Глава 1

Длинные, крепкие пальцы сомкнулись на подбородке. Соль Ип, прижатая к стене, не переставала сверлить противника взглядом, хотя и щурилась от бьющего прямо в лицо яркого света. Хватка на подбородке стала чуть жестче, и губы Соль Ип приоткрылись. Взгляд мужчины упал на её расслабленный рот. Он внимательно, словно пересчитывая мельчайшие морщинки на покрасневшей тонкой коже, осмотрел её, затем опустил глаза и приподнял подбородок Соль Ип выше. В его прикосновении чувствовалась сила, но не грубость. Он касался её осторожно, будто держал цветок или хрупкую фигурку из сахара. Острый, как лезвие ножа, взгляд скользил по багровым отметинам, словно пытаясь их вырезать.

— Кто это тебя так? Искусали, засосали... — вскинув бровь, спросил мужчина.

Несмотря на то, что через тонкий пеньюар она чувствовала его твердое возбуждение, угрожающе прижимающееся к ней, голос его звучал на удивление ласково.

— Это случилось на работе, — Соль Ип попыталась ответить небрежно, но голос дрогнул.

Хоть дрожь была едва заметной, этот чуткий мужчина наверняка уловил её напряжение. Это задело её гордость. Она и так едва держалась, стоя с открытой шеей в его захвате, а тут ещё и проигрывала в этой битве характеров. Внутри всё перевернулось.

— А... — мужчина пару раз кивнул, словно понял, но тут же выразил сомнение: — Разве я поручал тебе такую работу?

Соль Ип покачала головой.

— Другой клиент.

— Другой... клиент?

Он произнес это тоном мужа, который поймал жену на измене и обнаружил её любовника. Да какое у него право? На гладком лице мужчины, сияющем в свете ламп, промелькнула усмешка. Внезапно стерев улыбку, он с жалостью прошептал:

— Тебе меня не хватило?

От этого нелепого вопроса Соль Ип судорожно сглотнула.

— ...

Вместо того чтобы глупо переспросить «Что?», она выбрала молчание. Всю жизнь она никому не верила, если не считать Нам Му Сона, с которым работала. О трепетной любви и говорить нечего — даже обычная дружба была для Соль Ип лишь абстрактным понятием. Поэтому ей не хватало сноровки, чтобы парировать слова мужчины, сжимавшие сердце. Она старалась игнорировать и ту острую боль, что пронзала грудь каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом. Раньше ей было достаточно просто отшивать мужчин, подходивших к ней с похотливыми намерениями.

— Я спросил, не мало ли я тебе заплатил.

Но мужчина, стоявший перед ней, не был безумцем, одержимым похотью, да и она не могла рассчитывать на что-то, просто потому что её к нему тянуло. Вспомнив, как дедушка Му Сона жаловался на ломоту в теле перед дождем, она решила относиться к этому мужчине как к такой же невралгии, поразившей сердце. Она опустила взгляд. В этот момент мужчина поднял правую руку и легко щелкнул пальцами.

— Сосредоточься.

Он дьявольски точно замечал, когда она отвлекалась, и не позволял ей ни на секунду уйти в свои мысли.

— Я спросил: тебе не хватило моих денег?

— Вмешиваться в другие заказы... это превышение полномочий.

Мужчина издал короткий смешок: «Ха». Если минуту назад он был просто ошарашен, то теперь ему, кажется, стало весело. Когда его глаза, напоминавшие по цвету странные серые кристаллы, поглотившие свет, загорались интересом, «невралгия» в сердце Соль Ип усиливалась. Мужчина, чья улыбка была настолько пленительной, что волосы на макушке вставали дыбом, убрал руку и отступил на шаг. Соль Ип незаметно перевела дух и крепче сжала кулаки.

— Снова меня ударите?

— Я не бью людей без причины.

Только необходимая самооборона. Тот тип, что несколько часов назад в баре осмелился прижаться губами к её шее, наверняка до сих пор держится за промежность, разорванную ударом. Это тоже была защита, Соль Ип не нападала первой. Хотя, мужчину перед собой она однажды всё-таки пнула.

— А вы, оказывается, умеете нагло врать.

Он стоял, сунув руки в карманы тренировочных штанов, и выглядел невероятно дерзко. От образа правильного спортсмена национальной сборной, который она видела в СМИ, не осталось и следа. Но этот развязный вид был настолько привлекательным, что это сбивало с толку. Скрывая свои чувства, Соль Ип холодно ответила:

— Вот бы люди узнали, какой вы на самом деле.

— Для угрозы звучит слишком любезно.

— Это не угроза. Я серьезно. Вам не тяжело вечно строить из себя праведника?

Мужчина наклонился, ловя её взгляд. Во время последнего медосмотра в школе рост Соль Ип был 164 сантиметра. В профиле мужчины значилось 188 сантиметров, но то ли данные были неверны, то ли она стерлась от жизненных невзгод — разница в росте казалась огромной. Соль Ип невольно вжала голову в плечи.

— Только так можно заслужить любовь.

Прошептал он вкрадчивым голосом. В пересохшем от напряжения горле застрял ком.

— Думаю, меня могут полюбить и без этого.

Тихо возразила она и плотно сжала губы. Она зарекалась не болтать лишнего, но язык чесался, и слова вырвались сами собой.

— Кто же?

Спросил он, глядя на её губы. Отступать было некуда. Соль Ип вжалась спиной в холодную стену и отвернула голову. По привычке она выбрала удобную сторону, выставив напоказ шею, искусанную прошлым вечером.

— Сосредоточься.

Всего одно слово, но они придавили её к месту, словно тяжесть.

— Куда уж больше? — спросила Соль Ип с обидой в голосе.

— Показать тебе?

Глаза Соль Ип, блуждавшие в пустоте, метнулись к мужчине. Его губы, находившиеся на расстоянии меньше пол-ладони, вдруг приблизились.

— Отвечай.

— ...

Он прошептал так близко, что их дыхание смешалось:

— Вы же говорили в прошлый раз. Что если это повторится, вы обязательно спросите разрешения.

Дыхание Соль Ип, помнившей ту ночь, сбилось.

— Покажите.

Наконец разрешение было получено.

***

Вспышки камер взрывались одна за другой, подобно яростным звёздам. Лица игроков национальной сборной по хоккею, входивших в зал для пресс-конференций, сияли улыбками. Второе место на Чемпионате мира — историческое достижение для сборной Кореи, которого раньше никогда не удавалось добиться. Капитан команды и нападающий Вон До Гон сел в центре стола.

— Игрок Вон До Гон, в НХЛ вы трижды поднимали над головой чемпионский кубок. В этот раз вы остановились в шаге от победы, заняв второе место, и это, должно быть, обидно. Скажите пару слов о своих впечатлениях.

На просьбу репортера Вон До Гон ответил с легкой улыбкой:

— Прежде всего, я благодарю наших граждан за горячую поддержку.

Владелец ресторана соллонтхана (традиционный корейский суп из говяжьих костей и мяса) схватил пульт и прибавил громкость телевизора. Посетители, как один, перестали работать ложками и уставились в экран.

— Вот же журналюга, а! Второе место — это уже подвиг! К чему эти подковырки про «обидно, что не победили»?!

На возмущение хозяина несколько клиентов закивали, наперебой защищая Вон До Гона.

— Выход в высший дивизион Чемпионата мира — это всё заслуга Вон До Гона.

— Вот именно, благодаря ему мы хоть второе место заняли!

— Интересно, на ком женится наш Вон До Гон?

Когда картинка в новостях сменилась, мужчина, сидевший напротив задавшего вопрос посетителя средних лет, вытер рот салфеткой и ответил:

— Ему пара — как минимум вон та телеведущая. Но это будет непросто. У национального героя наверняка высокие запросы.

— Когда любишь, на такое не смотришь.

— Думаешь, чеболь женится только по любви? Вон До Гон-то?

Спор мужчин, осушивших средь бела дня две бутылки соджу, начал накаляться, но хозяин, подкладывая свежий зеленый перец, мягко вмешался:

— Беспокоиться за чеболей — самое бесполезное занятие на свете.

Тем временем Му Сон, уже закончивший еду, смотрел в пустоту прищуренными глазами.

— Пошли уже. Я тоже поела.

Соль Ип окликнула его, словно пытаясь вывести из транса.

— Каково это?

— Что?

Соль Ип достала из кармана две купюры по десять тысяч вон, положила их на стол и переспросила, но Му Сон не ответил.

— Пошли скорее.

Нужно было немного вздремнуть, а после обеда ехать на встречу с клиентом. Времени заехать домой не было, придется спать в машине, но Му Сон всё медлил. В итоге Соль Ип потащила всё ещё витающего в облаках Му Сона к машине. Стоило ей сесть на пассажирское сиденье, как навалилась сонливость. Веки отяжелели, и в этот момент Му Сон пробормотал:

— Я про Вон До Гона.

Словно бредя наяву, Му Сон ни с того ни с сего заговорил о Вон До Гоне.

— Каково это? Жить, когда у тебя есть всё.

— Спи давай.

У Соль Ип не было сил поддерживать этот бессмысленный разговор, и она закрыла глаза. Её ждал не Вон До Гон, а по-настоящему крупное дело. Поэтому лучше было хоть немного поспать и прояснить голову — для её будущей жизни так будет полезнее.

Глава 2

— Аванс — целых сто миллионов вон.

Тихо пробормотал Му Сон, сжимая руль.

— Если закончим это дело, сможем где-нибудь осесть и жить нормально. Не как Вон До Гон, конечно, но... как все люди.

Слова «мы» и «осесть» сочетались друг с другом так же плохо, как выражение «мирная война».

— Хван Соль Ип?

Му Сон покосился на молчавшую всю дорогу Соль Ип, требуя ответа.

— Я слышу.

Взгляд Соль Ип был прикован к окну, за которым тянулся однообразный, унылый пейзаж. Кто же этот человек, за поиски которого готовы выложить сто миллионов только в качестве аванса? Машина плавно скользила по лесной дороге.

— Что, что-то беспокоит?

Откинувшись на спинку пассажирского сиденья, Соль Ип считала мелькающие за окном деревья. Чем гуще становился лес, тем надежнее пряталась дорога, а чем больше пряталась дорога, тем ближе была цель.

— Либо нам придется кого-то убить, либо убьют нас.

Прошептала Соль Ип тихо, словно затишье перед бурей.

— Не волнуйся. Я не дам тебе умереть.

Едва Му Сон произнес эти слова, как показалась темно-серая ограда.

«А если не убьют, то придется поставить на кон всю жизнь».

Проглотив догадку, которую она не стала озвучивать Му Сону, Соль Ип продолжила наблюдать. Серая стена, отсекающая лес подобно крепостному валу, была такой высокой и мрачной, что напоминала тюрьму. Что же нужно скрывать, чтобы построить такую темницу? Как только машина плавно остановилась, часть стены словно обрубило — железные ворота со скрежетом поползли вверх. На этот раз Му Сон повернул голову и пристально посмотрел на Соль Ип. Её слегка покоробило, что он только сейчас, в последний момент, будто спрашивал разрешения, но она покорно кивнула.

— Заезжай.

Если бы Соль Ип приказала умереть, Му Сон, наверное, притворился бы мертвым. Хотя жизнью была обязана именно она, человеком, отдающим тепла больше, чем кровный родственник, всегда был Му Сон. Именно он помог ей найти шанс сбежать из приюта, и он же в итоге вытащил её из трясины. Но жизнь, в которой единственным местом, где можно высушить промокшую от грязи одежду, стала тюремная стена, всё ещё была нелегкой.

Машина медленно въехала в железные ворота. Перед глазами предстало здание, построенное в форме круглого кондоминиума. Не успели они рассмотреть ухоженный газон сада, как к ним подошел мужчина в черном костюме и постучал в окно водителя.

— Выходите, я помогу с парковкой. Вас проводит наш администратор Хон.

Несмотря на пасмурный день и тучи, скрывающие солнце, мужчина был в черных солнцезащитных очках. Он жестом указал на женщину средних лет в черной блузке и брюках, стоявшую неподалеку. Му Сон первым вышел из машины. Бывший дзюдоист-тяжеловес, занимавшийся спортом до старшей школы, он выпрямился во весь рост. Но мужчина в очках лишь равнодушно сел за руль, словно привык к таким очевидным попыткам запугивания.

— Следуйте за мной.

Стоило Соль Ип выйти из машины, как женщина, представленная администратором Хон, вежливо кивнула головой, указывая направление. Соль Ип коротко кивнула в ответ и поправила кепку. Они вошли в массивную деревянную дверь и двинулись по коридору. Гладкие стены, напоминавшие яичную скорлупу, выкрашенную в черный цвет, были пустынны, если не считать нескольких абстрактных картин. Му Сон слегка прихватил Соль Ип за локоть. Ощущение было таким, будто под футболкой рассыпалась коробка зубочисток — кожу закололо, и по телу пробежали мурашки.

— Слишком темно.

Он тут же объяснил причину своего прикосновения. Зная о гаптофобии (боязни прикосновений) Соль Ип, Му Сон всегда старался быть осторожным.

— Боялся, что ты упадешь. Прости.

Му Сон прошептал это еле слышно, но из-за высокого потолка коридора звук эхом разнесся вокруг. Администратор Хон, шедшая впереди, не обернулась, но расстояние позволяло ей всё слышать. Нервы Соль Ип напряглись от мысли, что они только что выдали ненужную слабость людям клиента.

— Неважно.

Спокойно ответила Соль Ип, повысив голос так, чтобы администратор Хон её услышала. То ли неважно, если упадет, то ли неважно, что он взял её за локоть. Му Сон, видимо, тоже запутался и озадаченно наклонил голову. Когда они добрались до конца коридора, в нос ударил неприятный запах смеси бренди и табака. Такой шлейф обычно оставляют за собой пижоны-бандиты, занимающиеся грязными делишками. Хотя клиент не был похож на бандита с темным прошлым. В тот момент, когда дурное предчувствие, словно свернувшаяся кольцами змея, готово было сдавить грудь, администратор Хон остановилась перед деревянной дверью и приложила большой палец к сенсору замка. С щелчком замок открылся, и дверь распахнулась. В глаза ударил яркий свет, заставив Соль Ип поморщиться. Му Сон тоже прикрыл лоб ладонью. Поморгав несколько раз, они увидели залитый светом внутренний двор. Центр круглого здания был спроектирован так, что свет падал сверху, как в Пантеоне. Под ногами расстилался мягкий газон.

— Вы пришли точно вовремя.

В глубине лужайки располагался искусственный пруд. Вокруг пруда росли березы, и из-за их листвы лица мужчины, сидевшего за столом в центре, не было видно.

— Голос знакомый.

Пробормотал Му Сон, который лучше запоминал телом, чем головой. Услышав это, Соль Ип повернулась к нему, а он посмотрел на неё сверху вниз с недоумением. То, что Му Сон помнит голос, не сулило ничего хорошего.

Неужели всё это ловушка?

Зарабатывая на продаже информации, волей-неволей подвергаешь себя опасности. И так приходится бегать от кредиторов, меньше всего хотелось бы бегать ещё и от недовольных клиентов — она ведь так старалась быть осторожной. Соль Ип, подумав, что бежать уже поздно, с тревогой вглядывалась в озадаченное лицо Му Сона, когда тот вдруг воскликнул:

— О?

Му Сон радостно узнал хозяина этого особняка-пантеона в лесу. Соль Ип, увидев, как он расплылся в улыбке и вытаращил глаза, резко повернула голову в сторону центра двора. Откуда в глазах Му Сона взялось такое доверие?

— Далековато от Сеула, да?

С железного стула с мягкой подушкой медленно поднялся мужчина в джемпере цвета слоновой кости. На фоне белых берез с зеленой листвой его движения выглядели как сцена из кино. Это было нереально.

— Нет! У нас и тридцати минут не заняло.

Му Сон, расплывшись в улыбке до ушей, молол чепуху.

— Вы же игрок Вон До Гон, верно?

Быстро вмешалась Соль Ип. Клиент, который часто меняет жилье, чтобы не быть пойманным, и платит сто миллионов аванса, явно не хотел, чтобы Му Сон так просто выдавал информацию, позволяющую вычислить их местоположение. Взгляд Вон До Гона, направленный на Му Сона, переместился на Соль Ип.

— Вы... меня знаете?

Не знать Вон До Гона, улыбающегося своей безупречной улыбкой, было сложнее, чем знать. Чеболь в четвертом поколении, игрок национальной сборной по хоккею, живая легенда, трижды поднимавший Кубок Стэнли в НХЛ. Телеканалы скупали права на трансляцию североамериканской лиги только ради того, чтобы показать его матчи, а люди не спали ночами, чтобы их посмотреть. Не будет преувеличением сказать, что Вон До Гон был моделью во всей рекламе, крутившейся до и после игр.

— Конечно, знаю. Разве в нашей стране есть кто-то, кто не знает Вон До Гона? Я ваш фанат!

Му Сон, совершенно не чувствуя страха, проявил фамильярность и протянул руку для рукопожатия. На мгновение левая бровь Вон До Гона дернулась вверх, но тут же вернулась на место. Соль Ип решила, что позже обязательно отчитает Му Сона за такую бесцеремонность.

— Не думал, что встречу фаната в таком месте.

Сказал Вон До Гон, напоминая себя же в рекламе алкоголя — улыбающегося так свежо после глотка пива, но в его словах сквозил намек на неуместность поведения Му Сона.

— Кого нужно найти?

Услышав тихий голос Соль Ип, Му Сон, видимо, понял, что атмосфера не располагает к восторгам, и неловко убрал руку. Взгляд Вон До Гона во второй раз впился в Соль Ип.

— Быстрый темп.

Сказал Вон До Гон с тем же освежающим выражением лица, с каким мог бы предложить спортивный напиток, чтобы перевести дух. Казалось, что те самые зубочистки, рассыпанные под футболкой, теперь колют всё тело. Она даже не касалась Вон До Гона, просто встретилась с ним взглядом, но странная фантомная боль охватила её. Это было из-за его пронзительного взгляда, в котором читалось то ли сомнение, то ли любопытство.

— Присядем?

Как только они сели, администратор Хон тут же подала чай. В чашке безмятежно плавал цветок размером с ноготь.

— Это чай из хризантем, привезенный из Андона.

Вон До Гон первым сделал глоток. Соль Ип не шелохнулась, и Му Сон тоже не потянулся к чашке. В уголках глаз Вон До Гона заиграла заинтересованная улыбка.

— Знаете, наверное, не мне сейчас это говорить, но...

Вон До Гон замолчал, и на его лице появилась странная усмешка, отличная от прежней. Она не была угрожающей, но этого хватило, чтобы заставить собеседников напрячься.

— Говорите.

Соль Ип хотела добавить «смелее», но Вон До Гон бросил:

— Какими бы хорошими способностями вы ни обладали, поручать дело несовершеннолетнему... как-то не очень.

Хотя он смотрел на Соль Ип, слова звучали как упрек Му Сону. Му Сона, которого ещё со средней школы водители автобусов спрашивали, не взрослый ли он, принять за несовершеннолетнего было невозможно, так что сомнения касались именно Соль Ип.

— У него, кажется, даже ломка голоса не прошла. И усы не растут. Это не та работа, которую можно доверить ребенку. Давайте закончим на этом. Аванс...

В этот момент Соль Ип взялась за козырек кепки, сняла её и откинула челку назад. Вон До Гон тихо произнес:

— Оказывается... не ребенок.

Улыбка исчезла с лица Вон До Гона, и его взгляд скользнул по длинным волосам Соль Ип, рассыпавшимся из-под кепки. Казалось, он даже не пытался скрыть свой откровенный интерес.

Глава 3

Черные глубокие глаза неспешно изучали Соль Ип. Её длинные волосы, которые она отращивала просто потому, что не было времени ими заниматься, были небрежно подстрижены ножницами, из-за чего концы торчали в разные стороны. Но жить это не мешало. Подумаешь, волосы. Проблема была в том, что взгляд Вон До Гона не ограничился прической. Его взор был подобен шипу, глубоко вонзающемуся в тело, вызывая фантомную боль. Быстро скользнув по мешковатой футболке и штанам на два размера больше, его глаза остановились на кроссовках Соль Ип. Из-за слишком маленького размера ноги она покупала детские кроссовки 220-го размера, но брала чуть больше. Так было удобнее и гораздо дешевле. Он смотрел так пристально, словно пытался разглядеть ступни, спрятанные под широкими штанинами, отчего пальцы ног в кроссовках невольно поджались.

С чего бы мне нервничать?

Задав себе этот вопрос, Соль Ип напрягла шею. Заметив это, Вон До Гон усмехнулся.

— Что?

Вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела подумать. Она никогда не позволяла себе ошибок, идя на поводу у клиента. Но эта безупречная улыбка Вон До Гона раздражала её особенно сильно.

— Я модель этого бренда.

На его красивом лице появилась та самая ослепительная улыбка, которой он соблазнял потребителей в конце рекламных роликов. Казалось, можно прожить жизнь, пользуясь только товарами, которые рекламирует Вон До Гон. Неужели она робеет перед его известностью?

— А...

Соль Ип быстро закивала, словно поняла.

— Разве брендов, которые рекламирует Вон До Гон, один или два?

Провоцировать клиента — плохая идея. Но, возможно, из-за того, что её с самого начала подавили, приняв за ребенка, ей хотелось хотя бы сделать вид, что она сопротивляется. Вон До Гон беззвучно, но глубоко рассмеялся. Улыбка была такой сияющей, что у неё пересохло в горле. Глядя на это красивое лицо, которое она видела только в медиа, Соль Ип чувствовала, как теряет связь с реальностью, и крепко сжала кулаки.

— Рекламы я и правда снял много.

Его покорное согласие выглядело искренним. Никакой напускной скромности. В его улыбке чувствовалась расслабленность человека, привыкшего к комплиментам. Казалось, он умело подстраивается под собеседника, как и подобает игроку с прозвищем «Айдол, украденный НХЛ». Созданная персона. Вон До Гон, чеболь в четвертом поколении из «Ильвон Групп». Его отцом был председатель Вон Ик Хён, каждый день мелькавший в новостях. Дедом — бывший председатель Вон Иль Джун, поднявший корейское судостроение и автопром, а прадедом — основатель «Ильвон Групп», конгломерата номер один в стране, Вон Чан Гю. В отличие от старших брата и сестры, которые учились в Корее, младший Вон До Гон с детства жил в США. Говорили, что он окончил Дартмут. Ему прочили скорое вхождение в управление компанией благодаря выдающемуся уму, но он выбрал остаться на льду. Чеболь с высоким социальным статусом, популярная спортивная звезда, агрессивный хоккейный нападающий. У Вон До Гона было много масок. Именно поэтому Соль Ип не смогла сразу догадаться, кто заказчик. Соль Ип вычисляла людей по паттернам. Она могла идентифицировать пользователя даже без номера телефона, адреса, настоящего имени или названия школы. Как следы на свежем снегу, пользователи интернета оставляют свои уникальные отпечатки: соцсети, форумы, сайты б/у товаров, игровые никнеймы, отзывы в интернет-магазинах. Соль Ип мастерски сравнивала разные цифровые личности, доказывая, что за ними стоит один человек. По теням на фото в соцсетях, погоде, фоновой музыке в кафе она отслеживала образ жизни и превращала поведенческие привычки в данные. По запросу клиента она покупала информацию на черном рынке, взламывала камеры наблюдения или приложения доставки, чтобы отследить маршруты. Но только по запросу клиента, то есть когда это приносило деньги. Но этот случай был другим. Она взялась за это дело не просто из-за большого аванса.

— Сначала скажите, зачем вы позвали нас сюда.

Соль Ип перешла прямо к делу. Её длинные ресницы медленно опустились и поднялись.

— Зачем эта встреча? Мы ведь работаем не в первый раз.

Она не говорила об этом Му Сону, но это был не первый заказ. Благодаря ограниченной информации она увидела паттерн и поняла, что к ней обращается один и тот же человек. Таинственный клиент словно тестировал её, постепенно увеличивая масштаб и риск заданий. Был момент, когда она заподозрила ловушку полиции, но клиент требовал ровно столько информации, сколько было нужно. И вот, после трех заказов, тест, видимо, был завершен: он предложил новое дело с авансом в 100 миллионов вон. Но с условием — начать работу только после личной встречи.

— А это важно? Причина встречи?

Вон До Гон пригубил ароматный чай из хризантем и приподнял бровь.

— Не думаю, что встреча принесет вам какую-то выгоду.

Он славился безупречной репутацией и отсутствием антифанатов. Стало любопытно, зачем такому человеку встречаться с «решалой» из интернета лично.

— Что значит «не в первый раз»?

Вместо ответа Вон До Гон задал встречный вопрос. На губах Соль Ип появилась провокационная усмешка. Грудь закололо, словно фантомная боль добралась до сердца. Несмотря на все его попытки скрыть свою личность, она пришла сюда, возможно, из любопытства. Ей было интересно узнать, кто же этот человек, создающий разные цифровые личности, но оставляющий ровно столько следов, чтобы она поняла: это один и тот же заказчик.

«Ты сдохнешь из-за своего мерзкого характера!»

Голос отца, проклинавшего её, некстати всплыл в памяти.

— Ли Гон Су, 58 лет, мужчина. После отсидки за домашнее насилие ушел на рыболовецкое судно и вернулся с некрозом лодыжки. Пытаясь найти бывшую жену, устроил дебош в доме её родителей и снова сел. Выйдя во второй раз, попытался найти и убить её, но не смог — она исчезла. Сейчас работает разнорабочим на ферме где-то в Кёнбуке.

Это была первая цель Вон До Гона.

— И вот, «исчезнувшая» бывшая жена сегодня заварила нам чай из хризантем.

В профиле Ли Гон Су в соцсетях, в закрытом альбоме, было свадебное фото с молодой Хон Юн Сун. Для других фото было недоступно, но Соль Ип хватило пары кликов.

— Хорошая память.

Вон До Гон сморщил нос в светлой улыбке. Это была легкая похвала, но сердце Соль Ип бешено заколотилось. Му Сон, явно не понимая, о чем речь, переводил растерянный взгляд с чая на Вон До Гона, а затем на уверенно улыбающуюся Соль Ип.

— Ли Сын Бом, 17 лет, мужчина. Старшеклассник, который всё время бодрствования думает об играх. Кроме игр, его интересует разве что меню в школьной столовой. Ах да, и ещё он написал на форуме угрозу убить председателя Вон Ик Хёна, когда «Ильвон Моторс» сократила поддержку профессиональной игровой команды. — Ну всё же... Угрозы убить отца я стерпеть не смог.

Это была вторая цель. «Ильвон Групп» не делала официальных заявлений по этому поводу. И третья цель.

— Чон Ын Хва, 37 лет, женщина. Считалась человеком, планирующим визит в Корею во время учебы в Бразилии, но оказалась вымышленной личностью.

Из-за этого заказа ей пришлось лезть на сервер в Камбодже, и её чуть не отследили.

— Вон До Гон-сси, вы что, стали жертвой брачного афериста?

Спросила Соль Ип, слегка нахмурившись. Звонкий смех Вон До Гона наполнил внутренний двор. Эта волна веселья словно сдавила её грудь.

— Не я. Мой секретарь Хо.

Соль Ип кивнула и с жалостью произнесла:

— А...! Вон тот дядька в темных очках.

Услышав слово «дядька», Вон До Гон снова рассмеялся, словно это было невероятно забавно.

— Секретарь Хо, говорят, ты дядька!

Крикнул Вон До Гон себе за спину, и Соль Ип быстро обернулась. Мужчина в очках, всё так же держа руки перед собой, лишь наклонил голову вбок.

— Ах ты ж ублюдок...

Му Сон, всё это время молча слушавший непонятный разговор, вспылил от такого высокомерного приветствия.

— Оппа.

Соль Ип позвала Му Сона, пытаясь успокоить.

— Значит, он тебе «оппа».

Пробормотал Вон До Гон, полностью стерев улыбку с лица, и кивнул. Его голос прозвучал настолько низко, что разгоряченное азартом сердце Соль Ип мгновенно остыло. Сегодня Му Сон вел себя так необычно, что и Соль Ип совершила ошибку, которой никогда не допускала. Не стоило называть его «оппа».

— Теперь говорите. Насколько важен человек, которого нужно найти, раз вы дали аванс в 100 миллионов?

Спокойно спросила Соль Ип.

— Этого пока мало...

Речь шла не о деньгах. Он имел в виду, что доказательств её способностей пока недостаточно. Закинув голову, Вон До Гон смотрел в открытое небо. Линия его челюсти была острой. Глядя на его выступающий кадык, Соль Ип почувствовала странное ощущение, будто у неё скрутило желудок. Медленно опустив голову, Вон До Гон с улыбкой в глазах мягко предложил:

— Не хочешь попробовать раскопать информацию обо мне?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Там больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 4

— Предлагаете мне... раскопать под вас?

Женщина, сидевшая напротив, повысила голос в конце фразы, словно отчитывая его за нелепое предложение. В её голосе, казалось, прозвучала усмешка. То ли она была уверена, что раскопает всё до дна, то ли заранее решила, что копать там нечего.

— Не сможете?

До Гон подумал, что если она отступит сейчас, то и начинать не стоит.

— Почему же, смогу.

Женщина продолжила, не моргнув глазом.

— А вы сами-то в порядке будете, Вон До Гон-сси?

До Гона уже некоторое время раздражал ветер, дующий из открытого люка в потолке. Челка то и дело падала на лоб, щекоча переносицу. Он небрежно откинул волосы большим пальцем левой руки.

— Администратор Хон, закройте окно.

Администратор Хон кивнула и что-то нажала в телефоне. Люк в потолке закрылся, словно затянулась паутина. Даже в пасмурный день солнце щедро дарит свой свет. Как только свет исчез из внутреннего двора, естественно, наступил полумрак.

— Вряд ли я буду в порядке...

До Гон медленно отрезал слова. В тот же миг зажглось искусственное освещение, мягко залив двор светом.

— ...если там что-то есть. Но сейчас-то?

Он добавил это так, словно ему нечего было скрывать, раз уж он нанял решалу, занимающуюся незаконными делами. Женщина тут же защебетала с угрозой в голосе:

— Откуда вам знать, как далеко я могу зайти?

Когда она была в кепке, он действительно принял её за мальчишку-старшеклассника. Он гадал, какая же жизнь заставила юного гениального хакера связаться с бандитом, похожим на огромного зверя. А тут, оказывается, «оппа»? Вырвался смешок. В тот момент, когда кепка слетела, он, честно говоря, немного удивился. Лицо, скрытое козырьком, было слишком красивым для такой работы. Лицо, которое давало повод всяким похотливым и распутным ублюдкам лезть к ней при любой возможности. Проще говоря — возбуждающее лицо.

— Я и правда не знаю, как далеко вы можете зайти.

До Гон посмотрел на неё с ленивой улыбкой. Раз ей удалось привлечь его внимание, стоит ли оценить её высоко? Он давал одно и то же задание нескольким решалам, известным в соцсетях. Кто-то тянул время, не оправдывая затрат, кто-то присылал неверные ответы спустя вечность, а кто-то выдавал правильный ответ, но с опозданием. Среди всех эта женщина и огромный зверь были самыми быстрыми и точными. Но даже так. Еще рано было сбрасывать шайбу и начинать матч. Взгляд До Гона переместился на «оппу», сидевшего рядом с женщиной и сверлившего его острым взглядом. Выпуклый лоб, приплюснутая переносица, угловатая тяжелая челюсть, сломанные уши — похоже, он долго занимался единоборствами. И ради женщины, называющей его «оппа», он, казалось, был готов в любой момент отдать жизнь. Его отношение к клиенту, выложившему огромную сумму, было дерзким, а взгляд, полный тревоги, что До Гон может что-то сделать с женщиной, — крайне непочтительным. Может, настроение улучшится, если доказать им, что эти дерзкие и непочтительные предчувствия не ошибочны? Но желание начинать основную игру не появлялось. Он знал правила и темп игры, но сейчас ему просто хотелось раздавить эту парочку. Или хотя бы удалить одного игрока с поля.

— А что будет, если мы откажемся от заказа?

— Придется вернуть аванс.

До Гон ответил без колебаний, как о чем-то само собой разумеющемся, и мужчина дрогнул. Видимо, они уже потратили деньги. Деньги нужны именно мужчине?

— В пятикратном размере по контракту?

В условиях было сказано, что при отмене заказа по причине простого изменения решения исполнитель возвращает аванс в пятикратном размере.

— Мы не слышали, что заказ будет таким.

Женщина попыталась возразить.

— А когда вы вообще знали суть заказа заранее?

Вопрос До Гона лишил её сопротивление смысла. Поняв, что способа отказаться от заказа нет, женщина едва заметно нахмурилась, но тут же разгладила лицо. Хорошая адаптация к ситуации.

— Зайти не с той стороны, куда смотрит противник, а с тыла. Backdoor play. Это ведь ваша фишка, игрок Вон До Гон? В этот раз попробую я.

Женщина приняла вызов, не дрогнув. У него невольно вырвался смешок — такой же торжествующий, как когда обманываешь вратаря и вколачиваешь шайбу в сетку. Сейчас не время разжигать азарт, но ему захотелось ответить на её провокацию.

— Попробуйте. Только не питайте иллюзий, что мы не будем защищаться.

Женщина снова нервно нахмурилась, словно не понимая, зачем он устраивает эту битву характеров, но тут же снова взяла себя в руки. Видимо, так она показывает, что у неё непростой характер.

— Значит, это тест.

— Считайте это товарищеским матчем.

Ответив, До Гон медленно перевел взгляд на мужчину.

Может, удалить его до конца игры? Тогда он не выйдет на следующий матч.

Мужчина демонстрировал свою привязанность к женщине так явно и рискованно, словно готов был упасть от малейшего толчка. С таким жалким уровнем профессионализма... Впрочем, До Гон и сам задавался вопросом, почему ему так хочется убрать этого парня с дороги.

— Мы встретимся в ближайшее время?

На вопрос До Гона женщина ответила, вскинув бровь:

— Смотря как пойдет.

Имела ли она в виду, что всё зависит от неё или от До Гона — покажет время.

— А что вы делаете с теми, кто выполнил работу, но не получил остаток оплаты?

— У нас есть человек, который занимается взысканием.

— То есть долг могут забрать жизнью?

Спросил До Гон с неподдельным интересом. Женщина вскинула левую бровь.

— Воображение вам в помощь.

— Имейте в виду: если не отработаете деньги, мы тоже разберемся с вами сами.

Он улыбнулся, растянув уголки губ, и глаза женщины загорелись боевым азартом. Ему понравился этот настрой: ради информации о До Гоне она готова была перерыть хоть мусорный бак в поисках фантика от жвачки.

***

В районе вилл, где сирены скорых, едущих в университетскую больницу, выли без перерыва, из окна третьего этажа старого здания из красного кирпича просачивался тусклый желтый свет.

Как может быть так чисто?

Соль Ип откинула голову на подголовник скрипучего офисного кресла и зажмурилась. Двухкомнатная квартира, в которую они переехали несколько месяцев назад. Район был полон временных жильцов, что облегчало задачу скрывать личность, поэтому Соль Ип и Му Сон задержались здесь дольше, чем планировали.

— Что, совсем ничего нет?

Му Сон, сидевший за старым журнальным столиком и поглощавший лапшу быстрого приготовления, спокойно спросил, поглядывая на необычно тихую Соль Ип.

— Ага. Похоже, у него есть команда зачистки.

Глядя на то, как шумно работает кулер системного блока, она подумала, что скоро и эту рухлядь придется выбросить.

— Ну, это же «Ильвон Групп», неудивительно. Или у Вон До Гона действительно нет секретов.

Соль Ип покачала головой на наивное предположение Му Сона. На ветвистом дереве всегда гуляет ветер, а чем больше у человека есть, тем больше секретов он хочет сохранить. В мире, где деньги — это власть, а информация — тоже власть, можно отсеивать информацию деньгами, и так же существуют люди вроде Соль Ип, которые этой информацией торгуют.

— Скорее, отсеивает деньгами.

Пробормотала Соль Ип со вздохом. Зачем Вон До Гон, имея под рукой команду цифровой зачистки, которая стирает любые грязные следы, решил нанять таких решал, как она?

— Ему скучно, что ли?

Му Сон, видимо, задавался тем же вопросом, но его возбужденная болтовня была полной чушью.

— Смотри. Чего у Вон До Гона нет? У него есть всё! Лицо, физика, способности, семья, деньги, популярность, слава... Может, ему правда скучно?

— Тогда он псих.

— Эй, может, он прирожденный игрок.

После встречи Му Сон, похоже, окончательно попал под обаяние Вон До Гона.

— Может, он хочет сыграть в рискованную игру? Ему скучно просто выигрывать.

Соль Ип нахмурилась от раздражения. То ли он хочет поиграть людьми, то ли тестирует их перед действительно серьезным заказом. Понять это было невозможно.

— Впервые вижу, чтобы ты так парилась.

Му Сон поцокал языком, мол, надо же, есть информация и паттерны, которые Соль Ип не может найти. Он просто не понимал. До сих пор Соль Ип быстро и точно решала проблемы клиентов, но это было возможно лишь потому, что она плавала на мелководье. Вон До Гон был первым «китом». Поэтому вероятность того, что существует информация, недоступная Соль Ип, была велика. Ощущение, что её проверяют на профпригодность, оставляло горький привкус во рту. Даже сглотнуть было трудно.

— Поешь чего-нибудь. И брось эту привычку голодать, когда работа не клеится.

— Лапша осталась?

В тот момент, когда Соль Ип встала с места, одна из программ, на которую она поставила оповещение, замигала и запищала.

«Не хочешь попробовать раскопать информацию обо мне?»

Провокационный голос Вон До Гона словно снова зазвучал у неё в ушах. Видимо, чтобы поймать тигра, придется лезть в тигровое логово.

***

В 80-преонную квартиру с видом на реку Хан вошли рабочие в масках. Большинство из них были поденщиками, зарегистрированными в агентстве, поэтому люди, собравшиеся на генеральную уборку, не знали друг друга. Тем более что среди них были мигранты из Монголии и Центральной Азии. Нужно было просто выполнять указания менеджера, присланного штатным сотрудником фирмы. Соль Ип незаметно смешалась с ними, перемещаясь по дому. Рабочих было много, и менеджер не сразу заметил лишнего человека.

— Нет, милая. Ты мне не веришь? Я правда вчера ночевал дома! Я не пил!

На самом деле он был слишком занят, умоляя свою девушку по телефону. Ближе к концу уборки Соль Ип проскользнула в гардеробную. Спрятавшись за вешалкой, плотно увешанной объемной спортивной одеждой, она стала невидимой. Рабочие, нахлынувшие как прилив, схлынули, и в квартире стало тихо. Обувь она выбросила в большой мусорный мешок, который вынесли рабочие, так что прихожая была чиста. Менеджер наверняка проверил только людей по списку и отпустил их, так что исчезновение Соль Ип осталось незамеченным. Пока она убиралась, то заметила, что камер в доме нет. А Вон До Гон сегодня должен был присутствовать на благотворительном мероприятии «Ильвон Групп» и вернуться поздно. Пора осмотреться. Выбравшись из гардеробной, Соль Ип сразу направилась в его спальню. Здесь не висело ни одной фотографии, да и квартира была записана на другое имя, так что даже менеджер клининговой службы, похоже, не знал, что здесь живет Вон До Гон. Соль Ип умело обыскивала спальню в поисках секретов, когда вдруг...

— Вон До Гон, ты правда так со мной поступишь?!

Из-за двери спальни донесся женский крик.

Глава 5

Мурашки пробежали по спине и достигли макушки, вызвав легкое покалывание. Самые частые заказы у решал, торгующих информацией, связаны с изменами и любовными интригами. И именно эти заказы чаще всего приводят к краху самих заказчиков.

— До Гон-оппа!

Соль Ип мелькнула мысль, что голос может принадлежать его сестре Вон До Ён. Но, учитывая обращение «оппа», это точно не сестра.

— С чьего это разрешения я «оппа»?

Вон До Гон, который должен был находиться на благотворительном вечере в память об основателе, был совсем рядом. Говорили, что сегодня в отеле IW соберется вся семья владельцев «Ильвон Групп». Это было настолько редкое событие, что новости пестрели заголовками. Так почему Вон До Гон здесь? Похоже, они не собирались врываться в спальню прямо сейчас, поэтому Соль Ип замерла у двери, прислушиваясь. Она не была экспертом в делах сердечных, но слова Вон До Гона звучали как отрицание каких-либо отношений.

— Я ради тебя даже от рекламы «Ильвон Электроникс» отказалась! Чтобы потом, когда мы поженимся, не было сплетен! Как ты можешь так со мной поступать?

Раз речь зашла о рекламе, женщина явно не из простых. Голос показался знакомым. Перед глазами всплыло лицо с утонченными, чувственными чертами.

Как же её звали?

— Ча Хва Ён.

Точно, Ча Хва Ён! Вон До Гон холодно произнес имя актрисы, которая сейчас получала самые высокие гонорары за серию. Видимо, почувствовав, что настрой Вон До Гона не сулит ничего хорошего, Ча Хва Ён разрыдалась. Плач был таким отчаянным, что даже у человека, прячущегося в комнате, сжалось сердце.

— Да, я знаю, что ты хорошо играешь.

Вон До Гон саркастично усмехнулся, давая понять, что этот номер не пройдет. Словно сцена из дорамы. Даже его язвительный тон был приятен на слух. Пришлось признать: не только его великолепная внешность, но и голос, и малейшие жесты способны были приковать внимание публики.

— Оппа, оппа-а! Я умоляю! Вот, я на коленях стою.

Несмотря на мольбы Ча Хва Ён, Вон До Гон молчал.

— Мы встретились всего один раз! Правда! Оппа, ты меня не любишь? Ты же любишь меня!

Вон До Гон вздохнул так тяжело, словно этот вздох ударился о дверь спальни. У Соль Ип сердце ушло в пятки. Насколько нужно любить, чтобы ползать на коленях и рыдать? Для Соль Ип это было лишь фантазией. В тот момент, когда Соль Ип почти прониклась сентиментальностью к отчаянной любви Ча Хва Ён, прозвучало нечто невообразимое.

— Ах так! Значит, вот так ты, да? Оппа, у тебя есть доказательства? Доказательства, что я спала с твоим дядей!

Сентиментальность, наполнившая Соль Ип, рассыпалась в прах. Вместо неё в голове словно мягко защекотало перышком.

Значит, мне нужно просто найти эти доказательства.

Соль Ип подумала, что если ей удастся тихо выбраться из дома, она нароет информацию о Ча Хва Ён и сунет её прямо под нос Вон До Гону.

— Далеко не уйдешь.

Тихий голос раздался совсем близко. Вон До Гон подошел к двери спальни. Ситуация была критической. Оглядевшись, Соль Ип быстро нырнула под кровать. В тот же миг Вон До Гон открыл дверь и вошел.

— Хорошо, оппа. Я приму всё остальное.

Ча Хва Ён вошла следом и снова упала на колени. Соль Ип, стараясь не шуметь, поползла дальше от двери, вглубь под кровать. Затаив дыхание, она молилась, чтобы они не помирились и не рухнули на кровать прямо сейчас.

— Спаси меня.

— Что это значит?

Голос Вон До Гона, державшего дистанцию, был сухим.

— Позволь мне остаться актрисой.

В ответ раздался холодный смех Вон До Гона.

— Вы ошиблись человеком.

— Оппа, пожалуйста! Если я лишусь этого, я умру. Если я сейчас полечу в пропасть, я правда умру, оппа. Ты же знаешь, как я к этому шла.

— Если хотела сохранить то, что имеешь, не стоило переходить черту.

В его упреке не было ни капли любви.

— Это всё потому, что ты меня забросил, оппа.

— Что я сделал?

— Ты меня игнорировал! Я даже в этом доме впервые! У нас хоть раз было нормальное свидание? Я просто хотела любви, хотела признания, хотела, чтобы меня баловали.

Слушая рыдания Ча Хва Ён, чья репутация бренда была не хуже, чем у Вон До Гона, Соль Ип стало её жаль. Слыть «возлюбленной нации», но при этом умолять о любви и признании, несмотря на свои космические гонорары.

— Ча Хва Ён-сси, подумайте хорошенько.

Вон До Гон продолжил голосом, в котором вежливость была лишь маской, как у ведущего викторины.

— Я когда-нибудь обещал Ча Хва Ён-сси что-то похожее на брак?

На этот раз Ча Хва Ён промолчала.

— Или, может, я хоть раз выражал свои чувства? Так, чтобы можно было ошибочно принять это за любовь?

По рукам Соль Ип пробежал холодок. Если всё, что говорил Вон До Гон, правда, то это был сталкинг. Вон До Гон вполне мог бы заявить в полицию.

— Мы же общались по видеосвязи! Когда ты был в Штатах, мы переписывались! Ты говорил, что занят, и я всё понимала, когда мы не могли часто видеться.

Вон До Гон, словно устав, присел на край кровати. Соль Ип увидела, как Ча Хва Ён приближается к его ногам.

— Подойдете ближе — я вызову полицию.

Ча Хва Ён замерла.

— Тогда зачем ты сказал мне зайти? Зачем пустил в этот дом?!

Если бы Вон До Гон не привел её сам, Ча Хва Ён никак не смогла бы попасть сюда.

— Предлагаете обсудить это на улице?

Действительно, если поползут слухи, что Ча Хва Ён валялась в ногах у Вон До Гона, это станет скандалом международного масштаба. А если вскроется, что она спала с его дядей, её загрызут заживо.

— Человек должен знать, что такое стыд. Нужно иметь совесть.

Ча Хва Ён судорожно вздохнула.

— Поэтому, оппа... — Перестаньте называть меня «оппа».

«Значит, он тебе "оппа"».

В голове Соль Ип всплыла фраза, которую Вон До Гон бросил, указывая на Му Сона.

— Вон До Гон-сси, спаси меня. Я буду только играть. М? Я не буду притворяться, что знаю Вон До Гон-сси. — Это само собой разумеется.

Соль Ип подумала: хоть бы Вон До Гон дал ей ответ, который она хочет, и поскорее выпроводил.

— Поэтому! Пообещай! Что никому не расскажешь!

Раздался истеричный визг.

— Я же сказал, вы ошиблись человеком.

Голос Вон До Гона стал ледяным, качество этого холода отличалось от прежнего.

— Не знаю, может, для Ча Хва Ён-сси такие подлые поступки в порядке вещей, но для меня — нет. Мне даже слышать такую просьбу противно, так что уходите.

Соль Ип скривила губы в ухмылке. И это говорит тот, кто недавно провоцировал её раскопать под него грязь? Строит из себя святошу.

— Правда? Я верю Вон До Гон-сси! Правда!

Какая же она назойливая. Когда Соль Ип уже начала думать, что кто-нибудь должен стащить эту крикливую актрису со сцены, послышались торопливые шаги.

— Извините. Я опоздал.

Секретарь Хо увел Ча Хва Ён. Как только дверь спальни закрылась, Вон До Гон тяжело вздохнул. Надо выбираться. Если Вон До Гон выйдет из комнаты хоть на минуту, она сможет выскользнуть из дома. Пока она убиралась, то успела изучить планировку. А если не выйдет, придется ждать ночи, пока он уснет. В этот момент на пол что-то упало, заставив Соль Ип вздрогнуть. Футболка, джинсы, белье — всё по очереди падало на пол. Вон До Гон, сняв даже носки, встал с кровати и направился в ванную. Лодыжки, икры, бедра, ягодицы... С каждым его шагом в поле зрения попадал и член, болтающийся между бедер. Ей хотелось зажмуриться, но веки словно примерзли. Она впервые видела полностью обнаженного взрослого мужчину так близко вживую. Да ещё и размеры того, что висело между ног, поражали, заставляя шею пылать жаром. Соль Ип тряхнула головой, приходя в себя. Пока он моется, нужно срочно бежать из квартиры. Но, видимо, забыв что-то, он вернулся в спальню. Соль Ип прикусила губу, сдерживая стон. Вон До Гон сел на то же место и вдруг рассмеялся вслух. Свихнулся, что ли? Внезапно между раздвинутыми ногами Вон До Гона возникло его красивое лицо. Соль Ип едва не закричала.

— Долго ещё там сидеть будете?

Вон До Гон улыбался, как призрак из городской легенды.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 20 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 6

Я уже заметил, как какая-то фигура юркнула под кровать, когда открывал дверь. Меня до смерти достало, что Ча Хва Ён увязалась следом, а тут ещё, похоже, объявился очередной сталкер. Нервы были на пределе. Притворившись уставшим, я подошел и сел на кровать. На стене напротив висела огромная картина. Женщина, видимо, не заметила, что пространство под кроватью отражается в стекле рамы.

Сказал ей копать под меня, а она, умница, аж домой ко мне заявилась.

Зная, что она смотрит, я всё равно спокойно разделcя и направился в ванную. Но перед тем как включить воду, мне стало любопытно. Как она попала в дом? Что поняла из подслушанного разговора? И прячется ли в этом доме тот самый мужик, которого она зовет «оппа»? Сидеть голым друг напротив друга и расспрашивать подробности было бы странно, поэтому я наспех обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной. Не было времени даже надеть халат. Если она сбежит за это время, мое любопытство останется неудовлетворенным. Я сел на край кровати и наклонился, заглядывая между ног.

— Ха, напугали!

Женщина в ужасе пробормотала это, отшатнувшись.

— Сильнее, чем я?

На мой ответ она лишь закатила глаза и заерзала, пытаясь выбраться из-под кровати. Я протянул руку под кровать. Она замерла, переводя взгляд с моей руки на лицо.

— Вы что, не оделись?

— Нет.

Мой ответ прозвучал как само собой разумеющееся, и она явно растерялась.

— А это проблема?

— Оденьтесь, и я вылезу.

— Не знаю, заметили вы или нет, но в этой комнате нет ничего, что можно назвать одеждой.

Женщина с отвращением на лице указала глазами мне под ноги.

— Вон же одежда.

— Это вещи в стирку. Их нельзя надеть снова.

— Оденьтесь, я сказала!

Прошипела она сквозь зубы.

— Зачем? Чтобы сбежать, пока я буду искать одежду?

Похоже, я попал в точку — она тут же вытаращила глаза.

Ну очень страшно, правда.

— Куда мне бежать, когда меня уже поймали? Я не сбегу, так что оденьтесь.

— Самое важное я прикрыл. А теперь вылезай.

Я протянул руку глубже под кровать, схватил её за плечо и потянул. Женщина в рабочем комбинезоне выскользнула, скользя по мраморному полу.

— Зачем же тащить человека, как собаку...

Встав, она отряхнула плечо и пробурчала что-то недовольное.

— А, так вы пришли делать уборку.

Мой взгляд упал на логотип клининговой компании на её груди. Тем временем её взгляд бесцеремонно скользнул по моему телу вниз. Увидев полотенце, небрежно повязанное на бедрах, она резко отвернулась и пробормотала:

— И правда, прикрыли только самое важное.

Ее шея покраснела, пока она меня отчитывала.

— Я же так и сказал. И как впечатления?

Она слегка сжала губы, потом разжала и промямлила:

— В жизни лучше, чем на фото.

У меня вырвался смех.

— Приятно слышать, но я не об этом.

— ...А о чем?

Она перевела взгляд, всем видом показывая, что будет смотреть только мне в лицо.

— Раз уж подслушивали, должны были сделать какие-то выводы, не так ли?

Она приоткрыла рот, издав тихое «А», и выпрямилась. Ей едва за двадцать? Стоя с порозовевшими щеками, она выглядела так, словно ей нетерпелось доказать свой профессионализм. И это мне тоже понравилось.

— Вам нужны доказательства того, что Ча Хва Ён развлекалась с другим? Это ведь тоже касается вас, Вон До Гон-сси.

— А если они у меня уже есть?

— Я знаю, что их нет.

Она блефовала, не имея доказательств того, что у меня ничего нет. Отличная выдержка.

— Допустим, нет. Сможете найти?

— Да.

Она ответила уверенно, но её зрачки едва заметно дрогнули. Это была безрассудная смелость игрока, который выходит на лед против сильной команды без гарантии победы. Но почему-то это вызывало доверие.

— Если найдете, тогда и увидимся. И еще.

Просто хочу поверить?

— И еще?

Да кто она такая, в конце концов?

— Тот мужчина тоже сейчас в этом доме?

— Нет.

Она решительно покачала головой.

— А где он?

— Это коммерческая тайна.

Эта «коммерческая тайна» меня сильно задела. Как заусенец под ногтем, который хочется оторвать, даже если будет больно.

***

Глаза Соль Ип, уставившиеся в монитор, были полны усталости, но стук по клавиатуре звучал бодро, как шум дождя, барабанящего по стеклу. Соль Ип почти не спала, сплетая прошлое Вон До Гона из разрозненных следов, как ткань из нитей основы и утка. Информацию о Ча Хва Ён она уже давно собрала и систематизировала, но теперь с одержимостью искала что-то ещё, касающееся самого Вон До Гона. Его старший брат Вон До Джин был в «Ильвон Моторс», второй брат Вон До Хо — в «Ильвон Телеком». А сестра Вон До Ён возглавляла государственный проект по искусственному интеллекту. Вероятно, они станут ядром следующего поколения бизнеса «Ильвон Групп». Но из четверых детей председателя Вон Ик Хёна только младший, Вон До Гон, не входил в структуру группы. Вон До Гон, которому в этом году исполнилось двадцать восемь, появился как член семьи владельцев только пять лет назад, когда впервые поднял Кубок Стэнли как хоккеист. Он не снимался в рекламе «Ильвон Групп» открыто, но его публичная деятельность внесла немалый вклад в омоложение и улучшение имиджа корпорации. Базируясь в США, он был амбассадором люксовых брендов, часто появлялся на благотворительных вечерах, заслужив репутацию чеболя с «добрым влиянием», и вывел сборную Кореи в финал чемпионата мира, прославляя страну. Его любили все корейцы — мужчины и женщины, старые и молодые.

— Но Вон До Гон... Внебрачный сын.

Вот почему он был отстранен от управления и единственный из детей Вон Ик Хёна провел детство в Америке?

Есть один парень, Гон, учится в одной школе с моим сыном. Говорят, он внебрачный сын чеболя.

Она с трудом нашла этот след в ныне закрытом сообществе корейцев, проживающих в США. Судя по логам, пост был быстро удален, и под ним не было ни одного комментария.

Единственный хвост, который удалось найти — один пост в сообществе. На сегодня хватит.

Она с хрустом размяла затекшую шею и закрыла вкладку браузера. На рекламном баннере портала появилось лицо Вон До Гона.

Хотите поделиться секретом?

Под красивым лицом мигала провокационная фраза. Слово «секрет» располагалось прямо под его линией челюсти. Внезапно вспомнилась его челюсть, которую она видела в лесном особняке, и дыхание перехватило. Следом в памяти ярко всплыли лодыжки, икры, бедра... и член, болтающийся между бедер. Она подняла кружку, чтобы смочить горло, но в ней давно не было ни капли воды. Соль Ип постучала кулаком по плечу и встала. Она сидела так долго, что за окном уже рассветало. Му Сон, ушедший забирать записи с камер видеонаблюдения по просьбе другого клиента, не звонил всю ночь — видимо, дела шли не очень.

— Говорила же, не берись за это.

Му Сон всегда твердил: «Куй железо, пока горячо», надо работать усердно, чтобы быстрее расплатиться с долгами. Хотя все эти долги наделал родной отец Соль Ип, Хван Нам Хён. И было неизвестно, удастся ли выплатить их за всю жизнь. Зачем я так живу? Встав со стула, Соль Ип смотрела в пустую кружку, словно потерянный человек, которому некуда идти. Иногда наваливалась такая апатия, что пропадало даже желание пить воду. На мониторе всё ещё мигала реклама с лицом Вон До Гона. Она снова сглотнула. Она тупо смотрела на красивое лицо, вызывающее странную жажду, когда зазвонил телефон. Это был Му Сон, от которого не было вестей больше суток после ухода из дома. Подавив радость, Соль Ип сразу начала отчитывать его, подняв трубку:

— Я же говорила тебе не браться за это дело!

Му Сон, выглядевший так, будто убил нескольких человек, на самом деле не умел отказывать людям. Заказ на изъятие записей с камер дал детектив, который был его старшим товарищем по секции дзюдо в школе.

— Вы член семьи Нам Му Сона?

В трубке раздался незнакомый голос. Если на рассвете звонит незнакомец с чужого телефона, это почти всегда означает несчастный случай, даже если речь идет об обычном человеке, а не о решале. Голова закружилась от дурного предчувствия.

Может, я уснула и это сон?

— Я не родственница.

Соль Ип произнесла это с закрытыми глазами, с трудом осознавая, что действительно не спит.

— Это больница «Ильвон». В телефоне Нам Му Сона сохранен только этот номер.

Глаза, воспаленные от долгого сидения перед монитором, защипало.

Глава 7

— Говорит полиция. Нам Му Сон попал в аварию. Мы поздно связались с вами, так как потребовалось время, чтобы извлечь его телефон.

— А...

Соль Ип с силой проглотила подступающий к горлу ком, стараясь не выдать ни удивления, ни горя.

— Мотоцикл Нам Му Сона уничтожен полностью. У него была большая кровопотеря, он уже пять часов на экстренной операции, но о результатах нам пока не сообщили. Это был наезд с места происшествия... Виновник скрылся, а затем его машина упала в реку Хан.

— В реку Хан?

Голос Соль Ип дрогнул, выдав едва заметное волнение.

— Из-за проливного дождя поисковые работы начнутся только днем. Вы можете сейчас приехать в больницу? Нам нужно кое-что уточнить.

Слишком много подозрительных деталей для простой аварии. Наезд с побегом в ночь проливного дождя. И машина, упавшая в реку? К тому же, стоило проверить, действительно ли звонивший был полицейским. В любом случае, встречаться с полицией — настоящей или нет — ей было ни к чему.

— Извините. Свяжитесь лучше с дедом Му Сона. Я не знаю его контактов.

Дед Му Сона был человеком стальной закалки, который и бровью не поведет, узнав об аварии внука. Соль Ип ответила холодно, словно бывшая девушка, которой нет дела до бывшего парня, и повесила трубку. Едва положив телефон, она тут же взломала систему больницы «Ильвон». Нужно было убедиться, что Му Сон действительно там, и если да, то какую операцию ему делают. К счастью или нет, запись о Му Соне нашлась. После операции его должны были перевести в реанимацию, но до утра он останется в палате пробуждения. Убедившись в этом, она накинула ветровку, просовывая руки в рукава, когда пришло сообщение от того самого «полицейского»:

«Мы связались с дедушкой Нам Му Сона. Он сказал, что ему потребуется день, чтобы добраться до Сеула».

Тон сообщения был сухим и формальным, без капли сочувствия к Му Сону или попытки уговорить получателя приехать. Нужно действовать быстро, чтобы разобраться в ситуации до приезда деда.

Соль Ип натянула капюшон поверх кепки и побежала вверх по пожарной лестнице. Шея взмокла от пота, спина липла к одежде, но чтобы избежать камер наблюдения, лестница была надежнее лифта. Восьмой этаж. Здесь. Согласно умному журналу, который автоматически фиксировал данные пропусков сотрудников, с 5 утра тележки с бельем с восьмого этажа отправляются в прачечную. Соль Ип проверила, лежит ли в кармане ветровки удостоверение медсестры, которое она стащила у женщины, с которой столкнулась на минус первом этаже, поправила маску и открыла пожарную дверь. Как и ожидалось, в коридоре стояли ряды тележек с бельем. Из глубины коридора доносились шаги. Не раздумывая, она забралась в одну из тележек. Ей было плевать, какие там могут быть инфекции или грязь. Её жизнь была лишь бонусом с момента, как её бросили в приюте, и ради Му Сона, который спас её, такая мелочь не стоила страха. Тележка медленно поехала.

— Черт, что здесь такое тяжелое? Труп, что ли?

Мужчина пошарил в белье, пытаясь заглянуть внутрь.

— Придурок! Зачем открываешь? Нам только отвезти надо, мало ли какая там зараза.

Похоже, это были студенты на летней подработке. Они болтали о всякой ерунде: поездках, записи на курсы в следующем семестре.

Я тоже была такой в университете?

Воспоминания двухлетней давности внезапно нахлынули на неё. Окончив научную школу за два года, Соль Ип поступила на факультет компьютерной инженерии с полной стипендией. Благодаря поддержке фонда, который спонсировал её со старшей школы, она получала щедрые карманные деньги. Но эти деньги стали проблемой. Помешанный на азартных играх отец явился в университет, чтобы отобрать деньги у дочери-первокурсницы, а следом в общежитие заявились и ростовщики, у которых он занимал, устроив дебош. Времена, когда она ходила на лекции с рюкзаком, набитым учебниками, и подержанным ноутбуком, который подарил ей Му Сон, казались одновременно яркими, как вчерашний день, и чужими, словно украденные воспоминания. Грузовой лифт дернулся и поехал, и Соль Ип тряхнула головой. Словно так можно было стереть эти похожие на сон студенческие годы и вернуться в реальность.

— Блин, каждый раз тут как-то жутко.

Тележка снова медленно покатилась — видимо, они приехали в прачечную на минус шестом этаже. Парни оставили тележки в углу и вернулись к лифту. Убедившись, что шаги стихли, Соль Ип быстро выбралась наружу. Она уже собиралась бесшумно ступить на пол, как вдруг...

— ...!

В трех метрах от неё, сидя на стуле, клевал носом охранник в форме. Похоже, он отлынивал от работы — в журнале дежурств его здесь быть не должно. И почему именно в грязной прачечной? Соль Ип быстро сняла кроссовки и взяла их в руки. Подошвы с хорошим сцеплением могли скрипнуть о кафельный пол, если идти быстро. Пригнувшись, она перебежала и спряталась за огромной вращающейся стиральной машиной. В этот момент снова раздался звук прибытия грузового лифта.

— Эй, ну я же говорил не спать!

Какой-то мужчина ворвался в прачечную, отчитывая охранника.

Голос знакомый

Соль Ип слегка высунула голову. Она увидела спину охранника и крупного мужчину.

«Выходите, я помогу с парковкой. Вас проводит наш администратор Хон».

Секретарь Хо. Тот самый, что назвал себя «дядькой» и тут же исправился, тот самый, что вытащил Ча Хва Ён из квартиры Вон До Гона. Это точно был он.

— Вещь принес?

Он был в черном спортивном костюме, черной кепке и маске, но голос выдавал его с головой.

— Конечно. А деньги?

Секретарь Хо, проверяя содержимое конверта, был в черных кожаных перчатках, несмотря на сезон дождей.

— Слушай, а кто вообще заказал такое дело? Скажи хоть это, прежде чем я деньги возьму.

Вон До Гон. Имя из трех слогов пронеслось в голове Соль Ип. Секретарь Хо молча развернулся, а охранник, похоже, и не ждал особого ответа, занявшись пересчетом купюр. Только Соль Ип начала задаваться вопросом, чем же на самом деле занимается за кулисами всеобщий любимец Вон До Гон, как телефон в её руке коротко завибрировал. В одной из соцсетей аккаунт — предположительно, фейковый аккаунт Вон До Гона — выложил фото. Сеульский пункт оплаты на скоростном шоссе Кёнбу, фото с отредактированными цифрами и автобусная остановка. Казалось, он давал подсказку, зная, что Соль Ип найдет этот аккаунт. Послышался звук отодвигаемого стула — охранник встал. Соль Ип, воспользовавшись шумом работающих стиральных машин, быстро выскользнула из прачечной.

Она нашла медицинскую форму, в которой можно было зайти в палату пробуждения, переоделась в стерилизационной и спокойно направилась в главный корпус. У входа в палату, где, предположительно, лежал Му Сон, она приложила украденный пропуск и вошла внутрь.

— Больно... обезболивающее! Голова кружится... Соль Ип-а.

Му Сон стонал, приходя в себя после наркоза.

— Оппа, я здесь.

Соль Ип бросилась к нему. На рассвете в палате пробуждения не было ни врачей, ни других пациентов.

— Соль Ип-а. Моя нога... так болит.

— Да, оппа. Операция прошла хорошо. Не волнуйся. Дедушка тоже приедет.

— Соль Ип-а... Прости. Я попал в аварию, как дурак. И поэтому...

Хотя буйные клиенты случались, никто ещё не пытался реально кого-то убить.

— Ты видел лицо водителя?

Может, это полицейский, который заказал изъятие записей?

— Вон До Гон...

Сердце Соль Ип подпрыгнуло, когда из его уст вырвалось это неожиданное имя.

Глава 8

Человек, который только что запостил фото в закрытый аккаунт, утоплен в реке Хан во время ливня? Быть того не может.

— Вон До Гон назначил встречу. Я остановился, чтобы ответить, и тут грузовик... А водитель...

Му Сон не просто путался в показаниях из-за наркоза. Он, как обычно, говорил то, что хотел сказать в первую очередь, сбивая Соль Ип с толку.

— Так ты видел водителя или нет? Того, кто сделал это с тобой?

Соль Ип сгорала от нетерпения. Му Сон нахмурился, но тут же слабо улыбнулся. С его пугающей внешностью эта детская улыбка делала его похожим на добряка-простака.

— Ты сейчас за меня волнуешься?

— А как мне не волноваться?

Он явно видел водителя. Но раз ходит вокруг да около, значит, это кто-то, за связь с кем Соль Ип его отругает.

— Оппа, это кто-то знакомый? Может, дело детектива Пака пошло не так?

Му Сон зажмурился и проскулил «Ай!», притворяясь, что ему больно. Судя по его состоянию, боль была настоящей, но желание уйти от ответа — ещё более явным. Сейчас было бесполезно снова читать нотации о том, что не стоило брать заказ от детектива Пака.

— Ладно, проехали. А зачем Вон До Гон назначил встречу?

— Сказал, что лучше мужчинам работать вместе. Мол, такие дела опасны.

Му Сон широко улыбнулся, передавая слова Вон До Гона. Он так гордился тем, что сам Вон До Гон, любимец нации, признал его, что Соль Ип оставалось только горько усмехнуться. Она провела ладонью по лбу, успокаивая бешено колотящееся сердце.

— Я в порядке. Не переживай. Здесь, в реанимации, безопаснее, чем снаружи. Детектив Пак сюда не доберется.

Если бы речь шла о мелких бандитах с их дешевыми угрозами — другое дело. Но вряд ли в списке их клиентов были люди, способные проникнуть в реанимацию больницы, принадлежащей «Ильвон Групп».

— А что делать с заказом Вон До Гона? Кажется, он доверяет мне больше, чем тебе.

Му Сон искренне переживал за работу.

— Я сама разберусь.

Было смешно, что Му Сон думал, будто сможет решить всё сам, и непонятно, зачем Вон До Гон, уже встретившись с ними, вышел на Му Сона отдельно.

— Хоть лицо покажи? А то одни глаза круглые торчат, страшно даже.

Му Сон вытянул губы, жалуясь, что из-за маски видит только глаза Соль Ип.

— Я пошла.

Решив, что она и так слишком долго пробыла в палате пробуждения, Соль Ип поспешила уйти.

***

Хотя для утреннего часа пик было еще рано, небо уже посветлело. То ли от того, что она увидела Му Сона и напряжение спало, то ли от бессонной ночи — на неё напала зевота. Нужно было срочно ехать домой и забрать вещи. Детектив Пак не знал их адреса, но если захочет — найдет. Он не знал о её существовании, так что вряд ли нагрянет туда, но интуиция подсказывала: пора снова паковать нехитрый скарб и переезжать. Ошибка была в том, что они задержались в этом районе дольше, чем планировали. Веки тяжелели, но она заставила себя широко открыть глаза. Как раз перед поворотом в переулок, ведущий к дому, телефон в кармане коротко завибрировал.

«Вы не идете».

Сообщение пришло в мессенджер, который они использовали для заказов. Это было P2P-приложение, удаляющее сообщения без следа после прочтения, и не проходящее через центральный сервер, что затрудняло отслеживание.

«Я жду, а вы не идете».

Ей показалось, что она слышит низкий голос, который давил тяжестью в том внутреннем дворе. Отправителем точно был Вон До Гон. Похоже, он действительно договорился о встрече с Му Соном в обход неё. Соль Ип снова просмотрела фото в его закрытом аккаунте. Фото сеульского пункта оплаты на трассе Кёнбу, и если скомбинировать цифры с фото с другим номером, который она получила, получалось четырехзначное число. Она проверила этот номер. Это был номер междугороднего автобуса, идущего из Сеула в Кёнгидо, который останавливался на остановке прямо на шоссе.

«Возникли дела. Я еду».

Отправив сообщение, Соль Ип ускорила шаг, направляясь к остановке, где можно было сесть на этот автобус.

Я управляю аккаунтом в этом приложении.

Как Вон До Гон связался с Му Соном-оппой?

***

В Сеуле всю ночь лил дождь, а на трассе в районе Кёнгидо полным ходом шли работы по укреплению склонов перед сезоном дождей. Бригада, перекрывшая одну полосу на ночь, спешно сворачивалась до начала утреннего трафика. До Гон взглянул на аналоговые часы на приборной панели и слегка покачал головой. Мужчина прочитал сообщение, но всю ночь не отвечал. Только когда До Гон снова написал через рабочее приложение, пришел запоздалый ответ:

«Возникли дела, выезжаю».

Ну что за люди, сам же дал номер телефона.

До Гон с досадой выдохнул, думая, что даже тренировочный матч с ними не сыграть. Он выложил подсказку о месте встречи в соцсеть, но сомневался, понял ли её тот здоровяк. Он цокнул языком. В этот момент позади машины До Гона, стоявшей с включенной аварийкой, остановился междугородний автобус. До Гон наблюдал в зеркало заднего вида за выходящими пассажирами. О? Взгляд До Гона зацепился за девушку, надвинувшую кепку на самые глаза. До Гон, опиравшийся локтем на окно и потирающий подбородок указательным пальцем, невольно усмехнулся.

Бесстрашная. Приехала одна в такое место. Сразу переходим к основной игре?

До Гон мигнул аварийкой, подавая ей знак.

«Здесь».

Едва сообщение ушло, девушка без тени сомнения направилась к его машине. Она шла прямо, не оглядываясь по сторонам, решительным шагом. Тут-тук-тук. Стук в стекло пассажирской двери почему-то развеял накопившееся за ночь раздражение и усталость. Как только замок щелкнул, девушка быстро села в машину.

— Почему приехали вы? Смело.

— Откуда вы узнали номер телефона?

Она спросила, широко распахнув свои круглые глаза. Страха в них не было, но она была напряжена и колюча до предела.

— У меня было дело.

— Номер телефона.

Они спросили и ответили одновременно. До Гон, словно уступая, закатил глаза.

— У меня были дела. На вашем заказе это не отразится, не волнуйтесь. Так откуда у вас номер?

— Вы сами мне его дали.

При их первой встрече, когда девушка отлучилась в туалет, мужчина-«оппа» передал До Гону свой номер.

«Если будут мужские разговоры, звоните мне».

При этом он подмигнул так, словно намекал, что можно доверить ему любые секреты. Взгляд был такой заговорщический, будто он готов был поймать для До Гона даже несуществующую сбежавшую жену.

— Больше не звоните и не пишите на этот номер. Вы ведь не со своего телефона писали?

О Вон До Гоне было известно многое. Он ни разу в жизни не пользовался телефоном, оформленным на свое имя. И сейчас он использовал телефон на чужое имя, который секретарь Хо достал специально для связи по этому делу. Похоже, решив, что До Гон колеблется с ответом, девушка вздохнула, и её лицо исказила гримаса. Это нервное раздражение на её лице показалось ему на удивление привлекательным.

— Впредь не связывайтесь по тому номеру. Он у полиции.

— У полиции? Что-то случилось?

Теперь он заметил, что уголки её глаз покраснели. Припухлость под глазами говорила о том, что она плакала и пыталась скрыть следы. Она не выглядела готовой расплакаться сейчас, но атмосфера вокруг неё была тяжелой, словно она подавляла эмоции.

— Его посадили?

Вполне вероятный сценарий. Девушка быстро покачала головой.

— Нет. В любом случае, телефон сейчас у полиции.

Она явно не хотела вдаваться в подробности.

— Может, и вам стоит быть честнее? Я уже сделал шаг навстречу, а вы, похоже, нет.

Она зажмурилась, глубоко вздохнула и ответила:

— На рассвете он попал в аварию. Ему сделали операцию, он сейчас в больнице «Ильвон», состояние плохое.

До Гон кивнул и взял телефон. Опасаясь, что звук может быть слышен снаружи, он отключил Bluetooth и набрал секретаря Хо по громкой связи.

— У нас тут появился пациент, за которым нужно присмотреть. Имя...

До Гон повернулся к девушке на пассажирском сиденье, требуя назвать имя. Она закусила губу, колеблясь.

— Кто сейчас надежнее: я или полиция с его телефоном? Выбирайте. Я или они?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 9

Разве можно сейчас доверять полиции? Соль Ип решила поставить на отчаянное желание Вон До Гона найти кого-то. Так или иначе, она была загнана в угол, и времени на долгие раздумья не было.

— Нам Му Сон.

В манящих глазах мужчины мелькнуло одобрение.

— Слышал, секретарь Хо?

— Да, слышал. Приму меры и свяжусь с вами.

Закончив разговор с секретарем Хо, чей ответ звучал надежно, он небрежно спросил:

— Можно задать один вопрос?

— А вы когда-нибудь спрашивали разрешения?

Можно было ответить по-хорошему, но Соль Ип, чувствуя, что незаметно теряет инициативу в отношениях, которые должны быть равноправными, огрызнулась. Он, уколовшись о её шипы, лишь расслабленно улыбнулся.

Он правда псих?

Слова Му Сона о том, что Вон До Гон, у которого есть всё, мог затеять эту игру просто от скуки, крутились в голове. Если так, оставалось надеяться, что он будет соблюдать правила джентльменской игры и, наигравшись, просто уйдет.

— У вас...

Мужчина, обещавший задать один вопрос, начал медленно и вежливо. Соль Ип сглотнула пересохшим горлом.

— Как вас зовут?

Не было нужды называть свое имя. Пока Соль Ип колебалась, машина тронулась. Решив, видимо, что ответа не будет, мужчина недовольно усмехнулся. Лицо человека, предчувствующего, что не получит желаемого. Его разочарование стало для Соль Ип маленьким утешением. И даже немного взволновало. Удовлетворение от того, что она заставила проиграть мужчину, который, казалось, никогда в жизни не проигрывал, могло быть искушением, ведущим её в бесконечную трясину.

— Вон До Гон-сси, вам ведь совсем не обязательно знать обо мне.

Соль Ип поймала себя на том, что завороженно смотрит на мужчину за рулем, но отвести взгляд было трудно. Он рассмеялся чуть веселее и глубже, чем раньше.

— Тон как-то странно изменился.

Она ведь никогда не говорила с ним так подчеркнуто вежливо.

«Веди себя так, словно ты язык у него во рту, но никогда не кажись легкой добычей».

Так говорил дед Му Сона, когда она только начинала. Слышали, что дед Му Сона когда-то давно работал в разведке на Намсане. Устав от пыток невиновных, он ушел со службы и открыл частное сыскное агентство. Сейчас его считали беззубым тигром, но всё же. Соль Ип, впитавшая принципы, которым научил её дед Му Сона, не собиралась падать ниц перед Вон До Гоном.

— Ничего не изменилось.

Она добавила к его имени подчеркнуто уважительную частицу, но настаивала, что так было всегда. Честно говоря, если он пообещает защитить Му Сона, она готова была уступить ему не на шаг, а на сто шагов вперед.

— А вы хорошо умеете притворяться покорной.

Это не звучало как сарказм, но его острый взгляд, словно читающий её насквозь, пронзил Соль Ип. Телефон на консоли завибрировал. Он снова ответил по громкой связи.

— Местоположение Нам Му Сона подтверждено. Но есть небольшая проблема.

Сердце Соль Ип, пытавшейся одержать бессмысленную победу в битве характеров, рухнуло.

— Какая проблема?

— Его только что перевели из палаты пробуждения в реанимацию. Но там дежурит полиция.

Раз он слышал, что телефон у полиции, Вон До Гон выглядел так, словно ожидал этого.

— Какая полиция?

— Несколько в штатском... Похоже, они расследуют не только ДТП.

Если они проверили записи с камер, которые забрал Му Сон, то могли найти что-то подозрительное. Детектив Пак Су Вон, скорее всего, уже умыл руки. Или, наоборот, сам всё подстроил, чтобы не попасться.

— Убери их аккуратно.

Ещё до того, как Соль Ип успела объяснить детали, Вон До Гон отдал равнодушный приказ. Видимо, он решил, что если Му Сон попадет в руки следствия, это может навредить и ему самому. Даже после звонка легкая улыбка не сходила с его лица. Было бы спокойнее, если бы он нахмурился?

— Давно они за ним хвостом ходят?

— С двенадцати лет.

Из-за разных обстоятельств Му Сон кочевал по приютам. Соль Ип впервые встретила его, когда ему было двенадцать. Красивое лицо Вон До Гона слегка исказилось.

— С тех пор за ним ходит полиция?

Он спросил с явным подозрением. Соль Ип быстро замахала руками, поясняя:

— Нет! Я говорю, что встретила Нам Му Сона, когда ему было двенадцать!

Вон До Гон плотно сжал губы. Повисло неловкое молчание.

— Меня не интересует ваша первая любовь или история отношений.

Соль Ип, резко развернувшаяся к водителю, выпрямилась.

Первая любовь или история отношений.

Слова, совершенно не подходящие Му Сону и Соль Ип, неприятно перекатывались в голове.

— Мы не в таких отношениях. Он мне ближе, чем кровная семья...

Она не собиралась жаловаться на судьбу и лить слезы из-за того, что такой человек лежит после аварии. Но ей стало обидно, что этот мужчина превратно толкует их отношения с Му Соном, и захотелось исправить недопонимание.

— Я поверю, так что ответьте на вопрос. Я про полицию. Давно они за ним следят?

Его голос, словно успокаивающий, стал заметно мягче.

— Наверное, расследуют наезд.

— Наезд?

— Авария на рассвете была наездом, водитель скрылся.

— Зачем он ехал туда?

Вопрос был слишком глубоким.

— Я не могу рассказывать всё подряд.

— Ну да, вы же даже имени своего не называете.

Это была явная насмешка.

— Представьте, что я буду болтать о заказе Вон До Гона с другим клиентом. Как вам? Можно мне будет доверять?

Его красные губы изогнулись в соблазнительной улыбке на гладкой щеке.

— Довольно убедительно.

Кивнув пару раз, он добавил, словно считая, что это всё же неправильно:

— Но раз я буду какое-то время присматривать за Нам Му Сон-сси, разве я не должен знать, из-за чего он оказался в таком состоянии?

— Как мы узнаем, если водителя не поймали?

Впереди, похоже, случилась авария — машины начали тормозить. Скорость упала, и в итоге они встали. Он повернул голову к пассажирскому сиденью и улыбнулся.

— Молодец. Вот так и надо делать.

От неожиданной похвалы глаза Соль Ип растерянно дрогнули.

— Вот так прикидываться, делать вид, что не знаете... и держать рот на замке.

Мужчина, говоривший, что перед настоящей работой нужно провести оценочный матч, улыбался так, словно сообщал: вот это он и был.

Машина то ехала, то останавливалась. Женщина рядом с трудом подавляла зевоту.

— Не спрашиваете, куда мы едем?

— Наверное, в место, связанное с заказом.

Голос её, пропитанный накопившейся усталостью, слегка сел. До Гон искоса наблюдал, как она отворачивается, пытаясь скрыть очередной зевок. Взгляд зацепился за выбившиеся из-под кепки волоски, и кончики пальцев зачесались.

— Вы выглядите уставшей, поспите.

— Нет.

Упрямо мотнув головой, она выпрямилась.

— Ча Хва Ён солгала. Она встречалась с вашим дядей не один раз, и от рекламы «Ильвон Групп» не отказывалась. Наоборот, её отшили за то, что она вела себя так, будто уже стала частью семьи «Ильвон». Вероятно, поэтому она и к вам приставала.

Она бормотала это, показывая, что не зря не спала всю ночь. Он никогда особо не заботился о других. Но странно, До Гону было немного не по себе слушать, как она, борясь со сном, пытается говорить о делах. Дело, которое он хотел ей поручить, касалось сомнений, терзавших его 27 лет. Задержка на день ничего не меняла. Поэтому он решил, что уложить спать эту жалобно болтающую женщину важнее, чем утолить свое давнее любопытство.

— Сколько дней вы не спали?

— ...

Упрямое молчание. Судя по отсутствию ответа, не один и не два дня. До Гон сменил маршрут и свернул на ближайшую развязку. Кажется, он успокоится только тогда, когда увидит её беззащитное лицо, спящее глубоким сном после того, как она смоет усталость теплой водой.

Глава 10

До самого момента, когда они зарегистрировались в ближайшем отеле без персонала и вошли в лифт, женщина не выказывала никаких подозрений. То ли она считала естественным следовать за клиентом, куда бы он ни пошел, то ли просто покорно шла за тем, кто держал в руках и деньги, и жизнь близкого ей человека — понять было невозможно. Казалось, это бесстрастное, лишенное эмоций лицо было её настоящим лицом. Она вообще редко показывала эмоции, кроме моментов раздражения. Вела себя так, будто ей неведомы ни радость, ни гнев, ни печаль, ни земные страсти, но сейчас было очевидно одно: она отчаянно хотела спать. Впрочем, она, похоже, не замечала, что именно это уставшее, безразличное лицо притягивало взгляд До Гона ещё сильнее. Открыв дверь номера, он кивком предложил ей войти первой, и она без колебаний шагнула внутрь. Даже когда дверь тяжело захлопнулась за её спиной, она и бровью не повела.

— Теперь говорите. Зачем мы здесь?

Спросила она, обернувшись. Сонные глаза моргали медленно. Глядя на женщину, ведущую битву со сном, До Гон едва сдерживал смех. Хотя ситуация была совсем не смешной.

— И, кстати, замечание. Вы слишком много где засветили лицо, Вон До Гон-сси. Знаете, сколько камер было по пути сюда?

Видя, как она хмурится и отчитывает его, До Гон всё же улыбнулся. И, как по привычке, позвонил секретарю Хо. Тот ответил мгновенно.

— Ты знаешь, где я сейчас? Удаляй записи.

Он демонстративно закончил разговор, и глаза женщины заблестели, словно она нашла ответ.

— Всё-таки есть команда зачистки.

Она радовалась своей догадке, как ребенок, нашедший записку в игре «поиск сокровищ».

— Но зачем тогда такой заказ?

— Потому что мне нужен был эксперт, а не дилетант для мелких фокусов.

Услышав честный ответ До Гона, она слегка приподняла подбородок. Слово «эксперт» явно польстило ей.

— Ну, в таких делах я действительно эксперт.

Действительно, странная женщина. То смотрит с лицом девяностолетней старухи, познавшей жизнь, то вдруг радуется похвале, как наивный ребенок.

— Сколько лет?

Он спросил так, словно спрашивал возраст у ребенка. Она крепко зажмурилась, а потом широко открыла глаза.

— Достаточно.

— Возраст-то можно сказать? А то мне самому захочется узнать, раз вы так скрытничаете.

Женщина вскинула бровь и наклонила голову набок.

— Хотите попробовать?

Ни физически, ни ситуативно у неё не было преимуществ, но она уверенно скрестила руки на груди.

— Навести справки о человеке, который стоит перед тобой, легко. Трудно найти того, кто исчез, словно стер себя из мира.

До Гон добавил это тоном, дающим понять: если он захочет, то найдет о ней всё что угодно.

— Может, скажете сами? Пока я не начал копать.

Они стояли вдвоем в гостиничном номере, но на её лице не было ни тени беспокойства.

— Вы же обещали помочь человеку, который мне как семья.

Только тогда она слегка нахмурилась и ответила:

— Хван Соль Ип. Вы старше меня на пять лет.

Она прошептала тихо:

— Двадцать три года, Хван Соль Ип.

Имя приятно ложилось на язык.

— Красивое имя.

От неожиданного комплимента Хван Соль Ип слегка растерялась.

— Спасибо.

— И воспитание хорошее.

Он сказал это, заметив, как она тут же поблагодарила за похвалу.

— Воспитание получила, но не в семье.

Назвав имя и возраст, она словно сбросила один слой защиты и заговорила свободнее.

— До средней школы я жила в приюте.

— И Нам Му Сона там встретили?

Подумав, что разговор может затянуться, До Гон придвинул стул. Он предложил ей сесть первой, но она отказалась, мотая головой. Пришлось ему сесть самому.

— А со старшей школы где жили?

У него закралось подозрение: уж не забрал ли её старший Нам Му Сон, выйдя из приюта первым, чтобы жить вместе? «Как семья», говоришь? В этом мире только сумасшедшие смотрят на «семью» таким взглядом. В глазах Нам Му Сона, устремленных на Хван Соль Ип, читалась привязанность, совсем не похожая на родственную.

— Хватит обо мне. Теперь расскажите о себе, Вон До Гон-сси. Вы же для этого меня сюда привезли? Здесь умерла ваша любовница? Похищение, пропажа без вести, что-то в этом роде?

До Гон рассмеялся от нелепости её слов.

— С фантазией у вас туго.

Она закатила глаза, словно слова о недостатке воображения её задели. Как и ожидалось: если Нам Му Сон — это тело, то Хван Соль Ип — мозг. Нам Му Сон рискнул дать свой номер До Гону, чтобы защитить этот мозг. Точнее, чтобы держать Вон До Гона подальше от Хван Соль Ип. Вряд ли это была чисто деловая стратегия, но, увы, она провалилась.

— Так что же тогда?

Взяв заказ и деньги, она требовала ответа, как кредитор.

— Сначала прими душ и выходи.

При этих словах она отступила на шаг. Её взгляд быстро пробежался по расслабленной позе До Гона, словно оценивая угрозу и готовясь к атаке.

— Успокойтесь, Хван Соль Ип-сси. У вас глаза уже в кучу.

— Хотите сказать, я сама дала повод Вон До Гон-сси?

Кулачок, который она сжала у бедра, был таким крошечным, что До Гон не выдержал и рассмеялся.

— Я сказал: давай просто поспим.

Не знаю, как она поняла слово «поспим», но её правая нога взмыла в воздух, целясь До Гону в висок. До Гон, наклонив корпус, лениво увернулся от удара. И не просто увернулся — он перехватил её тонкую лодыжку.

— Ну и что теперь? Опрокинуть тебя на кровать?

Этому нелепому удару её явно научил Нам Му Сон. Лицо Хван Соль Ип побелело, словно она вот-вот упадет в обморок, так что пугать её дальше или применять силу не стоило. Он медленно разжал пальцы на её лодыжке.

— Помойся, выходи и, в буквальном смысле, поспи. Считай это ритуальным омовением перед началом серьезной работы, чтобы не сглазить. К тому же я сам устал, прождав всю ночь в машине звонка от твоего «оппы» Нам Му Сона.

Кажется, её бдительность немного ослабла, когда она увидела, что он отпустил её.

— И, кстати, замечание.

Она скопировала его интонацию, и в её красивых глазах вспыхнул холодный боевой огонь.

— Думать, что сможешь повалить меня в одиночку — это ошибка. В такой ситуации нужно было обеспечить путь к отступлению. Нет, вообще не стоит идти в такое место с подозрительным мужчиной.

Взгляд женщины, сверлящей До Гона, был пронзительным. Хван Соль Ип шагнула прямо к нему. До Гон откинулся на спинку стула, глядя на неё снизу вверх. Слегка наклонившись, она начала шептать ему на ухо.

— Вон До Гон-сси — мой клиент.

Расстояние сократилось, и её сладкий запах ударил в нос.

— А я — человек, который решает порученные проблемы.

Её дыхание, сопровождающее слова, щекотало ушную раковину До Гона.

— Это ошибка Вон До Гон-сси — заставлять меня думать о переходе черты. Поэтому...

До Гон повернул голову и встретился взглядом с ней, находившейся совсем близко. На её красивом лице расцвела легкая улыбка.

— Не заблуждайтесь, думая, что вы в том положении, чтобы читать мне нотации.

Она мгновенно выпрямилась, резко развернулась и быстро пошла в ванную. Едва послышался шум воды, как До Гон не сдержал смешка. Между ног стало твердо, и от этого ситуация казалась ещё более нелепой.

Приняв душ, Соль Ип вышла и как ни в чем не бывало легла в кровать. Раз уж так вышло, мог бы снять номер с двумя кроватями. Но в комнате, как назло, стояла только одна. Вон До Гон всё так же сидел на стуле и с кем-то разговаривал по телефону.

— ...heading back to the States around the time the preseason starts. (...вернусь в Штаты примерно к началу предсезонки.)

Он убеждал собеседника. Соль Ип навострила уши, так как он понизил голос. И вдруг тишину номера разорвал звонкий звук дверного звонка.

Глава 11

Соль Ип, едва успевшая положить голову на подушку, резко села. Сон как рукой сняло, сердце бешено заколотилось. Вон До Гон, приподняв бровь, посмотрел то на дверь, то на Соль Ип. Затем осторожно положил телефон на стол и встал.

— Что вы делаете?

Беззвучно прошептала Соль Ип, и он приложил указательный палец к губам. По всему телу пробежали мурашки. Мелькнула безумная мысль: может, оглушить Вон До Гона, пока он идет к двери, и выпрыгнуть в окно? В ушах снова зазвучал его самоуверенный голос, спрашивающий секретаря Хо, знает ли тот, где он находится. Не стоило так беспечно выдавать свое местоположение. Нужно было тщательнее проверить людей Вон До Гона — секретаря Хо, команду зачистки и всех остальных. В этот момент Вон До Гон бесстрашно распахнул дверь номера. Соль Ип затаила дыхание, глядя ему в спину. Выглянув в коридор отеля, он поднял что-то с пола. Послышался тихий шорох пластикового пакета. В голову лезли самые разные мысли. Может, они приехали в отель без персонала, чтобы получить «закладку»? Но Вон До Гон — спортсмен, зачем ему наркотики? Пока побледневшая Соль Ип перебирала в уме пугающие сценарии, он закрыл дверь и, помахав пакетом с логотипом службы доставки, сказал:

— Голодная?

Напряжение разом спало. Соль Ип опустила голову, уткнувшись лицом в ладони, и тяжело вздохнула. Лицо мужчины, улыбающегося так ласково, сияло, словно он снимался в рекламе доставки еды. От этого сияния ей стало жарко. Лицо горело, шею пекло. Даже выдох в ладони казался горячим.

— Вон До Гон-сси.

Успокоив колотящееся сердце, она подняла голову и увидела, как он невозмутимо достает из пакета пластиковые контейнеры и ставит их на стол.

— Вам весело надо мной издеваться?

— Ну, не то чтобы совсем не весело.

Улыбка на его профиле была такой ослепительной, что она на мгновение лишилась дара речи. Забытая было «невралгия» вернулась — всё тело заныло, а сердце забилось в новом, странном ритме.

— Иди ешь.

Когда он, плюхнувшись на стул, бросил эту фразу, Соль Ип невольно вздрогнула. Слова «иди ешь» прозвучали как-то по-новому.

— Не хочешь?

Его медленный голос щекотал кожу.

— Вкусно же.

Он говорил с таким невинным лицом, что в нем невозможно было найти и тени злого умысла, но атмосфера вокруг него была какой-то странной.

— Если поесть перед сном, может быть несварение.

Стоило Соль Ип открыть рот, как живот предательски громко заурчал. Он не стал смеяться или дразнить её, как раньше. Только сказал:

— Голодная, но сомневаешься. Думаешь, я туда что-то подсыпал?

Такая мысль действительно промелькнула. Но теперь появилась уверенность, что Вон До Гон не собирается причинять ей вред.

— Вот, смотри. Две порции твенджан-ччиге в одном контейнере.

Словно наперсточник, он быстро перемешал три контейнера с рисом на столе.

— Не играйте с едой.

Соль Ип, словно нехотя, встала с кровати и подошла к столу. Едва она села, как проснулся зверский аппетит. От густого, соленого запаха твенджан-ччиге желудок сжало, словно выплеснулся желудочный сок. Но, видимо, сказывались три бессонные ночи. Еда не лезла в горло так, как хотелось. Рисинки перекатывались во рту, словно камешки, и пока она медленно жевала, веки становились всё тяжелее. Пока Соль Ип боролась со сном и голодом, он спокойно опустошил две миски риса. Взгляд Соль Ип приковался к его кадыку, когда он пил воду, слегка приподняв подбородок. С каждым глотком выпуклый кадык энергично двигался вверх-вниз. Глотал ли он рис или жар — непонятно. Сонный взгляд Соль Ип скользнул ниже. Черная рубашка туго обтягивала мощную грудную клетку. Вряд ли он носил под ней защиту, как на матче, но торс был таким широким и крепким, что казалось, рубашка вот-вот треснет. И я пыталась одолеть это тело? Смешно. Пробормотала Соль Ип про себя.

— Хван Соль Ип-сси?

Щелчки пальцев прямо у закрывающихся глаз заставили её вздрогнуть. Соль Ип с раздражением уставилась на пальцы, мельтешащие, как колибри.

— Сосредоточься. Кто спит за столом? Доешь и спи.

— Я больше не могу.

То ли оттого, что в желудок впервые за долгое время попала нормальная еда, навалилась непреодолимая сонливость. Соль Ип встала и рухнула лицом прямо на кровать. И уже лежа ничком, спросила Вон До Гона:

— Можно поспать два часа?

Глаза закрылись, и конец фразы смазался.

До Гон лег на бок рядом с женщиной, уснувшей лицом в подушку.

— И даже храпит.

Только что упиралась с полным подозрением лицом, отказываясь есть, а теперь вырубилась в мгновение ока. Лицо осунулось — видимо, и правда просидела три дня и три ночи за компьютером, копая под Ча Хва Ён. Нехватка движения, недосып, да и ела наверняка кое-как. Судя по тому, как она клевала носом над едой, здоровье у неё было не очень. Щеки горели красным — может, жар? Он приложил тыльную сторону ладони к её круглому лбу. Кожа была теплой, но не горячей. До Гон подержал руку немного, затем осторожно убрал. И остался лежать, глядя на неё. Глядя на это беззащитно спящее лицо с мерным дыханием, До Гон тоже медленно закрыл глаза.

***

Звук громких хлопков заставил До Гона приоткрыть один глаз. Кто это так шумит?

— Подъем! Вы слишком долго спали. Солнце уже село.

Она стояла, уперев руки в боки, и говорила так, словно будила ребенка.

— Думаете, у нас есть время так расслабляться?

Её нахмуренное лицо, отчитывающее его как опоздавшего школьника, было зрелищем, достойным внимания. Впервые в жизни им кто-то так командовал.

— Еще пять минут.

Пробормотал До Гон, как ребенок, не желающий вылезать из постели. Это тоже был каприз, который он позволил себе впервые в жизни.

— Разбужу ровно через пять минут.

Хван Соль Ип села за стол, где они ели, поставила будильник на телефоне и скрестила руки на груди. Как раз перед тем, как её взгляд переместился на него, До Гон скрыл улыбку и закрыл глаза. Он решил дать ей пять минут, чтобы она могла вдоволь полюбоваться им. Вспоминая её взгляд, с интересом блуждавший по его телу, пока она жевала рис в полудреме, он почувствовал возбуждение. Постель, где она лежала, слабо пахла её телом. Номер, пахнущий лишь стерильной чистотой и моющими средствами, наполнился их дыханием. Неплохо. Он узнал её имя и возраст только сегодня, но делить с ней тесное пространство было на удивление приятно. Более того, становилось любопытно, какое у неё будет лицо и какие звуки она будет издавать, когда они будут делить что-то другое. Не подозревая, какие грязные фантазии бродят в голове До Гона, она смирно сидела на стуле, ожидая, пока пройдут пять минут. Как только тихо зазвенел будильник, До Гон сел на кровати. Его взгляд упал на её тонкие пальцы, смахивающие уведомление на экране. Взгляд скользнул по пальцам вверх, быстро пробежал по телу и остановился на чистом лице.

— Теперь говорите. Я была слишком сонная, голова не варила.

— И поэтому сразу рухнули спать?

Спросил он, намеренно задевая её нервы.

— Не похоже было, что Вон До Гон-сси причинит мне вред.

— С чего такая уверенность?

Она вела себя бесстрашно перед мужчиной, который представлял, как снимает с неё эту тонкую ветровку и трется носом о её кожу.

— Если бы вы задумали что-то плохое... Вы бы не стали меня мыть, кормить и укладывать спать. Вы бы швырнули меня на пол, как только открылась дверь.

Тон был уверенным. Настолько, что он побоялся спросить, случалось ли с ней такое раньше. Вдруг и правда случалось. В то же время взгляд До Гона невольно прикипел к её слегка сжатым губам.

— Извините, если разочаровала.

До Гон слегка нахмурился, не понимая, о чем она.

— Вон До Гон-сси, вы классный.

В висках вдруг гулко застучало.

— Но, по крайней мере для меня, вы не настолько привлекательны, чтобы я хотела вас заполучить.

На его губах заиграла улыбка, смысла которой он и сам не мог понять, услышав столь неожиданные слова.

— Поэтому я подумала: может, просьба кого-то найти — это просто предлог? Может, вам просто интересно, как такая женщина, как я, будет вешаться на Вон До Гон-сси, и вы тратите деньги на какой-то социальный эксперимент?

— А если так?

Спросил До Гон с глубокой усмешкой. Когда он попытался согласиться, Соль Ип, наоборот, с видом «я так и знала» оборвала его:

— Я знаю, что это не так, так что говорите уже, какой заказ вы хотите сделать.

Глаза дерзкой Хван Соль Ип, которая вертела До Гоном, чередуя правду и ложь, блестели. Кого я, черт возьми, мыл, кормил и укладывал спать?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 40 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 12

Возможно, он действительно смешал любопытство с желанием проверить её, как она и предположила, назвав это социальным экспериментом. А может, его тянуло к тому, кто готов был разделить с ним шторм в одной лодке. Какова бы ни была причина, было очевидно одно: его влекло к Хван Соль Ип. И тот факт, что она, занимаясь незаконными делами, по своим собственным критериям отнесла До Гона к категории «людей, которые не причинят вреда», тоже был весьма интересен. У неё был талант очаровывать людей не только красивым лицом.

— Отсюда ехать ещё два часа.

До Гон встал с кровати и большими шагами подошел к стулу, где она сидела.

— О деталях заказа можно поговорить, когда приедем...

Она медленно встала, глядя на приближающегося До Гона. Расстояние между ними сократилось почти до соприкосновения, и её мягкий взгляд скользнул по его твердому телу.

— Можно?

Её черные блестящие глаза, казалось, плавились прямо на губах До Гона. Возникло импульсивное желание лизнуть эти глаза, похожие на тающий черный сахар. Длинные ресницы дрогнули, щекоча воздух, веки опустились и снова поднялись, и этот комок черного сахара захватил взгляд До Гона.

— Делайте как хотите, Вон До Гон-сси.

Если бы она не отступила в сторону, До Гон, истолковав её слова «делайте как хотите» совсем в другом смысле, бездумно наклонился бы к ней.

***

После двух часов езды машина прибыла в маленькую деревню, где сильно пахло морем. Хотя деревня была небольшой, крутой горный хребет закрывал море, как ширма, а у подножия раскинулось небольшое озеро.

— Мы почти приехали?

Спросила она, молчавшая всю дорогу.

— Приехали. Только зайду в магазин ненадолго.

Маленькая лавка у озера была единственным продуктовым магазином в деревне. Когда-то давно в доме, примыкающем к лавке, сдавали комнаты, но работает ли он сейчас — неизвестно. На озере стояла уродливая скульптура, созданная с десяток лет назад. Парк, который местные жители построили своими силами в надежде заработать на туризме после того, как закрылась обувная фабрика, кормившая всю округу, оказался бесполезным. После того как пара жителей, доведенных до нищеты, бросились в озеро, деревня стала ещё более мрачной.

— Постойте, Вон До Гон-сси. Куда вы собрались?

— Вон в тот супермаркет.

На вывеске, с которой отвалились все гласные и согласные, остались только тени букв, которые когда-то складывались в «Супермаркет Ом Ги».

— Я схожу. Что если вас узнают? Говорите, что нужно.

Она смотрела на До Гона так, словно боялась отпустить ребенка к воде. До Гону стало смешно от того, как эта хрупкая женщина пытается защитить его, хотя сама не в том положении.

— Думаете, в такой глуши кто-то бродит по ночам?

Не особо желая слышать ответ, он открыл дверь и вышел. В тот же момент пассажирская дверь открылась и захлопнулась.

— Вы совсем не слушаете.

Что делать, если ему нравится, когда она его отчитывает, и хочется проказничать ещё больше? Сдерживая улыбку в уголках губ, До Гон направился к магазину. Открыв старую раздвижную дверь, он увидел старушку, сидевшую за кассой, неподвижную, как выветренная статуя. Бабушке из супермаркета, с её подслеповатыми глазами, наверное, было уже далеко за девяносто. Пока он покупал воду, рамен, рис быстрого приготовления и палочки, Соль Ип внимательно следила за улицей, словно ожидая нападения неизвестного врага. Какая старательная. До Гон взял пакет с покупками и, улыбнувшись ей, шагнул за порог. Он всегда ходил быстро, но только он замедлил шаг, чтобы подстроиться под неё, семенящую следом, как вдруг... Маленькая рука резко схватила его за талию и потянула.

— Прячьтесь.

Увлекаемый её тихим шепотом, вырвавшимся вместе с дыханием, До Гон втиснулся в щель между стеной магазина и забором соседнего дома. Отвлекшись на Хван Соль Ип, он даже не заметил, что кто-то приближается. Совсем голову потерял, Вон До Гон. Маленькая рука крепко держала его за талию. Казалось, она вложила всю силу, но по боку разливалась лишь щекотка. Их тела соприкасались опасно близко.

— Что это было?

Послышался заплетающийся голос, словно человек был пьян. До Гон поднял левую руку, чтобы посмотреть на часы. Было около полуночи. В деревне, где днем с огнем не сыщешь молодежи, это наверняка были гости того самого пансионата, который он считал закрытым.

— Вау! Мне показалось, я только что видела Вон До Гона.

Тонкие пальцы впились в его мышцы. Когда он опустил взгляд, словно спрашивая, что они делают, прячась за стеной, то встретился с её предупреждающе вытаращенными глазами. Сверкают. Какие красивые.

— Чё несешь. Откуда здесь Вон До Гон?

— Ты призрака увидела, что ли?

Прислушавшись к болтовне, он понял, что это люди, приехавшие сюда из-за слухов в соцсетях о том, что у озера часто видят призраков.

— Нет. Это точно был Вон До Гон.

— С ума сошла! Вон До Гон сейчас в Корее, но не здесь же!

— Эй, нам же лучше, если снимем Вон До Гона, а не призрака?

Судя по смеху, их было трое или четверо.

— Но зачем Вон До Гону переться в такую дыру?

Он почувствовал, как тело женщины, прижатой к нему в тесном пространстве, напряглось. Какое у неё сейчас выражение лица? Хотелось рассмотреть каждое микродвижение её лицевых мышц, но в темноте блестели только глаза, и прочесть эмоции было трудно. Услышав звук открывающейся двери магазина и шум заходящей толпы, До Гон обнял её за талию и протолкнул глубже в проулок. Благодаря тому, что они отвернулись от улицы, слабый свет фонаря упал на её лицо. Быстрое, поверхностное дыхание вырывалось из её сухих губ.

— Я же говорила, что я схо...

— Можно тебя поцеловать?

Словно потеряв дар речи, она смотрела на До Гона пустым взглядом. Её взгляд скользнул с его глаз на щеки, с щек на губы, а затем её глаза медленно закрылись.

— Хмпф...!

Выдох Соль Ип был проглочен обратно. Она впервые чувствовала прикосновение чужих губ. Только когда мягкий язык скользнул в рот, Соль Ип осознала, что происходит. Большая горячая ладонь медленно провела по её позвоночнику. Тело окаменело, она не могла пошевелиться. Его язык, нежный, как тающая пена, ласкал её рот изнутри. Глаза закрылись сами собой, словно она была околдована призраком. Рука, которая щипала его за талию, бессильно упала на бедро. Казалось, выпрыгивающее сердце катается во рту. Соль Ип застыла, вынужденная принимать его поцелуй. Закричи она сейчас «Что ты творишь?!» — сбегутся люди, а быть пойманными не выгодно ни Вон До Гону, ни ей. Но... вот так, сейчас. Она отчетливо чувствовала, как твердый эрегированный член упирается ей в живот. В памяти всплыл тот длинный и толстый предмет, свисавший между его бедер, который она видела из-под кровати, и низ живота сжался спазмом. Незнакомая стимуляция подталкивала Соль Ип к пределу.

— М-м...

Невольно вырвался слабый стон. Словно проглатывая этот звук, он глубоко втянул язык Соль Ип. Языки грубо терлись друг о друга. В отличие от первого нежного контакта, движения, проникающие между губ, были откровенными. Казалось, это не поцелуй, а сплетение плоти, грубые толчки внутрь. Жар поднялся к лицу, заставив нахмуриться. Задыхаясь, она попыталась слегка отстраниться назад, но он тут же последовал за ней, как металл за магнитом. Ягодицы коснулись стены. За мгновение до того, как спина ударилась бы о грязную поверхность, пакет с раменом и водой упал на землю, а его мощная рука прижала Соль Ип к себе, защищая. Предплечье легло поперек спины, огромная ладонь накрыла затылок целиком. Под его напором её нос расплющился о его щеку. Дышать стало совсем нечем. Соль Ип укусила язык, вторгшийся в её рот. Это был единственный способ выразить протест, когда всё тело было сковано в его стальных объятиях. Губы, слившиеся воедино, с трудом разъединились.

— Ха-а... я задыхаюсь...!

Губы горели, словно уже успели распухнуть. Не успела Соль Ип выдохнуть, мелко дрожа плечами, как его губы снова прильнули к ней. На этот раз он сильно наклонил голову вбок, словно давая ей пространство для вдоха. Глаза снова закрылись. Она путалась в причинах, почему сердце готово разорваться: из-за гаптофобии или из-за Вон До Гона, чье прикосновение пронзало током.

Глава 13

Вон До Гон набросился на неё так, словно собирался раздавить её губы. Его язык заполнил её рот, заставив губы разомкнуться, и слюна потекла по подбородку. Широко раскрыв рот, он втянул в себя даже подбородок Соль Ип.

— Х...

В момент, когда его верхняя губа на секунду отстранилась, вырвался сдавленный вздох. Его огромная рука, шарившая по спине, без колебаний скользнула на талию и выше. Словно одержимый призраком, о котором говорили у озера, Вон До Гон был груб, будто потерял рассудок. Большой палец его правой руки надавил под левой грудью Соль Ип, толкая вверх. Соль Ип попыталась поднять руки и оттолкнуть его за плечи, но тщетно. Тело Вон До Гона, твердое, как каменная стена за её спиной, не сдвинулось ни на миллиметр.

— Тот Вон До Гон, которого ты видела... разве он не был где-то здесь?

Голос женщины, донесшийся из-за угла переулка, заставил тело Соль Ип окаменеть. Дрожь во всем теле, бешеное сердцебиение, жар, ползущий по спине — всё это было от страха быть пойманными. Цифровые записи можно стереть, но воспоминания людей — нет. Если кто-то увидит её вместе с Вон До Гоном, это не сулит ничего хорошего. А стирать память людям — не в компетенции Соль Ип. Вон До Гон наверняка тоже слышал голос женщины, утверждавшей, что он где-то рядом, но даже не дрогнул. Наоборот, рука, обнимающая Соль Ип, сжалась еще сильнее. Его тело, подобное лаве, вливалось в каждый уголок её существа, делая её беспомощной. Оно было твердым, но мягким, и настолько горячим, что казалось, расплавит кости. Это было опасно. Но что это за странное чувство безопасности, нарастающее по мере того, как он сжимал её в объятиях? Соль Ип, которая шарахалась от любых прикосновений. Какое-то время её социофобия была настолько сильной, что она не могла выходить из дома. Именно поэтому Му Сон всегда был осторожен и не касался её первым. Почему же сейчас объятия Вон До Гона, закрывшего собой выход из переулка, кажутся ей безопаснее, чем весь этот жестокий мир? Может, это иллюзия? Незнакомое ощущение от его вторжения в её рот стало настолько острым, что веки затрепетали. Это было приятно до такой степени, что Соль Ип сама испугалась.

Они оторвались друг от друга, словно собирались слиться навечно, только когда голоса женщин затихли за холмом.

— Что это... вы творите?

Голос Соль Ип сорвался, в нем смешались раздражение и наслаждение.

— То, что тебе понравилось?

То, с каким хулиганским видом он наклонил голову, заставило сердце екомнуть.

— Псих.

Ругательство вылетело изо рта Соль Ип без фильтров.

— Но тебе же понравилось?

— ...

Соль Ип молчала, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, а затем нарочито грубо возразила:

— Я сдержалась, чтобы не откусить тебе язык и не выплюнуть.

Когда Соль Ип зашипела, большой палец его правой руки, который до этого гладил кожу под грудью, нажал на её нижнюю губу.

— Тебе понравилось.

В его тоне не было насмешки. Вон До Гон спрашивал с искренним недоумением.

— Разве нет?

— Нет. Не думайте, что все люди в мире влюблены в Вон До Гон-сси.

Вон До Гон усмехнулся. Смысл этой усмешки был непонятен, и Соль Ип нахмурилась.

— Я и не надеялся на любовь.

В его тоне сквозила наглая самоуверенность. Если так пойдет и дальше, она снова попадет под его влияние.

— Я не занимаюсь подобным без любви.

Сама того не желая, она выдала эту незрелую романтическую фразу, но в такой ситуации лучше было вести себя нагло.

— Раз вы говорите с такой уверенностью, со сколькими же вы занимались «подобным»?

Соль Ип невольно сглотнула. Он низко рассмеялся.

— И что будем делать, Хван Соль Ип-сси?

Вон До Гон задал вопрос с двойным дном. Соль Ип решила четко обозначить границы.

— Впредь сначала получайте разрешение, а потом лезьте.

— А.

Он кивнул, словно понял.

— Ты про вбрасывание? Face-off?

Словно спрашивая, нужно ли обязательно вбрасывать шайбу, чтобы начать игру. Соль Ип усмехнулась. Пытаться выиграть в любой мелочи, превращая всё в игру — это у него профессиональное? Какая уродливая профдеформация.

— Я сказала «разрешение».

Соль Ип тоже была не из тех, кто легко сдается. Объявление о том, что игра даже не начнется, чтобы сбить спесь с Вон До Гона, чья жажда победы пронзала небеса, доставило ей странное удовольствие.

— Имеешь в виду, что я должен умолять?

На его кривой вопрос Соль Ип ответила лучезарной улыбкой.

— Видимо, Вон До Гон-сси, вы жили в мире, где получить разрешение можно было только через мольбы.

Мужчина, склонивший голову набок, выпрямился. Даже в темноте, где не было видно выражения лица, Соль Ип остро почувствовала, как изменилась его аура.

— Пойдем.

Выпрямившись, он произнес это холодным голосом, но выглядел как зверь, раздувающийся от ярости. Он повернулся первым, но тут же уступил дорогу Соль Ип. Узкая щель между каменными стенами, которую и переулком-то назвать сложно... Когда Соль Ип собралась сделать шаг, луч света озарил землю. Свет от фонарика его телефона, освещавший ей путь, слабо подсвечивал и его лицо. Отраженный свет рисовал красивые тени на его лице. Он был сюрреалистично красив, словно светился сам по себе. Несмотря на его наглое поведение, сердце Соль Ип дрогнуло от этой простой любезности — он светил ей под ноги. Это был трепет, похожий на тот, что она чувствовала во время поцелуя, но немного другой.

— Спасибо.

В ответ на её благодарность он лишь коротко кивнул.

***

Отъехав от супермаркета «Ом Ги», машина проехала ещё минут десять и остановилась перед хижиной на склоне горы. Ближайший фонарь не горел, и хижина была окутана непроглядной тьмой. Он вышел из машины и, ориентируясь на свет фар, открыл ворота, а затем снова сел за руль. Машина въехала во двор, настолько мрачный, что, казалось, вот-вот выскочит что-то жуткое.

— Приехали.

Когда он заглушил двигатель, пугающая тишина накрыла их вместе с темнотой. Соль Ип покосилась на хижину за окном, похожую на дом с привидениями.

— Страшно?

Так как Соль Ип молчала, Вон До Гон спросил игриво. Возможно, он пытался разрядить обстановку, чувствуя неловкость из-за своей внезапной холодности у магазина.

«Видимо, Вон До Гон-сси, вы жили в мире, где получить разрешение можно было только через мольбы».

Очевидно, что брошенная Соль Ип фраза дала трещину в его психологической защите. То, как он вздрогнул, словно потеряв опору, сразу после того, как пожирал её губы, было впечатляющим. Это был шанс увидеть вблизи его лицо, полное досады, какое он делает, когда теряет шайбу из-за собственной ошибки и отдает инициативу сопернику. Но её накрыло разочарование от того, что она упустила этот момент, когда он был так уязвим и притягателен. Всего лишь упустила одно выражение лица Вон До Гона, чего так жалеть? Подавив внезапное недовольство, Соль Ип ответила:

— Я не настолько лишена чувства страха.

Даже человек, не цепляющийся за жизнь и считающий её порой бессмысленной, может испытывать инстинктивный страх перед неизвестным. Соль Ип не жалела, что произнесла слова, которые могли показаться проявлением слабости. Фары погасли, и двор погрузился во тьму. Она только что приехала в уединенную хижину с мужчиной, который терся о её живот своим яростно эрегированным членом и целовал её. Соль Ип предпочла честность притворному бесстрашию. Возможно, ей было немного жаль, что она задела его тайну или старую рану. Она посчитала это компенсацией за слова о «мире, где нужно умолять». Даже у чеболя — нет, особенно у внебрачного сына чеболя — наверняка были свои жизненные трудности.

— Рад слышать. Значит, хоть чего-то вы боитесь.

Вон До Гон пробормотал это себе под нос и вышел из машины первым. Соль Ип собиралась последовать за ним, но... Щелк. Двери заблокировались. Похоже, он нажал кнопку на ключе. На крыльце хижины, где, казалось, никого не должно было быть, кто-то стоял. Вон До Гон, явно не доверяя этому человеку, заслонил собой дверь пассажирского сиденья. Идеальная защита.

— Кто это?

Издалека донесся мужской крик.

— Это я, До Гон.

Хотя слова, обращенные к мужчине, звучали дружелюбно, в голосе сквозило острое напряжение. Он явно был настороже.

— Молодой господин! Без предупреждения... какими судьбами?

Мужчина средних лет с лицом, изуродованным шрамом вокруг одного глаза, захромал к ним. Вон До Гон сделал быстрый жест рукой за спиной, приказывая ей ни в коем случае не выходить из машины.

Глава 14

Мужчина с изуродованным глазом был похож на смотрителя хижины. Из-за спутанных волос и лохмотьев трудно было угадать его возраст. Если его отмыть и причесать, он мог бы сойти за сорокалетнего, но в таком виде ему можно было дать и за шестьдесят.

— О, вы с девушкой приехали.

Мужчина неестественно вывернул шею, заглядывая на пассажирское сиденье. Его липкий смешок звучал глухо, словно он подслушивал из-под воды. Казалось, воздух вокруг стал спертым.

— Я не знал, что вы сегодня здесь.

— А, я как раз собирался уходить.

Мужчина, хаотично размахивая фонарем, рассмеялся. Смех был настолько зловещим, что по коже побежали мурашки.

— Отдыхайте. Если нужна помощь — звоните в любое время.

Соль Ип наблюдала в боковое зеркало, как мужчина, прихрамывая, вышел со двора и исчез за воротами. Даже когда он скрылся из виду, Вон До Гон продолжал стоять неподвижно, заслоняя собой дверь пассажира. Что, черт возьми, происходит? Отложив поспешные выводы, Соль Ип тихо ждала, пока До Гон примет решение. Спустя минут десять раздумий он достал телефон и позвонил кому-то. Догадка Соль Ип, что это секретарь Хо, оказалась верной.

— Да, секретарь Хо. Почему Ан Гу Хён всё ещё здесь?

Он дышал поверхностно, словно его душили. Плечи Вон До Гона мелко дрожали, пока он слушал ответ. Он напоминал дикого зверя, вздыбившего шерсть при приближении врага.

— Разберись с этим.

Холодно бросил он, закончил разговор и повернулся. Когда он открыл дверь машины, на его лице не было ни эмоции. Соль Ип молча вышла. Не нужно было спрашивать — и так было ясно, что Вон До Гон крайне настороженно относится к этому мужчине.

— Заходим.

Голос Вон До Гона звучал так устало, словно за эти несколько минут он прожил вечность. Соль Ип молча следовала за ним, а он то и дело оглядывался, проверяя, не идет ли кто следом. Остановившись перед входом, он толкнул деревянную дверь и тяжело выдохнул. В отличие от неопрятного вида Ан Гу Хёна, внутри хижина была чисто убрана. Дверь закрылась со скрипом. Видимо, петли не смазаны — значит, Ан Гу Хён не так уж хорошо выполняет свою работу. Или из-за хромоты ему трудно возиться с тяжелой дверью.

— Страшно?

Игриво спросила Соль Ип, пытаясь отвлечь Вон До Гона, который продолжал вздыхать. Это сработало — на его губах появилась кривая усмешка.

— Не до шуток сейчас.

Хоть он так и сказал, напряжение на его лице немного спало.

— Ан Гу Хён. Кажется, он вам не друг?

Он сел на табурет, сделанный из пня, уперевшись локтями в бедра. Опустив голову и обхватив её руками, он выглядел так, словно пытался удержать голову от взрыва.

— Сегодняшнее событие дойдет до ушей Вон Ик Хёна.

В том, как он без колебаний назвал отца по имени «Вон Ик Хён», чувствовалась огромная дистанция. Точнее, даже не дистанция, а едкое отторжение. Соль Ип тихо подошла и села на другой табурет напротив.

— Значит, дело осложняется.

Он поднял голову и посмотрел на Соль Ип. Взгляд, пытающийся пронзить собеседника, но при этом скрывающий собственные эмоции за дымовой завесой. Но в тот момент, когда он назвал отца Вон Ик Хёном вместо «отца», маскировка стала бесполезной.

— Хван Соль Ип-сси могут раскрыть.

Соль Ип, у которой пересохло в горле, всё же храбро заявила:

— За меня не волнуйтесь. Я сама о себе позабочусь.

Нервно откинув волосы назад, мужчина издал пустой смешок.

— У вас есть такой опыт?

Это не звучало как издевка, но и приятным вопрос назвать было нельзя.

— Какой опыт? Опыт, когда за твою жизнь охотится чеболь? Или когда тебя считают приживалкой, и копают под тебя? Или когда клиент непредсказуем и ты в тупике?

Послушав её вопросы, он усмехнулся уже с явным сарказмом. В его улыбке одними губами читалось предупреждение: не будь так самонадеянна.

— Вон До Гон-сси, кто за кого волнуется? Я вообще-то этим на жизнь зарабатываю.

Просто масштаб заказа оказался чуть больше обычного.

— Люди везде одинаковы. И мысли у них одинаковые. Крайности сходятся, знаете? Самый опасный клиент может стать самым надежным партнером.

— О чем вы?

— Людям, которым есть что терять, трудно действовать опрометчиво. Так что за меня не волн...

Он резко встал и шагнул к Соль Ип. Наклонившись, чтобы их глаза оказались на одном уровне, он перевел взгляд с её левого глаза на правый, а затем длинным пальцем легонько постучал её по виску.

— Я понял, что вы умная, Хван Соль Ип-сси. Но.

Вспомнив, как он сказал Ча Хва Ён: «Я знаю, что ты хорошо играешь», Соль Ип почувствовала раздражение.

— Мы играем в меньшинстве (short-handed). Силы слишком неравны.

Численное превосходство противника. Он говорил, что в этой битве баланс сил изначально нарушен. Но разве не нужно сначала попробовать? Почему он, который до этого так старался действовать осторожно, перед лицом опасности вдруг пытается казаться смелым, а её пугает?

— Вон До Гон-сси, вы же в этом мастер. Забивать и переворачивать игру, даже будучи в меньшинстве.

Или, может, ей просто захотелось спровоцировать его, видя, как он сверлит её взглядом, словно хищник, но при этом пытается перестраховаться.

— Разве вы не предвидели этого, когда привезли меня сюда?

Прежде всего нужно было проверить, способен ли Вон До Гон вытянуть этот раздутый заказ. Если он начнет барахтаться уже сейчас, лучше бежать сразу.

— Вы ещё умнее, чем я думал.

— ...

Соль Ип слегка нахмурилась. Вон До Гон мгновенно перенаправил стрелу, пущенную в него, обратно в Соль Ип. На его губах заиграла легкая улыбка, и Соль Ип, из чистого упрямства, улыбнулась в ответ.

— Раз вы привезли меня сюда, рискуя всем, говорите уже, зачем.

Вон До Гон достал из кармана пиджака фотографию и пару раз встряхнул её в воздухе. Соль Ип послушно взяла снимок.

— Это перед хижиной?

Фото было сделано прямо перед той хижиной, где они сейчас находились. На снимке молодая женщина в красном пальто ставила какой-то сверток перед воротами. Что внутри, понять было сложно, но чувство было странное. Явно не одеяла или одежда. Может быть...? Взгляд Соль Ип скользнул вверх, на стоящего мужчину.

— Фото кажется старым.

Снимок был сделан камерой наблюдения средь бела дня, но деревья вокруг хижины были гораздо ниже, чем сейчас.

— Ему ровно 27 лет.

Соль Ип снова посмотрела на фото.

— Найдите эту женщину.

— Имя?

— Это вам тоже предстоит выяснить, Хван Соль Ип-сси.

Соль Ип нахмурилась, глядя на Вон До Гона снизу вверх.

— Кто она?

Он на мгновение замялся, собираясь с духом.

— Я тоже не знаю.

Заказ найти женщину, чьего имени и личности он не знает, показался Соль Ип абсурдным, но она не спешила показывать это. Потому что на лице Вон До Гона было выражение мрачности, которого она никогда раньше не видела.

— Ясно одно.

Вон До Гон продолжил осторожно, словно это была единственная информация, которой он располагал. Соль Ип напряженно смотрела на его безупречно красивое лицо.

— Это женщина, которая бросила меня. Здесь, перед этой хижиной.

Соль Ип невольно стиснула зубы. Надо же, он просит её — ту, кого бросили родители — найти женщину, которая бросила его самого. Но, возможно, именно из-за того, что их обоих отверг мир, она почувствовала к Вон До Гону жалость.

— Я найду её. Женщину, которая бросила Вон До Гон-сси.

Морщинка между его бровями разгладилась.

— Но взамен ответьте на мой вопрос. Кто тот мужчина, которого мы видели?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Неизвестно, действительно ли он больше ничего не знает о женщине на фото, или просто не хочет говорить. Заметив, что он избегает этой темы, Соль Ип перевела разговор на Ан Гу Хёна, которого они встретили у хижины. Вон До Гон не просто остерегался Ан Гу Хёна — он его боялся. Нетрудно было догадаться, что Ан Гу Хён связан с самыми ранними, глубинными воспоминаниями Вон До Гона.

— С чего бы начать...

Вон До Гон, которого она видела до сих пор, был человеком, который скользил по жизни так же уверенно и гибко, как коньком по льду. Обычному человеку трудно просто устоять на тонком лезвии, а Вон До Гон не просто стоял — он стал звездой, получающей любовь всего мира. Мужчина, у которого было всё: богатство, которому завидуют, талант, происхождение. Мужчина, который не уступал в жесткой силовой борьбе с гигантами на скользком и опасном льду. И то, что такой мужчина боялся хромого старика, застрявшего в деревенской глуши, заслуживало внимания.

— Моисей, Эдип, Ромул и Рем, Персей.

Он перечислил имена мифических персонажей.

— Дети, брошенные сразу после рождения.

История мифических героев всегда начиналась с «оставления младенца». Брошенный ребенок вырастал, спасал мир и становился героем, основателем государства. Немного раздражало, что все они были мужчинами, но Соль Ип и сама иногда воображала, что может стать героиней, подобной им. Похоже, Вон До Гон тоже предавался таким фантазиям. На губах Соль Ип появилась горькая усмешка. Чтобы брошенный ребенок стал героем, ему нужна была надежная опора. Моисея приняла египетская царевна, Эдипа — царь соседней страны, Ромула и Рема вскормила волчица, Персею помог Посейдон. Они оба были брошены, но Соль Ип выросла в приюте, торговавшем детьми с грязными людьми, и стала решалой. А Вон До Гон, хоть и был внебрачным сыном, стал членом семьи чеболей и сидел сейчас перед ней. Она вспомнила новости, в которых Вон До Гона называли самым богатым несовершеннолетним в Корее. Говорили, что одних только акций у него было на более чем 10 миллиардов вон. И что с того? В глазах Соль Ип Вон До Гон выглядел сломленным человеком, скрывающим рану, о которой никому не может рассказать, и отчаянно ищущим неизвестную женщину. Вон До Гон и Хван Соль Ип — возможно, они похожи тем, что в конечном итоге оба были брошены и не спасены.

— Да. Брошенные дети.

Вон До Гон горько усмехнулся. Казалось, он собирался извлечь из глубины души черные, мрачные воспоминания, которые копились там годами, став вязкими, как гудрон.

— Ан Гу Хён был тем, кто первым нашел меня, брошенного у ворот.

— Значит, спаситель.

Глядя на сложное выражение лица Вон До Гона, можно было понять, что это не обычный спаситель.

— После того как подтвердилось, что я биологический сын Вон Ик Хёна, Ан Гу Хён, безработный с обувной фабрики, стал смотрителем этой хижины.

Вон До Гон говорил с таким видом, словно рассказывал старую сказку. Он старался дистанцироваться и смотреть на свое прошлое максимально объективно.

— Жена Вон Ик Хёна, Им Хо Гён, не хотела признавать внебрачного сына мужа. Поэтому она уехала в Америку к старшей сестре. Пробыв там год, она вернулась, сделав вид, что родила младшего сына.

— И это были вы, Вон До Гон-сси.

Нигде не было информации о том, что Вон До Гон — внебрачный сын. Единственное, что удалось найти — тот самый пост в корейском сообществе в США.

— Отец приезжал в эту хижину, когда хотел отгородиться от мира. Встретила ли здесь отца женщина, бросившая меня, жила ли она в этой деревне, или просто знала, что он здесь, и подкинула меня — ни в чем нельзя быть уверенным.

Он говорил так, словно не скрывал информацию намеренно.

— Фото с камеры наблюдения, когда меня подбросили — это всё, что есть.

— Я не видела камер, когда мы заходили.

— Вон Ик Хён убрал их. Не знаю, по какой причине.

Тот факт, что Вон До Гон был подкинут, подтверждался только записью с камер, поэтому их удаление выглядело как уничтожение улик.

— А почему вы так боитесь простого смотрителя Ан Гу Хёна?

На прямой вопрос Вон До Гон криво усмехнулся.

— Этот ублюдок дважды душил меня.

Глаза Вон До Гона, произнесшего жуткие слова спокойным голосом, казались пустыми.

— Когда?

— Первый раз — в пять лет.

— Вы знаете, почему?

Он провел большой рукой по волосам и кивнул.

— Сказал, что из-за меня его жизнь пошла под откос. Что за ним вечно следят, и он даже потрахаться нормально не может.

Соль Ип нахмурилась.

— Он говорил такое пятилетнему ребенку?

Вон До Гон кивнул.

— А второй раз?

— Мне было десять. Тогда я и узнал, что то, что Ан Гу Хён называл «потрахаться», он собирался проделать с еще не повзрослевшим мальчиком.

Соль Ип судорожно сглотнула.

— Когда он душил меня и пытался стянуть штаны, я ткнул ему карандашом в глаз. Так что...

Пустые до этого глаза Вон До Гона вдруг ярко вспыхнули.

— Я не боюсь такого ублюдка, как Ан Гу Хён. Я его презираю.

Словно желая исправить недопонимание Соль Ип, он мягко постучал её по макушке своей большой ладонью.

— Какова вероятность, что Ан Гу Хён связан с той женщиной, которую вы ищете?

— Разве не это вам предстоит выяснить, Хван Соль Ип-сси?

— Я просто спросила, что вам уже известно. Дальше я разберусь сама.

Соль Ип небрежно кивнула. Но вдруг возник вопрос.

— Почему председатель Вон Ик Хён или госпожа Им Хо Гён оставили Ан Гу Хёна в живых? Проще было бы его убрать.

Не могли же они не подумать о том, что лучше устранить человека, знающего грязный секрет, чем оставлять его и рисковать.

— Если оставить эшафот и палача, то приговоренный будет жить в страхе всю жизнь.

— Хотите сказать, эта хижина для Вон До Гона — эшафот?

— Разве не смешно?

Вон До Гон улыбался, рассказывая совсем не смешную историю.

— Им нужно было, чтобы их брак выглядел безупречным, но они боялись, как вырастет этот ребенок. Можно подумать, они получили предсказание, что внебрачный сын погубит «Ильвон Групп». Так ведь?

Он говорил в шутку, но это не звучало как бред. Мифических героев часто бросали из-за пророчества, что они убьют царя и займут трон. Это перекликалось с его рассуждениями о Моисее и Эдипе. Значит, существовало подобное предсказание.

— Но если убить ребенка или того, кто его спас, то небеса покарают. Поэтому, чтобы ребенок не вырос угрозой, нужно было оставить в живых мужчину, который спас ему жизнь.

Соль Ип на мгновение закрыла и открыла глаза.

— То есть, послушав шамана, они оставили Вон До Гона в живых, но чтобы держать его в узде, не убили и Ан Гу Хёна? Так получается?

— Быстро схватываешь.

Вон До Гон пробормотал это так, словно хвалил детсадовца, который понял мораль сказки.

— Жалко вы жили, Вон До Гон-сси.

В её словах была доля искренности.

— Не жальче, чем Хван Соль Ип-сси.

Соль Ип усмехнулась, растеряв даже те крохи сочувствия, что у неё были.

— И то верно. В моем положении жалеть сына чеболя — это роскошь.

Ему нечего было возразить, и он молча смотрел на Соль Ип. Гудрон, прилипший глубоко в его сердце, казалось, поднялся к глазам. Его черные блестящие зрачки не скрывали интереса к ней. Ей хотелось отвести взгляд, чувствуя, как к ней липнет эта расплавленная тьма, но казалось, что если она отведет глаза первой, то проиграет в какой-то детской игре. Сколько минут прошло в этом молчаливом поединке взглядов?

— А где Хван Соль Ип-сси научилась таким плохим вещам?

Словно теперь был черед Соль Ип, Вон До Гон смотрел на неё взглядом, в котором всё ещё оставался черный шлейф прошлого. Словно собирался сосредоточиться только на ней.

Соль Ип ответила, не отводя взгляда:

— Нигде не училась.

Никто не учил её, как копать под людей. Но был человек, который учил другому:

«Чем глубже копаешь, тем больше следов оставляешь, когда выбираешься. Поэтому держи и тело, и разум в чистоте. И заканчивай всё чисто».

Был человек, который учил её, как не оставлять следов из-за глупых ошибок.

— Если не учились... то почему занялись этим?

— Без толку...

Телефон в кармане ветровки завибрировал, и Соль Ип замолчала.

— А вы любопытный, Вон До Гон-сси.

Она достала телефон.

Прачечная Ёнвон

Вон До Гон, мельком взглянув на экран её телефона, улыбнулся так ласково, словно оказывал ей великую милость.

— Ответьте.

— Да, мне нужно ответить.

Ей нужно было место, чтобы поговорить без его пристального взгляда. Но, к сожалению, в хижине не было отдельных комнат. В одном пространстве ютились и мини-кухня, и гостиная с большим дровяным камином в центре, и спальная зона.

— Если нужно тихое место, ванная рядом со входом.

Соль Ип кивнула и пошла в ванную. Хоть хижина и была старой, ванная сияла чистотой, как в отеле.

— Да, дедушка.

Дрожащий голос осторожно сорвался с губ Соль Ип.

— Работаешь?

— Да. Как оппа Му Сон?

— Такая живучая тварь так просто не сдохнет.

Голос старика был спокоен, словно он никогда не видел обратного.

— Я звоню не просто так.

Сердце Соль Ип забилось быстрее. Му Сон пострадал, работая сверх меры, вокруг него полиция. К тому же есть могущественный покровитель, присматривающий за ним в больнице «Ильвон». Она взялась за дело с плохим предчувствием, вмешались власти, да ещё и приходится быть на побегушках у богачей. Она сделала всё то, что дед Му Сона строго запрещал. Казалось, эти факторы окружили её треугольником и сжимали горло. Стряхивая давление, словно на неё надвигалась стена из игл, Соль Ип заговорила первой.

— Простите, дедушка! Это моя вина, что не остановила оппу, и что полиция теперь на хвосте...

— Самое важное ты упускаешь.

Он спрашивал, кто та группа, что защищает Му Сона в больнице.

— Я не могу сказать. Вы же знаете.

Соль Ип твердо ответила, что не может разглашать информацию о клиенте.

— Кто учил, не знаю, но выучила ты хорошо.

В его тоне слышалось: «Хорошо подражаешь тому, чему я учил».

— Если есть что постирать, присылай.

— Да, дедушка.

Как только она повесила трубку, вырвался вздох. Единственным человеком в мире, которого боялась Соль Ип, был дед Му Сона. Он ушел из разведки, уехал в глухую деревню, где никого не знал, и открыл прачечную. Не имея особых навыков, просто взял и купил убыточную прачечную.

«Стирка, понимаешь ли, это удаление грязи и следов. Постирал, отрезал, зашил, вывел пятно... Даже если прослушивают, не поймут: о белье я говорю или о людях».

Если талантом Соль Ип был поиск людей, то талантом деда была «стирка». Иногда это были деньги, иногда следы преступлений, а иногда и люди. Дед, развозивший белье на стареньком «Дамасе», ненавидел грязь и любил вещи, которые можно спасти.

«Если мир станет лучше после починки, надо чинить. Если одежду можно отстирать и носить снова, надо стирать начисто. А то, что совсем негодно, надо выбрасывать. Начисто».

После того как родители Му Сона стали мишенью и были убиты, дед спрятал внука в приюте, скрыв его личность. А сам жил как бездетный старик, управляя прачечной.

«Так что береги себя. И старайся не связываться с теми, кого называют "верхами"».

Когда Соль Ип, загнанная кредиторами, вынужденно ступила на этот путь, дед смотрел на неё с жалостью. Но другой работы не предлагал.

«Другая работа? Только телом торговать. А ты хочешь жить головой — это похвально».

Кажется, это странное признание её успокоило. Может, поэтому ей так хотелось доказать именно ему, что она не сломалась и не опустилась.

Тут-тук-тук. Внезапный стук заставил Соль Ип рефлекторно включить воду в раковине.

— Выхожу! Сейчас!

Вытерев мокрые руки полотенцем, она быстро открыла дверь. Вон До Гон стоял, прислонившись к косяку в расслабленной, но вызывающей позе. Руки в карманах, голова наклонена влево, на лице — сплошное недоверие.

— Что? Думали, я сбегу?

Он откровенно посмотрел на маленькое окошко над ванной, вскинул левую бровь и перевел взгляд на Соль Ип.

— Не могу гарантировать, что нет.

— Я не сбегу. И в это крошечное окно я бы всё равно не пролезла, даже если бы умерла.

Соль Ип похлопала себя по животу. Его взгляд, устремленный на её лицо, медленно пополз вниз. Оценивающий, откровенный взгляд, словно измеряющий объем груди, талии и бедер.

— Ну, насчет этого... не уверен.

Казалось, он хотел сказать: «Не щупал твои бедра, так что не знаю». Соль Ип молча смотрела в его глаза, в которых кружилась чувственная усмешка. Его рука, покоившаяся в кармане, описала дугу в воздухе и заправила выбившуюся прядь её волос за ухо.

— И, кажется, вы неправильно поняли мой вопрос.

— Какой вопрос?

Она не курила, легкие были в порядке, но рядом с Вон До Гоном ей порой не хватало воздуха.

— Я спрашивал. Где вы научились таким плохим вещам?

— Я же сказала, нигде! Если уж придираться... в кружке кодирования в научной школе? Или, может, скажем, заложила основы на факультете компьютерной инженерии, который бросила?

Возможно, Вон До Гон уже навел о ней справки. Узнал, что у неё ничего нет, поэтому она занялась этим делом, что у неё нет связей, которые могли бы создать проблемы в случае её смерти, и что она — решала, от которой можно избавиться в любой момент.

— Оказывается, Хван Соль Ип-сси — элита? Впечатляет.

Он широко раскрыл глаза и произнес это с наигранным удивлением. В его голосе, смешанном со смехом, не должно было быть силы сжимать сердце, но от одного его слова сердце Соль Ип забилось сильнее.

— Я про ту плохую привычку кусать язык во время поцелуя. Кто научил?

Горло пересохло. Она никак не ожидала, что разговор свернет в эту сторону.

— Смутилась?

В его взгляде читалось острое любопытство, словно он хотел, если бы мог, нарезать её мысли тонкими ломтиками и рассмотреть.

— Мы не в тех отношениях, чтобы дружески целоваться, верно?

— Дружески.

Вон До Гон усмехнулся.

— Хван Соль Ип-сси, вы считаете, что слова «дружба» и «поцелуй» сочетаются? Научная школа, компьютерная инженерия... Видимо, технарь до мозга костей. С лексикой у вас беда.

— Чем дальше, тем интереснее.

Соль Ип всем видом показала, что больше не может терпеть выходки Вон До Гона.

— Скорее, вишенка на торте.

Словно усиливая напряжение своей ослепительной красотой, Вон До Гон мягко улыбнулся.

— Я растерялась. Клиент ещё ни разу не пытался так пошло залезть мне на голову.

— А, вы подумали, что я строю козни, чтобы сесть вам на голову?

— А разве нет? Зачем тогда это всё?

— Почему вы решили, что речь о голове?

Соль Ип, потеряв дар речи, на мгновение замялась.

— Не приходило в голову, что я хочу залезть на твое тело?

Вон До Гон, отбросив любезности, шагнул вплотную. Их тела почти соприкасались, словно между ними был лишь лист бумаги.

— Переспишь со мной?

Вон До Гон бросил это без колебаний, не скрывая намерений. Сердце билось где-то в горле.

— Давай переспим. Со мной.

Соль Ип, опустив и снова подняв веки, посмотрела на его улыбающееся лицо.

— Кажется, мы оба отвлекаемся и не можем сосредоточиться из-за этого. Один раз сделаем — и всё решится. Будем мы «дружески» целоваться или станем просто деловыми партнерами.

Это была правда: сердце Соль Ип колотилось так, что мысли путались.

— И кстати, ответь. Когда появилась привычка кусать язык при поцелуе? Это чертовски возбуждает.

Соль Ип подняла на него глаза, полные гнева. Хотелось врезать по этому самодовольному лицу, но подними она руку — он наверняка перехватит её. Может, просто боднуть его головой? Словно прочитав её мысли о внезапной атаке, он отступил на шаг и широко улыбнулся. От того, как он видел её насквозь, раздражение только росло. Почему я так злюсь? Почему мне так жарко? Она не могла проигнорировать ни одной мелочи. Взгляд Вон До Гона, его смех, тон голоса, каждое движение рук — всему этому она придавала значение. Почему? Соль Ип списала это на побочный эффект от того, что взялась за слишком крупный заказ.

— Не можешь ответить.

Она уже собиралась огрызнуться, что вопрос не стоит ответа, когда он невозмутимо спросил, словно интересовался, сколько минут заваривать лапшу:

— Это был твой первый раз?

— Ч-что именно было первым? С ума сойти...

Слова упрека за его грубость вылетели прежде, чем она успела обдумать их. Вон До Гон ответил с совершенно невинным лицом, на котором не было и тени пошлой ухмылки:

— Что легче ответить: первый поцелуй или первый раз, когда укусила мужчину за язык?

Соль Ип задрала подбородок, изображая высокомерие.

— Ну не знаю. Разве кто-то считает такие вещи? А вы считаете, Вон До Гон-сси?

Она вернула ему детский вопрос.

— Да.

От его твердого ответа Соль Ип на мгновение лишилась дара речи и только беззвучно открывала и закрывала рот.

— Потому что у меня это впервые, Хван Соль Ип-сси.

Ее веки затрепетали, не успев осознать услышанное. Вон До Гон нес эту чушь, даже глазом не моргнув.

— Я голодная. Давайте есть рамен, который купили.

Соль Ип толкнула его в плечо и прошла мимо к печке. Для растопки дровяной печи было слишком жарко, но и для кондиционера недостаточно тепло. Где греть воду? Ей нужно было отвлечься. Мысли путались из-за Вон До Гона, который всё время твердил про поцелуи и языки. Да ещё и предложил переспать? Псих. Вон До Гон, стоявший посреди комнаты, притягивал взгляд Соль Ип, смотревшей на кухню, но она старательно делала вид, что не замечает его.

— У Хван Соль Ип-сси ведь тоже впервые.

Пока она шуршала пакетом с раменом и водой, она почувствовала, как Вон До Гон медленно подходит к ней.

— Нет, послушайте, Вон До Гон-сси.

Жизнь Соль Ип была тяжелой, совсем не как у Вон До Гона. Он, конечно, вел свою битву за выживание в семье чеболей, но и Соль Ип многому научилась, пока росла в приюте.

— Если уж начали говорить пафосно, то продолжайте, Хван Соль Ип-сси.

Вон До Гон так по-детски передразнил её тон, что Соль Ип едва не рассмеялась. Но если она рассмеется во время этой битвы характеров, напряжение спадет, и всё сойдет на нет. Поэтому она сжала губы и спросила:

— Это был ваш первый поцелуй?

Он лишь приподнял бровь.

— Так вот почему вы набросились, не разбирая дороги.

Соль Ип кивнула и, глядя в пустоту, продолжила:

— Говорите, если переспим, всё станет ясно? Каким образом? Человек, который даже целовался впервые.

Когда она снова посмотрела на Вон До Гона, выражение его лица было нечитаемым.

— Давайте просто есть рамен.

Это значило: хватит болтать ерунду.

— Куда налить воду?

На её вопрос он прошел на мини-кухню и достал кастрюлю из шкафа. Соль Ип наблюдала, как он тщательно споласкивает кастрюлю, а затем выливает в неё бутилированную воду, и пробормотала:

— Вы варите рамен на бутилированной воде...

Он с стуком поставил кастрюлю на индукционную плиту и уставился на Соль Ип, словно его терпение лопнуло.

— А на чем, черт возьми, его варить?

Из-за того, как он резко нахмурился и повысил голос, сердце Соль Ип бешено заколотилось. Его вспышка гнева была такой сексуальной, что ей захотелось поддразнить его: «Если хочешь переспать со мной, старайся лучше». Я попалась, Вон До Гон. Соль Ип прочистила горло и, опустив глаза, пробормотала:

— Можно просто налить из-под крана. Воды питьевой и так мало, зачем её в кастрюлю лить? Всё равно кипятить.

Он посмотрел на неё ещё более колючим взглядом.

— Чеболи и правда другие.

Соль Ип бормотала это, открывая упаковки с раменом. Он, видимо, чувствуя досаду, вздохнул, глядя в потолок, словно пытаясь успокоиться. Соль Ип решила, что тема про «дружеские поцелуи» и предложение переспать благополучно закрыта.

Они сели на деревянные табуреты, держа в руках чашки с раменом. Он придвинул стол, который, видимо, использовался для всего подряд, между ними. Мог бы и кимчи купить, когда брал рамен. Соль Ип дула на горячую лапшу, сглатывая слюну и жалобы.

— Не можешь есть горячее?

Он уже съел половину своей порции. Не дожидаясь ответа, он встал, пошел на кухню, тщательно вытер одну тарелку и принес её. Тихо поставив тарелку перед Соль Ип, он снова принялся за еду.

— Спасибо.

Соль Ип плохо переносила горячую еду. В приюте еда на подносах всегда была чуть теплой, а то, что нужно было есть горячим, часто выдавали уже остывшим. Му Сон даже дразнил её, называя неуклюжей, когда она не могла есть горячий рамен. Пустая тарелка рядом с чашкой рамена словно заняла место в её сердце. Перекладывая горячую лапшу в тарелку, Соль Ип дала себе слово не пускать этого мужчину в свое сердце так же легко. Когда Соль Ип съела только лапшу и положила палочки, его чашка была уже пуста.

— А кто был первым у Хван Соль Ип-сси?

Она не собиралась пить бульон, но от неожиданности, пытаясь выиграть время, сделала глоток острой жидкости.

— Если скажу, вы его знаете?

На встречный вопрос Соль Ип он с непроницаемым лицом пробормотала:

— Могу и узнать.

Представив, как этот мужчина с одержимостью ищет её прошлого парня, стало немного смешно. Соль Ип улыбнулась, а он наклонил голову, спрашивая взглядом: «Чего смешного?».

— Не стоит. Он очень хорош в драке.

Он ведь мастер силовой борьбы на льду.

— Хочешь сказать, я проиграю?

Спросил он с недовольством, словно мысль о поражении была для него невыносима.

— Может быть. А может, и нет. Не знаю.

Соль Ип взяла чашку из-под рамена, собираясь встать, но он оказался быстрее.

— Оставь. Я уберу.

Каждый раз, когда он проявлял такую мелочную заботу, было неловко, но не неприятно. В её сердце, где скапливалась сухая каменная крошка, грозя превратиться в твердую скалу, мягко накатывали теплые, согретые солнцем волны, пытаясь безжалостно просочиться внутрь. Не дай им просочиться, Хван Соль Ип. Очевидно, что если её унесет этим течением, страдать будет она. В детстве она по глупости отдала свое сердце волонтерке, приходившей в приют. Это была старшеклассница, приходившая раз в неделю, и Соль Ип, тогда ещё ученица начальной школы, ходила за ней хвостиком, как за родной сестрой. Но когда та набрала нужные часы для поступления в университет и перестала приходить, Соль Ип поняла: время, проведенное вместе, было нужно только ради будущего той «онни». Каждую субботу, ожидая её, она тешила себя иллюзией, что она для неё особенная. Приходили другие волонтеры, делились похожей любовью, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять: это чувство было особенным только для неё самой. Соль Ип ни разу в жизни не была особенной ни для кого за пределами приюта. А уж тем более для Вон До Гона. Он сильно отличался от волонтеров в приюте. У тех была хоть какая-то цель — служение и пожертвование. Будь то самодовольство от добрых дел или лицемерие перед миром. Вон До Гон не занимался волонтерством ради самодовольства или лицемерия. Он просто нанял решалу, чтобы найти бросившую его женщину. Тогда пусть просто дает задания, зачем он всё время лезет?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Было бесчисленное множество типов, желавших тело Соль Ип грязными, подлыми и откровенными способами. От студентов-волонтеров, пристававших к ней, когда она была в средней школе, до «высокопоставленных господ», которые под конец года привозили кучу пожертвований и, делая фото, лапали её, словно случайно. Мерзкие твари всех мастей. Чем Вон До Гон отличается от них? Стоило лишь немного копнуть в памяти, как всё тело начало покалывать, словно её заперли в гробу, утыканном зубочистками. Соль Ип покрутила плечами, пытаясь стряхнуть мурашки. Казалось, это избавит от острой боли, давящей на плечи, но легче не стало.

— А с чего ты взяла, что я не смогу его одолеть?

Внезапно вспомнился его вопрос, и Соль Ип, перестав вращать плечами, замерла. Сама того не замечая, она слабо улыбнулась, глядя на Вон До Гона. Ей даже показалось немного милым, что он всё ещё зациклен на победе и поражении. То, что эта улыбка станет для него стимулом, она поняла только встретившись с ним взглядом.

— Обычно...

Соль Ип сделала паузу. Человек, с которым она целовалась, и мужчина, которому она укусила язык — это один и тот же Вон До Гон. Значит, мужчина, которого он сейчас пытается победить — это он сам. Многие люди заботятся о том, выиграют они в борьбе с собой или проиграют, но для Соль Ип, считавшей, что победитель и проигравший в итоге один и тот же человек, эта борьба не имела смысла.

— ...проигрывают чаще всего.

Вон До Гон усмехнулся, словно это было нелепо.

— Я никогда не проигрывал в силовой борьбе.

— Вот именно.

Раз противник, которого побеждает Вон До Гон — это сам Вон До Гон, то и проигравший — тоже Вон До Гон.

— Выиграете вы или проиграете...

Всё одно.

— Это важно?

На встречный вопрос Соль Ип он пожал плечами и поскреб языком внутреннюю сторону щеки. Глядя на его рассерженный, хулиганский вид, ей снова захотелось рассмеяться.

— Чего смешного?

Ты мне нравишься. Внезапная мысль заставила лицо Соль Ип застыть. Не смей влюбляться. Из-за нежелательных прикосновений в детстве Соль Ип ненавидела контакт кожа к коже. Не просто ненавидела — боялась. Она до сих пор содрогалась при мысли о том типе, что пытался завалить её. Даже рядом с Му Соном, который был ей как брат, она порой напрягалась до боли в плечах. Но почему, когда Вон До Гон целует её, сплетается языками, обнимает и шарит руками под грудью, ей это не противно? В чем дело? Увидев, что она устала, отвез в отель, дал поспать, накормил... Может, просто волновался за решалу, которой поручил важное дело. Но когда он спросил, можно ли её поцеловать, прижав к стене, сердце чуть не разорвалось. Когда он заслонил собой дверь пассажирского сиденья, боясь, что Ан Гу Хён раскроет её личность, или когда дал ей отдельную тарелку, видя, как она дует на горячий рамен — чаша весов в центре её груди уже наклонилась. Соль Ип тяжело дышала, грудь ходила ходуном. Пусть она голодала по любви в детстве, пусть привыкла не доверять людям, пусть у неё не было ни одного опыта отношений... Она не была настолько глупа, чтобы не понимать, куда клонится её сердце. Списывать это сердцебиение на гаптофобию было бы самообманом — слишком уж сильно оно трепетало. Щеки горели, а странное возбуждение, скопившееся внутри бедер, каждый раз заставало её врасплох и смущало. Зачем я так с клиентом...

— Допустим, мы переспим. А что будет, если мы станем «дружески целоваться»?

Соль Ип пожалела о вопросе, как только он вылетел изо рта. Она не собиралась давать ему надежду, но он мог понять это именно так. Её дрожащий голос и пылающие щеки были тому подтверждением.

— Посмотрим, что будет.

Его прямой взгляд был холоден. Никаких обещаний радужного будущего. Если бы он солгал, что готов отдать жизнь ради любви, согласилась бы она переспать с ним? В приюте она видела много людей, которые заманивали сладкими речами, а потом не сдерживали обещаний. И грязных типов, которые связывались с девочками лично, когда те выпускались, пытаясь воспользоваться их положением. Если ты всё это прошла и ничему не научилась — пойди и сдохни, Хван Соль Ип. Человеком, который вел ожесточенную борьбу с самим собой, был не Вон До Гон, а Соль Ип. Чтобы подавить зарождающуюся симпатию, она стиснула зубы, вспоминая худшие моменты своей жизни.

— Мы едем в Сеул?

Он усмехнулся. Усмешка, казалось, высмеивала непостоянство Соль Ип.

— Нет. Я слишком устал, чтобы вести машину.

— Я поведу.

— Я не даю ключи от машины кому попало.

Кому попало. Соль Ип перекатывала эти слова во рту. Только что предлагал переспать, а теперь — «кто попало»? Странно было обижаться на это, а показывать обиду — ещё страннее. Это выдало бы её симпатию, и всё её притворное спокойствие пошло бы прахом.

— Тогда поедем завтра.

Значит, придется провести ночь в хижине. Убрав на кухне, он достал из высокого шкафа одеяло и подушку и бросил их на кровать.

— Кровать одна.

Глядя, как он расправляет постель, сердце Соль Ип забилось так, словно хотело выскочить наружу. Если Вон До Гон заберется под одно одеяло и протянет к ней теплые руки, она, возможно, уступит ему место рядом. С трудом подавив жар, Соль Ип пробормотала:

— Я пойду спать в тот пансионат внизу.

Он, закончивший стелить постель, выпрямился и медленно повернул голову. На лице читалось: «Что за чушь я слышу?».

— Спите здесь одна, спокойно. Мне не нравится спать с кем-то в одной кровати.

Соль Ип снова начала строить из себя крутую. Будто у неё было смешное правило: сексом в кровати заниматься можно, а спать вместе — нет.

— Хван Соль Ип-сси спит на кровати одна. А я постелю спальник здесь.

Он указал на деревянный пол, говоря убедительным тоном.

— Не надо. Я пойду в пансионат.

Дыхание перехватило. Драгоценный молодой господин расстелил для неё мягкое одеяло на кровати, уступая место, чтобы она спала одна. А сам собрался спать на холодном твердом полу в спальном мешке. От такого отношения, которого она не знала всю жизнь, казалось, что её заливают горячим сахарным сиропом. Но когда сахар и соль в порошке — их трудно различить. Пора прекратить эту глупость — принимать мужчину, который может оказаться солью, разъедающей раны, за сахар. Соль Ип бросила взгляд на Вон До Гона, кивнула и повернулась. Ноги, шагающие к двери, предательски дрожали.

— Ты правда не слушаешься.

Сзади послышался вздох и тяжелые шаги. Старый деревянный пол скрипнул, и вдруг ноги Соль Ип оторвались от земли.

— Что вы твори...?!

— Чего Хван Соль Ип-сси от меня хочет?

Хоть тон был грубым, на кровать он опустил её бережно. Стены и потолок на миг закружились, и в поле зрения появилось раскрасневшееся от возбуждения лицо Вон До Гона. Его руки уперлись в матрас по обе стороны от её головы. Локти не были согнуты, так что дистанция сохранялась, но она оказалась в ловушке под ним. Соль Ип сжала кулаки, чтобы подавить желание коснуться его красивого лица.

— Спи смирно. Я не трону.

Он прошипел это с обидой в голосе.

— Без разрешения ничего не сделаю. Поняла?

Соль Ип судорожно сглотнула. Вокруг хижины ничего не было. Уединенный дом в горах, вдали от людей, принадлежал семье Вон До Гона. Даже если бы он решил взять её силой, она бы не смогла сопротивляться.

— Отвечай. Поняла?

Но он, обещая ничего не делать без её разрешения, требовал ответа. Соль Ип медленно кивнула. Она крепко зажмурилась, убивая в себе порыв обвить руками его шею и впиться в губы. И тут же почувствовала, как давление на матрас исчезло. Мягкий, свежий запах мужчины, который был так близко, мгновенно улетучился. Он расстелил спальник на полу и лег. Фонарь на столе всё ещё горел, но никто не думал его гасить. Может, они боялись, что кромешная тьма поглотит их хрупкие клятвы? Соль Ип, не в силах даже ворочаться, лежала так, как он её положил, и смотрела в потолок. Прошло достаточно времени, чтобы узор старого дерева стал привычным глазу.

— С какого возраста вы жили в приюте?

Недоступное желание, видимо, превратилось в любопытство. Можно было бы и ответить, но она одернула себя: нельзя делить с ним слишком многое.

— Не знаю. Не помню.

Соль Ип притворилась, что забыла, хотя момент, когда её бросили в приюте, она помнила отчетливее, чем что-либо другое.

В детстве Соль Ип отмечала дни рождения только в детском саду. Но когда ей исполнилось шесть, мама впервые купила ей торт со взбитыми сливками, украшенный фруктами в сладком сиропе. И розовое платье с кучей кружев, которое казалось слишком нарядным, и туфли «Мэри Джейн», как у героев мультфильмов. Обрадованная Соль Ип надела платье прямо поверх термобелья. Она ходила по полуподвальной комнате в туфлях, которые были ей велики и хлюпали при ходьбе, и смеялась. Это было её последнее воспоминание о маме. На следующий день, когда она вернулась из детского сада, маму выносили на носилках. Воспитательница, высадившая Соль Ип из автобуса, не могла уйти домой до поздней ночи, оставаясь с ней в больнице.

— Мама скоро поправится.

Воспитательница наверняка не хотела врать, но, вопреки её словам, мама, выпившая пестициды и сжегшая себе горло, так и не очнулась. Отец давно исчез, а родственники, поохав над мамой, которая покончила с собой из-за долгов, перешли к долгим упрекам. Не было никого, кто не одолжил бы маме денег, и никого, кого бы не обманул отец. Соль Ип отправилась в приют в том же нелепом платье. Из-за того, что она вошла туда разодетая как принцесса, её начали травить. А роль изгоя, однажды закрепленная, редко меняется, поэтому она всегда была одна. Может, поэтому в начальной школе она так отчаянно цеплялась за старшеклассницу-волонтера. Травля прекратилась только в старших классах начальной школы, примерно через месяц после того, как в приют попал Му Сон. Он мгновенно стал лидером среди детей, и хотя умом не блистал, у него было обостренное чувство справедливости — он брал под крыло изгоев, как младших братьев и сестер. Не то чтобы Соль Ип открыла ему сердце. Она просто рано поняла, что для выживания лучше держаться рядом с сильным. Но по-настоящему надежным человеком Му Сон стал для неё, когда она училась во втором классе средней школы. Директор приюта вызвал Соль Ип после школы и представил её мужчине лет пятидесяти.

— Красивая, правда? Удивительно красивая.

Мужчина в черном костюме и безвкусно яркой шелковой рубашке с узором «пейсли» затушил сигарету в пепельнице и усмехнулся.

— И правда.

Почесав толстыми пальцами промежность, мужчина поманил Соль Ип пальцем. Когда она осталась стоять на месте, директор приюта с самой благостной улыбкой подбодрил её:

— Он хочет тебя удочерить. Это твой будущий отец, иди скорее.

Но Соль Ип уже знала, что к чему. Мужчина смотрел на неё липким взглядом, словно выбирал не дочь, а наложницу.

— Директор, можно мне в туалет? Руки грязные.

Директор расплылся в улыбке: «Смотрите, какая вежливая. Знает, как вести себя со старшими. Не то что другие дети», — засуетился он. Чувствуя, как по спине бегут мурашки, Соль Ип сбежала под предлогом похода в туалет. Прошло двое суток с тех пор, как она сбежала из приюта, когда Му Сон нашел её на улице.

— Ты же хорошо учишься. Поступай в старшую школу с общежитием. Если будешь болтаться на улице, тебе придется иметь дело с такими ублюдками.

Соль Ип ответила, что если вернется, её могут избить до полусмерти.

— Не посмеют. Ты же знаешь, директор — трус. Думаешь, продать человека так легко? Ладно, если взрослого. Но ты школьница, несовершеннолетняя, на учете у государства. Так просто это не сделать. Пошли обратно. Я тебя защищу.

Му Сон часто возвращал сбежавших детей. Он пообещал, что не даст директору её тронуть. Му Сон, у которого не было таланта к учебе, но который отлично разбирался в реалиях жизни, вдруг показался ей взрослым. На самом деле, если бы она не вернулась, ей пришлось бы делать грязную работу, как и говорил Му Сон. Что внутри, что снаружи — везде ад. Соль Ип, наполовину смирившись, послушалась его. Му Сон зашел в кабинет директора и долго не выходил. Неизвестно, о чем они говорили, но с того дня директор больше не пытался знакомить Соль Ип с мужчинами. Соль Ип, как и советовал Му Сон, училась как проклятая. Благодаря помощи классного руководителя в 3-м классе средней школы она получила стипендию фонда и поступила в научную школу, а статус сироты помог получить место в общежитии. Вырвавшись из приюта благодаря учебе, она стала относиться к Му Сону как к родному брату. Да, оппа Му Сон был тем, кому я так благодарна. Лежа и перебирая прошлое, она почувствовала, как наваливается сон. Медленно закрывая тяжелые веки, Соль Ип всем сердцем желала Му Сону скорейшего выздоровления.

— Оппа...

От слабого голоса женщины веки До Гона медленно поднялись. Сон как рукой сняло, он резко сел. Видимо, это было во сне — Хван Соль Ип продолжала ровно дышать. Разозлившись, он грубо откинул назад свои ни в чем не повинные волосы.

— Не стоит. Он очень хорош в драке.

Лицо Соль Ип, невинно улыбающейся и говорящей, что До Гон проиграет, стояло перед глазами даже закрытыми, не давая уснуть. Вспомнились и сломанные уши Нам Му Сона. Значит, у них всё-таки отношения? Она дразнила его весь вечер, а теперь безмятежно спала, как ни в чем не бывало. Услышав тихое посапывание, До Гон беззвучно рассмеялся. Хван Соль Ип, ты слишком доверчивая. Ему было и приятно, и досадно, что она поверила его словам «не трону без разрешения». В отличие от неё, спокойной, он сходил с ума от стояка, и это бесило. Но в то же время то, что она поверила ему, было мило. С ума сойти, серьезно. Что мне делать? С этими противоречивыми чувствами, которые невозможно было разрешить, До Гон хотел было лечь обратно на спальник, но вместо этого взял телефон. Если у них такие отношения...

«Усиль охрану вокруг Нам Му Сона».

Отправив сообщение секретарю Хо, он снова усмехнулся. Боишься, что с любимым Хван Соль Ип что-то случится? Что за игра в героя? Со вздохом До Гон плюхнулся на спальник. Забыв, что это не мягкая кровать, он с глухим стуком ударился о твердый деревянный пол. Так мне и надо. Спина ныла, словно упрекая До Гона в глупости. Или сначала лопнуло терпение? Накрыв глаза предплечьем, До Гон вздыхал до глубокой ночи.

***

До Гон открыл глаза от шороха и сразу проверил кровать.

— Я проснулся от того, что вы ходите, а вы меня обвиняете?

Со стороны кухни раздался голос, в котором ещё слышались остатки сна. Она держала бутылку с водой, волосы были взлохмачены, а щеки припухли после вчерашнего рамена. Мило.

— Зрелище, однако.

Сказал До Гон с усмешкой.

— И у вас тоже.

Она, жадно глотая воду, нахмурилась и кивнула на спальник. Там, между его ног, возвышалась гора.

— Утром обычно так бывает.

— Я ничего и не говорила.

Смяв пустую бутылку и бросив её в мусорку, она вытерла руки и продолжила:

— Езжайте первым. Я осмотрю деревню и приеду позже.

Похоже, она уже распланировала свои действия.

— Хотите остаться здесь одна?

Голос До Гона повысился. Она прищурилась и обернулась.

— Есть проблема?

— Зачем вам оставаться?

— Это коммерческая тайна.

От того, как она держала дистанцию, у До Гона неприятно скрутило живот.

— Хван Соль Ип-сси, не делайте глупостей, поехали вместе.

— А это уже препятствие бизнесу.

Скрестив руки на груди, она прислонилась к раковине и улыбнулась.

— Вон До Гон-сси, вы же не думаете, что мы сюда приехали на свидание?

До Гон на мгновение лишился дара речи. По плану в хижине должен был остаться Нам Му Сон, а не Хван Соль Ип. Но из-за аварии, в которую попал Нам Му Сон, здесь оказалась она.

— Это опасно. Так что лучше поехать вместе...

— Что именно опасно?

Она склонила голову, искренне не понимая.

— Я немного поискала: в последнее время в этой деревне часто бывают чужаки. Я буду выглядеть как одна из них, зачем кому-то подвергать меня опасности?

До Гон молчал, глядя на женщину, которая говорила так, словно у неё всё продумано.

— Неужели тот Ан Гу Хён, которого мы видели вчера?

— С Ан Гу Хёном я сам разберусь...

— Да, я слышала вчера. Вы сказали секретарю Хо разобраться с ним.

До Гон молча кивнул.

— Убить его сразу будет сложно. Раз уж Вон Ик Хён специально оставил его в живых. Но и сидеть сложа руки вы не станете, верно?

Не было нужды рассказывать ей о плане приставить к Ан Гу Хёну людей, чтобы следить за каждым его шагом и связать по рукам и ногам, раз уж нельзя убрать его тихо. Но она продолжила так, словно предугадать это было нетрудно.

— Но почему вы говорите, что мне опасно? Вы что-то от меня скрываете?

Её подозрительный взгляд был острым. Этим утром даже её колючесть казалась ему милой, вызывая сложную гамму чувств.

— Нет. Я ничего не скрываю.

— Тогда и опасности нет. Верно?

Она улыбнулась так, словно это само собой разумелось. И тут же спросила притихшим голосом:

— Волнуетесь за меня? Почему?

Снаружи донеслось пение камышевки, похожее на свист. Мелодия была веселой, но внизу живота всё закружилось вихрем, хотя ситуация к этому не располагала. Волнуюсь. Настолько, что, если бы мог, привязал бы эту женщину, беззащитно спавшую передо мной, к себе.

— Это...

До Гон, смотревший в окно, перевел взгляд на неё, одиноко стоящую посреди хижины.

— Забудьте.

Она оборвала его, словно ей не нужен был ответ. Видимо, она задала вопрос не ради ответа, а чтобы сказать: хватит переживать попусту. Но разве сердцу прикажешь?

— Вон До Гон-сси, вам пора в Сеул. Разве вам не нужно готовиться к товарищескому матчу?

Его команда, «Флорида Веном», должна была прилететь в Корею на следующей неделе. До Гон, естественно, должен был участвовать в матче против корейской сборной всех звезд.

— «Флорида Веном» приезжает в Корею, потому что это страна Вон До Гона. А вы хотите сидеть тут со мной? Не будете готовиться? График, кажется, плотный. Реклама, интервью...

До Гон не помнил, чтобы делился с Хван Соль Ип своим расписанием. У него округлились глаза от догадки.

— Передайте администратору Хон, чтобы сменила все пароли. Хотя я всё равно смогу взломать, если захочу.

Это легкое предупреждение предназначалось не администратору Хон, а самому До Гону.

— Если что-то пойдет не так, взломаете и меня?

На его провокационный вопрос она широко улыбнулась.

— Вы даже не допускаете мысли, что я уже взломала.

Там всё равно нечего было искать. Она уже поняла, что До Гон уверен в этом.

— Вы, видимо, во всем осторожны, раз уж вы до련ним из семьи чеболей. В любом случае.

Она улыбнулась свежо и ярко.

— Я буду в пансионате за супермаркетом «Ом Ги». Если что-то случится, я свяжусь.

Казалось, за ночь вокруг неё выросла тонкая защитная стена. Возможно, это была психологическая дистанция, которую чувствовал сам До Гон.

— «Если клиент мешает работе, выполнение заказа прекращается». Вы же не забыли?

Она говорила, что если До Гон продолжит упрямиться, контракт будет расторгнут здесь и сейчас. До Гон встал со спального мешка и подошел к ней. Она не отступила, но в её черных глазах застыла хрупкая настороженность, готовая рассыпаться в любой момент. Эта защита была настолько слабой, что хотелось её сломать. Казалось, она построила крепкую стену, но на деле это был стог сена, готовый разлететься от порыва ветра. Её умытое лицо сияло прозрачной чистотой. В тот момент, когда До Гон дернул рукой, поддавшись импульсу коснуться её щеки тыльной стороной ладони...

— И ещё, Вон До Гон-сси.

Она заговорила, словно упрекая его за это движение.

— Зона доступа — только до моей головы. На тело не зарьтесь, ладно?

Она отвергала его решительнее, чем вчера, но сквозь её губы просачивалось горячее дыхание. До Гон пристально смотрел на её губы, выдыхающие этот щекочущий воздух, а затем заглянул в глаза, полные бравады.

— Ну не знаю. Границы какие-то размытые.

Ему нужно было срочно ехать в Сеул, как она и говорила, но он намеренно тянул время.

— Может, если побудем вместе подольше, станет понятнее?

Он подумал, что Хван Соль Ип тоже путается в своих чувствах.

— Хотите, чтобы я терпела вашу одержимость — платите больше. Мне ведь полагается надбавка за моральный ущерб сверх оплаты за умственный труд?

На этот ответ До Гон глубоко рассмеялся.

— Вы хоть знаете, сколько я способен потратить? Сорить деньгами — мой особый талант.

Её взгляд, полный вызова — «ну попробуй», — был чертовски милым. Он с трудом сдержался, чтобы не поцеловать её в подрагивающие от гнева ресницы. Если тронуть её сейчас, она точно сбежит. Сбежит — можно поймать, но зачем глупо упускать женщину, которая сама собирается тихо сидеть в пансионате?

— Связывайся со мной каждый час. Не будет связи — приеду ловить.

— Когда работаешь, так не получается.

— Ну, тогда приеду ловить.

Переговоры кое-как завершились. До Гон будет в Сеуле, Хван Соль Ип — в пансионате «Ом Ги», и дни потекут в мыслях друг о друге.

***

В комнате пансионата лежал линолеум под дерево, который, по словам хозяйки, перестелили всего два года назад.

— Погодите. Я только тряпкой пройдусь разок.

Проблема была в том, что последних гостей здесь, похоже, видели больше двух лет назад. Те люди, которых они видели в переулке, явно не были постояльцами этого пансионата. Неужели в этой крошечной деревушке есть другое жилье? Вопрос Соль Ип разрешился благодаря жалобам хозяйки.

— С тех пор как появился этот «AirBnB» или как его там, дела у пансионата идут не очень. Все смотрят комнаты в интернете и едут туда. Сюда почти не заглядывают. А у вас, барышня, вещей нет?

Хозяйка, женщина лет шестидесяти пяти, подозрительно косилась на Соль Ип.

— Всё необходимое куплю в супермаркете, да и на рынок схожу. Давайте тряпку, я сама вытру.

— Как можно заставлять гостя работать. И всё же, одна будете жить?

Хозяйка не могла избавиться от подозрений.

— Я должна была приехать с подругой, но она сбежала со своим парнем. Договорились вместе по заброшенным домам полазить, а она...

Соль Ип достала телефон, притворяясь, что приехала из-за слухов о призраках.

— А кстати, тут правда призраки водятся?

Хозяйка вздрогнула и заворчала: «Зачем такое спрашивать?», но тут же пустилась в пространные объяснения.

— Какие призраки? Чушь это всё. Говорят, лет тридцать назад одна женщина утопилась вон в том озере. Шум поднялся из-за каких-то ютюберов или как их там. Нет тут никаких призраков. Но...

Хозяйка причмокнула и замерла с тряпкой в руке, задумавшись. Видимо, за долгие годы управления пансионатом она научилась мастерски удерживать внимание слушателей.

— Говорят, за день до смерти та женщина ночевала в этой самой комнате.

Хозяйка понизила голос до зловещего шепота, и у Соль Ип по спине пробежал холодок.

— В этой комнате? Она здесь ночевала и умерла?

Как только Соль Ип с интересом задала вопрос, сзади на неё упала черная тень. Ноги подкосились, и она плюхнулась на деревянный пол террасы прямо перед дверью.

— Не умерла она.

Сзади стоял дедушка в одной белой майке, с наполовину облысевшей головой.

— Та мамочка с ребенком не умерла. Я её позавчера видел.

— О господи, опять он за свое. Умерла она! Говорят, вытащили из реки, повезли в больницу, там и померла.

Дед решительно покачал головой.

— Ты, старуха, тогда в деревне не жила. Ты ж 20 лет назад за мою землю замуж вышла. Это было 27 лет назад. Не 30. И не умерла она. Три дня назад тоже приходила.

Хозяйка перевернула тряпку и прошептала:

— У него деменция. Не слушойте.

Но даже если это деменция, в словах деда было что-то цепляющее.

— Это была мама с ребенком?

— Ага. С ребенком на руках пришла. Плакала всю ночь, а утром ушла с ребенком.

Женщина, бросившая Вон До Гона, могла быть его матерью, а могла и не быть. И та женщина, что умерла в озере, могла быть той, кто бросила Вон До Гона, а могла и не быть. Если бы родная мать умерла в озере после того, как бросила его, Вон До Гон не мог бы этого не знать. Но спросить стоило.

— А что стало с ребенком?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Соль Ип с трудом сглотнула. И в этот момент...

— П-пожар! Крыша горит!

Старик вдруг разразился громоподобным криком и забился в истерике.

— Ох, старый.

Хозяйка выбежала во двор и крепко обняла деда, который в панике озирался по сторонам, хватаясь руками за голову.

— Нет пожара. Наш дом цел. Пойдемте, выпьем суннюн (отвар из поджаренного риса).

— А? Суннюн?

Хозяйка увела деда в главную комнату и сказала, что скоро вернется. Хотя старик был не в себе, его слова о том, что женщина продолжает приходить в деревню, почему-то не казались ложью. Иногда важные зацепки скрываются именно в таких мимолетных фразах. Вскоре хозяйка, дав деду суннюн, вернулась к Соль Ип, которая топталась перед комнатой. Похоже, она спешила, боясь, что редкий гость сбежит.

— Оплата вперед, переведите сюда.

Хозяйка показала номер счета на чехле телефона. Счет для получения гонораров был оформлен на деда Му Сона, а сама Соль Ип давно отказалась от интернет-банкинга из-за ростовщиков, которые чуяли деньги за версту.

— Можно я заплачу наличными?

— Мне так даже лучше. Сейчас мало кто наличные носит.

Она оплатила проживание на три дня вперед с запасом. Кивнув на слова хозяйки о том, что завтрак подают с 8 до 9, Соль Ип услышала, как зазвонил телефон. Звонил Вон До Гон, который должен был направляться в Сеул, но на экране высветилось имя «Рисинка». Она не могла записать его под настоящим именем, а он прилип к ней, как рисинка к одежде, когда не ждешь, поэтому она дала ему такое имя. Хозяйка покосилась на неё, мол, почему не отвечаешь.

— Это подруга. Та самая, что сбежала.

— А, должно быть, бесит. Отдыхайте тогда.

Может, хозяйке просто не хватало общения? Ласковое объяснение Соль Ип мгновенно её смягчило, и она послушно ушла. Хотя было ясно, что она будет часто заглядывать, беспокоясь за одинокую гостью.

— А, ну ты и правда достала.

Вместо «алло» Соль Ип, следуя совету хозяйки, ответила раздраженным тоном.

— Прошел час. Приехать за тобой?

— Хочешь — приезжай. Тут говорят, призраков нет. Всё слухи. 27 лет назад одна женщина утонула в озере, вот в соцсетях и раздули.

Соль Ип говорила так, словно болтала с подругой, с которой должна была лазить по заброшкам, помня о лишних ушах за дверью.

— Среди тех, кто утонул в том озере, нет женщин возраста той, которую я ищу.

— Да, я тоже подумала, что ты уже в курсе.

— Я?

Вон До Гон, уловив странное обращение, слегка возмутился. Но, кажется, ему было весело.

— Вот именно, мы же договорились вместе по заброшкам лазить, кто тебе разрешил сбегать?

— А, вот мы как играем?

Послышался низкий смех — он наконец понял правила игры и решил подыграть. Хотя Соль Ип сама начала этот наглый спектакль, с момента, как она услышала его смех, её сердце заплясало. Почему? Она ведь не боялась, что их раскроют. Соль Ип кивнула самой себе, решив быть честной хотя бы с собой. Пришлось признать: Вон До Гон заставляет её сердце биться чаще. Но показывать это не обязательно. Скорее всего, она боялась, что он заметит это нелепое волнение.

— Пока просто обойду озеро.

— Будь осторожна. Плавать-то умеешь?

— Кто сказал, что я под воду полезу?

Когда она огрызнулась, возмущенная нелепым вопросом, из трубки снова раздался веселый смех. Соль Ип на секунду отвела телефон от уха и перевела дух.

— И ещё. Та женщина приходила с ребенком. И за день до того, как броситься в озеро, ночевала в этой комнате.

— В комнате, где ты сейчас?

Его голос заметно понизился.

— Да, в этой.

— Тебе не страшно?

— А если скажу, что страшно, ты приедешь?

Вопрос вырвался сам собой, без всякого стеснения. Соль Ип прикусила кончик языка. Она стиснула зубы, боясь, что сердце, которое подпрыгнуло сразу после этих слов, выскочит изо рта.

— Если скажешь приехать...

Вон До Гон выдержал паузу.

— Я приеду.

Соль Ип зажмурилась и задержала дыхание. До Вон До Гона был ещё один человек, который клялся примчаться по первому зову, если с ней что-то случится. Нам Му Сон. Му Сон готов был на всё ради Соль Ип. Но сейчас ощущения были совсем другими, чем когда клялся Му Сон. Точнее, сердце Соль Ип воспринимало это иначе. Да почему оно так бьется? Билось так быстро, что даже болело. Если Соль Ип отдаст ему свое сердце — она отдаст всё, что у неё есть. Но она понимала: даже если он отдаст ей свое, это не будет значить, что он отдал всё. Трагедия, порожденная дисбалансом в сделке. У Соль Ип, у которой почти ничего не было, имелись лишь жалкая гордость и сердце, которое она ни с кем не делила. Вон До Гон же, напротив, имел слишком много всего. Это были чувства, которые принесут только убытки, если о них узнают. И если она попадется на эту удочку, пострадает только она сама. Да и характер у неё был не такой, чтобы легко поддаваться на уговоры.

— Почему молчишь?

— Я отключаюсь. Устала.

— Позвоню через час.

— Я буду спать.

Не дожидаясь ответа, Соль Ип повесила трубку.

Разве это так страшно — когда человек нравится человеку?

«Один раз сделаем — и всё решится. Будем мы «дружески» целоваться или станем просто деловыми партнерами».

Он предложил это так легко и так же легко всё определил. Но Соль Ип не считала, что всё так просто. Очевидно, что если она проведет с ним ночь, это станет для неё необратимым событием. Если даже сейчас, когда они просто разговаривают, её сердце готово разорваться, что же будет после такой близости? А вот интерес Вон До Гона, скорее всего, быстро остынет. Пусть он и рос в семье чеболей как изгой, вряд ли ему часто встречались женщины, хлебнувшие грязи на дне жизни. Наверняка это просто импульс, рожденный любопытством к неизвестному. Он начинал эту гонку далеко впереди неё. Сейчас ему достаточно пошевелить пальцем, чтобы женщины падали к его ногам. «Ты у меня первая», как же. Соль Ип вдоволь посмеялась над его ложью. Боишься, что кто-то другой попадется? Словно пытаясь успокоить свое своевольное сердце, она свернулась калачиком на полу. Его просто бесит, что я не сдаюсь так легко. Она решила, что именно поэтому он так навязчив. Соль Ип закрыла глаза. После бессонной ночи и утренней перепалки, вытянувшей все силы, глаза жгло. Сон навалился мгновенно.

Соль Ип вздрогнула и проснулась от жуткого ощущения чужой кожи на своем лбу. Резко открыв глаза и отшатнувшись, она увидела старика, который улыбался, приоткрыв рот.

— Мамочка, поешь хурму. Жар спал. Какое счастье. Ты ведь выпила лекарство от простуды, которое я дал?

Старик, видимо, принял Соль Ип за ту самую женщину, что жила здесь 27 лет назад. 27 лет. Это как раз совпадает с возрастом Вон До Гона.

— Да, выпила.

— Но почему малыш так долго спит? Ты что, и ему лекарство дала?

Сердце ухнуло вниз. Интуиция подсказывала, что малыш, о котором говорит дед — это Вон До Гон. Если младенца напоили взрослым лекарством от простуды (или снотворным) перед тем, как бросить — чудо, что он вообще выжил.

— Нет. Просто сейчас время для дневного сна.

— Врешь! Врешь! Я всё видел! Я видел, как ты в смесь подмешивала лекарство, вот так!

Старик разозлился, изображая руками, как кто-то раскрывает капсулу.

— Простите, дедушка. Я просто не знала. У малыша тоже был жар, похоже на простуду, вот я и дала ему немного своего лекарства. Простите.

Глаза старика задрожали.

— Если тебе так тяжело... если так тяжело, что хочется умереть...

Он чуть не плакал, словно вот-вот разрыдается.

— Оставь ребенка здесь. Я его как-нибудь выращу. Н-нет! Не вздумай умирать, живи! Слышишь? Живи!

Морщинистая рука крепко сжала руку Соль Ип, и он начал бормотать:

— Прости меня. Если ребенок болеет, можно и дать немного лекарства. Прости, что я ругался и злился на тебя.

Похоже, эти слова и раскаяние относились к ссоре, которая произошла за день до того, как женщина якобы бросилась в воду.

— Дедушка, вы же говорили, что я не умерла? Я правда не умерла?

На осторожный вопрос Соль Ип старик вдруг помрачнел. Он резко отдернул руку и свирепо вытаращил глаза.

— Я же сказал! Я ничего не знаю!

Накатила волна разочарования.

— Малыш! Принеси малыша! Я же сказал, что расскажу, только если принесешь его!

Где-то Соль Ип слышала, что одна из особенностей деменции — не помнить, что ел на ужин, но помнить события многолетней давности так, словно они произошли сегодня. В каком же времени живет этот старик? До каких пор эта женщина оставалась в деревне?

Соль Ип, хозяйка и дедушка сидели за утренним столом в пансионате. Они завтракали вместе уже несколько дней. Соль Ип по-прежнему оставалась единственной постоялицей. Вокруг пансионата «Ом Ги» не было никаких нормальных развлечений. У озера стояла заброшенная мрачная скульптура, а вдоль берега тянулась нелепая ограда из рабицы — видимо, слишком многие пытались здесь утопиться. Любители лазить по заброшкам приезжали максимум на день-два, да и тех было немного из-за удаленности места. Но редкие гости всё же появлялись, так что присутствие чужачки вроде Соль Ип не вызывало особых подозрений. Но зацепок не было от слова совсем, и Соль Ип уже подумывала вернуться в Сеул. Оплаченные три дня истекли, и хозяйка то и дело поглядывала на неё, словно хотела спросить, останется ли она еще. На завтрак, накрытый на террасе, подали суп из пасты твенджан с пекинской капустой, овощные закуски и пулькоги. Дед ел аккуратно и изящно — видимо, привычка молодости. Не жадничал и не капризничал за столом.

— Прямо такого цвета была.

Тихо евший дед вдруг схватил что-то с пола террасы. В его руке бился богомол.

— Что было такого зеленого цвета?

Хозяйка нахмурилась, но ответила ему ласковым голосом.

— Машина, на которой приехала та женщина.

Соль Ип, хлебавшая суп, широко раскрыла глаза. Хозяйка тут же замотала головой и подала знак глазами, чтобы Соль Ип не обращала внимания. Упрямство старика с деменцией сродни детскому: начнешь подыгрывать — станет только хуже. Хозяйка уже несколько раз предупреждала Соль Ип не реагировать на его бредни.

— Вот как. Принести суннюн?

Как показало наблюдение последних дней, даже в моменты помутнения рассудка старик успокаивался при слове «суннюн». Хозяйка говорила, что в такие моменты он похож на себя прежнего. До болезни он был настолько молчалив, что услышать его голос хоть раз в день было редкостью.

— Крылья открывались прямо как у богомола! И цвет был зеленый, как у этого кузнечика!

Дед поиграл с крыльями богомола, как ребенок, а затем швырнул его во двор.

— Сейчас принесу суннюн. Подождите немного.

Хозяйка ушла на кухню, объяснив, что всё ещё варит рис в котле, чтобы суннюн получался наваристым. Как только она скрылась из виду, дед понизил голос и позвал Соль Ип:

— Агасси. Можешь сделать так, чтобы та женщина больше к нам не приходила? Ты же можешь?

Ясный, пронзительный взгляд старика, казалось, видел Соль Ип насквозь.

— Я всё видел. Вчера она приехала на хорошей машине и вышла у супермаркета. Господин Вон опять приезжал по делам в хижину? Почти 20 лет глаз не казал, а тут, видимо, что-то серьезное стряслось? Передай господину Вону. Пусть сделает так, чтобы эта невыносимая женщина больше сюда не совалась.

Соль Ип навострила уши, стараясь не упустить ни слова из его шепота.

— Эта женщина приходит и обижает дедушку?

— Ага. Приходит только тогда, когда нашей Сун Ён нет.

Слова старика с деменцией могли быть просто бредом. Но почему-то казалось, что эти разрозненные кусочки пазла только и ждут, чтобы их сложили вместе. Даже если жемчуга три меры, его нужно нанизать на нить, чтобы получилось ожерелье. Разрозненная информация обретает ценность только тогда, когда выстроена в логическую цепь. Женщина, бросившая Вон До Гона; женщина, плакавшая 27 лет назад в пансионате и подмешивавшая лекарство в детскую смесь; женщина, бросившаяся в озеро, чья судьба неизвестна; и женщина, которая продолжает приходить в пансионат.

— Зачем эта злая женщина постоянно приходит и мучает дедушку? Вот негодяйка!

Соль Ип возмутилась так, словно защищала собственного деда.

— Когда господин Вон зарывал это в землю, я помогал. А она это ищет.

Дед кончиком палочки указал на гору за домом и понизил свой и без того тихий голос до предела.

— Что «это»?

— Цену за жизнь мальчика.

Соль Ип молча смотрела в бегающие глаза старика.

— Наверное, умер? Скорее всего, умер. Бедняжка. Бросили его у хижины в такой холодный день...

Соль Ип была уверена: мальчик, о котором говорит старик — это Вон До Гон. Младенец, брошенный у хижины 27 лет назад, Вон До Гон, которому в этом году исполнилось двадцать восемь... Но что за «цена жизни»? Соль Ип посмотрела на старика с сомнением.

— Смотри-ка. Это она дала.

Дед достал из кармана штанов толстую сигару.

— Вон там их много. Наша Сун Ён не знает.

Взгляд из-под морщинистых век указал на деревянную шкатулку, похожую на подголовник.

— Сказала, что отдаст грузовик таких, если я помогу найти цену жизни.

Соль Ип только собралась спросить, что же именно они закопали в качестве этой «цены жизни», как вернулась хозяйка. Она несла деревянный поднос с тремя мисками суннюна. Сун Ён. Это имя Соль Ип видела на чехле телефона, когда переводила деньги. Прихлебывая суннюн, она вспомнила, что хозяйку зовут именно так. А что, если салатовый спорткар действительно приезжал к пансионату "Ом Ги"? Нужно начать с проверки камер видеонаблюдения в округе. В зависимости от результатов можно будет решить, оставаться здесь или нет.

Ближайшее интернет-кафе находилось в 20 минутах езды на деревенском автобусе. Когда Соль Ип вошла туда одна, хозяин с глубокими морщинами на лбу строго спросил:

— Сбежала из дома?

Днем в будний день в деревенском ПК-клубе не было ни души.

— Я студентка, иду пешком через всю страну. У нас сейчас период записи на курсы, нужно успеть.

Соль Ип ответила четко и с ясной улыбкой. Хозяин, до этого хмурый, мгновенно смягчился и стал вежливым.

— У нас в деревне компьютеры самые мощные. Садись вон туда. Это место только для вип-клиентов. Кого попало не пускаю. А при записи на курсы скорость — это жизнь, верно?

Болтливость с приезжими, видимо, была общей чертой жителей округа Ом Ги.

— Да, спасибо огромное! Только, аджосси, у меня руки трясутся, когда кто-то смотрит.

Соль Ип притворно пожаловалась, сложив руки на груди и строя из себя слабую.

— Я буду за стойкой, не переживай.

— Спасибо, аджосси!

Поклонившись, Соль Ип быстро села за компьютер. Она включила на телефоне фронтальную камеру, прислонила его к монитору так, чтобы видеть стойку хозяина, и вошла в систему. Она начала просматривать записи с камер наблюдения на дорогах, взяв за отправную точку супермаркет «Ом Ги», и обнаружила нечто поразительное. Lamborghini Revuelto, цвет Verde Mantis. Машина цвета «зеленый богомол» остановилась на пустыре перед супермаркетом. Дверь-ножницы со стороны водителя открылась вверх, словно крыло насекомого, и из машины вышла женщина в облегающем ярко-синем платье. В руках она держала деревянную шкатулку — точно такую же, какую Соль Ип видела сегодня утром у деда. По шее пробежал холодок. Бабушка, сидевшая в супермаркете, как каменная статуя, была ещё старше деда из пансионата и вряд ли имела силы наблюдать за улицей. А хозяйка пансионата считала все слова деда старческим бредом. Похоже, никто не замечал, как «зеленый богомол» снует туда-сюда к безлюдному пансионату «Ом Ги». По крайней мере, до этого момента.

***

Со всех сторон студии, раскаленной от слепящего света белых софитов, раздавались восхищенные вздохи.

— Отлично! Вон До Гон-ссонсу. Чуть-чуть поверните подбородок влево!

Даже рекламодатель, соизволивший лично явиться на съемочную площадку, наблюдал за До Гоном с довольной улыбкой. Студия была битком набита: пришли даже знакомые стаффа, просто чтобы издалека посмотреть на лицо Вон До Гона.

— Давайте правой рукой слегка приподнимем край футболки? Как будто пот вытираете. Чтобы чуть-чуть пресс было видно. А?

До Гон никогда раньше не снимался в фотосессиях, где нужно было оголять тело. Ему не нужна была дешевая популярность за счет пошлых фотографий, и он не собирался привлекать публику обнаженкой. Его отец, председатель Вон Ик Хён, не одобрял растущую популярность сына. Когда До Гон проявил себя как хоккеист и это начало приносить пользу имиджу компании, его мнение, казалось, изменилось, но до этого он, очевидно, считал его ходячим «риском владельца» (owner risk). И это при том, что именно он был виновником появления этого самого риска. Поэтому долгое время До Гон отказывался от любой публичной деятельности и сосредоточился только на спорте. Он доказал себе и миру свою ценность на льду, где всё решают честно заработанная сила, мастерство и труд. И только после того, как впервые поднял над головой Кубок Стэнли, он шагнул в медиа-индустрию. Амбассадор старейшего люксового бренда, мужчина, отбросивший связи и играющий честно, знаменитость с безупречной и здоровой репутацией — этот образ не возник сам по себе. Это был результат его кропотливого труда, выстроенный кирпичик за кирпичиком. А теперь — пресс. Фотограф и рекламодатель смотрели на него умоляющими глазами.

«Видимо, Вон До Гон-сси, вы жили в мире, где получить разрешение можно было только через мольбы».

Почему именно в этот момент в голове прозвучал дерзкий голос Хван Соль Ип? До Гон взялся за край футболки правой рукой, потянул её вверх и вытер пот со лба. Четко прорисованные кубики пресса предстали во всей красе, а грудные мышцы туго натянулись над широчайшими мышцами спины, развернувшимися как крылья.

Лицо медиа-менеджера, присланного агентством, побледнело. Кажется, он был в шоке от того, что До Гон в одночасье разрушил образ, которого придерживался всё это время. Выражение его лица говорило: «Столько рекламодателей выстраивались в очередь с просьбой показать тело, так почему ты решил раздеться именно в рекламе бритвы?». А мне откуда знать. Если уж искать причину, то всё из-за голоса Хван Соль Ип, который то и дело всплывал в голове:

— Не стоит. Он очень хорош в драке.

До Гон не знал, кем был первый парень Хван Соль Ип, но из желания доказать, что он тоже не промах, он в одно мгновение разрушил свои убеждения. Я проиграю? В силовой борьбе? До Гон был тем, кто редко проигрывал, даже сражаясь на лезвиях коньков на скользком льду. А Хван Соль Ип усмехнулась и сказала, что он может проиграть. Бритва — товар повседневного спроса, и рекламу будут крутить часто. Значит, её увидят миллионы. Смотри, Хван Соль Ип. Смотри и скажи, похоже ли, что я могу проиграть. Причина, по которой он нарушил свои принципы, была до смешного очевидна. Он просто хотел, чтобы Хван Соль Ип это увидела. Всю съемку фотограф не переставал восхищаться, а рекламодатель выглядел так, словно готов был расплакаться от счастья.

Даже после окончания съемок рекламы бритвы у До Гона не было ни минуты покоя — он участвовал в презентации новой линейки мирового часового бренда, официального спонсора Олимпиады. Но даже в этой суете он не забывал писать Хван Соль Ип каждый час. Хотя эта неприступная особа отвечала односложно и то раз в пару часов.

«Я еду в Сеул. Увидимся вечером ненадолго?»

Это была долгожданная весть. До Гон связался с секретарем Хо и велел найти место, где они могли бы спокойно поужинать вдвоем. Близилось лето, дни становились длиннее, и его раздражало, что солнце заходит так поздно. До самого конца мероприятия До Гон бесчисленное количество раз смотрел на свои наручные часы.

***

Соль Ип поднималась по крутому склону в Пхёнчхан-доне, глотая ругательства. Место, которое До Гон назначил для встречи, находилось в элитном жилом районе. Лето только-только начиналось, не было и середины июня, но жара стояла такая, что пот градом катился по спине, пропитывая одежду. Когда Соль Ип, задыхаясь, наконец добралась до места, она была на грани обморока. Ей сказали, что у ворот будет ждать секретарь Хо. И действительно, несмотря на то, что небо уже окрасилось в багровые тона заката, в поле зрения появился мужчина в темных очках.

— Аджосси, вам в этих очках не душно?

Соль Ип, опираясь на каменный забор, посмотрела на секретаря Хо снизу вверх и вытерла пот со лба.

— У меня болезнь глаз. Я чувствителен к свету.

Она не хотела грубить больному человеку.

— Извините. Я не хотела вас обидеть. Вы же понимаете?

Несмотря на искренние извинения, секретарь Хо промолчал.

— А что это вообще за место? Я пока поднялась, чуть не умерла.

Даже когда они вошли во двор и стали подниматься по каменным ступеням, секретарь Хо не проронил ни слова.

— Ну правда, я просто разозлилась. Вы хоть знаете, как тяжело тащиться в эту гору по такой жаре? Хотя откуда ему знать. Он же вырос в роскоши...

— Место выбирал я. Если вам было неудобно, прошу прощения.

Секретарь Хо вдруг извинился и склонил голову. Видимо, ему было неприятно слышать, как она жалуется на Вон До Гона.

— А, ну... ладно.

Соль Ип неловко потерла шею. Ей стало любопытно, откуда у секретаря Хо такая преданность. Может, и под секретаря Хо копнуть? Работы по горло: Му Сон лежит в больнице, виновник аварии так и не пойман, Вон До Гон постоянно торопит — голова шла кругом.

— Му Сон в последнее время никому дорогу не переходил? Никак не могу найти хвосты того, кто заказал эту аварию.

Эти новости она услышала от дедушки Му Сона перед тем, как поехать в Пхёнчхан-дон. Дед задействовал свои связи, но настоящий виновник так и оставался в тени. А полиция закрыла дело как обычное ДТП. В обычное время она бы уже давно перетряхнула всю подноготную секретаря Хо, но сейчас на это просто не было времени.

— Сюда, пожалуйста.

Вслед за секретарем Хо она вошла в помещение, где стоял большой круглый стол. Над белоснежной скатертью висела круглая лампа, и в круге света сидел Вон До Гон.

— Пришла?

Вон До Гон в ослепительно белом костюме выглядел сюрреалистично. Казалось, весь свет в этом мире собран только для того, чтобы освещать его.

— Тяжело было добираться?

Его приветствие было таким свежим и бодрым, что у Соль Ип неприятно скрутило живот.

— Да.

Коротко ответила она, и он рассмеялся светлым смехом. Может, я всё-таки умерла на том подъеме? И Ангел Смерти явился мне в облике Вон До Гона? Красота смеющегося Вон До Гона, способная очаровать кого угодно, сегодня была просто невыносимо ослепительной.

— Садись. Ты ведь не ужинала?

Спросил мужчина голосом, щекочущим слух, словно перо птицы, никогда не знавшей дождя.

— Обойдусь. Скажу, что узнала, и уйду.

Она не хотела сидеть напротив него, насквозь пропотевшая. Словно подчеркивая пропасть между ними, он сидел, как распустившийся цветок, а Соль Ип чувствовала себя увядшим листом.

— Садись, я сказал.

— А я сказала, не хочу.

— Мне тебя усадить?

Он резко изменился в лице и уставился на Соль Ип. Пульс забился в горле. Решив, что его холодный взгляд всё же лучше, чем угрозы, Соль Ип отодвинула стул как можно дальше и села. На его красивом лице появилась насмешливая улыбка.

— Так зачем звали?

Не успела она договорить, как секретарь Хо принес суп, хлеб и воду в стеклянной бутылке с плотно закрытой пробкой. В горле пересохло. Соль Ип инстинктивно уставилась на бутылку.

— А что, нечего сказать? Может, ты приехала, потому что соскучилась?

От его нелепого вопроса сердце Соль Ип забилось ещё быстрее.

— Знаете кого-нибудь, кто ездит на зеленой Lamborghini Revuelto?

Открыв бутылку, он наполнил стеклянный стакан чистой водой. С каждым глотком его кадык хищно дергался вверх-вниз, а темный взгляд оставался прикованным к Соль Ип.

— Понятия не имею.

Осушив стакан, он склонил голову набок.

— Сначала поешь.

Соль Ип молча смотрела на пустой стакан.

— А, тебе нужно налить, чтобы ты выпила?

Сегодня он вел себя особенно высокомерно, красуясь своим идеальным лицом. Соль Ип зажмурилась и снова открыла глаза.

— Прекратите. Я же не в дочки-матери сюда приехала с вами играть.

Даже когда она нахмурилась и огрызнулась, он остался невозмутим.

— Все мы работаем, чтобы было что поесть. Неужели коллеги не могут поужинать вместе?

Казалось, Вон До Гон сгорал от нетерпения накормить Соль Ип.

— Что за цирк...

Соль Ип открыла новую бутылку, налила воду в стакан и выпила залпом. Сегодня вода казалась особенно сладкой. Она откусила кусок мягкого, свежеиспеченного хлеба и зачерпнула суп ложкой. В помещении было прохладно из-за кондиционера, поэтому горячий суп пришелся как нельзя кстати. Всё это время он почти не прикасался к еде, лишь наблюдал за Соль Ип.

— Голодала?

— Не было времени поесть.

Хотя Соль Ип ответила спокойно, на его лице отразилось недовольство.

— Что опять?

— Ты хоть питаешься нормально?

Его заботливый тон вывел её из себя.

— И из-за кого, интересно, я так ношусь...

Затем подали карпаччо, севиче, ньокки из кукурузного крема и стейк. Рядом с сияющими вилкой и ножом лежала карточка меню, написанная элегантным почерком, так что Соль Ип хотя бы знала названия блюд, которые ест.

— Так что там с зеленой Revuelto?

Закончив есть первым, он изящно ел поданный на десерт сорбет и спросил.

— Кажется, это машина той женщины.

Вон До Гон приподнял уголок губ, словно говоря «неплохо». Затем он дважды щелкнул пальцами в воздухе. Секретарь Хо, ожидавший в отдалении, кивнул и удалился. Вскоре телефон Соль Ип коротко завибрировал. Это было уведомление о том, что на её счет поступили 100 миллионов вон, переведенные Вон До Гоном.

— Похвала.

— А вы щедры на похвалу.

— А где она сейчас, знаешь?

— В процессе поиска.

Тогда Вон До Гон встал и медленно подошел к месту, где сидела Соль Ип.

— Как найдешь — сразу доложи.

Наклонившись, он встретился с ней взглядом.

— И сегодня... Я не собираюсь спрашивать разрешения.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Соль Ип, не скрывая улыбки, не могла отвести взгляд от его слегка приоткрытых губ. Красные губы манили и блестели. В памяти всплыл момент, когда она стояла, прижатая спиной к твердой каменной стене, в таких же твердых объятиях. Ладони, лежащие на бедрах, вспотели, а горло сжалось так, что невозможно было даже сглотнуть. И в этом хаосе сердце бешено колотилось.

— Значит, глядя на меня сейчас, ты уже не возбуждаешься?

Изо рта вырвались настолько вульгарные слова, что она сама не могла поверить, что произнесла их. Пусть её жизнь и была барахтаньем в грязи, у неё всегда были четкие границы. Но рядом с Вон До Гоном эти границы рушились и превращались в хаос.

— А если всё ещё возбуждаешься?

Его левая рука легла на спинку стула, на котором сидела Соль Ип. Пальцы правой руки отбивали ритм по скатерти. Этот жест казался сигналом к ускорению, и сердце Соль Ип забилось ещё быстрее. Воспоминания о том, как он до боли вылизывал и высасывал её, затуманили разум вязкой пеленой. В голове вдруг вспыхнула картина: она сидит на этом столе, широко раздвинув ноги, обхватив его за талию, и они целуются. Соль Ип быстро отвернулась, но скрыть вспыхнувшее лицо было невозможно. Почувствовав, как между ног влажно потекло, она напрягла внутреннюю поверхность бедер. Когда её плечи дрогнули, его взгляд медленно скользнул по её торсу. Затем он очень медленно встал.

— Сегодня не получится.

Он покачал головой и произнес это успокаивающим тоном, словно отказывал ребенку в капризе. Соль Ип, не веря своим ушам, вскинула голову и посмотрела на него исподлобья.

— Ты же всё поймешь неправильно.

Неужели этот мужчина тоже... я ему нравлюсь? Казалось, она действительно может понять всё неправильно. Что он тоже не может вынести этого напряжения, хочет прижаться губами, сплестись телами. Так же, как этого хотела она сейчас. Соль Ип подумала, что поводов для заблуждений предостаточно.

— Я о деньгах. Будет неприятно, если ты примешь деньги, данные за работу, в другом смысле.

До этого она даже не додумалась, а он отступил, заявив, что не хочет грязных недоразумений. Вырвался вздох. Для вздоха жалкого зверька, едва избежавшего капкана, в нем было слишком много сожаления.

— Но, Хван Соль Ип-сси, сейчас ты...

Вон До Гон выдержал паузу. Он что, специально?

— Выглядишь разочарованной?

В тот же миг Соль Ип захотелось увидеть, как исказится его лицо с этой глубокой усмешкой. Поэтому она, подражая ему, медленно встала со стула. Он не отступил ни на шаг, всем видом показывая, что не видит в ней угрозы. Шаг, другой — она подошла вплотную. Приподнявшись на мысках, правой рукой обхватила его левую щеку. За секунду до того, как импульс угас бы и к ней вернулся здравый смысл, их губы соприкоснулись. Видимо, он совершенно не ожидал, что Соль Ип поцелует его первой: кончиками пальцев она почувствовала, как окаменела его челюсть. Она всего лишь прикоснулась к его губам, но чувствовала дрожь от осознания, что стоит с ним на равных. Ей захотелось испачкать его белоснежный костюм. Кончиком языка она осторожно раздвинула его плотно сжатые губы и проникла внутрь. Возникло обманчивое чувство, что она уже немного замарала его, и это наполнило её гордостью. В тот момент, когда их языки сплелись, электрический разряд прошил до самых корней зубов. Его руки, до этого висевшие плетьми, обвили талию Соль Ип. Низко склонив голову, он жадно втянул её язык. Движения были голодными, словно еды, которую он только что проглотил, было недостаточно. Чем сильнее терлись их шершавые языки, тем больше жара поднималось внутри. Рука, гладившая его гладкую щеку, скользнула вниз и вцепилась в лацканы пиджака. Гладкая ткань смялась. Вон До Гон-сси, зачем ты постоянно на меня лезешь? Раз я не могу подняться к тебе, мне хочется стащить тебя вниз. В тот момент, когда в голове мелькнула эта злая мысль, Соль Ип с силой оттолкнула его в грудь. Попытка стащить его вниз ничем не отличалась от саморазрушения. Он, всё ещё находясь под впечатлением, шевелил губами, словно ища её в воздухе. Медленно подняв веки, он посмотрел на Соль Ип взглядом, полным недовольства — словно не мог смириться с внезапной остановкой. Или, может, это было не недовольство, а отчаянная мольба?

— Что это значит?

Пробормотал он хриплым голосом.

— А мне тоже нужно было спрашивать разрешения?

Нагло спросила Соль Ип. Нахмурившись, но с улыбкой на губах, он погладил её нижнюю губу большим пальцем.

— Уже распухли.

Палец, скользнувший вбок по губам, на этот раз проник Соль Ип в рот. Она молча смотрела в его глаза, пока он большим пальцем тер гладкую, влажную плоть на внутренней стороне нижней губы. Он давил так, словно хотел размять плоть, но больно не было, а жест был настолько чувственным, что затмевал сам поцелуй, перехватывая дыхание. Толстый палец прошелся по зубам и коснулся языка. От корня к кончику, надавливая и растирая — от этих движений плечи Соль Ип дернулись. Словно бросая вызов, она сильно обсосала его большой палец, как будто хотела проглотить. Он беззвучно усмехнулся, сглотнул и вытащил палец. А затем прошептал прямо в губы:

— В следующий раз в этот рот может войти не палец.

Тон был ласковым, но смысл слов — отнюдь.

— Не заблуждайтесь, думая, что я позволю этому «следующему разу» случиться.

Вскинув бровь и смерив мужчину суровым взглядом, она отступила на шаг.

— Как только отслежу — свяжусь. Так что перестаньте меня дергать.

Сказав это тоном, полным презрения, Соль Ип развернулась. Сердце всё ещё колотилось так сильно, что она боялась запнуться и упасть. Выпрямив спину и высоко подняв голову, она покинула это место. Небо уже почернело. Зачем я так поступаю? В душе творился такой хаос, что невозможно было понять, какого цвета её чувства.

***

До Гон раз за разом смахивал экран телефона, на котором не было ни одного уведомления. В P2P-мессенджере висели только его последние сообщения.

«Почему ты не выходишь на связь?» «Как увидишь сообщение — свяжись». «Где ты вообще?»

Он чувствовал себя мужем-параноиком. Такого жалкого состояния он не испытывал ни разу в жизни.

— Уважаемые зрители, просим внимания. Матч скоро начнется. Для проведения предматчевой церемонии свет на трибунах будет погашен, просим отнестись с пониманием. Ещё раз...

Голос диктора разнесся по раздевалке.

— Вон До Гон, ты что, император Кореи? Такое чувство, что на тебя смотрит вся страна.

Защитник «Флориды Веном» поддразнил До Гона, у которого и так было паршивое настроение, а сидевший рядом вингер радостно подхватил:

— Ты же из королевской семьи, До Гон, да?

До Гон со слабой улыбкой поправил наплечники.

— Раз знаете — заткнитесь и играйте нормально.

До Гон смерил игроков взглядом, давая понять, что не потерпит расхлябанности только потому, что это товарищеский матч. Одно холодное слово До Гона мгновенно сменило атмосферу пустой болтовни на напряженную.

— Что ты сегодня такой дерганый? Семья пришла смотреть?

Тихо спросил подошедший Павел Антонов, вратарь-ровесник. Павел был тем, с кем у До Гона была самая крепкая связь в команде. До Гон покачал головой и через силу улыбнулся. Но как только Павел отвернулся, взгляд До Гона снова заледенел. Всё ещё нет вестей. Хван Соль Ип, которая раньше отвечала хотя бы раз в пару часов, не читала сообщения уже больше полудня. И это прямо перед матчем... Умеет же она сводить с ума. Неужели этой женщине я вообще не интересен? Сегодня вся Корея стояла на ушах из-за одного хоккейного матча. Товарищи по команде, прилетевшие из Штатов, спрашивали, не он ли правит этой страной. Тот факт, что только Хван Соль Ип не проявляла к нему ни капли интереса, приводил его в бешенство.

Нервы До Гона, взвинченные до предела, были натянуты как струна. Все звуки вокруг казались ему таким же неприятным скрежетом, как звук неправильно подстриженного ногтя по школьной доске.

«Что-то случилось?»

Он уже сбился со счета, сколько раз отправил Соль Ип этот вопрос. Решив, что она снова не прочитает, он уже собирался закрыть чат, как вдруг появилось уведомление о прочтении. В висках застучало, во рту пересохло. Вскоре на экране появилось облачко с многоточием — она печатала ответ. Он нахмурился, впившись взглядом в экран. Тот факт, что она отвечает в P2P-мессенджере, означал, что Хван Соль Ип жива и здорова. С одной стороны, он почувствовал облегчение, с другой — хотелось выругаться, ведь пока она молчала, он чуть с ума не сошел от беспокойства. Но облачко вдруг исчезло — видимо, она передумала писать. Она что, издевается? В тот момент, когда До Гон стиснул зубы, сдерживая стон...

— Эй, До Гон.

Павел бросил ему бутылку с водой. До Гон ловко поймал её левой рукой и влил в себя ледяную воду. Холодный поток хлынул в пересохшее от напряжения горло, словно приказывая прийти в себя.

— Ждешь весточки от кого-то?

До Гон, проглотив остатки воды, покачал головой. Он вытер тыльной стороной ладони воду, пролившуюся на подбородок от спешки, когда защитник Филипп, который до этого шутил, вдруг издал страдальческий звук.

— Мне сегодня страшно, кэп! У тебя что, подружка в Корее на связь не выходит?

Взгляды всех игроков в раздевалке скрестились на До Гоне. Он покачал головой, всем видом показывая, что они несут чушь.

— Это товарищеский матч, но он начинается с минуты на минуту. Всем собраться.

От одного слова До Гона лица игроков стали такими, словно они не знали, смеяться им или плакать. Марсель, вингер, сидевший рядом с Филиппом, вытаращил глаза.

— Само собой, кэп. Мы же у тебя этому и учились. Но, кажется, сейчас не собран именно ты.

Хихикающие Филипп и Марсель были совсем еще мальчишками, едва перешагнувшими порог двадцатитрехлетия. Ровесники Хван Соль Ип — ей тоже двадцать три. И чем, черт возьми, занята Хван Соль Ип? До Гон был на грани того, чтобы сорваться от удушающего раздражения. Кажется, он впервые в жизни был так рассеян перед матчем. Всё его внимание было приковано к Хван Соль Ип. Если я так схожу с ума из-за того, что она не отвечает какие-то четыре-пять часов... может, бросить этот матч к чертовой матери и поехать к ней? В тот момент, когда До Гон с горькой усмешкой сжал клюшку, экран телефона загорелся, показывая входящий вызов. Звонила Хван Соль Ип.

— Решили посмотреть, как я с ума схожу?

Он попытался вложить всё свое недовольство в голос, приправленный смешком.

— Я всю ночь не спала, поэтому немного поспала.

Голос в трубке был сонным. На мгновение ему показалось, что её сладкий аромат окутал его с ног до головы, и член, зажатый в ракушке, мгновенно напрягся.

— Где ты?

Несмотря на все попытки скрыть внезапно вспыхнувший жар, вопрос прозвучал глухо и хрипло, как клубящийся дым.

— В Сеуле, конечно. Что-то случилось?

От нелепости ситуации он не выдержал и рассмеялся. Пытаясь стереть эту улыбку с искаженного лица, он провел сухой ладонью по щеке.

— Вы вообще новости не смотрите?

— А, у вас сегодня матч?

До Гон на мгновение задумался: она это специально? Но её равнодушный голос, перемежающийся зевками, звучал не просто безразлично — он звучал дерзко.

— Давай встретимся сегодня.

— Посмотрим позже.

Не сказав даже банального «удачи на матче», Хван Соль Ип первой повесила трубку. До Гон с недоверчивой усмешкой уставился на экран телефона.

— Походу, и правда баба.

— У кэпа появилась женщина? Да ладно.

— Говорят, Вон До Гон даже дрочит с шайбой в руке, нет?

— С шайбой? Скорее с сеткой от ворот.

Игнорируя их хихиканье, как у недорослей, До Гон снова набрал номер Хван Соль Ип. Заткнуть этих придурков, несущих чушь, было легко, но как реагировать на безразличие Хван Соль Ип — он не знал.

— А, ну что еще? Я вообще-то занята!

Больше, чем я, которому через минуту выходить на лед?

От такой наглости До Гон на секунду потерял дар речи.

— Даже удачи не пожелаешь?

— Чего... простите?

В голосе по ту сторону провода слышалась откровенная насмешка.

— Всё, проехали.

До Гон уже собирался сбросить вызов, решив, что зря позвонил, как вдруг...

— Файтинг!

Прилетело слово поддержки, в котором не было ни грамма искренности. Но стоило ему представить, с каким надутым лицом Хван Соль Ип выдавила из себя эти три слога, как он расхохотался.

— Смеется он еще. Отключаюсь, всё.

Когда он завершил звонок с довольным лицом, товарищи по команде, которые до этого его подначивали, начали потихоньку отводить взгляды. Только вратарь Павел продолжал сверлить его глазами. До Гон вскинул бровь.

— Чего уставился так приторно?

— Посмотри в зеркало. И скажи, у кого из нас лицо более приторное.

С усмешкой прошептал Павел. До Гон открыл дверцу шкафчика и посмотрел на свое отражение. Сегодня это лицо, пышущее жизнью, ему чертовски нравилось.

***

— Вон До Гон! Наш капитан номер один! Он не делает поблажек даже своим соотечественникам из сборной Кореи! Неужели он решил устроить настоящую резню на льду? Уже четвертый гол! «Флорида Веном» ведет у сборной «К-Оллстар» со счетом 7:2!

По телевизору в больничной палате шла трансляция хоккейного матча.

— Вау, это же Вон До Гон! Просто невероятно! Нашей сборной до него еще расти и расти. С Вон До Гоном в команде соперника разница в классе просто колоссальная.

— Не может один игрок решать исход матча всей команды.

Пробормотала Соль Ип с безразличным видом, моргая сухими глазами.

— Файтинг.

В тот момент, когда она выдавила из себя это слово поддержки, он рассмеялся. Этот щекочущий смех крутился в ушах весь день, словно пена от шампуня, попавшая в раковину.

— Эй, Соль Ип-а! Ты что, сама не видишь? Когда Вон До Гон играет за сборную, вся команда летает по льду. А сейчас посмотри: только «Флорида Веном» и порхает.

— В любом спорте защита так же важна, как и нападение. Ну забил Вон До Гон сегодня четыре гола, и что...

— Вот об этом я и говорю! Вон До Гон — это не только атака. Он идеальный «two-way player» (двусторонний игрок), который одинаково хорош и в нападении, и в защите. Поэтому так важно, есть он на поле или нет! Его даже прозвали «Ту-До Гон», потому что он в обеих ролях безупречен.

Острый взгляд Соль Ип метнулся к экрану.

— И в этот момент Вон До Гон! Обойдя защитника, он пользуется моментом, когда корейский вратарь отвернулся, и создает голевую ситуацию! Бросок! Гол!

— Это была просто безупречная, идеальная backdoor play (игра через черный ход)!

Му Сон радостно закричал, вскинув руки, но тут же скривился от боли, видимо, неудачно дернув раненой ногой. Соль Ип покачала головой, выражая свое недовольство.

— У него что, вообще патриотизма нет? Как так можно?

Игра корейской сборной, силы которой были на исходе, заметно просела. Соль Ип была уверена, что Вон До Гон приложил к этому руку.

— Он просто ведет себя как профессионал.

Услышав низкий голос за спиной, Соль Ип резко обернулась.

— Дедушка!

Дед Му Сона с теплой улыбкой входил в палату.

— Давно приехали?

— Где-то полчаса назад. А вы где были, дедушка?

— Да с друзьями виделся.

«Друзья», с которыми виделся дед, — это, скорее всего, те самые высокопоставленные лица, которые до сих пор используют его как информатора. Дед не особо скрывал эти связи, словно доказывая: если однажды в это ввязался, выбраться уже невозможно.

— Говорила, что занята, даже не навещала, а сегодня торчишь тут?

Видимо, дедушка был втайне обижен на Соль Ип за то, что она ни разу не появилась в больнице, пока Му Сон лежал раненый.

— Я уже ухожу.

— Досмотри матч и иди. Почти конец.

Му Сон попытался сесть, и в этот момент пульт от телевизора с грохотом упал на пол. Соль Ип посмотрела на него с укором — мол, какой неуклюжий — и наклонилась. Она потянулась за пультом, и на краю поля зрения мелькнула крошечная красная точка. Соль Ип быстро перевела взгляд на внутреннюю сторону угла кровати. Вон До Гон, вот же сумасшедший ублюдок! Она протянула руку, словно ловя мошку, и быстро отлепила жучок, прикрепленный к углу. Пока она прятала его в карман, в висках пульсировало так, что казалось, кровеносные сосуды сейчас лопнут.

После окончания матча у До Гона было запланировано интервью в микст-зоне. Но вдруг от секретаря Хо пришло срочное сообщение:

«Дела принимают странный оборот».

Следом прилетел скриншот.

«Я видел Вон До Гона перед своим домом. Он был с чертовски красивой девчонкой. Сфоткать не смог, было слишком темно».

Один пост в соцсети разлетелся с бешеной скоростью, подняв шумиху. Как будто кто-то специально раздувал это дело, хотя не было никаких доказательств. Чей дом, где это было, "темно" — значит ли это, что выключили свет, или что наступила ночь? Никакой конкретики, но люди с упоением распространяли слухи и строили догадки. Медиа-менеджер «Флориды Веном», сопровождавший До Гона, тоже был недоволен. Он лишь осторожно поглядывал на До Гона, ожидая, пока станет ясно, кто эта девушка, чтобы придумать ответную стратегию.

«Вау! Мне показалось, я только что видела Вон До Гона!»

В ушах зазвенел пьяный голос, болтавший у супермаркета «Ом Ги». На скандал ему было плевать. Но он не хотел, чтобы о существовании Хван Соль Ип узнали таким образом. Ему показалось, что он действовал слишком беспечно. Она просила, чтобы он соблюдал границы как клиент. И при малейшем намеке на то, что он переступит эту красную линию, она готова была исчезнуть, поэтому он не решался приставить к ней охрану. Но всё же, когда Нам Му Сон слег из-за аварии, он не мог позволить ей бродить одной, поэтому поручил людям следить за ней. Но Хван Соль Ип ускользала, как вьюн. Они уже несколько раз теряли её из виду. Вдруг какие-нибудь психи привяжутся и навредят ей? Прямо перед выходом к спортивным журналистам он столкнулся за углом со своим отцом, председателем Вон Ик Хёном.

— Оказывается, чтобы хоть раз увидеть лицо своего выдающегося сына, отец должен сам приехать сюда.

Председатель Вон улыбался во весь рот, строя из себя самого заботливого отца на свете.

— Вы пришли, отец.

На лице До Гона тоже появилась вежливая улыбка, но взгляды, которыми обменялись отец и сын, были острыми, как бритва.

— Ты отлично потрудился. Но всё же это сборная нашей страны, мог бы и помягче играть.

Председатель Вон, неловко шутя, похлопал До Гона по спине и взял за руку. Заметившие их издалека фоторепортеры начали щелкать камерами. Какой будет заголовок? «Председатель Вон Ик Хён неожиданно посетил стадион, чтобы поддержать сына Вон До Гона!» «Даже председатель Вон в душе просто отец: широкая улыбка при виде сына!» В голове проносились нелепые заголовки, которые наверняка уже отбирал PR-отдел «Ильвон Групп».

— А вы, отец, всё такой же.

Председатель Вон сейчас находился в затруднительном положении из-за утекших в сеть фотографий, где он развлекался с женщинами на своей вилле. Скорее всего, он пришел на матч, чтобы специально попасть в объективы камер и разыграть из себя примерного семьянина, используя До Гона как щит.

— Кажется, у тебя тоже началось?

Председатель Вон прошептал это на ухо, словно добродушно поддразнивая сына, а затем разразился громким смехом. Неужели председатель Вон узнал о Хван Соль Ип? По затылку До Гона пробежал холодок.

— Избавься побыстрее от девки, которая плавает в такой грязи. От них одни проблемы. Говорю как человек, переживший горькое сожаление, так что прислушайся.

Это было просто нелепо. В те «проблемы», о которых говорил председатель Вон, явно входил и сам До Гон, брошенный у хижины. А «горькое сожаление», естественно, было связано с его младшим сыном, стоящим прямо перед ним. Вы просто великолепны, отец. Его талант вонзать нож в сердце собственного сына, не моргнув глазом, был непревзойденным — что тогда, что сейчас. Ужасный человек. И куда же ты, как и каким образом, «избавился» от моей матери? Кто женщина, родившая его, сколько ей лет, что с ней стало... До Гон ничего не знал. Всякий раз, когда он пытался навести справки, председатель Вон перекрывал ему кислород. В мире, где капитал равен информации, преодолеть стену, воздвигнутую председателем Воном, было почти невозможно. Поэтому он разработал новую стратегию. Нанял решалу, ползающую по самому дну, на которую председатель Вон даже не подумал бы посмотреть сверху вниз. Найденная Хван Соль Ип оказалась умелой и проворной. Единственной проблемой было то, что она оказалась достаточно привлекательной, чтобы пленить сердце До Гона. И он уже всё узнал? Вон Ик Хён? Председатель Вон, проводив До Гона до места, где собрались журналисты, исчез. До Гон хотел немедленно приказать секретарю Хо найти Хван Соль Ип, но времени на это не было. В оговоренном месте толпилась пресса. Едва До Гон появился, как вспышки камер засверкали одна за другой, как молнии.

— Игрок Вон До Гон! Сегодня вы передали стипендию для коллег, которые продолжают упорно трудиться. Но при этом на льду вы напрочь сломили боевой дух сборной. Поделитесь впечатлениями!

Интервью началось с вопроса спортивного журналиста.

— Многие мои коллеги до сих пор тренируются в суровых условиях. Надеюсь, моя помощь послужит им опорой. А своим товарищам по сборной я отплачу хорошей игрой на зимней Олимпиаде.

— Значит ли это, что мы можем рассчитывать на медаль?

— Я приложу все усилия.

Журналисты заулыбались.

— И еще один вопрос, игрок Вон До Гон! Актриса Ча Хва Ён только что выложила в соцсети фотографию, где она в вашем джерси. Что вы можете сказать по этому поводу?

Вон До Гон резко нахмурился, но, пытаясь скрыть отвращение, пробормотал:

— Спасибо...?

Он склонил голову, изображая непонимание, и вокруг раздался смех: журналисты решили, что так и должно быть. А До Гона накрыло облегчением. Они не узнали про Хван Соль Ип. Ча Хва Ён, так это ты засуетилась? Недавно пошли слухи о её конфликте с агентством, а следом посыпались статьи о том, как она издевалась над стаффом на съемочной площадке. Почему её выходки, которые столько лет сходили ей с рук, вдруг стали проблемой именно сейчас? До Гон без труда догадался, что это дело рук его дяди, с которым Ча Хва Ён развлекалась. А Ча Хва Ён, видимо, наивно полагая, что рядом с До Гоном ещё есть чем поживиться, отчаянно барахталась. Поблагодарив журналистов, До Гон быстро направился в раздевалку. Едва он открыл дверь, товарищи по команде окатили его пеной от шампанского.

— Правда, что ты встречаешься с корейской актрисой?

— Соцсети "Флориды Веном" взорвались. Что будем делать, кэп?

— Все кричат, что кэп задерживается в Корее из-за любви!

До Гон, стряхивая шампанское, провел рукой по мокрым волосам и рявкнул:

— Это всё чушь собачья.

Вытерев руки полотенцем, он достал телефон. Хорошо, что Хван Соль Ип не попала в заголовки, но нужно было предупредить её, чтобы она была осторожна в ближайшее время. Журналисты наверняка разобьют лагерь вокруг него в погоне за эксклюзивом. Он уже собирался напечатать сообщение, когда подошел Павел и выхватил у него телефон.

— Говоришь, ни с кем не встречаешься, так чего в телефон вцепился?

Он подмигнул и бросил телефон До Гона в бокал, полный шампанского.

— Павел, ах ты ж дьявол!

До Гон бросился на него, Павел принял стойку, и началась потасовка. Шампанское лилось рекой между сцепившимися мускулистыми телами. Раздевалка превратилась в хаос, но тренерский штаб даже не думал их разнимать. Отовсюду слышался смех. Только внутри у До Гона всё горело.

Показавшись на афтепати лишь для галочки, До Гон быстро сел в машину, ожидавшую на парковке. За рулем был личный водитель, а секретарь Хо в темных очках сидел за ним. Видимо, уже услышав о фарсе в раздевалке, секретарь Хо протянул До Гону новый телефон.

— Пользуйтесь, пожалуйста.

До Гон вошел в P2P-мессенджер, через который общался с Соль Ип. Заметив значок непрочитанного сообщения, он усмехнулся.

«Вон До Гон, когда приедешь?»

При виде этого сообщения перед глазами сразу возникло её красивое лицо, недовольно склоненное набок. Похоже, она умудрилась проникнуть к нему домой, не попавшись на глаза репортерам.

— Поедем к вам домой?

До сих пор всегда суетился только До Гон. Он решил не отвечать и крепко сжал телефон. Благодаря её вопросу «когда приедешь» он знал, где она, и мог позволить себе эту мимолетную роскошь. До Гон кивнул секретарю Хо.

Как только он открыл входную дверь квартиры и шагнул внутрь, к его горлу прикоснулся холодный металл.

— Жить надоело?

Женщина, которая сверлила его взглядом, приставив к шее тупую сторону ножа, была, как он и ожидал, Хван Соль Ип. До Гон с улыбкой, полной восторга, прошептал ей:

— Какая у тебя, однако, страстная ревность.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Соль Ип с силой надавила тупой стороной ножа на его выступающий кадык. Несмотря на то, что холодный металл впивался в гладкую кожу, Вон До Гон невозмутимо болтал. Даже не просто невозмутимо — казалось, он был рад. Он что, правда сумасшедший? Это заставило её прийти в себя. Вспомнив его печальное лицо в хижине, когда он дал ей фотографию женщины, бросившей его, она на миг растерялась. Сегодня вечером имя Вон До Гона звучало по всей Корее чаще любого другого. В новостях показывали кадры со стадиона: Вон До Гон стоит рядом с председателем Вон Ик Хёном, чье появление было беспрецедентным. Спортивные журналисты наперебой расхваливали их как образцовую семью чеболей и восхищались чеболем в 4-м поколении Вон До Гоном, который отдается каждой игре без остатка. Скандал с председателем Воном и его вечеринками на вилле был полностью погребен под новостями о матче сына. Видя в новостях, как Вон До Гон улыбается, принимая похвалу отца, Соль Ип почувствовала, как гудит затылок. Чеболь в четвертом поколении, печальный? Этот безупречный Вон До Гон? Соль Ип сверлила его взглядом, не убирая нож от горла. То ли от радости победы со счетом 8:3, то ли еще от чего, но на его лощеном лице сияла довольная улыбка. И даже больше — в глазах открыто читался странный жар и возбуждение, что только укрепляло её уверенность: он точно псих. Зеленая Revuelto... Может, он знаком с той женщиной из машины? Может, это игра — посмотреть, как далеко зайдет нищенка вроде Соль Ип за большие деньги? Гора подозрений росла, и в груди становилось тесно.

— Почему мы так сильно злимся?

Он без колебаний наклонил голову, словно ему было плевать, даже если острое лезвие рассечет кожу. Когда на его шее проступила капелька крови, Соль Ип сама невольно вздрогнула.

— Убери эту опасную игрушку, она тебе не идет.

Его большая рука мягко обхватила её правое запястье, но он не сжал его. Ему это нравится, ублюдку? Почувствовав себя игрушкой в его руках, Соль Ип ощутила, как по спине покатился холодный пот. Она перехватила рукоять ножа, приказывая себе сохранять ясность ума.

— Как бы ты ни ревновала, разве можно размахивать ножом? Сначала надо было спросить у меня, глупышка.

Его голос был нежным, как прикосновение к пушистому цыпленку на ладони.

— Я вообще не понимаю, что за чушь ты несешь с самого начала.

Опешив, пробормотала Соль Ип.

— Не понимаешь?

В глазах Вон До Гона появилось сомнение.

— Ты делаешь это не из ревности?

— К чему мне вообще ревновать?

Соль Ип переспросила, действительно не понимая, о чем речь.

— К Ча Хва Ён.

— К кому... А, причем тут она?

Он усмехнулся и попытался вырваться. Заподозрив его в каком-то трюке, Соль Ип с силой надавила лезвием на кадык.

— Хватит нести хрень.

С чего вдруг тут всплыла Ча Хва Ён?

— Хван Соль Ип-сси, давай сначала зайдем внутрь и поговорим.

Он медленно повернулся и отступил на шаг. Соль Ип, не меняя угрожающей позы, проследовала за ним в гостиную.

— Сядь.

Повинуясь её короткому приказу, он послушно сел на диван.

— Если я проткну эту пульсирующую плоть, ты быстро умрешь от потери крови.

Соль Ип нацелила острие ножа на его сонную артерию и угрожающе вытаращила глаза.

— Если есть что сказать — говори. Почему ты так разозлилась?

Его голос, пытающийся успокоить её, оставался мягким. Соль Ип достала из кармана ветровки жучок и поднесла к его лицу.

— Что это?

До Гон спросил так, словно действительно не понимал.

— Это ты установил в палате оппы Му Сона.

— Да что это такое?

— Прослушка.

Он резко нахмурился.

— То есть ты приставила нож к моему горлу не из-за Ча Хва Ён, а из-за Нам Му Сона?

Его голос внезапно похолодел. Просверлив Соль Ип взглядом, он посмотрел на нож, а затем снова на неё и пробормотал:

— Убери это.

— А если нет?

— Я не хочу, чтобы ты поранилась, поэтому убери. Ты держишь его тупой стороной к себе. Если я выверну тебе запястье, порежешься ты, а не я.

В его глазах читались искреннее разочарование, настоящая обида и даже упрек.

— Разве это не ты установил?

Если прослушку поставил не Вон До Гон, ситуация становилась еще сложнее. Словно прочитав её мысли, До Гон достал телефон из внутреннего кармана пиджака и позвонил секретарю Хо.

— Да, секретарь Хо. Я на громкой связи, Хван Соль Ип-сси слушает. Ты случайно не прослушиваешь палату Нам Му Сона?

— Да. Когда вы в прошлый раз уезжали в хижину, приказали усилить бдительность, поэтому я сразу установил.

До Гон сдержал нервный смешок. Секретарь Хо неправильно понял приказ «усилить охрану» — он решил, что это значит «опасаться» Нам Му Сона, так как тот может представлять угрозу.

— Отключаюсь.

Завершив разговор, До Гон посмотрел на Соль Ип взглядом, кричащим о его невиновности. В её черных зрачках заплясало опасное замешательство.

— Прости. Мне показалось, что Нам Му Сон стал чьей-то целью, и я велел усилить охрану, но секретарь Хо, видимо, понял это по-своему. Это моя вина.

Услышав это легкое извинение, она растерялась, но затем её лицо снова исказилось от гнева.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Ты просто хотел шпионить, о чем мы говорим! Боялся, что разговоры о Вон До Гоне выльются наружу? Мы что, похожи на мелких шантажистов?

На лице До Гона появилась горькая улыбка.

— Извини, но мне совершенно неинтересно, о чем говорят Нам Му Сон и Хван Соль Ип-сси. О чем я действительно волнуюсь, так это...

Он замолчал на полуслове. Как сказать, чтобы она поняла? Точнее, какими словами можно выразить то, что он сейчас чувствует? Он купил человека за деньги. И его к ней неудержимо тянет. При этом он, словно надзиратель, следит за тем, кто ей как семья.

— Хван Соль Ип.

Он тихо произнес её имя. Вздрогнув, она наконец опустила нож. Кончики её пальцев, складывающих лезвие, едва заметно дрожали.

— Раз назвал по имени, говори дальше.

Она пробормотала это, отводя взгляд, и от её голоса у него по всему телу пробежали мурашки. Горькая улыбка на лице До Гона стала глубже.

— Не поняли, Хван Соль Ип-сси?

Вместо ответа она спрятала сложенный нож в карман, отвернулась и пробормотала:

— Держи своих людей на поводке. Чтобы больше не было таких недоразумений. Грань между верным псом и шантажистом очень тонка.

Её отчитывающий тон был так приятен, что между ног снова всё напряглось. Честно говоря, его возбуждало с того самого момента, как она приставила нож к его горлу, едва он вошел. Хван Соль Ип-сси, ты хоть знаешь, как часто я о тебе думаю? Если бы мы встретились при обычных обстоятельствах, как бы я тебя соблазнял? Отбросив бесполезные фантазии, он протянул руку к стоящей перед ним женщине.

— Что ты твор...!

Тело Соль Ип в одно мгновение оказалось на диване. Он притянул её к себе с силой, но на мягкую кожу дивана опустил бережно.

— Теперь я требую извинений.

Прошептал он, касаясь её носа своим. Горячее дыхание, срывавшееся с его пухлых губ, обжигало её кожу.

— В итоге-то прослушку поставил ты. За что мне извиняться?

Процедила Соль Ип сквозь стиснутые зубы. Стоило ей чуть шире открыть рот, и их губы бы соприкоснулись. Возбуждение, спровоцированное гневом на него, незаметно переросло в непреодолимое желание. Если она сейчас же не найдет выход этому жару, который разливался по всему телу, казалось, она сойдет с ума.

— Обидно. Я-то ничего не подслушивал. Зато Хван Соль Ип-сси приняла меня за мелкого шантажиста. С чего бы мне теперь вести себя вежливо?

Его губы в мгновение ока поглотили губы Соль Ип. Влажный язык проник в её рот.

— М-м...

Стон сорвался с её губ сам собой — это было слишком хорошо. Её рука, которая только что сжимала нож, теперь ласкала его твердую шею.

Жар, исходивший от его тела, всегда превышал температуру тела Соль Ип. Осознание того, что он горячее её, доставляло ей удовольствие, и когда его яростно вставший член надавил так, словно хотел проткнуть её живот, у Соль Ип снова вырвался стон.

— М-м...

Разорвав на мгновение плотно сомкнутые губы, он с улыбкой прошептал:

— Сделай это снова.

Не сразу поняв, о чем речь, Соль Ип посмотрела на него затуманенным взглядом. В гостиной без света было темно, и вдоль его высокой переносицы легла глубокая тень. В тот момент, когда она судорожно выдохнула, он снова склонил голову. Соль Ип, высунув язык, словно выходя навстречу, чтобы слизать его губы, растерялась. Он легонько прикусил её мочку уха.

— Ах.

От неожиданной стимуляции вырвался стон.

— Вот так, правильно.

Его нежный, заботливый голос, словно хвалящий за великое достижение, окончательно околдовал Соль Ип. Прикусив мочку, он скользнул языком по раковине уха и поцеловал её в шею. От того, как его мягкие губы беспрестанно дразнили кожу, разум Соль Ип помутнел. Покусывая подбородок, он, казалось, поднял голову, а затем протолкнул язык в её приоткрытые губы. Соль Ип жадно сосала его язык, как человек, умирающий от жажды и наконец добравшийся до воды. В тот момент, когда она обвила руками его шею, большая рука крепко сжала её левую грудь. Внутренняя поверхность бедер рефлекторно сжалась, и Соль Ип вздрогнула, широко распахнув глаза. Глаза уже привыкли к темноте, и она увидела, как он, прищурившись, пристально следит за её реакцией. Половина её существа кричала от испуга, что нужно оттолкнуть его, а другая половина хотела засунуть его руку, шарящую поверх одежды, внутрь. Его пальцы откровенно скользнули по утягивающему белью, сдавливающему грудь, и нащупали твердо стоящий сосок под жесткой тканью. Каждый раз, когда кончики его пальцев царапали набухшую плоть, её колени непроизвольно подергивались.

— М-м-м...

В ответ на её тонкий стон он одним движением расстегнул молнию ветровки. Футболка в мгновение ока задралась до самой шеи.

— Что это такое?

Пробормотал он — то ли спрашивая, то ли разговаривая сам с собой, — и с силой задрал вверх утягивающее белье, сплющивавшее её грудь. До сих пор Соль Ип всегда прятала длинные волосы под кепкой, а грудь утягивала, чтобы скрыть формы.

— Для такой работы она слишком выделяется. Му Сон-а, присматривай за Соль Ип.

Дедушка Му Сона всегда просил внука беречь её, говоря, что её внешность слишком бросается в глаза. В их деле красивое личико было лишь ненужной обузой. Но, увидев то, что скрывалось под этой оболочкой, Вон До Гон, казалось, совсем потерял голову. Огромная рука с силой сжала её грудь.

— Как ты вообще прятала то, что даже в одну руку не помещается...

От трения напряженного соска о его жесткую ладонь, покрытую мозолями от клюшки, плечи Соль Ип мелко задрожали.

— Ха-а.

Желая ясно видеть лицо стонущей женщины, До Гон слегка приподнялся. Его дыхание сбилось, пока он мял грудь, грозившую выскользнуть сквозь пальцы, и смотрел на изгибы, спускающиеся к плоскому животу. Грудь с четкими следами от утягивающего белья, узкая талия и широкие бедра, на которых висели явно слишком большие штаны. Даже в темноте эти красивые, манящие изгибы были отчетливо видны, заставляя всё тело гореть. То ли из-за того, что он задрал белье, то ли по другой причине, но сладковатый запах её тела ударил в нос. С каждым ее прерывистым вдохом округлая грудь соблазнительно вздымалась и опадала. Словно околдованный, он опустил губы и взял в рот сосок, набухший и круглый, как спелая ягода.

— Ах.

Когда он слегка прикусил его зубами, маленькая рука легонько сжала его волосы.

— Делаешь только то, что заводит.

Пробормотал До Гон, не выпуская грудь изо рта, и дрожащая рука скользнула по его затылку, погладила шею и вцепилась в плечо. Везде, где касалась теплая и мягкая рука, мышцы рефлекторно напрягались и твердели. В кончиках пальцев, поглаживающих предплечья и ощупывающих грудные мышцы, сквозило жгучее любопытство. До Гон, посасывая мягкую плоть, одну за другой расстегнул пуговицы своей рубашки. Не успел он полностью скинуть её, как щекочущие руки заскользили по его голому торсу.

— Ху-у.

Он просунул руку ей под спину и крепко обнял хрупкое тело. Мягкое женское тело вжалось в туго натянутые мышцы. Казалось, сожми он чуть сильнее — и она сломается, исчезнет, но в то же время в ней чувствовался твердый стержень. Это было удивительно. Поэтому хотелось прижиматься к ней снова и снова, обнимать без конца. Почувствовав, как тонкие руки обвивают его шею, До Гон проник языком в её рот. Как он мог не знать до сих пор, что человеческая слюна обладает такой сладкой токсичностью? Разум мутился, словно он действительно получал дозу наркотика. Но оторваться было невозможно. Казалось, только ощущения, передаваемые тесно прижатым телом, позволяли ему дышать.

— М-м...

Когда он с силой втянул её язык, маленькое тело вздрогнуло, и она издала стон. Контраст между хрупким костяком, который, казалось, можно сломать сильным объятием, и пышными формами сводил До Гона с ума. Он кусал и целовал её губы, вылизывал шею. В тот момент, когда он целовал грудь и спускался к солнечному сплетению...

— Подождите.

Её голос, охрипший от возбуждения, прозвучал твердо. До Гон, словно почувствовав угрозу жизни, отстранился и сел. Их взгляды, пока они пытались выровнять дыхание, сплелись в темноте.

— Хватит.

Это был явный отказ. Услышав её внезапно охладевший голос, До Гон решил даже не задавать вопросов. Ведь это он сам обещал не трогать её без разрешения. Она села и натянула белье обратно на грудь. Было удивительно, как она вообще умудрялась надевать его сама — с таким трудом она это делала. До Гон хотел протянуть руку и помочь, но вместо этого крепко сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Теперь ваш гнев немного утих?

Но её следующие слова чиркнули огнивом по пороху, рассыпанному в груди До Гона.

— Что, простите?

Голос До Гона взметнулся резко, как вспышка синего пламени.

— Простите, что неправильно поняла вас. Секретарь Хо действительно мог неверно истолковать слова "усилить бдительность". Мы ведь не настолько близки, чтобы защищать друг друга.

Она болтала без умолку, глядя в пустоту. Это не выглядело так, будто она просто пытается остудить пыл.

— Хван Соль Ип-сси.

До Гон позвал её так ласково, как только мог. Она медленно повернула голову и посмотрела на него.

— О чем вы сейчас думаете?

Спросил он спокойным тоном.

— Я...

Она заговорила очень серьезно, словно выдавая великую тайну:

— Я очень любила маму, знаете? Но я не хочу жить так, как она.

До Гон молча слушал.

— Моя мама выпила пестициды и умерла в мой шестой день рождения. Хотя с отцом связь оборвалась еще раньше, и она знала, что среди родственников нет никого, кто мог бы обо мне позаботиться. Безответственно, правда?

Она шептала это благоговейно, словно на исповеди, раскаиваясь в тех минутах, когда они поддались импульсу, разделись и жаждали друг друга. Хотя они не совершили никакого греха.

— Я так не хочу.

Значит ли это, что она не хочет вступать в отношения без обязательств? До Гон едва не рассмеялся. Эта женщина, рассуждающая о глубокой ответственности после того, как они лишь разделись и даже не дошли до главного, сводила его с ума своей очаровательностью. До Гон и сам был результатом безответственного поступка. Может, поэтому её слова о том, что она не хочет повторять судьбу родителей, послужили ему утешением. Хван Соль Ип, что же ты делаешь... почему каждое твое слово так точно бьет мне в сердце?

— Вы, оказывается, очень ответственный взрослый.

Соль Ип, не почувствовав нужды отвечать на его бормотание, похожее на мысли вслух, плотно сжала губы.

— Оставайся на ночь.

Услышав это, Соль Ип склонила голову набок.

— Эй. Вы думаете, это подходящие слова для данной ситуации?

— Из-за слухов о романе снаружи полно репортеров. Некоторые увязались за моей машиной. Если выйдешь сейчас — попадешься.

Он обворожительно улыбнулся в темноте.

— Если нас поймают, возьмешь за меня ответственность?

Соль Ип не выдержала и усмехнулась.

— Эй. Если я скажу, что возьму на себя ответственность, вы на это пойдете, Вон До Гон-сси?

Это было настолько нелепо, что слова с трудом срывались с губ.

— Вот именно. Так что оставайся и ложись спать.

Если бы могла, она бы тут же вскочила и выбежала из его квартиры. Но если снаружи репортеры — дело другое. Опрометчивый поступок может привести к её разоблачению. И проблема не только в этом. Люди обожают, когда знаменитости с безупречной репутацией падают с пьедестала. Если репортеры их засекут, Соль Ип станет просто инструментом для уничтожения Вон До Гона. К тому же тех, кто жаждет его падения, и без того хватало. Законная жена председателя Вон Ик Хёна, которой пришлось растить внебрачного сына мужа как родного; братья и сестры, которым придется делить с ним наследство; игроки других команд, считающие его соперником. Вон До Гон слегка покачал головой и улыбнулся.

— Если так противно, то уходи. Мне-то что.

Он улыбался так, словно ему было плевать, даже если героиней скандала станет Соль Ип, зарабатывающая на жизнь нелегальными делами. Вон До Гон упадет с пьедестала...? Сердце сжалось. Она совершенно не хотела стаскивать его на то дно, где находилась сама. Замок на её сердце, который она так тщательно оберегала, тихо щелкнул и открылся. Вон До Гон всегда находил способ задеть её за живое. В детстве, когда жизнь казалась совсем невыносимой, Соль Ип часто мечтала о другой судьбе. Как её удочеряют богачи или как она рождается в дружной семье у хороших родителей. Но эти фантазии никогда не могли вырваться за рамки её убогой реальности. В своих мечтах об усыновлении богачами она всё равно должна была постоянно оглядываться на чужое мнение, а представить себе гармоничную жизнь даже с хорошими родителями было слишком сложно. Словно увидев в Вон До Гоне отражение той самой фантазии — усыновленного богачами ребенка, который всё равно живет в напряжении, — Соль Ип странным образом захотела его защитить. Если он не удержит хотя бы то место, которое у него есть сейчас, ради чего была вся его отчаянная борьба?

— Я останусь.

Смягчившись, ответила Соль Ип покорным голосом.

— Так внезапно? Даже страшно.

Он переспросил так язвительно, что она тут же пожалела о своем порыве защитить его. Ты же сам только что просил остаться!

— Не хотите — как хотите.

Она поняла, что сморозила глупость, но было поздно. Соль Ип резко вскочила, собираясь уйти. Огромная рука перехватила её правое запястье.

— Я пошутил.

Его ласковый смешок вызвал рябь в её сердце. Оно забилось так быстро и громко, что заложило уши.

— Ты ужинала?

— Да.

— Что ела?

Треугольный кимбап и банановое молоко в круглосуточном.

— Что-то невнятное, значит.

Он прошептал это так, словно видел её насквозь, даже без ответа.

— Почему вас так волнует, что я ем?

Соль Ип начала раздражаться, не понимая природу этой одержимости.

— Думаешь, меня волнует только то, что Хван Соль Ип-сси ест?

До Гон произнес это четко, словно собирался открыть ей глаза на нечто важное. Опешив, она хотела резко развернуться, как вдруг мир перед глазами поплыл. Только когда колени подкосились, Соль Ип поняла, что это не иллюзия.

— Насколько же ты переутомилась?

Вместо того чтобы упасть, её тело взмыло в воздух. Он подхватил её на руки и понес в спальню.

— Ничего я не переутомилась.

Рефлекторно возразила Соль Ип. Она так вымоталась, потому что несколько дней гонялась за женщиной на салатовой Revuelto. Хоть это и было маловероятно, она испугалась, что он может отменить заказ. С чего бы ему волноваться, что я переутомилась? Это были завышенные ожидания человека, который не знает своего места. Он волнуется, потому что она его наемный работник. А его физический интерес — лишь проявление любопытства к диковинному существу, которых он раньше не встречал... Так ей было спокойнее думать. Если раздутые от пустых надежд чувства внезапно лопнут, пострадает только она сама. «Гусеница должна есть сосновые иголки» — с детства она ненавидела эту пословицу. Казалось, она еще жестче ограничивает и без того жалкую жизнь. Но теперь эти слова словно въелись в кости. Гусеница должна есть сосновые иголки. Хван Соль Ип не пара такому, как Вон До Гон. Он осторожно опустил её на кровать.

— Хочешь поспать и потом помыться, или сначала в душ?

Она весь день моталась по городу и изрядно попотела. Ложиться в таком виде в его постель было бы неловко.

— Сначала помоюсь.

— Я дам тебе во что переодеться.

Он зашел в гардеробную и вынес серую футболку и темно-синие шорты.

— Шорты будут велики. Затяни шнурок потуже.

— Я привыкла к большим вещам.

Соль Ип часто носила мешковатую одежду, чтобы скрыть фигуру.

— Хван Соль Ип-сси.

До Гон тихо позвал её. Направляясь в ванную, она остановилась и посмотрела на него. А не хочешь носить одежду по размеру? Вопрос, всплывший в голове До Гона, так и остался невысказанным.

— Чистые полотенца в плетеной корзине.

Она ярко улыбнулась.

— Я знаю.

Вспомнив день, когда он нашел её под кроватью в комбинезоне уборщицы, До Гон тоже улыбнулся. Он не сводил с неё глаз, пока она полностью не скрылась в ванной. В груди мягко покачивалось желание смотреть на неё так долго, как это возможно.

***

На рассвете Соль Ип спокойно открыла глаза. Удивительно, но, несмотря на чужое место, она чувствовала себя отлично выспавшейся. Мужчина, который вчера блистал в матче против сборной Кореи, всё ещё крепко спал. В комнату пробивался слабый свет, и постепенно становилось всё светлее. Теперь на его гладком лице стала заметна царапина, которую вчера не было видно. То ли от столкновения во время игры, то ли от шайбы, но на подбородке виднелся красный след. Соль Ип осторожно встала, боясь его разбудить. Она вспомнила, что видела аптечку, когда пряталась здесь в прошлый раз. К счастью, красная коробка по-прежнему стояла под столиком в гостиной. Достав мазь для заживления ран, ватную палочку и пластырь, она вернулась в спальню. Он глубоко спал, мерно дыша. Выдавив мазь на чистую палочку, она аккуратно намазала царапину на его подбородке. Он спал, поэтому ему вряд ли было больно, но она всё равно дула на ранку и обмахивала её рукой. Подождав, пока мазь впитается, она наклеила пластырь. Будет обидно, если на таком красивом лице останется шрам. Пробормотав это про себя, Соль Ип вышла из спальни.

Когда До Гон проснулся утром, Хван Соль Ип в кровати уже не было. С чувством пустоты он провел рукой по лицу и почувствовал, что на подбородке что-то прилеплено. Быстро вскочив, он подошел к зеркалу. На царапину, оставленную отскочившей шайбой во вчерашнем матче, был наклеен пластырь.

— Сначала режет, потом лечит, да и то не там, где надо.

На кадыке виднелась слабая отметина от лезвия ножа. Рассмеявшись от того, что Хван Соль Ип оставила без внимания рану, которую нанесла сама, но заклеила ту, что он получил в игре, До Гон покачал головой.

— Какая же она...

Очаровательная. Была бы рядом — затискал бы и зацеловал. Но Хван Соль Ип, к его досаде, видимо, уже покинула квартиру. Могла бы разбудить и попрощаться. Вздох вырвался обрывками, полный сожаления.

— Проснулись?

Но вдруг из-за спины раздался голос, похожий на галлюцинацию. До Гон резко обернулся. Хван Соль Ип, всё в той же серой футболке и темно-синих шортах, неловко переминалась с ноги на ногу.

— Я чуть с голоду не умерла. Почему вы так долго спите?

Её ворчание было таким милым, что захотелось притащить сюда весь продуктовый отдел универмага "Ильвон". Было уже больше десяти утра. Он и правда проспал дольше обычного.

— Я думал, ты ушла.

— А вы же сами сказали, что там полно репортеров. Как бы я ушла?

Она ответила, понурив плечи.

— А...! Точно.

На самом деле он соврал, чтобы удержать её рядом хотя бы немного дольше. Секретарь Хо ни за что бы не позволил репортерам торчать у дверей До Гона.

— Тогда, может, начнем с завтрака?

До Гон радостно улыбнулся.

До Гон, быстро приняв душ, сразу направился на кухню. Обычно на следующий день после напряженного матча усталость не проходила до конца, и он чувствовал себя разбитым. Но, возможно, из-за странного душевного подъема сегодня тело было необычайно легким.

— Когда ты проснулась?

— Около половины шестого.

Ответила она, медленно прохаживаясь вокруг кухонного острова.

— И почему так рано?

Теперь ему было интересно всё. Она вообще по утрам не спит? Когда они ездили в хижину, она тоже встала на рассвете и разбудила До Гона своим шуршанием.

— А почему вы, Вон До Гон-сси, так поздно встаете?

В её тоне не было ни вызова, ни раздражения от того, что она умирала с голоду, пока он спал. До Гон пристально смотрел на Соль Ип, находя её неподдельное любопытство очаровательным.

— Я думала, у спортсменов есть рутина: рано вставать, утренняя тренировка... Что-то в этом роде.

Смутившись, она порозовела. Её пухлые красные губы без умолку болтали. Видимо, она приняла душ, пока До Гон спал — волосы были полувлажными, а чистое лицо сияло. Свежий румянец, появившийся, наверное, благодаря хорошему сну в удобной постели, очень ей шел.

— Это всё сказки для медиа. После матча нужен полноценный отдых. Только так можно восстановиться. Правильный отдых важен не меньше, чем рутина.

До Гон сказал это так, словно давал ей наставление. Похоже, она была из тех, кто, взявшись за дело, доводит его до конца. Проблема заключалась в том, что в процессе работы она слишком загоняла себя и переутомлялась. Конечно, клиенты вряд ли ждали её годами. Скорее всего, это были дела, не терпящие отлагательств, и её постоянно торопили. Но До Гон совершенно не собирался её подгонять. Более того, у него мелькнула мысль: пусть эта женщина, которую он искал 27 лет, так и останется загадкой, пусть никогда не появится. Тогда он сможет держать Хван Соль Ип рядом с собой.

— Я тоже иногда отдыхаю.

Пробормотала она, чуть понизив голос. То, как она болтала, не желая уступать ни слова, казалось До Гону просто прелестным.

— Да что вы? И когда же?

Спросил До Гон, ставя на индукционную плиту кастрюлю, полную воды.

— Вот сейчас отдыхаю.

Дерзко ответила она, неловко переминаясь у кухонного острова. Голос звучал уверенно, но выражение лица было растерянным. Казалось, она присматривалась, не нужно ли помочь с завтраком, и чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что ей не дали никакой работы. Это совершенно не вязалось с её словами о том, что она «иногда отдыхает». Иногда люди, стремясь только возражать собеседнику, впадают в противоречия, сами того не замечая. Это может происходить из желания подавить оппонента, когда чувствуешь, что сдаешь позиции, и возражаешь из чистого упрямства. Или же так ведут себя эмоционально незрелые люди, чтобы привлечь к себе внимание. До Гону хотелось верить, что Хван Соль Ип относится ко второму типу. Но при мысли о том, что всю свою жизнь у неё, возможно, просто не было времени на спокойный отдых, у него защемило сердце. До Гон широкими шагами подошел к кухонному острову, у которого она стояла. И одним движением поднял на руки Соль Ип, которая удивленно смотрела на него снизу вверх.

— Ч-что вы делаете...?!

Видя, как эта женщина, смущенно сжав плечи, обвивает руками его шею, он почувствовал сильное желание отнести её прямо в спальню. Но сейчас важнее было дать ей спокойно отдохнуть. Стиснув зубы, чтобы подавить порыв, До Гон понес её в гостиную. Он бережно опустил её на длинный диван и укрыл гладкие ноги пледом, висевшим на подлокотнике. Достав из корзинки пульт от телевизора, он вложил его в её маленькую руку. Она, широко распахнув глаза, смотрела на него.

— Вот это называется отдых.

А не маячить на кухне, выискивая глазами, чем бы помочь. Не дав ей возможности возразить, До Гон развернулся и ушел.

Соль Ип молча смотрела на черный пульт в своей руке. На ногах, вытянутых на диване, лежал плед, которым он её заботливо укрыл. Температура в комнате была вполне комфортной, никакой прохлады не ощущалось, но он всё равно проявил любезность. Легкий шерстяной плед был мягким и уютным. Ей совершенно не хотелось сбрасывать с ног эту заботу. Стало так спокойно, что захотелось свернуться калачиком и остаться здесь надолго. Перехватив пульт поудобнее, Соль Ип нажала кнопку включения. На огромном экране телевизора развернулась трансляция хоккейного матча на спортивном канале. Игроки стремительно носились по льду. Черная шайба летала от клюшки к клюшке, из одного конца площадки в другой. Один из игроков, выделявшийся особой ловкостью, плавно взмахнул клюшкой, и шайба, словно подхваченная порывом ветра, влетела в ворота. Лицо, заполнившее экран крупным планом, принадлежало Вон До Гону. Судя по фиолетовой форме, это был матч «Флориды Веном». Не зря его прозвали «Кронпринцем на льду» — насыщенный фиолетовый цвет потрясающе гармонировал с его белой кожей.

— Я делаю игру не один. Это заслуга всей команды.

На провокационный вопрос корейского спортивного журналиста Вон До Гон, улыбаясь, перевел заслуги на товарищей по команде.

— Игрок Вон До Гон выделяется не только мастерством, но и характером, не так ли? Это были спортивные новости на сегодня!

Сезон НХЛ уже закончился, но спортивные каналы без устали крутили нарезки лучших моментов с участием Вон До Гона. Видимо, это были самые рейтинговые видео, и их повторяли снова и снова, чтобы удержать зрителей. Даже реклама, прерывающая программу, была с участием Вон До Гона — та самая бритва и спортивный напиток. Каково это — смотреть телевизор и весь день видеть там себя? Судя по тому, что этот канал был включен по умолчанию, самолюбие у Вон До Гона, возможно, было больше, чем казалось. После рекламы началось специальное интервью Вон До Гона для спортивного канала. Это спортивный канал или персональный канал Вон До Гона? Было странно смотреть на него по телевизору, одновременно слыша, как он суетится на кухне неподалеку. А динамики были настолько хороши, что казалось, будто он разговаривает прямо перед ней, поэтому она не могла просто взять и переключить канал.

— Вон До Гон-сси, известно, что у вас ни разу не было отношений. Вы не задумываетесь о браке?

Появились субтитры с вопросом, а Вон До Гон на экране ярко улыбнулся. В черной рубашке и черном костюме, со слегка влажной укладкой, он выглядел не как спортсмен, а как профессиональная модель. Разве можно не показывать Вон До Гона целыми днями, если он такой красавчик.

— Отношения...

Вон До Гон на экране на мгновение задумался, затем склонил голову набок и улыбнулся еще шире. Это была настолько притягательная улыбка, что Соль Ип невольно затаила дыхание.

— У меня еще не было возможности. Но и сказать, что я не думаю о браке, тоже нельзя.

Соль Ип вспомнила ночь, когда они прятались в щели за супермаркетом «Ом Ги» и целовались. Её тело слегка бросило в жар. Вспомнилось и его признание, что это был его первый поцелуй, отчего сердце забилось чуть быстрее. Вон До Гон правда ни с кем не встречался? «Да быть такого не может», — Соль Ип покачала головой. В памяти тут же всплыли его слова о том, что ранние подъемы даже на следующий день после матча — это всё показуха для медиа, а на деле отдых важнее. Слова об отсутствии опыта в отношениях — тоже, наверное, для прессы.

— Какой у вас идеальный тип, Вон До Гон-сси?

Соль Ип подумала, что спортивные журналисты спрашивают о всякой ерунде. Для спортсмена главное — результаты, зачем им знать про идеальный тип? Но при этом сама незаметно навострила уши.

— Я более романтичен, чем кажусь.

Вон До Гон на экране застенчиво улыбнулся. Это тоже рассчитанная улыбка? Она сомневалась, но не могла оторвать глаз от экрана.

— Я верю в судьбу. Наверное, когда моя суженая появится передо мной, я узнаю её с первого взгляда.

Сердце гулко застучало.

— Суженая! Это так романтично! Что значит «узнаю с первого взгляда»? Расскажите подробнее!

Снова появились субтитры с вопросом.

— Это значит — влюбиться с первого взгляда.

Соль Ип, сама того не замечая, с приоткрытым ртом смотрела на улыбающегося с экрана Вон До Гона. В какую же женщину Вон До Гон может влюбиться с первого взгляда?

— Хван Соль Ип-сси!

Голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Соль Ип вздрогнуть от неожиданности.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Закончив с нехитрым приготовлением завтрака, До Гон направился в гостиную.

— Идемте есть.

Она смотрела телевизор, откинувшись на спинку дивана точно в такой же позе, в которой До Гон её оставил.

— Хван Соль Ип-сси?

Она так мило округлила глаза, сосредоточенно глядя его собственное интервью, что у До Гона вырвался смешок.

— Наверное, если передо мной появится та самая, предначертанная судьбой, я узнаю её с первого взгляда.

Неужели я и правда давал такой приторный ответ?

До Гон на мгновение перевел взгляд на свое лицо, заполнявшее экран, а затем быстро снова посмотрел на неё.

— Вы имеете в виду любовь с первого взгляда.

Словно пытаясь пробудить её от оцепенения — она сидела с сонным выражением лица и слегка приоткрытыми манящими губами, — он позвал её по имени еще раз:

— Хван Соль Ип-сси.

Вздрогнув, она резко обернулась к До Гону.

— Где витаете?

Он спросил это специально, прекрасно зная, что она смотрела его интервью.

— Я немного задремала.

Соль Ип лгала настолько нагло, что До Гон усмехнулся. Он хотел было спросить, откуда у нее талант спать с широко открытыми глазами, но покорно подыграл:

— Это потому, что Вы встали ни свет ни заря.

Затем он понимающе кивнул, и она даже сделала вид, что зевает.

Ну разумеется. Затаив широкую улыбку, До Гон снисходительно наблюдал за тем, как она притворяется сонной.

Любовь с первого взгляда... Он не верил в такую судьбоносную любовь. Он просто говорил то, о чем мечтала публика. Пусть он и был далек от прав на управление «Ильвон Групп», До Гон с детства получал образование, предназначенное для руководителей. И курсы по работе с медиа были обязательными.

Одно лишь слово, брошенное членами семьи владельца, могло обрушить или поднять акции, а стоимость компании могла быть переоценена. Да и к тому же они наверняка беспокоились, что внебрачный сын, которого и без того стыдно показывать на публике, может случайно натворить бед. Поэтому слова о том, что он ждет предначертанную судьбой спутницу, в которую влюбится с первого взгляда, были не более чем подходящим ответом, который хотела услышать публика.

Проблема заключалась в том, что сейчас Хван Соль Ип, услышавшая этот ответ, стояла перед До Гоном с покрасневшим лицом.

— И что Вы смотрели?

— Оно просто так было включено.

Уклоняясь от ответа, она даже не могла прямо посмотреть на До Гона.

С чего бы ей вдруг так смущаться? Опасаясь, что её неловкую ложь раскроют, она нервно покусывала свои манящие губы. Из-за этих губ, которые бледнели от давления зубов, а затем снова наливались кровью и становились ярко-красными, До Гон начал терять рассудок.

— Давайте уже завтракать.

Он сделал это предложение как можно бодрее, изо всех сил стараясь повысить голос, который так и норовил хрипло сесть от нахлынувшего жара.

— Хорошо.

До Гон пристально наблюдал за тем, как она покорно откинула плед и поднялась с дивана. Её вид в мешковатой серой футболке и его собственных шортах показался ему по-новому возбуждающим. Настолько, что хотелось плюнуть на какой-то там завтрак, крепко сжать в объятиях это мягкое тело и опьянеть от её сладкого запаха.

— Вы же сказали, что мы идем есть?

Спросила она, снизу вверх глядя на застывшего в оцепенении До Гона.

— Да, есть. Идемте.

До Гон сглотнул сдавленный стон и отвернулся. «Неужели нельзя хоть раз пропустить завтрак?» — промелькнула эгоистичная мысль, но тут же сменилась другой: она ведь и вчера вечером толком не поела, нужно как можно скорее накормить её нормальной едой.

Усадив её за обеденный стол, он наложил в тарелки рис и суп. От свежесваренного риса исходил аппетитный аромат, а доверху наполненная миска с кальбитаном выглядела очень сытно.

— Это всё Вон До Гон-сси сам приготовил?

Спросила она, переводя взгляд с поставленной перед ней тарелки на До Гона.

— Да.

Когда он ответил так невозмутимо, она недоверчиво прищурилась.

— Зачем спрашиваете, если все равно не поверите? — сказал До Гон, садясь напротив нее и беря в руки ложку. — Вчера приходил менеджер Хон, сварил суп и ушел. Чтобы я восстановил силы после матча.

В кальбитане были целебные травы, такие как солодка и пион, помогающие от мышечных болей, а также крупные морские ушки.

— Спасибо за еду.

Вежливо поблагодарив, она с растерянным видом уставилась на миску, словно не зная, с чего начать.

Ну сущий ребенок. Встав с места, До Гон взял пустую тарелку и выловил говяжьи ребрышки и морское ушко из её супа. Он отделил мясо от костей, мелко нарезал его, разрезал морское ушко на удобные кусочки и пододвинул тарелку обратно к ней.

— Спасибо.

До Гон приступил к еде только после того, как она взяла ложку и сделала первый глоток бульона.

На протяжении всего завтрака всё внимание До Гона было приковано к ней. Впервые в жизни он очищал мясо от костей и нарезал морские ушки для кого-то, с кем делил трапезу, но ему это совершенно не казалось обременительным. Он лишь отчаянно желал, чтобы она хорошо поела.

И почему она такая худая. Взгляд До Гона скользнул по её шее вниз. А затем, когда он зацепился за пышные изгибы тела, проступающие сквозь мешковатую футболку, его вдруг бросило в жар, словно в комнате резко стало душно. Её запястья были такими тонкими, что было удивительно, как она вообще держит ложку, а ноги казались тоньше предплечий До Гона. Но при всем этом её плавные и соблазнительные изгибы были настолько выразительны, что его взгляд то и дело возвращался к ним. Он знал, что так пялиться неприлично, но стоило ему немного отвлечься, как он снова ловил себя на том, что беспомощно разглядывает её.

— Уже всё съели?

Спросила она, заглядывая в пустую тарелку До Гона.

— Да.

Из-за охватившего все тело жара голод только усилился, поэтому он ел быстрее обычного.

— Вы очень быстро едите.

Она, еще недавно жаловавшаяся на голод и упрекавшая До Гона за то, что тот поздно встал, отложила ложку, не осилив и половины порции.

— Съешьте еще немного.

— И как я, по-Вашему, могу съесть столько же, сколько Вон До Гон-сси?

На самом деле он плотно утрамбовал рис в миску, надеясь, что она съест побольше. То, что она одолела хотя бы половину, уже было достижением, поэтому До Гон решил на этом отступить.

— Было очень вкусно.

Она неуверенно огляделась, словно раздумывая, не предложить ли ей самой помыть посуду.

— Оставьте, я сам уберу.

— Посуда выглядит такой дорогой, что я и не собиралась к ней прикасаться.

Без малейшего стеснения выдав ответ, совершенно не вписывающийся в рамки ожиданий До Гона, она осторожно продолжила:

— Говорят, репортеры снаружи всё ещё там?

Репортеров там изначально не было, так что и оставаться было некому.

— Да, говорят, еще там.

Однако До Гон, нахмурившись, не моргнув глазом солгал. Обычно на следующий день после матча он не планировал никаких дел и отдыхал дома целый день. А сегодня он намеревался провести это время с Хван Соль Ип. Изо всех сил сдерживая порыв замурлыкать какую-нибудь песенку, До Гон небрежно составил посуду. В любом случае, завтра придет менеджер Хон и все уберет, так что работы было немного.

И чем же нам теперь заняться с Хван Соль Ип? Он неспешно размышлял о том, какую бы игрушку дать этой девушке, которая явно нервничала, оставшись без дела. И в этот момент:

— Жизнь Вон До Гон-сси тоже нельзя назвать легкой, — довольно серьезно пробормотала она. — Наверное, это так утомительно. Жить, словно под постоянным наблюдением.

До Гон, ставивший посуду в раковину, на мгновение замер.

— Хван Соль Ип-сси.

Раздался звон соприкоснувшихся тарелок.

— Знаете что?

— Что?

Видимо, посчитав, что в резко севшем, тихом голосе До Гона есть что-то недоброе, она посмотрела на него настороженным взглядом.

— Я никогда не жил иначе, поэтому даже не знаю, каково это — испытывать неудобства.

От этих слов Соль Ип почувствовала себя так, словно получила подзатыльник. Мысль о том, что жить в центре внимания тяжело, была всего лишь фантазией с точки зрения Соль Ип, всю жизнь игравшей в этом мире лишь эпизодические роли. Вон До Гон, всегда бывший главным героем, сказал, что даже не осознает этих неудобств, потому что никогда не знал другой жизни.

— Должно быть, так оно и есть.

Внезапно между ними словно пролегла четкая граница. Соль Ип неловко уставилась на угол обеденного стола. Жизнь Соль Ип была такой же острой, как этот угол: она постоянно обо всё билась, стиралась и изнашивалась. Они с этим мужчиной, чья жизнь походила на прекрасный цветок в самом центре стола, никогда не смогут понять друг друга.

И как я могла ошибочно решить, что мы похожи, лишь потому, что нас обоих бросили родители?

Соль Ип слегка покачала головой, словно с усердием стирая ластиком ту иллюзорную точку соприкосновения, возникшую из-за просчета. Пока он мыл руки над раковиной, шум бегущей воды начисто смыл из головы Соль Ип даже стружку от этого мысленного ластика.

— Чем мы теперь займемся? — спросила она.

Он повернулся и лучезарно ей улыбнулся. Его улыбка была настолько красивой, что от одного взгляда на неё тяжесть на сердце растворялась.

Да и чем тут вообще можно заняться?

— Вдвоем в этом доме, — Соль Ип продолжила с легким чувством безысходности. — Что мы вообще можем сделать?

Улыбка на его манящих губах стала глубже. И только немного погодя Соль Ип осознала. Что он в корне неверно истолковал её вопрос.

До Гон пристально посмотрел в её дрожащие глаза и уверенно шагнул к ней. Она снова покраснела, и это было так мило, что ему захотелось подразнить её от души.

— Не поймите превратно. Я совсем не это имел в виду.

Ее лицо стало серьезным, а на лбу залегла морщинка. Она отвела взгляд и попыталась сделать вид, что ничего не произошло, но её мочки ушей уже пылали.

В его одежде, в его доме, осторожно наблюдая за его реакцией. То, как она надменно отвернулась, выглядело просто очаровательно.

— О каком еще «превратно» Вы говорите?

До Гон наклонился и, склонив голову набок, заглянул ей в лицо. Она тут же слегка отшатнулась и свирепо зыркнула на него.

— Я ведь даже не предлагал ничего делать, так почему же Хван Соль Ип-сси вдруг стала такой серьезной?

— Вы прекрасно поняли, что я имела в виду.

— Да. Понял. Вы спросили, чем мы вдвоем можем заняться в этом доме.

С лица До Гона не сходила лучезарная улыбка. В ответ она в отчаянии поникла плечами.

— Хорошо. Делайте то, что хочется Вон До Гон-сси.

— Думаете, этого хочется только мне?

Голос До Гона стал низким и хриплым. Когда он увидел, как она вздрогнула, его сердце забилось так, словно готово было вырваться из груди.

Раз уж Вы этого ждете, и я этого жду.

Он мягко приподнял её подбородок правой рукой. Ее взгляд метнулся вверх быстрее, чем поднялась голова. Как только их глаза встретились, он приблизился, и она медленно опустила веки. До Гон с громким чмоком поцеловал её в лоб и резко отстранился.

А затем тихо прошептал на ухо растерянной девушке, которая тут же распахнула глаза:

— Если не почистить зубы в течение трех минут после еды, появится кариес.

Она посмотрела на До Гона таким взглядом, словно хотела его ударить. Он был готов даже стерпеть удар, но она лишь вскочила с места и направилась в ванную.

Похоже, Вы очень сильно хотите меня поцеловать.

До Гон еле сдержался, чтобы не бросить эти слова ей в спину. Будет неловко, если она расплачется оттого, что он зашел слишком далеко со своими подколами. От одной мысли о том, что эти огромные глаза наполнятся слезами, ему перехватило дыхание. Конечно, вряд ли она так просто проронит хоть слезинку.

Казалось, она не умела выражать никаких эмоций, кроме вспыльчивости, холодности и гнева. Человек, перед которым такая девушка покажет слезы... должно быть, это тот, с кем она готова разделить глубокую привязанность. Возможно, именно поэтому в нем зародилось несколько извращенное желание увидеть, как Хван Соль Ип плачет, не скрывая своих чувств.

Если бы она прислонилась ко мне, сказав, что жизнь была невыносимо тяжелой, или если бы спросила, не было ли тяжело мне...

До Гон уже повернулся, чтобы пойти в спальню, как вдруг дверь ванной с грохотом распахнулась, и он почувствовал, как она поспешно приближается.

— Мне нужно срочно уйти!

Она взволнованно откинула волосы назад; её зрачки лихорадочно дрожали.

— Я сама выберусь, не переживайте. Смогу оторваться от репортеров.

Теперь явная дрожь слышалась и в её голосе.

— Куда Вы собрались?

— В больницу Ильвон.

Она отстранила До Гона и, направившись в спальню, спросила:

— Куда Вы положили мою одежду?

До Гон не был лесорубом, спрятавшим одежду феи, но ему вдруг захотелось притвориться, что он не знает, где её вещи. Причина, по которой она так рвалась в больницу Ильвон, несомненно, крылась в Нам Му Соне.

— Что случилось?

— Я спрашиваю, где моя одежда!

Она резко повысила голос. Чтобы успокоить её, взвинченную до предела, До Гон обхватил её мелко дрожащие плечи обеими руками и развернул Соль Ип к себе.

— Хван Соль Ип.

Её огромные глаза покраснели.

— Скажите мне. Что стряслось?

Её плечи дрогнули, словно она проглатывала слезы, и она пробормотала:

— Говорят, Му Сон-оппа исчез.

Грудь До Гона окаменела так же, как и её побледневшее лицо.

До Гон достал из сушилки её одежду, благоухающую кондиционером для белья, и протянул ей. Ей было абсолютно плевать, стоит ли кто-то рядом — она начала переодеваться так стремительно и без стеснения, что До Гону самому стало неловко, и он поспешил отвернуться.

Слушая шорох ткани, скользящей по её гладкой коже, До Гон набрал номер секретаря Хо.

— Секретарь Хо, нужно сейчас же ехать в больницу Ильвон. Нет, не мне.

Он уже собирался сказать, что поедет она, как вдруг:

— Не нужно. Я сама доберусь.

Вмешалась она, давая понять, что провожать её не требуется.

— Поднимайтесь к входной двери, — сказал До Гон в трубку.

Однако он не собирался прислушиваться к её словам. Как только он сбросил вызов, она выросла прямо перед ним.

— Я же сказала, что доберусь сама! Уж от репортеров я смогу оторваться.

Тогда почему же Вы до сих пор сидели здесь и не уходили?

Эти слова, которые так и подмывало высказать, вертелись на кончике языка. То ли она сама осознала это противоречие, то ли по другой причине, но она быстро опустила взгляд. Сердце До Гона заколотилось как сумасшедшее.

— Если Нам Му Сон-сси исчез, значит, Хван Соль Ип-сси тоже может грозить опасность.

До Гон произнес это жестким тоном, призывая её смотреть правде в глаза.

— Вот именно.

Она крепко зажмурилась, затем снова открыла глаза и посмотрела на До Гона.

— Поэтому я и говорю, что поеду одна. Вы что, не понимаете? Из-за меня Вон До Гон-сси тоже может оказаться в опасности!

В её глазах скопился жар, словно призванный растопить холодный голос До Гона.

Из-за того ли, что она беспокоилась о Нам Му Соне, или из-за беспокойства о До Гоне...

Ему очень хотелось верить, что это второе, но осознание того, что это, скорее всего, не так, оставило горечь во рту.

— Вы поедете вместе с секретарем Хо.

— Я же сказала, не нужно!

— Неужели нельзя просто меня послушать?

В конце концов До Гон тоже сорвался на крик. В этот момент раздался звонок в дверь. Похоже, секретарь Хо уже поднялся.

***

Вслед за секретарем Хо Соль Ип покинула квартиру и села в черный седан. Несмотря на её слова о том, что она доберется сама, До Гон упрямо настоял на том, чтобы приставить к ней секретаря. Он был настолько непреклонен, всем своим видом показывая, что она ни на шаг не выйдет из квартиры, если не поедет с ним, что ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Секретарь Хо, сидевший за рулем, и сегодня был в темных очках. Его глаза скрывали абсолютно черные линзы, но Соль Ип отчетливо чувствовала, как он то и дело бросает на неё взгляды через зеркало заднего вида. Несмотря на всю сумбурность ситуации, она понимала, что должна сохранять ясность ума, и оттого её бдительность была на пределе.

— Если хотите что-то сказать — говорите.

Соль Ип произнесла это так, будто поведение секретаря Хо нисколько её не пугало. В ответ тот качнул головой, немного помедлил и сухо ответил:

— Говорю это только потому, что Вы годитесь мне в младшие сестры. Выслушайте и не поймите превратно.

Это прозвучало как объявление войны — предупреждение о том, что он собирается сказать нечто такое, что она наверняка поймет «превратно». Вполне естественно, что внутри у неё вспыхнула жгучая враждебность.

— Чрезмерное любопытство подобно яду.

Соль Ип едва не рассмеялась в голос.

Какое еще любопытство?

Секретарь Хо не мог не знать, что Вон До Гон поручил ей задание. Поэтому его слова о том, что нужно усмирить любопытство, звучали весьма странно. На мгновение она запуталась: он призывает её забыть о любопытстве к самому Вон До Гону или требует бросить текущее дело?

Разве он не верный пес Вон До Гона? Или кто-то приказал ему шпионить, и он поэтому трется рядом с ним?

Её нервы натянулись как струна.

— Боитесь, что Вон До Гон-сси доверяет мне больше, чем секретарю Хо?

Стерпеть, когда об нее вытирают ноги, было не в характере Соль Ип. Секретарь Хо снова помедлил, словно тщательно подбирая слова, прежде чем заговорить:

— Не имеет значения, насколько сильно он мне доверяет. Потому что я сам принял решение следовать за ним.

Неожиданная реакция. Секретарь Хо оказался не настолько глуп, чтобы вспылить и повестись на провокационный вопрос.

— Так значит, у Вас есть младшая сестра?

Вместо того чтобы выдать свои истинные мысли, Соль Ип перевела стрелки на секретаря Хо.

— Да.

На этот раз он ответил без колебаний. Однако в его словах крылось нечто большее, чем просто нравоучения из-за того, что она напомнила ему сестру.

— Я высажу Вас в переулке за больницей Ильвон. Войдете в дом с синими воротами, откроете входную дверь и спуститесь в подвал — там есть проход, ведущий прямо в больницу.

Она вспомнила, как в день, когда Му Сон попал в аварию, видела секретаря Хо в прачечной на цокольном этаже больницы Ильвон.

— Вы так хорошо осведомлены о внутренних ходах больницы.

Секретарь Хо, не выказав ни малейшего замешательства, повернул руль и ответил:

— Моя сестра находится в больнице.

— Наверное, она медработник.

Она произнесла это, заранее зная, что это не так. Если бы его сестра была медиком, он не стал бы тайно вымогать данные у охранника больницы.

— Она попыталась дотянуться до того, что ей не пара, и в итоге поплатилась — сейчас лежит в больнице.

Машина свернула в переулок позади больницы Ильвон.

— Мне очень жаль Вашу сестру.

Хотя это и не касалось Соль Ип, она не забыла выразить соболезнования.

— Поэтому и Вы...

Продолжение фразы секретаря Хо оказалось настолько нелепым, что на губах Соль Ип заиграла усмешка.

— Я что, тоже пытаюсь заполучить того, кто мне не пара?

Её переспрашивающий голос прозвучал сухо.

— Разве нет?

Припарковав машину в переулке, секретарь Хо обернулся. Атмосфера в салоне накалилась до предела.

Мечтала ли я когда-нибудь заполучить Вон До Гона?..

Соль Ип на мгновение замешкалась и упустила момент для ответа. Секретарь Хо, словно ожидая именно этого, кивнул и перевел взгляд на дорогу.

— Вон тот дом. Это самый быстрый путь внутрь больницы, и камер видеонаблюдения там нет. В основном им пользуются «старшие».

Под «старшими», о которых говорил секретарь Хо, вероятно, подразумевались члены семьи «Ильвон Групп». У основателя группы, первого председателя Вон Чхан Гю, было четверо сыновей, у второго сына Вон Иль Джуна — трое, а младшим сыном старшего из них, Вон Ик Хёна, был Вон До Гон. Если посчитать только прямых потомков Вон Чхан Гю, их набралось бы больше десятка.

Соль Ип положила руку на ручку задней двери и перевела дух. Секретарь Хо, видимо, решив, что она колеблется под тяжестью ауры, исходящей от «Ильвон Групп», повернул голову и пристально посмотрел на нее.

— Спасибо, что подвезли.

Его взгляд словно насмехался:

«Если ты не решаешься даже пройти по этому пути, как ты смеешь претендовать на моего хозяина, Вон До Гона?»

— Но знаете, секретарь Хо, — Соль Ип тихо позвала его с легкой улыбкой на губах.

— Слушаю Вас.

Секретарь Хо сделал вид, что соблюдает рамки вежливости. Улыбка на лице Соль Ип стала шире.

— Спасибо за совет, который Вы дали мне, как младшей сестре. Но вот это Ваше предупреждение, идущее вразрез с волей Вашего господина... Звучит как оскорбление в его адрес. Неужели Вон До Гон-сси такой глупец, что сам не в состоянии во всем разобраться?

Секретарь Хо развернулся, вцепившись в консоль между сиденьями.

— Впрочем, бывают же псы, которые в попытке защитить хозяина кидаются на невинных людей.

Она вышла из машины, бросив взгляд на секретаря Хо, который и сделать ей ничего не мог, и скрыть свое замешательство не сумел.

Когда преданность переходит все границы, некоторые прислужники начинают мнить себя хозяевами и бросаться на людей. Был ли этот совет превышением полномочий, вызванным излишней преданностью, или он действительно сказал это, потому что она напомнила ему сестру, а может, и то и другое — Соль Ип не могла точно понять его мотивы. Но слова его были явно несправедливыми, и она сочла, что имеет полное право поставить его на место.

Почему бы ему не пойти и не спросить у самого Вон До Гона? Что он собирается делать с Хван Соль Ип?

По правде говоря, ответ Вон До Гона больше всего интересовал саму Соль Ип. Какого черта он пустил её на путь, которым пользуются только члены его семьи?

Соль Ип осторожно шагнула в тайный проход, которым втайне пользовались те самые «старшие», направляясь в больницу Ильвон. Видимо, те, кто имеет гораздо больше других, вынуждены скрывать даже свои болезни. Ведь это может обернуться не просто банальной дележкой наследства, а событием, способным потрясти весь деловой мир.

Соль Ип медленно шла по пути, по которому, должно быть, проходило множество больных из семьи Вон.

Как и улицы европейских городов, где сохранили каменную брусчатку, чтобы она поглощала удары и защищала старые здания, этот подземный тоннель был выложен камнем. В нем царила тишина, словно пространство поглощало все шумы и вибрации, превращая всё вокруг в одну огромную тайну.

В конце тоннеля показались двойные автоматические стеклянные двери. Перед ними не было охраны, словно сам факт того, что человек использует этот секретный вход, уже означал прохождение проверки службы безопасности.

Нет камер видеонаблюдения, а если кто-то проберется сюда?

Нет, важнее другое: зачем Вон До Гон пустил меня сюда, зная, что я могу столкнуться с кем-то другим?

За автоматическими дверями находились два лифта и запасная лестница. Поскольку секретарь Хо не говорил, что в лифтах нет камер, Соль Ип направилась к лестнице.

Когда она поднялась, по её расчетам, этажа на два, вдали показался переход, ведущий в подземную прачечную. Отсюда дорога была ей знакома.

Она подумывала зайти в бельевую, как в прошлый раз, и стащить униформу сотрудника, но передумала. В этот раз ей не нужно было пробираться в зоны с ограниченным доступом, можно было просто пойти прямиком в палату Му Сона.

Что вообще стряслось с Му Сон-оппой?

Соль Ип вздрогнула, осознав, что, погрузившись в мысли о Вон До Гоне, на какое-то время забыла об истинной цели своего визита в больницу.

До этого момента в сердце Соль Ип не было никого важнее Му Сона. И осознание того, что вместо беспокойства о пропавшем Му Соне она думала только о Вон До Гоне, пустившем её в этот секретный ход, наполнило её чувством вины.

Благодарность и сомнения по отношению к Вон До Гону, тревога и вина перед Му Соном — всё это смешалось в её голове.

Как бы то ни было, благодаря заботе Вон До Гона Соль Ип добралась до палаты Му Сона быстрее обычного. Как только она открыла плотно закрытую дверь и вошла, её встретил дедушка Му Сона с побледневшим лицом.

— Ох, девочка моя! Соль Ип!

Она поймала себя на мысли, что некогда крепкий дедушка теперь сильно постарел. В глазах старика читалась глубокая тревога.

— Когда он пропал? — спросила Соль Ип.

Дедушка ответил, поглаживая свои седые волосы:

— Около часа назад.

По словам дедушки, он вышел из палаты, чтобы пообедать, но понял, что забыл телефон, и вернулся. За эти 10 минут Му Сон снял больничную одежду, бросил её на кровать и куда-то исчез. Его телефон тоже лежал рядом с пижамой.

— Я сейчас же начну поиски.

Она подумала, что в первую очередь нужно проверить камеры видеонаблюдения в больнице.

Стоит ли мне пойти в ближайшее интернет-кафе, или лучше сначала заехать домой, где я еще не успела прибраться?

Прокручивая в голове различные варианты, Соль Ип взяла телефон Му Сона. В надежде найти в нем зацепки, объясняющие причину его исчезновения, она начала вводить пароль. Но когда она ввела дату своего рождения, которая раньше служила паролем, на экране появилось сообщение об ошибке.

Пока растерянная Соль Ип пыталась подобрать пароль к телефону, дедушка, который до этого молча сидел, словно давая ей время, вдруг спросил:

— Соль Ип, скажи мне честно.

Её темные глаза, полные смятения, обратились к нему.

— В какие дела вы сейчас ввязались? Чем вы таким занимаетесь, что эти подонки пытаются сжить со свету моего Му Сона?! И куда он, с его-то изувеченным телом, мог пойти?!

Дедушка спрашивал, в какое же опасное дело они впутались, раз Му Сона не просто сбили машиной и бросили, но он еще и внезапно исчез.

Перед глазами Соль Ип возник образ ласкового До Гона, который с улыбкой сидел напротив неё за столом, очищал ребрышки от костей и нарезал для неё морские ушки. Она замялась, не в силах сразу ответить. Сожаление о том, что она слишком сблизилась с клиентом, лишило её дара речи.

Возможно, из-за того, что она не смогла сохранить дистанцию, её рассудок помутнел. Что, если Вон До Гон, приблизившись к ней, пустил пыль в глаза, а сам тайно вышел на Му Сона и поручил ему нечто более опасное?

— Тот, о ком я беспокоюсь... это Хван Соль Ип.

Его сладко нашептывающий голос эхом отозвался в ушах.

Неужели Вон До Гон и правда настолько опасный человек, а я этого не разглядела?

У неё вырвался вздох.

— Я спрашиваю, чем вы сейчас занимаетесь! И кто ваш заказчик?!

— Дедушка, дело в том...

Соль Ип крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Она решила довериться своей интуиции.

Вон До Гон не был ни опасным, ни плохим человеком. Он был просто несчастным, который отчаянно искал бросившую его женщину.

— Я не могу вам сказать. Вы же знаете. Я найду Му Сон-оппу. Не волнуйтесь!

Лицо дедушки ледяным образом исказилось.

— Я знал, что однажды дойдет до такого! Я предвидел это еще тогда, когда Му Сон привел тебя! Вот почему говорят, что нельзя привечать зверя с черной шерстью!

Соль Ип беспокоилась за растерянного старика, у которого пропал единственный внук, но его слова больно ранили её.

Дедушка всегда был для них непоколебимой опорой и смотрел на них с добротой. А теперь он не просто отрицал её существование, но и говорил, что с самого начала не хотел принимать её.

— Дедушка...

На глаза Соль Ип навернулись слезы. Когда дедушка, видимо, поняв, что сболтнул лишнего, плотно сжал губы и отвернулся, глядя куда-то вдаль:

— О? Соль Ип пришла?

Му Сон невозмутимо открыл дверь палаты и вошел.

— Что такое? Почему вы такие мрачные?

Му Сон переводил взгляд с дедушки на Соль Ип.

— Где тебя носило?!

От подошедшего Му Сона разило сигаретами.

— Придурок!

Дедушка в сердцах выругался и вылетел из палаты. Дверь, которую старик толкнул со всей злостью, так и не закрылась до конца, оставшись приоткрытой на пол-ладони.

Му Сон округлил глаза и с невинным видом посмотрел на Соль Ип:

— Что это с дедушкой опять?

Услышав его беспечный голос, Соль Ип разрыдалась.

— А с тобой что?!

— Как ты мог вот так внезапно исчезнуть! — крикнула она, выплескивая на беспечного Му Сона всю обиду, накопившуюся из-за жестоких слов дедушки. — Я же просила тебя бросить эти чертовы сигареты! Как тебе вообще пришло в голову тащиться за ними на костылях, когда ты еле двигаешься?! Я с тобой скоро с ума сойду!

— Прости, прости. Не плачь, Соль Ип. М-м? Наша Соль Ип переживала за оппу. Не плачь, ладно?

Му Сон притянул к себе дрожащую, плачущую Соль Ип и обнял её.

В этот самый момент До Гон, подошедший к палате, замер, так и не взявшись за ручку двери.

Отослав Соль Ип, До Гон остался один в пустом доме. У него защемило сердце, когда он вспомнил её побледневшее лицо и слова о том, что Нам Му Сон исчез. У него мелькнула мысль упереться и никуда её не отпускать, но видя, как она едва не задыхается от тревоги, ему ничего не оставалось, кроме как отпустить её.

На кровати в беспорядке валялась оставленная ею одежда. В памяти невольно всплыли её чистое лицо, когда она так покорно уснула рядом с ним прошлой ночью, её сладкий запах кожи и щекочущий слух голос. И было вполне естественно, что от этих воспоминаний его бросило в жар.

И хотя её глаза, покрасневшие и влажные от готовых пролиться слез, не выходили у него из головы, в паху образовалась выпуклость. Член, который всё это время и так находился в полувозбужденном состоянии, яростно дернулся, несмотря на всю неуместность ситуации.

Сумасшедший ублюдок.

Выругавшись на самого себя, До Гон расстегнул пряжку и опустил молнию. Обхватив рукой твердый, напряженный член с вздувшимися венами, он начал быстро двигать рукой вверх-вниз.

В его голове он нещадно сминал мягкое тело девушки, которую вчера так бережно укладывал спать. Он продолжал представлять, как проникает в её сокровенную щель, влажную и гладкую, словно слизистая рта, и исступленно вдалбливается в неё.

— Ху-у...

Стоило ему вспомнить ощущение того, как он раздел Хван Соль Ип, когда она неуклюже угрожала ему ножом, и сжал её грудь, как к нему тут же подкатила волна оргазма.

Реально больной ублюдок.

Подумав о том, что он только что совершил грязное дело, которым не занимался даже в период бурного полового созревания, До Гон поспешно встал с кровати и направился в ванную.

Когда он вышел после долгого душа, на телефоне высветилось три пропущенных вызова. Он было подумал, что это Хван Соль Ип успела с ним связаться.

Но звонил секретарь Хо. Для обычного отчета пропущенных звонков было больше обычного. Ему достаточно было бы просто отправить сообщение, что он благополучно высадил её, но раз он так настойчиво пытался дозвониться, значит, что-то случилось.

— Да, секретарь Хо. Благополучно добрались до больницы?

— Да, я только что высадил её. Но обстановка здесь не из лучших. Вам нужно приехать.

До Гон не стал расспрашивать, что именно произошло и почему секретарь Хо просит его приехать лично в больницу.

Ведь его мысли уже и так были с ушедшей Хван Соль Ип.

Но не было ли это ошибкой?

Приехав к палате, в этот самый момент, сквозь слегка приоткрытую дверь он увидел Хван Соль Ип, которая горько рыдала в объятиях Нам Му Сона. И в это мгновение его окаменевшее сердце со звоном рассыпалось в пыль.

— Идем, хватит.

До Гон развернулся так, словно больше не было нужды смотреть на это.

Был ли вообще смысл убеждаться своими глазами в их столь трогательном воссоединении?

Он ошибочно полагал, что Хван Соль Ип с трудом выражает какие-либо эмоции, кроме гнева. Но в тот момент, когда он услышал, как она рыдает навзрыд, высокая башня, которую он воздвиг в своем собственном мире, рухнула.

Во власти каких иллюзий я находился, когда смотрел на Хван Соль Ип?

Он думал, что она считает его особенным. Что раз она могла оторваться от репортеров и покинуть квартиру, но все же предпочла провести время с ним — на то была веская причина. Что даже если она неумело обращается с привязанностью, даже если она пока не осознает своих чувств, скоро она всё поймет.

Какая к черту неумелая.

До Гон сел в машину с ледяным, застывшим лицом. Нам Му Сон, поднявший такой переполох только ради того, чтобы выкурить сигарету, был настолько жалок, что у До Гона даже не нашлось сил на усмешку.

Но когда он подумал, что он сам еще более жалок, чем этот ничтожный Нам Му Сон, его внутренности болезненно скрутило.

— Слава богу, Нам Му Сон-сси вернулся, — тихо пробормотал секретарь Хо, сидевший за рулем. — Хван Соль Ип-сси так сильно переживала за него. Я связался с Вами, опасаясь, что может случиться непоправимое, но, видимо, я зря беспокоился.

Именно сегодня чрезмерная заботливость секретаря Хо тоже раздражала.

— Давайте поедем молча.

До Гон крепко зажмурился и попытался выровнять дыхание.

Но чем больше он старался не думать о Хван Соль Ип, тем сильнее она заполняла его мысли.

Её роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам, когда она сняла кепку; её лицо, когда она беззащитно уснула в мотеле без персонала; её щекочущее дыхание после их первого поцелуя; её глаза, полыхающие пламенем, когда она наставила на него лезвие; её руки, когда она наклеивала пластырь на его рану.

В это мгновение к нему пришло озарение.

Так вот что значит «любовь с первого взгляда».

Придя к четкому выводу, До Гон резко открыл глаза. В мире не существует нападающего, который сдался бы в матче только потому, что на воротах стоит голкипер.

Когда они приехали на парковку жилого комплекса, секретарь Хо осторожно заговорил:

— Я говорю это из лучших побуждений, но, кажется, она в весьма близких отношениях с Нам Му Сон-сси. Вам лучше быть настороже.

Секретарь Хо всегда находился рядом с До Гоном и заботился о нем. Поэтому он, должно быть, быстро уловил малейшие изменения в его чувствах к Хван Соль Ип. И всё же, такое вмешательство До Гону было не по душе.

— Что Вы имеете в виду, секретарь Хо?

Немного помедлив, тот тихо ответил:

— Лучше не начинать отношения, которые принесут только боль.

— Мне? Или ей?

Этот вопрос требовал уточнить, о ком именно идет речь: кто из них получит боль.

Почему? Боитесь, что я сделаю из неё такую же жертву, как из Вашей сестры?

Слова вертелись на кончике языка, но До Гон проглотил тяжелый вздох, не опустившись до такой низости, чтобы произнести их вслух.

Их отношения с секретарем Хо были построены на стратегическом расчете. До Гон помог его больной сестре-близнецу скрыть личность, чтобы она могла находиться в VIP-палате больницы Ильвон. Разумеется, больничные счета До Гон оплачивал регулярно.

Младшая сестра секретаря Хо познакомилась со вторым старшим братом До Гона, Вон До Хо, в университете. У них был бурный роман, но в итоге он её бросил. В то время она была беременна и потеряла ребенка при попытке самоубийства. Даже зная об этом, Вон До Хо женился на женщине, которую выбрал отец, в обмен на управление телекоммуникационной компанией, и у него уже было двое детей.

К несчастью, после этого сестра секретаря Хо предприняла еще две попытки самоубийства, в результате которых лишилась рассудка и теперь даже не помнила собственного имени.

— Я беспокоюсь о вас обоих.

Секретарь Хо не отступил и ответил четко и ясно.

— Так вот почему Вы установили прослушку на Нам Му Сона?

Когда они разговаривали при Хван Соль Ип, До Гон пропустил мимо ушей тот факт, что секретарь Хо неправильно понял его приказ. Но если подумать, секретарь Хо был далеко не глупцом.

— Как бы там ни было, есть запись, которую Вам необходимо послушать.

Голос секретаря Хо, который даже не думал отпираться, звучал до того серьезно, что До Гон стиснул зубы.

Как только они переступили порог квартиры, До Гон сделал жест секретарю Хо. Тот протянул ему беспроводной наушник, и До Гон без колебаний вставил его в ухо.

Секретарь Хо сделал пару касаний по экрану телефона, и сразу же послышался шум.

— У-ух.

Это был стон, предположительно принадлежавший Нам Му Сону. Невозможно было даже предположить, что это записано во время медицинских процедур. В голосе мужчины явственно слышался жар, о природе которого совсем не хотелось знать.

Шлеп, шлеп, шлеп. Раздались ритмичные звуки ударяющейся плоти. Это не было похоже на звуки, издаваемые двумя слившимися в страсти людьми. А затем с губ Нам Му Сона сорвались слова, от которых у До Гона сорвало крышу:

— Ха-а, блять... Соль Ип. Пожалуйста.

На прослушку попал звук того, как Нам Му Сон мастурбировал, думая о Хван Соль Ип.

До Гон свирепо посмотрел на секретаря Хо, безмолвно спрашивая, с какой целью он дал ему это послушать. Глаза секретаря Хо, который был вынужден постоянно носить темные очки в освещенных местах из-за светобоязни, вызванной приобретенной аномалией желтого пятна, были скрыты за абсолютно черными линзами.

И все же До Гону показалось, будто секретарь Хо смотрит на него сверху вниз укоряющим взглядом.

До Гон вытащил наушник из уха и спросил:

— Это всё?

Секретарь Хо ничего не ответил. Значит, в конечном итоге, это было всё.

— И что Вы от меня хотите?

Цокнув языком, До Гон вдруг подумал о том, что непрошеная забота секретаря Хо наверняка коснулась не только его. Раз он сунул эту запись человеку, который заботится о его сестре, значит, он определенно сказал пару слов и Хван Соль Ип.

— Секретарь Хо.

Взгляд До Гона заледенел.

— Не лезьте не в свое дело, ясно?

Легко проигнорировав секретаря Хо, у которого от напряжения свело челюсть, он направился в спальню. И тут же набрал Хван Соль Ип.

Не дожидаясь даже «алло», До Гон выпалил:

— Вы нашли Нам Му Сона? Нам нужно немедленно встретиться. Появилось дело.

Соль Ип резко оттолкнула от себя массивное тело, сжимавшее её в объятиях. По спине пробежал такой сильный холодок, что от испуга слезы мигом высохли.

Разве моя гаптофобия не прошла?

Когда она соприкасалась губами с Вон До Гоном и он ощупывал её тело, симптомы исчезли, словно по волшебству. Но стоило Му Сону обнять её в попытке успокоить, как ей сдавило горло, будто её начали душить.

— Отойди от меня! — закричала Соль Ип, спрашивая, зачем он вдруг полез обниматься.

— Чего ты так взбеленилась? Я просто ходил покурить, — с сарказмом бросил Му Сон, всем своим видом показывая, чтобы она не реагировала так остро. — К тому же Вон До Гон всё охраняет, куда я сбегу?

Грубый, развязный тон Му Сона сегодня был особенно неприятен.

— Вон До Гон не шпионит за тобой. Он следит за тем, чтобы сюда не проник кто-то, кто хочет тебе навредить.

— А не один ли хрен? — спросил Му Сон, считая, что это одно и то же, но это были принципиально разные вещи.

Вчера, когда Соль Ип сняла прослушку в палате и предъявила её До Гону, он четко дал понять, что это была мера предосторожности, а не слежка.

Погодите-ка...

Соль Ип посмотрела на невинное лицо Му Сона. Он исчез и снова появился именно на следующий день после того, как она убрала жучок.

Неужели это просто совпадение?

— Оппа, ты правда просто ходил курить?

— Ага.

— Но почему тебя так долго не было?

— Сигареты с неба не падают. Я ходил в круглосуточный через дорогу.

Сбросив с себя одежду, насквозь пропахшую табаком, Му Сон взял больничную пижаму. Соль Ип поспешно отвернулась и сделала вид, что занята делом. За спиной послышался смешок Му Сона.

— Больше не исчезай так без предупреждения, — резко бросила Соль Ип и принялась суетливо прибираться в палате.

Видимо, поняв, что она не настроена на разговор, Му Сон покорно лег обратно в кровать. В этот момент в кармане её ветровки завибрировал телефон. Звонил «Рисовое зернышко» — Вон До Гон.

Это был всего лишь звонок, но по её спине вдруг пробежал жар, а сердце забилось быстрее.

Что это за чувство? Почему мне так не хочется отвечать на звонок при Му Соне?

— Тебе не звонят? Почему не берешь?

Соль Ип кивнула и неохотно ответила на звонок.

— Вы нашли Нам Му Сона? Нам нужно немедленно встретиться. Появилось дело.

Резкий тон До Гона, выпалившего всё это до того, как она успела хоть слово сказать, больно кольнул её колотящееся сердце.

В его непривычно низком голосе, казалось, смешались едва сдерживаемое недовольство и раздражение из-за того, что дела идут не по плану.

Если бы вы наняли «решал», а одного из них не просто сбила машина, но за ним еще и кто-то гнался, из-за чего вам пришлось его защищать, а второй в это время был полностью поглощен заботой о первом? В такой ситуации взбесилась бы даже Соль Ип.

Она могла лишь предположить, что его раздражает медленный ход дела, и не стала больше строить догадок о его намерениях.

Наказав Му Сону ни в коем случае не покидать больницу, она спустилась вниз. Перед синими воротами в переулке, где её высадил секретарь Хо, стоял тот самый черный седан. Открыв заднюю дверь, она села в машину и увидела Вон До Гона, который элегантно сидел, закинув ногу на ногу. В черном костюме он был прекрасен, словно сошел с картины знаменитого художника.

Взгляд Вон До Гона был устремлен в окно. То, что он не поприветствовал её сразу, как делал это обычно, было для Соль Ип непривычным. Если подумать, он всегда встречал её хотя бы дежурными словами радости.

Как только дверь закрылась, машина тронулась. В этот раз за рулем снова был секретарь Хо. Как только машина выехала из переулка и миновала главную дорогу перед больницей Ильвон:

— Ваша одежда, — произнес он, наконец переведя взгляд от окна на Соль Ип.

Склонив голову набок, он начал неторопливо разглядывать её наряд.

— Интересно, это стиль, который нравится Хван Соль Ип-сси?

Он спрашивал, является ли мешковатая футболка, ветровка и широкие штаны стилем, к которому она стремится. Соль Ип подумала, что он задает странные вопросы, но не стала спрашивать, почему он вдруг решил докопаться до неё в такой провокационной манере. От него исходил слишком ощутимый холод.

— Нет. Просто в ней удобно работать.

Поэтому она ответила коротко, без лишних объяснений.

— И какой же тогда стиль предпочитает Хван Соль Ип-сси?

Говорил, что у них есть срочное дело, а теперь неспешно расспрашивает о её вкусах.

Задумывалась ли я когда-нибудь всерьез о своей одежде или стиле?

Она уже давно перестала думать о том, что ей нравится.

Ей не хотелось больше терпеть его холодность и загадочные вопросы, но и обстановка не располагала к тому, чтобы вспылить.

— Разве это имеет какое-то отношение к тому, что я должна делать дальше?

Он посмотрел на неё потемневшим взглядом и медленно разомкнул губы.

— Самое прямое.

Слова, которые он произносил так медленно, словно ласкал воздух поцелуями, несли в себе ощутимый вес. Соль Ип всего лишь вела с ним разговор, смысл которого ей был пока непонятен, но у неё возникло чувство, будто она может попасть под его чары, поэтому она поспешно отвернулась.

И, глядя прямо перед собой, пробормотала:

— Мне нравятся платья принцесс. И туфли Мэри Джейн.

Почему именно в этот момент ей вспомнился наряд, который она надевала на свое шестилетие? Может, потому, что это была единственная одежда, которую ей не выдали по размеру и не надели на неё просто для того, чтобы прикрыть тело во время работы?

Розовое платье и туфли Мэри Джейн, полученные в подарок на день рождения, в тот день существовали только для неё. Возможно, это было первое и последнее воспоминание о том, как её любили, поэтому оно так легко всплыло в памяти.

— Платье принцессы, значит.

В его холодном до этого голосе, казалось, появилось чуть теплое чувство. Соль Ип лишь слегка скосила глаза и взглянула на его лицо. Он смотрел на неё с легкой улыбкой, такой же теплой, как и его голос. Хотя она не сделала ничего плохого, Соль Ип почему-то стало не по себе, и она быстро отвела взгляд.

И тут же услышала тихий смешок сидевшего рядом мужчины. В груди Соль Ип приятно защекотало, словно на самом дне её сердца начали лопаться мыльные пузыри.

— Тогда решено — платье принцессы. И туфли Мэри Джейн.

Соль Ип совершенно не понимала, о чем он говорит, поэтому просто сидела молча.

— Вы слышали, секретарь Хо? — довольно сухо спросил он секретаря Хо, сидевшего за рулем.

— Да, я Вас понял.

Секретарь Хо ответил так, будто разгадал загадку. От его прежнего тона, полного личной неприязни, когда он давал Соль Ип советы, не осталось и следа. То ли он скрыл свои истинные чувства, то ли передумал — понять было невозможно.

— Не знаю, куда мы направляемся, но мне нужно кое-куда заехать.

Соль Ип внезапно подумала, что ей нужно заскочить домой и забрать ноутбук.

— Вам что-то нужно? — быстро спросил он.

— Мой ноутбук.

— В нем есть что-то особенное? Или подойдет любое другое устройство?

Настроить новое устройство было несложно. Благодаря привычке Соль Ип не оставлять никаких следов, даже если бы кто-то ворвался к ней домой и завладел её ноутбуком, он бы всё равно ничего не нашел.

— Подойдет и другое.

Словно ему понравился спокойный ответ Соль Ип, он широко улыбнулся и кивнул.

— Вы слышали, секретарь Хо?

— Да, я Вас понял.

Только теперь Соль Ип поняла смысл их диалога. Судя по всему, секретарь Хо собирался достать не только ноутбук, но и «платье принцессы», которое Соль Ип назвала своим любимым стилем.

— Тогда нет нужды ехать к Вам домой за Вашим ноутбуком, верно? — продолжил он, не давая Соль Ип вставить и слова. — А куда это ходил Нам Му Сон?

— Сказал, что хотел покурить.

Вспомнив сильный запах табака, исходивший от Му Сона, Соль Ип слегка нахмурилась.

— Покурить... И поэтому он ушел из больницы в таком состоянии? — прошептал До Гон, прищурившись и глядя в окно.

— Вы правда думаете, что Нам Му Сон выходил на улицу из-за сигарет?

Му Сон был из тех, кто способен на безрассудства даже из-за одной сигареты. Упрямый и глупый человек, который, если уж что-то вобьет себе в голову, не видит ничего вокруг. Хотя то, что он исчез на следующий же день после того, как она сняла жучок, и правда выглядело подозрительно.

— Да, я так думаю.

Услышав ответ Соль Ип, он усмехнулся, приподняв только один уголок губ. В его глазах читалось: «Я знаю то, чего не знаешь ты».

— Вы слишком сильно доверяете своему оппе. Даже не подозревая, о чем этот самый оппа думает?

Темные глаза Соль Ип, устремленные на него, тревожно дрогнули.

До Гону было абсолютно всё равно, выходил ли Нам Му Сон курить или занимался чем-то другим. Однако ему казалось необходимым открыть глаза Хван Соль Ип, которая даже под страхом смерти относилась бы к этому парню как к родному брату и верила бы ему безоговорочно.

— А может...

Не договорив, она перевела взгляд на водительское сиденье. Хоть в ней, наконец, и зародились сомнения, заставившие её заговорить, она явно была обеспокоена тем, что секретарь Хо, сидевший за рулем, может их подслушать. До Гону хотелось похвалить её за умение правильно расставлять границы.

— А может, что?

— Ничего. Поговорим позже.

— Как пожелаете.

До Гон кивнул, показывая, что уважает её решение.

Черный седан остановился на парковке жилого комплекса До Гона. Он вышел первым и направился домой, а она и секретарь Хо поднялись следом, выждав немного времени.

— Вы сказали, что нужно немедленно встретиться, словно случилось что-то грандиозное, а в итоге мы приехали сюда?

Как только секретарь Хо удалился, она выпустила коготки, которые до этого прятала, и язвительно бросила свой вопрос.

— И правда грандиозное.

Например, то, что я представляю, как моя огромная туша придавливает Хван Соль Ип?

Когда До Гон услышал её плач перед дверью палаты, он решил, что между этими двумя ему нет места. Ведь если такая гордая девушка плачет перед кем-то, значит, она безгранично доверяет этому человеку. Словно дав себе обещание не приближаться к ней без её на то позволения, он собирался уважить её чувства и отступить.

Но тут До Гон узнал, насколько ненадежен этот самый человек, которому она доверяет как родному брату. А До Гон был не из тех идиотов, которые будут стоять в стороне в подобной ситуации. Кажется, она поверила в оправдание про то, что он отлучился покурить, но До Гону всё это казалось крайне подозрительным.

Поэтому отвадить от Хван Соль Ип этого ненадежного и сомнительного типа было...

— Самым важным делом.

До Гон широким шагом приблизился к ней, одиноко стоящей на входе в гостиную. Не вздрогнув и не отступив ни на шаг, она смотрела на него снизу вверх своими огромными глазами.

— Вы напугали меня, сказав, что нужно немедленно встретиться.

До Гон пришел в восторг от её слов о том, что она испугалась его звонка, и почувствовал напряжение между ног.

А если кто-то спросит, не становлюсь ли я таким же, как Нам Му Сон, занимаясь непотребствами, фантазируя о ней? Что ж, тогда я порву ему пасть, — с удобной для себя жестокостью подумал До Гон, глядя на неё сверху вниз.

— Если и правда что-то случилось, а Вы скрываете...

Ее милое личико исказилось от беспокойства.

— Дело действительно есть.

Она посмотрела на него полными тревоги глазами. До Гон едва сдерживался — она была так очаровательна, когда сжалась от напряжения и с опаской поглядывала на него, едва сев в машину у больницы. Он лишь какое-то время поддерживал холодную атмосферу, потому что только что устроил выволочку секретарю Хо, который лез не в свое дело и не умел читать обстановку. Нет ничего более жалкого, чем открыто демонстрировать свои скачущие эмоции.

Но стоило секретарю Хо исчезнуть, как До Гон словно сбросил с себя тяжелый панцирь давящей атмосферы, и ему стало гораздо легче.

— Масштаб этого дела слишком велик, чтобы решить его за один день.

Даже не подозревая, что именно он затеял, она серьезно сверкнула глазами и кивнула.

— На его решение уйдет много времени?

— Хм-м...

Прищурившись, До Гон посмотрел на нее и напряг губы. Если он ответит с улыбкой, она может счесть его отношение несерьезным и отстраниться.

— Всё зависит от Хван Соль Ип-сси.

С этого момента До Гон намеревался бросить все силы на то, чтобы очаровать её. Поэтому то, сколько времени на это потребуется, зависело от того, как быстро она ему откроется.

— Значит, это дело, в котором я должна постараться.

Она решительно кивнула. Глядя в её сияющие темные глаза, До Гон подумал:

Я буду изо всех сил стараться для Вас, так что сдавайтесь.

***

Соль Ип, волею случая проведшая еще одну ночь в квартире До Гона, едва успела закончить завтракать, как к ним заявилась менеджер Хон.

— Давненько не виделись.

Менеджер Хон первая поздоровалась с Соль Ип, лучезарно улыбнувшись. Она ничуть не удивилась и не смутилась, застав её в квартире До Гона.

— Здравствуйте, как Ваши дела?

В ответ на вежливое приветствие Соль Ип, менеджер Хон покосилась на До Гона. В конце концов, Вон До Гон был работодателем как для менеджера Хон, так и для Соль Ип. Кроме того, менеджер Хон годилась ей в матери, поэтому Соль Ип просто не могла не говорить с ней уважительно.

Но менеджер Хон, словно совершив ужасную ошибку, поспешно ретировалась и, направившись прямиком на кухню, стала убирать посуду после завтрака, попутно осматривая квартиру. Когда Соль Ип неуверенно замялась перед кухней, До Гон потянул её за локоть.

— Это работа менеджера Хон. Не стоит вмешиваться, ладно?

— Зачем Вы так говорите? Во что я вмешалась? Просто хотела посмотреть, не нужна ли помощь.

Тогда он широко улыбнулся и ответил:

— Для менеджера Хон это будет расценено как вмешательство.

В этом доме Соль Ип не занимала положения, позволяющего ей отдавать кому-либо приказы, поэтому она даже не успела спросить, почему её помощь будет считаться вмешательством.

— Менеджер Хон приходит сюда не каждый день, но раз в несколько дней. Готовит, убирает.

Похоже, менеджер Хон следила не только за особняком в лесу, но и регулярно присматривала за квартирой, в которой он жил. Это было не первое её утро в его доме, но находиться в одной квартире с менеджером Хон, будучи одетой в вещи Вон До Гона, было неловко и некомфортно.

— Что такое? Вам где-то некомфортно?

Возможно, из-за того, что он вырос как внебрачный сын, постоянно оглядываясь на других, он поразительно тонко улавливал изменения в настроении Соль Ип. Это сходство больно отзывалось в её сердце.

— Где моя одежда?

Вчера он настоял на том, чтобы дать ей свою одежду, заявив, что она не может спать в том же, в чем ходила на улице. Он даже спорил с ней, утверждая, что перед большим делом ей нужно хорошенько выспаться, чтобы не истощить тело и разум, так что ей пришлось снова одолжить его вещи.

Но на этом всё и закончилось, ничего между ними не произошло. Прошлой ночью он оставил её одну в огромной спальне, сказав, что они не могут спать в одной постели, и сам устроился на диване в гостиной. Поэтому Соль Ип ничего не оставалось, кроме как надеть то, что он дал.

— Скоро привезут.

Когда Соль Ип слегка нахмурилась, совершенно не понимая, что именно «привезут», в квартиру вошел секретарь Хо, нагруженный бумажными пакетами.

— Я привез всё по списку, ничего не забыл.

Даже в руках крупного секретаря Хо пакетов казалось многовато.

— Отличная работа, секретарь Хо.

Секретарь Хо отнес часть пакетов в гардеробную, а часть — в другую комнату.

— Сначала Соль Ип-сси нужно кое-что проверить.

И менеджер Хон, и секретарь Хо выглядели занятыми, и сидеть одной без дела на диване в гостиной было неловко. Соль Ип даже испытала облегчение от мысли, что и для нее нашлась работа.

Одновременно с этим она поняла, что он начал обращаться к ней чуть более непринужденно, и её сердце глупо забилось быстрее. Вчера, до и после того, как они поехали искать Му Сона, его поведение так резко изменилось, что она решила, будто он держит дистанцию.

Да что с ним такое? И почему он так называет меня по имени?

Соль Ип пошла за ним в гардеробную. Возле комода, доходящего ей до пояса и стоящего прямо по центру комнаты, в ряд выстроились пакеты, принесенные секретарем Хо.

Он кивнул, словно приглашая её заглянуть внутрь.

В памяти всплыло его гладкое лицо, когда он вчера спрашивал, какой стиль ей нравится. Казалось, в пакетах лежат те самые детские «платья принцесс», о которых она тогда упомянула. Ей было неловко протянуть руку и заглянуть внутрь.

— Мне самому показать?

Всем своим видом показывая, что он не ждет ответа, он взял один из пакетов и высыпал его содержимое на мраморную столешницу комода.

Розовая пижама с кружевами, персиковое платье из органзы, подчеркивающее талию и ниспадающее пышными складками, лакированные туфли Мэри Джейн цвета слоновой кости, сумочка в тон с золотой пряжкой, светло-серые брюки, нежно-розовая блузка и черные туфли, темно-синие брюки карго, рубашка в бежево-розовую полоску и подходящие к ней кроссовки... Вещи появлялись одна за другой, казалось, им не будет конца.

— Что всё это значит?

Размеры одежды и обуви явно были подобраны под Соль Ип.

— Это реквизит.

Он ответил, глядя на неё решительным взглядом.

— Реквизит для того самого «большого дела»?

Со вчерашнего дня его слова и действия казались Соль Ип весьма подозрительными, но она не стала допытываться и требовать объяснений.

— Да.

Его глаза, смотревшие на неё сверху вниз, были абсолютно спокойны.

Так почему же это кажется еще более подозрительным?

— В таком случае, могу я теперь узнать, что это за дело?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Его ровные брови сошлись на переносице, но на губах заиграла кривая, оттого еще более притягательная улыбка.

— Вы же знаете. Я не поручаю дела кому попало.

Он продолжил так, словно всё это было проверкой перед новым заданием:

— Помните, до того, как я поручил Вам найти ту женщину... было три тестовых матча?

Шагнув к ней, он склонил голову и посмотрел на Соль Ип. Из-за разницы в росте ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Казалось, стоит ей немного сдвинуться, и её подбородок коснется его груди. А может, их тела соприкоснутся еще раньше.

— Помню.

Заглядывать в его потемневшие глаза стало немного не по себе, и она опустила взгляд. Невольно её взгляд задержался на его губах.

— Вот и славно. Умная Соль Ип-сси не могла об этом забыть.

Услышав скрытый комплимент, Соль Ип изо всех сил постаралась не возгордиться. Он не сказал ничего особенного, но ей показалось, будто она воспарила над землей. Чтобы скрыть радостное выражение лица, она нахмурилась.

— Сколько дней продлится тест? И каков масштаб дела?

До Гон мягко, словно поглаживая, окинул взглядом девушку, задававшую вопросы с серьезным и напряженным лицом.

— Продолжительность теста зависит от Вас, Соль Ип-сси.

Чем тише говорил До Гон, тем сильнее она сосредотачивалась, прислушиваясь к его словам. То, как она была сосредоточена только на нем, доставляло ему такое удовольствие, что дыхание слегка перехватило. Настолько, что ему захотелось поцеловать её под предлогом нехватки воздуха.

— А масштаб дела... Пожалуй...

Когда До Гон сделал паузу, её глаза, блуждавшие по его губам, резко метнулись вверх. До Гон посмотрел ей прямо в глаза и произнес:

— Это будет самое большое дело в Вашей жизни.

Потому что... Я подумываю поставить на Хван Соль Ип-сси всю свою жизнь.

Если он поспешно выдаст это признание, вертящееся на языке, ошарашенная Хван Соль Ип может сбежать. Нужно передавать свои чувства медленно, по крупицам, ровно столько, сколько она сможет выдержать.

Она с напряженным видом окинула взглядом купленные До Гоном вещи. Раз он сказал, что дело крупное, она, должно быть, мысленно прикидывала, чем именно ей предстоит заняться. Хоть это и длилось всего мгновение, До Гон едва не вышел из себя от мысли, что она перестала обращать на него внимание.

Дважды щелкнув пальцами в воздухе, До Гон произнес:

— Сосредоточьтесь!

Вздрогнув, она резко вскинула голову. Её расширенные от удивления глаза были милыми, а сверкающий взгляд — очаровательным.

— Нам нужно кое-куда съездить вместе. Наденьте это.

До Гон взял нежно-желтый кардиган и белую юбку.

— А из обуви лучше всего подойдут эти. Переодевайтесь и выходите.

Вручив ей белые кеды, он неспешно покинул гардеробную.

Это что, обряд очищения перед началом нового дела?

Приняв душ, Соль Ип высушила волосы и переоделась в новую одежду, купленную Вон До Гоном. Комплект из топа без рукавов и кардигана был сшит из тончайшего, высококачественного кашемира, который невероятно нежно касался кожи. Юбка до щиколоток, которую она надела к этому топу, была из плотного хлопка. Судя по легкому блеску ткани, способ плетения или что-то еще явно отличались от тех хлопковых футболок, что она покупала по три штуки за двадцать тысяч вон.

— Думаете, я не умею тратить деньги? Моя специализация — расточительство.

Однажды Соль Ип предупредила его, что он купил только её мозг, и чтобы на её тело он не покушался. Когда она заявила, что помимо оплаты за умственный труд потребует компенсацию за моральный ущерб, он ошарашил её ответом, что его специализация — расточительство.

— Да уж, расточительство — точно его специализация, — тихо пробормотала Соль Ип.

— Вы меня сильно недооцениваете.

За спиной раздался его усмехающийся голос. Быстро обернувшись, она увидела Вон До Гона: он стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Естественно вытертые джинсы и белая льняная рубашка — даже на первый взгляд его наряд идеально гармонировал с тем, что было на Соль Ип.

— Идемте.

Он подождал, пока Соль Ип подойдет к двери.

Вон До Гон-сси, что Вы со мной делаете?

У Соль Ип язык чесался задать этот вопрос. Но вместо того, чтобы заговорить, она закусила нижнюю губу и просто молча смотрела на него.

Она никак не могла понять: он действительно что-то затевает ради важного дела или приближается к ней с иными намерениями? Уж лучше бы они целовались и терлись друг о друга. Тогда она могла бы установить хрупкую границу, потребовав просить разрешения, прежде чем бросаться на неё. Но она совершенно не знала, как вести себя с мужчиной, который, кажется, подходит к ней с искренними чувствами. В таких делах Соль Ип была слишком неопытна. Честно говоря, она даже не была уверена, действительно ли он старается быть почтительным или нет.

В любом случае, они были клиентом и «решалой», связанными деловым контрактом по необходимости.

У Вас есть ко мне чувства? Забудьте, я не смогу ответить взаимностью. Это всё, что у меня есть.

Выпалив подобное сгоряча, было легко выставить себя на посмешище.

Что? Нет, конечно. Это просто продолжение работы, Хван Соль Ип-сси. Вы слишком много фантазируете.

От одной мысли о его самодовольном лице, произносящем эти слова, ей хотелось рвать и метать. «Давай еще немного подождем», — решила Соль Ип, откладывая проблему, ответ на которую она, казалось, уже знала.

***

Он сам сел за руль, без секретаря Хо.

— Куда мы едем?

Машина выехала из Сеула и направлялась куда-то в сторону провинции Кёнгидо. Она было подумала, что они едут в особняк в лесу, но машина двигалась в противоположном направлении, поэтому Соль Ип пришлось спросить.

— Приедем — узнаете. Почти на месте.

Она не получила от него внятного ответа, но и возмущаться было не с руки, поэтому она просто плотно сжала губы и крепко сцепила руки на коленях.

Неужели одежда и правда меняет человека?

Она постоянно чувствовала на себе мягкий кашемир и шуршащую хлопковую юбку, отчего её движения стали более осторожными. Ей казалось, будто она вернулась в свой шестой день рождения, когда она нарядилась в платье принцессы. Соль Ип спокойным взглядом смотрела на проплывающие за окном невысокие деревья. Они были так мило подстрижены в форме шариков, что казалось, будто и её сердце округляется и сглаживается.

— А Вы стали гораздо спокойнее.

Он покосился на пассажирское сиденье и весело усмехнулся. Эти слова явно были намеком на её необычайно тихое поведение.

— Кто стал?

Соль Ип невольно вспылила. Мочки её ушей загорелись так, словно их обдало жаром от свечи. Ей стало неловко от мысли, что он, кажется, видит насквозь её наивную душу. Возникло ощущение, что он мог видеть даже ту маленькую девочку в розовом платье, бегающую по полуподвальной комнатушке в свой шестой день рождения.

— Ну кто же еще, — с улыбкой повторил он вопрос Соль Ип.

— Я давно знала, что Вы делаете всё, что вздумается, но Вы превзошли все мои ожидания.

Соль Ип попыталась съязвить, подражая его тону.

— Кто это делает всё, что вздумается?

На его вопрос, заданный с полным пониманием того, что речь идет о нем, Соль Ип ответила тем же:

— Ну кто же еще!

Он разразился жизнерадостным смехом. Когда слушаешь музыку через огромные колонки, иногда кажется, что сливаешься с этой невероятной вибрацией, и стук собственного сердца заглушается. Точно так же его смех пронзил её грудь.

— Если я начну делать всё, что мне вздумается... ты с этим не справишься.

От того, как резко сократилась дистанция в его речи, Соль Ип напрягла шею и уставилась прямо перед собой.

Вы и так уже делаете всё, что вздумается.

Пока Соль Ип проглатывала свои возражения:

— Приехали.

Его машина остановилась перед водоемом — то ли озером, то ли прудом.

У воды рос высоченный платан, и в его прохладной тени, словно дожидаясь их, был расстелен клетчатый красно-белый плед.

Пока Соль Ип сидела в растерянности, он открыл ей дверь, приглашая выйти. Он даже протянул руку, чтобы Соль Ип, одетой в юбку, было легче подняться из низкой машины. Это была первая в её жизни подобная забота.

Сердце бешено заколотилось.

— Мы будем здесь что-то делать?

Голос Соль Ип затих, словно она была уверена, что не является главной героиней этого события.

— Это своего рода...

Он выдержал паузу. Обстановка явно располагала к пикнику. Да еще и к романтическому пикнику на двоих, у лесного озера, с корзинкой для пикника.

— Тимбилдинг, можно сказать? Будем считать это выездным мероприятием для укрепления отношений.

Лицо Вон До Гона, говорящего эту наглую ложь, было настолько красивым, что Соль Ип, сама того не ведая, кивнула.

До Гон молча смотрел на Соль Ип, которая, широко распахнув глаза, полные решимости, бормотала что-то себе под нос, словно погрузившись в свои мысли.

— Выездное мероприятие для укрепления отношений...

То, как она кивала с таким видом, будто клялась в великой дружбе, было настолько забавно, что До Гон рассмеялся.

— Чего Вы смеетесь?

Ее лицо, покрасневшее вплоть до мочек ушей, когда она требовательно задала этот вопрос, было очаровательным. Она свирепо смотрела на него, еще шире распахнув свои огромные глаза, но это было ни капельки не страшно, а лишь вызывало умиление.

— Потому что мне весело.

Не «забавно», а именно «весело» — эти слова без малейшего стеснения слетели с губ До Гона. С какого-то момента время, проведенное с ней, стало приносить До Гону радость. Нет, кажется, ему было весело с самой первой их встречи. Он так ясно помнил, как она вспылила и сняла кепку, приняв за провокацию его слова о том, что он считал её несовершеннолетней, будто эта сцена могла вечно проигрываться перед его глазами.

— Вам, должно быть, очень весело.

Произнеся это, она, казалось, и сама немного наслаждалась ситуацией.

— Пойдемте?

До Гон раскрыл перед ней левую ладонь. Она так мило смотрела на его руку в растерянности, что ему захотелось в ту же секунду схватить её, запрыгнуть на плед, посадить к себе на колени и зацеловать всю без остатка.

Немного помявшись, она протянула свою маленькую ручку и осторожно вложила её в крепкую ладонь До Гона.

— В знак укрепления нашей дружбы.

До Гону было по душе даже её упрямство, с которым она обязательно добавила эти слова, словно подчеркивая отсутствие личных мотивов. Жизнь До Гона тоже была полна взлетов и падений. И хотя впереди его ждала жизнь, в которой нельзя терять бдительность, ему казалось, что эта девушка с твердым внутренним стержнем не сломается легко, если будет рядом с ним. Конечно, всё то, что могло бы её сломить, До Гон пресечет на корню.

Держась за руки, они шли по мягкой траве. Когда они наконец подошли к пледу, До Гон помог ей снять кеды и придерживал за руку, пока она удобно не устроилась.

— Спасибо.

Голос, слетевший с её губ, был на удивление мягким, и у него поднялось настроение. До Гон сел рядом с ней на расстоянии пары ладоней.

На одном краю пледа стояло несколько корзин для пикника, а в ведерке, доверху наполненном льдом, охлаждалось шампанское. Когда До Гон придвинул корзину и достал белоснежную фарфоровую тарелку, она заерзала с таким видом, будто снова хотела чем-то помочь.

— Впредь такие вещи делаю я.

Он четко обозначил границы, словно распределяя роли, и она, выпрямив спину, стала послушно наблюдать за его действиями. До Гон красиво разложил на тарелке нарезанные фрукты, различные виды сыра, пресные крекеры и хлеб на закваске, а также мясные деликатесы: прошутто, ломо и салями.

Затем он поставил на серебряный поднос бокалы-флейты и налил охлажденное шампанское. Она даже проявила терпение, молча дожидаясь, пока До Гон поднимет бокал и протянет его ей.

— За нашу дружбу и братскую любовь.

Вспомнив её слова о том, что они не в тех отношениях, чтобы целоваться по-братски, До Гон вежливо предложил тост. Взяв бокал с надменным видом, она чокнулась с ним, и раздался звонкий стеклянный стук. Звук оказался громче, чем она ожидала, и она испуганно вздрогнула — и это снова было безумно мило.

Не сводя с нее глаз, До Гон сделал глоток шампанского. Напиток с ароматом свежих яблок и цветущего персика мягко скользнул в горло. У озера было так тихо, что звук его глотка эхом разнесся в воздухе.

Она поднесла бокал к губам только после того, как убедилась, что До Гон сделал глоток. Среди купленных им вещей не было косметики, но её губы, коснувшиеся стекла, были такими красными и влажно блестящими, что До Гон невольно стал их пристально разглядывать.

— Ух ты, какое сладкое.

Она слегка поморщилась, словно впервые пробовала такой сладкий алкоголь.

Сладкое, как ты?

Держа в голове эту приторную фразу, До Гон взял крекер, намазал его фисташковой пастой, положил сверху кусочек сыра эмменталь и прошутто и протянул ей.

— Вас с рук покормить?

Он спросил об этом, потому что она не брала крекер, а лишь удивленно смотрела на него. Только тогда она поспешно протянула руку и взяла угощение.

— Ешьте целиком.

Он наблюдал, как башня из закусок исчезает в её приоткрытом ротике. Раздался хруст крекера, а затем она, прикрыв глаза, блаженно улыбнулась.

— М-м, вкусно.

Так же вкусно, как ты?

До Гон едва не выпалил очередную пошлую мысль, пришедшую ему в голову. Она, видимо, пересохнув от жажды, уже осушила свой бокал, и он снова наполнил его искрящимся напитком с пузырьками.

— А это шампанское довольно крепкое, оказывается. Кажется, я сейчас опьянею.

Учитывая её твердый характер, он предполагал, что она неплохо переносит алкоголь, но, выпив всего один бокал одиннадцатиградусного шампанского, она уже сидела с одурманенным видом.

— Нет, подождите. А Вон До Гон-сси разве можно пить? Как Вы поведете машину?

— Вовремя же Вы спохватились.

Она была такой милой в своем легком опьянении, что До Гон решил подшутить над ней:

— Придется заночевать здесь, что поделать. Плед есть, еда тоже.

Она еще шире распахнула глаза и спросила совершенно серьезным тоном:

— Вон До Гон-сси, Вы хоть раз ночевали в подобных местах? Знаете, как тяжело спать на улице?! Даже в июне, если уснуть в таком месте, можно проснуться под утренней росой с перекошенным лицом.

— А у Вас талант превращать романтическую ночевку в ночлег для бездомных.

Она продолжала болтать, не обращая внимания на замечание До Гона:

— Когда-то давно я на время сбежала из приюта. Спать было негде, поэтому я спала, свернувшись калачиком, в туалете на вокзале. Даже в туалете с крышей над головой было холодно. А как, по-Вашему, можно спать под деревом? Богачи что, устраивают себе такие тренировки на выживание?

Видимо, осознав всю нелепость собственного вопроса, она пусто рассмеялась и добавила:

— Вау, кажется, я и правда напилась.

До Гон потянулся, чтобы забрать у нее бокал с шампанским. Но она, словно фея, защищающая свое сокровище, отдернула руку назад и сильно нахмурилась.

— Я не настолько пьяна, чтобы отдавать бокал. Я очень чувствительна к таким вещам. Когда забирают то, что попало мне в руки. Я ведь выросла в нищете.

Она болтала об этом так непринужденно, но у него всё сжималось внутри от желания подарить ей весь мир.

— Пейте в меру. Не теряйте рассудок.

До Гон залпом выпил шампанское, словно пытаясь остудить пылающее внутри чувство.

— А что Вы сделаете, если я потеряю рассудок? — спросила она.

То ли её пьяной привычкой было кокетничать, но она мило улыбнулась, взмахнув длинными ресницами.

— Брошу Вас здесь.

Он сказал это в шутку, но она так расстроилась, что До Гон понял: он сморозил глупость.

— В конце концов Вы меня бросите.

Она пробормотала то, что никогда не произнесла бы вслух, будь она трезвой.

Когда это мы успели стать теми, кто может бросить друг друга?

Должно быть, это из-за алкоголя они так быстро перескочили через несколько стадий отношений. Но её голос и выражение лица были настолько печальными, что у него защемило сердце.

До Гон протянул руку и обнял её за плечи. Её маленькое тело идеально поместилось в его объятиях.

— Нет.

Её прерывистое горячее дыхание коснулось его шеи, щекоча кожу. До Гон слегка наклонил голову и припал к её губам. Слюна, впитавшая в себя аромат свежих фруктов и цветов, была слаще вина, и ему захотелось опьянеть от неё.

Он сосал её мягкий язычок и исследовал рот, словно лаская его изнутри.

— М-м-м.

Он повалил на спину девушку, которая быстро разгорячилась и начала тихо стонать. Бокал, зажатый в её руке, опрокинулся, и раздался звук шипящего газированного напитка, разливающегося по пледу. Сквозь этот звук пробивался влажный и липкий шум сливающихся и разъединяющихся губ.

— У-м-м.

Не зная, что делать со своим разгоряченным телом, она выгнула таз, обвила тонкими руками шею До Гона и прижала его к себе. До Гон наклонил голову набок и протолкнул язык еще глубже. Кончик его языка потерся о корень её, и это было настолько волнующе, что он был готов задохнуться.

Её тонкие пальцы мягко зарылись в волосы на его затылке. Его рука скользнула вверх по её стройному боку и нежно сжала полную грудь. Тело, зажатое в объятиях До Гона, не выдержав напряжения, вздрогнуло.

Как далеко мы сможем зайти? Насколько глубоко сможем соприкоснуться?

Хотя До Гон уже всё для себя решил, он не был уверен, позволит ли она ему это. Раз уж они договорились, что он не будет ничего делать без её разрешения, придется подчиниться её воле. Но, с другой стороны, он ловил себя на мысли: если она откажет, может, стоит создать ситуацию, в которой она просто не сможет сказать «нет»?

Разве человеческие чувства и мысли могут двигаться только в одном направлении? Ему хотелось быть почтительным и соблюдать границы, но в то же время внутри него бушевало желание: если она не согласится, он готов раздавить её, смять, но сделать своей.

— М-м-м.

Тонкие руки крепко обняли До Гона. То, как она притянула его к себе, словно говоря, что ему не нужны эти жестокие желания, было таким мягким и нежным. А поцелуй, в котором они делились дыханием, был настолько сладким, что у него помутилось в голове.

— У-м-м.

У До Гона вырвался тихий, сдавленный стон, похожий на стон боли. Должно быть, это подействовало на нее возбуждающе, потому что её маленькое тело вздрогнуло. Желая прикасаться к ней еще больше, он медленно опустил руку, скользившую по мягкому кашемировому кардигану, вниз.

Как только рука проникла под одежду, ладонь ощутила нежную кожу. От этого прикосновения, от которого казалось, будто плоть плавится, ему стало щекотно. Сжимая гладкую кожу, он повел руку выше. Забравшись под белье, облегающее округлые формы, он начал поглаживать грудь, упругую, словно густые взбитые сливки.

— У-м-м-м.

Когда он зажал между указательным и средним пальцами затвердевший сосок и слегка скрутил его, с её губ сорвался стон. То, как она, съежившись в плечах, словно не в силах вынести возбуждение, всё равно прижималась грудью к его ладони, было так мило, что у него вырвался смешок.

С широкой улыбкой на губах До Гон смотрел на нее затуманенным взглядом. Она медленно подняла опущенные веки и посмотрела на До Гона влажными глазами. Его рука всё еще ласкала её грудь.

Когда он поскреб сосок кончиком указательного пальца, она нахмурилась и приоткрыла покрасневшие, припухшие губы.

— Ах..!

До Гон был готов сойти с ума — так сильно ему хотелось припасть к этим губам, с которых срывались тонкие стоны, и в то же время услышать еще больше этих откровенных звуков. Если бы это было возможно, ему казалось, он мог бы проглотить её целиком, от макушки до кончиков пальцев ног.

— Ху-у.

Жар, не находящий выхода, так сильно сдавил грудь, что с губ До Гона сорвался горячий вздох. Эту сжигающую жажду можно было утолить, только припав губами к её коже.

Опустив голову, До Гон задрал кардиган и белье повыше и жадно всосал покрасневший, набухший сосок. Стоило раздаться влажному чавкающему звуку, как она запрокинула голову и слегка задергалась.

— Ха-а.

Это не было похоже на попытку оттолкнуть его. Скорее, она так сильно вжимала свою грудь ему в приоткрытый рот, что едва не зажмуривалась. Из её груди не текло сладкое молоко, но До Гон сосал так яростно, словно это было именно так. В тот самый момент, когда он укусил плоть, словно собираясь прокусить сочную мякоть, и ласково лизнул её языком:

— Ах... Подождите.

Она оттолкнула До Гона за плечи, тяжело дыша. Напряжение между ног было таким сильным, что До Гон уже наполовину потерял рассудок. Ему отчаянно хотелось всадить свой дергающийся член хоть куда-нибудь, отчего низ живота болезненно ныл.

— Что такое? — хрипло спросил До Гон.

— Какой бы распущенной я ни была... заниматься этим на чьих-то глазах...

Её слова, смешанные с томным дыханием, мгновенно привели его в чувство.

— На чьих еще глазах?

До Гон лишь слегка приподнял голову и посмотрел на нее.

— Ну вон, смотрите.

Она кивнула подбородком в сторону.

Мяу.

Кот с полосатым окрасом, похожим на макрель, потянулся лапой к мясному ассорти, встретился взглядом с До Гоном и пронзительно замяукал. Это было так нелепо, что До Гон рассмеялся.

Он смеялся, уткнувшись лбом в её полуобнаженную грудь. В такт его смеху она перебирала пальцами его волосы, лаская их.

— Щекотно.

Видимо, ей было щекотно от того, что его волосы и дыхание касались её кожи. В итоге кот, схватив пару кусков ветчины, сбежал. Хотя посторонние глаза исчезли, накалившаяся атмосфера уже успела остыть, сменившись легкостью.

Хоть она и сослалась на кота, её слова были явным требованием остановиться. Было бы глупо умолять её продолжить прямо здесь и сейчас.

До Гон, поднявшись первым, заботливо поправил её одежду. Видимо, белье потерлось об чувствительные после его ласк соски, потому что она нахмурилась и сглотнула стон. Это едва не воспламенило До Гона снова, но он предпочел отвернуться и перевести дух.

— Кажется, я опьянела. Хочу немного пройтись.

Соль Ип не была из тех, кто так легко пьянеет. Полбутылки соджу она выпивала без проблем, но дорогое шампанское, которое она пробовала впервые в жизни, обладало особым талантом дурманить разум. Она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, он, уже успевший встать и обуться, протянул ей руку.

Соль Ип посмотрела на его большую руку, а затем медленно перевела взгляд на его лицо.

Как он может быть так похож на принца?

Мужчина, который купил ей «платье принцессы», был таким же прекрасным, как принц из старой детской сказки. Соль Ип с легкой улыбкой протянула руку. Схватившись за его надежную ладонь, она поднялась на ноги и сунула ноги в кеды.

Когда она встала, опьянение накрыло её еще сильнее. Держа принца за руку, ей казалось, что она парит над травой, и смех сам собой срывался с её губ.

— Вообще-то я не так быстро пьянею.

— Видимо, Вы плохо переносите фруктовые вина.

Сказал он так, словно прикидывал, насколько сильно она опьянела. От мысли, что этот во всем идеальный мужчина еще и умные вещи говорит, у Соль Ип поднялось настроение.

— Я впервые вижу такого человека, как Вон До Гон-сси.

— Какого такого? — ласково спросил он, пока они шли вдоль озера.

— Такого же, как Му Сон-оппа.

Видимо, он не ожидал услышать это имя в такой момент, потому что его лицо слегка напряглось.

— Вы сначала дослушайте, ладно?

Словно прося не реагировать так остро, Соль Ип потянула его за руку и прижала к себе. Ощущение его твердой руки, прижатой к её груди, было таким отчетливым и так взволновало её, что она обняла его еще крепче.

— Ха... Ну надо же...

Он усмехнулся, словно не веря происходящему.

— Я видела много таких же крупных и спортивных парней, как Му Сон-оппа.

— И что дальше?

Его голос стал резким. Ей хотелось спросить: «Ревнуете?» — но это показалось бы слишком дерзким, поэтому она промолчала. Соль Ип просто хотела договорить то, что начала.

— А еще, в научной школе и в университете... я видела много умных людей, таких же, как я.

На этот раз он разразился жизнерадостным смехом.

— Понятно. И таких умных, как Соль Ип-сси, Вы тоже видели немало.

Когда Соль Ип замедлила шаг и остановилась, он тоже сбавил скорость и остановился рядом с ней. Мужчина, стоявший перед ней, смотрел на нее взглядом, искрящимся, как солнечные блики на поверхности озера.

— Но человека, похожего на Вон До Гон-сси, я вижу впервые.

— И какой же я, по-Вашему? — поторопил он её с легким нетерпением на лице, словно говоря, чтобы она перестала тянуть время.

— Кто-то, кто лучше Му Сон-оппы в спорте и умнее меня.

Соль Ип посмотрела на него невинным взглядом. Хоть она и была пьяна, это была чистая правда. Вон До Гон был капитаном национальной сборной по хоккею и асом команды «Флорида Веном», трижды поднимавшей Кубок Стэнли. Да еще и выпускником Дартмута.

В ушах зазвучал голос Му Сона, который хвалил Вон До Гона, называя его не просто нападающим одного приема, а двусторонним игроком — two-way player.

— И в спорте хорош, и умен. Двусторонний человек?

Чем больше она говорила, тем более по-детски это звучало, но, начав делиться впечатлениями, она уже не могла остановиться.

— Я поняла, почему люди любят Вон До Гон-сси. Красивый, профи в своем деле, манеры безупречные.

Соль Ип тараторила так, будто передавала мнение третьего лица. Ну, она же просто констатировала объективные факты.

— А что насчет Вас?

— Насчет меня? Я в спорте не сильна. Зато у меня есть небольшой талант к побегам? Мне говорили, что со скоростью у меня всё в порядке. А вот взрывной силы, мощи — этого нет.

Тогда он опустил голову, слегка покачал ею, а затем посмотрел на Соль Ип исподлобья.

— Не прикидывайся, что не поняла. Что ты обо мне думаешь?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Игра через чёрный ход в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

О книге