, принц прислонился к подоконнику.

— Вчера вечером я побывал на семи приемах, но ни в одной сегодняшней газете моего лица нет. Это будет непросто замять. Думаю, стоит прислушаться к Его Высочеству кронпринцу.

Советники энергично закивали, ожидая ответа Леонарда.

Король опустился на диван, будто поверженный солдат, и сунул в рот еще одну сигарету. Лишь докурив ее до конца и прополоскав рот, он пробормотал:

— И как нам теперь восстановить репутацию королевской семьи? Я собирался поднять налоги в начале следующего года. Но этот законопроект никогда не пройдет, если Уолтер, этот чертов идиот, и дальше будет портить наш имидж! — Он пристально уставился на второго сына.

И что ты от меня хочешь? Может, мне раздеться до трусов, чтобы отвлечь публику? Ноа раздражался, но тут вспомнил маленькую фотографию, увиденную утром. Он опустил взгляд, на секунду задумался, а потом протянул руку секретарю, который поднял с пола отброшенную королем газету.

— Дайте-ка сюда.

Он развернул газету на статье про Оливию Либерти. Несколько секунд смотрел на скромную девушку, мягко улыбавшуюся со страницы, и положил газету перед отцом.

Тот недоуменно склонился над страницей, а Ноа спокойно произнес:

— Думаю, пора пригласить во дворец простолюдинку, которая стала самой молодой выпускницей Геролингтонского университета с наивысшими почестями, и первой женщиной, которой это удалось. Поздравить ее.

Король сделал паузу, обдумывая предложение, а потом кивнул:

— Прекрасная мысль.

Он поспешил к своему столу.

— Принесите бумагу для письма и конверт! — резко бросил он секретарям. — Сегодня ведь идет корабль в Фаулдер? Свяжитесь с ними немедленно и проследите, чтобы мое письмо попало на борт!

****

Две недели спустя Оливия шла по тихому коридору, держа в руках письмо и испытывая смешанные чувства.

[Мы надеемся на возможность поработать с вами в будущем, но на данный момент с сожалением вынуждены сообщить…]

Еще до того, как предложить Ансену взять ее на постоянную работу, она уже несколько месяцев ходила на собеседования. И раз за разом получала отказ.

А ведь я так надеялась, что в этот раз получится… Но ее отчаянная надежда разбилась вдребезги, как белая морская пена.

Опустив руки, девушка тяжело выдохнула. В этот раз она верила в успех, ведь даже приложила рекомендательное письмо от профессора Маргарет.

— Снова провал, — тихо пробормотала она.

Сердце сжималось от очередной неудачи. Бабушка ведь ждет новостей… Как мне сказать ей правду?

С тяжелым сердцем Оливия сложила письмо и убрала его в сумку. К этому моменту она уже подошла к массивной черной двери.

Маргарет Астрид была младшей сестрой Леонарда Второго — нынешнего короля Герода — а также президентом и почетным профессором факультета в кампусе Геролингтонского университета в Фаулдере.

Живое воплощение цинизма — именно так можно было описать Маргарет, или, как ее называли в семье, Марго. Сейчас она строгим взглядом пробегала свежий номер главной газеты Герода и, наткнувшись на статью о недавних проделках родного брата, герцога Райтвинга, неодобрительно цокнула языком.

— И как этот тупица умудряется вести себя так в своем возрасте?

В этот момент раздался ровный стук в дверь.

— Входите.

Пока она снимала очки, дверь открылась, и в комнату вошла ожидавшая у порога фигура.

— А, Оливия. Присаживайся.

— Здравствуйте, профессор.

Марго обошла стол и села в кресло. Она нахмурилась, наблюдая, как Оливия осторожно опускается на стул рядом.

— Что-то случилось?

Оливия поспешно натянула улыбку и покачала головой:

— Да что вы, ничего.

Марго еще несколько секунд холодно и пристально изучала лицо собеседницы своими стальными голубыми глазами, а потом, почти презрительно, скрестила руки. Понятно. Опять отказ. Эти слепые болваны совершенно не умеют распознавать талант.

— Если фирма не в состоянии понять, насколько ты блестящая, значит, она тебя изначально не заслуживала, — жестко сказала профессор Маргарет. — Не забивай из-за них голову.

Оливия слабо улыбнулась, теребя подол юбки:

— Простите. Вы ведь даже потрудились написать для меня рекомендательное письмо.

— Не извиняйся. Эти компании вызывают у меня отвращение. Как они вообще посмели отказать тебе, несмотря на мою личную рекомендацию? Вот уж посмотрим.

Марго разомкнула руки и протянула Оливии с бокового столика толстый, дорогой конверт. Именно ради него она и позвала девушку.

Оливия почтительно приняла его, но удивленно склонила голову, заметив изысканную сургучную печать с гербом королевской семьи Герода.

— Зачем вы даете это мне?

— Потому что оно адресовано тебе. Открывай.

Внутри оказался плотный картонный бланк, в верхней части которого имя Оливии было выведено изящным почерком. Ее глаза расширились, когда она пробежалась по тексту.

— После недавнего скандала с герцогом Райтвингом у королевской семьи неприятности, — холодно пояснила Марго. — Похоже, король Леонард надеется, что ты поможешь спасти его репутацию. Уверена, для приглашения он придумал какой-то другой предлог, но причина именно в этом.

Оливия все еще смотрела на карточку. Она была ошеломлена, но одновременно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Для нее Герод был дорогой, теплой памятью, родиной всего, что она любила. В тяжелые периоды жизни она всегда возвращалась мыслями в тот уютный, безопасный Герод.

Сегодня было так же. Стоило бабушке сказать, что неплохо бы съездить куда-то развеяться, как в голове тут же всплыло именно это место.

— Так что, хочешь поехать? — спросила Марго.

Оливия подняла голову. Став взрослой, она уже подумывала сказать бабушке, что мечтает снова побывать в Героде. Конечно, та будет против. И вот приглашение от королевской семьи оказалось как нельзя кстати.

Однако…

Оливия собралась с духом, подавляя смущение:

— Сейчас я не могу позволить себе поездку в Герод, профессор. И даже если бы могла, бабушка останется одна…

Марго фыркнула:

— Оливия, в руках у тебя приглашение от королевской семьи. И до прошлого года твоя бабушка была твоим законным опекуном. Это она должна была заботиться о тебе, а не наоборот.

— Я знаю. Но все же…

Марго цокнула языком, сдерживая неприязнь к Сюзанне Либерти из-за тяжелой ноши, которую старуха взвалила на плечи своей несчастной внучки.

— Если ты хочешь поехать, я пришлю к мадам Либерти человека, который будет навещать ее утром и вечером. Можешь об этом не беспокоиться.

Сердце Оливии снова дрогнуло. Но как у бедной простолюдинки, ее опасения на этом не заканчивались.

— Если я приму это приглашение и поеду в Герод… это не обернется для меня неприятностями? Все-таки приглашает сама королевская семья.

— Разве что немного утомит.

— То есть ничего серьезного?

— Думаешь, они тебя съедят? — усмехнулась Марго. Но тут же она прищурилась, резко выхватила у нее из рук приглашение и, пробежав его взглядом, нахмурилась. — Осенний бал?

Она-то думала, что девушку позвали лишь для пары показательных снимков… А оказалось, ее зовут на Осенний бал — главное событие, где аристократы Герода впервые выходят в свет!

Эгоист Леонард на этот раз превзошел сам себя.

Благодарная девушка

Оливия расплылась в широкой улыбке, большие глаза засияли от нетерпения.

— Конечно, я хочу поехать! Мне отправить ответ международной почтой?

Марго, приподняв бровь на ее возбужденный тон, покачала головой:

— Ты не представляешь, насколько высокомерна королевская семья. Стоит тебе согласиться — и уже стоят слуги, готовые тебя забрать.

Так что, строго говоря, это вовсе не приглашение, а повестка.

Оливия заморгала, растерянно глядя на нее. Профессор тихо вздохнула. Отправить эту юную особу одну в Герод, да еще и на Осенний бал, было бы катастрофой. Может, поехать с ней? Ах, какая морока…

****

Оливия направилась прямиком домой.

В этом году ей исполнилось девятнадцать. Несмотря на то что она с отличием и досрочно окончила университет, только ей одной пока не удалось найти работу, тогда как все однокурсники уже устроились на приличные должности. Она чувствовала себя маленькой и задавленной суровой реальностью, но приглашение из Герода снова заставило сердце биться быстрее.

Заплатив кучеру, Оливия поспешно выбралась из кареты и почти бегом устремилась к небольшому дому, увитому глицинией. Бабушка наверняка запретит ей ехать, но на этот раз она хотя бы хотела попытаться попросить разрешения.

Сюзанна Либерти коротала скучный день в кабинете, когда услышала, как подъехала карета. Она поднялась и выглянула в окно — и вот ее внучка уже мчалась по саду, спеша к дому. Тень улыбки скользнула по вечно мрачному лицу старухи.

Послышался торопливый топот шагов, дверь приоткрылась, и Оливия просунула голову в комнату.

— Бабушка!

— Заходи, Лив. Как прошел твой день?

Стоило Оливии открыть дверь, как ее окутала тягостная меланхолия, исходившая от комнаты. Но она лишь шире улыбнулась.

— Я же говорила, держите шторы открытыми, — напомнила она и отдернула их, впустив свет, который залил углы комнаты. Затем девушка присела перед бабушкой, надеясь, что солнце хоть немного вытравит печаль и безысходность, будто навсегда отпечатавшиеся в каждой морщинке ее лица.

Оливия болтала о всяких пустяках, а Сюзанна сидела неподвижно и слушала, изредка позволяла себе мягкую, тихую улыбку. Через некоторое время Оливия замялась, потом достала конверт с королевским гербом.

— Что это? — спросила Сюзанна.

— Приглашение, — осторожно ответила Оливия.

Надев очки на нос, старуха взяла конверт. Бумага под пальцами оказалась тревожно роскошной на ощупь. Она торопливо вытащила карточку и увидела в верхней части изысканный герб. Сюзанна была простолюдинкой, но долгие годы вела дела в Героде, поэтому сразу узнала символ королевской семьи.

Она с тревогой посмотрела на внучку, но Оливия поспешила объяснить:

— Говорят, в Героде я известна как первая девушка, окончившая Геролингтонский университет.

— Нет, — сразу отрезала Сюзанна.

— Бабушка…

— Нет, Лив. А если именно из-за того, что ты женщина, то и подавно нет.

Сюзанна знала, что ее внучка — настоящая красавица, на которую оборачиваются повсюду. Но у нее нет ни отца, ни брата, чтобы могли бы ее защитить, а хуже всего — она простолюдинка. Отпустить ее в Герод и позволить одной предстать перед аристократами? Об этом не могло быть и речи.

В своем решении она была непреклонна. Но, предвидя такую реакцию, Оливия достала последний аргумент:

— Профессор Маргарет согласилась поехать со мной.

Сюзанна, только что решительно мотавшая головой, замерла.

— Принцесса Маргарет?

Оливия засияла и кивнула:

— Да. Она уже сказала королевским посланникам, что будет сопровождать меня. Я очень хочу поехать! Пожалуйста, бабушка!

Старуха онемело уставилась на внучку. Давненько та не просила о чем-то так настойчиво. С годами лицо Сюзанны стало почти неподвижным, а разум Оливии взрослел куда быстрее тела. В какой-то момент девочка и вовсе перестала капризничать или плакать. И теперь, увидев, как внучка впервые за долгое время смотрит с такой жаждой, Сюзанна ощутила, будто кто-то схватил ее за горло.

После долгой паузы она наконец встретилась взглядом с Оливией.

— Ты так сильно хочешь поехать в Герод?

— Да, — ответила та без малейших колебаний.

Старуха тяжело вздохнула. Даже теперь ей было трудно дать согласие. Она долго смотрела на королевское приглашение.

Она отпустила внучку, пообещав подумать, но сама так и не сомкнула глаз всю ночь. На рассвете Сюзанна подняла взгляд на семейный портрет, висевший на стене. Морщинистые глаза наполнились слезами. Веселая девочка в объятиях любящих родителей выросла в девушку, которая изо всех сил старалась улыбаться, лишь бы подбодрить свою подавленную бабушку. Конечно, ты хочешь туда, дитя. Ты ведь в одно мгновение потеряла и родителей, и свой дом.

Ранним утром Сюзанна вернула ей приглашение.

— Что бы ни случилось, ты ни на шаг не должна отходить от принцессы Маргарет, — твердо сказала она. — Никогда не уходи одна. Ты обязана быть с ней все время.

Не успела она договорить, как Оливия радостно вскрикнула и крепко обняла бабушку:

— Да, да! Обещаю!

И, несмотря на последовавшие наставления и напоминания, ее глаза продолжали сиять. Герод! Как же давно она мечтала туда попасть!

Через несколько дней Оливия и профессор Маргарет сели на корабль, идущий в столицу. Они выбрали не самый короткий и прямой маршрут — в это время года на пути подстерегали морские чудовища. Путешествие растянулось на две недели, но лицо Оливии светилось как никогда.

****

Тем временем в заливе Геролингтона морские чудовища буйствовали в последние дни сезона. Весна и лето были временем их размножения — а значит, временем бедствий. В холодные же месяцы море становилось почти безмятежным.

«Магический купол» уничтожал всех монстров в пределах своей досягаемости. Разработанный компанией «Вильгельм», он был вершиной инженерного искусства. Магам нужно было лишь передать свою ману в зарядный терминал, чтобы напитать установку. Разумеется, даже это само по себе было непростым делом.

Белые брызги взлетали над океаном, когда мелкие кракены хватали лодки, опрокидывали их, а потом оставляли болтаться на волнах.

— Черт! Когда моя смена уже кончится?! — выкрикнул Пьер, держась за дрожащие ноги. Он снабжал «Магический купол» маной уже несколько часов подряд.

Его начальник, командир военно-морских сил Ноа Астрид, в последнее время часто пропадал, раздавая интервью. В итоге Пьеру, его заместителю, приходилось тащить на себе почти всю работу.

Честное слово, я вот-вот свалюсь! Когда, черт возьми, Астрид уже появится?! Вот увижу его и…

— Хватит мысленно проклинать меня, Пьер.

К плечу скользнула тень, и рука принца отодвинула ладонь Пьера с зарядного терминала.

Вместо привычной морской формы Ноа был в безупречном черном костюме. Он снял тонкие летние перчатки, сунул их в карман, положил голую ладонь на терминал и начал вливать в него ману, даже не взглянув на Пьера, который обессиленно обмяк.

«Магический купол», получив свежую подпитку, с новой силой обрушился на чудовищ. В воздух взметнулись струи морской воды.

С берега донесся громогласный крик ликующих моряков, и Пьер, поднимаясь на ноги, пробормотал:

— Почему у вас в последнее время столько интервью? Я уже думал, что свалюсь замертво, пока держал установку в одиночку.

Ноа свободной рукой ловко достал сигарету.

— Командир, вам бы бросить курить. Хотите умереть раньше времени? — предостерег Пьер.

— Заткнись, — отрезал Ноа, безразлично наблюдая, как в небе расцветают ослепительные фейерверки маны.

Он только что вернулся со встречи с отцом, где пригрозил больше никогда не разговаривать с ним, если его заставят посетить хоть еще одно светское мероприятие. К счастью, та студентка из Фаулдера согласилась приехать в Герод. Сейчас самое время поставить точку и уйти в тень.

— Ну, я доволен, — сказал он.

— Чему именно?

— Что после сегодняшнего мне больше не придется давать интервью. Но тебе стоит привыкать к тому, что меня рядом не будет, Пьер.

— Простите? С чего это вдруг?

— Потому что я ухожу и из флота.

Лицо Пьера перекосилось.

— Командир! Вы предпочли богатство защите королевства?!

Ноа усмехнулся. Даже вливая всю свою ману в «Магический купол», он и глазом не моргнул.

На берегу подняли зеленый флаг — знак того, что чудовищ уничтожили. Он убрал руку с терминала, развернулся и с идеальной, почти навязчивой, выправкой элегантно натянул перчатки и погасил сигарету.

Бросив короткий взгляд на измотанного Пьера, Ноа направился к лестнице.

— Разве я не принесу королевству больше пользы, зарабатывая деньги и исправно платя налоги?

Быстро спускаясь по винтовой лестнице, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, чтобы стало легче дышать, и хрустнул затекшей шеей, поворачивая ее то влево, то вправо.

— В этот раз тебе стоит присмотреться к леди, которые будут дебютировать на Осеннем балу. К концу следующего года ты обязан жениться!

Когда Ноа заявил, что больше не даст ни одного интервью, отец достал козырь — брак.

— В любовных делах я разберусь сам, Ваше Величество. Не беспокойтесь.

— Да-да, я в курсе, как обстоят дела в твоей личной жизни. Но ты ведь не собираешься валять дурака всю оставшуюся жизнь, верно?

Что он вообще знает о моей личной жизни?

— Отец, вы всерьез верите желтой прессе, которая приписывает мне роман с каждой девушкой, на которую я посмотрю?

Король лишь пожал плечами в ответ на холодный тон сына. Ноа тихо выругался, вспомнив его циничное выражение.

У него была только одна цель: вырваться из-под опеки королевской семьи, от которой он уже устал до предела, и наконец обрести покой.

Жемчужины короля Леонарда

Ноа Астрид давно не появлялся в поло клубе. Судя по кривой усмешке, застывшей на губах, настроение у него было далеко не лучшим.

Он заказал у официанта крепкий коктейль, откинулся на спинку дивана и осушил бокал одним махом, кадык заметно дергался при каждом глотке. Промокнув губы носовым платком, Ноа лениво опустил взгляд и прислушался к разговору двух мужчин неподалеку.

— Мир просто до чертиков несправедлив! — воскликнул один.

— Точно. У меня всегда такие мысли, стоит только взглянуть на обоих принцев, — поддакнул второй.

Они загоготали, но Ноа не поддержал смех.

— Еще выпьешь, Ноа? — спросил мужчина, улыбаясь принцу.

В ответ принц лишь слегка кивнул официанту, и тот тут же принес новый бокал. Ноа опустошил его так же быстро, как и первый, потом закрыл глаза и еще глубже утонул в диване.

Поглядывавшие на него повесы наконец решились заговорить о том, что давно занимало их умы.

— Ноа, это правда?

— Что именно? — принц медленно приоткрыл глаза.

— Что та женщина приедет! Оливия из Фаулдера!

Члены клуба столпились вокруг, нетерпеливо ожидая ответа, а усмешка Ноа стала только шире.

— Жалкие вы, — сказал он.

— Да ладно вам, Ваше Высочество. Правда, что она едет к нам?

Не дождавшись ответа, они начали наперебой засыпать его вопросами. Скрывать особого смысла не было, и Ноа устало кивнул:

— Она уже в пути. Едет разгребать дерьмо, которое натворил мой дядя.

Не успел он договорить, как зал взорвался радостными возгласами.

— Бездельники. Вам больше нечем заняться, кроме как сплетни разводить? А я тем временем катаюсь по всей стране и надрываюсь на работе.

Он поднялся, покачав головой. Его приятели снова расхохотались и церемонно склонились:

— Берегите себя, Ваше Высочество!

Ноа фыркнул, а затем решил испортить им веселье:

— Не советую вам особо радоваться.

Веселый гомон моментально стих. Ближайший к нему мужчина, которого звали Мэтт, наклонил голову:

— Это еще почему, Ваше Высочество?

Ноа холодно скользнул по нему взглядом, сунул руки в карманы и ответил:

— Моя достопочтенная тетушка Маргарет, похоже, беспокоится насчет таких, как вы. Она решила сопровождать мисс Либерти.

Маргарет Астрид. В памяти у геродских повес мгновенно всплыло грозное, насмешливо-ледяное лицо принцессы, и их воодушевленные взгляды тут же остыли.

****

Три недели и два дня. Столько понадобилось Марго и Оливии, чтобы добраться до Герода. Морские пути всегда были слишком непредсказуемыми, и они прибыли в столицу, Геролингтон, на два дня позже намеченного срока. К тому моменту до Осеннего бала оставались считанные часы.

Служащие дворца поспешно принесли платья, чтобы обе женщины могли переодеться, но Марго тут же вернула наряд, предназначенный для Оливии.

— Это же платье для дебютантки! — резко сказала она. — Вы что, думаете, мисс Либерти приехала в Герод, чтобы войти в высший свет?

Ноа оказался прав: Марго действительно беспокоилась о распущенных мужчинах Герода и настояла, что Оливия наденет только то, что она сама сочтет уместным. По ее указанию девушка облачилась в строгую белую блузку, лакированные черные туфли и темно-зеленую расклешенную юбку, подчеркивающую тонкую талию. Она заплела волосы в косу, перевязала ее лентой в тон юбки и пригладила выбившиеся пряди под гладкий бледно-зеленый ободок. Макияж был самым легким и сдержанным. И все же Марго, окинув подопечную внимательным взглядом, не могла избавиться от тревоги.

Оливия же не сводила глаз с пейзажа за окном кареты, явно не замечая волнений принцессы. Воздух, проникавший в щелку приоткрытого окна, пах иначе, чем в Фаулдере. В нем была сырость и легкая прохлада — особый запах Герода, который она помнила.

Когда она была ребенком, смерть родителей обрушилась на нее внезапно, перевернув всю ее жизнь. Едва она успела оправиться от шока, как ее вынудили покинуть Герод и переехать в Фаулдер.

Для Оливии королевство оставалось символом прошлого, в котором родители были живы. По этой причине она так и не отказалась от гражданства Герода. Но теперь, став взрослой, ей вскоре предстояло сделать выбор между двумя странами.

— Ты выглядишь довольной, — заметила Марго.

Оливия повернулась к принцессе:

— Я всегда хотела вернуться. Видели золотого льва, мимо которого мы проезжали? Я помню, как ела с родителями мороженое прямо перед ним.

— Я думала, ты не из столицы.

— Так и есть. Но мы бывали здесь несколько раз.

Оливия снова посмотрела в окно, пока мимо проплывали флаги Герода, гордо развевавшиеся над улицами, укрытыми тьмой. Наконец карета миновала ворота королевского дворца.

— Тебе страшно? — спросила Марго.

Оливия оторвала взгляд от изящных решеток дворцовых окон и снова посмотрела на принцессу. Между ними повисла короткая пауза. Суровый, пронзительный взгляд Марго умел нервировать даже короля, но юная Оливия смотрела прямо, без тени страха.

Принцесса лукаво улыбнулась:

— Имей в виду, так смело в глаза остальным членам королевской семьи смотреть не стоит.

— Простите, — Оливия поспешно опустила глаза.

— Ты ведь ни разу не была во дворце. Неужели не волнуешься?

Оливия осторожно подняла голову. Когда-то я и ее саму боялась до смерти… Сделав глубокий вдох и выдохнув геродский воздух, девушка спокойно ответила:

— Я и правда волнуюсь, и немного боюсь. Но...

— Но?

— Но я счастлива вернуться в Герод. Если бы не это приглашение, я бы никогда сюда не попала. По крайней мере, не при жизни моей бабушки.

Губы Марго тронула улыбка. При хрупкой фигуре и тонких чертах эта девушка сумела выжить и даже стать первой выпускницей школы, где учились одни юноши с куда более высоким положением. Характер у нее был что надо.

— Ну что ж, если ты счастлива, то этого достаточно. Ты гостья королевского дворца, и у тебя нет причин чувствовать себя хуже кого бы то ни было. Держи спину прямо, голову высоко и веди себя так же, как в Фаулдере.

Оливия кивнула, глаза ее блеснули:

— Будет сделано, профессор.

Карета замедлила ход. Оливия распахнула глаза, прислушиваясь к доносившимся все ближе звукам музыки и оживленного гомона.

Наконец они остановились. В карету пробился мягкий свет, когда распахнули дверь. Первой вышла Марго, за ней — Оливия. Они ступили на мягкую траву и подняли взгляд на величественный королевский дворец Герода, возвышавшийся над ними.

****

А в это время в Хрустальном зале Осенний бал был в самом разгаре. Одна за другой входили юные аристократки, нарядные и ослепительные.

Из всех дебютанток, входивших в зал в окружении матерей слева и компаньонок справа, больше всего выделялась Изабель из дома Сеймур. Девушка, уложившая красновато-каштановые волосы в элегантный высокий узел, вошла в зал под руку с мадам Жуберн — женщиной, которую в кругу компаньонок считали живой легендой.

Ощущая на себе десятки взглядов, Изабель выпрямилась еще грациознее, но ее собственный взгляд, будто по магниту притянулся к определенной паре мужчин.

И не только она не смогла отвести от них глаз.

Их невозможно было спутать с кем-то другим — две жемчужины Леонарда Второго, Артур и Ноа Астриды.

Принцы не были близнецами, хотя родились с разницей меньше года, и стояли рядом, беседуя. Мужчины были одного роста и телосложения, поэтому со спины почти невозможно было различить, кто из них принц, а кто — наследник престола.

Главным отличием был цвет глаз и манера держаться. Оба блондины, но у наследного принца Артура глаза были голубые, у Ноа — зеленые. И хотя, неожиданно для многих, Ноа владел манерами и этикетом безукоризненнее брата, в нем все же сквозила какая-то скрытая распущенность, тонкая, почти чувственная нотка декаданса. Артур же производил впечатление дружелюбного и безупречно благовоспитанного человека. Со временем контраст между ними стал настолько очевидным, что люди перестали говорить, будто они похожи.

— Они ведь уже должны были прийти? — спросил Артур.

Ноа кивнул:

— Слышал, их корабль прибыл в порт час назад, так что скоро будут. Наш дорогой дядя тоже собирался прийти, но, как только узнал, что тетушка Маргарет в Героде, сразу дал деру.

Артур усмехнулся, потом скользнул взглядом по усталому лицу брата и с легкой горечью добавил:

— Я правда ценю все, что ты сделал.

Ноа коротко кивнул, но больше ничего не сказал.

В это время их мать, королева Беатрикс, закончила светскую беседу с гостями и подошла к ним. Артур естественным жестом подал ей руку, а Ноа занял место по другую сторону. Зрелые знатные дамы в зале смотрели с завистью на королеву, которую сопровождали двое столь статных сыновей.

Беатрикс внимательно всмотрелась в лицо Ноа:

— Твой отец стал слишком часто отправлять тебя на приемы. Как ты себя чувствуешь?

— Не тревожьтесь за меня, матушка, — ответил он. — Лучше бы отец иногда обо мне заботился, а не только вы.

Беатрикс покачала головой и метнула сердитый взгляд в сторону мужа, увлеченно беседовавшего с группой аристократов.

— Надо будет попросить принцессу Маргарет пожурить его, когда она приедет, — вздохнула она.

— Думаете, это сработает? Отец воспримет это только как ворчание.

— Ноа, — предупредил Артур.

Тот приподнял бровь и перевел тему:

— Люси все еще сидит у себя в комнате?

— Все еще злится, что ее не пустили на бал, — ответила Беатрикс.

— Хоть в школу ее отправьте. Наверняка ей скучно весь день торчать во дворце.

— Школа Святого Скотта для девочек не такая уж плохая, — вставил Артур.

Беатрикс снова одарила короля тяжелым взглядом и устало вздохнула:

— Я бы давно это сделала, если бы могла. Придется и с этим просить помощи у принцессы Маргарет. Жаль, что ее все еще нет. Интересно, как выглядит та студентка из Фаулдера… Как ее там? Оливия?

Она тихо пробормотала о том, каким достижением было для такой девушки выпуститься с лучшими результатами из Геролингтонского университета.

Вдруг весь банкетный зал пришел в движение. Возбужденное волнение, почти осязаемыми волнами, прокатилось от входа до места, где стояли королева с двумя сыновьями.

Беатрикс повернулась к дверям, за ней — Ноа и Артур. Король, прервавший разговор, пробормотал, что момент настал, и встал рядом с женой.

Когда Артур отошел, освобождая место отцу, королевская чета взялась за руки. Братья сделали шаг назад, становясь за родителями.

И в тот момент, когда королевская семья выстроилась в положенный порядок, в тишине Хрустального зала отчетливо прозвучали два вида шагов — одни уверенные и твердые, другие гораздо более легкие и тихие.

Само воплощение понятия «Королевская кровь»

В зале вдруг появилась женщина, притягивая к себе алчные взгляды всех аристократов.

— Она нисколько не изменилась, — пробормотал Леонард, глядя на лицо сестры. Беатрикс ткнула его локтем в бок.

Впервые за долгое время Ноа пришлось согласиться с отцом. Принцесса Маргарет выглядела точно так же, как всегда. Холодные, пронзительные голубые глаза сверкали, словно лёд, когда она вошла в бальный зал. Светлые волосы были собраны в безупречную причёску — ни единого выбившегося локона.

Его взгляд скользнул к миниатюрной женщине с необычной, чуть экзотичной внешностью, которая шла следом за ней.

Первое, что бросилось в глаза, — белая блузка, застёгнутая под горло. Совсем не то, что глубокие декольте других дам в зале. Взгляд поднялся по длинной, изящной шее к нежному лицу, кожа которого была даже светлее ткани блузки.

Он заметил бледно-зелёный ободок. Украшение резко контрастировало с чёрными волнами и аккуратно убирало мелкие выбившиеся пряди с высокого, открытого лба. Большие оленьи глаза и точёные черты лица гармонично складывались в цельный облик.

Хотя девушка осторожно шла следом за Марго, впечатление она создавала странно лёгкое и почти радостное — должно быть, из-за пружинистой походки. Юбка заканчивалась чуть выше щиколоток, и принц, глядя, как маленькие чёрные туфли торопливо семенят вслед за принцессой, невольно улыбнулся.

Оливия немного растерялась от такого количества внимания. Проведя годы в университете, полном мужчин, она была уверена, что привыкла к пристальным взглядам. Но теперь девушка поняла — прежний опыт был ничем по сравнению с этим: здесь, в роскошном и историческом королевском дворце Герода, на неё смотрели аристократы, отполированные до блеска, словно драгоценные камни.

А ведь ещё у золотых решёток дворцовых окон сердце билось от предвкушения... Какая же я наивная. Теперь уже было поздно, но она начинала сомневаться, стоило ли вообще принимать королевское приглашение только ради поездки в Герод.

Она жалела, что отказалась от платья, которое предлагала служанка дворца, выбрав привычную для себя университетскую одежду. Особенно остро она переживала из-за скромных чёрных туфель, время от времени выглядывавших из-под юбки.

С усилием Оливия заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть, успокаивая сбившееся дыхание. Уставившись на край юбки Марго, она подстраивала шаг под свою наставницу, словно от этого зависела её жизнь.

Неужели в самом деле в конце этого пути меня ждёт королевская семья?

На миг ей даже захотелось, чтобы дорога никогда не кончалась, — и в этот самый момент Марго безжалостно остановилась.

Стараясь дышать ровно, Оливия осторожно подняла глаза, как репетировала раньше. И тут же застыла.

Перед ней стоял мужчина, словно воплощавший само словосочетание «королевская кровь». Если бы ей пришлось выбрать из сотен присутствующих лицо, лучше всего олицетворяющее монархию, она без колебаний назвала бы именно его.

Не нужно было присматриваться, чтобы понять, каким безупречным он был. При внушительном росте и мощной фигуре он выглядел удивительно изящно. Даже лоб, подчеркнутый аккуратно зачёсанными назад тёмно-русыми волосами, казался выточенным до совершенства.

И в тот миг, когда её взгляд встретился с зелёными глазами, глубоко посаженными под густыми ресницами, Оливия вздрогнула и поспешно опустила глаза.

— Оливия.

Если бы не тихий голос Марго, Оливия запросто могла бы упустить момент и тем самым нарушить этикет.

Она поспешно последовала за ней и сделала реверанс перед королевской семьёй. Всё утро она репетировала изящный геродский поклон — скрестить левую ногу за правой и опуститься в коленях, — и теперь, к счастью, сумела выполнить его без ошибки.

Бросив на неё короткий взгляд, Марго обратилась к Леонарду:

— Давненько мы не виделись, Ваше Величество.

Король сделал шаг вперёд:

— Вы проделали долгий путь, принцесса Маргарет.

Теперь настала очередь Оливии. Она подняла взгляд, посмотрела сначала на короля, потом на королеву и, чуть склонив голову, произнесла:

— Благодарю за приглашение на этот вечер, Ваше Величество. Меня зовут Оливия Либерти.

Услышав неожиданно низкий голос, Ноа перевёл взгляд с Марго на Оливию.

Королева Беатрикс, заметив, как девушка волнуется, поприветствовала её ещё теплее, чем обычно:

— Добро пожаловать, мисс Либерти. Прекрасно, что вы здесь. Я давно хотела познакомиться с девушкой из Фолдера, лучшей выпускницей Университета Геролингтона.

Оливия смущённо опустила голову, но Марго положила ей руку на спину, давая понять, что нужно смотреть вперёд и держать голову выше.

Вдруг вся эта ситуация показалась Оливии невыносимо неловкой, и ей остро захотелось сбежать. Казалось, вечер будет тянуться бесконечно.

В этот момент Леонард Второй тихо кашлянул и, слегка повернувшись, сказал:

— Пожалуй, пора пройти к репортёрам, которые нас ждут. Надеюсь, вы все хорошо проведёте время.

Пока Марго, насмешливо улыбаясь, следовала за королём, королева потянула Оливию за собой:

— Пойдёмте со мной, мисс Либерти.

— Да, Ваше Величество.

Следуя за Беатрикс, она чувствовала, как Артур и Ноа идут позади, и от их близости у неё закладывало уши и слегка покалывало кожу.

— Мы направляемся сделать несколько снимков, — объяснила королева. — Считайте их памятным сувениром.

— Да, Ваше Величество, — коротко ответила Оливия, не зная, что ещё сказать.

Артур подошел к королеве справа, улыбнулся и обратился к гостье:

— Слышал, вы изучали инженерное дело. Это правда?

Оливия наконец смогла как следует рассмотреть мужчину. Если бы они встретились не во дворце, а на улице, она бы непременно обернулась, чтобы сравнить его с Ноа: так они были похожи. Единственным различием оказались глаза — у Артура они были голубые.

Она сразу вспомнила слова Марго:

«Принцы очень похожи, но уверяю тебя, перепутать их невозможно. У наследного принца Артура глаза голубые, а у принца Ноа — зелёные».

Значит, это наследный принц Артур, а высокая фигура слева — принц Ноа.

На вопрос Артура Оливия кивнула:

— Да, Ваше Величество. Я занимаюсь исследованиями по преобразованию магии в механическую энергию.

— Вот как? — с лёгким восхищением отозвалась королева.

От их одобрительной реакции девушке наконец стало чуть легче дышать.

Ноа же продолжал украдкой поглядывать на Оливию, которая шла чуть впереди и разговаривала с Артуром и королевой. Теперь, когда они оказались совсем рядом, Ноа заметил, что ее макушка едва доставала ему до груди, а узкие плечи были примерно в ширину обеих его ладоней. Густая чёрная коса, спадавшая по спине, и светло-зелёный ободок всё время приковывали взгляд.

Её шаги были лёгкие, пружинистые, словно у белки, а плечи чуть заметно вздрагивали в такт. Ноа, глядя на нее сверху, двигался рядом с ленивым удовольствием.

Как же я обязан ей. С того дня, как стало известно, что она приедет, число мероприятий в его расписании резко пошло на убыль; а с недавнего времени их и вовсе не было. Для человека, изнывавшего в аду бесконечных выходов в свет, эта маленькая женщина была сродни спасению.

В этот момент он почувствовал на себе пронзительный взгляд, исходящий с головы процессии. Подняв глаза, он встретился с тётей Марго — принцессой, перед которой трепетали все местные повесы. Её строгие глаза буравили его.

Ноа пожал плечами и одарил её улыбкой. Почему все так на меня смотрят? Я ведь просто стараюсь жить честно.

Король Леонард занял место перед искусно оформленной декорацией в дальнем конце осеннего сада. Слева от него встала королева.

Оливия, не зная, куда приткнуться, замешкалась. Тогда камергер подошёл и учтиво подсказал:

— Можете стать рядом с Его Высочеством принцем Ноа.

— Ах, благодарю.

В центре стояли король с королевой, справа от короля — Артур и Марго. Слева от королевы — Ноа, а уже рядом с ним разместилась Оливия.

В свете ярких фонарей тень зеленоглазого принца казалась ещё больше и резче. Он уже стоял на своём месте, и Оливия отошла на два шага в сторону, встав чуть позади него.

Она упрямо уставилась вперёд, когда справа от неё раздался низкий, глубокий голос с хрипотцой, от которого по коже побежали мурашки:

— Подойдите ближе.

Девушка вздрогнула и резко повернула голову вправо — принц смотрел прямо на неё, в её широко распахнутые тёмные глаза.

— Подойдите ближе. Чтобы сбалансировать кадр, — повторил он.

— Ах, конечно!

Она сделала шаг к нему.

Но, видимо, всё ещё стояла слишком далеко.

— Вот сюда, — сказал Ноа, указывая рядом с собой. В его голосе была какая-то особая, необъяснимая сила.

Место, на которое он указывал, было так близко, что их тела почти касались бы. Она шагнула ещё ближе, осторожно, чтобы не задеть его, и снова повернулась лицом к камере.

И тут с неприятным осознанием поняла, что чувствует его не только глазами, ушами и кожей. Сквозь сухие осенние ветви пронёсся ветер, задел Ноа и, прежде чем коснуться кончика её носа, принёс с собой запах свежей листвы, чуть смешанный с ароматом его одеколона.

Она заставила себя смотреть вперёд, наблюдая, как фотограф возится с камерой, но в глазах всё сливалось в бессмысленное пятно. Против воли все её чувства были сосредоточены справа. Казалось, сама причина её тревоги и желание поскорее сбежать с банкета сейчас стояла рядом — воплощение королевской власти, Ноа Астрид.

— Расслабьтесь. Улыбнитесь на камеру, — сказал он.

— Что? — от неожиданности Оливия резко повернулась к нему.

Фотограф, уже собиравшийся сделать снимок, покачал головой и неодобрительно цокнул.

— Простите, — тихо пробормотала она.

Ноа украдкой взглянул на девушку. Лицо пылало от смущения, а уши были краснее щёк. Он заметил, что она чуть отодвинулась, но подумал, что если попросит вернуться на место, то она и вовсе зальётся краской до цвета ушей. Вместо этого он сам наклонился к ней, чтобы уравновесить кадр.

— Смотрим сюда! — скомандовал фотограф.

Вспыхнула вспышка, запечатлев первый снимок королевской семьи с Оливией Либерти — спасительницей принца Ноа.

Мерзавцы

К сожалению, вечер был далек от завершения.

— Ноа, попробуй вразумить своего отца.

— Если бы у меня была такая власть, мне бы не пришлось посещать все эти мероприятия, матушка.

— Какое это уже по счету интервью?

Мать и сын с досадой уставились на короля Леонарда. Королева с жалостью глядела на Оливию, которую заставили сидеть рядом с королем.

— Бедняжка, она ведь даже поужинать не успела.

Сразу после группового фото король позволил всем вернуться в бальный зал — кроме Оливии, которая уже собиралась последовать за Марго.

— Мисс Либерти, пойдемте со мной, дадим пару интервью.

Когда девушка удивленно распахнула глаза, принцесса Маргарет тут же осадила брата:

— Разве одной фотосессии недостаточно?

Но Леонард, не удостоив ее ответом, увел Оливию, и теперь она сидела рядом с ним, пока он давал бесконечные интервью журналистам.

Репортеры не упустили редкую возможность снять знаменитую Оливию Либерти и щелкали затворами без остановки, зная, что каждая фотография будет стоить как минимум несколько тысяч керте.

— У меня глаза болят, а я ведь даже не перед камерой, — сказала Беатрикс, нахмурившись от очередной вспышки, бьющей Оливии в лицо.

— Пойдемте, матушка. Думаю, это еще как минимум на час.

Ноа уже повел королеву обратно в зал, но, сделав несколько шагов, снова оглянулся на девушку. Его зацепила необычайно светлая кожа — он не был уверен, побледнела она от стресса или всегда выглядела так. Принц почувствовал укол жалости, зная, как мучительно сидеть часами на интервью без крошки во рту, но вместе с тем испытал облегчение: если бы не она, сейчас на ее месте оказался бы он сам.

Не один Ноа был доволен ее интервью: Леонард тоже был в полном восторге. Изначально король планировал сделать пару фотографий, понимая, какое давление испытывает девушка. Он прекрасно знал, что первые интервью редко проходят гладко: человек может занервничать, сбиться или заговорить не о том. Но эта юная особа поразила его: сначала только испуганно пару раз моргнула огромными глазами, а потом взяла себя в руки. Король даже позволил ей самостоятельно ответить на первый вопрос.

— Университет Геролингтона, безусловно, лучший из всех университетов Фаулдера. Можно даже сказать, что наши выпускники доминируют в сфере политики и финансов. Мне выпала великая честь встретиться с первой леди Милейн, которая тоже высоко отзывалась об университете.

Что это такое? Какая умная и красноречивая девушка! Как ей удается каждый раз подбирать такие точные слова?

На лице короля медленно расплывалась улыбка, и вскоре она уже сияла до ушей.

Ноа тоже не раз сидел на подобных интервью, но его хищный взгляд всегда отпугивал журналистов. Оливия же была просто не способна на подобное — она отвечала идеально. Как ей не восхититься? Ах, мне не терпится увидеть завтрашние газеты!

Интервью продолжались. Восторг короля и азарт репортеров подогревали атмосферу, и конца этому не предвиделось.

Тем временем Марго вернулась в банкетный зал и нетерпеливо ждала Оливию. Злясь на навязчивое поведение брата, она вышла на пустую террасу, но предварительно все же велела слуге сразу сообщить ей, как только ее подопечная закончит интервью.

Осенний банкет был дебютной сценой светского общества и важным событием, на котором молодые лорды и леди, разодетые словно павлины, обменивались взглядами и оценивали друг друга.

— Почему вы до сих пор не обручены, Ваше Высочество? Вам давно пора было уйти с брачного рынка или хотя бы сослаться на болезнь, чтобы не появляться на подобных приемах.

Вокруг Ноа собралась компания ворчавших молодых мужчин.

— За такие слова вас надо бы судить за измену, — заметил принц с оттенком смеха в голосе.

Но мужчины и не думали шутить.

— Нам просто обидно, что дамы смотрят только на вас и вашего брата.

— Так предъявляйте претензии брату, а не мне.

Ноа махнул бокалом шампанского в сторону. Там, в окружении дебютанток и их компаньонок, сиял наследный принц Артур, к которому тянулись юные леди, хлопая ресницами и пытаясь завести разговор.

В отличие от брата, рядом с Ноа не кружила ни одна поклонница. Скорее всего, из-за его своеобразной натуры. За безупречно точеными чертами скрывалась опасность — зыбкая, но ощутимая, — которая мешала людям подходить к нему близко. И все же в его манере держаться таилось некое притяжение, которое не могли отрицать даже мужчины: он пил шампанское, излучая недоступное очарование, и рука в шелковой перчатке легко лежала на бокале.

— Ноа, дело не в том, что компаньонки и дебютантки не хотят к нам подходить, — заметил один из молодых лордов. — Ты сам гонишь их прочь одним взглядом.

— Мне все равно, — беззаботно отозвался он.

— А вот нам нет! Ну же, Ваше Высочество, смилуйтесь.

Принц лишь холодно посмотрел на них и протянул пустой бокал слуге. Кто решится подойти к мужчине, чьи глаза так безучастно скользят по залу?

— Интересно, когда вернется мисс Либерти, — заметил один из лордов.

При упоминании ее имени остальные одновременно повернулись к дверям, за которыми она скрылась. Глаза аристократов загорелись предвкушением.

Ноа тоже посмотрел в ту сторону, после чего достал из кармана часы. Прошло уже полтора часа. Очевидный знак: король увлекся, а у девушки, скорее всего, появились вполне законные причины разочароваться в Героде.

Убрав часы обратно, он мысленно посочувствовал ей и собрался уходить.

Вдруг кто-то воскликнул:

— Вот она!

Принц машинально поднял голову. В арочных дверях, ведущих в сад, он увидел Оливию в белой блузке. Ее плечи были заметно опущены, и Ноа невольно усмехнулся. Похоже, она прошла через ад.

Она быстро окинула зал взглядом и направилась прямо к столу с закусками. Ноа вспомнил, что она так и не поужинала.

Расторопный слуга подал ей бокал сока, который она с благодарностью приняла и залпом осушила.

— Пошли.

Молодые лорды, до этого оккупировавшие Ноа, двинулись к ней, перешептываясь.

Принц остановился, не доходя до террасы, сунул руки в карманы и обернулся.

— Жалкие мерзавцы и лоботрясы, — поморщился он, наблюдая, как они облепляют Оливию, которая с жадностью вгрызалась в маленький сэндвич.

Он окликнул ближайшего слугу:

— Передайте принцессе Маргарет, что мисс Либерти вернулась в бальный зал.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Тем временем Оливия, перекусившая малюсеньким сэндвичем, все еще умирала с голоду. Ее первой задачей было набить желудок: в шумном зале, при всем любопытстве косящихся на нее взглядов, голод не оставлял места для смущения.

Она только доела второй сэндвич, как услышала:

— Мисс Либерти?

Она подняла глаза на голос. Вокруг стояла стайка молодых аристократов.

Оливия провела почти все свое подростковое время в компании бойких юношей, но редко оказывалась в самом центре мужской толпы. Она встретила их взгляды, стараясь скрыть растерянность и напоминая себе совет Марго — вести себя так же, как в Фаулдере. Но был один нюанс: перед ней стояли аристократы Герода, а сама она находилась здесь не только как выпускница университета, но и как простолюдинка.

Другие знатные гости, узнав о ее возвращении и заметив, что рядом нет Марго, тоже начали приближаться.

— Приятно познакомиться, мисс Либерти. Мое имя Эйель Фоэм. Верно ли, что вам всего девятнадцать?

— Я слышал, вы учились на инженера. Вам доводилось чертить проекты?

— Думаю, вам куда больше подошло бы бальное платье. Хотите, пришлю одно?

Даже понимая, что ведут себя не по правилам, молодые люди, окрыленные стадным азартом и своим превосходством, беззастенчиво теснили студентку.

Ноа издалека наблюдал за происходящим.

После того как Оливия ушла, Марго тоже исчезла и до сих пор не вернулась.

Ожидая появления тети, Ноа поймал себя на мысли, зачем он вообще так внимательно следит за происходящим. Какой в этом смысл? Место было публичным, и вряд ли случится что-то страшное, если девушку на минуту окружат вниманием. Тем более Марго, скорее всего, вот-вот появится.

У меня нет причин вмешиваться, — холодно подумал он и отвернулся. Но, сделав всего несколько шагов, остановился. Обернувшись, принц увидел, что вокруг Оливии собралось еще больше аристократов.

— Ну и свора бездельников, — пробормотал он и, продолжая ругаться себе под нос, вспомнил, как Оливия нервничала, переступая порог дворца.

Как бы там ни было, она вытащила его из личного ада. И он слишком хорошо знал, каково это — быть голодным после марафона интервью.

Ноа сорвался с места, не успев все обдумать. Ну и зачем эти мерзавцы докучают девушке, которая осталась без ужина? Вот из-за таких выходок их и считают вульгарными и развращенными.

Раздраженно двинувшись к толпе, принц привлек к себе десятки любопытных взглядов.

«Просто возьмите за руку»

Оливия инстинктивно попятилась, но тут же заставила себя стоять на месте. Она понимала: если и дальше все так пойдет, вырваться у нее не получится.

— Простите, но я не могу отвечать на ваши вопросы, когда вы говорите все разом. Мне нужно увидеть принцессу Маргарет, так что, пожалуйста, дайте мне пройти.

Ее взгляд был тверд, а голос звучал четко и уверенно. Но все это не имело значения, когда противников было слишком много. Тем более, повесы прекрасно понимали: если упустят шанс, увидеть Оливию так близко больше не удастся. Поэтому отступать они и не думали.

Она пыталась уговаривать их по одному, просила посторониться, но те лишь смыкали кольцо еще плотнее. Оливия прерывисто задышала.

Где же вы, профессор? Она беспомощно оглядывалась по сторонам, не зная, как выбраться из этой передряги. Но позади была стена, а с трех сторон — дворяне, и обратиться за помощью было не к кому.

Внезапно обстановка резко изменилась. Сзади, в глубине толпы, поднялось какое-то движение, и дворяне разошлись, словно воды Красного моря.

Оливия вытянула шею, чтобы заглянуть поверх голов ближайших мужчин. К ней направлялся принц Ноа. Она снова застыла, как и при первой встрече с ним.

Ноа, заметив загнанную в угол девушку с широко раскрытыми глазами, тяжело вздохнул. Отец, если уж закончил с интервью, мог хотя бы приставить к ней нормального слугу. Впрочем, мы впервые принимаем гостью низкого происхождения, кто ж мог предвидеть такое?

По мере того как Ноа приближался, Оливия напоминала напуганного кролика. В ее огромных черных глазах отражался он сам. На миг Ноа задержал взгляд на отражении и протянул руку.

Но она лишь недоуменно смотрела на нее.

— Просто возьмите за руку, — сказал он.

Низкий, холодный голос. Протянутая ладонь. Безвыходное положение.

Оливия, словно во сне, вложила ладонь в его протянутую руку. На Оливии не было ничего, тогда как руки принца скрывали мягкие черные перчатки. Сквозь шелковистую ткань она ощущала тепло крепкой ладони. И стоило ей сомкнуть пальцы на его руке, как бешеный стук сердца вдруг обрел спокойный ритм.

Принц обернулся и метнул грозный взгляд в сторону наглых молодых лордов. Те отступили без единого слова.

Ноа двинулся вперед, ведя Оливию за руку сквозь толпу, а аристократы расступались перед ним. Она смотрела на профиль принца, который прокладывал ей путь, оставаясь на полшага впереди.

Сердце, едва успокоившееся, снова забилось, но уже по другой причине.

В этот момент заиграла танцевальная мелодия. Молодые дворяне, прервав разговоры, словно по сигналу, устремились в центр зала. Все произошло так быстро, что Оливия не успела и слова вымолвить.

Сквозь толпу танцующих Ноа встретился взглядом с Марго, которая свирепо смотрела на него.

Тетушка, я вообще-то пытаюсь вернуть твою подопечную.

— Эм... — раздался рядом тихий голос.

Он обернулся и увидел, что Оливия с тревогой смотрит на него.

— Спасибо, Ваше Высочество. Я обойду толпу и сама дойду до принцессы Маргарет.

Он скользнул взглядом в ту сторону: знатные дамы из известных родов обмахивались веерами и не сводили глаз с Оливии.

Ноа посмотрел на ее нежную светлую руку, затем перевел взгляд на танцующих.

— Обойти не получится. Видите, сколько там дам?

Оливия не ответила.

— С ними куда сложнее справиться, чем с теми повесами. Вы уверены, что хотите попробовать?

— Тогда я подожду здесь. Когда танец закончится...

— Они идут один за другим. Перерывов нет.

На миг задумавшись, Ноа спокойным тоном произнес слова, от которых Оливия чуть не задохнулась:

— Этот танец несложный. Хотите попробовать?

— Что?.. — удивленно переспросила она, а он, не отпуская ее руки, указал на танцующую толпу.

— Видите, все движутся по кругу вправо? После трех тактов мы окажемся у принцессы, — Ноа протянул ей левую руку.

— Я никогда не танцевала, — торопливо зашептала Оливия, но Ноа не убрал руки, лишь чуть приподнял бровь.

(Прим. ред: в европейском бальном этикете порядок был такой — мужчина протягивает левую руку, дама кладет правую, и они начинают танцевать. Ноа безукоризненно владеет этикетом, а писательница — мастер деталей).

По правилам придворного этикета, если член королевской семьи приглашает гостя на танец, нужно хотя бы немного потанцевать. К тому же он начинал ощущать на себе давление все более навязчивых взглядов компаньонок и дебютанток.

Оливия, борясь с головокружением, долго смотрела на него, а потом решилась и вложила руку в ладонь принца. Она не знала дворцового этикета, но почти не сомневалась, что отказ был бы неуместен.

Едва она коснулась его, Ноа мягко разжал правую руку и положил ей на спину.

— Левой держите меня за плечо, — распорядился он.

Оливия машинально подчинилась. Из-за нервов она двигалась скованно.

— Четыре шага вправо, два поворота. И повторить. Ничего сложного.

Его серьезное лицо и сухой тон помогли ей немного собраться. Она напряженно следила за танцорами, будто собиралась выполнить самое трудное экзаменационное задание в мире. И увидела, что они действительно движутся так, как он описал.

— Четыре шага вправо, два поворота, — решительно пробормотала она, словно заучивая формулу.

Принц тихо усмехнулся и увлек ее в водоворот танцующих. Даже маленькая принцесса Люси справилась бы с этим танцем, так что, по мнению Ноа, трудностей не предвиделось.

Он ощущал на себе взгляды всех гостей, но ему было плевать. Все равно каждую женщину, на которую он взглянет, сочтут его возможной избранницей, так какая разница, если к этому списку прибавится Оливия Либерти из Фаулдера?

Тем более через несколько дней она уедет.

Ноа вел ее по залу легко и мягко.

— Раз, два, три, четыре. Отпустите. Поворот. Еще раз. Держите. Не сложно, правда?

Ритм оказался простым, принц доброжелательно отсчитывал такт, поэтому Оливия вынуждена была признать, что танцевать было легче, чем она ожидала. К тому же музыка звучала весело и жизнерадостно, из-за чего танцевать в обнимку с мужчиной, которого она знала всего несколько часов, было не так неловко. Освоив движения на первых двух кругах, на третьем она даже почувствовала удовольствие.

Оливия дважды закружилась, цепляясь за руку принца, чтобы удержать равновесие, — и вдруг с удивлением обнаружила перед собой Марго. Они и правда добрались до нее ровно за три такта.

Ноа выпустил ее руку и убрал ладонь со спины. Безупречным, отточенным движением принц поклонился, одарил Марго улыбкой и тут же повернулся, чтобы уйти. Он зашагал неторопливо, словно никакого танца и не было.

Оливия, зачарованно глядевшая ему вслед, очнулась и обернулась к Марго.

— Профессор, — пробормотала она, моргая так часто, будто это могло скрыть смущение.

Марго мягко потянула ее за руку. Честно говоря, она была поражена. Она вернулась с террасы, ожидая увидеть Оливию в сопровождении Беатрикс, но хрупкая королева не смогла дождаться конца интервью и уже ушла. В итоге ей предстала картина: юная студентка удостоилась личного внимания принца Ноа.

Марго попыталась строгим взглядом осадить племянника. Она знала, что он часто водится с сомнительной компанией и считается тем еще распутником. Но при этом женщина вынуждена была признать: в данном случае Ноа правильно исполнил свой долг как представитель королевской семьи.

— Ты не голодна? — спросила она Оливию.

— Умираю от голода.

— Пойдем. Я велела приготовить для тебя жареную рыбу и отнести в комнату.

Девушка ощутила, как спазм в шее наконец отпустил.

— Спасибо огромное, профессор! А мне можно просто уйти?

— Разумеется.

Марго пошла вперед, чеканя шаг уверенно и величественно. Аристократы торопливо расступались, напоминая Оливии, что ее профессор и впрямь принадлежит к королевской семье Герода.

Оливия, следуя за ней, невольно обернулась на распахнутые двери бального зала. Картина — не иначе: прекрасные аристократы кружат в танце под оранжевым сиянием хрустальных люстр, все это обрамлено замысловатым золотым и мраморным порталом. И она не могла поверить, что всего минуту назад сама была частью этой живописной картины.

— Оливия! — окликнула профессор.

— Ах, да!

Она поспешила вниз по ступеням. Слишком много всего произошло за один раз, но теперь великолепный вечер был окончен.

Ноа направлялся на террасу, когда оставшиеся без добычи повесы окружили его.

— Не обязательно было так делать, — проворчал один.

— Как вы могли просто увезти ее, Ваше Высочество? — простонал другой.

Принц лениво скользнул взглядом по их жалким лицам.

— Гостья Астридов находится под защитой Астридов, — бросил он.

Тон был легким и непринужденным, но в словах отчетливо звенела сталь, и распутники заметно стушевались.

Ноа достал сигарету, закурил. За вуалью дыма опасно сверкнули глаза, и молодые люди поспешили отойти.

— Даже если гостья не походит на аристократку, раз уж ее пригласили Астриды, она достойна соответствующего отношения. Не так ли? — продолжил он.

Мужчины не осмелились ответить.

— Так что вас дернуло вести себя как уличная шпана?

— Простите нас, Ваше Высочество, — пробормотал один из них.

То, что я терплю ваше общество, не значит, что вам позволено переходить черту.

— Будьте осторожнее. За вами наблюдают, — бросил он напоследок и холодно скользнул мимо них, направляясь на террасу. Оставленные позади юнцы неловко покашляли и с виноватым видом разбрелись кто куда.

А из-за колонн сияющими глазами наблюдала Изабель Сеймур. Она не отрывала взгляда от террасы, где скрылся Ноа Астрид.

— Госпожа Жуберн...

— Слушаю вас, леди Сеймур.

— Что мне нужно сделать, чтобы выйти замуж за принца Ноа?

Девушка, едва отметившая девятнадцатилетие, глядела дерзко, горящими глазами. Легенда света — госпожа Жуберн — ответила после короткой паузы:

— Хм… Надо подумать. Принц Ноа... другой. Обычные методы могут не сработать. И времени уйдет много. Вас это устроит?

Изабель кивнула.

— Разумеется. Сколько угодно.

Они обменялись улыбками и изящно удалились.

Дуновение ветра, капелька аромата

Оливия села в карету и направилась к своему жилью. Ей отвели роскошные гостевые апартаменты на территории дворца с окнами, выходившими на главный фонтан. Она слышала, что королева лично выбрала эту комнату.

Марго устало удалилась в свои покои, бросив короткое «спокойной ночи», и оставила Оливию следовать за горничной.

Как только в комнате зажглись фонари, Оливия сразу пожалела, что подумала, будто ее поселят в простые «гостевые покои». Даже при мягком свете ламп все здесь источало роскошь и изысканность. При этом не было ничего чрезмерного или вычурного: обстановка казалась удивительно уютной.

Пока она оглядывала комнату, к не подошла горничная.

— Если вам что-нибудь понадобится, дерните за шнурок.

Оливия поблагодарила ее и, заметив тарелку с жареной рыбой, с радостью села за стол.

Горничная зажгла свечи.

— Я скоро вернусь, — сказала она и бесшумно исчезла, двигаясь плавно и легко.

Оливия восхищенно проводила ее взглядом. Во дворце даже слуги полны изящества.

Она вырвалась из задумчивости лишь тогда, когда до нее донесся аппетитный запах еды.

— Время попробовать.

Девушка нетерпеливо отрезала кусочек рыбы и положила его в рот. Хрустящий, но мягкий кляр, солоноватая, тающая во рту рыба — вкус был восхитительным.

— Божественно, — пробормотала она, и уже через несколько минут тарелка была пуста.

Сытая Оливия отправилась в ванну. Вернувшись в спальню, она увидела, что стол уже убрали, а постель приготовили. Она легла на мягкие простыни, слабо пахнущие мылом, и уткнулась лицом в пухлую подушку. Дыхание ее замедлилось, взгляд скользил по величественной, но в то же время уютной комнате.

— Не верится, что я и правда в королевском дворце Герода, — произнесла она вслух с тихим смешком. Тоска по возвращению в королевство привела ее прямо во дворец, и Оливия знала, что будет вспоминать этот миг снова и снова всю жизнь, как возвращаются к страницам любимой книги.

Она все же выбралась из постели и раскрыла сумку. Достала дневник, перьевую ручку и магический фонарик собственного изобретения. Отнеся вещи к столу, Оливия положилась на ровный свет фонаря вместо дрожащего пламени свечей, раскрыла дневник и начала писать. Она неторопливо записывала события дня — от посадки в карету у гавани до входа в банкетный зал.

Дойдя до определенного момента, девушка замерла. Острый кончик пера будто не хотел двигаться дальше.

Она отложила ручку и положила левую ладонь на правое плечо. На мгновение вспомнилась большая и крепкая рука, державшая ее руку во время танца. Оливия вздрогнула, опустила руку и смущенно заморгала.

Сначала ей хотелось сбежать с банкета, но теперь казалось, что он навсегда отпечатается в ее памяти — вместе с тем беспомощным моментом, когда ее прижали к стене аристократы.

Она снова взяла ручку и решительно вывела имя, на котором застопорилась.

— Ноа Астрид.

Эти великолепные слоги сорвались с ее губ в тот же миг, когда перо дописало последнюю букву. Заполняя страницы мыслями о прожитом дне, она улыбалась, и в ее глазах искрились огоньки.

⚜ ⚜ ⚜

На следующее утро Леонард, открыв глаза, первым делом потянулся к свежей газете.

Его раскатистый, восторженный смех разбудил весь дворец.

[«Король Леонард II пригласил Оливию Либерти, первую выпускницу Геролингтона, на Осенний банкет».]

Он был в полном восторге. Наконец-то его чертов брат, Уолтер Райтвинг, исчез с первой полосы. К несчастью, они были чересчур похожи, и каждый раз, когда король видел лицо Уолтера в газете, ему казалось, что журналисты мажут грязью его собственное имя.

Он ткнул пальцем в фотографию, где Оливия стояла рядом с королевской семьей.

— Видите? Наконец-то Уолтеру не осталось места на первой полосе! Ха-ха-ха!

Король Леонард был до абсурда одержим прессой, хотя всю жизнь мечтал убить идиота, который изобрел камеру, и похоронить его вместе со всеми тупыми редакторами Герода. Увы, богатые простолюдины имели теперь больше влияния, чем когда-либо, и их мнение что-то да значило. Основание республики Фаулдер лишь ускорило эти перемены.

Если бы король хотел заткнуть прессу, он вполне мог бы надавить на издателей газет. Но те куда больше заботились о продажах, чем о спокойствии монарха.

Леонард вскочил на ноги.

— Мы едем в Геролингтонский залив! — рявкнул он камергеру. — Я хочу снимок на фоне Магических Куполов и еще один — у той золотой статуи льва в парке, куда ходят все простолюдины! Извести репортеров!

Камергер протянул королю стакан холодной воды и поспешно ответил:

— Слушаюсь, Ваше Величество. Сию же секунду будет исполнено.

Леонард осушил стакан и вытер рот полотенцем.

— Если Марго скажет, что устала, пусть остается. Передай, чтобы отдыхала, — добавил он с оттенком надежды в голосе. — А Уолтеру скажи, что сегодня в заливе я видеть его не хочу.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

⚜ ⚜ ⚜

В десять утра Марго и Оливия сели в карету, направлявшуюся к королевскому поместью в Геролингтонском заливе.

Летний дом Астридов стоял на одиноком скалистом выступе, возвышавшемся над пологими берегами залива. С берега он напоминал замок, обрываясь отвесной скалой в воду, но со стороны суши подъем был ровным, и кареты легко подъезжали к поместью.

Оливия прижалась к окну, любуясь сквозь деревья мерцающим морем. Карета остановилась, и она последовала за Марго.

Из-за моря воздух был влажным и соленым. Прижимая руками развевающуюся юбку, Оливия вглядывалась в лучи осеннего солнца, рассыпанные по горизонту, где из воды, словно белые башни, поднимались три Магических купола. Она спроектировала их сама, но видела впервые.

— «Магические Купола Оливера», — произнесла Марго.

Оливия усмехнулась:

— Точно. «Магические Купола Оливера».

Взгляд Марго похолодел.

— Классовая система рушится у нас на глазах, а женщины все еще не могут регистрировать патенты. Смешно.

В этот момент подъехали всадники королевской гвардии, сопровождавшие карету короля.

Марго, оборачиваясь к приближающемуся экипажу, добавила:

— Никогда не выпускай из рук доказательства, что за именем Оливера стоишь именно ты.

— Не выпущу, профессор.

— Ты не должна сдаваться, Оливия. Я обещаю: настанет день, когда ты сможешь открыться миру, — сказала она, бросив взгляд на юную подопечную, казавшуюся хрупкой и маленькой, хотя Марго знала — она совсем не такая. — Это будет еще одно «впервые» для нашего мира. Хотя, похоже, ты уже во всем первая.

— Я вовсе не такая выдающаяся, профессор.

Принцесса коротко и резко рассмеялась:

— Неужели? По-твоему, престиж Геролингтонского университета дерьма куриного не стоит?

— Профессор! — со смехом воскликнула Оливия.

Марго хмыкнула, смеясь вместе с ней, и пожала плечами.

Из величественной кареты, запряженной лошадьми, вышли король и королева. Оливия поспешно присела в реверансе.

Королева ответила на поклон кивком. Густые брови Леонарда лишь дернулись, когда он заметил, что его сестра все же приехала, несмотря на все его старания оставить ее дома. Но он был достаточно умен, чтобы не выказывать разочарования вслух.

Подъехала вторая карета, и оттуда вышли Артур и Ноа. Оба принца сияли под ярким осенним солнцем. Мужчины королевской семьи обычно носили темные костюмы, и Ноа явился именно в таком. Гладкая блестящая ткань еще больше подчеркивала его длинные ноги.

Когда Оливия подумала, что все гости уже собрались, из кареты вслед за принцами выбралась женщина средних лет.

— Ах, значит, Люси приехала, — тихо сказала Марго.

Артур протянул руку, помогая маленькой девочке спуститься. Светлые, золотистые волосы были частично собраны, обрамляя нежное лицо с круглыми румяными щечками. Голубое платье так шло ей, что Оливия невольно улыбнулась. Девочке было не больше десяти лет.

Малышка отпустила руку наследного принца и уверенно встала на ноги.

Какая же она милая! — мысленно вскрикнула Оливия.

— Люси Тереза! — позвала Марго. С теплой улыбкой, которой она никогда не одаривала никого в королевской семье, она распахнула объятия.

Оливия ожидала, что девочка бросится к ней, но принцесса Люси лишь выпрямила спину и зашагала неторопливо и грациозно. Однако глаза ее светились любовью, что делало ее еще очаровательнее. Очевидно, привязанность к тете была взаимной.

Марго подбежала и подхватила девочку на руки.

— Как ты, тетя Маргарет? — Люси обняла ее и чмокнула в щеку.

— Прекрасно, — ответила Марго. — А ты, Люси?

Наблюдая, как Марго осыпает девочку лаской, Ноа невольно вспомнил, что накануне его встретили с точностью до наоборот. Ну это просто несправедливо, — мрачно подумал он и отвернулся.

Его взгляд наткнулся на Оливию. На ней была привычная белая блузка и пышная синяя юбка, яркая и насыщенная, идеально подходившая к осеннему небу и темному морю. В отличие от вчерашнего дня, часть ее черных волос была распущена и колыхалась на ветру вместе с юбкой.

Она смотрела на Люси, и улыбка медленно расплывалась на ее лице. Сцена напоминала картину, и Ноа не мог отвести от нее глаз.

Марго закончила приветствовать племянницу и отошла в сторону. Затем она жестом пригласила Оливию подойти к девочке.

В тот миг, когда Люси увидела незнакомку, выглянувшую из-за тети, ее разум словно опустел. Она никогда в жизни не видела никого подобного. Шелковистые черные волосы, сияющее лицо в солнечном свете, даже необычные одежды — для восьмилетней девочки, всю жизнь прожившей во дворце, все в Оливии казалось нереальным.

Она ангел? Губы юной принцессы чуть приоткрылись, глаза распахнулись до предела.

Ангельская женщина заговорила:

— Приветствую вас, Ваше Высочество. Мое имя — Оливия Либерти. Для меня честь встретиться с вами.

Вау…

Артур метнул на Люси строгий взгляд, когда та не ответила сразу, но затем мягко рассмеялся, заметив ее ошеломленное выражение.

— Люси, — тихо напомнил он.

Щеки девочки порозовели.

— Очень приятно познакомиться. Я — Люси Тереза Астрид.

Решив, что формальностей достаточно, Леонард вновь перетянул внимание на себя:

— Все сюда! Встанем так, чтобы Купола были у нас за спиной.

Но голос его изменился, когда он обратился к дочери:

— Иди ко мне, золотце! — Он взял Люси за руку, и они встали рядом с королевой. Члены королевской семьи обязаны были следовать строгому этикету даже на улице, но Люси Терезе время от времени позволялось отступать от правил.

Оливия тактично заняла место рядом с Ноа, как и прошлым вечером. Камергер, уже собиравшийся показать ей, куда встать, одобрительно кивнул. Ноа тоже слегка кивнул, затем придвинулся ближе, следя, чтобы не коснуться ее.

— Готовы? — крикнул фотограф, скрываясь под черной тканью камеры. Ноа, Оливия и остальные повернулись к объективу.

Вдруг порыв ветра подхватил несколько прядей волос Оливии и бросил их на щеку принца. Его взгляд не дрогнул: если бы он отмахнулся, фотографу пришлось бы снимать снова.

В соленом морском воздухе витал необычный аромат. Вспышка осветила лицо, фотограф удовлетворенно кивнул, и волосы исчезли с его щеки вместе с этим ароматом.

Ноа смотрел, как молодая женщина торопливо отошла к Марго. Он остался стоять, коснувшись рукой того места, где ее волосы только что скользнули по его щеке. Затем, цинично улыбнувшись, он оторвал от нее взгляд.

На рубеже весны и лета

— В Центральный парк!

Когда Леонард сделал групповое фото на королевской летней резиденции с Магическими Куполами на заднем плане, он был готов тащить всех в Центральный парк. Расположенный в центре Геролингтона, парк был известным зеленым уголком и одновременно городской площадью, окруженной элитными магазинами.

Королевская гвардия заранее заняла позиции, чтобы обеспечить безопасный путь семьи через столицу. Горожане и прохожие с любопытством наблюдали за величественными и внушительными стражами.

Когда карета короля выехала на перекрытую улицу, люди за спинами гвардейцев разразились радостными криками.

Леонард и Беатрикс приветствовали своих подданных, сияя улыбками, когда спускались с кареты. Репортеры яростно строчили заметки в блокнотах, фиксируя происходящее.

Толпа закричала еще громче, когда из второй кареты вышли Артур и Ноа.

— Принц Ноа!

— Ваше Высочество! Наследный принц Артур!

Оливия уже собиралась выйти, когда ее оглушили раскаты аплодисментов. Яркая площадь казалась такой незнакомой, будто из совсем другого мира. Она изо всех сил пыталась дышать ровно, осторожно высовывая голову из дверцы кареты.

Но едва Оливия показалась, как толпа резко стихла. Люди моргали, глядя на загадочную женщину в сопровождении королевской семьи. Казалось, они где-то ее уже видели... но где?

В тот момент кто-то громко выкрикнул ее имя.

— Оливия Либерти!

Голос озарил остальных: это же Оливия, первая в истории выпускница университета, недавно не сходившая со страниц геродских газет!

— Да это правда она!

— Оливия! Сюда!

Толпа прижалась к заграждениям гвардии и энергично замахала ей руками.

Никогда прежде не сталкивающаяся с подобным, Оливия была заметно смущена. Марго, улыбнувшись, потянула ее за руку:

— Все в порядке. Можешь расслабиться.

Девушка осознала, что дышит все чаще, и растерянно шагнула вперед.

Принцы, шедшие впереди, обернулись посмотреть на ее лицо.

— Она нервничает, — прошептал Артур.

Ноа приподнял бровь:

— Похоже на то.

— Обязательно делать столько фотографий?

Ноа спокойно посмотрел на женщину рядом с Марго. Ее светлое лицо выглядело еще бледнее обычного, хотя его это ничуть не заботило.

— Отец вернется во дворец только тогда, когда получит снимок, который его устроит, — ответил он. — Единственный способ сократить поездку — подыграть ему.

Теперь все взгляды толпы были устремлены лишь на Оливию.

— Оливия!

Люди выкрикивали ее имя, и она неловко улыбалась.

Ее бросало в холодный пот. Королевская семья вела себя так, словно была привычна к подобному: они оставались невозмутимыми и легко махали в ответ. Даже Люси, державшая родителей за руки, выглядела непринужденно. Единственной, кто не махал зрителям, была принцесса Марго, но это никак не означало, что она нервничала.

— Что мне делать? — тихо спросила Оливия.

Марго задумалась, внезапно вспомнив, что она — принцесса, а Оливия нет. Их мышление не могло быть одинаковым.

— Просто время от времени улыбайся и кивай им. Непринужденно, — посоветовала она. Конечно, ожидать от девушки поведения, подобного королевскому, было бы глупо.

— Хорошо, — твердо сказала Оливия, собираясь с силами, пока выдерживала взгляды и приветственные крики. Просто вспомни свой первый день в университете. По крайней мере, сейчас тебя никто не дразнит.

— Оливия! Оливия Либерти!

Вопли не смолкали. Но и правда — в их голосах не было ни намека на насмешку. Скорее, они были рады ее видеть.

Точно. По сравнению с тем временем в школе — это ерунда.

Нервы начали немного отпускать, и улыбка сама расцвела на ее лице. Улыбнувшись, она почувствовала себя чуть спокойнее. Наконец девушка смогла поклониться толпе и кивнуть в ответ.

— Она осваивается быстрее, чем я думал, — пробормотал Артур, оборачиваясь через плечо, пока махал рукой.

— Кто? — спросил Ноа.

— Мисс Либерти. Еще мгновение назад она была белая как полотно, а теперь выглядит нормально. Это радует.

— Перестаньте о ней беспокоиться и сосредоточьтесь на церемонии, Ваше Высочество, — Ноа продолжал бездушно махать толпе, а затем вместе с братом бросил взгляд назад.

Оливия была едва на пороге женственности, еще не полностью перешагнув подростковый возраст. Казалось, она стояла на зыбком рубеже весны и лета. Румяные щеки и блестящие темные глаза делали ее одновременно умной и все же юной и чистой.

Уверен, она и понятия не имеет, что внимание всех приковано к ней сильнее, чем к королевской семье, — думал Ноа, лениво шагая вперед. Он еще больше убеждался, что пригласить ее в Герод было превосходной идеей.

Королевская семья направлялась к площади в центре парка, где возвышалась статуя золотого льва. Поскольку въезд карет временно перекрыли, двор оставался пустым и казался еще просторнее, чем обычно.

Оказавшись внутри, они наконец отдалились от толпы, и оглушительные крики постепенно стихли. Беатрикс передала руку Люси ее няне, мадам Реманн, а затем подошла к Марго и Оливии.

Оливия поспешно присела в реверансе, на что Беатрикс улыбнулась:

— Должно быть, вы очень устали после всех интервью, мисс Либерти. Мне жаль, что я не смогла дождаться, пока вы закончите.

Девушка тут же покачала головой:

— Прошу вас, не извиняйтесь, Ваше Величество. Я благодарна вам за приглашение на такой прекрасный банкет. Я замечательно провела время.

— А ваша комната вам нравится? — спросила королева, направляясь к статуе.

— Да. Она прекрасна и в то же время очень уютна. А еще меня впечатлил фонтан за окном.

Девушка явно нервничала, но при этом умудрялась отвечать спокойно.

Неудивительно, что Леонард так затянул интервью, подумала Беатрикс.

— Его Величество доволен сегодняшними газетами? — с усмешкой спросила Марго.

Королева прищурилась и метнула взгляд на мужа:

— О да, доволен. Он все твердит, как ему ненавистно, что он и герцог Райтвинг так похожи друг на друга.

— Уолтер пришел бы в ярость, если б услышал.

— Я соскучилась по таким разговорам с тобой. Ты не можешь вернуться в Герод?

— Это вывело бы короля из себя еще сильнее, — шепнула принцесса.

Беатрикс расхохоталась, а потом добродушно повернулась к Оливии, чтобы та не чувствовала себя лишней:

— А вот и наша первая студентка университета! Как чудесно. Уверена, было нелегко. Пусть и с опозданием, но прими мои поздравления.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — синхронизируя шаг с королевой, она скользнула взглядом по площади.

В этот момент сопровождавший их репортер осторожно попросил интервью у королевы и Марго. Королева извиняющимся тоном пообещала, что это займет всего минуту, и Оливия, к своему облегчению, осталась одна и могла предаться воспоминаниям.

Величественный лев показался чуть более впечатляющим, чем в ее памяти, но гладкие черные плиты мостовой и остроконечная башня знаменитой церкви Хамела напротив были именно такими, какими она их запомнила. Даже погода была похожа на ту, что стояла во время ее визита в детстве.

Некоторое время разглядывая башню церкви, Оливия вновь обернулась к статуе льва. Она живо помнила шероховатую поверхность рожка и то, как мягкое, сладкое мороженое — лакомство, которого она прежде никогда не пробовала, — заставило ее радостно вскрикнуть. Дедушка поддразнил ее за такую бурную реакцию на сущий пустяк, а потом протянул свое мороженое, предлагая попробовать.

— Перестань, ей станет плохо, — запротестовала мать.

— Так уж вкусно, Лив? — ласково спросил отец.

А бабушка наблюдала за этим со звонким смехом — совсем не той она была женщиной, какой стала теперь...

— Ах.

Значит, я скучаю по тем временам. Вот почему хотела приехать в Герод. Хотела увидеть здесь осколки их памяти, живущие и после них.

⚜ ⚜ ⚜

Пока король и королева были заняты интервью, Люси доверили мадам Реманн. В любой другой день маленькая принцесса уже бы носилась по площади, радуясь редкой возможности выбраться из дворца. Но сегодня ее взгляд был прикован к одной точке.

Гувернантка проследила за направлением ее глаз и увидела, что девочка смотрит на гостью королевской семьи.

— Если вам любопытно, подойдите и скажите ей что-нибудь, Ваше Высочество, — мягко подбодрила она.

Король чрезмерно опекал дочь. Он был так решительно настроен держать ее все время при себе, что втайне Люси прозвали «Принцессой на ладони». Мадам Реманн жалела девочку: в ее возрасте нужно было заводить новых друзей и учиться общаться, а вместо этого ее держали взаперти во дворце.

— Можно? — с нетерпением спросила Люси.

— Конечно.

По совету мадам Реманн девочка поплелась вперед, словно в полусне. Но вскоре ее маленькие шаги стали быстрее. Правда, она еще никогда сама не начинала разговор со взрослым незнакомым человеком. Остановившись прямо за Оливией, она так и не смогла вымолвить ни слова.

Подняв голову, Люси разглядела каждую ниточку на белой блузке Оливии и то, как ее волнистые черные волосы слегка колыхались при движении. С такого близкого расстояния она также заметила, что только половина ее волос была собрана темно-синей лентой.

Мадам Реманн осталась в стороне, решив понаблюдать за принцессой издали.

Но, как оказалось, наблюдала не только она.

— Эм... Ваше Высочество? — нерешительно осмелился один из репортеров.

— Нет, — резко отрезал Ноа.

Репортер вздрогнул. Лицо принца сияло под ярким осенним солнцем, словно сошедшее с картины. Если бы только удалось заполучить фото этого момента и взять интервью, вышел бы идеальный материал... — подумал он с тоской.

Но, увы, принц Ноа был не из легких целей. Все его интервью до сих пор происходили лишь по приказу отца, никогда по собственной воле.

Засунув руку в карман, принц лениво отвернулся:

— У вас и так хватает людей, с кем можно поговорить сегодня, не правда ли? Давайте не будем зря тратить силы.

— Ваше Высочество, вы никогда бы не утомили меня, — рискнул заметить репортер.

— Нет, я имею в виду, что вы утомляете меня.

— Ах... понятно, — промямлил тот.

Я так надеялся расспросить его о недавних делах... Ноа было всего двадцать три, а деловая хватка у него такая, что предприниматели выстраивались в очередь, чтобы добиться его инвестиций. К сожалению, репортеру ничего не оставалось, кроме как отступить.

Ноа был по-настоящему сыт по горло такими мероприятиями. И дело было даже не в том, что они случались слишком часто. Его тяготило все это внимание. Он никогда не ждал подобных выходов: прекрасно знал, что публике нужен лишь красивый, изысканный фасад. И всякий раз, когда толпа приветствовала его, он про себя ядовито спрашивал: А вы хоть знаете, какой я человек на самом деле?

Игнорируя остальных репортеров и их выжидательные взгляды, он прислонился к большому дереву и скрестил руки на груди. Сквозь густую листву пробивалось солнце, рассыпая осколки света по его лицу.

Пока все остальные восхищались прекрасной осенней площадью, Ноа один оставался равнодушен. Интерес у него вызывали только игра в поло и работа. Впрочем, работа имела ценность лишь потому, что приближала его к свободе от королевской семьи — так что на самом деле единственным его удовольствием было поло. Жизнь двадцатитрехлетнего мужчины складывалась удивительно пресно.

И вдруг, когда он устало смотрел на мир вокруг, его взгляд привлекла маленькая принцесса, направлявшаяся к Оливии.

«Не лучшее решение, принцесса»

Гостья из Фаулдера была занята тем, что рассматривала статую золотого льва, не замечая присутствия Люси. Между тем юная принцесса шагала позади нее, все еще не решаясь заговорить.

Мадам Реманн обернулась, недоумевая, что там происходит. В тот самый миг она с изумлением увидела, как принцесса Люси тянет пальцы к колышущимся волосам Оливии.

С ее губ сорвался пронзительный вздох, когда Ноа бросился к младшей сестре. К тому моменту, как он добежал, крошечные пальцы девочки были всего в дюйме от того, чтобы схватить темные пряди.

— Люси, — предупредил он, положив руку ей на плечо.

Но маленькая принцесса вздрогнула и, сжав кулак, невольно дернула за собой охапку черных волос гостьи.

— Ох! — воспоминания Оливии прервались, когда ее голову резко рвануло назад.

И мадам Реманн, и брат с сестрой только и мечтали очнуться от этого кошмара. Потрясенная собственным поступком, Люси поспешила спрятаться за спиной Ноа.

Оливия обернулась, ее глаза распахнулись от ужаса. Она встретилась взглядом с парой зеленых глаз, отливающих красным, словно осенний лес. Ей было трудно поверить в происходящее.

Ноа был не меньше поражен, особенно когда заметил, что темные глаза девушки полны слез. Неужели Люси так больно ее дернула?

На секунду никто не произнес ни слова.

Люси, сейчас не время прятаться. Выйди и объяснись, — сказал бы Ноа, если бы не крошечный сжатый кулачок у его пояса, дрожащий от страха. Как бы суров он ни был, вынуждать до ужаса перепуганную сестренку выйти он не стал.

Он тяжело выдохнул и изобразил неловкую улыбку:

— Прошу прощения.

Слезы Оливии, выступившие при мыслях о прошлом, исчезли от этих слов. Неужели принц дернул меня за волосы?

И тут она заметила подол светло-голубой юбки, выглядывающий из-за его ног. Она увидела юную принцессу, прячущуюся за спиной принца Ноа.

Наконец осознав, что произошло, Оливия улыбнулась и слегка кивнула:

— Все в порядке, — ответила она и отошла, как ни в чем не бывало.

Осторожно отступив на шаг, Люси наконец высунула голову и решилась встретить суровый взгляд брата.

— Прости, Ноа, — пробормотала девочка.

Мадам Реманн поспешила подойти и тоже заговорила:

— Простите меня. Я должна была ее остановить.

Ноа никого не отчитывал, но и раздражения не скрывал.

— Люси, — холодно указал он глазами. — Ты ведь знаешь, что должна сделать?

— Да... — вздохнув, Люси повернулась к Оливии. Ей нужно было извиниться как следует.

Когда маленькая принцесса на цыпочках направилась следом за девушкой, принц обратился к мадам Реманн:

— Об этом придется рассказать моей матери, — добавил он ледяным тоном.

— Разумеется, Ваше Высочество. Приношу глубочайшие извинения, — ответила няня с почтением и поспешила к Беатрикс.

Ноа смотрел, как Люси неохотно идет за гостьей. На этот раз Оливия услышала маленькие шаги, приближающиеся к ней. Обернувшись через плечо, она увидела, что девочка вот-вот расплачется.

Она замедлила шаг, пока они не оказались рядом. Ей показалось трогательным, как голубые глаза девочки то и дело скользят в ее сторону.

— Простите, я не заметила вас раньше, Ваше Высочество, — сказала она.

Глаза Люси расширились, и она затрясла головой:

— Это мне надо извиняться, — ответила девочка. — Я... очень прошу прощения, что дернула вас за волосы.

Из всех аристократов, которых Оливия встречала на своем пути, никто не извинялся перед ней так прямо, как Ноа.

«Прошу прощения».

На ее лице появилась улыбка при воспоминании о тех смущенных зеленых глазах. Наверное, он поспешил остановить сестру.

Успокоенная ее улыбкой, Люси приняла величественный тон, подражая матери:

— Этот золотой лев прекрасен, правда? Он — символ дома Астридов.

— Да, и впрямь, — согласилась Оливия. — Я не видела его много лет, но он все так же величественен.

— Жаль, что у нас символ не единорог, но, как оказалось, не мне решать.

— Единорог был бы чудесен!

— Правда? — оживленно сказала Люси и указала на башню церкви Хамел напротив статуи. — Это церковь Хамел, — пояснила она. — Там проходят королевские свадьбы. Я слышала, что на самой верхушке башни есть маленькая статуя ангела.

— Надо же, не знала, — сказала Оливия.

— О, а у вас есть сокращенное имя? Мое имя слишком короткое.

— Эм... Дома меня звали Лив.

— Как здорово! Можно я тоже буду звать вас Лив?

Так могли делать только близкие, и мадам Реманн непременно отчитала бы принцессу, если бы услышала. Но для восьмилетней девочки такие нормы попросту не существовали.

Оливия и сама не придавала этому большого значения, поэтому охотно согласилась:

— Конечно можно.

С тех пор Люси свободно обращалась к молодой женщине по сокращенному имени.

— Видите то большое дерево, Лив? — с сияющими глазами Люси объясняла все, что попадалось на глаза, а Оливия слушала и согласно кивала.

Это было трогательное зрелище. Даже Леонард, в разгаре интервью на фоне символа королевской семьи, обратил внимание на них:

— Сними их! — велел он репортеру.

Даже сотня снимков короля рядом со статуей не сравнится с этим! — с воодушевлением подумал опытный репортер. Он с энтузиазмом навел камеру в их сторону, радуясь, что нашел такой великолепный материал для статьи.

Королева, которая узнала об инциденте от мадам Реманн и собиралась лично извиниться перед Оливией, заметила издалека, как оживились король и репортер.

— Жалкое зрелище, — язвительно бросила она. И хотя редко позволяла себе дурно отзываться о муже, сдержаться не смогла.

Марго кивнула в знак согласия:

— Интересно, как бы он прожил жизнь без камеры под боком?

— Вот именно, — ответила королева.

Артур, только что завершивший свое интервью, удивленно распахнул глаза, увидев Оливию и Люси вместе.

Он подошел к брату:

— Что случилось? — спросил он вполголоса.

Внимание Ноа все еще было приковано к ним.

— Долгая история.

— То есть ты не расскажешь?

Пока Оливия слушала объяснения маленькой принцессы, ее взгляд снова упал на золотого льва.

Следуя за ее взглядом к блистающему льву, Ноа заметил, что в ее глазах снова блеснули слезы. Что же она видит, что вызывает у нее такие слезы? С его точки зрения, не было причин так растрогаться от одной лишь статуи.

Тем временем Люси осторожно взяла женщину за руку. Оливия быстро опустила взгляд, осознав, что снова отвлеклась, но девочка просияла, глядя на нее:

— Добро пожаловать в Герод, Лив, — искренне сказала юная принцесса.

Улыбка медленно сошла с лица Оливии. Черные глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на девочку перед собой. Она была примерно в том же возрасте, когда в последний раз наслаждалась прогулкой здесь — своим последним выходом с родителями. Теплое приветствие принцессы, в месте, связанном с дорогими ей воспоминаниями, пронзило сердце сильнее всего.

Она медленно опустилась на колени, чтобы оказаться с Люси на одном уровне.

— Спасибо за радушный прием, Ваше Высочество.

Увидев эту сцену, Леонард взволнованно замахал репортеру:

— Ты снимаешь? Сделай уже снимок!

Выросшая среди одних братьев, намного старше ее самой, восьмилетняя Люси была совершенно очарована Оливией. Ей нравилось, как та внимательна, как тепло улыбается в ответ — нравилось в ней все. Даже когда король, наконец получив снимок, который его удовлетворил, приказал всем возвращаться во дворец, маленькая принцесса отказалась отходить от гостьи.

Видя, как мадам Реманн тревожно кружит вокруг Люси, Марго окончательно потеряла терпение.

— Оставьте ее, — резко бросила она. — Она просто счастлива встретить новое лицо.

Потом принцесса обратилась к брату:

— Тебе стоит отправить Люси в школу, Леонард. Представляешь, как ей скучно торчать во дворце, когда в ее возрасте надо заводить друзей?

Королева поспешно кивнула:

— Марго права. Люси сразу возвращалась бы во дворец после уроков. Ее даже готовы принять в середине учебного года.

— Она не готова, — отрезал король и слушать больше ничего не желал. — Не вздумай забивать голову моей дочери всякой чепухой, Маргарет. За пределами дворца все еще опасно.

— «Чепухой»? — вспыхнула Марго. — И с чего бы там опасно? Вокруг нее будут рыцари...

Но не успела она договорить, как король резко отвернулся и взошел в свою карету. Беатрикс горько усмехнулась, а Марго недовольно цокнула языком.

Как только король забрался в карету, мадам Реманн поспешила к принцессе Люси:

— Ваше Высочество, пора попрощаться с мисс Либерти.

Оливия первой произнесла слова прощания:

— Благодарю вас за то, что показали мне сегодня площадь, Ваше Высочество.

— Ох, я... — Нет! — в отчаянии подумала Люси. Если мы сейчас разойдемся, я больше никогда ее не увижу!

— Попрощайтесь, Ваше Высочество, — подтолкнула ее мадам Реманн.

От этого давления Люси занервничала еще сильнее. Братья уже ждали ее у дверцы их кареты.

Она несколько раз моргнула своими большими глазами, а затем решилась на то, чего обычно никогда бы не сделала:

— Лив, поехали со мной в нашей карете!

Между тонкими нитями — розовые кончики пальцев

Лив?

Все вздрогнули от этого прозвища, но сильнее всего ошеломлена была сама Оливия. Она хочет ехать со мной? Тогда в какую карету мне садиться? Она поспешно обернулась к мадам Реманн, та же посмотрела на королеву.

Беатрикс улыбнулась и кивнула на невинную просьбу дочери.

— Ты можешь ехать в карете принцессы Маргарет вместе с мадам Реманн, Люси.

Но на этом капризы девочки не закончились.

— Я хочу ехать в своей карете. Мне нужно так много всего показать Лив!

Оливия бросила быстрый взгляд на карету, где ждали оба принца. Не лучшее решение, Ваше Высочество, — подумала она.

— Это четырехместная карета. Всем не хватит места, — возразила мадам Реманн.

Оливия незаметно выдохнула с облегчением. Однако маленькая принцесса не собиралась сдаваться.

— Тогда вы поедете с тетей Марго, — заявила она своей няньке.

— Я не могу, Ваше Высочество.

— Мама, я хочу ехать с Лив в своей карете! Пожалуйста, поехали со мной, Лив!

От капризов дочери Беатрикс помрачнела; она повернулась к гостье.

— Что скажете, мисс Либерти? Не возражаете поехать с Люси в ее карете?

По спине Оливии уже стекал холодный пот. Ответ был только один. Натянуто улыбнувшись, она произнесла:

— Конечно, не возражаю.

— Ура! — обрадовалась девочка. И хотя Оливия чувствовала себя беспомощной, видеть неподдельное восторженное счастье Люси было совсем не так уж тяжело.

— Пойдем, Лив! — вскрикнула та и, сияя, потянула ее к королевской карете.

Но в тот миг, когда Оливия обернулась и увидела принцев, ее накрыла острая, почти непреодолимая потребность сбежать. Дорога к королевскому дворцу вдруг показалась бесконечно долгой.

Слуги разложили ступени и распахнули дверь кареты.

Артур с улыбкой протянул руку Люси, и девочка вложила в нее свою ладошку, чтобы запрыгнуть внутрь.

Оливия уже собиралась последовать за ней, когда справа к ней протянулась рука в шелковой и до странности знакомой черной перчатке. Она подняла глаза и увидела Ноа: лицо его было пустым и бесстрастным, словно это всего лишь вежливый жест, продиктованный обязанностью. Вспомнив, она поняла — точно таким же было его лицо прошлым вечером, когда он вытащил ее из лап аристократов.

Не верится, что этот холодный, лишенный чувств человек танцевал со мной. Неужели все это было сном? Она осторожно вложила ладонь в его руку и поднялась по ступеням. Ей стало немного стыдно за то, что ее пальцы были так обнажены, и она поймала себя на мысли, что стоило бы надеть перчатки.

Внутри карета оказалась уютной: кремовые занавески и небесно-голубая обивка напоминали декор комнаты, где она сейчас жила.

— Садись сюда, Лив! — щеки Люси пылали от восторга, когда она указала на место рядом с собой. Она не обманула — рядом с ней стояли две огромные корзины, набитые всевозможными игрушками.

Оливия уселась рядом с девочкой, а Ноа и Артур вошли следом и расположились напротив. Карета была не слишком просторной, и Оливии приходилось тщательно следить, чтобы ее ноги не коснулись ничьих других.

Она слегка поклонилась Ноа, сидевшему прямо напротив, затем Артуру, что устроился по диагонали, и снова обратилась к Люси. Никогда прежде ей не было так не по себе.

Поездка была бы куда более мучительной, если бы не болтовня Люси. К счастью, девочка принялась в красках описывать содержимое корзин.

— Смотри, Лив, Артур привез это мне из Порчелина, а вот это — от отца. А этот кролик... Видишь? Ее даже можно переодевать.

Принцесса, у которой никогда не было подруг-ровесниц, щебетала без остановки. Оливия лишь кивала, предпочитая это бесконечное лепетание разговору с двумя принцами.

К тому же очаровательная коллекция кукол и правда оказалась любопытной. Оливия была искренне восхищена крошечной изящной тиарой на голове крольчихи.

— Боже мой, какая прелесть! И как похоже на ваше платье, Ваше Высочество, — воскликнула она, широко раскрыв глаза.

Ноа все это время смотрел в окно, Артур же был погружен в книгу. Но оба на миг скользнули взглядом по девушкам.

— Правда ведь? — оживленно сказала Люси. — Смотри, Лив, у нее даже есть плащ! Ушки проходят в эти дырочки на капюшоне, видишь?

— Ну-ка, давайте наденем ей капюшон. О, какая милашка!

Теперь у Оливии на коленях лежала целая куча кукол. Она поднимала их по одной, разглядывая с подлинным интересом.

Ноа тихо усмехнулся, но тут же отвернулся к окну — его короткая улыбка исчезла.

Карета мирно катилась к королевскому дворцу. Оливия почти забыла о неловкой атмосфере, пока не возникла новая проблема. Когда все куклы были представлены, Люси вытащила длинную нить.

— Давай сыграем, Лив!

Ноа, опершись подбородком на ладонь, скользнул взглядом по сестре.

Девочка, недавно увлекшаяся «кошачьей колыбелью», ловко обмотала ее вокруг пальцев и протянула гостье.

Оливия никогда не видела подобного узора. Она уставилась на нить в полном недоумении. Что это? И что мне делать?

Проведя детство среди мальчишек, в спартанских условиях, она имела не меньше опыта общения с ровесницами, чем Люси. После короткой паузы девушка решила, что принцесса просто хочет показать искусство плетения из нити, раз уж закончила хвастаться куклами.

Оливия захлопала в ладоши. В ответ Люси застыла в недоумении.

— Пф-ф.

С противоположного сиденья раздался приглушенный смешок. Оливия подняла глаза — Ноа прикрывал рот рукой и смотрел прямо на нее.

Увидев ее недоумевающие черные глаза, он закрыл лицо ладонью и запрокинул голову. Красные губы Ноа были изогнуты, широкая грудь ритмично вздымалась. Принц изо всех сил пытался сдержать смех и терпел поражение.

— Ноа, — предупредил Артур, хлопнув брата по плечу. Но и сам выглядел так, будто вот-вот рассмеется.

— Я... сделала что-то не так? — спросила Оливия у Люси.

— Муа-ха-ха! — Ноа расхохотался еще сильнее, его кадык заметно поднимался и опускался, когда он снова запрокинул голову. На этот раз Артур даже не пытался остановить брата — он и сам согнулся от смеха.

Наверное, это какая-то традиционная королевская игра. Откуда мне знать, как в нее играть? — раздраженно подумала Оливия.

Принцесса смутилась и пробормотала:

— Но я слышала, что все девочки в Героде знают эту игру...

Ноа отсмеялся и протянул сестре руки.

— Давай, Люси. Я сыграю.

Девочка снова обмотала нить вокруг пальцев и протянула ему. Ноа снял перчатки и уверенно ввел длинные пальцы в петли, изящно подцепляя и перекручивая нити. К удивлению Оливии, узор сменился.

Когда Люси повторила движение и вышла на новый рисунок, в ушах Оливии эхом отозвались ее собственные аплодисменты. Не верю, что хлопала... Осознав, насколько глупо выглядела, она и сама фыркнула. Все в карете обернулись на ее смех.

Она уставилась на узор в руках Ноа, затем посмотрела на Люси и, едва сдерживая смешок, сказала:

— Ваше Высочество, я ведь не так много времени провела в Героде. Я подумала, что вы просто показываете, как красиво можно выкладывать фигурки из нитки.

— Хи-хи! — девочка засмеялась вместе с ней. Тут же с серьезным лицом она забрала нить из рук брата. — Ты и правда думала, что я стану хвастаться кусочком нити?

— Глупо вышло. Простите меня. Я правда не знала, чего от меня ждут.

Наследный принц мягко пояснил:

— Это игра — «кошачья колыбель». Нужно делать разные узоры, передавая нить туда-сюда.

Оливия кивнула и обратилась к Люси:

— Пожалуйста, научите меня. Обещаю, я быстро учусь.

Принцесса уверенно переплела нитку и протянула ее Оливии.

— Видишь, где перекрест? Возьми большим и указательным пальцем... Да, именно так. Теперь вниз, а потом снова вверх.

— Вот так?

После нескольких попыток выпускница Геролингтонского университета запомнила узоры и выложила сложную фигуру, какой Люси прежде не видела.

— Я такой не знаю... — удивленно пробормотала девочка.

Оливия уже собиралась стянуть нить с пальцев, когда услышала низкий голос напротив:

— Дайте попробовать.

Ноа указывал длинным, обнаженным пальцем на ее руки. И удивительно было то, что именно он, а не Артур, оказался более внимательным братом и охотно играл с Люси, поэтому и в «кошачью колыбель» играл куда лучше.

Помедлив, она протянула нить. Принц тщательно изучил узор, потом резко дернул то тут, то там и снял ее с рук Оливии.

Девушка, рассеянно следившая за его подвижными пальцами, с изумлением смотрела на новый, довольно сложный узор.

— Ты сможешь распутать? — спросила Люси, сияя.

Оливия решительно кивнула:

— Думаю, да... Дайте минутку.

Ноа наблюдал, как она сосредоточенно смотрит на его руки, ее черные глаза светились серьезностью под длинными мягкими ресницами. Вскоре она нашла решение, осторожно просунула тонкие пальцы в паутину между его ладонями. Ее розовые пальчики казались почти комично маленькими, но все же она ловко вплела их в сложный узор и сумела его распутать.

Люси радостно вскрикнула, и в тот же миг карета замедлилась и остановилась. Все были так увлечены игрой, что не заметили, как доехали до дворца.

— Мы приехали, Ваше Высочество, — сказала Оливия, возвращая нить в корзину.

Лицо девочки тотчас омрачилось, но даже она понимала — капризами большего не добьешься.

Артур сочувственно взглянул на младшую сестру и, как только дверь распахнулась, первым вышел наружу. Следом за ним выбрался Ноа.

Теперь настала очередь Оливии. Ноа снова вежливо протянул ей руку. Это был всего лишь жест уважения к гостье, но по какой-то причине она почувствовала себя ничтожно маленькой. Смущаясь и испытывая неловкость, Оливия вложила руку в его и осторожно спустилась вниз, приседая в реверансе. Он едва заметно кивнул в ответ.

Отступив на несколько шагов в сторону и пряча правую руку за спину, она все еще ощущала на коже твердое прикосновение его обнаженных пальцев.

Ноа, уходящий в одиночестве

Когда Люси взяла Артура за руку и вышла из кареты, перед ней сразу возник дворец.

Весь дом Астридов стоял на фоне величественного Королевского дворца Герода. Королева-консорт Беатрикс и принцесса Марго, с любовью улыбаясь девочке, излучали благородство и изящество; король Леонард и два принца, стоявшие рядом, одним лишь присутствием внушали чувство надежности. Маленькая принцесса Люси стоящая посреди взрослых, казалась воплощением очарования.

Если бы эту сцену перенесли на картину, ее бы назвали «Любовь и уют».

Оливия внезапно захотела оказаться частью этой картины, пусть даже всего на мгновение. И вместе с тем она не смела сделать и шага в их сторону.

Совершенно неожиданно девушка вспомнила давний разговор.

— Почему я родилась простолюдинкой, бабушка? Хотела бы я родиться в высшем сословии… или хотя бы мальчиком.

Одноклассники всегда обращались к ней не по имени, а звали «девкой-простолюдинкой». В тот день, когда это впервые случилось, Оливия, не в силах сдержать злость и обиду, залилась слезами перед бабушкой. Это был первый и последний раз, когда она плакала из-за таких слов.

Оливия хотела, чтобы бабушка вспыхнула гневом и хотя бы на словах пообещала наказать тех мерзавцев. Но Сюзанна лишь прижала внучку к себе и заплакала вместе с ней. В этом плаче было столько горя, что сердце Оливии, переполненное злостью, придавило свинцовым грузом.

Когда слезы наконец иссякли, бабушка взглянула на Оливию. Каждая ее морщинка была полна печали.

— Мир всегда был несправедлив, дитя. Но признав это, не смей мириться с ним.

Этот ответ разбил сердце Оливии. Он звучал так, будто даже бабушка не может ее защитить. Она чувствовала яростную безысходность — слишком неподходящую эмоцию для десятилетней девочки.

Оливия не знала, почему, глядя на столь прекрасную картину, ни с того ни с сего вспомнила те пронзительные слова. И в этот момент она встретилась взглядом с тем самым человеком, от которого внутри у нее всегда все сжималось.

Сама не понимая почему, она не смогла выдержать зрительный контакт. Сердце бешено заколотилось, и Оливия поспешно отвела взгляд. А когда спустя несколько секунд посмотрела на принца, он уже смотрел в другую сторону.

Возможно… причина, по которой рядом с ним она всегда чувствует себя ничтожной, кроется в зависти.

Какая жизнь у этого мужчины?

⚜ ⚜ ⚜

Она все время так старательно избегает моего взгляда. Что я, черт возьми, сделал не так? — с досадой подумал Ноа и отвернулся от Оливии.

Тело ломило от усталости: после вчерашнего банкета он так и не смог толком отдохнуть. Но, по крайней мере, запланированные приемы подошли к концу — разве это не радость?

Ноа взглянул на часы и понял, что пора уходить, если он не хочет опоздать.

— Я, пожалуй, пойду.

Леонард, ласково держащий Люси за руку, резко обернулся.

— У тебя планы? — неодобрительно произнес он.

Ноа знал, что отец в курсе всего, и потому его особенно раздражала эта притворная неосведомленность. Он натянул беззаботную улыбку:

— Что поделать, я очень популярен.

Королева нахмурилась:

— Следи за манерами, Ноа.

— Матушка, все обязательные мероприятия, на которые я согласился, закончены. У меня есть другие дела.

— Наверное, снова собирается играть в поло, — бросил Леонард, равнодушно пожимая плечами. Он мягко потянул Люси за руку и поднялся по дворцовой лестнице, а принц остался позади с каменным лицом.

Никто не знал, когда именно отношения между отцом и сыном дали трещину, и это стало главной головной болью королевы Беатрикс. Проблема заключалась в том, что король слишком уж старался держать гордого принца под полным контролем — хотя и упрямый, своенравный характер самого Ноа ничуть не облегчал ситуацию.

Почувствовав, что сын сильно раздражен, Беатрикс поспешно отпустила его:

— Ладно, только береги себя. Ступай.

Ноа почтительно поклонился тетке и матери, а затем стремительно покинул дворец.

Пока Артур и королева вздыхали, с тревогой провожая его взглядом, Марго лишь покачала головой:

— Честное слово, Леонард — такой эгоист.

Подобное заявление о короле было кощунством, но Артур и Беатрикс сделали вид, что не услышали.

Когда королева перевела взгляд на Оливию, стоящую в нескольких шагах от них, она слегка ей кивнула. Девушка была поистине хороша собой, к тому же заслужила доверие принцессы Марго.

Как было бы прекрасно, если бы ее назначили новой гувернанткой Люси… но, разумеется, Марго этого никогда не позволит.

— Я слышала, что сегодня утром Люси была с вами невежлива, мисс Либерти, — сказала Беатрикс. — Прошу прощения.

Оливия поспешно замотала головой:

— Ничего подобного, Ваше Величество. Принцесса не сделала ничего дурного.

— Как мило с вашей стороны. Я давно не видела дочь такой воодушевленной. Пойдемте внутрь.

Артур повел королеву во дворец, за ними последовала Марго.

Оливия шла последней. Поднимаясь по ступеням дворца, она оглянулась через плечо. Высокий мужчина в черном костюме быстрыми шагами уходил прочь.

Совсем один.

⚜ ⚜ ⚜

Выбежав из дворца, Ноа направился прямиком в поло-клуб. Отказавшись от кареты, он оседлал коня и примчался туда верхом.

Когда он вошел в клуб, повесы уже ждали его, облаченные в форму для игры.

— Опоздали, — пожаловался один из молодых людей. — Мы уже целую вечность ждем!

— И при этом никто из вас не держит для меня клюшку наготове? — холодно отозвался принц.

Он скинул пиджак и сунул его ближайшему мужчине. Лениво снимая на ходу запонки, Ноа двинулся к раздевалке. К тому моменту, как он дошел до двери, рубашка была уже наполовину расстегнута, открывая широкую мускулистую грудь.

Прежде чем войти, он оглянулся на сегодняшних соперников и указал на защитные наколенники и налокотники, висевшие на стене:

— Вам понадобится полная экипировка.

Заметив, как его зеленые глаза пылают красным огнем, а жажда соперничества разгорелась не на шутку, члены клуба застонали, но подчинились. Через минуту Ноа вышел из раздевалки в шлеме и защите.

Его друг Мэтт проворчал, протягивая принцу клюшку:

— Да ладно, Ноа! Почему ты всегда все свои желания в соперничество превращаешь? Есть куча других способов выпустить пар — хорошая еда, сон, женщины! Уж лучше сексом займись! Какую мясорубку ты планируешь тут устроить, раз заставляешь нас натянуть полную защиту?

— Еще вчера ты не хотел меня видеть на осеннем банкете, а теперь советуешь выпустить пар через секс? — усмехнулся Ноа.

— А… ну да… справедливо.

Хохот повес разнесся по клубу.

Принц ловко вскочил на коня, сжал поводья в левой руке, а клюшку — в правой. Слуги распахнули двери конюшни, и перед ним открылось поле — такое широкое и просторное, что его иначе как бескрайним не назовешь.

Безграничный ковер травы, тяжелое дыхание коня, захватывающий звонкий удар клюшки по мячу — все это заставляло сердце Ноа бешено колотиться. Только в такие минуты он чувствовал себя по-настоящему живым.

Он ласково потрепал коротко подстриженную гриву, пришпорил коня и двинулся рысью.

К нему подъехал Лоуренс, его глаза блестели от нетерпения:

— Как вам мисс Либерти, Ваше Высочество? Слышал, она будет на приеме в саду-лабиринте, а на следующий день вернется в Фаулдер. Это правда?

Эти ублюдки до сих пор о ней не забыли.

— Спросите у принцессы Маргарет, — коротко бросил Ноа.

— Ах, да что вы! Неужели трудно сказать прямо? Она будет на празднике или нет?

Гостью Астридов следует уважать как самих Астридов. Опять повторять?

Но, вспомнив миниатюрную девушку и то, как поспешно она отводила глаза, Ноа вдруг потерял весь запал к игре.

Слишком раздраженный, чтобы отвечать, принц лишь коротко кивнул, затем пустил коня прочь, чтобы уйти подальше от всех.

— О-о-о, значит, она будет!

Позади раздались восторженные крики повес, но какое ему до них дело?

— Идиоты и бездельники, — процедил он себе под нос и глубоко вдохнул свежий воздух. Теперь, вдали от ненавистного дворца, он наконец чувствовал, что может дышать.

Ноа безжалостно разгромил соперников и, как всегда, победил с огромным счетом. После игры он засиделся допоздна, пьянствуя с членами клуба.

На следующий день Ноа проснулся позже обычного. Сквозь затуманенный взгляд он увидел, как главная горничная миссис Бетти тихо накрывает на стол в его комнате к завтраку. Он снова закрыл глаза и дождался, пока она выкатит сервировочную тележку за дверь, после чего лениво вздохнул и поднялся. Выпил он накануне много и даже не потрудился надеть пижаму.

Он раздвинул тяжелые шторы и распахнул дверь на балкон, впустив в комнату яркий солнечный свет и прохладный осенний ветер. Проведя пальцами по растрепанным золотистым волосам, мужчина сел перед дымящейся едой и развернул газету.

Первая страница стала куда приятнее без лица Уолтера. Сегодня ее украшала огромная черно-белая фотография Оливии и принцессы Люси, радостно улыбающихся друг другу.

Он язвительно подумал, стоит ли фото юной принцессы и студентки из Фаулдера первой полосы, но чем дольше смотрел на яркую улыбку девушки, тем яснее понимал: издателям нужно то, что будет продаваться большими тиражами.

Его взгляд оставался сухим и бесстрастным, когда он изучал лицо Оливии — черные, как тушь, волосы, длинные густые ресницы, широко распахнутые круглые глаза, изящный нос и чувственные губы. Красивая внешность — неудивительно, что весь Герод сходил по ней с ума.

— Вживую она лучше, чем на фото, — равнодушно заметил он, лениво просмотрел остальные страницы и отшвырнул газету.

Ему стало немного жаль Оливию. Он почти слышал в ушах восторженный смех отца. Было ясно: пока ее визит не закончится, король будет таскать девушку на все возможные мероприятия.

Ад бесконечных приемов

Предсказание Ноа оказалось точным.

Леонард громко рассмеялся, глядя за завтраком на благопристойную фотографию на первой полосе газеты.

Роль королевы во дворце имела особое значение, ведь от нее ожидали присутствия на всевозможных мероприятиях и усердной работы ради поддержания авторитета династии. Но двадцать три года назад королева Беатрикс родила двоих сыновей в один и тот же год: Артура в январе и Ноа в декабре. После двух беременностей подряд и тяжелой родильной горячки она так ослабла, что даже вспышки фотокамер были для нее непосильным испытанием. Самым настоящим чудом было то, что спустя несколько лет ей удалось родить Люси.

Кто же мог заменить королеву?

Наследный принц Артур был освобожден от большинства мероприятий, потому что Леонард свято верил: король обретает наибольшую силу лишь тогда, когда окутан тайной. Единственными братьями и сестрами Леонарда были Маргарет и Уолтер, но одна оказалась своенравной бунтаркой, а другой — ходячей катастрофой.

У короля не оставалось иного выхода, кроме как поручить Ноа иметь дело с прессой. И выбор этот был нелегким. Ноа, хоть и являлся по приказу короля, но всегда выражал глазами и лицом такой ассортимент брани, что журналисты покрывались холодным потом.

А что насчет Оливии?

Оливия Либерти казалась ему билетом к гарантированному успеху. С их первой встречи прошло всего два дня, а Леонард уже всерьез подумывал предложить ей должность королевского пресс-секретаря. Разумеется, подобное предложение реализовать невозможно, но мечтать-то никто не запрещал.

— Добавьте еще одно мероприятие в сегодняшнее расписание, — распорядился он. — И посмотрите, нельзя ли перенести благотворительное мероприятие королевской библиотеки на более ранний срок, чтобы я мог взять мисс Либерти.

Секретарь короля поспешно записал его указания.

— Разумеется, Ваше Величество. Возможно, вам стоит и вовсе задержать ее отъезд на пару дней?

Леонард с досадой покачал головой.

— Марго, должно быть, почуяла, что я так и собирался, потому что сразу предупредила меня даже не думать об этом. Они уезжают в назначенный день.

Услышав имя «Марго», секретарь больше ничего не сказал. Маргарет Астрид была единственной, кто решительно отказался исполнить предсмертное завещание бывшего короля. Если она уже приняла решение, переубедить ее было невозможно.

— Я подготовлю мисс Либерти, Ваше Величество, — сказал секретарь.

Им оставалось довольствоваться лишь единственным доступным вариантом.

⚜ ⚜ ⚜

Чрезмерный и напыщенный. Таково было первое впечатление Оливии о короле Леонарде.

Умная, проницательная и скромная. Таково, напротив, было впечатление Леонарда об Оливии.

Король таскал молодую женщину на все мыслимые мероприятия, словно ждал этого дня всю жизнь. Как выразилась Марго, он был похож на человека, «в которого вселился мстительный дух того, кто ни разу и не побывал на приеме».

Когда Оливия впервые узнала, что ей придется сопровождать короля Герода с утра и до вечера, она поначалу почувствовала себя беспомощной, но вскоре привыкла. Первые пару часов были мучительно нервными, но после нескольких мероприятий подряд она неизбежно адаптировалась. К тому же ей даже нравилось, что вспыльчивый король Леонард говорит все, что думает. А больше всего ее радовало то, что он явно был в восторге от ее умения держаться перед журналистами.

— Превосходно, мисс Либерти, — сказал он после первого интервью, и постепенно становился все более оживленным.

Позже это уже звучало как:

— Да, вот так! Вот какой должна быть беседа с прессой!

А затем дошло до:

— Ха-ха-ха! Оливия, как тебе удается быть такой красноречивой? Великолепно! С нетерпением жду завтрашних газет!

— Благодарю, Ваше Величество, — всякий раз отвечала она с почтением, на что король добродушно хохотал и еще больше ее расхваливал.

Они покинули дворец ранним утром и вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Марго, которая все это время дежурила у дворцового фонтана, ожидая свою подопечную, бросилась к ним.

Леонард, завидев сестру, мгновенно развернулся и исчез, тогда как Оливия, улыбнувшись, помахала ей рукой.

— Профессор! — окликнула она.

— Просто не верится! — вспыхнула Марго, потянув Оливию за руку и переводя взгляд то на уставшее лицо ученицы, то на стремительно удалявшуюся спину брата. — Ты, должно быть, совсем измотана. Это уже перебор! Сколько мероприятий вы сегодня посетили?

— Эм… шесть?

— У него с головой не все в порядке.

— Все было не так уж плохо, профессор. Люди оказались очень добры.

— Давай сразу поедем обратно, как только закончится прием в саду-лабиринте. Это же родина с дорогими тебе воспоминаниями, нельзя, чтобы она превратилась в ад бесконечных приемов.

Когда Оливия разразилась смехом, Марго тоже невольно улыбнулась.

В тот вечер, понежившись в теплой ванне, Оливия достала фонарик и открыла блокнот. Она устала и мечтала лечь спать, но ей предстояло вскоре покинуть Герод, и девушке не хотелось упускать ни одной детали.

Медленно перебирая в памяти прошедший день, она снова подумала о нем — Ноа Астриде, принце, которого труднее было вынести, чем самого короля; человеке, что словно вышел из картины под названием «Любовь и уют», даже не оглянувшись.

О человеке, чья жизнь вызывала у нее любопытство.

Она твердила себе: лучше бы его не было рядом, от него лишь тревожно. И все же в течение дня не раз украдкой оглядывалась через плечо, надеясь увидеть его. Но в итоге он так и не появился.

Она вспомнила его зеленовато-алые глаза и длинные ровные пальцы, показавшиеся, когда он снял перчатки, — и сердце вздрогнуло.

Оливия тут же резко мотнула головой и усмехнулась.

— О чем я вообще думаю?

Девушка занялась дневником. За день она посетила столько мероприятий, что запись получилась куда длиннее обычного. Увы, на следующий день, и на последующий, записи ее все так же напоминали перечень мероприятий.

И ни в один из этих дней Ноа Астрид не появился.

Время шло, и наступило утро перед праздником в саду-лабиринте, на пятый день после того, как Оливия прибыла в Герод в качестве гостьи королевского дворца.

Артур ехал в карете вместе с Ноа к резиденции морского ведомства. Раскрыв газету, кронпринц увидел лицо Оливии, занимающее первые три полосы. Казалось, в последнее время весь Геролингтон не мог насытиться ею.

И все же зачем превращать газету в фотоальбом?

Наследный принц хмыкнул и сказал:

— Тетя Марго в ярости от того, что отец не оставляет мисс Либерти в покое и повсюду ее таскает. И знаешь что? Он теперь зовет ее просто Оливией.

Его младший брат, до того глядевший в окно, заметил портрет Оливии на уличном прилавке и криво усмехнулся.

— Я даже не удивлен, — ответил Ноа. — Уверен, он задержал бы ее отъезд, если бы мог. Никто в прессе в последнее время и слова не сказал про дядю Уолтера.

— Пока рядом тетя Марго, отец никогда на такое не решится.

Братья погрузились каждый в свои мысли, пока карета мчалась вперед.

Когда вдали показался Магический Купол, Артур наконец сказал:

— Чем больше читаю интервью, тем больше понимаю отца. И видно, что она стала куда меньше нервничать. Ей ведь нелегко приходится.

Ноа молчал.

— Знаешь, насчет мисс Либерти… — продолжил Артур. — Я понимаю, что Фаулдер — республика и все такое, но она наверняка сталкивалась с предрассудками из-за происхождения и пола. И все же сумела окончить Геролингтонский университет, не достигнув и двадцати. Мне кажется, это впечатляет.

Ноа посмотрел на брата. Наследный принц откровенно разглядывал фотографию сияющей Оливии, и выражение его лица было таким теплым и дружелюбным, что Ноа наклонил голову.

— Что, влюбился в нее? — поддел он.

Артур нахмурился и поднял взгляд:

— Разве я не могу просто искренне восхищаться?

Принц скрестил руки и закинул ногу на ногу так, что носок сапога почти коснулся голени Артура.

— Значит, понимаешь отца? Эта девушка посетила не меньше пятнадцати мероприятий за последние три дня. И я сейчас говорю только о тех, которые упоминает пресса. Уверен, сейчас она валится с ног. Она может быть умной и сильной, но отец таскает ее за собой лишь потому, что она простолюдинка, Артур.

Именно Ноа предложил привезти девушку в Герод лишь затем, чтобы выручить самого себя, и у него не было прав вступать в эту дискуссию, — но все же.

— Я не это имел в виду, — терпеливо возразил наследный принц. — Я вовсе не оправдываю то, что отец заставляет ее ходить на каждый прием. Просто считаю, что она выдающаяся личность и достойна уважения.

Ноа прищурился, уголки его губ лениво изогнулись в усмешке.

— Все-таки ты в нее влюблен.

— Хватит язвить, Ноа Астрид, — в голосе Артура прозвучала жесткость.

Братья уставились друг на друга, и в их взглядах читались невысказанные ругательства.

Ноа покачал головой и отвернулся к окну. Он ведь сам первым бросил камень и начал задирать Артура. Зачем я это сделал? У меня ведь нет ни единой причины.

Когда карета остановилась на перекрестке, он снова увидел ее лицо. Оливия Либерти… Это имя будоражило многих — и не в последнюю очередь его самого.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия все глубже погружалась в ад бесконечных мероприятий.

Когда Леонард дошел до того, что назначил еще одно событие утром перед приемом в саду-лабиринте, он наконец столкнулся с яростным сопротивлением Марго и королевы.

— Да что же это такое, Ваше Величество?! — вспыхнула Марго. — Вы и вправду назначили мероприятие этим утром? Мисс Либерти завтра уезжает, ради всего святого! Вы собираетесь заполнять ее расписание до самого отъезда? С каких это пор Астриды так обращаются со своими гостями?

— Тише ты, Марго! Оливия и виду не подает, что устала! Я, между прочим, слежу за ее состоянием, — сердито огрызнулся король.

На этот раз выступила королева Беатрикс.

— Как вы можете так грубить принцессе?! Она права! Я хотела подарить мисс Либерти красивое платье в качестве извинения за ошибку Люси, но даже примерку невозможно назначить из-за всех этих мероприятий! Это уже чересчур, Ваше Величество!

Король неловко откашлялся.

— Примерка займет все утро. В таком темпе у нас попросту не останется времени. Довольно, Ваше Величество! И Люси тоже жаждет повидаться с мисс Либерти, а вы не отпустили ее ни на один день! Она, наверное, уже устала до смерти!

— Говорю же, она выглядела прекрасно, Трикси…

— Не зовите меня так!

Секретарь короля, никогда прежде не слышавший, чтобы мягкая королева повышала голос, поспешно достал блокнот и вычеркнул все мероприятия, рядом с которыми стояло имя Оливии. Боже правый… их было три только на это утро. Он почти физически слышал тяжелый вздох короля Леонарда, который так перевозбудился, что назначил даже те события, которых в действительности не существовало.

Король настаивал, что посещает мероприятия исключительно ради поддержания достоинства династии, но, по правде говоря, пришла пора признать: он просто обожал сами приемы.

— Пойдемте, принцесса, — сказала королева.

Беатрикс резко развернулась и гордо покинула кабинет короля, а за ней гневно застучала каблуками и принцесса. Слыша за спиной возмущенное бормотание Леонарда, ни одна не удостоила его даже взглядом.

Прекрасная гостья королевской семьи

— Если бы не вы, Ваше Величество, мне пришлось бы еще долго повышать голос. Благодарю вас.

— Не говори так, Марго. Я и сама уже до смерти устала. Никогда еще не видела, чтобы он так ужасно обращался с гостьей.

Беатрикс поднялась в стоявшую у входа карету. Когда за ней поднялась Марго, экипаж мягко тронулся.

В воздухе чувствовался холод. Королева накинула на плечи шаль, пока Марго закрывала приоткрытое окно. Беатрикс рассеянно смотрела на знакомые очертания дворца, а потом неуверенно обратила взгляд к золовке.

— Мисс Либерти девятнадцать, не так ли? Уже само поступление в Геролингтонский впечатляет, а она выпустилась из него... да еще и первой студенткой! Честно сказать, никогда не видела, чтобы король был в таком восторге.

Марго с улыбкой кивнула.

— Да, у нее талант. И хоть по ней не скажешь, она очень сильная.

Было совершенно ясно, насколько особенной была Оливия, раз уж сама Марго, известная своей непреклонностью, приехала сюда только ради того, чтобы присмотреть за ней.

Королева наконец набралась смелости произнести то, о чем размышляла последние дни.

— Как думаешь, мисс Либерти... могла бы стать новой гувернанткой нашей Люси?

Марго посмотрела на Беатрикс. Между ними звучало только цоканье копыт.

Когда карета миновала главный фонтан перед резиденцией для почетных гостей, королева с горькой улыбкой кивнула.

— Впрочем… Она слишком красива для этого.

Беатрикс прекрасно знала, как грубо молодые распущенные аристократы вели себя с Оливией на банкете. Даже дочери самого захудалого дворянина не пришлось бы терпеть такого откровенного неуважения. Будучи простолюдинкой без связей, девушка неизбежно становилась легкой добычей.

— Ты же знаешь, насколько консервативен Герод, — ядовито добавила Марго.

Королева тихо вздохнула, не находя, что на это ответить. Здесь даже принцесса не могла учиться в школе без отцовского разрешения.

— Считай, что этого разговора не было, Марго, — сказала Беатрикс. — Но когда вернешься, присылай мне вести о том, как у нее идут дела. Мне хотелось бы знать о ней.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Карета замедлилась и остановилась. Беатрикс, сменив обеспокоенное выражение на радостное, оживленно сказала:

— Мы на месте. Надеюсь, ей понравится платье.

По правде говоря, Марго была против того, чтобы Оливия пришла на прием в бальном наряде, но сказать об этом вслух не посмела. Какой бы бунтаркой сестра короля ни слыла при дворе, она не могла вмешаться и заставить девушку отказаться от подарка королевы.

⚜ ⚜ ⚜

Последний день Оливии в Героде оказался бесконечной чередой потрясений и неожиданностей. Сначала она узнала, что все мероприятия с королем на сегодня отменены. Сразу после этого к ней явилась элегантная женщина средних лет с аккуратно собранными в пучок волосами.

— Здравствуйте, мисс Либерти. Рада встрече. Я бы с удовольствием поболтала со знаменитостью вроде вас, но, увы, у нас нет времени. А теперь, пожалуйста, раздевайтесь.

— Простите... что? — пробормотала Оливия.

С какой стати меня просят раздеться?

Сбитая с толку, Оливия не успела и опомниться, как та с невероятной решительностью принялась снимать с нее одежду.

— Что вы делаете? П-подождите! — вскрикнула Оливия.

— Я не могу ждать, мисс. Я работаю в этой индустрии более тридцати лет, но впервые меня просят снять мерки для бального платья в день самого мероприятия. Уберите руки от рубашки.

— Кто вы вообще? Хоть объяснитесь! — твердо сказала Оливия, оттолкнув ее руку.

Женщина тяжело вздохнула, уперла руки в бока и представилась:

— Мое имя Джейн Эмброуз, я из ателье «Эмброуз». Приятно познакомиться. Если мы хотим, чтобы это бальное платье село на вас, нужно раздеться. Иначе как вы его примерите?

Джейн заверила ее, что рядом нет мужчин и стыдиться нечего — у всех тела одинаковые. До приема оставалось катастрофически мало времени, и медлить было нельзя.

— Бальное платье? — растерянно переспросила Оливия.

Джейн указала на платье, висевшее на вешалке в углу и уже ловко расстегивала пуговицы на рубашке Оливии. Девушка вскрикнула от испуга, но тут же поспешно расстегнула их сама, а потом осторожно сняла юбку.

— Ее Величество заказала для вас платье, но его нужно было подогнать еще вчера, — сказала Джейн. — Мы и так уже опаздываем.

— Но я думала, что пойду на прием в своей обычной одежде.

Джейн скосила взгляд на рубашку и юбку, брошенные на диван, и округлила глаза, будто услышала полную нелепицу.

— Вы же гостья королевской семьи, а не простая девочка с улицы. Сначала примерьте вот это.

Джейн говорила так стремительно, что у Оливии не оставалось времени даже почувствовать неловкость от того, что она раздевается при ней и ее помощницах. Настоящая проблема началась, когда пришло время снова одеться. На ее плечи надели кремовый корсет, как велела Джейн.

— Хорошо, мисс. Представьте, что вы складываете позвонки в столбик один за другим и прячете ребра внутрь...

Что???

— Держитесь крепче!

Оливии оставалось только покорно подчиниться, и Джейн изо всей силы затянула шнуровку.

— А-а-а!

Ее бабушка Сюзанна постоянно носила корсеты, но Оливии, привыкшей к студенческой форме, еще не доводилось примерять такой. От невероятного давления, сжимающего грудь и талию, глаза у нее полезли на лоб.

— Это обязательно? — выдохнула она.

— Разумеется. Все дамы в Героде носят корсеты, — ответила Джейн таким будничным тоном, что возразить было невозможно. — Ее Величество подарила вам бальное платье работы главного дизайнера ателье «Эмброуз». Даже самые знатные семьи Геролингтона не могут достать себе такое. Полюбуйтесь на жемчуг и бисер — словно отражение Млечного Пути в ночном море.

Оливия, побледнев, закивала, но затем не выдержала и прохрипела:

— Не могли бы вы хоть чуть-чуть ослабить? Я дышать не могу.

Поняв, что девушке и правда тяжело, Джейн поспешила к ней.

— Ах, так вы никогда не носили корсет?

— Нет.

— Понятно. Тогда я немного ослаблю, но снять его совсем нельзя. Это все равно что отвергнуть подарок королевы.

Когда шнуровку немного отпустили, Оливия смогла хоть чуть-чуть вздохнуть. Но удобнее не стало.

— Сильнее ослабить не могу.

— Я потерплю.

Джейн дала знак помощницам, те поспешно надели на нее наряд. Это было светло-голубое платье с широким глубоким квадратным вырезом, какой был в моде у дамы из высшего света Герода. Над юбкой, пошитой из множества тонких полупрозрачных слоев шелка для придания объема, был завязан бант из темно-синего атласа. По краю юбки мягко мерцали жемчужины и бисер.

— Не двигайтесь, а то уколетесь булавкой, — предупредила Джейн.

Оливия замерла. Говорят, у каждой жизни свои тревоги и заботы — и жизнь знатной дамы тоже не безоблачная.

— Готово, — наконец сказала Джейн, отступив на шаг, чтобы окинуть взглядом весь образ. И, разглядев его как следует, тихо ахнула.

Платье выглядело на Оливии так прекрасно, что можно было подумать, будто она и была музой дизайнера. Даже без прически и макияжа густые черные волосы и белая кожа удивительно сочетались с небесным оттенком ткани.

— Вы чудо как хороши! — воскликнула Джейн, а ее помощницы дружно закивали.

Но Оливия оставалась мрачной, когда посмотрела в зеркало.

— Что такое? Вас что-то смущает?

— Нет, просто...

— Скажите мне.

Оливия вдохнула и выдохнула, и каждый раз в такт дыханию приподнималась и опускалась открытая белая грудь. Она поспешно прикрыла ее рукой.

— Не слишком ли глубокий вырез?

Ее очень смущала оголенная кожа, но Джейн равнодушно пожала плечами, показала себя и на наряды своих помощниц и пояснила:

— Такой вырез сейчас на пике моды. Все платья шьются с ним. Закрытые воротники вышли из моды полвека назад. Даже пожилые дамы нынче выбирают такие платья. Шея кажется длиннее.

Оливия моргнула и пригляделась: действительно, у них тоже были такие вырезы, просто раньше она не обращала внимания.

— Да и поздно уже менять фасон. Не переживайте, вы прелестны!

В этот момент служанка объявила о прибытии королевы Беатрикс и принцессы Маргарет. Джейн и ее помощницы поспешно отступили, а Оливия сложила руки и встала лицом к двери.

Королева вошла с мягкой улыбкой, шелестя юбками. За ней следовала Марго. Как только обе переступили порог, их глаза округлились.

— Небеса! — воскликнула королева.

— О боже, Оливия!

Даже Марго, думавшая, что проще оставить на ней рубашку и юбку, мгновенно изменила мнение: пусть, пусть и наша Оливия хоть раз наденет такое прекрасное платье!

Смущенная искренним восхищением королевы и Марго, Оливия опустила взгляд на наряд. Ее все еще тяготила обнаженная кожа, корсет мешал дышать, но впервые надетое роскошное платье совсем не вызывало отторжения. Обернувшись к зеркалу, она увидела там благородную леди.

Королева подошла ближе, любуясь ею с мягкой улыбкой.

— Я никогда не понимала, почему знатные дамы всегда водят дочерей по бутикам, но теперь вижу, зачем. Вот и я стану такой, когда Люси подрастет. Ну что, мисс Либерти, вам по душе мой подарок?

— Я впервые ношу такое прекрасное платье. Спасибо, Ваше Величество, — застенчиво ответила она, присев в реверансе. Щеки и губы у нее порозовели, придавая лицу мягкое сияние.

— Я догадывалась, что голубые тона вам пойдут, и не ошиблась. И вам, всем вам, спасибо, — добавила королева, обращаясь к Джейн и ее помощницам. — Оно великолепно.

Сотрудницы ателье склонили головы в ответ на похвалу. Королева вновь повернулась к Оливии и ласково сказала:

— Спасибо, что простили оплошность Люси. Это платье — подарок в память о вашем визите и извинение за ее поведение. Прием начнется ближе к закату. Надеюсь, вы насладитесь последним вечером в королевстве.

На ее теплые слова Оливия осторожно кивнула. В груди что-то сладко кольнуло, и она не могла сдержать легкую дрожь в пальцах.

«Мир всегда был несправедлив, дитя. Но признав это, не смей мириться с ним».

Как и говорила бабушка, мир полон несправедливости, и ей предстояло многое стерпеть и преодолеть. Дискриминация, с которой она сталкивалась ежедневно, стала такой привычной, что, казалось, вросла в кости, и все же Оливия не переставала ощущать ее уколы.

Покой Ноа

Даже во дворце Герода Оливия сталкивалась с ней. Сама по себе идея королевского дворца уже была показателем дискриминации. К тому же, король, не считаясь с ее желанием, назначал бесконечные приемы, и даже это платье досталось Оливии вовсе не по ее выбору, а по вкусу королевы.

И все же.

Почему именно сейчас ей казалось, будто она внезапно очутилась внутри картины с названием «Любовь и уют»?

Это чувство, вероятно, возникло оттого, что бальное платье делало ее похожей на аристократку и что сама королева-консорт говорила с ней так доброжелательно.

Оливия взглянула на свое отражение в зеркале. Впрочем, что плохого в том, чтобы хотя бы сегодня поддаться этому глупому ощущению.

На самом деле, она чувствовала это последние несколько дней, проведенных во дворце. Король Леонард Второй осыпал ее похвалой, словно она и впрямь была значимой особой. Королева Беатрикс заботилась о ней с величайшим вниманием, принц Ноа всегда протягивал руку помощи — пусть и из чувства долга и элементарной вежливости, — а наследный принц и милая маленькая принцесса неизменно встречали ее теплой улыбкой.

Короткое пребывание в Героде оказалось для нее по-настоящему счастливым временем. Настолько, что ей было жаль, что наступил последний вечер. Она ни разу не вспомнила о Фаулдере — месте, где ей приходилось думать о бабушке и держать себя в руках, чтобы не сломаться.

Марго, стоявшая в стороне, неотрывно наблюдала за Оливией. Та, заливаясь краской, с легким смущением касалась роскошного подола и украдкой смотрела на свое отражение в зеркале. Похоже, дни, что она провела здесь, были не такими уж плохими, подумала она.

Эта девушка всегда прятала свое настоящее «я» за улыбкой, но сейчас впервые выглядела на свой возраст. Такой Марго ее еще никогда не видела. Она долго смотрела на застенчивую улыбку своей ученицы.

Королева Беатрикс попросила, чтобы Оливия встретилась с Люси на минуту, а затем направилась в сад-лабиринт, где полным ходом шла подготовка к банкету.

Во дворце было десятки больших и малых садов, но именно сад-лабиринт с его рядами аккуратно подстриженных розовых кустов и многочисленными уединенными полянами считался самым знаковым. В высшем обществе Герода существовала давняя традиция устраивать прием в саду-лабиринте через неделю после осеннего банкета.

У самого входа в сад ветви плодовых деревьев с наливными плодами были поставлены в вазы и образовывали аллею; в главном саду стояли мягкие удобные диваны, чтобы знатные дамы могли вести неспешные разговоры.

Повсюду были расставлены жаровни, чтобы прогонять холод, а на изящных канделябрах в виде плетистых роз ждали своего часа фонари.

За главным садом открывался круглый вход в лабиринт, и каждая арка была украшена фонарями и переплетенными ветвями фруктовых деревьев. Обойти весь сад-лабиринт не представлялось возможным, поэтому королева решила пройти лишь в ближайший.

Любуясь розами, в которые садовник вложил всю душу, королева обернулась к следовавшей за ней старшей фрейлине.

— Сегодня ни на миг не спускайте глаз с мисс Оливии Либерти.

Вспомнив Оливию в голубом бальном платье, Беатрикс остановилась и повернулась к фрейлине.

— У вас есть список тех, кто загнал ее в угол на прошлой неделе на банкете. Если они снова попробуют приблизиться к нашей гостье или увлечь ее в лабиринт, вмешайтесь под предлогом, что я зову мисс Либерти к себе, и выведите ее оттуда. И если она попытается войти в лабиринт одна, обязательно приставьте к ней кого-нибудь.

— Слушаюсь. Но… если вы так тревожитесь, может, лучше предупредить мисс Либерти и велеть ей оставаться в главном саду?

Королева взглянула на роскошно украшенные живые изгороди. Осенние розы стояли в полном цвету, наполняя воздух сладким ароматом, что скользил по кустам с легким ветром. С наступлением темноты лабиринт в свете фонарей предстанет сказочно-прекрасным, почти нереальным.

— Я не позволю горстке развратников лишить ее возможности увидеть всю эту красоту, — сказала королева.

Фрейлина согласно кивнула, следуя ее взгляду.

— Разумеется. Я присмотрю за ней, Ваше Величество.

— Полагаюсь на вас, — сказала Беатрикс и, легко коснувшись плеча женщины, продолжила прогулку.

⚜ ⚜ ⚜

Для Ноа этот день ничем не отличался от прочих. Ему было безразлично, что приготовления к банкету шли полным ходом и что гостья королевской семьи завтра уедет.

Утром он заехал в морскую канцелярию, чтобы исполнить обязанности офицера, а после обеда встретился с Мейсоном, чтобы заняться делами, связанными с его инвестициями в Норфолке.

Мейсон одной рукой протянул Ноа документы для утверждения, другой продолжал перебирать справочные бумаги.

— Отличное решение — увеличить наши инвестиции в компанию «Вильгельм», Ваше Высочество. В Норфолке не осталось ни одной страны, где не установили бы Магический Купол. Даже Порчелин, державшийся до последнего, объявил, что этой зимой установит его. Акции поднялись на десять процентов с прошлой недели.

Ноа приподнял бровь и кивнул. Пока принц медленно перелистывал бумаги, Мейсон протянул ему еще один документ.

— Мы получили остальные документы по Магическому Куполу из Фаулдера пару дней назад, — продолжил он. — Подана заявка на совместный патент.

— Совместный патент на Магический Купол? — переспросил Ноа, поднимая взгляд, пока ставил подпись.

Секретарь аккуратно вложил подписанные бумаги в папку.

— Заявку подали Ансен Вильгельм и некий Оливер. Без фамилии, просто Оливер. Я проверил список членов совета и исследователей в «Вильгельме», но такого имени там нет. Странно, не находите?

Принц уставился на озадаченно надутые губы Мейсона, на мгновение наклонил голову набок, а затем пожал плечами и вернулся к работе.

— Главное, чтобы Ансен Вильгельм управлял делом так, чтобы мои вложения приносили прибыль. У меня нет ни нужды, ни причин выяснять, кто этот Оливер, — сказал он.

— Пожалуй, вы правы.

Подписав последний документ, Ноа поднялся. Он взял с кресла пиджак и застегнул верхние пуговицы рубашки.

— Вы направляетесь обратно во дворец, Ваше Высочество? — спросил Мейсон. Когда Ноа рассеянно кивнул, секретарь вздохнул. — У мисс Либерти сегодня тоже последний день в Героде. Жаль, что мы больше не увидим ее на страницах газет.

— А тебе-то что за дело? Она ведь даже не знает, кто ты.

— Как жестоко с вашей стороны, Ваше Высочество.

Ноа пожал плечами, находя его слова нелепыми, и вышел из кабинета уверенными широкими шагами. В своем привычном строгом костюме и в черных шелковых перчатках он выглядел безупречно, словно провел у зеркала несколько часов.

Принц сел в карету, ожидавшую его у здания. Та тронулась и мягко помчалась к королевскому дворцу.

Безучастно глядя на проносящийся пейзаж, Ноа вдруг вспомнил слова Мейсона. «Жаль», да?.. Почему все так одержимы ею? Людям, похоже, просто нечем заняться. Эта девчонка ведь ничего не привнесла в семью, да и не героиня войны.

Он скользнул взглядом к газете, висящей на держателе в карете, и взял ее. Как обычно, первая страница была посвящена Оливии. Оказывается, накануне она даже посетила мероприятие в библиотеке. Ноа несколько секунд смотрел на ее сияющую, юную улыбку.

Жаль, говоришь?..

— Если уж кому и жаль, то мне, — пробормотал он, отложив газету и снова устремив взгляд в окно.

И в самом деле, пока Оливия развлекала короля вместо него, Ноа Астрид жил в покое.

⚜ ⚜ ⚜

— Обещай, что будешь писать мне, Лив, обещай! Я тоже буду тебе писать!

Когда горничные сообщили Люси, что пришло время проводить Оливию, чтобы она могла собираться на праздник, девочка разрыдалась и вцепилась в подол ее юбки. Огромные глаза принцессы, блестящие от слез, выглядели такими несчастными, что Оливия не удержалась и осторожно взяла девочку на руки.

— Не плачьте, Ваше Высочество, — сказала она. — Я вернусь. И буду писать вам много писем.

— Ты… должна… обещай, — выдохнула Люси, прежде чем снова зарыдать.

Мадам Реманн тоже утирала слезы, зная, как одиноко маленькой принцессе, заточенной во дворце.

Люси обвила руками шею Оливии и прижалась к ней, а потом вдруг вырвалась и поспешила прочь. Она открыла изящную шкатулку на тумбочке и достала заколку, которую носила во время их последней прогулки.

— Это мой подарок тебе, — всхлипывая, сказала она. — Возьми, Лив. — Заколка в виде розового цветка выглядела прелестно на ее пухлой ладошке.

Оливия осторожно приняла ее и огляделась.

— Что же я могу дать вам в ответ?

У нее не было ничего, что казалось достойным принцессы.

Увидев ее растерянность, мадам Реманн мягко подсказала:

— Почему бы вам не подарить ободок, что на вас сейчас, мисс?

— Но он ведь совсем невзрачный… — с тревогой ответила Оливия. Как я могу подарить ей старый ободок, который ношу уже столько лет?

На ее колебание няня лишь тепло улыбнулась.

— Для принцессы это будет лучшим подарком.

— Мне понравится все, что ты дашь, Лив! — воскликнула принцесса, сияя глазами.

В конце концов Оливия сняла с головы светло-зеленый ободок и протянула его Люси.

— Простите, Ваше Высочество, — сказала она. — Это ничто по сравнению с вашим подарком.

— Спасибо, Лив! Я буду его беречь!

— А теперь мисс Либерти действительно пора идти, — произнесла горничная, и Люси снова разрыдалась.

Оливии пришлось успокаивать принцессу, но в конце концов, под настойчивые уговоры горничных, она все же вышла из ее покоев.

— Нам нужно поторопиться, мисс. Пожалуйста, идите быстрее, — настаивала одна из них.

— Я понимаю. Простите.

Как только Оливия вошла, Джейн, все это время нервно поглядывавшая на часы, тут же принялась за дело. Она подозвала помощниц, которые помогли облачить девушку в бальное платье. Затем нанесла тонкий слой легкой пудры на ее нежную кожу и подчеркнула большие выразительные глаза тонкой подводкой. Густые черные волосы, обычно собранные небрежно, она напитала маслом и оставила струиться волнами, а уши украсила аккуратными жемчужными серьгами.

Оливия покорно сидела неподвижно, впервые в жизни позволяя накладывать на себя макияж. Она указала на подарок принцессы.

— Я хотела бы надеть цветочную заколку. Это допустимо?

Джейн оглядела бальное платье и заколку. Цветочный аксессуар в саду, полном роз… Она одобрительно кивнула.

— Будет очаровательно.

Закрепив волосы за ухом с левой стороны, Джейн вставила туда заколку, а с другой стороны локоны спадали водопадом. Образ прекрасно гармонировал с платьем, и Джейн, отступив, посмотрела на Оливию как художник на завершенное полотно.

Навязчивый взгляд

— Если бы наш главный дизайнер увидел вас, он бы умолял вас, мисс Либерти, стать его музой, — заметила Джейн.

Оливия застенчиво заерзала руками и вдруг вспомнила черные перчатки Ноа.

— А можно мне надеть перчатки?

— Разумеется. У меня есть для вас подходящие. И еще вы возьмете с собой маленькую сумочку. — Джейн помогла Оливии натянуть на руки небесно-голубые шелковые перчатки и протянула синий клатч. — Сегодня вечером на приеме танцев не будет, так что все дамы придут с сумочками.

Оливия прежде носила только большие кожаные сумки, набитые книгами. Она внимательно разглядывала твердый сверкающий клатч, поворачивая его то так, то эдак.

— А что в него кладут?

Джейн тихо рассмеялась и замахала рукой.

— Это всего лишь аксессуар. Можно ничего не класть.

Пока она вместе с помощницами убирала вещи, разбросанные по комнате, Оливия задумалась, потом достала из своей сумки магический фонарик. Ей показалось слишком странным носить пустую сумочку, и захотелось положить туда хоть что-нибудь. К счастью, фонарик оказался достаточно маленьким и узким и поместился идеально.

Стоило ей защелкнуть застежку, как в дверь постучали, и вошла Марго.

— Готова? Ох, Оливия! — глаза Марго расширились от неожиданного преображения девушки, а потом она тихо рассмеялась.

Оливия привыкла, что профессор — сама по себе довольно циничная натура, что бы та ни делала и ни говорила, поэтому нервно пригладила юбку.

— Я странно выгляжу, профессор?

Она именно так себя ощущала. Гладкие перчатки, миленькая сумочка, куда помещался разве что фонарик, красивое бальное платье — все это выглядело инородным. Девушка чувствовала себя невыразимо неловко, словно на ней была одежда, которой она не достойна. Но вместе с тем ее переполняло странное возбуждение.

Марго подошла ближе и, глядя сверху вниз на свою ученицу, поправила цветочную заколку в ее волосах.

— Конечно, ты не выглядишь странно, — сказала она. — Тебе удобно?

— Если скажу «да», совру, — призналась Оливия. — Но не так уж плохо раз в жизни нарядиться.

Принцесса едва заметно кивнула и изящно развернулась.

— Тогда пойдем насладимся нашим последним вечером в Героде?

Ее ученица хихикнула и поспешила за ней.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель Сеймур — обожаемая дочь графа Сеймура, юная леди, выросшая в окружении красоты и блеска. Мир всегда был к ней благосклонен, и ей никогда ни в чем не приходилось нуждаться. Но в последнее время ее сводило с ума от желания.

Ноа Астрид, мужчина, в облике которого грозная неприкасаемая безупречность сочеталась с хрупкой, будто готовой разбиться от малейшего прикосновения, аурой.

На прошлом приеме Изабель не могла отвести от него глаз. В середине вечера ее сердце упало, когда он пригласил танцевать какую-то странно одетую простолюдинку. Но узнав, что та женщина была гостьей королевской семьи, она даже пожалела принца. А после банкета долго не могла его забыть и, думая о нем, вдруг представила раненого хищника.

С тех пор, вплоть до сегодняшнего вечера, девушка каждую ночь представляла себя рядом с ним. Изабель бесчисленное количество раз меняла наряды, выбирая, что бы надеть на мероприятие. Заказывала новые платья, думала, что они прекрасны, но, примерив, всякий раз чувствовала — что-то не то.

И вот сегодня, наконец, она выбрала платье цвета, близкого к зелени его глаз, и прибыла во дворец. Пестрые цветочные композиции, столы под светом фонарей, сладкий аромат роз, щекотавший ноздри, — все это не имело для нее значения. Она только неустанно осматривала сад в поисках принца Ноа.

— О-хо-хо, графиня Сеймур! Вы привели свою дочь. Какая красавица. Теперь понятно, почему граф Сеймур не перестает ею хвастаться.

— Ох, такой уж у меня муж… да. Но спасибо за комплимент, мадам Веротто. Изабель, что ты стоишь? Поблагодари.

Лишь когда мать слегка коснулась ее руки, Изабель поспешно поприветствовала даму.

— Кого-то ищете? — по-доброму, но с любопытством спросила мадам Веротто.

Изабель тут же покачала головой.

— Нет, я просто думала, может, кто-то из знакомых тоже пришел.

Ее мать и мадам Веротто мило улыбнулись друг другу и пустились в светскую беседу.

Спустя несколько минут в саду раздались перешептывания.

— О, принцесса Маргарет здесь, — пробормотал кто-то.

Улыбки исчезли с лиц знатных дам.

— И та простолюдинка тоже пришла, — насмешливо бросил чей-то голос.

Изабель обернулась к входу в сад. Не только она — каждый гость во все глаза смотрел туда. Все были уверены, что гостья Астридов вновь явится в чем-нибудь нелепо неподобающем, но их ожидания рассыпались в тот миг, когда она вошла.

Взгляд Изабель медленно скользнул по Оливии. Особенно ее зацепила маленькая цветочная заколка в волосах, и во рту тут же появилась неприятная горечь. Остальные знатные дамы, должно быть, ощутили то же самое, потому что ехидные комментарии внезапно стихли.

Пару раз моргнув, ошеломленная появлением так нарядно одетой простолюдинки, мадам Веротто поспешно прикрыла рот веером.

— Боже милостивый… Похоже, гостья королевской семьи хочет воспользоваться случаем и пробиться в аристократию.

— Пускай хоть одну ночь предается своим фантазиям, — съязвила одна из дам.

— А может, у нее и правда есть честолюбивые планы. В саду полно укромных уголков, знаете ли.

Стая знатных дам принялась изысканными голосами строить пошлые догадки.

— Здесь юная леди! Одумайтесь, — упрекнула их мадам Веротто, размахивая руками так, словно не она начала весь этот разговор. Дамы смолкли, переглянувшись и спрятав ухмылки.

— Даже не думай приближаться к тем женщинам, Оливия, — прошептала Марго, бросив в их сторону злобный взгляд.

Девушка только мельком взглянула на них. Слишком уж заворожила ее красота сада, чтобы тратить хотя бы секунду на подобное.

— Не волнуйтесь, профессор. Не буду.

Тогда Марго повела глазами по группе молодых аристократов и снова предостерегла:

— И к ним тоже не подходи.

Марго все указывала и указывала по сторонам, но куда ни глянь — безопасного места не находилось.

— Не туда.

— И не к тем.

— Держись подальше от той компании.

После нескольких минут кивков в такт ее предупреждениям Оливия нахмурилась.

— Похоже, мне лучше стоять на месте.

— Так будет даже лучше, — согласилась Марго.

— Но, профессор… я же думала, что должна насладиться последним вечером в Героде, — слегка пожаловалась на ее заботливую, неожиданно мягкую строгость Оливия.

— Да где же королева? — пробурчала Марго себе под нос. И как раз в тот миг, когда она обернулась ко входу, вошла королевская семья.

Оливия тоже подняла взгляд. Королевские особы и вправду обладали властным величием — одного их появления хватило, чтобы невидимой тяжестью придавить ее к земле.

Сначала вошли король и королева, рука об руку, за ними — кронпринц Артур и принц Ноа. Взгляд Оливии уткнулся в блестящие черные туфли Ноа, а затем осторожно поднялся выше. Она не видела его несколько дней и должна была признать — он был по-прежнему ослепительно красив. Безупречный костюм, осанка, непроницаемое лицо… Внезапно сердце ее забилось быстрее.

— Пойдем, Оливия. — Если бы Марго не потянула ее за руку, она бы застыла на месте, как в свой первый вечер в Героде.

Оливия опустила глаза и сосредоточилась на шелестящем у ног подоле. Она ведь была не в тех нелепых туфельках, как в прошлый раз, так почему же снова так отчаянно хотелось бежать? Девушка вдруг остро ощутила открытость своего декольте, о которой успела позабыть, увидев, что все остальные женщины тоже в платьях с глубоким вырезом.

Марго остановилась, положив конец их бесконечно долгому шествию.

— Благодарим за приглашение на столь великолепный прием, — сказала она и склонилась в безупречном поклоне.

Оливия медленно подняла голову. Она была взволнована тем, что оказалась здесь, но в то же время ей было неловко, и хотелось спрятаться — особенно перед этими людьми. Она не могла описать словами это странное чувство.

Королева заметила заколку Люси, изящно приколотую к черным волосам Оливии. Ее сердце потеплело и к дочери, подарившей эту вещицу, и к девушке, решившей надеть ее на прием.

Она шагнула вперед и мягко взяла Оливию за руки — то, чего не делала ни с одним гостем прежде. Почувствовав дрожь ее пальцев, королева Беатрикс улыбнулась еще теплее.

— Тебе нравится мой подарок, Оливия?

Все дамы, недавно осмелившиеся насмехаться над нарядом Оливии, замолчали.

— Он прекрасно тебе идет, — продолжила королева.

Тепло ее рук чуть отпустило напряжение Оливии. Она глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться.

— Да, Ваше Величество. Спасибо за подарок.

— Мне было по-настоящему приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, сегодня вечером ты получишь удовольствие от приема.

Когда королева наконец отпустила ее руки и отступила назад, Леонард, молчавший до этого, тоже широко улыбнулся:

— Жаль, что ты не останешься с нами еще на несколько дней. Но наслаждайся праздником, Оливия.

Король, как и его сестра Марго, был известен нелюбовью к чужакам. Его теплоту по отношению к Оливии дворяне встретили ошеломленной тишиной.

Даже Артур почувствовал легкое удивление. Ну что, Ноа? Я же говорил, отец называет ее по имени. Кронпринц рефлекторно повернулся к брату, что стоял слева, и прищурился.

Он заметил, что Ноа смотрит мимо плеча матери. На его лице все тот же обычный набор — холод, упрямство, равнодушие. Но почему-то сегодня в нем было нечто иное. Может быть, дело в его зеленых глазах, сейчас кажущихся особенно темными, которые без малейшего колебания, с навязчивым упорством прикованы к одной точке?

Артур медленно проследил за его взглядом. В бальном платье, с распущенными волосами Оливия Либерти была как распустившийся цветок. Даже Артур, привыкший к красоте во всех ее проявлениях, невольно не мог оторвать от нее глаз.

Он снова посмотрел на Ноа и тяжело вздохнул. Принц все еще не сводил с нее взгляда — и так навязчиво, что Артура распирало желание отомстить младшему брату за его недавнюю дерзость в карете.

⚜ ⚜ ⚜

«Раненый хищник». Какая точная метафора для Ноа Астрида.

Изабель завороженно смотрела на него затуманенным взглядом. Теперь, когда пространство окутала ночь, розовый сад сиял, как сцена, выстроенная специально для него. Тени от фонарей подчеркивали глубоко посаженные глаза и резкий профиль.

А что насчет кронпринца, стоявшего рядом? Он занимал то же пространство, был одет прочти также, имел даже схожие черты, но излучал совершенно иную ауру. Артур действительно был воплощением совершенства — и внешне, и по своей мягкой, дружелюбной натуре.

Ноа тоже выглядел безупречно, но куда более неустойчиво. Слово «совершенство» никак не вязалось с ним. И все же именно это противоречие составляло суть его личности.

В Изабель поднялось странное желание восполнить то, чего ему не хватало. Ее взгляд впился в Ноа, пока в голове звучало: Я хочу его. Хочу только для себя — этого идеального и все же надломленного принца.

Сад-лабиринт

— Сдавайся. Принцесса Маргарет здесь, чтобы истребить всех ловеласов Герода.

— Все из-за тебя, Эйель Фоэм. Ее подозрения усилились с тех пор, как ты прижал мисс Либерти тем вечером.

— Не делай вид, будто ты ни при чем.

Ноа, развалившись на диване и лениво выпуская дым в небо, усмехнулся, слушая жалобы гуляк.

— Идиоты, — насмешливо процедил он. — Хватит этих бредовых разговоров, проваливайте.

Молодые люди уже давно привыкли к оскорблениям принца. Вместо того чтобы разойтись, они еще плотнее столпились вокруг него, ничуть не смущенные.

— Ваше Высочество! — заныл один.

Принц в ответ только глубоко затянулся и медленно выпустил дым в холодный осенний воздух.

— Ваша тетя завтра уезжает в далекие края. Не хотите ли, как хороший племянник, прогуляться с ней по саду?

— Точно, проведите немного времени с тетушкой Марго.

— В глазах моей тети я ничем не отличаюсь от вас. Если я вдруг приглашу ее на прогулку, первым же и попаду под удар, — сказал он с тенью смеха в голосе.

Молодые лорды загоготали во весь голос. Принц холодно глянул на них и затушил остаток сигареты.

— И да, напоминание. Сегодня вечером Оливия Либерти все еще остается гостьей Астридов. Так что ведите себя соответственно.

Смех мгновенно оборвался. Они прекрасно знали, что Ноа никого из них не считал друзьями. Ему нужны были беспечные люди, с которыми можно посмеяться и развлечься, поэтому он и терпел их рядом.

Эйель Фоэм выпрямился и прокашлялся.

— Да, Ваше Высочество, — сказал он серьезно.

Ноа снова поднял глаза к небу.

— Убирайтесь, — лениво велел он. — Я хочу побыть один.

Отстраненность Ноя касалась не только прислуги.

Как могли из одного рода выйти такие разные наследный принц и принц? Молодые люди поспешно покинули маленький сад.

Теперь, когда все стихло, Ноа довольно улыбнулся и устроился поудобнее. Сквозь треск поленьев в жаровне доносился гул музыки и разговоров из главного сада. Осенний воздух был сух и пропитан запахом роз.

Он уже закрыл глаза и собирался насладиться одиночеством, когда в мыслях вдруг мелькнула заколка с цветком. И светло-голубое бальное платье. А затем его воображение скользнуло к изящным, пышным изгибам под теми прямыми белыми ключицами… и Ноа тут же распахнул глаза.

Что на уме у матери, если она подарила ей такое платье? Хотя… сегодня все девушки носят подобные наряды. Никто ведь не обязан появляться на банкете в белой рубашке, застегнутой до самого горла.

— Какая, к черту, разница, — пробормотал он себе под нос.

Завтра она уедет. А значит — завтра снова начнется его ад. Глубоко выдохнув, Ноа закрыл глаза, наслаждаясь последними минутами покоя.

⚜ ⚜ ⚜

Марго знала Оливию все ее подростковые годы. Было невозможно не заметить пятнадцатилетнюю девочку из Герода, когда та бродила по кампусу с кожаной сумкой, едва не больше ее самой.

С тех пор прошло пять лет, и Марго до сих пор не была уверена, что именно испытывает к Оливии. Ее чувства нельзя было назвать материнскими — у нее не было детей, чтобы знать, каково это. Но она верила, что заботится о девушке как минимум не меньше, чем о собственных племяннице и племянниках.

Вот почему Марго следила за окружением девушки с ястребиной внимательностью. Увы, нереально было оставаться рядом весь вечер — на ней лежали и собственные обязанности принцессы.

— Идите займитесь делами, профессор. Если что-то случится, я дам знать, — поспешно сказала Оливия, заметив, что король зовет Маргарет. Принцессе нужно было поговорить с несколькими членами парламента.

— Не понимаю, зачем я им нужна, если завтра уже уезжаю, — проворчала Марго. — Ладно. Оставайся здесь. Или иди перекуси.

Покачав головой с досадой, принцесса Маргарет развернулась и ушла, однако не забыла подать знак главной фрейлине королевы, стоявшей неподалеку. Беатрикс предупредила Оливию, что та будет следовать за ней на протяжении всего вечера.

Провожая взглядом профессора, Оливия невольно улыбнулась. Иногда Марго бывала чрезмерно заботливой, но она была безмерно благодарна за ее доброту и внимание. И не только Марго волновалась — королева Беатрикс тоже время от времени проверяла, как себя чувствует гостья, на протяжении всего банкета.

А вот Ноа Астрида нигде не было видно. Он сразу после начала банкета направился в лабиринт и с тех пор больше не появлялся. Смешно, что я думаю о нем.

И все же отдельно ее манило любопытство: что скрыто в лабиринте за главным садом? Королевский сад-лабиринт был настолько знаменит, что попадал даже на страницы детских сказок.

Когда мне еще выпадет шанс оказаться здесь? Оливия долго смотрела на арку, увитую тяжелыми гроздьями винограда, похожими на цветы глицинии.

Какие тайны скрывает этот загадочный лабиринт, наполненный ароматом роз?

Единственное, что удерживало ее от того, чтобы войти внутрь, было предостережение Марго — и она прекрасно понимала, чего именно опасалась профессор.

— Похоже, эта девчонка хочет войти, — прошептала Елена, юная леди из дома Льерров, дебютировавшая лишь в этом году.

Девушки вокруг фыркнули и закивали, уставившись на Оливию. В их глазах не было ни капли дружелюбия. Напротив, им казалось возмутительным, что какая-то простолюдинка, не лучше их собственных служанок, расхаживает в бальном платье с высоко поднятой головой, словно имеет вес.

И это было еще не самое страшное. Можно было понять, что принцесса Марго и королева Беатрикс опекают ее как гостью Астридов. Но юные леди не могли смириться с тем, что эта гостья притягивала к себе все внимание молодых мужчин. Какой смысл дебютировать и появляться на светских приемах, если не для того, чтобы найти достойного мужа?

По традиции аристократки Герода должны были выйти замуж в течение двух лет после дебюта, и этот год был особенно важен для Елены. В следующем шансы станут еще меньше, ведь на сцену выйдут новые дебютантки, и соперничество возрастет. Естественно, ни одна из них не питала теплых чувств к простолюдинке, укравшей у них целый год внимания.

Когда принцесса Маргарет скрылась из виду, Изабель Сеймур заметила, как молодые лорды постепенно подбираются к Оливии.

— Она, должно быть, сгорает от любопытства. Почему бы нам не отвести ее внутрь? — произнесла дочь графа с лукавым видом. — Думаю, ей понравится.

Елена резко повернула голову и уставилась на Изабель с недоумением. Но та лишь пожала плечами и подмигнула. Девушки переглянулись и согласились.

— Пожалуй, ты права, — сказала Елена. — Будет жаль, если она так и не увидит королевский лабиринт.

Она подошла к гостье с широкой улыбкой. Оливия, все еще задумчиво глядевшая на арки у входа, обернулась на звук шагов.

— Здравствуйте. Вы мисс Либерти, верно? — приветливо сказала Елена. Ее лицо напоминало мордашку маленького, милого кролика, с чуть раскосыми глазами, в которых всегда таилась улыбка. Голос звучал легко и мелодично, словно весенний ветерок.

Судить по внешности было глупо, но первое впечатление оказалось настолько приятным, что Оливия невольно улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте.

Елена скользнула взглядом к арке и мягко спросила:

— Вам любопытно?

Оливия лишь неопределенно улыбнулась. Тогда Елена осторожно коснулась ее руки. Девушка округлила глаза, но та слегка потянула ее вперед, а тут же и остальные юные особы окружили ее, подталкивая к лабиринту.

— Мы тоже идем внутрь. Разве вам не хочется посмотреть, какие красивые украшения в маленьких беседках? Пойдемте с нами! — защебетала Елена.

Оливия осталась стоять на месте, не поддавшись уговорам.

— Спасибо за предложение, но я пойду вместе с принцессой Маргарет. Ступайте без меня.

Такого отказа девушки не ожидали. Та, что стояла справа, повысила голос:

— Лабиринт королевской семьи предназначен для прогулок. Неужели вы боитесь, что там может быть опасно? Опасно… в саду, который принадлежит дому Астридов?

— Ах, боже мой. Неужели вы и правда так думаете? Но это же частный сад королевской семьи! — воскликнула другая.

Оливия поспешно замотала головой:

— Нет, конечно, я так не думаю.

— Тогда почему вы не хотите войти с нами? Чего вы так опасаетесь?

Даже двух юных леди хватило бы, чтобы переспорить одинокую простолюдинку. А уж когда упомянули королевскую семью, Оливия поняла, что даже знатная женщина не смогла бы выбраться из подобной ситуации.

Оливия не нашла, что ответить, и девушки, вежливо улыбаясь, взяли ее под руки и повели к лабиринту.

— Пойдемте, мисс Либерти.

— Мы обещаем вас защитить.

— Сады Астридов совершенно безопасны.

Одна из служанок, заметив это, тут же подбежала к главной фрейлине. Та на мгновение задумалась, наблюдая, как Оливия стоит среди девушек. Будь это молодые лорды — она бы немедленно ее отозвала. Но ведь это были юные дочери знатнейших домов…

— Кажется, господа тоже направляются в лабиринт, мадам, — заметила служанка.

Фрейлина увидела нескольких молодых людей, крадущихся к другому входу неподалеку от того места, где стояла Оливия.

Это все меняло. Она подтолкнула служанку к арке сада-лабиринта.

— Живо за мисс Либерти. Ни на шаг от нее!

Исчезнувшая гостья

Когда Оливия вошла в лабиринт вместе с аристократками, она инстинктивно знала, что ее пригласили не из добрых побуждений. Впрочем, это стало ясно еще до того, как она перешагнула арку у входа. Она чувствовала тонкое презрение, прятавшееся в их взглядах, оно остро впивалось в кожу.

Оливия пыталась отказаться и хотела остаться в главном саду, но, стоило им упомянуть королевский дом Астридов, у нее не осталось выбора — пришлось последовать за ними.

Когда шум главного сада стих и растаял вдали, она остановилась.

— Хм? Что вы делаете? Надо идти дальше, — сказала Елена, машинально дернув ее за руку.

Оливия вежливо, но твердо освободилась из ее хватки.

— Думаю, я уже достаточно посмотрела. Мне пора возвращаться, — произнесла она. Голос звучал ровно и уверенно, но это не имело значения, поскольку Оливия была в меньшинстве.

Теперь, когда их никто не видел, у девушек не было причин хранить маску вежливости.

— Нет, иди дальше. Это не просьба, — велела Елена.

От этого небрежного высокомерия Оливия напряглась и заставила себя прямо встретить ее взгляд.

— У вас нет права мне приказывать, — сказала она. — Неважно, что я простолюдинка. Я все равно гостья королевской семьи, по крайней мере до завтра.

Остальные девушки подошли ближе и стали угрожающе шептать ей на ухо:

— Побежишь жаловаться? И что скажешь? К кому пойдешь? Ты вообще знаешь, кто мы такие?

— Не сопротивляйся и просто иди с нами. Лабиринт очень красивый, между прочим. Мы же сами согласились показать тебе его.

— И вообще, как тебе в голову пришло появиться в бальном платье, которое тебе совсем не идет? Надеялась соблазнить какого-нибудь тупого аристократа?

От бесконечных и грязных оскорблений Оливия глубоко вздохнула и сжала в руках подол платья. Она слишком хорошо знала, что в одиночку не одолеешь толпу, которая пришла лишь затем, чтобы издеваться. В такой ситуации лучшее решение — как можно скорее выбраться.

Оливия резко обернулась и попыталась вернуться тем же путем, откуда пришла, но дорожка была узкой, и девушки стояли у нее на пути.

— Отойдите, — твердо сказала она. — Я хочу вернуться.

Елена смерила простолюдинку надменным взглядом. В ее глазах таилось колкое презрение.

Каждый раз, когда она сталкивалась с таким яростным неприятием самой ее сущности, в голове Оливии неизменно вспыхивал горький вопрос: «Что я вам сделала?»

Оливия едва заметно усмехнулась, и на лицах девушек появилось жалкая гримаса, будто им влепили пощечину. Одного презрительного смешка хватило, чтобы поколебать их.

— Если вы не хотите посторониться, тогда я просто обойду, — сказала Оливия.

И, не дав Елене раскрыть рта, она огляделась и двинулась прочь. Оливия понимала, что идти вперед — значит углубляться в лабиринт, поэтому решила свернуть на боковую тропу и оттуда выбраться к главному саду. Свет из него все еще виднелся, и он мог послужить ей ориентиром.

Когда Елена пришла в себя от изумления, она разразилась возмущением:

— Какая наглая мерзавка!

Она уже собиралась кинуться вслед за Оливией, но одна из девушек ядовито заметила:

— Если она пойдет туда, у нее будут куда большие неприятности.

Елена нахмурилась:

— О чем ты?

Та кивнула в сторону, куда скрылась Оливия:

— Я видела, как группа молодых лордов пошла в ту же сторону. Они вошли следом за нами.

При этих словах Елена и остальные леди устремили взгляды в темноту, где исчезла Оливия.

— Ах, какая досада. Мы и не собирались так далеко заходить.

— Сама виновата, что сбежала, когда мы пытались помочь. Не оценила нашего великодушия.

— Бедные мужчины. Все, что они найдут, — пустую оболочку, в которой нет ничего настоящего.

Ядовитые, двусмысленные реплики растворялись в сладковатом воздухе сада, благоухающего розами.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия была уверена, что ей нужно повернуть налево, но сколько бы она ни шла, дорожка тянулась лишь направо и прямо. Девушка оглянулась через плечо — ни шагов, ни шороха преследовательниц.

Черные глаза потемнели, налились холодом. Она не во всем разбиралась, но одно умела чувствовать безошибочно — злой умысел, даже замаскированный под любезность. Нет, она не была такой прозорливой с самого начала. Лишь многократно рухнув в пропасть, Оливия усвоила этот урок. Она научилась признавать горькую правду: если кто-то враждебен самому факту ее существования, его невозможно переубедить. Вместо этого она поклялась никогда не позволять таким людям задеть себя.

Девушка остановилась, чтобы сориентироваться. Оглянувшись по сторонам, она решила вернуться тем же путем, рассчитывая, что аристократки уже ушли. Но едва она осторожно приподняла подол платья и сделала несколько шагов…

— Мисс Либерти? — низкий голос, прозвучавший за спиной, холодком прошелся по позвоночнику, подняв дыбом каждый волосок. Она сразу поняла: к ней приближается не один человек, а целая группа.

Несмотря на фонари, в лабиринте было темно. Свет из главного сада уже пропал, и все, что она слышала, — это собственное учащенное дыхание, перемешанное с тяжелыми шагами крепких мужчин, теснивших ее сзади.

Когда Оливия обернулась, взгляд упал на шестерых молодых аристократов, и их улыбки трудно было принять за дружелюбные. Давление, исходящее от них, не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала от девушек.

— Ну и ну, заблудились?

— Мы так давно хотели провести с вами время. Почему бы вам не пойти с нами?

Оливию сковало липкое предчувствие беды.

— Нет. Благодарю за любезность, но я сама дорогу найду. Прошу вас, не следуйте за мной, — попыталась она сказать спокойно, но в конце голос все равно дрогнул.

— Да ведь для беседы места лучше не найти. Не упрямьтесь, пойдемте с нами.

В тот миг, когда один из молодых лордов отверг ее отказ, она развернулась и сорвалась с места. Услышав за спиной мерзкий смех, разлетавшийся эхом, она почувствовала, как сердце забилось в груди. Оливия знала: варварство не зависит от сословия. Оно смиренно молчит и никогда не показывает зубы там, где требуется соблюдать этикет, но без труда вылезает наружу, как только эта необходимость исчезает.

Оливия бежала изо всех сил. Эти мужчины, в отличие от нее, явно хорошо ориентировались в лабиринте. Их быстрые шаги с грохотом обрушивались на нее со всех сторон.

Она уже не имела представления, где север. Лабиринт был пугающе запутанным, как и ее жизненный путь. На каждом повороте Оливия выбирала более темную и узкую тропу, надеясь, что это собьет их со следа.

— Где вы, мисс? — пропел омерзительный голос, от которого мороз прошел по коже. Казалось, он раздается прямо за спиной, и она ускорилась, стараясь вырваться вперед.

Оливия забралась слишком глубоко и уже не могла сосчитать, сколько раз наткнулась на тупик. Корсет сжимал грудь, мешал дышать, и она захлебывалась собственным хрипом, пока в глазах не потемнело.

И вдруг совсем рядом раздался хруст сухой ветки. Обернувшись, девушка увидела, как на нее надвигается темная тень. Крик комом застрял в горле. Ноги подгибались, но она собрала остатки сил и снова бросилась бежать.

⚜ ⚜ ⚜

Девушка из Фаулдера оказалась быстрой. Застигнутая врасплох, она сорвалась с места без оглядки и в следующий миг скрылась из виду.

Один из молодых лордов, Лоуренс, почесал затылок, глядя на то место, где она только что стояла.

— Давайте просто уйдем. Она все же гостья королевской семьи. Если об этом узнают, у нас будут неприятности.

— Верно, Ноа ведь предупреждал нас остановиться, — заметил другой.

Остальные дружно закивали.

— Но… мы же не можем просто оставить ее там?

Молодые повесы вгляделись в тьму лабиринта. Теперь все они растерянно чесали головы.

— Мы ведь всего лишь хотели поговорить. Сама виновата, что убежала.

— Верно…

Хотя никакого «всего лишь поговорить» в их намерениях и не было, они с безразличным видом притворялись, будто так и есть.

— Если полезем искать, еще хуже выйдет, — пробормотал один из молодых лордов.

И тут раздался звук торопливых шагов. Появилась старшая фрейлина королевы, сверкая глазами. Под ее взглядом повесы поежились, закашлялись и отвели глаза.

— Вы не видели мисс Оливию Либерти? — спросила женщина, обводя взглядом окрестности.

От ее тона, в котором звучала уверенность, что они знают все, по спинам молодых аристократов пробежал холодок. Но повесы, как водится, отнекивались.

— Не видел… а ты?

— Нет.

— Я тоже.

— Простите, но мы ее не встречали, — сказал Лоуренс, невинно хлопая глазами.

Фрейлина тяжело вздохнула, затем повернулась к слугам и горничным, что пришли с ней.

— Продолжайте искать мисс Либерти.

⚜ ⚜ ⚜

…А в это время Ноа нахмурился, уловив, что тихий сад вдруг наполнился шумом. Он поднялся с места. Шаги и тревожные голоса все приближались, пока вдруг перед ним не возникла старшая фрейлина.

— Ах, Ваше Высочество, — поспешно поклонилась она. — Простите, что потревожила ваш отдых.

Ноа недовольно нахмурился. Натягивая перчатки, он лениво спросил:

— Что-то случилось?

— Дело в том, что… — Она замялась, затем встретила его взгляд с явным беспокойством. — Вы, случайно… не видели мисс Либерти?

Ноа смотрел на руки, застегивая пуговицы на перчатках, но при внезапном упоминании имени Оливии резко вскинул голову.

— Мисс Либерти? — переспросил он.

— Да, Ваше Высочество.

— Она пропала?

Фрейлина не ответила. Ноа счел это жалким.

— Насколько я знаю, Ее Величество велела вам следить за ее безопасностью. И что же? Она пропала?

Резкий упрек заставил женщину склонить голову еще ниже.

— Простите, Ваше Высочество.

Ноа вспомнил молодых лордов, что смеялись и скрылись в лабиринте.

— Эйель Фоэм, Лоуренс Атам, Родди Фолкс, Джорди Адамс. Где они? — спросил он.

— Я встретила их в лабиринте, Ваше Высочество, но господа сказали, что не видели мисс Либерти.

— Сколько времени прошло с ее исчезновения?

Фрейлина ответила, что около тридцати минут, и Ноа мысленно начертил план лабиринта.

— И она вошла туда одна?

— Нет, Ваше Высочество. Я видела, как мисс Либерти зашла с группой девушек, но, похоже, они разошлись внутри.

— Ясно. Разделитесь и ищите ее. — Он был так сосредоточен на том, что Оливия могла пострадать от рук молодых людей, что совсем забыл о девушках. Принц понимал, что гостья исчезла не без причины.

Пока слуги и горничные суетливо прочесывали вход в лабиринт, Ноа направился дальше, в самую глубину.

Он быстро шагал, настороженно прислушиваясь к каждому звуку.

Взгляд, в котором таится презрение

Нелепость. Так определила Оливия свое нынешнее положение.

Ее страх лишь порождал новый страх, усиливаемый темнотой живой изгороди. Но вскоре она уже не слышала позади себя шагов преследователей. Лишь бесконечный лабиринт разевал перед ней пасть.

Оливия больше не могла сказать, где находится главный сад, что означало одно — она забрела слишком далеко. Ни одного переносного обогревателя, ни единого фонаря вокруг. Ориентиры она потеряла давным-давно и могла лишь тяжело вздыхать в кромешной тьме.

— Профессор Маргарет будет в ярости, — пробормотала она. Если бы только у нее был свет… И тут Оливия вспомнила о фонарике.

— Точно! — поспешно открыв клатч, девушка достала магический прибор. Стоило дважды провернуть ручку, и из него вырвался яркий свет. Этого было достаточно, чтобы снова обрести надежду.

Оливия посветила вокруг, внимательно изучая окружение. Нужно было выбрать направление, хотя это было лишь слепое тыканье наугад.

— Попробуем сюда. — Она снова пошла вперед, горячо надеясь, что вскоре увидит главный сад, а если нет, то хотя бы конец лабиринта.

⚜ ⚜ ⚜

Сколько же он уже бродит по этому проклятому месту?

Пройдя, казалось, вечность, Ноа вдруг остановился, задавшись вопросом, какого черта он тут делает. Он сам того не замечая углубился в лабиринт на поиски пропавшей девушки, но почему именно он должен этим заниматься? Глупо с ее стороны было бездумно лезть в лабиринт, о котором она ничего не знала, хотя и те аристократки, что затащили ее туда с дурными намерениями, были не менее безмозглыми.

— Они, видать, считают дом Астридов посмешищем, — проворчал он.

Он остановился: впереди был участок лабиринта без обогревателей и фонарей. Как бы глупа она ни была, но уж в такую глухую тьму не сунулась бы. Чем, черт возьми, занимаются рыцари и слуги, расставленные по саду, если их единственная обязанность — следить за гостями?

Ноа взглянул на часы: прошел уже час. Вполне возможно, старшая фрейлина давно нашла Оливию и вернула ее в главный сад. К тому же, если рассуждать здраво, шансы обнаружить ее в одиночку, шатаясь по этим зарослям, были ничтожны.

— Не верится, что я трачу на это время, — пробормотал он, сунув руки в карманы и собираясь уже повернуть обратно. Но тут глаза, привыкшие к темноте, прорезала вспышка света.

— Хм?.. — Это был чужой, ровный свет, пронзающий пространство дальше, чем мог осветить дрожащий огонь фонарей. Что это могло быть? Свет приближался, ритмично мигая за густой изгородью, увитой розами.

Ноа пристально всмотрелся сквозь ветви и следил за надвигающимся сиянием. Сквозь плотную листву прорвался луч света и упал ему на щеку. Вскоре он уловил и тихие шаги, до странности знакомые.

Ага. Прищурившись, Ноа наклонился вперед навстречу звуку…

— Почему этот проклятый сад такой огромный? — донесся до него жалобный голос. Шаги, глухие и усталые, продолжали двигаться прямо к нему.

Ноа склонил голову и тихо усмехнулся. Он живо представил девушку в голубом бальном платье, которая еле плелась по тропинке и безвольно опустила плечи. По ту сторону изгороди он слышал вялые шаги, перемежавшиеся редким шмыганьем носом.

— Отвратительный вкус. Просто извращение какое-то.

Ноа развернулся, следуя за ворчливым голосом. Одновременно он быстро окинул взглядом темный лабиринт вокруг. Да, она права. В этом и правда есть что-то мерзкое и извращенное.

— О, профессор… Где вы, професс-о-о-о-ор? Я потерялась, — всхлипнула Оливия. — Бабушка-а-а-а…

Ни племянница принцессы Марго, ни ее племянники никогда так не плакали у нее на глазах, а Оливия вот хныкала и звала профессора. Видно, нахлынувшее горе перехлестнуло через край — она остановилась и разрыдалась на месте.

Ноа замер за изгородью, чувствуя ее присутствие, и тихо вздохнул, глядя в небо. Слезами делу не поможешь. Зачем ты плачешь?

Раз уж он нашел гостью, пора было выводить ее наружу, и у Ноа не хватало терпения ждать, пока она наплачется. Прищурившись, он на ощупь двинулся вперед сквозь тьму. К счастью, изгородь между ними заканчивалась всего в нескольких метрах. Он уже решил обойти изгородь и выйти ей навстречу, как вдруг где-то вдали каркнула ворона.

— Ох! — взвизгнула Оливия. И тотчас же надрывный плач, начавший уже его утомлять, резко оборвался. Вон как напугалась от такой мелочи.

Через секунду она уже яростно бормотала себе под нос:

— Как так — ни указателя, ни фонаря, холод собачий, даже жаровни нет. Этот сад проектировал либо параноик, либо извращенец, который получал удовольствие от того, что мучил людей.

Услышав столь прямой упрек в адрес своих предков, Ноа Астрид не удержался и хрипло рассмеялся. Оливия услышала его смех: она тут же замолчала, и луч мгновенно исчез.

Принц, оставаясь за изгородью, повернулся в ее сторону, не вынимая рук из карманов. Глаза, глубокие и спокойные, как море, уже не хранили следов смеха.

Было очевидно: она убежала, спасаясь от мерзких аристократов, и оказалась здесь. Она была настороженной и напряженной, словно бездомная кошка, у которой в темноте обострены все чувства. Ноа решил: если Оливия Либерти снова испугается и убежит, он просто махнет на нее рукой и вернется в главный сад.

Сквозь ветви он всматривался в девушку, обдумывая, как быстрее всего ее успокоить и вывести отсюда без лишних хлопот.

А Оливия все кружила по одному и тому же месту. Она-то и не знала, что топчется на месте, и чувствовала, что сходит с ума. Еще больше ее изводило то, что она не имела ни малейшего понятия, сколько прошло времени.

От бессилия слезы вновь подступили к глазам.

— Где я?.. — всхлипнула она. К тому же заряд магии, питавшей фонарик, почти иссяк, и свет теперь то вспыхивал, то гас.

— Почему этот проклятый сад такой огромный? — Она волочила ноги, изнуренная и переполненная злобой к этому бесконечному, громадному лабиринту. — Отвратительный вкус. Просто извращение какое-то.

Все происходящее было до нелепого жалким.

— О, профессор… Где вы, профессо-о–о-ор? Я потерялась… Бабушка–а-а-а-а…

Стоило ей начать звать Марго, как слезы скатились по лицу. Она остановилась и, рыдая в отчаянии, услышала зловещее карканье вороны.

— Ох! — Лабиринт стал казаться еще более пугающим.

Потирая покрытые мурашками руки, Оливия пробормотала:

— Как так — ни указателя, ни фонаря, холод собачий, даже жаровни нет. Этот сад проектировал либо параноик, либо извращенец, который получал удовольствие от того, что мучил людей.

— Ха-ха!

Оливия застыла, услышав тихий смешок, и тут же выключила фонарик. Сердце колотилось в груди, дыхание стало прерывистым и резким. Она широко раскрыла глаза, полные страха, и осторожно огляделась вокруг, но ничего не увидела.

Это был человек? Или привидение?

Прижав к груди сумочку и фонарик, девушка уже собиралась сделать шаг назад.

— Идите прямо. Слева будет тропа. Не отвлекайтесь, просто смотрите перед собой и идите, — вдруг раздался низкий и холодный голос с другой стороны изгороди.

В тот миг, как он коснулся ее слуха, Оливию прошибло зарядом тока с головы до пят.

— Ва… Ваше Высочество? — выдохнула она, чувствуя себя глупо, задавая этот вопрос. С чего бы принцу бродить так далеко в темноте? Хотя, учитывая ее собственное положение, ей было не с руки задавать вопросы.

С противоположной стороны раздалось тихое цоканье, за которым последовал ленивый голос принца, теперь с оттенком раздражения:

— Идите прямо, мисс Либерти. Если только вы не намерены заночевать здесь.

— Простите?.. — растерянно переспросила она.

Девушка услышала, как принц уходит прочь, его шаги звучали нетерпеливо и уверенно. Оливия поспешила за этим звуком. Просто идти быстро было мало — ей пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. Она отчаянно старалась держаться как можно ближе к Ноа, хотя их разделяла изгородь.

Вскоре впереди показался проход. Дорожка в самом деле поворачивала налево. Когда Оливия наконец добралась до конца ряда и свернула…

…Граница между небом и землей, сплавившихся в одно черное полотно, разом разверзлась: огромная луна показала свое золотое лицо и пролила свет на землю.

Голова Оливии опустела. Ее темные глаза расширились, а бледно-розовые губы приоткрылись в изумлении. Ноа предстал перед ней словно таинственная луна — властный и могущественный. Его светлые волосы сверкали в лунном сиянии, а глаза были настолько бездонны, что невозможно было различить их цвет.

И только теперь Оливия в полной мере ощутила, насколько принц высок и силен. Давление, исходившее от него в темноте сада, было не похоже ни на что, что ей приходилось испытывать прежде.

Она почувствовала себя дурой за то, что вообразила его своим спасением, явившимся выручить ее от вульгарных аристократов. Но едва она робко шагнула назад, как он протянул ей руку. Как нечто само собой разумеющееся, как естественный жест вежливости. Без холодной насмешки, без скрытой злобы, без притворной доброжелательности. В этом движении чувствовалась лишь спокойная, ясная простота.

И снова на нем были перчатки.

Грудь и плечи Оливии, до этого сжатые от страха, дрогнули и обмякли в облегчении. Она опустила голову и выдохнула глубоко, всем телом.

Наказание королевы

Тем временем в главном саду пир продолжался в полном разгаре, словно ничего и не произошло. Однако лицо королевы Беатрикс застыло каменной маской, пока она выслушивала доклад старшей фрейлины. Нетрудно было собрать воедино всю картину, ведь служанка подслушала разговор между Оливией и молодыми аристократками за живой изгородью.

Фрейлина, встретив ледяной взгляд королевы, торопливо сглотнула и склонила голову.

— Простите меня, Ваше Величество, — произнесла она. — Я немедленно найду мисс Либерти.

Стоявшая рядом с Беатрикс Марго отвела взгляд, мрачно нахмурившись.

Фрейлина уже собиралась осторожно отойти, когда королева снова окликнула ее:

— Приведите ко мне всех девиц, которые увели мисс Либерти в лабиринт. И их матерей тоже.

Ощутив надвигающуюся беду, фрейлина поспешно ответила:

— Разумеется, Ваше Величество.

Будь воля Беатрикс, она призвала бы и молодых людей, которые загнали Оливию в угол еще на Осеннем банкете. Она видела, как они вошли в лабиринт следом за королевской гостьей. Но на прошлом приеме ее самой не было, а сейчас свидетелей поступков юношей не нашлось. Королева не могла допрашивать их лишь потому, что они зашли в лабиринт в подозрительное время.

— Принцесса, присмотрите за приемом вместо меня, — сказала Беатрикс, обернувшись к Марго.

— Да, Ваше Высочество, — она почтительно склонила голову у и отошла.

Через минуту перед королевой предстали юные леди, побелевшие от страха. Их сопровождали матери с натянутыми и настороженными лицами.

Беатрикс сидела одна на софе и не предложила никому присесть. За ее спиной выстроилась свита фрейлин и рыцарей, а над головой неторопливо развевался королевский штандарт. Все это только усиливало ее величие и власть.

Королева медленно обвела взглядом каждую из них и пригубила чай. Теперь они были отрезаны от остального празднества и вынуждены стоять в неловком молчании под ее ледяным взором.

Юные леди, осознавая, насколько беззастенчиво они обошлись с гостьей королевской семьи, тревожно уставились себе под ноги. Матери тяжело вздыхали про себя, инстинктивно понимая, что их дочери в серьезной беде.

Мать Елены, леди Льерр, первой не выдержала гнетущей паузы и осторожно открыла рот, но в этот миг Беатрикс с резким звоном поставила на блюдце чашку.

— Вы случайно не знаете, где сейчас моя гостья? — спросила она непринужденным тоном, нарочито назвав Оливию гостьей королевской семьи, а не по имени.

Елена и остальные девушки переглянулись, но промолчали.

— Леди Елена, — вдруг обратилась королева.

— Д-да, Ваше Величество? — пискнула девушка, вцепившись обеими руками в подол платья.

Ее мать, леди Льерр, сделала шаг вперед. — Ваше Величество, это, должно быть, какое-то недоразумение, — сказала она. — Девушки лишь хотели показать мисс Либерти лабиринт. Не более. Их намерения были чисты

Королева безмолвно уставилась на аристократку, пока та не попятилась назад. Когда рядом не осталось материнской тени, Елена ощутила, что может упасть в обморок.

— Спрошу еще раз, леди Елена. Где гостья королевской семьи?

— Н-ну, э-это было так… мы зашли вместе… а потом…

— Хм, хорошо. Подойдите-ка и присядьте рядом, — вдруг ласково предложила королева, указав на подушку возле себя.

Взволнованная Елена метнула испуганный взгляд на мать, но та решительно отвела глаза и подтолкнула дочь к софе.

Как бы ни рушились сословные устои, но королевская семья оставалась королевской семьей. Дамы слишком поздно пожалели, что позволили наивным дебютанткам завести гостью короны в лабиринт. Им оставалось лишь надеяться, что все обойдется без последствий. В высшем свете потеря благосклонности королевы означала конец всем брачным перспективам: какая семья захочет невестку, настроившую против себя венценосных особ?

Дрожа всем телом, Елена опустилась рядом с королевой.

— Так на чем мы остановились? — произнесла Беатрикс. — Ах да, когда говорите со мной, не стоит то и дело оборачиваться к матери, моя дорогая.

— Простите, Ваше Величество.

— Ну, продолжайте. Где гостья королевской семьи?

— Д-дело в том… Она вдруг отвернулась от нас и убежала, прежде чем мы смогли ее остановить. Вот и все, — выпалила Елена, ловко обойдя подробности.

В ответ на обрывчатое и невнятное объяснение взгляд королевы суровел на глазах. Елена опускала голову все ниже, прекрасно понимая, насколько нелепо звучит ее оправдание.

Беатрикс перевела взгляд на других девушек, уставившихся в землю.

— Значит, вы утверждаете, что вошли вместе, а потом моя гостья исчезла без всякой причины. Так, леди? — спросила она.

На негромкий вопрос королевы девушки, опустив головы, одна за другой закивали.

— Понятно, — едва слышно произнесла королева. Затем позвала мать Елены. — Леди Льерр…

— Да, Ваше Величество.

— А если бы на месте юных леди оказались вы — если бы гостья королевской семьи исчезла в лабиринте, в котором она никогда прежде не была, и вы потеряли ее из виду, что бы вы сделали?

С трудом подавив тяжелый вздох, леди Льерр спокойно ответила:

— Я бы немедленно сообщила вам, Ваше Величество, а потом отправилась искать гостью.

Королева удовлетворенно улыбнулась.

— Вот образцовый ответ хозяйки благородного дома Льерров.

Остальные дамы зажмурились, готовясь к грядущему наказанию. Их дочери моргали, не понимая, действительно ли все так и кончится.

Елена украдкой подняла взгляд на королеву и тут же встретилась с ее прямым взором. Стальные голубые глаза королевы Беатрикс были страшнее, чем у ее строгого отца, лорда Льерра.

— Для леди светского общества такие основы воспитания — вещь необходимая, — сказала королева.

Постойте… в панике подумала Елена.

— Но сегодняшний вечер убедил меня, что юным леди, собравшимся здесь, необходимо дополнительное воспитание.

Не может быть!

Встретившись глазами с их матерями, королева Беатрикс величаво распорядилась:

— В ближайшее время воздержитесь от приемов и светских мероприятий и позаботьтесь, чтобы ваши дочери набрались должной учтивости. Так тому и быть.

— В-Ваше Величество! — в отчаянии вскрикнула Елена.

— Елена, — одернула ее мать.

Девушка с глазами, полными слез, оглянулась на мать, однако та смотрела на нее твердо, строже, чем когда-либо.

Королева никогда бы не наказала целую группу аристократок без доказательств или свидетелей. Все эти девушки происходили из влиятельных домов, и последствия голословного обвинения были бы слишком рискованными даже для Беатрикс. Но меры нужно было принять, и это было, пожалуй, лучшее решение. Стоило матерям дебютанток возразить — и королева вызвала бы свидетеля, после чего скандал разгорелся бы до немыслимых масштабов.

Беатрикс поднялась, ее глаза оставались ледяными. — Думаю, вам стоит вернуться домой сей же час, — холодно добавила она.

— Простите за беспокойство, Ваше Величество. Я уделю больше внимания воспитанию дочери, — откликнулась одна из женщин.

Усмиренные поведением матерей, девушки склонили головы, пока королева холодно проходила мимо, даже не задержав на них взгляда.

Елена, окончательно подавленная, кинулась к матери и вцепилась в ее руку.

— М-мама… — всхлипнула она.

— Глупая девчонка! Не смей показывать слезы. Веди себя прилично, если не хочешь дать повод для сплетен.

— Да, мама.

Им всем пришлось расплатиться за то, что они посмели презирать гостью королевской семьи лишь потому, что та была простолюдинкой.

Блудные сыновья Герода наблюдали за происходящим издалека. Когда ледяной взгляд королевы упал на них, их шеи втянулись, словно у черепах, и они поспешно отвернулись. Было очевидно, что она уже поняла, в чем их вина, но не имела доказательств, чтобы предъявить обвинение.

Спустя мгновение вызванные королевой дамы вернулись в сад и быстро разошлись.

Графиня Сеймур, тоже следившая за происходящим издалека, тихо цокнула.

— Похоже, на балы в этом году они больше не попадут, — прошептала она дочери.

Изабель едва заметно улыбнулась и кивнула:

— У всех лица заплаканные.

Аристократка с нежностью взглянула на дочь и заправила за ухо выбившуюся прядь. Никто не был так дорог ей, как ее маленькая Изабель.

— Видишь? Я же говорила: нечего было соваться в лабиринт.

— Да, наверное… — протянула Изабель, оглядывая сад. Ноа сразу после начала банкета направился в лабиринт и, судя по всему, все еще находился там. Несмотря на желание ослушаться материнского совета и тайком отправиться за ним, она удержалась.

В памяти всплыли слова мадам Жуберн, ее компаньонки:

«Если встретите принца Ноа в лабиринте, он, скорее всего, пройдет мимо, не удостоив вас даже приветствия, особенно когда вокруг никого нет».

Да, стоит подождать, пока я смогу столкнуться с ним в подходящей обстановке. Но без принца банкет казался Изабель невыносимо скучным и тягостным.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа знал живой лабиринт как свои пять пальцев, ведь в детстве часто бегал по нему с Артуром. Он шагал между зеленых стен без остановки, так быстро и размашисто, что Оливии почти приходилось бежать, чтобы поспеть. Для нее это было настоящим испытанием: она блуждала по лабиринту уже несколько часов на голодный желудок, но не могла заставить себя попросить принца идти медленнее. Подхватив подол, девушка отчаянно трусила следом.

Сколько времени прошло на этот раз? Ноа шагал вперед без раздумий, пока не услышал за спиной все более громкое и сбивчивое дыхание. Луна снова скрылась за облаками, и он не мог разглядеть выражение лица Оливии, но было ясно, что она запыхалась. Только тогда он понял, что все это время девушка бежала, стараясь не отставать.

Могла бы просто попросить идти медленнее. Неужели так трудно? — мелькнуло у него, но он тут же понял, что для юной простолюдинки это и впрямь было непросто.

Когда принц снова повернулся вперед, на его лице ясно проступала усталость. Ему до смерти опостылела королевская семья — так зачем же он, черт возьми, возился с их гостьей? Он поклялся отыскать тех жалких ублюдков, что проигнорировали его предупреждения и стали причиной всей этой заварушки.

Фонарик и сон

Ноа остановился, давая Оливии нагнать его. Когда она подошла и украдкой подняла на него глаза, он на миг встретил ее взгляд, затем снова пошел вперед, но уже гораздо медленнее.

Оливия с облегчением отметила, что принц теперь идет не так быстро, и в то же время ощутила неловкость и смущение, из-за чего снова и снова прикусывала губы.

Тьму наполняли хруст сухой травы под ногами, щебет ночных птиц вдалеке и ее прерывистое сиплое дыхание, но присутствие принца заглушало все это. В тот миг, когда Оливия свернула за угол живой изгороди и наткнулась на него, она уловила в его глазах не презрение, а куда более ясное послание: он считал ее жалкой. Что, черт возьми, я здесь делаю? — говорил каждый мускул его тела. Поэтому Оливия, едва увидев его, тут же опустила голову и извинилась:

— Простите меня.

Над ее макушкой раздался тяжелый вздох, за которым последовал сухой ответ:

— Пойдемте.

Теперь, шагая рядом с ним, она снова чувствовала себя неуютно. Когда же этот лабиринт наконец закончится?

Оливия уже почти впала в отчаяние, когда Ноа внезапно сказал:

— Что это у вас там было?

— Простите? — переспросила она, ее темные глаза расширились, словно у вспугнутого кролика.

Ноа слегка нахмурился. Что я такого делаю, что пугаю ее каждый раз, когда открываю рот?

— Простите… О чем вы, Ваше Высочество? — выдохнула она и тут же мысленно захотела прикусить себе язык за такую глупость. Наверняка я кажусь ему полной дурой, — подумала она, чувствуя, как пылают щеки.

Принц указал на маленький предмет в ее правой руке.

— Мне показалось, что отсюда у вас шел свет.

— Ах, это? — Она автоматически подняла руку и протянула предмет ему на обозрение. Это был гладкий узкий серебряный цилиндр, чуть короче ее ладони. Даже принц Герода никогда не видел ничего подобного.

Ноа пристально наблюдал, как Оливия зажимает сумочку подмышкой и другой рукой дважды проворачивает цилиндр. К его удивлению, из одного конца вырвался луч света.

— Что за… — глаза принца расширились, когда он уставился на странный предмет. Увидев его изумление, Оливия даже испытала легкое удовлетворение.

— Переносная лампочка? — спросил Ноа. Лампочки были изобретены давно, но содержание электросетей обходилось слишком дорого. Без постоянного источника энергии жители континента Норфолк по большей части все еще пользовались свечами.

Хотя Ноа был знаком с электрическим освещением, которое несколько лет назад установили во дворце Герода, лампочки там так часто мигали и выходили из строя, что разгневанный король приказал снять их. Глядя на мерцающий фонарик, принц вспомнил короткую жизнь электрической лампы, некогда стоявшей в его комнате.

— Значит, лампа неисправна. Все время мигает, — пробормотал он.

Оливия поспешно покачала головой:

— Нет, это магический фонарик, который я сама спроектировала. Просто накопленная в нем мана почти иссякла, потому он так мигает, но стоит его подзарядить — и освещение будет постоянным.

— Фонарик на мане? Вы сами его придумали? — недоверчиво переспросил Ноа.

Она, все время робко следившая за его реакцией, вдруг оживилась и, словно забыв про смущение, заговорила бойко:

— Да, я исследовала преобразование магической энергии мага в другие формы энергии. Здесь встроен преобразователь, который превращает магическую энергию в электрическую. Поэтому удалось решить проблему энергообеспечения, из-за которой страдали обычные лампы. Но вот беда… — она умолкла и горько опустила голову. — Слишком высоки расходы на эксплуатацию, так что вряд ли получится быстро ввести это в обиход.

— Потому что его нужно регулярно подзаряжать у мага? — серьезно уточнил Ноа.

Она кивнула.

— Именно. Это доступно не всем и слишком накладно.

За ее опущенными плечами и сжатым от робости телом принц вдруг увидел ту самую уверенную студентку университета, когда-то гулявшую по кампусу Фаулдера. Он остановился и протянул руку:

— Дайте посмотрю.

По его просьбе она подала фонарик обеими руками. Ноа взял его, поднял к глазам, повертел под разными углами.

— Как его заряжать?

— Внизу серебряная панель. Туда и передается мана. Срок службы зависит от частоты использования, но на полном заряде он работает примерно две недели.

— То есть работает как Магический Купол? — пробормотал Ноа.

Оливия оживилась и кивнула:

— Да, именно! Разница лишь в виде и объеме энергии для преобразования, а принцип ничем не отличается!

Принц прищурился, глядя на девушку. Она, похоже, довольно неплохо понимала устройство Магического Купола. Ее лицо светилось, полное возбужденного интереса. Ну, это хотя бы лучше, чем когда она дрожит от страха, когда я открываю рот, — подумал он.

Ноа снял перчатку с правой руки и положил пальцы на панель зарядки.

Оливия ошарашенно уставилась и спросила:

— Вы… маг?

Ноа тихо фыркнул. Считая вопрос не достойным ответа, он щелкнул фонариком и плавно влил ману в серебряную панель. В ту же секунду из конца устройства вырвался свет, несравнимо ярче прежнего.

— Ух ты! Потрясающе! — Оливия не удержалась и воскликнула, переводя восторженный взгляд то на фонарик, то на Ноа.

Все дети в Героде знали, что принц Ноа — маг. Видимо, море и впрямь слишком широко, раз слухи не дошли до нее в Фаулдере. И все же похвала девушки была ему приятна: края его губ тронула улыбка.

Ноа негромко кашлянул и вновь пошел вперед.

— Теперь, когда свет ярче, стало гораздо лучше. Пойдемте.

Оливия поспешила за ним. Больше они не разговаривали, но что-то изменилось. Ноа шел нарочито медленнее, чтобы она не отставала, а Оливия выглядела менее напряженной. Вечерний воздух был прохладным, напоенным запахом роз, а сухая трава мягко пружинила под ногами.

Ноа не произнес ни слова, даже дежурной вежливой болтовни. Он мог бы спросить, как она изобрела устройство, о котором не слышал даже он, или о ее университетской жизни. Но нет — он не задал ни единого личного вопроса, даже о том, что произошло в лабиринте. Он просто не видел в этом смысла. Завтра она уедет из Герода, а через несколько месяцев я и вовсе ее забуду. Так зачем знать подробности ее жизни?

Даже если бы он узнал о происшествии, из-за которого все это началось, он бы все равно не стал вмешиваться в ее проблемы. Я и так сделал для гостьи королевской семьи больше чем достаточно, — подумал он.

Вскоре он наконец услышал шум, доносившийся из главного сада, и быстрые шаги поблизости. Вероятно, его мать до сих пор держала поисковый отряд, разыскивающий Оливию. Ноа замер, подумал, затем протянул ей фонарик и указал:

— Вон там, видите рыцаря? Идите к нему.

Когда Оливия приняла фонарик, он тут же отвернулся, словно считал свой долг вежливости исполненным. Девушка с минуту смотрела ему вслед, потом решилась догнать.

Он бросил на нее удивленный взгляд, и Оливия неожиданно протянула ему фонарик.

— Спасибо. Если это не будет бестактностью, я… я хотела бы подарить вам это в знак благодарности. Вы… э… вы ведь маг, так что пользоваться им вам будет несложно, и еще… — она говорила сбивчиво и теперь не знала, как закончить фразу.

Зачем я это сделала? Вернув себе рассудок, она лишь пожелала провалиться сквозь землю.

Фонарик становился все тяжелее в ее опускающейся руке, пока вдруг тяжесть не исчезла. Она подняла глаза и увидела, что Ноа забрал устройство.

Бросив на нее беглый взгляд, он коротко сказал:

— Хорошо. Ступайте. — Его голос был холоден и сух, как осенний ветер, скользнувший по щеке.

Оливия склонила голову, затем развернулась и побежала по лабиринту к огням. В ушах у нее стучало сердце.

— О-о, мисс Либерти! Я нашел ее! — донесся радостный голос того самого рыцаря, на которого указал Ноа, а за ним — торопливые шаги слуг и горничных. Но даже по мере того как они приближались, все звучало глухо и отдаленно. Ее темные глаза уже едва что-либо различали.

Неужели все это было сном? Оливия обернулась и взглянула в лабиринт, все еще погруженный во тьму. Девушка поспешно раскрыла сумочку: она была пуста.

Она медленно моргнула. Это был не сон, но ощущалось именно так. Она словно застыла в том мимолетном мгновении, что наступает сразу после пробуждения от сладкого, глубокого сна.

⚜ ⚜ ⚜

Услышав весть о том, что Оливию нашли, королева вместе с Марго поспешила к ней.

— Оливия!

Девушка, сидевшая рядом с переносным обогревателем и укутанная в плед, вскочила на ноги. Марго с серьезным видом осмотрела ее лицо до мелочей. Оливия не выглядела окончательно разбитой, но и совсем в порядке она тоже не была.

Королева остановилась рядом с Марго и с тревогой всмотрелась в Оливию.

— Тебе пришлось нелегко. Сколько же ты натерпелась одна — и холода, и страха.

Оливия замялась.

— Ваше Величество, я… простите, — произнесла она, склонив голову. Судя по поднятой суматохе, на ее поиски отправили целый отряд.

Побег был ее единственным выходом, но это не оправдывало безрассудства. Если бы она сохранила холодную голову, нашла бы несколько куда более разумных способов справиться с ситуацией.

— Марго, оставь нас на минуту, — сказала Беатрикс.

Когда принцесса отошла, королева села на диван и предложила место Оливии. Оказавшись плечом к плечу, королева пристально всмотрелась в ее лицо. Оливия поспешно опустила взгляд, ее лицо побледнело, губы были крепко сжаты.

— Оливия…

— Да, Ваше Величество.

Можно возненавидеть человека без причины, и так же без повода можно его полюбить. В случае королевы произошло именно второе. Оливия Либерти нравилась ей без всякого основания, хотя Беатрикс, конечно, отмечала, что ее заслуги достойны уважения — получить университетскую степень в столь юном возрасте. А еще ее притягивали спокойный нрав и миловидное лицо девушки.

Разумеется, как хозяйка она обязана была проявить заботу и внимание к гостье, независимо от личной симпатии. Но именно в эту минуту Беатрикс чувствовала особое беспокойство и старалась успокоить напряженную девушку.

— Я уже догадываюсь, что там произошло, — сказала она.

Оливия молчала.

— И я прошу прощения.

Девушка удивлённо посмотрела на королеву. Нежно-голубые глаза Беатрикс сияли искренним светом.

Прим. ред: мягко напоминаю вам о первой главе, в которой Ноа даже спустя два года видит эротические сны с Оливией и хранит ее фонарик. Забыл ее, ага-ага

Исчезнувший покой Ноа

Королева-консорт и вправду извинялась. Осознав это, Оливия растерянно забегала широко распахнутыми темными глазами.

— Я проявила недостаточную осторожность. Не хотела доставлять тебе неприятности, — со вздохом сказала Беатрикс. — Хотела бы я заставить и виновных извиниться перед тобой, но это не так просто.

— Н-нет, Ваше Величество, я… — Оливия запнулась. Она быстро заморгала, не зная, что сказать. И вдруг горячие слезы заструились по щекам.

Фрейлина тактично подала платок королеве, и та вложила его в руки Оливии.

— Я хотела, чтобы твой последний вечер в Героде был особенным, а вышло так. Прости, — произнесла она.

Оливия ошеломленно уставилась на королевский платок, потом резко подняла голову.

— Пожалуйста, не говорите так, Ваше Величество. Я чудесно провела время, правда. Я никогда не смогу забыть этот вечер. Честное слово.

Королева безмолвно посмотрела на девушку, затем с легкой улыбкой поднялась. Долго пробыв на холоде в ожидании возвращения Оливии, она и сама чувствовала себя неважно. Девушка поспешно последовала за ней.

Королева вдруг остановилась.

— Скажи, кто-нибудь помог тебе найти дорогу? — спросила она. — Если да, я хотела бы наградить его.

Вспомнив, как в тот миг лунный свет прорезал тучи над головой ее спасителя, Оливия ответила:

— Его Высочество принц Ноа. Он привел меня к рыцарям.

На лице королевы промелькнуло странное выражение, но она быстро вернула обычное спокойствие. Она никак не ожидала услышать имя сына. Если бы ей пришлось составить список тех, кто с наибольшей вероятностью мог бы привести Оливию, она без колебаний поставила бы в самый конец имя Ноа.

Ее голубые глаза сузились.

— Ноа, значит?

— Да, Ваше Величество.

Королева издала нечто среднее между усмешкой и вздохом, затем мягко кивнула.

— Что ж, невероятно. Хорошо, Оливия. Теперь иди и скорее отдыхай.

— Благодарю, Ваше Величество.

— И вы, принцесса, тоже идите отдыхать. Сегодня вы немало потрудились.

— Приятного вечера, Ваше Величество, — откликнулась Марго.

Королева тепло улыбнулась обеим, после чего удалилась.

Марго ласково взглянула на Оливию и похлопала ее по плечу.

— Пойдем.

— Простите, что доставила вам столько хлопот, профессор, — сказала Оливия.

— Не надо, — ответила Марго. — Разве это твоя вина? Королева сделала все, что могла, чтобы наказать тех девушек. Знаю, ты должна их ненавидеть, но надеюсь, что когда-нибудь сможешь это отпустить.

Хотя, конечно, распутники все же ускользнули, — с разочарованием подумала она.

Оливия почувствовала, как напряжение уходит из ее тела, и медленно покачала головой.

— Ненавидеть тут некого. Я сама виновата, что в панике убежала. Была не в себе.

— По крайней мере, ты не потеряла заколку Люси.

— К счастью! Я бы ужасно расстроилась, если бы потеряла ее. Ах, я же забыла вернуть платок! — воскликнула девушка, протягивая платок, что дала ей королева.

Марго тихо рассмеялась и пожала плечами.

— Просто сложи его и оставь в своей комнате.

Они пошли за фрейлиной по дорожке, усаженной розами, и вскоре добрались до кареты, которая ждала, чтобы отвезти их обратно в гостевой дом. Как только они сели, карета тронулась и помчалась мимо дворца.

Марго молча наблюдала за Оливией, пока карета подпрыгивала на дороге. Лишь когда они въехали в ворота гостевого дома, она заговорила:

— Как далеко ты зашла, чтобы наткнуться на принца Ноа?

Оливия уже клевала носом и, несколько раз моргнув, склонила голову.

— Честно говоря, не уверена. Там не было ни фонарей, ни жаровен. Но, думаю, Его Высочество заметил свет от моего фонарика. Должно быть, он просто гулял.

Ноа Астрид отправился в самый дальний закоулок лабиринта, где не видно ни фонарей, ни жаровен? Фрейлина доложила, что принц исчез сразу после того, как пропала Оливия, но Марго никак не ожидала, что он действительно найдет ее и приведет обратно. На лице ее промелькнуло непостижимое выражение, она погрузилась в раздумья, а затем отвела взгляд к окну. Люди порой и впрямь непредсказуемы.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа выбрал безлюдный короткий путь, решив, что сделал достаточно, чтобы оправдать окончательный уход с этого до ужаса скучного приема. Бродить по лабиринту в холод было совсем на него не похоже, и теперь он чувствовал усталость.

Выйдя из сада-лабиринта, он увидел слуг.

— Ваше Высочество!

Один из них узнал его и поспешил вперед, а принц сел на ближайшую скамью.

— Вызови карету. И сообщи, что я уезжаю.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — слуга развернулся с военной выправкой и исчез.

Другие слуги предложили принцу плед, однако Ноа отказался. Ему было все равно, что осенний холодный воздух впивался в кожу.

Ноа легко коснулся пальцами переносицы и медленно закрыл глаза. Утром ему предстояло заехать в военно-морское командование, а днем — на благотворительное мероприятие в королевском госпитале. Его широкие плечи поникли, он тяжело вздохнул. Завтра снова придется натягивать улыбку перед всеми.

Впервые за несколько дней он достал сигарету, а потом вдруг вынул из правого кармана фонарик. Задумчиво уставившись на него, Ноа невольно вспомнил тот миг.

Медленно откинув голову назад, принц позволил себе утонуть в мыслях о больших черных глазах, смотревших на него, когда лунный свет прорезал облака… о слегка приоткрытых губах и полуобнаженных выпуклостях ниже бледной шеи…

Он тихо выругался:

— Черт, я какой-то озабоченный.

В этот момент послышался стук копыт и грохот колес. Он затушил сигарету и поднялся.

Однако в этот же момент перед его каретой показался другой роскошный экипаж небесно-голубого цвета. Он принадлежал его матери, королеве Беатрикс. Принц быстро сунул фонарик в карман и выпрямился.

Карета королевы остановилась перед Ноа, окно распахнулось, и Беатрикс высунулась наружу.

— Милый, ты не останешься во дворце?

— Нет, матушка. Дома мне удобнее.

— Королевский дворец — тоже твой дом, помни об этом.

Вместо ответа он усмехнулся. Королева покачала головой на его циничную улыбку и поманила сына ближе.

Когда он с осторожностью подошел, она понизила голос до шепота, чтобы никто не услышал:

— Я слышала, именно ты отыскал мисс Либерти.

Несмотря на усталость, королеве было любопытно, как отреагирует Ноа. Ее напыщенный муж верил всем светским сплетням об их втором сыне, но Беатрикс готова была поставить на кон собственную корону, лишь бы доказать, что все это ложь.

Ноа Астрид был до смерти уставшим от своей жизни человеком, хотя ему было всего двадцать три — самый расцвет юности. То, что он отправился на поиски Оливии, задело королеву за живое.

Но, возможно, она зря надеялась: красивое лицо сына не дрогнуло ни на миг. Он лишь бесстрастно посмотрел на нее и сказал:

— Так и есть.

Ей было больно видеть его таким безэмоциональным. Она все еще помнила те дни, когда он бегал по дворцу, словно по собственной игровой площадке, с горящими от радости глазами и румяными щечками.

Королева горько улыбнулась и похвалила его:

— Молодец, Ноа. Спасибо, что помог.

— Я просто случайно на нее наткнулся.

— Разумеется. Ах да, Ноа…

— Да?

— Мисс Либерти и принцесса Маргарет уезжают завтра утром. Мы будем провожать их во дворце. Ты заедешь?

— Извини, но завтра утром мне нужно в военно-морское командование. С тетей Маргарет я уже простился.

— Понимаю. Ну что ж, ступай. Должно быть, ты очень устал.

Ноа отступил на шаг и почтительно склонил голову, карета королевы тут же тронулась. Затем он сел в свой экипаж, и тот тут же тронулся. Вскоре он выехал за пределы дворцовых земель и оказался в центре Геролингтона. В темноте высилась золотая статуя льва.

И тут же неизбежно вспомнился тот день. Почему же тогда, глядя на эту ослепительную статую, она заплакала?

Мысль промелькнула и исчезла. Ноа сомневался, что через несколько месяцев вспомнит ее имя. Скорее всего, она превратится для него лишь в безымянную фигуру, подарившую ему несколько дней покоя.

Он равнодушно отвел взгляд. Наверное, так и будет.

⚜ ⚜ ⚜

Ранним утром Оливия и Марго попрощались с королевской семьей и покинули дворец Герода.

Король Леонард даже не удостоил сестру взглядом, зато с усердием обратился к Оливии:

— Дай знать, когда захочешь вернуться в Герод! Газеты во время твоего пребывания были до слез прекрасным зрелищем!

— Это значит, что вы снова будете вынуждать ее давать интервью? — резко спросила Марго.

Король покачал головой с видом человека, которому все это опротивело.

— Надоела. Исчезни, Марго!

Оливия поклонилась королю.

— Благодарю вас за столь теплый прием, Ваше Величество.

К ней подошла королева и протянула тот самый платок, который за ночь успели выстирать и высушить.

— Возьми его. Я была рада познакомиться с тобой, Оливия. Надеюсь изредка слышать о тебе от принцессы Маргарет.

— Спасибо, Ваше Величество.

Артур тоже попрощался с тетей и Оливией.

— Счастливого пути, — мягко сказал он.

Последней была Люси, в глазах которой стояли слезы. Ее пухлые розовые щеки и маленькие губы дрожали, но юная принцесса все же не заплакала навзрыд и не вцепилась в Оливию.

— Хнык… Хорошо вам добраться. Очень, хнык, рада была знакомству.

Ноа Астрид так и не показался.

Даже когда карета тронулась, Оливия еще несколько раз оборачивалась к окну, глядя, как королевский дворец становится все меньше и меньше.

— Тебе понравилось? — спросила Марго.

Оливия сразу кивнула.

— Очень. Даже подумала, что все это было сном.

— Рада слышать. Я боялась, что для тебя это будет сущим адом из-за всех этих мероприятий.

— Меня они совсем не тяготили.

Марго хмыкнула и отвернулась, а девушка изо всех сил старалась запечатлеть в памяти королевский дворец. Она знала, что будет вспоминать это место еще очень, очень долго. Дворец и еще…

Ее темные глаза блеснули при этой мысли.

Подарок Люси

Ноа работал в штабе флота, когда внезапно решил наведаться в Магический Купол.

Он вошел внутрь и начал подниматься по винтовой лестнице. Внутри было далеко не приятно: завывающий морской ветер гулко отражался от стен; утренний свет пронзал маленькие окна острыми копьями, бросая сбивающие с толку полосы на центральную колонну; сотни бесконечно повторяющихся ступеней винтовой лестницы, способные вызвать не иначе как нервное расстройство, утомляли до отвращения.

Но Ноа ни разу не остановился, чтобы перевести дух. К тому времени, как он добрался до вершины, он даже не запыхался.

Теперь он стоял в небольшом кабинете, где едва помещалось трое человек. Пьер, дежуривший сегодня, широко распахнул глаза, когда принц вошел.

— Командир?

— Кто тебе разрешал читать всякую дрянь на службе, — укоризненно произнес Ноа, указывая на журнал в руках мужчины.

Пьер поспешно спрятал журнал за спину и вскочил на ноги.

— Простите, командир! Но что привело вас сюда?

— Захотелось покурить, — ответил принц, доставая сигарету из кармана.

Мужчина моргнул в замешательстве и склонил голову набок.

— Э… прямо здесь? Вы ради этого взобрались по лестнице смерти?

Ноа не удостоил его ответом, прошел мимо и вышел на узкий балкон, опоясывающий верх Магического Купола. Опершись локтями на перила высотой до груди, он уставился на бескрайнее море, раскинувшееся перед ним.

Сегодня оно казалось особенно спокойным, сверкая под осенним солнцем. Небо было настолько чистым, что вдалеке виднелись чайки, а еще силуэт огромного судна, упрямо и неустанно ползущего к горизонту. Соленый морской ветер трепал его волосы, и зеленые глаза следили за кораблем, пока тот не уплыл все дальше, не скрылся за линией горизонта и не унес с собой последнюю секунду его мимолетного покоя.

Какое-то время он стоял, вглядываясь в точку, где исчез корабль, затем обернулся, прислонился спиной к перилам и вынул из кармана фонарик.

— Опасно облокачиваться на перила! — крикнул Пьер, махнув рукой, чтобы он скорее вернулся внутрь.

Ноа равнодушно пожал плечами и вошел обратно.

— А? Это что? — Пьер во все глаза уставился на фонарик.

Принц бросил на дежурного быстрый взгляд, ничего не ответил и сунул фонарик обратно в карман.

— Ладно, ладно. Уверен, таких вещей, о которых я, простак, и понятия не имею, хоть пруд пруди, — пробурчал тот.

— Я пошел, — коротко бросил Ноа.

— Что? Вы и вправду пришли сюда только покурить? Серьезно?

Принц исчез так же внезапно, как и появился.

Пьер почесал затылок и растерянно взглянул на море. Что там было? — подумал он. Что бы ни увидел принц, теперь уже ничего не было.

⚜ ⚜ ⚜

— Посылка! — с улицы раздался голос.

Было раннее утро. Оливия вскочила на ноги и бросилась к окну. Раздвинув штору, она увидела почтальона у двери.

— Есть кто дома? — позвал он.

Оливия быстро открыла окно. В тот же миг в теплую комнату ворвался холодный ветер и наполнил ее легкие.

— Да! Просто оставьте там, спасибо! — крикнула она.

— Международная доставка, мисс! Поставлю вот сюда!

Почтальон положил посылку на почтовый ящик и ушел, а Оливия захлопнула окно. Сухим полотенцем она стерла конденсат, быстро выступивший на стекле, словно пот на детском лбу, затем снова задернула шторы и обернулась.

Ее бабушка, Сюзанна, дрожала, как сухая ветка. Дыхание было неровным. Но все же выглядела она куда лучше, чем несколько дней назад. Наблюдая за внучкой, она натянула на обветренные губы улыбку.

— Тебе посылка пришла? Ну-ка, сходи, принеси. Мне тоже любопытно.

Девушка чмокнула бабушку в щеку и выскочила наружу. Передний двор был укрыт одеялом снега, сверкающим на солнце. В Фаулдере обычно стояла мягкая погода, и уже много лет Оливия не видела снега. Осторожно ступая по пушистому крыльцу, она улыбнулась впервые за долгое время.

Легкими шагами она пересекла двор и подошла к почтовому ящику. Почтальон оставил сверток размером с учебник. Он был обернут коричневой бумагой, плотно заклеен и украшен крупной печатью международной доставки. Когда Оливия нетерпеливо проверила имя отправителя, глаза ее радостно засверкали.

— Люси Тереза А.

Целый год минул с ее волшебного путешествия в Герод, а маленькая принцесса, с которой она тогда познакомилась, все еще время от времени присылала ей посылки.

Оливия поспешила в дом. Тяжело дыша, Сюзанна смотрела на внучку и не могла понять: щеки ее порозовели от морозного воздуха или от волнения.

— Это от принцессы Люси, — сказала Оливия. Она разрезала оберточную бумагу и обнаружила еще один слой — роскошную бледно-голубую бумагу с лентой. Развязав ее и сняв обертку, девушка нашла незаурядную коробку.

Оливия осторожно сняла крышку, расправила тонкую пергаментную бумагу внутри и, наконец увидела подарок.

— Ах! — невольно выдохнула Оливия.

— Что же там? — улыбнулась Сюзанна.

Оливия медленно вынула подарок Люси. Это был ободок для волос с бантом из темно-зеленого бархата, украшенным красными бусинами.

— Какая красота, — сказала Сюзанна. Она улыбнулась морщинистой улыбкой и подтолкнула Оливию примерить, даже хихикнула, когда внучка послушалась. — Какая добрая и внимательная принцесса.

— Тут еще письмо, — добавила Оливия.

Но прежде чем она успела раскрыть письмо Люси, снаружи раздался знакомый голос:

— Оливия! Мадам Либерти! Я вхожу.

Услышав, как скрипнула дверь, девушка поспешно убрала коробку с подарком и вскочила на ноги.

— Мадам Макфи пришла.

Соседка была весьма проворной женщиной: ее шаги зазвучали в коридоре почти сразу же после этих слов. Раздался быстрый стук — и дверь распахнулась. На пороге появилась полная женщина средних лет с дружелюбной улыбкой. Она сняла шарф и пальто, повесила их на крючок и поздоровалась:

— Доброе утро! Как вы себя чувствуете, мадам Либерти? Боже мой, Оливия! Да ты прямо преобразилась.

— Доброе утро, мадам Макфи, — ответила Оливия.

— Дорогая, тебе надо сегодня пораньше выйти. Из-за снега кареты не могут подъехать прямо сюда, придется идти до Четвертой улицы пешком. Так что начинай собираться.

— Хорошо, — улыбнулась она.

С появлением бодрой и жизнерадостной мадам Макфи казалось, что воздух в комнате сделался легче.

— Надень самое теплое пальто, шарф и перчатки. И сапоги на низком каблуке, — давала она советы Оливии, словно мать, а Сюзанна тихо наблюдала. По какой-то причине сегодня она особенно внимательно смотрела на внучку.

Оливия облачилась в черное шерстяное пальто, которое носила уже много лет, затем натянула кожаные перчатки. Она обмотала шею шарфом, который ей связала бабушка, и взяла большую кожаную сумку. Приготовления к выходу были завершены.

Одежда выглядела поношенной, и только бархатный обруч с бантом, подаренный принцессой, придавал образу изящество и утонченность. И все же никакого диссонанса это почему-то не вызывало.

Оливия склонилась и поцеловала бабушку в щеку.

— До вечера, бабушка.

— Оливия…

— Да? Что такое, бабушка?

Сюзанна подняла сухую морщинистую руку и погладила внучку по щеке. Как же больно осознавать, что единственная роскошь, доступная ей, — всего лишь ободок. Почему все сложилось именно так?

Глаза старой женщины защипало от слез, но, зная, что даже одна слезинка способна испортить Оливии весь день, она изо всех сил натянула улыбку.

— Береги себя, Лив, — сказала она.

— Тебе пора, Оливия. Говорю же, опоздаешь, — поторопила мадам Макфи.

Оливия снова поцеловала бабушку в щеку и поспешила к двери.

— Если что-то случится, сразу дайте знать. Спасибо вам, мадам Макфи.

— Не переживай, милая. Сегодня ей вроде полегче, — прошептала соседка у дверей.

Девушка кивнула и решительно отправилась в путь.

Еще весной здоровье бабушки резко пошатнулось. Сначала казалось, что это обычная простуда, но вскоре, месяцев через шесть, врачи только качали головами, признавая свое бессилие.

— Страдает сердце, вот тело и не выдерживает, — безразлично вздыхала Сюзанна. С каждым днем старушка становилась все тоньше и бледнее, словно иссохшее дерево.

Оливии всегда было тяжело уходить на работу и оставлять бабушку одну, но сегодня было немного легче: она выглядела лучше обычного. К тому же снег выпал, и утро началось с радостного письма и подарка — шаги девушки впервые за долгое время стали легкими.

Она дошла до Четвертой улицы и поймала общую карету. Сев у окна, чтобы смотреть на заснеженные улицы, Оливия откинулась на спинку и достала письмо Люси. Пока за окном проплывал белый мир, ее взгляд упал на красивую бумагу, исписанную изящным почерком юной принцессы.

Она почти могла представить себе повседневную жизнь Люси во дворце.

[К сожалению, я все еще не могу ходить в школу. Очень хочу, но отец говорит, что это слишком опасно. Ночью в Героде выпало много снега. Ноа слепил для меня огромного снеговика. У вас в Фаулдере тоже снег?]

Взгляд Оливии задержался на одном слове. Она несколько раз про себя повторила его имя, потом снова посмотрела в окно.

Значит, снег выпал и в Героде. Принц не казался мне тем, кто побежит во двор лепить снеговика для младшей сестры… Хотя, он играл с ней в «кошкину колыбель», — так что, возможно, это естественно. Оливия едва заметно улыбнулась, наблюдая, как за окном искрился снег.

Смерть бабушки

К тому времени, как Оливия добралась до Центральной библиотеки Фаулдера, поясницу ломило от тряски. Несмотря на то, что день был настолько холодным, что каждый выдох рассыпался белым паром, у входа собралась довольно большая толпа. Люди бросали на нее взгляды, пока она спешно поднималась по величественной лестнице, больше похожей на парадный вход в храм.

Добравшись до служебного входа, она услышала приветливый оклик охранника:

— Доброе утро, мисс Либерти!

— Доброе утро! — откликнулась она и юркнула внутрь.

Охранник тихо вздохнул себе под нос:

— Все еще не понимаю, что отличница Геролингтонского университета делает здесь.

Оливия работала библиотекарем. Год назад, после того как Ансен отклонил ее заявление о приеме на работу, она окончательно разорвала с ним все деловые связи — решение, которое далось ей нелегко. После этого она пыталась устроиться в разные компании, но везде получала отказ по тем же причинам, что называл Ансен. А поскольку здоровье ее бабушки все больше ухудшалось, у нее не осталось выбора, кроме как срочно согласиться на работу.

Впрочем, библиотека была не так уж плоха. В ее нынешнем кабинете по обеим сторонам стояли огромные столы, под сводчатым потолком сверкала люстра, а в стене пылал большой камин.

Оливия накинула рабочий жакет и поспешила к своему столу.

Пусть я не могу применить ни крупицы из того, чему училась в университете, но ведь я все-таки работаю под своим именем — и это уже немало.

По дороге домой надо купить подарок для принцессы Люси. И какао-порошок для горячего шоколада, который так любит бабушка. Правда, не знаю, станет ли она его пить…

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем, в штаб-квартире компании «Вильгельм» Ансен злобно уставился на отчет, поданный его главным исследователем. Раздраженно швырнув папку на стол, он поднял глаза. Стоявший перед ним мужчина плотно сжал губы, его плечи заметно дрожали.

— То есть, вы не знаете, в чем причина? — требовательно спросил Ансен.

— Простите, сэр.

— Слушай, мы начали этот проект больше полугода назад, и он нам обошелся недешево. Мы приближаемся к сроку, когда обещали инвесторам выпустить обновленную версию Магического Купола!

Как мы должны его устанавливать и тестировать, если до сих пор застряли на чертежах?! — дернув воротник у горла, Ансен со злостью вскочил на ноги.

Исследователь некоторое время смотрел на него, потом нерешительно высказал то, о чем давно думал:

— Сэр, э… а что насчет Оливера?

При упоминании этого имени глаза Ансена потемнели.

— Я же сказал: он мертв.

— О… да, разумеется. Мы сделаем все возможное.

— Не «все возможное» — а лучшее. Докажи делом, а не бесполезной болтовней.

Главный исследователь не мог ничего ответить на оскорбление и только сильнее склонил голову.

Когда мужчина вышел из кабинета, Ансен со всей силы метнул отчет в стену. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели от ярости.

«Я больше не буду жить как Оливер. Я больше не стану работать под этим именем, так что не смейте его искать».

Что за шутка. Жалкая шутка. Она была никем, никчемной неудачницей, которая ела у меня с руки, а теперь встретиться с ней труднее, чем с Первой леди. Какая нелепость. Кем она себя возомнила?

— Руссо, — окликнул Ансен секретаря.

— Да, сэр.

— Оливия Либерти все еще работает в Центральной библиотеке?

— Так точно, сэр.

Гордячка. Она, должно быть, дошла до отчаяния, если теперь работает на должности, никак не связанной с ее специальностью. Ансен медленно провел пальцами по растрепанным каштановым волосам, его карие глаза сверкнули.

— Отправь письмо в библиотеку, скажи, что я хочу вскоре встретиться с директором.

— Есть, сэр.

Пока секретарь кивал и делал пометки, Ансен перевел взгляд к окну. За сеткой прямых улиц виднелась крыша величественной библиотеки.

Ну что ж, посмотрим, Оливия. Если бы ты пришла ко мне со слезами, молила и умоляла — я бы не стал рушить каждую твою попытку найти работу и не оставил бы тебя влачить нищенское существование. «Не смей искать Оливера»? Как ты посмела сказать это мне?!

В отражении на стекле не было и следа от Ансена, студента Геролингтонского университета. Теперь это был Ансен Вильгельм, глава компании «Вильгельм», и никто другой.

⚜ ⚜ ⚜

Зимние дни в Фаулдере были коротки. Свет заходящего солнца пробивался сквозь витражное окно и ложился на лицо Оливии разноцветным узором.

Помогая коллегам закончить работу, она поднялась и поспешно переоделась, собираясь домой. За день снег тихо растаял, оставив лишь слабые следы по краям лестницы и в тенистых местах.

Оглянувшись с легкой тоской, Оливия осторожно спустилась по ступеням. Она собиралась отправиться в центр города, чтобы купить подарок для принцессы Люси. Девочка в письме упоминала, что хочет вести тайный дневник, и Оливия решила найти кожаную тетрадь с замочком.

Чувствуя себя на мгновение по-настоящему взрослой, она прибавила шаг. Вдруг…

— Оливия! — раздался взволнованный крик.

Сердце болезненно дернулось в груди. Резко обернувшись на голос, она увидела дочь мадам Макфи, махавшую ей из кареты.

— Нам нужно ехать немедленно! Садись! — крикнула та.

Волнение от мысли о покупках исчезло так же быстро, как морская пена на берегу. Гул городских звуков отдалился, и ее мир вдруг поглотила оглушительная тьма. Она хотела бежать, но ноги дрожали и не слушались.

Заставив себя идти к карете, Оливия ощутила, как что-то катится по ее щекам, но почти не осознавала, что это были слезы. Добравшись до экипажа, она встретила протянутую руку дочери мадам Макфи.

— Ч-что случилось? Все в порядке? — дрожащим голосом спросила Оливия, забираясь внутрь.

Женщина покачала головой с тревогой:

— Сейчас у твоей бабушки врач. Сказал срочно звать семью, вот я и приехала.

— Ох…

Утром же все было в порядке… Почему вдруг…

Оливия сжалась на сиденье, ее била дрожь. Ей было холодно даже тогда, когда дочь мадам Макфи прижала ее к себе. Бабушка… Пожалуйста…

⚜ ⚜ ⚜

Сюзанна Маркс. Рожденная простолюдинкой в Героде, она вместе с мужем накопила довольно крупное состояние, отчего поползли слухи: Марксы богаче некоторых мелких аристократов. На пике их достатка единственный сын с женой подарили им прекрасную внучку.

Сюзанна поклялась, что ее внучка никогда не будет завидовать аристократам Герода. Она растила Оливию как настоящую принцессу. До той самой роковой катастрофы. Карета, в которой ехали ее муж, сын и невестка, перевернулась. Тела нашли в таком ужасном состоянии, что сомнений в их гибели не оставалось.

Но еще хуже было то, что случилось после похорон. Женщины в Героде не имели права владеть имуществом, и все состояние Сюзанны перешло к дальнему родственнику по мужской линии. Сколько бы она ни старалась, не смогла оставить себе ни гроша — ни ради себя, ни ради Оливии.

Что это за чудовищный закон? Как вы можете отнять у меня все? А моя внучка? Что будет с ней?!

Никто не ответил на ее мольбы и рыдания.

Помимо небольшой суммы, скрытой в финансовых отчетах, у Сюзанны ничего не осталось. Родственник, забравший ее деньги, предупредил, чтобы она к нему больше не приближалась. Спустя годы его нашли мертвым: он покончил с собой, проиграв все в азартные игры.

Одинокой женщине в Героде было не выжить. Сюзанна не могла даже отдать Оливию в школу без опекуна-мужчины. Когда законы страны встали преградой образованию внучки, она решила, что с нее хватит. Взяв маленькую Оливию за руку, Сюзанна покинула Герод. Она отказалась от своей фамилии и подала заявление на иммиграцию в Республику Фаулдер под именем Либерти.

С тех пор прошло уже двенадцать лет. Фаулдер тоже был далек от легкой жизни, но хотя бы там Сюзанну признали законным опекуном Оливии. Единственным светом в ее серых днях оставались успехи внучки в учебе. Несмотря на собственные лишения, она вырастила первую в истории студентку университета.

Когда-то это было ее гордостью и радостью.

— Мадам Либерти, вы должны присмотреть за Оливией. Вы знаете, что она плачет каждый день, прежде чем вернуться домой?

Пока соседка, мадам Макфи, не сказала ей это.

— Моя Лив? Но это невозможно. Она ведь такая веселая, так охотно учится, и жизнь в университете у нее идет прекрасно.

Мадам Макфи горько вздохнула:

— Ах, мадам Либерти. Сословная система никуда не делась. Аристократы собираются в свои кружки и держатся особняком от простолюдинов. Большинство студентов — дворяне, да еще и старше ее. Присмотритесь внимательнее. Я говорю вам, она плачет каждый день.

В тот день, встревоженная Сюзанна заговорила с внучкой. А Оливия, улыбаясь сквозь покрасневшие от слез глаза, сказала:

— Все не так уж плохо. Я уже смирилась и со всем справлюсь.

Сюзанна вдруг вспомнила давние слова Оливии, сказанные в слезах, когда та жаловалась, как ей трудно в школе. И тогда ее осенило.

Я была так поглощена своим горем, что все время отворачивалась от твоего. А ты изо всех сил сражалась с моей тоской ради меня. Бедное мое дитя.

— Бабушка, — раздался всхлипывающий голос.

Да, моя деточка.

— Бабушка…

Собрав последние силы, Сюзанна приоткрыла глаза. Зрение уже мутнело, фигуру внучки она не различала, но разве могла любящая бабушка не узнать ее?

Оливия.

Оливия.

Но как бы ни старалась, Сюзанна Либерти не смогла произнести ни звука. Губы не размыкались.

Пока она медленно тонула во мраке, рыдания внучки становились все громче.

— Бабушка-а-а-а-а–а!!!

Ах, Оливия. Если бы я могла вернуться в прошлое… Я бы обняла тебя крепче. Если бы я могла снова вернуться в те дни, когда ты прибегала ко мне в слезах, я бы не сказала, что нужно принять несправедливость мира. Это было жестоко — рвать твое детское сердце. Прости меня, внученька.

Прим. пер: читаю который раз, а слезы бегут как в первый

Блестящая замена

Пах! Пах!

Не в силах больше терпеть, Ноа поднял руку, заслоняясь от вспышек камер. Только тогда восторженные репортеры, увлеченно щелкавшие затворами, разом оторвались от камер и уставились на принца.

Мужчина рядом с ним, ведущий интервью, выдавил смущенную улыбку и осторожно произнес:

— Эм… Ваше Высочество?

Ноа опустил руку и медленно перевел взгляд на собеседника. В глазах принца застыла глухая, почти болезненная усталость, и журналисту не хватило духу встретить этот взгляд — он поспешно отвел глаза.

Ноа вздохнул и вынул из кармана часы, чтобы проверить время. С тех пор как началось это до ужаса скучное интервью, прошло уже два часа.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказал он.

«Цветок королевской семьи» в последнее время вел себя странно. Он и прежде не отличался особой расположенностью к прессе, но за последний год его холодность и отстраненность только усилились.

Репортер нервно поерзал на стуле и торопливо заговорил:

— Позвольте еще один вопрос, Ваше Высочество. Что заставило вас уйти из флота? Это связано с управлением инвестиционной компанией «Норфолк», которой вы руководите?

Ноа фыркнул. Что это, черт возьми, за допрос? Он поднялся на ноги и взглянул сверху вниз на репортера, который судорожно сглотнул, осознав, насколько широкоплечим и сильным был молодой человек.

Разочарованный наглостью вопросов, принц процедил:

— Я уже не раз объяснял: я вышел в отставку по завершении обязательного срока службы для членов королевской семьи. Если хотите подробное заявление — взгляните в сегодняшнюю газету.

— Н-но ваш уход был настолько внезапным, что вызвал серьезное беспокойство подданных. Разве вы не должны думать о своем народе? Вас считали главным достоянием флота, но если вы оставите службу…

Принц, уже направлявшийся к выходу, замер и обернулся. Теперь он из интервьюеров в назидатели переквалифицировался, да? Терпеть такое Ноа не собирался.

— Похоже, вас тревожит оборона Герода, — холодно сказал он. — Могу заверить: она держится не на одном мне. Так что оставьте свои тревоги.

Он резко развернулся и зашагал прочь, а репортер, так и не найдя слов для ответа, лишь ссутулился и сник.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель Сеймур вошла в поло-клуб под руку со своим старшим братом Мэттом.

Она была восходящей звездой высшего света с самого своего дебюта в прошлом сезоне. И все же, несмотря на это, девушка отвергала каждое любовное письмо и предложение руки, а затем внезапно начала бывать в поло-клубе.

Поначалу появление Изабель в месте, считавшемся мужской территорией, вызвало немалое недоумение. Однако вскоре, наслышанные о ее визитах, и другие девушки из знатных семей стали наведываться сюда вместе с отцами или братьями.

Впрочем, поло-клуб никогда не был тайным заведением, а запрета на вход для женщин и вовсе не существовало. К тому же мужчинам явно нравилось общество юных леди. Спустя год клуб превратился в одно из самых модных мест.

Когда Изабель вошла, там уже собралось несколько девушек, которые оживленно болтали.

— Леди Изабель!

Одна из них поспешила к ней, и остальные тут же тоже потянулись навстречу.

С длинными, до пояса, огненно-рыжими волосами и ясными небесно-голубыми глазами, она выглядела полной жизни и притягательности. Ее замечали не только девушки — молодые лорды тоже украдкой бросали взгляды.

— Добрый день, леди. Давно мы не виделись, — приветствовала их Изабель.

— Мы так ждали вас! Идите сюда.

Но Изабель не могла найти того, ради кого пришла.

Другая девушка шепнула ей на ухо:

— Он еще не приехал.

— С чего вы взяли, что я кого-то жду? — ответила Изабель.

— Все говорят, что принц влюблен в вас, миледи. Как же я вам завидую!

Изабель смущенно улыбнулась и кокетливо прикрыла рот рукой.

Слухи о новой возлюбленной принца Ноа ходили всегда. Стоило ему лишь встретиться взглядом с какой-нибудь девушкой, как на следующий день появлялись статьи с предположениями. Чаще всего это были хитрости знатных дам, пытавшихся привлечь его внимание и завязать отношения. Но на этот раз все было иначе. Леди, о которой все говорили, оказалась самой Изабель Сеймур.

— Интересно, когда он появится, — пробормотала она. Изабель пригладила красивое темно-синее платье и вела пустые разговоры, пока ждала принца Ноа.

Наконец тяжелые черные двери клуба скрипнули и распахнулись. Внутрь будто проник иной воздух — повеяло напряжением и властностью. Изабель даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: он здесь.

Она затаила дыхание и безмолвно отсчитывала шаги, приближающиеся к ней, будто вбивая этот звук в память. А когда изящно подняла глаза, все еще просчитывая каждое движение вплоть до взмаха ресниц, мужчина равнодушно прошел мимо нее.

Черный костюм сидел идеально на стройной фигуре. Шаги были безупречно выверены, светлые волосы аккуратно зачесаны назад, черты лица — остры. Принц Ноа Астрид наконец прибыл.

Изабель уловила легкий аромат его мускусных зимних духов и осторожно пошла за ним. Зеваки расступались, глядя ей вслед.

Тем временем Ноа снял пальто и небрежно бросил его на диван, после чего лениво опустился в кресло. Изабель принесла ему его любимый коктейль и протянула так, словно это было ее естественной обязанностью.

Под градом взглядов, нисколько не смутившись, она улыбнулась нежно и хитро прищурилась.

— Как давно мы не виделись, Ваше Высочество.

Ноа молча взял бокал из ее руки.

Еще в конце прошлого года Изабель сделала ему довольно дерзкое предложение.

— Не хотите заключить со мной сделку, Ваше Высочество? Ничего сложного. Вам всего лишь нужно сидеть со мной в поло-клубе.

Ноа склонил голову и недоверчиво усмехнулся.

— Сделку? С какой стати?

— Я не хочу, чтобы меня выдали замуж, словно кусок мяса на рынке. Один мужчина сделал мне предложение, и отвязаться от него невозможно. Уверена, если поползет слух, что между нами что-то есть, он оставит меня в покое.

На деле никакого назойливого жениха и в помине не было. Но Изабель солгала, будучи уверенной, что равнодушный принц и не подумает проверять такие детали.

— А моя выгода в чем?

— Вас ведь тоже вынуждают к браку, не так ли, Ваше Высочество? Пока ходят слухи, вы сможете избавиться и от этих хлопот. Мы можем быть друг для друга щитом.

Авторство этой гениальной идеи принадлежало мадам Жуберн, которая точно подметила хроническую скуку Ноа.

— Может, и так, — лениво протянул принц. — Но ведь ваша репутация окажется под ударом. Беречь ее я точно не стану.

И впрямь, по выражению лица принца было ясно: ему нет дела до того, что о ней скажут.

— Вам не стоит беспокоиться о моей репутации, Ваше Высочество. С этим я справлюсь сама.

Ноа какое-то время пристально смотрел в глаза молодой женщины, а затем согласился. В конце концов, это был всего лишь еще один слух из бесчисленных сплетен, кружащихся вокруг него каждый день.

— Пожалуй, ничего плохого в вашем предложении нет… Пока вы не станете винить меня в том, что будет о вас сказано.

Если бы мать Изабель, графиня Сеймур, услышала эту холодную реплику, то выволокла бы дочь за волосы и яростно настояла, что принц недостоин ее руки.

— Одно условие, Ваше Высочество.

— Какое?

— Я даю слово выйти замуж в течение двух лет, так что, пожалуйста, не женитесь раньше меня.

Вторую часть своего обета Изабель благоразумно опустила: Вы не можете жениться раньше меня, потому что на моей свадьбе вы должны быть в роли жениха.

— Не хотите оказаться той, кого отвергли?

— Именно.

Ноа решил, что она начала этот слух ради повышения своей ценности в свете, и потому естественно, что оказаться отвергнутой означало бы подорвать брачные перспективы. Забавляясь ее доводами, он безразлично согласился и с остальными условиями.

— Хорошо.

Под этим тайным договором они время от времени сидели за одним столом в клубе. Слухи уже достигли такого накала, что даже королева стала спрашивать Ноа о его отношениях с Изабель.

Мир всегда полон любопытных, праздных людей, которым нравится совать нос в чужую жизнь.

Хотя Изабель и сидела за одним столом с ним, она никогда не докучала ему. Лишь приносила два коктейля — не больше и не меньше, — и иногда подавала клюшку перед матчем. Все, что Ноа требовалось, — это принимать ее внимание, не утруждая себя ни малейшей отдачей. С его точки зрения, договор был безупречен.

«Помните, леди Изабель: принц Ноа сейчас пресыщен жизнью. Он ненавидит все, что считает для себя обузой. Вы должны производить впечатление, что с вами удобно. Даже не думайте о том, чтобы заводить с ним роман. Он не тот мужчина. Сначала выйдите за него замуж, а уж потом думайте о любви. Ясно?» — так наставляла ее мадам Жуберн.

Каждый раз, приезжая в клуб, Ноа просто занимал свое привычное место. Ему было все равно, сидит ли напротив него Изабель, как и на десятки глаз, обращенных к ним. Он выпивал свои коктейли, затем внезапно поднимался, кивал Изабель и уходил, не оглядываясь.

Его равнодушие порой ранило, но именно оно давало Изабель уверенность, что она сможет сделать его своим. Да. Я смогу заставить его полюбить меня после свадьбы. Важно одно — закрепить за собой это право.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа сел в карету, которая везла его по темным улицам центра Геролингтона.

Изабель Сеймур. Вполне неплохой выбор. Простая сделка по принципу «ты мне — я тебе», без излишеств. С тех пор как пошли слухи, король перестал донимать меня браком.

Дом Сеймуров? Хм… Богатые-то они богатые, но уж точно не образцовая семья. Впрочем… Он ведь был не наследным принцем и не обладал множеством иных достоинств, чтобы пользоваться большим спросом на брачном рынке. Всего лишь принц, и потому даже отец не видел особых перспектив в его любовной жизни.

«Просто женись через два года. Вот и все, что я скажу, Ноа».

Но на ком я должен жениться через два года? Внезапно ему пришло в голову, что этим человеком вполне может оказаться Изабель.

— Изабель Сеймур… — пробормотал он себе под нос.

С ней хотя бы скучно не будет. Она не из тех, кто докучает.

Карета проехала мимо центрального парка, и вдалеке блеснула в свете фонарей позолоченная статуя льва — по мнению Ноа, вычурная и нелепо роскошная.

Вдруг он достал из кармана магический фонарик. Он думал, что забудет ее имя через год. Но оно не уходило из памяти: то ли оттого, что слишком уж распространенное, то ли из-за этой вещицы в руках. А может… все было потому, что Люси не переставала говорить о ней.

— Оливия Либерти…

Liberty… Свобода… Он снова сунул фонарик в карман и усмехнулся.

Верно. Однажды Оливия и правда принесла принцу свободу.

Переводчица на связи: привет всем! Для тех, кто не подписан на тг и не видел новость — у Жестокости есть версия 18+. Обычно авторы сразу пишут без цензуры, а уже потом вырезают сцены под версию 16+. В этом же случае текущая версия новеллы, которую мы переводим и выкладываем на либ, изначально была написана как 16+, а уже потом по просьбе голодных фанатов автор выпустила расширенную версию для взрослых.

Рейтинг на читалках повышаться не будет, здесь мы оставим первоначальную версию. Все горячие фрагменты и главы сначала читают доны на бусти, (потому что благодаря их поддержке я смогла без раздумий потратить 7,5к рублей на все версии жестокости и оплатить работу второй переводчицы — спасибо вам, дорогие!), потом они будут выходить в общий доступ в тг.

Подсвечу, что текущая версия — это полноценный роман, такой, каким автор его изначально задумывала. Если вам не нужна эротика, то читайте 16+, вы ничего не потеряете)

Безжалостная тьма

Около месяца назад, во время визита Ноа в королевский дворец, Люси подбежала к нему и неожиданно протянула два ободка для волос. Хотя в самом дворце жил Артур, к которому можно было обратиться, Люси нарочно дождалась именно Ноа, чтобы спросить его мнение.

— Ноа! Какой лучше, этот или этот?

— Оба слишком большие для тебя, разве нет?

— Это не мне. Я хочу послать подарок Оливии. Она ведь прислала мне письмо!

Один ободок был из зеленого бархата с бантом, другой — темно-синий.

Ноа думал, что если уж он не сможет забыть ее имени, то хотя бы забудет лицо. Но, странное дело, он по-прежнему отчетливо помнил светлое и красивое лицо и мысленно примерял каждый ободок на Оливию. Ободок с бантом мог выглядеть слишком по-детски на взрослой женщине, но ведь с заколкой-цветком она смотрелась вполне достойно. Усмехнувшись, принц без колебаний указал на зеленый ободок.

— Этот лучше. Или пошли оба.

— Я хотела, но няня сказала, что лучше один, вдруг ей будет неудобно.

Неудобно из-за каких-то двух ободков? — подумал тогда он.

Ноа предположил, что посылка с ободком уже дошла до Фаулдера. Та женщина, вероятно, ломала голову, что подарить Люси в ответ. Если так подумать, два ободка и правда могли оказаться обузой.

Он поймал себя на мысли, что представляет Оливию в зеленом ободке, выбирающую подарок для Люси. Он резко оттолкнул этот образ. Какая мне разница? Его вовсе не касалось, носит ли она подарок или что собирается купить его сестре.

В этом году ей должно исполниться двадцать. Значит, скоро она выйдет замуж и заживет обычной, спокойной жизнью. Кто знает? Может, она уже ее и ведет.

При этой мысли глаза принца потемнели, словно превратились в пустые черные провалы.

⚜ ⚜ ⚜

Ранним утром Ноа уже собирался на работу, когда его срочно вызвали во дворец к королю.

Пока он неторопливо шел по залитому солнцем дворцовому коридору, слуги бросали на него тревожные взгляды. В последнее время стоило принцу войти в кабинет, как король выходил оттуда в дурном расположении духа.

Слуги уже были на грани нервного срыва.

— Раньше он хоть и спорил, но в решающие моменты слушался. А теперь что с ним стало…

— Говорят, тяжело, если подростковый бунт не приходит вовремя… С Его Высочеством как раз тот случай…

— Надеюсь, сегодня принц не будет перечить Его Величеству…

Но, несмотря на их мольбы, как только принц вошел в кабинет, раздался гневный рев короля:

— Ноа!

Слуги вздрогнули от яростного крика, но молодой человек даже бровью не повел. С трудом сдерживая ярость, Леонард выгнал всех прочих из кабинета.

Когда секретари и слуги ушли, он тяжело вздохнул, всматриваясь в сына, стоявшего напротив.

— Что, черт возьми, с тобой творится? — спросил он.

— О чем вы, Ваше Величество?

— Сегодня утром пресс-секретарь сообщил мне об интервью, которое ты дал вчера. Это лучшее, что ты мог выдать? Если они заговорили о встревоженных гражданах, нужно было ответить максимально дипломатично и уйти! Я остановил публикацию статьи, но ведь это не первый случай!

Ноа усмехнулся.

— Ваше Величество, если из-за моего ухода флот вызывает у кого-то тревогу — то грош цена нашей обороне.

Леонард шагнул ближе и прошептал очень тихо:

— Ты знаешь, что Фолия на грани революции?

Принц промолчал.

— Их народ требуют упразднить монархию. И кто сейчас королева Фолии? Моя двоюродная сестра! Она вчера прислала весточку, спрашивала, могут ли ее дети получить здесь убежище. Я говорю о наследном принце, принце и принцессах.

— Это естественно, — сказал Ноа. — Кто не захочет уничтожить монархию, если их король по уши увяз в скандалах? Именно поэтому у вас полный контроль над парламентом, отец. Разве нет?

— Куда важнее атмосфера, сын. Политическая атмосфера, общественное мнение. — Поэтому король и распределял обязанности так, чтобы кронпринц занимался тем, что ему положено, а младший принц — своими обязанностями. А он осмелился превратить все в фарс.

— Улыбаться, когда велят, плакать, когда велят. Вот моя роль, и я должен держаться ее — это вы хотите сказать? — глаза Ноа вспыхнули огнем.

Леонард встретил его взгляд с той же яростью.

— Ты сам ушел из флота, чтобы открыть свое дело, хотя я повторял снова и снова, что ты обязан оставаться на службе. Ты принц, ради всего святого. Чем ты вообще собираешься заниматься?

— Я прослужил во флоте четыре года, когда требовалось всего два!

Принц вдруг вспомнил тот роковой день.

Если бы только Артур родился хотя бы на год раньше, все было бы гораздо проще. Хотя они и не были близнецами, их заставляли делать все вместе лишь потому, что они появились на свет в один год. И все же Артур всегда во всем одерживал верх. Он был первым, а Ноа — вторым. Так было почти всегда.

Но однажды Ноа впервые превзошел Артура и занял первое место. Он испытал странный восторг и желание, чтобы отец им гордился. Но в тот день король вызвал его к себе и посмотрел прямо в глаза.

«Ты всегда должен быть вторым. Ты обязан получать оценки выше всех на экзаменах, но не выше наследного принца. Понял?»

Слова Леонарда пронзили юное сердце мальчика, словно копье. Тогда он понял, что он не более чем замена своего старшего брата. С того дня Ноа начал отдаляться от семьи. Не принадлежал ни к чему, ни к кому — лишь скитался, как сорванный лист. Именно поэтому его жизнь всегда казалась пустой и пресной.

Ноа вынул из-за пазухи документ и протянул королю.

— Что это? — спросил Леонард.

— То самое дело, ради которого я оставил флот, — ответил он. — С таким доходом мне не нужна королевская дотация. Неплохая история для народа, не правда ли?

Прежде чем король успел что-то сказать, принц с безукоризненной грацией поклонился, развернулся и вышел из кабинета, не дождавшись разрешения. Яркое утреннее солнце заливало его сверху, но Ноа казалось, что в душе он идет сквозь кромешную, безжалостную тьму.

⚜ ⚜ ⚜

Пока Ноа блуждал в одиночестве во тьме, по ту сторону моря, в Фаулдере, Оливия чувствовала себя не менее опустошенной на пути домой после похорон своей бабушки. С ней была Марго, и уже само по себе было удивительно, что принцесса Герода пришла проститься с Сюзанной Либерти.

— Спасибо вам, профессор. Я правда очень благодарна, — снова и снова повторяла Оливия, стоя перед своим скромным домом.

Видя, что ее юная ученица вот-вот рухнет от бесконечных слез, Марго не хотела уходить, но знала: Оливия не войдет в дом, пока она сама не уедет. С тяжелым сердцем принцесса села в карету.

— Постарайся хоть немного поесть, — сказала она. — Не веди себя так, будто и сама собираешься умереть.

Это, по-твоему, утешение, Марго? — беззвучно упрекнула себя она, отвернулась и велела кучеру ехать.

Оливия еще долго смотрела вслед карете, а потом обернулась к пустому дому. Сиреневая глициния давно отцвела, и дом утонул в гнетущей, мертвой тишине. Она думала, что уже выплакала все слезы, но глаза снова наполнились влагой.

— Господи, Оливия! Нельзя же просто так стоять на улице! — услышав удаляющийся стук колес, соседка мадам Макфи выбежала и накинула одеяло на плечи девушки.

— Что за зима нынче, отчего ж такая стужа! — причитала она, увлекая ее в дом. Внутри было так же холодно, как и снаружи: несколько дней очаг не топили. Мадам Макфи усадила Оливию и поспешно затопила камин.

— Мадам Макфи… — тихо пробормотала Оливия, наблюдая за ней.

Женщина обернулась.

— Спасибо, — сказала она.

Соседка осторожно подошла и заключила ее в объятия. Она долго держала ее так, делясь своим теплом, а потом вернулась в свой дом.

Оливия сняла пальто, перекинула его через спинку стула и забралась в бабушкину кровать. Она глубоко вдохнула, чтобы уловить ее запах.

Смерть жестока: она будто уносит души даже у тех, кто остался жив. Измотанная бессонными ночами, она провалилась в сон.

Наступило утро следующего дня. Время, безжалостное и равнодушное, текло дальше. Как ни велика была ее скорбь — настал день, когда нужно было идти на работу.

Как такое возможно? Сюзанны Либерти больше нет — а мир все тот же. Как возможно, что нет уже мамы, папы, дедушки, бабушки — а мир все тот же?

В ее голове вновь зазвучали вопросы из детства. Но мир не останавливается из-за того, что из него исчезло несколько человек.

Оливия с трудом выбралась из постели и впервые за несколько дней привела себя в порядок. Натягивая пальто и перчатки, она заметила стопку нераспечатанных писем. Перебирая конверты в поисках чего-то важного, девушка нашла письмо из Центральной библиотеки.

Озадаченная, она вскрыла конверт и начала читать. С каждой строчкой ее глаза становились все шире.

— Что?.. Почему?

Это было уведомление об увольнении.

Оливии стало дурно, но оставаться дома она не могла и все равно отправилась в библиотеку. Однако ей не позволили встретиться с главным библиотекарем. Сотрудница отдела кадров метнула в нее злобный взгляд и холодно произнесла:

— Причина вашего увольнения указана прямо здесь, видите? Сокращение штата ради экономии бюджета.

— Но кто увольняет сотрудника с уведомлением за один день? — возмутилась Оливия.

— А что, по-вашему, нужно было за год предупреждать? В контракте нет ни слова о предварительном уведомлении.

Ошарашенная и слишком слабая, чтобы спорить, девушка вынуждена была уйти, пребывая в растерянном оцепенении. На лестнице ее внезапно накрыла дурнота: она присела, вцепившись в перила и тяжело дыша.

Сколько ни думала, она не могла понять. Всегда ли общество было настолько несправедливым? Или это снова случай дискриминации по половому признаку? Почему ей столько раз не удавалось устроиться на работу и даже на той, что она с трудом получила, она не могла удержаться? Все это было похоже на то, как будто она висела на краю обрыва, а кто-то подошел и наступил ей на пальцы.

Наконец она поднялась, решив, что лучше всего будет отдохнуть дома. Но вдруг послышались чьи-то шаги.

— Оливия?

Звук глубокого голоса привел ее в себя. Торопливо натянув на лицо ровное выражение, чтобы скрыть обрушившееся на нее отчаяние, девушка вскочила и подняла голову.

Разумеется, это был Ансен.

— Ансен…

— Погоди… Что с тобой? Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, ничего. Полагаю, ты пришел по делам в библиотеку, — ответила она. — Не задерживайся из-за меня. Хорошего дня.

Этот мужчина был последним, перед кем Оливия хотела показаться уязвимой.

Новый вызов

Оливия коротко кивнула Ансену и поспешила вниз по ступеням. Вместо того чтобы направиться в библиотеку, он пошел за ней и мягко спросил:

— Ты уверена, что не передумала?

Когда девушка замерла и подняла на него взгляд, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты нужна мне, — прошептал он нежно, словно признавался в своих чувствах.

— Тебе нужен Оливер, а не я.

— Разницы нет.

— Но она есть.

Оливия отказывалась поступиться гордостью, даже когда была готова рухнуть с ног.

Глядя на ее бледное лицо, Ансен вдруг задумался, действительно ли он хотел вернуть именно Оливера. Верно, я и правда нуждаюсь в «Оливере», но…

Оливия снова кивнула и быстро зашагала прочь. Пока она уходила, Ансен смотрел на ее хрупкие плечи, светлое изящное лицо и миниатюрную фигуру, которая казалась готовой улететь при первом же порыве зимнего ветра. Когда он встретил ее впервые, ей было всего пятнадцать, а ему семнадцать, но теперь Оливия была взрослой женщиной.

В последнее время Ансен много и серьезно думал о том, как вернуть ее, и существует ли способ сделать так, чтобы она сама, добровольно и с радостью прибежала к нему, без необходимости беспощадно ломать ее и подчинять. Он даже рассматривал возможность сделать ее Оливией Вильгельм. Но это было немыслимо. Фаулдер хоть и республика, но им по-прежнему в значительной степени правила аристократия Норфолка. Если он хотел чего-то достичь, у него не могло быть жены из семьи простолюдинов.

Ансен засунул руки в карманы и уставился на безлюдные зимние улицы. Бедная Оливия. Потерпи эту зиму еще немного. Придет день, и ты поймешь… То, что я предлагаю, это весна, новое начало. Мне торопиться некуда. В отчаянии не я. Ты.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия решила взять себя в руки. К счастью, у нее были сбережения на несколько месяцев, которых вполне хватало на жизнь. Ей нужно было лишь время, чтобы собраться и упорядочить мысли. Она думала отдохнуть пару дней, но проблема заключалась в том, что девушка не могла усидеть на месте и минуты, возможно, потому что слишком привыкла к постоянной занятости.

В тот же день, когда ее уволили из библиотеки, она принялась за уборку дома. Оливия разобрала вещи бабушки и выбросила ненужное старье. Ей казалось, что стоит замедлиться, и тьма вырвется наружу и поглотит ее целиком. Отсутствие бабушки все еще давило на нее и пригибало к земле, но сидеть и плакать без конца она не могла. Слезы ничего не исправят. Лучше вымотать себя хозяйственными делами.

К счастью, мадам Макфи несколько раз в день приносила еду и уговаривала ее поесть. С помощью соседки Оливия довольно быстро пришла в себя. Через несколько дней она уже смогла выйти под солнце.

Она купила подарок для Люси и написала маленькой принцессе письмо на красивой бумаге, потом отправила его во дворец. Также приобрела подарки для мадам Макфи и профессора Маргарет, чтобы поблагодарить их за помощь.

Первой она навестила Марго, чтобы вручить подарок.

— Профессор? — позвала Оливия, осторожно заглянув в дверь кабинета.

Марго была в разгаре работы. Она распахнула глаза, удивленная внезапным визитом бывшей студентки.

— Оливия! — первым делом она внимательно осмотрела лицо девушки. Та все еще выглядела немного бледной, но в остальном вполне вернулась к обычному виду.

Марго не стала задавать бессмысленные вопросы вроде «ты в порядке?». Вместо этого спросила:

— Что ты делаешь здесь в такой час? — ведь стоял самый разгар рабочего дня.

Оливия виновато улыбнулась:

— Ах, я забыла сказать вам, что меня уволили.

— Уволили?

— Да. Сказали, что из-за проблем с бюджетом, но кто знает? Может, я что-то сделала не так.

Лицо Марго едва заметно напряглось. Проблемы с бюджетом в Центральной библиотеке, самой богатой библиотеке Фаулдера? Это не имело смысла. Даже несмотря на дискриминацию по половому признаку, диплом Геролингтонского университета был серьезной квалификацией. Сам по себе тот факт, что Оливия не могла найти работу, уже выглядел странным. Все словно было заранее подстроено против нее.

Подстроено… Марго задумалась.

— Присаживайся, — сказала она, усевшись за свой стол.

Оливия села на свое привычное место, смущенно достала из сумки небольшую коробочку и протянула ее профессору:

— Я купила вам кое-что, чтобы поблагодарить за помощь, — сказала она. Если бы не Марго, она бы так и не смогла толком оплакать смерть бабушки, будучи занята похоронными хлопотами.

Марго посмотрела на Оливию, затем перевела взгляд на коробочку. Сорвав обертку и открыв крышку, она увидела внутри маленький жестяной футляр размером с ладонь. Повернув крышку, обнаружила россыпь изящных золотых зажимов.

Она гадала, для чего они, когда Оливия поспешно пояснила:

— Это новое изобретение, профессор, — книжные зажимы. Ими можно отмечать страницу, где остановился, или помечать определенный отрывок.

— Ого… — хмыкнула Марго. Что за удивительный мир: вещи, которых не существовало тысячи лет, появляются чуть ли не каждый день. — Спасибо. Они будут полезны.

Оливия залилась румянцем и застенчиво улыбнулась. При этом Марго заметила симпатичный зеленый бархатный ободок у нее в волосах. Ей идет. Люси хорошо постаралась.

Спрятав подарок, Марго спросила:

— Значит, тебя уволили. Ты ищешь новую работу?

Сохраняя спокойное выражение лица, Оливия ответила с лучезарной улыбкой:

— Да, но думаю, сначала возьму несколько дней отдыха. Меня уже отвергли почти все компании. Может, попробую стать учительницей или гувернанткой.

Хотя, конечно, она надеялась еще съездить в путешествие, например… в Герод.

Профессор на миг замолчала, затем встала и достала папку с документами.

— В университете как раз ищут внештатного преподавателя, — сказала она.

Глаза Оливии широко раскрылись, когда она пролистала бумаги, которые Марго протянула ей.

— Конкурс будет серьезный. Но здесь больше внимания уделяют письменному экзамену, чем собеседованию, так что стоит попробовать. Только учти: это вспомогательная должность, и контракт могут расторгнуть, если не наберется достаточно студентов и по другим причинам.

— Я подам заявку, — сразу откликнулась Оливия, вскинув голову. — Я попробую, профессор. Я очень хочу.

Марго улыбнулась:

— Я так и знала. Может, поэтому те идиоты в библиотеке тебя и уволили.

— Ну, у них были проблемы с бюджетом… — сухо заметила Оливия.

— Проблемы с бюджетом, чтоб их морды треснули, — буркнула профессор, отворачиваясь. — Смешно. Забудь о них. Ноги твоей в библиотеке больше не должно быть, просто готовься к конкурсу. Это твой шанс вернуться в стены университета.

Лицо Оливии озарила широкая улыбка. Марго сама почувствовала, как радуется, видя, что ее бывшая студентка впервые за долгое время так искренне улыбается.

— Спасибо, профессор, — сказала девушка.

— Я, конечно, президент университета, но работу тебе гарантировать не могу.

— Я не это имела в виду.

— Ладно, — резко ответила Марго, хотя губы ее были изогнуты в улыбке.

Когда бывшая студентка ушла, Маргарет вызвала секретаря и отдала тайный приказ:

— Достань мне список всех компаний, которые отказали Оливии Либерти. И выясни, встречался ли в последнее время кто-нибудь тайно с директором Центральной библиотеки.

— Слушаюсь.

Сначала профессор списывала отказы Оливии на обычную дискриминацию по половому признаку, но, узнав сегодня, что ее уволили с такой стабильной должности, она изменила мнение. Девушка не была ни некомпетентной, ни ленивой, чтобы заслужить увольнение — скорее, наоборот. Тут должно было быть что-то другое.

⚜ ⚜ ⚜

Дворец Герода, месяц спустя.

Погода все еще была прохладной, но кое-где уже робко показывались розовые лица весны.

Королева Беатрикс наконец позволила себе давно обещанное чаепитие с детьми. Она увлеченно беседовала с Артуром, только что вернувшимся из заграничной экспедиции, когда перевела взгляд на Ноа и Люси. Это зрелище и впрямь было редким и завораживающим. Даже горничные и слуги смотрели на них с благоговейным изумлением.

— О нет, воин пал! — простонала Люси.

— Жаль, значит, он не такой уж и воин, — заметил Ноа.

— Тогда появляется кролик!

— С чего вдруг? Почему ни с того ни с сего кролик?

Люси не ответила.

— Объясни.

— Тсс, тише, Ноа. — Девочка водрузила на колени брата несколько кукол. Он без возражений их принял — хотя вовсе не выглядел так, будто с энтузиазмом участвовал в ее игре.

Артур всегда был более ласковым старшим братом и заваливал сестренку подарками. Но несмотря на это, Люси просила играть только Ноа. Беатрикс считала это странным, но, вспоминая прошлое, она понимала: младший принц не всегда был таким безэмоциональным и апатичным — хотя, разумеется, чрезмерной теплотой он никогда не отличался. Ей снова было горько, что из-за слабого здоровья она была вынуждена оставить детей на попечение нянь.

— Ноа, — позвала она.

— Да, матушка.

Ей было любопытно, изменится ли все, когда он женится.

— Если есть девушки, которые тебе нравятся, знай: ты можешь жениться на ком пожелаешь. Для меня это не имеет значения.

Ноа чуть кивнул с улыбкой, в которой прозвучала насмешка:

— Приму к сведению, матушка.

Острый взгляд королевы скользнул по лицу сына. Неужели слухи об Изабель Сеймур — ложь? Он совсем не походит на влюбленного.

Именно в этот момент в комнату вошла мадам Реманн. Люси, занятая игрой с куклами на коленях у брата, радостно подпрыгнула, увидев няню.

— Мадам Реманн! Мне письмо?! — заметив посылку в ее руках, принцесса всплеснула ладошками и закричала: — Оно пришло!

— Это еще что такое… — пробормотал в замешательстве Артур.

— Наверное, из Фаулдера, — объяснила Ноа.

— Из Фаулдера… то есть от тети Марго?

Младший принц метнул в брата язвительный взгляд:

— Думаешь, она бы отреагировала так на письмо от нашей тети?

Пытаясь усмирить Люси, мадам Реманн сорвала упаковку и вручила ей коробку, затем передала письмо королеве.

— И мне письмо? — удивилась Беатрикс.

— От принцессы Маргарет, Ваше Величество.

Тем временем Люси заалела от восторга, открывая подарок Оливии.

— Ах, посмотрите! Лив прислала мне подарок!

Только тогда Артур кивнул, наконец поняв причину сестринского возбуждения.

Расследование короля Леонарда

Люси была в восторге от розового кожаного блокнота, который прислала ей Оливия. Он выглядел как самая обычная тетрадь для записей, но при ближайшем рассмотрении на обложке обнаруживался замочек.

— Я сказала ей, что хочу вести секретный дневник! — воскликнула она. — И теперь могу!

— Если он секретный, то и желание его вести тоже стоило держать в секрете, — заметил Ноа.

Люси метнула в него сердитый взгляд и демонстративно отвернулась.

— Рад за тебя, Люси, — мягко сказал Артур, улыбнувшись.

Девочка кивнула и подняла письмо, вложенное в посылку. В лимонно-желтом конверте аккуратно лежал листок того же цвета. Люси медленно начала читать послание, улыбаясь, в то время как королева пробегала глазами письмо от Марго.

Хихикая про себя, Люси прочла несколько строк вслух:

— Оливия пишет, что ободок для волос, который я ей отправила, замечательный. Она носит его каждый день!

Маленькая принцесса бросила на Ноа хитрый взгляд и, расплывшись в улыбке, благодарно подмигнула: «спасибо, что помог выбрать». Брат лишь вскинул бровь. Перед глазами у него на миг возник образ зеленого ободка, сидящего на черных блестящих волосах.

— И она извиняется, что написала так поздно. Говорит, что кое-что случилось, — продолжила Люси, уткнувшись в письмо.

Закончив читать послание от Марго, королева сказала:

— У Оливии случилось несчастье, Люси.

— А?

Когда девочка подняла голову, Беатрикс ласково погладила ее по волосам и заглянула в глаза.

— Когда будешь писать ответ, не забудь выразить соболезнования. Госпожа Реманн, помогите Люси с формулировкой. И напишите, что она узнала об этом от принцессы Маргарет.

— Да, Ваше Величество, — ответила няня. — Но… о каких соболезнованиях речь?

— «Соболезнования»? — хором повторили трое детей, устремив взгляды на мать.

Королева печально кивнула.

— К сожалению, бабушка Оливии скончалась. Она была ее единственным близким человеком… можно лишь догадываться, насколько велика ее утрата, — сказала королева, передавая письмо госпоже Реманн.

— Видимо, принцесса Маргарет очень дорожит мисс Либерти, — заметила няня. Иначе зачем писать о бабушке Оливии в письме к королеве?

Беатрикс кивнула и указала на письмо.

— Вы же знаете, какие Астриды. Если они кого-то полюбят, то всем сердцем. Половина письма посвящена Оливии.

— «Половина»? — изумилась мадам Реманн.

— Хотя, конечно, я сама о ней спрашивала, — призналась королева.

— А что еще она написала о мисс Либерти? — осторожно вмешался Артур.

Настороженные глаза Ноа скользнули к брату, пока королева продолжала:

— Удивительно, но она хочет попытать счастья и подала заявление на должность профессора в университете Геролингтона. Пока что это всего лишь место приглашенного лектора, но если Оливия справится, ее утвердят постоянно. Разве это не поразительно? Первая в истории студентка может стать первой в истории преподавательницей.

И в самом деле, разве не беспрецедентно?

Да, Марго была президентом университета и выполняла профессорские обязанности, но ее место было лишь почетным титулом.

Ноа глубже утонул в диване, слушая слова матери. В отличие от сырого и мрачного климата Герода, в Фаулдер круглый год было солнечно. Перед глазами легко встал образ девушки в белой блузке и расклешенной юбке, уверенно шагающей навстречу ветерку.

Оливия Либерти. Ему казалось, что она жила свободно, как подсказывало ее имя, — жаль только, что потеряла единственного близкого человека.

А несколько месяцев спустя во всех газетах Герода появилась новость о назначении Оливии на должность приглашенного профессора вместе с ее фотографией. Она стала первой женщиной-преподавателем университета в Норфолке.

Но едва ее снимки вновь украсили первые полосы, как королевская семья столкнулась с другой, куда менее приятной новостью.

[Фолия упраздняет монархию и становится республикой]

Король Фолии оказался в тюрьме, а королевской семьи больше не существовало. На континенте Норфолк за века пало немало династий, но это был первый случай, когда монархию свергли окончательно.

Леонард оказался в непростом положении. Королева Фолии, его дальняя родственница, просила предоставить убежище ей и ее детям в Героде. Но еще до того, как он успел дать согласие, народ уже высказал свое мнение. Горожане были куда лучше информированы и почти все предсказывали, что королева Фолии попытается вернуться на родину.

[Королевской семье Фолии нет места в Героде!]

Король Леонард тяжело вздыхал и выглядел до предела расстроенным.

— Как же так вышло, что дети короля пошли в отца и унаследовали все его мерзкие привычки? И разврат, и пьянство… — пробормотал он.

Жители Герода были яростно против того, чтобы предоставить фолийским принцам убежище, приводя в пример их пьянство, разгульный образ жизни и любовь к азартным играм. В конце концов Леонарду не оставалось ничего иного, как поставить государственную печать на документе об отказе. В эти тревожные времена он не мог позволить себе рискнуть и навлечь на собственную династию народный гнев.

Но его заботы этим не ограничились. Отправив прочь секретаря, Леонард поманил к себе Артура, который ждал в углу кабинета.

— Артур…

— Да, отец.

— Мир меняется. Присмотрись к падению королевской семьи Фолии. Возможно, они лишь первые в длинной череде династий, которым предстоит то же самое. Ты не имеешь права допустить ни одной ошибки.

— Я не допущу, отец.

Артур опустил взгляд на газету и подумал: Разве это не естественный ход событий? Казалось неизбежным, что все эти блестящие, одаренные люди, которых столько лет подавляла жесткая классовая система и гендерные ограничения, однажды очнутся и поймут, насколько абсурдно само существование монархии.

В этот момент легкий ветерок ворвался через открытое окно и перелистнул несколько страниц. Показалась фотография женщины в блузке и юбке, с улыбкой на губах — Оливии Либерти.

— Ого. Значит, Оливия стала профессором? — пробормотал Леонард, подтянув газету к себе.

Смогла бы она достичь того же в Героде? — подумал Артур. Ни за что. Никогда. И в свете этой реальности он задумался: Каким же королем мне следует стремиться стать?

— Мне пора идти, отец, — сказал он.

— Подожди. — Леонард посмотрел на сына поверх газеты. — Подумай, как сделать так, чтобы королевский дом любили. Чтобы выжить в эти времена, династия обязана снискать любовь и поддержку подданных.

— Понимаю, отец. — Наследный принц низко поклонился и спокойно вышел.

Когда он ушел, Леонард долго смотрел на фотографию молодой женщины. Возможно, потому что его сестра защищала Оливию с такой ревностью, будто та была ее дочерью, но король замечал, что и сам все чаще о ней думает.

Ах, как же весело было появляться на приемах вместе с ней! Удивительно: всегда знала, какие слова подобрать и как изящно все сказать! Вот бы поселить ее прямо во дворце и поручить вести дела с прессой вместо этого болвана Ноа.

— Хм… — король вертел в пальцах перьевую ручку, погружаясь в раздумья. Внезапно ему показалось, что решение всего этого запутавшегося клубка уже у него в руках. — Долгосрочное решение… которое обеспечило бы поддержку народа…

Прищурившись, он медленно пролистал газету. Первые страницы сплошь были посвящены королевской семье Фолии, и от этой темы ему уже было тошно. За исключением пары заметок о скандалах второсортных актеров, единственные материалы, не связанные с Фолией, были об Оливии. Иными словами, Оливия Либерти была единственной позитивной новостью в этой тридцатистраничной газетной простыне.

Что это означало? Скрестив руки на груди, Леонард долго и упорно размышлял, пока наконец не позвал секретаря.

— Да, Ваше Величество?

— Немедленно отправьте кого-нибудь в Фаулдер. Пусть соберут сведения об Оливии Либерти. Самые подробные. И главное…

Секретарь поспешно достал блокнот и начал записывать распоряжения короля.

— Самое главное, Ваше Величество?

— Мне нужно знать, помолвлена ли она. А если нет — есть ли мужчина, с которым ее связывают серьезные намерения. Это важнее всего.

Секретарь нахмурился и с недоумением покосился на короля.

— Могу я спросить, зачем, Ваше Величество?

— Тебе это знать не нужно. Просто разузнай, понял? И проверь, нет ли за ней скандалов. Хочу подробнейший отчет.

— Да, Ваше Величество.

— Ах да, еще кое-что. — Леонард вновь вертел в пальцах перьевую ручку.

Секретарь, опытный человек, понял: король собирается сделать решающий ход. И едва он успел задуматься, каким же именно он окажется, Леонард произнес:

— Узнайте, какие именно отношения связывают Ноа и Изабель Сеймур.

Секретарь едва не ахнул, но вовремя сдержался.

— Никому ни слова, — резко сказал король.

От его пронзительного взгляда по спине секретаря скатилась холодная капля пота. Он поклонился с военной выправкой и искренне произнес:

— Можете на меня рассчитывать, Ваше Величество.

Леонард отослал его и достал сигарету.

Да, идея родилась внезапно, но плохой ее не назовешь. Напротив, это по-настоящему гениально. Раз мир меняется, меняться должна и корона.

⚜ ⚜ ⚜

Инвестиционная компания Ноа приносила рекордные прибыли. Теперь предприниматели выстраивались в очередь, чтобы встретиться с принцем и заручиться его вложениями. В результате его расписание трещало по швам. Помимо собственных дел, ему все так же приходилось присутствовать на всевозможных приемах и давать интервью как принцу.

Более того, в последнее время этих приемов и интервью становилось только больше. Мейсон тяжело вздохнул, составляя график Ноа. Даже он вынужден был признать, что число появлений принца в свете было ужасающим. Он уже заранее представлял себе ледяной взгляд, который получит, когда протянет расписание на следующую неделю.

— Почему ты стоишь там, как пес, страдающий запором? — внезапно бросил Ноа, не поднимая глаз от бумаг и ставя подпись за подписью. Казалось, у него есть пара глаз по бокам головы.

— Серьезно, Ваше Высочество? Это уже слишком… — возмутился Мейсон.

— Давай сюда мое расписание.

Молодой принц протянул руку, зажав между пальцами перьевую ручку, и Мейсону не осталось ничего иного, как с неохотой передать ему папку. К немалому удивлению секретаря, Ноа не похолодел и не рассердился. Он просто молча уставился на список дел на несколько секунд, затем швырнул его на стол и продолжил работу. Мейсон осторожно забрал бумаги, настороженно следя за выражением лица принца.

Ноа закончил дела, не сказав больше ни слова, и поднялся.

— Есть ли еще какие-то срочные вопросы на сегодня?

— Нет, Ваше Высочество.

— Тогда я пойду. Можешь тоже идти, если хочешь.

— Куда вы направляетесь?

Ноа уже накинул пиджак и широким шагом выходил из кабинета, бросив через плечо:

— Давненько я не играл в поло.

Контракт с Изабель Сеймур

Молодые люди как раз собирались начать игру, когда вдруг в клуб пришел принц Ноа, чем вызвал у них немалое недоумение.

— Ну так что, играем или как? — коротко бросил он, стягивая перчатки.

— Ну и ну! Наконец-то вы нашли для нас время, — хмыкнул один из лордов.

Еще не дойдя до раздевалки, Ноа уже снял пиджак и протянул его в сторону. Он знал, что слуга, как всегда, тут же подойдет и заберет его.

— Подготовьте мою лошадь, — приказал принц.

— Я передам в конюшню, — мягко откликнулся голос.

Ноа резко остановился и повернул голову. Он был уверен, что рядом окажется его камердинер, но увидел женщину с огненно-рыжими волосами. Она держала его одежду и перчатки, спокойно улыбаясь.

Это была Изабель.

Не дав ему и слова сказать, она сама передала вещи слуге и вручила ему форму для игры в поло.

Принц, усмехнувшись ее дерзости, принял форму и скрылся в раздевалке. В голове вертелась мысль: неужели все, чего она добивается, — лишь пересудов?

Когда он вышел, Изабель уже ждала его с клюшкой в руках. Услышав приглушенные смешки и одобрительные возгласы других игроков, она вспыхнула застенчивым румянцем.

Видя, как естественно она следует за ним, принц наклонился к ней и холодно прошептал:

— Помни, я предупреждал: за твою репутацию я не отвечаю.

— Знаю.

Ноа бросил на нее беглый взгляд — Изабель лишь улыбнулась в ответ.

Он бесстрастно вскочил на коня, а молодая дворянка отошла на несколько шагов в сторону. Когда двери конюшни распахнулись, Ноа, будто только этого и ждал, пришпорил коня и рванул вперед по безбрежному зеленому полю, не удостоив ее даже взглядом. Изабель еще долго смотрела ему вслед, прежде чем наконец повернуться, чтобы уйти.

Сердце — вещь непостоянная. Сначала ее переполняла благодарность уже оттого, что она единственная женщина рядом с ним. Но со временем привычка притупила чувства, и душа стала жаждать большего — новых волнений, новых доказательств.

Что бы я почувствовала, если бы он хоть раз улыбнулся мне? Суждено ли мне вообще стать его женой?

С тех пор как поползли слухи, свататься к ней больше не приходили. И даже родители недавно осторожно, словно невзначай, спросили: не делал ли ей предложение сам принц.

Но прежде чем погрузиться в отчаяние, Изабель нарочно подталкивала себя к светлым мыслям. По словам мадам Жуберн, слухи дошли и до королевы, которая не раз спрашивала сына об этом. А значит, она наверняка упоминала и о браке. Так или иначе, к этому времени принц хотя бы раз рассматривал ее как потенциальную жену. Вероятно, он уже прикидывал такую возможность.

Вернувшись в клуб, Изабель застала слугу, который собирался повесить пиджак Ноа.

— Оставьте, — сказала она. — Я сама. Займитесь одеждой в раздевалке.

Так поступила бы супруга. Слуги, занятые делом, скользнули по ней удивленными взглядами, но тут же отвели глаза. За последние месяцы они привыкли: Изабель Сеймур ведет себя словно возлюбленная Ноа Астрид, а он не считает нужным это опровергать.

Она взяла пиджак принца и медленно провела пальцами по лацканам. В нем он выглядел как леопард — стройный и гибкий. Плечи у пиджака были куда шире ее собственных. Каково это — оказаться в его объятиях?

Плотно сжав губы, она разгладила складки и повесила пиджак. Девушка уже собиралась отойти, когда заметила, что из кармана торчит какой-то предмет.

— Хм? — решив, что это перьевая ручка, она наклонилась, чтобы спрятать как следует. И тут Изабель вспомнился разговор с Мэттом, ее братом.

— Есть ли у принца Ноа что-то, чем он особенно дорожит, Мэтт? Может, любимая вещь?

— Он последний человек на свете, привязанный хоть к чему-то, Изабель. Для него ничто не имеет особой ценности. Он даже собственному коню для поло имени не дал.

— Правда?

— Но есть одна вещица, которую он носит с собой каждый день. Думаю, уже около года. Держит ее в кармане пиджака как талисман.

Сердце Изабель забилось быстрее. Похоже, это и была та «вещица», о которой говорил ее брат.

Убедившись, что никто не смотрит, она осторожно достала предмет. Серебряный цилиндр длиной с ладонь. Даже для нее, драгоценной дочери знатного графа, он оказался совершенно незнаком.

— Что это? — Изабель разглядела находку и заметила, что конец сделан так, чтобы его можно было провернуть. Она попробовала, но ничего не произошло. На нем не было гравировок, какие обычно украшают футляры, портсигары или личные печати.

— Зачем он носит это с собой? — Не понимая назначения, она поспешно сунула цилиндр обратно в карман, остро ощущая на себе взгляды слуг.

Но что-то в этом ее тревожило. Очевидно, это была пустяковая вещь, и все же… Если бы она была совсем ничтожной, не было бы причин для Ноа Астрид держать ее при себе каждый день.

⚜ ⚜ ⚜

Игра в поло завершилась после шести чаккеров. Лошади тяжело дышали, всадники раскраснелись — матч выдался напряженным.

— Черт возьми, Ноа, да что с тобой сегодня?! — с жалобным выражением выдохнул Лоуренс.

— Мне тоже интересно, — подхватил Эйель. — Удивительно, как у тебя клюшка не сломалась. Почему не сказали нам надеть полную экипировку, Ваше Высочество? Я думал, прямо на поле сдохну!

— От того, что целыми днями сидите на задницах и пьете, вы раскисли, — ехидно бросил Ноа.

— Ах, как можно так говорить, Ваше Высочество!

Принц спрыгнул с коня, похлопал его по гриве и направился прямо к душевым. С него градом катился пот, но он чувствовал себя куда лучше.

Попытка отказаться от королевских обязанностей провалилась. Сначала король сделал вид, что готов пойти на уступки в расписании Ноа, но после инцидента в Фолии тут же нарушил слово и нагрузил его еще большим числом мероприятий.

Ноа понимал, почему так вышло, но это сводило его с ума. Честно говоря, он предпочел бы не понимать вовсе. Ему до чертиков надоело стоять перед прессой. Кто-то мог бы пожать плечами: мол, пустяки. Но ведь у каждого есть вещи, которые он не в силах вынести. Ноа начинал опасаться, что ему суждено до конца жизни быть не более чем ряженным медведем, вынужденным плясать на публику.

Он долго стоял под ледяной струей. В голове крутилась единственная мысль: напиться и хоть на время забыться.

В поло-клубе теперь было темно, лишь кое-где мерцали свечи. Блудные сыновья Герода уже обосновались на диване Ноа и пили без него.

Там была и Изабель. Как только принц сел, она подвинула к нему его коктейль. Он машинально взял бокал и уже поднес к губам, когда услышал знакомое имя.

— Слышали? Оливия Либерти теперь профессор в университете Геролингтона.

С бокалом в руке Ноа поднял взгляд на говорившего и прищурился.

— Ты только сейчас узнал? В газетах писали.

— Правда? А я пропустил, — неловко пожал плечами молодой лорд.

Лоуренс, сидевший напротив, придвинулся ближе и заговорщически понизил голос:

— Знаете моего кузена, у него бизнес в Фаулдере? Так вот, он заехал сюда по делам и рассказал мне одну занятную историю…

— Что? Про Оливию?

Развратные ухмылки и озорные взгляды скользнули по лицам компании. Изабель резко щелкнула языком и поднялась.

— Я, пожалуй, откланяюсь, — сказала она.

— О боже, леди Изабель. Простите нас.

Лоуренс, нарочито сокрушаясь, поклонился Изабель. Та тяжело вздохнула и на миг задержала взгляд на Ноа. Несколько месяцев она строго держалась в отведенных границах… но, может быть, пора сделать шаг дальше?

Мысль о странном предмете в его кармане только усиливала ее тревогу. Эта тревога превращалась в нетерпение, почти в отчаяние.

— Может, присядем вон там, Ваше Высочество? — робко предложила она.

Компания мгновенно оживилась: глаза зажглись, будто они ожидали занимательного зрелища. Ноа лишь нахмурился. Ее слова показались ему нелепыми и назойливыми.

Столкнувшись с его каменным взглядом, Изабель в ту же секунду поняла, что поторопилась.

— Ах, впрочем, дамы, наверное, слишком удивятся, если вы внезапно к ним присоединитесь. Я лучше пойду одна.

Она поспешно отвернулась, сердце громко колотилось. Холодный и отталкивающий взгляд Ноа обжег ее так сильно, что к глазам подступили слезы.

«Не вздумайте надеяться на ухаживания. Он не тот человек».

Изабель вцепилась в юбку, вспоминая совет мадам Жуберн. Месяцы, проведенные рядом с ним, сделали ее жадной. Она начала задумываться, каково было бы иметь с ним настоящую связь, эгоистично надеясь, что он посвятит себя ей.

Она поправила выражение лица и величаво подошла к другим дамам, которые уже наблюдали за ней.

— Похоже, из-за меня джентльмены чувствуют себя скованно, — произнесла она с улыбкой.

Тем временем в мужской компании оживление не стихло. Едва Изабель удалилась, приятели набросились на Лоуренса:

— Ну так что? Что сказал твой кузен?

Ноа тоже внимательно смотрел на вульгарный рот молодого лорда, ожидая продолжения.

Лоуренс облизнул тонкие губы, и уголки его рта изогнулись в двусмысленной ухмылке.

— Знаете Ансена Вильгельма, главу компании «Вильгельм»? Кажется, он положил глаз на Оливию Либерти.

В воздухе повисло ошеломленное молчание.

— Вот это да, серьезно? — вырвалось у кого-то.

Лоуренс кивнул.

— Оказывается, они вместе учились в университете. Даже после того, как Вильгельм бросил учебу, они время от времени встречались.

— А-а, понятно. Но в Фаулдере по-прежнему аристократы держат власть в политике и финансах, верно? Значит, он просто хочет развлечься. Оливия Либерти не из тех, на ком женятся.

— Но она ведь теперь профессор? Кто знает, может, скоро станет мадам Вильгельм.

Пока молодые люди переговаривались, Ноа внезапно поднялся. Он поставил пустой бокал на стол и велел подать ему пиджак.

— Уже уходите, Ваше Высочество? Но вы выпили всего один бокал.

— У вас слишком много времени на пустую болтовню. Оставьте меня вне ваших сплетен о заморских связях.

Когда слуга подал принцу пиджак, тот закинул его на плечо и вышел из клуба. За столиком воцарилась холодная, неловкая тишина.

Лоуренс почесал затылок.

— Чего он сегодня такой злой? — пробормотал он.

— Не обращай внимания. Он еще во время матча был не в духе, — откликнулся кто-то из компании.

Ошибка Изабель

Сев в карету, Ноа швырнул пиджак в угол и устало откинулся на спинку сиденья. Что за длинный, бесконечный день.

Он жадно втянул воздух, чувствуя, как пересохло в горле. Обычно безукоризненный в каждой мелочи, почти до болезненной щепетильности, Ноа вдруг с раздражением сорвал две верхних пуговицы на воротнике рубашки — так, словно разрывал путы.

— Им и правда больше нечем заняться, кроме как сплетничать о чужих жизнях, — проворчал он себе под нос.

Лоуренс показался ему жалким, раз уж тот вообще допустил мысль, что Оливия достойна обсуждения. А те, кто поддакивал ему, выглядели не менее ничтожно.

— Она не настолько важная персона. Зачем все время ее вспоминать?

Он хотел закончить день на легкой ноте с двумя бокалами, но одно лишь упоминание ее имени испортило ему вечер. Чувствуя, как его переполняет непонятная ярость, принц закрыл глаза и глубоко вдохнул. Неприятное ощущение расползалось внутри, вязкое, словно тина, вскипающая в болоте.

Глаза тут же распахнулись, и он повернулся, чтобы открыть окно. В этот миг они проезжали мимо золотого льва. Сколько раз ни попадался этот вычурный монумент, всякий раз резал ему глаза. Ноа процедил сквозь зубы ругательство и рывком распахнул окно. Холодный ветер ворвался внутрь, пробрался под рубашку.

Внезапно он вытащил из кармана пиджака фонарик. Некоторое время вещь служила ему верой и правдой, но теперь, похоже, сломалась. Никто даже не знал, что это такое, поэтому починить ее было негде. Зачем он вообще таскал с собой этот бесполезный хлам? Ноа держал его по привычке, потому что без него карманы казались пустыми.

Невольно представив женщину и ее дрожащие руки, с которыми она протягивала ему фонарик, Ноа криво усмехнулся.

— Может, и мне надо выпустить пар, как тем идиотам.

Он кинул фонарик на смятый пиджак и провел пятерней по волосам. По слухам, та женщина, похоже, жила припеваючи.

⚜ ⚜ ⚜

В клубе Изабель направлялась к другой компании дам, когда одна девушка внезапно потянула ее в угол зала.

— Что случилось, леди Милейн? — спросила Изабель.

Девушка быстро огляделась по сторонам и взглянула на Изабель с какой-то странной жалостью. От этого взгляда у дочери графа непроизвольно напряглись брови.

— Между вами и принцем Ноа все в порядке? — прошептала леди Милейн.

Раздраженная ее любопытным тоном, Изабель отдернула руку и фыркнула:

— Не знаю, о чем вы говорите.

— Его Величество тайно расследует ваши отношения. Но… — Миллейн сделала паузу и чуть прищурилась, — похоже, интерес этот отнюдь не добрый.

— Что вы имеете в виду? — глаза Изабель расширились, холод пробежал по спине.

Девушка сохраняла сочувственное выражение, хотя на самом деле едва сдерживала торжествующую улыбку. Сколько раз ей доводилось видеть, как эта выскочка щеголяла своим положением «возлюбленной принца» — и каждый раз это вызывало у нее отвращение.

— Вы ведь знаете, мой отец работает в Министерстве иностранных дел? Так вот, вчера он сказал мне, что на фоне событий в Фолии Его Величество хочет использовать брак принца, чтобы улучшить имидж династии. Думаю, он рассматривает невесту из другой королевской семьи…

Эта новость ударила как гром среди ясного неба. Изабель почувствовала, что небосвод рушится на нее.

— Вы в порядке, леди Изабель?

Изабель поспешно кивнула и откашлялась, хотя голос собеседницы звучал в ее ушах глухо и отдаленно. Ей нужно было немедленно обсудить все с мадам Жуберн и матерью.

И тут она заметила, как принц Ноа стремительно вышел из клуба. Он выглядел так, словно все, что происходило здесь, не имело для него ни малейшего значения.

В тот же миг все мысли Изабель рассыпались. В голове осталась только одна мысль: ей нужно было добраться до принца.

— Следуй за принцем Ноа! Быстро, — приказала она, бросившись в карету.

— Простите? В-вы хотите, чтобы я последовал за Его Высочеством? — кучер ошеломленно распахнул глаза. В такой час — и вдруг гнаться за Его Высочеством?

— Поезжай! — нервно крикнула она.

— Д-да, миледи! — кучер поспешно тронулся. Он не мог не подчиниться приказу.

Изабель металась глазами по окну, сердце билось неровно.

Безответная любовь могла довести до нервного изнеможения. Каждый орган чувств обострялся до предела. Эта острота, словно наточенный клинок, заставляет искать смысл в каждом жесте, каждом взгляде любимого.

Вот почему Изабель, драгоценная, гордая дочка дома Сеймуров теперь захлебывалась собственным волнением. Она то поднималась на крыльях воображаемого счастья, то безо всякой причины падала в отчаяние. Она не могла отпустить Ноа Астрида, не так, даже несмотря на то, что мадам Жуберн говорила ей поступить иначе.

«Запомните, леди Изабель. Чтобы покорить принца Ноа, нужно, как ни странно, держаться так, будто в любую секунду готовы отказаться от него. Как только вы станете отчаянной, он потеряет к вам интерес».

Значит, возможно, это конец.

⚜ ⚜ ⚜

Когда Ноа вышел из кареты, его уже ждала старшая горничная Бетти, чтобы принять вещи.

Удивившись неожиданно небрежному виду хозяина, она наклонила голову, но тут он протянул ей небольшой предмет.

— Выброси это, — приказал он.

Бетти машинально взяла вещь — и внутренне поразилась. Ведь это была та самая безделушка, с которой принц весь год не расставался.

— Да, Ваше Высочество, — ответила женщина. Она уже собиралась последовать за ним, когда позади послышался стук копыт. Ноа замер и обернулся. Горничная сделала то же самое.

На территорию въезжала красивая карета пастельных тонов. Глаза принца сузились, а лицо исказилось гримасой, когда он увидел женщину, выходящую из нее.

Да это самый длинный день в моей жизни, устало подумал он, глядя, как Изабель важно идет к нему. Он даже не потрудился отослать слуг. Лишь слегка склонил голову и пристально смотрел на нежданную гостью.

До сих пор принц был готов терпеть Изабель лишь в стенах клуба для игроков в поло. Результат той сделки оказался не самым плохим. Но ее визит к нему домой в такой час все менял. А ведь ему и так испортили настроение, отняв удовольствие насладиться парой бокалов…

Сердце Изабель бешено билось в груди, когда она шла к Ноа, не отводя взгляда от его глаз. Жребий был уже брошен — и в ее действиях, и в ее чувствах.

Одарив его кокетливой улыбкой, она остановилась прямо перед ним:

— Добрый вечер, Ваше Высочество…

— Говорите по делу. Вступления я не выношу.

Девушка на миг лишилась дара речи.

— А если ваше «дело» столь же скучно, как вступление, лучше вовсе промолчите и возвращайтесь домой.

Ноа сбросил тонкую маску учтивости и показал истинное лицо. Каждое слово, слетающее с его губ, резало сердце Изабель, словно нож, безжалостно рубя по живому. Даже слуги, стоявшие рядом, смущенно опустили глаза, пораженные жестокостью его тона.

Изабель, до сих пор изо всех сил державшаяся, почувствовала, как глаза предательски увлажнились. Разумеется, вид ее слез только усилил раздражение Ноа.

Принц жестом отослал слуг, достал сигарету, сунул одну руку в карман и бросил слова так, словно выплевывал их вместе с дымом.

— Я ведь ясно сказал: до вашей чести мне нет никакого дела. Но если вы являетесь ко мне в дом среди ночи — так еще и позорите остатки моего собственного имени — это уже проблема. Или, может быть, вы пришли затем, чтобы провести со мной ночь?

Изабель сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В ее глазах горели злоба и унижение. В этом мужчине не было ни капли привязанности к ней. Хуже того — он никогда и не чувствовал ее с самого начала. Он был лишь зверем, оголяющим клыки и рычащим, когда его задевали и тревожили. И все же она не хотела отпускать Ноа Астрида. И от этого безумия сама сходила с ума.

— Проблема в том, что слухи зашли слишком далеко, — выдохнула Изабель. — Теперь больше никто не сватается ко мне.

— И что с того?

— Я хочу, чтобы вы попросили моей руки, Ваше Высочество.

Ноа фыркнул так, будто сама мысль об этом была нелепа. Изабель показалось, что ноги вот-вот подкосятся от его жестокой реакции.

— Разве я не говорил, что не возьму на себя никакой ответственности? — напомнил он.

— Я не об этом прошу.

— Тогда о чем?

— Вам надоели эти бесконечные встречи с прессой, не так ли? Я попробую остановить их. Поговорю с отцом…

Стоило ей упомянуть отца, графа Сеймура, как Ноа перебил:

— Хватит. Ступайте домой.

— Я могу помочь вам! — отчаянно воскликнула Изабель.

— И что скажете графу Сеймуру? Что я сам об этом просил?

— Нет. Но если я действительно сумею облегчить ваш график… если избавлю вас от этого бремени — тогда женитесь на мне. Не такая уж плохая сделка, правда?

Ноа расхохотался, а потом вдруг вздохнул. Принц поднял голову к ночному небу и равнодушно пробормотал:

— Пожалуй, да.

Я-то думал, она умная, а выходит, такая же дура, как и остальные. Ты правда считаешь свое предложение осуществимым, Изабель? Как твой отец вообще убедит короля Герода? Ты ведь уже не маленькая девочка, пора бы понять, что родители не способны решить за тебя все.

Черт, я ведь знал, что сделка с ней слишком хороша, чтобы быть правдой, подумал он, качая головой. Сам виноват, что поверил, будто получаю приличную выгоду за минимум усилий…

И тут Изабель с отчаянной поспешностью добавила:

— Тогда дайте мне знак! Доказательство обещания!

— Какого обещания?

— Что вы женитесь на мне, если я смогу остановить прессу.

Ноа медленно наклонил голову, глядя на нее с таким выражением, словно перед ним стояла безумная.

Изабель казалось, что она умрет от стыда, но ее толкало вперед отчаяние.

— Как насчет той серебристой вещи, что всегда при вас? Не могли бы вы отдать ее мне?

— Ты нарушила наше прежнее условие, и теперь хочешь заключить новое? Разве мы не договорились, что просто будем какое-то время сидеть за одним столом? А теперь ты просишь о браке, из всех вещей именно о нем. — Он обрушился на нее беспощадно, без малейшей улыбки, без тени сочувствия.

Тем не менее принц кивнул Бетти:

— Ну, раз уж вещь, которую ты хочешь, я и так собирался выбросить… Хорошо, бери.

По щекам Изабель уже катились крупные слезы, но Ноа не обратил на них внимания.

— Только не вздумай городить чушь про «знак обещания». Считай это символом конца нашего короткого сотрудничества. Или, может, твоей платой за то, что приносила мне бокалы все эти месяцы.

— К… как вы могли нанести мне такое… оскорбление…

— Бетти, — позвал он горничную. — Отдай леди Изабель вещь, что я велел выбросить. Потом проводи ее.

С этими словами он равнодушно ушел прочь, не удостоив вниманием юную леди, едва держащуюся на ногах.

Что за проклятый день, подумал он.

Королевская особа из простолюдинов

Вопреки убежденности Ноа, Оливия вовсе не жила припеваючи.

В тот самый миг, когда Ансен Вильгельм впервые услышал новость о назначении молодой женщины внештатным преподавателем, он сжал кулаки от ярости. Он не мог воспрепятствовать ее назначению: университет, где прочно держала позиции Маргарет Астрид, находился вне зоны его влияния.

Но начало семестра вскоре вернуло ему улыбку, ведь оказалось, что ему и вовсе не придется ничего предпринимать — студенты сами разрушали ее карьеру.

Оливии в этом году исполнился двадцать один год, она была ненамного старше тех, кого должна была учить. Ни один из высокомерных студентов Геролингтонского университета не хотел посещать лекции молодой простолюдинки, и в результате ее первый курс отменили, едва он успел начаться.

— Если в следующем семестре студенты снова не изъявят желание, нам придется расторгнуть контракт, — сказал ей сотрудник из администрации университета.

Оливия уныло кивнула:

— Да, я понимаю.

— Но пока контракт действует, вы будете получать ежемесячное жалованье, так что должны оставаться в своем кабинете. Правда… даже и не знаю, чем вам там можно будет заняться.

Оливия блестяще сдала экзамен и превзошла всех прочих кандидатов, чтобы стать приглашенным профессором. Но что толку от этого достижения, если у нее нет учеников? Сотрудник, глядя на удаляющуюся маленькую фигурку, недовольно цокнул.

Оливия ждала окончания короткого весеннего семестра, и вот уже летний стоял на пороге.

Девушка глубоко вдохнула, прежде чем войти в лекционный зал, закрепленный за ней. Это был ее последний шанс. Если и на этот раз курс закроют, она лишится работы.

— Но что еще я могу делать? — печально прошептала она. Ее взгляд, устремленный на пустую аудиторию, был так же пуст и безнадежен.

Собравшись с силами, она стала тщательно перечитывать составленную программу лекций. Будто человек, без конца наливающий воду в треснувший стакан.

⚜ ⚜ ⚜

Примерно в то же время секретарь Леонарда доставлял тайный отчет о проверке прошлого Оливии. Передавая королю краткий документ, он пояснил:

— Похоже, ее трудоустройство не продлится дольше летнего семестра. Никаких скандалов или романтических связей, достойных внимания, нет. Единственное, что вызывает у меня опасения, — это Ансен Вильгельм.

— Вильгельм? Тот самый, кто создал Магический Купол? — сказал король.

— Да, Ваше Величество. Когда я спросил принцессу Маргарет об их отношениях, она заверила, что между ними ничего нет.

— Марго так сказала?

— Да, Ваше Величество. Хотя она, разумеется, пришла в ярость от того, что я расспрашивал о мисс Либерти. Но, насколько могу судить, принцесса Маргарет говорила правду.

Леонард кивнул и отложил отчет в сторону.

— А что насчет Ноа и Изабель Сеймур?

— Не думаю, что они собираются обручаться, Ваше Величество. Слухи пошли из поло-клуба, но и они стихли, уже месяц никаких разговоров.

— Понятно. Отлично. Спасибо за службу. Отдохни. Даю тебе месяц отпуска.

— Благодарю, Ваше Величество.

Когда секретарь вышел, Леонард позвал слугу:

— Приведи ко мне королеву. И Ноа тоже.

⚜ ⚜ ⚜

Молча выслушав план мужа, Беатрикс подвела итог:

— То есть ты хочешь, чтобы Ноа женился на Оливии, чтобы мы заручились поддержкой народа?

— Именно.

Она яростно воспротивилась:

— Ты хоть спросил у нашего сына? Сколько можно его загонять в угол? Я сказала тебе не вмешиваться в его брак!

— Нет, Трикси, ты не так поняла…

— Я думала, Ноа ухаживает за Изабель Сеймур! И потом, у Оливии тоже есть дела — она только что стала профессором в Геролингтонском университете!

— На деле все обстоит не так!

— Что ты имеешь в виду?

— Ноа вовсе не ухаживает за мисс Сеймур, а занятия Оливии отменили из-за отсутствия студентов. Если и летний курс отменят, ее контракт расторгнут. Я почти уверен, что так и будет!

Взгляд Беатрикс стал еще холоднее, и Леонард заерзал. Но прежде чем она успела решить, что делать с этим эгоистичным мужем, ситуация усугубилась — слуга уже стучал в дверь, чтобы объявить о приходе Ноа.

Королева метнула в Леонарда убийственный взгляд, а тот нервно прочистил горло:

— Хм… Вопрос не терпит отлагательств. Сейчас такая обстановка, что чем скорее, тем лучше… Ах да, я ведь просто хотел спросить. Да-да, спросить его мнение!

— Ах, спросить? Не заставить? — холодно уточнила Беатрикс.

— Разумеется, нет!

Но когда дверь открылась, вошел не только Ноа — по какой-то причине он пришел вместе с Артуром.

— Артур? Что ты здесь делаешь? — спросил Леонард.

— А что такое? — с ухмылкой ответил Артур. — Вы что, собирались обсудить что-то втроем без меня? — кронпринц как раз намеревался поговорить с самим королем.

Заметив замешательство Леонарда, Беатрикс мягким жестом поманила сыновей:

— Конечно нет, дорогой. Садитесь.

Когда принцы устроились напротив родителей, Беатрикс откинулась назад и уставилась на мужа. Под ее пронзительным взглядом король заерзал, но затем решительно обратил взор на Ноа. Молодой принц, сидевший с безупречной осанкой, сразу понял по отцовскому вниманию, что тот чего-то добивается.

Король прочистил горло:

— Кхм… Почему до сих пор нет новостей о вашей женитьбе, когда вы оба в самом подходящем возрасте?

Ноа и Артур молча ждали, когда он перейдет к сути.

Леонард перевел взгляд с одного сына на другого, а затем, в своем обычном духе, перешел прямо к сути:

— Вы, конечно, знаете, что многие королевские семьи в Норфолке встревожены после событий в Фолии. Те, кому не удалось заручиться поддержкой народа, уже пошатнулись. Никто не знает, сколько династий исчезнет в ближайшие десять лет.

Куда катится мир? — с горестным вздохом подумал Леонард. Сделав короткую паузу, он продолжил:

— Вот почему я надеюсь, что дом Астридов примет простолюдинку в нашу семью.

От его возмутительного заявления Артур и Ноа затаили дыхание и уставились на отца во все глаза. Но король недвусмысленно смотрел только на младшего сына.

«Ты всегда будешь вторым». Ноа почти слышал, как отцовские слова снова звенят у него в ушах. Он закрыл глаза и издал короткий, горький смешок поражения.

Беатрикс вскочила:

— Ноа, ты не обязан, если не хочешь. Я не позволю. Ты можешь идти. И ты тоже, Артур.

Но, как всегда, Леонард не отступил:

— Это не повод для смеха. Мне самому тяжело было решиться на такое. Но времена меняются, и королевская семья должна меняться вместе с ними. Что скажешь, Ноа Астрид?

— Ваше Величество!!! — вскрикнула королева.

— Королева, не относитесь легкомысленно к ситуации в Фолии! Их королеву и всех ее детей лишили титулов и заставили разбежаться. Королева и принцессы заперты в монастыре, а принцы заточены в крепости!

Ноа, все это время сидевший с закрытыми глазами, наконец распахнул их и медленно посмотрел на короля:

— Хм… Вы хотите услышать мое мнение? Я бы сказал… Брак с простолюдинкой вполне достоин славного второсортного принца королевской семьи.

— Что ты сейчас сказал?! — взревел король.

— Ноа! Вон отсюда! Живо! — закричала Беатрикс.

В кабинете разразился хаос. Король, взбешенный дерзостью младшего сына, с грохотом ударил ладонью по столу, королева — с лицом, налившимся кровью, перекрикивала его. Ноа поднялся и зашагал к двери, полностью игнорируя эту бурю. У самых дверей он остановился и обернулся к тяжело дышавшему отцу:

— Так кто же та простолюдинка, которую вы присмотрели мне в жены?

Тогда вскочил Артур:

— Ноа! Позволь мне взять это на себя. Успокойся!

— Если бы это касалось тебя, — холодно парировал Ноа, — тебя тоже вызвали бы. Но позвали только меня. Верно, Ваше Величество?

— Ноа, хватит. Просто уходи, — сказала Беатрикс, прижимая ладонь к виску.

Но сын не двинулся с места, продолжая свирепо сверлить отца взглядом.

Леонард сделал несколько рваных вдохов, пытаясь взять себя в руки, провел пальцами по растрепанным волосам, потом тяжело вздохнул и произнес:

— Оливия Либерти.

Артур резко обернулся к отцу, а глаза Ноа слегка расширились. Король, который обычно воздерживался от табака в присутствии больной жены, не выдержал и достал сигарету.

Имя, прозвучавшее как удар, на миг выбило Ноа из равновесия. Он нахмурился и процедил:

— Она согласилась на это? С какой стати ей принимать подобное прежложение, если она только что стала профессором в Геролингтонском университете?

— Это уж забота того, кто пойдет свататься, — холодно отрезал Леонард.

— Ха! — Не выдержав, Ноа рассмеялся и с грохотом вышел из кабинета. Он поспешил по залитому солнцем коридору, и вид его гнева был столь грозен, что слуги, двигавшиеся ему навстречу, в панике расступались.

Травма имеет свойство удерживать человека в юношеском состоянии, лишая способности мыслить по-взрослому здраво. Разумом Ноа понимал свое положение в королевской семье, но сердце отказывалось мириться с этим. Его ярость была вызвана не столько тем, на ком ему предстояло жениться, сколько безжалостным унижением его гордости.

Оливия Либерти. И все же, при звуке ее имени что-то внутри него вздрогнуло так бурно, словно корабль, поднятый штормовой волной. Ноа не мог понять, было ли его бегство актом бунта против отца или чем-то иным.

— Ноа! — позади раздался голос брата, но принц сделал вид, что не слышит, и свернул за угол.

— Ноа Астрид!!! — вновь крикнул Артур, перекрывая ему дорогу. Его грудь тяжело вздымалась, он схватил младшего брата за руку. — Нам нужно поговорить, — выдохнул он.

— Мне не о чем разговаривать с тобой.

— Ошибаешься. Сейчас ты должен говорить именно со мной, — сказал Артур и увел его на террасу.

Убедившись, что поблизости никто их не услышит, он отпустил Ноа и глубоко вдохнул. Некоторое время оба молчали, все еще оглушенные отцовским заявлением.

Второй принц яростно провел ладонями по лицу и тяжело выдохнул горячий воздух. Наконец он сказал:

— Чего ты хочешь?

«Я попрошу ее руки»

Артур смотрел вниз, на ноги Ноа. По нахмуренным бровям, по тому, как он едва заметно закусывал губу, было ясно: кронпринц подбирает нужные слова. Потом он прямо встретил взгляд брата, будто окончательно принял решение. Его голубые глаза сияли ясно и чисто, но еще яснее прозвучал его голос:

— Я попрошу ее руки.

— Что? — Ноа понадобилось мгновение, чтобы отреагировать. Он нахмурился от неожиданного предложения.

Артур продолжил:

— Ситуация в Фолии серьезна. Отец прав. Он говорил мне раньше, что нужно подумать, что я могу сделать для нашей династии. И я пришел к тому же выводу, что и он. Я на самом деле приехал сюда, чтобы поговорить с ним и сказать, что собираюсь сделать предложение мисс Либерти. Если простая девушка, самая известная и любимая народом, станет частью королевской семьи — это может переломить общественное настроение в нашу пользу. Конечно… сперва мне нужно, чтобы мисс Либерти согласилась.

Тишина повисла над головами двух братьев.

Ноа смотрел на Артура, который без колебаний выдерживал его взгляд, словно хотел, чтобы его искренность была признана. Его обычно мягкие, глубокие глаза теперь были неподвижны и суровы, лишены колебаний. Он и вправду собирался сделать это.

Младший брат наконец тяжело выдохнул, плечи его опали, вместе с ними спало и напряжение. Как же Ноа хотел быть старшим братом. Единственная причина, по которой он подчинялся приказам отца, несмотря на ненависть к прессе, заключалась в Артуре. Тот всегда молча возвращал его на путь, если он сбивался, и делал это, стойко справляясь со своими проблемами. Артур был его якорем, его путеводной звездой и в то же время горой, которую невозможно покорить.

Увидев, как в лице младшего брата мелькнула слабость, наследный принц осторожно обнял его, потом отстранился и похлопал по плечу.

— Приведи чувства в порядок. Я сейчас же пойду к отцу и все ему скажу.

Ноа в оцепенении смотрел, как Артур прошел мимо и снова вошел в здание дворца. Сквозь ряд окон он видел быстрые и решительные шаги старшего брата. И вдруг принц понял, что сам даже не дышит. А в голове вновь и вновь всплывало одно-единственное имя.

Оливия Либерти. Это знакомое и вместе с тем чужое имя. Имя, которое он надеялся забыть, но так и не смог.

Он по-прежнему видел ее бледное, залитое слезами лицо в том лунном свете и блестящие черные глаза, в которых отражался он сам. Как только отец произнес ее имя, он снова перенесся в ту ночь. В ту осеннюю ночь, где ничего особенного не произошло — ночь, которую он счел тогда довольно жалкой.

Но если Оливия Либерти вернется, держа за руку Артура… Артур Астрид был бы куда лучшим выбором, чем я сам, безусловно. И все же, если она станет женой Артура…

Грудь, отягощенная свинцовой тяжестью, вдруг вспыхнула жгучим пламенем.

Выдохнув, он стремительно бросился обратно во дворец и рванул по длинному коридору. Слуги, никогда прежде не видевшие, чтобы принц бегал, смотрели на него в изумлении.

Когда Артур вернулся в кабинет, его отец стоял у окна и сдерживал гнев, а мать сидела на диване с закрытыми глазами, тихая и неподвижная. Все напоминало последствия урагана, пронесшегося через комнату. Ни король, ни королева даже не взглянули на наследника: каждый из них был слишком занят тем, чтобы справиться с собственными чувствами.

Артур перевел взгляд с одного родителя на другого и мягко произнес:

— Я поеду в Фаулдер.

Оба резко повернулись к нему.

— Артур… — в голосе Беатрикс прозвучала горечь и мольба.

— Нет, — отрезал Леонард.

Наследный принц встретил отцовский взгляд прямо, не отводя глаз:

— Почему, отец?

— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ. Твоя жена — будущая королева. Королева — это не только женщина, это титул.

— Да, но что это меняет? Всему, чего она не знает, ее можно научить.

— Дело не в знаниях. Важно лишь то, примут ли ее как таковую. Качество, которое должна иметь королева, — это достоинство, а не близость к народу. В ней должно быть величие.

Леонард, конечно, учитывал мнение простолюдинов, но лишь в том случае, если за ним сохранялась полная и непоколебимая поддержка аристократии. Если бы пришлось взвесить, чье расположение важнее — народа или знати, чаша весов решительно склонилась бы к последним. Король не мог позволить себе потерять благосклонность дворянства.

Он отошел от окна и встал прямо перед Артуром.

— Принцесса может прятаться за своим принцем, но королева не может прятаться за королем. Вот почему ты не поедешь, Артур. Ты знаешь не хуже меня, что лучший вариант — это если Ноа приведет Оливию в нашу семью в качестве своей жены.

Король внимательно изучал выражение лица старшего сына. Между ними повисло тяжелое молчание. Не в силах вынести этого, Беатрикс пробормотала:

— Вы, Астриды, такие эгоисты. Что бы подумала Оливия, услышь она, как королевская семья Герода обсуждает ее судьбу подобным образом?

Никто из них не нашелся что ответить.

В этот момент дверь распахнулась без стука. И хотя это было грубейшее неуважение, все трое прекрасно знали, кто окажется на пороге.

— Ноа, — сказала Беатрикс, поднимаясь на ноги.

Он вежливо поклонился ей, затем обернулся к Артуру и отцу.

— Ты… — начал Артур, но осекся.

Однако Ноа не смотрел на брата. Уставившись прямо на отца, он твердо произнес:

— У меня есть условие.

Леонард едва сдержал порыв вскинуть руки от радости.

— Говори.

— Если мне удастся привести мисс Либерти в нашу семью… Это само по себе будет грандиозным событием. Ведь вам важен символический жест, так?

— Да, именно так.

Ноа коротко кивнул и продолжил, не теряя времени:

— Тогда единственное, чего я прошу: если я женюсь на ней, я не буду посещать никакие другие мероприятия или давать интервью, кроме случаев абсолютной необходимости.

— Это касается и будущей принцессы? — с надеждой спросил король.

Сдерживая смешок, Ноа коротко ответил:

— Да.

Леонард был этим не слишком доволен, но кивнул.

— Хорошо, даю слово.

— Ноа… — Артур сделал шаг к брату, словно хотел остановить его.

Но Ноа его проигнорировал и продолжил:

— Я выезжаю в Фаулдер завтра или послезавтра. Дайте мне всю информацию, что у вас есть о ней. Остальное я выясню сам.

Король Герода не стал бы рассматривать ее как потенциальную невесту без предварительной проверки. Неудивительно, что Леонард хмыкнул, достал документ и положил его на стол. Тем самым Ноа окончательно стало ясно: слова Лоуренса о том, что Оливия Либерти может стать Оливией Вильгельм, были ложью. Будь хоть малейшая вероятность, король никогда бы не сделал выбор в ее пользу.

Ноа без колебаний потянулся к документам, когда Беатрикс взяла его за запястье.

— Ноа…

Ее взгляд был бурным, как вздымающиеся волны. Что она могла сделать для этого потерянного, блуждающего ребенка? Для этого бедного мальчика, которого теперь заставляли вести переговоры о собственной женитьбе, как о деловой сделке… Если свадьба состоится, разве это не обречет и Ноа, и Оливию на пожизненный ад?

Он коротко улыбнулся встревоженной матери, затем поднял документы. На обложке не было ни строчки. Он скользнул по ней взглядом, потом отвесил отцу и матери безупречный поклон и вышел.

Буря утихла, оставив после себя тяжесть, похожую на затяжной дождь. На мгновение Артур безучастно смотрел на место, где только что стоял Ноа, потом поспешил за ним.

Когда сыновья ушли, королева тяжело вздохнула и закрыла глаза рукой. Она знала, в каком трудном и жестоком положении находится ее муж, и не могла заставить себя упрекнуть его.

И тут раздался нерешительный голос Леонарда:

— Должен признать, я удивлен.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, не убирая ладони с глаз.

— Он рвется это сделать.

— Что? — Она отняла руку и уставилась на него с неверием.

Что за чушь? Ты вообще понимаешь, что значит слово «рвется»?

Когда Беатрикс вскинула голову и недоуменно посмотрела на супруга, Леонард прочистил горло и поспешно пояснил:

— Я понимаю, что подтолкнул его, разумеется. Но тот Ноа, которого я знаю, никогда бы не вернулся, если хотя бы в чем-то не согласился со мной. Он поехал бы прямиком домой. Мне пришлось бы отправить бумаги к нему и еще раз подталкивать. — И он мысленно добавил: И наверняка он ворчал бы всю дорогу, как бык, которого ведут на убой.

— Конечно, конечно, — с сарказмом ответила Беатрикс.

— Правда, Трикси! Ноа действительно рвется к ней!

— Просто сдержи свое обещание. Даже не думай нарушить его. — Сказав это, королева поднялась и вышла из кабинета.

— Да я вовсе не хочу, чтобы мой сын меня ненавидел… — пробормотал Леонард. Испытывая раздражение, он залпом осушил стакан воды и распахнул окно. — Но это, конечно, удивительно. — Его бормотание растворилось в теплом весеннем ветре.

⚜ ⚜ ⚜

— Ноа! — На резкий оклик он остановился. Обернувшись, он увидел, как Артур быстро сокращает расстояние между ними.

Внимательно глядя ему в глаза, наследный принц прошептал:

— Еще не поздно.

— И что тогда? — усмехнулся Ноа. — Ты поедешь вместо меня?

— Да. Я серьезно.

Стоя под палящим солнцем, Ноа глубоко вдохнул. Впервые за долгое время воздух в его легких не казался холодным. Он понял, что наконец наступила весна, просто он ее даже не заметил. Когда его зеленые глаза обратились к брату, Артур увидел, что тот спокоен.

— Я сделаю это, Артур, — сказал Ноа. Его голос звучал так же лениво, с привычной насмешливой ноткой, но в этих словах слышалась неподдельная искренность. Именно поэтому Артур не смог остановить принца, когда тот уважительно кивнул ему и зашагал прочь.

На следующий день Ноа направился в Фаулдер.

Ноа, пересекающий море

Несколько недель спустя.

Оливия сидела в своей комнате, яростно обмахиваясь веером. Стояла глубокая ночь, а она уже в который раз просматривала учебный материал. Если в конце весны такая жара, что же будет летом?

Ей хотелось открыть окно, но сейчас все форточки в ее маленьком доме были заперты и заколочены. Кто-то пустил слух, что женщина живет здесь одна, и несколько раз Оливия замечала чью-то тень, мелькающую у окна. Она обращалась в полицию, но как арестовать того, кого даже она сама не могла опознать?

Охваченная тревогой, Оливия на несколько дней перебралась в дешевый отель, но это оказалось неподъемным вариантом. Она думала обратиться за помощью к профессору Маргарет, но и без того слишком многим была ей обязана — и язык не поворачивался вновь просить наставницу об услуге. В конце концов, Оливия выставила дом на продажу, однако покупателей не нашлось. Денег не хватало даже на скромную комнату. Пришлось оставаться здесь.

Наконец, измотанная духотой и тревожными мыслями, девушка захлопнула книгу и упала на кровать.

— Уф… — простонала она.

Свет свечи дрогнул на семейном портрете, что висел на стене. Вглядываясь в лицо бабушки, Оливия прошептала:

— Бабушка, если и в этот раз не будет студентов, меня уволят.

Ответа, разумеется не последовало. Лишь собственное дыхание наполнило комнату и накрыло ее, словно тяжелое одеяло. Она вдруг хихикнула без причины и свернулась калачиком.

Будь глаза открыты или закрыты, вокруг царила тьма. Обняв колени в темноте, она по привычке подумала о Героде.

— Если снова уволят, может, поехать туда?

Накануне Оливия получила уведомление, что ее двойное гражданство скоро истечет. К сентябрю придется сделать выбор между Геродом и Фаулдером.

— Или… может, просто уехать туда и остаться в королевстве.

А что, если так и сделать? Я могла бы заехать в Лорвелл, город, который всегда мечтала увидеть, и, возможно, снова взглянуть на статую золотого льва…

И вдруг Оливия вспомнила о нем. Поездка в Герод длилась всего одну короткую неделю, но впечатление от нее оказалось куда сильнее, чем она ожидала: девушка никак не могла забыть о времени, проведенном в королевском дворце. Наверное, потому что именно там она впервые ощутила — пусть ненадолго — то самое чувство защищенности, о котором так мечтала.

— Ноа Астрид… — вслух прошептала его имя Оливия и тут же улыбнулась: конечно, тот принц давно забыл о ее существовании.

— Если я и поеду в Герод, то стоит держаться подальше от королевского дворца.

Те золотые решетки слишком величественны, а ее старенькая одежда на фоне этого великолепия смотрелась бы нелепо. Как и тогда: перед его руками в черных перчатках ее собственные голые пальцы казались невероятно жалкими.

Потушив свечу, Оливия в последний раз прислушалась к звукам за окном. Убедившись, что снаружи тихо, она бросила в рот две таблетки снотворного и забралась под одеяло. Раньше девушка засыпала мгновенно, едва голова касалась подушки, но последние тяготы жизни лишили ее сна.

Все будет хорошо. Она повторяла это как заклинание, медленно проваливаясь в дремоту. Надо бы… завтра купить профессору Маргарет блинчик…

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем корабль, на котором плыл Ноа, на полном ходу мчался к Фаулдеру.

Принц вышел из своей каюты в халате. Стоило ему открыть дверь, как его окатил прохладный морской бриз.

Он провел в море почти три недели и умирал со скуки. Опершись на перила, мужчина запрокинул голову назад, держа во рту сигарету, и стоял под светом огромной луны. Немного понаблюдав за ней, он снова обратил взгляд к морю, прямо вперед. Концом этого плавания будет Фаулдер. А потом…

По какой-то причине Ноа сунул незажженную сигарету обратно. Перед глазами встали ее волосы, черные, как ночное небо над ним, и глаза, такие же бурные, как эти волны.

Король Герода был человеком педантичным, и, судя по десяткам страниц его отчета, жизнь Оливии Либерти оказалась далека от идиллии, какой ее воображал Ноа.

— Видимо, Фаулдер мало чем отличается от Герода, — пробормотал он. — Республика только по названию. — Его голос растворился в холодном морском ветре.

Прочитав, что лучшая выпускница Геролингтонского университета за почти два года так и не смогла устроиться на приличную работу, он не удержался от сочувственного смешка. Более того, похоже, скоро ее лишат и нынешнего места приглашенного преподавателя. Расследование показало, что бывшие аристократы Фаулдера были недовольны ее трудоустройством и намеренно бойкотировали весенние курсы, чтобы выжить ее. Летний семестр вряд ли будет иным.

Мысли Ноа унеслись к той осенней ночи, когда он нашел Оливию, блуждающую по темному лабиринту в слезах.

Впрочем, Герод ли, Фаулдер ли — разве есть разница? Не в месте дело. Важно лишь кто ты. А что до Ансена Вильгельма…

Бегло взглянув на его лицо в отчете, Ноа потемнел сильнее, чем черные волны, разбивавшиеся в пену о борт корабля. Согласно отчету, не существовало никаких данных о том, что Оливия когда-либо ходила к нему сама. Лишь записи о том, что Ансен Вильгельм приходил к ней.

— У ублюдка, наверное, безответные чувства к ней.

Может, Лоуренс был прав, и он медлил сделать мисс Либерти своей женой из-за ее низкого происхождения. А вот Ноа Астрид сейчас шел, чтобы сделать предложение этой женщине. Что подумает Вильгельм? Засмеется? Или почувствует ревность?

С неопределенной усмешкой на губах Ноа вернулся в каюту. Уже послезавтра он будет в Фаулдере.

⚜ ⚜ ⚜

Чем сильнее душу сковывала тревога, тем яростнее Оливия отдавалась подготовке к занятиям. Другие преподаватели только качали головой, видя ее рвение.

Весь день она снова и снова дополняла уже десятки раз проверенный материал, а затем зашла в университетское кафе, купила кусочек любимого многослойного блинного торта и холодный кофе, после чего направилась прямо в кабинет Марго.

— О, заходи, заходи, — с широкой улыбкой встретила ее профессор.

Оливия почтительно поприветствовала ее и поставила на стол угощение.

— А где твое?

— Я поем у себя в кабинете.

Зная, с какой одержимостью Оливия оттачивала свои материалы, Марго лишь улыбнулась и кивнула.

— У тебя и правда осталось еще что готовить?

— Профессор, разве у науки есть предел?

— Тут уж нечего возразить, — рассмеялась Марго.

— Жара стоит невыносимая. Лето будто пришло раньше времени.

— Да уж. Боюсь представить, каким оно будет.

— Ну, я пойду, профессор, — Оливия вежливо улыбнулась, кивнула и уже собралась уходить.

— Подожди, Оливия!

— Да?

Но окликнув девушку, принцесса на миг замолчала. Когда Оливия удивленно распахнула глаза и склонила голову, Марго наконец рассмеялась.

— Спасибо за торт.

— Вам спасибо за все, профессор.

Когда она ушла, Марго тяжело вздохнула и потерла виски.

Завтра открывалась регистрация на курсы. А значит, завтра решится, сможет ли Оливия продолжать работать в университете. Она кажется бодрой и беззаботной, но кто знает, что у нее внутри?

Может, не стоило просить ее подать заявку… Что, если я только сыплю соль на рану? Она задумчиво смотрела на торт и кофе, принесенные девушкой.

⚜ ⚜ ⚜

На следующий день Оливия поднялась на рассвете и начала собираться. Выходя из дома, она несколько раз проверила замки, чтобы убедиться, что все заперто: месяц назад мадам Макфи, ее соседка, тоже уехала, и улица пугающе опустела.

— Если мой курс не отменят и я смогу остаться в университете, надо будет найти себе дешевую комнату, — тихо пробормотала она.

Люди разъезжались из этого квартала один за другим, и теперь даже извозчики не подъезжали к ее дому. Пришлось долго идти пешком до Четвертой улицы, чтобы сесть в общий дилижанс.

Колеса грохотали, тряска поднимала тошноту, сердце билось неровно и холодно. Оливия перебирала пальцами волосы, то и дело облизывая пересохшие губы. Несмотря на снотворное, ночь прошла почти без сна.

А вдруг ни один студент не запишется? Хотя бы один… хоть кто-нибудь!

Ее бледное лицо было полно тревоги.

⚜ ⚜ ⚜

Примерно в то же время, как Оливия отправилась в университет, корабль Ноа вошел в международный порт Фаулдера. Плавание заняло целых три недели, так как судну пришлось сделать крюк, чтобы обойти морских чудовищ.

— Ух ты, свет слепит! Даже солнце в Фаулдере другое! — с воодушевлением воскликнул секретарь Ноа, Мейсон. Он поднял руку, заслоняясь от палящих лучей. — Если сейчас такая жара, то что же творится летом?

Он был на редкость оживлен, и трудно было понять, связано ли это с волнением из-за предстоящего королевского сватовства или просто с радостью от передышки в его обычной работе.

Ноа на восторги секретаря не реагировал. Хмурясь на ослепительное солнце, он молча пошел вслед за охраной. Их путь лежал к иммиграционному отделу первого класса, всего в нескольких минутах ходьбы от причала.

Узнав о визите принца Герода, контора пришла в смятение. По поручению президента встречать его прибыл лично вице-президент Фаулдера. Солидный мужчина средних лет задумчиво поглаживал бороду, глядя вдаль, где к нему сквозь море людей шагал молодой человек.

— Настоящий Астрид, тут не спутаешь. Даже издали видно, что они другой породы, — сказал он и, повернувшись к стоявшему рядом с улыбкой секретарю, вполголоса добавил: — Разве он не управляет инвестиционной компанией? Что ему понадобилось в Фаулдере?

— Полагаю, это может быть связано с делами фирмы, сэр, — ответил секретарь. — Слышал, принц немало вложил в проекты «Вильгельма».

— Понятно.

Даже в эту изнуряющую жару юноша был безупречно одет в строгий костюм, его золотистые волосы были уложены до последнего волоска, а осанка могла служить иллюстрацией к учебнику этикета.

Он был из тех людей, на кого обращали внимание повсюду, где бы он ни появился. За годы своей карьеры вице-президент Фаулдера повидал немало королевских особ, но Ноа Астрид выделялся среди них. И, глядя на него, легко было понять, почему символом рода Астридов избран лев.

Крах Оливии

Выйдя на солнце, вице-президент с почтением поприветствовал принца:

— Добро пожаловать в Фаулдер, Ваше Высочество. Мое имя Рикман Актуар, я вице-президент Фаулдера.

На вежливое приветствие седовласого господина Ноа тоже остановился и ответил с положенными знаками уважения.

— Благодарю за теплый прием. Понимаю, что мой визит довольно внезапный. Я Ноа Астрид.

С вежливой улыбкой вице-президент Актуар повел его к иммиграционному отделу.

Они устроились за роскошным чайным столиком, ведя легкую светскую беседу, пока сотрудники заполняли иммиграционные бумаги принца. Ему было очевидно, что вице-президенту было крайне любопытно, зачем принц решил навестить их страну.

Ноа, мягко улыбаясь, постепенно растопил его настороженность и сам взял разговор в свои руки.

— Я здесь исключительно по личным причинам, — сказал он. — Хочу поучиться у успешных компаний Фаулдера, и, кроме того, я соскучился по красоте вашей страны в это время года. Пожалуйста, не позволяйте моему визиту доставлять вам лишние хлопоты.

— Ха-ха-ха, вот как! — оживился Рикман. — Герод весной не менее великолепен. Бывает, и у меня возникает желание сорваться в путешествие. Экзотическая чужая земля, конечно, обладает особым обаянием, которого не найти на родине.

— Приезжайте в Герод в любое время. Я лично встречу вас.

— Для меня будет честью, Ваше Высочество.

В этот момент в зал вошел сотрудник с известием, что проверка документов завершена. Принц поднялся, но Рикман поспешил его остановить.

— Мы были бы рады, если бы вы остановились в официальной резиденции во время пребывания здесь. Если вы пойдете со мной…

Но Ноа вовсе не собирался проводить время в Фаулдере в обществе старого политика. Он покачал головой, улыбнулся и ответил:

— Я никак не могу позволить себе тратить налоги Фаулдера на личную поездку. К тому же моя тетя живет здесь, так что мне есть где остановиться. Но я ценю ваше предложение.

— Где вы планируете жить, Ваше Высочество?

— В отеле «Ритц». Хотя, возможно, проведу ночь-другую у тети.

— Понимаю.

— Ах да, о моей личной охране можете не беспокоиться, — добавил Ноа, пронзительно устремив свои красновато-зеленые глаза на вице-президента. Его послание было ясным: «Не вздумайте приставлять ко мне слежку».

Актуар тепло улыбнулся и кивнул:

— Наслаждайтесь своим пребыванием, Ваше Высочество.

— Благодарю. Было приятно познакомиться.

Ноа сделал знак Мейсону и своей охране, а затем, словно находился у себя дома, первым покинул кабинет.

Когда он ушел, вице-президент уставился на кресло, в котором сидел гость, и погладил бороду.

— Понимаю теперь, почему говорят, что даже если все остальные королевские дома в Норфолке падут, Астриды устоят, — пробормотал он. — Наследный принц, наверное, не уступает брату?

— Да, сэр, — ответил его секретарь. — По характеру Артур Астрид — полная противоположность, но тоже та еще сила, с которой стоит считаться.

— Логично. То же самое относится и к королю Леонарду. Единственная проблема в их семье — герцог Уолтер Райтвинг. Скажи-ка, а почему принц все еще не женат?

⚜ ⚜ ⚜

В отличие от вековых узких домов с остроконечными крышами, что выстраивались вдоль улиц Герода, на солнечных улицах Фаулдера все было просторным и широким. Здания с самобытными фасадами стояли на расстоянии друг от друга. Казалось, что на фоне выверенной строгости Герода здесь царили раскованность и свобода. Хотя это был не первый визит Ноа, он все равно не отрываясь смотрел в окно кареты на проплывающий мимо пейзаж.

Напротив него Мейсон уже привычно раскрыл блокнот и начал выполнять секретарские обязанности:

— Отель уже известили, можете сразу направляться в апартаменты. К принцессе Маргарет я тоже послал людей — как только она даст знать, сообщу вам отдельно. То же самое касается господина Вильгельма.

Ноа не ответил.

— Ах да, и… — осторожно продолжил Мейсон, — что мне делать с вашей встречей с мисс Либерти? У меня уже есть ее домашний адрес.

Не могу поверить, что принц собственной персоной добрался аж до Фаулдера, чтобы сделать предложение Оливии Либерти! И я все это увижу своими глазами?! У меня лучшая работа в мире! Я обожаю свою работу!

Мейсон отчаянно старался удержать дергающийся от восторга уголок губ и бросал на принца умоляющие взгляды. Пожалуйста, позвольте мне увидеть предложение, Ваше Высочество. Пожалуйста!

Ноа неторопливо произнес:

— Я загляну ненадолго в отель, а потом сразу поеду туда.

— Прямо… к мисс Либерти? Вы имеете в виду сегодня, Ваше Высочество?

— Ты со мной не пойдешь, — добавил он.

— Нет, я не против! — Мейсон замахал руками. — То есть, я бы с радостью… Нет, подождите. Я не могу отпустить вас одного, Ваше Высочество. Позвольте мне сопроводить вас!

Ноа холодно пресек его сбивчивые оправдания:

— Нет. Ты не поедешь.

— Ну пожалуйста. Пожалуйста, Ваше Высочество!

Ради этого я три недели тащился по морю! Мейсон беззвучно кричал в душе и смотрел на Ноа глазами полными мольбы. Но принц, разумеется, полностью проигнорировал его.

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем Оливия сидела одна в пустой аудитории. Сначала сердце билось, словно в бурю, но со временем ритм замедлился, как глубокое морское течение, и в груди осталась лишь тяжелая тишина. Она посмотрела на часы и увидела, что с момента окончания срока регистрации на курсы прошло уже тридцать минут.

В университете Геролингтона студенты сперва подавали заявки на курсы в специальном офисе, а затем сразу направлялись в соответствующие аудитории, чтобы зарегистрироваться напрямую у профессоров. Иными словами, тот факт, что в класс так никто и не зашел, означал, что ее преподавательская карьера закончилась.

Она спокойно поднялась и собрала материалы курса, которым посвятила столько сил. Затем намеренно сосредоточилась на следующих шагах. Сейчас я должна зайти к профессору Маргарет. Потом я пойду домой. Мне нужно отдохнуть, а потом… Потом…

В этот момент дверь распахнулась. Оливия резко подняла голову, подумав, что, может быть, хоть один студент решился прийти на ее курс, — и была окончательно разочарована, когда визитером оказался тот, кого она меньше всего хотела видеть.

Ансен медленно окинул взглядом пустую аудиторию и с притворным сожалением направился к ней.

— Оливия.

Молодая женщина промолчала. Она была в шаге от срыва, но не позволила себе отвести взгляд от мужчины.

Ансен, не говоря больше ни слова, достал из портфеля папку и положил перед ней.

— Ты всегда была мне нужна, — сказал он. — А теперь у меня есть основания полагать, что и ты нуждаешься во мне.

— Прекрати, — резко сказала Оливия.

— Ты сделала все, что могла, правда? Подала десятки заявок в компании, даже опустилась до работы библиотекарем.

— Я сказала, хватит, Ансен.

Но он не остановился. Он понимал, что сейчас его шанс загнать ее в угол.

— И так будет всегда. Если ты продолжишь называть себя Оливией Либерти, то всю жизнь будешь снова и снова получать такие же отказы.

— Больше я это слушать не намерена.

Оставив документы на столе, она решительно прошла мимо него к выходу.

— Я единственный, кто готов принять тебя, — бросил он ей вслед.

Эти слова пронзили ее сердце, как стрела.

— Живи рядом со мной. Живи как Оливер, Оливия. Если ты хочешь признания, другого пути у тебя нет. В этом мире никто — слышишь, никто — не станет видеть в тебе человека. Ты уже поняла, правда? Что только рядом со мной тебе спокойно.

Бледные кулаки Оливии задрожали. Достаточно. Девушка резко обернулась и шагнула к Ансену, стиснув зубы.

— Что? — прошипела она. — Ты единственный, кто признает меня? Нашел дуру! Да это не признание, а издевка! Просьба провести всю жизнь под чужим именем, будто меня вообще не существует, — и это, по-твоему, уважение?!

Ансен лишь смотрел на нее.

— Знаешь, как это называется? Использование. Ты даже никогда не платил мне по достоинству. «Оливер» не получал денег, которых заслуживал. Почему? Потому что его не существует!

Оливия заставила себя не пролить ни единой слезы. Тяжело дыша, она отвернулась от мужчины и выскочила из аудитории так, словно уходила без малейших сожалений.

Лицо Ансена потемнело. Как эта жалкая девчонка снова могла сбить меня с толку? Стоило захотеть — он мог бы отобрать у нее все, заставить рыдать и умолять о пощаде. Если бы не принцесса Маргарет, стоявшая у нее за спиной, он, вероятно, давно так и поступил бы.

Ансен убрал папку и разгладил костюм.

— Жаль, Оливия. Мое терпение на исходе. Тебе не стоит знать, что бывает, когда люди испытывают мои пределы.

Его угрожающий голос разнесся по пустому залу и растворился в воздухе.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия, не сбавляя шага, выскочила из корпуса и направилась к раскидистому дереву в саду. Там, в тени, она долго прятала дрожащие вздохи, пока дыхание вновь не стало ровным. Лишь после этого девушка зашла в кафе и купила еще блинный торт и кофе, после чего наконец отправилась к Марго.

Казалось, та ее ждала — принцесса уже была готова открыть дверь кабинета, чтобы встретить ее. Как всегда, она излучала циничное спокойствие. Испытав облегчение от того, что наставница совсем не выглядела встревоженной, Оливия подняла коробку с тортом и улыбнулась.

— Ты и вправду помешана на нем.

— Он очень вкусный.

Они сели друг напротив друга, и Оливия упрямо расправилась со своей порцией.

— Вот, возьми и этот, — сказала Марго, подвигая к ней свою порцию.

— Но это я купила для вас, профессор.

— Мне не нужно.

Оливия беззаботно хихикнула, а потом вдруг уставилась прямо на Марго.

— Что?

— Простите меня, профессор.

Женщина нахмурилась.

— Вот именно в этом твоя проблема, Оливия. Почему ты извиняешься, когда ни в чем не виновата? И почему улыбаешься, когда у тебя нет ни малейшего повода для радости?!

— А что мне делать? Плакать?

— Да, я бы предпочла, чтобы ты заплакала!

Оливия снова хихикнула.

— Я сказала, плачь!

— Из-за чего плакать? Из-за такой ерунды…

Марго замолчала, не найдя слов, пока Оливия спокойно доедала свой кусок торта. Наблюдая за ней несколько мгновений, профессор наконец заговорила мягче:

— И куда ты теперь пойдешь?

— Домой, — ответила Оливия. — А потом, думаю… мне нужно будет искать другую работу. Но сначала, наверное, я немного попутешествую.

Марго молча смотрела, как девушка доедает второй кусок. Оливия постепенно рушилась у нее на глазах. Даже мягкая вода со временем крошит камень в песок — неужели она одна устоит?

И все же Марго хотелось верить, что эта девочка не сломается.

— Воздушные змеи взмывают выше благодаря встречному ветру, — напомнила она своей бывшей ученице. — Не попутному.

Руки Оливии замерли над тарелкой.

Тот, кто неизменно заставляет ее чувствовать себя ничтожной

— Оливия Либерти, которую я знаю, сильнее всех на свете. Я имею в виду… — В тот миг, когда Оливия медленно подняла голову, Марго не смогла договорить. Глаза молодой женщины были полны слез.

— Нет, профессор.

Слезы стекали с подбородка Оливии, оставляя мокрые пятна на юбке. Сдавленным голосом она произнесла:

— Я совсем не сильная. И я… я не хочу быть такой. Я просто хочу жить без тревог, без постоянной борьбы за выживание. Я не хочу встречать встречный ветер, чтобы он подталкивал меня лететь выше. Я не боец. Я никогда не чувствовала счастья в том, что едва держусь на плаву, пытаясь свести концы с концами.

Маргарет не находила слов. Эта бедная девушка рыдала навзрыд. Маргарет Астрид родилась принцессой Герода и всегда оставалась ею в глазах других. Как она могла притворяться, будто понимает страдания Оливии?

— Прости, — наконец смогла вымолвить она.

Оливия всхлипнула и слабо усмехнулась сквозь слезы.

— Нет, простите меня, профессор. Как же дерзко с моей стороны. — Она поспешно стерла слезы, сожалея, что вела себя столь неподобающе перед принцессой Герода. Глаза и нос оставались красными, но она все же заставила себя улыбнуться и кивнула: — Мне пора, профессор.

— Хорошо, — сказала Марго. Но когда Оливия потянулась за сумкой, профессор торопливо схватила ее за руку. — Оливия… Только ты сама можешь решить, чего ты стоишь. Ты знаешь это, правда?

После короткой паузы Оливия ответила:

— Конечно, профессор.

— Приходи ко мне, если будет тяжело.

— Спасибо, профессор. — Поклонившись глубже, чем когда-либо прежде, Оливия вышла из кабинета. И сразу направилась к мусорке за зданием, где выбросила материалы курса, над которыми работала месяцами. Теперь в них не было смысла.

Она уже развернулась, собираясь уйти, но вдруг услышала в ушах голос Марго:

«Только ты сама можешь решить, чего ты стоишь».

— Честное слово… — Оливия поспешно вытерла глаза, потом вернулась, вытащила из мусорного бака смятые листы, разгладила их и сунула обратно в сумку. После этого она покинула кампус.

⚜ ⚜ ⚜

Какое крохотное место. Первое впечатление Ноа от дома Оливии было именно таким. До ближайшей деревни отсюда было далеко — если вообще можно было назвать деревней соседнее поселение, где дома стояли так редко. Рядом с ее жилищем имелся лишь один дом, и тот, похоже, пустовал.

— Эм… ночью тут, наверное, страшно, — пробормотал Мейсон, которому пришлось умолять и уговаривать, чтобы пойти с принцем. Охранники Ноа кивнули в согласии.

Сдержав вздох, Ноа шагнул в сад — или во двор, если можно было назвать этим словом жалкий клочок земли. В Фаулдере высокие кирпичные стены окружали только дома богатых и влиятельных; остальные жили без них.

Единственным, что стоило внимания у скромного дома Оливии, были светло-лиловые кисти глицинии, свисавшие вдоль стены. Лепестки уже коричневели по краям, готовясь опасть.

— Не знаю, сколько нам придется ждать, Ваше Высочество, — сказал Мейсон. — Может, вернемся пока в гостиницу? Кто-нибудь останется здесь и, когда мисс Либерти вернется…

— Слишком хлопотно, — коротко отрезал Ноа.

Он подошел к маленькому стулу под глицинией, достал платок, грубо протер сиденье и спинку и сел. Это был, пожалуй, самый неудобный стул, на котором ему доводилось сидеть: слишком низкий для его роста, а сиденье — твердое, словно камень. Вскоре терпеть неудобство стало невозможно, и он поднялся.

Равнодушный взгляд Ноа скользнул по облупившимся ступеням и низкой ограде. Все окна были наглухо закрыты, несмотря на жару, а старую, растрескавшуюся дверь стягивали несколько висячих замков. Мейсон прав: ночью здесь и впрямь должно быть жутко.

Ноа вдруг вспомнил тот день, когда протянул руку девушке, зажатой избалованными аристократами. Она растерянно смотрела на его ладонь, и тогда ему это показалось забавным — что еще ей оставалось, кроме как ухватиться? Поэтому он сказал ей тогда все прямо и ясно.

Но теперь, стоя перед этим жалким домом с запертыми окнами и дверями, он почувствовал мерзость от самого факта, зачем сюда пришел.

И вдруг — она появилась.

— А? Ваше Высочество! Кажется… кажется, это она! — воскликнул Мейсон.

Принц обернулся и увидел женщину, идущую к убогому дому.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия села в общую карету и бездумно уставилась в окно, позволяя телу раскачиваться в такт грохоту колес.

За квартал до ее остановки в карету вошла семья — мужчина, женщина и девочка лет семи. Счастливая троица уселась напротив. Оливия перестала смотреть в пустоту и перевела взгляд на них. Девочка сидела между взрослыми, сжимая в крошечных пальцах пакетик с леденцами.

Она вынула одну конфету, развернула и сунула в рот. Родители наблюдали за ней с нежной тревогой, боясь, что она подавится. А девочка, не замечая их волнения, безмятежно улыбалась, наслаждаясь сладостью.

Она встретилась глазами с Оливией. Та улыбнулась ей. Девочка хрустнула леденцом, внимательно посмотрела на молодую женщину и вдруг протянула ей желтую конфету, широко улыбаясь.

— Это для меня? — удивилась Оливия.

Малышка кивнула. Оливия взглянула на родителей, дождалась их одобрительного кивка и осторожно приняла подарок.

— Спасибо, — сказала она.

В этот момент кучер громко крикнул:

— Четвертая улица! — Карета остановилась, и Оливия, кивнув семье, вышла.

Оставшись одна, она безжизненно посмотрела на желтую конфету в ладони, сняла обертку и положила ее на язык. Сладость разлилась по рту, но почему-то глаза вновь наполнились слезами.

Склонив голову, она стояла неподвижно, пока леденец не растаял. Вместе с ним таяли и воспоминания, оставляя лишь горечь.

«Осторожнее, Лив».

«Вкусно, солнышко?»

В ушах звенели голоса и смех, по которым она тосковала.

Оливия шла, сгорбившись, будто пробивалась сквозь лютый зимний шторм. Останавливалась после каждого шага, словно ее отталкивал назад неистовый ветер.

Мама, папа… почему вы оставили меня одну в этом холоде?

Класс, происхождение, деньги, честь — все то, что она не могла преодолеть, давило на хрупкие плечи. Иногда это был проливной дождь, иногда — яростный ураган, иногда — грохот грома. Но все это приходилось выдерживать в одиночку безо всякого зонта над головой.

Чтобы цыпленок вылупился, ему нужно разбить скорлупу. Только тогда он сможет встретиться с миром… Что меня не убивает, делает сильнее… Воздушного змея поднимает встречный ветер, а не попутный… Мантры, за которые она так отчаянно цеплялась, теперь казались нелепыми. Она держалась за эти слова только потому, что больше не за что было держаться. Эти жалкие истины — все, что у нее оставалось.

Оливия шла по пустой дороге к своему маленькому дому, закрыв лицо руками, и рыдала. Слезы душили ее, вырывались из груди. Каждый шаг давался сквозь рыдания, будто рушился мир, падало небо, и земля уходила из-под ног.

И тогда… он оказался рядом. Именно в тот миг, когда она с трудом подняла голову, задыхаясь от слез, одна в этом развалившемся мире.

Оливия рассеянно уставилась на него. Сквозь слезы зрение прояснилось, и она смогла различить лицо.

Воплощение королевской власти, живая форма совершенства, человек, рядом с которым она всегда чувствовала себя ничтожной, — Ноа Астрид. Он явился словно чудо — холодный, как всегда, и протянул ей руку.

⚜ ⚜ ⚜

— Все отойдите, чтобы я вас не видел, — приказал Ноа своей свите.

— Простите? — Мейсон, надеявшийся увидеть предложение, обиженно надулся.

Но принц был непреклонен:

— Не заставляй меня повторять.

— Да, Ваше Высочество.

Бывшие морпехи по команде отдали честь и исчезли. Даже Мейсон, задерживавшийся до последнего, наконец с досадой почесал затылок и поплелся прочь.

Ноа выпрямился рядом с почтовым ящиком у дома Оливии. Щурясь в ослепительном солнце Фаулдера, он смотрел на приближающуюся крошечную фигуру. Это наверняка была она — вокруг больше не было домов. Девушка шла по грубой гравийной дороге, прямо в сторону солнца.

Сюда, похоже, даже кареты не заезжают. Сколько же ей пришлось идти и почему она двигается так медленно, останавливаясь после каждого шага? Терпение Ноа становилось все тоньше.

Что заставило ее так сгорбиться? Ему казалось, будто она пробивается сквозь бурю.

Но когда Оливия подошла почти вплотную, он понял, что она действительно сражалась со своей бурей. В белой блузке и голубой расклешенной юбке она прижимала к груди кожаную сумку, а после каждого шага закрывала лицо руками, снова и снова стирая слезы.

Вспомнив тот вечер, когда он нашел ее плачущей в лабиринте, Ноа тяжело вздохнул. Неужели ее жизнь всегда была такой?

С холодным взглядом принц пошел навстречу — шаг за шагом — к женщине, которая еще не замечала его присутствия.

«Зачем делать предложение так, словно вы взыскиваете долг?»

Глаза Оливии были красными, кончик носа порозовел, губы опухли, а щеки покрывали следы слез. Она по-глупому продолжала тереть лицо мокрыми руками, и Ноа холодно протянул ей свой носовой платок.

Она застыла от неожиданности, затем резко подняла голову. Ее глаза — темные и бурные, словно море, — теперь были устремлены только на принца. Солнце раннего лета палило нещадно, но только она одна будто стояла на ледяном холоде: радужки ее глаз были глубокими и пустыми, как зимняя ночь. Когда разум вернулся к ней, в ее взгляде вновь вспыхнул свет.

Ноа заметил перемену и первым заговорил:

— Возьмите.

— Простите?

— Глаза станут суше, если тереть их мокрыми руками? Возьмите платок.

Оливия механически приняла протянутый платок, но все еще не понимала, что происходит. Моргая в смятении, она оглянулась через плечо. Все, что она увидела, — старую дорогу, заросшую сорняками.

Повернувшись обратно к принцу, она пробормотала:

— Почему вы…

Пришло время Ноа объясниться — задача, казавшаяся невозможной. Подавив вздох, он сперва учтиво поклонился ей в знак приветствия. Подобное в Героде было бы немыслимо, но в конце концов он пришел сюда просить ее руки.

От его плавного, изящного жеста Оливия вздрогнула и поспешила поклониться в ответ, но остановилась на полпути. Как же там делается геродский реверанс?

Ноа наблюдал за ее замешательством, потом не выдержал и сказал:

— Вытрите лицо.

— Простите? Ах… да.

Но платок, что он дал ей, казался пугающе роскошным — темно-синий шелк, блестящий, словно созданный специально для принца. Оливия никак не могла заставить себя использовать столь дорогую вещь, чтобы просто утереть слезы.

Немного поколебавшись, она вернула его.

— Эм… спасибо, но мой дом прямо там. Я могу умыться внутри.

Ноа бросил взгляд на дом, который она назвала своим. Она и так едва держалась на ногах только от того, что он протянул ей платок; он боялся, что она упадет в обморок, если он предложит пройти внутрь и поговорить. Но и стоять под палящим солнцем с женщиной, которая выглядела готовой вот-вот рухнуть, тоже было не лучшим выходом.

В конце концов Ноа сунул платок обратно в карман и протянул ей документ.

— Что это? — удивленно спросила Оливия, глядя на тяжелый конверт, внезапно оказавшийся в ее руках. Она не была уверена, явь это или сон.

Ноа почувствовал ее растерянность, но ничего не пояснил:

— Возьмите. Я пришел, чтобы отдать вам это.

Девушка в оцепенении приняла конверт; при виде королевского герба, вытисненного на сургучной печати, у нее пересохло во рту.

Не обращая внимания на ее нервозность, Ноа протянул ей небольшую визитку:

— Прочтите спокойно. Когда закончите — найдите меня по этому адресу.

Сказанное звучало бессмысленно.

— Прочесть… и найти вас? — переспросила Оливия.

— Как только прочтете, вам придется со мной поговорить. — Низким тягучим голосом он добавил нечто еще более невероятное: — Или можете позвать меня, и я сам приду.

— Вы… придете, если я позову?

На ее ошарашенный вопрос принц фыркнул и отступил на шаг:

— Я три недели плыл на корабле, чтобы передать это вам. Надеюсь, вы сможете воспринять моё предложение максимально благосклонно. Я буду ждать вашего ответа.

С этими словами он исполнил безупречный поклон классического геродского джентльмена, затем сел в карету, появившуюся словно из воздуха. Через окно он выглядел предельно собранным, почти холодным. Его взгляд — острый, как лезвие, — на миг задержался на Оливии, и карета тут же тронулась.

До сих пор не веря в произошедшее, девушка стояла неподвижно, глядя, как карета скрывается. Эта роскошная повозка совершенно не вписывалась в старую гравийную дорогу. Даже когда он уехал, ей все еще мерещился его образ — стоящий среди сорняков, отчужденный и холодный. Она была почти уверена, что все это сон, но странное ощущение от шелкового платка было слишком явным.

— Что за конверт? Зачем он вдруг явился и отдал мне… — бормотала она себе под нос, переводя взгляд с конверта на визитку.

— Отель «Ритц»?..

Открыв конверт, она нашла плотную, дорогую на вид карточку с обращением к ней. Отодвинув прочь все вопросы, теснившиеся в голове, она решила сначала прочитать. Сделав это, Оливия поспешно вскинула взгляд на удалявшуюся карету в полном изумлении: та уже скрывалась, оставляя за собой облако пыли.

Сердце Оливии колотилось, холодный пот стекал по спине. Под ее дрожащими пальцами, в плавном почерке принца, сияло предложение руки и сердца.

«Я, Ноа Астрид, смиренно прошу вашей руки. С нетерпением жду вашего ответа».

— Что за… — прошептала она.

«Я три недели плыл на корабле, чтобы передать это вам. Надеюсь, вы сможете воспринять это максимально благосклонно…»

Вспомнив его ровный, почти равнодушный голос, Оливия прижала ладонь к губам. Мужчина, с которым она встретилась в тот осенний вечер и сегодня — в один из самых несчастных дней своей жизни, — внезапно явился, чтобы просить ее руки. Этого просто не могло быть.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа откинулся на спинку и вполглаза следил за полями за окном. Его удивило, что рядом со столицей Фаулдера простирается такая сельская местность. Поля тянулись далеко, пока дорога не стала шире, и лишь тогда появились мощеные улицы и другие экипажи.

Принц обернулся: дом Оливии становился все меньше. Значит, эта женщина шла все это расстояние, рыдая… и, как оказалось, проделывала этот путь каждый раз, когда уходила из дома — днем и ночью, летом и зимой.

Лицо Ноа скривилось в раздраженной гримасе. Как же поверхностны газеты! Никому не было дела до того, что первая выпускница университета плачет, пробиваясь сквозь бурю даже в самый солнечный день. Людей волновало только то, что выглядело либо невероятно прекрасным, либо ужасным.

Он достал из кармана тот самый платок. Впрочем, мадам Реманн оказалась права, решив, что Оливии будет в тягость получить сразу два ободка для волос. Вспомнив, как та смутилась из-за одного лишь платка, он невольно усмехнулся.

Она уже наверняка прочла предложение. Если ее ошеломил один платок — как же она отреагирует на это?

— Мейсон.

— Да, Ваше Высочество?

Убирая платок, Ноа небрежно распорядился:

— Назначь охрану у дома мисс Либерти.

Секретарь на миг надул губы, потом понимающе кивнул:

— Да, Ваше Высочество.

Его первая реакция — разочарование: он считал самонадеянным, что принц ведет себя так, будто уже стал женихом женщины, которая еще не приняла его предложение. Но, подумав о ее нынешних условиях, понял, что лишняя охрана не повредит. Вокруг окон и дверей были следы взлома, ясно показывающие, что кто-то пытался проникнуть внутрь. Судя по множеству замков, и сама девушка осознавала опасность.

Вспомнив обшарпанную дверь, которая разлетелась бы от легкого пинка, Ноа испытал досаду и раздражение. Что толку в паре жалких замков? Почему она ведет себя как дура, пытаясь справиться одна, вместо того чтобы хотя бы попросить помощи у моей тети?

Его взгляд сверкнул:

— Это визит вежливости, так что передайте, чтобы не пролили ни капли крови и всех задержанных отправляли прямо в полицию Фаулдера. Хотя, надеюсь, проблем не будет.

— Да, сэр. Мы направляемся прямо к дому принцессы Маргарет?

— Именно. Нужно дать ей знать, что я здесь, иначе она меня отчихвостит за отсутствие манер, — язвительно ответил Ноа.

Мейсон откашлялся, плотно сжал губы, потом осторожно взглянул на начальника и шепотом произнес:

— Ваше Высочество, ведь я советовал хотя бы небольшой букет цветов взять для предложения?

Получив ледяной взгляд вместо ответа, он съежился, но все же набрался смелости и добавил:

— Зачем делать предложение так, словно вы взыскиваете долг?

— Завтра я отправлю тебя обратно в Герод, — рявкнул Ноа.

— Тогда кто будет вашим секретарем…

— Я знаю, что ты поехал только ради зрелища.

— Не без того, но кто бы мог подумать, что вы сделаете предложение вот так? — простонал Мейсон, звуча как зритель, жестоко разочарованный в спектакле, которого так ждал.

Ноа недоверчиво фыркнул:

— Я не собираюсь оправдывать твои ожидания, так что если это все, чего ты ждешь, — подавай в отставку.

— Нет, конечно же нет! Простите, Ваше Высочество!

Он сразу сдался: если бы полез дальше, раздраженный принц и правда уволил бы его на следующий день.

Ноа отвернулся и упрямо уставился в окно.

«Зачем делать предложение так, словно взыскиваете долг?»

Слова Мейсона эхом звучали у него в голове, вызывая оборонительную реакцию. Какое еще великое признание он мог бы сделать женщине, которая едва могла поднять на него глаза и выглядела так, будто упадет в обморок от любого слова или жеста?

Метнув на секретаря очередной убийственный взгляд, принц отчеканил каждое слово:

— Если еще раз попробуешь поучать меня насчет брака, будешь уволен.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я совершил тяжкий грех.

— Честное слово, что с тобой делать…

— Я буду паинькой, клянусь, сэр, — униженно вымолил Мейсон, низко и искренне кланяясь.

Ноа еще мгновение сверлил его взглядом, потом с раздражением откинулся на сиденье кареты и с силой зажмурился.

Полуночный демон

Ноа направился к Сисайд-Хиллу — знаменитому богатому району Фаулдера, где проживали большинство влиятельных фигур страны, включая Ансена Вильгельма.

Особняк принцессы Маргарет тоже находился здесь, на холме с видом на побережье. В отличие от берегов Герода, кишащих морскими чудовищами, в Фаулдере уровень маны был низким, а значит, монстров встречалось меньше. Именно поэтому столь богатый район сумел пустить корни почти у самой линии пляжа.

Когда карета замедлила ход, Ноа элегантно надел пиджак и перчатки. Мейсон уставился на него с изумлением. Готов поклясться — Ноа Астрид совершенен даже во сне. Торопливо пригладив всклокоченные волосы, секретарь выпрыгнул из кареты.

Ступив на мягкую траву, Мейсон машинально взглянул на особняк принцессы. Беломраморное здание не поражало размерами, но отличалось замысловатой отделкой. Шесть колонн, каждая увенчанная статуей ангела, подпирали остроконечную крышу. На фасаде с каждого окна и балкона свисали кашпо с темно-фиолетовыми цветами. Самой примечательной деталью особняка было то, что он смотрел прямо на бескрайнее море — казалось, будто оно было передним садом принцессы.

Пока Мейсон таращился на особняк, Ноа последовал за дворецким Марго.

— П-подождите, Ваше Высочество! — выкрикнул секретарь, запоздало бросаясь следом.

Ноа не обернулся и пошел своей дорогой. Он пересек парадные двери, и перед ним открылся круглый вестибюль с лестницей, построенной в стиле традиционных домов Герода. На верхней площадке лестница расходилась на две, а на стенах висели портреты королевской семьи.

Ноа рассеянно рассматривал их, когда услышал шаги и голос тети, приближавшейся к нему.

— Ноа! — Марго стремительно сбежала вниз по лестнице. Ее последняя поездка в Герод состоялась еще в начале года, когда она навещала короля; значит, племянника она не видела уже полгода.

Ноа улыбнулся ей и легко поцеловал протянутую ему руку.

— Рад вас видеть, тетя Марго.

— Ты не представляешь, как я удивилась, узнав, что ты едешь. Пойдем. И тебя давно не видела, — добавила она, обращаясь к Мейсону, который почтительно поклонился.

— Ваше Высочество, — ответил секретарь.

Было почти время ужина, и Марго повела их в столовую. Мейсон с жадным предвкушением облизнул губы, уловив соблазнительный запах уже у входа. Они заняли свои места, и вскоре перед ними развернулся настоящий пир.

Марго сделала глоток воды и непринужденно спросила:

— Как Их Величества?

— Оба в порядке, — ответил Ноа.

— Уолтер в последнее время молчит. Наверное, твои родители переживают после случившегося в Фолии.

Принц лишь улыбнулся, не сказав ни слова.

Марго подняла ложку супа, потом спросила:

— Но что привело тебя в Фаулдер?

Ноа легко мог представить, как его тетя станет яростно защищать Оливию — словно львица, вставшая на защиту детеныша. Он гадал, каким будет выражение ее лица, когда она услышит новость.

— Ноа? — позвала Марго, с подозрением вглядываясь в молчаливого племянника.

Он на секунду задумался, затем положил ложку и мягко произнес:

— Я приехал просить одну девушку выйти за меня замуж.

На мгновение циничное выражение Марго дрогнуло. Ее глаза широко раскрылись, но она быстро вернула лицу привычную невозмутимость и кивнула:

— Что ж, похоже, ты и вправду дошел до этого возраста. Счастливая избранница живет в Фаулдере, да? Кто она?.. — Она на мгновение замолчала, мысленно перебирая возможных невест, подходящих принцу.

И тут Ноа беззаботно сказал:

— Мисс Оливия Либерти.

Выражение принцессы дало трещину. Ее глаза распахнулись до размеров блюдец, губы приоткрылись — она уставилась на холодное, высеченное лицо племянника.

— Что? — выдохнула она.

Ноа выглядел невозмутимым. Он зачерпнул ложку супа и пожал плечами:

— Причина та же, что и два года назад.

Он спокойно съел еще пару ложек, оставив тетю в ошеломленном молчании. Наконец она взмахнула рукой, отсылая слуг, только что вкативших новые блюда. В зале остались лишь она, Ноа и Мейсон. В воздухе повисло тяжелое молчание.

Мейсон медленно проглотил суп, осознав, что единственный способ пережить этот неловкий ужин — сосредоточиться на еде. Пожалуйста, только не при мне. Прошу.

— Ноа, — резко сказала Марго.

В ее голосе прозвучала тревога, и принц вдруг ощутил усталость. Разве не слишком поздно раздавать советы?

— Я уже сделал ей предложение, — отрезал он, пресекая дальнейшие расспросы. Он посмотрел на тетю, не зная, адресована ли тревога в ее глубоких синих глазах ему или Оливии.

После паузы Марго коротко вздохнула и залпом осушила бокал вина.

— И что она ответила?

— Я еще не слышал ее ответа. Она так удивилась, что, думаю, даже не расслышала, что я сказал.

— А как тут не удивиться? Принц Герода вдруг заявился на порог.

Ноа промолчал.

— Та же причина, что и два года назад, говоришь… — пробормотала Марго. Она прекрасно понимала намерения Леонарда.

Ее взгляд потускнел, когда она наблюдала, как племянник равнодушно берет вилку. Он ничуть не походил на мужчину, который пересек море, чтобы сделать предложение. Как он мог быть уже столь изнурен жизнью, не дожив и до тридцати?

Она попыталась представить его рядом с Оливией. Какое выражение будет у девушки? Примет ли она его предложение? Еще два года назад Марго без колебаний сказала бы, что Оливия откажет. Но теперь…

«Я совсем не сильная. И не хочу быть. Я просто хочу жить без тревог, без того, чтобы каждый день бороться за выживание».

Вспомнив, как Оливия так беззащитно обнажила свои чувства, Марго ощутила, как у нее сжалось сердце. Ей было не менее больно видеть, как племянник равнодушно говорит о собственной свадьбе, будто это ничего не значит.

За окном солнце багровело, погружаясь за горизонт. Марго молча смотрела на закат — сегодня он казался особенно горестным. Почему эти двое молодых людей, которым бы следовало цвести, словно густому лесу, сверкающему под солнцем, увядали, подобно печальному закату? Больно быть этому свидетельницей.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия сидела одна в своей комнате, снова и снова перечитывая карточку. Сколько бы раз она ни пробегала глазами строчки, слова на бумаге не менялись — это было самое настоящее предложение руки и сердца.

Сначала ей казалось, что все это сон. Но часы шли, карточка не исчезала, и в конце концов Оливии пришлось признать: это ее реальность. Лежа в постели, даже не вспомнив переодеться в пижаму, она начала размышлять, что же стоит за этим внезапным предложением.

— Зачем принцу Герода жениться на мне? — пробормотала она. Любовь? На мгновение в воображении всплыл сказочный сюжет, и тут же ей стало смешно от собственной наивности. В холодной деловой манере Ноа Астрида не было ни намека на романтическое чувство. Они виделись всего несколько раз во дворце два года назад и провели вместе не больше пары часов.

— Если не любовь, тогда… — Оливия вспомнила, зачем ее вообще приглашали во дворец.

— Они хотят использовать меня, чтобы улучшить свой имидж, — осенило ее. Мысли закружились вихрем, и она даже не заметила, как затаила дыхание.

Сейчас самой горячей темой во всем Норфолке была отмена монархии в Фолии. Даже в Фаулдере газеты пестрели статьями об этом событии. Оливия сама читала несколько материалов о том, как многочисленные королевские семьи по всему Норфолку стараются затаиться.

— Ах… — Ее глаза потемнели от понимания. Беспокойство исчезло, уступив место спокойной решимости.

Она вновь посмотрела на карточку. Теперь все было ясно: предложение сделано по политическим причинам. Она не знала точно, чего именно ждет от нее королевская семья, но иного смысла в этом браке быть не могло. Два года назад она сходила с ума от восторга, получив приглашение от королевской семьи Герода, но прошедшие годы измотали ее.

Оливия медленно подняла голову и уставилась в темноту. Окна были плотно закрыты, шторы задернуты, и ни единого луча света не проникало внутрь. Она даже не могла сказать, день сейчас или ночь.

Девушка порылась в сумке и вытащила материалы к курсам. Выбросить их так и не поднялась рука — теперь они казались частью ее самой. Как легко все мои усилия оказались обесценены.

Оливия поднялась и подошла к стене, где висел семейный портрет. На каждой фотографии она улыбалась, но только ей одной было известно, где улыбка настоящая, а где — натянутая.

— Бабушка, что мне делать? — прошептала она. Мир менялся. Еще полвека назад она не могла бы и мечтать отказаться от предложения принца — да и принц вряд ли стал бы жениться на такой, как она. Но теперь, будучи гражданкой Фаулдера, она имела полное право сказать «нет». Последствия предугадать было невозможно, но хотя бы выбор у нее был.

Глядя на выцветший снимок, где она была запечатлена с родителями, Оливия тихо произнесла:

— Герод… — Она всегда считала его своим последним убежищем, местом изобильного и уютного прошлого, раем без забот, родиной и домом родителей. Это был фон сцены, которую она называла «Любовь и Уют».

Во многом само время этого предложения казалось странно символичным. Несмотря на холод и равнодушие принца, оно ощущалось как спасение… хотя, скорее всего, лишь потому, что весь день она была на грани отчаяния.

Едва переставляя ноги, Оливия проверила все замки и снова рухнула в постель. Потушив лампу, она погрузилась в кромешную тьму. По привычке прислушалась — все было спокойно. Впервые за долгое время она уснула мгновенно, без снотворного.

— Оливия. — Сквозь мутное сознание она услышала, как кто-то зовет ее по имени. — Оливия Либерти… — Голос был низким, с едва уловимым смешком.

В следующее мгновение она распахнула глаза. Полностью проснувшись, Оливия ощутила, как по спине поднимается холодок тревоги. Это сон? Стараясь дышать ровно, она напрягла слух.

— Оливия. Оливия. Оливия. Оливия. Оливия. Оливия… — У самого изголовья, за окном, прилипла тень, бесконечно шепчущая ее имя.

По коже пробежали мурашки. Она резко вскочила и зажала рот ладонями, лишь бы не закричать.

Тук-тук.

— Оливия, ты спишь? Проснись… Оливия…

Тук-тук-тук-тук-тук.

— Проснись, Оливия.

«Мой сын — хороший мальчик»

Оливия распахнула глаза, услышав зловещий шепот, проникший сквозь окно. Она поспешно достала из прикроватного столика маленький кинжал. В Фаулдере владеть огнестрельным оружием было запрещено, так что этот кинжал оставался ее единственным средством защиты.

Оливия торопливо пыталась осознать происходящее, прежде чем страх успеет ее охватить. Все двери и окна заперты на два замка. Но если мужчина действительно решит прорваться через старую входную дверь, сделать это ему не составит труда.

Она приподняла ключ — ключ от старого дома мадам Макфи, который соседка доверила ей, чтобы Оливия могла показывать жилье потенциальным покупателям. Если дверь начнет поддаваться, она собиралась выскользнуть через черный ход и укрыться в пустом доме. Она знала, что такой день может наступить, но все равно продолжала здесь жить.

Она туго затянула шнурки и собрала волосы, тяжело дыша. В этот момент звуки у ее окна сместились к правой стороне дома.

— Я знаю, ты там! Не притворяйся, что нет, — певучим голосом выкрикнул мужчина. Затем он начал колотить в ее входную дверь каким-то тупым предметом.

Бам! Бам!

Старая, и без того изношенная дверь дрожала и трещала от каждого удара.

— Выйди! Я сказал: выйди, Оливия. Оливия… Оливия!

Бам, бам, бам, бам!

Казалось, еще чуть-чуть — и дверь треснет. А так как дом стоял в глуши, кто вообще услышит?

Оливия поспешно направилась к задней двери. Ей нельзя было позволить, чтобы ее застукали, поэтому она медленно, стараясь не издать ни звука, отперла первый замок. Сердце было готово вырваться из груди, пальцы дрожали, но взгляд оставался сосредоточенным. Она продолжала жить одна в этом доме и понимала, что подобное может случиться, но умирать от руки какого-то подонка совершенно не собиралась.

Прежде чем отпереть второй замок, Оливия оглянулась. Убедившись, что незваный гость все еще ломится в переднюю дверь, она собиралась выскользнуть через черный ход. Но в ту же секунду раздался сдавленный вопль и затем возмущенный крик:

— Угрх! А-а-ах! Стой, стой! Ты хоть знаешь, кто я?!

Оливия опустила руки от замка и стремительно перебрала в голове варианты. Тот самый мужчина, который только что наводил на нее ужас, теперь звучал не менее испуганно. Сжимая в руке кинжал и ключ, она подошла к входной двери и осторожно приоткрыла окно, чтобы выглянуть наружу.

— Полиция! Есть кто дома? — донесся властный голос со стороны двери.

— Алло? — крикнул еще один мужчина.

Голоса полицейских прервала вмешавшаяся крик:

— Отпустите меня!

Через окно Оливия увидела двух полицейских в форме. Ее обостренные чувства, как у настороженной кошки, начали понемногу успокаиваться. Она прислонила лоб к оконной раме, выравнивая дыхание, и только тогда услышала собственный бешеный стук сердца.

— Есть кто дома? — снова позвал первый полицейский.

Оливия медленно открыла глаза, отложила в сторону кинжал и ключ — свой последний рубеж обороны — и, сдерживая дрожь в ногах, отперла замок входной двери. Она распахнула дверь.

Двое полицейских в форме смотрели на нее деловито и с заметным удивлением: молодая женщина у порога держалась необычно спокойно. Ее волосы были стянуты в тугой хвост, лицо оставалось твердым и решительным, хотя руки и ноги, скрытые под ночной рубашкой, дрожали.

Сохраняя неподвижное выражение, Оливия уставилась на задержанного, терроризировавшего ее месяцами. В глубине сознания она гадала, кто вызвал полицию и кто мог ей помочь.

Преступника, пытавшегося вломиться в дом Оливии, арестовали и доставили в ближайший полицейский участок. Оливия пошла с офицерами, чтобы заполнить бумаги и добиться, чтобы его наказали по закону.

Было далеко за полночь, но участок сиял, словно днем. Нарушитель, в резком контрасте с тем, как яростно колотил в ее дверь, теперь сидел смирно, опустив голову. Оливия не могла разглядеть его лица, но что-то в затылке показалось ей знакомым.

— Можно узнать имя этого человека? — спросила она.

Офицер, протягивавший бумаги, скосил взгляд на задержанного и тихо покачал головой:

— Он утверждает, что из дома Макдауэллов.

— Макдауэлл? — переспросила Оливия.

Полицейский недоверчиво кивнул и ткнул пальцем в бланки.

— С какой стати кому-то из этой семьи ломиться в чужой дом? Врет, скорее всего. В любом случае заполните вот это.

— А можно узнать, кто сообщил о нем? — спросила Оливия. — Кто пришел прямо в участок и сообщил, что возле моего дома крутится подозрительный человек? Именно так меня и спасли.

Полицейский отмахнулся:

— У нас запрещено раскрывать личность информатора. Просто заполните формы.

Вдруг по участку пронесся громкий голос:

— Адам! — Все обернулись к двери, где влетела аристократка в тонкой летней накидке и заметалась глазами по залу. Увидев молодого человека в углу, она закричала снова: — Адам!

Нарушитель поднял голову.

— М-мама…

— Господи, как ты сюда попал? Как вы смеете обращаться с моим сыном как с преступником! — взвыла женщина, обрушив на офицера гневный взгляд. Казалось, ее потрясало, что ее драгоценное дитя подвергли такому обращению.

Следом в участок вошел мужчина средних лет и встал рядом с сыном, лицо его было каменным. Он смерил молодого человека осуждающим взглядом, затем обратился к полицейскому:

— Генри Макдауэлл, — представился он. — Могу я узнать, почему вы допрашиваете моего сына? — Его голос, мягкий, но полный ярости, повис в тишине.

Генри Макдауэлл — родственник вице-президента Фаулдера, глава известной инженерной компании и бывший аристократ из Норфолка. Никто не поверил робкому задержанному, когда тот заявил, что он из рода Макдауэллов, но родители явились, чтобы подтвердить это лично.

Полицейский замялся, затем объяснил:

— Его обвиняют во вторжении и в порче чужого имущества, сэр.

— Что? Во вторжении и порче?

— Именно так. А потерпевшая отказывается идти на мировую… поэтому нам пришлось арестовать вашего сына, сэр.

Мадам Макдауэлл ударила кулаком по столу и вскричала:

— С какой стати наш сын должен был вламываться или трогать чужое имущество? С какой целью? Кто вообще называет себя потерпевшей?!

Все полицейские повернули головы к Оливии. Супруги, проследив за их взглядами, наконец заметили молодую женщину.

— Ты утверждаешь, что наш сын пытался вломиться в дом этой девушки? Адам, зачем ты это сделал?! — воскликнула мадам Макдауэлл.

Оливия встала и твердо обратилась к ближайшему офицеру:

— Я не хочу видеть этих людей. Проведите меня в другую комнату.

Мадам Макдауэлл сверкнула глазами:

— Нет, стой здесь, — холодно приказала она.

— Я не хочу их видеть. Пожалуйста, держите их подальше от меня, — взмолилась Оливия.

Полицейский отступил на шаг, смущенно опуская взгляд; ему было неудобно. Полиция Фаулдера, казалось, отказывалась защищать ее дальше.

Мадам Макдауэлл подошла ближе.

— Теперь я тебя узнала. Ты же Оливия Либерти, верно? — произнесла она.

Оливия собралась и ответила сдавленным голосом:

— Да, мадам Макдауэлл.

Женщина высокомерно окинула ее взглядом сверху вниз, затем неожиданно произнесла:

— Ты красивая девочка.

Оливия оцепенела от такого «комплимента».

— Мой сын пару раз упоминал тебя. Адам учится в университете Геролингтона. — И вот почему он показался ей знакомым.

Мадам Макдауэлл откинула волосы и, с легким смешком, шагнула ближе.

— Похоже, Адам к тебе привязался, мисс Либерти. Ты ведь профессор в Геролингтоне… вернее, была до сегодняшнего дня. А он — студент.

Преодолевая подступившую тошноту, Оливия смогла спросить:

— Чего вы хотите?

— Дай ему поблажку, а? — прозвучало с напором.

Оливия не знала, что ответить.

— Мой Адам хороший мальчик, — продолжала мадам Макдауэлл. — Он просто хотел поговорить с тобой, потому что ты ему нравишься…

Не в силах это слушать, Оливия резко перебила:

— Вы считаете нормальным, что он среди ночи ломился в мою дверь? — Когда женщина промолчала, добавила: — И вы считаете нормальным, что он бродил под моим окном и угрожал мне?

— Послушай! — возмущенно закричала мадам Макдауэлл.

— Мне больше нечего сказать, мадам, — ответила Оливия. — Я уже заявила офицеру, что хочу, чтобы его наказали за то, что он терроризировал меня.

— Что?! Мелкая дрянь! — зашипела аристократка, сбросив маску утонченности. — Тебя нужно поставить на место. Кто ты такая, чтобы думать, что можешь наказывать моего сына?

Оливия плотно сжала губы и молчала.

— У тебя лишь симпатичная мордашка. Наверняка звание профессора вскружило тебе голову. Но ты должна понимать: ты все равно никто. Неужели ты думала, что девчонка вроде тебя может учить сыновей аристократов?

Пока поток оскорблений не иссякал, взгляд Оливии погрузился во тьму — тихую, бездонную и холодную, как океан. Мадам Макдауэлл, тяжело дыша от злости, уставилась ей в лицо, и на спине у женщины пробежал холодок от этой черной пустоты.

— Ты вызываешь у меня отвращение, — выплюнула она. — Ты подпишешь мировую. Я позабочусь, чтобы тебе заплатили щедро. Уверена, тебе деньги пригодятся, раз уж тебя уволили.

— Я не передумала, — наконец сказала Оливия. — Эти деньги вы можете потратить на адвоката.

— Что? Откуда такая дерзость? Ты и вправду думаешь, что сможешь наказать моего сына? Этого никогда не будет, слышишь? Никогда! Я не позволю тебе сойти с рук. Просто возьми деньги и исчезни!

В этот момент в участке что-то всколыхнулось, но мадам Макдауэлл была слишком в ярости, а Оливия — слишком вымотана, чтобы это заметить.

У молодой женщины больше не было ни сил, ни желания спорить. Когда она повернулась к столу, чтобы закончить заполнение бумаг, мадам Макдауэлл сорвалась и грубо дернула Оливию за плечо. Затем высоко занесла руку, собираясь ударить ее по лицу.

Меня тошнит от этого, — подумала Оливия, медленно глядя на занесенную ладонь. Ей было мерзко от злобы и презрения, что последовательно обрушивались на нее; мерзко от того, что ее заставляли чувствовать себя ничтожной — мерзко от всего. Ей стало так тяжело, что все будто отдалялось. Ее жизнь теперь казалась далекой; звуки доносились глухо и замедленно, действия перед глазами теряли смысл… Все происходило где-то очень, очень далеко.

«Выходите за меня»

Прежде чем Оливия успела полностью отстраниться от собственной жизни, над ней скользнула темная тень и перехватила руку женщины, занесенную, чтобы ударить ее по лицу.

Оливия ошеломленно обернулась и уставилась на ладонь, сжимающую запястье мадам Макдауэлл. Она чуть прищурилась, заметив знакомую шелковую перчатку, потом скользнула взглядом выше — по запястью и руке мужчины — и наконец остановилась на его лице.

Ее глаза расширились. Сердце сжалось, будто по нему прошелся великан, дыхание перехватило.

Почему сейчас, из всех возможных моментов? — с горечью подумала она. — Почему именно здесь и сейчас я должна столкнуться с ним?

В ту же секунду она вернулась в реальность.

— Смехотворно. Я и не знал, что в Фаулдере настолько снисходительно относятся к нападению прямо в стенах полиции, — голос звучал необычно уважительно и в то же время был переполнен презрением.

— Да как ты смеешь, мелкий... — мадам Макдауэлл вырвала руку и с яростью обернулась — и тут же застыла. Перед ней стоял мужчина с резкими чертами лица и ослепительно золотыми волосами. Она мгновенно сжалась под его властным взглядом прирожденного правителя.

— К-кто вы... — пробормотала она.

Ноа опустил руку и усмехнулся:

— Должен сказать, вы чересчур агрессивны для человека из семьи, настолько жалкой, что не узнает моего лица.

Женщина нервно сглотнула и посмотрела на мужа, ища у него поддержки.

Генри Макдауэлл выступил вперед и склонил голову:

— Ваше Высочество.

Ноа холодно уставился на него, а Генри толкнул растерянную жену в бок:

— Что ты творишь? — прошипел он. — Поклонись принцу Герода!

Ноа был не только членом королевской семьи, но и крупным акционером инженерной компании Макдауэллов.

Мадам Макдауэлл вздрогнула и поспешно присела в реверансе по геродскому обычаю. Голос у нее дрогнул:

— Прошу прощения, что не узнала вас сразу, Ваше Высочество.

Ноа небрежно достал сигарету и зажал ее губами.

— Давно не виделись, сэр Генри, — сказал он. — Не ожидал встретить вас здесь.

В этот момент вбежал комиссар полиции, словно только что вывалившийся из постели, и торопливо пригладил мятую форму.

— Ваше Высочество, сэр Генри... Что привело вас сюда?

Принц метнул на него уничтожающий взгляд и коротко бросил:

— Не стоит поднимать шум из-за моего прибытия. Я здесь по делу.

Глаза комиссара расширились. Что за чушь? Принц Герода — и вдруг по поручениям бегает?

Не обращая внимания на его смятение, Ноа повернулся к Оливии:

— Заканчивайте с бумагами, мисс Либерти.

Все взгляды разом устремились на нее, но никто не решился заговорить. Даже мадам Макдауэлл, готовая ударить ее, лишь бы не дать заполнить формы, вынуждена была отступить. Все потому, что перед ней стоял Ноа Астрид, заслоняя девушку собой, словно непробиваемая стена.

— Да, сэр... — Оливия обернулась и взяла со стола перьевую ручку. Дрожащими пальцами она торопливо заполнила бланк.

Какое-то время единственным звуком в комнате было шуршание пера по бумаге. Когда наконец Оливия положила ручку и передала бумаги полицейскому, Ноа затушил сигарету. Потом вынул из кармана конверт и протянул его мадам Макдауэлл.

— Это... — выдохнула она.

Ноа холодно посмотрел на нее.

Женщина дрожащими руками вскрыла конверт. Внутри было уведомление об отчислении ее сына из Геролингтонского университета, подписанное лично принцессой Маргарет.

— Нет, этого не может быть! Ваше Высочество, умоляю! Мой сын так много трудился, чтобы поступить туда. Он ведь ничего не сделал... — Она шагнула вперед, пытаясь вцепиться в руку принца, но муж оттащил ее.

Ноа равнодушно отступил на шаг:

— Университет не может запятнать свою репутацию, оставив преступника в числе студентов, разве нет? К тому же, это уведомление не от меня. Хотите умолять — ступайте к принцессе Маргарет.

— Как вы можете называть его преступником?! Ничего еще не решено. Мой сын...

— Ах, вы имеете в виду того самого добродетельного сына, который пытался вышибить дверь леди только ради разговора? — принц скривил губы в усмешке, глядя на ошеломленных Макдауэллов, и небрежно добавил: — Даже если его поступок и не нарушает законов Фаулдера, не знаю... Я бы не хотел, чтобы такой студент позорил имя моей столицы, Герода. Даже геродские головорезы не позволили бы себе подобного позорища. — Он обернулся к Оливии. — Пойдемте, мисс Либерти. Тетя просила меня привезти вас.

Мадам Макдауэлл, еще недавно унижавшая и обвинявшая Оливию, отступила, не решаясь даже взглянуть на девушку.

Оливия шагнула к принцу, будто во сне. Ноа спокойно взглянул на нее, потом первым повернулся и направился к своей карете. Вспомнив события в саду-лабиринте двухлетней давности, он на этот раз нарочно сделал шаги короче. Звук его шагов перемежался с тихим цоканьем ее каблуков позади.

Девушка двигалась вперед, не сводя глаз с широкой и сильной спины принца. Даже в этот час он был одет в безупречный костюм.

Когда они миновали ворота полицейского участка и подошли к карете, Ноа резко обернулся и протянул руку — естественно и учтиво, словно это было лишь данью этикету.

Оливия уставилась на его ладонь, потом подняла глаза к лицу. В темноте ее впавшие глаза казались почти черными.

О чем она думает?

— Я же сказал: просто возьмите.

«Возьмите мою руку».

Знал ли он, насколько сладко это его равнодушное предложение звучало для нее? Как отчаянно оно заставляло ее желать ухватиться за него?

Оливия осторожно положила ладонь в его руку. Теплая и крепкая рука принца в мягкой шелковой перчатке поддержала ее холодные пальцы. Его хватка была надежна и тверда, как скала, словно говоря ей, что безопаснее места в мире не существует.

Карета мягко тронулась. Оливия прижала икры к сиденью, стараясь не коснуться длинных ног принца.

— Вы же не думаете возвращаться в свой дом? — резко произнес Ноа, выпрямляясь на сиденье. — Мы едем к принцессе Маргарет.

Не подумав, она выпалила:

— Спасибо вам, Ваше Высочество. Случайно... это вы вызвали полицию?

Принц приподнял бровь и кивнул:

— Точнее, мой охранник.

У Оливии было слишком много вопросов — для начала, что его охранник делал возле ее дома так поздно? Но сил думать уже не оставалось.

— Я должна поблагодарить и его, — сказала она. — Я многим вам обязана.

Она слегка склонила голову; лицо ее казалось бледным даже в темноте.

Взгляд Ноа был холодным и глубоким, как море. Ему доложили, что Адама Макдауэлла схватили, когда тот пытался вышибить ее дверь молотком. «Хороший мальчик», говорила его мать? Просто смешно.

Принц с трудом удержался от вопроса, почему она вообще жила в этом доме, когда было ясно, что рано или поздно случится подобное. Наверняка какая-то дурацкая причина. Должно же быть что-то, что удерживало ее в ветхой лачуге посреди пустоты.

Его глаза скользнули от небрежно завязанных волос к измятой рубашке, потом к помятой юбке и, наконец, к мертвенно-бледным щекам. Вот она — женщина, которой он сделал предложение.

Он шумно выдохнул и закрыл глаза. Если уж тетя так заботилась об этой девушке, почему она ни разу не зашла к ней домой? Разве ей в голову не приходило, что аристократия Фаулдера думает об Оливии? Вот уж способ показать привязанность.

В то же время ему впервые ясно представилось, сколько всего ему придется вынести, если она действительно примет его предложение и станет его женой. Аристократы Герода будут ничуть не лучше — скорее хуже.

Потирая виски, Ноа внезапно сказал:

— Ладно, оставим это. Вы успели взглянуть на мое предложение?

«Почему вы делаете предложение так... будто взыскиваете долг?»

Он выругался про себя, вспомнив капризное замечание Мейсона.

Когда Оливия не ответила, принц с нетерпением уставился на нее. Даже при слове «предложение» она не проявила ни малейшего смущения или волнения. Сам он чувствовал то же самое, но все же его немного задевала ее невозмутимость.

А девушка испытала облегчение, что они разговаривают в темноте. Ей нравилось, что выражение его лица не видно ясно. Она надеялась, что и ее собственное так же трудно прочесть.

Помедлив, она осторожно спросила:

— Могу я узнать, почему вы вдруг решили сделать предложение?

— Вы хотите знать причину?

— Это связано с той же причиной, по которой меня пригласили в Герод два года назад? — ее тон был почти так же деловит, как и само предложение.

Ноа прищурился. Оливия Либерти умна. Он замолчал на мгновение, потом облокотился локтями на колени и наклонился к ней. Приблизив лицо, сказал:

— А если так?

Даже при его ледяном, почти нечеловеческом выражении, Оливия спокойно встретила его взгляд, игнорируя дурманящее ощущение, от которого ей казалось, будто она вот-вот упадет в обморок.

— Вы... нуждаетесь во мне, сэр?

Их взгляды сцепились. Шум копыт, пронзающий тишину, казался далеким и глухим. Даже лунный свет за окном будто перестал освещать путь.

Глаза Ноа прожигали ее. Он пробормотал, словно читал заклинание:

— Верно. Вы мне нужны.

Это лицо демона, соблазняющего человека? Оливия почувствовала, как беззащитно тонет в этих прекрасных, красновато-зеленых глазах.

— Вы мне нужны, Оливия, — повторил он. В тот миг, когда его язык коснулся ее имени, пальцы девушки сжались, а по спине прошел электрический разряд.

— Я буду защищать вас, чтобы с вами больше никогда не случалось подобное. — Проницательно, Ноа наконец заметил, какой бурей охвачены ее черные глаза. Инстинктивно он понял, что нашел ее слабое место. Теперь она не сможет отказаться от его предложения, и момент был идеален. Вытащить эту маленькую женщину из ее шаткого положения на краю обрыва и заключить в свои объятия оказалось невероятно легко.

Самым соблазнительным голосом он прошептал:

— Выходите за меня.

Спасение

— Тетя Маргарет, мне нужно, чтобы вы подписали приказ об отчислении.

Это было первое, что Ноа, полностью одетый в костюм, сказал Марго, разбудив ее посреди ночи.

— Приказ об отчислении? Зачем он тебе прямо сейчас? — растерянно спросила Марго, натягивая халат.

Ноа пожал плечами; его лицо оставалось загадочным.

— Просто я не думаю, что у меня будет время остаться и посмотреть на его наказание.

— Что? Чье наказание?

— Мейсон объяснит подробности. Мне нужна только ваша подпись.

Несмотря на мягкую улыбку, от принца исходило величие и зловещее спокойствие. В такие моменты становилось ясно, что он и впрямь сын Леонарда.

Но Марго тоже была Астрид. Глазами, цепкими, как у ястреба, она быстро пробежала документ, который протянул ей Ноа, и спокойно спросила:

— Адам Макдауэлл? Ты уверен, что не возникнет проблем, если я подпишу это без дальнейшего расследования?

Ноа протянул ей перьевую ручку.

— Клянусь собственным именем, со временем вы все поймете, — ответил он спокойно. — Геролингтонский университет не может держать у себя студентов, которые ломают чужие двери среди ночи, не так ли?

Тетя внимательно посмотрела на него, затем быстро поставила подпись. Ноа аккуратно убрал документ и учтиво поблагодарил ее.

— И куда ты понесешь это в такой час? — спросила Марго.

Ответ совершенно ошарашил ее.

— Там, где Оливия Либерти. Думаю, мне нужно будет привести ее сюда. Вы ведь не возражаете? Мейсон, объясните ей подробности. — Он коротко кивнул, словно больше не мог позволить себе терять время, и тут же развернулся и скрылся из виду.

Марго с тяжелым сердцем выслушала объяснения Мейсона. Ноа был прав — она понимала, что Макдауэлла необходимо отчислить. Более того, ей самой с трудом удавалось удержаться, чтобы не броситься в полицейский участок немедленно. А уж услышать, что это был не первый случай, когда Оливия сталкивалась с подобным вторжением, оказалось по-настоящему ужасающе.

В конце концов принцесса приказала приготовить гостевую комнату для Оливии, а сама вышла в сад и начала нервно мерить его шагами.

Она знала, что девушка жила в старом доме, но ей и в голову не приходило, что там может быть настолько опасно. В оправдание Марго можно было сказать, что подобное просто не укладывалось в ее представлениях: границы воображения определялись рамками собственного опыта. Но каким образом Ноа распознал опасность с самого начала?

— Честное слово… — пробормотала Марго, кутаясь в шаль.

В этот миг тишину прорезал перестук копыт — по подъездной аллее ее поместья катилась карета.

Слуги распахнули дверь, едва она остановилась. Ноа вышел наружу и тут же протянул руку — его учтивость снова удивила Марго. Девушка, осторожно приняв его руку и сошедшая с подножки, оказалась самой Оливией — бледной и потрясенной.

Марго молча наблюдала за ними, и вдруг ей вспомнилась та ночь, когда Оливия пропала. Тогда именно Ноа нашел ее в лабиринте — одну, без фонаря и без обогревателя.

В тот раз Марго показалось это странным. Неужели Ноа специально отправился ее искать? Или же они просто случайно столкнулись? Честно говоря, она была уверена, что верно второе. Ее племянник казался слишком безнадежно циничным, чтобы искать девушку сам. Но теперь, два года спустя, Марго была почти уверена, что тогда ошибалась.

После того как Ноа оставил Оливию, он сообщил, что остановится в гостинице, и исчез, даже не дав девушке возможности попрощаться.

Марго проводила Оливию в уютную гостевую комнату. Та выглядела бледной и изможденной, словно человек, который тонул и был чудом вытащен на берег.

— Отдохни, — сказала Марго. — Здесь ты в безопасности.

— Спасибо, профессор. Простите, что явилась без предупреждения.

— Я просто не могу поверить, что ты никогда мне не рассказывала… — начала было принцесса с раздражением, но осеклась и покачала головой. — Нет, неважно. Просто отдохни. Я не стану будить тебя утром, так что постарайся выспаться. — Сказав это, она поспешно вышла из комнаты.

Оставшись одна, Оливия медленно моргнула, сидя на краю мягкой кровати. После такого вихря событий реальность до конца еще не успела осесть.

Потерев лицо несколько раз, она медленно откинулась назад. С потолка свисал кремовый балдахин, залитый лунным светом, льющимся сквозь стеклянные окна. Вдали слышался рокот волн, бьющихся о берег.

Впервые за долгое время чувствуя уют и тепло, Оливия сонно закрыла глаза. Точно так же, как ощущаешь каждую благодатную каплю воды, скользящую по пересохшему горлу, она ощущала, как по жилам разливается спокойствие и чувство защищенности. Грудь постепенно расслабилась, и она провалилась в глубокий, глубокий сон.

Ей приснился сон. Она смотрела на золотую статую льва, держа в руке хрустящий рожок с мороженым и слизывая верхушку. Одного этого хватало, чтобы настроение поднялось. Медленно наслаждаясь вкусом и любуясь величественным львом, она услышала за спиной голос, зовущий ее по имени.

[Оливия.]

Голос был низкий, грубый, словно эхом холодного каменного ущелья. Оливия обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета осенних листьев, только начинающих краснеть.

[Оливия.]

В тот миг, когда он снова позвал ее по имени, глаза Оливии распахнулись. Сквозь сумрак лунный свет слабо освещал балдахин над головой.

Оглядевшись в замешательстве, она почувствовала себя в чужом месте. Лишь спустя несколько мучительных минут вспомнила, что находится в доме принцессы Маргарет. Она резко села на кровати и поняла, что так и не легла под одеяло и даже не переоделась.

Воспоминания о событиях прошлой ночи нахлынули разом, и сонливость мгновенно слетела. Мысли тут же вернулись к сновидению.

Оливия прижала ладонь ко лбу и пробормотала:

— Я, должно быть, схожу с ума. С какой стати он мне снился?

Хотя никто этого не видел и не слышал, она все равно потерла горящие щеки, чувствуя неловкость. Мысли о нем все труднее было отгонять: теперь он занимал не только ее сознание, но и подсознание.

«Выходите за меня».

— Господи… это сводит меня с ума.

Вспомнив его голос, Оливия зажала уши руками и опустила голову. По коже побежали мурашки, сердце пронзил электрический разряд. А когда дрожь скатилась глубже, в интимную глубину ее тела, она в испуге вскочила на ноги.

— Мне нужно умыться. — Она решила, что достаточно просто ополоснуть лицо, чтобы избавиться от странного чувства и снова обрести ясность. Но, взглянув в зеркало в ванной, замерла. Все в ней было не в порядке: смертельно бледное лицо, растрепанные волосы, мятая блузка. Опустив взгляд на юбку, которая не отражалась в зеркале, она увидела, что и та выглядела не лучше.

Вероятно, прошлой ночью она выглядела не иначе. Тогда ее тоже подняли среди ночи.

Оливия снова подняла голову и посмотрела в зеркало. На нее глядела жалкая, несчастная женщина. Больше не в силах выдерживать собственный взгляд, она отвела глаза, чувствуя, как к горлу подступил ком.

О чем он только думал, переплывая море с брачным предложением, которого не имел в виду? Что он чувствовал, стоя напротив женщины, которой собирался его сделать? Когда-то он заставлял ее чувствовать себя ничтожной, но теперь это стало еще хуже. Она ощущала себя настолько жалкой и ненужной, что сердце ее, казалось, съежилось до размера изюма.

«Только ты сама можешь решить, чего ты стоишь».

Оливия медленно покачала головой.

— Да, я знаю, но…

«Вы нужны мне, Оливия».

Этот дьявольский шепот лип к ее ушам, сладкий, как мед. Сколько же времени она жаждала услышать именно эти слова?

Оливия глубоко вздохнула и снова подняла голову. Долго смотрела на свое бледное лицо и прошептала:

— Что же мне делать?

«Я защищу вас, чтобы с вами больше никогда не случилось подобного».

Оливия прикусила губу. Быть нужной, обрести покой, уехать в Герод… Он явился к ней в самый несчастный день ее жизни и предложил все то, чего она так отчаянно жаждала. С этим прекрасным, обворожительным лицом он прошептал, что ей нужно лишь протянуть руку. Возможно, естественно было ощущать его своим спасением.

Когда Оливия вышла на улицу подышать свежим воздухом, Марго стояла, глядя на море. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась к девушке.

— Почему ты так рано встала? Я думала, поспишь подольше.

— Я не смогла снова уснуть.

Марго открыто посмотрела на нее, затем вновь устремила взгляд на воду. Некоторое время они молчали. Потом принцесса нарушила тишину:

— Я слышала, Ноа сделал тебе предложение.

— Да, это так.

— Слушай, что говорит сердце. Ни о чем другом не думай.

Оливия медленно повернулась и уставилась на профиль женщины. Марго упрямо смотрела на море, хотя и чувствовала на себе ее взгляд.

Оливия была немало удивлена. Ведь это же ее племянник сделал предложение? К тому же Марго сама приехала в Фаулдер только потому, что устала от королевской семьи Герода.

— Если я приму его предложение, — сказала Оливия, — разве вы… не рассердитесь?

— С чего ты взяла, что я когда-либо могла бы рассердиться?

— Потому что я не подхожу для этой роли. И потому что это может выглядеть так, будто я бегу от своих проблем.

Марго наконец встретилась взглядом со своей бывшей ученицей, и яркое утреннее солнце пробилось между ними. Вдруг ее губы тронула легкая улыбка.

— Дорогая, так же как ты не можешь знать обо мне всего, так и я не могу знать все о тебе.

— Профессор…

— У любого выбора есть недостатки. Если ты откажешься от предложения и останешься здесь, тебе придется продолжать жить с теми же трудностями, что были всегда. Если примешь и поедешь в Герод, тебя будут ждать совсем другие проблемы.

Оливия молчала.

— Конечно, куда бы ты ни пошла, какой бы путь ни выбрала, я уверена, что и счастье будет с тобой. Ведь это твой путь. Кто осмелится критиковать тебя за выбор? И где бы ты ни была, с кем бы ни оказалась… не говори о себе так уничижительно. Даже когда ты одна.

Неприятный и самодовольный тип, от которого будут одни убытки

Оливия долго смотрела в мудрые, светящиеся глаза принцессы, а затем медленно опустила взгляд.

Воздух, которым она дышала, казался теплым и приятным. Вдруг она уловила щебет птиц вдалеке, а аромат свежей листвы щекотал ей нос. Девушка оглядела сад и впервые с момента приезда осознала, что находится в прекрасном раю, полном деревьев и цветов.

— Весна, — заметила она.

Марго нахмурилась.

— Уже почти лето, — неодобрительно сказала она. — Ты только сейчас поняла, что наступила весна?

Оливия смущенно улыбнулась.

— Знаю... У вас чудесный сад, профессор! И замечательный дом. Спасибо, что позволили мне переночевать.

Марго повысила голос и отчитала ее:

— Раз уж мы заговорили об этом... Как ты могла оставаться в том доме, зная, что вокруг шляются извращенцы?! Откуда у тебя вообще взялась такая смелость?!

Такой гневный упрек мог бы заставить дрожать даже Леонарда, но Оливия беззлобно улыбнулась.

— Поэтому я и поставила еще несколько замков.

— Здесь нечем гордиться! — оборвала ее Марго.

— Я и не говорю, что горжусь этим, профессор!

— Звучит именно так! Ладно. Даже не думай оставаться в том доме. Поняла? — Когда Оливия сделала растерянное лицо, Марго схватила ее за плечи и вскрикнула: — Ты останешься здесь, со мной! И не смей говорить, что это якобы слишком обременит тебя или какую-нибудь подобную чушь.

— Перестаньте меня трясти, профессор! У меня уже голова кружится.

— Мне все равно! Отвечай!

— Спасибо...

Лишь тогда Марго отпустила девушку, но злость ее еще не прошла, потому что она снова повысила голос:

— Не могу поверить, что ты не сказала мне раньше!

— Я и так уже слишком многим вам обязана, профессор.

Марго метнула в нее недоверчивый взгляд и рявкнула:

— Этот твой «долг» для меня — пустяк!

— А для меня — нет. Я всегда чувствовала себя в неоплатном долгу перед вами, — тихо сказала Оливия.

Марго плотно сжала губы, не находя слов. Нужно признать, эта хрупкая девушка умеет справляться с высокомерием и эгоизмом.

Она представила себе Оливию рядом с Ноа и задумчиво провела пальцами по подбородку. Может, это будет не так уж плохо... Спустя мгновение она заявила, что проголодалась, и решительно направилась обратно в особняк.

Оставшись одна в саду, Оливия смотрела на волны, сверкающие в утреннем солнце. За тем морем был Герод. Герод и...

— Ноа Астрид, — ее сердце болезненно сжалось, когда она осмелилась произнести его имя вслух.

Когда она встретила его впервые за два года, сердце колотилось неудержимо, несмотря на пронизывающий холод и отсутствие эмоций в его глазах. Та горькая мука, которую она так отчаянно пыталась скрыть, ее желание убежать всякий раз, когда он оказывался рядом, — все это сгустилось вокруг тех расчетливых и политически выверенных слов: «Выходите за меня». Словно снежный ком, этот комок рос, подталкиваемый жаждой быть нужной и обрести покой, и вскоре переполнил ее маленькое, робкое сердце.

Лицо Оливии, залитое утренним солнцем, озарилось прозрачным отблеском, пробежавшим по ее глубоким черным глазам.

Поглаживая грудь, чтобы унять сердце, она размышляла, что ей делать. Профессор права: любой путь обернется для меня новыми трудностями. Если я, Оливия Либерти, выберу быть нужной, если выберу покой, если выберу Ноа Астрида... Какую цену мне придется заплатить, если сейчас у меня нет ничего?

⚜ ⚜ ⚜

Ансен уставился на жалкий отчет в руках, затем раздраженно швырнул его в мусорное ведро.

Голова раскалывалась от ярости. Его идиотские исследователи снова провалились, не сумев усовершенствовать Магический Купол. Теперь ему предстояло решить, просить ли инвесторов о понимании или попросту соврать им.

— Уволить главного исследователя, — приказал он, прикрывая глаза рукой.

— Да, сэр, — кивнул его секретарь по фамилии Руссо.

Этот бесполезный тупица повторял одно и то же, как попугай: «Невозможно модифицировать Магический Купол без помощи разработчика. Все, что мы можем, — это уменьшить размер конденсатора и увеличить емкость преобразователя, но даже это не оптимально...»

— Идиот, — Ансен грубо провел ладонями по лицу, опустошил очередную чашку кофе и провел пальцами по щетине на подбородке. — Оливию вчера уволили из Геролингтонского университета?

— Да, сэр. Я подтвердил: ее контракт расторгнут.

— Держу пари, она снова рыдала часами в лесу.

Оливия скупо расходовала слезы и никогда не плакала на людях, если могла этого избежать. Казалось, она знала, что ее слезы только подстегнут жестокость аристократов. И все же, стоило ему вспомнить, как те черные-пречерные глаза наполнялись влагой, сердце невольно шевелилось.

Ансен снова с раздражением растер лицо. Он думал, что легко сможет управлять девушкой, у которой нет ничего. Но в итоге Оливия отказалась принять его руку, даже когда висела над пропастью. Оливер ничем не отличается от Оливии — какая, к черту, разница?

Ансен взглянул на часы и спросил:

— Во сколько завтрак с принцем Ноа?

— В десять утра, в отеле «Ритц», сэр.

— Кто вообще завтракает так поздно?

Принц Ноа — человек острым и дотошным. За завтраком он наверняка заговорит о прогрессе в работе над Куполом.

Ансен размышлял, как бы правдоподобно приукрасить ситуацию, но затем покачал головой. Об этом нельзя было врать. Магические Купола находились под прямым управлением монархий и правительств. Попадись он на лжи, это был бы обман не одного человека, а целого альянса стран. Под угрозой оказалась бы сама компания.

К тому же, усовершенствование Купола было лишь подготовкой к его истинной цели, но никак не целью. Глупо было бы рисковать всем ради такой мелочи. Лучший выход — прикрыть провал увеличением емкости преобразователей и выиграть время. Его прототип морского Магического Купола уже дал неплохие результаты, и на первое время этого хватит.

Медленно и глубоко дыша, Ансен пытался успокоиться. Оливия Либерти. Все началось с этой женщины.

— Передай Оливии, что я хочу встретиться, — прорычал он. — Пусть сама назначит время и место. Даже если она откажется — сделай все, чтобы добиться встречи.

— Да, сэр.

Ансен поднялся и застегнул рубашку. Оттолкнув мысли о девушке, он медленно представил лицо принца Ноа, с которым предстояла встреча.

Его руки замерли, когда он завязывал галстук. Никто не подходил на роль монарха больше, чем принц Ноа — беспечный и высокомерный молодой лев Герода. Ансен был уверен: принц держал безупречную осанку не из уважения к окружающим, просто это естественное выражение его достоинства.

Он медленно сдвинул брови в раздумьях. Принц Ноа был важным акционером, вложившим значительные средства в компанию «Вильгельм», но бизнесмен не мог избавиться от ощущения тревоги, которую испытывал рядом с ним. У него было предчувствие: этот человек когда-нибудь нанесет ему сокрушительный удар. Такое впечатление у него возникло еще в первый раз, когда он увидел то красивое лицо.

⚜ ⚜ ⚜

Неприятный и самодовольный — вот каким было первое и неизменное впечатление Ноа об Ансене Вильгельме.

Отпивая теплый чай, Ноа мельком взглянул через стол на бизнесмена. Его высокий, широкий в плечах силуэт мог соперничать с самим принцем, а грубые, выразительные черты лица бросались в глаза.

Вдруг Ноа вспомнил досье на Оливию Либерти, которое передал ему отец.

«Регулярные визиты Ансена Вильгельма. Доказательств недавнего контакта нет. Слухи о романтическом интересе к Оливии Либерти подтверждены как ложные».

Ноа опустил чашку, думая, что Ансен и впрямь самодовольный ублюдок.

Яйца пашот, которые принц обычно любил, сегодня казались странно безвкусными и кислыми. Ему также осточертело вести пустую светскую болтовню, снова и снова задавая вопросы, к которым у него не было ни малейшего интереса.

Решив, что с формальностями пора кончать, он внезапно спросил:

— Так что, есть новости по усовершенствованию Магического Купола?

Ансен опустил вилку, собираясь с силами к тому моменту, которого ждал.

Когда его вопрос остался без ответа, Ноа лениво откинулся на спинку кресла, скрестил ноги и чуть прищурился. Этого малого жеста оказалось достаточно, чтобы Ансен ощутил давление и стал тщательно подбирать слова, с трудом удерживаясь, чтобы не дрогнуть. Его ответ должен был быть безупречным.

Но едва он открыл рот, как дверь распахнулась после короткого стука, и вошел секретарь принца.

Напряжение в комнате рассеялось. Ансен резко выдохнул, осознав, что до этого затаил дыхание.

— Прошу прощения, я на минуту, — сказал Ноа.

Ансен охотно кивнул.

— Разумеется, Ваше Высочество.

Когда принц поманил его, Мейсон подошел ближе и шепотом произнес:

— Она здесь. Сообщить ей, что мы свяжемся позже? — хотя имя гостьи не было названо, Ноа понял сразу и автоматически бросил взгляд на Ансена.

Завтрак с главой компании «Вильгельм» был делом серьезным, особенно учитывая нынешнее положение фирмы. Но принцу и без того было настолько неуютно, что даже яйца пашот казались несъедобными, а задержка с ответом ясно указывала: усовершенствование Купола провалилось. К тому же, ему крайне хотелось услышать, что скажет прибывшая гостья.

— Нет, пусть немного подождет, — приказал он.

Мейсон удивленно приподнял бровь, но быстро ответил:

— Да, сэр.

«Ничтожная и никчемная девчонка»

Когда Мейсон ушел, Ансен улыбнулся и сказал:

— Похоже, у вас есть нечто важное, что требует внимания.

— Не беспокойтесь, — с безупречной улыбкой отозвался Ноа. — Так на чем мы остановились? Кажется, речь шла об обновлении «Магического Купола».

Тон его ясно давал понять, что дальнейшие задержки он терпеть не намерен, и потому Ансен сразу перешел к делу. Но чем дольше тот расписывал текущее положение дел, тем сильнее Ноа хотелось поскорее уйти. Его мысли витали далеко за пределами этого душного кабинета.

Пока Ансен рассуждал о сложностях, связанных с балансом между инновациями и стабильностью, принц едва сдерживал раздражение. Его то и дело подмывало резко оборвать собеседника: «Да понял я, черт тебя возьми, замолчи уже». Тем не менее скрывать свое недовольство он не собирался — выражение лица становилось все холоднее с каждой минутой.

В конце концов бизнесмен прекратил оправдываться и с уважением произнес:

— Простите, что нам не удалось сдержать условия сделки.

До чего же мудро было на этом остановиться. Поглаживая гладко выбритый подбородок, Ноа коротко вздохнул:

— Жаль.

— Но, как я уже говорил, — продолжил Ансен, — все дело лишь в том, что мы сделали упор на стабильность. Полное обновление потребует еще времени, однако мы увеличили мощность конвертера, так что скорость атак должна быть куда выше прежней. Прошу довериться компании «Вильгельм». Я уверяю вас: вскоре вы получите улучшенную версию «Магического Купола».

Непроницаемое лицо Ноа наконец тронула улыбка. Отказываться от вложений в компанию «Вильгельм» он в ближайшее время не собирался. Даже если модернизация провалилась, прежняя версия «Магического Купола» никуда не делась.

Ноа вытер губы салфеткой, хотя пил только черный чай. Это был его знак: встреча окончена. В аристократическом обществе именно старший по рангу диктовал, когда начинается и когда заканчивается любая беседа.

Мужчины поднялись, обменялись любезностями, в которые ни один из них не вложил ни капли искренности.

— Прошу, дайте знать, если когда-либо понадобится моя помощь, Ваше Высочество. Я провожу вас.

— Не стоит, но ценю вашу учтивость. Загляните ко мне, если окажетесь в Героде.

Ансен уже собирался повернуться, когда Ноа внезапно добавил:

— Ах да, у меня остался один вопрос. Я видел в вашем списке разработчиков имя «Оливер», но его нет ни в совете, ни в исследовательской группе. Кто он, собственно?

— О… Вы хотели узнать об Оливере. — Ансен вытянул лицо и серьезным тоном ответил: — К несчастью, он скончался примерно тогда, когда я открывал компанию.

Глаза принца сузились, но он опустил голову, скрывая скептическое выражение.

— Вот как… Мне не следовало спрашивать, — сказал он.

— Все в порядке, Ваше Высочество. Инвесторам свойственно проявлять любопытство. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.

Ноа кивнул, и Ансен склонил голову, собираясь уйти.

— До свидания, Ваше Высочество.

Как только они скрылись из виду друг друга, оба мгновенно сбросили натянутые ради собственной выгоды улыбки. Их глаза потемнели до ледяного блеска.

Провожая взглядом уходящего бизнесмена, Ноа медленно сунул в губы сигарету. Человек этот все еще казался ему неприятным, самодовольным и раздражающим — одним словом, отвратительным.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия замерла, когда оказалась у отеля «Ритц», потом подошла к стойке регистрации.

— Я пришла к Его Высочеству принцу Ноа Астриду, — сказала она. — Не могли бы вы передать, что Оливия Либерти желает встретиться с ним?

Она настороженно следила за выражением лица администратора, прекрасно понимая, что ее просьба прозвучала дерзко. Но, к ее удивлению, тот лишь отошел от стойки, чтобы уточнить, а затем вернулся и проводил ее дальше так, будто принц и вправду ждал ее.

— Прошу, мисс.

Оливию привели в гостиную, изысканную не меньше, чем залы дворца в Героде. Она была похожа на произведение искусства, точное воссоздание исторических королевских резиденций Норфолка.

Девушка нерешительно опустилась на стул, который ей пододвинули, а другой служащий подошел и предложил напиток. Мгновение спустя, как раз когда ей подавали чашку, к ней приблизился еще один мужчина.

— Здравствуйте, мисс Либерти, — произнес он и дружески кивнул.

Почувствовав, что его прислал принц, Оливия поспешно поднялась, чтобы ответить на приветствие.

— Здравствуйте. Мое имя Оливия Либерти.

Мужчина сощурил мягкие карие глаза в улыбке и представился:

— Для меня честь познакомиться с вами. Меня зовут Мейсон Роктар, я секретарь Его Высочества принца Ноа. Позвольте проводить вас к нему.

Он слегка отступил в сторону, жестом приглашая следовать за ним. Оливия кивнула и пошла следом.

Выдерживая ровный шаг впереди, Мейсон обернулся и пояснил:

— Его Высочество сейчас завтракает с гостем. Возможно, придется немного подождать.

— Я явилась без предупреждения, — тихо ответила девушка. — Я думала, что сегодня лишь назначу встречу.

Ноздри Мейсона слегка дрогнули, когда он улыбнулся:

— Принц Ноа скоро закончит. Ждать придется недолго.

Оливия украдкой взглянула на его профиль. Ее удивило, что он оказался таким игривым и легким в общении. Она ожидала увидеть человека столь же властного и безупречного, как сам принц.

С вежливой улыбкой Мейсон продолжил:

— Я заметил, что вы заказали кофе. Я распоряжусь, чтобы вам подали тот же напиток в другой комнате. Я ведь прервал вас, прежде чем вы успели отпить, не так ли?

Оливия кивнула и одарила его легкой улыбкой.

— Благодарю вас, сир Мейсон, — сказала она.

— О, я не рыцарь, — поправил он. — Можете звать меня… хм… — он на миг задумался, склонив голову набок, и наконец добавил: — Просто Мейсон.

Оливия не успела ответить: массивная антикварная дверь перед ними распахнулась.

— Прошу, — сказал секретарь.

В отличие от сверкающей роскоши гостиной, эта комната дышала достоинством и тяжестью, накатывающими постепенно и мягко. Окинув ее взглядом, Оливия резко вдохнула. Сердце, ненадолго успокоившееся, снова заколотилось.

— Хм? — Ансен шел по коридору отеля, когда вдруг резко застыл. Его густые брови дернулись.

Он обернулся, гневно взглянув в конец коридора, откуда только что пришел, затем круто развернулся.

— Сэр? — растерянно окликнул его секретарь, но Ансен даже не подумал что-то объяснять.

Раздраженно ускорив шаг, он свернул за угол — и мимо него скользнуло нечто до боли знакомое. Он мгновенно узнал едва уловимый запах, оставшийся в коридоре.

Оливия.

Мужчина рванул к повороту, где она только что скрылась, взгляд цепко ловил ее след. Наконец он свернул. Дыхание Ансена перехватило, глаза сузились. Теперь он отчетливее видел женскую фигуру, выпрямлявшую спину и входившую в определенную комнату.

Оливия Либерти. Это точно она.

Их разделяло немалое расстояние, он заметил ее всего на миг, но сумел опознать каждую деталь одежды: старое пальто, вышедшее из моды десятки лет назад, выцветшую зеленую юбку, потерявшую форму от сотен стирок, черные лодочки. Он знал даже ее аксессуар для волос — голубую ленту из того же материала, что и пальто.

Что она здесь делает?

— Ищешь работу в отеле, Оливия? — пробормотал Ансен, медленно оглядывая коридор.

Это был сектор, отведенный для самых именитых гостей. Даже если бы она искала работу, сюда ее поиски вряд ли привели бы. У него возникло скверное предчувствие.

Медленно поглаживая подбородок, он спросил у секретаря, который только что его догнал:

— Ты получил ответ от гонца, которого я отправлял к Оливии?

— Я как раз собирался доложить вам, сэр, — секретарь шагнул ближе и прошептал: — прошлой ночью Адам Макдауэлл был арестован, когда пытался выломать ее дверь.

— Адам Макдауэлл? — нахмурился бизнесмен.

Секретарь кивнул.

Представив полуразвалившийся дом Оливии, Ансен скривился:

— Тупой ублюдок. Ну? И что дальше?

— Возможно, именно поэтому она не вернулась домой прошлой ночью. Гонцу не удалось с ней связаться.

То, что Оливия оставила дом пустым, было объяснимо. Кто захочет возвращаться туда, куда едва не вломились? Но для Ансена это не оправдание остаться ни с чем.

— Должна же она где-то остановиться, в каком-нибудь дешевом отеле, верно? Надо было искать ее! — рявкнул он.

— Похоже, она остановилась в имении принцессы Маргарет, сэр.

Ансен исказился в лице. Дом Маргарет Астрид был единственным местом, куда он не мог сунуться. А следующая весть секретаря окончательно испортила его настроение.

— Мне также сообщили, что принц Ноа прошлой ночью явился в полицейский участок, чтобы забрать ее.

— Принц Ноа?

— Да, сэр. Он сказал, что выполняет поручение принцессы Маргарет.

Поручение? Этот известный всем своим мрачным нравом и дурным характером принц, и вдруг — визит в полицейский участок? Да кто в здравом уме поверит в это?

Перед глазами Ансена возник образ надменного принца, человека, от которого можно было ждать серьезной угрозы. Он медленно повернулся и уставился на дверь, за которой скрылась Оливия.

— Она здесь. Сообщить ей, что мы свяжемся позже?

— Нет, скажи, чтобы ждала.

Ансен рассмеялся коротко и зло. Медленно сунув руки в карманы, он прислонился к стене и откинул голову назад. Выравнивая дыхание, мужчина приказал низким голосом:

— Пусть следят за имением принцессы Маргарет и передвижениями принца Ноа. И выясни, зачем Оливия пришла на встречу с принцем.

— Есть, сэр.

Почему эта ничтожная, никчемная девчонка — та, которую я предпочел бы видеть тихо затаившейся за чужим именем Оливера, — встречается с Ноа Астридом?

Спокойствие, заключенное в объятиях

Хотя Оливия пришла в отель ради встречи с Ноа, она с удивлением ловила себя на том, что надеется, что он не появится. Ее сердце то замирало, то начинало биться так быстро, что становилось трудно дышать, и она уже чувствовала головокружение. В животе поднимался холод, и именно это заставило ее заказать горячий кофе, хотя обычно она предпочитала холодный. Даже во время экзамена на квалификацию преподавателя университета она не испытывала такого напряжения.

Улавливая ее тревогу со своего места в углу, Мейсон плотно сжал губы, лишь бы не выпалить: «Вам нечего нервничать, мисс Либерти! Его Высочеству этот брак нужен куда больше, чем вам!»

И если бы кто-то спросил, откуда у него такая уверенность, Мейсон без колебаний ответил бы: только отчаяние могло заставить принца Ноа Астрида пересечь море, чтобы лично сделать предложение молодой женщине. В противном случае он наверняка поручил бы доставить письмо кому-нибудь другому.

Оливия сделала глоток кофе, почти не чувствуя вкуса, и снова поставила чашку, чтобы вытереть платком влажные от пота ладони. В следующую секунду ее напряженный слух уловил приглушенные шаги лакированных туфель по мягкому ковру. Звук приближался все ближе. Она задержала дыхание и повернулась как раз в тот миг, когда дверь отворилась после короткого стука.

Это был он. Стоял в проеме, безупречный, как всегда.

Оливия машинально поднялась с места. На этот раз она позаботилась о том, чтобы выполнить геродский реверанс без единой заминки. Когда девушка согнула колени, а затем вновь подняла голову, она оказалась прямо напротив его пронзительных зеленых глаз.

Ноа, не отводя взгляда, медленно подошел ближе. Оливия опустила глаза и уставилась на его галстук. От бешеного пульса ей казалось, что сердце сейчас просто вырвется из груди.

Принц остановился напротив и внимательно следил за ней, пока она упрямо избегала взгляда. Потом вежливо сказал:

— Прошу, садитесь.

Когда он предложил ей место, стоявший наготове слуга тут же подбежал, придвинул стул и, поставив перед Ноа чашку чая, от которой поднимался легкий пар, бесшумно отошел в сторону.

Ноа откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Еще недавно ему пришлось встречаться с человеком, общение с которым всегда оставляло неприятный осадок, — поэтому сейчас это место показалось принцу особенно спокойным. Он опасался, что придется изводить себя ожиданием, однако был доволен, что Оливия пришла так скоро.

— Я надеялся, мы сможем поговорить наедине. Не возражаете? — сказал он.

Прежде чем Оливия успела ответить, Мейсон резко поднял голову. Да что же вы творите, Ваше Высочество! Честное слово! Секретарь умоляюще посмотрел на девушку, беззвучно выпрашивая: Пожалуйста, скажите, что вам неловко разговаривать с ним наедине! Разрешите мне остаться, хоть одним глазком посмотреть!!!

Но и она в одно мгновение разбила все его надежды:

— Я не возражаю.

Принц бросил на секретаря холодный взгляд, ясно означавший: «Хватит мешаться, проваливай».

— Да, Ваше Высочество… — в конце концов Мейсон, опустив плечи, вынужден был примкнуть к слугам и выйти вместе с ними.

Дверь медленно закрылась. Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась удушающей, но Ноа не спешил заговорить первым.

Оливия упрямо смотрела на край стола. Когда больше выносить это было невозможно, она медленно подняла голову.

И тут же встретилась взглядом с принцем, который, как оказалось, все это время следил за ней. Теперь она уже не осмеливалась отвести глаза — точнее, не могла. Его властный, пронизывающий взгляд, словно держал ее.

Когда ее черные глаза остановились на нем, принц медленно произнес:

— Вы все обдумали?

Перед его сухим тоном и безупречно сдержанным лицом Оливия собрала остатки храбрости. Не в силах больше избегать этих глаз, она выпрямилась, прочистила горло и, напрягая живот, заговорила.

Красные губы медленно разомкнулись, и впервые взгляд принца оторвался от ее глаз.

— Если я соглашусь выйти за вас замуж, Ваше Высочество, — спросила она, — что я должна буду делать в Героде?

Зеленые глаза, задержавшиеся на алых губах, вновь скользнули вверх. Вопрос его озадачил, но Оливия говорила совершенно серьезно.

— Я не предлагал вам работу, — сказал Ноа. — Я лишь попросил вашей руки.

— Но вы сказали, что я вам нужна.

— Потому что вы сами спросили, нуждаюсь ли я в вас.

— Но ведь это правда, не так ли? — для той, кто секунду назад не могла взглянуть ему в глаза, она держалась удивительно твердо.

С циничной улыбкой Ноа перекинул ногу на ногу и пробормотал:

— Может, мне стоило принести розу, когда я делал предложение.

В этом жесте Оливия увидела невероятное сходство между принцем и его тетей Марго. Оба прибегали к сарказму, когда что-то приходилось не по душе.

— Простите, если я вас задела, — сказала Оливия. — Но…

— «Но»?

Девушка опустила взгляд и спокойно подбирала слова. Ей нужно быть достаточно смелой и решительной, чтобы пережить стыд.

С этой мыслью ее бешено колотившееся сердце неожиданно замедлилось. Она вновь подняла глаза и встретила взгляд Ноа.

— Все, что я могу вам предложить, — это себя, — сказала она. — У меня нет ничего другого.

Ноа чуть прищурился. Это было до предела простое утверждение, но почему в его ушах оно прозвучало так двусмысленно и непристойно?

— Поэтому я считаю вполне естественным знать, чего вы от меня ждете. И ради вас, и ради себя.

— А если я скажу что-нибудь… совсем неподходящее? Что тогда?

— Если это окажется тем, чего я никак не смогу сделать…

Не успела Оливия договорить, как принц понял, что она имеет в виду.

— Вы откажетесь?

Оливия не ответила. Глядя в эти упрямые темные глаза, Ноа фыркнул. Ах, вот почему тетушка так ее оберегает… теперь ясно.

Принц разомкнул ноги и положил локти на стол. Подавшись вперед, он оказался ближе к ее спокойному, собранному лицу, и вполголоса сказал:

— Я хочу, чтобы мы устроили свадьбу, о которой будет говорить весь Герод. А потом, перед всеми, вы поцелуете меня. Я хочу, чтобы весь мир узнал, что вы стали моей женой.

Оливия затаила дыхание. Она ощутила, как жар поднимается к лицу, и щеки вспыхивают румянцем.

Ноа подумал, что ее лицо сейчас похоже на только что распустившийся цветок.

— Все, что мне нужно, — чтобы вы, Оливия Либерти, вышли за меня.

Она молчала, пока холодная логика пробивалась сквозь нахлынувший жар. Он только что сказал, что цель — сам брак. Все ясно: в королевскую семью Герода необходимо ввести выходца из простонародья. Меня выбрали, чтобы заручиться поддержкой народа и стать связующим звеном между короной и людьми. В памяти всплыли все те мероприятия и интервью, которые она посещала вместе с королем Леонардом.

В этот момент Ноа поднялся и направился к ней. Оливия думала, что он остановится на полпути, но, когда он подошел почти вплотную, она в замешательстве вскочила на ноги.

В ту же секунду, как она попробовала отступить, он с уважением протянул руку. Его широкие и сильные плечи чуть наклонились вперед, а завораживающий взгляд парализовал ее.

Этот мужчина умеет очаровывать. Он наверняка знает, что никто не сможет отказать, когда он протягивает руку с таким видом.

Когда Оливия подняла дрожащую руку и вложила в его ладонь, принц мягко сжал ее, а затем наклонил голову. Глаза девушки распахнулись, и она ахнула, когда Ноа легко коснулся губами тыльной стороны ее кисти — так, как поступил бы с любой другой аристократкой. Теплые и мягкие губы коснулись ее кожи и тут же отстранились. Она видела, как он медленно, почти лениво поднимает голову. Его взгляд был взглядом хищника, что, прижав добычу, следит за каждым ее движением.

В воображении Оливии вдруг вспыхнул образ льва.

— Прошу вас принять мое предложение.

Оливия не смогла произнести ни слова, будто ей сжали горло.

Ноа смотрел на нее и, поддавшись внезапному порыву, произнес слово, которое время от времени пробовал на вкус в мыслях — так же, как тогда, в карете, под бледным лунным светом:

— Оливия.

Жар, чуть было угасший, вновь вспыхнул, как цветок, распускающийся вторым дыханием. Склонившийся «лев» выпрямился и улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов. И когда его изящные глаза прищурились в улыбке, он показался ей совершенно другим человеком.

Это так несправедливо, растерянно подумала Оливия, глядя на него снизу вверх. Как так вышло, что бог одарил этого мужчину всем без остатка?

⚜ ⚜ ⚜

Те же самые мысли, что мелькнули у Оливии, пришли и в голову Мейсону. В конце концов принцу удалось добиться согласия, хотя вел он себя словно кредитор, что приехал в Фаулдер выбивать долг. Ха! Мир и правда несправедлив.

В этот момент Ноа, закончив письмо, прижал к сургучу королевскую печать, оставляя на нем оттиск герба, и протянул Мейсону.

— Отправь сегодня же королю на экспресс-корабле.

— Слушаюсь.

— И подготовь все к отплытию. Мы возвращаемся в королевство.

— С нами поедет и мисс Либерти?

Ноа одарил Мейсона уничтожающим взглядом.

Съежившись, секретарь пробормотал:

— Ах да… Под «мы» вы имели в виду не только нас с вами двоих. Какая самонадеянность с моей стороны.

— Хватит болтать глупости. Я больше не могу выносить фаулдерское солнце. Чувствую, что зажарюсь к черту.

— Да бросьте, сэр. Вы выглядите здоровее, чем когда-либо.

Ноа метнул в него сердитый взгляд.

— Уже бегу, сэр, — поспешно сказал Мейсон.

— Мы уедем через неделю. Отправь к Оливии человека, пусть поможет ей собраться.

Мейсон заморгал оттого, с какой непринужденностью прозвучало имя молодой женщины. Они уже на «ты»? Ему хотелось спросить, но он понимал, насколько это опасно. Принц и вправду мог отправить его первым в Герод — еще и грузовым судном! И потом неделю корчись от морской болезни… настоящая пытка.

Он почтительно кивнул:

— Все будет подготовлено без малейших задержек, Ваше Высочество!

Ноа окинул его подозрительным взглядом.

— Да, сэр? — неуверенно спросил секретарь.

— Ты что-то натворил?

— Н-нет?

— Говори.

— Но я ничего не сделал.

— Говори, я сказал.

— Да нечего говорить! — От его хищного, ледяного взгляда Мейсон инстинктивно попятился, а потом и вовсе пустился наутек. — Я буду держать вас в курсе, сэр! — донеслось уже издалека.

Ноа посмотрел на место, где только что стоял секретарь, затем покачал головой. Он откинулся в кресле и поднял голову кверху, прокручивая в памяти последние мгновения.

«Все, что я могу вам предложить, — это себя. У меня нет ничего другого. Поэтому я считаю вполне естественным знать, чего вы от меня ждете. И ради вас, и ради себя».

Странно, но эти слова звучали в ушах по-особенному.

Что еще она могла бы делать? В сущности, ей не нужно делать ровным счетом ничего. Ноа не хотел от нее ничего — кроме брака. Оливия сама по себе уже была его покоем. Но Ноа, как и подобает хитрому человеку, не стал говорить ей об этом.

В обмен на брак с тобой я, по крайней мере, избавлюсь от этого проклятого ада бесконечных приемов и церемоний.

Но какая, в сущности, разница? Разве она сама не обретет покой? Выйдя за него, ей больше не придется возвращаться в ту лачугу, которую она называла домом. Она сможет прожить остаток жизни, не выслушивая больше нелепые оскорбления от таких хамок, как Макдауэлл.

«Я… согласна».

Ее напряженный, пронзительно высокий голос до сих пор звенел в ушах Ноа, пока на его лице медленно расплывалась улыбка.

Он поднял ту самую хрупкую, висевшую на краю пропасти тишину, и заключил ее в объятия.

Ту самую тишину, то самое спокойствие, которое, казалось, давно сорвалось за горизонт, исчезло в бескрайнем море, — то, что он считал навсегда утраченным и что мог увидеть лишь во сне, том мерзком сне, где его тянуло на самое дно.

Письмо, похожее на отчет

Чересчур. И напыщенно.

— Вылитый отец, — пробормотала Марго, неодобрительно цокнув языком, когда в комнату хлынула волна работников бутика.

Оливия тоже стояла растерянная, ошеломленно следя за процессией. Да, именно «процессия» было здесь самым уместным словом.

Мейсон коротко объяснил, что к моменту их прибытия в Герод будет ранняя осень, а значит, лучше заранее выбрать наряды для путешествия по морю и для выхода на сушу. Сказав это, он исчез.

— Да что же это такое… — прошептала Марго, когда ряд приказчиков, нагруженных впечатляющим количеством вещей, заполнил всю стену и даже больше. Марго досадливо покачала головой и подозвала к себе знатную даму, которая, похоже, руководила процессом. — Послушайте…

— Да, Ваше Высочество?

— Что именно приказал купить принц?

— Его Высочество велел мне показать мисс Либерти всю одежду и аксессуары, которые ей могут понадобиться, и помочь с выбором, — ответила женщина.

— Он оставил это на ваше усмотрение? — с сомнением произнесла Марго.

Дама на мгновение запнулась, не поняв, что именно имела в виду принцесса, затем с улыбкой кивнула:

— Да, Ваше Высочество.

Марго бросила на нее неодобрительный взгляд, потом мягко похлопала Оливию по плечу и развернулась к выходу.

– Оливия. У меня дело, я пойду. Выбирай не спеша.

— Профессор! — в отчаянии воскликнула девушка, вцепившись в рукав принцессы. — Сколько всего я должна выбрать?

Марго повернулась к знатной даме, что стояла у нее за спиной:

— Принц внес оплату заранее?

Женщина почтительно склонила голову:

— Его Высочество оплатил минимальную сумму и велел дополнительно выставить счет за все сверх нее.

Марго приподняла бровь, словно говоря взглядом: теперь тебе ясно, — и добавила:

— Постарайся уложиться в эту сумму, Оливия. Ничего страшного, если чуть превысишь.

Девушка кивнула, решив, что так и следует поступить.

Когда Марго ушла, знатная дама с натянутой светской улыбкой подвела Оливию к дивану.

— Прошу вас, садитесь. — Она разложила перед ней стопку каталогов и сладко улыбнулась, словно могла растопить медом весь воздух. — Неудивительно, что Его Высочество принц не устоял перед вами. Боже мой, какая же вы красавица!

Нет, все совсем не так, — Оливия мысленно возразила. От льстивых комплиментов у нее по животу пробежала неловкая щекотка.

Дама изящно раскрыла каталог в темно-фиолетовой обложке и показала его ей.

— Вам предстоит путешествие по морю, поэтому слишком объемные вещи станут обузой. Истинную ценность имеют не громоздкие, а маленькие и блестящие украшения.

Каталог, в который теперь уставилась Оливия, был полон ослепительных драгоценностей.

— У вас такая светлая, прозрачная кожа — вам подойдут и цветные камни, — пропела дама. — Но ничто не сравнится с бриллиантами, разумеется. Не желаете взглянуть на бриллиант в десять карат, что недавно поступил? — с нажимом предложила она, решив не упустить шанс сорвать хороший куш.

Похоже, принц Герода и вправду пленен ее внешностью. Окинув взглядом старомодное платье Оливии, служившее ей, наверное, уже несколько лет, дама едва не присвистнула. Сегодня я вытрясу из этой простушки все до последней монеты. Повседневную одежду будем выбирать в последнюю очередь.

Но Оливия, молча слушавшая все это, вежливо отодвинула каталог.

— Скажите, пожалуйста, сколько именно Его Высочество заплатил авансом?

Дама на миг онемела. Аристократы, заботясь о приличиях, никогда не спрашивали о деньгах прямо. Стоило начать уточнять суммы — и тебя тут же сочтут вульгарным.

Но Оливия не была ни принцессой, ни аристократкой. И, к тому же, у нее не было ни малейшего намерения, поддавшись обаянию момента, сорить деньгами и потом выставлять принцу Ноа баснословный счет.

— О, не беспокойтесь о деньгах, — быстро взяла себя в руки дама. — Это же дары, посланные Его Высочеством с любовью!

Она снова придвинула каталог, улыбаясь безупречной, натренированной улыбкой.

Но Оливия повторила свой вопрос, сохранив учтивый вид:

— Я просто хотела бы знать, сколько он заплатил. Если вы не помните, то, пожалуйста, сходите и уточните.

Знатная дама натянуто рассмеялась и несколько раз быстро моргнула. Это сложнее, чем я думала, — мелькнуло у нее в голове.

⚜ ⚜ ⚜

После того как Оливию отправили к принцессе Маргарет, Ноа весь день предавался безмятежному отдыху. Устав от удушающей жары Фаулдера, он перебрался в северную комнату, где было прохладнее, и отоспался вдоволь. Проснувшись, он какое-то время читал книги, раскинув свое длинное тело на кровати, потом пролистал местные газеты.

К тому моменту, как вернулся Мейсон, палящее солнце уже начинало клониться к западу. Ноа, сидевший в халате и попивавший крепкий черный чай, бросил на него ленивый взгляд.

— Я вернулся, Ваше Высочество. Кстати, я заметил, что вы не курили с тех пор, как мы приехали в Фаулдер.

— Не отвлекайся. К делу.

— Есть, сэр. Письмо отправлено, оно дойдет примерно за две недели, в лучшем случае дней за десять. Я также проверил корабли, идущие обратно в Герод. — Секретарь положил перед Ноа расписание рейсов. — Скажите, какой рейс вам удобен, я сразу же забронирую билеты.

Ноа поставил чашку и взял лист. Если бы все зависело от него, он уехал бы уже завтра.

— Как думаешь, сколько времени потребуется Оливии, чтобы подготовиться?

— Завтра уточню и доложу, но, судя по всему, на пошив заказанных сегодня нарядов уйдет не меньше двух дней.

Принц приподнял бровь и устало выдохнул.

— Я не хочу оставаться здесь больше пяти дней. Даже если теперь можно идти по прямому маршруту, на самом судне все равно придется провести минимум две недели.

— Понимаю, сэр. Ах да… — Мейсон достал из кармана конверт. — Письмо от мисс Либерти.

Ноа быстро разорвал конверт и, между делом добавив, сказал:

— Не забудь оплатить любые дополнительные расходы.

— Их нет, сэр.

— Правда? Она каким-то образом уложилась ровно в бюджет?

Развернув аккуратно сложенный лист, он первым делом отметил почерк — ровный и опрятный, как и сама хозяйка. Но письмо оказалось коротким: большую часть содержимого составляли несколько страниц, вырванных из каталога.

— Что это еще такое? — нахмурившись, пробормотал Ноа. Он пролистал страницы и заметил аккуратные пометки на полях. Затем вернулся к самому письму. В нем она сдержанно, тем же безупречным почерком, спрашивала, подходят ли выбранные вещи и не стоит ли что-то добавить или убрать из заказа.

Прищурившись, Ноа снова посмотрел на страницы каталога. Она выбрала юбку и блузку того фасона, что обычно носила, пиджак на межсезонье и простое платье, больше классическое, чем нарядное. К тому же — пару бежевых туфель на низком каблуке, пару на высоком — к платью, и единственные серьги с жемчугом.

— Ты ведь только сегодня отправил туда работников бутика, верно? — спросил принц.

— Да, сэр.

– Тетушка, очевидно, была занята.

— Вероятн… Ах! — спохватился Мейсон, наконец догадавшись. — Значит, мисс Либерти пришлось выбирать все самой… Да еще и в окружении людей, наверняка жаждавших ее ободрать.

Взрослым аристократкам обычно не составляло труда делать покупки в одиночку. С детства они наблюдали за матерями и перенимали их привычки, а позже их наставляли гувернантки и сопровождающие к дебюту. В мире Ноа это было само собой разумеющимся, и потому он не учел, что Оливии будет сложно.

Его взгляд холодно скользнул по отмеченным вещам. Она выбрала ровно то, что нужно, ни больше ни меньше.

Особенно стоило отметить, что без чьей-либо помощи девушка сумела выбрать платье без излишней пышности и подобрать привычные для себя фасоны — блузку и юбку. Это действительно заслуживало одобрительного кивка.

То, что принц сделал ей предложение, еще не означало, что она уже стала членом королевской семьи. И это — то, что ей надлежало помнить даже тогда, когда она ею станет. Иными словами, Оливии нельзя вести себя так, будто она родилась принцессой.

К тому же, она могла бы набрать покупок на такую сумму, что Ноа заплатил бы втридорога, но она строго уложилась в бюджет. Казалось, будто она сначала уточнила размер аванса, а уже потом делала выбор.

— Мейсон, поезжай сейчас в бутик и позаботься, чтобы все держали язык за зубами. Купи для нее дополнительно ожерелье и пару серег — простые, без излишеств, из чистых бриллиантов, — распорядился принц.

— Да, сэр.

— И найди бывшую аристократку из Герода, чтобы она ее поучила. Я не жду от Оливии знания дворцовых порядков, но хотя бы этикет знать она должна.

— Да, сэр. А что ответить мисс Либерти?

— Передай, что она сделала прекрасный выбор. Добавлять или убирать ничего не нужно.

— Вы хотите… чтобы это сказал я, сэр? —

Принц взглянул на Мейсона с явным недоумением, но на сей раз и секретарь выглядел не менее растерянным.

— Но ведь она написала вам письмо, сэр.

— Это ты называешь письмом? Скорее отчет. Вот ты и передашь.

— Да, Ваше Высочество… — после паузы ответил Мейсон, поклонился и направился к выходу.

Раздраженный его видом, принц едко добавил:

— И если я услышу еще хоть слово, будто мое предложение руки и сердца походило на предъявление долга...

— Я вообще молчу, Ваше Высочество, — надулся секретарь. Бормоча себе под нос, он подумал: Я всего лишь сказал так, как есть. Чего он так зацепился за правду-то?

Ансен, пришедший в дом Марго

Едва Мейсон вышел из покоев принца, как наткнулся еще на одного льва — принцессу Маргарет, которая решительно двигалась к нему с другого конца коридора.

Когда секретарь поспешил к ней, Марго остановилась и приподняла бровь.

— Я пришла повидать принца Ноа, — сказала она.

— Одну минуту, прошу вас. — Он не мог оставить принцессу ждать в коридоре, но ее племянник сейчас был лишь в банном халате. Мейсон поспешил назад в комнату, чтобы доложить о ее прибытии.

— Пригласи ее в гостиную, — приказал Ноа. — Я переоденусь и скоро подойду.

Когда Мейсон ушел, Ноа торопливо начал одеваться. Ловкими движениями застегнул одежду, пригладил чуть растрепанные волосы и, приведя себя в порядок, вышел наружу. Марго первой обратилась к нему:

— Прости, что явилась без предупреждения.

— Без предупреждения? Что вы, вовсе нет. Вы уже обедали? — спросил Ноа, садясь на диван.

Принцесса покачала головой.

— Не беспокойся. Я не голодна.

Ноа жестом отпустил слуг. Когда они остались наедине, Марго прочистила горло и начала осторожно подбирать слова.

Весь день ее мысли были заняты Ноа и Оливией. С одной стороны, ей казалось, что все может сложиться, с другой — что это приведет к катастрофе. Как бы то ни было, она была всего лишь посторонней и не имела права вмешиваться в брак принца. К тому же, как тетка, она никогда толком не присутствовала в его жизни, так что любое личное участие с ее стороны выглядело бы лишь бестактным вмешательством.

— Для начала, поздравляю, — произнесла она, в то время как принц безмолвно смотрел на нее. — Понимаю, предложение далось тебе нелегко. Ты серьезно обдумал этот брак?

Ноа откинулся на спинку дивана и лениво посмотрел на тетку. Его раздражало, что она явилась без приглашения, чтобы высказать свои заботливые опасения.

Откровенно говоря, он никогда особенно не любил Марго. Женщина, что наслаждалась привилегиями принцессы, но отбросила все обязанности, — именно так он ее воспринимал. Хоть она и оправдывалась тем, что не выносит гендерной дискриминации Герода, по факту своих обязанностей все равно не исполнила. А уж ее снисходительные взгляды, которыми она иногда одаривала его, намекая, чтобы он «вел себя прилично», только усиливали антипатию.

— Ноа, дорогой.

— Да, тетя Маргарет?

Чувствуя на себе откровенно дерзкий взгляд племянника, Марго все же заговорила:

— Оливия — хорошая девушка.

Ноа фыркнул. Да-да. Конечно, хорошая.

— Она умна и сообразительна, — добавила Марго.

— Разумеется. Еще и красива.

— Не говори так легкомысленно.

— Неужели вы хотите сказать, что я должен теперь взять и отменить свою помолвку, принцесса Маргарет? — спросил Ноа, даже не удосужившись назвать ее тетей.

В любой другой день Марго вспыхнула бы от его дерзости, но сейчас она понимала, что именно она перешагивает черту.

— Разумеется, нет. Это не мое дело.

— Именно. И не думаю, что вы пришли из-за заботы обо мне. Так о чем же вы хотели поговорить?

— Хочу, чтобы ты заботился о ней.

Ноа прищурился.

— Ваш брак поднимет шум. Пресса представит это как сказку, ожившую на глазах. «Принц, полюбивший бедную простолюдинку. Королевская семья, что признала и благословила их любовь. Бедная-несчастная Оливия, получившая небывалый шанс и сказочный брак…». Пара журналистов из Фаулдера уже были у ее дома, фотографировали территорию. Поговаривают, будто среди ночи принц Герода явился в полицейское управление и увел оттуда некую женщину. Раз пошли такие слухи — значит, они уже вовсю сочиняют красивые истории о вашей «любви».

Чего, несомненно, ты и добивался, добавила она про себя.

— Они будут говорить о ее убогом доме, о том, в какой нищете она жила, и о том, как все так резко изменилось.

Ноа начинал откровенно скучать.

— Ну и что? — перебил он. — Пусть пресса строит догадки и сочиняет теории. Всю жизнь я с этим сталкиваюсь как принц Герода. Отец говорил, что это часть моих обязанностей.

Те самых обязанностей, от которых ты, дорогая тетя, отказалась.

Он продолжил:

— «Бедная-несчастная Оливия, получившая небывалый шанс и сказочный брак»… Став моей женой, она совершит огромный скачок по сословной лестнице. Ее жизнь в одночасье переменится. Это ведь правда, разве нет?

Оливия, отдав саму себя, обретет безопасность и благополучие. А я, даруя ей это, заполучу покой. И что бы ни писала пресса, что бы ни болтали о прошлом Оливии — все это лишь часть неизбежной цены, которую нам обоим придется заплатить.

— Как вы и сказали, она умная женщина, — тихо произнес Ноа. — Несколько раз спрашивала меня, действительно ли она мне нужна.

— И что ты ответил? — спросила Марго.

— Что нужна. Думаю, она понимает, что внимание публики будет нестерпимым, пусть и не может предсказать все. Даже одежду себе подобрала — идеально подходящую новому положению.

От его холодных, без обиняков брошенных слов Марго невольно приложила ладонь ко лбу.

— Могли бы хоть раз побеспокоиться о своем племяннике, — добавил Ноа, не потому что был задет, а потому что знал — жаловаться ей права нет.

Принца это искренне поражало. Он хотел спросить: если Марго так уж заботилась об Оливии, что она вообще для нее сделала? К тому же он терпеть не мог, когда его поучали те, кто не имел на это ни малейшего права. Лучше уж в это время прочесть книгу или сыграть партию в поло.

— Я понимаю ваши опасения, тетя Маргарет, но… Вы ведь меня совсем не знаете. Так же, как и я не знаю вас, — заключил Ноа, лицо его стало холодным и пустым. Острые зеленые глаза блеснули, словно листья древнего дерева или глаза дикого зверя, что затаился перед прыжком.

И это было правдой — Марго не знала Ноа. Наклонившись вперед, принц тихо добавил:

— Я буду заботиться о ней так, как посчитаю нужным. Точно так же, как это делали вы.

Это был мягкий, но ясный намек — хватит неуместных советов. Марго кивнула и поднялась.

— Прости мою дерзость, Ноа. Больше такого не повторится.

— Через пять дней я возвращаюсь домой. Поедете со мной?

— Нет, на этой неделе у меня дела. Как только закончу, сразу последую за вами.

— Понимаю.

— Я уже отняла у тебя слишком много времени. Мне пора.

С этими словами принцесса развернулась, готовясь уйти. Ноа последовал за ней и открыл дверь.

Прямо перед тем как выйти, Марго замялась и нерешительно добавила:

— Не опекай ее. Будь рядом. Оливия — не та, кого нужно оберегать. Она сможет не отставать от тебя.

Ноа промолчал.

— Не балуй ее, — продолжила тетка. — Позволь ей делать то, что она может.

С этими словами она ушла.

Ноа, облокотившись о дверной косяк, долго смотрел ей вслед, пока ее силуэт не исчез из виду, и тогда только закрыл дверь.

«Не опекай, а будь рядом». Что за расплывчатая и туманная фраза. Отбросив назойливый совет, Ноа расстегнул пуговицы душившего его воротника.

⚜ ⚜ ⚜

Ансен нахмурился, не в силах понять доклад секретаря. Не замечая его замешательства, тот продолжил:

— Оливия Либерти два месяца назад выставила свой дом на продажу, но сегодня днем сняла объявление. Кроме того, глава Royal Boutique лично приезжала в поместье принцессы Маргарет, чтобы доставить несколько предметов одежды и украшений.

— А что с отелем? — спросил Ансен.

— Подтверждено, что она встречалась там с принцем Ноа. Причина пока неизвестна.

— Есть ли признаки, что она искала работу?

— Нет, сэр.

Сердце Ансена забилось быстрее. Волнение поднималось снизу вверх, холодом пробегая по затылку. Отпустив секретаря, он застыл в кресле, перебирая в голове события минувших дней. Принц забрал Оливию из полицейского участка, потом она пошла на встречу с ним в отеле. Теперь она отказалась продавать дом, несмотря на недавний неприятный инцидент, а знаменитый бутик высокого класса доставил вещи в дом, где она остановилась.

Все указывало на одно, но Ансен не мог сложить в голове эту картину — и тем более поверить в нее. Почему Ноа Астрид? Этот человек никогда бы не сделал подобного, если бы не видел выгоду…

— Но она у него есть, — пробормотал Ансен. У принца действительно была выгода. Пусть не личная, но королевская семья Герода точно выиграла бы от этого решения.

Бизнесмен резко вскочил на ноги. Схватив пиджак, он вылетел за дверь. Секретарь, ждавший снаружи, тоже поспешно поднялся.

— Ты сказал, что Оливия сейчас в поместье принцессы Маргарет? — резко бросил Ансен.

— Да, сэр.

— Готовь экипаж. Я еду туда.

Ансен отправился в поместье принцессы Маргарет без всякого плана. Не было секретом, что Маргарет Астрид терпеть не могла Ансена Вильгельма. Величественная и надменная — живая иллюстрация высокомерия королевской крови — она не утруждала себя дипломатией и выражала чувства прямо.

У бизнесмена не было причин портить с ней отношения, и потому он все это время держался подальше от ее владений. Но нынешнее положение Ансена Вильгельма было иным. Он достиг уровня, на котором простая принцесса, добровольно отказавшаяся от права наследования, не могла позволить себе обращаться с ним свысока.

Так что причин избегать визита к ней не было. Разумеется, это не означало, что он мог позволить себе фамильярность.

— Что вы здесь делаете? — Маргарет стояла, повернувшись спиной к особняку, и смотрела на него прямо. Солнечный свет за ее спиной превращал фигуру в золотистый силуэт, а глаза сверкали льдисто-синим светом. — Не припомню, чтобы назначала встречу главе компании «Вильгельм».

Ансен почтительно кивнул и ответил:

— Простите мою дерзость, Ваше Высочество. Я услышал, что здесь остановилась Оливия, и пришел увидеться с ней. Я хотел бы с ней поговорить.

Марго только что вернулась после разговора с Ноа и была в отвратительном настроении. С трудом подавив желание рассмеяться в лицо этому нахальному вору и его нелепой просьбе, она позвала дворецкого.

— Да, Ваше Высочество, — откликнулся тот и подбежал.

— Сообщи Оливии, что ее ищет господин Вильгельм, и узнай, желает ли она с ним встретиться.

— Да, Ваше Высочество.

Марго оставила Ансена стоять на въезде, сама же даже не двинулась с места, продолжая пронзать его взглядом своих голубых глаз.

К счастью, дворецкий вернулся быстро и с тем ответом, на который принцесса рассчитывала:

— Мисс Либерти говорит, что не назначала встречу и не видит причин с вами говорить. Она извиняется, но просит вас уйти.

Удовлетворенная тем, что Оливия не вышла лично, принцесса изогнула губы в усмешке.

— Думаю, ответ вы получили, — произнесла она холодно. — К тому же сегодня я не намерена принимать гостей. В другой раз подберем более подходящий момент и пообедаем вместе. Всего доброго.

Она уже собиралась изящно развернуться, когда Ансен, слегка в панике, выпалил:

— Она едет в Герод? Королевская семья забирает ее?

Едва слова сорвались с его губ, Марго резко развернулась и оскалилась:

— Как ты смеешь.

«А ведь в тот день он вскипел»

Марго всегда хотела сказать это Ансену: как ты смеешь.

— О королевской семье не следует говорить легкомысленно. Это касается и меня, — сказала она бизнесмену. Племянник был прав, утверждая, что она отказалась от своих обязанностей, уехав в Фаулдер, но она заслужила это право. В решимости и силе духа эта женщина ничуть не уступала королю Герода.

Она шагнула к Ансену и предупредила:

— Даже не смей ломать голову над тем, что делает Оливия. Уверяю тебя, к тебе это не имеет ни малейшего отношения.

Сказав это, принцесса резко развернулась и зашагала обратно в свой особняк. Тяжелые и величественные ворота, мало чем уступавшие тем, что украшали королевский дворец Герода, захлопнулись за ней с резким звоном.

— Сэр? — окликнул Ансена секретарь, когда тот продолжал сверлить взглядом особняк. Дома хоть и стояли на приличном расстоянии друг от друга, но это все же был жилой квартал, и прохожие могли обратить внимание на происходящее. — Нам стоит вернуться, сэр.

Внутри Ансена все клокотало, словно в нем вспыхнула доменная печь. Он чувствовал себя униженным еще сильнее, чем утром на встрече, когда умолял принца Ноа отнестись с пониманием к задержкам.

Но больше всего… Мужчина поднял голову и с убийственным взглядом уставился на сверкающие золотые ворота. У него еще не хватало сил, чтобы распахнуть их силой. И конечно, их и не могло хватить: против него стояла королевская семья Герода, и сколько бы он ни приобрел богатства или власти, он все равно не был ровней монархии с многовековой историей.

Ансен был уверен, что бедная и никчемная девчонка так и будет влачить жалкое существование в своей лачуге. Он был абсолютно уверен, что только он один способен дать ей спасение… Но теперь она была надежно укрыта за воротами, которые не мог пробить даже он. И это было тем, с чем Ансен не мог смириться.

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем в королевском дворце Герода.

Беатрикс могла бы поклясться собственной короной, что в последнее время настроение Леонарда поднялось выше шпиля собора Хамель.

И вместе с тем, как гласит поговорка — «чужая душа потемки», — она внезапно осознала, как многого до сих пор не знала о собственном муже. Циничный, самодовольный, лицемерный, эгоистичный — слов, чтобы описать его, хватало, но теперь к ним стоило добавить и еще одно: безнравственный.

Королева, сминая в руках газету, в ярости пересекала коридор. Придворные поспешно склоняли головы, едва завидев ее. Она была так вне себя, что распахнула дверь в кабинет короля еще до того, как распорядитель успел объявить о ее приходе.

— Ваше Величество!

Обычно мягкая и утонченная королева сейчас источала решимость, не уступавшую воину. Чиновники, помогавшие королю с делами, отшатнулись в изумлении. Леонард, выглядевший виновато, жестом велел им удалиться.

Когда король и королева остались наедине, Беатрикс без предисловий заговорила:

— Что, во имя неба, это такое?

Она ткнула в него первой полосой газеты. На ней крупным планом красовалась фотография круизного лайнера, на котором плыл Ноа, а чуть ниже — снимок Ноа и Оливии, стоящих рядом.

Над всем этим возвышался заголовок:

[Принц Ноа тайно направился в Фаулдер, чтобы встретиться с Оливией Либерти.]

— Господи… Интересно, кто это написал, — невинно протянул Леонард. — Ну надо же. Как они вообще узнали? Репортеры, что с них взять. Я вот только говорил… — Король осекся, наткнувшись на ее убийственный взгляд.

Сегодня пронзительные голубые глаза Беатрикс Астрид казались особенно свирепыми. Видно, выйдя замуж за льва Герода, она и сама стала львицей.

— А если Ноа потерпит неудачу, как вы собираетесь расхлебывать последствия? — прошипела Беатрикс. — Вы заказали эту статью именно на случай такого исхода, не так ли? Принц, влюбившийся в простолюдинку, королевская семья, поддержавшая его выбор… Ах да, трогательная, душераздирающая история любви. Или, может быть, вы надеялись этим давлением вынудить Оливию согласиться?

Каждое ее слово было правдой. В столице стоял переполох. Газетные издатели за считанные часы продали рекордные тиражи, и теперь, держа в руках пачки денег, спешили склониться перед королем с вопросом: «Что вы думаете о происходящем, Ваше Величество?»

Сжимая голову руками, Беатрикс продолжила:

— Ноа всегда делал все, что ты требовал. Да, он мог ворчать, но рискни назвать хоть раз, когда он уклонился от своих обязанностей.

Король онемел, не находя слов.

— Это обман в чистом виде. Ты обманываешь всех, и приковываешь к цепи и Ноа, и Оливию.

— Они непременно поженятся, дорогая, — наконец сказал Леонард.

— Да чтоб тебя! — вскричала Беатрикс, ее грудь тяжело вздымалась от ярости. — С чего ты так уверен?!

Чем громче она протестовала, тем спокойнее становился Леонард. И сердце Беатрикс сжалось, когда она увидела в его глазах ту безжалостность, которая пугала ее больше всего.

Леонард Астрид был, без сомнения, королем — тем, кто двигал людей в своем мире, словно шахматные фигуры, предугадывая сразу несколько ходов вперед. В эпоху, когда любое неверное движение могло привести династию к падению, только такой дальновидный государь мог удержать власть. Именно это и отличало Герод от таких стран, как Фолия.

Беатрикс закрыла глаза.

— Прошу простить мою дерзость.

— Ноа должен закрепить этот брак, и я обещаю, что он это сделает. Взамен даю слово: я больше никогда не заставлю его иметь дело с прессой.

Королева медленно кивнула, но глаза упорно держала закрытыми.

— Трикси… Посмотри на меня. — Когда она открыла глаза, Леонард осторожно коснулся ее руки. — Ты не должна терять самообладание. После этой публикации весь свет загудит. И слухи о Ноа и Изабель Сеймур всплывут снова. Если ты не вмешаешься, поползут самые грязные сплетни.

Беатрикс мрачно кивнула.

— Я понимаю, о чем ты, — сказала она. — Я попросила о встрече с графиней Сеймур сразу, как только увидела статью. Она должна прибыть со дня на день.

— Узнаю мою королеву! — с одобрением сказал Леонард.

— Их ведь видели только в поло-клубе. Думаю, удержать членов клуба от разговоров будет несложно. Так что… не волнуйся. Хорошего дня. — Она мягко высвободила руку и уже повернулась к выходу, но, сделав шаг, снова остановилась и обернулась к мужу.

— Что еще? — спросил Леонард.

— Откуда у тебя такая уверенность… что Ноа и леди Сеймур не связаны близкими отношениями?

Разве не он сам когда-то верил каждому пошлому слуху из дешевых листков?

Однако Леонард протяжно рассмеялся, как самодовольный лев, и скрестил руки на груди.

— Мы, мужчины, это друг в друге чувствуем, понимаешь? Я ведь знал, что все эти слухи, что он якобы бегает за женщинами, — пустышка. Напротив, меня больше тревожило другое: в его возрасте, при всей горячей крови, ни одного подтвержденного романа! Был момент, когда я даже подумал: а не нравятся ли ему мужчины?.. Нет, постой…

Поспешно откашлявшись под ледяным взглядом жены, Леонард продолжил:

— В общем… просто на этот раз слух был другого толка. Потому я и решил проверить. Несколько раз поддевал его, провоцировал. Но Ноа, этот парень… ни разу не вскипел.

— «Вскипел»? Что за туманное выражение?

— А ведь в тот день он вскипел.

— О чем ты?

Леонард усмехнулся и пожал плечами:

— Ты ведь видела? Артур погнался за Ноа, а потом вернулся сюда и заявил, что поедет в Фаулдер вместо брата. Помнишь, каким Ноа выглядел, когда все-таки влетел сюда?

Беатрикс развернулась к мужу. Тогда во дворце царил сущий хаос. Она сделала глубокий вдох и попыталась спокойно вспомнить выражение лица младшего сына.

Медленно, но верно, воспоминание ожило. Его сбивчивое дыхание, вздымающаяся грудь, сверкающие глаза и… горящие румянцем щеки.

— О…

— Ты ведь никогда прежде не видела его таким, правда?

Беатрикс углубилась в память, возвращаясь в далекое прошлое. Она вспомнила тот день, когда Оливия пропала.

«Его Высочество принц Ноа отвел меня к рыцарям».

Когда жена растерянно моргнула, Леонард расплылся в довольной улыбке.

— Так что наш сын обязательно вернется вместе с Оливией. А ты — займись своим делом, королева.

Беатрикс кивнула, ее взгляд стал твердым, решительным.

— Не беспокойся.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель уставилась на первую полосу газеты. На ней бок о бок были напечатаны лица Ноа Астридa и Оливии Либерти. Девушке казалось, что она шагает сквозь кошмар.

Принц, который говорил, что не станет щадить ее репутацию, действительно поступил именно так, как обещал. Если бы он хоть немного думал о ее достоинстве, то женщина, выбранная вместо нее, уж точно не была бы какой-то простолюдинкой — Оливией Либерти.

— Этого не может быть, — пробормотала Изабель.

Сидевшая напротив мадам Жуберн приподняла бровь и тяжело вздохнула.

— Их пути едва ли пересекались, а газеты уже выставляют их возлюбленными, — упрямо добавила юная дворянка. — Это ложь, сплошная ложь, мадам!

Мадам Жуберн плотно сжала губы и, сохраняя изысканную осанку, сложила руки на коленях. Родившись третьей дочерью в скромной семье, она смогла выйти замуж лишь за виконта Жуберна, такого же посредственного, как и она сама.

Но, несмотря на скромное происхождение, мадам Жуберн сумела покорить высший свет одним-единственным талантом — искусством сводничества.

Сватовство, в сущности, было для нее войной. Оно требовало, чтобы она знала вдоль и поперек все стороны дела: финансы, традиции, связи и характеры обеих сторон предполагаемого союза.

«Если в качестве компаньонки пригласить мадам Жуберн, брак состоится непременно». Так считали уже больше десяти лет. Но любовный роман на первой полосе сегодняшней газеты разрушил этот непреложный факт.

Не жених и невеста, а деловые партнеры

Мадам Жуберн на мгновение задумалась, не слишком ли дерзкой оказалась ее цель — заключить брак с королевской семьей. С горечью проглотив боль неудачи, наставница произнесла:

— Неважно, правда это или нет, миледи. Важно то, что королевская семья не опровергает статью.

Изабель в ужасе распахнула глаза.

— В газете утверждают, что Его Высочество поехал в Фаулдер только ради встречи с простолюдинкой… Вы хотите сказать, что королевская семья это принимает? Разве это хоть сколько-нибудь логично?!

Найдя реакцию девушки жалкой, мадам Жуберн покачала головой.

— Миледи, больше не вмешивайтесь в дела Его Высочества.

Изабель ахнула.

— Я знаю, вы пытались скрыть это от меня, — продолжила мадам, — но я все слышала о том, что произошло той ночью. Не тревожьтесь. Ваша мать сумела замять разговоры, так что новых пересудов не будет.

Изабель побледнела в тот же миг, как наставница изящно пригубила чай.

Мадам Жуберн предупреждала девушку, что о нормальном ухаживании и мечтать не стоит. Как же ошеломлена я была, узнав, что Изабель последовала за принцем к нему домой, да еще и ночью! Девица не так уж умна. Но бранить драгоценное дитя семьи Сеймуров дольше было бы неуместно, и на этом мадам Жуберн закончила разговор.

В этот момент дверь распахнулась. Вошла графиня Сеймур, вернувшаяся с личной аудиенции у королевы.

Изабель тут же вскочила и бросилась к матери, но та проигнорировала дочь и улыбнулась наставнице:

— Простите, мадам Жуберн, я хотела бы поговорить с дочерью. Не могли бы вы оставить нас?

— Я как раз собиралась уходить, графиня, — сказала мадам, натягивая перчатки.

Стоило ей взять сумочку и выйти, как Изабель вцепилась в руку матери:

— Мама! Что сказала Ее Величество? Его Высочество ведь не поехал в Фаулдер ради какой-то простолюдинки? Эта статья должна быть ошибкой!

Сдерживая раздражение от глупости дочери, графиня прижала пальцы к вискам.

— Изабель… — начала она.

— Да, мама.

Графиня оставалась холодной, несмотря на отчаянный взгляд дочери.

— Возьми себя в руки, если не хочешь провести остаток жизни в монастыре, — сказала она сурово.

Изабель побледнела от холодного предательства единственного человека, на которого надеялась.

Графиня крепко сжала руку дочери и предостерегла:

— Отныне ты не должна произносить ни слова о принце Ноа. И будь предельно осторожна в каждом своем поступке.

Ресницы Изабель затрепетали.

— Что вы услышали во дворце?

— Изабель!

— Что именно сказала вам королева?! — выкрикнула она, голос сорвался на истерику. — Я слышала, она спрашивала Его Высочество о наших отношениях! Это ведь значит, что она хотя бы раз рассматривала меня как возможную невестку! Поэтому я и думала, что если уж не я, то хотя бы какая-нибудь иностранная принцесса станет его невестой!

— Следи за словами! — Графиня в панике зажала ей рот ладонью и метнула быстрый взгляд по сторонам. Тяжело дыша, она сверкнула глазами и прошипела: — Тебя могут услышать!

— Вы с отцом тоже надеялись, что мы будем вместе, не так ли?

Графиня снова схватилась за лоб и опустилась в кресло.

— Разумеется, надеялась, — сказала она. — Да и кто из столичной знати хоть раз не лелеял такую надежду?

Конечно, она и представить не могла, что ее собственная дочь последует за принцем домой ночью и прямо попросит его сделать ей предложение. Графиня до изнеможения устала заминать тот скандал.

Госпожа Сеймур сухими пальцами несколько раз провела по лицу, выдохнула и, собравшись, пристально посмотрела на дочь.

— Ее Величество предупредила меня, что не потерпит никаких слухов о принце Ноа. Она велела следить за словами даже в частных разговорах. Если ее настолько тревожат слухи, это значит… — Она запнулась. — Это значит, что принц скоро женится. И как минимум сегодняшняя статья — не ложь.

Глаза Изабель тут же наполнились слезами.

Графиня глубоко выдохнула. Ее уже раздражало, сколько денег было потрачено на услуги мадам Жуберн. Среди молодых аристократок, дебютировавших вместе с Изабель, не осталось ни одной незамужней. Она и во сне не могла подумать, что ее дочь окажется последней. И без того натянутые отношения супругов из-за дочери теперь испортились окончательно.

— Королевская семья никому не позволит говорить о браке принца, — сказала она. — Твой отец уже подыскивает достойного жениха среди провинциальных дворян, так что не вздумай поступать необдуманно.

— Из провинции?! — воскликнула Изабель.

— Я стараюсь его остановить. Сказала, что не могу выдать тебя за какого-нибудь бедного захудалого аристократа. Так что веди себя прилично, поняла? — Это было не пустое предупреждение. После всей истории с принцем граф Сеймур пригрозил отправить дочь в монастырь, если что-то подобное повторится.

Госпожа Сеймур, измотанная до предела, вышла из комнаты дочери. В тот миг, как она ушла, Изабель уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Всю жизнь она получала то, что хотела, и теперь не могла вынести горечь первой настоящей потери.

Прорыдав неизвестно сколько, девушка вдруг вспомнила странную вещь, которую Ноа выбросил, как мусор.

— Оливия Либерти… — почему-то ей казалось, что фонарик связан с той простолюдинкой.

⚜ ⚜ ⚜

Марго поражалась тому, с какой эффективностью действовал Ноа. Теперь она поняла, как ее племянник, казавшийся вечно усталым и безразличным ко всему, смог управлять инвестиционной компанией «Норфолк».

Было очевидно, что Оливия не способна сама готовиться к браку. У нее не было родителей, которые могли бы помочь, не было и имущества, которое стоило бы предложить, — хотя Ноа изначально и не ожидал от нее ничего подобного.

И потому принц взял на себя задачу распорядиться ее прошлой жизнью в Фаулдере. Он проверил ее финансы и убедился, что долгов у нее, к счастью, нет. Нанял смотрителя, чтобы присматривать за ее старым домом. И всего за один день связался с чиновником иммиграционной службы и помог Оливии отказаться от гражданства Фаулдера — процесс, который в ином случае занял бы как минимум полторы недели.

Создавалось впечатление, что Ноа Астрид приехал с твердым намерением — любой ценой увезти Оливию в Герод.

Если Марго была впечатлена, то что уж говорить о совершенно ошеломленной Оливии.

Впервые за последние дни она вернулась домой, чтобы собрать вещи, которые возьмет с собой в Герод. Стражники принца раскрыли огромную дорожную сумку, в которую мог бы уместиться взрослый человек.

— У нас есть еще, так что смело упаковывайте все, что захотите, — сказал один из них.

— Хорошо, спасибо.

— Мы подождем снаружи. Позовите нас, если понадобится помощь.

Оливия сложила в сумку голубое платье, подаренное ей королевой, а также все дары, которые прислала Люси. Затем она отправилась в кабинет бабушки и посмотрела на семейный портрет на стене. Что бы сказала бабушка, если бы узнала обо всем этом? Испытала бы облегчение или тревогу?

С этой мыслью Оливия осторожно сняла рамку со стены. Она завернула ее в несколько слоев бумаги, чтобы уберечь от повреждений, и вложила между двумя толстыми книгами.

Потом подошла к книжному шкафу и посмотрела на ряды литературы, заполнявшие полки. Стена рядом была увешана наградами, которые она завоевывала годами. Бабушка поставила их напротив семейного портрета, надеясь обрести в них утешение. Оливия оторвала взгляд от наград, чувствуя вину и горечь при мысли, что предает достижения, которые когда-то приносили бабушке покой.

Девушка медленно достала старые учебники и пролистала их. Она годами таскала с собой эти книги, даже не замечая, какими тяжелыми они были. Когда-то они до безумия ее вдохновляли и одновременно ввергали в отчаяние.

Оливия опустилась в старое кресло-качалку бабушки, держа книгу на коленях. Ее черные глаза были опущены, а пальцы гладили стертые уголки обложки. Образ девочки, которая когда-то с решимостью носила эту книгу в школу, полная надежд и мечтаний, болезненно кольнул сердце.

Она долго смотрела на книгу поджав губы, потом подняла голову. Решение уже было принято, и не было ни повода, ни смысла его менять.

— Не волнуйся, бабушка. Как всегда, я сделаю все, что в моих силах.

Оливия поднялась с места, убрала учебник по специальности и набор для чертежей в сумку. Туда же аккуратно сложила все документы по контракту с Ансеном.

Больше паковать было нечего. Оливия обошла дом несколько раз, но так и не смогла придумать, что еще стоит взять.

— Это все? — удивился стражник, глядя на скромный багаж, занимавший меньше половины предложенной ими дорожной сумки.

Девушка мягко улыбнулась.

— Мне этого достаточно.

С этими словами Оливия покинула дом, в котором прожила половину жизни. Уже сидя в карете, она обернулась и в последний раз посмотрела на него: маленький скромный дом все больше уменьшался в клубах пыли. Долго еще смотрела она в окно, пока в мыслях не попрощалась с ним.

Когда же она вновь обернулась вперед, ее взгляд был глубок и тверд, словно ствол красного дерева, выдержавший долгие годы непогоды.

Поднявшись по социальной лестнице, она заплатит цену. Эта цена могла разорвать ее бурей или медленно, неотвратимо утопить в трясине. Но взамен она получит покой и станет человеком, в котором нуждаются другие.

И потому Оливия решила: она проживет эту новую жизнь так же, как всегда — делая все, что в ее силах.

⚜ ⚜ ⚜

Когда Ноа объявил, что они уедут через пять дней после того, как Оливия примет его предложение, Мейсон про себя недовольно пробурчал: Зачем так спешить? Его невеста, наверное, чувствует себя загнанной в угол. Уверен, ей тревожно.

Но, к его удивлению, с помощью Оливии приготовления завершились ровно за три дня. Выяснилось, что молодая женщина была столь же невероятно эффективна, как и сам принц.

— Она скорее… деловой партнер, чем его невеста, — пробормотал Мейсон, а потом в панике зажал себе рот, прекрасно понимая, какой поток ругани обрушился бы на него, услышь это принц.

Однако секретарь никак не мог отделаться от этого ощущения. Все три дня Ноа ни разу не вышел из номера, словно считал внешний мир слишком опасным. Все это время он ел, спал, отдыхал и сыпал поручениями для Мейсона.

А что же Оливия, его будущая жена? Даже Марго сетовала на то, что принц после помолвки ни разу не показался, но Оливию это вовсе не заботило.

Было ли ей больно или обидно? Каждый раз, когда Мейсон видел ее, девушка улыбалась так, будто мысли о подобных вещах ей и в голову не приходили. Она лишь выражала благодарность за то, что принц прилагает ради нее столько усилий.

Утром четвертого дня принц Ноа впервые за несколько суток покинул отель и направился в поместье Маргарет.

— Ваше Высочество, за вами тайно увязались несколько репортеров, — доложил один из стражников.

— Оставь их, — сказал Ноа, пожав плечами и глядя в окно кареты. Подобно сытому льву, он лениво рассматривал ряды фаулдерских домов, мелькавших за стеклом. Но когда карета проехала мимо огромного особняка из белоснежного мрамора, он на мгновение хищно прищурился.

Принц лишь усмехнулся, когда услышал, что Ансен Вильгельм дошел до того, что явился в дом его тетки и с самоуверенным видом потребовал встречи с Оливией. Но чем дольше Ноа об этом думал, тем сильнее внутри закипало раздражение.

— Вот же наглый ублюдок, — прорычал он себе под нос.

А мне нельзя звать тебя по имени?

Ноа прибыл в особняк Марго и изящно сошел с кареты. Он чувствовал на себе пристальные взгляды притаившихся репортеров. Игнорируя их, принц выпрямился и усмехнулся.

Увидев карету, слуги поспешно принялись грузить багаж Оливии. Оказалось, у нее была всего одна сумка — хотя, конечно, заказанная в бутике одежда ожидала отдельно.

Взгляд принца скользнул за слугами, несшими этот единственный чемодан. Даже Мейсон взял с собой больше.

В этот момент он услышал шаги на крыльце. Один шаг был величественным и уверенным, другой — торопливым и легким. Ноа вернул лицу расслабленное выражение и повернулся к ним.

Первой показалась Марго, ее платье мягко струилось за ней. Ноа расплылся в лучезарной улыбке и учтиво склонил голову, словно напрочь забыл о том напряженном разговоре, что произошел между ними несколькими днями ранее. Его тетя, не имевшая причин держать зло на племянника, тепло улыбнулась в ответ.

Когда Ноа поднял голову, из-за плеча принцессы шагнула Оливия. Первое, что бросилось ему в глаза, — зеленый бархатный ободок на волосах, тот самый, который он помогал выбрать Люси. Он плохо сочетался с сезоном, но смотрелся на девушке так же, как он и представлял — удивительно гармонично.

Сегодня на ней была белая шелковая блузка и зеленая расклешенная юбка. В руках — маленькая черная сумка.

Бровь Ноа дернулась. Потратил на этот наряд несколько миллионов кертов, а, по правде сказать, непонятно, что именно изменилось. Впрочем, ничего иного он и не ждал. Если не считать того нелепого голубого платья с неприлично глубоким вырезом, подаренного когда-то его матерью, ее гардероб нельзя было назвать примечательным.

Увидев принца впервые за несколько дней, Оливия мягко присела в реверансе.

Ноа ответил приветствием, а Марго ласково произнесла:

— Счастливого пути. Увидимся в Героде.

— Благодарю, — сказал принц, шагнув ближе. — До встречи в Героде, тетушка.

Марго протянула руку, и Ноа склонился, коснувшись ее легким поцелуем. Затем принцесса мягко похлопала Оливию по спине.

— Увидимся в Героде, профессор, — сказала та, слегка присев.

— Полагаю, к тому времени ты тоже будешь звать меня тетей Маргарет. До встречи в Героде, Оливия.

Оливия, упрямо глядевшая в голубые глаза Марго, наконец обернулась к принцу. Он стоял спиной к солнцу, едва заметно приподнял бровь и протянул ей локоть. Это отличалось от всех тех разов, когда он подавал руку.

Осторожно положив ладонь на сгиб локтя, Оливия позволила Ноа плавно повести ее к карете. Его предплечье — каменно твердое, чересчур мускулистое, чтобы его можно было обхватить одной рукой, — резко контрастировало с его утонченным, почти изящным образом.

Идя рядом с ним вот так, Оливия вдруг вспомнила ту осеннюю ночь. Она уже не была той девятнадцатилетней девушкой, полной надежд и мечтаний, но всякий раз, оказавшись перед ним, возвращалась в тот миг.

Сейчас он выглядел сдержанно холодным и в меру нежным. Он подвел ее к экипажу, мягко освободил руку и, словно само собой разумеющееся, взял ее ладонь, чтобы помочь зайти внутрь. Оливия, приняв его эскорт, поднялась по ступенькам экипажа.

Ноа последовал за ней и, ступив на подножку, медленно поднял взгляд куда-то вдаль. Там он заметил того неприятного типа — Ансена Вильгельма. Он наблюдал за ними. Ноа фыркнул и сам захлопнул дверцу кареты, усевшись напротив Оливии.

Молодая женщина поджала ноги под сиденье и отставила сумку в сторону, когда карета тронулась. Она аккуратно сложила пальцы на коленях, ее руки были затянуты в изящные белые летние перчатки.

Ноа, казалось, был увлечен чем-то: он то и дело вытягивал шею, заглядывая в окно. Его золотые волосы и длинные ресницы сверкали в солнечном свете. В профиль отчетливо вырисовывались четкие линии подбородка и шеи и точеный нос. Оливия, невольно залюбовавшись этой нереальной красотой, тоже повернула голову и посмотрела в окно.

Ноа, который с тех пор, как вошел в карету, сверлил глазами Ансена, отвернулся лишь тогда, когда тот наконец исчез из виду. Оливия тоже смотрела в окно, ее маленькие руки были судорожно сцеплены на коленках.

Ему вдруг захотелось спросить ее об этом бизнесмене, но он плотно сжал губы и придал лицу лениво-спокойное выражение.

Что бы я вообще спросил? Были ли они влюблены? Судя по отчетам, скандалов между ними не было, но ведь никакие бумаги не передадут тонких чувств между людьми.

И даже если бы так, какая разница? Оливия взяла меня за руку и отказалась видеть Ансена, когда тот так нагло вломился в особняк Марго. Вильгельм мог быть ее прошлым, но ко мне, Ноа Астриду, это не имеет ни малейшего отношения. И не будет иметь в будущем.

Отбросив эти мысли, принц перевел взгляд на бархатный ободок в ее волосах. Он думал, что банты на взрослой женщине будут выглядеть по-детски, но на ней украшение смотрелось удивительно хорошо. Что ж, у меня все-таки есть вкус, — удовлетворенно отметил он про себя.

Замечая, что Оливия все еще упрямо уставилась в окно, Ноа вдруг произнес в приподнятом настроении:

— Как вы поживали?

От его неожиданного голоса Оливия вздрогнула и поспешно повернула голову.

— Простите? Ах… эм… хорошо. — Ноа промолчал, и она, слишком высоким тоном, добавила: — А вы, Ваше Высочество, как поживали?

Она быстро моргала и выглядела такой ошарашенной, что Ноа невольно засмеялся.

— Почему вы всякий раз пугаетесь, когда я говорю?

Почувствовав, как жар поднимается к щекам, Оливия поспешно замотала головой.

— Я не пугаюсь.

— Это весь ваш багаж?

— Да.

— Спорю, даже у Мейсона вещей больше.

Оливия прикусила губу и опустила глаза.

Принц снова ухмыльнулся и медленно закинул ногу на ногу. Его голень оказалась опасно близко к Оливии. Когда он слегка покачал стопой, девушка судорожно старалась увернуться, то так, то этак переставляя ноги.

Ноа лениво наблюдал, как его будущая жена всеми силами пыталась, чтобы их ноги не соприкоснулись. Тут он заметил, что ее уши покраснели.

Занятно, с веселым интересом отметил он. Она же понимает, что едет выйти за меня, но в то же время выглядит такой наивной.

— Оливия…

— Да? — уже слегка раздраженная от его нарочито озорного поддразнивания ногой, она подняла на него глаза.

Ноа чуть склонил голову на бок и улыбнулся:

— Лив.

Просто и без церемоний прозвучало это привычное и в то же время непривычное имя. Оливия застыла, широко раскрыв глаза.

Улыбка принца стала шире.

— Люси ведь так тебя зовет. А мне нельзя?

Снова очаровывает. Оливия поспешно опустила взгляд и кивнула.

— Конечно. Разумеется, можете.

— Люси подарила тебе этот ободок, верно?

Оливия подняла руку к волосам и снова посмотрела на него:

— Да. Около… года назад. Я очень благодарна. Ношу с удовольствием.

— Очень удачный выбор.

— У принцессы Люси хороший вкус.

Губы Ноа тронула довольная улыбка. Оливия даже не заметила, в какой момент он перешел на «ты».

Он сел вразвалку, вытянув ноги еще дальше, и Оливии ничего не оставалось, как прижаться к стенке. Возразить принцу она, конечно, не могла.

Краем глаза взглянув на него, она увидела, что он спокойно откинулся на спинку и смотрит прямо на нее.

— Тебе неудобно?

Ее изящные брови дрогнули. Принцу понравились ее плотно сжатые губы и сердитый взгляд — приятная перемена после всей этой робости.

Ноа лениво улыбнулся и легко сказал:

— Ты тоже можешь вытянуть ноги.

Ноа ухмыльнулся, когда глаза девушки расширились от ужаса. Она пару секунд смотрела на его ноги, затем прижалась к стене и поджала свои еще сильнее.

Увидев ее молчаливый отказ, Ноа медленно прикрыл глаза и добавил:

— Я не возражаю, если наши ноги будут соприкасаться. Так что устраивайся, как удобно.

Он всегда был таким? — мелькнуло у Оливии. Опасаясь, что щеки снова зальются краской, она отвернулась к окну.

Принц закрыл глаза, но, не услышав ответа и не ощутив движения, приоткрыл один глаз. Оливия щурилась от слепящего солнца, упрямо глядя наружу. Но сколько бы она ни отворачивалась, покрасневшее ушко, по краю которого виднелся светлый пушок, скрыть было невозможно. Ноа снова прикрыл глаза и тихо ухмыльнулся.

Дорога от дома Марго до Международного порта Фаулдера заняла около часа. Немного отдохнув с закрытыми глазами, Ноа раскрыл газету, потом книгу, потом просмотрел рабочие документы.

Принц вытягивал ноги не только ради того, чтобы подразнить Оливию. Всякий раз, когда ему становилось неудобно, он снова сгибал их, а потом снова распрямлял.

Оливия боялась, что молчание окажется мучительно неловким, но принц прекрасно чувствовал себя и без разговоров. Более того, он ни разу не удостоил ее взглядом.

Оливия подумала, что так даже лучше и выбрала книгу с полки, укрепленной на стенке кареты. Это был классический роман, который Марго тоже держала у себя в экипаже, — «Две стороны — любовь и ненависть». Оливия перечитывала его несколько раз в юности. Она с радостью принялась за одно из своих давних любимых произведений.

Когда Ноа поднял глаза от документов, она сидела прямо, уже полностью погруженная в чтение. Девушка прикусила губу, сдерживая смешок — и это было странно, ведь он не припоминал в том ужасно скучном романе ничего хоть сколько-нибудь забавного.

Ноа терпеть не мог людей, которые не выносили тишины и старались завести разговор любой ценой. Такая тревожность была заразительной и вызывала у него дискомфорт.

С Мейсоном было иначе: тот болтал без умолку, прекрасно понимая, что принц не станет отвечать. Ноа воспринимал его как фоновый шум, а потом, если становилось уж слишком раздражающе, велел секретарю замолчать.

Оливия же, напротив, выглядела человеком, у которого и в мыслях не было начать разговор. Вспоминая, он отметил, что и во время ее визита во дворец два года назад она старалась держаться от него подальше.

Губы молодой женщины дрогнули во второй раз. Опять смеется. Вот уж не думал, что у нее с Мейсоном одинаковое чувство юмора.

Подол, обвивший ноги

Ноа, опустив взгляд, закончил просматривать бумаги и спокойно произнес:

— Когда мы прибудем, нас будет ждать вице-президент Фаулдера.

Оливия оторвалась от книги.

Спрятав перьевую ручку в нагрудный карман, принц встретил ее взгляд и добавил:

— Там будет немало репортеров.

Теперь девушка ловила каждое его слово. Ее неловкость рядом с ним была естественна, но отныне им предстояло перевоплотиться в главных героев любовной истории короля Леонарда.

— Мы должны притвориться влюбленными, которые на протяжении последних двух лет обменивались любовными письмами, — сказал Ноа. — Говорить буду я. Если кто-то задаст тебе трудный вопрос, просто улыбайся.

— Поняла. То есть, по легенде, мы встретились во дворце два года назад, начали писать друг другу письма, чувства росли — и в итоге мы решили пожениться. Это и будет наша история? — румяная, с розовеющими ушами девочка исчезла, уступив место деловой женщине.

— Верно. Но важно не столько запомнить это, сколько убедительно показать окружающим. Если ты будешь держаться от меня на таком расстоянии, никто не поверит.

Оливия слегка напряглась.

Тем временем экипаж стал заметно сбавлять скорость, и Ноа, мельком взглянув в окно, увидел под ослепительным солнцем очертания международного порта.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли? — сухо добавил он.

— Да, — твердо кивнула девушка.

— Готовься выходить.

Ноа натягивал перчатки, и Оливия поспешно убрала книгу и надела свои. Пока она поправляла волосы и проверяла, не помялась ли юбка, экипаж уже остановился. Дверь отворилась, и внутрь хлынул яркий свет.

Ноа вышел первым, за ним — Оливия. Спустившись по ступеням, она приняла его руку. Как и в особняке Марго, он мягко освободил пальцы и предложил ей руку, согнув локоть.

Теперь, опираясь на его крепкую руку, она оказалась несравненно ближе. Еще утром ей удавалось держать расстояние, чтобы не касаться его, но Ноа сказал, что это слишком далеко.

Теперь ее рука слегка касалась его тела; подол юбки обвился вокруг его ноги, и казалось, стоит сделать еще пару шагов — их бедра начнут едва заметно задевать друг друга. Достаточно ли близко? — спросила она глазами, подняв взгляд на Ноа.

Он ответил ей нежной улыбкой, его взгляд был полон сладости и любви. Оливия знала, что эта улыбка рождена холодным расчетом, но сердце все же внезапно заколотилось быстрее. Она заставила себя растянуть губы в улыбке, чувствуя, как пульс гулко отдается в груди.

Щелк! Щелк! Яркие вспышки камер прорезали солнечный свет, запечатлевая их идиллическую позу.

— Черт, это принесет хорошие деньги. Держу пари, весь Норфолк с ума сойдет, — пробормотал один из репортеров.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия волновалась перед встречей с вице-президентом Фаулдера, но ее опасения оказались напрасны. Мужчина в основном разговаривал с Ноа, так что ее участие ограничилось обменом дежурными любезностями. Репортеры явились только ради фотографий, и интервью не понадобились. Вскоре они смогли подняться на лайнер, идущий в Герод.

Однако, ступив на борт, Оливия с болью вспомнила о простой и в то же время жестокой истине: жить в одном мире вовсе не значит иметь одинаковый опыт.

Корабль был строго разделен на первый и нижние классы, с отдельными входами для каждого. Ноа и Оливия шли по коридору, ведущему к каютам первого класса. Стены, оклеенные мягкими бежевыми обоями с золотистым молдингом, больше напоминали парадные залы в особняках. Через равные промежутки на них висели величественные картины.

Оливия украдкой рассматривала обстановку, пока они следовали за капитаном в белоснежном мундире. Тот время от времени оборачивался и тепло им улыбался.

— Ах да, я забыл упомянуть, что корабль оборудован также подводным Магическим Куполом компании «Вильгельм», — сказал он.

Ноа уже знал об этом, но кивнул, чтобы поддержать беседу:

— Кажется, я заметил его возле штурманской.

— Совершенно верно, Ваше Высочество. У вас зоркий глаз.

У лестницы капитан остановился и с почтением указал им путь наверх.

— Прошу, сюда, — произнес он и первым зашагал вверх.

Лестница была слишком узкой, чтобы идти вдвоем, и Оливия поспешно выпустила руку Ноа, отступив назад. Принц, бросив на нее быстрый взгляд, поднялся по ступеням. Оливия подождала мгновение и последовала за ним, сохраняя расстояние в несколько шагов.

На верхней палубе их ослепило солнце: белый корпус корабля сиял куда ярче, чем мягкий свет внизу.

Ноа, прищурившись, вышел под открытое небо, за ним — Оливия. Порыв ветра, ударивший его в плечо, тут же коснулся и ее. Когда она встала рядом, ветер мягко обвил их обоих, заиграв с подолом ее платья. Они остановились, глядя на море.

— Эта часть корабля строго закрыта для всех прочих пассажиров, — пояснил капитан.

Взгляд Оливии упал на белый диван и столик у стены. В этот момент подошли Мейсон и личная стража принца. За секретарем следовала незнакомая Оливии женщина средних лет.

Закончив экскурсию, капитан обернулся к Ноа и Оливии.

— Морских чудовищ на маршруте немного, так что мы сможем идти прямым курсом, и вам не о чем тревожиться. Впрочем, маги будут наготове на случай непредвиденных нападений. Я сделаю все, чтобы ваше путешествие прошло безопасно, и надеюсь, что оно доставит вам удовольствие.

Ноа протянул ему руку.

— Благодарю за экскурсию. Еще увидимся.

Затем он взглянул на Оливию. Поняв его сигнал, она тоже протянула ладонь. Капитан дружелюбно улыбнулся и ответил на рукопожатие.

— Спасибо за экскурсию, — сказала Оливия.

— К вашим услугам. Приятного путешествия, мисс.

Когда капитан прошел мимо и удалился, Оливия подняла взгляд на принца. Тот стоял, заслоняя солнце, и лицо его было чуть напряжено. Его холодные, беспощадные зеленые глаза задержались на ней, а затем — на незнакомой женщине рядом с Мейсоном.

Под этим взглядом дама выступила вперед. Сначала почтительно присела перед Ноа, затем точно так же перед Оливией. Девушка машинально склонила голову, но Ноа мягко сжал ее плечо.

Застыв в неловкой позе, Оливия услышала, как женщина поспешно представилась:

— Для меня честь познакомиться с вами, миледи. Мое имя Джейн Уинфред. Я буду сопровождать вас в путешествии в Герод.

В карих глазах светилось теплое, утешающее сияние. Оливия встретила ее взгляд и слегка улыбнулась.

— Я Оливия Либерти. Очень приятно, мадам Уинфред.

Ноа бросил на женщину острый взгляд и отошел в сторону.

— Отдохни, Лив, — сказал он. — Мадам Уинфред, если понадобится что-то, обращайтесь к Мейсону.

— Конечно, Ваше Высочество, — вежливо ответила она.

Принц еще раз коротко взглянул на Оливию, затем отвернулся. Его шаги были медленны и неторопливы, пока он шел по палубе. Он скользнул взглядом по сверкающему морю, по роскошному потолку внутренних залов корабля, и скрылся за дверью, которую распахнул для него Мейсон.

— Прошу сюда, миледи, — сказала мадам Уинфред.

Оливия, все еще обдумывая, почему выражение Ноа вдруг стало таким холодным, машинально повернулась на голос дамы. Такая же массивная дверь, как и та, за которой скрылся принц, открылась бесшумно и мягко.

Первое, что ощутила девушка, переступив порог, — запах свежих цветов. Аромат был легкий, почти прозрачный, и наполнял собой все пространство. За входом открывалась уютная гостиная в бежевых тонах.

Она оглядывалась, чувствуя себя немного не в своей тарелке, когда мадам Уинфред открыла еще одну дверь справа и жестом пригласила:

— Миледи, прошу, сюда. Покажу вам спальню.

Дама двигалась плавно, с изяществом, не делая ни малейшей паузы, и одновременно мягко продолжала говорить:

— Ваши вещи я уже распаковала. Прошу прощения, что сделала это без предварительного разрешения.

— О, нет, все в порядке. Я благодарна вам.

— Как мило с вашей стороны. Я буду жить в комнате напротив, так что если вам что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь звать меня в любое время.

Оливия, вспомнив мадам Макфи, кивнула с застенчивой улыбкой.

— Сейчас еще слишком рано ужинать. Может, чаю? — предложила мадам Уинфред. Она усадила Оливию на диван в гостиной и ловко принялась за чайную церемонию.

Оливия наблюдала за ней с осторожным интересом. Спина женщины всегда была пряма, плечи — ровны. Когда она наконец протянула чашку, девушка осторожно спросила:

— Не собираетесь ли вы, случаем, обучать меня правилам этикета во время путешествия?

Мадам Уинфред тепло улыбнулась. Ей уже доводилось слышать имя «Оливия Либерти» в Фаулдере. Ее собственная дочь старательно училась, чтобы однажды поступить в Геролингтонский университет, как и Оливия. Хотя… кто знает, получится ли у нее.

— Да, именно так, — ответила она.

Теперь внезапное ее появление стало для Оливии вполне объяснимым. Глядя, как из чашки поднимается тонкий пар, она моргнула и тихо заговорила:

— Я пожала руку капитану. Хотела бы узнать, что вы об этом думаете.

Мадам Уинфред, сохраняя безупречно учтивое выражение лица, мягко ответила:

— В Фаулдере рукопожатие стало обычным приветствием для обоих полов, но в Героде это по традиции мужской жест. Особенно в аристократическом обществе, где старые обычаи еще сильны.

— Тогда как следовало мне поступить?

— В вашем случае достаточно легкого кивка. Но следите, чтобы плечи не двигались. Как если бы вы решили чуть опустить подбородок. Не так, как глубокий поклон, какой вы чуть было не сделали мне. Отныне забудьте о том, чтобы наклонять плечи вперед.

Оливия кивнула, и черные глаза заблестели от сосредоточенности. На ее светлом безупречном лице не было ни следа смущения или сопротивления. Она выглядела как прилежная студентка на лекции в университете.

Выражение мадам Уинфред смягчилось. Родом из бедной семьи в Героде, она долгие годы преподавала там этикет провинциальным аристократам. Большинство учениц были знатнее ее самой и нередко отвергали советы и критику. Она боялась, что принц испортил свою невесту, и та не станет внимать наставлениям, но ее опасения оказались напрасными.

— Начните, пожалуйста, с самых основ. Я буду стараться изо всех сил, мадам, — решительно сказала Оливия. В глазах мадам Уинфред блеснуло вдохновение.

Так начался их урок — встреча уверенной ученицы и наставницы, тронутой ее искренним рвением. И едва корабль отправился в путь, они приступили к занятиям.

Ноа не показывает и носа

Как только Ноа вошел в свою каюту, он сбросил пиджак и перчатки и тут же рухнул на уютный диван. Осматриваться принц не стал — на этом лайнере он прежде не бывал, но все апартаменты первого класса были более или менее одинаковыми. Окинув беглым взглядом цветы у входа, он внезапно спросил Мейсона:

— Что за человек эта мадам Уинфред?

Лицо секретаря стало непроницаемым. Вы серьезно только сейчас спрашиваете? Я думал, вы уже знаете!

Тем не менее он изложил свой доклад:

— Она перебралась в Фаулдер около пяти лет назад, сэр. Случай довольно необычный. Ее муж — адвокат в Фаулдере, второй сын виконта Уинфреда из Мейера, так что титула в Героде он не имеет. Говорят, мадам Уинфред раньше была довольно известным преподавателем этикета в Мейере, поэтому и здесь обучает детей богатых семей.

— Ты проинструктировал ее, что нужно делать во время поездки?

— Разумеется, сэр.

Ноа без особого интереса пробормотал про себя «Уинфред», поблагодарил Мейсона и перешел к другой теме:

— В котором часу обед с Аквитеном?

— Через час, в ресторане на третьем этаже.

— Достань мне все соответствующие документы, я хочу просмотреть их еще раз.

Мейсон тут же протянул папку.

— Мне назначить вам ужин с леди Оливией?

Ноа мгновенно окаменел, обернувшись к секретарю. Уловив в его взгляде откровенное недоумение, Мейсон быстро добавил:

— Ну, это ведь лучше, чем мисс Либерти, разве нет?

На это у принца не нашлось слов. Мейсон спрятал торжествующую улыбку: удалось выкрутиться прежде, чем он успел выдать очередной нагоняй.

Ноа же был слишком раздражен, чтобы заметить маленькую победу своего секретаря. В мыслях он видел лицо и внушительные моржовые усы Риверо Аквитена.

— Если я встречусь с ним за обедом, он растянет его до самого вечера, — пробурчал принц.

Тот джентльмен был заядлым пьяницей, обожал карты и бильярд. К тому же не имел ни капли самоуважения и мог легко сказать что-нибудь вроде: «Прошу вас, Ваше Высочество, ну давайте еще одну партию!»

Поглаживая подбородок, Ноа опустил задумчивый взгляд на документы.

— Назначь ужин с Оливией примерно на семь, — распорядился он.

— Да, сэр, — Мейсон почтительно кивнул и отступил на несколько шагов.

Принц, одетый в белую рубашку и черный жилет, как всегда выглядел безупречно — словно сошел с картины, — и был целиком погружен в изучение документов.

Спустя час Ноа уже с первых минут понял, что ужин с Оливией, похоже, не состоится.

— Ваше Высочество, слышал, на этом лайнере недавно открыли бильярдную и комнату для игры в карты. Не желаете заглянуть? — это было первое, что сказал Риверо Аквитен, едва начался обед.

— Звучит прекрасно, но у меня уже есть планы на вечер. Надеюсь на ваше понимание, — вежливо ответил Ноа.

— Ах вот как. Разумеется, Ваше Высочество!

Начало обеда было явно многообещающим, но конца ему не предвиделось — даже когда небо окрасилось закатным оранжевым светом, а потом совсем почернело.

— Ваше Высочество! Ну еще одну партию, всего одну! — раскрасневшийся от вина джентльмен поднял указательный палец, и лицо Ноа, до сих пор безупречно невозмутимое, наконец исказилось раздражением.

В этот миг вернулся Мейсон, успевший навестить Оливию.

— Миледи сказала, чтобы вы о ней не беспокоились, с ней все будет в порядке, — прошептал он принцу.

Взгляд Ноа стал еще холоднее, но сидевший напротив пьяница, не замечая ничего, с восторгом хлебнул вина и вцепился в карты.

— Ну же, Ваше Высочество! На этот раз сдаю я! По-след-ня-я партия! Честное слово!

Последняя, говоришь… Если бы этот пьянчуга не был посредником для бесчисленных богачей всего Норфолка, Ноа давно бы уже ушел. В конце концов он не выдержал и впервые за долгое время достал сигарету.

— О-о! А я уж подумал, вы бросили — ни разу ведь не закурили сегодня, — весело воскликнул Аквитен.

Да из-за тебя я снова хочу курить, придурок. С циничной усмешкой Ноа поднял карты. Его глаза сверкнули хищно, как у разъяренного льва.

Глядя на него, Мейсон поджал губы и покосился на Аквитена. Его же обдерут до нитки.

⚜ ⚜ ⚜

Мадам Уинфред была остроумной женщиной с явным даром к преподаванию.

— Возможно, вам покажется, будто вы снова стали ребенком, но представьте, что время повернулось вспять, и вам выпал второй шанс научиться ходить, — сказала она, прежде чем объяснить, как именно следует правильно шагать.

Оливия не удержалась и рассмеялась.

— Уверена, многого вы не поймете, но не задавайтесь вопросами, — добавила мадам. — Я тоже не понимала, когда сама училась. Например, правило, что нельзя закидывать ногу на ногу… Разумеется, это не закон, но все же…

— Нельзя закидывать ногу на ногу? — переспросила Оливия.

— Как ни странно, нет.

Когда девушка склонила голову, вспоминая, как Ноа закинул ногу на ногу в карете, мадам пояснила:

— Некоторые так делают, но только в неформальной обстановке.

— Понятно. Я запомню.

— Зато дамам дозволено слегка перекрещивать лодыжки — щиколотку поверх стопы другой ноги. Если сидеть неудобно, можно сделать так. — Мадам Уинфред чуть приподняла юбку, чтобы продемонстрировать.

Уроки проходили непринужденно, в теплой и дружеской обстановке. Каждая минута, проведенная вместе, становилась частью очередного урока, и Оливии никогда не было скучно.

Отчасти потому, что она сама была полна решимости овладеть этикетом. Девушка понимала: в обмен на привилегии, что достанутся ей в одночасье, она обязана оправдать ожидания королевской семьи. Эти занятия были первым шагом к этому.

К тому времени, как мир окрасился в закатное багровое сияние, пришел Мейсон и с виноватым видом сообщил, что принц не сможет составить Оливии компанию за ужином. Но она не огорчилась — единственной ее мыслью было то, что теперь она сможет усвоить больше тонкостей столового этикета, если поужинает с мадам Уинфред.

Пока Ноа с раздражением сжимал колоду, девушка провела вполне приятный вечер со своей наставницей в апартаментах первого класса, где тонко пахло цветами.

⚜ ⚜ ⚜

К тому моменту, как принц наконец избавился от пьяного Риверо Аквитена, прошло целых семь часов с начала их обеда. Аквитен раз за разом выкрикивал просьбы о последнем раунде, но в конце концов его все-таки увел прочь секретарь.

Выходя из комнаты почти вихрем, Ноа поклялся больше ни при каких обстоятельствах не сталкиваться с Аквитеном до конца этого плавания. Он сам чувствовал легкое опьянение, потому что выпил больше обычного.

Разгоряченный и раздраженный, он снял пиджак и направился в свои апартаменты. Пройдя по длинному коридору и поднявшись по лестнице, освещенной дрожащим светом ламп, он вышел на палубу, где все поблескивало серебром под луной. Когда ночной морской ветер коснулся его пылавших щек, ему стало значительно легче.

Оперевшись обеими руками о поручни, Ноа уставился на спокойные волны, искрившиеся в лунном свете. Корабль плавно скользил по морю. Только мягкий, ритмичный шум, с которым огромный корпус рассекал воду, нарушал умиротворенную ночную тишину.

И вдруг он услышал заливистый смех. Взгляд Ноа, устремленный на рябь, серебрившуюся в лунном свете, потускнел, словно размазанный рукой, — все внимание обострилось и сосредоточилось на звуке.

— Значит, вот так я должна смеяться?

— Именно. Вот так! Ха-ха-ха. Вы такая сообразительная, быстро схватываете!

Ноа медленно обернулся. Полуоблокотившись на перила, он посмотрел в сторону двери каюты, где жила Оливия, и снова услышал ее смех.

Выходит, она и вправду имела в виду то, что сказала Мейсону, — что с ней все будет в порядке. Может, она даже почувствовала облегчение от того, что не придется сидеть за неловким ужином наедине с принцем.

Какое-то время Ноа слушал ее редкие смешки, затем снова повернулся к морю.

— Она звучит спокойно, — пробормотал он, и его голос рассеялся в ночном ветре.

⚜ ⚜ ⚜

На следующее утро Оливия проснулась рано. С помощью мадам Уинфред она оделась и вышла на палубу.

— Доброе утро, миледи, — поприветствовали ее стражи у двери.

Вспомнив вчерашние уроки, Оливия кивнула им в ответ:

— Надеюсь, вы не слишком устали на столь ранней смене, — сказала она с добротой.

Стражники, привыкшие к циничным манерам принца, впервые за долгое время ощутили, что им вполне приятно заниматься своей работой.

На Оливии была белая блузка и ярко-голубая юбка — наряд, словно вдохновленный морем. Под воротничком лежал тонкий льняной шарф того же цвета, что и юбка, и все вместе делало ее облик еще более очаровательным.

Она медленно провела взглядом по бескрайнему простору моря, не в силах охватить его сразу. Один из стражей посмотрел на нее и сказал:

— Его Высочество, вероятно, сегодня встанет немного позже.

Оливия глубоко вдохнула свежий утренний воздух, потом повернулась к нему и кивнула:

— Понимаю.

Жених исчез с полудня предыдущего дня, но ее это, похоже, ничуть не тревожило. Страж неловко прочистил горло, и тут мадам Уинфред указала в сторону воды:

— Миледи, взгляните!

Оливия повернула голову и попыталась уловить направление вытянутой руки мадам.

— Вон там, видите? Стая дельфинов!

Оливия прищурилась, ее глаза лихорадочно бегали по поверхности воды, залитой золотым утренним светом. Когда наконец она заметила дельфинов, скользящих по волнам, то воскликнула:

— Ах, Боже мой! — и постаралась говорить как можно тише, ведь принц еще спал.

Когда трое стражей подошли к перилам и вытянули шеи, Оливия услужливо указала им на дельфинов:

— Они там, вот там! Видите?

— О! Вижу!

— Мы много раз проходили этим маршрутом, но дельфинов вижу впервые.

В этот момент на палубу вышел Мейсон.

— Что случилось? — спросил он.

Все обернулись на его голос. В утреннем свете Оливия выглядела особенно сияющей.

— Доброе утро, миледи, — почтительно приветствовал он ее.

— Доброе утро, Мейсон. Мы просто смотрели на дельфинов, — ответила девушка.

— Дельфины? — Секретарь подошел, наклонив голову, и стражи отступили, освобождая ему место.

— Вон там, — указала Оливия.

Глаза Мейсона расширились.

— Да вы правы! Вот это да, дельфины!

Некоторое время вся группа столпилась вокруг Оливии, любуясь дельфинами, плывшими рядом с кораблем. Когда они наконец скрылись, мадам Уинфред поправила шаль на плечах и мягко сказала.

— Ну что же, миледи, отправимся на завтрак?

— С удовольствием, мадам.

Один из стражей, заранее получивший указания от мадам Уинфред, пошел вместе с ними вглубь судна. А Мейсон, улыбнувшись, пожелал им приятного завтрака.

Оливия тепло улыбнулась секретарю и оставшимся стражам, потом повернулась и ушла вместе с наставницей.

Мейсон невольно восхитился, глядя, как девушка изящно удаляется. Ее осанка заметно изменилась всего за один день уроков этикета. Однако было трудно сказать, заслуга ли это исключительно учительницы или же сама ученица сыграла свою роль.

— Она родилась не только с умом. У нее есть талант, — пробормотал он себе под нос и направился в апартаменты Ноа.

Он ожидал увидеть принца еще спящим, но тот раскинулся на диване, держась за голову.

— Вы уже проснулись, сэр?

— Что делает Оливия? — спросил принц.

— Миледи пошла в ресторан с мадам Уинфред. Я забронировал завтрак после отмененного ужина.

— Меняет партнеров, как ей вздумается, — проворчал Ноа.

«Вот зачем быть таким мелочным?»

При словах Ноа Мейсон на мгновение остолбенел, затем все же нашелся с ответом:

— Мне… сделать новое бронирование, сэр?

— Не надо. Скажи ей, что мы можем пообедать вместе. Закажем еду в номер.

— Вы будете… есть здесь, сэр?

Ноа бросил на секретаря мрачный взгляд, не удостоив его ответом.

— Как прикажете, сэр.

Принц поднялся с дивана и снова улегся на кровать. Некоторое время он моргал, уставившись в потолок, потом с силой зажмурил глаза, пытаясь уснуть. Но сон и не думал приходить, и даже под одеялом его не клонило в дремоту.

Через час он вновь вышел из спальни и устроился с книгой на диване. Горячий чай немного успокоил желудок, когда с палубы донесся шум. Принц поднял голову и уставился на дверь.

— Понравился завтрак, миледи?

Его красивая бровь дернулась при звуке бодрых голосов стражников. Никогда еще он не слышал, чтобы они звучали такими жизнерадостными. С чего это они так оживились?

— Было прекрасно!

За этим последовал звонкий женский голос, и Ноа невольно представил сияющее лицо. Шум вскоре стих. Похоже, Оливия вернулась в свои апартаменты.

Отпив еще глоток чая, Ноа вернулся к книге. У него было ощущение, что она даже бровью не поведет, если они доберутся до Герода, так и не разделив ни одного обеда. Напротив, если он все же наткнется на нее, она наверняка просто улыбнется и скажет ему делать, что захочется.

В этот момент из своей комнаты неожиданно вышел Мейсон:

— Ваше Высочество, что будем заказывать? Сегодня шеф рекомендует стейк с бальзамическим соусом. Есть еще рыбное меню. Показать?

— Не нужно, — коротко ответил принц. — Просто закажи стейк.

— Да, сэр. Я уточню у леди Оливии и немедленно сделаю заказ.

Ноа рассеянно кивнул, возвращаясь к книге. Остаток нескольких часов он провел наслаждаясь тишиной.

Тем временем Оливия вместе с мадам Уинфред усердно занимались уроками. За завтраком они отработали правила поведения в ресторане и теперь делали краткий обзор, исправляя осанку и манеры по ходу дела.

Спустя некоторое время мадам Уинфред взглянула на часы и подвела Оливию к туалетному столику.

— Сейчас у вас будет обед с Его Высочеством. Давайте я уложу вам волосы заново.

Ловко распустив волосы Оливии, она мягкими движениями расчесала их, а затем уложила в свободный пучок, опираясь на многолетний опыт причесывания собственных дочерей. Сведя тонкие пряди у лица в легкие завитки, женщина добавила на губы немного розового блеска. Когда работа была завершена, Оливия выглядела словно только что распустившийся цветок.

Молодая женщина вгляделась в свое отражение в зеркале. Ей вдруг вспомнилось, как убого и просто она выглядела, когда приехала к Марго после случайной встречи с Ноа в полицейском участке.

Внезапно на нее накатила волна ужаса при мысли о цене, которую еще предстояло заплатить. Она была окружена вещами, что до сих пор не казались ей своими, а прошлую ночь впервые за долгое время ворочалась без сна.

В этот момент мадам Уинфред легко похлопала ее по плечу:

— Почему бы не оставить этот наряд? — предложила она. — Обеденный стол накрыли на внешней палубе, а это платье как раз гармонирует с морским пейзажем.

Оливия, вернувшись к реальности, встретила в зеркале ее взгляд и кивнула:

— Так и сделаю.

— Встаньте, пожалуйста, — мадам Уинфред пригладила юбку и поправила на ее шее шарф.

В этот момент в комнату вошла горничная в белой униформе и приветливо улыбнулась:

— Обед готов, миледи.

Сердце Оливии забилось быстрее. Вскоре она должна встретиться с мужчиной, которого одновременно и боялась, и хотела узнать; который заставлял ее жаждать остаться рядом, но вместе с тем — бежать прочь.

Она заставила себя дышать ровно и осторожно вышла из апартаментов. За распахнутыми дверями белое солнце мерцало на темно-синей глади моря. Крепко сжав руки, Оливия старалась идти спокойно.

Но стоило ей миновать благоухающий проем и ступить на палубу, как она поняла: ее представления об обеде сильно расходились с принцем. Она растерянно подняла голову и посмотрела на белый тент над собой. По краям тента тонко свисали изящные кисточки, придававшие всему виду легкий экзотический оттенок. Взгляд ее скользнул к краю тента, где стоял круглый стол с белой скатертью. В центре сияла великолепная композиция из пурпурных пионов.

— Ах! Как красиво.

Искренний восторг, прозвучавший в ее голосе, заставил сотрудников невольно улыбнуться.

Горничная, что сопровождала ее, улыбнулась в ответ:

— Спасибо за комплимент, миледи.

Мадам Уинфред, с мягкой улыбкой на губах, не сводила взгляда с Оливии. Поведение девушки, возможно, и не соответствовало манерам знатной особы, но именно это так ей шло — потому что сейчас она была самой собой, чистой и естественной.

В этот момент с противоположной стороны распахнулась дверь, и вышел человек, который ныне полностью властвовал над ее миром. Принц вышел на палубу в белой рубашке, черных брюках и жилете, и все взгляды устремились на него.

Оливия поспешно присела в легком реверансе. Ноа, не отводя взгляда от застывшего лица девушки, шагал к ней, не замедляя хода.

На мгновение его взгляд задержался на голубом шарфе. У мадам Уинфред неплохое чувство стиля. Или дело в том, что шарфы особенно идут Оливии.

Ноа был уже в двух шагах, но девушка все еще не поднимала взгляда. Когда он протянул руку, то мог пересчитать каждую ресницу над дрожащими веками.

— Лив.

И лишь тогда она подняла голову и встретила его взгляд. В ее черных глазах Ноа Астрид отразился ясно, будто в зеркале.

Оливия быстро опомнилась и положила ладонь в его руку. Ноа, не отрывая взгляда от ее глаз, медленно наклонился и легко коснулся поцелуем тыльной стороны кисти.

Беспомощно пойманная в ярко-зеленый свет его глаз, она почувствовала себя добычей в когтях льва. Я должна привыкнуть к этому мужчине… но смогу ли когда-нибудь?

Поцеловав ее руку, Ноа безупречно грациозным движением повел Оливию к столу и отодвинул для нее стул. Даже человек, не знающий этикета, не смог бы не залюбоваться такой совершенной осанкой и жестами.

Когда он сел напротив и разложил салфетку на коленях, Оливия последовала его примеру. На мгновение задержав глаза на тяжелых золотистых прядях, сиявших, как солнечный свет перед закатом, она собрала губы в легкую улыбку.

— Сегодня чудесный день, Ваше Высочество.

Глядя на неловко натянутую улыбку, Ноа мысленно отменил собственное прежнее предположение — будто бы, даже если бы они за всю дорогу не поели вместе ни разу, лицо Оливии не дрогнуло бы.

Теперь он был почти уверен: без него она была бы куда счастливее.

— Да. День и правда чудесный, — Ноа слегка приподнял бровь.

Пока они обменивались приветствиями, слуги искусно подали закуски и наполнили бокалы. Вскоре Мейсон взглядом дал знак, и все, кроме необходимого персонала, удалились.

Вдруг внезапный порыв ветра отогнул край тента, и свет ударил Оливии прямо в лицо. Мейсон поспешно протянул руку и поправил ткань.

Оливия расслабила глаза, перестав жмуриться. Она была тронута его заботой.

— Спасибо, Мейсон, — сказала она с благодарностью.

— Всегда к вашим услугам, миледи.

Лицо Ноа посерьезнело, он переводил взгляд с Оливии на Мейсона, пока с вилки все еще свисал кусочек салата.

— Что случилось, Ваше Высочество? — спросил Мейсон.

Оливия во все глаза уставилась на принца, не понимая, что происходит.

На безупречном лице Ноа отчетливо обозначилось раздражение.

Оливия и Мейсон, достаточно догадливые, чтобы уловить перемену, быстро перебрали в голове произошедшее — и, кажется, одновременно пришли к одной догадке. Их взгляды встретились.

Девушка оглянулась в поисках мадам Уинфред, но наставницы уже не было. Принц молчал, и она могла бы просто притвориться, что ничего не поняла. Однако Оливия считала, что если чего-то не понимаешь — лучше спросить прямо.

— Простите, Ваше Высочество, а обращаться к секретарю по имени… это невежливо?

От ее искреннего вопроса Мейсон едва не подпрыгнул и поспешно затараторил:

— Ваше Высочество! Я… я сам попросил миледи так меня звать. Странно, если она будет обращаться ко мне просто «секретарь», а рыцарского титула у меня нет, значит «сэр» тоже не подходит, ну а «мистер» звучит нелепо, не правда ли? То есть… вполне обычно обращаться по имени, так ведь?

— Я разве возражал?

Мейсон и Оливия моргнули, пораженные столь бесстыдной ложью. У обоих мелькнула одинаковая мысль: Ртом — нет, но лицом ты явно все сказал.

Принц отмахнулся, и Мейсон с обиженной миной развернулся. Вот ведь, зачем быть таким мелочным? Сначала злится на пустом месте, теперь придирается к обращению. Что на него нашло?

Низкий и холодноватый смех

Оливия, недоуменно склонив голову при звуке колкого тона принца, взяла вилку.

Она отведала немного салата с нежным сыром, а затем появился шеф-повар с основными блюдами. Перед Ноа поставили сочный красный стейк, а перед Оливией — тарелку с тушеной рыбой. Это был сильно упрощенный сет, подобранный в соответствии со вкусами Ноа, который не любил плотно обедать.

Они ели в молчании, и лишь спустя некоторое время Ноа заговорил:

— Как продвигаются уроки с мадам Уинфред?

Оливия, смакуя нежное рыбное филе, быстро проглотила кусочек и ответила:

— Она все объясняет подробно и с большой добротой.

— Она будет сопровождать тебя только во время плавания. Когда вернемся, я назначу тебе преподавателя от дворца.

— Я понимаю, — Оливия опустила глаза, затем осторожно взглянула на принца. Ноа поднес к губам бокал вина. Он наслаждался мясом и любил время от времени запивать его вином.

Когда они были примерно на середине трапезы, Ноа смочил уголок салфетки розовой водой и вытер рот. Положив приборы, Оливия наконец решилась высказать то, что вертелось у нее на языке с самого начала.

— Я кое-что поняла во время занятий с мадам Уинфред.

— Да?

— Да. Эм… Помните, как вы устроили визит Royal Boutique для меня в Фаулдере? Я осознала, что повела себя неподобающим образом, хотя сделала все, что могла.

Ноа невольно хмыкнул и откинулся в кресле.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Я спрашивала о ценах и попросила забрать с собой каталоги, — честно призналась Оливия. Лицо ее вспыхнуло, она прикусила губу и виновато улыбнулась. Было видно, как стыдит ее собственное признание. — Мадам Уинфред сказала, что, раз бутик не возражал, значит, вы оплатили все заранее. Простите, если я доставила вам неприятности. В следующий раз постараюсь поступить мудрее.

Ноа смотрел на девушку, которая говорила открыто, хоть и краснела до корней волос. Эта прямота казалась ему отрадной.

Уголки его губ изогнулись, он медленно закинул ногу на ногу и слегка склонил голову.

— Зачем тебе понадобилось спрашивать о ценах? — игриво спросил он.

Принц был человеком совсем другого склада, чем Оливия, с иными заботами и мыслями. Она невольно тяжело вздохнула.

— Вы же ясно сказали мне купить одежду, но первым делом сотрудница показала украшения. И еще заметила, что маленькие блестящие вещички куда ценнее.

Ноа расхохотался. От его смеха Оливия почему-то ощутила раздражение, но сохранила невозмутимое лицо и спокойно продолжила:

— Я не могла соображать ясно. Мне показалось, что выбирать по ее совету не стоит. Иначе мы бы до одежды добрались лишь на следующий день. К тому же я не хотела, чтобы из-за импульсивных покупок Вашему Высочеству выставили огромный счет.

— Почему? Боялась, что я разорюсь?

На его шутку Оливия слегка нахмурилась, потом покачала головой:

— Я не это имею в виду, Ваше Высочество.

— А мне приятно, что моя будущая жена заботится о состоянии моего кошелька.

Оливия прикусила губу, уши ее горели. Казалось, она вот-вот расплачется, но Ноа прикрыл рот рукой и с трудом сдерживал смех.

— Тогда почему ты прислала мне страницы из каталога? — спросил он, хотя и так догадывался.

Оливия вновь тяжело вздохнула и сделала такое лицо, будто собиралась долго и горячо объяснять очевидное.

— Когда я попросила показать одежду, она продемонстрировала нелепое вычурное платье, которое даже профессор… то есть, принцесса Маргарет, не надела бы. На нем было целых десять брошей с гигантскими рубинами!..

Видя, как она столь возмущенно и красноречиво жалуется, принц снова расхохотался. Он запрокинул голову, закрыл глаза ладонью и содрогался от смеха.

Оливия умолкла, чувствуя себя капризной девчонкой. Она смотрела, как у него вздрагивают плечи, как резко двигается кадык. Мускулистые руки, резкий профиль, низкий и холодноватый смех, напоминающий тень дикого ущелья, — все это щекотало уголок ее сердца. Экзотический навес над головой, роскошные пурпурные цветы на столе, безбрежное синее море — все исчезло, и остался лишь его смех.

Наконец Ноа, отсмеявшись, опустил голову и, опершись подбородком о руку, посмотрел на нее острыми зелеными глазами, в которых еще теплилось веселье.

Оливия, растерянно глядевшая на Ноа, вдруг втянула воздух и поспешно опустила глаза. Она чувствовала, как сердце бьется в кончиках пальцев. Девушка негромко перевела дыхание, сжимая и разжимая онемевшую руку.

Его прохладный голос вновь проник в ее уши:

— Ты хорошо поступила.

Она растерянно подняла глаза. Ноа допил вино и поманил стража. Тот поставил перед Оливией роскошную коробочку размером с два кулака и отступил. Девушка опустила взгляд на коробку, аккуратно сложив руки на коленях.

— Это подарок. Открой.

Оливия несколько раз моргнула и осторожно приподняла крышку.

Увидев, как ее глаза расширились, Ноа наклонился, чтобы заглянуть внутрь. В коробочке сверкали бриллианты. Это был тот самый «простой» гарнитур — ожерелье и серьги, которые он заказал для нее.

Оливия смотрела на крупные, ярко сверкающие бриллианты, прозрачные и ослепительные в своей роскоши. Все казалось нереальным — совершенно не верилось, что такое принадлежит ей. Но она быстро взяла себя в руки и вежливо сказала:

— Они прекрасны. Спасибо, Ваше Высочество. Я обязательно буду их носить.

— Тебе не нравится? — мгновенно уловил Ноа легкое замешательство в ее тоне.

Девушка торопливо замотала головой.

— Конечно, нравится. Они великолепны. Я… эм… у меня есть платье, которое Ее Величество подарила мне два года назад. Кажется, оно прекрасно подойдет к этому комплекту.

Мысли Ноа невольно скользнули к тому глубокому вырезу и едва прикрытым формам.

— Оно давно вышло из моды.

— Вы… помните фасон?

Принц на мгновение замолчал, сжал губы и поспешно добавил:

— Ты сказала, что ему два года, значит, оно явно устарело. В Героде ты сможешь заказать столько платьев, сколько пожелаешь, так что нет нужды носить то только потому, что его подарила моя мать.

Оливия понимающе кивнула, затем снова посмотрела на ювелирный набор и улыбнулась.

Ноа, бросив на нее последний взгляд, снова ухмыльнулся и перевел глаза на море. День был поистине сияющим и прекрасным.

⚜ ⚜ ⚜

Из королевского кабинета во дворце Герода раздался громкий, раскатистый смех.

— Я так и знал, Ноа Астрид! — перечитав письмо сына дважды, Леонард помчался к жене. — Трикси!

Беатрикс, просматривавшая документы по своим благотворительным делам, широко распахнула глаза, когда муж ворвался к ней в кабинет.

— Ваше Величество?

Леонард торжествующе протянул письмо Ноа, и королева, прищурившись, взяла его. По мере того как ее взгляд медленно скользил по строчкам, глаза ее заблестели.

— Что я тебе говорил? В этот раз все по-другому! — радостно воскликнул Леонард.

В отличие от Артура, который всегда умел улыбаться и прятать свои истинные чувства, Ноа никогда не пытался скрыть свое недовольство, когда его заставляли делать то, что ему претило. И все же всего через два дня после приезда в Фаулдер он сообщает, что его сватовство увенчалось успехом.

Леонард расхаживал вокруг стола Беатрикс, лицо его пылало от волнения.

— Раз все произошло так быстро, значит, и Оливия к нему не равнодушна, не так ли? Он ведь и вправду самый завидный жених, и я говорю это не потому, что он мой сын. Подумай сама: красавец, из хорошей семьи, да еще и богат!

— Или же обстоятельства вынудили ее согласиться, — пробормотала королева, вспомнив письмо от Марго, полученное тем же утром.

Марго прислала длинное письмо об Оливии. Было ясно, что она тревожилась: вдруг девушку сочтут алчной искательницей богатства, принявшей предложение лишь ради возвышения по социальной лестнице. Но даже если так — что в этом дурного? Разве можно назвать корыстью стремление ухватиться за шанс, выпадающий раз в жизни, чтобы улучшить свою судьбу?

Беатрикс лишь надеялась, что ее сын будет счастлив с женой. Она ясно представляла себе миловидное лицо девушки. Образ ее сияющих черных глаз накладывался на строки письма Ноа.

Королева бережно погладила бумагу и, аккуратно сложив лист, сказала то, что ее муж хотел услышать:

— Мы немедленно начнем подготовку к свадьбе.

После этих слов, похожих на королевское распоряжение, лицо Леонарда просияло.

— Подготовь все так, чтобы они могли пожениться сразу по прибытии, Трикси!

— Лишнего вмешательства я не потерплю. Возвращайтесь к своим делам, — отрезала королева, но лицо короля все равно сияло ярче самого солнечного дня.

Так, а на какие мероприятия мне пойти вместе с Оливией, когда она приедет? Хотя нет, неважно — она везде произведет фурор.

В мыслях короля беспокойный образ второго сына давно отодвинулся куда-то на задний план. Все, что он видел теперь, — лучезарное лицо очаровательной Оливии, надежной гарантии успеха и внимания публики.

Если бы Ноа услышал эти мысли, он бы со злостью заметил, что об этом не было ни слова в их договоренности, но у короля Леонарда Астрида совести отродясь не водилось.

— Сдержите обещание, — холодно предупредила королева, мгновенно прочитав его намерения.

Он лишь беззаботно улыбнулся:

— Разумеется, разумеется.

В тот день солнечный свет мягко проливался на голову короля, будто благословляя его.

⚜ ⚜ ⚜

На следующий день король созвал пресс-конференцию, чтобы подтвердить: принц Ноа действительно отправился в Фаулдер просить руки Оливии Либерти и что королевская семья поддерживает их любовь.

Это полностью смело все настойчивые новости о возможной отмене монархии. Поддержка народа в адрес геродской династии взлетела за одну ночь. Настроение Леонарда подскочило выше шпиля собора Хамель — в этом не было ни малейшего сомнения.

Спит, понимаешь ли, без задних ног!

Тем временем самая обсуждаемая пара Герода безмятежно продолжала свое плавание — прошло уже десять дней с того момента, как они отплыли из Фаулдера. Но пока королевство гудело от восторга и обсуждало любовную историю века, Ноа и Оливия почти не проводили времени вместе, если не считать одного обеда.

Образ жизни принца на корабле был полной противоположностью жизни Оливии. Он засиживался допоздна в игорной комнате, бильярдной и баре, а на следующий день вставал около полудня, чтобы либо поваляться в постели, либо сыграть партию в теннис со своими стражами. С наступлением вечера он неизменно снова отправлялся на встречи.

У Оливии не было ни единого шанса его увидеть. Те часы, когда он находился в своем люксе, она проводила на занятиях с мадам Уинфред.

Лайнер предлагал широчайший выбор удобств и разнообразных залов, о которых мадам Уинфред подробно рассказывала, пока Оливия постигала правила поведения в каждой ситуации. Сегодняшней темой был оперный этикет. На этом роскошном судне имелся вполне приличный оперный театр, и наставница с ученицей собирались посетить постановку, которая должна была длиться с полудня до вечера.

Оливия стояла на палубе и бросала взгляды на плотно закрытую дверь апартаментов принца. Накануне она спрашивала у Мейсона, не пожелает ли Ноа пойти с ней в оперу, но получила отказ.

— К сожалению, завтра вечером у Его Высочества назначена встреча. Он просил, чтобы вы пошли с мадам Уинфред.

Очевидно, принц был чрезвычайно занят.

— Вы ослепительно красивы, миледи. Как же вам идут ожерелье и серьги! — воскликнула мадам Уинфред, любуясь Оливией, когда та была полностью готова. Даже стражи у двери украдкой бросали на девушку взгляды.

На оперу было принято надевать вечерние туалеты, и потому обе — и Оливия, и мадам Уинфред — были одеты соответственно. На Оливии было светло-зеленое платье, заказанное в Royal Boutique, с мягко струящимся силуэтом, подчеркивающим тонкую талию. Сшитое из нескольких слоев первоклассного шелка, платье облегало фигуру и плавно спадало к ногам. Оно выглядело роскошно даже без особых украшений. Волосы девушки были собраны в высокий пучок, открывая изящный изгиб шеи и линию декольте, над которыми сияла полупрозрачная россыпь бриллиантов.

Предугадывая, что ее воспитанница привлечет к себе больше внимания, чем певцы на сцене, мадам Уинфред протянула ей руку:

— Ну что, миледи, пойдем?

Оливия взяла ее руку и улыбнулась:

— Конечно, мадам.

Ведя девушку к театру, мадам Уинфред бросила взгляд на апартаменты принца, и ее теплые глаза внезапно стали острыми и холодными, как лед.

Как он может спокойно спать и игнорировать такую умную, прекрасную невесту? Да он уже десять дней подряд пьянствует, как последний дурак! Будь он моим сыном или зятем, я бы хорошенько треснула его по затылку!

За последние десять дней образ принца Ноа в ее глазах незаметно, но неуклонно портился. Внешне она ничем не выдала раздражения, но внутри ее прямо разрывало от негодования.

Фыркнув, дама решительно отвернулась.

Если бы Ноа услышал, что творится у нее в мыслях, он бы смертельно возмутился и начал клясться в своей невиновности. Ведь принц, которого мадам Уинфред считала бездельником, спящим сутками напролет, на самом деле вовсе не спал — он просто не мог подняться.

Он сжал виски, мучительно пульсировавшие от боли.

— Риверо Аквитен, ты, чертов кровопийца, — процедил Ноа сквозь зубы.

Его кошмарный обед с Риверо Аквитеном в первый день путешествия был лишь началом. К несчастью, Аквитен не имел ни капли стыда и такта, и беспощадно нарушил одностороннюю клятву никогда больше не пересекаться.

К тому же, к ужасу Ноа, на этом корабле оказалось полно друзей Аквитена — а что есть друзья, как не сборище единомышленников? Под стать самому Риверо, его знакомые были до безумия богатыми бизнесменами, помешанными на картах, бильярде и выпивке. День за днем один за другим они звали Ноа пообедать, и каждый раз, стоило ему согласиться, вся компания пьяниц являлась в полном составе.

Проблема заключалась в том, что все эти люди так или иначе были связаны с его делами. Увы, в мире бизнеса даже титул принца Герода не давал ему преимуществ. И потому, Ноа, словно впряженный в ярмо бык, был вынужден изо дня в день скитаться по карточным залам, бильярдным и барам.

Мейсон с сочувствием смотрел на принца, раскинувшегося на диване и тяжело дышавшего. Несколько ночей без сна сделали его четко очерченное лицо изможденным и осунувшимся. Было уже далеко за полдень, но он даже не притронулся к яйцу-пашот на столе — лишь сделал несколько глотков горячего чая. К тому же Ноа снова начал курить после короткого воздержания, и вкупе с выпивкой его состояние не имело ничего общего с «отличной формой».

— Чем занимается Оливия? — низкий, хрипловатый голос прозвучал с ноткой усталой распущенности.

Мейсон поспешно сглотнул, а затем ответил:

— Она отправилась в оперу с мадам Уинфред, сэр. Вы… желаете пойти? Места в первом ряду наверняка еще сво…

— Нет, — резко оборвал его принц.

Секретарь виновато пожал плечами:

— Ах да, совсем забыл, вы ненавидите оперу.

Даже будь он совершенно здоров и свободен вечером, Ноа все равно бы отказался идти.

Отпив теплого чая, принц тяжело выдохнул. Легкие все еще будто дышали спиртом, и каждый вдох отдавался алкогольным смрадом.

Оливия с усердием постигала науки, в то время как он сам десять дней подряд гнил в компании Аквитена и его ублюдков-приятелей. Согласно отчетам стражников, приставленных к ней, она проводила время вполне приятно. Хорошо ладила с наставницей, не капризничала за едой, не высказывала жалоб на корабль. На вопрос о ее успехах мадам Уинфред через Мейсона передала, что Оливия — отличная ученица.

И это все, что имеет значение, подумал Ноа. Будь она капризной, стало бы куда утомительнее. Но все же прошло уже немало времени с их последней встречи, и он решил, что неплохо будет пообедать вместе на следующий день.

— Мейсон, закажи на завтра обед и пригласи Оливию.

— Опять на палубе, сэр?

— Ей, кажется, понравилось. Не заставляй меня повторять. Мне снова стейк.

— Да, сэр. Но… — секретарь запнулся, взглянув на него с осторожной робостью. — Может быть, все же лучше один раз показаться в ресторане?

Принц устало вздохнул, потирая виски. Сил не было, и больше всего ему хотелось провести следующие дни в беспробудном сне. Но секретарь был прав — формально он возвращался домой со своей невестой после помолвки.

Он уступил:

— Хорошо. Забронируй нам ужин на завтра.

Мейсон довольно улыбнулся и кивнул:

— Да, сэр. А обед на палубе заказать?

Ноа молча покачал головой.

— Понял, — отозвался секретарь безо всякого удивления.

Принц с трудом поднялся и потащил тяжелое тело в спальню. Сегодня его мутило, хотя морской болезнью он обычно не страдал. Худшее же заключалось в том, что вечером ему снова предстояло иметь дело с теми пьяницами.

— Мейсон, — позвал он.

— Да, Ваше Высочество.

— В следующий раз, когда будешь заказывать мне место на лайнере, убедись, что Риверо Аквитен не значится в списках пассажиров. Я больше никогда не окажусь на одном корабле с ним, в который уже раз поклялся себе Ноа.

⚜ ⚜ ⚜

Прогноз мадам Уинфред сбылся в точности. Взглядов на Оливии было куда больше, чем на актерах. Благородная дама опасалась, что ее подопечная может растеряться под таким вниманием, но та вела себя на удивление спокойно. Знатные гости, вытягивая шеи, пытались разглядеть, кто же эта изысканная красавица.

— Добрый вечер, миледи. Не желаете присоединиться к нам? — некоторые даже осмеливались подойти и предлагали ей место рядом.

Разумеется, мадам Уинфред вежливо отсылала их прочь.

— Пока вы не замужем, вам нет нужды заводить здесь знакомства. Я сама буду отказывать за вас, не беспокойтесь.

— Спасибо, мадам, — с улыбкой ответила Оливия и снова обратила внимание на сцену.

Наставница наклонилась к ней и прошептала:

— Аристократы Герода иногда устраивают приемы в таких театрах. Возможно, вам тоже доведется их посещать или даже принимать у себя. Если окажетесь на подобном вечере, обратите внимание, как расставлены столы, и используйте это как образец, когда придет ваша очередь быть хозяйкой.

— Я запомню.

Аристократическое общество было полно вещей, о которых Оливия не имела ни малейшего понятия. Порой это внушало ей чувство беспомощности, но она понимала: труднее всего бывает в начале. Следуя совету мадам Уинфред, она старалась принимать все так, словно заново училась ходить. Оливия заучивала наизусть необходимые факты, беспрестанно задавала вопросы и снова и снова отрабатывала жесты и манеры, которые должны были стать ее второй натурой.

Шелковые перчатки по-прежнему казались чужими, как и ослепительное отражение в зеркале и тяжелая нить бриллиантов на шее. Но самым нереальным во всем этом оставалось присутствие в ее жизни Ноа Астрида.

Спасти Ноа!

Когда прошла целая неделя, а Ноа так и не показался, Мейсон, мадам Уинфред и даже стражники начали тревожиться.

Мейсон изредка упоминал, что Его Высочество поглощен делами, тогда как мадам Уинфред успокаивала Оливию: куда удобнее, когда муж часто отсутствует дома. Все они опасались, что девушку заденет его отсутствие, но Оливия и впрямь чувствовала себя нормально.

Она смотрела на оперных актеров, когда те начали исполнять песню о страстной привязанности.

— Я люблю тебя, дорогая, я люблю тебя!

Когда их голоса взвились, полные эмоций, и они взглянули друг другу в глаза с томительной жаждой, Оливия вдруг поняла, почему ее это никак не трогает.

— Я люблю тебя!

Любовь. Вот чего не было в ее помолвке.

Оливия наблюдала, как певец пылко опускается на колено перед своей партнершей. Стоило ей представить на его месте Ноа Астридa, как из груди вырвался невольный смешок. Этот образ ему решительно не подходил. Она покачала головой.

Принц искал ее руки с холодным расчетом, и она приняла его предложение по тем же самым причинам. Именно поэтому у нее были эти неудобные шелковые перчатки, нарядное платье и великолепное ожерелье, но никогда не будет его любви. И, вероятно, так будет и после свадьбы, когда они официально станут мужем и женой.

Когда занавес опустился, Оливия поднялась вместе со всеми и присоединилась к оглушительным аплодисментам. Два ведущих актера нежно сжали руки друг друга и засияли в ответ публике.

Оливия смотрела на них не отрываясь — пусть в их игре, возможно, не было настоящей любви, но они выглядели такими теплыми и близкими, что она невольно загадала одно желание:

Даже без любви, но все же… пусть нам с ним будет хорошо вместе.

⚜ ⚜ ⚜

— Еще партию! Еще партию!

Черт возьми, да эти люди больные на голову.

— Ваше Высочество! Всего еще одну партию!

Где они, интересно, оставили гордость, достоинство и хоть каплю самоуважения?

Ноа потухшим взглядом уставился в пустоту, заставляя себя дышать. Видеть, как старые пьяные, краснолицые джентльмены умоляют его сыграть еще разок, было тем, чего он не ожидал лицезреть даже в самых жутких кошмарах.

Он не единственный, кто так считал: стоявший позади Мейсон смотрел точно так же, с выражением глубочайшего отвращения.

Слушая их пьяные мольбы ночь за ночью в душном трюме этого корабля, Ноа чувствовал, будто из него высасывают душу. В этот момент он был готов все бросить — плевать, скажется ли это на его делах. Благодаря Оливии я уже обеспечил себе независимость от королевской семьи — так какое, к черту, значение имеет все остальное? Ему не нужно было гнаться за новым богатством и славой, когда у него и так этого было с избытком.

Ноа потушил сигарету и поднялся.

— Куда вы, Ваше Высочество? — выпучил глаза Риверо.

— Ты серьезно? — фыркнул Ноа, с презрением глядя свысока на пьяного старика, вцепившегося в его одежду.

Никто из друзей Аквитена и не подумал его оттащить — напротив, они сами навалились на принца.

— Ваше Высочество! Луна еще высоко на небе!

— Идемте, Ваше Высочество!

Ноа стряхнул руку Аквитена, даже не удостоив их бредни ответом. Но тот и не думал сдаваться.

— Но ведь мне будет скучно без вас, Ваше Высочество!

— Да что за! — Ноа едва не взорвался от ярости. Он из последних сил держал себя в руках, но вены на шее и лбу уже вздулись, дыхание сбивалось и становилось хриплым.

Почуяв неминуемую катастрофу, Мейсон лихорадочно ломал мозг. Что делать? Если принц сорвется при Аквитене и его приятелях — все, над чем он трудился последние дни, пойдет коту под хвост.

И тут секретарь услышал чудесный шум снаружи: опера как раз закончилась, и публика возвращалась в каюты.

Глаза Мейсона вспыхнули. Он развернулся и стрелой выскочил из игровой комнаты, не имея права терять ни секунды.

Зал был прямо рядом с театром, откуда выходили ослепительно нарядные дамы и господа. И в самом центре, сияющая даже во тьме, стояла та, кого он искал.

— Леди Оливия!

Девушка вздрогнула, когда он вдруг подбежал к ней.

— Мейсон! Что-то случилось?

— Просто идите за мной! — времени объяснять не было. Принц уже терял терпение и был на грани взрыва.

Оливия, не задавая лишних вопросов, поспешила за ним почти бегом. Она думала, что он ведет ее прямо в каюту Ноа, но тот свернул недалеко от входа в театр.

У массивной черной двери она обернулась, надеясь услышать хоть какое-то объяснение, но Мейсон молча толкнул створку.

За ней скрывалась темная анфилада. Сначала Оливия замялась, но, увидев отчаянное выражение на лице секретаря, решилась войти. Они быстро двинулись по широкому коридору, и вскоре она заметила знакомых стражников Ноа Астрида.

Вдруг Мейсон сорвался на бег и влетел в комнату, которую они охраняли. Оливия поспешила за ним и замерла.

Что за чертовщина? — первой мыслью мелькнуло в ее голове, когда она увидела игровую комнату. Точнее, средних лет джентльменов, болтающихся на руках Ноа Астрида.

Ее взгляд медленно скользнул от этих джентльменов — нет, от этих пьяниц — к Ноа. Красивые черты его лица перекосились от раздражения.

Пьяные господа, впрочем, были ошарашены не меньше ее. Какими бы одурманенными они ни были, не заметить столь ослепительную красавицу они не могли.

Даже Ноа, готовый сорваться с места, застыл, увидев ее. Что она здесь делает? — мелькнуло у него в голове. Но в тот миг, когда он заметил стоявшего рядом с ней Мейсона, в голове молнией пронеслась вспышка осознания.

Кипевший, расплавлявший мозг гнев мгновенно остыл, уступив место холодному рассудку.

Оливия. Мой покой. Вглядываясь в ее черные глаза, Ноа сделал несколько глубоких вдохов. А затем его лицо расплылось в мягкой улыбке.

— Лив, — позвал он нежно, отчего Аквитен и остальные отпрянули в изумлении. — Прости, что заставил тебя ждать.

Как же этот холодный и равнодушный голос может звучать столь притягательно? У Оливии по спине пробежала дрожь. Но все же она попыталась оценить ситуацию трезво: Ноа, готовый сорваться, пьяные джентльмены, вцепившиеся в него, и Мейсон, который срочно привел ее сюда.

Осторожно встретив взгляд принца, Оливия оглядела мужчин и сказала:

— Я хотела подождать еще немного, но вас так долго не было… Я начала волноваться, вдруг что-то случилось. Простите, что ворвалась без предупреждения. Прошу прощения.

Даже пьяницы не могли не заметить извиняющейся робости в ее невинном лице. Протрезвев мгновенно, они поспешили выпрямиться и поправить галстуки.

Ноа шагнул вперед и протянул ей руку. Оливия, не сводя глаз с его ладони, подошла ближе. Когда он предложил ей локоть, она взяла его под руку.

Аквитен и его приятели вскочили, наблюдая за этим. Ноа нежно посмотрел на Оливию и объявил:

— Это любовь всей моей жизни, на которой я скоро женюсь. Прошу прощения, что не представил ее раньше.

Глаза джентльменов распахнулись. Оливия изящно высвободила руку и слегка поклонилась.

— Рада знакомству. Мое имя — Оливия Либерти.

Ошеломленные господа тут же наперебой начали представляться, а Оливия спокойно, с вежливой улыбкой, отвечала каждому.

— Р-Риверо Аквитен, миледи. Приятно познакомиться.

— Мне тоже очень приятно.

Ноа с самодовольной ухмылкой наблюдал, как Оливия справляется с пьянчугами. Когда она закончила обмен приветствиями, девушка отошла на шаг и повернулась к Ноа.

— Ваше Высочество, если вам нужно еще время, я подожду, — с этими словами она чуть повернула голову, глядя на джентльменов.

Принц стиснул зубы, сдерживая смех, и посмотрел на Аквитена и его друзей. Под этим взглядом, полным страсти и упрека, бедняги вспотели и поспешно принялись натягивать пиджаки.

— О, э-э, мы уже закончили!

— Разумеется, разумеется, мы как раз уходили.

Те самые джентльмены, которые еще минуту назад орали «Еще партию!», вдруг сделались образцами благовоспитанности и почти бегом ретировались. После их ухода над Ноа и Оливией опустилась тишина — растерянная и хаотичная, как воздух после шторма.

Она рассеянно смотрела на дверь, сложив руки перед собой. Моргнув несколько раз, девушка обернулась к круглому покерному столу. Ее взгляд скользнул по пустым бокалам и бутылкам, пепельницам с окурками, картам и банкнотам, разбросанным по столешнице.

Она снова посмотрела на Ноа. Тишина теперь казалась странно напряженной.

Мадам Уинфред, догнавшая их, покачала головой и бросила неодобрительный взгляд на принца; Мейсон и стражники наоборот, смотрели на него с искренним сочувствием. Без подготовленных оправданий выглядело все так, будто перед ними матерый повеса — идеальная картина для дурной молвы.

Под ясным, прозрачным, как стеклянные бусины, взглядом ее черных глаз в нем поднялось небывалое чувство обиды. Но оправдываться он не собирался. Ноа ненавидел оправдания так же сильно, как ненавидел их слушать. Да и что тут объяснять, если я ничего не сделал?!

На мгновение в нем вспыхнуло упрямое, почти мальчишеское раздражение. И в тот момент Оливия слабо улыбнулась и повернулась к выходу.

— Я пойду первой с мадам Уинфред.

— Я не получал от этого удовольствия, — сорвалось у Ноа.

— Правда? — она обернулась в замешательстве, а в глазах Мейсона сверкнул огонек: редко когда доводилось видеть принца в смятении.

Ноа готов был прикусить себе язык. С усилием подавляя гримасу, он всеми силами пытался сохранить на лице видимость спокойствия.

Оливия невольно скользнула взглядом по следам разгульной сцены — столу, бутылкам, картам, — и спокойно кивнула.

— Хорошо.

От этого взгляда и одного короткого слова вся выдержка Ноа разлетелась вдребезги.

— Ты вообще услышала, что я сказал? — голос его стал резким. — Я сказал, мне это не нравится.

Цена спасения

— А… понятно, — сказала Оливия.

Между ними снова повисла неловкая тишина.

Он же сказал, что ему это не нравится. Зачем тогда раздувать проблему? Чего он ждет от меня? Девушка прищурилась в замешательстве, затем повернулась к Ноа.

— Те господа заставили вас играть в карты против воли, да? — спросила она спокойно, мягким тоном.

Ноа моргнул несколько раз, потом кивнул.

— Именно так.

— И это повторялось все последние дни?

— Да…

— Боже. Должно быть, вам было нелегко. Если в следующий раз снова понадобится помощь — зовите. Я приду.

Ее спокойный, мягкий голос в одно мгновение снял напряжение, стянувшее нервы Ноа до предела. Из его взгляда исчезла острота, вздувшиеся вены на висках опали, а жесткость, сковывавшая лоб, понемногу растаяла.

Увидев, что нахмуренные брови принца наконец разгладились, Оливия наклонила голову и осторожно предложила:

— Может, вернемся в апартаменты?

Ноа тихо выдохнул и молча протянул ей локоть. Она быстро взглянула на него и нерешительно взяла его под руку.

Стражники у входа расступились, пропуская Ноа и Оливию, когда он выводил ее из полутемной карточной комнаты. Мейсон, мадам Уинфред и стража стояли вместе, провожая их взглядами и едва сдерживая улыбки. По сравнению с высоким и широкоплечим принцем девушка выглядела невозможно крошечной. Она была словно маленький кролик рядом с громадным львом. И все же… почему казалось, будто лев сам позволяет кролику устроиться у него на плече?

Ноа скользнул взглядом вниз — на узкие плечи Оливии, чуть вздымающиеся и опускающиеся при каждом шаге. Его взгляд прошелся от плеч вдоль мягко очерченной ключицы, по белоснежной шее — вверх. На мочке уха красовались подаренные им бриллианты, а изогнутые брови лежали на округлом лбу так, будто их разместил там художник. Даже Ноа Астрид, привыкший к красоте, был вынужден признать: Оливия Либерти была поразительно прекрасна.

Вечернее платье вновь напомнило ему ту ночь двухлетней давности. Тогда она только входила в пору женственности. Как и тогда, легкий пушок на коже и невинные черты придавали лицу девичье выражение. Но ее глаза теперь были куда глубже — ясные, как стекло, и при этом бездонные, словно морское дно. Испытания, о которых он ничего не знал, сделали ее взгляд взрослее. И от этой глубины казалось, что нераскрывшийся бутон, некогда едва тронутый светом, наконец расцвел.

Глядя на ее густые ресницы, Ноа внезапно ощутил дурное предчувствие. Снимки Оливии в простой, скромной одежде уже заполонили газеты Герода. Оставит ли ее публика в покое, если столь ослепительная женщина появится рядом с принцем, взяв его за руку?

Глаза Ноа потемнели. Он вовсе не собирался бросать свою жену на растерзание толпе, как кусок мяса. В противном случае он не смог бы обрести того покоя, которого так жаждал, — ведь стоило супруге принца стать любимицей прессы, сам принц неизбежно окажется на виду.

Почувствовав его взгляд, Оливия подняла глаза. Сегодня они были особенно округлыми и темными, с оттенком наивного любопытства.

Ноа, будто ничего не произошло, спокойно отвел взгляд и спросил:

— Как тебе опера?

Оливия скользнула взглядом по его резкому профилю и вновь повернулась вперед.

— Было интересно, — ответила она. — Я никогда прежде не ужинала, наблюдая за представлением. И я многое узнала от мадам Уинфред.

— Осмотрела остальную часть корабля? — небрежно спросил Ноа.

Оливия ответила с легкой улыбкой в голосе:

— Вчера я обошла первую палубу, а сегодня — вторую.

— А теперь, побывав в карточной комнате на нижнем уровне, можно сказать, что ты видела все.

— Пожалуй. Ах да, если нужно, я и играть научусь. Уверена, быстро освою.

— Я же говорил, мне это не особенно по душе.

— Я вам верю, Ваше Высочество. Но мое желание научиться никак не связано с вашими предпочтениями, — рассудительно сказала Оливия.

Ноа усмехнулся. Он думал, что Оливия могла поддаваться прихотям Маргарет и позволяла ей управлять, но теперь понял, что это не так. Перед его мысленным взором встала картинка: девушка-кролик весело подпрыгивает вперед, держа своей крошечной лапкой поводок, а позади нее шествует знаменитая геродская львица — воплощение чопорности.

— У тебя остались какие-нибудь вопросы о корабле или ты уже все узнала? — спросил он.

— Вопросов нет, — она широко улыбнулась.

От ее жизнерадостного голоса Ноа почувствовал, как его разлагающаяся душа оживает. Поднимаясь по ступеням, он в шутку заметил:

— Ну, все же не совсем все. Уверен, ты еще не была в бильярдной или в баре.

— О, правда. Я об этом не подумала.

— Хочешь сходить? — спросил Ноа, взглянув на нее сверху вниз.

Оливия улыбнулась и покачала головой.

— Неужели нет ни одного места на корабле, куда бы ты хотела попасть? — склонив голову, добавил он. — Если есть, я отведу тебя туда в благодарность за то, что ты сегодня меня спасла.

Услышав внезапную мягкость и дружелюбие в его голосе, Оливия набралась смелости озвучить свою мысль:

— Есть одно место…

— Какое?

— Я хотела бы увидеть Магический Купол.

Принц замер от неожиданного ответа. Он остановился на лестнице и пристально посмотрел на Оливию, пытаясь понять, шутит ли она.

— Магический Купол? — переспросил он.

Оливия пожалела, что вообще это сказала, но было уже поздно забирать слова назад. Она прикусила губу, несколько раз моргнула и все-таки добавила:

— Просто… здесь установлен не наземный тип, а корабельный, и мне стало любопытно. — Она поспешно улыбнулась и покачала головой. — Но, конечно, туда невозможно попасть, ведь это военный объект. Простите, это слишком дерзкая просьба. Забудьте.

— Какое странное любопытство у моей невесты, — пробормотал Ноа.

У девушки упало сердце. Она и сама не заметила, как задержала дыхание.

Вдруг принц резко развернулся и начал спускаться по лестнице. Оливия в растерянности последовала за ним, а затем торопливо окликнула:

— Ваше Высочество?

— Разве ты не хотела увидеть Магический Купол?

— Это… позволено?

— Зачем вообще спрашивать, если не хотела?

— Я хочу, но… мы правда идем прямо сейчас?

— Я не люблю откладывать. И терпеть не могу держать в голове ненужные заметки. Впрочем, внутрь нас не пустят из-за контракта с компанией «Вильгельм». Придется довольствоваться видом снаружи.

Ноа жестом подозвал секретаря, идущего следом вместе с мадам Уинфред.

— Мейсон, жди меня в апартаментах.

— Слушаюсь, сэр!

Когда Оливия оглянулась в замешательстве, она увидела, что ее наставница сияет и по-девичьи подмигивает ей.

Ноа провел Оливию до самой рубки корабля.

От внезапного визита принца капитан вскочил в испуге и выбежал навстречу.

— Ваше Высочество!

Ноа мягко высвободил руку Оливии и протянул ладонь мужчине для рукопожатия.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, сэр. Что привело вас сюда? Случилось что-то? — встревоженно спросил капитан.

Принц покачал головой.

— Путешествие проходит вполне комфортно, все благодаря вам.

— Для меня честь, Ваше Высочество. Сделаю все, чтобы оставшиеся дни тоже прошли безупречно.

— Я пришел попросить об одолжении.

— Все что угодно, сэр.

— Мы хотели бы увидеть Магический Купол.

— М… Магический Купол? — переспросил капитан в недоумении, бросив взгляд на Оливию в вечернем платье. Он никак не мог понять, зачем принц привел невесту сюда только ради того, чтобы взглянуть на подобное сооружение.

Лицо девушки напряглось под испытующим выражением капитана. Она всей душой пожалела, что вообще осмелилась попросить об этом. Будь она на его месте, и сама бы сочла такую просьбу странной.

Ноа Астрид же оставался совершенно невозмутим. Он не видел причин что-либо объяснять капитану. Принц не придавал этой просьбе особого значения и лишь смотрел на мужчину с привычным циничным видом.

Под давлением его молчаливого взгляда капитан нерешительно сказал:

— Внутри довольно тесно, сомневаюсь, что вам будет там удобно. К тому же, учитывая наши условия договора с компанией «Вильгельм»… Как насчет того, чтобы осмотреть Купол снаружи?

На лице Ноа впервые появилась улыбка, он кивнул.

— Именно на это я и рассчитывал.

— Позвольте мне сопроводить вас, Ваше Высочество. — Столкнувшись с надменным принцем, который и не думал ничего объяснять, капитан перестал даже задаваться вопросом, зачем они сюда пришли.

— Не стоит, — сказал Ноа. — Я не могу позволить вам покинуть рубку. Просто назначьте нам проводника. Мы быстро взглянем на Купол и вернемся в апартаменты. Десяти минут будет достаточно.

— Слушаюсь, сэр. Желаю вам приятной прогулки, — сказал капитан, снимая фуражку и кланяясь.

— Благодарю, — ответил Ноа и обернулся к Оливии. Девушка, все время напряженно следившая за их разговором, кивнула в знак благодарности и поспешила за принцем.

Он мельком взглянул на ее застывшее выражение и снова посмотрел вперед, на узкий стальной мост, ведущий от рубки к Магическому Куполу. Он был окутан темнотой. Назначенный капитаном проводник шел впереди, показывая им дорогу.

Когда Ноа ступил на трап, тот слегка качнулся и громко заскрипел.

— Смотри под ноги. Каблуки не слишком высокие? — бросил он, оглянувшись.

Оливия уже приподняла подол платья и вцепилась в перила, чтобы удержать равновесие. Ухмыльнувшись, Ноа отвел от нее взгляд и пересек мост.

Когда они оба оказались на той стороне, то пошли за проводником за угол. Там их ждал главный опорный столб Магического Купола, похожий на гигантскую трубу.

Проводник объяснял наемнику, охраняющему объект, цель их визита, а Ноа облокотился на ограждение Купола и ждал, пока глаза привыкнут к темноте. Луна скрылась за тучами, и кроме тусклых фонарей, не было иного света, так что разглядеть сооружение было почти невозможно.

Когда Ноа медленно повернул голову, он увидел, что Оливия только что вышла на площадку. Ее взгляд был прикован к Магическому Куполу почти с одержимостью, хотя в темноте было трудно что-либо различить.

Принц прищурился. Что, черт возьми, может быть в нем такого, что так ее занимает?

Неожиданное нападение

Ноа следил за каждым движением Оливии. Она запрокинула голову, глядя на возвышавшийся Магический Купол широко раскрытыми глазами. Девушка была так поглощена, что, казалось, вовсе не замечала своего спутника.

Он хотел сделать ей приятное — с самыми добрыми намерениями привел ее сюда, — но настроение почему-то стремительно падало с каждой минутой. А когда мысли неизбежно скользнули к Ансену Вильгельму, в зеленых глазах Ноа зажегся перекошенный отблеск раздражения.

В это время Оливия, осторожно осматривавшая внешнюю сторону Купола, подняла правую руку и коснулась его поверхности.

Да не собирается же она вступать с ним в магический контакт… Зрелище вышло настолько трогательным и каким-то печальным, что у него сам собой сорвался смешок. Ноа нахмурился, лицо его окаменело.

Не следовало приводить ее сюда. Он из кожи вон лез, чтобы получить у капитана разрешение осмотреть Магический Купол, а в итоге только испортил себе настроение.

Засунув руку в карман, принц оттолкнулся от перил.

— Если ты закончила, можем идти.

Оливия, завороженно глядевшая на Купол, впервые видела его так близко. Услышав за спиной холодный голос, она очнулась.

— Ах, да, конечно!

Как только она поспешно вернулась к нему, Ноа развернулся и зашагал прочь. Он пересек стальной мостик и остановился у рубки, чтобы сообщить капитану, что осмотр закончен.

Оливия явственно ощущала, как от него исходит ледяная ярость, и ее лицо бледнело с каждой секундой. Ей казалось, что принц был чем-то раздражен. Шелковые перчатки уже промокли от пота, и ей едва удавалось дышать, пока она торопливо семенила за ним.

Когда они наконец добрались до пустого коридора, она поспешно извинилась:

— Простите меня, Ваше Высочество.

Хмурый Ноа сердито шагал по коридору, но остановился, уловив напряжение в ее голосе. Он повернулся к Оливии, которая робко приблизилась к нему, и посмотрел на нее бесстрастным взглядом.

Стоя перед ним, Оливия ощущала, будто столкнулась с непреодолимой горой. Его мимолетный взгляд, который она успела уловить, был до того холоден, что ей не хватило духу снова встретиться с ним глазами. От исходившего от него ледяного холода по шее пробежали мурашки.

Стараясь сдержать дрожь, Оливия пролепетала:

— Простите, что я попросила показать мне Магический Купол. Я знала, что для этого нужно особое разрешение, ведь это военный объект, и было неправильно утруждать вас. Больше такого не повторится.

Слушая ее извинения, Ноа почувствовал, как сам себе становится отвратителен. Ее черные глаза, избегающие его взгляда, говорили сами за себя — о тревоге и смятении, что она испытывала.

Ноа тяжело вздохнул. Глаза слипались от усталости.

Он сознательно расслабил нахмуренные брови и протянул Оливии руку, согнув локоть. Лишь тогда она медленно подняла на него глаза, хотя выражение ее лица оставалось напряженным и встревоженным. Когда он намеренно посмотрел вниз, на сгиб локтя, она перестала теребить пальцы и осторожно взяла его под руку.

Ноа, почувствовав легкую дрожь, передавшуюся от ее ладони, выдохнул еще раз — глубже прежнего. Сам ведь предложил пойти… и вот чем все оборачивается. Ее тонкие пальцы все никак не переставали дрожать. Она изо всех сил старалась удержаться, но разве это поддается усилию воли.

Ведя ее обратно к каютам, Ноа спросил:

— Почему тебе было интересно увидеть Магический Купол?

— А? — вздрогнула Оливия. — Ах, я просто… хотела…

Ноа бросил на нее короткий взгляд и спокойно добавил:

— Мне еще не встречался человек, которому было бы любопытно заглянуть туда, Лив.

Звук ее домашнего имени, тихо произнесенного его низким голосом, мягко скользнул по натянутым нервам Оливии, успокаивая их нежным прикосновением.

Она помедлила, тщательно подбирая слова. Формально она не имела к Магическому Куполу никакого отношения. Не существовало ни единой записи, подтверждавшей ее участие. Но и ответить, что ей просто стало любопытно, — тоже не могла. В итоге Оливия решила сказать расплывчатую правду:

— Когда Магический Купол находился на стадии разработки, я время от времени помогала. Но увидеть его вживую возможности ни разу не было.

— Ты помогала в создании Магического Купола? — спросил Ноа, теперь уже в упор глядя на нее сверху вниз.

Оливия почувствовала, как учащенно забилось сердце, и кивнула.

— В основном я смотрела чертежи. — Когда принц не ответил, она подняла глаза и натянуто улыбнулась. — Думаю, вы мне не поверите.

Горечь кольнула ее, и она решила больше не развивать тему. В конце концов, Ноа сделал ей предложение вовсе не из-за ее инженерных навыков, и она не собиралась жить рядом с ним в роли инженера. Но то, что он сказал дальше, стало для нее полной неожиданностью.

— Тогда ты знаешь Ансена Вильгельма?

— Ансена? — переспросила Оливия, подняв голову и уставившись на него.

Брови Ноа чуть дрогнули.

— Понятно. Вы были близки?

— Не особо. Мы учились вместе. А так как я сотрудничала с ним по поводу Магического Купола, мы часто виделись.

— В чем заключалось ваше сотрудничество?

— Как я уже сказала, я проверяла чертежи. Ансен обычно приносил их мне сам. Он передавал то, что думали инженеры, а я вносила изменения, учитывая их мнения. Иногда я предлагала инженерам и свои собственные идеи.

— Тогда почему твоего имени нет в списке разработчиков?

На его прямой вопрос Оливия натянуто улыбнулась.

— Он сказал, что никто не купит военный объект, изобретенный женщиной-инженером, — спокойно ответила она. Ее глаза стали похожи на морскую глубину, когда она вспомнила, насколько беспомощной и потерянной чувствовала себя тогда.

Ноа продолжал идти рядом с ней молча. Ледяное напряжение, от которого невозможно было дышать, постепенно рассеялось, а дрожащие руки успокоились. Когда они вышли в коридор, ведущий на верхнюю палубу, он небрежно спросил:

— Ты все еще поддерживаешь с ним связь?

— Нет, — столь же спокойно ответила Оливия.

— Похоже, компания «Вильгельм» испытывает трудности с модернизацией Магического Купола, — добавил Ноа. — Они не обращались к тебе за советом?

— У нас с Ансеном были разногласия, которые, к сожалению, невозможно было уладить. Так что примерно год назад мы порвали отношения.

Принц, до этого глядевший на море, мягко снял руку Оливии со своего локтя и облокотился на поручень. Луна наконец выбралась из-за туч и ярко сияла за его спиной. Лицо было укрыто тенью, но глаза сверкали даже в темноте, приковывая ее к себе неподвижным взглядом.

От его взгляда, от всей этой тихой, хищной ауры у нее перехватило дыхание. И вдруг Ноа чуть приподнял уголки чувственных губ и вполголоса прошептал:

— Не называй его Ансеном, Лив.

— Что?..

— Ты сказала, что разорвала с ним связь. Перестань называть его по имени, будто вы друзья. Лучше — господин Вильгельм.

Оливия растерянно заморгала, затем медленно кивнула:

— Я так и буду делать.

Ноа наконец улыбнулся, глаза его сощурились, а губы изогнулись в прекрасной дуге. Легкий ветерок скользнул мимо них, и легкие Оливии наполнились ароматом его кожи. От этого темного, чарующего запаха ее лицо вспыхнуло. Его взгляд, его манеры, каждое его слово — все потрясало ее мир до основания.

Вдруг она вспомнила слова бабушки:

«Лив, не давай обещаний в счастливые дни и не принимай решений в печальные дни».

Но этот дьявольски прекрасный мужчина появился в ее жизни именно в тот день, когда она была на грани отчаяния, — и Оливия тогда решила: возьмет протянутую им руку. Бабушка… все ли со мной будет в порядке?

Внезапно горизонт завалился набок, словно мир перевернулся вверх дном. Тело рвануло вперед, и, широко раскрыв глаза, она увидела Ноа где-то внизу, у своих ног. Огромная волна ударила в корабль, накренив его в сторону.

Оливия, не имея за что ухватиться да еще и на высоких каблуках, не удержала равновесия и скользнула к самому борту.

Ноа, все еще удерживаясь за перила, стиснул зубы и протянул к ней руку.

— Оливия!!!

Он поймал ее, обхватив тонкую талию сильными руками в тот миг, когда она уже почти перелетала через перила. Ноа спиной с силой ударился о металлический край, но не издал ни звука — лишь резко повернул голову к морю.

Со всех сторон раздавались грохот и треск, сквозь шум пронзительно кричали люди. Море, еще мгновение назад спокойное, бешено вздымалось — и рядом с кораблем из воды вырвалось нечто чудовищно огромное. Луна скрылась за его исполинской тушей, и на палубу легла густая тень.

Сжавшись в объятиях Ноа, Оливия чувствовала, как у нее стучат зубы. Судно, которое накренилось к левому борту от движений чудовища, начало понемногу выравниваться, но Ноа быстро подхватил ее на руки и бросился на другую сторону палубы. И будто выждав этот момент, корабль снова накренился — теперь вправо, так что перила с другой стороны взметнулись почти к самому небу.

Пронзительные крики пассажиров перемежались с оглушительными залпами орудий. Пока корабль постепенно возвращал равновесие, чудовище вновь прорвало поверхность воды. Глаза Ноа стали холодными, как лед, когда он крепче прижал Оливию к себе, обхватив ее за плечи и талию.

Черная туша распахнула пасть, и сотни острых, как лезвия, зубов сверкнули в лунном свете.

Это был мегалодон.

«Первым делом я приду за тобой»

Когда корабль наконец выровнялся, Ноа поднял Оливию на руки и распахнул дверь ее каюты. Оливия, никогда в жизни не переживавшая подобного потрясения, лежала, оцепенев у него на руках.

Отпихнув ногой разбросанные по ковру вещи, Ноа открыл дверь аварийного укрытия, которым была оборудована каждая люксовая каюта. Внутри было абсолютно пусто — лишь встроенные кресла с ремнями безопасности.

Он усадил Оливию в одно из кресел и пристегнул ее ремнем. Принц сдернул с нее узкие туфли на высоких каблуках и с силой швырнул их за дверь, после чего повернулся к мадам Уинфред, которая, держась за плечо, следовала за ними.

— Принесите Оливии удобную обувь, — приказал он.

— Д-да, Ваше Высочество!

Оливия все еще сидела в оцепенении. Когда мадам скрылась, Ноа взял ее за щеку и заглянул прямо в глаза.

— Возьми себя в руки, Оливия, — твердо сказал он.

От его решительного голоса в ее пустых глазах вновь появилось осмысленное выражение. Не находя слов, она лишь моргала, а Ноа коротко и ясно сказал:

— Если что-то случится, первым делом я приду за тобой. Поэтому не выходи из этой комнаты.

Под напором его твердости Оливия машинально кивнула.

Ноа поднялся как раз в тот момент, когда мадам Уинфред вернулась.

— Обуйте Оливию и сами пристегнитесь. Я поставлю кого-нибудь присматривать за вами обеими. Если я не вернусь — слушайтесь его указаний.

— Да, Ваше Высочество.

Ноа глубоко вдохнул и тут же вышел за дверь.

— Ваше Высочество! — раздался за спиной испуганный возглас. Он обернулся. Оливия смотрела на него, смертельно побледнев.

Увидев ужас в ее глазах, Ноа немного смягчил нахмуренные брови и улыбнулся беззаботно.

— Не волнуйся, — успокоил он. — У нас есть Магический Купол и маги. Корабль может немного трясти, так что держись крепче.

С этими словами он быстро покинул каюту.

На палубе его уже ждали телохранители из флота и Мейсон. Несмотря на внезапность происшествия, их лица оставались спокойными.

Мейсон сморщил нос.

— Когда я бронировал поездку, не думал, что она окажется настолько захватывающей. Простите, сэр.

Ноа молча подошел к перилам, чтобы оценить обстановку снаружи. Среди криков и шума Магический Купол выпускал что-то вроде световых стрел. Паровой двигатель корабля надсадно гудел на полных оборотах, стараясь как можно скорее уйти из опасной зоны.

— Вы успели разглядеть, что это было, сэр? Огромный кракен? — спросил Мейсон, подойдя к нему.

— Это был мегалодон, — холодно ответил Ноа. При этих словах охранники поморщились — скука на их лицах мгновенно исчезла.

Мейсон почесал затылок и пробормотал:

— Оу… Тогда, думаю, его дружки где-то рядом. Хотя какие уж дружки — разъяренные жертвы, скорее.

Мегалодоны, морские чудовища, которые обычно питались глубоководными целакантами. Один мегалодон сам по себе мог бы потопить целый корабль, но стая целакантов, бросившихся за ним в погоню, представляла еще больший кошмар.

Целаканты были существами с черепами и зубами тверже стали. Нападая на мегалодона, они таранным ударом врезались во все, что находилось на поверхности воды, включая такие гигантские суда, как это. Большинство кораблей, несчастных настолько, чтобы столкнуться с мегалодоном, гибли не от него самого, а от стаи целакантов, следовавшей за ним. Поэтому мегалодонов и целакантов называли соответственно посланниками богов смерти и моря.

Вдали, на горизонте, мегалодон вновь вырвался из воды. Артиллерия Магического Купола открыла по нему огонь, но тварь уже вышла из радиуса поражения.

Наблюдая, как тонкие потоки маны растворяются на горизонте, Ноа процедил:

— Наверное, на этот рейс наняли какого-нибудь жалкого мага низшего уровня.

Магическая артиллерия напрямую зависела от силы мага, управлявшего ею. Когда такая слабая мана достигала воды, она становилась еще медленнее и бессильнее.

— Нам не стоит вмешаться, если мы имеем дело и с мегалодоном, и со стаей целакантов? — спросил один из телохранителей.

Ноа раздраженно стянул пиджак.

— С таким магом во главе, похоже, у нас нет другого выхода.

Сквозь завывание корабельной сирены слышались встревоженные голоса команды. Один из матросов выскочил на крытую палубу, где стоял Ноа, и отчаянно крикнул:

— Пожалуйста, возвращайтесь на свои места и пристегните ремни безопасности! Мы ожидаем сильную тряску!

Но Ноа даже не обернулся и молча прошел мимо.

— Ваше Высочество?! — окликнул секретарь.

— Мейсон, останься и присмотри за Оливией.

— Есть, сэр!

Расстегивая на ходу пуговицы у горла, принц рванул к штурвалу корабля. Ночь обещала быть долгой и изнуряющей.

Когда Ноа добрался до рубки, корабль снова яростно тряхнуло.

— Черт побери! — яростно взревел капитан. Он был слишком занят, чтобы заметить, как принц подбежал вплотную.

Ноа окинул взглядом приборную панель, проверил скорость и направление движения Магического Купола, затем произнес:

— Выжмите скорость до предела. Пусть Магический Купол бьет только по нижнему корпусу.

— А… а если акулья тварь выскочит сбоку, что мне с ней делать?! — выкрикнул капитан, резко оборачиваясь, но он мгновенно осекся, когда увидел красивое лицо молодого мужчины, раздающего приказы.

Ноа, не меняясь в лице, холодно посмотрел на него и низким голосом сказал:

— С этой акулой я сам разберусь. А вы ловите тех рыб, что могут своим черепом потопить корабль.

Пораженный взглядом принца, капитан запнулся:

— Д-да, сэр.

— И прибавьте скорость, — бросил Ноа, стукнув пальцем по панели, после чего развернулся.

Он взобрался по лестнице, прикрепленной к стене рубки. Корабль по-прежнему дико качало из стороны в сторону, но Ноа удерживался, полагаясь на безупречное чувство равновесия и силу хвата. Добравшись наконец до верхней палубы рубки, он ухватился за закрепленный на ней флагшток, чтобы удержаться. Перед его взглядом раскинулся весь огромный корабль, а аккуратно уложенные светлые волосы метались на ветру, хлеща его по лицу.

Один из его охранников взял под контроль Магический Купол — потоки магической артиллерии внезапно стали куда мощнее. Из-под воды доносились приглушенные гулкие взрывы, и корабль содрогался каждый раз, когда снаряды достигали цели.

Ноа, с хищным блеском в глазах, следил за движением воды. По жилистым предплечьям, сжимающим флагшток, вздулись вены.

В тот миг вода по правому борту корабля внезапно просела ненормально глубоко. Ноа протянул правую руку и сосредоточил все чувства в кончиках пальцев. Втягивая ману, клубящуюся в воздухе, он вызвал небольшой вихрь.

Сжав в ладони золотистый шар маны, Ноа затаил дыхание. Найти нужный момент было важнее всего.

Когда корабль внезапно накренился вправо, Ноа еще крепче вцепился в флагшток и разом выпустил магию. Толстый, ослепительно яркий луч силы прорезал небо, вспыхнув как молния — куда мощнее, чем залпы Магического Купола. В ту же секунду, как золотое сияние коснулось поверхности справа от борта, из воды вырвался мегалодон.

Он даже не успел понять, что смерть уже у него перед глазами.

Пау!

Отвратительный, костяной звук удара — и магия Ноа прошила пасть чудовища, уходя в черную бездну. Огромное тело мегалодона рухнуло обратно в воду, подняв волны, которые обрушились на корабль с противоположной стороны.

Сразив мегалодона одним выстрелом, Ноа повернул голову и злобно взглянул на Магический Купол. С этой чертовой акулой покончено — теперь настала очередь заняться рыбами.

— Пожалуй, надо потребовать возврат за билет на этот круиз, — процедил он с хищной усмешкой, его голос утонул в хоре криков, раздававшихся с палубы внизу.

Благодаря ударам Магического Купола, сосредоточенным под корпусом корабля, поверхность воды вокруг лайнера оказалась усеяна мертвыми целакантами.

Ноа спрыгнул с верхней палубы рубки и недовольно окинул взглядом все еще паникующего капитана. Мысленно поклявшись никогда больше не садиться на корабли этой компании, он резко сказал:

— С мегалодоном покончено. Целаканты — территориальные твари, так что если останемся здесь, они продолжат преследование. Держите скорость, пока не выйдем хотя бы на пятьдесят узлов за предел их зоны!

Теперь принц отдавал приказы всем подряд, но ни капитан, ни команда не находили это странным.

— Есть, Ваше Высочество! — дружно отозвались они.

Ноа направился прямо к Магическому Куполу. Все его телохранители были магами, служившими в особом морском подразделении. Это были элитные бойцы, имеющие богатый опыт сражений с морскими чудовищами, и никто не управлял Магическим Куполом лучше них, поэтому нанятые лайнером маги без колебаний уступили им полный контроль.

Когда Ноа появился, телохранители, дежурившие у входа в купол и ждавшие своей очереди у пульта, обернулись к нему одновременно.

— С мегалодоном справились, Ваше Высочество? — спросил один.

— Одна жалкая акула — не велика работа, — ответил Ноа.

— Джонан говорит, что компания «Вильгельм» немного усовершенствовала Магический Купол. Хоть он и корабельного типа, но мощность орудий почти как у наземных, и плотность залпов высокая.

— А, да! Верно, Ваше Высочество! Стреляет часто!

— Сосредоточься на работе, Джонан!

Корабль все еще раскачивало, крики по-прежнему срывались с палуб, но принц и его телохранители выглядели предельно спокойными. Они ни за что не держались, но стояли так же устойчиво, словно на твердой земле.

Наемники и маги, нанятые судоходной компанией, только ошарашенно смотрели на принца и его людей. А Ноа и его команда, не обращая внимания на эти взгляды, проверяли скорость корабля и обсуждали дальнейшие действия.

— В таком темпе мы скоро выйдем из зоны, — сказал Ноа.

— Да, так и есть. Когда мы закончим, вам, Ваше Высочество, уже не придется тратить силы. Лучше возвращайтесь и отдохните.

— Пожалуй, так и сделаю, раз уж с крупной тварью разделался. А вы, парни, наконец-то получите шанс поработать хоть раз.

Телохранители громко рассмеялись, и Ноа, усмехнувшись, повернулся. Вспомнив побледневшее лицо Оливии, он решил, что действительно стоит вернуться в люкс.

И сделал бы это — если бы не мучительный вопль, прорезавший уши.

— Что происходит?! — закричал кто-то из рубки. Почти одновременно прекратилась едва ощутимая вибрация от артиллерийских выстрелов, и оглушительный гул Магического Купола смолк.

— Почему прекратили огонь?! — выкрикнул один из телохранителей, обращаясь к товарищу у пульта.

Ноа резко развернулся. Почти сразу целаканты снова начали таранить корабль. Каждый удар звучал, как град, обрушивающийся с небес.

— Черт побери! Нельзя прекращать обстрел — они пробьют корпус к чертовой матери!

— С Магическим Куполом что-то не так! — донесся крик.

Оливия и Магический Купол

Ноа поморщился, услышав крик Джонана. Он стремглав ворвался в Магический Купол.

При появлении принца Джонан поспешно отступил от панели управления.

— Терминал ничего не принимает, Ваше Высочество.

Глаза Ноа блеснули, когда он принялся изучать циферблаты на панели.

— С панелью все в порядке, Ваше Высочество.

Джонан был прав — приборная панель работала исправно. Все показатели держались на стабильном уровне. Между тем атаки целакантов продолжались.

Сжав губы, Ноа положил ладонь на зарядный терминал. Когда тот отреагировал на его ману и засветился золотистым, артиллерийский огонь возобновился.

Когда вновь раздалось знакомое тра-та-та-та, Джонан смущенно почесал затылок.

— С чего это вдруг перестало работать? Дальше я, Ваше Высочество.

Ноа, продолжая вливать ману в терминал, мрачно пробормотал:

— Странно…

— Ваше Высочество?

— Этот терминал. Что-то в нем не так. — Прищурившись, принц сосредоточился на кончиках пальцев. Ему казалось, что его мана снова и снова за что-то цепляется.

Ноа напряг слух, прислушиваясь к канонаде. Так как атаки шли под водой, требовалась особая сосредоточенность. Он закрыл глаза и долго прислушивался, затем медленно открыл их. В разрывах залпов проступали металлические скрежеты.

— Черт, — прорычал он. — Джонан…

Лицо Джонана побелело.

— Да, Ваше Высочество!

— Разделите людей: часть — к левому и правому борту, часть — на корму. Похоже, кто-то прилепил сюда старое железо, и теперь все разваливается к чертовой матери.

А целаканты все так же прорывались сквозь поверхность воды, их стальные головы сверкали, словно заточенные лезвия.

В комнате безопасности Оливия вырвалась из паники и пришла в себя. Ей помогало то, что рядом сидел Мейсон и выглядел совершенно спокойным.

— С вами все в порядке, мадам? — спросила она, заметив, что мадам Уинфред страдает от морской болезни.

— Ох… Не беспокойтесь обо мне, миледи, — с трудом выдавила та, пытаясь улыбнуться, но вскоре все же закрыла глаза, не в силах больше терпеть.

— А вы, миледи, в порядке? — спросил Мейсон, который даже при качке стоял, словно кошка, не теряя равновесия.

Оливия кивнула.

— Я не страдаю морской болезнью. Его Высочество у себя в люксе?

— Э-э… нет. Скорее всего, он там, наверху, разделывается с мегалодоном, — сказал Мейсон. Когда девушка распахнула глаза, он понял, что ей еще предстоит многое узнать о своем будущем муже.

— Его Высочество долгое время служил офицером Специальных сил флота, — пояснил секретарь. — Он умеет пользоваться Магическим Куполом лучше кого бы то ни было. Принц не раз возглавлял флот, истребляя морских чудовищ в центральных водах. Мы все, включая меня, — бывшие бойцы того самого подразделения, где служил Его Высочество. Так что не волнуйтесь: с подобным мы сталкивались уже не раз.

Оливия несколько раз моргнула, потом медленно кивнула. Судя по равномерной вибрации и глухим ударам, доносившимся со дна корабля, Магический Купол исправно делал свою работу.

Она опустила глаза и сосредоточилась на звуке артиллерийского огня, ясно представляя себе в голове конструкцию Магического Купола корабельного типа. Вдоль периметра корабля атак почти не было. Вибрации шли только вниз, а не в стороны.

— Кажется, мы стреляем лишь вниз, — заметила она, ощущая звук всем телом.

Мейсон уставился на нее в изумлении.

И вдруг непрерывный гром артиллерии, который уже начинал становиться однообразным, внезапно стих.

— Все кончилось? — пробормотала Оливия, чуть склонив голову.

В следующий миг по корпусу застучала серия редких ударов, словно град забарабанил по обшивке.

Мейсона скривился в гримасе. Что они творят? Зачем прекратили огонь? Стоит пробить корпус — и мы все пойдем ко дну!

К счастью, через несколько минут Купол снова открыл огонь. Иронично, но именно грохот артиллерии вселял в них чувство безопасности.

Схватившись за грудь, Мейсон с облегчением перевел дух. Ему до боли хотелось оказаться у Магического Купола и увидеть все собственными глазами. Его терзало беспокойство от того, что он сидит тут, в неизвестности, когда ничего не видно и не ясно.

— Морские твари все еще атакуют, верно? — вдруг спросила Оливия.

— Ну… да.

— И как долго еще?

— Безопасной можно считать дистанцию примерно в сто километров.

— И сколько на это уйдет времени?

— Точно не скажу. Это ведь не военный корабль… думаю, как минимум час…

— Что будет, если Магический Купол сломается раньше?

Секретарь моргнул, затем уверенно ответил:

— Ничего хорошего. Без силы Магического Купола магов на борту слишком мало, чтобы защитить такой огромный корабль.

Оливия прикусила губу и закрыла глаза. Мейсон растерянно уставился на нее, чувствуя, что это вовсе не просто проявление тревоги. И вскоре его собственное лицо омрачилось — он тоже уловил зловещие металлические скрежеты, что прорывались сквозь артиллерийский огонь.

В тот же миг глаза Оливии распахнулись. Она отстегнула ремень безопасности.

— Нет, миледи!

В отличие от Мейсона, который легко держал равновесие, Оливия едва встала и тут же пошатнулась. Огромный корабль при каждом толчке сотрясался так, что устоять на ногах было почти невозможно.

Оливия снова опустилась на сиденье и задумалась. Ей хотелось немедленно броситься к Магическому Куполу, но это казалось невозможным, учитывая, что она едва могла стоять. Попросить Мейсона нести ее на спине тоже было нельзя. Да и даже если бы она каким-то образом добралась до Купола, ее все равно не пустили бы внутрь.

Ее черные глаза сверкнули, когда она заговорила с секретарем повелительным тоном:

— Мейсон, если вы зайдете в мою спальню, то в шкафу увидите коричневую кожаную сумку. Внутри блокнот, перьевая ручка и серебряный предмет размером с ладонь. Принесите их мне.

С самого начала до конца ее слова звучали как сплошная загадка, но решительный тон не оставлял места возражениям. Мейсон, сбитый с толку, все же повернулся и поспешил выполнить приказ.

Оливия снова пристегнулась к сиденью. Она никак не могла понять, как вообще можно стоять, не говоря уже о том, чтобы сражаться с морскими чудовищами на таком качающемся корабле.

Мейсон вернулся через минуту с блокнотом, ручкой и фонариком. Оливия протянула руки.

— Зачем вам это? — спросил секретарь, удивленно склонив голову, когда передавал вещи.

Девушка распахнула блокнот и принялась стремительно рисовать. Закончив, она показала рисунок — почти столь же точный, как фотография.

— Это чрезвычайная ситуация, так что, пожалуйста, слушайте и не задавайте вопросов. Если вы войдете в Магический Купол и откроете дверь в машинное отделение, то увидите радиатор, преобразователь и манопровод.

Повернув к нему тетрадь, она показала набросок и продолжила:

— Эти скрежеты, что следуют за артиллерийским огнем, скорее всего означают проблему с преобразователем. В верхней части радиатора есть заливная горловина для охлаждающей жидкости. Если она пуста, нужно немедленно ее заполнить — даже обычной водой. Преобразователь не трогайте. На каждом манопроводе вы увидите вентиль.

Оливия обвела места вентилей на схеме и сказала:

— Так как нужно сбить температуру, вы должны часть вентилей перекрыть. Все, что нужно, — опустить рукоятку вниз, чтобы зафиксировать. На корабле такого размера может быть до тридцати двух вентилей, так что оставьте открытыми около двадцати, а остальные закройте. Ах да, и обязательно остановите подачу маны, пока будете перекрывать вентили!

Пока Мейсон ошеломленно пялился в блокнот, Оливия вырвала лист с рисунком и протянула его ему вместе с фонарем.

— Вы ведь сказали, что вы маг? — спросила она. — Если вложите ману вот сюда, в эту серебряную панель, так же, как в Магический Купол, он засветится. Используйте фонарик, чтобы видеть в машинном отделении.

Мейсон выглядел так, словно только что увидел снегопад в середине июня. Что, черт возьми, она несет?!

— Быстрее! — нетерпеливо сказала Оливия.

Наконец взгляд Мейсона прояснился. Ладно, черт с ним. Не имело значения, откуда она знала о Магическом Куполе, верна ли эта информация или что это за серебряный предмет — важно было не дать кораблю разлететься в щепки, пока они не вырвутся из владений целакантов.

— Хорошо, — сказал он. — Если что-то случится, я сразу вернусь, так что не волнуйтесь.

— И обо мне не беспокойтесь. Просто идите.

Проверив еще раз ремень безопасности Оливии, Мейсон поспешно выскользнул наружу.

Секретарь выскочил из люкса и понесся по коридору вдоль палубы. Бросив взгляд через поручни, он увидел, как в воде разноцветными волнами колышется энергия маны.

Ноа приказал своим стражам открыть огонь, как только понял, что Магический Купол дал сбой, но силы пятерых человек было слишком мало, чтобы защитить такой огромный корабль. К счастью, Купол все еще стрелял, и это давало им передышку.

— Я не собираюсь идти ко дну из-за пары рыбешек! — прошипел Мейсон сквозь зубы и сорвался в спринт. Ловко обходя все, что валялось на палубе, он выскочил из коридора, миновал рулевую рубку и одним прыжком пересек стальной мостик, ведущий к Куполу.

Наемники, нанятые для охраны Магического Купола, бессильно свисали с его ограждений, слишком вымотанные, чтобы выполнять свою работу. Маги, следуя приказам Ноа, рассредоточились по всему кораблю, и потому вход в Купол оказался безлюдным.

Мейсон стремительно вошел в пультовую. Ноа уловил постороннее движение и резко обернулся, все еще вливая ману в терминал. Увидев, кто пришел, он скривился.

— Я приказал тебе оставаться с Оливией! Что ты здесь делаешь?! — рявкнул он.

Секретарь не ответил и вместо этого сосредоточил всю ману в ладони.

— Я иду вскрывать машинное отделение, Ваше Высочество! Прикройте меня!

Взгляд Ноа сверкнул яростью. Ему казалось, что эта ночь не может стать еще более нелепой, и все же теперь он вынужден был разбираться и с этой выходкой своего секретаря.

Тем временем с дверей машинного отделения посыпались искры — Мейсон с оглушительным грохотом обрушил ману на дверную ручку.

— Надеюсь, у тебя есть на это чертовски веская причина! — взревел Ноа.

Мейсон ударил еще раз, и стальная дверь наконец с протяжным скрипом распахнулась.

Дружеское напоминание: всю новеллу целиком (221 главу + главы из версии 18+) можно прочитать на бусти https://boosty.to/heylalala?postsTagsIds=17771847

Прозрение Мейсона

Сломав дверь, Мейсон нарушил первый и важнейший пункт договора компании-оператора лайнера с компанией «Вильгельм»: «Ни при каких обстоятельствах не открывать дверь в машинное отделение без разрешения компании».

Из нутра машинного отделения, извергая удушающую жару, вырвался густой черный пар. Мейсон вливал свою ману в устройство Оливии. К его удивлению, из одного конца тут же вырвался яркий луч света.

Секретарю было не до восхищения. Зажав фонарик зубами, он изучал машинное отделение, сверяясь с чертежами Оливии. Наброски почти полностью совпадали с тем, что стояло перед ним, и он в два счета отыскал радиатор, преобразователь и манопроводы. Единственным отличием было то, что трубопроводов оказалось больше, чем ожидалось.

Она говорила, что их будет максимум тридцать два. Почему их так много? Мейсон ощупал радиатор в поисках патрубка подачи охлаждающей жидкости, затем крикнул Ноа:

— Ваше Высочество! Пожалуйста, перестаньте вводить ману!

Хотя всего мгновение назад принц яростно орал на Мейсона, он прекрасно знал, что секретарь не стал бы действовать без причины. Иначе он вообще не получил бы эту должность.

Стиснув зубы, Ноа отнял руку от зарядного терминала. Металлический визг теперь раздавался все громче. Оставалось всего пару минут до полного выхода купола из строя.

Лицо принца окаменело, он спрыгнул с пульта управления. Заглянув в проем машинного отделения, он увидел, что Мейсон чем-то занят.

Уловив присутствие принца, секретарь, не поднимая головы, крикнул:

— Мне нужно большое ведро холодной воды, Ваше Высочество!

Теперь он еще и гоняет меня по поручениям? Ноа провел рукой по мокрым от пота волосам и обернулся. Схватив за шиворот бесполезно валявшегося на полу наемника, он приказал:

— Наполни большую бочку холодной водой и принеси.

Наемник втянул голову в плечи, увидев ледяной взгляд принца, и поспешно вскочил.

— Д-да, Ваше Высочество!

— Ты тоже иди с ним, — рявкнул Ноа на другого. — И живо!

Ноа вернулся в машинное отделение. Мейсон был занят тем, что закрывал вентили, все так же держа фонарик между зубами.

— Что мне делать? — спросил Ноа, входя внутрь.

Мейсон указал на трубопроводы у себя над головой:

— Опустите рукоятки всех этих вентилей — вот отсюда и до сюда, Ваше Высочество! — Отдав распоряжения, он тут же снова принялся за работу.

Бегло взглянув на знакомый предмет в зубах Мейсона, Ноа ринулся действовать.

Тем временем наемники, до этого бездельничавшие, наконец вернулись с полным ведром воды. Следуя указаниям Мейсона, четверо из них осторожно подняли ведро и вылили воду в патрубок. По их лицам ручьями стекал пот от жара, исходившего от радиатора, но времени вытереть лбы у них не было.

Убедившись, что радиатор наполнен охлаждающей жидкостью, Мейсон обернулся к Ноа:

— Думаю, теперь вы снова можете питать терминал, Ваше Высочество!

Тем временем целаканты снова таранили корабль, ускользая от атак телохранителей.

Ноа грубо вытер потное лицо ладонью и поспешил обратно к зарядному терминалу. Рубашка на нем промокла и прилипла к телу. Резко расстегнув пуговицы на груди, он влил свою ману в остывший терминал.

Потоки магии прошли через его грудь и руку, теплые, как кровь, и в то же время ледяные. Одновременно с этим снова заработала артиллерия. Капли пота продолжали стекать по красивому лицу и падать на тыльную сторону руки.

Ноа закрыл глаза и сосредоточился на звуке, горячо молясь, чтобы этот чертов металлический визг не вернулся. Корабль вздрагивал от раскатов грохота, разносившихся над водой.

Рат-та-та-та, рат-та-та-та.

Спустя миг принц открыл глаза и откинул прилипшие к лицу светлые волосы. Из его губ вырвался долгий, тяжелый вздох. На краткое мгновение в его глазах мелькнула искра улыбки.

— Надо бы купить Оливии что-нибудь хорошее на деньги за возврат билета за круиз, — устало пробормотал он, и его голос растворился в грохоте артиллерийского огня.

Примерно через час атаки целакантов наконец прекратились. Ноа только что передал терминал одному из телохранителей и отдыхал, когда Джонан предложил ему сигарету.

— Нет, спасибо, — сказал принц.

Джонан моргнул и склонил голову набок:

— Вы что, решили бросить, Ваше Высочество? За все время путешествия вы ни разу не курили.

Разве что, когда были с Риверо Аквитеном.

— Нет, я не бросаю. Я закурю, когда захочу.

Прислонившись к перилам, принц машинально включил фонарик и посмотрел на чертежи Оливии. Мейсон оставил ему эти вещи, после того как Ноа велел секретарю проверить, как там Оливия.

Джонан заглянул через плечо принца на смятый лист бумаги, затем заметил странный предмет в его руке. Он был серебристым, изящным и каким-то смутно знакомым.

— Постойте… Ваше Высочество, разве это не та штука, которую вы все время носили с собой?

— Я? С собой? — Ноа быстро пресек догадку и пристально на него посмотрел. — Вы что, всей компанией следите, что я ношу с собой и что ем?

— Нет, Ваше Высочество. Просто…

— Просто что?! — рявкнул принц.

— Этот серебряный предмет был слишком уж необычным, чтобы его забыть, Ваше Высочество. У вас была привычка крутить его в руках, рассматривать, щелкать им… Разве нет? Я не мог не заметить, Ваше Высочество. — Так что не вините меня, — словно умоляли его глаза Джонана.

Ноа потер виски, вдруг почувствовав усталость. Он сунул бумагу и фонарик в карман.

Джонан украдкой взглянул на принца, посмеиваясь про себя. Раньше Мейсон прямо попросил вернуть «предмет леди Оливии», но Ноа отказался, заявив, что сам отдаст его ей.

Увидев хитрую ухмылку мужчины, Ноа злобно на него зыркнул. Джонан поспешно откашлялся и отвел взгляд.

Вот же ублюдки…

Наблюдая, как эти люди один за другим превращаются во вторых Мейсонов, Ноа презрительно выдохнул, поднялся с места и холодно бросил:

— Раз уж опасность миновала, думаю, я вернусь. А ты останься и займись уборкой.

— Да, Ваше Высочество. Но, э-э…

— Что еще?

— Что нам делать с машинным отделением? — Джонан выглядел обеспокоенным, указывая на капитана и магов лайнера, направлявшихся к Магическому Куполу с лицами, полными шока и ужаса.

Ноа нахмурился и тихо цокнул языком.

Тем временем капитан стоял перед зияющим проемом машинного отделения. Он лишился дара речи. Стальные петли двери были вырваны так основательно, что восстановить ее было невозможно. Даже специальный замок, установленный компанией «Вильгельм» для защиты от посторонних, оказался сорван.

Компании-оператору лайнера придется расплатиться за нарушение условий контракта, а наказанием станет его расторжение. А если это случится, всему бизнесу придет конец — ведь никто не захочет садиться на корабль, не оснащенный Магическим Куполом.

Этот кризис был куда серьезнее, чем появление мегалодона. По спине капитана скатилась холодная струйка пота. Уставившись на распахнутое машинное отделение, он медленно опустился на колени.

— Доложите как есть, — вдруг раздался за его спиной глубокий голос.

— Простите? — Капитан поднял голову и обернулся. В тусклом свете луны вырисовывался темный силуэт мужчины, и в темноте сверкнули холодные зеленые глаза.

— Я сказал, доложите о том, что произошло. Сообщите, что артиллерийский огонь прерывался металлическим визгом и что манопушка периодически переставала работать. Скажите, что Ноа Астрид, решив, что иначе выбраться с территории целакантов невозможно, вышиб дверь машинного отделения и произвел регулировку.

Капитан вскочил на ноги, губы и плечи его задрожали.

— Н-но… могу ли я… правда так сказать?

— Сделайте одолжение. У меня и самому есть вопросы к Ансену Вильгельму — например, как его компания умудрилась соорудить такое барахло. — Ноа тяжело вздохнул, проводя рукой по спутанным, липким от пота волосам. — Я пришлю адвоката, как только мы доберемся до порта.

Глаза капитана наполнились слезами, он низко поклонился, как только мог.

— Благодарю! Благодарю вас, Ваше Высочество!

Ноа бросил на него бесстрастный взгляд и развернулся, чтобы уйти.

— Пришлите кого-нибудь убрать в моем люксе, — добавил он. — Там полный разгром.

— Разумеется, Ваше Высочество! — воскликнул капитан, пока Ноа неторопливо уходил прочь.

А тем временем Оливия, прищурившись, смотрела на Мейсона. Тот стоял у двери, кривил губы и ухмылялся, словно был чему-то рад.

Мейсон Роктар был вне себя от радости: он наконец вспомнил, где видел серебристый фонарик Оливии. Даже среди всей той неразберихи предмет показался ему странно знакомым. Долго ломая голову, он вдруг вспомнил — это был тот самый необычный предмет, который Ноа Астрид без конца носил с собой, и начал он так делать как раз после возвращения Оливии в Фаулдер.

Откашлявшись, Мейсон осторожно спросил:

— Этот серебристый инструмент, что вы одолжили мне, выглядит довольно необычно. Его продают только в Фаулдере?

Оливия, украдкой поглядывавшая на него, поспешно покачала головой.

— Тогда где вы его взяли? Очень интересная вещь. Хотел бы и себе такую достать.

Молодая женщина с извиняющейся улыбкой пояснила:

— Это моя собственная разработка. Я хотела его продавать, но, к сожалению, он так и не прошел дальше стадии прототипа.

Попалась! Ну вот, попалась, ни отвертеться, ни выкрутиться!

Сжав челюсть, чтобы не расхохотаться, секретарь с энтузиазмом закивал.

— Вот как. Значит, их существует не так уж много.

— К сожалению, да, — ответила Оливия, все еще виновато улыбаясь. Она не могла решиться предложить сделать для него еще один, ведь не знала, представится ли ей когда-нибудь такая возможность.

Затем девушка прислушалась к вибрации корпуса и с облегчением выдохнула. Артиллерийский гул стих, корабль больше не трясло — все уладилось.

— Значит, все закончилось, — пробормотала она.

Страница книги О жестокости спасения в интернете

Table of Contents

1 Сокровенный сон

2 Девушка, вызывающая восхищение и сострадание

3 Приглашение от королевской семьи

4 Благодарная девушка

5 Жемчужины короля Леонарда

6 Само воплощение понятия «Королевская кровь»

7 Мерзавцы

8 «Просто возьмите за руку»

9 Дуновение ветра, капелька аромата

10 На рубеже весны и лета

11 «Не лучшее решение, принцесса»

12 Между тонкими нитями — розовые кончики пальцев

13 Ноа, уходящий в одиночестве

14 Ад бесконечных приемов

15 Прекрасная гостья королевской семьи

16 Покой Ноа

17 Навязчивый взгляд

18 Сад-лабиринт

19 Исчезнувшая гостья

20 Взгляд, в котором таится презрение

21 Наказание королевы

22 Фонарик и сон

23 Исчезнувший покой Ноа

24 Подарок Люси

25 Смерть бабушки

26 Блестящая замена

27 Безжалостная тьма

28 Новый вызов

29 Расследование короля Леонарда

30 Контракт с Изабель Сеймур

31 Ошибка Изабель

32 Королевская особа из простолюдинов

33 «Я попрошу ее руки»

34 Ноа, пересекающий море

35 Крах Оливии

36 Тот, кто неизменно заставляет ее чувствовать себя ничтожной

37 «Зачем делать предложение так, словно вы взыскиваете долг?»

38 Полуночный демон

39 «Мой сын — хороший мальчик»

40 «Выходите за меня»

41 Спасение

42 Неприятный и самодовольный тип, от которого будут одни убытки

43 «Ничтожная и никчемная девчонка»

44 Спокойствие, заключенное в объятиях

45 Письмо, похожее на отчет

46 Ансен, пришедший в дом Марго

47 «А ведь в тот день он вскипел»

48 Не жених и невеста, а деловые партнеры

49 А мне нельзя звать тебя по имени?

50 Подол, обвивший ноги

51 Ноа не показывает и носа

52 «Вот зачем быть таким мелочным?»

53 Низкий и холодноватый смех

54 Спит, понимаешь ли, без задних ног!

55 Спасти Ноа!

56 Цена спасения

57 Неожиданное нападение

58 «Первым делом я приду за тобой»

59 Оливия и Магический Купол

60 Прозрение Мейсона

О книге