Пролог

В то лето наша юность, словно что-то недозревшее, была сладкой при первом укусе, а под конец оставляла терпкое и горьковатое послевкусие.

Она казалась кислотой, от которой так просто не избавишься даже спустя долгое время.

***

В воздухе витал слабый запах металла.

В это время года, когда холод окутывает всё тело, куда бы ты ни пошел, к запахам людей всегда примешивался этот леденящий, металлический душок. Было в нем что-то неуловимое — и не запах ветра, и не просто аромат остывшего воздуха. Казалось, еще вчера сквозь сочную зелень пробивались солнечные лучи, разбрасывая повсюду влажный зной, но осень подкралась внезапно и бесшумно, подобно этому самому воздуху.

— Ха-а…

Глубоко вздохнув, Са Юль пересекла лобби отеля. Она устало откинула назад свои шелковистые волосы, и стоило ей сделать шаг, как на неё тут же устремились взгляды окружающих.

Твидовая юбка от люксового бренда, выгодно подчеркивающая стройные ноги, подобранный в тон жакет, перекинутое через руку пальто, а также туфли и сумка, в которых с первого взгляда угадывалась дороговизна. Конечно, дело было в ее стиле и ауре, позволявшим ей носить всё это так естественно, словно это была ее вторая кожа. Но главной причиной, приковывавшей к ней внимание, оставались таинственные светло-карие глаза и безупречные, словно вылепленные скульптором, черты лица, красоту которых не могла скрыть даже глубокая усталость.

Несмотря на откровенно пялящихся людей, у самой Са Юль не было ни сил, ни желания обращать на них внимание. Куда важнее чужих взглядов, полных восхищения, зависти или любопытства, было то, как ей теперь выдержать дедушкин гнев и нотации, которые обрушатся на нее с минуты на минуту.

«А вы мне нравитесь, Са Юль. С самого первого взгляда».

От стресса шея так затекла, что боль отдавалась в висках. Са Юль поморщилась и потерла затылок. Она думала, что собеседника притащили сюда так же силком, как и ее саму, но кто же знал, что он проявит к ней такой интерес… Из-за этой непредвиденной ситуации она едва не застряла там намертво.

«Это важные смотрины. Депутат Со очень высокого о тебе мнения».

«В этом и заключается польза девчонки».

Польза. Са Юль невольно усмехнулась. Она только что вдребезги разбила эту свою единственную «пользу» и ушла. Ей даже было любопытно, какое лицо сделает ее высокочтимый дед, когда узнает об этом. Он так тщательно заботился о своем имидже, что вряд ли стал бы метать громы и молнии на людях, но взглядом точно испепелил бы. А это, в свою очередь, принесло бы ей немалое удовлетворение.

«Я пока не планирую ни с кем встречаться. Прошу прощения».

С каким лицом сидел тот мужчина, когда она бросила ему эти слова, пряча за ними абсолютное отсутствие всякого сожаления? Даже это уже давно стерлось из её памяти. Она изначально не придавала значения этим смотринам, на которые пошла, не зная ни лица, ни имени жениха. Что раньше, что сейчас ее роль заключалась лишь в красивой картинке — и только.

«В этом отеле просто потрясающий клубничный шорткейк… Сахар упал, надо купить один и ехать домой».

Только Са Юль безучастно подумала об этом и собралась развернуться в сторону пекарни, как вдруг…

— …А?

Проходя мимо лифтов, она мельком взглянула на до блеска натертые двери и увидела в них свое отражение, как в зеркале. Но вместо того, чтобы удовлетвориться своим видом, она нахмурилась: за то короткое время, что она здесь провела, колготки, видимо, за что-то зацепились, и теперь по ним ползла длинная стрелка.

С губ сорвался бессильный вздох.

***

Как и положено пудренице в роскошном отеле, внутри было безупречно чисто. Поставив сумку рядом с собой, Са Юль опустилась на табурет в центре комнаты и скинула туфли на высоких каблуках, которые всё это время нещадно мучили ее миниатюрные ступни.

Она проносила их совсем недолго, но свод стопы и область под большим пальцем пульсировали болью, словно там расплывался синяк. Са Юль была довольно высокой, да и в принципе не любила неудобную обувь, поэтому, сколько бы она ни носила каблуки, привыкнуть к ним так и не смогла.

Разве могло обойтись без последствий, если она насильно втискивала себя в то, что ей совершенно не подходило? Вся эта сегодняшняя встреча была сродни сухому куску хлеба, который она с трудом протолкнула в горло, даже не запив водой. И значила она не больше.

— Ху-у…

Стрелка была довольно заметной. День выдался промозглым, и Са Юль подумывала оставить всё как есть, но в итоге решила, что лучше уж идти с голыми ногами, чем тащить на себе испорченную вещь.

Проведя рукой по стрелке, она слегка приподнялась и потянула колготки вниз. Са Юль наклонилась, снимая плотно облегающий капрон со своих гладких ног, как вдруг послышались шаги, и прямо перед ней замерли чьи-то незнакомые туфли.

— …

Мужские ботинки? Услышав чье-то присутствие, Са Юль инстинктивно вскинула голову, замерев в той же позе — со спущенными до середины одной ноги колготками.

Медленно подняв взгляд, она наконец смогла разглядеть того, кто стоял перед ней. Это был мужчина в безупречном, сидящем как влитом костюме-тройке, поверх которого было накинуто длинное пальто из дорогой ткани. Его аура была настолько притягательной, что Са Юль не могла отвести от него глаз.

Солнцезащитные очки скрывали половину его лица, не давая рассмотреть черты, но даже по выглядывающему точеному носу и линии губ можно было с уверенностью сказать: без очков он выглядит еще более ошеломляюще.

Скрыв замешательство, Са Юль молча изучала мужчину. Из-за очков лица было не разглядеть, да и понять, какое у него сейчас выражение, было невозможно, но чем дольше она на него смотрела, тем сильнее становилось странное чувство — он не казался ей чужим.

«…Почему он… Кажется, я его где-то видела».

Пока Са Юль пристально смотрела на него снизу вверх, мужчина так же безмолвно смотрел на нее сверху вниз. Его взгляд, лишенный каких-либо читаемых эмоций, не отрывался от неё. Пока они вот так смотрели друг на друга, обмениваясь лишь звуками дыхания, кончики ее пальцев задрожали от странного напряжения. Не отводя от него глаз, Са Юль осторожно сдвинула наполовину оголенные ноги, плотно сжав их вместе.

— …

«Почему он так пялится?..»

Когда между бровями Са Юль уже готова была залечь недовольная складка, мужчина, к счастью, отвернулся первым.

— Прошу прощения.

Кровь, казалось, на мгновение застыла в венах, а затем снова побежала по телу. Только освободившись от его взгляда, Са Юль поняла, что всё это время почти не дышала.

— Ха…

Она непроизвольно сглотнула пересохшим горлом.

Са Юль проводила взглядом спину выходящего мужчины и только-только снова всунула ногу в туфлю, как вдруг… Осознание того, что именно за чувство дежавю преследовало ее с самого момента их встречи, поразило ее, словно молния. Она замерла.

Подождите. В одно мгновение ее лицо побледнело. Са Юль в панике попыталась вскочить, но ноги подкосились, и она снова рухнула на сиденье, зажав рот рукой. Ей казалось, что она задыхается.

Не может быть. Неужели. Этот мужчина…

Низкий, глубокий голос. Широкие плечи и спина. Белая школьная рубашка, пахнущая мылом, и угольно-черные глаза, блестящие, как стеклышки. Девятнадцатилетний парень, которому так шли слепящие глаза зеленые пейзажи, словно они были созданы специально для него. Тот, кто быстрее затяжного летнего дождя пропитал собой ее восемнадцать лет, а затем исчез, словно всё это было ложью…

Как она могла не узнать его сразу?

Тяжело дыша, Са Юль поспешно втиснула ноги в туфли и вылетела за дверь. Люди снаружи в испуге шарахнулись в стороны, провожая ее изумленными взглядами.

Почему? Он же видел ее лицо, слышал ее голос. И если уж Са Юль узнала его, даже когда половина его лица была скрыта очками, то не могло быть и речи о том, чтобы он не узнал ее.

Ей на мгновение показалось, что старый шрам на ладони, который уже никак не мог болеть, снова заныл. Сжав побелевшие пальцы в кулаки, Са Юль изо всех сил сдерживала подступающие слезы. Боялась, что из-за затуманенного зрения упустит его из виду.

Пожалуйста. Пожалуйста.

С отчаянием в сердце она снова начала искать его силуэт. Судорожно всматриваясь в проходящих мимо людей, она чувствовала себя потерявшимся ребенком, брошенным в месте, где ее никто не знает.

Она жадно, словно собирая пазл, вглядывалась в каждого человека, попадавшего в поле ее зрения. Не замечая, как ее понемногу оттесняет непрерывающийся поток людей, Са Юль долгое время искала его следы, словно человек, безвольно барахтающийся в волнах. Ей казалось, что откуда-то он наблюдает за ней — за той, кто всё еще не может его забыть и бьется в припадках жалкой тоски.

Но, словно насмехаясь над ее отчаянием, его нигде не было.

Какого черта… В груди всё сжалось от боли, будто кто-то скреб ее изнутри. Са Юль до крови закусила губу.

— Клиент, вам нужна помощь?

— …

Сотрудник ресепшена с обеспокоенным лицом обратился к ней, но слова пролетели мимо ушей. Она не могла смириться с тем, что он снова ее бросил. Она чувствовала себя воздушным шариком, который лопнул, как только его начали надувать.

Сев в припаркованную машину, Са Юль уронила голову на руль.

«Ублюдок».

«Как ты мог снова меня так бросить?»

Она отчетливо помнила каждый раз, когда пыталась его забыть. С каждым вдохом и выдохом воспоминания всплывали в голове и заговаривали с ней. И даже в те моменты, когда она хотела забыть, нахлынувшие образы было некуда девать, поэтому она просто заталкивала их в дальний угол своего сердца.

Каждый раз, когда наступало лето, она барахталась в ловушке этих воспоминаний, а осень и зима пролетали мимо, словно забытые руины, не имея никакого значения.

Хён Си Джун. Человек, чья улыбка была подобна лучам солнца в начале лета.

Даже сейчас, спустя почти десять лет после их расставания, «лето» в понимании Са Юль — это всегда был он.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Восемнадцать лет, лето

Это было чертовски долгое лето.

— Эй. Хан Са Юль и в этот раз первая?

— Еще бы. Кто ее обойдет? Классный снова аж до ушей улыбался.

— Да вы издеваетесь, кто ее обойдет. Эй. Вы бы тоже брали охуенно дорогих репетиторов. Если и с ними такие оценки не получать, то ты либо дебил, либо просто машина по выкачиванию денег.

Чо Су Хён снова начала изрыгать упреки.

— А? Хан Са Юль берет дорогущих репетиторов? Разве это не незаконно?

— Она же настоящая принцесса. Да и вообще, если в этой их бандитской семейке отвалят кучу бабок и пригрозят, все тут же заткнутся. Кого это волнует?

«Принцесса, как же. Видел бы кто, как эту принцессу ни во что не ставят».

Равнодушный взгляд Са Юль был устремлен в окно на утопающий в зелени школьный двор, оставляя злобные пересуды где-то позади. Снаружи так оглушительно стрекотали цикады, что закладывало уши, а под безоблачным ясным небом нежился в бледных лучах солнца недавно постеленный на спортивной площадке газон. Говорили, что это частная школа, куда ходят сплошь дети из богатеньких семей, и, видимо, денег тут было куры не клюют — школьные объекты обновлялись чуть ли не каждый день.

Откуда-то с угла поля доносились приглушенные звуки тренировки бейсбольной команды. Если смотреть со стороны, этот классический летний пейзаж всегда выглядел таким безмятежным и ясным. Хотя на деле там, под палящим солнцем, наверняка можно было сгореть заживо.

Слухи о семье Са Юль не утихали с незапамятных времен. Поговаривали, что они сколотили свое состояние на ростовщичестве, безжалостно эксплуатируя людей незаконными методами, а порой даже пуская в ход кулаки.

Сама же Са Юль, будучи главной мишенью этих сплетен, придерживалась одной-единственной тактики: «Да-да, чешите языками дальше», пропуская всё мимо ушей. В конце концов, если просто игнорировать, людям станет скучно, и они сами заткнутся.

Но если остальные ограничивались тем, что просто шептались за спиной: «А говорят, ее семейка…» и так далее, то была одна девчонка, которая откровенно недолюбливала Са Юль и всегда выступала заводилой в травле. Чо Су Хён. Из тех, кого называют «ботаниками-хулиганами» или вроде того. Очевидно, всё дело было в ее вечном втором месте в рейтинге школы, сколько бы она ни рвала на себе волосы. Как бы Чо Су Хён ни из кожи вон лезла, она еще ни разу не смогла обойти Са Юль.

Бросив мимолетный взгляд на настенные часы, Са Юль поднялась с места. До начала урока оставалось еще немного времени. Уж лучше убить его в туалете, чем слушать этот бред. Есть ли что-то более тошнотворное, чем ощущать всем телом чужой комплекс неполноценности, направленный на тебя? Словно пытаешься потрогать пальцем занозу, которая и так мозолит глаза.

С этими мыслями она только собиралась сделать шаг, как заметила ногу, демонстративно выставленную в проход между партами.

— …

«А. Прямым текстом предлагает споткнуться». Са Юль невольно усмехнулась.

К несчастью для них, Са Юль с детства научилась читать чужие намерения так же хорошо, как и есть поданную еду, поэтому ей было даже жаль, что всё читалось настолько легко. Раз уж человек всем своим существом кричит о том, как сильно ее ненавидит, то было бы обидно не подыграть столь искренней злобе хотя бы разок.

Сделав вид, что ничего не заметила, Са Юль прошла мимо и, почти намеренно пнув ногу Чо Су Хён, рухнула на пол.

— Ах!

— Вау. Главный вокалист и правда поднимает дух фанатам своими песня… Ох! Эй! Ты в порядке?!

Девчонки, рядком сидевшие на шкафчиках и смотревшие видео с камбэком айдолов, вздрогнули и ахнули.

— Ах…

Са Юль нарочито театрально схватилась за колено и застонала. Со всех сторон тут же сбежались одноклассники, зашептав: «Эй, что случилось? Кошмар». Чо Су Хён в растерянности вскочила с места.

— Эй, ты больная?! Эй! Какого хера ты пинаешь ногу человека, который просто сидел и…

— Са Юль! Ты как?

Голос Чо Су Хён потонул в обеспокоенном галдеже подбежавших парней. Са Юль уткнулась лицом в руки, изо всех сил подавляя рвущийся наружу смех. Стоило ей, сжимая колено, сделать вид, что она не может подняться, как парни засуетились еще больше, чуть ли не притопывая от волнения.

— Что делать-то? Она встать не может!

— Чо Су Хён. Какого черта ты выставляешь ноги в проход?

— Эй. Вы о чем вообще? Она сама пнула меня и теперь устраивает тут цирк…

— Са Юль. Сможешь встать?

— Хочешь опереться на меня?

Взявшись за предложенную руку, Са Юль поднялась, притворно прихрамывая.

— Всё хорошо. Просто так испугалась, что не смогла сразу встать…

Услышав этот слабый голосок, Чо Су Хён уставилась на нее в полном ошеломлении.

— Да пошла ты. Хан Са Юль, ты что за представление устроила?

— Это ты так извиняешься, да? Я в порядке.

— Да что за…

— А тебе не больно? С тобой всё хорошо?

Оборвав ее на полуслове и одарив Чо Су Хён благосклонной улыбкой, словно понимала ее как никто другой, Са Юль добилась того, что та уставилась на нее круглыми глазами, не веря происходящему. Са Юль, разумеется, выдержала этот взгляд, даже не моргнув.

«Извини, но, пока я росла, мне приходилось отбиваться и от куда большей злобы». Про себя она лишь насмехалась.

— Эй. Что за лицемерие? Скажи прямо. Ты сама пнула меня и упала.

— Кажется, ты что-то путаешь. Я даже не видела твою ногу.

На этот спокойный ответ Чо Су Хён только беззвучно открывала и закрывала рот — видимо, сказать было нечего. Выглядело это довольно комично.

— Эй. Чо Су Хён. Ты специально, что ли?

Когда окружающие начали в один голос заступаться за Са Юль, Чо Су Хён злобно зыркнула на нее. На губах Са Юль заиграла кривая усмешка. Опираясь на одноклассников, она не забыла элегантно прошептать одними губами, встретившись взглядом с Чо Су Хён:

«Идиотка».

— Ах ты ж сука сумасшедшая!

В этот момент прозвенел звонок на урок, и, как по волшебству, в класс зашел классный руководитель.

— Так, так, так. Ну-ка, поглядим. Это кто тут матерится на весь класс? Сопляки малолетние, совсем страх потеряли.

— …

— Са Юль, а ты чего там стоишь? Болит что-то?

Брови учителя мгновенно сложились домиком, выражая искреннее беспокойство.

— Нет, всё в порядке. Просто случайно споткнулась.

Чо Су Хён плотно сжала губы, пряча так и не выплеснутое раздражение под опущенными ресницами. Такое случалось нечасто, но эти поразительно одинаковые паттерны поведения лишь утомляли и казались жалкими.

Она постоянно вела себя мерзко, не в силах сдержать бурлящий внутри комплекс неполноценности, но стоило запахнуть жареным и замаячить угрозе того, что об этом узнает учитель и дело примет серьезный оборот, как она тут же поджимала хвост. Потому что семья Са Юль была богаче и влиятельнее. В капиталистическом обществе это означало негласную разницу в силе.

В старших классах, когда до вступления во взрослую жизнь оставалось всего пара шагов, дети сами превращали школу в миниатюрную модель общества. Подражая взрослым, они негласно выстраивали иерархию, примыкали к тем, с кем было выгоднее, и оттесняли тех, кто не вписывался.

Однако для Са Юль, которая с самых ранних лет жила под невыносимым давлением, подыгрывать в этой возне глупых подростков было сущим пустяком.

Как только она с остывшим интересом повернулась вперед, сидевший перед ней парень осторожно оглянулся и спросил:

— Ты в порядке?

— А?

— Ну, она в последнее время как-то уж слишком к тебе цепляется.

— Всё нормально. Спасибо, что волнуешься.

— О, да. Ага. Хорошо, что всё нормально.

От этих простых слов он явно смутился. Равнодушно скользнув взглядом по засуетившемуся парню, Са Юль подперла подбородок рукой и отвернулась.

— Вы, наверное, и в новостях уже видели, но щас много шуму из-за этих хакерских атак. Как домой пойдете, пароли в интернете поменяйте на что посложнее. И если в компьютерный клуб пойдете, обязательно выходите из аккаунтов.

В последнее время тема безопасности действительно не сходила с языков. Предупреждения о защите личных данных звучали в новостях не реже, чем предупреждения об аномальной жаре. Об этом он и говорил.

Хотя хакерские атаки и прочие сетевые угрозы были делом привычным, но после того, как недавно взломали пару довольно известных компаний, все, кажется, стали поднимать из-за этого еще больше паники.

После долгих наставлений о безопасности классный руководитель переключился на нотации по поводу результатов июньских пробных экзаменов.

Са Юль пропускала его слова мимо ушей, снова тупо уставившись в окно. В череде до скуки однообразных дней этот пейзаж, словно вставленный в рамку, был единственным, что всегда пестрило красками. Разные оттенки зелени, от которых резало глаза. Старое, как сама школа, дерево раскинуло свои густые ветви на фоне синего неба.

Говорили, что этим летом стоит беспрецедентная жара, но, по иронии судьбы, именно этот освежающий пейзаж заставлял острее всего почувствовать это время года. Это было удивительно. И то, что оно всегда сияет этой зеленью, которая кажется вечной, хотя на самом деле — лишь часть сменяющихся сезонов.

Солнце, стоявшее в зените, понемногу клонилось к закату. В конце концов, это лето тоже пройдет. И когда наступит двадцатое по счету лето, Са Юль наконец станет совершеннолетней.

Именно этого она желала больше всего на свете в эти монотонные восемнадцать лет.

***

— Са Юль сонбэ! До свидания!

— Сонбэ, до свидания!

— Пока.

Она уже сбилась со счета, сколько раз с ней поздоровались по пути к школьным воротам. Незнакомые младшеклассники, здоровающиеся по дороге в школу и обратно, пристальные взгляды толпы — ко всему этому она давно привыкла.

Иногда ей было любопытно, откуда дети, которых она ни разу в жизни не видела, знают ее имя, но, поскольку у нее не было друзей, с которыми можно было бы поболтать, спрашивать было не у кого. В итоге ей стало абсолютно плевать.

Несколько раз дежурно кивнув в ответ, Са Юль вдруг нахмурилась и остановилась. Прямо перед воротами был припаркован роскошный черный седан, бросающийся в глаза.

«А-а. Я же просила не заезжать за мной…»

Она терпеть не могла привлекать к себе внимание, а уж садиться в эту машину ей хотелось меньше, чем умереть. Раздраженно вздохнув, Са Юль быстро скользнула на боковую тропинку у ворот, чтобы водитель ее не заметил.

Это была узкая тропа, пролегающая между школьным забором и подпорной стеной у подножия невысокой горы рядом со школой. Густые ветви, перевешивающиеся через забор, сплетались с деревьями, склонившимися с горы, образуя зеленый тоннель, от яркости которого рябило в глазах.

Ученики редко сюда заходили, считая это место жутким, поэтому здесь бродили в основном только бездомные кошки, но для Са Юль эта тропа была своего рода убежищем.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, напоминали рассыпанную стеклянную пыль. Когда Са Юль становилось душно, она вбирала этот пейзаж в себя, успокаивая тоскливое сердце по дороге домой. Хотя главной причиной, конечно, было желание избежать встречи с этой чертовой машиной.

Несмотря на то что она перешла в следующий класс и ни разу не садилась в этот черный автомобиль, он неизменно ждал её.

В самом строгом школьном округе, у школы с репутацией заведения для богатеньких деток, ожидающие элитные машины были обычным делом, но даже среди них этот черный седан стоимостью в несколько сотен миллионов вон был всеобщим объектом интереса.

Кого же ждет эта машина? Са Юль знала, что вся школа — от старших до младших — судачит об этом.

В последнее время Председатель Хан активно работал над своим имиджем в прессе: он занялся спонсорством трудных подростков. Видимо, хотел выжать максимум из своей репутации любящего дедушки, который лелеет внучку-ровесницу этих самых подростков, словно принцессу.

«Глядя на этих детей, я всегда вспоминаю своих внуков».

Всего пару дней назад он давал интервью с лицом, полным величайшей скорби и сострадания. Наверное, стоит Са Юль сесть в эту машину, как её фото разлетится по всем газетам с кучей тошнотворных заголовков. Она ни за что на свете не стала бы ему в этом подыгрывать.

День выдался душным и жарким; даже если махать рукой как веером, ветерок был лишь теплым. Выйдя из переулка и отряхивая пальцы, Са Юль как раз проходила мимо аркады с игровыми автоматами.

— О? Эй. Первая в рейтинге!

Шаги Са Юль замерли.

Обернувшись на голос, Са Юль увидела девчонку с пучком на голове и желтым чупа-чупсом в руке, которая как раз поднималась из-за игрового автомата с нарисованным динозавром и мигающей надписью «Game Over». На ней была форма старшей школы Домён, такая же, как у Са Юль.

— Ты смотри, поняла, что ее зовут, и сразу обернулась. Приветик?

Она вела себя так непринужденно, будто они были знакомы сто лет, но Са Юль могла поклясться, что видит ее впервые. Заметив, что Са Юль напряглась, словно насторожившаяся кошка, девчонка шагнула к ней. Са Юль в растерянности отступила на шаг и посмотрела на бейдж на ее груди.

И Хи Су. Желтый бейдж. Значит, второгодка, как и Са Юль.

— …Ты меня знаешь?

В ответ на колючий вопрос Хи Су вынула леденец изо рта и состроила пораженное лицо.

— А кто не знает первую ученицу в школе? К тому же, ты и без этого знаменита.

Са Юль слегка нахмурилась. Она догадывалась о причине, даже не спрашивая.

«Денег-то у ее семьи куры не клюют, но про них ходят… странные слухи».

«Говорят, они связаны с бандитами».

Голоса, звучавшие в голове словно слуховые галлюцинации, заставили Са Юль крепко сжать подол юбки и резко отвернуться.

— Раз так, то должна понимать, что нет смысла строить из себя мою подружку. Впредь не здоровайся со мной.

Хи Су сдвинула брови и решительно схватила Са Юль за руку.

— Эй. О чем ты вообще? И куда ты прешь, когда с тобой разговаривают? Говорили, что ты та еще сучка, и это правда.

Несмотря на слова, тон ее голоса был не слишком-то резким. Пожав плечами и окинув Са Юль взглядом, Хи Су бросила на пол палочку с остатками чупа-чупса, который уже превратился в крошечную горошину, и сказала:

— Ты знаменита потому, что красивая.

— Что?

— Только не говори, что ты не знала. Иначе это бесит.

— Откуда мне…

«Откуда мне знать, если у меня нет друзей, которые могли бы мне об этом сказать?» Пока Са Юль серьезно обдумывала это про себя, Хи Су пристально смотрела на нее.

— Слушай, а ты и правда красотка. Вблизи у тебя глаза еще больше кажутся.

— …

Са Юль не привыкла к комплиментам, брошенным прямо в лицо. Ее светло-карие глаза нервно забегали из стороны в сторону.

— И кожа охренеть какая белая. Каким тональником пользуешься?

— Я не крашусь.

— Вау. Какое чувство неполноценности. Реально ни капли?

Хотя во взгляде, упорно изучавшем каждый миллиметр ее лица, читалось лишь любопытство, Са Юль уже давно отвыкла от того, что к ней подходят с добрыми намерениями, и каждый раз инстинктивно сжималась. Для человека, полностью лишенного социальных навыков, такое пристальное внимание казалось скорее злым умыслом.

Смущенная Са Юль сделала полшага назад и уже собиралась что-то сказать, как вдруг…

— Блин! Тут в туалете так грязно. Я лучше домой пойду… О?

Из зала игровых автоматов с брезгливым видом вышла еще одна девчонка. Заметив Са Юль, она вопросительно посмотрела на Хи Су.

— А, мы тут только что встретились. Знакомились.

— Вы что, знакомы?

Похоже, эта девчонка тоже знала Са Юль.

— Нет. Вот, собираюсь узнать.

— И Хи Су. Опять, небось, клеилась к ней и несла всякую чушь?

Словно упрекая Хи Су в ее манерах, девушка бросила на нее косой взгляд, а затем неловко поздоровалась с Са Юль.

— Привет. Извини. Ты, наверное, испугалась. Если она наговорила лишнего, можешь просто не обращать внимания.

— Эй. Я тебе что, человек, на которого можно просто забить?

Кан Ха Гён. Так звали вторую девчонку.

В последний раз Са Юль нормально общалась с ровесницами еще на втором году средней школы. Глядя, как они непринужденно перешучиваются с улыбками на лицах, Са Юль почувствовала себя настолько неловко, что непроизвольно начала переминаться с ноги на ногу.

— Эй, эй. Подожди. — Внезапно всполошившись, Хи Су порылась в карманах и вложила в руку Са Юль чупа-чупс со вкусом клубники. — Давай здороваться. Я люблю красивых девчонок.

— Вечно ты на лица ведешься.

— Тц, да что ты понимаешь. Если тусоваться с красивыми, всегда что-нибудь да перепадет.

— Сумасшедшая. Ты друзей по внешности выбираешь?

— Ага. По внешности. Но для тебя я сделала охрененное исключение и посмотрела на душу.

— Вечно ты нарываешься.

Хоть слова и звучали грубовато, их веселая перепалка казалась очень теплой. Са Юль, машинально принявшая леденец, замялась. Хи Су широко улыбнулась и похлопала ее по плечу.

— Ешь. Это новый вкус. Клубника со сливками. И эй, не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать.

— А…

— Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура. А, ну, конечно, если проиграешь — он снова накопится.

Са Юль, опустив взгляд и теребя леденец в руках, тихо прошептала:

— Эм…

— А?

— Спасибо. Я съем.

Услышав это, Хи Су расплылась в широкой улыбке, от которой ее губы растянулись до ушей. Это была просто искренняя, приятная улыбка без капли фальши. Ее слегка выпирающий клык выглядел мило.

— Ага. У меня в шкафчике таких целая банка. Захочешь еще — приходи во второй класс! Бывай!

Стоявшая рядом с ней Ха Гён тоже помахала Са Юль рукой и пошла вслед за Хи Су. Са Юль смотрела на леденец в своей руке, а затем перевела взгляд на удаляющихся по переулку девчонок, которые продолжали шутливо толкать друг друга.

Стоя посреди какофонии звуковых эффектов и назойливого пищания игровых автоматов, Са Юль еще долго перебирала в пальцах клубничный чупа-чупс. Шорох обертки был приятным.

***

Когда Са Юль уже направлялась домой, в кармане школьной юбки завибрировал телефон. Достав его, она увидела несколько сообщений от парней, чьих имен даже не знала, и одно от отца.

[Привет, Са Юль. Я Кон Джи Хун из четвертого класса…]

[Са Юль. Извини, что пишу так внезапно. Мне было интересно узнать твой номер…]

— …

Много же накопилось. Не читая, Са Юль удалила длинные признания и приторные фразы, словно скопированные из драм и романов, и сразу открыла сообщение от отца.

[Юль-а. У нас сегодня гости, так что посиди пока в библиотеке или в кафе.]

[Деньги на еду я перевел.]

Опять гости… Тихо вздохнув, Са Юль немного подумала и отправила короткий ответ: «Угу. Поняла».

Активность хакера, наводящего шорох в интернете, вызвала цепную реакцию. Среди пострадавших компаний оказалось немало тех, кто был вовлечен в странные слухи, из-за чего падали их акции. Поэтому многие, ломая голову над своими проблемами, стали приходить к её отцу или пытались незаметно добраться до дедушки, прося о помощи. Семья Са Юль обладала таким влиянием.

«Хвагван Констракшн» — одна из ведущих строительных компаний страны, борющаяся за первенство с «Сонвон Констракшн». Как и следовало из названия, означавшего «Сияющий свет», «Хвагван» славилась своей богатой историей и традициями. В отличие от «Сонвон», делающей ставку на инновации и современный дизайн, это была единственная крупная отечественная компания, придерживающаяся старых методов строительства.

В то время как «Сонвон Констракшн» создавала образ компании, способной быстро возвести каркас здания и завершить строительство в кратчайшие сроки, «Хвагван» заявляла, что пусть времени уйдет больше, зато всё будет построено на совесть, с надежным оборудованием и без единого изъяна. Имея за плечами долгую историю и впечатляющий список проектов, «Хвагван» обладала колоссальным влиянием даже среди строительных гигантов первого эшелона.

Недавно в руки «Хвагван» перешел проект редевелопмента зоны Кёнхва, считающейся «золотой жилой», а также проект застройки в районе Донбин-дон. Кроме того, компания отличалась высокой степенью доверия благодаря стабильным проектам в сфере недвижимости (PF), которые редко сопровождались скандалами. Самый дорогой в стране хай-энд бренд элитного жилья «Филиер», пользовавшийся огромной популярностью среди знаменитостей и высокопоставленных лиц, тоже принадлежал «Хвагван». И генеральным директором этой самой «Хвагван Констракшн» был Хан Сок Хо — дедушка Са Юль.

Во время тяжелейшего экономического кризиса 90-х годов эта «добрая компания» поддерживала и ободряла множество мелких предприятий, предоставляла временную работу молодежи, потерявшей свои места. Хан Сок Хо, стоявший во главе всего этого, считался чуть ли не святым. Щедрый благотворитель с непоколебимым достоинством. Средства массовой информации превозносили его, не скупясь на хвалебные эпитеты.

«Добрая компания». Когда Са Юль впервые увидела новости под таким заголовком, она могла лишь презрительно фыркнуть. Добрые? Это кто там добрый?

Конечно, для публики они создали кристально чистый и благородный имидж, а ее дед, Хан Сок Хо, купался в лучах славы как человек с безупречной репутацией. Но, по крайней мере, для самой Са Юль и ее матери он никогда не был хорошим человеком. В конце концов, именно из-за дедушки ее мама ушла из дома, когда Са Юль было десять лет.

Поскольку мать не была дочерью из влиятельной семьи, способной принести пользу деду и отцу, а являлась лишь никому не известной красивой актрисой, дедушка постоянно сравнивал ее с женой младшего сына — младшей дочерью владельца иностранной торговой компании — и относился к ней совершенно иначе. Жену младшего сына он называл «Ага» (невестка), а маму Са Юль… «Эй» или «Слышишь».

Вся тяжесть жизни в доме мужа легла на плечи матери. Только потому, что она не обладала связями, которые могли бы помочь семье, ей приходилось выполнять даже работу прислуги.

Иногда, кормя белую амадину, жившую в кабинете дедушки, или чистя ее клетку, мама открывала дверцу. Но птица, привыкшая к рукам, лишь кружила поблизости. Посадив ее на колени, мама отстраненно бормотала: «Ты ведь даже убежать не можешь».

За обеденным столом мама, не принадлежавшая к высшему обществу, часто заводила разговоры на темы, которых никто не понимал. А дедушка мог прямо на глазах у мамы, выполнявшей почти всю работу по дому, демонстративно протянуть невестке пухлый белый конверт с карманными деньгами.

В какой-то момент на мамином туалетном столике баночек из-под снотворного, антидепрессантов и успокоительных стало больше, чем косметики. Иногда она еще обнимала Са Юль, читала ей сказки и пела колыбельные, но со временем сил у нее не осталось даже на это.

И в тот год, когда Са Юль исполнилось десять, мама ушла из дома. Вместе с белой амадиной из дедушкиного кабинета. Дверца клетки была распахнута настежь, а белая птица исчезла без следа. Дедушка, рвавший и метавший в поисках птицы, подаренной ему председателем какой-то корпорации, казалось, даже не поинтересовался, жива ли его невестка.

Са Юль, одиноко стоявшая перед кабинетом, где еще кружились белые перья, осматривала дом, из которого начисто стерли все следы ее мамы, и не плакала. Она просто думала: «Птичка… улетела. Значит, она всё-таки могла улететь далеко».

Чем старше становилась Са Юль, тем жестче дед относился к ней, словно она была заменой матери. Са Юль была намного умнее и способнее мальчишек-ровесников в семье, но дедушка чаще всего говорил ей: «Даже если у девчонки есть мозги, она только подавляет мужской дух». В основном это было что-то в таком духе.

Получала ли она сто баллов за диктант, брала ли главный приз на конкурсе ораторского искусства или занимала первое место на олимпиаде по математике — он всегда безжалостно обесценивал ее достижения словами: «Даже если относиться к ней по-человечески, она всё равно вырастет и ударит в спину, как ее мать». Словно он хотел, чтобы Са Юль просто всё бросила.

Когда она пошла в среднюю школу, отец, взбешенный такой дискриминацией дочери, в итоге забрал Са Юль и ушел из родительского дома. Он боялся, что, потеряв жену, в конце концов потеряет так же и дочь. Выходя из дома деда, держа отца за руку, Са Юль приняла лишь одно решение:

«Я ни на йоту не хочу получать признание в этом доме. Я должна стать независимой и успешной, чтобы самой доказать свою ценность».

И то, что окончательно заставило Са Юль возненавидеть Председателя Хана и осознать, что он лицемер до мозга костей, было…

Блуждая в старых воспоминаниях, она шла всё дальше и дальше, пока в кармане ее школьной юбки не раздался звон. Это была мелочь, оставшаяся после покупки булочки в школьном буфете.

«Не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать».

«Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура».

Услышав промелькнувшие в памяти слова, Са Юль задумчиво посмотрела на монеты на своей ладони. Она ведь собиралась в библиотеку… Звон монет в руке казался таким веселым. Может, один раз — ничего страшного? Ей захотелось впервые в жизни совершить хоть какой-то бунтарский поступок и пойти сегодня другим путем. Ее белоснежные кроссовки зашагали куда легче, чем раньше.

Впервые переступая порог зала игровых автоматов, Са Юль чувствовала себя так, словно совершает какое-то страшное преступление, и на душе у нее было странно.

У входа в небольшое помещение стояли две кабинки для фотографий и касса. За стойкой, нацепив на нос огромные очки для чтения, клевал носом мужчина — видимо, хозяин заведения. На стене позади него висел отрывной календарь с огромными цифрами.

«Человек никогда не забудет того, кто расширил границы его мира».

— …

Ее взгляд почему-то задержался на этой фразе под календарем, которая, судя по всему, менялась каждый день.

Крепко вцепившись в лямки рюкзака, Са Юль огляделась и вошла внутрь. К счастью, все присутствующие — школьники, малыши и взрослые — были настолько поглощены тем, что происходило на экранах, что, казалось, даже не заметили ее появления.

Она говорила про файтинги.

Вытянув шею и озираясь по сторонам, Са Юль, наконец, заметила то, что искала, и направилась туда. Найдя автомат с наклейкой, на которой были изображены персонажи, свирепо сверлящие друг друга взглядами, она робко подошла ближе.

На экране превью персонажи двигались с невероятной ловкостью. Три или четыре автомата в этом ряду, по всей видимости, предлагали одну и ту же игру, и места за ними уже заняли несколько мальчишек, похожих на учеников начальной школы. Звук яростно нажимаемых ими кнопок бил по ушам.

Маленькие ручки на удивление ловко управляли персонажами. Понаблюдав за игрой из-за их плеч, Са Юль, словно приняв важное решение, как раз собралась сесть на свободный стул, как вдруг…

— Эй, там.

Голос прозвучал не очень громко. Но даже одного этого низкого, короткого звука оказалось достаточно, чтобы привлечь ее внимание. Голос, проникающий так глубоко, словно щекочущий слух. Стоило ей обернуться на этот звук, как ее обдало ароматом — не то запахом мыла, не то кондиционера для белья.

Перв ым, что бросилось в глаза, была безупречно чистая белая футболка. Словно оставляя за собой шлейф, ее обладатель как-то слишком медленно попадал в поле зрения — всё потому, что он был невероятно высоким. Парень, на которого приходилось смотреть сильно снизу вверх, глядел на Са Юль слегка опущенными глазами.

Как у парня может быть такое лицо… Начиная с формы головы и овала лица, вылепленных столь тщательно, что не было ни единого изъяна, и заканчивая изящно вырезанными поверх глазами, носом и губами. Не нужно было никаких длинных описаний — это было самое утонченное и прекрасное лицо из всех, что Са Юль видела за всю свою жизнь. Она так засмотрелась, что даже забыла о том, что пялиться так откровенно — невежливо.

«Но странно, кажется, я где-то его видела».

«Цок».

Парень издал звук, словно подзывал щенка. Са Юль вздрогнула и наконец пришла в себя. И тут же встретилась с ним взглядом: он смотрел на нее сверху вниз, слегка склонив голову, словно ему что-то не нравилось.

— Вы сейчас… меня позвали?

Застигнутая врасплох, Са Юль ответила с подозрением, на что он слегка кивнул.

— Угу.

— Зачем?

— Ты влезла без очереди.

В отличие от его цветочной внешности, голос у него был приятным, низким баритоном.

— Что?

— Это мое место, там.

— Я пришла первой. А вы — потом.

Когда она с возмущением возразила, он лишь дернул идеальной бровью.

— Впервые в зале игровых автоматов?

— Что?

Вместо ответа парень постучал пальцем по панели автомата. Прищурившись, Са Юль наконец заметила маленькую стопку монет, лежащую с краю. Вытянув шею, она недовольно спросила:

— И что это значит?

— То, что здесь есть очередь?

Его мягкий ответ прозвучал слегка насмешливо. Почему-то казалось, что каждое его движение создано для того, чтобы очаровывать.

— Что за…

Она хотела было возмутиться, но двое мальчишек, которые до этого остервенело долбили по кнопкам соседнего автомата, оглянулись и поставили точку:

— Так и занимают места. Этот хён пришел первым.

— Ага. Это персональное место этого хёна.

Да кто вообще придумал эти негласные правила?! Ей хотелось возмутиться, но, похоже, это было правило, о котором знали все, кроме нее.

— Ну, вот так.

Он пожал плечами и усмехнулся. Изгиб его губ, плавно растянувшихся в улыбке, был таким идеальным, будто он всю жизнь только и делал, что тренировался улыбаться.

— Да, ну…

С недовольным лицом Са Юль встала, а он привычным движением опустился на стул. Как только он бросил монету, экран с превью сменился заставкой под громкую фоновую музыку. Удобно устроившись, парень вытянул руки вперед, словно разминаясь. Пальцы у него были такими же длинными, как и руки.

«Надо же, такая бурная разминка ради какой-то игрушки…» Са Юль непроизвольно надула губы. Но уже в следующее мгновение, как только он начал двигать руками, ее светло-карие глаза расширились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Быстро и привычно выбрав персонажа — видимо, своего любимого, — парень, как только начался матч, принялся выдавать комбо с такой ослепительной скоростью, что это казалось нереальным. Словно машина.

Мальчишки-младшеклассники, столпившись вокруг него, как гроздья винограда, завороженно смотрели на его персонажа на экране. Са Юль, начавшая наблюдать без особого интереса, тоже была внутренне потрясена.

С кем бы он ни играл, он выигрывал один бой за другим, а его шкала здоровья почти не убывала. Парень завершил игру без единого поражения за всё отведенное время. Стоявшая рядом Са Юль так увлеклась, что почти не дышала, и лишь с трудом оторвалась от зрелища.

Как бы это сказать… Глядя на то, как он без заминок выигрывает всё подряд, она почувствовала, что это выглядит круто и… прежде всего, свободно.

«…Если так играть, то любой стресс точно как рукой снимет».

— Вау. Ну ты даешь, хён! Это просто отвал башки! — Глаза маленьких мальчишек сияли от восторга.

— Еще бы. Ваш хён вообще крут.

Ответив им так, чтобы быть на одном уровне, он потрепал по голове мальчика в круглых очках, словно щенка. Тут же все остальные детишки вокруг загалдели: «Хён, и меня! И меня!», подставляя свои макушки.

— Всё, хватит. А то у хёна отпечатки пальцев сотрутся.

— Э-э-э? Отпечатки стираются?

— Как они могут стереться?!

— Да, стираются. Идите домой и спросите у мамы.

То, как он общался с детьми, широко улыбаясь, так что на щеках появлялись ямочки, выглядело очень умело. «…Какой он ласковый».

Склонив голову набок и потирая шею, парень, видимо, почувствовал на себе пристальный взгляд и внезапно обернулся к Са Юль.

— Что такое? Ты не ушла.

— Да… Вы неплохо играете.

Он слегка наклонил голову и небрежно бросил:

— Для той, кто пялилась, раскрыв рот, оценка скуповата.

А говорил так, будто еще минуту назад даже не замечал ее присутствия. Оказывается, всё он знал. Лицо Са Юль вдруг залилось краской.

— И кто это тут пялился…

Она смутилась и хотела было всё отрицать, но парень, поднявшись со стула, подошел к ней. Са Юль от неожиданности слегка втянула голову в плечи, и он прищурился.

Когда она решила, что он подошел слишком близко, парень вдруг протянул руку к мягкой коже под ее подбородком.

— Ах.

В это мгновение Са Юль осознала, что из всех частей тела на лице именно эта — самая чувствительная к чужим прикосновениям. Стоило неожиданно горячим пальцам мягко коснуться ее кожи, как по спине пробежали мурашки. Пульс в ушах забился так, что, казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут.

С абсолютно серьезным лицом он издал тихое «Хм…» и большим пальцем нажал на ее подбородок, из-за чего ее губы непроизвольно приоткрылись. Что он сейчас…

Ей показалось, что взгляд, которым он смотрел на ее приоткрытые губы, на мгновение затуманился. Пока Са Юль застыла в шоке от первого в своей жизни прикосновения постороннего мужчины, он, серьезно изучив ее губы, убрал руку.

— Кажется, вот настолько. Ты рот открыла.

— Что…

Запаниковав, Са Юль прикрыла рот рукой и, густо покраснев, отступила назад.

— Какого черта вы трогаете чужое лицо без спроса?!

— А, извини. Мы ведь впервые видимся.

Его извинение с абсолютно не раскаивающимся лицом прозвучало бесстыдно, а улыбка была слишком уж свежей.

— Вот. Это тебе.

Словно в знак величайшего извинения, на ладонь Са Юль со звоном упали несколько монет. Пока она стояла, лишившись дара речи от такого невиданного хамства, он медленно прошел мимо нее и прошептал:

— Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры.

Что?

Тихий голос определенно прошептал именно это. Тем тоном, будто он прекрасно ее знал. Испуганная Са Юль резко обернулась, но он уже широкими шагами покидал зал игровых автоматов.

«…Да что это с ним…»

Ей казалось, что под подбородком до сих пор витает тонкий запах мыла, исходивший от кончиков его пальцев.

***

«Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры».

Этот тихий шепот, к ее досаде, то и дело всплывал в памяти. И кончики пальцев, которые так осторожно, словно касаясь сахарной ваты, дотронулись до ее подбородка и исчезли. И это лицо, улыбающееся так, что сводило с ума. Зал игровых автоматов, куда она зашла, спасаясь от душного воздуха. Это было единственное свежее воспоминание в том месте, пропахшем старыми вещами.

И зачем он такой красивый? Чувствуя себя странно, Са Юль сделала вид, что вытирает пот, и тайком потерла то место, которого коснулась его рука.

В душе творился какой-то сумбур, но Са Юль изо всех сил старалась сосредоточиться на голосе учителя, который с энтузиазмом объяснял материал урока, используя даже проектор.

К счастью, прежде чем ее мысли снова свернули не туда, прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока. Потеребив в кармане фруктовую жвачку и немного посомневавшись, Са Юль вышла из класса.

Она говорила, что из второго класса. И Хи Су.

Са Юль ненавидела просто брать что-то и уходить, это казалось ей своего рода долгом. Пусть это был всего лишь леденец за несколько сотен вон. Не создавать таких долгов и не позволять другим делать себя обязанной — это была своего рода навязчивая идея, появившаяся у нее из-за Председателя Хана.

— О? Это же Хан Са Юль.

— Чего? Реально? У нас в классе?

Несколько учеников, тихо перешептываясь, выглянули из окон класса, чтобы посмотреть на Са Юль. Она так давно ни к кому не ходила в другие классы, что от волнения у нее пересохло во рту.

— У нас есть кто-то, кто с ней дружит?

— У нее же вроде нет друзей. Я ни разу не видел(а), чтобы она с кем-то тусовалась.

Обычно Са Юль было абсолютно плевать, кто и что там о ней говорит, но сегодня сплетни за спиной почему-то резали слух особенно четко. Фух. Глубоко вздохнув, Са Юль поймала самого безобидного на вид парня и спросила:

— Привет, скажи…

— А, а?

— И Хи Су ведь здесь учится?

— И Хи Су?

Видимо, удивившись такому неожиданному имени, парень слегка покраснел, обменялся взглядами с ребятами вокруг и громко крикнул:

— Эй! И Хи Су! К тебе пришли!

Хи Су, сидя на подоконнике в окружении нескольких ребят, смеялась так, что было видно гланды. Видимо, обсуждали что-то очень веселое. Услышав свое имя, она с недоумением обернулась, но, заметив Са Юль, тут же просияла и помахала рукой.

— Это же Хан Са Юль! Приветик?

— Привет.

Хи Су, тут же подскочившая к Са Юль, словно мячик, склонила голову набок и, оглядев ее, спросила:

— Ко мне пришла?

— Да. Хотела тебе кое-что отдать.

Са Юль с безразличным видом сунула Хи Су в руку фруктовую жвачку. Видимо, посчитав это неожиданной комбинацией — первая ученица школы и Хи Су, которая была душой компании в своем классе, — остальные дети начали переглядываться и обмениваться безмолвными сообщениями.

«Что такое? Откуда они знакомы?»

Наверное, они говорили что-то в этом духе.

— Эй. Это что? Я тебе леденец дала, а ты мне за это жвачку?

— Да. Неудобно было просто так брать.

— Да ладно тебе. Это же просто конфета. Я не для того тебе ее дала, чтобы ты мне что-то взамен приносила.

Са Юль слегка растерялась, подумав, что, возможно, сделала ошибку, но Хи Су, словно призывая ее не пойми всё превратно, со смехом замахала руками.

— Раз уж даешь, то я возьму, но в следующий раз можешь просто брать и всё.

— А?

— Я тебе его дала, потому что хотела с тобой подружиться.

— …

Светло-карие глаза Са Юль удивленно забегали по сторонам.

— Со мной?

— Я же говорила в зале игровых автоматов.

На самом деле между ними не было никаких точек соприкосновения. И всё же она хочет подружиться. Почему? Столкнувшись с такой неожиданной симпатией, Са Юль на мгновение замялась, подбирая слова для ответа. Но Хи Су, словно прочитав ее мысли, с улыбкой заговорила первой:

— Ты ведь слышала тогда. Я всегда сама пристаю к тем, с кем хочу дружить.

— А… Угу.

— Сегодня после уроков зайду к тебе в класс! Пойдем домой вместе.

Поскольку Са Юль не могла так просто согласиться и лишь мялась на месте, Хи Су, внимательно посмотрев на нее, лучезарно улыбнулась и помахала жвачкой в воздухе.

— И за это спасибо. А то на японском вечно в сон клонит. Хоть жвачку пожую.

Едва Хи Су договорила, как прозвенел звонок, возвещающий об окончании перемены. Са Юль с легким чувством сожаления посмотрела вслед Хи Су, которая помахала ей рукой и вприпрыжку скрылась в классе, а затем сама побрела обратно.

«Давай дружить…» — прокручивая в голове эти слова, она чувствовала, как сердце одновременно и радостно, и тревожно бьется в груди.

***

Способ пустить рябь по спокойной глади воды очень прост. Достаточно бросить камень или просто подуть ветру. Так что, если подумать, тем самым камнем, брошенным в спокойные будни Са Юль, был ее дед.

Когда-то Са Юль ничем не отличалась от других детей: часто улыбалась, как и положено в ее возрасте, без проблем сходилась со сверстниками, а после того как они с отцом уехали из родительского дома, и вовсе жила спокойно, без стрессов и мрачных мыслей.

Трещина в мире Са Юль, который, как ей казалось, всегда будет безоблачным, появилась на втором году средней школы. И именно тогда зародилась ее глубокая ненависть к Председателю Хану.

Ее лучшая подруга Юн Ён, с которой они учились в одном классе и жили по соседству, с которой она делилась всеми своими переживаниями без всякого стеснения, однажды призналась ей, что ее отец неудачно вложился в бизнес, набрал огромных долгов, и теперь их день и ночь терроризируют кредиторы.

Для пятнадцатилетней девочки ситуация в семье была слишком мрачной; рассказывая о том, как родители каждый день ругаются и кричат друг на друга, Юн Ён часто плакала.

В один из таких дней, когда Са Юль искренне утешала подругу, уверяя, что всё наладится и белая полоса обязательно наступит, Юн Ён сказала:

— Са Юль-а. Мама много о тебе слышала и просила привести тебя в гости, раз уж ты такая хорошая подруга.

В тот день, когда она, получив приглашение, пришла к Юн Ён домой…

— А-а-а-а-к!

— …М-мама?!

Пронзительный крик, полный ужаса, донесся даже до парадной двери, смешавшись со звуками бьющейся посуды и ломающейся мебели. Одних лишь этих глухих ударов и истошных воплей было достаточно, чтобы вселить страх, даже не видя, что происходит. Бледная как полотно Юн Ён бросилась в дом.

Са Юль, застывшая на месте в полной растерянности, не зная, что ей делать, заметила в щель приоткрытой двери очень знакомое лицо.

«…Секретарь Чхве?»

Он был тенью Председателя Хана, человеком, которого тот всегда держал при себе. С искаженным от злобы лицом он заставил родителей ее подруги встать на колени, швырял вещи и грубо им угрожал.

Кончики пальцев Са Юль, сжимавших лямки рюкзака, побелели. Как… почему…

От того добродушного человека, который время от времени приносил Са Юль игрушки и осыпал ее комплиментами, не осталось и следа. Сбежав из дома подруги белее мела, Са Юль вцепилась в отца и, дрожа, начала сбивчиво рассказывать:

— П-папа. Послушай. Я ходила к Юн Ён, а там секретарь Чхве…

— …

Она хотела услышать хоть какой-то вразумительный ответ. «Тебе показалось. Не может быть, чтобы он так поступил». Заранее придумав в голове ответ, который хотела услышать, она тормошила отца, но после долгого молчания из его уст вырвались слова, от которых кровь застыла в жилах.

— Юль-а. Дело в том, что один из бизнесов дедушки…

Как она должна была понять и принять то, что последовало за этими словами? Даже это она с трудом помнила.

Начиная с того, что Председатель Хан, который для всех был святым, в молодости водился с бандитами и управлял компанией-ширмой для организованной преступности, что и стало фундаментом нынешней «Хвагван Констракшн». И заканчивая тем, что даже после развала группировки он не закрыл одну из фирм, через которую отмывал грязные деньги, и продолжал заниматься тем же рэкетом, что и в прошлом.

В итоге Са Юль поняла лишь одно: дедушка, в которого она верила, думая, что он жесток только с ней, а в душе не такой уж плохой человек, нажил свое состояние на самой бесчеловечной эксплуатации и насилии.

— Дедушка сказал, что занимается этим в последний раз. Поэтому…

По словам отца, с расширением бизнеса Председатель Хан начал постепенно подчищать свои прошлые грешки. И для этого ему нужно было как можно быстрее вернуть вложенные средства.

Однако Са Юль не обязана была понимать эти обстоятельства, да и не хотела этого делать.

— Разве сейчас это важно? Какое это имеет значение? А как же моя подруга? Что теперь будет с Юн Ён?

— Ну, отец твоей подруги одолжил довольно крупную сумму…

«Пи-и-и». В ушах словно зазвенело.

«Папа как-то вляпался и занял деньги в одном месте, а там, похоже, накрутили проценты так, что вовек не расплатишься. И вот теперь…»

В итоге они воспользовались отчаянием людей, загнали их в угол, требовали немыслимые суммы, которые невозможно отдать в одночасье, и день за днем вытягивали из них все соки, шантажируя и угрожая. Как бы красиво ты ни упаковывал гнилую сердцевину, она останется гнилой.

Отношения с лучшей подругой, которой она доверяла все свои секреты, в один день стали натянутыми. К тому же семья Юн Ён, не сумевшая вовремя расплатиться с долгами, оказалась в прямом смысле на улице. По району поползли слухи. Говорили, что ее отец набрал долгов для бизнеса и прогорел, что к ним в дом постоянно врывались люди в черных костюмах и требовали деньги.

Са Юль до сих пор помнила грузовик с вещами, который ранним дождливым утром уезжал из их района. Подругу буквально вышвырнули на улицу, и виноват в этом был не кто иной, как ее дед.

После отъезда Юн Ён поползли новые сплетни. Как говорится, у длинного хвоста всегда есть шанс быть придавленным — несмотря на всю секретность, люди начали замечать темные делишки дедушки и перешептываться.

«На самом деле они переехали, потому что из «Хвагван»…»

«А тот бандит, что к ним приходил, так похож на шестерку Председателя Хана…»

«Какой ужас. Значит, слухи о том, что «Хвагван» заработала свои деньги грязно, — правда…»

«Говорят, кто-то видел своими глазами, но точно ничего не известно».

«Всё равно как-то не по себе. Вдруг наши дети спутаются с девочкой из такой семейки и наберутся от нее всякого?»

Эти слухи, распространявшиеся со скоростью света, воздвигли вокруг Са Юль невидимую стену отчуждения. Никто не хотел приближаться к этой стене, а Са Юль и не пыталась из-за нее выбраться.

«Говорят, ее семья — бандиты. Слышала, что кто-то с ней сдружился, а потом его семью до нитки обобрали?» Слухи обрастали подобными выдумками, и у Са Юль не было ни малейшего желания защищать деда. Говорили, что у любой корпорации есть свои скелеты в шкафу, но когда ты сам становишься главным героем таких сплетен — это совсем другое дело.

Са Юль просто молчала и занималась своими делами. Стоило ей оступиться хоть раз, как все бы сказали: «Ну я же говорил! Посмотрите на нее, значит, слухи — чистая правда». Поэтому она никогда не сбивалась с пути и училась как проклятая, словно призрак, прикованный к парте, доказывая свою ценность отличными оценками.

В итоге у Са Юль остались лишь блестящая успеваемость, которую приходилось признавать всем, репутация образцовой ученицы и лицемерная лесть в адрес богатой отличницы. Только эта пустая, бессмысленная мишура.

Естественно, друзей у нее не осталось. В те моменты, когда одиночество становилось невыносимым, она постоянно внушала себе:

«Единственный способ поскорее сбежать из этой мерзкой семейки — это учеба, поэтому мне нужно только это. Друзья ведь не оплатят мне колледж и не помогут съехать от отца».

Эти оправдания копились одно за другим, и всё, что осталось у восемнадцатилетней Са Юль, — это цинизм и недоверие к окружающим.

Вынырнув из воспоминаний, она снова почувствовала звон в ушах. От внезапного головокружения Са Юль зажмурилась, а когда снова открыла глаза, ее слух, казалось, вынырнул из воды, и она снова начала воспринимать звуки вокруг.

— О? Эй! Обалдеть! Да ладно! Это же Си Джун-сонбэ!

В классе поднялся шум, и ученики гурьбой бросились к окну, прилипая к стеклу. Причина была очевидна. Каждую среду они собирались, чтобы поглазеть на бейсбольную команду, которая только что закончила утреннюю тренировку.

Даже такая равнодушная ко всему Са Юль не могла не знать об этом — все вокруг прожужжали ей все уши. Это было своего рода регулярное школьное событие, которого девчонки ждали больше всего.

Парень, сидевший перед Са Юль, бросил косой взгляд в сторону окна, облепленного девчонками, словно роем пчел, и недовольно пробурчал:

— Не кажется, что этот Хён Си Джун-сонбэ — это уже перебор? Если ты красавчик, отличник и у тебя классный характер, то хотя бы в спорте будь лохом.

— И не говори. Он же со средней школы так круто играл в бейсбол, что ему предложили место в команде еще до поступления.

— Говорят, сейчас у него то ли плечо болит, то ли еще что, поэтому он не участвует в матчах. Только тренируется со всеми.

— И в играх этот сонбэ тоже просто зверь. Ходят слухи, что он в топ-рейтинге.

В этом возрасте стать кумиром для парней было очень просто. Нужно было либо круто играть в игры, либо быть звездой спорта. Но если ты совмещал в себе и то, и другое, да еще и прибавлял к этому идеальную внешность и отличные оценки, то превращался в нечто сверхъестественное, выходящее за рамки простого кумира.

Са Юль, достававшая учебники к следующему уроку, в этот раз вдруг замерла и прислушалась к их разговору, потому что одно-единственное слово вонзилось ей в уши: «игры».

— Даже чувства неполноценности не возникает…

— Извини.

Когда Са Юль осторожно обратилась к ним, парень, сидевший спереди, вздрогнул и торопливо извинился:

— О, п-прости. Мы сильно шумели?

— Что это за сонбэ из бейсбольной команды, который еще и в игры хорошо играет?

— А?

Чхве Хён Ук. Бросив взгляд на его бейдж, она задала вопрос, и Хён Ук уставился на нее с явным замешательством на лице. И его можно было понять. За весь день из уст Са Юль можно было услышать разве что «да», «нет» или «спасибо». Большинство ее фраз редко превышало пару-тройку слов.

Почесав висок, Хён Ук заикаясь ответил:

— Э-э, да… Это сонбэ Хён Си Джун…

Не дослушав его ответ до конца, Са Юль, словно под гипнозом, встала и подошла к окну. Ей почему-то казалось, что она должна увидеть его хотя бы раз.

«Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры».

У нее появилось какое-то предчувствие, что между тем парнем, который так тихо прошептал ей эти слова, и тем, о ком болтали одноклассники, есть нечто общее.

— Ничего себе. Первый раз вижу, чтобы она сама с кем-то заговорила, — тихо прошептал друг, сидевший рядом с Хён Уком, явно искренне удивленный.

— И не говори…

Глядя на спину Са Юль, Хён Ук почему-то немного погрустнел.

Бейсболисты как раз заходили через главный вход на первом этаже. Под безоблачным небом палило яркое летнее солнце. Басистые голоса парней, только прошедших через ломку голоса, перешучивающихся друг с другом, смешивались с гулом взбудораженных школьников.

Хён Си Джун.

Имя, аккуратно и четко вышитое на белоснежной бейсбольной форме, мгновенно бросилось в глаза. Его высокий рост — на голову выше остальных — широкие плечи и стройная спина показались ей очень знакомыми.

И когда спустя пару мгновений он, стоя спиной к зданию и болтая с другом, обернулся, его фигура полностью заполнила поле зрения Са Юль.

Привычка снимать темно-синюю бейсболку и игриво встряхивать растрепавшимися на лбу волосами. Линия губ, широко растягивающихся в улыбке и образующих по краям маленькие ямочки-пещерки, и прищуренные смеющиеся глаза — казалось, всё это сияет под летним солнцем. Это лицо, широко улыбающееся посреди густой зелени школьного двора…

«А».

Только теперь она поняла, почему в зале игровых автоматов он вдруг показался ей знакомым. Воспоминания, когда-то отодвинутые на задний план, внезапно снова всплыли в памяти.

С самого первого дня Са Юль в этой школе он всегда ходил в окружении ребят, висевших на нем, как украшения. Точнее, он был подобен цветку, к которому сами слетались пчелы и бабочки.

Куда бы ни пошли его ровесники, они вечно шумели, галдели, сыпали грубыми ругательствами или поднимали суету из-за дурацких споров на пустяки. Си Джун выделялся среди этих парней с их одинаковой энергетикой не только благодаря своей утонченной, приковывающей взгляд красоте или тому, что люди липли к нему, как к магниту.

Са Юль видела его в основном издалека, но некоторые детали врезались в память намертво. Его школьная форма всегда была безупречно чистой и выглаженной, осанка — прямой и ровной, без малейшей сутулости. И то, как он всегда оставался спокойным и вежливым даже с теми, кто назойливо к нему лип.

Человек, подобный чистому белому листу бумаги, словно он всю жизнь проживет, не зная, что такое сбиться с пути. Тогда она думала именно так.

«Как я могла не узнать его сразу? Он ведь сияет так, будто на него одного направлен отражатель».

Пока она отрешенно размышляла об этом, кто-то под трибунами крикнул и бросил бейсбольный мяч по длинной параболе. Взгляд Са Юль невольно проследил за траекторией белого мяча.

Мяч разрезал синее небо, долго летел по воздуху, и в тот момент, когда он оказался в руке Си Джуна, девчонки снова разразились восторженными криками.

И в это мгновение она стала свидетельницей какого-то невероятного сияния.

Солнечный свет, отразившийся от белой формы, ослеплял. Красивые глаза Си Джуна, который что-то кричал другу и смеялся, изогнулись полумесяцами, и Са Юль сама не заметила, как не могла оторвать от него глаз.

Ей показалось, что где-то в уголке ее сердца что-то было поймано вместе с тем мячом, который сжал Си Джун. Издав тихий звук: «Тук».

Тук, тук, тук.

Тихий звук, который, как ей казалось, прозвучит лишь однажды, начал размеренно стучать в ушах. Только тогда Са Юль поняла, что это стучит ее собственное сердце. В растерянности она непроизвольно прижала руку к груди, и как раз в этот момент повернувший голову Си Джун встретился с ней взглядом. Словно по волшебству.

— …

Какое-то время их взгляды, находящиеся на разном уровне, были прикованы друг к другу. Его взгляд, пронзивший Са Юль сквозь толпу остальных ребят, был предельно ясным. Словно только для нее была настроена особая резкость.

— Эй, вы, оболтусы, звонок на урок не слышали? Чего застыли?!

Момент, похожий на застывший кадр из фильма, разлетелся вдребезги от этого громоподобного голоса.

Под этот суровый окрик дети, хихикая, поспешно разбежались по местам. Са Юль, на мгновение встретившаяся с ним взглядом, тоже отскочила, словно ошпаренная, и поспешила сесть.

Тук, тук, тук.

«…Что такое. Почему оно не успокаивается?»

Под левой грудью что-то бешено колотилось, сердце стучало так, будто жило своей жизнью. Лицо, смеющееся под солнечными лучами, всё еще стояло перед глазами, как остаточное изображение.

Она никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной, не способной отвести взгляд от чего-либо, и это ее пугало. Не понимая, почему сердце продолжает бешено колотиться, она время от времени постукивала себя по груди.

Это случилось в самом начале лета.

***

После долгих раздумий Са Юль всё же решила не ждать Хи Су и быстро выскользнула за школьные ворота.

Раз Хи Су вот так к ней подошла, возможно, она просто еще не слышала о ней слухов. А значит, вполне закономерно, что в какой-то момент она, как и все остальные, отдалится от нее.

Если познаешь чувство наполненности, пустота потом будет ощущаться вдвое больнее. Она не хотела заводить связи, о которых потом придется жалеть. С полусмиренным вздохом Са Юль вышла за ворота, но уже в следующее мгновение пожалела о своей потере бдительности.

То ли ему влетело за то, что он раз за разом возвращался с пустой машиной, то ли он решил сменить тактику — но водитель, который обычно ждал ее в машине, теперь стоял снаружи и внимательно всматривался в каждого выходящего ученика.

Некоторые школьники, проходя мимо, косились на подозрительно дорогую машину и мужчину в солидном костюме. Раздраженно вздохнув, Са Юль остановилась и с обидой уставилась на водителя.

Водитель заметил ее издалека, их взгляды встретились, и Са Юль кивком головы позвала его за собой на боковую тропинку.

Нервно озираясь на проходящих учеников, Са Юль, как только водитель шагнул на тропинку, резко потянула его за рукав и приглушенным голосом выплеснула свое раздражение:

— Водитель.

— Да.

— Кажется, в прошлый раз я уже просила вас не приезжать.

— …Прошу прощения, агасси. Таково распоряжение.

Молча выслушав этот заученный ответ, Са Юль тяжело вздохнула. В дедушке была эта садистская жилка: наверняка он понял, что она специально избегает его машины, и теперь делал это намеренно, чтобы подействовать ей на нервы.

К тому же он постоянно намекал отцу на возвращение в семью, так что, возможно, он использовал Са Юль, чтобы показать отцу, как сильно он заботится о своей внучке. Раздраженно зачесав волосы назад, она пробормотала уставшим голосом:

— Ладно. Вы-то здесь при чем.

— …

— Но в следующий раз, пожалуйста, не приезжайте.

— Это…

— Я говорю вам это в последний раз. Передайте ему: если он продолжит присылать вас сюда против моей воли, я просто брошусь под колеса.

От этих спокойных, но радикальных слов водитель побледнел.

— Агасси. Как вы можете…

— В любом случае! — Сочувственный тон водителя был мгновенно оборван резким голосом Са Юль.

— Для дедушки я просто украшение. Вы ведь и сами это прекрасно знаете.

— …

— Нет никого, кто заботился бы о показухе больше, чем он. Всё это делается исключительно ради поддержания имиджа, а меня просто используют.

— …

— Наши с дедушкой отношения именно таковы, так что больше никаких бесполезных… — слова, которые она произносила, едва сдерживая дрожь в голосе, оборвались на полуслове.

Хруст. Тихий звук, похожий на треск сломанной ветки, разрезал напряженный, как лезвие ножа, воздух.

Са Юль вздрогнула и обернулась: у входа на тропинку стоял высокий парень.

«Ах, почему именно…» Встретившись взглядом с Са Юль, Си Джун медленно потер шею и заговорил:

— А. Я не собирался подслушивать.

— …

Его невозмутимое лицо заставляло ее сгорать от стыда еще сильнее. Са Юль захотелось расплакаться. С какого момента он слушал? Что он успел увидеть? Ее дыхание задрожало. Почувствовав, как вспыхнули уши, Са Юль резко отвернулась и, промчавшись мимо водителя, быстро зашагала прочь.

— Ты куда?

Си Джун, слегка нахмурившись на столь откровенный игнор, широкими шагами пошел вслед за ней.

«Всё нормально. Буду избавляться от этого понемногу, прямо здесь». Бывают моменты, когда осадок эмоций, который капля за каплей скапливается в стеклянном стакане, вдруг выходит из берегов. И, видимо, сегодня был именно такой день: к горлу внезапно подкатил комок, а на глазах выступили слезы.

Эта тропинка и так всегда казалась ей длинной, но сегодня она чувствовалась особенно бесконечной и одинокой. Са Юль изо всех сил сжала кулаки, сдерживая слезы.

— Куда ты идешь, говорю.

— …

— Эй, первая в рейтинге.

— …

— Хан Са Юль.

«…И откуда он знает мое имя?» Са Юль на секунду запнулась, с дрожью выдохнула: «Фу-у-ух», — и, сделав вид, что ничего не слышит, пошла дальше. «Пожалуйста, просто уходи, почему ты продолжаешь меня звать?!» Са Юль плотно сжала губы и ни разу не оглянулась.

— Игнорируешь на все сто.

— …

— Ты ведь меня знаешь.

Шаги Са Юль начали замедляться, и шаги Си Джуна, который шел за ней на небольшом расстоянии, тоже замедлились в такт.

В конце концов из ее глаз выкатилась крупная слезинка.

— Почему вы продолжаете за мной идти?

— Что?

— Говорю, почему вы продолжаете за мной идти?

Не выдержав, Са Юль резко обернулась и выпалила это дрожащим от плача и раздражения голосом.

— С чего бы мне…

Выражение лица Си Джуна, стоявшего с видом «да что с тобой такое», едва заметно изменилось, как только он увидел ее заплаканное лицо. Са Юль небрежно вытерла глаза и подняла покрасневший взгляд на Си Джуна, стоявшего от нее на расстоянии вытянутой тени.

Стрекотание цикад доносилось со всех сторон, они кричали так отчаянно, будто этот день был для них последним. Си Джун, стоявший под сводом деревьев, сквозь которые сеткой пробивались солнечные лучи, некоторое время молчал.

Поверх аккуратно застегнутой на все пуговицы летней школьной рубашки была небрежно накинута утренняя бейсбольная форма. Края белоснежной ткани слегка развевались на теплом ветру, а мягкие черные пряди волос спадали на глаза.

Он просто смотрел на нее, но его глубокие темные глаза, казалось, видели ее насквозь. Пристально изучающий Са Юль взгляд внезапно потеплел и хитро прищурился.

— Значит, сейчас.

— …

— Я за тобой шел.

— …

— У тебя, случайно, не синдром принцессы?

— Ну, просто…

— Это дорога к моему дому.

— А…

— Кажется, в этой ситуации обижаться должен я.

Только теперь Са Юль поняла, что ему просто было по пути. Осознание этого факта заставило ее замолчать от смущения. По привычке вцепившись в лямки рюкзака, она тихо пробормотала:

— Вы постоянно звали меня, вот я и подумала. Могли бы просто пройти мимо.

— Еще и ответственность перекладываешь, наша хубэ.

— …

Ответив с легкой ленцой в голосе, он с прищуром посмотрел на нее.

Са Юль непроизвольно опустила глаза. Наверное, из-за слез она сейчас выглядела ужасно, поэтому она съежилась и опустила голову еще ниже. Ей почему-то было стыдно показываться Си Джуну в таком виде.

Но, к ее сожалению, в следующий момент Си Джун шагнул вперед, наступив прямо на тень Са Юль. Увидев прямо перед собой носки его белоснежных кроссовок, Са Юль вздрогнула и подняла голову.

Ясные, как темное стекло, глаза поймали ее взгляд с невероятно близкого расстояния.

— Я.

— …

От растерянности Са Юль даже задержала дыхание. Он же, ласково сощурив глаза, прошептал:

— Я хорошо в это играю.

— Что?

От этих многозначительных слов Са Юль отступила на шаг, и Си Джун приподнял бровь.

— Ты о чем подумала?

— …

— Я в игру эту хорошо играю. В которую ты в прошлый раз хотела поиграть.

— …А.

— А ты что подумала?

Слегка склонив голову набок, он плавно растянул губы в улыбке, отчего на щеках появились ямочки. Он улыбнулся так красиво, что на мгновение ей показалось, будто она услышала мягкое, тающее шуршание.

Глядя на хлопающую глазами Са Юль, взгляд Си Джуна приобрел странное выражение.

— Какая испорченная.

— Что? Ничего такого я не подумала.

— Так я же говорю: что именно…

Вскоре он протянул руку и слегка потянул ее за лямку рюкзака.

— Пошли.

— А? Куда?

— В зал игровых автоматов.

Не успела она опомниться от того, как Си Джун умело, словно играючи, повел ее за собой, как они уже зашагали вперед. Их тени мгновенно смешались с густыми тенями деревьев.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Женский персонаж в белом костюме, похожем на добок для боевых искусств, неуклюже и прерывисто двигалась по экрану.

— Ты должна использовать комбо. Не отпускай кнопку «вперед» в этот момент.

— Ком… что? Нет, ну как я могу нажать и это, и то одновременно?

— Очень стараться и хорошо играть?

В его ленивом голосе слышались веселые нотки. Са Юль бросила быстрый взгляд на Си Джуна, но тут же снова отвлеклась на экран и от растерянности ударила по кнопкам наугад.

— Нет, ну как это сделать… А-а, подождите! Он же ко мне бежит!

— Ставь блок. Я же только что показывал. Вот так.

В отличие от Са Юль, которая паниковала с самого начала, Си Джун был пугающе спокоен. Обычно молчаливая, с каждой новой игрой Са Юль всё больше входила в азарт и начинала тараторить без умолку.

— О! А дальше что?

— Пригнись, и… ага. Вот так.

То ли потому, что он пару раз ей всё объяснил, то ли еще почему, но навыки Са Юль заметно улучшились. Проиграв предыдущий матч со счетом 2:1, она воспылала боевым духом и заявила, что на этот раз обязательно победит. В жажде победы она была уверена, что не уступит никому.

Долгое время Са Юль была сосредоточена так, словно собиралась прожечь экран взглядом, и лишь на третьем раунде ей удалось полностью нокаутировать персонажа противника. Казалось бы, ну и что такого, но, глядя на то, как ее виртуальный персонаж радостно избивает и валит оппонента на лопатки, она почувствовала, как с души спадает тяжелый груз.

WIN

Сообщение о победе, вспыхнувшее на экране автомата, принесло невероятный кайф.

— Вау! Вы видели? Видели?!

Си Джун, не сводивший глаз с Са Юль, вдруг нахмурил свои идеальные брови и, с серьезным лицом посмотрев на экран, издал многозначительный звук: «С-с-с…»

— Что… такое? Что-то не так?

— Ага.

— Что?

— Чувствую угрозу. За свое место.

— …Блин. Вы сейчас издеваетесь надо мной.

— Нет, я серьезно.

Си Джун сидел рядом, подперев подбородок рукой, и смотрел на Са Юль с откровенным любопытством.

— Ты только что сделала игрока с довольно высоким рейтингом.

Показав на экран, он тихо пробормотал, словно обращаясь к самому себе: «Она умная, поэтому так быстро схватывает?» При этом он вел себя так, будто они дружили еще со вчерашнего дня.

То, как он общался с людьми, и то, как занимался с ними чем-то вместе… Ни разу не запнувшись, он вел ситуацию в нужном ему направлении, но при этом нисколько не заставлял собеседника чувствовать себя неловко. Пока он учил ее игре и пока они играли, ей не нужно было ни о чем думать — это было просто весело.

«…Он поразительно искусен во всем. Наверное, поэтому он так популярен».

Спокойно глядя на Си Джуна, Са Юль вспомнила момент, когда они только пришли в зал игровых автоматов.

Не задавая лишних вопросов, Си Джун привел Са Юль в зал, привычным движением разменял купюру на горсть монет, придвинул стул к одному из автоматов и сел.

— Чего стоишь.

— А?

— Иди сюда.

Он кивнул на место рядом с собой. Судя по тому, как непринужденно он себя вел, он явно не из тех, кто стесняется незнакомцев.

— Что это за внезапный поход в зал игровых автоматов?

— Для «внезапного похода» ты слишком уж послушно за мной пошла.

— Ну, это да.

Когда Са Юль так легко с этим согласилась, Си Джун тихо усмехнулся, слегка тряхнул волосами и перевел взгляд на экран. Это у него привычка такая? Каждый раз, когда его глаза превращались в полумесяцы, а мягкие черные волосы слегка колыхались, сердце Са Юль начинало тревожно биться.

— Нет ничего лучше этого, чтобы прочистить мозги.

— …

Хоть он ни о чем не спрашивал, его тон говорил: «Я знаю, что у тебя всё сложно». Устроившись поудобнее, он, словно о чем-то вспомнив, посмотрел на Са Юль.

— Но, слушай.

— Да.

— Тебе всё-таки стоит быть осторожнее.

— С чем?

— Как думаешь, с чем?

Взгляд блестящих глаз Си Джуна был прикован к Са Юль. Только сейчас осознав смысл его слов, она склонила голову набок.

— С чего бы мне осторожничать, вы же просто позвали меня в зал автоматов…

Ха. С губ Си Джуна сорвался короткий вздох, похожий на усмешку.

— То ли наивная, то ли просто равнодушная.

— …

— Ага. Видимо, и то, и другое.

Он сам задавал вопросы и сам же на них отвечал, так что понять ход его мыслей было решительно невозможно.

— Что?

— А если бы мы не в зал автоматов пошли?

Его пристальный взгляд немного смутил ее. Са Юль даже не рассматривала вариант, что он мог ей соврать или замышлять что-то недоброе, поэтому просто не знала, что ответить.

— Парни в этом возрасте сплошь и рядом испорченные.

«Эм, вообще-то, вы тоже парень в этом возрасте». Пока Са Юль, подумав об этом, просто смотрела на него, он слегка прищурился, задержал на ней взгляд и отвернулся.

— Проехали. О чем это я вообще.

— Сонбэ ведь не плохой человек. Так что не так?

— Ты видишь меня второй раз в жизни.

— Я знаю.

— Но уже так уверена, что я не плохой человек.

— Ну, это ведь…

— Ты что, веришь людям только по их лицу?

Са Юль запнулась, не найдя, что ответить на этот вопрос. Си Джун прищурился и небрежно бросил:

— Теперь понятно, почему сектанты отправляют красивых девчонок зазывать прохожих.

— Что?

— Остерегайся всяких там чудо-матрасов.

— …

— А если кто-то спросит, нет ли в твоей семье проблем, сразу отводи взгляд.

Лицо парня, который, подперев подбородок рукой, дразняще постукивал указательным пальцем по своей щеке, было очень озорным. Только тогда Са Юль поняла, что он над ней подшучивает, и резко нахмурилась.

— Блин, вот же…

— Я не «Блин», а «Хён».

— …Ах, хватит издеваться. Когда я вас проигнорировала — вы возмущались, пошла за вами — снова возмущаетесь.

Под какую дудку ей вообще плясать?

Услышав ее ворчание, Си Джун усмехнулся и, придвинув свой стул вплотную к ней, сел рядом. И снова этот тонкий запах мыла.

«Каким парфюмом он пользуется? Или это кондиционер для белья?..»

Это совершенно не походило на удушливые запахи одеколона, которым хулиганы заливают себя, чтобы скрыть запах сигарет, или на тяжелые мужские парфюмы тех, кто пытается казаться старше. Это был мягкий, уютный аромат солнца, такой же светлый, как и его улыбка. Каждый раз, когда Са Юль незаметно вдыхала этот запах, ее сердце замирало.

Какими бы ни были чувства Са Юль, Си Джун сидел рядом и очень медленно, шаг за шагом, объяснял ей всё: начиная с выбора персонажа, подходящего для новичка, и заканчивая самыми мелкими деталями. И если Са Юль чего-то не понимала — он объяснял, пока до нее не доходило.

Ей так нравилось слушать его низкий голос, что она специально задавала всё больше вопросов. Она смотрела, как двигается его кадык, смотрела, как играют тени на красивых, рельефных мышцах его предплечья при каждом движении руки, и то и дело нервно сглатывала.

Но стоило Са Юль от волнения напрячься и нажать не ту кнопку, как она тут же чувствовала на себе его пристальный взгляд. Ей почему-то казалось, что смотреть в его сторону нельзя, поэтому она упорно не отрывала глаз от экрана.

Управлять джойстиком в таком зажатом состоянии было непросто. Она двигала стик так неуклюже, словно он заржавел, и Си Джун, видимо, не выдержав этого зрелища, тихо вздохнул.

— Да нет же, не в ту сторону…

Не в силах больше на это смотреть, Си Джун слегка приподнялся, и Са Юль почувствовала тепло за своей спиной. Тонкий аромат мгновенно стал осязаемо близким. Са Юль непроизвольно задержала дыхание.

Словно заключая ее в объятия, Си Джун протянул руку вперед, мягко накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на джойстике, и сделал несколько движений, словно помогая ей запомнить направление. Несмотря на то что это было лишь легкое прикосновение, его рука показалась ей обжигающе горячей.

Сердце забилось с безумной скоростью. Са Юль, оцепенев, смотрела на линию его челюсти, оказавшуюся прямо перед ней. Си Джун, сосредоточенно двигавший джойстик с нахмуренными бровями — видимо, это была его привычка во время концентрации, — вдруг почувствовал ее взгляд и слегка повернул голову.

— …

Его взгляд на мгновение скользнул по губам Са Юль, которые она приоткрыла от неожиданности. Губы почему-то защекотало, будто к ним что-то прикоснулось. Посмотрев на ее лицо с многозначительным выражением, Си Джун выпрямился.

— Хан Са Юль.

Низкий, спокойный голос… Она была напряжена как струна, полностью осознавая его присутствие, и, когда он позвал ее, испуганно отдернула голову. Си Джун, словно человек, совершивший ошибку, провел рукой по своему лицу и посмотрел на нее. Казалось, он хотел что-то сказать, но затем снова закрыл рот и, после небольшой паузы, произнес:

— Давай еще одну партию, и пойдем.

***

Прокручивая в голове всё произошедшее, Са Юль осторожно спросила:

— Послушайте, сонбэ.

Си Джун, доставший из кармана летней формы чупа-чупс и засунувший его в рот со слегка сложным выражением лица, посмотрел на Са Юль. Ей всегда казалось, что он выглядит взрослее своих сверстников, но сейчас, с леденцом во рту, он наконец-то был похож на парня своего возраста.

— Почему вы не спрашиваете?

— О чем?

— Ну, обычно, если видят что-то подобное, то спрашивают. Почему я плакала и всё такое.

Си Джун невозмутимо ответил, собирая сумку и вещи, которые он положил на автомат:

— Ты ведь сама ничего не сказала.

Это был такой простой ответ, словно это закрывало всю тему. Настолько, что Са Юль, задавшая вопрос, потеряла дар речи.

— И поэтому вы не спросили?

— Хочешь, чтобы спросил?

Посмотрев на Са Юль так, будто она делает из мухи слона, Си Джун сел на соседний свободный автомат и подставил лицо под поток воздуха от вентилятора. Тонкие бумажные ленточки, привязанные к решетке старого вентилятора, с треском развевались на ветру, словно волосы.

— Скорее.

— Если тебе тяжело, ты сама расскажешь.

Одна его щека, за которой прятался леденец, слегка оттопырилась. Встряхнув волосами, растрепавшимися от ветра и падающими на глаза, Си Джун пожал плечами и посмотрел на Са Юль взглядом, говорившим: «Разве не так?». Почувствовав, что он попал прямо в точку, Са Юль тихонько вздохнула.

— Да. На самом деле мне просто тяжело. Хоть вы уже всё и видели…

Са Юль замялась, подбирая слова. До этого момента она никому не рассказывала о том, что произошло в средней школе, и о своей нынешней ситуации. Но, видимо, копя всё это внутри, она в конце концов не выдержала тяжести, и ее прорвало.

— У меня… нет друзей.

— Ага. Вообще не удивлен.

На этот ответ, совершенно не вязавшийся с его беззаботным выражением лица, Са Юль нахмурилась. Но Си Джун лишь слегка махнул рукой, призывая ее продолжать.

— …В общем. Была одна девочка, которая сама подошла ко мне, чтобы подружиться, но сегодня я испугалась и просто сбежала от нее.

Си Джун, откинувшись назад и опираясь на руки, просто молча слушал. Глядя на его равнодушное лицо, Са Юль решила: будь что будет, и продолжила:

— Мой дедушка… совершил много плохих поступков.

— …

— Поэтому о нас ходят не очень хорошие слухи. Никто не хочет ко мне подходить, да и я особо не стремлюсь… Сама не подхожу.

— Насколько плохие поступки?

— А разве у плохих поступков есть какие-то критерии?

— Ну, вел себя как бандит, избивал кого-то, вытягивал все соки. Если только это не уровень уголовщины…

— …Да, что-то вроде того.

— …

Си Джун, слегка опешив, ткнул языком в щеку изнутри и закрыл рот.

— Из-за этого я потеряла свою лучшую подругу в средней школе.

После этого спокойного признания взгляд Си Джуна обратился к Са Юль. Она неловко улыбнулась и снова отвела глаза.

— Извините, просто мне было так тяжело. Мне нужно было кому-нибудь выговориться…

Словно показывая, что его это ничуть не напрягает, Си Джун, сидевший вполоборота, выпрямился.

— И что.

— Что?

— Ты-то тут при чем?

— Я?

За этим последовал короткий, совершенно непонятный вопрос. Си Джун посмотрел прямо на Са Юль и спросил снова:

— В чем именно твоя вина?

«Тр-р-р». Вместе со звуком перекатывающегося во рту леденца до Са Юль донесся сладкий аромат ванили. Услышав этот неожиданный вопрос, Са Юль ошарашенно уставилась на Си Джуна. До этого момента никто и никогда не задавал ей таких вопросов.

Си Джун легко спрыгнул с автомата и посмотрел на Са Юль.

— Разве каяться не должен кто-то другой?

— …

— Чувствовать вину нужно тогда, когда ты сама совершила ошибку. Извиняться — тоже.

— …

— Твой дед — это твой дед.

— …

— Живи своей жизнью. Хочешь заводить друзей — заводи.

Она впервые слышала такие слова и совершенно не знала, что на них ответить.

«Говорят же, гены пальцем не раздавишь. Дети из таких семей в итоге становятся такими же».

«Да кто знает. И милому личику доверять нельзя. Кто знает, что скрывается за этой мордашкой. Посмотрите на Председателя Хана. С таким добрым лицом… Уф-ф. Меня аж в дрожь бросает, когда я об этом думаю».

«А ведь деньги, на которые она учится и всё такое, — это всё добыто чужой кровью и страданиями, разве нет?»

Всё, что Са Юль слышала до сих пор, сводилось лишь к этому. Люди, которые за глаза обсуждали Са Юль, всегда выделявшуюся на фоне остальных с самого детства, были в основном не их ровесниками-подростками, а их родителями. И они без малейшего зазрения совести вонзали словесные ножи в Са Юль, оказавшуюся на разделочной доске благодаря удобному поводу.

Они верили, что если хоть немного очернить Са Юль, то для их собственных детей освободится местечко повыше. И поскольку эта злоба передавалась по наследству как нечто само собой разумеющееся, Са Юль осуждали все — от мала до велика, приравнивая ее к деду, словно она была осью зла.

Никто не мог проверить, правдивы ли слухи о связи ее дедушки с криминалом, но, учитывая его безупречно созданный публичный имидж, это, естественно, стало отличной приманкой для завистников.

Правда это или нет — казалось, им было совершенно неважно. Они просто наслаждались тем, что у них появилась возможность хоть как-то задеть и полить грязью эту маленькую девочку.

Естественно, это стало травмой для Са Юль. И с тех пор, стоило кому-то лишь бросить на нее взгляд и зашептаться, ей казалось, что они обсуждают всё ту же тему.

Поэтому она никак не ожидала услышать подобные слова…

— Начни хотя бы с этого.

— В смысле?

— Ты же хорошо учишься.

— Ну да…

— Надо сначала усвоить один урок, чтобы перейти к следующему.

Его тон, балансирующий на грани между понятным и не очень, был таким же ровным, словно он объяснял ей самый простой, базовый этап.

— Если ты будешь сжиматься от страха, когда ни в чем не виновата, они будут сплетничать еще радостнее.

— …

— Не давай им повода.

В его словах не было ни капли мягкости, лишь непреклонность. Откуда берется эта решительность? Как будто он сам прошел через нечто подобное. Си Джун спокойно посмотрел в глаза Са Юль, в которых читался водоворот мыслей.

— За взрослые проблемы должны отвечать взрослые. А ты просто…

— …

— Получай защиту от взрослых и наслаждайся тем, чем положено наслаждаться в твоем возрасте.

Са Юль непроизвольно приоткрыла рот, глядя на Си Джуна. Разница в возрасте — всего год, но Си Джун, обладавший зрелостью, которой не было у нее самой, почему-то казался ей совсем взрослым.

— В этом же и заключается привилегия несовершеннолетних. И для тебя, и для меня.

Посмотрев на удивленное лицо Са Юль, Си Джун вдруг сменил серьезный тон на легкий и шутливый, словно и не говорил ничего важного минуту назад. И это лицо впустило освежающую прохладу в ее сдавленную грудь.

— Да.

Словно он только и ждал этого ответа, Си Джун, услышав голос Са Юль, кивнул и поправил лямку рюкзака.

— А. И еще.

Будто что-то вспомнив, он поднял небрежно перекинутый через плечо рюкзак, достал из маленького кармашка целую горсть конфет и вложил в руку Са Юль. Когда она посмотрела на него непонимающим взглядом, Си Джун тихо прошептал:

— Не плачь больше.

Тонкий запах мыла и сладкий аромат ванильного чупа-чупса. Ладонь, которой слегка коснулись его пальцы, почему-то начало приятно печь.

— Что это?

— Конфеты.

— Я вижу, что конфеты. Но зачем вы носите с собой так много?

— Это подарки.

— …Вам подарили так много?

Она перевела взгляд с полной горсти конфет в своих руках на Си Джуна, и он снова широко улыбнулся, так что на щеках показались ямочки.

— Ну да. Уж таким я родился.

Его улыбка была такой обезоруживающе красивой, что и возразить было нечего. Но, поняв, что это наверняка подарки от других девчонок, Са Юль надулась и резко выпалила:

— Заберите это обратно.

— Я не особо люблю конфеты. Ем только ванильные.

— И куда мне всё это девать… Вы просто скинули их на меня?

— Нет.

— Тогда зачем…

— В больницах ведь всегда держат много конфет. Чтобы малыши после уколов не плакали.

Его глаза снова игриво прищурились.

— …Что… И какое отношение это имеет ко мне?

— Ешь каждый раз, когда захочется плакать.

— Я вам ребенок, что ли?

— Но и не взрослая ведь?

«А сам-то кто?» Са Юль, потеряв дар речи от того, как он пожимал плечами, неся такую чушь, издала смешок.

— Сонбэ, между нами всего год разницы, если что.

— Угу. Я тоже еще малыш. И моя мама тоже так думает.

— …Только не говорите, что вы маменькин сынок или вроде того?

Она сказала это от абсурдности ситуации, но на мгновение ей показалось, что улыбка Си Джуна стала какой-то горькой. «…Что это сейчас было. Показалось?» Только лицо Са Юль начало становиться серьезным, как он снова лучезарно улыбнулся.

— Я бы и хотел им быть, да не могу.

— …

От этих слов сердце почему-то екнуло.

— Послушайте, сонбэ, если я случайно сказала лишнего…

Когда лицо Са Юль мгновенно вытянулось, он тихо усмехнулся:

— Ничего такого, так что не делай такое серьезное лицо.

Осторожно изучив Си Джуна, Са Юль с облегчением слабо улыбнулась и произнесла:

— И всё равно спасибо, сонбэ.

— За что?

— У меня не было никого. Никого, кто сказал бы мне такие слова.

— …

— Мне бы стало легче, даже если бы меня просто выслушали. Но благодаря вам у меня поднялось настроение.

Молча смотревший на Са Юль Си Джун, изогнув красивую линию губ, спросил:

— То, что настроение поднялось, — это, конечно, хорошо.

— Что?

— Но почему ты мне всё это рассказываешь? На чем основана эта уверенность?

— Уверенность?..

— Вдруг я пойду и растреплю об этом на каждом углу?

Посмотрев в пустоту, словно задумавшись на мгновение, Са Юль безразлично пожала плечами.

— Да все и так в общих чертах знают и просто перешептываются. Даже если поползут новые слухи, друзей, которые могли бы от меня отвернуться, у меня всё равно нет.

В ее спокойном голосе не было ни капли жалости к себе. Просто констатация фактов.

— А если вы кому-то расскажете, то просто станете для меня куском мусора.

Услышав этот невозмутимый ответ, Си Джун рассмеялся. Са Юль тоже слегка улыбнулась и добавила:

— Но мне кажется, вы так не поступите.

— А ты с самого начала говоришь так, будто всё обо мне знаешь.

— Я? Откуда мне знать?

— Сама же сказала, что тебе так кажется.

— Ну не знаю. Просто предчувствие.

— Странная какая-то вера.

В его тихом, приятном голосе слышалась улыбка. И правда. Почему? После того как ей постоянно действовали на нервы раздражающие частоты, сейчас она чувствовала покой, словно наконец-то поймала стабильную радиоволну.

Это была всего лишь их вторая встреча. А первая и вовсе — мимолетное столкновение, ничего более. Она и подумать не могла, что выложит человеку, с которым почти не общалась, то, о чем не рассказывала ни одной живой душе.

— Кстати, сонбэ, вы сюда приходите каждый раз, когда вам плохо?

Бывают ли такие моменты и у этого парня, который всегда выглядит безупречным и лишенным забот? Глядя на Са Юль, Си Джун медленно заговорил:

— Когда на душе тяжело…

Его многозначительный шепот на мгновение прервался.

— Когда вижу, как проходятся уровни один за другим, внутри всё как-то отпускает.

Почему-то ей казалось, что она понимает, о чем он. То чувство облегчения, когда словно спадает удушье. Наверное, неплохо было бы время от времени испытывать это чувство. И если приходить в зал игровых автоматов…

Она посмотрела на профиль Си Джуна, который снова собирал свои вещи, и почему-то почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Пошли.

— …А.

Из-за того, что Си Джун резко поднял голову, Са Юль, тайком разглядывавшая его, смутилась и быстро отвернулась. И снова это чувство. Сердце забилось в каком-то странном, сбитом ритме. Нервно откашлявшись, Са Юль первой развернулась и пошла к выходу.

Ей казалось, что прошло совсем немного времени, но, судя по всему, они засиделись: солнце уже садилось. Надо же, она так увлеклась, что даже не заметила, как пролетело время.

— …

На плечи идущего впереди Си Джуна опускался нежно-розовый свет. Засмотревшись на то, как его волосы, отливающие на закате золотом, развеваются на ветру, она не сразу поняла, что он обернулся.

— Не идешь?

Смотря на Са Юль, Си Джун шел спиной вперед. Его глаза слегка сузились от смеха, а в уголках губ показались ямочки.

— …Иду.

Глядя на заходящее солнце, окрашивающее кожу в нежный оранжевый цвет, Са Юль вдруг подумала: какое счастье. Потому что ее лицо сейчас, наверное, залито точно таким же цветом.

***

На лице Са Юль, которая, прислонившись к колонне у ворот школы, вглядывалась в идущих вдалеке учеников, вдруг промелькнула радость.

Хи Су, шедшая к Са Юль в компании двух подруг, тоже, видимо, ее заметила. Ее лицо просияло, и она радостно замахала рукой, словно того случая, когда Са Юль холодно сбежала от нее, никогда и не было. От чувства вины у Са Юль кольнуло в груди.

— Приветик, Хан Са Юль!

— Привет…

— О… привет, — шедшая рядом Ха Гён тоже неловко поздоровалась с Са Юль.

— Кого-то ждешь?

— А. Я…

«Хочешь заводить друзей — заводи».

«Не давай им повода».

Сквозь секундную нерешительность в голове словно эхом прозвучал этот тихий голос. Са Юль коротко выдохнула и четко произнесла:

— Тебя ждала.

— О, я польщена. А то я зашла к тебе в класс, а тебя нет, подумала, что ты уже ушла.

Несмотря на сорванное вчера обещание, она, видимо, снова заходила за ней. Са Юль совершенно не знала, как вести себя с человеком, который вот так просто, без всяких барьеров, тянется к ней.

Поскольку Са Юль лишь молчала, чувствуя себя еще более виноватой, Хи Су издала непонятное «Хм», а затем отправила подруг вперед. Похлопав Са Юль по плечу, Хи Су пошла рядом и заговорила первой:

— Пошли. Я звала девчонок поесть токпокки. Ты любишь токпокки?

— …

«Чувствовать вину нужно тогда, когда ты сама совершила ошибку. Извиняться — тоже».

Крепко закусив губу и теребя лямку рюкзака, Са Юль вдруг выпалила:

— И Хи Су!

— А?

— Прости.

— За что?

Са Юль встретилась взглядом с Хи Су, которая обернулась в недоумении. В ее глазах не было ни капли обиды, лишь искреннее непонимание.

— Вчера. Ты предложила пойти вместе, а я просто сбежала…

— А.

Хи Су, словно говоря: «А, ты об этом», — потерла нос и смущенно рассмеялась.

— Да ладно. Я просто подумала, что у тебя дела.

— …Всё равно. Извини.

Хи Су, так открыто проявлявшая дружелюбие, была похожа на человека, который стоит перед наглухо запертой дверью, не зная, когда она откроется, но оптимистично верит: «Когда-нибудь да откроют». В итоге Са Юль, запершаяся изнутри, сама не выдержала любопытства и решила приоткрыть эту дверь, не так ли?

— Забей. Мы же подруги, из-за такой мелочи…

Подруги…

Как же давно она не слышала этого слова в свой адрес. К горлу почему-то подкатил ком. Пока Са Юль пыталась справиться с эмоциями, прижав руку к груди, Хи Су непринужденно закинула руку ей на плечи и рассмеялась.

— Но если тебе уж так сильно стыдно, тогда угощаешь ты. Ваша семья же охренеть какая богатая.

Она говорила о семье Са Юль так просто, словно все эти слухи ее совершенно не волновали. И эта легкость разрушила последнюю, едва заметную стену между ними. На лице Са Юль расцвела застенчивая улыбка.

— Ага. Я тоже люблю токпокки.

Они со смехом зашагали вперед, как вдруг знакомый запах мыла коснулся носа Са Юль. От кого-то, кто как раз проходил мимо.

— О? Си Джун-сонбэ!

Услышав жизнерадостное приветствие Хи Су, знакомая фигура, за которой следом семенила стайка девчонок, обернулась. Си Джун, бросив беглый взгляд на Хи Су и Са Юль, потеребил брелок на своем небрежно перекинутом через плечо рюкзаке и снова повернулся к девчонкам, которые смотрели на него снизу вверх, как птенцы на маму-птицу.

— Этот брелок?

— Да-а. Сонбэ, вы же так им дорожите. Рюкзаки меняете, а брелок всегда один и тот же.

— Это да, но мы в прошлом году заказали их всей командой в честь победы, так что я не знаю, где их делали.

Взгляд Са Юль невольно упал на брелок. Маленький бейсбольный мяч, бита и акриловая фигурка в виде формы команды старшей школы Домён.

— А. Правда? Просто этот брелок такой милый, что…

— Но я могу поспрашивать у ребят, может, кто-то знает.

Хи Су, наблюдавшая за этой сценой, тихо пробормотала:

— О господи. Очередной предлог, чтобы заговорить — это брелок? Этот репертуар вообще когда-нибудь меняется?

— …

Первокурсницы, видимо, так и не найдя больше повода для разговора, с явным разочарованием на лицах поклонились и заспешили прочь. Си Джун, словно их и не было, тут же повернулся в сторону Са Юль.

— Си Джун-сонбэ.

— И Хи Су.

— Вы поразительны, сонбэ. Не надоело каждый раз отвечать одно и то же?

Судя по тону, они были знакомы. Посмотрев на Хи Су, Си Джун перевел взгляд на Са Юль и заговорил:

— Привет.

Это было просто одно короткое слово приветствия. Но, услышав его низкий, спокойный голос, Са Юль почувствовала, как сердце снова екнуло. Глядя на него, словно в трансе, она тоже тихо ответила:

— Здравствуйте.

— Что за дела? Откуда вы знакомы?

— А сама-то. На что ты в этот раз клюнула? Опять на внешность?

— Эй. Что значит «клюнула»? Так звучит, будто за моими чистыми намерениями кроется какой-то корыстный умысел.

— Ты же заводишь друзей по очень меркантильным критериям.

— Офигеть. Как можно так открыто ранить человека?

— Какая там рана, ты даже глазом не моргнула.

Их перепалка выглядела очень по-дружески. Са Юль смотрела на них с легкой завистью, как вдруг взгляд Си Джуна снова остановился на ней.

— Дружите. Не ссорьтесь.

В тот момент, когда его мягкий голос коснулся ее слуха, теплый ветер уходящего лета прошелся по ее волосам. Ей на секунду показалось, что сквозь развевающиеся пряди его темные глаза улыбнулись ей.

— Ха. Что это было, сонбэ? Даже первоклашкам такие напутствия не дают.

— Я пошел. И передай Ли Хи Вону, чтобы вернул мою спортивную форму.

— Ага, ага.

— Опять отвечаешь на отвали. И скажи, чтобы постирал хорошенько перед тем, как отдать.

— Да-а-а, конечно-о-о…

В тот момент, когда Си Джун отвернулся, их взгляды снова встретились. Ей показалось, что в глазах, смотревших на нее, мелькнула слабая улыбка.

Запах, принесенный ветром, был таким же уютным, как и всегда. Пока его высокая фигура удалялась, еще несколько человек прошли мимо, поздоровались с ним или заговорили. Са Юль почему-то долго смотрела ему вслед.

***

Долгое время она притворялась, что ей всё равно, но, видимо, где-то в глубине души она всегда жаждала и друзей, и человеческого тепла. Смеясь и болтая с Хи Су и ее подругами, как когда-то давно, она чувствовала, что словно что-то сломанное встало на место, и от того, что у нее снова появились друзья, ее сердце не переставало трепетать.

Сыграв в «камень-ножницы-бумагу», чтобы решить, кому достанется последний кусочек токпокки, победившая Хи Су с довольным лицом наколола его на вилку, а затем, словно о чем-то вспомнив, заговорила:

— А. Точно.

— М?

— Хан Са Юль. А откуда ты знаешь Си Джун-сонбэ?

За столом все любопытные взгляды разом устремились на Са Юль.

Почувствовав на себе внезапно прикованные взгляды, Са Юль растерялась, и ее глаза забегали по сторонам.

— …А. Да так, случайно вышло.

— Случайно? Самая красивая девчонка в школе и самый красивый сонбэ. Не самая обычная комбинация.

Услышав слова Ха Гён, которая смотрела на нее прищуренным взглядом заправского детектива, Са Юль замялась, не зная, как это объяснить. Чтобы рассказать всё от и до, пришлось бы упомянуть разговор об их семейной ситуации, а этого делать не хотелось…

К счастью, пока она колебалась, Хи Су внезапно встряла:

— Ну, мужчины по природе своей снисходительны к красивым женщинам.

Воспользовавшись моментом, заинтригованная Са Юль осторожно задала вопрос, который крутился у нее в голове:

— А ты откуда знаешь этого сонбэ?

— А? А. Эй, подожди, дай я это доем.

Вместо Хи Су, которая пыталась ответить с набитым ртом, что-то невнятно мыча, ответила Ха Гён:

— Хи Вон-сонбэ и Си Джун-сонбэ — близкие друзья.

— А?

Са Юль, совершенно ничего не поняв, слегка нахмурилась и переспросила. Ха Гён покачала головой.

— Блин. Ты реально только и делала, что училась. Вообще ничего не знаешь.

— Чего не знаю?

— Ли Хи Вон-сонбэ — это же старший брат Хи Су. А раз Хи Вон-сонбэ и Си Джун-сонбэ дружат, то логично, что Хи Су его знает.

Ли Хи Вон. Только тогда Са Юль вспомнила еще одно имя, которое постоянно всплывало в разговорах о красивых парнях из бейсбольной команды.

— Вау. Вы только посмотрите на нее. Ты хоть знаешь, как выглядит Хи Вон-сонбэ?

— Нет, не особо.

После ответа Са Юль над столом повисла минутная тишина.

— Не, ну как можно не знать Хи Вон-сонбэ. Это ж просто унижение для него. На них двоих даже девчонки из других школ прибегают поглазеть.

— Я и Хён Си Джун-сонбэ только по имени знала, а как он выглядит, разглядела только недавно.

— Чего-о-о? Серьезно?!

Увидев их шокированные лица, Са Юль, не зная, что еще сказать, лишь неловко улыбнулась. «Эй, эй. Запоминай хотя бы сейчас!» — засуетившись, словно это была формула, незнание которой грозит провалом на экзамене, девчонки открыли на телефоне фотографию Ли Хи Вон-сонбэ и сунули ей под нос.

Са Юль, всё еще не понимая, зачем ей это, безучастно посмотрела на красивое лицо с экрана и кивнула. Про себя она подумала: «Даже если увижу его потом, не факт, что вспомню».

— Ой, вы только посмотрите на нее, жесть. Какая милашка. Пялится так, словно пытается вызубрить билет за 10 минут до экзамена.

Пока она внимательно изучала фото, ее вдруг погладили по макушке со словами «милая». От такого неожиданного и давно забытого дружеского жеста у Са Юль моментально вспыхнули уши, что вызвало еще один взрыв смеха и умиления у девчонок.

Последующие разговоры были из тех, за которыми Са Юль, вечно сидевшая за учебниками, совершенно не поспевала. Начав с серьезного обсуждения того, сколько раз менялись девушки у Хи Вона за последнее время — тут к ним присоединилась и Хи Су, — они переключились на модных айдолов, дорамы и популярные мемы…

Время от времени Са Юль лишь неловко поддакивала и смеялась над забавными историями. Встретившись с ней взглядом, Ха Гён, видимо, спохватившись, почесала щеку.

— Извини. Мы, наверное, говорим о том, что понятно только нам.

— А? Нет-нет. Я просто не интересовалась этим, вот и не в теме.

Са Юль, и так давно отставшая от тем, которые обычно обсуждают подростки, не видела в этом ничего удивительного. Наоборот, ей просто нравилось быть частью этой компании, и она не чувствовала себя лишней, даже если не могла поддержать беседу.

— И всё равно извини.

Когда Са Юль с улыбкой покачала головой, Хи Су вдруг пристально посмотрела на нее и с довольно серьезным лицом спросила:

— Слушай, мне вот что интересно.

— М?

— Ты линзы носишь?

— Линзы? А…

Она часто слышала этот вопрос с самого детства. Из-за ее необычно светлых карих глаз и белой кожи некоторые спрашивали, не полукровка ли она. А когда она подросла и ее внешность немного изменилась, в средней школе каждая новая знакомая считала своим долгом спросить, не носит ли она цветные линзы.

— Нет, не ношу.

— А двойное веко?

— Двойное веко?

— Ты же его не делала? Никаких операций или нитей?

Когда Са Юль покачала головой, Хи Су хлопнула в ладоши и повысила голос:

— Я же говорила! Не делала она! Блин. Вечно всякие идиотки, которые ничего не знают, несут чушь.

— Чушь?

— Ага, были тут всякие, которые распускали слухи, что ты сделала пластику сразу после окончания средней школы, что ты жить не можешь без цветных линз. Ты что, не знала?

Если хорошенько подумать, кажется, она и правда слышала, как кто-то болтал о чем-то подобном.

— Да я как-то не обращала внимания.

Поскольку она уже привыкла к куда более серьезным слухам, чем сплетни о ее внешности, Са Юль ответила совершенно равнодушно. В ответ Хи Су вытаращила глаза, словно говоря: «Ты что такое несешь?».

— Эй. Если оставлять без внимания тех, кто выдает этот бред за правду, они начнут распускать и другие слухи. Знаешь, сколько всякого дерьма про тебя болтают?

— Да?

На самом деле Са Юль было всё равно. У нее не было ни интереса к окружающим, чтобы следить за всеми сплетнями, ни желания реагировать на них, ведь слухи, которые до нее доходили, были лишь жалкими фантазиями, раздутыми из детских комплексов. У нее с ранних лет была четкая цель в жизни, и ей едва хватало времени на то, чтобы идти к ней.

— В общем, бесят они меня. Те, кто не может сказать в лицо, а за спиной несет всякую грязь.

Хоть Са Юль и было всё равно, но иметь человека, который впервые так открыто и надежно встал на ее сторону, оказалось довольно приятно.

— Но вообще, Си Джун-сонбэ — он и есть мужчина. Ни разу не удостоил взглядом девчонок, которые сами на него вешались, а с Хан Са Юль вон как быстро сошелся.

Ха Гён игриво ткнула пальцем в белую руку Са Юль, видневшуюся из-под короткого рукава летней формы. Са Юль в панике замахала руками:

— Нет, мы не то чтобы прям близко общаемся. Реально просто случайно столкнулись в зале игровых автоматов.

— В зале автоматов? Сонбэ ходит в зал автоматов?

— Э-э…

— Вау, офигеть. Блин. Значит, ты видела, как сонбэ играет?!

Стоило ей услышать этот вопрос, как, к ее удивлению, воспоминания о том дне пронеслись в голове, словно кинопленка с лучшими моментами.

Тепло его тела за спиной, его большая рука, накрывшая ее руку и оставившая долгое ощущение прикосновения, рельефные мышцы его руки, напрягавшиеся при каждом движении… И этот тонкий аромат ванили и мыла, который ощущался так близко. При этих воспоминаниях у нее невольно перехватило дыхание.

— Ага. Он суперски играет.

Когда она с трудом выдавила из себя ответ, лицо Ха Гён исказилось от искренней зависти.

— Жесть. Ты, наверное, единственная девчонка в школе, которая видела, как он играет.

— Значит, он и правда крут. Ли Хи Вон вечно ему проигрывает и потом платит за еду. Похоже, он вообще во всем, что касается техники, шарит. Не зря шутили, что он будущая звезда Калтеха.

— Будущая звезда Калтеха?

Когда Са Юль спросила с явным любопытством, Хи Су, немного подумав, кивнула.

— Ага. По ощущениям, он уже какой-то гений инженерии. Говорят, нет такой программы или механизма, с которыми бы он не разобрался. Хоть сейчас бери его программистом в любую компанию.

— Даже препод по информатике говорил, что ему нечему его учить. А как-то раз сонбэ даже решил проблему, с которой сам препод не справился, препод тогда чуть со стыда не сгорел.

— Реально, у этого сонбэ есть всё. Кроме девушки.

Са Юль было очень интересно узнавать о Си Джуне то, чего она не знала, и она внимательно слушала, но после слов Ха Гён ее пальцы лишь крепче сжали палочки для еды.

Девушка. Она никогда об этом не задумывалась, но, услышав это, первым делом испытала удивление. Она была уверена, что у него кто-то есть…

Са Юль, опустив глаза и бессмысленно ковыряясь палочками, осторожно спросила:

— У него… нет девушки?

— …Эм…

— …

— …

Девчонки, которые только что щебетали без умолку, мгновенно замолчали. Когда Са Юль, удивленная внезапной тишиной, подняла голову, все три девочки уже смотрели на нее прищуренными, многозначительными взглядами.

— Есть.

— Точно есть.

— И не говори.

Услышав их синхронные, короткие реплики, Са Юль непонимающе оглядела их и спросила:

— Что есть?

Вместо ответа Хи Су, не сводя с Са Юль хитрого взгляда, ткнула локтем сидящую рядом Га Ён.

— Интерес. Кажется, тут охренеть какой интерес.

— Ага. Сто пудов.

Шесть глаз, сузившись в щелочки, пронзали Са Юль насквозь.

— Надо же, Хан Са Юль. Глаза загорелись так, словно ты собачка, увидевшая, как хозяин прячет вкусняшку за спиной.

Ха Гён даже закивала, всем своим видом показывая: «Я вижу тебя насквозь». Почувствовав, как лицо заливается краской от смущения, Са Юль растерялась и жалобно свела брови домиком.

— А, нет, вы всё не так…

— Э-э-эй. Я вон даже конфеты в качестве взятки таскала, а ты одним лицом его зацепила, этого Хён Си Джуна.

— Да нет же, послушайте меня…

— Как только мы сказали, что у него нет девушки, у Хан Са Юль аж глаза засияли.

Было очевидно, что они не собираются слушать никаких оправданий. Тяжело вздохнув и покачав головой, Са Юль просто слушала их шутливую перепалку. В таких ситуациях лучше всего просто молчать — так будешь выглядеть хотя бы чуть менее подозрительно.

Но чего она не могла отрицать, так это того, что уже и сама осознала: в спокойном течении дней ее мысли то и дело возвращались к Си Джуну. Моменты, которые глубоко врезались в память и оставили долгий след в ее сердце.

Его лицо, свежее и улыбающееся, когда он приподнял бейсболку на фоне летней зелени; то, как он шагнул в ее тень на тропинке под сводом деревьев; то, как его большая рука на мгновение накрыла ее руку в зале автоматов; или то, как он тихо смотрел на нее, пока теплый летний ветер доносил до нее мягкий, уютный запах мыла…

«Наслаждайся тем, чем положено наслаждаться в твоем возрасте. В этом же и заключается привилегия несовершеннолетних».

«Не плачь больше».

И эти утешения, прозвучавшие так небрежно, но так тепло. Все эти воспоминания, прокручивающиеся в голове, были подобны освежающим пузырькам газировки в душном летнем воздухе. Чем больше она о них думала, тем больше ее сердце наполнялось свежестью.

Разговор о Си Джуне уже плавно перетек к обсуждению того, в чем же кроется секрет его популярности. Ха Гён, прихлебывая острый бульон из стаканчика из-под омука, склонила голову набок и заговорила:

— Но, знаете, есть в нем кое-что. Си Джун-сонбэ, конечно, идеальный и крутой, но к нему как-то сложно подступиться.

— Ага. Чувствуется какая-то дистанция.

— Вроде бы он со всеми нормально общается, но при этом кажется, что вокруг него выстроена высоченная стена.

«…Правда? А я не заметила».

Вспоминая его лицо с расслабленной улыбкой и запахом мыла, Са Юль подумала, что слово «дистанция» подходит ему меньше всего на свете.

В тот день в зале автоматов он сократил между ними расстояние так быстро, словно они были знакомы сто лет. Он в одно мгновение разрушил ее бдительность и естественно взял ситуацию в свои руки. Именно таким Са Юль представляла себе Си Джуна. Человеком, который скорее разрушит любую стену.

Но, о чем бы ни думала Са Юль, Хи Су снова разнесла все рассуждения в пух и прах одной четкой фразой:

— Да какая вообще разница! С таким лицом и такой фигурой остальное уже неважно.

— И Хи Су. Ты просто пиздец какая меркантильная в плане внешности.

— А что, внешность не важна? Если взять двух парней с одинаково хреновым характером, то красавчику это простят за его личико, а урод будет просто бесить.

— Ужас. Реально меркантильная.

— Вау… Эй! А если тебе предложат выбрать между страшным и красивым парнем при прочих равных условиях! Ты же тоже выберешь красивого!

— Блин, это же другое!

На подкол Ха Гён Хи Су вспылила: «Эй! Какое еще другое, всё то же самое!», и все снова покатились со смеху.

Слушая их болтовню, Са Юль между делом узнала о Си Джуне немало нового. Он поступил в школу с лучшими результатами, до сих пор его оценки одни из самых высоких в стране, и, хотя он это скрывает, ходят слухи, что он из весьма состоятельной семьи.

«У него просто читерские характеристики». Пока Са Юль с интересом слушала всё это, Га Ён, сидевшая рядом с Хи Су, прищурилась, толкнула подругу локтем и громко, специально чтобы Са Юль услышала, сказала:

— Посмотри на Хан Са Юль. Она так внимательно слушает, будто на онлайн-лекции сидит.

— Эй, я думала, ты только об учебе и думаешь, а ты, оказывается, и парнями интересуешься! Совсем взрослая стала! — Хи Су тоже громко расхохоталась на всю закусочную.

В итоге все снова рассмеялись. Са Юль засмеялась вместе с ними, оглядывая девчонок. Как давно она вот так просто, без всяких задних мыслей, смеялась и болтала со сверстницами?

Словно они только и ждали, когда она откроет свое сердце, они относились к ней без всяких предубеждений и барьеров, ни о чем не спрашивая о ее прошлом.

Ей казалось, что тяжелый узел, который так долго давил на нее, наконец-то распутался.

В то же время, вспоминая слова Си Джуна, который так ненавязчиво поддержал ее и посоветовал завести друзей, она почувствовала, как сердце снова затрепетало. На самом деле она могла бы в любой момент открыть этот засов на своем сердце, который так долго держала запертым. Просто он казался ей слишком тяжелым, чтобы справиться в одиночку. И тем, кто придал ей сил, определенно был Си Джун. Естественно, вместе с этим росло и желание узнать его получше.

«Человек никогда не забудет того, кто расширил границы его мира».

Она не знала, почему вдруг вспомнила эту фразу. Обычно она не верила в предчувствия и прочую ерунду, но тот день вообще был необычным: начиная с того момента, как она переступила порог зала автоматов, ее внимание привлекла фраза, на которую она в обычной жизни даже не взглянула бы.

А уж после того, как она столкнулась с Си Джуном, что-то в ее повседневной жизни определенно изменилось.

Поворотный момент. Точка отсчета. Обычно такие моменты называют именно так. И, возможно, ее поворотным моментом стала та самая встреча с Си Джуном в зале игровых автоматов. Словно она — героиня фильма, чья жизнь навсегда изменилась после того, как она случайно забрела в волшебную лавку.

Са Юль машинально опустила руку в карман юбки и коснулась звенящих там монет. Ей казалось, что на них всё еще осталось тепло Си Джуна, который вложил их ей в руку в тот день и исчез.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Как только Са Юль переступила порог, в нос ударил аппетитный, пряный запах. В прихожей стояли папины туфли. Всю неделю он был занят, но сегодня, видимо, по какой-то причине вернулся домой пораньше.

— Я дома.

Бросив равнодушное приветствие, она уже собиралась пойти в свою комнату, как вдруг из кухни выглянул отец.

— О, дочка! Что-то ты припозднилась?

Она думала, что это приходящая домработница приготовила еду, но ошиблась. В нелепом розовом фартуке с оборками, небрежно накинутом на шею, стоял ее отец.

— Папа?

После того как они в знак негласного протеста ушли из дома дедушки, отец, ранее упорно отказывавшийся от бесчисленных предложений, временно вернулся на должность профессора. Люди, которые и в страшном сне не могли представить, что между ним и Председателем Ханом возник конфликт из-за Са Юль, постоянно приходили к ним домой, надеясь завести нужные связи.

Если у отца не было работы, он обычно был занят тем, что либо принимал этих незваных гостей дома, либо сам ездил на встречи с ними. Поэтому видеть его дома в такое раннее время было непривычно.

Светло-карие глаза, так похожие на глаза Са Юль, слегка сузились, превратившись в полумесяцы.

— Папа сегодня никуда не выходил. Вот и подумал, что мы поужинаем вместе.

— Нет, ну… А это зачем… — с кислой миной Са Юль указала на фартук на его шее.

— А, это. Эй, папа, между прочим, отлично готовит.

Было слишком очевидно, как сильно он старается завязать разговор, поэтому Са Юль, не зная, что ответить, лишь нервно теребила лямку рюкзака. Повисло неловкое молчание. Облизнув пересохшие губы, Са Юль осторожно произнесла:

— Я уже поела на улице.

— А…

В глазах отца мелькнуло разочарование. Почувствовав вину, Са Юль нервно сжала пальцы и добавила:

— …С друзьями.

— А?

Светло-карие глаза отца мгновенно расширились. Он наверняка догадывался, что со времен средней школы Са Юль, по каким-то причинам, ни с кем не общалась. Их отношения стали натянутыми, поэтому они редко делились друг с другом мелочами, а если разговор и заходил о школе, то дальше оценок дело не шло.

— С друзьями? Ты поела с друзьями? Где?

— Просто… В общем, я уже поела.

— О-о. Да-да! Конечно, раз уж поела, ничего не поделаешь.

Увидев, как редкостно расцвело лицо отца, Са Юль от смущения резко развернулась и семенящим шагом направилась в свою комнату. Отец, просто сияя от радости, крикнул в спину дочери:

— Эй! Значит, наша дочка отлично ладит с друзьями. Как здорово! Да?

«Что тут здорового…»

Почему-то засмущавшись, она с силой захлопнула дверь в свою комнату.

«Наверное, я ответила слишком холодно». Из-за чувства вины Са Юль тихонько приложила ухо к двери и прислушалась: снаружи отец что-то напевал себе под нос.

«Что это с ним». Едва сдерживая смех, Са Юль еще какое-то время с щемящим чувством в груди прислушивалась к звукам за дверью.

С тех пор как мама рано ушла из дома, никому не сообщив, где она, Са Юль росла только с отцом, Ён Хваном. За всё время ее взросления он ни разу не повысил на нее голос и не поднял руку, а лишь лелеял и растил свою дочь как самое драгоценное сокровище.

«Са Юль, доченька, мне ничего не нужно, только расти здоровой. Можешь даже учиться плохо, главное — заводи побольше друзей».

Отец очень дорожил своей единственной дочерью, и Са Юль не могла этого не знать. Но в конце концов дедушка был отцом ее папы, и из-за череды событий их отношения оставались натянутыми. Стоило им заговорить, как разговор неизбежно заходил о дедушке или родительском доме. Отец боялся задеть Са Юль, а самой Са Юль было противно об этом слышать. Вот они и выбрали молчание.

Но были вещи, которые можно было почувствовать просто в воздухе. Эта неловкость между ней и отцом — в конечном итоге вопрос заключался лишь в том, кто сделает первый шаг.

Глубоко вздохнув и тупо уставившись в белый потолок, Са Юль посмотрела на телефон, который разрывался от вибрации. Это был групповой чат с ее новыми в жизни подругами. Глядя на экран, где сыпались сообщения о том, что все добрались до дома, перемежающиеся шутками и стикерами, она с непривычным чувством написала короткое сообщение:

[Я тоже нормально дошла.]

Отправив его, она подумала, что звучит слишком сухо. Немного посомневавшись, Са Юль порылась в списке эмодзи и отправила стикер с милым улыбающимся котиком. Так стало немного лучше.

Кан Ха Гён:

[Папа, как только увидел меня, опять начал читать нотации.]

[Говорит, раз ты так гуляешь, то иди шляйся по всей стране, чего вообще домой приперлась ㅡㅡ]

И Хи Су:

[ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

[Это твоя карма.]

Кан Ха Гён:

[ㅗ (иди в задницу)]

Улыбнувшись экрану, Са Юль вдруг вспомнила об отце. О том, как он, нацепив нелепый фартук, ждал ужина с дочерью.

Ей захотелось рассказать отцу о том, что произошло сегодня. «Папа, у меня снова появились те, кого я могу назвать друзьями. Из айдолов сейчас самые популярные «Кадан» и «Эшид», они типа соперники». Обо всем этом.

«Надо сначала усвоить один урок, чтобы перейти к следующему».

Внезапно в ушах снова прозвучал его голос. Неужели сонбэ… предвидел даже это, когда говорил те слова?

Она словно нашла конец нити в клубке, который так долго не могла распутать. «Вот здесь запуталось. Начни отсюда». И тем, кто вложил этот узел в ее руки, несомненно, был Си Джун.

Поколебавшись, пока экран телефона снова не погас, Са Юль резко встала с кровати и вышла из комнаты. Отец, который как раз снял фартук и вешал его на место, заметил Са Юль и широко улыбнулся.

— Дочка. Что такое? Нужно что-то?

— Э-э…

— Что?

— Я тут подумала… Кажется, я не так уж много и съела.

— А?

— Буду ужинать.

Неуверенно сев за обеденный стол, Са Юль принялась теребить винтажный центральный элемент декора. Отец, улыбаясь до ушей, положил на стол подставку под горячее.

— Конечно. Поедим вместе. Папа специально приготовил то, что любит наша Са Юль.

— А?

В тот момент, когда отец с гордостью поднял крышку большой глубокой сковороды, Са Юль невольно прыснула от смеха.

— Это же токпокки.

— Наша дочка же любит токпокки. Э-э… Разве нет?

Отец с тревогой вглядывался в лицо Са Юль. С трудом подавив смех, она покачала головой и взяла палочки.

— Нет. Я правда их люблю.

— Правда?

Это был тот самый вкус, который отец часто готовил в детстве. Острые токпокки с густым соусом и почти без бульона. Подцепив один кусочек, Са Юль встретилась взглядом с отцом и улыбнулась.

Мягкий, тающий во рту рисовый пирожок и вкус соуса. Она так давно не ела папины токпокки, но вкус остался неизменным. Кажется, когда она была совсем малышкой с нежным пушком на висках, она довольно часто ела то, что он готовил. С первым же кусочком в памяти словно ожили очень давние воспоминания.

— Вкусно.

Увидев драгоценную улыбку дочери, которую он так давно не видел, отец просиял.

— Какое облегчение, Юль-а. Тогда, может, пока ешь, расскажешь, что вы сегодня делали с друзьями?

— Тебе такое интересно? Это же скучно.

— Всё равно. Папе интересно.

— М-м… Послушай. Папа, ты знаешь группу «Кадан»?

— Ты про айдолов?

— Чего-о-о? Откуда ты знаешь про «Кадан»?

— Эй, козявка. Твой папа, чтобы ты знала, профессор, который очень близок со студентами.

— Короче. Мы сегодня с девчонками обсуждали «Кадан», и вот они…

За столом, освещенным мягким светом, еще долго звучал стук палочек и лились рассказы обо всяких пустяках.

***

— Смирно. Поклон учителю.

— До завтра!

Как только прозвенел звонок с последнего урока, Са Юль пулей вылетела из класса через заднюю дверь. Сегодня было занятие в учебной группе, созданной профессором Хваном — одним из знакомых ее отца.

Сын профессора Хвана, выпускник школы Домён, который на протяжении всей учебы не уступал первого места, сейчас учился за границей, но, приехав на время в Корею, согласился стать репетитором для группы Са Юль. Это была редчайшая возможность, поэтому, чтобы занять место в первом ряду, где было бы удобнее с ним взаимодействовать, нужно было бежать со всех ног.

Юность. Слово, которым те, кто уже прошел этот период, наделяют свои прекрасные воспоминания о прошлом. И в то же время — самое идеализированное слово.

Но для тех, кто проживает его прямо сейчас, это время — лишь череда жестокой конкуренции и изматывающей самоцензуры. А для таких, как Са Юль, поставивших всё на учебу, это было верно вдвойне.

Зная, что каждую среду у Са Юль занятия, одноклассники, вытянув шеи, смотрели вслед девушке, пулей вылетающей из класса, а затем лишь качали головами.

— Блин, жесть. Никогда не думал, что своими глазами увижу человека, который бежит домой, чтобы учиться.

— У этой Хан Са Юль просто дикая хватка. У нее же есть всё, о чем только можно мечтать, зачем ей так рвать жилы…

Причина, по которой Са Юль должна была так отчаянно бороться, была лишь одна. В этой проклятой семье, где ее место было определено заранее как «красивое украшение», сколько бы она ни лезла из кожи вон, ничего бы не изменилось, даже если бы небо упало на землю. Но с оценками всё было иначе.

Усилия приносили результат, а результат позволял ей занять неоспоримо превосходящую позицию. Эта награда и чувство выполненного долга заставляли на время забыть даже о собственном происхождении, которое всегда заставляло ее чувствовать себя так, словно ее силой ставят на колени.

Чтобы достичь своей главной цели — стать независимой от семьи, — ей были жизненно необходимы отличные оценки. Она уже составила четкий план: получить баллы, с которыми можно поступить в любой университет, выжать максимум из имени этого университета и полностью посвятить себя учебе. Получив там диплом и выйдя в общество, Са Юль планировала начать свою настоящую жизнь.

Так что оценки были лишь краеугольным камнем для того, чтобы шаг за шагом строить свое будущее собственными руками. И, словно не слыша, что о ней судачат за спиной, Са Юль бежала без оглядки, не давая себе ни минуты передышки.

— …Итак, если посмотреть на подлежащее здесь: Multicultural Society. Мультикультурное общество. Это означает, что перед нами центральная тема данного текста. Поскольку подлежащее четко обозначено с самого начала, в таких случаях очень полезно найти его в тексте, а затем сразу же прочитать вопросы.

В светлом, просторном помещении для занятий за длинным столом сидели шестеро учеников. Преподаватель, продолжая объяснять, как решать задания, обратился с вопросом к Са Юль:

— То есть ты решала не читая сразу следующее предложение?

— Да. Если сначала понять, кто или что является подлежащим, а затем посмотреть, что именно требуется найти в вопросе, то можно отмечать ответы прямо по ходу чтения текста.

— Верно. Ты хорошо понимаешь, как быстро решать такие задания. То есть, Са Юль, ты сравнила те части, которые сейчас подчеркнула, с вариантами от первого до пятого и выбрала один неверный. Я правильно понял?

— Да.

Сегодняшнее занятие было посвящено интенсивному решению задач по английскому и математике. Преподаватель с довольным видом кивнул, наблюдая за тем, как Са Юль решает задания, и снова спросил:

— Тогда что от нас требуется в вопросе?

— Найти то, что не упоминалось в тексте. Тут есть одна уловка: второй вариант — nationalism (национализм), а четвертый — nationality (национальность). Эти два варианта написаны так, чтобы запутать, поэтому, если перевести неправильно и пойти дальше, высока вероятность выбрать неверный ответ. Правильный ответ — номер два.

— Верно. Когда решаешь в спешке, можно проглядеть такие вещи. Но ведь здесь, в нашей группе, нет людей, которые стали бы совершать такие глупые ошибки. Верно?

— …

После его вопроса Са Юль заметила, как Хан Кён Хун, старший сын ее младшего дяди, сидевший рядом, незаметно прикрыл свой лист с заданиями рукой. Са Юль пристально посмотрела на него, и в уголках ее глаз промелькнула легкая насмешка.

— Да.

— Что ж. Это было последнее задание, так что на сегодня закончим. Если у кого-то есть ошибки, обязательно занесите их в тетрадь для работы над ошибками. На следующем занятии я наугад выберу одного человека и попрошу показать тетрадь, так что не халтурьте.

«Да-а-а-а», — хором протянули ученики. Как только преподаватель вышел из кабинета, ребята, всё это время сидевшие смирно, со стонами «А-а-а-а» начали сладко потягиваться или вообще повалились на столы.

— А-а-а. Чуть не помер от скуки. Эй, Хан Кён Хун. Сегодня в рейтинг? Завершим то, что в прошлый раз не доиграли.

— А Ким Сон У?

— Ты видел, что у них сейчас в семье творится? Он, небось, из-за обстановки дома и носа высунуть не сможет.

Молча опустив глаза и собирая сумку, Са Юль поневоле слушала их разговор.

Почти весь последний месяц по всей стране только и говорили, что о новостях: какой-то неизвестный хакер сливал внутреннюю информацию и вскрывал коррупционные схемы нескольких крупных корпораций.

Естественно, среди учеников школы, где училась Са Юль, было немало выходцев из высшего общества, семьи которых оказались в числе пострадавших.

По правде говоря, если копнуть «Хвагван» — будь то внутренняя информация или их теневые дела, — там вылезла бы целая вереница преступлений. Иногда, глядя на то, как дедушка смехотворно пытается строить из себя святого, Са Юль даже хотелось, чтобы кто-нибудь вывернул всю грязь «Хвагван» наизнанку.

Конечно, тогда ее жизнь стала бы раз в десять сложнее. Са Юль спрятала свои циничные мысли за маской полного равнодушия.

— А. Оки-оки. Ну так что. В этот раз тоже на двести тысяч играем?

— Принимаю, и еще двести сверху.

— По рукам.

Именно в этот момент взгляды Хан Кён Хуна, который небрежно запихивал вещи в рюкзак, и Са Юль, поднявшей голову, встретились.

— …

В целом эта учебная группа была идеальной для повышения успеваемости, но была одна вещь, которая бесила ее до зубовного скрежета: необходимость делить одно пространство с Хан Кён Хуном — сыном младшего дяди, которого она ненавидела всем сердцем.

Даже его появление здесь было вынужденным. Младший дядя, которого бесило, что оценки Са Юль растут день ото дня, напел что-то отцу Са Юль, и тот силой впихнул Кён Хуна в эту группу. Разумеется, Са Юль это совершенно не радовало.

«Какой жалкий». Какой толк запихивать его в лучшую учебную группу? Недавно его оценки не то что не улучшились, а даже упали. И, несмотря на то что ему прожужжали все уши нотациями, он всё равно собирается идти играть. А вот тот самый Мун До Джун, с которым он постоянно таскается, хоть и выглядит как бездельник, но еще ни разу не выпадал из десятки лучших учеников школы.

— Эй. Хан Са Юль.

Даже услышав, что ее зовут, Са Юль, словно оглохнув, опустила глаза и продолжила собирать вещи.

— Эй, блядь. Тебя зовут.

«Хвать». Когда Хан Кён Хун, свирепо сверкнув глазами, схватил Са Юль за руку, Мун До Джун, сидевший, подперев подбородок рукой и лениво постукивая пальцами по столу, подошел и остановил его.

— Эй. Эй. Как бы тебя ни крыло, материться на красивых девчонок не стоит.

— Эта сука меня игнорирует! Мы же только что встретились взглядами!

— Хан Са Юль. То, что ты красивая, не дает тебе права игнорировать людей.

Посмотрев на нагло ухмыляющуюся физиономию До Джуна, Са Юль, не желая больше ввязываться в словесные перепалки, нехотя ответила:

— Чего тебе?

— Держи рот на замке про то, что я пошел в интернет-кафе. Следи за языком.

«Что за бред…» Посмотрев на Хан Кён Хуна взглядом, полным глубочайшего презрения к чему-то ничтожному, Са Юль закинула рюкзак на плечо и легко вырвала свою руку.

— Послушай, Хан Кён Хун.

Са Юль, со слабой улыбкой на губах, сделала шаг к нему. Насколько она приблизилась, настолько же Кён Хун отступил назад.

— Не понимаю, с чего ты вообще об этом волнуешься.

— Что?

— Ты мне настолько неинтересен, что я даже не собираюсь тратить время на то, чтобы докладывать о твоих похождениях.

Над бровью Кён Хуна вздулась вена. Видимо, взбесился. Стоявший рядом Мун До Джун сделал вид, что потирает рот, но было видно, что он еле сдерживает смех.

— Так что и ты перестань обращать на меня внимание. Желательно вообще делай вид, что мы не знакомы.

— …

— Мы ведь не близки.

Она смотрела, как он стоит с ошарашенным видом, не зная, что ответить, и думала, что даже тратить время на мысли о его ничтожности — непозволительная роскошь.

— Ну, удачи.

Са Юль, изобразив дружелюбную улыбку, мгновенно стерла ее с лица, как только прошла мимо него. За спиной она услышала отборный мат Кён Хуна и громкий смех Мун До Джуна.

***

«Юль-а. Ты по-прежнему полна решимости стать полностью независимой от дедушки?»

Не так давно отец, который обычно избегал подобных тем, осторожно спросил Са Юль за ужином. Са Юль замерла, рука с палочками зависла в воздухе. Плотно сжав губы, она опустила палочки на стол и посмотрела отцу прямо в глаза.

«Да».

На лице отца на мгновение промелькнула горечь.

«Дедушка — человек очень старой закалки. Изменить убеждения и ценности, с которыми он прожил всю жизнь, будет непросто. Но он прекрасно понимает, какая ты умная девочка…»

«Папа, нет. Если ты хочешь сказать, что убедишь дедушку и потом выбьешь для меня какое-то место, — даже не начинай. Я этого не хочу».

Попав прямо в точку, Са Юль заставила отца замолчать; он с тяжелым сердцем поджал губы.

«Ну и что? Что мне дадут его подачки? Папа, ты же сам прекрасно знаешь, что это за человек. В его доме девочка — это просто вещь, которая хуже игрушки, валяющейся под ногами».

«…»

«Что дедушка говорил каждый раз, когда открывал рот? «Мордашкой вышла, значит, удачно выйдет замуж. Поскорее выскочить замуж, хорошо вести хозяйство и иногда светить личиком в прессе — вот и вся помощь будущему мужу».

На слова Са Юль отцу нечего было возразить. Виноват был дед, но Са Юль ненавидела видеть на лице отца это виноватое выражение, поэтому в каждое слово она вкладывала все свои эмоции.

«Разве такие вещи говорят восемнадцатилетней внучке? Папа, ты считаешь это нормальным?»

«Конечно, нет…»

«Вот именно. Даже ты видишь, что это ненормально, так? Как ни крути, оценки у меня отличные, и результаты всегда выдаю я. Но для дедушки на первом месте всегда Хан Кён Хун».

«…»

«Я не собираюсь жить, позволяя обращаться с собой как с украшением».

«Юль-а, послушай…»

«И потом. А младший дядя? Какая от него вообще польза компании или дедушке? Недавно он опять прогорел на акциях, чуть скандал не разгорелся, но дедушка отвалил кучу денег, чтобы заткнуть журналистам рты. А ты потом всё это разгребал. И всё равно, только потому что у младшей тети хорошая родословная, дядя у него в приоритете».

«…Юль-а, папа просто хочет, чтобы тебе было хоть немного легче…»

«Нет. Если ты продолжишь, я реально разозлюсь. Быть связанной с ними таким образом — это не значит, что мне станет легче. Папа, ты ведь тоже…»

Са Юль замялась, закусила губу, а затем добавила:

«Ты ведь тоже знаешь, почему мама ушла».

Больше они об этом не говорили. Она даже не помнила, с каким лицом остался отец, когда она отвернулась.

***

Вспоминая тот разговор, Са Юль сильнее сжала лямку рюкзака и ускорила шаг.

Внутри всё словно скрутило. У нее не было ни малейшего желания зависеть от грязного состояния, сколоченного ее дедом. Но видеть, как Кён Хун, не обладающий ни талантом, ни усердием, всегда ценится выше нее только из-за пола и происхождения его матери, в то время как ее, несмотря на все ее выдающиеся достижения, дедушка ни во что не ставил, заставляло ее скрипеть зубами от злости совсем по другой причине.

«Чтобы я, и какому-то ничтожному, тупому ублюдку вроде него…»

— …Ха-а-а.

Казалось, как только она вышла из кабинета, вся ее «ядовитость» испарилась. Побочным эффектом того, что она всё это время держала себя в напряжении, стараясь казаться идеальной, обычно была пульсирующая головная боль или спазмы в шее. А в дни занятий, вероятно из-за присутствия Хан Кён Хуна, становилось еще хуже.

«Я во всем лучше тебя. Пусть в вашей семье меня и ни во что не ставят, я всё равно превосхожу тебя». Вот что она хотела ему доказать. Пусть это был комплекс неполноценности, ей было плевать. Только так она могла почувствовать хоть какое-то облегчение.

Она терпеть не могла, когда подобные вещи выводили ее из равновесия. Ей нужен был способ выплеснуть это раздражение.

«Когда вижу, как проходятся уровни один за другим, внутри всё как-то отпускает».

Внезапно в голове прозвучал его низкий голос. Са Юль, медленно бредущая по улице и теребящая лямку рюкзака, закусила губу и проверила время на телефоне.

***

Дорогу в переулок, по которому она ходила так часто, было легко найти даже в сгущающихся сумерках. Но, завернув за угол к залу игровых автоматов, Са Юль удивленно замерла.

Др-р-р-р.

Свет внутри погас, и старая железная роллета с грохотом опустилась вниз. Лязг, лязг. Хозяин зала, проверив, надежно ли закрыт замок, отряхнул руки, повернулся и тут же заметил Са Юль.

— А? Кто там…

Он прищурился, узнал ее и приветливо заговорил:

— Ой-ой. Поиграть хотела прийти?

— Да, здравствуйте.

Са Юль неловко поздоровалась, и хозяин сочувственно скривил брови.

— Вот незадача. Мы только что закрылись. И вообще странно. После семи вечера те ученики почти никогда сюда не заходят. Сегодня день, что ли, такой особенный.

— Что?

— Ну, этот… Постоянный клиент, школьник, который иногда с тобой приходил. Ну, тот, что на актера похож.

Са Юль сразу поняла, о ком речь. Хозяин внимательно посмотрел на нее и со смехом добавил:

— Хо-хо. Думал, в Домёне только ботаны учатся, а нынче, видать, все отличники еще и красавцы как на подбор…

— Извините, а что с тем учеником?

— А? А-а-а. Да. Он тоже тут только что сидел, играл и вот только-только ушел.

— О… правда?

Услышав это, Са Юль широко раскрыла глаза, а хозяин кивнул и подбородком указал в конец переулка.

— Ага. Реально пару минут назад. Если пойдешь за ним, наверняка догонишь.

— Да. Спасибо!

Са Юль поклонилась и быстро развернулась. Шаги стали еще быстрее. Мимолетное разочарование от закрытой двери моментально сменилось радостью и волнением от того, что она может встретить Си Джуна.

«Что он здесь делал в такое время? У него тоже что-то случилось?..»

Когда Са Юль, почти бегом, свернула на развилке, в темном переулке впереди показался высокий, знакомый силуэт.

Из-за сумерек она прищурилась, не будучи до конца уверенной. Дзынь. В этот момент с парой электрических щелчков вспыхнул уличный фонарь.

— О?

Под светом, который пару раз мигнул, прежде чем разогнать темноту, Са Юль узнала знакомую фигуру, и ее лицо просияло.

— Сонбэ?

Прямая спина вздрогнула и замерла.

Прохладный ветер, дувший в переулке под посиневшим вечерним небом, слегка растрепал черные, мягкие волосы Си Джуна. Когда он обернулся, их взгляды встретились в воздухе.

— …

Улыбка медленно сползла с лица Са Юль. На долю секунды на лице Си Джуна промелькнуло выражение полнейшей апатии ко всему на свете. Этот уставший взгляд… словно у человека, который готов прямо сейчас отпустить всё в этой жизни…

Он казался человеком, который в самый разгар лета в одиночестве вдыхает запах осени. И сердце Са Юль заледенело, став таким же холодным, как ветер, коснувшийся ее плеч.

— Привет.

— Здравствуйте, сонбэ...

«...Показалось?»

Обернувшийся Си Джун уже стер с лица то пустое выражение, от которого у нее екнуло сердце, и снова выглядел безупречно, как и всегда. Его взгляд, устремленный на Са Юль, пока он держал рюкзак на плече, был ясным, как обычно.

— Что вы здесь делаете в такое время?

Си Джун проверил время на экране блокировки телефона и спросил в ответ:

— А ты?

— Я... так вышло.

— Ну, тогда и я. Так вышло.

Его тон был элегантным и ровным, как всегда, но что-то было не так.

Са Юль решительно шагнула к Си Джуну и принялась разглядывать его лицо, словно пытаясь прочитать его.

— ...

От внезапно сократившегося расстояния глаза Си Джуна слегка расширились, но затем он плавно отстранился и посмотрел на нее.

— Когда вот так внезапно вторгаются в мое личное пространство, это немного сбивает с толку.

Она смотрела на него снизу вверх, не моргая, и Си Джун тоже не отвел взгляда.

— Сонбэ.

— М?

— У вас что-то случилось?

— Похоже на то?

— Да.

— С чего ты взяла.

— Ну, трудно объяснить, но...

— Угу.

— Минуту назад вы выглядели очень уставшим.

— Уставшим?

— Да. Немного. Как у офисного работника, ожидающего автобус после работы?

С губ Си Джуна сорвался смешок, похожий на звук сдувающегося шарика.

— К тому же, вряд ли бы вы пришли в зал игровых автоматов в такое время без причины.

«Странно, может, потому что я уже однажды открыла ему душу, перед этим сонбэ слова льются сами собой». Слегка прикусив губу, Са Юль добавила:

— Я вот пришла, потому что у меня настроение было не очень.

— ...

— Но я пришла, а зал автоматов закрылся прямо перед носом. Сегодня так себе день.

Си Джун, молча смотревший на Са Юль, спокойно ответил:

— Видимо, сегодня такой день.

«Значит, у него и правда что-то случилось».

Пристально посмотрев на Си Джуна, Са Юль сделала короткий вдох, похожий на вздох, и обогнала его.

— Эм... Послушайте.

Помявшись немного, Са Юль набралась смелости и сказала:

— Тогда не хотите пойти и сделать этот день не таким уж «так себе»?

— И как же?

Са Юль повернула голову, посмотрела на Си Джуна и кивнула куда-то в сторону.

— В прошлый раз вы подняли мне настроение, так что теперь я хочу отплатить вам тем же.

***

Супермаркет «Донхва»

Место, куда Си Джун пришел вслед за Са Юль, оказалось маленьким супермаркетом, расположенным в глубине переулка. В отличие от сверкающих новизной гипермаркетов на перекрестках, он был немного обшарпанным и тесным, прямо как зал игровых автоматов.

Однако прямо перед магазином, словно страж, стояло старое дерево, возраст которого трудно было даже представить, а под его сенью стоял топчан — этот пейзаж был куда колоритнее любого гипермаркета. Словно картина из самой середины лета.

— Об этом месте почти никто не знает. Я случайно его нашла.

Си Джун, пристально смотревший на Са Юль, которая с весьма торжествующим видом кивнула на вывеску, медленно моргнул и снова посмотрел наверх.

— И что тут есть?

— То, от чего летом настроение сразу поднимается. В этом районе это теперь продают только здесь. Идемте.

Са Юль ухватилась за край школьной рубашки Си Джуна и потянула его за собой.

— ...

Теплый летний вечерний ветер проскользнул между ними, и кончики длинных волос Са Юль пощекотали запястье Си Джуна. Когда легкий аромат шампуня, смешанный с густым запахом травы, коснулся его обоняния, выражение лица Си Джуна на мгновение стало странным.

Привычным шагом войдя в магазин, Са Юль подошла к аппарату для слаша и вытащила из стопки бумажный стаканчик.

— Сонбэ. У вас случайно нет двух тысяч вон?

Когда Си Джун посмотрел на нее с вопросом во взгляде, Са Юль указала на клочок бумаги на стене, где маркером было коряво написано:

— Слаши — самообслуживание: кладешь деньги и наливаешь сам.

«Слаш — самообслуживание»

Си Джун вдруг усмехнулся.

— А-а. Затащила в глухое место, чтобы в открытую вымогать деньги.

— ...

— С такими хубэ аж в школу ходить страшно.

Покачав головой, Си Джун достал из бумажника купюру и вложил ее в руку Са Юль.

— Я вам верну вообще-то.

Укоризненно зыркнув на Си Джуна, Са Юль опустила купюру в картонную коробку с небольшой прорезью и налила в стакан наполовину оранжевого слаша, наполовину фиолетового. Наблюдая за ней из-за плеча, Си Джун нахмурился, слегка поджал губы и с недовольством произнес:

— ...Это неправильно.

— Что?

— Зачем ты это смешиваешь?

— Вы ничего не понимаете. Апельсин и виноград. Если их смешать, получается безумно вкусно.

— Если апельсин — так апельсин, виноград — так виноград. Зачем смешивать? Ни то, ни сё.

«А. Опять нотации». Проворчав это про себя, Са Юль, хмурясь, развернулась и села на топчан перед магазином. Затем она протянула стаканчик со слашем Си Джуну, который, как ни в чем не бывало, сел рядом с ней.

— Сначала попробуйте, а потом говорите. И не будьте таким привередой.

— Привередой?

— Да. Привередой.

— Как ты с сонбэ разговариваешь, мелкая нахалка.

Взяв протянутый Са Юль стаканчик, он поковырял желтой пластиковой трубочкой мелкий, как снег, лед и наконец втянул один глоток.

— ...

Сёрб.

Вкус, растаявший во рту, был своеобразным. Расщелкивая изредка попадающиеся льдинки, Си Джун перекатывал жидкость на языке.

— Вкусно ведь?

Са Юль посмотрела на Си Джуна с лицом, полным ожидания оценки. Глядя на это лицо, Си Джун едва сдержал улыбку, отчего на его щеке мелькнула и пропала ямочка.

— ...Просто.

— ...

— На вкус как кола.

Он сказал это с нарочито безразличным лицом, словно бросил. «Что еще за кола». Надув губы, Са Юль забрала у него стаканчик и зачерпнула слаш маленькой ложечкой.

— ...А по-моему, вкусно.

Сладкий, ледяной вкус лета, тающий во рту. Хруст-хруст. Мелко наколотый лед смешался со сладостью, и, казалось, даже душный летний воздух стал немного прохладнее.

Небо, еще недавно отливавшее нежно-сиреневым, уже окрасилось в темно-синий цвет. Какое-то время между ними царило молчание. Где-то неподалеку тихонько стрекотали кузнечики вперемешку с пением цикад, возвещая о завершении дня.

Са Юль, глядя на старое дерево, мягко освещенное фонарем, откинулась назад, оперевшись руками о топчан. Бросив взгляд на Си Джуна, она осторожно спросила:

— Сонбэ, а почему у вас сегодня было плохое настроение?

Си Джун, смотревший на покачивающиеся на вечернем ветру ветви, повернул голову к Са Юль. Его губы дрогнули, и тихий шепот, сорвавшийся с них, оказался неожиданным.

— Жизнь... утомила.

— ...

Невозмутимое лицо, равнодушный тон. Сухой взгляд. Было совершенно непонятно, шутит он или говорит серьезно, и Са Юль растерялась. Си Джун легонько коснулся ее руки кончиками пальцев: «Тук».

— Ах.

— Какая ты серьезная. Я же пошутил.

Хоть это было мимолетное прикосновение, ощущение от него осталось надолго. Наблюдая за тем, как Са Юль машинально потирает тыльную сторону ладони, Си Джун, сидя вполоборота и откинувшись назад, прошептал:

— В последнее время мне даже весело.

Черные, шелковистые волосы мягко рассыпались по лбу Си Джуна. Ночной ветер донес его аромат, и сердце Са Юль снова затрепетало.

«...Почему весело?» Этот вопрос, который она хотела задать, так и застрял в горле. Холодная капля конденсата со стаканчика капнула ей на колено. Только тогда Са Юль, завороженно смотревшая на Си Джуна, моргнула и отвела взгляд.

— А ты?

— А?

— У тебя почему настроение было не очень?

— Эм...

«Как бы это объяснить». Боясь пуститься в долгие, нудные излияния, Са Юль тщательно подбирала слова.

— Просто... каждый раз, когда я понимаю, что есть вещи, которые я не могу изменить, сколько бы ни старалась...

— ...

— Мне кажется, что я бесконечно поднимаюсь по лестнице, у которой нет выхода.

Жизнь, в которой ты, родившись под одной крышей, в одних и тех же условиях, с самого рождения оказываешься на вторых ролях. И как бы ты ни рвал жилы, чтобы это преодолеть, ощущение такое, будто плывешь к поверхности воды, которая так и не приближается.

Она чувствовала это всё то время, пока жила в доме Председателя Хана, да и после того, как ушла оттуда, это чувство иногда наваливалось на нее тяжелым грузом. Взгляд Си Джуна, который, казалось, заглядывал ей в самую душу, немного потемнел.

— Сонбэ, вы же сами говорили: когда кажется, что ты застрял, стоит увидеть, как быстро проходятся уровни в игре, и становится легче.

— ...

— Сегодня мне было нужно именно это.

Откровенно признавшись в этом, Са Юль тихо вздохнула.

— Но странно. Я уже второй раз рассказываю вам такие вещи...

С улыбкой повернув голову, Са Юль встретилась с Си Джуном взглядом и невольно осеклась. Глаза, похожие на черные озера. Безмятежные, без единого волнения или бурного шторма. Но почему-то просто смотреть в них было странно утешительно...

Недолгую тишину прервал Си Джун:

— Я знаю это чувство.

«...Знает?» Обдумывая его ответ, Са Юль слегка прикусила внутреннюю сторону губы.

«Откуда ему знать. Человек, выросший таким безупречным и идеальным, как этот сонбэ, ни за что не сможет понять меня на все сто процентов».

Подавив желание сорваться на ни в чем не повинного Си Джуна, Са Юль тихо вздохнула и указала куда-то ему за спину.

— Давайте сделаем вон то.

Приподняв бровь, Си Джун обернулся и увидел стоящий перед супермаркетом маленький автомат с капсулами.

«Лаки! Вытяни удачу!

Узнай, какое послание на удачу ждет тебя сегодня»

Читая надпись, напечатанную пестрым шрифтом, Са Юль слегка приоткрыла рот, словно о чем-то вспомнив.

— А! Точно.

Порывшись в боковом кармане рюкзака, она достала пару звенящих монет.

«Вот. Это тебе».

Монеты, которые Си Джун уронил ей в руку в тот день, когда они впервые встретились в зале автоматов. Глядя на них с легкой улыбкой, Са Юль показала их Си Джуну.

— Мне редко нужны монеты, поэтому я их берегла. Видимо, как раз для такого случая.

— Что?

— Это те монеты, которые вы мне дали. Давайте используем их.

Си Джун медленно поднял голову и посмотрел туда, куда указывала Са Юль.

— Вон то? Автомат с игрушками?

— Да. Раньше я приходила сюда каждый раз, когда мне было грустно, и тянула по одной капсуле.

— ...

— Говорят же, что удачу можно купить за триста вон.

Широко улыбнувшись, Са Юль снова протянула Си Джуну ладонь с монетами.

Стрекот цикад, прорезающий ночной воздух, казалось, зазвучал еще громче. Взгляд Си Джуна, ненадолго задержавшийся на монетах на ладони Са Юль, перешел на ее сияющее, улыбающееся лицо и задержался там чуть дольше.

Слаш, стоявший на топчане, тем временем стал еще более жидким.

Клик, клик.

Она вставила монеты в плоскую прорезь и повернула ручку. Из маленького отверстия выкатились две круглые капсулы. Са Юль подобрала их и протянула одну Си Джуну.

— Держите.

— Думал, в такое только младшеклассники играют.

Когда Си Джун насмешливо прошептал это своим мягким голосом, Са Юль слегка прищурилась и попыталась забрать капсулу обратно.

— Блин. Раз так, отдавайте.

— Ну что за дела — дал, взял.

Высоко подняв руку, Си Джун увернулся от Са Юль и уже собирался открыть капсулу. В этот момент Са Юль схватила его за руку, останавливая.

— А, подождите.

— ...

Си Джун замер, глядя на белую руку Са Юль, лежащую поверх его собственной руки, и остановился. Са Юль тоже на мгновение застыла, а затем поспешно убрала руку.

— Эм... Эту капсулу пока не открывайте, просто сохраните.

— Почему?

Са Юль кивнула в сторону автомата.

— В них не попадается плохих слов. Ни разу.

— ...

— Там в любом случае написано что-то хорошее, так что просто носите ее с собой, а потом...

— А потом?

— Когда вам будет очень тяжело, откроете, и вам станет немного лучше.

Са Юль неуклюже, но искренне выразила свои чувства.

Тропинка, по которой она всегда ходила, убегая от удушливой реальности. Живя в постоянном напряжении, она чувствовала, как ей становится легче дышать, стоило лишь ступить туда — словно она шла в другой мир.

Там, в месте, которое она считала своим тайным убежищем, она снова встретила Си Джуна, а в зале автоматов, куда он ее привел, на время забыла о стрессе и нашла утешение... Это было похоже на обнаруженный запасной выход.

Поэтому Са Юль и привела Си Джуна туда, где когда-то могла перевести дух сама. С надеждой на то, что если когда-нибудь Си Джуну станет по-настоящему тяжело, он вспомнит этот момент, прочтет маленькое утешение в этой капсуле и найдет в нем поддержку — так же, как когда-то она.

— Даже интересно, что там такого великого написано.

Шутливо прошептав это, Си Джун сунул нераспечатанную капсулу в рюкзак.

— Тогда я открою эту.

— Ага.

С тихим щелчком капсула открылась. Зашуршав туго свернутой длинной бумажкой, Са Юль начала ее разворачивать, и на ней постепенно проступил текст.

— «Прямо... сейчас, в этот... момент, ваш...» Буквы слишком мелкие.

Понаблюдав за Са Юль, которая, щурясь, пыталась прочитать предложение, Си Джун легко забрал бумажку из ее рук. С шуршанием длинный листочек развернулся полностью.

— И что там написано, сонбэ?

Стоя рядом с ним, Са Юль поднялась на цыпочки и спросила. Си Джун, медленно скользя взглядом по строчке, какое-то время молчал.

— ...

Глядя на надпись, он наконец разомкнул губы:

— «Прямо сейчас, в этот момент».

— В этот момент?

— «Человек, находящийся рядом с вами, — ваш талисман на удачу».

— ...

— «Не упустите его, держите крепче».

Казалось бы, всего лишь одна фраза, но от этого голоса, произнесшего ее тихо, как стихи, в груди всё затрепетало. Си Джун чуть склонил голову и посмотрел на Са Юль, его глаза смеялись.

— Вот так тут написано.

«Ах, опять он это делает. Улыбается одними глазами». Стоило ей увидеть его лицо, как сердце екнуло, прямо как тогда, когда она впервые увидела его, ловящего бейсбольный мяч на стадионе.

«Ах. Снова...»

Попятившись, Са Юль увеличила дистанцию между ними, растерянно забегала глазами и начала неловко проверять время на ни в чем не повинном телефоне.

— Эм, сонбэ. Уже так поздно. Мне, наверное, пора идти.

— Так внезапно? Ты что, Золушка?

— Бумажку заберите и храните ее как зеницу ока. А я пойду.

— ...

Са Юль поспешно зашагала прочь, но на секунду остановилась и, со смущенным лицом оглянувшись на него, бросила на прощание:

— Увидимся в зале автоматов!

— Хан Са...

Вжух. Не дав ему вставить и слова, Са Юль с такой скоростью развернулась, что аж свистнул ветер, и удалилась так быстро, что оставалось только удивляться, как вообще можно так быстро ходить.

Лицо Си Джуна, который с растерянным видом смотрел ей вслед, постепенно смягчилось.

«Прямо сейчас, в этот момент, человек, находящийся рядом с вами, — ваш талисман на удачу. Не упустите его, держите крепче».

Его взгляд, который задумчиво изучал написанную на длинном листке фразу, переместился на топчан, где стоял слаш, растаявший до состояния сока. Си Джун долго смотрел на него, и на его губах заиграла красивая улыбка.

Взяв размякший от конденсата бумажный стаканчик, Си Джун сделал глоток растаявшего слаша через трубочку и медленно растворился в улице летней ночи. Подумав о том, что сладкий вкус, напоминающий выдохшуюся колу, не так уж и плох.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Финальные экзамены закончились.

«ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН! При обнаружении аннулирование результатов».

Пугающе категоричные таблички с предупреждениями исчезли с дверей учительской, и в классе, как это всегда бывает, воцарилась атмосфера, где смешались радость и горе, а лица учеников выражали весь спектр эмоций.

— А, блин, жесть. Ответ на последний вопрос по математике — второй?

— Ага. А ты какой выбрал?

— Я третий…

— Если y равно 3, то x должно быть 2. Ты, походу, в решении запутался.

— Бля-я, жесть. У меня пять ошибок. Мне пиздец…

— Сука. Я на аудировании по английскому так в туалет захотел, что вообще сосредоточиться не смог и всё прослушал.

Оставив позади плачущие лица, Са Юль спокойно стояла у доски перед классом и сверяла свои ответы с висевшим там правильным бланком. Взгляды, косившиеся на ее экзаменационный лист, на котором без единой запинки появлялись сплошные кружочки правильных ответов, были полны восхищения и зависти. Математика тоже сто баллов.

Результат был неплохим. Если не считать одной ошибки в обществознании. В любом случае, это был вопрос с маленьким весом, так что на общую оценку он особо не повлияет. Когда она возвращалась на свое место, их взгляды с Чо Су Хён пересеклись, и лицо той моментально исказилось от злости.

Судя по тому, что после математики у нее было лицо как на похоронах, результаты ее не порадовали. Но какая разница. Глядя на то, как она выпускает шипы по каждому поводу, Са Юль думала лишь об одном: не устает ли она так жить? Ненавидеть кого-то отнимает куда больше энергии, чем кажется.

Как только закончился последний классный час, Са Юль быстрым шагом покинула класс. В последнее время, даже в те дни, когда не было занятий в учебной группе, она всегда торопилась, словно опаздывала на встречу. Ведь теперь ей было куда идти.

— Ху-у…

Приложив к щеке баночку с лимонадом, купленную в автомате, Са Юль побрела к школьным воротам. День был таким душным, что холодная банка почти мгновенно стала теплой.

Она мелко семенила ногами, но вдруг остановилась. Это была аллея платанов, отбрасывающих тень по обеим сторонам дороги. Зеленые кроны, тянущиеся к небу, казалось, готовы были обрушиться вниз, заполняя собой всё пространство.

— Си Джун-сонбэ, до свидания!

— Сонбэ, до завтра!

Одинокая длинная тень, внезапно возвышающаяся среди галдящей толпы детей. Теперь она узнавала Си Джуна издалека, даже бросив на него лишь мимолетный взгляд. На его точеном, белом лице ярко и ослепительно искрились солнечные лучи.

Неважно, когда и где ты на него смотрел, он всегда был безупречно опрятен. Единственным чужеродным элементом были наушники, висевшие на шее, но даже они, находясь на теле Хён Си Джуна, казались отличным украшением.

— Сонбэ, а какую музыку вы слушаете? Какой певец вам нравится?

— Это же от BMO, да? Вау. Они такие дорогие, я в магазине только послушал и всё.

Щебет-щебет. Несмотря на то что за ним по пятам следовала целая свита девчонок, он ни разу не показал раздражения и отвечал всем, словно знаменитость, устраивающая первоклассный фансервис. Если бы за Са Юль так увязались, она бы сразу скривила лицо.

— Извините, сонбэ! Это я купила в автомате…

Одна из девочек с застенчивой улыбкой протянула Си Джуну напиток.

…О. Са Юль непроизвольно посмотрела на банку в своей руке. Девочка протягивала точно такой же лимонад, как тот, что купила Са Юль. Пристально посмотрев на банку, которую ему предлагали, Си Джун смущенно улыбнулся.

— Спасибо, конечно, но я не пью ничего с лимоном.

— …Ой, правда? Извините…

— Прости.

«Он не пьет ничего с лимоном». Хоть она и не собиралась ему его отдавать, рука Са Юль, сжимавшая лимонад, неловко свернулась в кулак.

На плечи идущего впереди Си Джуна то падал солнечный свет, то ложилась тень от деревьев… На его белоснежной школьной рубашке поочередно появлялись разные узоры. Она медленно шла за ним, завороженно наблюдая за этой картиной, как вдруг почувствовала, что взгляд Си Джуна обратился в ее сторону, и Са Юль быстро отвернулась.

Причины, по которым Са Юль и Си Джун привлекали внимание в школе, были отчасти схожи, но Си Джун был популярным парнем, с которым каждый хотел хотя бы поздороваться, а Са Юль — аутсайдером, которая изо всех сил старалась не выделяться. Она не хотела лишних проблем и сплетен из-за того, что их увидят вместе.

Почему-то всё то время, пока она шла отвернувшись, ей казалось, что чужой взгляд сверлит ей затылок.

***

— Вперед. У тебя же заполнилась шкала спецприема. Используй его.

— Спецприем? Это желтая полоска внизу?

— Ага. Быстрее. У него мало жизней, надо добивать.

— О, о! О-о!

Персонажи, стоявшие друг напротив друга, сошлись в напряженной схватке. С предельно сосредоточенным лицом Са Юль нажала кнопку спецприема, как учил Си Джун. Шкала здоровья противника стремительно уменьшилась, и вскоре на экране появилась огромная надпись:

WIN

— Вау! Сонбэ! Я опять выиграла! Это просто супер!

Непроизвольно вскочив с поднятой рукой, чтобы дать «пять», она вдруг столкнулась нос к носу с Си Джуном.

— …

Испугавшись слишком близкого расстояния, Са Юль неловко прикусила губу и машинально отступила на шаг. Пристально глядя на нее, Си Джун непринужденно бросил:

— Ага. Понимаю. Когда красивый человек так пристально на тебя смотрит, это смущает.

— Что вы несете. Я вообще ничего не сказала.

— Не обязательно говорить, чтобы я понял.

— Бесите.

— Я недавно приобрел себе новый талисман, так что мне теперь дико везет.

Талисман на удачу. Из-за того, что он так небрежно упомянул об этом своим ленивым тоном, Са Юль немного смутилась и плотно сжала губы.

После того как она однажды купила за триста вон «удачу» в старом супермаркете, зал игровых автоматов почему-то стал для Си Джуна и Са Юль их тайным местом встречи. Са Юль после школы всегда заглядывала туда перед тем, как пойти в читальный зал, а Си Джун всегда сидел на одном и том же месте, играл с ней, а затем они расходились. Сегодня отведенное на игру время тоже подошло к концу, и пора было расходиться по домам.

Са Юль, которой не хотелось уходить, так и не встала после окончания игры и просто крутила в руках банку лимонада. В этот момент Си Джун посмотрел на нее.

— Это.

— А?

— Еще осталось?

Си Джун кивнул на лимонад в руке Са Юль.

— А. Немного осталось.

— Я выпью.

— Да. А, но вы же сонб…

Не успела она договорить, как банка уже перекочевала в руку Си Джуна. Не задумываясь ни на секунду, он приложился губами к тому же месту, откуда пила Са Юль, и залпом выпил остатки лимонада.

— Спасибо.

Слегка встряхнув пустую банку, Си Джун просто поблагодарил ее.

— А. Да…

«…Он же вроде говорил, что не пьет ничего с лимоном…» Почему-то стук сердца в ушах стал громче. Пока она оцепенело смотрела на то, как Си Джун сминает пустую банку и бросает ее в урну, он слегка наклонил голову и «щелк» — щелкнул пальцами прямо перед ее носом.

— Чем занята?

— А?

— Разве тебе не нужно на автобус?

Са Юль на секунду нахмурилась и спросила:

— Сонбэ, а вы разве ездите на автобусе?

Собирая рюкзак, Си Джун посмотрел на Са Юль и ответил:

— Мне нужно кое-куда заехать по делам.

— А-а.

«Вот оно что». Сделав вид, что ей всё равно, Са Юль кивнула. Но как только она отвернулась, чтобы взять рюкзак, уголки ее губ сами поползли вверх, и ей пришлось изо всех сил прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Закинув рюкзак на плечо, Са Юль обернулась и с напускным безразличием кивнула:

— Идем.

***

Как только Са Юль, приложив проездной, вошла в автобус, она встретилась взглядом с одним из парней, сидевших в ряд на заднем сиденье. Его взгляд, скользнувший от ее лица до ног в школьной юбке, был липким и мерзким.

— …

Ушитая школьная форма, запах сигарет, который чувствовался даже с такого расстояния, и броский пирсинг в ушах — всё это давало понять, что за компания там собралась. Внутри всё скрутило. Даже когда она встала боком, держась за поручень, она всё равно чувствовала на себе этот прилипчивый взгляд.

Когда они начали хихикать и что-то тихо обсуждать, Са Юль недовольно поморщилась. И в этот момент…

— Хан Са Юль.

Вошедший следом Си Джун непринужденно взялся за поручень, встав так, чтобы закрыть Са Юль с правой стороны. Как только он, с его широченными плечами, встал рядом, он, словно живая ширма, закрыл парням на заднем сиденье обзор на Са Юль.

Она непроизвольно округлила глаза и посмотрела на него снизу вверх. Си Джун, слегка склонив голову, встретился с ней взглядом и спросил:

— Тебе где выходить?

— А. Мне на остановке «Парк Соволь».

Посмотрев на схему маршрута над задней дверью, Си Джун тихо повторил: «Парк Соволь» — и кивнул.

— Значит, выйдем вместе.

Коротко ответив, Си Джун надел наушники, которые до этого висели у него на шее. Пока Са Юль краем глаза наблюдала за тем, как он выбирает музыку на телефоне, она почувствовала, что пассажиры автобуса тоже нет-нет да и поглядывают в их сторону.

То, что просто присутствие Си Джуна рядом придавало ей такое чувство защищенности, было немного странным и в то же время щекочущим нервы, поэтому Са Юль тихонько улыбнулась. Время от времени она украдкой поглядывала на его профиль, а потом снова отворачивалась к окну. Казалось, она могла бы ехать так до самой конечной, наслаждаясь моментом.

— …говорю тебе. Эй. Фигурку заценил? Ваще отпад…

Если бы не этот низкопробный треп компании на заднем сиденье.

Слышать их мерзкое хихиканье и похабные шутки было настолько противно, что Са Юль слегка прикусила губу. Она не слышала всего, но даже тех обрывков грязных фраз было достаточно, чтобы почувствовать омерзение.

«…Надо было тоже взять наушники». Решив, что в таких ситуациях лучше всего отвлечься на что-то другое, Са Юль как раз собралась достать из рюкзака словарь, как вдруг…

♪♬

Неожиданно на ее голову опустилось что-то мягкое, и уши заполнил громкий звук музыки.

— …Ох.

Это были наушники Си Джуна. Испуганно подняв голову, она увидела, как он слегка наклонился к ней и прошептал одними губами:

Ты слушай.

— …

У меня уши болят.

В это мгновение яркое полуденное солнце осветило профиль Си Джуна. Его мягкие волосы слегка развевались под потоком воздуха из кондиционера. Приятный аромат, который всегда щекотал ей нос… Всё это, словно лопающиеся пузырьки газировки, покалывая, проникло в какой-то потаенный уголок ее сердца.

Грязный треп на фоне и кратковременное чувство отвращения мгновенно исчезли.

Спасибо.

Са Юль тоже ответила одними губами. Си Джун игриво приподнял бровь и отвернулся к окну. Са Юль какое-то время смотрела на него снизу вверх, и ее сердце радостно затрепетало.

You are the moonlight of my life every night……1)

Под нежную мелодию, льющуюся в уши, она смотрела на быстро проносящиеся за окном летние пейзажи.

Ты — лунный свет моей жизни каждую ночь.

(песня: Green Day, «21st Century Breakdown», 2009)

Это была лишь случайно услышанная строчка из песни, но она казалась сахарной пудрой, осыпающейся прямо в душу. Вместо раздражающего шума ее уши заполнил сладкий голос вокалиста иностранной группы, поющего о любви. Пальцы Са Юль, крепче сжавшие поручень, слегка дрогнули.

Ей захотелось, чтобы автобус ехал хоть чуточку медленнее.

***

— Следующая остановка — Парк Соволь. Парк Соволь.

Вскоре Са Юль, вышедшая на своей остановке, с легким чувством сожаления замялась, прежде чем попрощаться с Си Джуном.

— Мне тут немного пройтись. Я пойду.

— …

Си Джун, с каким-то косым взглядом наблюдавший за ней, вдруг бросил:

— В таких ситуациях ты здороваешься исправно.

— Что?

— А вот в школе от меня шарахаешься.

А… Значит, он заметил. Немного помявшись, Са Юль тихонько вздохнула.

— Сонбэ, вы же сами знаете, какой вы популярный.

— И?

— Не хочу лишних проблем.

Видимо, этот ответ ему не понравился, потому что между бровей Си Джуна залегла легкая складка.

— Здоровайся. Каждый раз.

— Вы меня вообще слушали? Это же утомительно…

— Ты же мой талисман.

Склонив голову набок, он улыбнулся, и в уголках его смеющихся глаз заискрился свет. Нет, ну почему он опять так смотрит, улыбаясь одними глазами… Са Юль, не в силах выдержать этот взгляд, резко отвернулась.

— Я в последнее время как-то ослаб, мне нужен оберег от злых духов.

То, что должно было звучать как шутка, он произнес с совершенно серьезным лицом, и Са Юль усмехнулась:

— Что за бред… А-ах.

Идеально ровные брови Си Джуна, который всё это время смотрел на нее, на секунду сошлись на переносице, а затем он наклонился и протянул руку к щеке Са Юль. Почувствовав на своей коже гладкие кончики пальцев, Са Юль побелела и крепко зажмурилась.

Шурх, шурх. Рука, несколько раз легонько потеревшая ее щеку, медленно опустилась. Когда ей показалось, что ровное дыхание Си Джуна слегка сбилось, он прошептал низким голосом:

— Ресничка прилипла.

Когда она, дрожа веками, снова открыла глаза, Си Джун смотрел на нее очень странным взглядом.

— Я пойду.

— …А. Да.

Его голос почему-то звучал намного ниже, чем обычно. Бросив лишь эту фразу, Си Джун быстро отдалился от Са Юль.

Его пальцы были такими осторожными, словно он прикасался к чему-то очень хрупкому. Медленное, невесомое касание под нижним веком и вдоль щеки. Ощущение было настолько ярким, что Са Юль казалось, будто его рука всё еще лежит на ее лице. Место, которого он коснулся, пульсировало и горело.

Тук, тук, тук.

Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.

Она стояла и смотрела вслед удаляющемуся Си Джуну, как вдруг почувствовала, что на шее что-то висит. Са Юль тихо ахнула: «Ах, наушники».

— Сонбэ!

Она позвала его с опозданием, но Си Джун, уже успевший отойти довольно далеко, не оборачиваясь, завернул за угол здания.

Са Юль бросилась бежать, чтобы догнать его. Не обращая внимания на липкий, душный воздух, прилипающий к лицу, она быстро перебирала ногами и уже почти завернула за угол, когда…

У стены, густо поросшей плющом, рядом с черным седаном стоял Си Джун и разговаривал с незнакомым мужчиной. Мужчина был одет в черный костюм с ног до головы и носил темные очки.

Они обменялись парой слов в какой-то тяжелой атмосфере, затем Си Джун передал что-то мужчине, развернулся и снова пошел прочь.

— …

Расстояние было достаточным, чтобы он услышал, если бы она позвала его по имени, но Са Юль так и не смогла этого сделать. Его профиль, когда он отвернулся, казался таким холодным, словно от него повеяло ледяным ветром.

Немного растерянная, Са Юль просто стояла и смотрела вслед удаляющемуся Си Джуну. И стрекот цикад, надрывающихся изо всех сил, почему-то звучал в ее ушах особенно пронзительно и резко.

Был такой же душный и жаркий полдень, как и всегда. Посреди школьного двора ученики, закончив разминку, сидели на трибунах, обмахивались руками и слушали объяснения физрука.

— Так, поскольку в вашем классе нечетное количество человек, тот, кто последний по списку, встает в центр. Если мяч улетает — бежит за ним.

— Есть!

— Нечетные номера идут налево, четные — направо. Так, минут десять отдыхаем и сразу переходим на позиции.

— Да-а-а-а…

Со всех сторон послышались вялые, растянутые ответы. «Жарища невыносимая, какие еще вышибалы». Дети начали недовольно перешептываться.

Са Юль, сидевшая на трибуне, обхватив колени руками и подставив лицо легкому ветерку, вдруг почувствовала, как на нее легла тень.

— Эй.

Бросив на нее мимолетный взгляд, Са Юль промолчала. Чо Су Хён, стоявшая с двумя подружками по бокам, смотрела на нее сверху вниз. Словно показывая, что отвечать нет смысла, Са Юль тут же отвернулась и снова уставилась прямо перед собой. Чо Су Хён мгновенно скривилась.

— Эй. Уши заложило? Тебя зовут вообще-то.

— Чтобы я ответила, нужно звать по делу.

— Эй. А когда ты за Си Джун-сонбэ по пятам таскаешься, у тебя к нему тоже какое-то дело есть?

Услышав имя Си Джуна, слетевшее с губ Чо Су Хён в тот момент, когда Са Юль ослабила бдительность, выражение лица последней едва уловимо изменилось. Заметив это, Чо Су Хён подло усмехнулась и продолжила:

— Что. Прямо в точку? Говорят, ты в последнее время вешаешься на Си Джун-сонбэ.

«А, вот оно что. Как же напрягает». Вроде бы она была так осторожна, как они узнали? Слепое поклонение кому-либо всегда сопровождается неким безумием и попытками втиснуть всё в свои рамки.

В школе Хён Си Джун был кем-то вроде общественного достояния, а значит, любая девчонка, трущаяся рядом с ним, расценивалась как акт вандализма. «А. Значит, я вроде как загрязняю окружающую среду?» Внезапно ей стало так смешно, что Са Юль усмехнулась.

— Эй. Чего лыбишься. Смешно?

— Ага.

— …Что?

— Смешно, говорю.

— И что же тут смешного?

— Просто ты так говоришь, будто я кручу роман с чьим-то парнем и меня на этом поймали.

Услышав этот насмешливый ответ, Чо Су Хён, не желая сдавать позиции, шагнула вперед с упрямым видом.

— Эй. Да все так говорят. Что такая, как ты, не знает своего места и лезет к…

«Кто все-то? Эй, меня одну это бесит? Я одна считаю это странным?» Обычно Чо Су Хён использовала именно этот паттерн, чтобы заставить других согласиться с ней и создать видимость поддержки. Видимо, она решила, что если они вынужденно поддакивают, то все на ее стороне. Са Юль снова хмыкнула.

— Такая, как я?

Обычно Са Юль просто игнорировала подобные нападки, но сейчас, в кои-то веки, решила ответить. Видеть, как Чо Су Хён, решившая просто уколоть ее, теряется от неожиданного отпора, было довольно забавно. Тут вмешалась одна из девчонок, стоявших рядом как свита.

— Что ты дурочку строишь. Ваша семейка — это сборище бандитов. Кто об этом не знает?

— А, вы об этом.

— Засунь свое «об этом» куда подальше. Эй. Вы с Си Джун-сонбэ вообще из разных миров. Хватит к нему липнуть, только имидж ему портишь.

Когда Са Юль снова усмехнулась, Чо Су Хён свирепо сверкнула глазами и выругалась:

— Эй. Какого хера ты постоянно лыбишься?

— Наверное, сонбэ был бы счастлив.

— Что?

Са Юль поднялась с места и сделала шаг вперед, отчего Чо Су Хён, наоборот, отступила на шаг назад.

— Узнать, что у него есть такие заботливые хубэ, которые так пекутся о его имидже.

— О чем ты. Говори по-человечески.

— Может, мне передать ему? Насколько ты предана ему.

На лице Чо Су Хён проступила явная паника.

— Что. Не хочешь?

— Это…

— Зачем делать то, за что потом будет стыдно?

Видимо, она рассчитывала, что если они наедут на нее толпой, то Са Юль хотя бы из-за численного преимущества подожмет хвост. Было почти слышно, как скрипят шестеренки в голове Чо Су Хён, судорожно соображающей, как выпутаться из этой неожиданной ситуации. Она была настолько читаема, что Са Юль даже стало скучно ждать, и она добавила:

— И еще.

— …

— Будь я на твоем месте, я бы не стала злить человека, про которого ходят слухи, что ее семья связана с мафией.

Чо Су Хён издала резкий смешок и ответила так же резко:

— Не стала бы злить? А что, мне теперь еще и кланяться тебе?

— Ты же сама только что сказала, что моя семья — бандиты.

— Все об этом болтают. Говорят, про тебя еще со средней школы ходят странные слухи. Ты же и сама об этом прекрасно знаешь. К чему сейчас…

— Вот именно. А если это окажется правдой, что будешь делать? Думаешь, бандитов просто так бандитами называют? Если их разозлить, они на всё способны. На то они и бандиты.

Са Юль, которой уже начала надоедать эта бессмысленная перепалка, посмотрела на Чо Су Хён с видом крайней усталости.

— Поэтому я бы не стала так разбрасываться словами.

— Блин, какая же она смешная. Эй. И что с того. Ты мне угрожаешь? Ну давай, попробуй.

— Я не говорила, что собираюсь что-то делать… Но раз ты так просишь, я даже задумалась: может, и правда стоит.

Лицо Чо Су Хён заметно напряглось. Надо же, наговорить кучу всего, а потом трястись от страха, что слухи могут оказаться правдой. И всё равно продолжать стоять на своем, пыхтя от злости и пытаясь задеть, — в этом было какое-то своеобразное упорство.

— Эй. Вполне естественно, что все считают вас странными. Если бы у вас была нормальная семья, твоя мама бы оттуда не сбежала, разве нет?

«А, я всё ждала, когда же всплывет эта тема». К сожалению для нее, она думала, что это сильно заденет Са Юль. Но для Са Юль, чьи раны, полученные еще до долгого отсутствия матери, уже давно затянулись мозолями, это было просто смешно. Нам почти по двадцать лет, а ты всё еще втягиваешь маму в школьные разборки.

Поскольку Са Юль лишь молча смотрела на нее без всякой реакции, Чо Су Хён, видимо, решив, что ей нечего ответить, начала распыляться еще сильнее.

— Вообще, чему ты могла научиться у матери, которая при малейших трудностях бросает и мужа, и ребенка?

В каждом ее слове сквозил кристально чистый комплекс неполноценности. У подростковой злости нет тормозов. Они просто выплескивают всё, пока не выдохнутся, и останавливаются лишь тогда, когда больше нечего сказать. В этом возрасте, когда разум и способность к суждению еще не сформировались до конца, эмоции всегда брали верх.

Но когда ты постоянно находишься под давлением и набираешься опыта, твой разум и рассудительность развиваются гораздо быстрее, чем у сверстников. И, естественно, в любой ссоре рациональная сторона всегда имеет преимущество над эмоциональной. Прямо как сейчас.

Са Юль коротко вздохнула и равнодушно пробормотала:

— Не понимаю, зачем ты постоянно повторяешь то, что все и так знают. У меня мамы нет не со вчерашнего дня.

— Что?

— Хватит нести эту банальщину. Если следовать твоей логике, то почему ты, живя в полной семье с обоими родителями, ведешь себя как дешевка?

— Эй. Да как ты смеешь вообще заикаться о моем уровне.

Пропуская мимо ушей возмущенные вопли Чо Су Хён, Са Юль нахмурилась с таким видом, будто и правда не понимала.

— Я просто возвращаю тебе твою же логику. Ты выросла в нормальной семье, получила нормальное воспитание, так почему ты, будучи несовершеннолетней, куришь, пьешь, таскаешься по клубам, клеишь парней и ведешь себя как оторва?

— Эй. Хан Са Юль. Строила из себя пай-девочку, а рот у тебя, оказывается, пиздец какой грязный? Какая еще оторва?

— Какова вообще причина твоих наездов? Только то, что я близко общаюсь с этим сонбэ?

— А для того, чтобы кто-то бесил, нужна причина? Мне просто…

— Сомневаюсь.

Са Юль продолжила говорить с дружелюбной улыбкой, совершенно не подходившей к ситуации:

— А. Я поняла.

— Что…

— Это из-за оценок.

— При чем тут вообще оценки, что за бред ты несешь. И вообще, если вбухивать столько бабок, как ты, любой бы…

— Так попроси, чтобы тебе тоже наняли этих дорогущих репетиторов, о которых ты так кричишь.

Оборвав Чо Су Хён на полуслове, словно отмахиваясь от назойливой мухи, Са Юль продолжила:

— Твоя семья тоже не бедствует. Хочешь меня обойти — вбухивай бабки.

От этих безразличных слов Чо Су Хён прикусила губу, словно потеряв дар речи.

— Но ты же этого не делаешь. Точнее, ты не можешь этого сделать.

— …Что?

— Ты и сама прекрасно понимаешь. Все эти россказни про дорогущих репетиторов, которые ты распускаешь, — это просто выдумки, в которых нет ни капли правды.

— Выдумки? Эй, не смеши меня. Ты же башляешь топовым репетиторам из Дэчи-дона, чтобы они приезжали к тебе домой и занимались с тобой индивидуально…

— Какая академия в Дэчи-доне? Как зовут репетитора?

— Ну это…

— Не можешь ответить. Потому что таких людей просто не существует.

Чо Су Хён смотрела на Са Юль так, словно готова была разорвать ее на куски.

— Если хочешь распускать слухи о том, что у меня дорогие репетиторы, сначала выясни точный источник. Какая академия, какой преподаватель — постарайся узнать всё в деталях.

— …

— Чтобы девчонки поддакивали тебе не из вежливости, а по-настоящему.

Подружки, которые обычно выслушивали пропитанные комплексом неполноценности речи Чо Су Хён как нечто само собой разумеющееся и выдавали лишь бездушные реакции, вдруг вздрогнули.

— И еще, Чо Су Хён.

Са Юль сделала шаг вперед и слегка улыбнулась.

— Пока ты со своими подружками подделывала удостоверения личности, чтобы покупать сигареты в каждом круглосуточном, пила, шлялась по улицам в поисках парней и прожигала время на выходных, зависая в караоке-будках…

— Откуда ты это…

— Мне было жаль даже этого времени, поэтому я сидела за столом и училась как проклятая.

Как она могла не знать? Сколько раз, по пути в читальный зал — неважно, в будни или выходные — она видела ее, разодетую в пух и прах и ведущую себя вызывающе шумно прямо посреди города. Ареал обитания таких, как Чо Су Хён, в этом районе был предсказуем.

— Ты, наверное, думаешь, что разница между нами незначительна. Но если посмотреть на пропасть, которую создало это накопленное время, у тебя даже нет права завидовать мне.

— …

— Если бы так возмущался тот, кто старается хотя бы вполовину от моего, я бы еще поняла, но в твоем случае я даже не вижу смысла пытаться тебя понять.

От спокойных слов Са Юль губы Чо Су Хён задрожали. Са Юль опустила на нее насмешливый взгляд и добавила:

— Если тебе так хочется верить, что у меня есть дорогие репетиторы — пожалуйста, верь. Только так ты сможешь хоть как-то оправдать себя и не сойти с ума от зависти.

— Ах ты…!

Свист! В этот момент раздался свисток, и физрук замахал руками с другого конца поля, призывая учеников спускаться. Са Юль, задев плечо Чо Су Хён своим, прошла мимо нее и на секунду остановилась.

— Ты мне совершенно неинтересна, так что хватит уже сгорать от духа соперничества в одиночку. Чем больше ты это делаешь, тем более жалкой кажешься.

Тихо прошептав это, она окончательно прошла мимо Чо Су Хён.

— Сука, реально. Эй!

— Ой-ой, эй. Эй. Успокойся. Физрук же вообще поехавший. Если мы тут подеремся, он опять устроит разнос.

Подруги схватили Чо Су Хён, которая вспылила и готова была наброситься на Са Юль. Раньше Са Юль просто не хотела тратить на нее энергию, рассудив, что в третьем классе их всё равно раскидают по разным кабинетам, и нужно просто потерпеть до тех пор… Но, как ни крути, оставлять без ответа эти дешевые провокации и неполноценность было не лучшим выходом, поэтому сегодня Са Юль тоже не стала сдерживаться. Высказав всё, что накопилось на душе, она, наоборот, почувствовала облегчение.

Но последствия того, что она задела комплекс неполноценности Чо Су Хён, вернулись к ней совсем другим, куда более ощутимым образом.

— Эй! Давай мяч!

Вжух! Мяч просвистел у самого лица, издав грозный звук рассекаемого воздуха. Это уже даже не «бей одного». Под градом беспрерывных атак Са Юль начала задыхаться. Надо же было им играть именно в вышибалы, да еще и Чо Су Хён, как назло, оказалась в другой команде. Са Юль уже подумывала поскорее подставиться под мяч и пойти отдыхать, но, к сожалению, ее дух соперничества разгорелся, и вместо того, чтобы сдаться, она упрямо держалась из чистого принципа.

Ситуация превратилась чуть ли не в личную дуэль между ними двумя, и все остальные с напряжением следили лишь за тем, кто выйдет победителем.

И вот, когда Са Юль оступилась, подвернув ногу, и упустила момент для уклонения, девчонка из команды Чо Су Хён, стоявшая во внешнем поле, поймала мяч и безжалостно запустила его прямо в лицо Са Юль. Это была та самая подружка, которая поддакивала Чо Су Хён на трибунах.

— Эй, в лицо-то за…!

Вместе с чьим-то испуганным вскриком Са Юль рефлекторно вскинула руки, защищая лицо.

С глухим звуком мяч с силой ударил по ребру ладони. Потеряв равновесие, Са Юль упала, прочесав икру по жесткому искусственному газону.

Фью-ю-ить!

— Победа нечетных!

Физрук торопливо свистнул, а дети зашептались, глядя на упавшую Са Юль. Словно по расписанию прозвенел звонок на перемену, и побледневший физрук подбежал к Са Юль, чтобы проверить, как она.

— Ой-ой-ой, ну что ж это. Са Юль, ты как?

— А, да. Я в порядке.

Она чувствовала сильное жжение на икре, и, как и ожидалось, там красовалась ссадина, словно кожу счесали наждачкой. До того момента она не особо обращала на это внимание, но, как только увидела рану своими глазами, боль словно усилилась. Однако хуже ссадины был мизинец, который слегка вывернуло, когда она блокировала мяч. Почувствовав пульсирующую боль, как от сильного ушиба, Са Юль осторожно пошевелила пальцем и поморщилась.

Физрук с досадой посмотрел на девчонку, бросившую мяч, и недовольно цокнул языком.

— Ты бы, блин, поаккуратнее была. Кто ж так в открытую в лицо кидает?

Пока девчонка с обиженным лицом отворачивалась, стоявшая рядом с ней Чо Су Хён смотрела на Са Юль со странной, кривой усмешкой. Са Юль ответила ей таким же пристальным взглядом. Тем временем физрук, чрезмерно суетясь, помог Са Юль подняться и махнул рукой в сторону ребят.

— Надо бы в медпункт. Кто-нибудь, отведите ее в медпункт.

— Нет, я могу сама дойт…

Но не успела она, нахмурившись, остановить учителя, как кто-то вышел вперед.

— Я отведу.

— Давай, Чхве Хён Ук. Отведи ее. Идите скорее.

— Да. Идем.

— О-о-о. Чхве Хён Ук! Решил заработать очки?!

Парни и девчонки в один голос подняли шум, Хён Ук смущенно рассмеялся и протянул Са Юль руку. Са Юль со вздохом посмотрела на его руку, но нехотя всё же взялась за нее. Кончики его пальцев слегка дрожали и были довольно горячими.

Даже если ты спокойно относишься к ранам, нервы всё равно передают сигнал о боли — это совсем другое дело. При каждом шаге содранная на икре кожа натягивалась, заставляя Са Юль непроизвольно морщиться. Хён Ук, всё это время украдкой поглядывавший на Са Юль, осторожно заговорил:

— Эм… Наверное, больно. И чего они на тебя так взъелись?

— Ну, это не первый день происходит.

— …

Уши Хён Ука покраснели так сильно, что было бы нелепо списывать это на жару. Как ни посмотри, такое поведение можно было объяснить лишь симпатией.

Осознание этого сделало опору на Хён Ука вдвое более некомфортной. Бросив взгляд назад и убедившись, что они отошли от одноклассников на достаточное расстояние, Са Юль тут же отпустила его руку.

— Теперь всё нормально. Дальше я сама дойду.

— А? Нет, тебе же явно больно идти.

— У меня не перелом, просто царапина. Всё нормально, так что…

— Хан Са Юль?

Услышав неожиданный оклик, они одновременно повернули головы. Хён Ук, узнав позвавшего, слегка поклонился.

Си Джун стоял у фонтанчика для питья, рядом с лестницей, ведущей от спортивного поля к вымощенной дорожке. Видимо, у него было время дополнительных занятий или кружков: он был в белой бейсбольной форме, а волосы слегка влажные. Скорее всего, он пытался освежиться после того, как макушка напеклась под палящим солнцем.

Подойдя к ним и вытирая волосы белым полотенцем, Си Джун поочередно посмотрел на Хён Ука и Са Юль, а затем медленно опустил взгляд на покрасневшую, опухшую икру Са Юль. Почувствовав себя так, словно ее поймали за чем-то постыдным, Са Юль незаметно попыталась спрятать раненую ногу за здоровую.

«Бац». Выбросив пустую синюю банку из-под спортивного напитка в мусорку, Си Джун бросил:

— В медпункте никого нет. Учительница вышла.

— А? Правда? И что же делать…

Услышав растерянное бормотание Хён Ука, Са Юль тихо вздохнула.

— Даже если учительницы нет, дверь открыта. Я сама со всем справлюсь.

— Я хотя бы мазью тебе помажу.

— Я же говорю, всё нормально. Руки у меня целы.

— И всё равно, как ты сама…

— Хён Ук-а.

Си Джун, мельком взглянув на бейдж Хён Ука, тихо произнес его имя. Тот слегка растерянно посмотрел на Си Джуна.

— Она же сказала, что сама справится.

Его тон был элегантным и ровным, как всегда, но почему-то в этих словах чувствовалась странная тяжесть. Настолько, что Са Юль непроизвольно начала следить за реакцией Си Джуна. Хён Ук тоже это почувствовал: он стоял, не зная, что делать, лишь переводя взгляд с одного на другого.

— Иди.

Кивнув Хён Уку, Си Джун естественным движением взял Са Юль за запястье.

— А…

Си Джун поддержал растерянную Са Юль под руку, словно помогая идти. Когда их тела оказались так близко, его прикосновение показалось Са Юль таким горячим, что она испуганно вздрогнула, и хватка Си Джуна мягко ослабла. Смущенная своим бешено колотящимся сердцем, Са Юль отвернулась.

— Я сказал учителю, что отведу ее.

Хён Ук, сжав кулаки, заговорил с явным недовольством на лице.

— …

Си Джун, спокойно наблюдавший за Хён Уком, к ее удивлению, лениво улыбнулся, словно увидел что-то забавное.

— Так учительницы всё равно нет.

— …

— И что ты сделаешь, если приведешь ее туда?

Показалось? Вроде бы простой вопрос, но каждое слово почему-то… Са Юль стало неловко, и она просто отвела взгляд.

— Ну, я мог бы оказать первую помощь…

— Какую еще первую помощь.

— Пластырь наклеить или типа того…

— Если на такую рану неправильно наклеить пластырь, можно занести заразу.

Пока Хён Ук, не находя слов, замялся, Си Джун добавил:

— Если толком не умеешь, лучше вообще не трогать.

— …

— Уж лучше пойти с тем, кто в этом разбирается.

Наблюдая за Хён Уком, который слегка нахмурился, пытаясь понять скрытый смысл его слов, Си Джун на мгновение сверкнул ледяным взглядом.

— Всякие там ссадины и переломы — это по моей части.

Услышав эту жутковатую фразу, Са Юль вздрогнула и посмотрела на него, но лицо Си Джуна, произнесшего эти слова, оставалось абсолютно спокойным.

— Так что можешь идти.

Пристально глядя на растерянного Хён Ука, Си Джун развернулся и повел Са Юль за собой.

— …А.

Си Джун встал вплотную к ней и поддерживал ее, и Са Юль просто не могла ему воспротивиться. Она была так напряжена, что, казалось, волоски на затылке встали дыбом, — всё из-за страха, что Си Джун может услышать стук ее бешено бьющегося сердца.

Пока они шли к медпункту на втором этаже, Са Юль чувствовала на себе пристальные взгляды учеников в коридоре и слышала их перешептывания. Са Юль зажмурилась и подумала про себя:

«М-да, о спокойной школьной жизни без лишнего внимания можно забыть…»

Как и говорил Си Джун, медпункт оказался пуст. Как только они открыли дверь, в нос ударил специфический душный, спертый запах закрытого в разгар лета помещения. Си Джун, как будто уже привыкший к этому месту, вошел первым и сразу же открыл окно.

Белые занавески затрепетали вокруг окна, в котором, словно в рамке, зеленел пейзаж, а снаружи приглушенно доносились стрекот цикад и шум со спортивной площадки. Усадив Са Юль на белую кушетку с железным каркасом, Си Джун включил настенный вентилятор, который закрутился с тарахтящим звуком.

— Придется потерпеть жару.

— А, да. Всё нормально.

Пододвинув стул и сев напротив Са Юль, Си Джун слегка нахмурил брови, глядя на ее счесанную икру.

— Да уж, ногу ты просто стерла.

— …

От того, что он так близко разглядывал ее голую ногу, Са Юль почему-то стало неловко, а рана, казалось, заныла еще сильнее. Она рефлекторно поджала пальцы на ногах. Капли пота, скопившиеся на затылке, скатились вниз, под спортивную форму. Тело было липким, а вот во рту, наоборот, пересохло.

— Решила поработать наждачкой, используя икру?

Когда Са Юль тихонько фыркнула от этой небрежно брошенной шутки, Си Джун, внимательно на нее посмотревший, нашел на подносе дезинфицирующее средство и вату, а затем придвинулся ближе.

— Смешно?

— …

Атмосфера почему-то не располагала к смеху, поэтому Са Юль снова тихонько поджала губы.

— Как тебя так угораздило?

Когда Си Джун слегка наклонился над ее раной, его густые ресницы оказались совсем близко. Хоть он и казался немного загорелым, его светлая кожа была идеально гладкой, без единого следа от прыщей, которые так часто встречаются у парней в его возрасте.

Дыхание, срывающееся с его бледных, чуть розоватых губ, казалось каким-то сладким. Завороженно глядя на ровную, по-мужски красивую переносицу, Са Юль почувствовала, как сердце снова забилось быстрее, но вместе с тем внезапно вспыхнуло раздражение. «И зачем он такой популярный, бесит».

— Из-за вас, сонбэ.

— А?

В ответ на ее недовольное бурчание он одарил ее недоуменным взглядом и вопросом. Си Джун, смачивающий вату антисептиком, зажатую в пинцете, посмотрел на Са Юль с выражением «о чем ты вообще».

— На меня наехали за то, что я тусовалась с вами в зале автоматов.

— …Кто?

Хоть его лицо и казалось бесстрастным, Са Юль почему-то подумала, что его взгляд стал ледяным.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

«Может, рассказать ему?» Подумав об этом, она всё же плотно сжала губы.

Как бы ее ни раздражала Чо Су Хён, ей не хотелось жалко ябедничать о своих девчачьих проблемах. Как только в это вмешивается кто-то третий, это перестает быть лишь их личным делом. С жалкими проявлениями злобы Чо Су Хён она вполне может справиться сама.

Поскольку Са Юль больше ничего не сказала, Си Джун тоже не стал задавать вопросов.

— Немного щиплет.

Когда Си Джун, взяв пинцетом смоченную в антисептике ватку, приложил ее к ране, Са Юль непроизвольно поморщилась от жгучей боли. И затем… Как только с ее губ сорвался тихий стон, Си Джун наклонился прямо над раной.

— А, п-подождите. Сонб…

Фу-ух. Почувствовав его дыхание на своей икре, Са Юль испуганно вздрогнула и прикусила губу. Ощущение оказалось куда более горячим и влажным, чем она ожидала, и мурашки пробежали у нее от кончиков пальцев ног до самой макушки. Си Джун посмотрел на руки Са Юль, крепко сжимавшие белую простыню кушетки.

— …

Си Джун, глядя на густо покрасневшее лицо Са Юль, словно потеряв дар речи, тяжело сглотнул, отчего его кадык заметно дернулся.

— Потерпи.

Его низкий голос показался ей немного более хриплым, чем обычно. Са Юль кивнула и, боясь, что ее выражение лица выдаст ее с головой, осторожно прикрыла рот рукой. Но мурашки уже покрыли всю ее шею.

Теперь держась чуть дальше, каждый раз, когда Са Юль вздрагивала от жжения, Си Джун дул на рану: «Фу-ух, фу-ух». Внезапно он спросил:

— И что.

— Что?

— А ты. Так и терпела?

Ватная палочка с мазью коснулась ее белой икры. Са Юль вздрогнула, и Си Джун, мельком взглянув на нее, снова опустил глаза и продолжил наносить мазь.

— Конечно нет.

— Врезала?

— Нет.

— А что тогда?

— Ну, у меня царапины физические. А у нее, наверное, психологический урон?

Си Джун понимающе приподнял бровь.

— Сонбэ, что это за лицо?

— Какое лицо?

— Лицо типа «Кто б сомневался».

— Похоже на то.

— Что вы сказали?

— Ты ведь у нас та еще заноза.

Подшучивая над Са Юль, Си Джун аккуратно наносил мазь ватной палочкой. Его движения были настолько осторожными, словно он боялся причинить ей лишнюю боль, что сердце Са Юль почему-то растаяло, и она даже не нашла, что возразить.

Наложив поверх марли пластырь, Си Джун убрал руки. Только тогда Са Юль посмотрела на свою ногу и удивленно расширила глаза.

— Ой, когда вы успели так… Спасибо.

— Естественно, я должен был это сделать.

— Что?

— Говорят, если на талисмане появится царапина, весь год будет не везти. Это меньшее, что я мог сделать.

Опять он про этот автомат с предсказаниями… Смутившись, Са Юль отвела взгляд и, разглядывая безупречно обработанную рану, вдруг вспомнила незнакомца, с которым Си Джун разговаривал несколько дней назад.

— А, точно. Сонбэ, тот…

Как только Си Джун вопросительно посмотрел на нее, слова почему-то застряли у нее в горле. Внезапно ей пришло в голову, что если человек с таким всегда спокойным лицом показал тогда настолько явное недовольство, то это вряд ли какая-то мелочь. Немного помявшись, Са Юль сменила тему:

— Кстати, почему вы так ловко всё это делаете? Раны обрабатываете.

Черные, как стеклышки, глаза пристально посмотрели на нее.

— Я же говорил. Переломы и травмы — это моя специальность.

Как можно отпускать такие шутки с абсолютно серьезным лицом… Са Юль посмотрела на него с выражением «ну и дела», как вдруг Си Джун протянул руку.

— Лапу.

От неожиданности Са Юль послушно вложила свою ушибленную руку в ладонь Си Джуна. Посмотрев на нее, он прошептал:

— Ты похожа на Мисуги.

— Мисуги? Кто это?

Имя явно было женским, и Са Юль невольно нахмурилась. Услышав ее резкий тон, Си Джун, казалось, еле сдерживая смех, коротко ответил:

— Собака соседей.

— …

— Щенок мальтийской болонки.

— …

— Очень милая. Хочешь фотку покажу?

Повисла недолгая пауза, которую заполнял лишь оглушительный стрекот цикад. То, что он сравнил ее с собакой, волновало ее куда меньше, чем то, что она начала ревновать к какой-то незнакомой девушке. Сгорая от стыда за собственные мысли, Са Юль раздраженно воскликнула:

— А, блин! Сонбэ!

— Извини, но вкусняшек сейчас нет.

Си Джун тихо рассмеялся. Когда его большая рука машинально, совсем как щенку, ласково погладила ее по макушке, Са Юль инстинктивно сжалась.

— …А.

Увидев ее явную панику, Си Джун тоже смутился и убрал руку. Она смотрела, как он неловко потирает шею сзади, и ее сердце снова пустилось вскачь. Прижав руку к груди, Са Юль, поддавшись импульсу, выпалила:

— Сонбэ, вы со всеми девчонками так себя ведете?

— Со всеми девчонками?

Одна бровь Си Джуна медленно поползла вверх. Са Юль плотно сжала губы, а затем снова заговорила:

— Я про вашу привычку быть таким ласковым. Учите играть, утешаете, даете конфеты.

— …

— Гладить по голове, вот так обрабатывать раны.

— Хан Са Юль.

— Если вы так популярны, потому что так хорошо относитесь ко всем подряд…

— …

— Я бы хотела, чтобы со мной вы так не поступали.

— Ты…

То, что начиналось как четкая фраза, под конец превратилось в неразборчивое бормотание, но Си Джун услышал всё до последнего слова. Ее белоснежное лицо залилось розовым румянцем, и она низко опустила голову, словно хотела спрятаться. Глядя на ее покрасневшие нежные уши, Си Джун глубоко вздохнул и на мгновение запрокинул голову, глядя в потолок.

— Подними голову.

— А, подождите. Я сейчас немного…

— Всё нормально.

— …

— Посмотри на меня.

Как только низкий голос коснулся ее ушей, рука Си Джуна, как и в тот раз, мягко коснулась ее нежного подбородка. Он приподнял ее лицо, и их взгляды встретились.

Увидев черные глаза, смотрящие на нее в упор, Са Юль почувствовала, как у нее ухнуло сердце. За спиной Си Джуна хаотично трепетали белые занавески медпункта. Казалось, они колышутся так же бурно, как и ее чувства, отчего на душе стало еще более неспокойно.

Какое-то время в медпункте стояла тишина.

Только надрывающийся стрекот цикад под палящим солнцем снаружи, тарахтение вентилятора да изредка доносящиеся со спортивного поля крики школьников и свистки заполняли паузу между ними.

Капля пота, выступившая на белой, ровной шее Си Джуна, скатилась вниз. Са Юль сглотнула.

— Сонбэ, я…

Тук-тук.

В тот самый момент, когда Са Юль уже была готова высказать всё, что держала в себе, кто-то постучал в дверь медпункта. Этот тихий звук показался ей громче грома. Натянутое до предела напряжение между ними мгновенно лопнуло.

— Хан Са Юль. Ты там?

Это был голос Хён Ука.

— А, да! Что такое?

— У нас классный час, учитель велел проверить, как ты, и если всё нормально, привести тебя.

— А…

— …

Си Джун, опустив глаза и держа Са Юль за запястье, нанес жгучую мазь на ее мизинец, ловко наложил шину и обмотал небольшим пластырем. Каждый раз, когда он касался ее кожи, ей казалось, что это место начинает покалывать.

Испытывая глубокое чувство сожаления о прерванном моменте, Са Юль пристально посмотрела на Си Джуна. Он встретил ее взгляд и сказал:

— Иди.

— А, да. Спасибо. Сонбэ.

— Хан Са Юль.

Голос, произнесший ее имя, был очень тихим.

— Да?

— Я не из тех парней, которые помешаны на девчонках.

— …

— И вести себя так со всеми подряд я бы не смог.

Са Юль уже собиралась что-то ответить, когда…

— Эй. Долго еще?

Голос Хён Ука, снова позвавшего ее снаружи, прозвучал как-то нервно. В ответ на слова Си Джуна Са Юль посмотрела на него чуть надменно, надула губы и бросила:

— Я пошла. Увидимся в зале автоматов.

Резко развернувшись, Са Юль невольно слегка улыбнулась.

В момент, когда дверь медпункта открылась, взгляды Хён Ука, стоявшего снаружи, и Си Джуна на мгновение пересеклись.

— …Хан Са Юль.

Хён Ук, сверля Си Джуна каким-то вызывающим взглядом, не отрывая от него глаз, осторожно взял Са Юль за руку. И только дождавшись, пока бровь Си Джуна медленно поползет вверх, Хён Ук закрыл дверь медпункта.

— Как ты? Идти можешь?

— Да говорю же, всё нормально. Ничего же не сломано.

Слушая голоса, доносящиеся снаружи, Си Джун непроизвольно стиснул челюсти. Жест, которым он выбросил в мусорку ватку со спиртом, которой обрабатывал рану Са Юль, был каким-то нервным.

С губ Си Джуна сорвался тихий смешок.

— Мне это не нравится…

Ему казалось, что запах спирта, который смешивался с его дыханием каждый раз, когда он дул на рану, всё еще стоит в воздухе. Вспомнив, как она низко опустила голову, а ее уши залились румянцем, Си Джун поднял руку и провел ладонью по лицу, словно стирая наваждение.

***

«Не то чтобы не делаю этого со всеми, а не смог бы».

Ей хотелось прямо сейчас вернуться к Си Джуну и спросить, что это значит. К тому же, чем больше она вспоминала ту странную атмосферу, тем сильнее бросало в жар. Са Юль крепко прикусила губу.

«Какое, наверное, у меня было глупое лицо. А если я была красная, как помидор…» Несмотря на то что она обычно легко переносила жару, сейчас ей казалось, что у нее горит всё тело. Са Юль шла молча, плотно сжав губы. Она чувствовала на себе взгляд Хён Ука, но сейчас ей было не до него. После долгой прогулки в тишине по коридору Хён Ук заговорил первым:

— Я не сказал. Учителю и ребятам.

— А?

— О том, что тебя увел тот сонбэ. Ведь то, что произошло, тоже из-за него, да?

— А.

Видимо, он всё слышал.

Если подумать, этот парень всегда будто бы приглядывал за ней и за тем, что происходило вокруг. Раз уж он так открыто это демонстрировал, то даже Са Юль, обычно не обращавшая внимания на окружающих, не могла этого не заметить.

— Спасибо, что волнуешься.

В любом случае, многие уже видели их по пути в медпункт, так что слухи поползут — это лишь вопрос времени.

В ответ повисла тишина, слышались лишь их шаги. Уроки уже начались, поэтому в коридорах было тихо. Хён Ук, казалось, долго о чем-то думал, а затем спросил:

— Ты… близка с этим сонбэ?

— А?

— Вы кажетесь близкими.

— Близки ли мы…

Кожа там, где к ней осторожно прикасался Си Джун, всё еще зудела, и Са Юль машинально потерла забинтованный мизинец.

— Тогда… он тебе нравится?

— …Что?

Едва скрыв панику, Са Юль посмотрела на Хён Ука. Он шел с застывшим лицом, глядя только вперед.

— Или, может, ты нравишься этому сонбэ.

В ответ Са Юль нервно рассмеялась и покачала головой.

— Да ну. Нет, конечно.

Са Юль попыталась перевести всё в шутку, но лицо Хён Ука оставалось предельно серьезным.

— А ты?

Са Юль резко остановилась. Она чувствовала себя так, словно ее застали врасплох.

— Знаешь, Хан Са Юль.

— …

— Другие, может, и не знают, но я знаю.

— …

— Если с тобой происходит что-то необычное, я замечаю это быстрее всех.

— В каком смысле?

— Потому что я…

Хён Ук сделал короткий вдох и ответил:

— Потому что ты мне уже довольно давно нравишься.

— …

В тихом коридоре это признание прозвучало как крик. На полу коридора, где стояли двое, лежали пятнистые тени от деревьев. Глядя на них, Са Юль вспомнила нечеткие тени от деревьев, которые виднелись сквозь занавески медпункта.

Даже получая признание в любви, в ее мыслях неизбежно всплывал Си Джун.

Тот момент, когда при каждом прикосновении рук и дыхания она дрожала, как осиновый лист. Запах мыла Си Джуна, смешанный с запахом антисептика. Его осторожные руки, даже когда он ворчал, боясь сделать ей больно. Перебирая в памяти каждый из этих моментов, Са Юль посмотрела на Хён Ука.

— Эм…

— Для тебя это, наверное, слишком внезапно, но я…

— Слушай.

— …А?

— Извини.

— …

— Но я не чувствую к тебе того же.

— …

Хён Ук, молча смотревший на Са Юль, коротко вздохнул и усмехнулся.

— Да ничего. Я ожидал, что ты откажешь.

Глядя на его горькую улыбку, Са Юль добавила:

— И… насчет моих чувств к сонбэ, я тоже не могу тебе ответить.

Когда она произнесла это твердым и ясным голосом, стоя перед задней дверью класса, лицо Хён Ука приобрело неописуемое выражение.

— Что бы это ни было, об этом я должна сказать самому сонбэ.

Это было чувство, в котором она еще не была до конца уверена. Впервые в жизни она испытывала эти щекочущие, странные эмоции. Они были такими хрупкими, что она сама пока прятала их от себя, не желая делать поспешных выводов и выставлять их напоказ.

Но в какой бы форме она ни решила выразить эти чувства, первым человеком, который должен был о них узнать, был сам Хён Си Джун.

— Извини, что не смогла дать ответ, который ты хотел услышать.

Даже после того, как Са Юль спокойно произнесла это и вошла в класс, Хён Ук еще долго не мог последовать за ней.

Похоже, травля на уроке физкультуры была единственным мелочным, но более-менее рациональным способом, которым Чо Су Хён могла достать Са Юль. К счастью, после этого она больше не предпринимала никаких раздражающих действий.

Са Юль и раньше не обращала на нее особого внимания, но постоянное ковыряние нервов изрядно утомляло. Возможно, решение не терпеть и высказать всё в лицо оказалось весьма мудрым.

Прозвенел звонок на обед. Столкнувшись с Са Юль у шкафчиков в конце класса, Чо Су Хён смерила ее ледяным взглядом и молча прошла мимо. Надув губы и пожав плечами, Са Юль тоже вышла из кабинета.

— О, Хан Са Юль! Кушать идешь?

Окликнул ее классный руководитель, когда она направлялась в столовую. «Да. Приятного аппетита», — Са Юль поклонилась и уже собиралась пройти мимо, когда он снова ее остановил.

— Э-э, погодь. Ты ж сейчас в столовую идешь, да?

— Да.

— Сделай-ка одно одолжение.

***

Классный руководитель всучил ей пакет с измельченной бумагой. Мусоросжигательная печь как раз находилась по дороге в столовую, так что поручение было не из сложных. Как только Са Юль подошла к мусорке с пакетом в руках…

— …говорю, блядь. А-ах, реально бесит.

— И не говори. Обычно, что ей ни скажи, рот на замке держит, а тут я в первый раз увидела, чтобы эта Хан Са Юль так языком чесала.

— Ага. Чо Су Хён просто словесно размазали.

— Да че вы несете, ебанутые. Я просто от такой наглости дар речи потеряла, кто меня размазал? Сами по морде захотели?

«Ах. И почему именно сейчас и именно они».

Тихо вздохнув, Са Юль спряталась за большим грузовиком, припаркованным у мусоросжигателя, и прислушалась к голосам. Она, конечно, знала, что проблемные ученики частенько тайком курят в этом мрачном, безлюдном месте, но то, что среди них оказалась Чо Су Хён, радости не прибавляло.

Коротко ответив на сообщение Хи Су с вопросом «Ты где?» — «Иди в столовую, я скоро», — Са Юль со скучающим видом прислонилась к дереву рядом с грузовиком.

— Всё равно она жуткая стерва. Но когда я увидела, как она ногу разодрала, аж на душе полегчало.

— Эй. А как думаете, почему ее мамаша реально свалила из дома? Быть невесткой в такой семье — это ж вообще малина, живи и в ус не дуй, разве нет?

— Откуда мне знать. Блин. Я ей, конечно, тогда так сказала, но если подумать, разве ребенок, выросший в такой семейке, может быть нормальным? Согласны?

«Ой, да кто бы сомневался». С губ Са Юль сорвался насмешливый смешок.

«Фу-ух». Она пропускала мимо ушей резкий голос Чо Су Хён, доносящийся сквозь звуки выдыхаемого сигаретного дыма, когда вдруг услышала:

— Надо было прямо в ту рожу мячом зарядить. Ах, как жаль…

— Ой, сонбэ. Здравствуйте!

— С-сонбэним! Здравствуйте!

Услышав явную панику в их голосах, Са Юль слегка нахмурилась в недоумении и осторожно выглянула из укрытия. К ее удивлению, там оказался тот, кого она никак не ожидала увидеть.

«…Си Джун-сонбэ?»

То, чем они занимались, конечно, было нарушением школьных правил, но девчонки засуетились и начали затаптывать сигареты так поспешно, словно их застукали на месте преступления.

А Си Джун просто спокойно наблюдал за ними. Видимо, его тоже отправили с поручением — под мышкой он держал несколько сложенных картонных коробок.

— …

Хлоп. Закинув коробки в кучу мусора, приготовленного к сжиганию, Си Джун медленно, по очереди окинул взглядом девчонок, застывших по стойке смирно, словно новобранцы. На его лице не было ни единой эмоции, и он казался настолько чужим человеком, что Са Юль сама непроизвольно затаила дыхание и продолжила наблюдать.

— Привет.

И вдруг его губы плавно растянулись в улыбке, словно этого холодного выражения лица никогда и не было. Как всегда, он поздоровался с той самой ослепительной улыбкой, по которой сходили с ума все девчонки в школе, — это был тот самый Хён Си Джун, которого знали все.

— Это же мусорка.

Его мягкий голос на секунду прервался, отчего слова прозвучали еще более странно и многозначительно.

— Чего вы тут собрались?

Лица девчонок, которые еще минуту назад без малейшего чувства вины хвастались проступками, непозволительными для несовершеннолетних, словно это были какие-то медали, теперь окаменели. Естественно, ведь внешне Хён Си Джун был объектом их восхищения — идеальным учеником, ни разу не нарушившим правила.

Видеть, как рты, только что изрыгавшие грязные ругательства, захлопнулись, словно раковины моллюсков, было даже забавно. Особенно растерянное лицо Чо Су Хён.

«…Но погодите».

— Чо Су Хён?

Хлоп. Си Джун, который, казалось, собирался просто пройти мимо, остановился прямо перед стоявшей с краю Чо Су Хён. Когда он, пристально глядя на имя на ее бейдже, позвал ее, плечи девчонки заметно вздрогнули.

— Д-да, да!

Видимо, она сильно перепугалась. Подойдя на шаг ближе к заикающейся Чо Су Хён, Си Джун слегка нахмурился и наклонился к ней. В этот момент сердце Са Юль тоже почему-то забилось быстрее. Чо Су Хён, разумеется, замерла, вытянувшись по струнке, не в силах пошевелиться. На нее было жалко смотреть.

— От тебя.

— …

— Сильно воняет сигаретами.

Низкий, тихий шепот. С того места, где стояла Са Юль, профиль Си Джуна был виден как на ладони. Трудно представить себе лицо, выражающее большее отвращение — он смотрел на Чо Су Хён сверху вниз ледяным взглядом.

Это было то же самое выражение лица, что и несколько дней назад. Ни капли эмоций, взгляд, от которого бросает в холодный пот.

Получив столь внезапное замечание, Чо Су Хён прикусила губу и пропищала тонким, как комариный писк, голосом: «Ах, извините». Выпрямившись, Си Джун снова, как по волшебству, нацепил на губы безупречную улыбку.

— Извините?

— …

— За что?

Его спокойный тон звучал так, словно он отчитывал ее. Остальные девчонки тоже стояли, плотно сжав губы и уставившись в землю, будто забыв, как разговаривать. Си Джун заговорил всё тем же ровным голосом:

— Передо мной-то вам извиняться не за что.

Фраза была совершенно обычной, но прозвучала так, словно он говорил: «Кем ты себя возомнила».

— …

— Но запах всё равно лучше бы выветрить.

Улыбнувшись так, словно он действительно беспокоится о них, Си Джун добавил:

— Будет плохо, если вас поймают. Как ни крути, вы же плохим делом занимались.

«Плохим делом». Как только эти слова слетели с губ Си Джуна, лицо и уши Чо Су Хён вспыхнули красным. В его словах не было ни капли откровенной злобы, лишь кажущаяся забота, но для Чо Су Хён замечание от человека, которым она восхищалась, ударило прямо по самому больному.

— Хотя, курить или нет — дело ваше.

Бросив напоследок эту мягкую фразу, Си Джун развернулся.

И Са Юль снова смогла четко это увидеть. Как в тот момент, когда он отвернулся, его красивое лицо вновь, как по волшебству, стало абсолютно бесстрастным.

***

— Хан Са Юль!

Хи Су, подбежавшая, издалека махая рукой, по привычке прищурилась и, заметив пластырь на икре Са Юль, остановилась.

— О, так ты реально с кем-то сцепилась?

Вчера Хи Су не смогла пойти домой вместе с Са Юль, поэтому, видимо, узнала о случившемся с опозданием. Причина была банальной: Хи Су поймал учитель математики за тем, что она тайком читала фанфики про айдолов на уроке, и заставил остаться после занятий на уборку в качестве наказания. Са Юль ответила со смешком, похожим на вздох:

— Ага. Это было скорее похоже на массовую драку, а не на вышибалы.

— Блин, эй. Это всё неважно. Так вы выиграли?

— Ну, в итоге да?

— Вот! Это самое главное.

Она не спрашивала ни о причине ссоры, ни о том, что за этим стояло. Легко похлопав ее по плечу и бросив: «Эй, раз выиграли, то и отлично», — Хи Су заставила и Са Юль почувствовать облегчение.

— А остальные где?

— Сказали, что на диете сидят. Я просто в шоке с них.

— А.

Для старшеклассниц диета — это как вдох и выдох, так что Са Юль не придала этому значения. Поддакивая фразочкам Хи Су и посмеиваясь, она вошла в столовую, но взгляды, устремленные на нее со всех сторон, были какими-то необычными. Хи Су, видимо, тоже это почувствовала и тихо шепнула Са Юль на ухо:

— Эй. Если мне не кажется, то смотрят на тебя прям очень пристально. Ты что-то натворила?

— Нет.

Са Юль, чувствуя себя крайне некомфортно под этими колючими взглядами, стояла в очереди, как вдруг к ней нерешительно подошли две незнакомые второкурсницы.

— Эй.

— М?

— Хотим кое-что спросить.

Встретившись взглядом с вопросительно смотрящей Хи Су, Са Юль пожала плечами и с недоуменным видом переспросила:

— Что такое?

— Ты случайно…

— Да.

— Ты встречаешься с Хён Си Джун-сонбэ?

— Чего-о-о?

Услышав этот неожиданный вопрос, Хи Су подпрыгнула от удивления даже больше, чем сама Са Юль. Видимо, всех остальных в столовой интересовало то же самое, потому что лица, обращенные в их сторону, так и светились любопытством. Только тогда Са Юль поняла причину этих шепотков, и ее лицо помрачнело от досады.

«Вот поэтому я и говорила, что не хочу показывать, что мы знакомы. Как так вышло…»

Вздохнув, Са Юль ответила:

— Нет. Мы не встречаемся.

— Н-но ведь… Вы вчера вместе в медпункт заходили… И говорят, вас постоянно видят вместе в зале игровых автоматов.

— Это…

Глядя на уставшее лицо Са Юль, сообразительная Хи Су быстро вмешалась:

— А-а, это всё потому, что Са Юль в последнее время тусуется со мной.

— А?

— А, ну да. В последнее время вы вдвоем постоянно вместе.

Когда Са Юль непонимающе заморгала, глядя на Хи Су, та незаметно ткнула ее в бок, словно приказывая: «Просто стой и молчи».

— Ага. Мой брат и Си Джун-сонбэ близко общаются. Вот и познакомились через него.

— Значит, вы просто общаетесь как сонбэ и хубэ?

Глядя на их лица, полные надежды, Са Юль почему-то не испытала особой радости. Нахмурившись, она нехотя кивнула. Лица девчонок тут же просияли, и они, бросая раздражающие фразочки вроде «Вот видишь, я же говорила!» и «Ох, слава богу», поспешили прочь. Проводив их взглядом, Хи Су быстро спросила пониженным голосом:

— Эй. Что за дела? Ты так растерялась, что я попыталась выкрутиться, но что вообще происходит?

— Ну, пластырь мне и правда Си Джун-сонбэ наклеил, но…

— Чего-о-о…! Вздох. Нет, реально?!

Хи Су, чей голос чуть не сорвался на крик, едва успела зажать рот рукой. Са Юль на мгновение показалось, что глаза Хи Су заискрились.

— В смысле? С чего бы сонбэ о тебе заботиться? Между вами что-то было?

— …Я и сама не знаю.

— Если нет — так нет, а что значит «не знаю»? А-а-а. Чувствую, моя жизнь снова становится охренеть какой интересной.

Не в силах вынести уговоров подруги, требующей выложить все подробности, Са Юль нехотя пересказала вчерашние события, и Хи Су запрыгала от восторга.

— Эй. Эй. Я так и знала. Чо Су Хён же признавалась Си Джун-сонбэ, и он ее отшил.

— Теперь понятно.

«То-то она так бессмысленно на меня наезжала». Этот факт Са Юль нисколько не удивил.

— Раз ей не досталось, значит, и никому нельзя — вот ее логика. Жалкая какая.

Слова Хи Су вызвали у Са Юль смешок.

— А у сонбэ планка высокая, да? Таких девчонок, наверное, пруд пруди было.

Внимательно слушая Хи Су, Са Юль осторожно спросила:

— Слушай, насчет Си Джун-сонбэ.

— А?

— Он такой популярный, потому что со всеми хорошо общается, поэтому?

— Э-э-э? Кто сказал? С чего это сонбэ со всеми хорошо общается?

Словно услышав полнейший бред, Хи Су с выражением крайнего отвращения на лице замахала руками: «Эй, вообще нет».

— Не со всеми?

— Сонбэ популярен, потому что у него все данные идеальные. Если ты думаешь, что он такой добренький, раз отвечает всем, кто к нему подходит, — то всё ограничивается только этим.

— А?

— Этим и ограничивается. Это его предел. Он принимает приветствия, отвечает на вопросы. И всё. Тех, с кем Си Джун-сонбэ реально близко общается, можно по пальцам пересчитать.

Когда Са Юль растерялась от такого неожиданного ответа, Хи Су добавила:

— И, похоже, ты раньше им вообще не интересовалась, раз не знаешь, но многие девчонки чувствуют между ним и собой стену.

— Стену?

— Из Иде-аль-нос-ти.

— …

«Ну да, конечно». Са Юль скептически посмотрела на нее, и Хи Су, откинув голову назад и рассмеявшись, деловито прожевала кусок тонкацу и добавила:

— Это просто шутка. Как бы это объяснить. Хоть он и друг моего брата, мне иногда с ним как-то не по себе.

— Не по себе?

— Ага. Хоть я и сблизилась с ним благодаря Хи Вону. Вот вроде он шутит, веселится, а потом раз — и словно отрезает: «Хватит, на этом всё». Меня это так выбивает из колеи, а он ведет себя как ни в чем не бывало. Он в этом просто мастер.

— А…

— Сонбэ, с таким-то красивым личиком и приветливой улыбкой, на самом деле очень категоричный. Из тех, кто улыбается и бьет ножом. Говорит прямо, если что-то не так. Слышала, что если кто-то из девчонок начинает проявлять к нему лишний интерес или только намекает на признание — он отсекает это на корню.

— …

— Типа, он ни за что не позволяет переступать черту, которую сам провел.

Слова Хи Су рисовали образ Хён Си Джуна, совершенно отличный от того, которого знала Са Юль. Ее мысли плавно перетекли к тому, что она видела у мусоросжигателя.

Человек с правильным и вежливым лицом, от которого вдруг веяло холодом и какой-то пугающей аурой… Она думала, как атмосфера вокруг человека может измениться за долю секунды. Значит, он обычно так себя и ведет?

— …Юль! Эй!

— А? А-а.

Са Юль, погруженная в свои мысли, пришла в себя только тогда, когда Хи Су с недоуменным видом похлопала ее по плечу.

— Если ты не будешь свой тонкацу, можно я его съем? Ты к нему даже не притронулась.

— А, да, ешь. Я его не особо люблю.

Переложив весь тонкацу со своего подноса на поднос Хи Су, Са Юль услышала, как подруга покачала головой и с восхищением произнесла:

— Вау. Не любить пищу богов для корейских старшеклассников — тонкацу. Первая ученица в школе определенно из другого теста.

— Чего там другого-то.

— А. К слову пришлось. Насчет Си Джун-сонбэ.

— М?

— Кажется, у него есть какие-то заскоки. Как-то раз, когда я заходила в класс к брату, слышала разговор старшаков. Сонбэ даже переодеваться в клубной комнате при других парнях не любит.

— Правда?

— Ну, он же выглядит как сыночек из богатой семьи, которого растили в тепличных условиях. Наверное, брезгливый или типа того. Бывает. Вот поэтому, наверное, и ползут всякие странные слухи.

— Неужели…

Когда Са Юль с серьезным лицом нахмурилась, Хи Су покачала головой.

— Как по мне, это вряд ли. Иначе всем девушкам мира стало бы слишком грустно.

Едва сдерживая смех, Са Юль молча слушала, а Хи Су, посмотрев на нее с довольно серьезным видом, сказала:

— Да и судя по тому, как он к тебе относится, точно не из этих. Раз он даже пластырь тебе наклеил, значит, ты ему явно не безразлична.

— Ко мне? Эй, что за глупости.

— Ой, да ладно. Ты думаешь, сонбэ у нас Флоренс Найтингейл? Вон в третьем классе есть Мин Хе-сонбэ, она нереальная красотка. Так вот, когда она специально грохнулась прямо перед Си Джун-сонбэ, чтобы подкатить, он просто бросил «в порядке?» и пошел дальше. Она тогда так опозорилась.

— Было такое?

— Ага. С тех пор никто особо не пытается привлекать к себе лишнее внимание сонбэ. Короче!

Хи Су поковырялась в горе тонкацу, подцепила палочками маленькую крошку от панировки и положила ее в пустую секцию на подносе Са Юль.

— Вот, например, эта крошка — это все те девчонки, с которыми сонбэ общался раньше.

Затем Хи Су с серьезным лицом снова поковырялась в мясе и вытащила самый большой кусок, положив его рядом.

— А вот ты — это вот это. Вы же еще и в игры вместе играли.

— Ну это да.

— Ну вот и всё. Сходится. Остальные — это просто крошки от панировки, а ты — огромная отбивная.

…Могла бы найти сравнение получше, чем тонкацу.

Усмехнувшись, Са Юль помотала головой, отгоняя лишние мысли, и начала перебрасываться с Хи Су шутками.

Она убедила себя, что тот мимолетный диссонанс и холодок, которые она почувствовала по отношению к Си Джуну, — это просто ее обостренные чувства из-за того, что она слишком долго ни с кем близко не общалась.

02. Боли роста

Неожиданно заглянуть в чью-то бездну — всё равно что прыгнуть в воду без разминки и тут же свести мышцы судорогой. Это сбивает с толку, пугает и, возможно, даже причиняет боль.

Са Юль впервые обнаружила эти пугающие следы, когда, как обычно, шла домой с подругами и по привычке заглянула в зал игровых автоматов. Си Джуна, который всегда приходил первым и уже сидел на месте, там не оказалось — на стуле сиротливо лежал лишь его рюкзак.

— Что такое. Вечно же раньше меня приходил…

Вытянув шею и озираясь по сторонам, Са Юль осторожно достала из своего рюкзака наушники Си Джуна.

«Спасибо за прошлый раз, сонбэ».

Глядя на наушники с прилепленным желтым стикером, она вспомнила, как Си Джун надел их на нее в автобусе, и на губах появилась застенчивая улыбка. Она как раз приоткрыла его незастегнутый рюкзак, чтобы положить их туда, как вдруг…

«…А?»

Заметив в сумке Си Джуна предмет, похожий на маленькую баночку из-под фотопленки, Са Юль нахмурилась.

В памяти всплыло одно воспоминание.

Незадолго до того, как уйти из дома, мама страдала от тяжелой неврастении и бессонницы. Каждый раз она доставала из шкафчика снотворное, выпивала его и засыпала. Баночка с лекарством в маминых руках была настолько знакомой картиной, что Са Юль никак не могла ее забыть.

Хоть эта баночка и была намного меньше — видимо, дорожный вариант, — ее форма была точно такой же, так что она не могла ее не узнать.

«Что это тут делает…»

Пока она, склонив голову, разглядывала баночку, откуда-то послышался шорох. Она инстинктивно повернула голову в сторону будки для фотостикеров, стоящей прямо у входа.

И увидела знакомые кроссовки, выглядывающие из-под шторки, скрывавшей всё, кроме ног.

«Си Джун-сонбэ».

Симпатия — странная штука: если бы ей было всё равно, это были бы просто обычные белые кроссовки, но сейчас они приковали ее внимание. Ей достаточно было мимолетного взгляда, чтобы сразу понять: «Это его кроссовки». Прямо как сейчас.

Вещь, навеявшая дурные воспоминания, тут же вылетела из головы. «Если я подойду и резко открою, он испугается, да?» Загоревшись желанием подшутить и уже нарисовав в голове эту сцену, Са Юль на цыпочках, стараясь не шуметь, подкралась к будке. И, оказавшись вплотную, резко отдернула шторку.

— Си Джун-со…!

И… Вопреки ее желанию напугать его, Са Юль сама испугалась того, что увидела, и почти проглотила конец слова.

— …нбэ…

Си Джун как раз переодевался из школьной формы в удобную футболку. Он стоял спиной к ней, просунув руки в рукава и одергивая задравшуюся ткань. Слегка повернув голову и заметив Са Юль, Си Джун без особой спешки поправил одежду.

Но в глаза Са Юль с болезненной резкостью бросились вовсе не крепкие и привлекательные мышцы спины, которых никак не ожидаешь увидеть у девятнадцатилетнего старшеклассника, а покрывающие эту спину огромные, иссиня-черные синяки. Застарелые, уже желтеющие пятна вперемешку со свежими, сине-багровыми кровоподтеками.

Она застыла, не в силах даже моргнуть. Ей не верилось в то, что только что промелькнуло перед глазами. Даже для Са Юль, чьи единственные воспоминания о синяках сводились к ударам о край парты, было абсолютно ясно, что это за следы. Это невозможно было назвать ничем иным, кроме как следами жестоких побоев…

И как назло, в голове тут же всплыли обрывки фраз, которые она слышала от других учеников.

«Сонбэ даже переодеваться в клубной комнате при других парнях не любит».

«Говорят, сейчас у него то ли плечо болит, то ли еще что, поэтому он не участвует в матчах».

«Неужели… из-за этого…»

— Сонбэ…

Несмотря на застывшую от шока Са Юль, Си Джун оставался совершенно спокоен.

— С-сонбэ. Подождите. Эти синяк…

— Упал.

Резкий, ледяной ответ, сопровождаемый таким же холодным взглядом, оборвал слова Са Юль. Это было то же самое выражение лица, что и у мусоросжигателя. Словно другой человек, мгновенно стеревший с лица привычную теплую ауру.

— Что?

— С лестницы.

Это был ответ, в который невозможно было поверить и который ничего не объяснял. Но если Са Юль правильно считала этот сигнал, то это было предупреждение. Требование больше не спрашивать и не лезть не в свое дело. Глаза, на мгновение ставшие ледяными, как ни в чем не бывало снова наполнились улыбкой, глядя на Са Юль.

Она смотрела на Си Джуна дрожащим от смятения взглядом, и он легонько потрепал ее по макушке. А затем, словно ничего не произошло, вышел из будки и прошел мимо Са Юль.

— …

«Что… что сейчас вообще произошло?» Са Юль изо всех сил старалась мыслить здраво. Она крепко сжала дрожащие от увиденного шокирующего зрелища руки. Девятнадцатилетний парень-старшеклассник. Вполне возможно, что он сильно подрался с другом, и, ну правда… это, конечно, звучит как полный бред, но он и правда мог упасть с лестницы…

Дойдя до этой мысли, Са Юль невольно издала смешок. «Нет, ну это же абсурд». Ей стало смешно от собственных попыток втиснуть свои мысли в рамки нелепого оправдания Си Джуна. И тем не менее, она просто не могла пойти против его ледяного взгляда, запрещающего переступать черту.

Кажется, самообладание потеряла только Са Юль, потому что Си Джун вел себя как обычно. Непринужденно заговаривал с ней, иногда шутил, а когда Са Юль начинала тупить в игре — терпеливо всё объяснял, как и всегда… Но в голове Са Юль творился полный хаос.

Эти бесчисленные синяки, мелькнувшие перед глазами. Как он может сидеть с таким безупречным, спокойным лицом, нося на себе следы боли, которую даже страшно представить?

Са Юль крепко сжала лежащий на коленях рюкзак. Она никак не могла сосредоточиться, ей хотелось просто вскочить и убежать. Как и следовало ожидать, на экране загорелась надпись LOSE, но в ней не вспыхнуло былого желания отыграться.

— Ху-у…

Кажется, она непроизвольно тяжело вздохнула. Испугавшись того, насколько громко это прозвучало, она плотно сжала губы и тут же почувствовала на своей щеке пронзительный взгляд. Покосившись вбок, она увидела, что Си Джун, подперев подбородок рукой, не отрываясь смотрит на нее.

Как там нужно дышать, чтобы это выглядело естественно? Стоило об этом задуматься, как дыхание тут же сбилось. Пристально глядя на Са Юль, Си Джун тихо заговорил:

— Хан Са Юль.

— Да?

— Ты на меня ни разу не посмотрела.

Разве? Она так старалась вести себя естественно, потому что почему-то не могла смотреть ему в глаза, но, видимо, это было слишком очевидно.

— А, просто… Я немного сосредоточилась…

— А можешь на секунду сосредоточиться на мне?

Его голос был низким. Он сорвался медленно, словно вздох. Услышав этот немного усталый тон, Са Юль инстинктивно повернула голову. Си Джун, положив голову на руку прямо на автомате, тихо смотрел на нее.

Лицо, наполовину спрятанное в изгибе руки. Изящно очерченные глаза слегка прищурились в улыбке.

— …

Почему-то этот вид вызвал в ней злость.

Как он может улыбаться так светло, словно в его жизни нет ни тени, нося на спине такие жуткие следы?

Но в тот момент, когда она подумала о том, что злится на Си Джуна, Са Юль возненавидела саму себя. В ту секунду, когда он провел черту своим ледяным взглядом, словно запрещая спрашивать дальше, у нее мелькнула мысль: «А вдруг, если я пойду против его воли, он меня возненавидит?». В ситуации, когда она должна была в первую очередь волноваться за него, она проявила трусость, эгоистично подумав о том, чтобы сделать вид, что ничего не видела.

— Я… я пойду.

Несвойственными ей суетливыми движениями Са Юль схватила рюкзак и резко развернулась, нахмурившись. Делая вид, что не слышит, как он зовет ее вслед, она быстрым шагом выбежала из зала автоматов. Она просто не могла вести себя как ни в чем не бывало.

— Хан Са Юль.

Где-то у входа в переулок, проходящий мимо детской площадки, чья-то грубая рука резко развернула Са Юль. Си Джун, даже не запыхавшись, уже стоял прямо перед ней.

Подняв на него ясный взгляд, Са Юль плотно сжала губы, заметив, как лицо Си Джуна едва уловимо скривилось — видимо, от внезапной пробежки у него заныли раны.

— Куда ты сорвалась.

— Зачем вы за мной идете?

Несмотря на ее пронзительный взгляд, он ни разу не отвел глаз. Наоборот, с его фирменным ленивым и расслабленным выражением лица он слегка прищурился, глядя на нее так, словно наблюдал за капризным ребенком. Это бесило еще больше.

— Опять скажете, что у меня синдром принцессы и я всё выдумываю?

— …

Спокойно глядя на Са Юль, Си Джун тихо ответил:

— Нет. Я действительно шел за тобой.

Коротко вздохнув, Са Юль перевела взгляд на детей, бегающих на площадке, и сказала:

— Просто… мне больше не хотелось там оставаться.

— Почему?

— …

— Из-за меня?

— Да.

Она не стала тянуть с ответом. Признание вырвалось сразу и честно. Под заходящим оранжевым солнцем тени уже успели сменить направление.

— Почему?

Слегка склоненная голова, всё те же прекрасные, глубокие черные глаза, всегда спокойный голос. Глядя на то, как ветер слегка треплет волосы Си Джуна, ее доселе запутанные чувства, как это ни парадоксально, в этот момент стали кристально ясными.

А, я ведь… влюблена в сонбэ…

Волосы Са Юль тоже колыхались на ветру, щекоча шею.

С другого конца переулка выехал велосипед, звеня звонком: «Дзынь-дзынь». Пока этот звонкий звук приближался и наконец пронесся мимо них, Си Джун и Са Юль долгое время стояли молча, просто глядя друг на друга.

Губы Са Юль медленно разомкнулись.

— Вы ведь не с лестницы упали.

Тихий ветер, пробравшийся между ними, снова коснулся ее ушей. Сквозь развевающиеся пряди Си Джуна пробивался свет уходящего заката.

— Но вы, наверное, всё равно будете всё отрицать.

— Ага.

Честный, без прикрас ответ прозвучал тихо.

— А я буду постоянно об этом думать.

— …

— И постоянно хотеть спросить.

Когда ей показалось, что безупречная линия губ Си Джуна, который всё это время молча слушал ее со спокойным лицом, вдруг дрогнула, он наконец заговорил:

— И ты никак не сможешь сделать вид, что ничего не видела?

— …Как я могу?

Са Юль издала короткий смешок и, посмотрев на Си Джуна, спросила:

— А если бы вы были на моем месте и увидели меня в таком состоянии. Вы бы смогли сделать вид, что ничего не знаете?

Его глубокие, нечитаемые глаза на мгновение опустились, словно он о чем-то задумался, а затем снова поднялись на Са Юль. И ответ, сорвавшийся с губ Си Джуна секундой позже, заставил Са Юль лишиться дара речи.

— Да.

— …Что?

От этого сухого ответа мышцы на ее лице словно окаменели.

— Если бы ты попросила сделать вид, что я ничего не знаю, я бы так и поступил.

— Сонбэ…

Улыбка на его утонченном лице сейчас больше походила на маску.

— Вы это серьезно?

— …

— То есть, даже если бы я была вся покрыта ужасными синяками, вы бы просто сделали вид, что ничего не заметили?

Си Джун ничего не ответил. Почувствовав, как кровь стынет в жилах, Са Юль замерла с приоткрытым ртом.

— …Тогда мне больше нечего сказать.

— …

Она никогда не была плаксой, но сейчас почему-то казалось, что слезы вот-вот хлынут из глаз. Смерив Си Джуна ледяным взглядом, Са Юль отвернулась.

— Вы и правда… ужасный человек, сонбэ. И благодаря этому вы меня сейчас даже немного разочаровали.

Его ответ, лишенный хоть капли извинения или чувства вины, словно выпустил шипы у того трепетного чувства, которое щекотало ей сердце каждый раз, когда она видела Си Джуна, и ранил ее. Занывшее от боли сердце заставило ее произнести эти резкие слова.

Посмотрев на Си Джуна, который стоял неподвижно и не сводил с нее глаз, Са Юль холодно развернулась.

«Упал. С лестницы».

Это ледяное, жесткое выражение лица человека, который проводит черту.

Все говорили, что чувствуют между ним и собой некую невидимую стену, но ей он всегда показывал только мягкое, расслабленное лицо. Она втайне надеялась, что их отношения — особенные.

Она думала, что они чем-то похожи, и поэтому их дистанция так быстро сократилась, но теперь казалось, что они снова бесконечно далеки. Словно магниты одинаковой полярности, которые в конце концов отталкивают друг друга.

Ей казалось, что она начала его понимать, но еще никогда Си Джун не казался ей таким сложным, как сейчас. Необъяснимая обида накатила волной, и на глаза снова навернулись слезы.

Упрямо закусив губу, Са Юль шла вперед, ни разу не оглянувшись. Ей было страшно увидеть, с каким лицом Си Джун смотрит ей вслед.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Дорогое лето в интернете

Table of Contents

Пролог

1 Восемнадцать лет, лето

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

О книге