Глава 1. Словно зловещие чары (1)

Сентябрь 1023 года. Императорский дворец Тевернта замер в зловещем безмолвии. Все затаили дыхание и низко склонили головы, боясь навлечь на себя гнев правителя.

По коридору, который даже при свете дня казался погруженным во мрак, мерно шагал Херейс Дельгадо — «железный» император. Голову пятого принца он держал за волосы, точно сумку с провизией. Кап… кап… Кровь мерно капала на пол, вычерчивая за ним алый след.

Херейс остановился перед покоями вдовствующей императрицы Стефании. Рыцари охраны побледнели и невольно отшатнулись, но император отдал приказ ледяным тоном, не терпящим возражений:

— Отворяйте.

Дрожащими руками рыцари распахнули тяжелые двери. Херейс вошел размашистым шагом и замер перед Стефанией, сидевшей на диване. Та тщетно пыталась сохранить лицо, но руки, судорожно вцепившиеся в подол платья, выдавали ее страх.

Херейс опустился перед ней на одно колено. С тем же подчеркнутым почтением, с каким в детстве сносил ее жестокие побои, он заглянул матери в глаза и опустил голову пятого принца ей на колени. Кровь тут же расплылась по ткани, и маска спокойствия на лице Стефании окончательно треснула.

С интересом наблюдая, как она бледнеет, Херейс прошептал:

— Я ведь просил вас жить тихо, матушка. Если вы не уйметесь, мне не останется ничего иного, кроме как убить вас.

— Ты… да как ты смеешь!..

— «Смею»? — губы Херейса тронула холодная усмешка. Он смотрел на нее свысока и напоминал хищника, наблюдающего за бессмысленным трепыханием травоядного.

Действительно ли вы та мать, что родила меня? Едва ли. Как бы мне найти доказательства, что вы — чужая? Стоит их отыскать, и вы, и вся ваша фракция рухнете в одно мгновение. Вновь охваченный сомнениями, которые терзали его с малых лет, но так и не были разрешены, Херейс развернулся к выходу. Спиной он чувствовал ее яростный взгляд, но это его не заботило. Настоящей проблемой был пустующий престол императрицы.

Третья. Уже три женщины, занимавшие самое почетное место в государстве, закончили одинаково. Теперь вряд ли кто-то добровольно пожелает эту корону, но императрица была необходима — только так можно было сдерживать враждебные силы при дворе.

В кабинете Херейса уже ждал советник Оскар с влажным полотенцем. Пока государь вытирал окровавленные пальцы, Оскар спросил:

— Что прикажете делать с маркизом Роменелем?

Маркиз Роменель был отцом Катерины, третьей императрицы.

— Одним врагом больше. Вырази ему формальные соболезнования и подбери какой-нибудь подарок. В знак утешения.

— Будет исполнено. И еще… на севере раскалиты зашевелились. Вести тревожные.

— Север? — Херейс едва заметно нахмурился и вернул полотенце Оскару. — Там Сноу, мне нет нужды об этом беспокоиться.

Он вновь лишился императрицы в самый неподходящий момент. Херейс и представить не мог, что вдовствующая императрица Стефания нанесет удар столь скоро — ведь не прошло и месяца, как Катерина взошла на престол. Теперь, пока трон пустовал, ему самому приходилось охранять дворец. Он мог бы позволить себе короткую отлучку, но выступить во главе рыцарского ордена в затяжной поход было нельзя: неизвестно, что в его отсутствие устроили бы враждебные силы внутри столицы.

— Какое-то время я буду привязан к этому проклятому месту, лишенный всякой свободы действий.

***

Ноябрь 1023 года. Слухи о том, что безумный император Херейс расправился с третьей женой Катериной, достигли и северных окраин, однако там сейчас было не до дворцовых сплетен. В ледяном ветре, гулявшем над землями графа Сноу, отчетливо слышался тяжелый запах крови.

Элеонора опустила окровавленный меч и огляделась. Повсюду вповалку лежали тела. Ее старший брат, который еще мгновение назад прикрывал ей спину, и кузены — все они теперь были мертвы, сраженные ударами в грудь или горло. Слезы катились по ее лицу, смешиваясь с чужой кровью на щеках. Сжав зубы, Элеонора подавила рвущиеся наружу рыдания.

— Мы угодили в ловушку раскалитов.

Элеонора обернулась: к ней шел отец, граф Джейден Сноу. Потерявший сыновей, он выглядел глубоко сокрушенным, и казалось, вот-вот рухнет под тяжестью собственного горя. И все же спину он сохранял по-прежнему прямой.

— Нет, — Элеонора процедила слова сквозь зубы, сдерживая рыдания. — Это не ловушка. Оуэны и Осборны нас предали.

Она и раньше знала, что раскалиты, поклоняющиеся богу разрушения Раскалису, хотят завоевать север. Именно герцог Оуэн предложил им сражаться вместе.

«Путь к землям Сноу лежит через узкое ущелье, — говорил он тогда. — Давайте заманим их туда. Сноу ударят с фронта, а мы с Осборнами зайдем с тыла — так и покончим с ними одним махом».

Но эти дома так и не протянули руку помощи. Погибло слишком много людей. Враг прорвался сквозь заслон, и под его натиском воины Сноу отступили вглубь своих земель. Война не пощадила ни солдат, ни мирных жителей: улицы лежали в руинах, дома и лавки были преданы огню. Теперь графству Сноу потребуются долгие годы, чтобы оправиться от этого удара.

Глядя на разбитые крепостные ворота, Элеонора внезапно почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Нужно немедленно забрать тела и запереть ворота. Если Оуэны и Осборны предали нас, они скоро будут здесь, отец.

Граф Сноу, казалось, не мог поверить в вероломство тех, кого считал семьей, но дочь его еще никогда не ошибалась. Не став спорить, он отдал приказ. Павших воинов поспешно перенесли за стены, ворота починили и заперли наглухо. Оставшихся людей распределили по стенам, проверили уцелевшее оружие. Несмотря на горечь потерь, все действовали быстро и слаженно.

Больше двух месяцев над краем бушевал кровавый вихрь, уносивший жизни близких и верных вассалов. И там, среди алой метели, Элеонора все чаще думала о пустующем троне императрицы. Чем хуже становилось положение, тем сильнее эта мысль завладевала ее разумом. С той самой минуты, как она осознала, что их предали, пока ее клинок раз за разом сталкивался с мечами врагов, Элеонора искала способ спасти свой дом. И как бы она ни размышляла, выход оставался только один.

— Через несколько дней враг будет здесь, — сказала она отцу. — Если они решились на измену, то не заставят себя ждать. Нельзя допустить, чтобы они прорвались в сердце наших земель. Вы должны удержать оборону, пока меня не будет.

— Эли, куда ты собралась?

— В столицу. Я должна предстать перед императором.

Слухи о безумии Херейса Дельгадо добрались и до севера. Вести о том, что он убил третью жену и брата, пятого принца, рожденного от фаворитки покойного государя, пришли два месяца назад. Граф Сноу помрачнел и крепко сжал запястье дочери.

— Поеду я.

Элеонора накрыла его загрубевшую ладонь рукой. Она твердо и решительно посмотрела отцу прямо в глаза.

— Нет, отец. Должна ехать я. И только я. Обещаю, я вернусь с решением, которое все изменит.

***

Третья императрица тоже мертва, — думала Элеонора, ведя коня под уздцы перед началом долгого пути в столицу. — Теперь вряд ли найдется женщина, которая добровольно пожелает корону. Но императору необходима жена.

На землях Сноу долго царил мир, но Элеонора никогда не теряла бдительности и всегда следила за тем, что происходит во дворце. Императрица была нужна Херейсу, чтобы он мог сдерживать врагов внутри дворца и лично выступать в походы.

Положение императора было шатким. Последний из рода Дельгадо, единственной из четырех благословенных богами семей, что еще не угасла. Раскалиты, верные своему богу разрушения, не жалели жизней, лишь бы убить последнего Дельгадо. Император и сам нередко брался за меч, желая искоренить их. Но враги подстерегали его не только снаружи — в самом сердце дворца были те, кто жаждал его смерти.

Значит, император примет предложение дочери графа Сноу. Поначалу будет подозревать меня, но примет.

Элеонора плотнее закуталась в тяжелую накидку. Поверх она набросила плотное покрывало, а лицо по самые глаза обмотала шарфом.

Привычных прощаний не последовало — все были заняты подготовкой к новому бою. Элеонора коротко поклонилась отцу и пустила коня в галоп. Ледяной ветер обжег лицо, щеки занемели от холода. Элеонора повела рукой, и послушный ее воле порыв ветра подтолкнул лошадь. Конь несся так быстро, будто летел.

Старший брат… Бер, Эрих, Альтад…

Еще месяц назад она и представить не могла, что увидит их мертвыми. Знай она, что их ждет такая участь, была бы с ними ласковее.

«Береги себя, Эли. Держись позади меня», — таков был приказ старшего брата. Последний в его жизни.

О себе бы лучше думал. Я-то за себя постоять сумею»

Ее снедала тревога за мать и братьев. И если мать оставалась в относительной безопасности, то от братьев — среднего и младшего — с самой передовой не было вестей. Она мучилась неизвестностью об их судьбе, но спасение рода Сноу сейчас было важнее всего.

Горячие слезы мгновенно замерзали на морозе, застилая взор ледяной коркой. Когда Элеонора смахнула их тыльной стороной ладони, послышался сухой хруст, будто ломался тонкий лед. А может, это разбивалось ее сердце.

Персефона, неужели ты знала? Знала, что твои родители предадут нас?

Персефона Осборн была ее лучшей подругой.

А ты, Франклин? Ты тоже знал?

Франклин Оуэн был ее женихом. Всего два месяца назад они были счастливы. Любовались листопадом, катались на лодке по озеру, делились обедом, сидя на расстеленном пледе.

— Давай построим на этом берегу виллу, когда поженимся в следующем году. Жить в таком месте — одно удовольствие

— О, тогда и я построю себе виллу рядом! Хочу быть поближе к Эли. Вы ведь не против, молодой герцог?

Она верила им. Они были неразлучны с самого детства, и ни тени сомнения никогда не омрачало их дружбу. Даже сейчас, когда все рухнуло, в глубине души еще теплилась надежда, и от этого было тошно. «А вдруг они ничего не знали? Вдруг это дело рук глав семей, а их просто отстранили?»

Она понимала, что все они уже взрослые и не могли не знать, и злилась на себя за эти нелепые попытки их оправдать. В ее груди смешались рыдание и смех.

— Хн… ха-ха…

Элеонора крепче вцепилась в поводья и, низко склонив голову, долго плакала на бегу. Затем она горько усмехнулась, но тут же осеклась и уставилась в пространство перед собой.

Если же и вы предали меня… — светло-фиолетовые глаза потемнели. — Я положу остаток жизни на то, чтобы отправить вас в ад.

***

Прим. пер. В этом мире используется восточная модель гарема. Императрица — это единственная законная супруга с высшим статусом. Ее место сейчас вакантно. Консорты (или младшие супруги) — это официальные жены второго ранга. Их может быть несколько, обычно это дочери влиятельных дворян, которые живут в своих дворцах (как в «Монологе фармацевта»). У них есть статус, но нет власти и прав императрицы. И есть еще любовницы-фаворитки. У них вообще никаких прав нет, именно от такой женщины был рожден пятый принц.

Глава 2. Словно зловещие чары (2)

Херейс со скучающим видом выслушивал отчеты подданных.

— Сообщают, что из-за вторжения раскалитов северное графство Сноу на грани краха, — произнес один из советников.

— Быть не может, — возразил другой. — Дом Сноу так просто не сломить.

— На этот раз раскалиты ударили всерьез. Сноу выстояли, но пока они зализывали раны, Оуэны и Осборны объединились и ударили в спину.

Херейс едва заметно нахмурился. Север удерживали три великих дома: герцог Оуэн, граф Сноу и граф Осборн. Они веками мирно делили земли и поддерживали добрые отношения. Но стоило одному из них пошатнуться, как «союзники» тут же сговорились его добить. Недолговечная вышла дружба, — подумал Херейс, вновь принимая бесстрастный вид.

— Но разве Оуэны и Осборны одолеют Сноу, даже вдвоем? Сноу — богатейший дом Севера. У них армия магов, а главное — Громовой Владыка Вечных Снегов.

— Все так, но война с раскалитами их обескровила. Даже силы Громового Владыки не бесконечны. Да и Оуэны с Осборнами не подняли бы войска без твердой уверенности в своей победе. Впрочем, ходят слухи, что Владыки и вовсе не существует.

— Если Сноу падут и предатели разделят север между собой, о покое можно забыть. Только Сноу надежно сдерживали северных тварей.

— Остается надеяться, что Оуэны с Осборнами справятся хотя бы вполовину так же успешно.

Херейс сомневался, что они справятся, но промолчал. Если Сноу проиграют, север быстро превратится в выжженную землю, кишащую монстрами. У Осборнов и Оуэнов просто не хватит сил сдерживать их натиск.

Они и сами должны это понимать. Зачем же совершили такую глупость? Все из-за магических камней?

Пока он размышлял, совет подошел к концу. Как всегда, собрание не принесло особой пользы. Херейс не двигался, и придворные, опасаясь его гнева, не смели уйти первыми. Раздраженным жестом император выставил их вон и, оставшись один, скрестил руки на груди.

Без Сноу север падет года за два. Значит, мне придется все чаще выезжать на подавление тварей самому. Не пора ли взять еще одну консорт из влиятельного рода, чтобы приструнить фракции?

Занять пустующий трон императрицы было бы разумно, но законная жена — это угроза в шаге от тебя. Слишком опасная близость. А близость рождает дурные мысли: подсыпать яд в вино или дождаться ночи, чтобы вонзить нож в сердце. Поэтому выбирать супругу нужно было предельно осторожно. Херейсу не нужна была женщина, которая по первому шепоту вдовствующей императрицы схватится за кинжал. Но и легкая добыча, которая погибнет от рук Стефании, даже не успев осознать угрозу, ему тоже была ни к чему.

Сейчас самым простым решением было увеличение числа младших супруг. Консорт не смеет входить в спальню императора без его прямого приказа, а значит, риск покушения во сне можно исключить.

Херейса порицали за возрождение системы младших супруг, но ему было плевать. Его и без того считали убийцей собственной жены. К тому же прежние императоры, хоть и не заводили официальных консортов, открыто держали в покоях любовниц. От этих союзов родилось пять принцев, большинство из которых встретили смерть от руки самого Херейса.

Но если трон будет пустовать слишком долго, Стефания начнет избавляться от консортов. До сих пор эти женщины были в безопасности лишь потому, что существовала императрица — фигура, которая, сама того не ведая, служила им щитом.

Херейс вышел из зала заседаний и направился в свои покои. Дела на сегодня закончились, он планировал отдохнуть перед тренировкой на плацу. Но стоило ему открыть дверь спальни, как все тело напряглось. Воздух изменился. В ладонь, скрытую широким рукавом, привычно скользнул метательный нож.

Окна были закрыты, но занавеска качнулась, и из тени выступил силуэт в черном капюшоне. Херейс не чувствовал жажды крови, но бдительности не терял. Кто-то тайно пробрался в его спальню. Неизвестно, какую силу скрывал этот чужак.

— Простите за дерзость, я тайно пробралась сюда, чтобы увидеть Ваше Величество, — из-под капюшона донесся неожиданно нежный голос. — Молю о снисхождении.

Девушка опустилась на колени и низко склонила голову, вверяя свою жизнь воле императора.

У нее действительно не было оружия, и от нее не исходило ни капли враждебности. Херейс окинул взглядом ее хрупкую фигуру и холодно спросил:

— Как ты вошла?

— Я немного владею магией.

— «Немного»?

Немыслимо. Дворец охраняли лучшие маги империи, а его покои опечатаны мощнейшими защитными чарами. После того как несколько лет назад собственная жена едва не прикончила его, Херейс лично приказал усилить защиту. Только выдающийся мастер магии мог проскользнуть сюда незамеченным.

— Зачем пришла?

— У меня есть просьба.

Девушка была крохотной, но голос ее звучал твердо. Херейс почувствовал укол любопытства и решил уделить ей немного времени.

— Имя.

— Элеонора Сноу, дочь графа Сноу.

— Ха!

Надо же. Только что он слушал о крахе ее дома, и вот наследница стоит перед ним. Элеонора Сноу… Он что-то слышал о единственной, горячо любимой дочери графа.

— Я прощаю тебе тайное проникновение. Встань. Однако, если твоя просьба окажется скучной, ты умрешь на этом самом месте.

— Благодарю, Ваше Величество.

Элеонора медленно поднялась и откинула капюшон. Взору открылись сияющие серебристые волосы, белоснежная кожа, характерная для северян, и загадочные фиалковые глаза. Херейс опустился на диван и кивком указал на место напротив.

Херейс изучал Элеонору, пока та садилась. Хрупкая, почти кукольная внешность совершенно не вязалась с ее тяжелым, решительным взглядом. Она держала спину идеально прямо, а на ее лице и руках виднелись мелкие шрамы.

Я думал, она маг, но она — воин. По ее осанке и следам на коже было ясно: она не обычная знатная леди. Шрам на щеке, вероятно, оставил монстр. Ладони наверняка покрыты мозолями от меча.

— Итак, какова причина твоего визита?

— На наших землях идет война. Мы понесли тяжелые потери в боях с раскалитами, а вероломство Оуэнов и Осборнов загнало нас в угол. Мой род на грани краха.

— Насколько я помню, дела провинций — это забота их правителей. Я не намерен вмешиваться в междоусобные войны.

— Знаю. Но я пришла просить не об этом, — Элеонора подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.  — Я хочу занять пустующее место императрицы.

Херейс сухо рассмеялся, но Элеонора не расслабилась. Его взгляд оставался ледяным, в глубине зрачков вспыхнула жажда крови. Он словно был соткан из самой тьмы: мертвенно-бледная кожа, волосы и глаза чернее бездны. Высокий, широкоплечий — император буквально подавлял своей мощью. А затем от него поползла зловещая черная энергия. Она напоминала ауру монстров, но в ней чувствовалось нечто иное. Тьма хлынула потоком, сковывая ноги Элеоноры. У нее перехватило дыхание, но она не вскрикнула и не отступила ни на шаг. Она просто ждала, когда Херейс отзовет свою силу.

Тьма поднялась выше, обвивая голени, бедра, талию и грудь, замерла у самого горла и в один миг исчезла. Только тогда Элеонора смогла сделать судорожный вдох. Херейс наблюдал за ней с холодным интересом.

— Судя по реакции, ты все-таки человек.

Элеонора знала, что император подозрителен, но не думала, что он усомнится даже в ее человеческой природе.

— Разве до Севера не дошли вести, что моя третья жена скончалась всего пару месяцев назад?

— Дошли. Именно поэтому я здесь.

— Вот как. Роль младшей супруги тебя не прельщает?

— Если я стану императрицей, Сноу предложат вам то, чего не даст никто другой.

Вжух!

Элеонора едва успела качнуть головой. Кинжал, брошенный Херейсом, пролетел в миллиметре от ее лица. Оставь она голову на месте — лезвие пробило бы щеку. Металл срезал пепельную прядь волос, которая рассыпалась по плечам.

Глава 3. Словно зловещие чары (3)

— Поумерь свою дерзость, Элеонора Сноу. Неужели ты думаешь, я не знаю, в каком плачевном положении сейчас находится твой род?

— Разумеется, вам это известно, Ваше Величество. Однако, если Сноу падут, Север окажется беззащитен перед лапами чудовищ.

— Возможно, ты не знала, но я люблю кровь. И если придется заняться истреблением монстров — что ж, это именно то, чего я желаю.

— Но в таком случае пострадает множество простых людей.

— И ты думаешь, я хоть глазом моргну?

— Моргнете. Ведь Ваше Величество дорожит своим народом больше, чем кто-либо другой.

— О? Любопытно, что стало причиной столь пустых иллюзий.

— Разве вы не участвуете лично в каждом походе, даже в тех, где ваше присутствие не обязательно?

— А, это потому, что мне приятнее покинуть этот смердящий дворец.

— Кроме того, вы рискуете собой и всегда заманиваете тварей в безлюдные места. Разве присутствие Вашего Величества на поле боя не является залогом того, что жертв среди мирных жителей будет в разы меньше?

Херейс умолк и молча впился взглядом в Элеонору. Она не отвела глаз.

— Это оценка твоего отца, графа Сноу?

— К такому выводу я пришла сама, на основании деяний Вашего Величества.

— Хм.

Херейс скрестил руки на груди и, постукивая указательным пальцем, пристально смотрел на нее. Спустя долгое время он наконец заговорил.

— Не знаю, чего ты хочешь добиться, став императрицей лишь на бумаге, но эта роль вовсе не так блистательна и прекрасна, как кажется.

— Я никогда и не желала этого.

— Тогда чего же ты хочешь? Думаешь, сев на трон, сможешь отомстить Оуэнам и Осборнам?

— С этими предателями я разделаюсь сама. Причина, по которой мне нужен титул… — она замялась.

Возможно, ее слова приведут императора в ярость, а у нее сейчас не было сил противостоять его гневу. Весь путь сюда она беспрестанно использовала магию, почти не спала и не ела. Элеонора была истощена, а Херейс — пугающе силен. Но лгать она не хотела. Надуманные оправдания не сработали бы с этим человеком, чья душа казалась бездонной пропастью.

— Я просто хочу защитить дом Сноу. Если я стану императрицей, вы остановите мечи, занесенные над моей семьей. Хотя бы раз.

Повисла тишина. Давящая, до звона в ушах, она накатила и придавила Элеонору. Когда от невыносимого давления она была уже на грани обморока, Херейс расхохотался:

— Ха-ха-ха!

Его смех звучал одновременно весело и раздраженно. Оборвав его, он произнес ледяным тоном:

— А ты дерзкая, Элеонора Сноу.

— Я полна решимости сделать все ради спасения своего рода, — не отступала она.

Херейс пристально смотрел на нее. Элеонора видела, что за этот краткий миг в его голове проносятся сотни мыслей. Вероятно, он взвешивает, что приобретет и что потеряет, посадив дочь Сноу на трон императрицы.

Прошло мгновение, показавшееся Элеоноре вечностью, прежде чем он вновь заговорил:

— Так и быть, ради семьи жены я вмешаюсь один раз.

Такого простого ответа она не ожидала и поначалу даже не осознала его смысл. Херейс поднялся с дивана и посмотрел на ошеломленно глядящую на него снизу вверх Элеонору.

— Но помни: в этих стенах ты не найдешь тепла. Тебя ждет холод и жизнь на лезвии ножа.

Только тогда Элеонора поняла, что он принял ее просьбу, и на ее губах появилась слабая улыбка.

— Северяне привыкли и к пронизывающему холоду, и к острому льду.

— Что ж. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Херейс бесстрастно наблюдал за ее безупречной улыбкой, понимая, что ей сейчас совсем не до смеха. Он не вполне верил ее словам об истинных намерениях. Шансы всегда были пятьдесят на пятьдесят: либо она говорит правду, либо лжет.

Может быть, сама война на Севере — лишь часть вражеского плана. Вдруг лорды Севера сговорились и разыгрывают междоусобицу, чтобы подослать к нему убийцу? На совете он об этом не думал, но стоило дочери одного из этих домов явиться и заявить, что она готова стать императрицей (которая может умереть в любой момент), как подозрения возникли сами собой.

— Благодарю, что вняли моей просьбе. Я никогда этого не забуду и всю жизнь буду перед вами в необъятном долгу.

К тому же, манера речи Элеоноры больше походила на рыцарскую, чем на речь благородной леди. Было видно, что она старается говорить как аристократка, но в важные моменты ее выдавал тон воина. Очевидно, она тренировалась наравне с мужчинами.

Если она пришла за моей головой, то ее подход отличается от всех предыдущих жен. Если все это — заговор, Херейсу было даже любопытно, как именно она нападет. Разумеется, он не дастся ей так просто. Он убьет ее, а затем двинется на Север и вырежет все три северных рода до единого.

И все же он внял ее просьбе лишь потому, что она была из рода Сноу. Пусть Оуэны и Осборны и загнали их в ловушку своими интригами, этот дом все еще оставался силой, с которой нельзя было не считаться. Даже вдовствующая императрица не решалась тронуть их, понимая, насколько дорого ей это обойдется.

Так что, если у этой женщины нет скрытых кинжалов за пазухой, она может продержаться на троне дольше остальных.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Могу ли я вернуться на Север?

— Это исключено, леди Сноу.

— Простите?

— Вдруг в этой кошмарной бойне пострадает твоя драгоценная особа? Не хватало еще, чтобы на теле будущей императрицы появилась хоть одна царапина.

Он не мог отпустить ее, потому что не доверял. Кто знает, может, она вернется туда, чтобы закончить подготовку к их общему заговору.

— Вы мне не верите.

Элеонора проницательна. Или просто умна?

— С чего бы мне верить? Мы знакомы всего несколько часов.

— Тогда что мне делать?

К удивлению Херейса, она не стала протестовать. Верный выбор. Если бы она начала спорить, он, не раздумывая, снес бы ей голову.

— Ты выглядишь изможденной.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Элеонора скакала несколько дней напролет без сна и отдыха.

— Я пришлю людей, отдыхай. Отныне делами Севера займусь я.

***

Под присмотром главного камергера Элеонору отвели в другую комнату. Как только она осталась одна, тревога накрыла ее подобно приливной волне.

Не то чтобы она не доверяла Херейсу Дельгадо. Хоть она и жила на Севере, она всегда следила за новостями из столицы. Император всегда держал свое слово, и, вероятно, сдержит его и на сей раз.

Но время… Время было ее главным врагом. Сколько потребуется гонцу, чтобы достичь Севера? Что, если он прибудет слишком поздно, когда замок Сноу уже будет превращен в руины?

Остается только верить, что они держатся. Больше Элеонора ничего не могла. Если бы она воспротивилась и потребовала отправить ее на Север вместе с гонцом, меч Херейса уже перерубил бы ей шею. Сейчас у Элеоноры не было сил даже на то, чтобы отразить один его удар.

Если гонец успеет и Оуэны с Осборнами отступят, дому Сноу потребуется много времени, чтобы оправиться. Поэтому у нее не было иного выхода, кроме как стать императрицей. Даже если ее положение шатко, как пламя свечи на ветру, статус «семьи императрицы» послужит щитом для ее родных. Даже если Оуэны и Осборны ослеплены жадностью, у них должно хватить благоразумия не нападать в открытую на родственников императора.

Они могут строить козни исподтишка, но я могу лишь молиться, чтобы отец справился. А я, как только освоюсь здесь, найду способ помочь. Внезапно волна горя захлестнула ее. Элеонора закрыла лицо руками. Перед глазами ярко всплыли мертвые тела, тряпками лежавшие на земле. Все эти люди были ей знакомы. Сильные, веселые, отважные воины дома Сноу. И…

Брат…

Графство лишилось наследника. Элеонора лишилась старшего брата. Элдерик часто нес дозор на передовой, охраняя границы, но дома он всегда был надежным сыном и добрым братом.

«Береги себя, Эли. Держись позади меня», — его последние слова все еще звенели у нее в ушах. Крики и стоны, доносившиеся отовсюду, были настолько живыми, будто она стояла посреди того побоища. Из-за необходимости спасать род у нее даже не было времени оплакать мертвых.

Успели ли их похоронить? Или тела все еще брошены на поле боя, потому что выжившим некогда перевести дух? Сейчас холодно, они не должны сгнить быстро…

— Ух… — всхлип вырвался против воли.

Сгнить. Со временем они превратятся в прах. Больше не живые; их сердца остановились, они стали неорганической материей.

Тук-тук.

От стука в дверь Элеонора мгновенно затихла. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и в секунду взяла себя в руки.

— Да.

— Я по приказу Его Величества. Могу я войти?

— Войдите.

В комнату вошла обычная женщина с каштановыми волосами и карими глазами, ничем не примечательная.

— Я Сисиль, придворная горничная. Его Величество велел мне прислуживать вам, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Вот как.

— Могу я узнать, как мне к вам обращаться?

— А кем меня назвал Его Величество?

— Он просто велел прислуживать гостье Дворца Тюльпанов.

— Что ж, тогда это все, что тебе нужно знать.

Сисиль растерянно моргнула, не услышав имени. Но Элеонора не собиралась раскрывать себя. Кто знает, что за люди обитают в этом дворце.

Рано или поздно все узнают, но не сейчас.

Глава 4. Словно зловещие чары (4)

Сисиль на мгновение лишилась дара речи, но быстро взяла себя в руки.

— Т-тогда... миледи желает сначала подкрепиться или смыть с себя дорожную пыль?

Элеонора опустила взгляд на свой наряд: плащ с капюшоном превратился в лохмотья, на измятых штанах засохла грязь. Покинув поле боя, она не успела переодеться. На боевом облачении запеклась кровь. Она не видела своего отражения и не знала, что с лицом, но вряд ли оно было чище.

И все же еда была важнее. Она не ела несколько дней, но не чувствовала голода. Однако она была обязана есть. Только так она сможет сохранить рассудок и силы, чтобы сдержать грядущих врагов.

— Начнем с еды.

— Да, я немедленно все подам, миледи.

Как и обещала горничная, стол в столовой Дворца Тюльпанов был накрыт быстро. Блюда не отличались чрезмерной роскошью, но были приготовлены с явным старанием.

Отослав Сисиль, Элеонора вытащила из ножен серебряный кинжал, который всегда носила при себе, и погрузила в стоявший перед ней суп. Она выждала мгновение — металл не потемнел. Лишь тогда она взяла ложку.

Суп был густым и наваристым, но Элеонора не чувствовала вкуса. Она просто проталкивала пищу в горло, чтобы выжить.

***

Закончив помогать гостье с омовением, Сисиль дождалась удобного момента и поспешила во Дворец Роз. Сейчас его занимала Каллиопа Рианон, вторая консорт императора.

— Госпожа Каллиопа! Во Дворец Тюльпанов прибыла какая-то женщина.

После смерти третьей императрицы Каллиопа была начеку, гадая, кто займет пустующее место, и широко распахнула глаза.

— Кто она? Дочь знатного рода?

Сисиль низко склонила голову.

— Она... она не назвала своего имени.

— Надо было спросить!

— Разумеется, я спрашивала, госпожа. Но она не ответила.

— Хм, вот как? — Каллиопа задумчиво прикусила кончик большого пальца.  — Следи за каждым ее шагом: что она делает, с кем встречается, сколько раз Его Величество заходит в ее покои. И докладывай мне.

***

Герцог Оскар Тейлор, первый советник короны, в изумлении вскинул брови, переваривая услышанное. Мало того что дочь графа Сноу сумела незамеченной проскользнуть в императорские покои, так она еще и сама вызвалась примерить венец, ставший смертным приговором для ее предшественниц.

— Миледи ищет смерти? — наконец выдавил Оскар.

Херейс одарил его долгим, бесстрастным взглядом.

— Ладно-ладно, знаю, —  Оскар примирительно поднял ладони. — Не всех их убивали лично Вы, Ваше Величество. Однако молва не знает пощады: люди убеждены, что вы самолично отправили в могилу трех императриц в припадке безумия. Едва ли Элеонора Сноу знает правду, и все же она добровольно сует голову в пасть льву.

— Кажется, она знает.

— Что вы имеете в виду?

— Она поняла, что я увожу тварей в пустоши не ради забавы, а чтобы сберечь жизни простолюдинов.

— Но как?.. Нога этой девицы не ступала на поля ваших сражений.

— Она проницательна. И именно поэтому ей нельзя доверять.

— Стало быть, — Оскар усмехнулся, — вы не доверяете ей так же, как и мне, Ваше Величество?

Херейс слегка склонил голову набок, не потрудившись возразить. Оскар, друживший с ним с самого детства, ощутил укол обиды. Но, зная участь императора, чей трон стоит на костях врагов, а в кубке вечно мерещится яд, он подавил это чувство.

— В любом случае, — Оскар посерьезнел. — Зачем посылать на Север Черных рыцарей, да еще и под началом Адриана?

Орден Черных рыцарей был стальным кулаком империи, элитой из элит. А Адриан был личным телохранителем Херейса.

— Надо же выказать хоть толику уважения той, что вскоре станет императрицей, — отозвался Херейс. — К тому же, если на Севере обнаружится гниль или заговор, будет полезно выжечь их разом.

Только теперь Оскар понял истинную причину, по которой Херейс отправил лучших воинов на Север. Он не верил словам Элеоноры.

— А если леди Сноу не лгала? Вы действительно возьмете ее в жены?

Херейс вспомнил, как Элеонора сидела с прямой спиной под гнетом его подавляющей силы, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Он не мог оценить степень ее могущества, но несгибаемый дух ее был несомненен. Вот только куда направлено острие этой решимости? Против него? Против раскалитов? Или против предателей-соседей? Не зная ответа, он чувствовал необходимость держать ее подле себя и наблюдать.

— Да, если и тогда она по-прежнему будет желать занять это место.

***

Когда рыцарь Лазурных Небес Адриан Террис и элитный орден Черных рыцарей прибыли на Север, дом Сноу уже потерял половину своих земель. С каждой вынужденной сдачей позиций рушились стены крепостей. Жители земель бросали дома и отступали вместе с воинами все глубже в тыл. Войска Оуэнов и Осборнов не щадили жизней, и войска Сноу отвечали им тем же. Град стрел и заклинаний и лязг скрещивающейся стали не смолкали много дней и ночей.

Но когда лазурная энергия меча разрезала небеса, на поле боя в миг воцарилась тишина. Людей, способных на столь сокрушительный удар, в мире было немного.

— Слушайте все! — выкрикнул мужчина на белом коне в самом центре сражения, воздев меч к небу. — Это воля императора!

Когда за этим неожиданным возгласом последовало продолжение, солдаты опустили мечи и преклонили колени.

— Лордам Севера приказано вернуться в свои владения и сосредоточить все силы на их защите!

Колени преклонили только солдаты; лорды по-прежнему оставались в седлах. Герцог Оуэн, находившийся в тылу, прорвался сквозь ряды воинов вперед.

— Что это значит?! С каких пор Его Величество вмешивается в дела северных земель?

— Нужны ли причины, если приказ отдан лично императором? — ответил Адриан вопросом на вопрос.

— Никогда прежде император не вмешивался в междоусобные войны в этих далеких краях!

Адриан криво усмехнулся.

— А теперь Его Величество пожелал вмешаться. Уберите мечи и разворачивайте свои войска. Или же... — Сияние на его клинке стало еще ярче. — Вы хотите, чтобы мы сражались, прикрывая тылы дома Сноу?

Лица герцога Оуэна и графа Осборна, оказавшихся перед необходимостью отказаться от всего, когда цель была уже почти достигнута, исказились от злобы. Однако они не смели перечить. Их дома понесли огромные потери в этой жестокой войне. Если рыцарь Лазурных Небес и Черные рыцари выступят против них, шансов на победу не будет.

Глаза Адриана полыхнули изумрудным огнем — он давал понять, что больше не потерпит пререканий.

— Проклятье! — выплюнул герцог Оуэн и, развернув коня, скомандовал: — Отступаем!

Адриан провожал взглядом уходящие войска, пока они не превратились в облако пыли на горизонте. Лишь тогда он обернулся. Повсюду лежали изнуренные воины Сноу, а впереди всех стоял молодой человек.

У него были серебристые волосы длиной до плеч, стянутые сзади, и голубые глаза. Его внешность была настолько изящной, что его можно было принять за девушку. Глядя на это прекрасное лицо, совершенно не к месту смотрящееся на поле брани, Адриан спросил:

— Где граф Сноу?

Сереброволосый юноша посмотрел на Адриана покрасневшими от усталости глазами и ответил:

— Я Хавелион Сноу. Отныне граф Сноу — это я.

***

— Граф Джейден Сноу сражался доблестно. Ни на миг не отступив, он бился на самой передовой. Потому и погиб. Если бы он оставил битву воинам и командовал из тыла, он остался бы жив.

Лицо Элеоноры не дрогнуло, когда она выслушала от императора вести из родного графства.

— Мой отец был не из тех, кто прячется за чужими спинами. — Хотя ее глаза налились кровью от невыплаканных слез, она не позволила себе ни единой слезинки. — Благодарю за помощь, Ваше Величество.

— Оуэн и Осборн не остановятся. Они непременно выждут момент, чтобы ударить снова. Сможет ли дом Сноу выстоять, лишившись своего главы и великого воина?

— Мой брат... Граф Хавелион Сноу не проиграет. — Элеонора сжала подол юбки, а затем отпустила его и бесстрастно спросила: — Моя мать и младший брат невредимы?

— Они живы.

— Что ж, этого достаточно, — смиренно ответила она.

— Как тебе живется в императорском дворце?

— Благодаря вашей заботе, Ваше Величество, мне здесь очень спокойно.

Ложь.

Элеонора заперлась во Дворце Тюльпанов и ни разу не выходила наружу. Она даже не назвала своего имени приставленной к ней горничной, так что во дворце до сих пор никто не знал личности таинственной гостьи.

Мудрый выбор. Я на ее месте поступил бы так же.

— Ты все еще желаешь стать императрицей? — спросил Херейс.

Глава 5. Словно зловещие чары (5)

Элеонора Сноу пробуждала в нем искреннее любопытство, и потому Херейс решил простить ей эту маленькую ложь. Он полагал, что лучше держать ее подле себя и наблюдать, но в то же время был готов отпустить ее в земли Сноу, если бы она отказалась от своего предложения.

Однако Элеонора ответила без тени сомнения:

— Да, я стану императрицей.

— Рассчитываешь, что Оуэны и Осборны не посмеют тронуть Сноу, зная, что это род императрицы?

— Я готова поставить на кон свою жизнь ради семьи. Мой старший брат и мой отец поступили так же. Почему я должна поступить иначе?

Договорив, Элеонора сжала губы. Херейсу было не слишком приятно наблюдать за тем, как ее щеки подергиваются в попытке сдержать рыдания.

— Тебе понадобится время для траура. К тому же третья императрица скончалась совсем недавно, так что свадьба состоится не раньше чем через полгода.

— Да, Ваше Величество.

— Не уверен, что ты доживешь до этого дня.

Элеонора слегка приподняла уголки губ, явив ему безупречную улыбку.

— В назначенный вами день я предстану перед вами прекрасной невестой. Не беспокойтесь об этом, Ваше Величество.

Поистине, эта женщина вызывала в нем чрезмерный интерес.

***

Даже когда Херейс покинул Дворец Тюльпанов, Элеонора продолжала неподвижно сидеть на диване.

Отец был мертв.

Она знала, что рано или поздно он уйдет из жизни, но не ожидала, что это случится так — от вражеских клинков и в ее отсутствие.

Я не буду плакать, отец.

Она представила Джейдена Сноу, который не отступил на кровавом поле боя, даже когда победа казалась невозможной. Невыплаканные слезы застыли в ее сердце. Боль, зародившаяся где-то в груди, разливалась по всему телу.

Я не отступлю, отец.

Земли Сноу были плодороднее других северных краев, но владения Оуэнов и Осборнов тоже не назовешь бесплодными. Напротив, пока Сноу сдерживали натиск раскалитов на передовой, те двое получали немалую выгоду. Что же за жадность толкнула их на предательство?

Я далеко, но не забуду их лиц.

Ей нужно было время. Время, чтобы дом Сноу восстановил силы и сокрушил Оуэнов и Осборнов одним ударом. И, конечно, ей была нужна власть.

Одного за другим...

Она вспомнила Франклина и Персефону, тех, кого считала своими лучшими друзьями. В памяти ярко всплыли картины их безмятежного, мирного прошлого.

Я растопчу вас. Медленно и мучительно. А до тех пор...

Элеонора сглотнула подступивший к горлу ком и подавила рвущийся наружу крик.

Я не буду плакать, отец.

Она обязательно станет императрицей.

Для императора она будет лишь фигурой на доске, формальной женой, дающей ему право покидать дворец. Для его врагов она станет мишенью — хрупкой свечой, которую можно задуть в любой момент. До сих пор этот титул не приносил женщинам ничего, кроме смерти, но теперь все будет иначе.

Через полгода...

Херейс сомневался, что она доживет до этого срока. Это означало лишь одно: в стенах дворца полно тех, кто мечтает занять это проклятое место. Консорты, что жаждут стать выше, или те, кто ищет возможности вонзить нож в горло императора.

Кто же первым нападет на меня?

Прошло пятнадцать дней с тех пор, как она поселилась во дворце. Должно быть, слухи о таинственной гостье Дворца Тюльпанов уже расползлись по всем закоулкам. Глупцы явятся сразу же, как только разузнают правду.

— Миледи... — раздалось за дверью.

Как раз вовремя.

— Вторая консорт из Дворца Роз, госпожа Каллиопа, просит встречи с вами.

Горничная Сисиль возвестила об этом дрожащим голосом. Элеонора стерла холод с лица и приняла бесстрастный вид.

Многие думали, что все это время она безвылазно сидела в своих покоях, но это было не так. Как только силы начали возвращаться к ней благодаря отдыху и еде, Элеонора принялась изучать дворец.

Заклинание невидимости было магией высшего порядка, но для нее оно не представляло труда. Она понимала: если будет просто отсиживаться, то ничего не узнает.

У императора было четыре младшие супруги, живших в четырех дворцах: Лилий, Роз, Маргариток и Гиацинтов. Каллиопа из Дворца Роз более других жаждала занять пустующее место императрицы.

— Пусть войдет.

Дверь распахнулась, и в комнату решительным шагом вошла рыжеволосая женщина. У нее была миниатюрная фигура и милые веснушки на переносице, но манеры ее совершенно не вязались с очаровательной внешностью.

Каллиопа, вздернув подбородок, по-хозяйски уселась на диван напротив Элеоноры, даже не спросив разрешения — всем своим видом демонстрируя превосходство в статусе.

— Какая дерзость, — произнесла Каллиопа, глядя на неподвижную Элеонору. — Даже не встала, чтобы поприветствовать меня.

Формально Каллиопа, будучи младшей супругой императора, стояла выше дочери графа. Этикет требовал проявления уважения, но Элеонора лишь молча изучала гостью.

— Язык проглотила? Или в захолустье тебя не учили дворцовому этикету? Родители совсем не занимались твоим воспитанием?

Какое счастье, что ты не слишком умна, — подумала Элеонора. Ей и так хватало забот, чтобы тратить силы на проницательного врага. — Должно быть, именно ты подсыпала мне яд.

С самого первого дня Элеонора проверяла еду серебряным кинжалом. Два дня назад кончик лезвия почернел. Еду приносила только Сисиль, которая, как Элеонора выяснила во время своих ночных вылазок, часто посещала Дворец Роз.

Увидев вчера на щеке горничной багровый след от пощечины, Элеонора окончательно убедилась: Каллиопа начала охоту. И то, что она явилась лично, едва узнав имя гостьи, лишь подтверждало ее нетерпеливость.

— Так ты ничего не скажешь? — Каллиопа начала выходить из себя. — Говори, Элеонора Сноу! Думаешь, я ничего не знаю? Твои земли пали. Ты строишь из себя невесть что, опираясь на былую славу семьи, но твой отец мертв. Кто тебя защитит? Ты хоть себя-то в этом дворце защитить сможешь?

— Так вот почему вы подсыпали мне яд, — спокойно произнесла Элеонора.

Каллиопа не сумела скрыть замешательства.

— Я... яд? О чем ты болтаешь? Зачем мне травить твою еду?

— Я не уточняла, что речь идет о еде. Видимо, вам есть что вспомнить?

— Да как ты смеешь! Не смей клеветать на меня, опираясь на свои домыслы. Думаешь, Его Величество поверит твоим бредням?

— Я и не собиралась жаловаться Его Величеству. — Элеонора решила спровоцировать ее. Нетерпеливый человек, разозлившись и выйдя из себя, обязательно совершит ошибку. — Разве мне нужна помощь императора, чтобы справиться со второй консорт, которая даже не может добиться его внимания?

Лицо Каллиопы пошло красными пятнами — удар пришелся в самую цель. Она вскочила и, схватив со стола вазу с цветами, швырнула ее в Элеонору.

Элеонора слегка наклонила голову, и ваза, ударившись о спинку дивана, упала на пол. Фарфор не разбился, но вода залила подол ее платья.

Каллиопа сжала кулаки от ярости.

— Ты пожалеешь об этих словах, Элеонора Сноу.

— Сожаление — чувство, которое мне не знакомо.

— Вот как? Что ж, это будет твой первый опыт. Мечтаешь о короне? Посмотрим, удастся ли тебе хотя бы коснуться края этого трона.

***

— Стало быть, девчонка из рода Сноу… — Вдовствующая императрица Стефания прищурилась, выслушав доклад своего помощника Хенсы. — Рискнула всем и явилась просить титул, чтобы спасти свой род? И император согласился?

— Это еще не подтверждено официально, но то, что она остается во Дворце Тюльпанов, говорит о многом.

— Хм… — Стефания задумчиво постучала по подлокотнику кресла. — Сколько я ни пыталась, склонить графа Сноу на свою сторону мне не удалось. Интересно, какова его дочурка?

Глава 6. Словно зловещие чары (6)

— Может быть, встретимся с ней? — спросил Хенса.

Стефания ответила после недолгих раздумий:

— Нет, пока будем наблюдать. Не стоит раскрывать свои карты раньше времени. Не делай поспешных шагов, Хенса, просто не спускай с нее глаз. И вызнай все об этой девчонке Сноу. Мне нужна каждая крупица ее жизни, каждая постыдная тайна.

***

Персефоне было совсем не до веселья, но она заставила себя улыбнуться и наполнила бокал Франклина. Тот осушил крепкое вино залпом и с тяжелым стуком опустил кубок на дубовый стол.

— Вы пьете слишком жадно, молодой герцог, — мягко проговорила она, глядя на одурманенного хмелем Оуэна. Но тот лишь толкнул пустую чашу в ее сторону.

Персефона на мгновение залюбовалась его до боли красивым лицом, после чего послушно взяла бутылку.

В любви проигрывает тот, кто отдает сердце первым.

Ей не хотелось омрачать его вечер. Как только бокал наполнился, Франклин снова опустошил его одним глотком.

— Проклятье...

Он вел себя так с самого возвращения, после того как герцог Оуэн и граф Осборн потерпели неудачу в попытке захватить земли Сноу.

— Если бы я знал, что все так обернется, я бы с самого начала выступил против... — пробормотал он.

Впрочем, даже если бы Франклин протестовал, его голос вряд ли бы что-то изменил. Пока он был наследником, и его влияние в семье оставалось ничтожным.

— Я предвидел это. Знал, что они потерпят неудачу.

«Знал он, как же», — горько усмехнулась про себя Персефона. Франклин Оуэн больше всех верил в успех этого похода. Но в этой войне ему нужны были не земли. Ему нужна была Элеонора Сноу.

Точнее, ее подчинения. Они были помолвлены, но Франклина всегда грызла тревога. Элеонора не походила на податливый воск, из которого можно вылепить послушную жену. В ней чувствовался стержень, независимость и дух искательницы приключений, которая сама прокладывает себе путь. Эта самодостаточность пугала его.

Франклин хотел владеть ею без остатка, мечтал, чтобы она стала тенью, не способной прожить без него и дня. И война казалась идеальным шансом сломить ее гордыню. Он полагал, что когда земли Сноу падут, а ее семья будет растоптана, Элеонора приползет к нему на коленях. План Франклина был прост: предстать перед ней спасителем. «Я люблю тебя, несмотря на то что ты все потеряла. Твой род исчез, но я остался рядом». Он ждал, что она будет вилять хвостом, как преданная собачонка, глядя только на него.

«Но так ли это?» — сомневалась Персефона. Разве потеря семьи заставит Элеонору сдаться? Она не могла представить подругу покорной и сломленной.

Элеонора никогда так не поступит. А ведь я могла бы жить ради тебя именно так… Но Франклин никогда не смотрел на Персефону. С самого детства его взор был обращен только на Элеонору, даже если та смотрела совсем в другую сторону.

— И почему вмешался этот безумный император? Сдохли три жены — так искал бы четвертую, какого черта он полез в дела Севера? Что он надеялся найти?

Как что? Разве он не нашел себе четвертую императрицу? Женщину, которая без страха примет вызов, даже если на кону стоит ее жизнь. Женщину, которая без колебаний войдет в ад, чтобы защитить свой род.

Элеонору Сноу.

Персефона была уверена: ход войны изменила именно Элеонора. Иначе император, никогда прежде не вмешивавшийся в междоусобицы северян, не отправил бы войска в такую даль.

— Элеонора...

Хмель взял свое. Пробормотав имя возлюбленной, Франклин уронил голову на руки и заснул прямо за столом.

Персефона нежно коснулась волос человека, которого она любила долгие годы и который ни секунды не любил ее в ответ. Золотистые пряди скользнули сквозь ее пальцы. Только когда он спал, он принадлежал ей.

Она склонилась и поцеловала его в макушку. Затем велела горничной принести одеяло, укрыла его плечи и вышла из столовой.

Если Элеонора действительно просила помощи у императора ценой брака, то вдовствующая императрица вряд ли обрадуется новой невестке.

Персефона догадывалась, что за северной резней стояла тень Стефании. Она не раз видела имперских посланников в замке своего отца и однажды подслушала их разговор:

«Ее Величество желает, чтобы род Сноу был либо подчинен, либо истреблен».

Значит, Элеонора для нее — кость в горле. Она начнет расследование. И тогда мое имя обязательно всплывет.

Вернувшись в свои покои, Персефона позвала преданную горничную Дайан.

— Скоро меня вызовут в императорский дворец. Так что готовься к отъезду в столицу.

***

Наступил новый год.

Столица гудела, готовясь к празднествам, и даже в императорском дворце царила суета. Однако во Дворце Тюльпанов, где жила Элеонора, по-прежнему стояла тишина, не тронутая новогодней горячкой.

Элеонора стояла у окна, рассматривая заброшенный, неухоженный сад.

Вот оно, мое истинное положение в этом дворце. Женщина из Дворца Тюльпанов, до которой никому нет дела. Впрочем, неважно. Скоро все изменится.

Срок траура истек. Этих дней было ничтожно мало, чтобы оплакать близких, но она не могла позволить себе утонуть в печали. Ей нужно было думать о живых.

И я сама должна выжить.

После визита Каллиопы Элеонора ждала новых гостей, но никто больше не приходил.

Все осторожничают. И дело не только во мне.

Присутствие Херейса Дельгадо в этом дворце ощущалось чудовищно сильно. Вероятно, все следят за реакцией Херейса.

Скоро император покинет столицу. Раскалиты по-прежнему сильны, и неизвестно, как поведут себя чудовища.

Поскольку императрицы еще не было, он не мог оставить дворец надолго. Но врагам хватит и этого короткого срока, чтобы нанести удар.

Возможно, они выберут время новогоднего фестиваля. В праздничной неразберихе убить человека — проще простого.

Элеонора медленно подняла руку. По ее пальцам с тихим треском пробежали голубые искры, изящно обвились вокруг запястья и растаяли.

Если бы я могла просто испепелить всех, кто мне мешает...

Но даже Херейс, которого звали безумцем, не спешил открыто уничтожать своих врагов внутри дворца.

Должно быть, за их спинами стоят слишком могущественные фигуры.

А значит, и Элеоноре, ставшей на путь борьбы за свой род, придется играть по правилам Херейса.

Кто бы мог подумать, что среди тех, кто желает смерти императору, окажется вдовствующая императрица. Как можно желать смерти собственному сыну? Неужели даже материнская любовь исчезает, стоит человеку стать раскалитом?

Только оказавшись здесь, она начала сопоставлять факты, которые раньше казались разрозненными. Старейшины, давящие на императора, и Стефания, дергающая этих старейшин за ниточки.

Она уже наверняка начала собирать обо мне сведения.

Стефания узнает все: вплоть до количества платьев в ее гардеробе в северном поместье.

Но это далеко не все. Даже Персефона и Франклин не знали обо мне всей правды.

Вновь по пальцам Элеоноры заструились молнии. Они поднялись спиралью до самого предплечья и исчезли в воздухе.

Персефона. Я надеюсь, ты не приедешь в столицу.

Вдовствующая императрица наверняка призовет ее. Возможно, даже сделает своей фрейлиной. Она решит, что, приблизив к себе давнюю подругу Элеоноры, которая знает все ее секреты, она получит рычаг давления.

Если ты примчишься сюда с радостью в глазах, мне придется поверить в твое предательство.

Было смешно осознавать, что в глубине души она все еще хочет верить подруге. Но на этот раз Элеонора не стала плакать. Время слабости прошло.

Накинув пальто, она вышла из комнаты. Пора было навестить императора.

***

Дворец был огромен. Десятки зданий, каждое со своим садом — путь от одного крыла к другому занимал вечность. Главный дворец императора находился рядом с основным комплексом, но охрана там была такой плотной, что проскользнуть внутрь казалось невозможным.

— Стой. Это покои Его Величества императора.

Элеонора окинула взглядом рыцаря, преградившего ей путь.

Этот человек из Ордена Синих Рыцарей.

У императора было четыре рыцарских ордена: Черный, Белый, Красный и Синий. Черные были элитой из элит, личной гвардией, а дальше мастерство воинов шло по убывающей. Орден Синих считался самым слабым в иерархии.

Но даже он выглядит грозно. Если таков Синий рыцарь, то… насколько же сильны Черные? Впрочем, это не значит, что я с ними не справлюсь.

Глава 7. Словно зловещие чары (7)

Синий рыцарь не был ей врагом. Элеонора не собиралась наживать себе во дворце больше недругов, чем того требовали обстоятельства. Поэтому она ответила спокойно и прямо:

— Я Элеонора Сноу, гостья из Дворца Тюльпанов. Я хотела бы просить Его Величество об аудиенции. Будьте добры, доложите обо мне.

— Его Величество занят государственными делами. Возвращайтесь к себе, — ответил рыцарь.

Элеонора предвидела, что ее попытаются выставить за дверь.

— Неужели вам неизвестно, что Его Величество отправил рыцаря Лазурных Небес Терриса и Черных рыцарей на помощь роду Сноу? — она выдержала паузу. — Полагаю, вы об этом знаете.

Взгляд рыцаря дрогнул.

— Если отчет дошел до вас и вы способны сопоставить факты, то должны понимать: я — почетная гостья императора, и моего статуса вполне достаточно, чтобы просить об аудиенции.

Элеонора стояла с идеально прямой спиной и смотрела на рыцаря снизу вверх, но с непоколебимой уверенностью.

— Я подожду. Пожалуйста, доложите о моей просьбе.

***

Херейс сидел в центре подземной пыточной, закинув ногу на ногу, и пристально наблюдал за человеком, распростертым перед ним.

Мужчина, пробравшийся в спальню императора прошлой ночью, теперь напоминал окровавленное месиво и с трудом переводил дух. Он был мастером своего дела — раз сумел проскользнуть в покои императора и даже ранить Херейса в предплечье. И он был невероятно молчалив: ни одна из жесточайших пыток не заставила его выдать заказчика.

Впрочем, Херейсу не нужно было признание, чтобы знать, чья тень стоит за этим покушением. Но если бы пленник заговорил, раздавить кукловода было бы куда проще.

— Удивительно, — пробормотал Херейс, глядя на хрипящего мужчину. — Почему матушка раз за разом продолжает эти бессмысленные попытки?

Он протянул руку и грубо схватил пленника за подбородок.

— Неужели она верит, что однажды ей повезет и я наконец умру? М-м? Можешь хотя бы это подтвердить?

В глазах мужчины не было жизни. Лишь пустота — признак мощнейшего магического внушения. Подобные симптомы Херейс уже не раз видел у убийц. Он надеялся, что боль от пыток поможет разорвать чары, но до сих пор ни одна попытка не увенчалась успехом.

Убедившись, что взгляд пленника остается остекленевшим, император разжал пальцы.

— Ваше Величество, — негромко заговорил Оскар. — Леди Элеонора Сноу ожидает перед дворцом и просит аудиенции. Что прикажете ответить?

Элеонора Сноу.

Херейс коротко усмехнулся. Он уже давно не слышал это имя. Что ж, пришла пора ей начать действовать. Он знал: пока он находится во дворце, вокруг царит обманчивая тишина, но в тени кипит яростная борьба.

Несколько дней назад вторая консорт Каллиопа нанесла визит во Дворец Тюльпанов. Херейс не знал, о чем они говорили, но ему донесли, что Каллиопа покинула гостью в неописуемой ярости. Он не удивился, учитывая вспыльчивый нрав младшей супруги, но ему было любопытно, что именно сказала затворница из северных земель, чтобы так ее задеть.

Херейс хотел было подняться, но передумал. Он окинул взглядом пропахшую кровью и отчаянием камеру: пыточные инструменты, лужи на полу, въевшийся в камни тошнотворный запах. Обычного человека бы тут же вывернуло наизнанку.

— Веди ее сюда.

«В назначенный вами день я предстану перед вами прекрасной невестой».

Ему стало любопытно, сумеет ли она улыбаться здесь так же безупречно.

***

Что это за женщина?..

Чесли, Синий рыцарь, подозвал проходившего мимо слугу и велел передать императору просьбу леди Сноу. После чего вновь перевел взгляд на Элеонору.

Репутация дома Сноу была известна любому воину. Но все же…

Как она может быть настолько лишена слабостей?

Чесли не ожидал, что женщины севера столь сильны духом. Элеонора стояла с грацией истинной аристократки, а на ее губах играла едва заметная, мягкая улыбка. Неискушенный человек решил бы, что она совершенно беззащитна. Но глаз рыцаря видел иное: за этой хрупкостью скрывалась готовность к мгновенному контрудару.

Чесли любил сильных людей.

— Вы владеете мечом? Ах, простите, я — Чесли Рикарт.

Элеонора слегка наклонила голову, словно удивляясь вопросу. Этот жест был по-девичьи милым, будто она всю жизнь провела в оранжерее, окруженная лишь заботой. Но и в этот миг Чесли не видел ни одной бреши в ее обороне.

— Немного, — ответила она.

Рыцарю показалось, что леди сильно преуменьшает, но возможности расспросить ее больше не представилось: вернулся слуга.

— Его Величество приказал проводить леди Сноу в подземную пыточную.

Чесли опешил. Пригласить знатную даму в такое место? Даже закаленные бойцы, привыкшие к виду крови, с трудом сдерживали там тошноту. Одно название должно было внушить миледи ужас.

Но Элеонора ответила буднично и спокойно:

— Ведите.

Чесли стало по-настоящему интересно, сохранит ли она свою невозмутимую улыбку там, внизу.

***

Чем ниже они спускались, тем гуще становился запах крови. Слуга, шедший впереди, мог его не замечать, но острое чутье Элеоноры улавливало тяжелый аромат страданий, витавший в воздухе. Нетрудно было догадаться, что происходит за дверями.

— Вам нужно спуститься по этой лестнице, — произнес слуга, когда они достигли ступеней. Лицо его исказилось, он явно боролся с подступающей дурнотой.

Элеонора вежливо кивнула и направилась к лестнице, но слуга окликнул ее:

— Постойте, леди Сноу.

Она обернулась. В глазах мужчины читалось искреннее сочувствие.

— Женщине не место в такой дыре. Пожалуйста… будьте осторожны.

Элеонора мягко улыбнулась:

— Благодарю вас.

С каждым шагом вниз зловоние усиливалось. Это был не просто запах свежей крови, а тяжелый, застарелый дух отчаяния, годами впитывавшийся в камни. Однако лицо Элеоноры не дрогнуло, когда она ступила на последнюю ступень.

— Я Элеонора Сноу.

— Входите.

Когда дверь распахнулась, волна смрада, еще более мощная, чем прежде, ударила в лицо. Элеонора едва не пошатнулась, но тут же взяла себя в руки и вошла внутрь.

Помещение было просторным, но освещалось одной масляной лампой. Ее неровный свет делал обстановку в камере еще более гротескной. Элеонора медленно огляделась. Вдоль стен располагался пугающий арсенал инструментов, в центре сидел Херейс. Окутанный тьмой, он казался частью этой бездны, еще одним смертоносным орудием: опасным, холодным и беспощадным.

Перед ним на коленях замер человек с низко опущенной головой. С его тела мерно капала кровь. Обычный человек давно бы испустил дух, но этот пленник обладал раздражающей живучестью.

— Как видишь, я занят. Надеюсь, твое дело действительно не терпит отлагательств, — голос Херейса глухим эхом отозвался в подземелье.

— Могу ли я подойти ближе? — спросила Элеонора.

Император коротко и сухо рассмеялся, словно не ожидал, что она захочет добровольно приблизиться к самому сердцу этого ада.

— Что ж. Попробуй.

Размеренным, уверенным шагом Элеонора подошла и встала рядом с ним. Херейс, не отрывая взгляда от пленника, заговорил:

— Завораживающее зрелище, не находишь?

— Я должна получать удовольствие от этого?

— Если только сама того пожелаешь.

— В таком случае — нет. Приятным я бы его не назвала.

Элеонора внимательно изучила мужчину. Она не знала ни его имени, ни происхождения, но чувствовала исходящий от него слабый след темного колдовства.

— Сколько бы боли вы ему ни причинили, это не разорвет узы внушения, — спокойно произнесла она.

— Ты мгновенно это поняла. Не припомню слухов о том, что в роду Сноу рождаются маги.

— На далеком Севере творится немало дел, о которых стены этого дворца никогда не слышали, Ваше Величество.

— Значит, ты скрывала свой дар не намеренно?

— Я никогда ничего не скрывала от вас.

Она лгала многим, но не Херейсу. Он был слишком силен. Его можно было обмануть на мгновение, но не навсегда. Она не ждала его доверия, но и не хотела давать повода для подозрений.

Херейс впервые поднял на нее взгляд и долго, изучающе смотрел. Затем он кивнул на стул, стоявший в углу:

— Садись, если не брезгуешь пыточным креслом. Не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз.

Элеонора послушно придвинула стул и села рядом. Они остались вдвоем — как два зрителя в театре перед сценой, на которой замер окровавленный пленник, — и продолжили свою беседу.

Глава 8. Словно зловещие чары (8)

— Что ты хотела сказать? — начал Херейс.

— До сих пор, Ваше Величество, даже если вы задерживались во дворце, это длилось от силы месяц или два.

— Для жительницы далекого Севера ты неплохо осведомлена о моих привычках.

— Как может вассал, управляющий землями от имени Вашего Величества, не знать о передвижениях своего государя?

Херейс коротко усмехнулся. Казалось, Элеонора заранее подготовила ответы на все его вопросы и нападки.

— И что с того? Тебя беспокоит то, что я сейчас во дворце?

— Этот человек пытался убить вас и потерпел неудачу? — спросила она, кивнув на пленника.

— Да. Бедняга.

— Вы не можете спокойно спать в этих стенах, Ваше Величество, поэтому всегда стремитесь на поле боя. Но на этот раз место императрицы пустует, и вы не можете покинуть столицу.

— Верно, — подтвердил он. — Если во дворце не будет ни императрицы, ни императора, все погрузится в хаос.

— А этот хаос обернется бедой для всего народа.

Херейс нахмурился и посмотрел на Элеонору.

— Насколько же милосердным правителем ты меня считаешь, раз думаешь, что я остаюсь здесь по столь ничтожной причине?

Элеонора встретилась с ним взглядом и улыбнулась — куда прекраснее, чем он ожидал.

— Я считаю, что вы милосерднее любого императора, когда-либо правившего Тевернтом.

Ее светло-фиолетовые глаза ярко сияли даже в этом мрачном подземелье. Она говорила слова, похожие на лесть, но ее взор оставался непоколебим. Почему-то ему было трудно отвести взгляд. Казалось, стоит моргнуть — и это сияние, освещающее тьму пыточной камеры, рассыплется в прах.

Херейс замер, не разрывая зрительного контакта, и лишь уголок его губ иронично дернулся вверх.

— Ты лжешь с поразительной уверенностью.

Элеонора не стала оправдываться. Она вновь перевела взгляд на истерзанного пленника.

— Именно поэтому Ваше Величество всегда так спешили занять трон императрицы. Вы ввели в дом первую супругу сразу после коронации. Как только она скончалась, тут же появилась вторая — будто вы все подготовили заранее. С третьей было так же. Вы всегда держали замену наготове… кроме четвертой.

От этих спокойных слов Херейсу стало весело. Эта женщина была слишком, вызывающе интересной. Она видела его насквозь. Обычно ему было неприятно, когда кто-то читал его мысли, но этот разговор начал доставлять ему истинное удовольствие.

Ради чего она так затягивает вступление? Неужели она разгадала мои сомнения?

— И в чем же здесь проблема? — спросил он.

— Вы отложили брак, чтобы проверить, можно ли мне доверять. Но пока место пустует, вы, Ваше Величество, прикованы к столице.

— И враги в восторге. Для них это отличный шанс заполучить мою голову.

— Неужели они видят в этом только возможность для убийства? Враги ведь тоже понимают, что их ждет неудача, как и этого человека.

Херейс знал, что Элеонора пришла к тому же выводу, что и он сам, но решил проверить ее:

— Тогда какой же это «шанс», по-твоему?

— Скоро начнется новогодний фестиваль. Аристократы и простолюдины со всех концов страны уже съезжаются в столицу.

Херейс некоторое время созерцал ее профиль, прежде чем заговорить:

— Значит, на фестивале что-то произойдет.

— Разве время не выбрано идеально? — Элеонора резко повернулась к нему, из-за чего их лица оказались слишком близко друг к другу. Но ни один не отпрянул. — Если вы, Ваше Величество, находясь в столице, будете слишком заняты поисками убийц во дворце и не сможете защитить народ, люди усомнятся в вашей пригодности. Конечно, один случай не заставит всех отвернуться от вас, но…

— Но они не упустят возможности, — продолжил за нее Херейс. — Они сделают все, чтобы каждый усомнился в моей силе. Так же, как когда-то выставили меня «безумным императором».

Он прищурился, но лицо Элеоноры осталось бесстрастным.

— Они припомнят прошлое, — сказала она. — То, как первый император лично отправился на фронт, а в это время в столице случилась беда, едва не погубившая империю. Этот пример придаст веса их словам.

— О том, что если император покидает дворец, вся страна оказывается под угрозой.

— И тогда даже вам, Ваше Величество, придется безвылазно сидеть в этих стенах.

— Пока все не заткнутся, — подтвердил он.

— И что же будут делать те, кто охотится за вами? — спросила она.

— Времени у них будет предостаточно, так что они пустят в ход все, что планировали годами. В моей спальне не будет ни одного спокойного дня.

— Но народ этого не узнает. Люди будут думать, что вы окончательно лишились рассудка.

— До сих пор подданные прощали мне все мои безумства, — возразил Херейс.

— Да, потому что все знали: ваш меч направлен против монстров и раскалитов. Пока ваши действия защищают страну, народ будет на вашей стороне, даже если решит, что ваш разум помутился.

— Но если я буду сидеть во дворце и при этом «устраивать танцы с мечом»…

— Это станет идеальным поводом для вашего низложения. Враги не упустят такую возможность.

Улыбка Элеоноры, прежде казавшаяся призрачным очертанием на ее лице, внезапно ожила и стала глубже.

— Что скажете, Ваше Величество? Не случится ли чего-нибудь в самом разгаре этого пышного праздника?

На губах Херейса тоже промелькнула улыбка. Он даже не сразу осознал, что улыбается. Разговор о том, что его жизнь висит на волоске, почему-то приносил ему радость.

— Есть ли у тебя догадки, что именно может произойти?

— Великих разломов не было уже довольно давно.

Разломы — это порталы, которые раскалиты прорубали в пространстве и времени, принося людей в жертву, чтобы впустить монстров в этот мир. Чем больше был разлом, тем больше требовалось человеческих жертв.

— Думаешь, они приберегли жертв для этого случая?

— И они же убили третью императрицу.

— Считаешь, это было лишь подготовкой? — Херейс хмыкнул. — Что ж, возможно, ты права. А может, ты просто лжешь, чтобы выманить меня в праздничную сутолоку.

Конечно, он понимал, что она говорит правду. Оставаясь во дворце, Херейс и сам ломал голову над тем, зачем убили Катерину, и пришел к похожим выводам. Его лишь настораживала проницательность Элеоноры — она провела во дворце совсем немного времени, но уже все разгадала.

Элеонора слегка склонила голову набок.

— Неужели вы думаете, что я ударю вам в спину посреди толпы?

— Даже если не ты, там будет полно тех, кто захочет это сделать. Они не упустят такую идеальную возможность.

— В таком случае Вашему Величеству стоит остаться во дворце. Я сама отправлюсь на фестиваль и устраню угрозу.

— Предлагаешь мне забиться в угол, точно испуганному ребенку?

Элеонора улыбнулась:

— Вам так показалось?

— Именно так это и прозвучало. А леди Сноу, я гляжу, совсем лишилась страха. Говорит такое в лицо безумному императору.

— Я верю в вашу проницательность, Ваше Величество.

— Хочешь сказать, я должен понять, что у тебя нет намерения убить меня?..

В ответ Элеонора снова загадочно улыбнулась.

Херейс скрестил руки на груди и, постукивая пальцем по предплечью, уставился на умирающего убийцу.

Она утверждает, что сможет в одиночку сдержать монстров, хлынувших из великого разлома?

Это не было похоже на бахвальство. И на ложь тоже. Но сколько раз до этого его предавали те, кому он доверял? К тому же Элеонора даже не была «его человеком».

И тут его осенило.

— Ты пришла сюда не для того, чтобы выманить меня на фестиваль. Ты пришла предупредить: что бы ты там ни сделала, это будет ради моей защиты.

Херейс повернулся к Элеоноре, но она не ответила на его взгляд. Она продолжала смотреть на убийцу и спокойно произнесла:

— Да, Ваше Величество. Я надеюсь, что ничего не случится. Но если что-то произойдет… и если я это остановлю…

Наконец Элеонора посмотрела на него.

— Пожалуйста, поверьте, что дом Сноу всегда вам верен.

Херейс снова не смог отвести глаз. Фиалковое сияние ее взора окутывало его, словно чары, стремясь поглотить целиком.

— Ты… — Голос, сорвавшийся с его губ, показался ему чужим. — Ты дорожишь семьей больше, чем собой.

— Потому что это моя семья.

— Семья… — Губы Херейса исказились в горькой усмешке. — Иметь семью, ради которой можно рискнуть жизнью…

Завидую тебе.

Он вовремя проглотил эти слова, пораженный собственной минутной слабостью. Тягу к семейному теплу он вырвал из сердца еще до того, как стал взрослым. А может, именно потому он так рано и повзрослел? Он давно перестал надеяться на близость, ведь любая привязанность — это мишень, в которую враги ударят без промедления.

Ему внезапно стало неуютно. Разговор с этой женщиной пробуждал в нем чувства, которые были ему совершенно чужды. Словно зловещие чары.

— И еще, Ваше Величество. Если я стану императрицей, я буду защищать и вашу жизнь, не жалея своей.

Эти слова прозвучали как сладкое проклятие, которое невозможно разрушить.

— Потому что вы станете моей семьей.

Как и сейчас.

Страница книги Смею надеяться в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

О книге