ПРОЛОГ

1977 год, год Дин-сы*, Самчон-дон, район Чонно, Сеул.

*По 60-летнему циклу восточного календаря. 정 - небесный ствол «Дин» (Огонь, Инь). 사 - земная ветвь «Сы» (знак Змеи).

Началась свадьба такого масштаба, о котором родители Джу Бина не могли даже мечтать. Сквозь фату, закрывавшую почти половину лица, Джу Бин смутно разглядывал место своего бракосочетания.

Этот союз и без того был у всех на устах - брак между семьёй янбанов, находящейся на пике власти, и почти обедневшим родом, стоящим на грани потери этого статуса.

Однако большинство гостей интересовало не столько социальное неравенство семей, сколько возможность поглазеть на то, как мужчина-омега с женственной внешностью выходит замуж за мужчину. Их взгляды, полные любопытства, выражали один вопрос: как же сложится в будущем брачная жизнь овеянного слухами мужчины-омеги Со Джу Бина?

Принаряженный, как и подобает новобрачному, в фату и букет, Джу Бин украдкой взглянул на отца, который шёл рядом, держа его за правую руку. Этот человек, всегда такой беспомощный, робкий и смотревший на брак сына как на выгодную сделку, в этот миг казался ему родным и близким.

Вскоре они подошли и остановились перед женихом, который стоял неподвижно, будто прибитый к земле. Передав Джу Бина в руки высокому мужчине перед ними, отец тихо похлопал сына по спине и удалился на своё место.

Рука жениха, даже в белой перчатке, была ледяной. Держа её, Джу Бин подумал, что «напутствие» отца было скорее пожеланием «Ради всего святого, оставайся в безопасности», а не «Будь счастлив».

– Где ты этому научился? Теперь ещё и с другими?

– Н-нет…!

– Говори прямо. Посмотри, во что ты превратился, совсем как шлюха.

– …

Выражение его лица стало опасным. Джу Бин, всего лишь применивший изученные когда-то «ночные» техники, оказался застигнут врасплох. Его вдруг схватили горло и обрушили на него шквал гнева. Он снова был озадачен, не понимая, что вызвало такую ярость.

Хватка, сжимавшая его шею, становилась всё сильнее, а лицо мужчины искажала злоба. Джу Бин понял: если сейчас не найти слов для ответа, ему, похоже, не пережить этот день.

– Почему ты смеёшься?

– А…

– Вспомнил того человека, и ухмылка сама появилась?

– К-кого?

Внезапная резкая боль пронзила левую часть лица, а голова дёрнулась в сторону. Нестерпимая боль сопровождалась пронзительным звоном в ушах - видимо, удар пришёлся и по барабанной перепонке.

Пока правая рука мужчины опускалась на его щёку, левая с невероятной силой продолжала сжимать горло Джу Бина, так что поворачивалась только голова, а тело по-прежнему оставалось обращённым к нему. В иной ситуации от такого удара его бы перебросило через огромную кровать, и он неряшливо бы шлёпнулся об стену.

– Отвечай, о ком ты думал?

– Да н-ни о ком…

Мужчина снова поднял свою большую ладонь, чтобы ударить. Джу Бин, зажмурившись и съёжившись, пролепетал:

– Я… я подумал, что это похвала…

– Что?

– Подумал… что наконец-то… у меня получается… что меня хвалят…

– Ха…

Мужчина фыркнул, полный презрительного изумления, а затем резко раздвинул ноги Джу Бина, ухватившись за лодыжки. Шея наконец освободилась, и воздух хлынул в лёгкие, дав надежду выжить. Зато теперь разгорались жаром щека и уголок рта. Что-то текло по губам, и во рту ощущался металлический привкус… Видимо, и внутри рта тоже пошла кровь.

– Чего ревёшь?

– Б-больно…

– Разве тебя первый раз бьют?

– Хым…

– Мне это действует на нервы. Прекрати. Если запачкаешь моё тело кровью, я устрою так, что она польётся из тебя рекой. Так что просто заткнись.

Почти каждая ночь проходит именно так. Это была жизнь, в которой Джу Бину приходилось терпеть и подчиняться.

Янбан и светское общество

1959 год, Сонбук-дон.

Наступала осень, и воздух уже становился прохладным.

На обширной клумбе, украшенном в роскошном стиле по образцу французского сада, лёгкие шаги красивого ребёнка звучали как хруст опавших листьев, создавая звучный, шелестящий шорох.

– Джу Бин-а, здесь нельзя ходить.

– Угу~.

Мать мальчика, Хиок, взяла его за руку, размером с только что смятый кленовый лист, и повела дальше. Пятилетний Джу Бин уже тогда обладал красотой: нежные черты лица, кожа необычайно светлая даже для ребёнка и свежесть на лице.

Хотя родители мальчика - Со Дэхун и Ян Хиок - не были носителями «особого гена», но если судить всего по одному старшему поколению: его бабушка по отцовской линии была омегой. Джу Бин, удивительно похожий на свою бабушку, уже в пять лет демонстрировал необычную внешность, словно предвещая проявление в нём признаков омеги.

Разумеется, для мужчины родиться альфой было гораздо почётнее, чем омегой. И было бы ложью сказать, что родители Джу Бина не испытывали сожаления по поводу своего сына, который был скорее хрупким и красивым, нежели статный и видный.

Однако они не могли просто смириться. Раз уж он родился омегой, путь к светлому будущему для Джу Бина лежал через удачный брак с хорошим альфой из известной семьи.

Хотя эта пара была далека от светской жизни, они упорно посещали все еженедельные вечеринки - и всё это имело свою подоплёку.

Благодаря процветающему бизнесу, который развил дед Джу Бина, они могли с гордостью присутствовать на светских приёмах, куда собирались лучшие семьи янбанов*. Это была удача.

*Янбаны - это высшее сословие в традиционной сословной системе Кореи. Другими словами, аристократы.

Джу Бин был невысоким по сравнению со своими сверстниками, едва доходил до бедра матери. Вторая его рука, не занятая ладонью матерью, свободно болталась в воздухе, но вскоре её поймал другой ребёнок, приблизившийся к ним.

– Сэ Ёль, ты здесь? Пришёл повидать Джу Бина?

– Здравствуйте.

Мальчик по имени Сэ Ёль, хотя и был ровесником Джу Бина, был одет с иголочки: тёмно-синий детский костюм и галстук-бабочка. Вежливо поклонившись Хиок, он потянул за руку Джу Бина, явно желая быть рядом.

Оба родителя Сэ Ёлья были альфами, так что и он, скорее всего, проявится как альфа. К тому же его корни восходили к знатному роду Андон Квон*, а сейчас его семья владела крупной фармацевтической компанией - весьма неплохая родословная.

*Андон Квон считается одним из самых престижных и могущественных семейств в эпоху Чосон.

Не по годам взрослый для пятилетнего ребёнка, Сэ Ёль внушал доверие, и Хиок, спокойно передав ему сына, направилась на террасу, где дамы пили чай.

Оставшись наедине, Сэ Ёль изо всех сил старался привлечь внимание Джу Бина.

– Джу Бин-а~, пойдём посмотрим на цветы.

– Цветы?

Губы Джу Бина округлились, когда он переспросил: «Цветы?». Внезапно Сэ Ёль подумал, что эти алые, пухлые губы выглядят соблазнительнее любого цветка, и его лицо залилось румянцем.

– Я покажу тебе кое-что красивое, пойдём смотреть цветы~.

– Угу~.

Из-за осени большинство цветов в саду уже завяли, и чтобы найти цветущие растения, пришлось бы зайти в оранжерею. Именно к входу в эту удалённую, безлюдную оранжерею, в стороне от клумбы, где собирались взрослые, и добрались двое малышей.

Тук!

Неожиданно что-то маленькое, но увесистое, угрожающе упало рядом, оставив вмятину на земле.

Не понимая, что происходит, Джу Бин слишком поздно заметил, как второй камень летит в его левую ногу, и не успел увернуться. Быстрые рефлексы никогда не были его сильной стороной.

– Джу Бин-а, ты в порядке?

– Ай!

Бах! Бах!

Будто целясь именно в Джу Бина, камни летели один за другим. Не сумев уклониться, он упал на землю, принимая удары всем телом. Затем один маленький камушек задел его щёку, оставив тонкую алую царапину на белой, нежной коже.

– У-уаа! Ма-ама…!

– Кто это?! Кто это делает?!

Сэ Ёль, прикрывая своим телом упавшего Джу Бина, закричал во весь голос.

В этот момент со стороны, откуда летели камни, появились две фигуры. Они тоже были детьми, но значительно выше - выглядели как минимум вдвое старше Сэ Ёля и Джу Бина.

Сэ Ёль мгновенно узнал их. Мальчик с мерзкой ухмылкой на лице был младшим сыном семьи Хан, владевшей особняком, где проходил этот пышный приём. Рядом с ним, излучая опасную ауру и сверля взглядом, стоял другой мальчик - старший внук влиятельного рода Тэ, которые из поколения в поколение выращивали премьер-министров. Его отец, молодой премьер, унаследовал пост несколько лет назад.

По слухам, оба мальчика проявились как альфы ещё до наступления полового созревания. Раннее проявление гена часто указывало на высокую вероятность стать доминантными при достижении совершеннолетия.

И без того отпрыски выдающихся семей, стоявшие на пороге проявления доминантного типа, вели себя так, будто им нечего было бояться.

Младший сын хозяев особняка, всё так же ухмыляясь, заговорил:

– Это наш дом, а в оранжерею посторонним вход воспрещён.

– И поэтому вы кидаетесь камнями?

– Смотри-ка, как разговаривает. Из какой ты семьи?

– Это я предложил пойти в оранжерею! Джу Бин тут ни при чём!

В тот момент, когда Сэ Ёль, с пылающим от гнева лицом, противостоял молодому хозяину особняка, сын премьер-министра, до этого остававшийся в тени и источавший ледяной холод, тихо заговорил:

– Рядом с тобой - Джу Бин?

Сэ Ёль вздрогнул, услышав этот низкий, грубый голос, неожиданный для мальчика лет десяти. Джу Бин, из глаз которого градом катились слёзы, словно стеклянные шарики, тоже застыл, поражённый этим взрослым тембром.

Слёзы, готовые сорваться под силой тяжести, едва удерживались на его больших глазах. Сын премьера с любопытством вглядывался в них.

В то время как ухмыляющийся молодой хозяин особняка держал руки в карманах, сын премьера, обтирая ладонью шероховатую поверхность камня и не отрывая взгляда от Джу Бина, ясно давал понять, кто был истинным виновником этой атаки.

– Я спросил, что это такое рядом с тобой. Откуда ты его взял?

– …

Сэ Ёль, пытавшийся защитить маленького и беззащитного Джу Бина, чувствовал, как сердце сжалось до размера горошины.

Он всегда считал, что каким бы высокомерным бы ни был противник, если он ничего плохого не сделал, то нет причин чувствовать стыд.

Благодаря этому он никогда не колебался, бросая вызов младшему сыну из особняка. Но перед этим зловещим мальчишкой всё было иначе. Хотя он даже и не понимал причину.

И дело было не только в титуле премьер-министра, сравнимом с титулом короля, и не в могуществе рода Тэ.

Всё его детское существо кричало интуицией: этот сын премьера не в себе. При малейшей провокации он может забить их камнями прямо здесь, на месте.

– Джу Бин-а… давай встанем.

– Больно… не могу встать…

– Давай скорее, к маме.

С единственной решимостью как можно поскорее убраться отсюда, Сэ Ёль довольно грубо поднял с земли рыдающего Джу Бина. И две маленькие фигурки стали отдаляться, увеличивая дистанцию между собой и двумя мальчиками.

Те, в свою очередь, какое-то время безучастно наблюдали, как их жертвы ретируются, но вскоре, похоже, потеряли интерес и снова погрузились в скуку. Предстояло провести ещё как минимум час на этом утомительном взрослом приёме.

В настоящее время Корея - это классовое государство, где высшее общество формируется вокруг королевской семьи и янбанов. Однако король не обладает политической властью для управления страной, а выполняет лишь символическую королевскую роль.

После освобождения от японской оккупации и обретения независимости Корея приняла конституционную монархию. Впоследствии королевская династия была восстановлена благодаря немногочисленным оставшимся потомкам династии Чосон.

Но была ли королевская семья единственным возрожденным элементом? Проведя тщательное расследование, уходящее корнями в поздний период Чосон (поставив этот вопрос в приоритет выше обороны страны и экономического восстановления), государство выявило множество самозванцев, купивших дворянские родословные за деньги, и объединило лишь те семьи, чья подлинность была доказана.

Под жестоким колониальным гнётом, как и все, янбаны также сильно пострадали: их ряды поредели из-за массовых убийств, принудительного труда и участия в движении за независимость. Кроме того, многие семьи утратили экономическую основу для поддержания былого статуса. Более того, ситуация лишь ухудшилась после поспешного восстановления сословия янбанов и последовавшей вскоре Корейской войны. Молодые и здоровые дворяне были мобилизованы в массовом порядке, а те, кто не пошёл воевать - женщины, дети, старики и даже омеги - стали главными мишенями. Они были убиты либо увезены на Север. К окончанию войны сословие янбанов в Корее (особенно если считать только оставшихся в Южной Корее) в основном состояло из семей, чьё потомство и состояние были практически уничтожены.

Именно поэтому в 1953 году, когда страну отстраивали заново, верхушка вызвала к себе особую группу - тех, кто после войны стремительно поднялся и успел накопить богатство. В Корее в основном это были врачи, приравненные к среднему сословию, зажиточные землевладельцы из числа свободных крестьян и разбогатевшие на собственном деле купцы.

Государство позволило этим богатым простолюдинам превратиться в «легитимных» янбанов при условии, что они помогут восстановить пришедшие в упадок королевские и дворянские семьи.

Так сформировался корейский аристократический класс - смесь традиционных янбанских семей эпохи Чосон и богатых семей простолюдинов.

Отличие от традиционного класса янбан династии Чосон заключалось в том, что, в отличие от привилегированных классов гражданской и военной ветвей власти, это был фиксированный статус, основанный на кровном родстве. То есть, чтобы стать янбаном, не нужно было сдавать специальные экзамены и получать соответствующую профессию или должность - достаточно было родиться с «аристократической кровью». В этом смысле они были ближе к западным аристократам, лишь нося имя янбанов.

Так возродившееся сословие янбанов, в которое, по договорённости, влились богачи из простолюдинов со своими огромными состояниями, стало развивать культуру роскоши и наслаждений - словно западные аристократы предавались праздности. К примеру, салонные вечеринки, устраиваемые по любому поводу, были частью этого явления.

Однако отношение «коренных» янбанов к «новым» янбанам из простолюдинов было холодным. Фактически, так как после войны прошло не так много времени, новая янбанская культура XX века находилась в переходном периоде и ещё не устоялась. То есть, несмотря на то что новые янбаны щедро финансировали и радовали исконных янбанов, они всё ещё не были признаны полноценными дворянами и оставались на периферии.

Семья Со, к которой принадлежит Со Джу Бин, является типичным примером «новых янбанов». Его дед, Со Мён Чан, начал свой бизнес в 1920-х годах с производства мыла под брендом «Particle». Хотя он казался всего лишь обычным мыловаром, он обладал исключительной деловой хваткой. Во время войны он продал огромное количество мыла, а после войны его продажи взлетели до корпоративного уровня.

Таким образом, семья Со Мён Чана, значительно увеличив своё социальное влияние и богатство, была включена в класс новых янбанов по призыву государства. Одновременно поддерживая правительственные инициативы, направленные на продвижение отечественного производителя, они смогли достичь огромных объёмов продаж. Расширив бизнес от мыла до шампуней, моющих средств, зубной пасты и средств для автохимии, они стали ведущим национальным брендом средств для чистки и добились ещё большего успеха.

Со Мён Чан, отличавшийся амбициями с молодости, намеренно женился на женщине-омеге. Дело в том, что если омега вынашивала ребёнка, была высокая вероятность рождения альфы или омеги, причём шансы на альфу были выше (примерно 7:3). Хотя в тот момент брака никто и представить не мог, что лет через тридцать они превратятся в новую аристократию, но завести ребёнка-альфу - это было то, о чём мечтал каждый амбициозный человек.  А вдруг? Возможно, унижение, которое испытывали «новые янбаны», которых за глаза презирали как «простолюдинов», несмотря на их щедрые вливания в в жадное до статуса корейское янбанство, могло бы прекратиться, если бы у него родился наследник-альфа.

Однако, к большому разочарованию Со Мён Чана, все дети оказались бетами. А в 1954 году, когда он вошёл в аристократию, ему было уже за пятьдесят, а его жена приближалась к менопаузе. «Эти ни на что не годные янбаны, - думал он, - благодаря своей благородной крови рожают альф чуть ли не в каждом поколении! Почему же у меня, даже с женой-омегой, нет ни альф, ни омег?» Его неудача в рождении детей с особыми генами стала делом всей жизни после вхождения в класс янбанов. Теперь он с нетерпением ждал рождения такого ребёнка уже не от своих детей, а от внуков.

В тот год, когда семья Со была официально принята в класс янбанов, он поставил во главе семейного бизнеса своего третьего сына, Со Дэхуна - самого выдающегося из своих детей, который, как он надеялся, не ударит в грязь лицом перед альфами-янбанами.

Одновременно он устроил брак на Ян Хиок, младшей дочери из скромной янбанской семьи. Он был уверен, что внук, унаследовавший кровь его жены-омеги и кровь невестки из исконной янбанской семьи Ян, непременно родится альфой.

Так его отчаянные попытки заполучить потомка-альфу всё же увенчались полуутешительным результатом на пятьдесят баллов из ста, когда у сына родился внук Со Джу Бин, проявивший себя как доминантный омега. Со Джу Бин получил заключение о доминантном омега-статусе всего за несколько дней до того, как Со Мён Чан испустил последний вздох.

И теперь, когда внимание высшего общества было приковано к тому, сможет ли семья Со наконец превратиться в истинных янбанов, этот взлёт внезапно и бесславно оборвался.

Бизнес компании «Particle», основанной первым поколением Со Мён Чаном, обанкротился всего через три года после того, как его унаследовал Со Дэхун.

18 лет спустя после инцидента в оранжерее.

1 января 1977 года, Хвехва-дон.

Прошло почти пять лет с тех пор, как дом, всё это время пребывавший в тишине, был наполнен шумной и суетливой атмосферой. Джу Бин, как ему и велели, закрыл глаза, вдыхая слабый аромат пудры. Он волновался. Запах, который он раньше ощущал только от матери и тёти и считал прерогативой женщин, - подойдёт ли он ему?

Тук-тук. По мере того как ватный шарик касался всё новых участков его лица, ему захотелось открыть глаза и взглянуть в зеркало, чтобы увидеть, как он выглядит.

– Ай! Нельзя, попадёт в глаза!

– Ой, щиплет…

– Вот и не открывайте глаза~. Подождите, скоро станете тем ещё красавчиком.

Сегодня 1 января по западному календарю. Хотя для большинства это день, когда семья собирается и ест ттоккук*, чтобы встретить Новый год, для аристократических семей, включая королевскую семью, этот день всегда наполнен суетой и шумом, поскольку празднуют дебют в высшем свете.

*Ттоккук - блюдо корейской кухни, суп с клёцками «тток».

Молодые люди, которым в этом году исполняется 20 лет по корейскому календарю, проходят своего рода светский дебют. Это необычный день, когда они, облачённые в наряды по западному стилю, далёкие от многовековых традиций, совершают традиционный корейский поклон под классическую музыку, чтобы запомнить лица отпрысков разных семей.

На самом деле, совершеннолетие Джу Бина прошло ещё три года назад. Напротив, его лучший друг и партнёр - Сэ Ёль, дебютировал ещё три года назад.

Поэтому на сегодняшнем мероприятии, куда он был приглашён как близкий друг Сэ Ёля, Джу Бин планировал оставаться как можно более незаметным, просто насладиться атмосферой и уйти. В отличие от него, который лишь надеялся не опозориться и продержаться до конца вечера, его родители, казалось, задумали нечто грандиозное.

Вся эта суета в доме - дело рук матери Джу Бина, Хиок. Она намерена компенсировать трёхлетнюю задержку, представив Джу Бина обществу в самом прекрасном виде.

Хлоп-хлоп.

– Теперь можно открыть глаза.

Выездной визажист, который последние три часа без устали наряжал Джу Бина, словно куклу, с явным удовлетворением хлопнул в ладоши, прерывая его мысли. С чувством облегчения от того, что время, начавшее казаться пыткой, наконец-то закончилось, и с небольшой долей ожидания Джу Бин открыл глаза.

– Разве он не прекрасен?

– М-м… а…

Джу Бин потерянно мычал, не в силах закончить фразу, но никто в комнате не стал указывать ему на это. И это было справедливо, ведь в этот момент он был настолько красив, что мог бы посоперничать с любой молодой аристократкой из знаменитых своей красотой.

Его от природы белая кожа, тщательно припудренная, сияла фарфоровой белизной. Под чёткой линией двойного века в больших миндалевидных глазах светились ясные, почти карие зрачки.

Маленький изящный нос с высокой переносицей и пухлые губы цвета дикого розового рододендрона, контрастирующие с фарфоровой кожей, несомненно, не оставят равнодушными мужчин на сегодняшнем приёме, навлекая на них не самые благородные мысли.

Его белоснежное лицо с лёгким румянцем персикового оттенка на щеках не выглядело бледным, а излучало живость. Каштановые волосы, уложенные с большим мастерством визажистом, с пышными локонами у ушей сохраняли элегантность, не теряя игривости.

Будучи омегой, но при этом мужчиной, важно было не переборщить с макияжем - обычно предназначенной для женщин. Тогда и результат окажется очень удовлетворительным.

Похоже, слухи о том, что этот визажист из их района стоит своих денег, не были беспочвенны. Видя, что нанятый за немалую сумму специалист блестяще справился со своей задачей, Хиок, молча наблюдавшая за сыном, удовлетворённо улыбнулась.

– Джу Бин-а, сегодня ты будешь самым красивым.

– Мама… а вдруг все будут дразнить меня из-за макияжа?

– Все только и будут спрашивать, где ты сделал такой макияж! В день дебюта нужно выглядеть на все сто.

– Дебюта? Какого дебюта?!

Увидев, как Джу Бин вздрагивает от одного этого слова, Хиок, словно ожидавшая этого, отвела его в угол комнаты.

– Слушай внимательно, Джу Бин-а.

– …

– Сегодня ты идёшь не просто как друг Сэ Ёля, а чтобы дебютировать. Сэ Ёль будет твоим сопровождающим. Когда назовут твоё имя, выйди и просто поклонись

– А Сэ Ёль… он в курсе?

– Конечно! Я его заранее попросила. От того, как пройдёт твой сегодняшний день, зависит очень многое для нашей семьи. Поэтому, Джу Бин-а… пожалуйста, не нервничай и покажи себя с лучшей стороны. Ты так прекрасен сегодня! Понял?

Он не мог в это поверить, но знал, что это произойдёт. Сегодня ему в конце концов придётся войти в эту роскошную толпу могущественных людей и совершить нелепый акт в виде светского дебюта.

Если бы его предупредили заранее, он наверняка бы упёрся, притворился больным или даже мог бы накануне уснуть у открытого окна в мокрой одежде и слечь с настоящей лихорадкой. Его родители, которые хорошо его знали, придумали план: сделать вид, что это незначительное событие, нарядить его, а затем признаться во всём и затолкать на вечеринку прямо перед её началом.

В отличие от нынешнего времени, в детстве Джу Бин любил светские вечеринки. Там было полно вкусных угощений, каждый салон был прекрасен, и люди были добры к нему, милому ребёнку.

Были и страшные мальчишки, которые бросали в него камни, когда он был совсем маленьким, но это был лишь один раз, и поскольку у него больше не было возможности их увидеть, он быстро забыл о них.

Когда в подростковом возрасте Джу Бин проявился как доминантная омега, внимание к нему на вечеринках удвоилось. Хотя это внимание и было обременительным, открытых пренебрежений или унижений на мероприятиях он не припоминал.

Так было до тех пор, пока пять лет назад, за день до его 17-летия, Джу Бина не выгнали с порога места проведения вечеринки.

Это было травмирующее событие, впервые в жизни он испытал такое ужасное унижение.

Хотя он видел, как его родители, всегда жившие в достатке, начали продавать бережно хранимые предметы роскоши, а число прислуги в доме сократилось, Джу Бин совершенно не понимал, на что это указывало.

Он не знал, что его отец разорил большую часть бизнеса, передававшегося из поколения в поколение, а оставшееся предприятие, находившиеся на грани банкротства, было продано по бросовой цене. Даже оставшиеся после продажи активы были безрассудно растрачены его матерью, Хиок, не успев пойти на оплату долгов…

Всё из-за его наивного характера — он был простодушен, не слишком сообразителен и, если ему что-то прямо не говорили, всегда думал в позитивном ключе.

Пока семья процветала, его называли светлым и беспечным наследником. Но стоило дому Джу Бина пасть - и та же самая наивность стала в глазах общества постыдной глупостью.

– А вот и господин Со Джу Бин пожаловал. Явился мутант без гроша.

– Я слышал, они ещё долги не отдали. С какой стати он здесь? Хватает же наглости.

– Сэ Ёлю пора перестать ему потакать, не находите?

– Куда денешь кровь торговца? Только и думает, как бы свою выгоду поиметь.

– Давайте уберём его отсюда. Если узнают, что он здесь, кредиторы тут как тут появятся.

Когда он появился, атмосфера на вечеринке мгновенно стала ледяной. Растерянный Джу Бин в панике искал Сэ Ёля, но тот, как назло, в тот день отсутствовал из-за школьных спортивных соревнований.

Только когда до него донеслись откровенные насмешки о том, что «мужчина - да ещё и омега», Джу Бин понял. Даже то, что его, несмотря на мужскую природу омеги, всё же ценили как доминантного, и те друзья, что слетались к нему, восхваляя его доброту и чистоту, - всё это было связано с богатством семьи Джу Бина и выгодой, которую они извлекали.

В тот день Джу Бин, подобно простаку, впервые осознал не только то, что его семья разорена, но и то, что сам он стал в светском обществе противным насекомым.

После всех насмешек и презрения он сбежал с того самого приёма. И ровно в полночь его семнадцатый день рождения - первый в жизни без торта и подарков - тихо закончился в тёмном доме под тихую песенку родителей.

Боясь кредиторов, которые днём и ночью сторожили стены их особняка, с того дня семья начала жить в кромешной тьме, скрываясь дома, будто собираясь сбежать в полночь.

Вытаскивая эти мрачные воспоминания, Джу Бин пристально посмотрел на своё отражение. Светский дебют сегодня… действительно ли это верное решение?

Наша семья утратила свой статус, какое ещё унижение мне придётся вынести, когда я дебютирую спустя три года?

Когда всплыло пятно из прошлого - тот позорный приём пять лет назад, на который он пошёл, не ведая о положении семьи, - Джу Бину ещё больше не захотелось идти. Он не хотел повторения своей последней светской вечеринки, оставшейся травмой.

– Мама, я не пойду.

– Ты такой… красивый, Джу Бин-а.

Прежде чем Джу Бин успел разрыдаться и отказаться, позади него раздался знакомый голос. Сэ Ёль, уже переступивший порог дома и подошедший к комнате, направился прямо к Джу Бину.

Должно быть, он заранее получил от Хиок информацию, что Джу Бин наденет вельветовый малиновый костюм. Облачённый в элегантный тёмно-серый костюм, он уже вложил в нагрудный кармашек малиновый кашне из той же ткани, что и наряд Джу Бина.

– Сэ Ёль-я… сегодня… говорят, я должен дебютировать…

– Знаю, поэтому я и буду тебя сопровождать.

Увидев прекрасно наряженного Джу Бина, Сэ Ёль замер от волнения. Он сразу же подошёл к нему и, положив руку ему на плечо, сказал:

– У твоей матери очень большие ожидания. Я сделаю всё возможное, чтобы сегодня ты сиял ярче всех.

– Сэ Ёль-я, если ты не хочешь, можешь не делать этого. Всё в порядке.

– О чём ты? Я хочу этого больше, чем кто-либо. Возможно, даже больше, чем твои родители.

При этих словах Сэ Ёля о том, что он хочет стоять рядом с Джу Бином как его партнёр, тот замолчал. Джу Бин хорошо знал о пылких чувствах Сэ Ёля к нему. Их дружба длилась с пяти лет, и для Джу Бина, у которого не было братьев и сестёр, он был как член семьи. Но Джу Бин колебался ответить на его романтические чувства взаимностью.

Хорошая семья, приятная, симпатичная внешность и высокий рост, добрый нрав и проявившийся альфа - в общем, идеальная пара для него, омеги. Но Джу Бин всегда чувствовал себя неловко из-за чувств Сэ Ёля, потому что для него тот всегда оставался скорее другом, а не возлюбленным.

После кошмарного падения пять лет назад семья Джу Бина, потеряв всё, всё же сумела сохранить один особняк.

По нынешнему положению семьи, жить в этом особняке было на самом деле непозволительной роскошью. И то, что они смогли сохранить его, - целиком и полностью заслуга Сэ Ёля. С детства, влюблённый в Джу Бина, Сэ Ёль дал обещание, что если он проявится как альфа, а Джу Бин как омега, то обязательно женится на нём.

Как только Джу Бин проявился как омега, да ещё и доминантная, семья Сэ Ёль, чей сын проявился альфой на неделю раньше, немедленно предложила родителям Джу Бина обручить сыновей. Родители Джу Бина, которые тогда отложили ответ из-за состояния здоровья Со Мён Чана, как только тот скончался, с радостью дали согласие.

На неофициальной церемонии помолвки, состоявшейся по просьбе Сэ Ёль и согласию старших, никто не спрашивал и не интересовался мнением Джу Бина, одного из участников. Как и всегда поступали родители Джу Бина.

Хотя это и держалось в тайне, из чувства долга и привязанности, связанной с помолвкой между семьями, семья Сэ Ёль оказала им множество услуг.

Они не расторгли помолвку, несмотря на падение семьи Со. Они выкупили выставленный на аукцион особняк Джу Бина и безвозмездно позволили его семье продолжать там жить. Они щедро обеспечивали их всем необходимым для существования.

В течение последних пяти лет семья Джу Бина, по сути, жила за счёт семьи Сэ Ёля, и под этим покровительством они постепенно осознали своё положение. В их некогда равной и тесной дружбе исчезло прежнее равенство, и в этом была виновата не столько их помолвка, сколько крах семьи Джу Бина.

Джу Бина одолели мысли: а не придётся ли ему после этого вечера отдаться Сэ Ёлю?

– Если не сейчас, то когда бы я вообще сюда попал?

– На поддержание такого масштаба однозначно уходит целое состояние…

Сегодняшний приём проходил в особняке главы корпорации «Хэсон», владеющей многочисленными предприятиями в сфере дистрибуции. Недолго поразившись грандиозному масштабу - одна только площадь первого этажа особняка, не считая открытых пространств, составляла около 1000 квадратных метров, - Джу Бин содрогнулся от леденящего душу чувства дежавю, словно он уже был здесь когда-то.

Краем глаза он заметил отпрысков тех самых семей, что пять лет назад смотрели на него с презрением. Очевидно, было самонадеянно полагать, что он полностью преодолел травму того дня, ведь у него закружилась голова. Он ухватился за руку Сэ Ёля, стоявшего рядом.

Не дрожи. Сегодня я должен преуспеть… Только так я смогу отплатить не только своей семье, но и семье Сэ Ёля.

Хотя помолвка Сэ Ёля и Джу Бина всё ещё была неофициальной, слухи о ней уже расползлись по светским кругам. Джу Бин знал, что многие делали ставки на разрыв, считая, что ничего особенного в помолвке с мужчиной-омегой из семьи, уже потерявшей репутацию. Довольно многие открыто отпускали колкости за его спиной.

Поскольку Сэ Ёль был альфой, которого хотели все заполучить, но из-за верности первой любви, он продолжал заботиться о разорившейся семье и сохранять помолвку, вызывала у одних сожаление, а у других - зависть.

В подтверждение этому, несмотря на то, что у Сэ Ёля был партнёр, у входа на вечеринку было немало женщин, которые приставали к нему и кокетничали.

– Рядом с Квон Сэ Ёлем разве не Со Джу Бин? Не могу поверить, что он всё ещё жив.

– Он так нарядился, чтобы не выглядеть дохляком.

– У председателя Квон Джун Хёна и его семьи и впрямь сильное чувство долга. Неужели у семьи Со есть какой-то потайной источник богатства, раз они так держатся за обедневшую семью?

И молодёжь, и взрослые ненадолго зашептались, увидев Джу Бина, впервые за долгое время появившегося в салоне. Желая успокоить его, Сэ Ёль потянул Джу Бина за левую руку, которую тот слабо сжимал, крепче прижав его к себе, и источал лёгкие феромоны.

Когда Нежный аромат альфа, успокаивающий омегу, мягко окутал шею Джу Бина, на мгновение его настроение, казалось, улучшилось. Он проникся доверием к единственному другу и жениху.

– Не обращай на них внимания. Сегодня наш с тобой день.

– Спасибо, Сэ Ёль-а…

Медленно направляясь к маленькой комнате за сценой, где ждали дебютанты, он огляделся. Ребята из тех семей, что пять лет назад осыпали его презрением и неприязнью, почти не изменились, разве что стали чуть более зрелыми, но всё ещё выглядели почти так же по-детски.

Однако в их глазах промелькнула едва заметная перемена. Прекрасные черты лица Джу Бина, утратившие юношескую мягкость по мере взросления, и полностью раскрывшийся характерный соблазнительный аромат омеги вызывали у них уже не столько отвращение, сколько любопытство и похоть.

Кстати говоря, после краха семьи Джу Бина не одна и не две семьи сулили ему заманчивые контракты на суррогатное материнство. Даже низкопробные отпрыски которые жадно выжидали момент, чтобы захватить внимание Джу Бина, оказавшегося в бедственном положении, тоже имелись в немалом количестве.

То, что Джу Бин до сих пор не был продан, не подвергся насилию и сумел сохранить себя в целости, тоже было заслугой покровительства семьи Сэ Ёля.

– Боже мой, господин Квон Сэ Ёль! А это что за прекрасное создание?

– Здравствуйте, профессор Пак.

– Так вот тот самый жених, которого вы так тщательно скрывали! Не представите?

– Простите, профессор. Это мой давний друг и жених - Со Джу Бин. Он мой ровесник, а также сын председателя Со Дэхуна, бывшего главы Particle.

– Вы двое выглядите просто идеальной парой. Поздравляю. Кажется, сегодня состоится ваш дебют?

– Д-да… Полагаюсь на вас… - Джу Бин поклонился, отвечая едва слышным шёпотом. Похоже, это был профессор Корейского университета, места, куда он тайно мечтал поступить вместе с Сэ Ёлем до падения своей семьи.

Всё равно его недостаточный по сравнению с Сэ Ёлем ум и гораздо более низкие оценки не позволили бы ему и надеяться… но он мог бы хотя бы попытаться переступить порог университета рангом пониже… Его охватила горечь.

Родители Сэ Ёля не скупились на материальную поддержку, чтобы семья Джу Бина могла сохранять прежнее достоинство, но полностью заблокировали для Джу Бина возможность получения университетского образования. Их довод был таков: раз роль Джу Бина - быть лишь омегой, поддерживающей Сэ Ёля, и даже если позже родятся дети, для них можно нанять профессионального учителя, так что высшее образование ему было ни к чему. Поэтому после краха семьи Джу Бин больше не мог продолжать получать образование и бросил школу.

Оставив на время Сэ Ёля продолжать беседу с профессором, Джу Бин вошёл в маленькую комнату, где собрались сегодняшние дебютанты. Для масштабов особняка она казалась несколько тесноватой, но её антикварный интерьер, отражавший, видимо, роскошный вкус хозяина дома, был прекрасен.

На длинном диване, занимавшем целую стену, и окружающих его креслах теснились молодые аристократки из различных семей, прибывшие раньше Джу Бина. Хотя в корейском светском обществе мужчины и женщины дебютируют одновременно, для них предусмотрены раздельные комнаты ожидания. Джу Бина же, поскольку он омега, проводили в ту же комнату, что и женщин.

Хотя разница в возрасте составляла всего три года, сидевшие в зале ожидания девушки казались Джу Бину, уже считавшему себя взрослым, слишком юными. И поскольку все они были ярко накрашено, что не слишком шло их возрасту, выглядело это не очень гармонично.

Вскоре напряжённые и молчаливые женские взгляды устремились на Джу Бина, только что вошедшего в комнату. Их удивление необычайной красотой почётного гостя длилось недолго. Некоторые девушки, хорошо знавшие его истинное положение, открыто выразили неприязнь. Среди них были и те, кто страстно обожали Квон Сэ Ёля.

Как это обычно бывает на светских мероприятиях, вокруг царил привычный шум: громкий смех, оживлённые разговоры и тихо звучащая классическая музыка.

Однако в какой-то момент у входа возникло лёгкое волнение, а затем, словно кто-то выплеснул ледяную воду, наступила тишина. Дебютанты, собравшиеся в комнате, тоже, следуя за Джу Бином, любопытно высунули головы, чтобы понять, что происходит.

Перед глазами Джу Бина развернулась странная картина, от которой у него захватило дух.

Все приёмы, на которых он бывал до сих пор, были неформальными и непринуждёнными. Это был поистине первый раз, когда проводилось подобное мероприятие, на котором присутствовала королевская особа.

Раз присутствует королевская особа, естественно, здесь же были и военные, окружившие входы в салон, создавая несочетающуюся с вечеринкой, несколько напряжённую атмосферу.

Из комнаты Джу Бина плохо было видно, но, казалось, в центре стояли король и королева, слева от них - члены королевской семьи, а справа от короля - премьер-министр с супругой и двое молодых людей, по-видимому, их сыновья. Вокруг них, в строго выверенном порядке, согласно положению, стояли представители различных семей, занимая отведённые им места. От прежней непринуждённой и шумной атмосферы вечеринки не осталось и следа, все застыли с напряжёнными лицами.

Это было не национальное мероприятие, вроде коронации, а всего лишь ежегодный светский дебют - нежели они каждый раз устраивают подобное зрелище?! Увидев нечто невиданное, даже Джу Бин застыл в шоке.

– Наступил новый год. Желаем Его Величеству королю Ли Сон Хвану и королеве Ин Хо Ён в новом году благополучия и процветания, пусть Ваша слава широко распространится по королевскому двору. А также приносим свои благодарности. Также выражаем благодарность премьер-министру Тэ Са Рён и госпоже Ким Ми Ён, и желаем их старшему сыну, господину Тэ Му Джону, и младшему сыну, господину Тэ Хи Джону, приятно провести время на сегодняшнем светском дебюте…

Ведущий, взволнованно произнося речь, стоял на платформе и начал длинное вступительное слово, зачитывая имена присутствующих семей в порядке важности, начиная от королевской семьи и заканчивая почётными гостями.

Джу Бин был немало шокирован тем, что сыновья премьер-министра были названы раньше, чем прямые потомки короля и королевы - принцы и принцессы. В какой-то момент Сэ Ёль уже вошёл в комнату ожидания и встал рядом с Джу Бином. Приблизив лицо к Сэ Ёлю, Джу Бин начал задавать вопросы.

– Сэ Ёль-а, а почему сыновей премьера назвали раньше членов королевской семьи?

– Хм… На самом деле, так уже довольно давно. В конце концов, премьер-министр - фактический глава государства.

После введения конституционной монархии король выполнял лишь символическую роль, не имея права вмешиваться в политику, поэтому для таких людей, как Джу Бин, мало разбиравшихся в мирских делах, король, возможно, и был главным лицом в государстве, но реальная власть страны принадлежала политикам во главе с премьер-министром.

«Кстати, я слышал, что один из сыновей премьер-министра должен был отправиться в тюрьму за какое-то преступление, но вот он здесь, как ни в чём не бывало…» - промелькнуло у него в голове.

– Разве кто-то из сыновей премьера не должен был сесть в тюрьму?

– Это… просто слухи.

– Эй, вы, учитывая место, следите за словами.

С точки зрения Джу Бина, он старался говорить шёпотом, но со стороны, должно быть, выглядело, будто альфа и омега стоят слишком близко и шепчутся. Было ли их бормотание слышно окружающим или нет, но от одной из девушек, стоявших неподалёку, послышалось язвительное замечание.

Впрочем… Раз здесь собрались все семьи, включая премьера и короля, если я буду болтать всякое, надо мной могут насмехаться и вышвырнуть, следовало бы сдерживаться.

Сэ Ёль же нахмурился и повернул голову в сторону девушки, бросившей колкость. Встретившись с ним взглядом, она мгновенно утратила раздражённый вид, и её щёки залились румянцем.

«Ну и что, что он доминантная омега… Что хорошего в Со Джу Бине, мужчине, да ещё и из полностью разорившейся семьи?» - так думало большинство молодых аристократок, собравшихся в комнате, глядя на Сэ Ёль.

Появление на дебютном мероприятии в светском обществе предполагает, что участник сначала выходит на площадку самостоятельно, а затем, когда в том же порядке объявляется имя сопровождающего мужчины, покидает сцену под его эскортом. Таким образом, то, с кем придётся идти под руку, определяется случайностью порядка вызова имен.

Но этому счастливчику, выходя из комнаты ожидания, сразу же можно было взять под руку заранее выбранного мужчину и быть с ним вместе вплоть до ухода со сцены.

На самом деле, красавец альфа Сэ Ёль из хорошей семьи с безупречной репутацией уже приближался к брачному возрасту. Многие девушки, с момента краха бизнеса семьи Со втайне надеявшиеся на разрыв помолвки Со Джу Бина и Квон Сэ Ёля, в тщетных фантазиях раз за разом представляли, что, будь они омегой, смогли бы отобрать Сэ Ёля у Джу Бина.

– Сегодня, встречая молодых людей и девушек, достигших совершеннолетия, мы начинаем дебютную церемонию. Они - будущее надежды, которое будет вести за собой гражданскую элиту, основу Республики Корея. Прошу направлять вашу безграничную поддержку этим драгоценным детям. Первая семья - сын президента Корейского национального университета, господина Ким Чжи Уна, Ким Ханоль. Прошу ваших громких аплодисментов. Президент Ким Чжи Ун, в 19*7 году…

На приподнятой, как сцена, платформе раздались бодрые шаги, сопровождаемые аплодисментами. Было зачитано длинное, затянутое представление семьи и истории родителей, за которым последовал список достижений молодого человека, чьё имя только что назвали.

Вскоре в комнату, где находился Джу Бин, вошёл слуга. Было видно, как получив от него уведомление, что её очередь приближается, девушка глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

Какие слова скажут обо мне, когда придёт моя очередь?… Родился в семье простолюдинов, а не в янбанской, чей бизнес потерпел крах сразу после второго поколения, изгой общества, который даже не окончил среднюю школу и потратил время впустую, дебютировав только в 23 года?

Слуга обратился к Джу Бину, пока того била сильная дрожь.

По его словам, очередь Джу Бина была самой последней. Было ли это из-за понизившегося статуса семьи, из-за его возраста, большего по сравнению с другими дебютантами, или из-за неоднозначности его природы, из-за которой неясно, к кому его отнести - к мужчинам или женщинам, - неизвестно.

Слуга сказал, что перед Джу Бином представят ровно 15 мужчин и 15 женщин, поэтому у Джу Бина не будет официального сопровождающего, но если заранее приглашённый партнёр Сэ Ёль будет сопровождать его с начала до конца, проблем не будет. Хотя объяснение звучало правдоподобно, Джу Бин знал, что на самом деле это была заранее подстроенная Сэ Ёлем ситуация.

Время представления пролетело быстрее, чем ожидал Джу Бин. Когда, наконец, настала очередь Джу Бина, он, взявшись за руку Сэ Ёля, поднялся на платформу.

– Последним дебютантом станет - сын бывшего главы «Particle» Со Дэхуна, господин Со Джу Бин. Господину Со Джу Бину 23 года, в 15 лет проявился как доминантная омега, в настоящий момент обручён с третьим сыном председателя фармацевтической компании «Гахон» Квон Джун Хён, господином Квон Сэ Ёлем…

Поднявшись на платформу, которая казалась не очень высокой, он понял, что она на самом деле выше, чем он ожидал. Поскольку множество глаз, устремлённых на сцену, находились гораздо ниже Джу Бина, он непроизвольно смотрел сверху вниз на всех присутствующих, включая королевскую семью и семью премьер-министра. Из-за яркого сценического освещения лица людей плохо различались, но было ясно, что все смотрят прямо на него.

У Джу Бина в голове всё перепуталось. Украдкой наблюдая за движениями Сэ Ёля, он неловко попытался их скопировать. Должно быть, это выглядело довольно неумело, и хорошо, что из-за света не было видно выражений лиц людей.

К счастью, в ужасающей, как он предполагал, речи ведущего не было ни слова о крахе семьи Джу Бина или его недостаточном образовании. На праздничном мероприятии по случаю Нового года не было нужды напоминать всем о позорных деталях. Казалось, более половины представления заняла информация о семье Квон Сэ Ёля, официально объявленного его женихом.

Взявшись за руки, они остановились в центре сцены, и тут королева, стоявшая в первом ряду, медленно направилась к ним, отчего Джу Бин вздрогнул от неожиданности. Королева приближалась, держа в руках что-то сверкающее у груди. Завершающим ритуалом каждого дебюта было возложение небольшой тиары на головы женщин-участниц.

Когда Сэ Ёль прошептал Джу Бину, чтобы тот подошёл к королеве, Джу Бин, схватившись за сердце, готовое выпрыгнуть из груди, поспешно подошёл к самому краю сцены, преклонил колено и склонил голову. Только встав на колено или присев, он мог оказаться достаточно низко, чтобы руки королевы достали до его головы.

Когда после ощущения лёгкой тяжести на голове раздались аплодисменты, Джу Бин поднял взгляд. Перед ним улыбалось доброе лицо немолодой женщины - образ, знакомый ему по телевидению и газетам. Он чувствовал, что его дебют был признан самой королевой Кореи, благороднейшей из ныне живущих женщин.

Внезапно, от неописуемого чувства, подступившего к горлу, у него навернулись слёзы.

«Какой же я дурак, чтобы плакать на светском дебюте…» - осознав свою ошибку, Джу Бин поспешно смахнул слёзы, но, судя по изумлённым лицам в первом ряду, ближайшем к сцене, его слёзы, должно быть, были видны королевской семье, семье премьер-министра и всем, стоявшим в первом ряду.

– Всё, давай встанем, Джу Бин-а.

Вскоре Сэ Ёль, стоявший рядом с Джу Бином, прошептал и протянул руку. Ухватившись за руку Сэ Ёля, Джу Бин поднялся с колен, и они вместе поклонились в сторону зрительного зала, после чего спустились со сцены. Всё закончилось. По иронии судьбы, дебютное выступление завершилось гораздо более гладко, чем ожидалось, несмотря на то, что Джу Бин долго переживал из-за возможного очередного ужасного позора.

Дзинь!

– Поздравляем вас обоих!

– Вы уже определились с датой свадьбы?

– Господин Со Джу Бин, объявление о вашей помолвке сразу после дебюта - это двойная радость!

После того, как дебютный выход полностью завершился, прежняя торжественная атмосфера сменилась на более расслабленную. Дебют Джу Бина по сути стал публичным объявлением о помолвке с семьёй Квон Сэ Ёля, подтверждённым в присутствии королевской семьи. Не сам факт дебюта, а статус официального жениха Квон Сэ Ёля сейчас служил Джу Бину надёжной опорой.

На первый взгляд, Джу Бин полностью слился с атмосферой светской вечеринки. Обменявшись приветствиями и представлениями с несколькими подошедшими к нему людьми, он тихо потягивал вино, исполняя свой долг.

Не создавать проблем. Не привлекать лишнего внимания. Быть как можно скромнее и тише, чтобы не подвести семью Квон.

Вспоминая наставления родителей Сэ Ёля перед вечеринкой, Джу Бин молчал, и все сыпавшиеся с самого начала вопросы паре отвечал Сэ Ёль, стоявший рядом. Честно говоря, Джу Бин и сам ничего не знал ни о сроках свадьбы, ни о том, как далеко зашли переговоры между родителями, так что ответить ему было нечего.

– О, это же господин Хан Ки Ван!

– Боже, как я рада вас видеть! Наконец-то могу лично поприветствовать хозяина дома.

– Какая честь снова побывать здесь! Особняк просто восхитительный…

Внезапно все оживились, и в круг людей, окруживших Джу Бина и Сэ Ёля, образовался просвет. Похоже, они расступились, чтобы пропустить вошедшего в беседу мужчину. Особенно женщины, с пылающими щеками и восторженными возгласами об особняке и благодарностями за приглашение, давали понять, что он, должно быть, и есть хозяин этого огромного особняка.

– Чувствую себя намного лучше, оказавшись здесь. Я был совершенно измотан тем, что всё это время находился в плену старика.

– О, Боже, господин Ки, наверное, единственный, кто может называть председателя Хан О Су «стариком». Ха-ха-ха.

– И сегодня вы, господин Ки, как всегда язвительны!

Хозяин особняка, пробившийся сквозь плотный круг людей, чтобы оказаться в центре внимания, вызвал у Джу Бина любопытство. На самом деле, он тайно интересовался им уже некоторое время. Ещё издалека за его броской внешностью угадывался сияющий ореол.

Первым, что бросилось в глаза, были волосы каштанового оттенка, как у Джу Бина. В отличие от большинства мужчин в салоне с их короткими, аккуратными стрижками, у этого мужчины была непривычно длинная чёлка, ниспадавшая на лоб. В сочетании с тонкими, изящными и красивыми чертами лица он казался героем западного фильма, внезапно сошедшим с экрана.

Даже на таком балу, где собрались изысканные и состоятельные люди, каждый из которых тщательно подготовил свой наряд, преобладают присущие корейцам сдержанные и скромные черты лица. Мужчина перед ним, явно не метис, но обладал удивительной, словно греческая скульптура, внешностью, выделявшейся в любой толпе. Если среди виденных Джу Бином мужчин Сэ Ёль был одним из самых статных и красивых, то этот мужчина был на уровень выше — ослепительно красив.

Казалось, мужчина прочитал вопрос Джу Бина о том, насколько молод хозяин такого особняка, и обратился к нему:

– Мы встречаемся впервые? Приятно познакомиться. Я Хан Ки Кан, третий сын «Хэсон».

Он оказался третьим сыном компании «Хэсон», предоставившей сегодня свой особняк для светского дебюта.

Все присутствующие на вечеринке, кроме Джу Бина, давно отлучённого от светского общества, наверняка и так знали, кто этот мужчина.

Похоже, Ки Ван представился специально для Джу Бина, единственного, кто видел его впервые. Джу Бин поспешно ответил:

– Здравствуйте… Я Со Джу Бин.

– Поздравляю с дебютом. А, и с помолвкой тоже. Вы, такая красивая пара, сегодня, кажется, в центре всеобщего внимания.

– Спасибо за поздравления.

Хотя было естественно, что люди узнавали его после сегодняшнего дебюта, от осознания того, что этот красавец знает, кто он, сердце Джу Бина забилось учащённо.

Что со мной?

– Джу Бин-а, у тебя лицо покраснело. Много выпил?

– Вино, кажется, сильнее подействовало, чем я думал…

– Так нельзя. Тебе не плохо? Пойдём, подышим воздухом.

Как раз когда беседа с Ки Ваном собиралась продолжиться, Сэ Ёль, заявив, что Джу Бин пьян, и увлекая его наружу, прервал разговор. Позволяя Сэ Ёлю вести себя, протискиваясь сквозь толпу, Джу Бин украдкой оглянулся назад. Взгляд Ки Вана по-прежнему был устремлён на него.

«Почему этот мужчина продолжает так на меня смотреть… Наверное, он просто смотрит без особого смысла, но, возможно, из-за глубокой посадки глаз, его взгляд кажется каким-то… другим», - подумал Джу Бин.

Выйдя из особняка в элегантно подсвеченный французский сад, Джу Бина ударил по щекам ледяной порывистый ветер. Он и так был уже слегка навеселе, но вместо того чтобы протрезветь, он ощутил, как опьянение накатило с новой силой. От головокружения и холода он неосознанно и без колебаний уткнулся в тёплые объятия Сэ Ёля.

– Холодно, Сэ Ёль-я…

– Джу Бин-а… ты в порядке?

– …

Почувствовав неловкие, будто смущённые, похлопывания по спине от Сэ Ёля, он ощутил, как вслед за опьянением наваливается и сонливость.

Сегодня было слишком много всего. Ранний подъём, часы подготовки, внезапный официальный дебют, столкновение с бесчисленным количеством людей на вечеринке, на которую боялся идти. В светском обществе, где среди гостей были и те, кто открыто насмехался или даже пытался домогаться его, когда его семья обанкротилась, он чувствовал себя словно капля масла на воде. После неуклюжего дебюта напряжение до сих пор не отпускало.

– Джу Бин-а?

– …

Сэ Ёль смотрел на Джу Бина, который неподвижно лежал у него на груди и, похоже, уже начал закрывать глаза. Решив, что тот засыпает, Сэ Ёль подхватил его под коленями, легко взяв на руки, и направился в уединённую заднюю часть поместья.

Сделав несколько шагов, он увидел прекрасную стеклянную оранжерею. Заполненная разнообразными фруктовыми деревьями и яркими цветами, она казалась совершенно другим миром в разгар зимы.

«Кажется, мне было около пяти…», - Сэ Ёль вспоминал, как очень давно приводил Джу Бина сюда. В детстве особняк и оранжерея, казалось, находились друг от друга далеко, а теперь осознал, что стоит пройти всего несколько шагов… Он вдруг снова осознал, насколько ценно время, проведенное с Джу Бином с детства до настоящего момента.

И он ждал этого дня. Дня, когда можно будет наконец объявить, что Со Джу Бин - его пара. Хотя помолвку провели почти сразу после того, как Джу Бин проявился как омега. Однако, понимая, что будущее непредсказуемо до свадьбы, церемония ограничилась тихим обменом клятвами, на котором присутствовали только молодожёны и их старшие. Наблюдая за Джу Бином, чья красота расцветала день за днём, Сэ Ёль не мог избавиться от тревоги: а вдруг поступит более выгодное предложение от другой семьи или Джу Бин увлечётся кем-то другим?

Когда семья Джу Бина разорилась, Сэ Ёль, как это ни цинично звучало, внутренне ликовал при мысли, что теперь он - единственная опора для Со Джу Бина.

Но расслабляться было рано. По материнской линии статус был скромным, а по отцовской - не чистокровной «янбанской» знатью, а новой. Хотя после разорения семьи Джу Бин остался ни с чем, кроме долгов, его превосходные качества и красота сами по себе означали, что в высшем обществе на него обязательно будет спрос.

Доказательством служило то, что сегодня, когда Джу Бин впервые за долгое время предстал в полном облачении, немало отпрысков знатных семейств смотрели на него хищными глазами. Среди них были и те, кого он считал джентльменами, и однокурсники, и даже те, у кого уже были девушки, и даже без «особого признака», которые не могли реагировать на феромоны омеги. Сэ Ёлю пришлось поспешно увести Джу Бина в зал ожидания, отгородив его от похотливых взглядов, и только объявив на сцене об официальной помолвке, он наконец смог успокоиться.

Чтобы согреть Джу Бина, он отнёс его в тёплую теплицу и посадил на скамейку. Рядом с ним тихо заснувший Джу Бин дышал сладковатым дыханием, смешанным с запахом вина. Сэ Ёль нежно погладил его по щеке, как ребёнка, и набравшись смелости, приблизил свои губы к его.

Целых 23 года. Даже через несколько лет после совершеннолетия он ни разу не пытался вступить с Джу Бином в физическую близость - эта собственная джентльменская выдержка казалась ему самому невероятной. Стоило лишь прикоснуться губами к губам Джу Бина, как он безудержно и без колебаний принялся их изучать.

– Мм… ах…

– Ха-а… Джу Бин-а…

Звук соприкоснувшихся губ и учащённое дыхание разнеслись по оранжерее. Сначала Сэ Ёль лишь пробовал его губы, но затем кончик его языка проник в рот Джу Бина. Исследуя ровные зубы и сплетаясь с влажным языком, он вызвал волнение, от которого слюна скопилась и перелилась через край их губ.

– Хмм… Сэ… Сэ Ёль…

– Мм… Что, Джу Бин-а?

Услышав бормотание Джу Бина, чьи губы он всё ещё поглощал, Сэ Ёль нехотя оторвался на мгновение, чтобы ответить, и снова уткнулся в его пухлые губы.

– Меня… тошнит…

– …Ах…

«Похоже, он действительно много выпил. Нельзя допустить, чтобы мой романтический первый поцелуй превратился для него в смутное воспоминание, омрачённое тошнотой от алкоголя».

Можно было похлопать его по спине, чтобы облегчить рвоту, но нельзя же позволить ему рвать в чужой чистой оранжерее. А если вывести его наружу, многие могут увидеть.

Похоже, позывы не такие сильные, поэтому лучше оставить Джу Бина здесь ненадолго, а самому сходить за тёплой водой, чтобы успокоить его желудок. Всё равно вряд ли кто-то ещё зайдёт в оранжерею, так что ненадолго оставить Джу Бина одного должно быть безопасно.

– Побудь тут немного. Я принесу воды.

Звук удаляющихся шагов Сэ Ёля постепенно затих в ушах Джу Бина.

Оставшись один, Джу Бин был в смятении, но уже по другой причине. Почему его вдруг потянуло в сон, а потом подступила тошнота? Если пить редко, но много за раз, такие неприятности неизбежны.

В полубессознательном состоянии он смутно помнил, что, кажется, целовался с Сэ Ёлем. Вопреки смутным ожиданиям чего-то сладкого и нежного, поцелуй оказался липким, поспешным и немного неловким. Теперь им уже не удастся вернуться к дружеским отношениям.

Лёгкое смятение в душе не могло победить накатившую сонливость. Возможно, потому, что в оранжерее было так уютно и тепло.

Неизвестно, сколько минут прошло, пока он так спал, но рядом с ним на скамью с ощутимым весом опустился С

Ёль. Затем его опущенную голову приподняли, и он услышал тихий голос:

– Быстро уснул.

– …Ёль-а… уже вернулся?

– Угу.

«Я ведь точно слышал, что он ушёл за водой…» - подумал Джу Бин и шевельнул губами в ожидании, что к ним поднесут стакан. Вместо этого его рот покрыли влажные, липкие губы. Джу Бин по-прежнему был с закрытыми глазами, во власти дремоты и опьянения, и в полной расслабленности позволил закрыть на этот жест глаза.

Но пока в полусне он послушно следовал за движениями партнёра, по его спине пробежал холодок, смешанный с острым возбуждением. Почему-то этот поцелуй ощущался иначе, чем тот неловкий и торопливый, что был перед уходом Сэ Ёля. Манера, в которой исследовали нежную внутреннюю поверхность его рта и язык, была похожей, но движения казались гораздо более умелыми - кончик языка то напрягался, то скользил, тщательно выискивая каждую чувствительную точку. Опьянение и сонливость разом улетучились, сменившись внезапным возбуждением, и Джу Бин невольно издал стон и открыл глаза.

– Ах… ха! Э-э…?

– Наконец-то ты смотришь мне в глаза.

Джу Бин в испуге уставился на черты лица перед собой, напоминавшие классическую западную скульптуру. Тот, чьи губы только что соприкасались с его, был вовсе не Сэ Ёлем, как он ожидал, а Хан Ки Ван, с которым он обменялся парой слов внутри особняка.

– Э-э… как? Где Сэ Ёль?

– Интересный вопрос. И куда же ваш жених подевался, оставив вас одного?

– Я… я… почему вы меня поцеловали?

Ки Ван пересел ближе, раскинув свои длинные ноги, и пожал плечами. Даже такой простой жест выглядел у него изящно, словно отточенная актёрская игра главного героя в западном фильме.

Джу Бин чувствовал, как сходит с ума. Он не понимал, почему испытывает трепет из-за поцелуя с незнакомцем. Почему вместо гнева за украденный поцелуй его сердце бешено колотилось, не в силах успокоиться. Наверное, это от шока. Или может, потому что он альфа и выпустил феромон.

– Я тоже не совсем понимаю Квон Сэ Ёля. Он не дал нам как следует попрощаться, утащил за собой, бросил вас одного и исчез.

– Вы… следили за мной?

– А если да?

Холодная и уверенная манера, с которой Хан Ки Ван подкрался, воспользовавшись отсутствием Сэ Ёля, граничила с дерзостью. Но больше всего, если бы стало известно, что в первый же день после официального объявления о помолвке Джу Бин целовался с другим - большей неловкости и представить было нельзя. Желая поскорее избавится от этого мужчины, Джу Бин сам не заметил, как выпалил:

– М-могли бы вы, пожалуйста, уйти?

– Вы хотите, чтобы я ушёл? Это же мой дом, зачем вы так ведёте себя?

– Т-тогда лучше я сам уйду.

Когда Джу Бин резко встал, словно никогда и не был пьян, и направился к выходу, небрежно насвистывавший Ки Ван тихо добавил:

– Господин Со Джу Бин.

– Да?...

– Разве не ваше тело сейчас - главное достояние?

– …

– Пожалуйста, следите за своими феромонами.

– Ах…

– Я был озадачен, когда в оранжерее уловил запах цветов, которых я раньше не нюхал. Оказалось, это от вас. Если выйдете в таком виде, вас растерзают, не дав даже дойти до зала.

– …

Слова звучали оскорбительно, но Джу Бин не нашёл, что ответить. Молча он вышел из оранжереи, надеясь лишь, что эта история останется тайной, унесённой с собой в могилу.

Вернувшись в особняк, Джу Бин застал вечеринку в самом разгаре. Ему было неприятно чувствовать себя лишним, но ещё страшнее было встретить знакомые лица, поэтому он лишь беспокойно искал глазами Сэ Ёля. Вдалеке он заметил его, выходящего с бокалом воды.

– Джу Бин-а!

– Сэ Ёль-а.

– Прости, что задержался… Ты ушёл из оранжереи, не дождавшись меня?

– Я уже протрезвел, всё в порядке.

– Выпей вот это. Я хотел поскорее… - бормоча что-то, Сэ Ёль поднес к губам Джу Бина стакан, который держал в руке. Вода должна была быть тёплой, но уже остыла. Видимо, он действительно где-то задержался по пути. Тайна разрешилась мгновенно.

– Здравствуйте?

Это была Мин Ён - женщина на два года младше Сэ Ёля и Джу Бина. Судя по тому, как она настойчиво держала Сэ Ёля за руку, именно она не давала ему отправиться в оранжерею.

Мин Ён родилась в известной семьи врачей: оба её родителя были медиками и владели крупной больницей. Она была красивой и состоятельной наследницей. Хотя их родословная принадлежит к среднему классу, в отличие от династии Чосон, семьи врачей сейчас пользовались большим уважением и имели много общего с фармацевтическим бизнесом семьи Сэ Ёля, поэтому они довольно близки.

И Мин Ён давно и страстно любила Сэ Ёля. Воспоминания о том, как она рыдала, считая, что не может претендовать на альфу Сэ Ёля, потому что родилась обычной бетой, были ещё свежи.

Кажется, это было вскоре после краха семьи Джу Бина, когда Сэ Ёль, желая его утешить, купил ему парфе в кафе. Случайно проходившая мимо Мин Ён заметила их, ворвалась внутрь и устроила сцену. Она кричала, что Со Джу Бин уже лишён статуса янбанов, так почему же помолвку ещё не расторгли, и спрашивала, неужели ему так сильно нравятся омеги… Парфе оказалось опрокинутым на стол, крем растёкся, фрукты разлетелись, а пока Сэ Ёль спорил с Мин Ён, Джу Бин, боясь, что поднявшийся шум привлечёт внимание возможных сплетников, поспешил спрятаться под столом… Это звучит как сцена из комедийного фильма, но это воспоминание, над которым участники событий никогда не смогут посмеяться.

– Здравствуйте…

– Оппа, ты сегодня выглядел так прекрасно! Ещё несколько лет назад ты был, несомненно, мальчиком, но теперь я бы подумала, что ты больше похож на девушку.

– Что это за слова такие?! - вспылил Сэ Ёль, пытаясь её остановить, но Мин Ён, ничуть не смутившись, скривила губы и продолжила:

– О? Значит, мне следует сказать оппе Джу Бину, что он похож на мужчину? Вокруг не так много мужчин-омег, поэтому я действительно не знаю, какой комплимент следовало бы сделать…

Смелая реакция Мин Ён, казалось, была нацелена на то, чтобы сломить дух Джу Бина. Сэ Ёль, подтолкнув её в спину, попытался отогнать. Но Мин Ён, не желая сдаваться, оглянулась и добавила:

– В любом случае, поздравляю вас двоих с помолвкой! Сэ Ёль оппа, не забудь материалы, которые я просила для занятий на послезавтра…

Наблюдая, как Мин Ён, фыркнув, прощается и уходит, Джу Бин испытывал смешанные чувства. Она всё ещё любит Сэ Ёля… Слухи о том, что после поступления в Корейский университет она намеренно записалась на те же курсы, несмотря на другую специальность, видимо, правда. Казалось, она даже посещала те же самые курсы зимнего семестра, что и Сэ Ёль.

По правде говоря, Джу Бину было всё равно, считали ли его полностью женщиной или, наоборот, мужчиной без капли мужественности. С того момента, как он осознал, что родился редким мужчиной-омегой, людей, жаждавших его - мужчин или женщин - было множество, но у самого Джу Бина никогда не возникало сексуального влечения. Он даже думал, что его гендер, мужчина-омега, не принадлежит ни к чему, приближаясь скорее к асексуальности.

Но Сэ Ёль был альфой и, к тому же, здоровым мужчиной. Увидев сегодня Мин Ён в платье с глубоким вырезом, он, как мужчина, наверняка почувствовал естественное влечение. Сам Джу Бин, хоть и омега, думал, что, помимо красивых, почти женственных черт лица, у него не хватало того, что могло бы возбудить мужское желание. Такие мысли невольно заставляли его сжиматься.

Если бы однажды Сэ Ёль холодным взглядом заявил, что его больше привлекает женское тело, Джу Бин оказался бы в положении, ничем не отличающемся от сушёной горлянки с оборванной верёвкой*.

*Сушёная горлянка с оборванной верёвкой» - это устойчивое корейское выражение. Горлянка-калебас исторически использовалась как сосуд для воды или вина, который носили на верёвке. Если верёвка обрывается, сосуд падает, становится бесполезным и его могут выбросить.

– Ты всё это время разговаривал с Мин Ён..?

– Джу Бин-а.

– Да?

– Что с твоим запахом?

Ах… Видимо, слова Ки Вана о том, что его феромоны вышли из-под контроля, были правдой. Джу Бин прищурился и заикнулся, чувствуя себя так, будто его поймали на измене, когда Сэ Ёль приблизил нос к его шее:

– А… Когда пьян… феромоны тоже могут выделяться… Я не знал.

– Нужно быть осторожнее. Пойдем домой.

С этими словами Сэ Ёль поспешно схватил Джу Бина за руку и поволок за собой. Водитель, ожидавший у входа в особняк, заметил Сэ Ёля и подогнал к ним чёрный американский седан. Опасаясь, что их кто-то увидит, Сэ Ёль поспешно усадил Джу Бина на заднее сиденье, сел сам, и машина тронулась.

Официально они спешно уезжали под предлогом, что нужно проводить Джу Бина домой, так как тот был не в состоянии оставаться на светском мероприятии, но на самом деле Сэ Ёль был возбуждён больше, чем Джу Бин. Он изо всех сил пытался сохранять спокойствие, сдерживая свои феромоны и пряча под скрещенными ногами заметную выпуклость на брюках, что сводило его с ума.

И это неудивительно: хотя Джу Бин всегда отвечал на слепую любовь Сэ Ёля с нежностью, он никогда не мог быть абсолютно уверен, что это та же самая форма привязанности, которую он испытывает сам - то есть, испытывает ли Джу Бин сексуальное влечение. После сегодняшнего первого поцелуя с Джу Бином от его тела исходил сладкий аромат омеги, что указывало лишь на одно: ласки Сэ Ёля наконец-то пробудили в Джу Бине возбуждение.

Тем временем Джу Бин обернулся, чтобы посмотреть на удаляющийся от машины величественный особняк, и снова удивился. Неожиданно в заднем стекле седана он увидел длинную тень, пристально смотрящую в его сторону. Он не думал, что тот останется в оранжерее, но… с каких это пор Хан Ки Ван вышел ко входу в особняк и наблюдал за ним?

– Джу Бин-а…

– Да?

Сэ Ёль понизил голос и осторожно положил руку на бедро Джу Бина.

– Может, сегодня поедем ко мне?

– Мама будет беспокоиться…

Увидев невинное лицо Джу Бина, не понимающего его намерений и говорящего о матери, Сэ Ёль опомнился. Действительно, если он без объяснений увезёт Джу Бина, игнорируя его родителей, которые с нетерпением ждут его возвращения в день дебюта, это ударит по его репутации будущего зятя. Они только сегодня официально объявили о помолвке и впервые вступили в физический контакт. Вместо того чтобы торопиться удовлетворить свою сиюминутную похоть, Сэ Ёль решил не спешить, позволяя Джу Бину постепенно принять всё это.

Вскоре седан тихо остановился перед домом Джу Бина. Когда тот, поблагодарив, взялся за ручку, Сэ Ёль снова притянул его к себе и покрыл его лицо страстными поцелуями. В спешке их зубы даже стукнулись. Сэ Ёль затянул поцелуй, водя языком по нёбу Джу Бина, пытаясь вызвать у него ответную реакцию.

– Мм…!

– Ммм… Джу Бин-а, прощай.

Он хотел целоваться дольше, но, увидев смущённого водителя, вышедшего из машины и ожидающего снаружи, чтобы проводить Джу Бина, пришлось отпустить его.

– Передай извинения, что не могу лично попрощаться с родителями. Завтра мы с моими родителями навестим их! Только выгляди хорошо!

Джу Бин не помнил никакой договорённости о встрече с родителями Сэ Ёля завтра. Внезапная договоренность удивила его, но он предположил, что после сегодняшнего объявления о помолвке у старших, должно быть, появились новые вопросы для обсуждения.

Прожив беспокойный день, он не следил за временем, а уже было близко к полуночи. Открыв калитку и войдя во двор, он увидел, как Хиок, несмотря на холод, босиком выбежала к нему.

– Джу Бин-а, как всё прошло? Раз ты вернулся так поздно, значит, всё хорошо?

– Да. Всё прошло хорошо…

Хиок со слезами на глазах крепко обняла Джу Бина.

– Спасибо, Джу Бин-а… Я знаю, ты не хотел идти на эту вечеринку. Но спасибо, что послушал маму!

– Пожалуйста…

Затем, резко отпустив Джу Бина из объятий, Хиок с блеском в глазах начала забрасывать его вопросами:

– Ну так? Кто был на вечеринке? Правда, что король и премьер-министр присутствовали, как и ходили слухи? И Сэ Ёль сопровождал тебя до самого конца?

– Да, мой дебют был последним по очереди, королева возложила на меня тиару… Ах, да, тиара!

Пока Джу Бин до этого клевал носом и погружался в сон, и даже когда он целовался с двумя мужчинами, он умудрился не потерять и аккуратно снять с головы изящную маленькую платиновую тиару, которая всё это время крепко держалась в его волосах.

– Мама, если продать это, можно получить немало денег, правда? Этого хватит на часть свадебных расходов…

– Какая красивая… Даже я в день своего дебюта не получала такой… Джу Бин-а, давай пока не думать о свадебных расходах и пока просто сохраним её.

– Стоит ли?...

Хиок, впервые за много лет услышав живые подробности о светской жизни янбанов, была полна любопытства. Джу Бин, хотя его клонило в сон и он чувствовал лёгкое недомогание, будто к нему подкралась простуда, изо всех сил старался искренне отвечать на вопросы матери. Так незаметно пролетело время, и на часах уже перевалило за два часа ночи.

В конце сообщив новость о завтрашнем визите родителей Сэ Ёля, Джу Бин наконец отправился в спальню и сомкнул глаза. За последние пять лет он ни разу не видел у Хиок такого оживлённого выражения лица. Сегодня её улыбка впервые показалась ему счастливой, от чего его сердце согрелось, но в то же время ему стало горько.

Что такого в этих янбанах, в этом светском обществе, чтобы чувствовать такое волнение?..

Первая любовь

На следующий день среди газет, доставленных к дому, оказалась и коротенькая брошюрка розового цвета. Подумав, что это рекламный листок, Джу Бин машинально бросил на неё взгляд - и чуть не выплюнул кофе, который как раз держал во рту, увидев на обложке собственное лицо.

И не где-нибудь, а на первой полосе красовался заголовок:

«С началом Нового года Змеи - сигнал возвращения в аристократические круги?!»

Внук бывшего главы «Particle» Со Мён Чана, Со Джу Бин, объявляет о помолвке с третьим сыном из рода Квон.

Эта маленькая розовая брошюра была светской прессой, распространяемой в основном среди корейских аристократических семей. В ней буквально публиковались сплетни высшего общества. Обычно она выходила раз в неделю, но в периоды, когда слухов было особенно много, могла рассылаться почти ежедневно, как газета. При весьма скудном содержании подписка на неё стоила дорого, однако для дворянских семей она была практически бесплатной (что иронично: для аристократов - дёшево, а для относительно бедных простолюдинов, желавших её читать, - в разы дороже). Джу Бину смутно вспоминалось, как в детстве мама любила её почитывать, но после разорения семьи рассылка прекратилась, и он о ней позабыл. Но почему же теперь эта штука снова оказалась у его порога?!

В соответствии с тем, что основная читательская аудитория сплетнического журнала состояла из образованных и культурных людей, всё было написано ханчой*.

*Ханча - китайские иероглифы, адаптированные и используемые в корейской письменности для обозначения слов, имеющих китайское происхождение.

К счастью, Джу Бин, с детства получивший дворянское воспитание, легко читал иероглифы. Ему стало любопытно, что же там о нём написали, и он углубился в текст под заголовком.

Со Джу Бин (господин Со, 23 года, омега), внук бывшего главы компании «Particle» Со Мён Чана, спустя три года с опозданием ступивший на порог аристократического общества, с первого дня года Змеи стал главной обсуждения на дебюте. Хотя юридически он мужчина, но проявившись как редкий омега, вызвал всеобщее удивление, выбрав в супруги не женщину, а альфа-мужчину.

Его избранник - третий сын председателя фармацевтической компании «Габон» Квон Джун Хёна, Квон Сэ Ёль (господин Квон, 23 года, альфа), известный как давний друг господина Со. Ныне он учится на 4-м курсе факультета бизнес-администрирования Корейского университета и являет собой образец благородного и безупречного в поведении альфы.

Господин Со пять лет назад пережил падение семьи, связанное с банкротством «Particle», и был исключён из дворянского круга, однако благодаря щедрой поддержке семьи Квон он достиг двойного успеха: брака и возвращения в светское общество. Интерес к тому, удастся ли довести этот счастливый союз до свадьбы, в обществе не угасает.

Над статьёй во всю полосу была размещена фотография - момент, когда Джу Бин и Сэ Ёль кланялись перед церемонией. В отличие от прекрасно вышедшего на снимке Сэ Ёля, у Джу Бина было странное выражение лица - будто он то ли улыбался, то ли плакал от сильного напряжения.

Если бы он знал, что фотография будет опубликована в таком большом размере, то уделил больше внимания своему внешнему виду. А также подумал, что никак не может понять этот аристократический мир, где распространяют такие незначительные новости.

Затем его накрыла внезапная, будто удар по голове, тревога. Что, если кто-то сфотографировал и передал в журнал ту сцену в оранжерее, где он целовался с Хан Ки Ваном?..

Спохватившись, он пролистал остальные страницы, но, к счастью, статьи, связывающей его с Ки Ваном, не обнаружил.

Однако материал о самом Хан Ки Ване занимал довольно много места. Начинался он с восхваления вчерашнего приёма, а внимание естественным образом притягивала фотография, запечатлевшая его выразительные черты лица. В статье говорилось, что нынешним владельцем особняка в Сонбук-доне, который вчера был представлен как образец западного великолепия, является Хан Ки Ван.

Изначально это была одна из нескольких резиденций, принадлежавших его отцу, председателю Хан О Су. Построенная с учётом вкусов супруги, она использовалась в основном для приёмов, а как только младший сын Ки Ван достиг совершеннолетия, её переоформили на него.

Под фотографией были указаны его имя ханчой и возраст. Джу Бин не удержался от любопытства и взглянул.

Двадцать девять?! Ого! На целых шесть лет старше меня! Слышал, что он до сих пор не женат…

Статья завершалась намёком на то, что неженатому красавцу, полному обаяния и остроумия, постоянно поступают предложения о женитьбе, и общество не теряет интереса к тому, кому же выпадет удача стать его избранницей.

О семействе Хан Ки Вана Джу Бин кое-что знал. Поскольку это был весьма влиятельный аристократический род, ему с детства доводилось о нём слышать.

Корпорация «Хэсон» - крупная торговая компания, чья коммерческая сеть раскинулась не только по главным городам Кореи, но и до самых отдалённых провинций. В Сеуле ей принадлежит огромный роскошный универмаг. Казалось бы, состояние нажито сугубо на торговле, но на самом деле это семья с высоким историческим статусом и чувством собственного достоинства, принадлежащая к военному сословию янбан.

И в современную эпоху род продолжает военные традиции. Дядя Ки Вана по отцу служил начальником штаба военно-морских операций, а его отец, будучи вторым сыном, получил больше свободы от военных обязательств рода и смог развивать бизнес. Тем не менее старший брат Ки Вана, как первенец, окончил Военную академию и, кажется, уже дослужился до звания генерал-майора… Говорят, в их семье старший сын идёт по военной стезе, а реальное управление «Хэсон» готовятся принять второй сын и зятья.

А чем же тогда занимается младший сын, Хан Ки Ван?.. Ему почти тридцать, так что студентом он быть не может. Наверняка ему тоже положено либо продолжать семейный бизнес, либо идти в армию, но о его нынешней деятельности Джу Бину ничего не было известно.

Кстати, если Ки Ван военный… Непроизвольно представив его в корейской военной форме, Джу Бин вдруг подставил в своём воображении откровенную спартанскую экипировку, которую когда-то видел в каком-то журнале. Почему-то она казалась ему более подходящей…

А когда он представил обнажённый пресс и мощную грудь Ки Вана, его лицо вспыхнуло, а тело охватила странная щекотка.

Что со мной происходит?.. С прошлого вечера что-то не так…

На самом деле, с момента возвращения домой после вчерашнего приёма Джу Бин чувствовал себя необычно. Дыхание было учащённым, краснота с лица не сходила, а отверстие между ягодиц, которое до сих пор использовалось лишь для справления естественных нужд, так зудело, что он не мог спать всю ночь.

Наконец, уснув, он увидел сон, будто скачет на лошади, а оглянувшись, увидел красивого мужчину с расстёгнутой на груди рубашкой, который крепко держал его, не давая упасть с седла. В тот миг, когда ему показалось, что лицо похоже на Ки Вана, он проснулся и обнаружил, что за тот короткий сон его нижнее бельё промокло. Количество выделившейся жидкости и из члена, и из того самого отверстия - было немалым.

Это была его первая в жизни поллюция, которой не случалось даже в подростковом возрасте.

Как раз когда он хотел спрятаться от всплывших воспоминаний, Хиок, проснувшаяся поздно, вышла в гостиную.

Она застыла на месте, глядя на журнал со сплетнями в руке Джу Бина, затем схватила его и начала листать.

– Ого, Джу Бин-а, ты на первой полосе! Какая радость!

– Как-то… неловко…

– Все снобы из высшего общества только и мечтают украсить собой первую полосу… Посмотрим, упомянули ли тут твоих маму и папу… Где же…

Обнаружив, что упомянут лишь его дед по отцу, а о его родителях ни слова, она слегка сбавила восторженный тон. Но, похоже, настроение у неё по-прежнему было хорошим.

Хотя у Джу Бина и не было ни малейшего желания снова становиться аристократом, раз уж его родители так рады, что ж тут поделать - придётся возвращаться в светское общество… Понимая, что положение в обществе напрямую связано с благосостоянием его семьи, он в такие моменты твёрдо решал для себя: возвращение в светские круги нужно провести без сучка без задоринки.

– Твой отец сегодня рано встал и пошёл чинить машину. Не знаю, что с ним случилось. Он из тех людей, которые обычно сидят взаперти в своей комнате день и ночь…

– Наверное, потому что сегодня придут родители Сэ Ёля.

– Хоть бы эти аристократы сообщили, когда именно собираются…

Бип-!

Шутки ради можно было бы сказать, что семья Сэ Ёля хоть и принадлежит к аристократическому роду, но сами-то не обладают аристократическими манерами. Хиок частенько подтрунивала, что стоит лишь завести разговор о родне Сэ Ёля - и тут же либо звонок от них раздастся, либо они на пороге явятся. И сейчас, в самый разгар этой невинной мысли, зазвенел дверной звонок. Джу Бин, погружённый в эти мысли, побледнел, поняв, что солнце уже высоко в небе.

Он был всё в той же пижаме, в которой спал. Вчера же Сэ Ёль наказывал ему привести себя в порядок…!

– …Ты даже не умылся ещё?

– Простите… Сейчас быстро соберусь.

– Мама, это я виноват, что не уточнил время, - из-за этого Джу Бин и не успел подготовиться.

Родители Сэ Ёля, разумеется, не скрывали досаду, увидев Джу Бина в пижаме и явно не умытого. Хиок, сказав, что не может позволить никому увидеть себя неподготовленной, попросила солгать, что она ушла вместе с отцом, и уже давно скрылась в своей комнате.

К счастью, у гостей, похоже, не было особых дел к родителям Джу Бина. Они тут же принялись торопить его умыться и одеться. Он направился наспех умываться, совсем позабыв о том, что их следовало сначала угостить чем-нибудь.

– Довольно. Мы прекрасно знаем положение вашей семьи. Так что нет смысла спокойно наслаждаться напитками.

– Мама. Джу Бин просто хочет проявить вежливость…

– Сэ Ёль, покрывай его! Если хочешь вернуться в аристократический круг, каждый твой жест должен быть безупречен, а этот парень, хоть и взрослый уже давно, всё ещё…

Пусть он и отпрыск обедневшего рода, но раз уж они собираются породниться, такие пренебрежительные выпады в адрес будущего члена семьи выглядели неуместно. Но что поделать? Джу Бин, уже привыкший к колкому тону матери Сэ Ёля, лишь постарался поторопиться, чтобы не раздражать её ещё больше.

– Похоже, ты никогда не ходишь по магазинам на деньги, которые мы тебе даём. А в светском обществе мода - это почти всё… Что это за вельветовые джинсы, из какого они века?

– А… Может, переодеться?

– Нет уж. Если ждать, пока ты приготовишься, солнце сядет.

Даже то, что он старательно подбирал, оказалось разочарованием. Джу Бин совсем пал духом.

– Всё в порядке. Яркий цвет тебе очень идёт, - успокаивал его Сэ Ёль, понизив голос, чтобы мать не услышала. Он искренне не понимал, почему она придирается к каждой детали одежды. Ведь она даже не изношенная, а Джу Бин в любом наряде выглядит как ангел.

После этой суматошной подготовки их конечным пунктом стал универмаг корпорации «Хэсон», расположенный в самом центре района Чонно.

Сперва Джу Бин даже не сразу сообразил, что это и есть «Хэсон».

«А, так вот почему…» - догадался он, и это было ответом на его другой вопрос.

На первом этаже универмага был Хан Ки Ван. И он стоял в тесной, почти интимной близости с какой-то женщиной.

Казалось, они нисколько не замечали ни Джу Бина, ни семью Сэ Ёля. Женщина обхватила руками талию Ки Вана, принимая вызывающе кокетливую позу.

Повернувшись к лифту, Джу Бин поспешил убрать Ки Вана и ту женщину из поля зрения. Он не хотел попусту растрачивать эмоции на случайную встречу с главным героем своих вчерашних снов.

– На следующей неделе состоится бал. Наряда-то у тебя наверняка нет?

Они находились на пятом, самом верхнем этаже универмага - в VIP-зоне, куда поднимались на лифте, а не в шумных нижних залах, кишащих обычными посетителями, и присматривали наряды.

Джу Бин, по правде говоря, напрочь забыл о самом понятии бала. Раз уж ступил в светское общество, придётся появляться на всех возможных приёмах, которые теперь будут сыпаться еженедельно. А раз он уже стал героем первой полосы «светских сплетен», то его репутация теперь напрямую связана с репутацией семьи Квон. Поэтому они и пришли купить ему приличный наряд для бала. Само по себе это был жест доброй воли, но мать Сэ Ёля не переставала при этом говорить таким тоном, что настроение портилось напрочь.

– В высшем свете обращают внимание не только на природную красоту. Куда важнее - чувство стиля, умение подобрать костюм, подходящий к ситуации.

– Да, понимаю.

– Вот поэтому сегодня я сама лично выберу для тебя. А в следующий раз уже тренируйся выбирать сам - вкус надо развивать.

– Это же не делается за один день, тц… - бормотание и цоканье языком заставили его покраснеть. Как ни крути, даже если семья обеднела, чтобы быть достойной парой для Сэ Ёля, ему следовало бы усердно прививать себе изысканный вкус, пусть он и не по карману. Но, конечно, свои недостатки в одночасье не исправишь.

Отец Сэ Ёля, безучастный к тому, как его жена отчитывает будущую невестку, с самого начала был занят обсуждением деловых вопросов с секретарём, которого взял с собой.

Хотя Джу Бин слышал, что сейчас у отца Сэ Ёля напряжённый период из-за вопросов слияния и поглощения, тот всё же нашёл время прийти, чтобы купить одежду своей будущей невестке. Он не мог не чувствовать неловкость.

В VIP-зоне было тихо. Разумеется, всех, кого они встречали, судя по всему, принадлежали к аристократии, получающей ту самую прессу. Те, кто им повстречался сейчас, сперва узнали семью Сэ Ёля и обменялись приветствиями, а затем, узнав и Джу Бина, принялись суетиться вокруг. Сэ Ёль представлял них людей из какой-то знатной семьи, но, увы, до того, как это успело как следует отложиться в глупой голове Джу Бина, всё уже испарилось. Он решил, что в следующий раз, встретив этих людей, постарается избегать обращения по именам.

– Как же так вышло, что сам Квон Сэ Ёль и его невеста необыкновенны своей красотой!

– Наверное, самая красивая невестка в роду Квон~

– Вы, наверное, очень гордитесь, мадам?

– Ха-ха… Мои чувства не важны, главное, чтобы молодые были счастливы.

Пока дамы неспешно обменивались любезностями, Джу Бин стоял поодаль. Беседа затягивалась, к дамам присоединился и Сэ Ёль, и они вовсю делились какими-то светскими новостями, понятными лишь им. Занятый отец Сэ Ёля с серьёзным видом отошёл подальше, обсуждая дела с секретарём. Заскучав от затянувшегося разговора, Джу Бин зашёл в ближайший магазин и стал рассматривать одежду, намереваясь применить свой вкус к моде на практике.

А что, если надеть не фрак, а просто обычный костюм - будет очень странно?.. Матушка говорила, что некоторые ткани неподобающи, но почему мне они все кажутся одинаковыми?..

Он ломал голову над сложностями дресс-кода, как вдруг сзади к нему вплотную приблизилось высокое, крепкое тело, и чья-то рука потянулась к наряду прямо перед ним. Внезапно оказавшись будто в ловушке в объятиях незнакомца, Джу Бин попытался было осторожно выскользнуть, как над головой раздался знакомый голос.

– Если ищете наряд для бала, то вот этот будет лучше.

– Господин Хан Ки Ван…

– Я заметил, вы всё время смотрите на мужские фраки. Вам больше подойдёт что-то элегантное, с лёгким женственным намёком. Это также соответствует этикету вашего жениха. Вы же прежде всего омега, не так ли?

– …

Насмешливый тон Ки Вана и его слегка кривая ухмылка перевернули всё внутри у Джу Бина. Было это потому, что он посоветовал ему выбрать одежду, которую могли носить женщины, поскольку является омегой, или же оттого, что всплыли в памяти образы того, как он заигрывал с загадочной женщиной, Джу Бин сам не мог сказать.

Теперь, приглядевшись, он заметил, что когда Ки Ван улыбается, на его щеках появляются ямочки. Даже если бы он только что совершил убийство, одна улыбка с этими ямочками сделала бы его невероятно безобидным.

Ещё больше его разочаровало то, что наряд, которое ему протянул Ки Ван, было из струящейся ткани и кричащих цветов, которые, как можно было сказать, носила бы женщина куртизанка. То, что это были брюки, а не юбка, не означало, что мужчине можно их носить.

– Я… не хочу становиться посмешищем.

– Посмешищем? Вы вообще в курсе, как выглядите?

– Что?

– Раз уж родились с такой внешностью, надо использовать её по максимуму. Нечего прятаться.

– Я не понимаю, о чём вы…

– Идёмте. Я подарю вам наряд, в которой вы придёте на следующей неделе.

Ки Ван схватил Джу Бина за запястье и потянул прочь из заполненной вешалками примерочной. Вместо этого он привёл его в просторный бутик, где одежда была выставлена на манекенах, подчёркивая объём и силуэт. Кстати говоря, они значительно отдалились от семьи Сэ Ёля. Те, похоже, всё ещё болтали и даже не заметили исчезновения Джу Бина.

– Господин Ки Ван, здесь одежда, наверное, ещё дороже…

– Я же сказал, что это подарок.

– Но сегодня ведь не особый случай…

– Тогда считайте, что это подарок самому красивому гостю, посетившему сегодня мой универмаг.

«Значит, я красивее той женщины с первого этажа?» - едва сдержав это вопрос, Джу Бин молча оставил отдёрнул руку, за которую тот держался.

Казалось, тот странный запах его тело снова начинает истощать от этого прикосновения.

Бесспорно, наряды в этом бутике были куда изящнее и роскошнее. Если в том, куда водила мать Сэ Ёля, преобладали сдержанные тона, то здесь, куда его привёл Ки Ван, царили яркие краски. Прямо как в оранжерее его особняка.

– Люди сходят с ума от этого кораллово-розового цвета, но азиатам он обычно не идёт. У вас, господин Джу Бин, светлая кожа, так что, думаю, будет хорошо смотреться. Примерите?

– А, да…

Джу Бин взял предложенный кораллово-розовый наряд и направился в примерочную бутика. В тот миг, когда он собрался снять одежду, дверь внезапно распахнулась, и он чуть не прыгнул от неожиданности.

– Ах! Ч-что такое?

– Не пугайтесь. Примерьте ещё и это.

Хан Ки Ван вошёл с охапкой дополнительной одежды. Сложив всё на стул в примерочной, он, как ожидал Джу Бин, должен был бы тут же выйти. Но вместо этого, обняв одежду, он остался стоять позади Джу Бина, создавая непонятную ситуацию.

– Ах… Вы не выйдете?

– Примерьте прямо при мне. Наверное, вы впервые будете надевать что-то подобное. Вдруг понадобится помощь.

Вся одежда одинаковая, так с чего бы мне понадобится помощь?

Но Ки Ван, похоже, и не думал выходить. Не найдя другого выхода, Джу Бин, прекратив на время раздевание, просто натянул свитер обратно через голову, полностью скрывшись от его взгляда. Спрятав обнажённое тело под свитером, он извивался внутри, пока не натянул кораллово-розовую блузу на пуговицах, и лишь тогда высунул голову.

Несмотря на прошедшее время, взгляд Ки Вана по-прежнему был прикован к Джу Бину.

– И дальше собираетесь так переодеваться? Переодевайтесь спокойно. Я вас не съем.

– …

Похоже его не смущает демонстрация обнажённого тела омеги? Всё-таки они оба мужчины. Поддавшись требованию Ки Вана переодеваться спокойно, обнажая тело, Джу Бин в итоге так и поступил.

Ки Ван действительно не проявлял никакого особого волнения. Казалось, он был целиком поглощён лишь оценкой того, как сидит одежда и подходит ли она Джу Бину. Так что тот, забыв о смущении, смог переодеваться с лёгкостью. Одежда, подобранная Ки Ваном, хоть и выглядела странно, на теле сидела вполне неплохо, и вскоре Джу Бину даже начало нравиться примерять разные наряды.

Как раз он надевал последний наряд, выбранный Ки Ваном, когда вдруг услышал от того подавленный смешок.

– Вы всё делаете в точности то, что я говорю.

И это после того, как вдоволь налюбовался его обнажённым телом. Ну конечно… Джу Бин с целой гаммой чувств мысленно укорял его.

– А вы разве не говорили… переодеваться спокойно?

– Нельзя так легкомысленно раздеваться перед альфой.

Без тени смущения произнеся это, после того как сам велел, Ки Ван приблизился вплотную. Мало того, он зашёл ещё дальше, запустив длинные пальцы за пояс брюк Джу Бина. Тот вздрогнул и подпрыгнул от неожиданности.

– Подол рубашки вылез, поэтому хочу помочь поправить. Не дёргайтесь.

– А…

– Благодаря этому, я смог полюбоваться вашим телом. Эта одежда определённо стоила своих денег.

И его рука, проникшая в брюки, вместо того чтобы просто поправить рубашку и отстраниться, стала вести себя откровеннее. Под предлогом поправки подола он начал без стеснения гладить ладонью поверхность ягодиц Джу Бина.

Хотя всё это время он выглядел невозмутимым, должно быть, он всё-таки был возбуждён. В нос Джу Бину ударил пряный запах феромонов Ки Вана, выделившихся от возбуждения. Лёгкий, свежий аромат мяты, напоминающий акацию.

В ответ на запах альфы промежность Джу Бина уже слегка увлажнилась, и казалось, лишь вопрос времени, когда блуждающая по его ягодицам рука Ки Вана обнаружит эту влажность.

«Так нельзя», - подумал Джу Бин и изо всех сил отдёрнул руку Ки Вана. Но, возможно, было уже поздно - на кончиках его пальцев, извлечённых из брюк, явно блестела влага от выделений Джу Бина.

Ох… Что за позор…

Ки Ван, словно находя в этом что-то невероятно забавное, продолжал хихикать, с интересом разглядывая свои запачканные пальцы. Он был не кем иным, как похотливым развратником.

– Почему… почему вы сразу не убрали руку?

– Господин Джу Бин, говорю для вашего же блага… Если альфа говорит вам «сделай то» или «сделай это», поступайте наоборот.

– …

– Требованиям других альф, кроме вашего жениха, ни в коем случае нельзя подчиняться или внимать.

– Да…

– И само собой, я тоже вхожу в число тех «других альф».

Поступать наоборот… Значит, не нужно было покорно следовать за ним, когда он велел идти. Не нужно было слушаться, когда он приказал переодеваться у него на глазах. Не нужно было молчать, когда он, нагло запустив руку в брюки, велел не двигаться…

Пришлось признать, что этот странный человек снова переиграл его. В смятении Джу Бин вежливо попросил Ки Вана выйти из примерочной, чтобы он мог переодеться в свою одежду и уйти. На этот раз Ки Ван покорно вышел и стал ждать снаружи.

Странно, но даже после новой дерзости этого несносного человека Джу Бин не чувствовал особой злости.

– Все наряды, которые вы сегодня примерили, кроме нескольких вещей, подарю вам.

– Э-э… Вряд ли я смогу унести всё это…

– Вы что, собрались нести всё это в руках? Идите домой. Завтра всё придёт.

– С-спасибо. Адрес моего дома…

– Идите быстрее. А то навлечёте на себя гнев семьи Квона.

И точно. Вдалеке, через витрину бутика, было видно, как семья Сэ Ёля оглядывается в поисках Джу Бина. Подтолкнув его в спину, Хан Ки Ван скрылся в другом направлении, словно намекая не говорить Сэ Ёлю об их встрече. Джу Бин проводил глазами след, оставленный исчезнувшим Ки Ваном.

Как в тот раз в оранжерее, так и сегодня - поведение Ки Вана, словно нарочно избегавшего встречи с Сэ Ёлем, наводило на Джу Бина чувство вины, будто они устроили тайное свидание.

– Да что с тобой такое… Почему тело вдруг стало таким? Даже если оба родителя - беты, хотя бы контролю феромонов научить должны были…

Именно в тот момент, когда издали приближающегося Джу Бина заметила мать Сэ Ёля, и она начала придираться, куда он пропал, а после вдруг сморщилась, зажала нос и резко бросила эти слова.

Речь шла о феромонах Джу Бина, выделившихся во время той тайной встречи с Хан Ки Ваном в примерочной.

Джу Бин мог ощущать свои феромоны лишь органами чувств, но не чувствовать их запах носом, поэтому часто допускал подобные оплошности. И, конечно же, в семье «не носителей гена» он не мог научиться их контролировать.

Видя, что тот умеет лишь выделять феромоны, но не может как следует их сдерживать, мать Сэ Ёля вздохнула и решила побыстрее рассчитаться за одежду и ехать домой. На самом деле, пока Джу Бин безучастно следовал за ней, она уже выбрала подходящие ему наряды. Глаз у неё был намётан.

Стыдясь своей невнимательности и боясь, что раскроется его тайная встреча с Ки Ваном, Джу Бин опустил голову. В тот же самый момент Сэ Ёль думал совершенно о другом, а точнее о собственных желаниях. Раз феромоны Джу Бина поднимаются снова менее чем за сутки, значит, нужно поскорее вступить с ним в интимную связь.

Нарядов, купленных родителями Сэ Ёля для Джу Бина, было всего три, но вместе с многочисленными аксессуарами, составлявшими с ними комплект, они оказались довольно тяжёлыми. Сумма, которую пришлось заплатить, была астрономической, отчего Джу Бину стало не по себе, и он не знал, куда деваться. Хотя, конечно, для семьи Сэ Ёля это был сущий пустяк.

Поэтому в машине по дороге домой Джу Бин притих и приуныл, в то время как мать с сыном были поглощены продолжением обсуждения светских сплетен, увиденных и услышанных в универмаге.

– Сынок, ты же тоже видел его на первом этаже? Младший из корпорации «Хэсон»…

– Девушка, что была с ним… Это ведь госпожа Ли Ён Хи?

– Хан Ки Ван - не просто бесстыдник… Подумать только, на этот раз замужняя женщина, я в шоке. Как у таких приличных председателя Хана и его супруги мог родиться такой развратник?

– Слышал, он предпочитает женщин, у которых уже есть партнёр.

Значит, та женщина, которая казалась близкой с Хан Ки Ваном, была замужем.

«Предпочитает занятых… Может, поэтому он и обратил внимание на меня, у которого есть жених?» - подумал Джу Бин, затаив дыхание.

– Всё же лучше иметь запутанные романтические связи. По сравнению с тем его другом, старшим сыном премьер-министра…

– Лучше не говори. В такой безупречной семье произошла такая напасть… А ещё эти слухи о том, что он превратил какого-то человека в овоща.

– Это всего слухи, но он действительно создаёт впечатление опасного человека. Я в университете тоже слышал…

Их светские пересуды не прекращались вплоть до прибытия к дому Джу Бина. Отец Сэ Ёля был молчалив, зато сам Сэ Ёль довольно любил посплетничать, чем очень сильно был похож на мать.

Когда Джу Бин попрощался и вышел у своего дома, Сэ Ёль, сказав, что сумки тяжёлые, и он поможет донести, ловко схватил пакеты и последовал за ним. И едва они вошли в дом, как их, к неожиданности всех, встретил вышедший в гостиную отец Джу Бина.

– Папа!

– Здравствуйте, отец.

– Пришли? Хе-хе… Добро пожаловать, Сэ Ёль.

Как он и опасался, ещё даже не было пяти вечера, как тот уже изрядно пьян. Отец Джу Бина, Со Дэхун, ещё до того, как дела пошли под откос, часто прибегал к алкоголю, а после банкротства и вовсе ушёл в запой. Именно из-за опасений, что, глядя на отца, он и сам может хоть немного стать таким, Джу Бин редко прикасался к спиртному.

– Господин Квон, спасибо тебе за вчера, и за сегодня. Иди сюда. Надо же мне налить тебе выпить.

– Папа, у Сэ Ёля ещё дела.

– Тогда скорей иди! Вечно мы в долгу перед твоей семьёй, стыдно же.

– Что вы, это я должен благодарить. Тогда я пойду, отец.

Даже перед пропахшим алкоголем отцом Сэ Ёль сохранял безупречную вежливость. У порога он слегка выразил сожаление, что хотел бы ещё поговорить с отцом, а его так быстро выпроваживают, но ведь машина с родителями Сэ Ёля стояла прямо перед домом Джу Бина.

К тому же, была нежелание показывать семье ещё один позор их дома - отца-алкоголика. Джу Бин тихо проводил семью Квон. Глядя на удаляющуюся машину Сэ Ёля, на душе у него было неспокойно.

Сэ Ёль, с которым он провёл почти всю жизнь, всегда был неизменно добрым и прекрасным мужчиной. Так почему же теперь его мысли заполнены тем повесой, с которым он лишь ненадолго встретился сегодня? Джу Бин и сам чувствовал лишь недоумение.

Погружённый в размышления, он вошёл в дом, где Хиок, вышедшая в гостиную вместе с Дэхуном, тоже принялась рыться в пакетах, которые оставил Сэ Ёль. Они с удовольствием, впервые за долгое время, один за другим распаковывали роскошные предметы, наперебой высказывая свои впечатления: это красиво, а это кажется великовато.

Джу Бин молча прошёл на кухню, чтобы налить воды, и, как и следовало ожидать, Дэхун снова завёл раздражающую тему.

– Если бы твой дед был жив, он бы побрился налысо, если услышал новость о том, что ты выходишь замуж за члена семьи Квона. Хорошо ещё, что тогда дед, будучи при смерти, не знал о помолвке, а то бы не вынес этого.

– И то верно. Если женишься на мужчине, даже нельзя передать фамилию… Её запишут только в реестре дворянства, а наследникам не оставишь.

– Да сколько раз я говорил, что случится тоже самое, даже если женишься на женщине-альфе?

Именно поэтому в дворянских кругах, где ценили имя и репутацию семьи, рождение мужчины-омеги не приветствовалось.

Мужчина-омега имел крайне низкие шансы оплодотворить женщину, а в союзе с женщиной-альфой гораздо проще было, наоборот, женщине зачать от мужчины. Поэтому, если мужчина-омега женился на женщине-альфе, в большинстве случаев фамилия передавалась по женской линии.

Поскольку женщина-альфа могла без труда забеременеть как от не носителя гена, так и от мужчины-альфы, это свидетельствовало о недостаточной способности к зачатию у мужчины-омеги, а не о проблемах у женщины. Поэтому мужчину-омегу не считали полноценным мужчиной и относились к нему с пренебрежением.

Более того, даже если они рождаются с привлекательной внешностью, их мужественность делает их менее предпочтительными среди мужчин-альф по сравнению с женщинами. По этой причине мужчины-омеги считались обузой как для мужчин, так и для женщин.

Поэтому с давних времён в знатных семьях рождение мужчины-омеги считалось позором, и ему либо давали лекарства, делающие зачатие невозможным, либо изгоняли из рода.

Существует мнение, что мужчины-омеги в основном рождаются в мужских утробах. Из-за этого мнения у предков уже со времён династии Чосон в дворянских родах, можно сказать, почти не осталось мужской линии «омеги».

– Но всё же то, что наш Джу Бин женится на Сэ Ёле, - великая радость. Дед в итоге был бы доволен. У всех богатых и влиятельных дворянских семей есть свои некоторые проблемы. А у семьи Квон их особо и нет.

– Точно! Заключить помолвку с красивым и достойным юношей - это такое счастье! Если бы он связался с какой-нибудь ужасной семьёй, я бы не смогла спать от волнения.

– Например, с семьёй Хан из корпорации «Хэсон»…?

Джу Бин невольно выпалил эти слова. Хиок, казалось, удивилась и прикрыла рот рукой.

– Ох, дитя моё. С семьёй Хан всё же не сравниться. О них даже мечтать не следует.

– Я давно покинул высшее общество, но их сыновья были известны как негодяи. Младший сын, кажется, еще даже не женился.

– Но, выйди он за того замуж, наш Джу Бин наверняка сильно пострадает. Слухи о том, что он бабник, слишком хорошо известны.

– Зачем вообще об этому думать? Разве «Хэсон» примет Джу Бина?

Громко рассмеявшись, отец снова принялся потягивать алкоголь.

Таким образом, Хан Ки Ван окончательно подтвердил свою репутацию неисправимого бабника. Джу Бин, чувствуя, как его раздувшееся от надежд сердце сдувается, словно воздушный шар, направился в свою комнату.

Следующим утром пронзительный звонок двери заставил Джу Бина со своими растрёпанными, похожими на птичье гнездо волосами, выползти в прихожую.

– Кто там?

– Я пришёл из «Хэсон Мэари». Здесь господин Со Дэхун - глава семьи?

– Да… А что?

– Откройте дверь, пожалуйста. Я фотограф, приехал сделать снимок для включения в янбанский реестр.

Я не мог заставить кого-то стоять на улице в такой холод, поэтому открыл входную дверь. Там стоял очень худой мужчина в очках, запотевших от мороза, с большой камерой через плечо. Он коротко поклонился.

– Здравствуйте, приятно познакомиться. Вы, наверное, господин Со Джу Бин?

Существует книга, куда заносятся все члены официально признанных янбанских семей Кореи. Точнее, в ней собраны все ныне живущие взрослые представители янбанских родов. Поскольку каждый год появляются новые совершеннолетние отпрыски и случаются смерти, этот реестр переиздаётся ежегодно.

Более того, поскольку и в настоящие дни иногда появляются новые, вновь обретшие статус янбанские семьи, а также, как и в случае с семьёй Джу Бина пять лет назад, бывают исключения из янбанского общества, многие семьи следят за этой книгой, чтобы быть в курсе всех изменений в светском обществе.

Любопытно, что даже простолюдины, не принадлежащие к янбанству, часто с удовольствием читают этот реестр. Понятно, что его используют в брачных делах или в деловых целях для привлечения клиентов из высшего общества, но удивительно, сколько простолюдинов специально платят деньги, чтобы из любопытства и восхищения подписаться на реестр и розовую газету светских сплетен.

В любом случае, это была новость, которая обрадует родителей. Включение в реестр означало, что янбанское общество официально вновь признало семью Джу Бина, породнившуюся с семьёй Квон.

Даже не успев назначить дату свадьбы, Джу Бин был впечатлён такой стремительной переменой в светском положении и захотел поскорее сообщить новость родителям. Однако фотограф, казалось, был очень занят и намеревался быстро сфотографировать Джу Бина здесь и сейчас и уехать.

– П-подождите, пожалуйста. Нужно позвать родителей.

– У родителей господина Со Джу Бина уже есть фотографии. Можно использовать те, что были пять лет назад. Нужно лишь быстро сфотографировать вас, господин Со Джу Бин.

Естественно, у Джу Бина не было фотографий для этой книги, ведь его семья разорилась, и он выпал из янбанского круга в 18 лет, ещё не достигнув совершеннолетия. Но если его сфотографируют с растрёпанными волосами и не умытым, позже Хиок точно его отругает.

Выпросив немного времени под предлогом, что нужно хотя бы умыться, чтобы снять отёчность лица, Джу Бин выиграл минутку. Однако вместо того чтобы идти в ванную, он свернул в спальню. Было кое-что поважнее умывания. Взглянув в зеркало, он лишь кое-как причесался расчёской, затем достал из золотистой коробки блузу и надел её.

Хотя говорили, что доставка будет через день, вчера поздно вечером сотрудник универмага «Хэсон» принёс и оставил коробки с одеждой. Это были те самые подарки от Хан Ки Вана. Он сам распорядился, чтобы сотрудники универмага доставили их прямо домой!

С трудом сдерживая трепетное волнение, он принялся распаковывать одежду насыщенных цветов. Родители Джу Бина, решив, что это дополнительные подарки от семьи Сэ Ёля, радостно ахнули. Джу Бин промолчал, не в силах честно сказать, кто на самом деле был дарителем.

Торопливо надетый сейчас наряд - та самая блуза, что была на нём в тот момент в примерочной, когда взгляд Хан Ки Вана казался особенно настойчивым. Подумав, что эта вещь, вероятно, больше всего соответствовала его вкусу, Джу Бин почувствовал, что важно сфотографироваться именно в ней, даже ценой отказа от умывания.

Переодевшись, он вышел в гостиную, где торопившийся фотограф сделал несколько кадров Джу Бина с неловкой улыбкой на фоне оконных рам и ушёл.

Хотя на фотографиях он всегда получался хуже, чем выглядел в жизни, он не питал особых надежд. Однако всё же молился, чтобы снимок вышел лучше, чем тот, что был сделан на его светском дебюте с Сэ Ёлем. В конце концов, на нём была подаренная одежда Хан Ки Ваном.

– Э-э…

Пока он быстро переодевался, ему показалось, что из ткани что-то выпало, напоминая ценник. Теперь, вернувшись в комнату и проверив, он увидел, что на полу валялась не бирка, а записка, наспех написанная от руки.

[Следующая суббота, 9 вечера, оранжерея.]

На белом листе изящным почерком были чётко указаны только время и место, и от него тонко исходил тот самый прохладный мятный аромат, который он чувствовал вчера. Одежды, полученной от Ки Вана, было так много, что проверить всё не было возможности, и если бы он сейчас специально не вытащил эту блузу, то мог бы обнаружить записку уже намного позже указанного времени. При этой мысли он с новой силой ощутил, как сегодня ему повезло, что фотограф всё же зашёл в гости.

Следующая суббота - время после бала. «Оранжерея», должно быть, означает оранжерею в том особняке. Читая записку, явно намекающую позднее тайное свидание, Джу Бин с глупым волнением почувствовал, как учащённо забилось сердце.

Джу Бин, обычно чувствительный к погодным условиям, не любил выходить на улицу в январе. То, что он вышел на прогулку, как сейчас, было необычно.

В последнее время его сердце странно трепетало и покалывало. Хотелось куда-то сходить, чтобы отвлечься от мыслей. И хотя он не точно определить по какой причине, но его феромоны постоянно благоухали.

Хорошо ещё, что его родители не чувствовали феромонов, иначе, если бы он не смыл их с тела хотя бы холодным ветром, могло бы случиться нечто ужасное.

Тем временем Сэ Ёль постоянно звонил ему домой. Хотя в университете были каникулы, он с матерью уехал на шестидневную библейскую конференцию в церкви. Сэ Ёль, который и обычно любил раз в три дня выводить Джу Бина погулять, сожалел, что не увидит его целых шесть дней подряд, и пытался звонить при каждой возможности.

Родители Джу Бина охотно звали его к телефону, если звонил Сэ Ёль, но сам Джу Бин чувствовал, что это уже перебор, и несколько раз намеренно притворялся спящим, чтобы избежать разговора.

Сейчас тоже было то самое время, когда Сэ Ёль мог выкроить минутку во время обеда и позвонить в дом Джу Бина, поэтому тот поспешил выйти на прогулку. Хотя ему не особо хотелось с кем-то встречаться, Джу Бину всё равно нужно было присутствовать в сопровождении Сэ Ёля, поэтому он хотел провести сегодня свободное время в одиночестве.

Именно в этот момент у входа в магазин сидел, ухмыляясь во весь рот, местный слабоумный мальчик - Дон Сик. Он в округе был известен, как «дурачок» и казался на три-четыре года старше Джу Бина. Однако его умственное развитие сильно отставало. Из-за этого он частенько отпускал неприемлемые в обществе ксенофобские шутки и делал глупости. Джу Бин уже привык к этому и давно перестал удивляться.

– Омега! Омега! Вонючая омега!

– Не называй меня омегой.

– Омега! Омега с членом! Хи-хи-хи-хи.

Он и сейчас громко смеялся, дразня Джу Бина на весь район, и тот пожалел, что вышел.

Вообще Джу Бин не любил слова «альфа» и «омега». Китайское произношение «ян и инь» отличались всего одним иероглифом, и тем не менее звучали гармонично и благородно. В то время как эти западные термины почему-то вызывали ощущение дискриминации.

*Вообще автор с самого начала использовала такие слова, как: омега - «инь», альфа - «ян». Я решила оставить всеми котируемые значения, уже привычные нам, чтобы не возникало путаницы.

На самом деле, когда люди хотели унизить «инь-людей», представляя их всего лишь «прицепом», паразитирующими на «ян-людях», часто использовали выражение «омега присосалась к альфе».

Хотя Джу Бин и знал, что среди янбан, особенно молодёжи, сейчас модно без надобности использовать английские заимствованные слова, но открытое употребление «альфа» и «омега» казалось ему вульгарным, и он старался не произносить этих слов.

Кстати, Ки Ван тоже естественно использовал выражения «альфа» и «омега», и Джу Бин ни разу не показал перед ним своего недовольства. Но вот теперь, заметив, как он отчитывает Дон Сика за использование таких слов, он невольно усмехнулся, подумав, что и сам не без греха. Чувствуя некоторую вину, Джу Бин решил присесть рядом с Дон Сиком и составить ему компанию.

– Моя мама сказала, что омега с членом - это вульгарно! Не подходи!

– Ну что ты? Будешь и дальше говорить гадости?

– Омеги едят мужчина. Омеги…

Противно слышать такие слова. Но тело Дон Сика, вопреки всему, уже плотно прижималось к Джу Бину. На самом деле, в глазах слабоумного Дон Сика Джу Бин был невероятно красив по сравнению с любой местной девушкой, поэтому желание прильнуть к нему было естественным.

Уставившись между ног Джу Бина, Дон Сик протянул руку и схватил его за бедро. Не умея контролировать силу, этот дурак сжал его так сильно, что Джу Бину стало больно, словно его ущипнули.

– Эй! Что ты делаешь?!

Он лишь хотел подыграть дурачку на его простом уровне общения, но неожиданное откровенное домогательство Дон Сика вызвало сильный дискомфорт.

Именно в этот момент… Когда Джу Бин поднялся, чтобы оттолкнуть его руку, он столкнулся лицом к лицу с людьми, только что вышедшими из пекарни через дорогу.

– Эй… Со Джу Бин, привет?

– …

Это были сыновья знатных семей, которых Джу Юин хорошо знал. Среди них был Бэк Чжэ Сик, некогда учившийся с Джу Бином в одной средней школе, а также некий Ким Хан Джун, ныне студент того же университета, в котором учится Сэ Ёль.

Район, где жил Джу Бин, был своеобразным местом, где сосуществовали высшие и низшие слои общества. Прямо за чистыми улицами с большими особняками прятались узкие переулки, плотно застроенные ветхими лачугами.

Поэтому нередко можно было увидеть, как люди из знатных семей и бедные простолюдины, такие как Дон Сик, общаются и дышат одним воздухом. Тем не менее, сочетание непревзойденной красоты Со Джу Бина, чья бледная кожа сияла вместе с бледным лицом, и того, как этот местный слабоумный прикасался к нему, представляло собой поистине странное зрелище.

– Эй. Разве ты не с Квон Сэ Ёлем?

– Что?

– Шлюха.

Бэк Чжэ Сик, недостойно поведению дворянина, выпалил вульгарное слово и рассмеялся, будто это было очень смешно. Джу Бин почувствовал, как сжатая в кулак рука сама напряглась.

– Сэ Ёль до сих пор хранит верность тебе, раз собирается жениться, а ты тут с местным дурачком водишься.

– Что?!

Ярость вспыхнула в нём при виде этих парней, которые, казалось, осуждали поведение Джу Бина, хотя видели, что его домогались против его воли. Янбанские семьи вовсю судачили о том, что Пока знатные семьи судачили о распутстве Хан Ки Вана, подлецы, стоявшие перед ним, были куда поистине развратны до невозможности.

– Больше никогда не говори мне такого.

– Даже если и скажу, думаешь, я буду тебя бояться?

– Лучше умей подлизываться к Сэ Ёлю. Раз уж родился простолюдином, так хоть научись угождать другим.

Когда группа крепких парней приблизилась, Дон Сик уже давно сбежал, поджав хвост. Джу Бин тоже почувствовал страх и хотел сбежать от этих мерзких дворян, которые начали его окружать, хотя он и делал вид, что это не так.

Возьми себя в руки. Если бы Сэ Ёль был здесь, они не посмели бы так обращаться со мной.

Думая о Сэ Ёле как о надёжной поддержке, у Джу Бина появилась невесть откуда-то взятая смелость, и он начал давать отпор.

– Я всё расскажу председателю Квон Джун Хёну о ваших выходках! Я завтра встречаюсь с Сэ Ёлем, и вы думаете, вам это всё сойдёт с рук?!

– Вау, Со Джуккан*. Давно не видел, чтобы ты так бесился.

*Здесь используется своеобразная игра слов, но надо отметить, что данное обращение используется с целью поддеть собеседника.

– Эй! А что ты ещё скажешь председателю Квону? Что ты приставал к местному дурачку? Это тоже дойдёт до его ушей?

Решимость Джу Бина дать яростный отпор поубавилась. Даже если Дон Сик домогался его, это могло быть всего лишь сплетней о том, как омега бесцеремонно слонялась по улицам и попала в лапы местного дурачка. Мало того, если бы в светском обществе пошли слухи, что он неосторожно разгуливал по району и столкнулся с группой альф, это не сулило Джу Бину ничего хорошего.

Пока Джу Бин непроизвольно съёживался, Чжэ Сик, Хан Джун и прочие альфы-янбанской компании тоже подумали, что на этом стоит остановиться и отступить. Нечего зря ссориться с семьёй Квон.

Однако лишь одному Чжэ Сику, у которого просто от упрямства возникло желание не давать Со Джу Бину почувствовать, будто он уходит, поджав хвост, взбрело в голову набраться наглости и повысить голос.

– Увидимся завтра. Если не хочешь неприятностей, просто держись рядом с Сэ Ёлем. Иначе тебе от меня достанется!

Напоследок, чтобы напугать Джу Бина и оставить ему горький осадок, они кинули несколько издевательских колкостей. После чего Чжэ Сик и остальные альфы, волоча ноги, скрылись в том направлении, куда и собирались идти.

Бал проходил в старом доме в Тогин-доне. Это был прекрасный традиционный дом, сохранивший стиль старой корейской архитектуры, но, как и многие старые особняки, он не был особенно просторным для танцевального зала. Тем не менее все ловко танцевали, держась за руки со своими партнёрами, стараясь не сталкиваться с другими парами.

– Что это за вещь, которую ты надел под низ? Мама тебе вроде этого не покупала.

– Рубашку я взял из дома… Наверное, отца.

– Твоего отца? А не матери?

На Джу Бине был полный комплект одежды, купленной родителями Сэ Ёля в прошлый раз, но ему также хотелось надеть что-то из подаренной Хан Ки Ваном одежды. Он выбрал яркую рубашку с небесно-голубым узором «пейсли» и надел её под белый пиджак. Поскольку родители Сэ Ёля не покупали её, и раньше он не видел, чтобы Джу Бин носил такую, у Сэ Ёля возникли вопросы. Джу Бин, не имея возможности внезапно обзавестись такой дорогой рубашкой, на ходу соврал, что нашёл её в шкафу родителей.

– Не торопись, просто смотри на мои ноги и следи за ритмом.

Осторожно следуя за направляющим его Сэ Ёлем, он двигался по танцевальной траектории. Большинство пожилых дворянов в основном наблюдали за танцующими молодыми парами, потягивая чай и закусывая сладостями, но иногда рядом с Джу Бином и Сэ Ёлем тоже можно было увидеть пожилые пары, осторожно держащиеся за руки, чтобы не упасть.

Джу Бину было приятно наблюдать, как пара, сохранившая хорошие отношения с годами, активно наслаждается таким мероприятием. Даже если между ними нет того самого волнения,  сможет ли он стареть рядом с любящим Сэ Ёлем?

Возможно, из-за своей неуклюжести Джу Бину было непросто двигаться без ошибок. Из-за неумелых танцевальных движений он иногда сталкивался с другими, что смущало, но Сэ Ёлю это казалось забавном, что он даже громко смеялся.

Общая атмосфера бала была тёплой и уютной. Это заставило его подумать, что посещение бала было бы неплохой идеей, если бы подобные мероприятия всегда проходили в таком формате.

На балу было не обязательно танцевать только с одним назначенным партнёром. Поскольку атмосфера позволяла танцевать по очереди с друзьями или членами семьи, появилось несколько смелых девушек, пригласивших Сэ Ёля на танец. Джу Бин не мог всё время удерживать его только для себя и как раз собирался ненадолго отпустить, как заметил нескольких мужчин, которые, казалось, направлялись пригласить его самого на танец.

Он не знал, что относится к типу людей, судящих мужчин по внешности, но поскольку приближавшиеся были неприятны на вид, и он не хотел брать их за руки, Джу Бин притворился, что ему срочно нужно в туалет, и сбежал.

Как раз когда он зашёл в мужской туалет. Поскольку у омег есть некая особенность - феромоны выходят вместе с исправлением нужды, Джу Бин зашёл в кабинку с перегородкой, а не к открытому писсуару.

– Видели Со Джу Бина? Квон Сэ Ёль сейчас танцует с девушкой.

– Не знаю~. Хватит уже его искать.

Внезапно дверь туалета открылась, и послышались громкие голоса группы Бэк Чжэ Сика, с которой он столкнулся вчера. Неужели этим противным парням опять суждено встретиться с ним в туалете? Джу Бин решил, что останется притаившимся в этой кабинке, не двигаясь, пока они не закончат свои дела и не уйдут.

– Меня просто раздражает само его существование.

– Эй, если не хочешь враждовать с Квон Сэ Ёлем, лучше не лезь.

– Нет, это же позорно быть мужчиной-омегой. Почему такой человек вообще находится в дворянском обществе?

Бэк Чжэ Сик со средней школы был тем, кто просто не мог успокоиться, не досадив Джу Бину, проявившегося как омега. Хотя Джу Бин и не заявлял, что будет приставать ко всем альфам только потому, что он омега, Чжэ Сик всегда злился на него, будто тот что-то ему сделал. Чего он хочет? Джу Бин не выбирал родиться таким.

– Ты же знаешь, что мужчин-омег изначально не было в дворянских семьях?

– Они были редкостью. Слышал, что с древних времён, если в янбанской семье рождался мужчина-омега, его убивали или выгоняли.

– Вот именно. Значит, Со Джу Бин - омега по отцовской линии. Говорят, он таким родился, потому что его бабушка была омегой.

Вы знаете довольно много подробностей. Какой невероятный интерес.

– Ух ты... Если он по отцовской линии, значит, не благородного происхождения. Он просто омега с происхождением, неизвестно откуда взявшейся. Разве это нормально, чтобы такие люди смешивались с чистокровными янбанами? Если бы он был бетой, было бы не так противно.

– Семье Квон и так хватает носителей, зачем же жениться на таком? Ладно, если богат и входит в родословную янбанов, но разве не нужно хоть как-то защищать янбанов от этих грязных простолюдинов?

– Если копнуть глубже, он, может, даже не из простолюдинов, а из низшего сословия. Всегда было много омег, которые продавали своё тело.

– Что, если в будущем мой ребёнок женится на ребёнке-омеге, рождённом от Со Джу Бина? Значит, кровь шлюхи смешается с кровью моей семьи? Это ужасно.

Надо было выскочить из кабинки, когда эти парни только зашли. Поскольку бал находится прямо за дверью туалета, они бы на вряд ли стали устраивать скандал. Тогда бы и ему не пришлось так жалко прятаться и подслушивать оскорбления в адрес своей бабушки.

Он заметил, как небесно-голубой узор пейсли на его рубашке местами потемнел. Джу Бин незаметно для себя ронял слёзы.

В такие моменты ему хотелось бросить всё: и возвращение в янбанское общество, и светскую жизнь. В современном обществе нет низшего сословия, можно свободно жить как обычный простолюдин, и этого достаточно для счастья. Ему никогда не хотелось в этот мир, терпеливо снося все его унижения. Он никогда не сможет слиться с аристократическим обществом.

Если бы у него, как у матери Хиок, была сильная одержимость статусом янбанов, это дало бы ему некую мотивацию преодолеть всё это, но Джу Бин лишь уставал от дискриминации в янбанском кругу.

Поскольку в туалете стало тихо, похоже, те парни закончили свои дела и ушли. Тихо выйдя из кабинки, он потрогал опухшие веки и покинул туалет.

Пока Джу Бин был в туалете, Сэ Ёль, танцуя с выстроившимися перед ним девушками по одной, казался немного отрешённым. Уставший на вид Сэ Ёль сказал, что после окончания бала ему сразу нужно будет присутствовать на дне рождения профессора университета.

– Я сегодня пойду домой пораньше. Ты тоже, наверное, устал.

– Тогда выйти на улицу и найди водителя Ким и осторожно добирайся домой. Я позвоню тебе, когда вернусь. Сегодня было весело, правда?

– Да, пей умеренно и тоже будь осторожен.

И вот, расставшись с Сэ Ёлем, Джу Бин направлялся к выходу из бального зала, чтобы найти водителя Ким.

Поскольку за сегодня он ни разу не видел Хан Ки Вана, то предложил, что тот просто отсутствует. Однако позже заметил его неподалёку. Конечно, учитывая, что это бал, с ним была партнёрша, и это была не та замужняя женщина, которую он видел на первом этаже универмага в прошлый раз.

Поскольку бал был предназначен для парных танцев, вполне возможно, что это просто знакомая, приглашённая для танцев, а не настоящая возлюбленная. Если бы он не увидел страстный взгляд женщины, смотрящей на Хан Ки Вана, он так бы и подумал.

Но к сожалению, Джу Бин прочитал взгляд женщины. Поскольку у него самого непроизвольно появлялся такой же взгляд, когда он смотрел на Ки Вана, поэтому сомнений в их отношениях не оставалось. Для кого-то вроде Хан Ки Вана найти партнёра для свиданий совсем не сложно, поэтому, конечно, он не стал бы приводить сюда просто знакомую.

В этот момент взгляд Ки Вана встретился со взглядом Джу Бина. Казалось, он знал, что тот здесь, и мгновенно его нашёл. Читая его тихо шевелящиеся губы, Джу Бину почудилось, будто пространство и время вокруг него и Ки Вана замерли.

«Почему ты плакал?»

Его губы словно беззвучно произнесли именно этот вопрос. Даже внимательный Сэ Ёль ранее не заметил выражение лица Джу Бина, а Ки Ван смог различить его с довольно большого расстояния. Однако, словно намекая посвятить себя нынешнему свиданию, Джу Бин вместо ответа движением губ лишь сдержанно улыбнулся, развернулся и вышел через вход бального зала.

Сегодня было не слишком холодно. Накинув всего лишь пальто, можно было вполне прогуляться, поэтому он передал водителю Сэ Ёля, что сегодня не поедет на машине и доберётся сам. До дома было далеко, но ему просто захотелось пройтись пешком.

Если бы он знал, что за ним следят мужчины, вынашивающие коварный план, то просто сел бы в машину.

Топ-топ.

– А нам точно можно так?

– Делай, как я сказал. Тебе же тоже будет весело.

– Даже если мы его изнасилуем, у мужчины же не видно, что он лишился девственности, разве это не бесполезное дело?

– Поэтому и нужно оставить доказательство в виде фото.

Бэк Чжэ Сик хотел помешать Со Джу Бину с его неизвестной кровью омеги проникнуть в семью Квон. Простолюдинов не волновало, с каким вторичным полом родится мужчина, но с благородным янбанским обществом дело обстоит иначе. В янбанских семьях искореняли семя мужчин-омег не просто так, и этот обычай нужно соблюдать.

Это не случайная мутация, рождённая среди янбанов. Его омега-кровь, несомненно, происходила от его бабушки по отцовской линии, которая не принадлежала к дворянскому роду. Нельзя допустить, чтобы в до сих пор сохранявшуюся «чистую янбанскую кровь» проникла кровь простолюдинов или низшего сословия.

Поэтому он с друзьями придумал такой способ: по очереди изнасиловать Со Джу Бина и лишить его невинности. Неизвестно, как отреагирует Квон Сэ Ёль, но его высокомерные родители ни за что не примут Джу Бина, отдавшего своё тело другим мужчинам во время помолвки, даже если это было изнасилованием.

К счастью, Со Джу Бин шёл один по темнеющей ночной улице. Какой же смелый. В таком случае нам будет ещё легче.

Услышав сзади звук приближающихся торопливых шагов, Джу Бин сначала подумал, что это люди, спешащие по срочным делам, и не заподозрил ничего плохого.

Только когда ему внезапно заткнули рот, подняли в воздух и потащили в ближайший тёмный переулок, он осознал, что попал в опасную ситуацию.

– Почему… Ммпх…!

Хотя он был меньше и хрупче обычного мужчины, сдерживать Джу Бина, изо всех сил пытавшегося вырваться, оказалось не так-то просто. Парень, обхвативший Джу Бина сзади, растерялся от более сильного, чем ожидалось, сопротивления, и казалось, что он вот-вот упустит Джу Бина, и тот сбежит. Чжэ Сик цокнул языком, глядя на него как на жалкого идиота.

– Даже с одной омегой не можешь справиться…

Затем он спохватился, что Джу Бин может узнать его голос, и быстро замолчал, но у Джу Бина не было даже времени сообразить, кто эти люди.

– По… пожалуйста, отпустите меня!

– Заткните этому ублюдку рот!

В темноте Джу Бину снова заткнули рот, и четверо или пятеро мужчин схватили его за конечности. Поскольку обе руки и ноги были схвачены, дальнейшее сопротивление стало бессмысленным. Мужчина, обхвативший его сзади, казалось, раздавит его талию своей хваткой.

Пока тело было обездвижено, кто-то, стоявший лицом к лицу с Джу Бином, с силой схватил его за воротник. Пуговицы на подаренной Ки Ваном рубашке с узором пейсли расстегнули, обнажив грудь.

– Я быстро закончу, так что веди себя тихо.

– …Почему… мпх.

– Достань фотоаппарат.

Когда мужчина, державший сзади обе руки Джу Бина, тихо сказал своим сообщникам о фотоаппарате, откуда-то вспыхнула вспышка. Яркий свет неожиданно ударил Джу Бину прямо в глаза, и он рефлекторно зажмурился.

– Мпх!

Пока фотоаппарат несколько раз запечатлевал Джу Бина с расстёгнутой на груди рубашкой, в ушах звучало тяжёлое дыхание мужчины, сзади державшего его за талию. Он жадно облизывал шею Джу Бина. Едкий и горький феромон альфы, напоминая горящие дрова, тоже пронзил ноздри.

Мужчина, стоявший лицом к лицу с Джу Бином, схватив его за воротник, теперь стянул с него штаны. Ремень упал на землю, и пуговица на ширинке беспомощно отлетела. Грубая рука мужчины проникла в спущенные брюки и начала теребить нижнее бельё Джу Бина, а затем снова поднял фотоаппарат, чтобы запечатлеть нижнюю часть тела Джу Бина со вспышкой.

Изначально их целью были не фотографии. Фото были лишь доказательством на случай, если потерявший невинность Джу Бин позже попытается отрицать это. Однако в тот момент, когда вспышка озарила тёмный закоулок переулка, где ничего не было видно, освещённое слезами лицо Джу Бина стало ярко видно, и банда стала снимать ещё больше, чтобы полюбоваться этим лицом. Заплаканное выражение лица Джу Бина было настолько возбуждающим.

Нижняя часть тела Чжэ Сика уже болезненно напряглась. Когда Чжэ Сик, не желавший больше медлить, поспешил стянуть нижнее бельё Джу Бина…

Бам-!

На них уже мчалась машина. Поскольку они находились в тупиковом переулке, вряд ли это был автомобиль, направляющийся в какое-то конкретное место. Тёмный переулок осветился фарами машины, ярко обнажив и Джу Бина, с которого срывали одежду, и лица пятерых мужчин, которые удерживали его и домогались.

Они растерялись от внезапной ситуации и побледнели, предчувствуя, что если останутся здесь, то неминуемо попадут под машину.

И когда они заметили, что в освещённом фарами переулке Джу Бин уже разглядывает их лица одного за другим и запоминает, они поспешно швырнули его на землю и сбежали.

Вжи-ик!

Растянувшийся на земле Джу Бин не мог понять, радоваться ли ему спасению от изнасилования или бояться ситуации, когда он вот-вот будет раздавлен машиной. Он просто оцепенело лежал на земле, но, к счастью, машина остановилась, оставив между ними всего около 10 сантиметров.

Из водительского места выскочил человек и подбежал.

– Я уже думал, что вы попали под машину. Вы в порядке?

– …Господин Ки Ван…

– Я последовал за вами на всякий случай… Ох… Чуть не случилось такое несчастье.

– Хык… Хыыык…

Теперь слёзы хлынули по-настоящему. Джу Бин уткнулся лицом в его плечо и разрыдался навзрыд.

Ужас от того, что его чуть не изнасиловала такая мразь, как Бэк Чжэ Сик, шок от того, что его чуть не сбила машина, облегчение от того, что он спасся, благодарность к Хан Ки Вану, выручившему его… Все эти чувства смешались и нахлынули волной.

Ки Ван посмотрел на одежду Джу Бина, у которого были оторваны все пуговицы, затем тихо снял своё пальто, чтобы накрыть его. Пальто Джу Бина сорвали ещё тогда, когда его затащили в переулок. Какой-нибудь прохожий наверняка уже давно подобрал его.

– Теперь всё в порядке? Проводить вас домой?

– Да, пожалуйста… Спасибо.

– …

Выражение лица Ки Вана, пристально смотревшего на Джу Бина на пассажирском сиденье, было отмечено невиданной доселе тревогой. Казалось, он тоже волновался.

Только приехав на бал, он, не сняв даже пальто, из-за меня сел за руль и поехал за мной в переулок.

Да и увидев состояние Джу Бина, он, похоже, потерял дар речи. Глядя на безупречный профиль Ки Вана, когда тот начал движение Джу Бин спросил:

– Ах… а что насчёт человека, с которым вы пришли?

– Наверное, сам хорошо проводит время. Это сейчас так важно?

– Извините… Я не пытался упрямиться, идя в такое позднее время один… Наверное, я сглупил.

– Господин Со Джу Бин.

Его тон внезапно стал холодным, и Джу Бин снова съёжился.

– Я говорил беречь своё тело, потому что оно у вас одно, но я не говорил, чтобы вы винили себя в такой ситуации.

Джу Бину показалось, что перед ним находится совсем другой человек. Он ожидал, что Ки Ван будет жаловаться и ворчать на поведение омег… Однако всю дорогу он вздыхал: «Ах, что же делать…», и цокал языком, так что Джу Бин решил, что тот его упрекает, но, видимо, это было не так.

– О чём вы думаете?

– Думаю, что же делать с господином Со Джу Бином. Не могу оторвать от вас глаз. Вдруг что-то случится, - бормоча словно про себя, Ки Ван развернулся к Джу Бину и вёл машину, не сводя с него глаз. Джу Бин беспокоился, не случится ли авария, если тот не будет следить за дорогой.

К счастью, он водил довольно хорошо. Даже когда казалось, что он крутит руль, смотря только на Джу Бина, машина плавно и совершенно безопасно двигалась к месту назначения.

– Вы видели их лица? Вы их знаете?

– Да… Это те, кто затаил на меня злобу.

– Из-за них вы плакали в бальном зале?

Какой он всё-таки проницательный.

Джу Бин молчанием дал понять, что это так, и Ки Ван цокнул языком.

– Если кто-то донимает - не терпите в одиночку, скажите жениху.

– Не хочу постоянно давать Сэ Ёлю поводы для беспокойства…

– Тогда скажите мне.

Прежде чем он успел понять, машина уже остановилась у дома. Хотя было совершенно естественно, что Ки Ван знает адрес, ведь на прошлой неделе он отправил к нему сотрудника универмага, Джу Бин всё равно не мог скрыть своего удивления.

– У меня достаточно сил, чтобы разобраться с теми, кто вас донимает.

– Да… я знаю. Спасибо за сегодня.

Пальцы Ки Вана, занятые тем, что расправляли складки распахнутой рубашки Джу Бина, внезапно сменили цель. Он поднёс руку к его лицу и ладонью мягко обхватил щёку.

Было сложно определить, кто стал инициатором, но их губы соприкоснулись. На этот раз рот Ки Вана был наполнен запахом феромонов. Чистый, но насыщенный мятный аромат, похожий на него самого. Его большой, настойчивый язык заполнял собой весь маленький рот Джу Бина, едва войдя внутрь. Острый кончик языка проходил по поверхности зубов Джу Бина, буквально высасывая всю его слюну.

Машина заполнилась запахом возбуждения и пьянящими стонами. Когда Ки Ван осторожно отстранился, между их губами протянулась серебряная нить. Даже это было настолько эротичным, что Джу Бин снова почувствовал, как сзади образовалась смазка.

– Будьте осторожны. Подожду, пока зайдёте домой.

– Да…

– Завтра пришлю машину. В половине девятого.

Он помнил о завтрашней договорённости. Джу Бин всё это время волновался: вдруг записка была адресована не ему, а попала в коробку по ошибке, или вдруг Ки Ван забыл о договорённости, или вообще передумал. Он так нервничал, боясь, что придя к нему домой, тот встретит его вопросом: «А ты что здесь делаешь?»…

Но он правильно понял эту договорённость и всё ещё хотел встретиться с Джу Бином. От одной этой мысли сердце бешено заколотилось. Неприятные ощущения от сегодняшнего ужасного происшествия полностью испарились.

Меньше чем через час после возвращения домой позвонил Сэ Ёль. На мгновение Джу Бин задумался, рассказать ли о том, что сегодня сделала компания Бэк Чжэ Сика, как советовал Ки Ван. Но потом, решив, что придётся рассказывать и о том, как Ки Ван его спас, он решил ничего не рассказывать.

Не знаю, правильно ли я поступаю.

– Я выпил не так много, но сильно устал. Что будешь делать завтра вечером, Джу Бин-а?

– Завтра? Завтра… Наверное, пойду куда-нибудь поужинаю.

– С кем?

– Ах… Наверное, пойду навестить тётушек…

Завтра он встречается с Хан Ки Ваном. Чтобы хоть как-то помешать Сэ Ёлю завтра вечером прийти к нему домой, он даже сослался на тётушек, с которыми почти не общался. В груди стало тяжело от чувства вины, но теперь он перешёл ту грань, где мог по своей воле отказаться от встречи с Ки Ваном. Если бы его разум мог остановить это, он бы и вовсе с ним не связался.

Сэ Ёль сказал, что у него есть кое-что передать, и зайдёт к Джу Бину домой завтра очень поздно или послезавтра.

Можно было бы просто отправить по почте, зачем же приходить лично…

Сначала его охватило раздражение, но в какой-то момент ему стало жаль Сэ Ёля, поэтому не смог заставить себя сказать, чтобы он не приходил.

Чем же мы будем завтра заниматься в доме Ки Вана?…

Он слышал, что Ки Ван, унаследовав тот особняк, живёт один, отдельно от родителей.

Раз уж мы будем только вдвоём, может, мы снова поцелуемся…? Или нет? Может, сначала поговорим, выпьем, а потом уже поцелуемся?

Неизвестно, как далеко зайдёт Ки Ван, зная, что Джу Бин помолвлен. Джу Бин, разгорячённый мыслями о тайной связи с Ки Ваном, намеренно подавлял слабое чувство вины за то, что обманывает Сэ Ёля, когда собирается встречаться с другим альфой. В конечном итоге, он даже не учёл, что Сэ Ёль может нагрянуть к нему уже завтра.

Джу Бин почти не спал всю ночь. А на следующий день, начав наряжаться с самого утра, он вплоть до последней минуты продолжал переодеваться, и в итоге сел в присланную Ки Ваном машину только спустя десять минут после назначенного времени.

– Вы ничего не забыли? Тогда поехали.

Водитель спокойно вёл чёрный седан. Прошло минут пятнадцать, и пока Джу Бин разглядывал тёмный пейзаж за окном, в котором невозможно было ничего различить, ворота особняка в Сонбук-доне уже распахнулись.

В особняке почти не горел свет, кроме одной комнаты на верхнем этаже. В конце концов, при одном хозяине и не более чем двадцати слугах, включение всех лампочек в особняке такого размера было бы огромным расточительством электроэнергии.

Однако сад и видневшаяся за ним оранжерея были ярко освещены. Увидев красивую, сверкающую оранжерею, Джу Бин невольно улыбнулся.

Водитель остановил машину у входа в сад, высадил Джу Бина и исчез. Джу Бин на мгновение задумался, идти ли в особняк или остаться стоять в саду, но затем вспомнил, что оранжерея изначально и была местом встречи, и направился туда.

Открыв стеклянную дверь, он увидел спину Ки Вана, который был одет сегодня в чёрный костюм. Сердце Джу Бина ёкнуло. Всякий раз, когда он думал о Ки Ване или сталкивался с ним, сердце часто ныло, словно его ударили.

– Всё ли было в порядке по дороге сюда?

Почувствовав присутствие Джу Бина, Ки Ван обернулся и одарил его сияющей улыбкой с ямочками. И тогда Джу Бину показалось, что лицо Ки Вана прекраснее всех ярких цветов, цветущих здесь. Джу Бин медленно направился к нему, вдыхая свежий травяной аромат оранжереи.

Ки Ван стоял неподвижно, наблюдая, как Джу Бин приближается. В оранжерее уже не пахло цветами и травой - вместо этого смешавшиеся мятный феромон Ки Вана и густой феромон Джу Бина вибрировали в воздухе.

– …

Когда Джу Бин остановился в полушаге перед Ки Ваном, тот внезапно с силой потянул его за руку, и Джу Бин потерял равновесие. Ки Ван, обхватив Джу Бина, готового упасть, выпустил поток феромонов, ещё больше расслабляя его.

– Я… скучал по вам…

– Знаю.

Даже простые объятия захватывали дух, словно они слились в одно целое. Возможно, всё дело было в том, как легко и свободно смешивались их феромоны.

– Я… я бывал здесь раньше…

– Знаю. Мы тогда целовались.

– Не в тот день. Давным-давно… Мне было пять лет.

– Правда?

Ки Ван, казалось, удивлённо усмехнулся и встретился взглядом с Джу Бином.

– В тот день я пришёл с Сэ Ёлем, а вы были с другом… и вы бросили в меня камень…

Ки Ван, гладивший спину Джу Бина, наконец, казалось, вспомнил и издал удивлённый вздох.

– Ах… помню, тот малыш. Я тогда думал, что вы девочка.

Бросить камень в девочку - звучит ещё менее понятно с точки зрения здравого смысла. Но Джу Бин, опьянённый феромонами и атмосферой, подумал, что какая разница. Наконец-то он попал в оранжерею, куда так отчаянно хотел попасть тогда, и теперь обнимает мужчину, который впервые заставил его сердце трепетать. Всё казалось прекрасным.

– Мне очень жаль. Наверное, вы тогда сильно испугались.

– Да… м-м…

Когда Джу Бин поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Ки Вану и ответить, его лицо оказалось зажато в ладонях, и он наклонился. Ки Ван, изменив угол наклона лица Джу Бина как ему угодно опустил голову и поглотил его губы.

Хотя это был уже третий их поцелуй, каждый раз ощущения были разными, и, кажется, с каждым разом они становились всё более страстными. Толстый длинный язык Ки Вана глубоко проник в рот Джу Бина, блокируя его, время от времени переворачивая и обвивая языком его язык. Слюнные железы Джу Бина стимулировались, и рот наполнился слюной, но наружу она не вытекала.

Когда Джу Бину показалось, что они целовались уже минут тридцать, Ки Ван оторвался и сказал леденящим душу низким голосом:

– Пойдёмте в мою комнату. Хочу раздеть вас на кровати.

Джу Бин, почти не касаясь ногами земли, словно паря в воздухе, позволил нести себя в объятиях до самого особняка. В день дебюта он оставался только на первом этаже, поэтому думал, что особняк просто яркий и сияющий, но на втором и третьем этажах интерьер сменился на более старинный и массивный.

В мгновение ока поднявшись с Джу Бином на третий этаж, он вошёл в единственную освещённую спальню и уложил Джу Бина на кровать. Затем снова поглотив его губы, он начал раздевать Джу Бина. Неужели он заметил, что сегодня Джу Бин надел весь наряд из подаренного им набора?

Ки Ван, даже не глядя на одежду Джу Бина, ловко и быстро движением руки раздел его догола, а затем внезапно включил ещё одну лампу на прикроватной тумбочке. Чем ярче было освещение, тем больше, казалось, свет исходил от бледного и гладкого тела Джу Бина. Такое тело нужно исследовать при свете, а не в темноте, чтобы по-настоящему пробудить возбуждение.

– М-мыться…

– Не мойся. От вас сейчас так хорошо пахнет.

– Да…

Ки Ван понимал, почему он так медлит, говоря о мытье, ведь с самой оранжереи Джу Бин довёл его до головокружительного состояния, пропитав его феромонами омеги. Чувствуя, что время поджимает, Ки Ван приступил к ласкам, чтобы разогреть тело Джу Бина.

Облизывая губы Джу Бина, он острым кончиком языка обвил его ухо, а затем взял всю ушную раковину в рот.

У Со Джу Бина маленький рот, маленькие руки и ноги, маленькие уши и ушные отверстия. Значит, по особенностям строения тела, отверстие, которое ему предстоит заполнить позже, скорее всего, тоже будет очень узким. Более того, сегодня почти наверняка первая близость для Джу Бина, и мысль о том, что нужно хорошо подготовить его, чтобы не было неприятных последствий с кровью, заставила сердце Ки Вана биться ещё беспокойнее.

– Хаа… ах… а-а-ах!

Тем временем Джу Бин, чья ушная раковина целиком оказалась во рту Ки Вана, покрылся мурашками и издал крик, смешанный со стоном. Даже просто прикосновение его дыхания и языка к уху заставляло всё тело таять.

Ки Ван, облизывая ухо губами, двумя руками массировал соски Джу Бина, наблюдая за реакцией. Определённо, облизывание уха сводило с ума, а вот область ареолы практически не реагировала ни на прикосновения, ни на щипки. Решив, что это, вероятно, не эрогенная зона, он оставил грудь и перешёл к другим местам.

– Хых…! Не надо… перестаньте!

Следующим местом, куда направилась рука Ки Вана, был очаровательно розовый половой член, торчавший между ног Джу Бина.

Он был слишком красив для мужского члена, и Ки Ван подумал, что скорее поверит, что это увеличенный клитор женщины-альфы.

Даже этот маленький, прилегающий к телу член был всё же членом, и при физической стимуляции Джу Бин извивался с томными стонами. Казалось, он даже никогда не мастурбировал здесь - цвет был очень бледным, а текстура мягкой, словно к нему никогда не прикасались. Возможно, после того, как Ки Ван сегодня хорошенько поиграет с ним, кожа станет грубее.

– А-ах…! Ммпх!

Не прошло и минуты, как из члена Джу Бина брызнула мутно-белая жидкость. Когда концентрированный аромат, казалось, содержащий все феромоны Джу Бина, распространился вместе с этой спермой, у Ки Вана слегка расширились зрачки, и он торопливо слизал попавшую на руку сперму. Сперма омеги тоже вкусно пахнет.

– Приятно?

– Да… да-а…

– Вы так прекрасны, Со Джу Бин.

Хочу запереть тебя на всю жизнь и только заниматься сексом. Укусив Джу Бина за шею, он раздвинул его ноги. Настал момент, когда его интимное место, с которого с самого начала сочилась смазка, впервые предстало перед чьими-либо глазами.

Когда ноги Джу Бина раздвинулись, его феромоны поднялись ещё гуще, чем когда он слизывал сперму. Из отверстия вытекало так много смазки, что все бёдра и ягодицы были мокрыми. Ки Ван, смотревший на его отверстие, казалось, готовое вот-вот лопнуть от нетерпения, схватил обе икры Джу Бина и приподнял его ягодицы. Когда ноги, поднятые вместе с бёдрами, оказались в руках Ки Вана, Джу Бин не знал, что делать. Ки Ван, наслаждаясь его реакцией, опустил голову и уткнулся лицом между ягодиц Джу Бина.

– Ха-а… ах… хыы…!

– Ха-а…

Не спеша слизывая смазку Джу Бина, покрывавшую бёдра и ягодицы, его язык проник между ягодиц.

Когда он острым кончиком языка вонзился в очаровательно сомкнутое розовое отверстие, оно не раскрылось сразу, но начало обильно выделять густую смазку. Благодаря этому язык Кивана оказался облеплен смазкой Джу Бина.

– Ки… Ки Ван-щи! Там… грязно…

– Вкусно… - пробормотал Ки Ван, уткнувшись переносицей в промежность Джу Бина.

И запах тела, и феромоны, и вкус, и текстура кожи, и томные стоны, и покрасневшее красивое лицо, и бледное обнажённое тело, на котором оставались красные следы от губ - всё было превосходно.

Он собирался медленно подготовить его и войти, но всё труднее было сдерживаться. В отличие от Джу Бина, он всё ещё был одет, и поэтому, торопливо расстегнув ширинку, он достал свой член. Тем временем, всё шире и глубже вращая языком, он постепенно проникал в отверстие Джу Бина.

– Ки… Ки Ван-щи… хах…

Вид этого красивого тела, дрожащего под ним от жара, охватившего всё тело, ещё больше усилил напряжение в его пульсирующем члене. Отверстие Джу Бина всё ещё было очень узким, и даже после подготовки языком Ки Вана было тесновато. Ничего не поделаешь. Ки Ван достал из ящика прикроватной тумбочки масло и густо смазал им свой член.

– Посмотрите сюда.

Услышав слова Ки Вана, Джу Бин бросил взгляд на член, который тот одной рукой смазывал маслом. Ему было любопытно, как он выглядит, но, увидев его воочию, было трудно сохранять рассудок.

Внезапно он вспомнил, как в средней школе одноклассницы сравнивали мужские гениталии с сосисками и громко смеялись и болтали. Тогда, глядя на них, он смутно думал, что гениталии альф или бет, не таких, как он, омег, наверное, такие же длинные и толстые, но член Ки Вана, который он видел сейчас, казался в три раза больше, чем те сосиски.

Член Ки Вана был намного темнее его светлой кожи, словно гениталии отделили от другого существа, вроде чёрного коня, и прилепили к его телу.

– Как… как это войдёт?…

– Не бойтесь. Будет приятно.

– Хык…

– Молодец, расслабьтесь.

Ки Ван с наслаждением ощутил упругую, словно рисовый пирог, текстуру, сжимая ягодицы Джу Бина обеими руками.

Затем, как следует раздвинув ягодицы, он вставил свою головку в его узкое отверстие. Когда он, выпуская поток феромонов, чтобы Джу Бин мог расслабиться, с силой начал постепенно проникать внутрь Джу Бина. Впервые на лице Джу Бина, раскрасневшемся от возбуждения, появилось выражение шока.

«Это вполне естественно, ведь это его первый раз»… Киван поспешно накрыл губы Джу Бина своими, продолжив страстный, но нежный поцелуй. Одновременно он вбивал свой пенис во внутренние стенки, словно забивая гвоздь в стену, медленно и постепенно входя внутрь.

– Ах… хааах… а, больно…!

– Хыых!

Ки Ван, тихо выдохнув стон, стиснул зубы. Отчасти из-за энергии, затраченной на то, чтобы войти в тугую щель, но также из-за того, что сами внутренние стенки Джу Бина были упругими и, словно живые, сжимались, вызывая преждевременное ощущение приближающегося оргазма.

Может, кончить сейчас один раз и использовать это как смазку?

Он на мгновение задумался, но, глядя на Джу Бина, лежавшего под ним и задыхающегося от боли, выбрал вариант, где они получают удовольствие вместе, а не он один. Взяв в руку сжавшийся маленький член Джу Бина и поглаживая его, он медленно задал ритм движениям своей нижней части.

– Со Джу Бин… вы такой восхитительный.

– Ах, больно… медленнее…

– Так тоже? И так больно?

Когда Ки Ван, постепенно набирая ритм, начал совершать поступательные движения, на этот раз тело Джу Бина также начало ощущать слабое удовольствие, пропорциональное боли. Поскольку это было чувство, которое он испытывал впервые, сначала было трудно даже назвать его удовольствием. Определённо, это было иное ощущение, чем когда тот играл с его членом.

Хлюп-хлюп. Похоже, после того, как боль в стенках Джу Бина прошла, он снова выделил смазку, и в комнате прозвучал смущающе влажный звук.

Каждый раз, когда огромный член Ки Вана входил и выходил, хлюпающие звуки в такт движениям смешивались со звуками ударов кожи, словно замешивали тесто для рисовых лепёшек. К этому добавились скрипы кровати и их страстные стоны, наполнившие спальню хаотичным звуком.

– Ах! Киван-щи! Ах… а-ах! Ах! А-а!

– Хыых! Хых!

Даже Ки Ван, казавшийся относительно в себе, теперь, похоже, потерял рассудок и, издавая короткие прерывистые стоны, ускорился. Он не знал, Джу Бин такой упругий и вкусный из-за девственности, или из-за тела доминантной омеги, или потому, что у самого Со Джу Бина есть задатки искусителя. Лихорадочно исследуя его внутренности, он толкался, будто был готов вогнать член до самых яичек. Джу Бин был на грани потери сознания под натиском слишком быстрых движений и усиливающегося грубого удовольствия.

Спустя некоторое время Ки Ван наконец достиг долгого оргазма внутри Джу Бина. Пульсируя, он выпускал семя, отчего его внутренние стенки тоже содрогались от покалывания, тело Джу Бина, ставшее чрезвычайно чувствительным, снова отреагировало. Ки Ван подумал, что раз он уже покрыл внутренние стенки спермой, то теперь будет легче, и, даже не вынимая члена, тот снова увеличился в размерах и принялся перемешивать внутренности Джу Бина.

– Ах… а-а…

Ки Ван схватил и прижал извивающегося Джу Бина за запястье и возобновил толчки.

Хотя у него было бесчисленное количество половых актов, для Ки Вана тоже впервые было без перерыва переходить ко второму раунду.

– Раз уж попробовали один раз, теперь, наверное, должны были освоиться?

– Ха-а… слишком быстро…

– Я сделаю ещё приятнее.

В мгновение ока комната, лишь на миг утихшая, снова вспыхнула жаром. Ки Ван, всё ещё будучи неразрывно связан с Джу Бином телом, наконец принялся сбрасывать с себя пиджак, сковывающий движения.

Я и не знал, что Ки Ван курит.

В отличие от обессиленного Джу Бина после секса, он, казалось, был энергичным. Обнажив рельефные мышцы живота, как у греческой статуи, с сигарой во рту, он смотрел в окно, увлечённо сверяя время на своих часах с другими часами в комнате и регулируя минутную стрелку.

Примерно через 30 минут после секса Джу Бин, хотя и был в сознании, притворялся спящим, а затем медленно зашевелился и сел. Всё это было неловко. Как же все остальные смотрят в глаза и начинают разговор после первой близости с партнёром?..

Время уже приближалось к полуночи. Нужно идти домой… но перед уходом ему нужно серьёзно поговорить с Ки Ваном.

– Я…

– Говорите.

– Я… должен сказать Сэ Ёлю, верно?

– …Про сегодня?

Повернувшись к Джу Бину с сигарой во рту, Ки Ван смотрел с выражением, говорящим, что не понимает, о чём речь. Немного помедлив, Джу Бин с трудом открыл рот.

– Ведь правильно будет расстаться с Сэ Ёлем. Только тогда мы с Ки Ваном-щи сможем начать встречаться или обручиться…

– …Ха?

В тот момент, когда Ки Ван с ошеломлённым выражением лица, словно получивший удар, переспросил, Джу Бин почувствовал, что что-то не так. Не понимая, что и с чего пошло не так, Джу Бин растерялся и не мог продолжить.

Первым нарушил внезапно повисшее молчание Ки Ван.

– Со Джу Бин-щи.

– Да…?

– Даю вам пять минут, чтобы одеться и уйти. Если задержитесь, позову людей и выведу силой.

– Что? Ки Ван-щи!

– Скоро должен прийти ещё один гость. Так что поторапливайтесь.

И Ки Ван, даже не взглянув на шокированного Джу Бина, направился в ванную комнату, примыкающую к спальне.

Неужели это тот же человек, который только что занимался страстным сексом и шептал ласковые слова?

Джу Бин, не понимая, серьёзно это или шутка, некоторое время лежал на кровати, не зная, что делать, пока в комнату не вошёл, почтительно постучав, пожилой мужчина, похожий на дворецкого особняка. Без малейших эмоций на лице он сообщил Джу Бину, прикрывающемуся одеялом, что теперь пора покинуть комнату.

Оказалось, Ки Ван действительно выгонял его.

Это шутка? Он же не выгонит меня вот так?

Не веря словам и действиям Ки Вана, Джу Бин собирался перед уходом из комнаты ещё раз увидеть его лицо и спросить.

Поскольку отведённые Ки Ваном пять минут уже давно прошли, дворецкий у двери с ужесточившимся лицом поторопил Джу Бина.

Ки Ван, принимавший душ, который, казалось, смывал следы секса, так и не открыл дверь ванной, и Джу Бину пришлось кое-как натянуть одежду, выйти из особняка и сесть в ту же машину, на которой он приехал.

Возможно, целью было поскорее выпроводить Джу Бина из особняка, поэтому водитель тоже быстро повёл машину.

Может, завтра приехать и спросить снова… Сегодня он сказал, что приедет другой гость, наверное, поэтому он спешил.

Если завтра он снова приедет один, нужно было запомнить дорогу, поэтому Джу Бин пристально смотрел в тёмное окно. Впрочем, это было бесполезно, ведь ночные улицы были слишком тёмными, чтобы что-то разглядеть.

За окном начал появляться хоть и тёмный, но в какой-то мере знакомый пейзаж. Они почти доехали до дома Джу Бина. И за это короткое время Джу Бин постепенно не мог не осознать ситуацию.

После всего лишь одной ночи его бросили. Как делают с игрушкой, как это принято у столичного повесы, меняющего партнёров каждую ночь, как перчатки.

Поскольку он вышел, даже не успев помыться после близости, сперма Ки Вана вытекала из него, пропитывая нижнее белье и брюки. Наверное, пропиталось и сиденье машины. Это было крайне постыдно, но у Джу Бина не было сил даже переживать об этом.

Со всё ещё оставшимся на теле запахом Ки Вана, который ещё час назад ласкал его, Джу Бин осознал реальность их отношений, разорванных, словно острым лезвием. Ни разорение семьи пять лет назад, ни даже угроза изнасилования прошлой ночью не могли перевесить тяжесть этого момента.

Водитель, забравший Джу Бина из дома, высадил его перед домом с тем же вежливым, но деловым видом, который он демонстрировал ранее. По крайней мере, этот человек не был к нему враждебен.

Так как Ки Ван не давал отдельных указаний заставить его скорее убраться, если бы Джу Бин попросил ещё немного времени, чтобы прийти в себя, водитель мог бы покружить по округе.

Джу Бин горько пожалел потом, что не додумался до этого.

Как только машина остановилась, Джу Бин, словно потерянный, вышел из неё прямо у ворот своего дома. Когда напряжение наконец спало, на него навалилась усталость. Как было бы хорошо сейчас просто войти, крепко уснуть и забыть обо всём.

В этот момент высокая фигура, прислонившаяся к стене дома, направилась к нему.

– Джу Бин-а?

Почему он здесь?.. Джу Бин на мгновение потерял связь с реальностью, увидев стоящего перед ним Сэ Ёля.

– Сэ Ёль-а… что ты здесь делаешь?

Уже за полночь. Так поздно, что, если бы он не был дворянином, его могли бы строго наказать за нарушение комендантского часа. Более того, он стоит здесь, а не сидит в машине…

– Я же говорил, что могу заехать вечером, чтобы передать тебе кое-что, помнишь?

– А… да, помню.

– Когда я пришёл к тебе, твоя матушка сказала, что ты ушёл встретиться со мной, а мне сказал, что с тётушками… хотя было уже поздно, ты до сих пор не возвращался.

Джу Бин вспомнил, как перед матерью он использовал предлог встретиться с Сэ Ёлем, а перед Сэ Ёлем - тётушек.

– Я ждал на всякий случай. Боялся, что поздно ночью тебе одному возвращаться опасно, поэтому несколько раз прошёлся по округе.

– Понятно…

Нужно было срочно придумать оправдание. Может, ещё раз повторить, что он был у тётушек?

– Ты так долго не возвращался, что я даже хотел в полицию звонить…

– …

– Чем ты занимался, Джу Бин-а?..

Взгляд Сэ Ёля, спрашивающего об этом, был таким, какого Джу Бин никогда в жизни не видел.

Я правда был у тётушек. Мама не ладит с ним, поэтому я прикрылся тобой. Потом мы с тётей поссорились, я разозлился и поехал домой. Извини, что заставил волноваться. Уже поздно, поэтому я пойду домой…

Джу Бин на секунду подумал, что именно так и скажет. Но это было лишь оправдание, выстроенное в его голове. На самом деле, перед Сэ Ёлем его рот словно онемел, и он не смог вымолвить ни слова.

– А что это за машина, которая тебя привезла? Чья она?.. Это машина тёти?..

– …

– Скажи хоть что-нибудь! Если я спрашиваю, ответь просто «да»! А?!

Разъярённый вид Сэ Ёля говорил о том, что подозрения в нём уже глубоки. И неудивительно: тело Джу Бина было пропитано таким густым ароматом, таким явным и едким запахом альфы, что отрицать очевидное было невозможно.

Пытаясь отрицать реальность и желая выплеснуть накопившееся раздражение, Сэ Ёль с яростью потянул на себя Джу Бина, застывшего в оцепенении. Резкий рывок расстегнул ворот его рубашки. Под мерцанием уличного фонаря обнажилась шея, усеянная алыми пятнами.

Это было неоспоримым подтверждением. Джу Бин солгал ему и семье, сбежал из дома и вернулся после физической близости с другим альфой.

– Сэ Ёль-а…

– Ха…

– Сэ Ёль-а, послушай меня!

Хлесь!

Сначала в глазах потемнело от искр. Затем пришла жгучая боль. Сэ Ёль только что ударил его по щеке.

– Целых восемнадцать лет, Джу Бин-а… Восемнадцать лет мы были вместе.

– Сэ Ёль-а, прости… Сэ Ёль-а…

– Мы же скоро должны пожениться. Я… вчера звонил тебе, говорил, что приду…

– Да, прости… это…

– Я… не знаю… сейчас ты… будто не тот Со Джу Бин, которого я знал…

Сэ Ёль отвернулся, будто не в силах больше смотреть на лицо Джу Бина. В его последних словах слышались так, будто на его глаза навернулись слёзы. Джу Бин вновь ощутил жгучую боль на собственной щеке.

Его слёзы стекали по расцарапанной щеке.

Только увидев расплакавшегося перед ним Сэ Ёля, Джу Бин осознал, что же он натворил.

Он предал любовь друга, с которым провёл почти всю жизнь, ради мимолётного желания. Чувствуя, что он не может так просто отпустить Сэ Ёля, Джу Бин протянул руку и схватил его за руку.

Шлёп!

– Отстань. Теперь мы чужие люди.

Не поворачивая головы в сторону Джу Бина, Сэ Ёль быстрыми шагами ушёл. Смотря на удаляющуюся фигуру Сэ Ёля, Джу Бин хотел броситься вслед и остановить его, но ноги словно замерли и не двигались.

В этот момент Джу Бин снова погрузился в пучину смятения - где же он свернул не туда?

Каждый сделанный им выбор был ошибочным. Увидев Сэ Ёля, он должен был сразу отойти подальше, чтобы тот не почувствовал феромоны, и естественно солгать, что только что вернулся от тёти. Нет, нужно было не выходить из машины сразу, а подождать, пока Сэ Ёль уйдёт.

Нет, и это не так… с самого начала не стоило приезжать в дом Ки Вана.

Джу Бин медленно опустился на землю перед воротами.

Лучше бы всё это было просто страшным сном.

Брошенная омега

В ночь перед визитом в особняк Ки Вана из-за учащённого сердцеиения Джу Бин так и не смог сомкнуть глаз. В итоге и прошлой ночью он почти не спал. Накопившаяся физическая усталость была непреодолима: с самого утра его одолевала измождённость, заставляя чувствовать мучения, веки отяжелели, но погрузиться в сон он не мог.

Кажется, ему всё же удалось провалиться в сон примерно на час. Джу Бин резко проснулся на диване от громкого шума снаружи и, охваченный дурным предчувствием, вышел в гостиную.

Хиок рыдала. В одной руке она сжимала телефонную трубку.

– Госпожа… Госпожа! О чём вы говорите?! Давайте встретимся и решим это путём разговора… пожалуйста?

Джу Бин догадывался, что происходит, но до последнего отказывался верить, пока не услышал всё своими ушами.

Отец, сидевший на диване в гостиной, был бледен как полотно и застыл, словно статуя. Его глаза, встретившиеся с взглядом Джу Бина, казались пустыми, лишёнными всякой жизни. Это напомнило взгляд пятилетней давности, когда им сообщили о разорении семьи.

– Не может этого быть… Если есть недопонимание, его нужно прояснить… Госпожа! Дайте ещё один шанс!

Спина матери, отчаянно рыдавшей, казалась меньше и беззащитнее, чем когда-либо.

– Джу Бин… он не мог… Он и Сэ Ёль действительно были созданы друг для друга! Как можно разорвать помолвку между такими возлюбленными… А?!

Предчувствие Джу Бина оправдалось. Помолвка с семьёй Квон была расторгнута.

Похоже, разговор прервался, потому что Хиок, всхлипывая, рухнула на пол. Отец, пустым взглядом уставившийся на Джу Бина, тихо спросил:

– Это правда?

– …

– Отвечай. Ты изменил господину Квону с другим альфой?

– Да…

Хлоп!

Голова Джу Бина резко откинулась в сторону. Ни разу в жизни он не получал ударов по лицу, а в этом году удостоился этой чести уже во второй раз. И отец не собирался останавливаться.

– Что с тобой?! Не мог…сдержать…свою…похотливую…натуру! На тебе будущее нашего рода! Идиотский выродок!

Не переставая, отец изливал свой гнев, избивая Джу Бина.

Всё это время мать лежала на полу и рыдала. Когда отец наконец прекратил насилие и швырнул Джу Бина на пол, тот, истерзанный физически и морально, распластался на полу, глотая кровь, которая снова подступала из носа.

Это была поистине ужасная семейная сцена.

Журнал со сплетнями в тот день вышел с опозданием, ближе к вечеру. Не потому, что не было материала для заполнения полос или журналисты задержали дедлайн выпуска. Причина была иной: утром они наткнулись на сенсацию, и с тех пор писали статью, чтобы выпустить её как можно скорее.

«Семья Квон расторгает помолвку с единственным сыном семьи Со - Со Джу Бином!»

Помните помолвку, которая 1 января навела шуму в светских кругах, третьего сына семьи Квон, Квон Сэ Ёля (господин Квон, 23 года, альфа) и единственной омеги-сына семьи Со, Со Джу Бина (господин Со, 23 года, омега)? Не прошло и десяти дней с момента этой радостной помолвки, взбудоражившей общество, как семья Квон внезапно объявила о её расторжении. Несмотря на попытки выяснить подробности со всех сторон, семья Квон пока хранит молчание.

Между тем, появились свидетельства очевидцев о том, что 2 января семья Квон приобрела для господина Со несколько нарядов для бала в универмаге «Хэсон». В связи с этим появились предположения, что помолвка была отменена из-за разочарования семьи Квона в расточительных тратах господина Со.

Семья Со пять лет назад пережила банкротство семейного бизнеса, поставившее её на грань выживания, и лишь благодаря поддержке семьи Квон смогла сохранить средства к существованию и вернуться в светское общество. По общему мнению, господин Со, проявив алчность, выходящую за рамки разумных финансовых потребностей, сам навлёк на себя беду.

Ах… вот почему выпуск задержали.

Они использовали ту же фотографию Сэ Ёля и Джу Бина, что украшала первую полосу на прошлой неделе, но на этот раз статья рассказывала о прямо противоположном - не о помолвке, а о её расторжении.

Эта мерзкая газетёнка сплетен преуспела в том, чтобы распространить весть о моём разрыве с Сэ Ёлем по всей стране ещё быстрее, чем я ожидал.

Я не понимаю, откуда взялась эта статья о моей якобы алчности, но, пожалуй, лучше быть неправильно понятым, чем раскрыть правду. Если станет известно истинное положение дел, моя семья подвергнется ещё большему осуждению.

К несчастью, Джу Бин был человеком безрассудным. Оказавшись в такой ситуации, следовало на время воздержаться от выхода в свет, но Джу Бин, не думая ни о чём, вышел за ворота, чтобы развеяться и успокоить смятенные чувства, и снова навлёк на себя беду.

Журналисты журнала сплетен, поджидавшие у дома, тут же устремились к нему. Поняв, что с разрывом помолвки с Квон Сэ Ёлем возвращение в аристократические круги для него окончательно похоронено, они, не стесняясь, нагло приблизились к Джу Бину.

Подобно папарацци, ищущим скандальную сенсацию о звёздах, они беспорядочно щёлкали затворами, направленными на Джу Бина в его домашней одежде, хватали его, тащили и сыпали вопросами.

Щёлк! Щёлк-щёлк!

– Господин Со Джу Бин! Вы уже разговаривали с господином Квон Сэ Ёлем?

– Как вы сейчас себя чувствуете?

– Правда ли, что помолвка расторгнута из-за вашей алчности?

– Что с вашим лицом? Вас кто-то ударил?

Джу Бин, объятый страхом, стрелой помчался обратно в дом. Грубо захлопнув дверь и наглухо закрыв окна шторами, он увидел вдалеке знакомое лицо, вглядывающееся в его дом.

Это был Бэк Чжэ Сик. Его взгляд, казалось, одновременно выражал любопытство и толику страха.

Джу Бин, позабыв до этого момента о его проделанных поступках, лишь сейчас почувствовал, что этот человек получил по заслугам.

Всего через два дня после попытки изнасилования Джу Бина вышла статья о расторжении помолвки. Видимо, он верил, что его действия привели к такому исходу. Даже в пучине отчаяния вид этого человека вызвал у Джу Бина горькую усмешку. Ведь всё вышло так, как он хотел: предотвращён союз альфы-аристократа с омегой сомнительного происхождения, угрожавшей «загрязнить» кровь. Наверное, Бэк Чжэ Сик сейчас потирает руки от удовольствия.

С другой стороны, журналисты, хоть и не добились внятных ответов, были довольны, что заполучили фотографии Со Джу Бина в домашней одежде, выглядя слегка эротично. Тем более, его красивое лицо было отмечено синяками и запёкшейся кровью. Снимки, будоражащие воображение - это отличный улов.

Тем временем Бэк Чжэ Сик, сохраняя дистанцию от уходящих журналистов, довольный уже достигнутым, размышлял о дальнейших действиях.

Передать ли им фотографии Со Джу Бина с его фотоаппарата… Он знал, что это станет решающим ударом, способным окончательно разрушить его семью. Но были причины, по которым он не спешил действовать.

Со Джу Бин видел в тот день все лица, включая его собственное. Если у Джу Бина, потерявшего всё и ослеплённого ненавистью, не останется другого выхода, кроме как указывать на каждого из нападавших, это может повредить его собственной репутации. Хотя никто и не поверит словам павшего омеги, но существовала вероятность, что человек, пытавшийся сбить его на машине в тот день, мог выступить в качестве свидетеля.

К тому же, Со Джу Бин уже был отвергнут Квон Сэ Ёлем, и о возвращении в аристократические круги не могло быть и речи. Стоит ли ему самому прилагать дополнительные усилия? Чрезмерная алчность может привести к ненужным проблемам.

Когда Чжэ Сик смирился и направился домой, его взгляд зацепился за одну фигуру. Это был Дон Сик, жалкий деревенский идиот. Этот извращенец был известен тем, что с грязными намерениями часто крутился возле дома Со Джу Бина, и сейчас, видимо, ему тоже стало любопытно, почему у дома Джу Бина собралась толпа.

– Эй, кретин. Что ты тут делаешь?

Его съёжившаяся фигура, как всегда, вызывала раздражение. Чжэ Сик, желая запугать его ещё больше, подошёл ближе, но Дон Сик неожиданно выдал то, чего он никак не ожидал услышать.

– Эта омега спит со всеми подряд!

– Что?

– В машине целовался, эта омега…

– С кем целовался? Ты видел лицо того человека?

– Чёрная машина, 3312… Позавчера вечером, в 9:18, приехал на ней. Омега не спешила выходить и целовалась с мужчиной.

Если речь о позавчерашнем вечере в это время, то, вероятно, это была та самая чёрная машина, которая спасла Со Джу Бина, когда он пытался его изнасиловать.

Дон Сик был туповат, но в некоторых вещах обладал поразительной памятью. Особенно достоверной была информация, касавшаяся цифр, которые он выдал.

– Чёрная машина, номер 3312? Ты уверен?

– Уверен. Уверен. Я вчера ту же машину видел. В 00:29 ночи у дома стояла. Чёрная машина. 3312.

– Что? Вчера тоже?!

– Когда омега вышла, тот мужчина ждал его здесь прошлой ночью и ударил по лицу. Я всё видел.

Дон Сик указал на лицо Квон Сэ Ёля, напечатанное на первой полосе сегодняшнего журнала. Пазл сложился.

Тот, кто спас Со Джу Бина позавчера вечером, оказался в довольно близких отношениях с ним, поскольку целовались, а на следующую ночь они снова тайно встретились, и Квон Сэ Ёль, поджидавший у дома, застал их. Тут же Квон Сэ Ёль ударил Джу Бина по лицу и решил расторгнуть помолвку.

Не нужно было больше ломать голову, рисковать и использовать свои фотографии. Эта великолепная любовная драма сама по себе была более чем достаточна, чтобы погубить Со Джу Бина. Всё, что ему нужно было сделать, это оставить тонкий намёк журналистам, стоящим прямо перед ним. А уж они сами всё раскопают.

Чжэ Сик в мгновение ока помчался к уже отдалившимся журналистам и окликнул того, кто казался главным. Те обернулись без особого интереса, но, увидев Чжэ Сика в одежде, похожей на аристократа из этих мест, слегка напряглись.

С дружелюбной улыбкой Чжэ Сик заговорил:

– Только что я раздобыл одну эксклюзивную информацию, касающуюся расторжения помолвки Со Джу Бина…

В тот день, казалось, позор Джу Бина, разнесённое журналом со сплетнями, достигло пика. Но это было наивное заблуждение. Как он мог не знать, что падение ещё не закончилось?

Две ночи подряд Джу Бин не сомкнул глаз: сначала от нервной дрожи перед визитом в особняк Ки Вана, а затем от леденящей тревоги, когда его застал Сэ Ёль. И лишь прошлой ночью измождённому бессонницей телу наконец удалось погрузиться в долгожданный сон.

Летним днём пять лет назад, когда его семья разорилась, родители Джу Бина сидели за столом с неестественно прямой спиной.

Они позвали его, сказав, что предстоит важный семейный совет.

В тот момент глаза отца были пусты, как безжизненные камни, а глаза матери полны ужаса.

Она спросила Джу Бина, есть ли у него какие-то желания на будущее. Не обязательно грандиозные планы, а просто то, что он хотел бы съесть в ближайшее время, места, куда мечтает поехать, что-нибудь, что угодно.

Джу Бин знал, что семья разорена, и такие мечты казались непозволительной роскошью. Но, повинуясь матери, он перечислил всё, что приходило в голову: сказал, что хочет попробовать новый бургер, о котором все говорят в школе, что мечтает съездить в новый парк развлечений под Сеулом. О своём будущем он ответил, что хочет стать художником и рисовать красивые цветы и животных.

Рука Хиок держала его ладонь. Она была похожа на обычную материнскую руку, но дрожала и была ледяной. Услышав ответ сына, отец медленно поднял голову и посмотрел на него.

– Понятно. У нашего Джу Бина ещё много желаний, - произнёс он всего одну фразу. И мать Хиок, будто с облегчением, выдохнула. В тот день на столе стояла не привычная чашка ячменного чая, а незнакомая зелёная бутылка. На ней была наклейка, указывающая на то, что чай был куплен в супермаркете.

Позже он узнал правду. В той зелёной бутылке был пестицид из супермаркета. В тот день родители Джу Бина планировали покончить жить самоубийством вместе с ним. Но в последний момент Хиок передумала. Она выведала у сына, что у него ещё много желаний, и это заставило Дэхуна отказаться от своего намерения.

Почему мне приснился этот сон…

Воспоминания пятилетней давности. После этого в семье ни разу не вспоминали о случившемся, делая вид, что ничего не было. И Джу Бин запечатал это глубоко в памяти, почти забыв, живя так, будто это и не происходило на самом деле.

Причина, по которой совместная попытка самоубийства родителей не повторилась после того дня, заключалась в том, что менее чем через пять дней произошло чудо. Родители Сэ Ёля пришли к ним домой, выразили понимание ситуации, в которой они находились, и из великодушия предложили позволить им остаться в доме, отправляя ежемесячные пособия на жизнь.

За исключением того, что Джу Бин бросил старшую школу, а семья Со была изгнана из круга янбан, их повседневная жизнь не сильно изменилась по сравнению с тем, что было раньше, в плане еды, одежды и жилья. Хотя они больше не могли позволить себе нанять горничную, дворецкого или водителя и должны были сами справляться со всеми повседневными делами, учитывая предыдущую ситуацию, когда они размышляли, жить им или умереть, это действительно был случай, когда они чудом избежали смерти.

Джу Бин почувствовал, как его сердце тревожно забилось. Непонятно, почему это воспоминание вернулось к нему во сне.

С наступлением утра, с тяжёлым предчувствием, Джу Бин вышел в гостиную. Журнал со сплетнями, как обычно рано утром, был доставлен вместе с газетами.

Высший свет быстро начинает скучать. Поэтому вероятность того, что вчерашний главный герой снова окажется на страницах журнала, была низкой. Но, вспомнив фотографов, которые снимали его накануне, Джу Бин осторожно взял журнал в руки.

И тут же почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Снова первая полоса.

«ЭКСКЛЮЗИВ № 97. БРОШЕННАЯ ОМЕГА»

История доминантной омеги Со Джу Бина, брошенной двумя мужчинами за одну ночь

Со Джу Бин (господин Со, 23 года, доминантная омега), благородный аристократ не-янбанского происхождения, казалось, был на пути к успеху после помолвки с третьим сыном из семьи Квон. Однако его шокирующие любовные интриги, ставшие достоянием общественности, вызвали переполох в высшем свете.

Прошлой ночью, на балу 7-го числа, господин Со, прибывший как партнёр своего тогдашнего жениха Квон Сэ Ёля (господин Квон, 23 года, альфа), демонстрировал всем свою нежную привязанность. Однако подтвердилось, что в ту же ночь от семьи Квон, он устроил тайное свидание. Этим человеком оказался третий сын семьи Хан, Хан Ки Ван (господин Хан, 29 лет, доминантный альфа), глава компании «Хэсон». Их тайная встреча повторилась и следующей ночью, 8-го числа.

Стоит отметить, что «господин Хан пользуется огромной популярностью среди женщин высшего света и даже был признан самым желанным женихом» (Источник: журнал «Сирена»). Однако известно, что в настоящее время у него нет партнёрши, с которой он обещал бы вступить в брак.

В обществе распространилось мнение, что господин Со использовал своё обаяние доминантной омеги, чтобы соблазнить его. К сожалению, предполагается, что господин Хан не намерен признавать г-на Со официальным возлюбленным и продолжать их отношения. Это связано с тем, что г-н Со ещё не урегулировал вопрос о помолвке с г-ном Квоном.

Г-н Со, видимо, движимый жадностью, попытался заполучить обоих - и г-на Квона, и г-на Хана. Но из-за этой бесстыдной связи в конечном итоге был отвергнут обоими. По свидетельствам очевидцев, г-н Со, выходивший из машины г-на Хана, был застигнут на месте преступления г-ном Квоном, получил пощёчину и был брошен. Что ж, такова ядовитая любовь и жестокое расставание юности.

После возвращения в круг янбан, г-н Со своим легкомысленным поведением вверг высший свет в хаос. Нарастают голоса, требующие навсегда изгнать его из круга янбан. Разве не в том его ошибка, что он возжелал не одно, а сразу два недосягаемых дерева?

Нет… Как они узнали? И эта фотография…

Первая полоса журнала была целиком занята фотографией одного человека. Это был беззащитный снимок Джу Бина в ночной рубашке, сделанный внезапно напавшими на него журналистами вчера днём.

Вчера на нём была ночнушка из шифона, сквозь которую просвечивало тело, но на фото контуры тела выглядели ещё откровеннее, создавая впечатление крайне вульгарного и развратного наряда.

Выражение его лица с широко раскрытыми от шока глазами и слегка приоткрытым в крике «Не снимайте!» ртом, было ужасно. Лицо было покрыто синяками и запёкшейся кровью от удара отца. Фотография вызывала ассоциации с развратным человеком, которого поймали на измене и выгнали, избив любовником или супругом.

Фотографии Сэ Ёля и Хан Ки Вана, упомянутых в статье, не было видно. Весь контент статьи был сосредоточен на глупом омеге, который завёл интрижку и в итоге был брошен двумя альфами. В статье лгали, что Ки Ван отверг его из-за того, что Джу Бин не разобрался со своими отношениями.

Так или иначе, вина Джу Бина в том, что он изменил, имея жениха, была налицо. Ему следовало перестать чувствовать себя обиженным из-за этого сплетнического журнала, и первоочередной задачей было как можно быстрее избавиться от него, прежде чем его увидят родители.

Его отец, снова напившийся накануне, и мать, казалось, прикованная к постели, ещё не вышли в гостиную. Пока Джу Бин спешно зажигал газовую плиту, чтобы сжечь журнал, внезапно резко зазвонил телефон.

– Возьми трубку!

С небывалой резкостью крикнула его мать, Хиок, выйдя из комнаты с лицом, осунувшимся за один день. Грубо оттолкнув Джу Бина, загораживавшего путь, она потянулась к настенной трубке.

– Да, это я. Ян Хиок, жена Со Дэхуна.

Хиок получила довольно много звонков с тех пор, как вчера вышел тот журнал со сплетнями. Большинство из них были не словами поддержки, а звонками от журналистов, стремившихся докопаться до сути, или болтливых особ из высшего света, жаждавших подробностей, поэтому она просто отключила телефон перед сном. Сегодня утром, на всякий случай, Джу Бин снова подключил шнур, и телефон зазвонил почти сразу.

– А… Нет, это невозможно!

Джу Бин, беспокоившийся, что это снова кто-то из светских сплетников или журналист, вскоре понял, что звонок был от кого-то ещё более неприятного.

Это было сообщение, переданное через дворецкого из семьи Квон. Семья Со должна была собрать вещи и освободить дом в течение недели.

Он думал, что уже достиг дна, но оказалось, что есть уровень ещё ниже.

Внезапное воспоминание о сне, приснившемся под утро, было теперь вполне естественным. Охваченный страшным предчувствием, Джу Бин понимал, что должен что-то предпринять. Вид безутешно рыдающей Хиок и полностью безжизненный взгляд Дэхуна слишком сильно напоминали тот день за столом пять лет назад.

– Господин Со Джу Бин! Раны на лице - это результат насилия со стороны господина Квон Сэ Ёля?

– Это правда, что вы провели ночь в особняке господина Хан Ки Вана?

– Вы были влюблены в господина Хана?!

Я же не знаменитость и не телезвезда… Почему они так себя ведут…

Джу Бин, наспех приведя себя в порядок, с отвращением прокладывал себе путь через главные ворота, перед которыми сегодня собралась вдвое большая толпа. Хотя он и раньше устал от лицемерия и сплетен высшего света, такого омерзения, как сейчас, он ещё не испытывал.

– Господин Джу Бин, куда вы направляетесь? В особняк господина Хана?

Несмотря на физическую слабость, он двигался вперёд с, как ему казалось, огромной решимостью, и непробиваемая стена репортёров была прорвана.

Журналисты нацеливали на него камеры, задавали вопросы и преграждали дорогу, но не задерживали. Джу Бин молча и ловко пробирался сквозь них, и в конце концов они просто позволили ему уйти. Но он знал: если так оставить, они пойдут за ним до конца.

Джу Бин поспешно поймал такси, стоявшее у обочины, и оторвался от преследователей.

«Э… что, он актёр? Или типа того?» - с любопытством посмотрел на него таксист, который только что видел, как этот парень удирает от нескольких десятков журналистов, а потом скрывается на такси. Вполне естественно, что Джу Бина знали только представители знати, небольшое число простолюдинов и журналисты из сплетнической газеты. С облегчением вздохнув, Джу Бин на миг почувствовал себя в мире, где его никто не знает.

Он вышел перед домом Сэ Ёля. Дом председателя Квон Джун Хёна был солидным, старинным особняком янбан, поэтому журналисты вели себя не так нагло, но толпа, собравшаяся в ожидании сенсации, мало чем отличалась от той, что была у его собственного дома. Когда Джу Бин приблизился к дому, они сначала приняли его за местного жителя и не обратили особого внимания.

Именно в этот момент открылась чёрная дверь, и вышла одна из служанок, чтобы прополоть сорняки в саду. Когда журналисты ринулись к ней с тихими, но назойливыми вопросами, она резко крикнула, чтобы они убирались. Всё это время Джу Бин не сводил глаз с открытой чёрной двери. Он подумал, что эта служанка знает его в лицо, и если он подбежит и попросит, та впустит его в дом.

И он так и сделал. Джу Бин, который никогда в жизни не бежал так быстро, стрелой пронзил толпу журналистов и оказался перед служанкой. Та вздрогнула и в панике воскликнула:

– Ай, молодой господин! Что вы здесь делаете?!

– Вы же меня знаете? Пожалуйста, впустите меня!

– Уходите! Если хозяйка узнает…!

Только тогда журналисты начали узнавать Джу Бина. Со всех сторон послышались беспорядочные щелчки затворов, снимающие его умоляющую фигуру перед служанкой. Джу Бину было всё равно. Ему нужно было как можно скорее попасть внутрь и извиниться перед Сэ Ёлем и его родителями.

– Что ты здесь делаешь?!

Все присутствующие были потрясены внезапным, оглушительным рёвом, который, казалось, исходил из самой глубины души.

Джу Бин смутно предполагал, что дома могут быть Сэ Ёль или его мать, но даже не мог представить, что его отец, председатель Квон Джун Хён, будет дома в это время, а не в офисе. Джу Бин мгновенно пришёл в себя и опустился на колени перед председателем Квоном.

– Как ты смеешь являться сюда без приглашения и беспокоить нас?!

– Отец…! Позвольте мне войти и всё объяснить… Пожалуйста…

– Убирайся! Как смеет какая-то неблагодарная, низкородная семья находиться в моём дворе…

– Отец, пожалуйста…

– Госпожа Пан, что вы делаете?! Закройте дверь!

Служанка, тоже не ожидавшая появления самого старшего в семье, с бледным лицом захлопнула чёрную дверь прямо перед Джу Бином.

Хотя это и была чёрная дверь, она была довольно большой, и сцена, где председатель Квон Джун Хён кричит через щель в только что открытой двери на Со Джу Бина, стоящего на коленях у входа, была запечатлена с откровенной и идеальной композицией. Журналисты, запечатлевшие эту сцену на камеру, словно наткнулись на золотую жилу и щёлкали затворами ещё усерднее. Казалось, они готовы были потратить всю дорогую плёнку только на Со Джу Бина.

– …

Плотно закрытая дверь не собиралась открываться. Потерянно постояв на коленях во дворе особняка, Джу Бин наконец отряхнул колени и поднялся. Он не добился того, чего хотел, и лишь дал журналистам новое зрелище.

Он не мог отделаться от мысли, что чем больше он пытается что-то сделать, тем больше всё запутывается, но просто так вернуться домой он тоже не мог.

Джу Бин побрёл к обочине дороги и направился туда, где янбан, способные его узнать, точно не должны были быть. Он сел на городской автобус. И этот автобус следовал маршрутом мимо Корейского университета.

Корейский университет был построен на склоне горы. Площадь от главных ворот до учебных корпусов была настолько огромной, что даже автобусных остановок на территории кампуса было больше пяти. Просто ждать у главных ворот университета казалось неправильным.

Вспомнив, что Сэ Ёль учится на факультете делового администрирования, Джу Бин спросил у водителя, как добраться до этого факультета. Водитель, громко жуя жвачку и оглядывая Джу Бина с ног до головы, подсказал ему выйти на остановке, где расположены здания корпуса делового администрирования.

Сейчас январь, так что студентов должно быть не так много… Джу Бин знал, что Сэ Ёль посещает сезонные курсы, но у него не было возможности выяснить, в каком здании и какие именно. Ничего лучше, чем просто ждать перед зданием факультета делового администрирования, ему в голову не пришло.

И примерно через пять минут ожидания он действительно столкнулся с Сэ Ёлем.

На мгновение он удивился такому невероятному совпадению, но на самом деле весть о том, что Со Джу Бин сейчас стоит перед факультетом, разнеслась повсюду, и Сэ Ёль, услышав об этом, бросился сюда. Даже в сезон зимних каникул в Корейском университете было немало отпрысков янбан, способных разнести сплетни.

Запыхавшийся, будто от бега, Сэ Ёль, увидев Джу Бина, тут же скрыл своё волнение и сделал холодное выражение лица. Тем временем вокруг них уже незаметно собрались группы студентов, желавших подглядеть. Хотя в это время кампус должен был быть пустынным, поскольку Джу Бин и Сэ Ёль были в центре внимания, все студенты Корейского университета, находившиеся там, устремились сюда, создав довольно оживлённую толпу.

– Что привело тебя сюда?

– Сэ Ёль-а, я только что был у тебя дома… Но тебя не было, и твой отец…

– Зачем ты пришёл, Со Джу Бин?

– Чтобы извиниться… как следует…

Хотя Сэ Ёль говорил отрывисто и довольно холодно, спрашивая только о деле, на самом деле он был немало удивлён, что Джу Бин, видимо, полный стыда и раскаяния, так смиренно явился перед ним. Ведь когда Джу Бин вообще интересовался школой или церковью Сэ Ёля и приходил к нему первым?

С трудом успокаивая бешено колотившееся сердце, Сэ Ёль выбирал, что сказать дальше. Поскольку сегодня, как назло, наблюдало за ним много человек из высшего общество (хотя они следили за ним), он подумывал отвести Джу Бина в пустую аудиторию, успокоить и отправить домой.

Но как только в его голове всплыло слово «высший свет», все мысли об успокоении Джу Бина мгновенно испарились. Ведь сегодня утром журнал сплетней был полон грязных и омерзительных статей, каких никогда прежде не было.

– Сегодняшняя статья была забавной. Ты тоже видел?

– …

– Мне было интересно, что это за человек… и это оказался Хан Ки Ван. Не может же человек вроде него просто сидеть сложа руки и смотреть на такое лицо, как у тебя.

– Прости.

– Сколько ещё унижений мне предстоит пережить, Джу Бин-а?

Было очень не похоже на Сэ Ёля терять самообладание на людях. Но сейчас его голос становился всё громче, и он чувствовал, что перестаёт контролировать себя.

Ким Хан Джун, однокурсник Сэ Ёля, тоже незаметно присоединился к зрителям. Он тоже был одним из банды Бэк Чжэ Сика, который пытался напасть на Джу Бина в переулке той ночью, и его глаза встретились с глазами Джу Бина. Хан Джун внутренне был потрясён, боясь, что его неудавшееся изнасилование вот-вот раскроется, но, к счастью для него, у Джу Бина не было сил думать об этом.

– От одного моего удара твоё лицо не стало бы таким. Ты пошёл к Хан Ки Ван за своим, и он тебя так изувечил?

– Нет… это…

Хан Джун и другие окружающие отпрыски янбан не поверили своим ушам. Они думали, что история в статье наполовину ложь, но оказалось, что это правда? Его действительно ударили? Квон Сэ Ёль, «король манер», ударил Со Джу Бина, которого так лелеял?

Джу Бин собирался прямо сказать, что это дело рук его отца, но, не желая снова давать пищу для сплетен толпе янбан вокруг Сэ Ёля, сдержался.

– Молодец. Влюбился в мужчину, который не только не питает к тебе чувств, но и бьёт тебя, и отдал ему своё тело… Поистине глупо, Со Джу Бин.

– Сэ Ёль-а, пожалуйста, давай поговорим.

Было так непривычно видеть, как Сэ Ёль, который никогда раньше не злился, стал холоден с ним. Джу Бин был уже настолько отчаянным, что у него навернулись слёзы. Ведь его семью действительно могли выгнать из дома на улицу. И в конце концов его эмоции взорвались.

Начиная с просьбы отменить разрыв помолвки, он, сам того не заметив, разрыдался и принялся подробно объяснять ситуацию, в которой их выгоняют из дома. Подслушивающие зеваки больше не имели для него значения.

– Сэ Ёль-а… Я обязательно верну деньги… Просто позволь нам остаться подольше… Если нужно платить аренду, я заплачу… Если нас сейчас внезапно выгонят из этого дома, как моей семье жить…?

– … Значит, просьба отменить разрыв помолвки в конечном счёте из-за денег, не так ли, подонок?

– Это не так…

– Если негде жить, можешь пойти в особняк Хан Ки Вана и попросить комнату. Тебе же нравится ходить в тот дом.

Резко бросив эти необычно холодные слова, Сэ Ёль оставил Джу Бина и ушёл.

Ах, ему следовало сначала как следует извиниться… В конце концов, он лишь выставил себя в дурном свете, умоляя не расторгать помолвку перед лицом угрозы оказаться на улице. Всё стало только хуже.

Без преувеличения, примерно треть студентов Корейского университета знала лицо Джу Бина. Это логично, ведь отпрысков янбан много в престижных университетах. Возможно, они читали журнал или в университете поползли слухи, но даже студенты-простолюдины узнавали Джу Бина и восклицали: «Это же тот парень из слухов!»

После того как Сэ Ёль в панике ушёл, Джу Бин, потерянный на огромной территории кампуса, почувствовал себя обезьяной в зоопарке, не зная, куда идти. До него донеслись откровенные насмешки студентов, даже не пытавшихся понизить голос:

– Похоже, его ударил не только Сэ Ёль, но и Хан Ки Ван.

– Заголовок «Омега, которого избили двое» звучит правдоподобнее, чем «Омега, которого бросили двое».

– Так дом тоже принадлежит семье Квон? Позволил ему жить на своей шее, а он ещё и изменяет. Получил по заслугам.

– Сказал, что их выгонят на улицу? Смешно. Всё происходит, ровно как и пять лет назад.

– Низкосортные людишки сами отвергают шанс, когда он им выпадает… Как они смели снова пытаться стать янбан…

Сначала журналисты, теперь студенты… Его тошнило от толпы, указывавшей на него пальцами и презиравшей его. Из глубины души будто начала подниматься травма пятилетней давности. Не в силах больше терпеть, Джу Бин схватился за ближайшее дерево, его начало рвать желчью.

– Не создавай больше проблем и просто уходи! Как долго ты собираешься досаждать Сэ Ёлю?

Джу Бин поднял глаза на человека, который вышел вперёд из толпы перешёптывающихся людей и отчитал его. Это была Мин Ён. Она, якобы защищая Сэ Ёля, с агрессией упрекала Джу Бина.

В лучшем университете страны, где, казалось, не было ни одного человека на его стороне, оставаться здесь дальше в качестве постороннего было невозможно. Совершенно подавленный, он дождался обратного автобуса и покинул университет.

Была ещё середина зимы, и ветер был холодным, а с приближением сумерек, казалось, пробирал до костей ещё сильнее. Джу Бин дрожал от холода в том же пальто и шарфе, в которых вышел из дома.

Вообще-то, он не знал точного адреса, поэтому попросил таксиста отвезти его к самому большому особняку в этих краях.

Он даже уточнил, что хочет тот особняк, где издалека видна оранжерея. Но и таксист, похоже, не знал таких подробностей, поэтому где-то в районе Сонбук-дон, заселённом состоятельными людьми, он остановил машину и высадил Джу Бина.

Поскольку раньше Джу Бин не запомнил точный маршрут, он долго блуждал и лишь по счастливой случайности обнаружил ворота особняка Хан Ки Вана. Хорошо, что он узнал дом только по рисунку на воротах, иначе, глядя только на массивные ворота и высокие, как стены, - ни за что бы не догадался, что это тот самый дом в западном стиле с оранжереей. Владения были слишком обширными: даже войдя через ворота, нужно было ещё долго ехать на машине, чтобы появился величественный особняк с садом.

Нажав на звонок у ворот, он получил ответ не от Ки Вана, а от кого-то другого. Поначалу Джу Бин подумал, что это дворецкий, но оказалось, нет. Это был охранник, управлявший обширной территорией от ворот до входа в особняк.

Когда Джу Бин назвал своё имя и попросил впустить, охранник категорично отказал, заявив, что визит не был согласован заранее и хозяина нет дома. Хотя Джу Бин и не особо надеялся, что его сразу впустят, он понял, что слова об отсутствии Хан Ки Вана дома - откровенная ложь. Он долго спорил с охранником, утверждая, что Ки Ван наверняка дома, как вдруг ворота открылись, и оттуда неспешной походкой вышел высокий мужчина.

Это был Хан Ки Ван с таким же, как всегда, скучающим выражением лица.

– Я и правда не был дома. Я прогуливался по саду.

– … Это тоже часть вашего дома.

– Это не совсем было ложью. Я не лгу.

– …?

Ки Ван, с его ненужной показной честностью, сиял, как всегда, но Джу Бин больше не находил его красивым. Он думал, что теперь сможет сказать ему всё, что нужно, без смущения и запинки. В этой неловкой ситуации Ки Ван первым нарушил молчание.

– Разве я снова приглашал вас провести со мной ночь?

– Нет.

– Тогда почему вы снова здесь?

– Скажите хоть что-нибудь Сэ Ёлю, пожалуйста. Что у нас не было близости…

Ки Ван, казалось, был удивлён неожиданными словами и приподнял бровь. Почему он выглядит недовольным? Ему же ничего не стоит солгать Сэ Ёлю - это никак его не заденет.

– Зачем мне это?

– Неужели вы не можете сделать это для меня хотя бы раз?

– Я же сказал. Я не лгу.

– Моя семья… Наш дом действительно может рухнуть. Если разрыв помолвки состоится, нам конец… Я умоляю вас.

Он поклялся себе не унижаться, но снова начал жалобно умолять. Однако, как говорится, кто хочет пить, должен копать колодец сам, и Джу Бину следовало опуститься ещё ниже, чтобы убедить его.

– Ха…

Даже перед отчаянным и жалким выражением лица Джу Бина Ки Ван, казалось, испытывал головную боль, морщась и надавливая на виски.

– Из-за того, что вас поймали на горячем и подняли такой шум, даже в газетах написали. Мне тоже это надоело.

– …

– И не втягивайте меня снова, разберитесь сами, ладно?

Он одним махом отклонил искреннюю просьбу Джу Бина своим бесконечно легкомысленным тоном. Более того, он даже использовал выражение «втягиваете меня», как будто он тоже стал жертвой. Разъярённый до глубины души его нежеланием сотрудничать, Джу Бин закричал:

– Всё это из-за вас!

– Со Джу Бин, разве вы не слышали о моей репутации в светском обществе? Будучи взрослым человеком, вы должны были сами судить и быть осторожным.

Пока Джу Бин замер, потеряв дар речи, Хан Ки Ван продолжил:

– Я же ясно предупреждал вас с самой первой встречи. Что у вас есть только тело, и что не стоит просто следовать за тем, чего хочет альфа.

– …

– Так почему же вы так легкомысленно распорядились своим телом? Это не только моя вина.

Тон Хан Ки Вана был на удивление спокойным, словно он перечислял меню ужина, и перед его гладким, бесстрастным лицом Джу Бин не смог найти слов для возражения.

Новое начало

Теперь, когда его семью действительно могли выгнать, Джу Бину снова пришлось потратить драгоценные деньги на такси. У него просто не было сил ни идти пешком, ни ехать на автобусе до дома.

Всю дорогу в такси он размышлял. Это злило, но было правдой. Хан Ки Ван никогда не задабривал его лестью или ложью.

Он предупреждал Джу Бина беречь своё тело и быть осторожным с альфами, включая его самого. Он также не давал никаких обещаний взять на себя ответственность за Джу Бина. Более того, только за неделю рядом с ним видели уже двух разных женщин, но он даже не пытался как-то оправдаться перед Джу Бином. С самой первой встречи, без разрешения Джу Бина, он целовал его, вошёл в раздевалку, увидел его обнажённое тело и засунул руку под одежду - он, поглощённый вожделением к телу Джу Бина, действительно доказывал правдивость своей репутации распутника.

Всё это была иллюзия, построенная из заблуждений самого Джу Бина.

Ки Ван просто завоевал его расположение несложными комплиментами о красоте, с лёгкостью одарил одеждой благодаря своему богатству, трогал и целовал, как хотел. А когда Джу Бин оказался в опасности, он просто спас его по человеческой доброте. Нельзя было винить одного лишь Ки Вана в том, что спасённый Джу Бин самовольно начал строить любовь и доверие к нему.

Ситуация была отчаянной, но Джу Бин, для которого простота была добродетелью, изо всех сил старался увидеть светлую сторону.

Теперь дальше падать уже некуда…

Если выгонят из дома - и ладно, раз уж всё тайное уже стало явным благодаря сплетням, то его больше не подвергнут сильным унижениям. Он решил принять реальность.

Сегодня, к удивлению, Хиок встала рано. Она обзванивала разные места, выглядела довольно занятой, а затем вдруг протянула Джу Бину бумагу. Там были фотографии двух мужчин: пожилого старика и полного мужчину средних лет.

– Выбирай. Кто лучше? В любом случае, встретиться придётся с обоими.

– Что?

– У того, что постарше, ещё жива вторая жена. Если честно, ты, Джу Бин, войдёшь в дом как наложница, но у этого господина очень много денег. Если родишь ему одного ребёнка-альфу, он передаст тебе одну из своих компаний на имя твоего отца.

– Ах, мама, я не хочу!

– Наложница - это перебор? Тогда как насчёт этого мужчины? Он сильно растолстел, но раз он альфа, то в постели должно быть нормально. Он овдовел, сейчас почти что холостяк. Ну как, уже лучше?

– Говорю же, не хочу! Почему вы пытаетесь продать меня таким людям?!

– Продать? Я просто подыскиваю тебе жениха!

Внезапно у Хиок, казалось, тоже лопнуло терпение, и она безжалостно набросилась на Джу Бина, говоря: «если бы ты не вёл себя так легкомысленно, ничего такого бы не случилось». Когда Джу Бин возмутился, что это почти то же самое, что продать собственного ребёнка, Хиок, наоборот, разозлилась, заявив, что именно измена Джу Бина - это безнравственный поступок, который разрушил всю семью. Джу Бин, ошеломлённый своей матерью, которая, казалось, потеряла рассудок в попытках любой ценой выжить в обществе янбанов, вскоре понял причину её странного поведения.

Журнал со сплетнями.

Хотя исключение из общества янбанов, должно быть, уже было решено, журнал со сплетнями продолжал проходить через ворота. Возможно, кто-то продолжал подбрасывать её, чтобы они почитали и помучились.

Новости о разрыве помолвки, публиковавшиеся два дня подряд, уже, наверное, надоели. Раз уж в классе янбанов были не только он и Сэ Ёль, Джу Бин предположил, что сегодня будут другие новости и поважнее, и взял в руки эту чёртову газету. Раздражает, но если она перед глазами, её всё равно читаешь. Мало ли, вдруг там будет что-то про него… В его понимании, сплетни существовали лишь потому, что умели до предела вытягивать из людей самое низменное.

Ха… Предположение Джу Бина оказалось наполовину верным и наполовину ошибочным. Теперь он наполовину понимал, почему его мать вела себя странно.

На первой странице была опубликована фотография, но не Джу Бина. Это были новости о другой помолвке Сэ Ёля.

При виде фотографии другой женщины рядом с фото Сэ Ёля у Джу Бина защемило сердце. Удивительно, но это была не Мин Ён. Видимо, родители Сэ Ёля, потрясённые выходками Джу Бина, на этот раз даже не подумали смотреть в сторону простолюдинов, ставших новыми янбанами. Новая невеста была старшей дочерью из уважаемой, исконной янбанской семьи.

Не желая читать подробности, Джу Бин сразу перевернул страницу, но даже беглого взгляда на фотографию было достаточно, чтобы понять, что они хорошо смотрятся вместе. Чтобы успокоить сильно дрогнувшее сердце, ему пришлось перевести взгляд на другую статью.

И на второй странице, которую он перевернул… конечно же. Там была фотография Джу Бина, стоящего на коленях перед председателем Квон Джун Хёном. Уже третий день подряд он появлялся в журнале.

Под провокационным заголовком «Омега раскаивается, но уже слишком поздно: сцена очередного предательства»… ниже была также небольшая фотография Джу Бина, умоляющего перед служанкой. Более того, на третьей странице была насмешливая статья о том, что эта брошенная омега появлялась и в Корейском университете, и когда Сэ Ёль отказался иметь с Джу Бином дело, его вырвало на территории кампуса, после чего он уехал домой на автобусе, которым пользуются простолюдины.

Если помолвка расторгнута и тебя исключили из общества янбанов, значит, ты больше не янбан. Тогда зачем печатать об этом в янбанских новостях… Просто непонятно, что не так с этими янбанами.

Конечно, из-за вчерашних событий, сегодняшнего поведения матери и только что полученного шока от сплетен, душа Джу Бина наполовину покинула его тело. Решив, что для начала нужно успокоить уставшее сердце и немного поспать, Джу Бин тихо сжёг журнал со сплетнями на газовой плите. Даже несмотря на то, что родители уже его прочитали, им овладело навязчивое желание поскорее от неё избавиться. И он сразу же заснул.

Первое, что сделал Джу Бин, проснувшись, - подсчитал, сколько у него осталось денег.

Если Хиок и сделала что-то хорошее для семьи, так это то, что она не потратила все деньги, которые ежемесячно получала от семьи Сэ Ёля в качестве поддержки, а экономила и использовала часть для выплаты долгов. Благодаря тому, что в последние несколько лет они исправно выплачивали определённую сумму, включая проценты, кредиторы больше не беспокоили их. Оставшийся долг всё ещё был значительным, но, по крайней мере, они выиграли время, так что не нужно было сразу выплачивать крупную сумму единовременно.

Всё это время Джу Бин не учился, не зарабатывал и тратил время впустую. Учёбу прервали родители Сэ Ёля, а зарабатывать деньги не позволял сам Сэ Ёль, говоря, что ему не нужно браться за тяжёлую работу. Поскольку он не учился, у него не было ни сертификатов, ни сданных экзаменов, ни особых навыков. Поэтому сразу найти работу оказалось довольно сложно. Тем не менее, если он теперь хотел прокормить самого себя, ему нужно было что-то делать.

Он быстро открыл гардероб и вытащил одежду, которую ему купили Сэ Ёль и Ки Ван. Одна блузка, которую он надевал для фотосессии, один костюм, надетый на танцевальный вечер, и одна рубашка, поддетая под него, а также один элегантный костюм, надетый на следующий день в особняк Ки Вана. Вот и вся одежда, которую он носил, остальное даже не было распаковано. Ношенную одежду можно продать как подержанную… а неношеную, почти новую, нельзя ли как-то вернуть за полную цену…?

Джу Бин также достал тиару, полученную на дебюте в светском обществе, и положил её рядом с сумками для одежды. Даже если его исключат из общества янбанов, вряд ли заставят вернуть и это. Сколько денег влил его дед, когда только культура янбанских вечеринок стала формироваться. Подумав, что и эта тиара была приобретена за огромную сумму, пожертвованную тогда дедом, у него стало ещё меньше причин отдавать её. Надо поскорее продать и сказать, что её больше нет… Надо просто продержаться…

Надев алый деловой костюм, в котором он дебютировал в светском обществе, Джу Бин вышел из дома. Это была лучшая одежда, которая у него была (поскольку всю подаренную одежду он собирался продать, теперь придётся обходиться только своей старой).

Преодолев страх, потому что терять было уже нечего, Джу Бин направился к автобусной остановке, с ещё большей силой, чем вчера, толкая и отпихивая журналистов, расположившихся лагерем у его дома.

– У вас есть опыт в этой сфере?

Место, куда попал Джу Бин, было кафе с проигрывателями виниловых пластинок. К счастью, это была не грязная чайная, где обслуживают мужчин-клиентов, заигрывающих с официантками, поэтому он решился зайти. Он только ел еду, которую ему приносили другие, но никогда даже не представлял, что сам будет обслуживать и принимать заказы. Однако Джу Бин думал: «Что в этом такого? Я справлюсь».

На самом деле, независимо от того, что ответил бы Джу Бин, он уже был принят. Владелец кафе решил нанять его с той минуты, как он вошёл в дверь. Он подумал, что Джу Бин - слишком красивый начинающий актёр, но оказалось, что он мужчина-омега.

Принятый на работу сразу же, в тот же день Джу Бин начал работать, для начала надев фартук. Для приготовления напитков требовалось обучение, поэтому пока он только обслуживал клиентов. Как и ожидалось, клиенты теряли голову при виде Джу Бина, и даже если он был неуклюж и запинался, они не обращали на это особого внимания.

Впервые так близко общаюсь с обычными простолюдинами.

Прислуга, водители и садовники, с которыми он в основном общался в обществе янбанов, на самом деле были работниками, привыкшими к янбанской среде, поэтому они немного выпадали из «обычных» стандартов простолюдинов.

В такси, парикмахерской, магазинах или во время редких свиданий с Сэ Ёлем в городе, общение с простолюдинами ограничивалось лишь необходимыми делами, и Джу Бин не знал подробностей жизни обычных людей. Единственным простолюдином, с которым у него сложились хоть какие-то отношения, был Дон Сик, но повседневное дружеское общение с ним было невозможно.

Оказавшись в положении того, кто принимает заказы и выполняет просьбы, Джу Бин испытал необычные чувства. Необычно было чувствовать себя частью одной команды, где простолюдина величали  «начальником», а остальных простолюдинов - «коллегами». Это было неплохо. Жизнь простолюдинов оказалась гораздо более обычной и полной энергии, чем представлял себе Джу Бин. На самом деле, 97% населения Кореи - простолюдины, а Джу Бин жил, как лягушка в колодце.

То, что он был янбаном, раскрылось менее чем через два часа после начала работы. Мужчина-клиент лет тридцати с лишним, который по виду умел обращаться с деньгами (для простолюдина), вдруг протянул Джу Бину визитку.

– Я не странный. Просто посмотрите на визитку.

На визитке было написано «менеджер ОО Planning», но Джу Бин не имел ни малейшего понятия, чем занимается эта компания.

– Как вас зовут? Я занимаюсь созданием рекламы, и у вас очень красивое лицо. Не хотите сняться в телерекламе?

– А…

Телереклама… Его родители просто взвыли бы, если бы услышали. Они бы точно устроили скандал, сказав, что показывать лицо в таком месте - всё равно что стать актёром. Однако мужчина перед ним усердно объяснял, что гонорар довольно высокий, и если всё пойдёт хорошо, можно будет получить постоянную роль в серии рекламных роликов.

– Вы же понимаете, что такое франшиза? Франшиза! Как только одна реклама взлетит, компания тут же запустит под вашим лицом целую линейку продуктов. Неужели вас это совсем не интересует?

– А, мне нужно сначала посоветоваться с родителями…

– Понятно. Обязательно позвоните по этому номеру.

Когда он вернулся на кухню, где находился персонал, к нему подошли любопытные коллеги. Они спросили, что за визитка, и, услышав, что это предложение стать рекламной моделью, переполошились. Когда они спросили, будет ли он это делать, Джу Бин, не особо задумываясь, сказал, что родители, наверное, будут против, и начал рассказывать разные истории, связанные с родителями. Но именно с этого момента его упоминания о повседневной жизни оказались нетипичными, и он попал под шквал острых вопросов.

– Вау! Так ты был янбаном?!

– Был… но теперь нет.

– Все янбанские аристократы так выглядят? Я впервые вижу янбана!

– Я тоже впервые вижу мужчину-омегу. Так среди янбанов тоже есть мужчины-омеги?

– И даже доминантный? Ты же говорил, что у тебя даже нет отдельного цикла течки!

– А, да… да.

– Вау! Если ты янбан и ещё доминантная омега, разве они не захотели бы сделать тебя невестой короля?

– Но зачем ребёнку из янбанской семьи работать в таком месте?

На мгновение потеряв дар речи, Джу Бин просто рассказал всю правду. Что он теперь вышел из общества янбанов и хочет жить обычной жизнью. И что ему нужны деньги… Они только повторяли, что разорившегося янбана, наверное, заберёт и будет содержать другой янбан. Услышав это, Джу Бину внезапно вспомнились фотографии двух старых янбанов, которые показывала ему Хиок утром, и ему стало неловко.

Он узнал кое-что новое о простолюдинах. Они полны жизненной силы и энергии, кажется, готовы съесть паровоз, но на самом деле для обычных людей три приёма пищи в день - уже роскошь. Некоторые богатые простолюдины едят три раза в день.

Они также сказали, что никто не может позволить себе есть мясо, когда захочется. Джу Бин, который предпочитал овощи, если ел много мяса, и даже иногда пропускал приёмы пищи, потому что лень было есть, тогда понял, что мясные блюда и три приёма пищи в день - не то, что доступно всем.

Мы, даже после того как наша семья разорилась, жили гораздо обеспеченнее, чем настоящие простолюдины, благодаря семье Сэ Ёля. Теперь, когда мы действительно станем простолюдинами, мы не сможем наслаждаться прежней жизнью. Может, поэтому родители хотят выдать меня замуж за таких странных людей…

Дела в кафе шли хорошо, время летело быстро. Получив сегодняшнюю зарплату и возвращаясь домой, Джу Бин усердно размышлял.

«Давайте жить на деньги, которые я заработаю, даже если их мало, не отдавайте меня в наложницы к старику… Если вам хочется мясных блюд и нужно выплачивать долги, поскольку нужны деньги, лучше позвольте мне стать моделью для телерекламы», - так он собирался убедить родителей.

Незаметно время подошло к шести вечера. Когда Джу Бин приблизился к дому, там стоял незнакомый кадиллак, а вокруг было тихо. Похоже, с новой помолвкой Сэ Ёля журналисты, больше не заинтересованные в Джу Бине, больше не придут.

Скрип.

– Я дома.

Конверт с деньгами, заработанными сегодня, был первыми в жизни деньгами, которые Джу Бин заработал сам. Он не мог скрыть своего волнения. С мыслью, что хотя бы этим можно успокоить родителей, Джу Бин вприпрыжку вошёл в дом. В этот момент перед ним, словно дежавю, предстало зрелище, которое он уже видел раньше.

Первое, что он увидел, войдя в дом, были родители, сидящие за столом с прямой спиной. Зелёной бутылки на столе не было, но вместо неё лежал белый лист бумаги.

Перед глазами потемнело, и его охватил страх. Они снова пытаются это сделать. Что же такого адского в жизни не-янбана, что они выбирают смерть?

«Думаете, жизнь простолюдина жалкая? Нет. Может, мясо есть не всегда, но зато можно жить свободно и счастливо. Если усердно работать и быть способным, можно даже повысить свой статус. Простолюдины тоже могут стать судьями, политиками, генералами, владельцами компаний, если у них есть способности. Можно разбогатеть на бизнесе, как дедушка… Мама, папа… что вам так не нравится в жизни простолюдинов, что вы так… Давайте просто жить… Это лучше, чем умирать».

Как раз в тот момент, когда Джу Бин собирался сказать это, его взгляд встретился поочерёдно с Хиок и Дэхуном. Глаза Дэхуна, затуманенные алкоголем, не были мёртвыми, как пять лет назад, а пылали. Глаза Хиок были красными и опухшими, будто она плакала. Но её губы улыбались… Похоже на ситуацию пять лет назад, но в то же время отличается.

– Джу Бин-а, иди сюда, садись, - сказала Хиок. Она потянула нерешительного Джу Бина и усадила на стул, затем спросила, где он был.

– Мама, я сегодня работал. Я работал официантом в кафе, и мне также предложили работу моделью.

– Брось эту работу. Завтра никуда не ходи.

– Мама… я принёс конверт с деньгами. Буду работать усерднее… Давайте не будем этого делать.

Предвидя следующие слова Хиок, Джу Бин затараторил. Вместо того чтобы перечислять, чего он хочет, как это было в прошлом, он сосредоточился на возможностях заработка.

Ожидая, что ему скажут бросить работу, Джу Бин услышал от Хиок нечто неожиданное.

– Ты выйдешь замуж. Прислал письмо сам премьер-министр.

– …Что?

Когда Джу Бин удивился, на этот раз заговорил отец.

– Семья премьер-министра узнала о нашем тяжёлом положении и дала нам шанс.

– Какой шанс?

– Выйти замуж за Тэ Му Джона, Джу Бин-а! Боже мой, к нам пришла удача больше, чем выйти замуж за члена королевской семьи!

Хиок обняла Джу Бина и зарыдала, говоря, что теперь страдания закончились. Джу Бин, ещё не осознав сказанное, ещё долго думал, что происходит.

На последнем дебютном вечере он лишь мельком увидел представителей семьи премьер-министра. Вначале они находились слишком далеко, поэтому было невозможно их разглядеть. Когда они появились на сцене, яркий свет помешал различить их лица. После этого мероприятия сыновья премьера исчезли и не появлялись ни на одной из праздничных площадок. По впечатлению, которое осталось от наблюдения издалека из комнаты ожидания, можно сказать, что оба сына были высокими и обладали внушительным, статным телосложением.

Однако Джу Бин и раньше много слышал о старшем сыне премьер-министра, Тэ Му Джоне. Такая семья, как семья Со, - обычные янбаны (хотя на самом деле янбаны более низкого статуса) - никогда в жизни не будет иметь ничего общего с такой высокопоставленной семьёй. Поэтому, даже без личного знакомства, за ним следовали слухи, которых нельзя было не знать.

Говорили, что он склонен к насилию и даже способен на убийство. Самый последний слух, который слышал Джу Бин, был о том, что он сломал шею простолюдину-омеге, с которым проводил ночь в период своего гона, потому что тот чем-то ему досадил.

И ещё слышал, что для него в порядке вещей нападать на слуг, живущих в его доме, если они ему не угодят, и наносить необратимые увечья. Говорили, что он тайно совершал убийства с подросткового возраста, а его отец, премьер-министр, использовал власть семьи, чтобы скрыть это.

Всё это были в основном слухи. Как ни странно, не было видно никого, кто публично заявил бы о причинённом ему вреде или был реальным свидетелем насилия со стороны Тэ Му Джона.

Однако был один случай, где жертва действительно существовала.

Когда Тэ Му Джон учился во втором классе старшей школы, он избил одноклассника в туалете, превратив его в овоща. Зверское насилие, когда водопроводным краном специально били по голове, оставило того ученика навсегда прикованным к постели. К несчастью, его череп был раздроблен. Прошло уже десять лет, но он до сих пор не пришёл в сознание и лежит в больнице. Едва дыша с помощью аппаратов, он остаётся в вегетативном состоянии.

Говорили, что премьер-министр передал семье того ученика огромную компенсацию, включая расходы на лечение, и заключил соглашение, чтобы избежать огласки. Однако среди янбанского сословия слухи широко распространились, и все знали, что это не просто слухи. Прошло уже больше десяти лет, как все молчат, не желая ссориться с семьёй премьер-министра.

Пока Джу Бин дрожал, представляя того страшного Тэ Му Джона из ужасных слухов как пугающего демона в одежде ангела смерти, его родители, не обращая внимания на его страх, предавались совсем другим, цветистым фантазиям.

И это понятно, ведь Хиок и Дэхун думали только о будущем, где их сын станет наложницей старика или второй женой отвратительного мужчины. Затем раздался звонок в дверь, и пришла помощь, откуда не ждали. Это было рукописное письмо от премьер-министра, предлагающее брак со старшим сыном самой престижной янбанской семьи Кореи! Стать родственниками премьер-министра и сделать Тэ Му Джона своим зятем - что может быть большей честью для семьи?

В отличие от старых, толстых, отвратительных янбанов, Тэ Му Джон - очень красивый мужчина, и разница в возрасте с Джу Бином не так уж велика. Раз он друг Хан Ки Вана, за которым Джу Бин бегал, значит, они, наверное, ровесники. К тому же, говорят, он гений, с выдающимся интеллектом, достойный стать прекрасным премьер-министром, превосходящим своего отца. Связать себя с идеальным мужчиной, у которого есть всё, - это даже лучше, чем быть с Квон Сэ Ёлем, это обличение несчастья в благословение, так почему же Джу Бин так трясётся, они не понимали.

– Может, потому что это ещё кажется нереальным? Теперь ты будущий супруг премьер-министра, Джу Бин-а.

– Дорогая, следи за словами! Он ещё не премьер-министр. Его отец ещё в полном расцвете сил.

– Ах, да! Супруг будущего премьер-министра! Наша Джу Бин будет иметь статус, сравнимый со статусом короля!

– …Сын премьер-министра женится на мне? Почему?

Это интересовало его больше, чем страшные слухи, которые ходили о нём. Как бы ни распространялись слухи о его убийстве, он всё равно принадлежит к семье премьер-министра. Не может быть, чтобы не нашлась хотя бы одна семья, готовая выдать за него свою дочь замуж. Насколько Джу Бин слышал, Тэ Му Джон красив и, самое главное, невероятно способен…

– В письме не написано причины. Через два дня пришлют машину. На ней нужно поехать в дом премьер-министра, поужинать и обсудить детали брака.

– Наверное, они узнали о нашем трудном положении и дали нам шанс?

– Несомненно, он влюбился в твою внешность, Джу Бин-а.

Отмахнувшись от слов родителей как от чепухи, Джу Бин снова погрузился в размышления. Он не верил, что тот искренне хочет взять его в супруги. Тем более такого, как он, уже дважды брошенной мужчинами, заклеймённой как самая развратная омега в мире…

Джу Бин быстро зашёл в комнату и достал хранящийся там янбанский реестр. Книги были рассортированы по годам. Издание этого года, в котором недавно появилась фотография Джу Бина, ещё не было опубликовано, а самый последний экземпляр в доме был пятилетней давности. Тэ Му Джону сейчас 29, значит, пять лет назад он тоже должен быть там. С целью понять хоть что-то о его внешности, Джу Бин открыл книгу.

Они были расположены не в порядке корейского алфавита, а по значимости семей, сразу после королевской семьи шла семья премьер-министра. Увидев лицо Тэ Му Джона, Джу Бин окаменел. Его лицо, с плотно сжатыми губами и взглядом, устремлённым в камеру, было настолько внушительным, даже на фотографии, что казалось, он готов сожрать Джу Бина. Но Джу Бин окаменел не из-за этого.

Его воспоминания оживились. Лицо мальчика, который бросал в него камни перед оранжереей особняка Хан Ки Вана, когда ему было лет пять. Этот леденящий взгляд и голос - тот самый, который, стоя рядом с ухмыляющимся Хан Ки Ваном, перебирал камни, замышляя, как убить Джу Бина, - словно повторялись на лице теперь уже взрослого мужчины.

Слухи о том, что этот мужчина сумасшедший, наверное, не просто слухи.

Теперь Джу Бин начал искренне беспокоиться о своей жизни. Предложение семьи премьер-министра, хоть и называлось предложением, было не тем, от чего можно просто так отказаться.

Выскочив из комнаты, Джу Бин закричал:

– Мама! Папа! Как… нет ли способа не жениться?

– Что?!

Решив, что Джу Бин наконец сошёл с ума, они пришли в ужас. Машина семьи премьер-министра, возможно, ещё не уехала от их дома. Боясь, как бы этот разговор не услышали снаружи, Хиок быстро заткнула Джу Бину рот и тут же начала бить его по спине.

Хотя Джу Бин с детства был тихим и послушным, теперь ему нельзя было доверять. В последнее время он и лгал, и ночью тайком от Сэ Ёля ходил к Хан Ки Вану и спал с ним, и продолжал вылезать на улицу, чтобы его фотографировали журналисты, добавляя позора… Сегодня ещё без спроса устроился на работу в кафе и вернулся с работы. Более того, говорил всякую дичь вроде того, что хочет стать моделью…

Хоть он и их родное дитя, но учитывая нынешнее странное состояние Джу Бина, похожее на бомбу замедленного действия, в момент встречи с семьёй премьер-министра помолвка могла сорваться. Ему срочно требовалось обучение, чтобы сделать его достойной старшей «невесткой» знатной семьи.

– Пожалуйста, ради нашего спасения, давай проявим благоразумие и сохраним честь наших родителей, бабушек и дедушек. Завтра я приведу для тебя учителя, который научит быть добропорядочной женой и матерью.

– Какое ещё обучение! Я сказал, что не буду жениться!

– Ты правда сумасшедший! Опять хочешь получить?

Когда Дэхун, умеющий только пить, снова занёс руку над Джу Бином, тот, боявшийся ударов от отца, замолчал и закрыл рот. С того момента, как пришло предложение от семьи премьер-министра, его родители уже сошли с ума. Не будет никакого способа отменить помолвку.

Между тем, чёрный седан, продолжавший стоять перед домом Джу Бина, был машиной, предназначенной для дипломатических дел, и ей срочно требовалось вернуться в резиденцию премьер-министра. Однако указание премьер-министра отъехать и вернуться не поступало, поэтому машина оставалась припаркованной прямо перед домом.

Причина была только одна. Она стояла там всю ночь, чтобы журналисты, находившиеся перед домом Джу Бина, не могли даже приблизиться. Журналисты, конечно, узнали машину резиденции премьер-министра, спрятались подальше и наблюдали за ситуацией, пытаясь понять, что происходит. Никто не мог предвидеть, что между семьей премьер-министра и семьей Со только что установилась брачная связь.

– Господин Со Джу Бин только что вернулся домой. Полагаю, до него уже дошли новости.

Ким Ми Ён, жена премьер-министра, элегантно попивавшая чай, обратилась к Тэ Му Джону, который неподвижно сидел, погружённый в чтение.

Му Джона совершенно не интересовало, прочёл ли Со Джу Бин письмо или просто услышал слухи. Его раздражало лишь то, что женщина внезапно нарушила его сосредоточенность.

Мало того что они за его спиной решили судьбу его брака, так теперь ещё и докладывают о каждом шаге Со Джу Бина. До чего же нелепая ситуация. Пытаться навязать ему в пару какого-то второсортного омегу - мужчину, который источает феромоны и выделяет жидкости из своего ануса.

– Оставьте эти отчёты при себе.

– Почему же? Он ведь станет твоим супругом.

Хрусть.

Му Джон так сильно сжал обложку книги, что на тыльной стороне его большой ладони вздулись вены, Ми Ён поспешно отвела взгляд и поставила чашку на блюдце. Она старалась казаться невозмутимой, но тихий, предательский звон фарфора выдал её страх.

Теперь он открыто выплёскивает свою ярость даже на неё. Давно он уже отбросил все манеры, даже по отношению к собственному отцу. Её муж, премьер-министр, наивно полагал, что брак и рождение ребёнка вразумят сына, но Ми Ён было по-настоящему жутко рядом с Му Джоном. Для неё этот брак был лишь способом поскорее выставить его за порог и избавиться от его гнетущего присутствия.

– Освободи своё расписание на послезавтра. Мы пригласим его на ужин.

– …Не проще ли встретиться сразу на церемонии? К чему этот фарс с ужином?

Она ожидала подобного ответа. Ми Ён хотела возразить, но, встретив его ледяной, пронзительный взгляд, почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Она поспешно поднялась и вышла в гостиную. Отаваться в его кабинете, который она и без того ненавидела, было невыносимо.

После ужина и стакана бренди премьер-министр и его жена ушли спасть. Вскоре свет в особняке премьер-министра погас, за исключением комнат молодых господ, где они ещё не спали.

Му Джон, которому не хотелось спать и решивший закончить книгу, спустился вниз, чтобы налить себе бокал вина. Он мог бы разбудить прислугу, но для Му Джона, которого другие люди ужасно раздражали, было гораздо удобнее сделать всё самому.

Когда он спокойно наполнял бокал, на кухне показался Хи Джон - младший брат, который был на девять лет младше его. Несмотря на схожие черты лица, Хи Джон выглядел куда мягче, он излучал юношескую гармонию, в отличие от тяжёлой, давящей ауры старшего брата.

– Хённим, сколько дней прошло? Вы были так заняты, что я едва помню, когда видел вас в последний раз.

– Верно. Уже поздно.

Хотя они были сводными братьями и жили всю жизнь в одном доме, Хи Джон всегда придерживался строгих правил вежливости, обращаясь к нему только с почтением. Дело было не только в разнице в возрасте. Му Джон с детства привык властвовать над окружающими, и почтительное обращение младшего брата было в порядке вещей. Хи Джон же не видел в этом ничего зазорного, ведь он проявлял почтение к будущему премьер-министру.

– У нас была вечеринка по случаю поступления в университет. Простите, что задержался. Поздравляю с предстоящей свадьбой.

– С чего ты взял, что это повод для поздравлений?

Как будто услышав что-то действительно оскорбительное, Му Джон нахмурился и поднёс бокал к губам. Хи Джон молча посмотрел на брата, сухо пожелал спокойной ночи и направился к себе.

Он прекрасно знал, какая репутация тянется за Му Джоном в высшем свете. Даже сегодня на встрече по случаю поступления в университет старшекурсники и однокурсники, едва завидев его, тут же сворачивали на полпути, не решаясь приблизиться. «Вы так похожи на вашего брата… Для нас большая честь видеть вас на нашем факультете…» - с дрожью в голосе произносили они, протягивая руку для рукопожатия. Хи Джон отвечал им дружелюбной улыбкой и крепким пожатием, наблюдая, как на их лицах проступает румянец облегчения. Их лица озарились, и они были поражены тем, насколько комфортно было находиться рядом с Тэ Хи Джоном, в отличие от его брата.

Несмотря на обстоятельства, у них сохранились довольно хорошие и гладкие отношения. Хи Джон чувствовал братскую привязанность к внешне суровому и бессердечному Му Джону. Он искренне хотел поздравить брата с женитьбой, однако его раздражённое выражение лица, казалось, говорило, что он вовсе не желает всего этого. И почему-то у него возникло предчувствие, что появление Со Джу Бина в этом доме принесёт немало хлопот.

Его брат терпит даже тех, кто слаб и незаметен, как пыль под ногами. Однако он глубоко презирает тех, кто доставляет хлопоты и неприятности. Хи Джон немного волновался, сможет ли эта шумная омега, которая уже несколько раз появлялась на страницах сплетнического журнала, устоять под напором брата?

Джу Бин считал, что это было просто временное помешательство, каприз семьи премьер-министра, решившего сделать ему брачное предложение.

Однако вряд ли такая влиятельная семья принимала бы судьбоносные решения так легкомысленно. На самом деле, с их стороны союз с семьёй Со был тщательно просчитанным шагом, основанным на глубоких интересах.

Семья Тэ, одна из самых могущественных, правивших на протяжении всей династии Чосон и монополизировавших пост премьер-министра на протяжении поколений после освобождения от колониального устройства, на самом деле хранит секрет, который доставляет им головную боль.

Соблюдение чистоты крови путём постоянных близкородственных браков рано или поздно приводит к последствиям. В роду Тэ, где особенно часто проявлялись альфы, ещё с позднего периода Чосона практиковались инцестные браки в попытке создать «чистую» родословную альф. Конечно, в современную эпоху такие браки прекратились, но клан уже давно превратился в семью со стопроцентной чистой кровью, где из поколения в поколение рождались только альфы.

И, несмотря на это, потомки семьи продолжали заключать браки исключительно с альфами, и эта традиция рождения только детей-альф сохранялась по сей день.

Естественно, предпочтение альф в качестве супругов было обусловлено их высоким интеллектом и превосходными физическими данными. Отец Тэ Му Джона, премьер-министр Тэ Са Рён, также женился на женщине-альфе. После того как его жена умерла, родив сына альфу - Му Джона, его вторая супруга, Ким Ми Ён, тоже была альфой. Само собой разумеется, что их второй сын, Хи Джон, родившийся у Тэ Са Рёна и Ким Ми Ён, также был альфой.

Поскольку каждый член семьи был альфой, общественность ещё больше восхищалась их престижем. Однако стопроцентная родословная альф, существовавшая веками, таила в себе опасность, подобную бомбе замедленного действия, как и родословная, созданная в результате инцеста.

Изначально у альф сильно развит так называемый «ген альфы», ответственный за сильный дух соперничества. Но в роду Тэ с незапамятных времён непреднамеренно рождались, примерно раз в поколение, личности с чрезмерно развитой этой чертой - холоднокровные, почти психопатичные. Собрав в семье значительное количество исключительно умных и амбициозных альф, семья бы оказалась на грани самоуничтожения, если не проявить бдительность. Например, среди предков Тэ были знатные борцы за независимость, чьи праведные деяния вошли в историю. Однако и в этой семье находился родственник, примкнувший к коллаборационистам и прославившийся своей жестокостью.

В настоящее время младшая сестра Тэ Са Рёна, Тэ Са Хён, является маньяком-убийцей настолько серьёзного уровня, что её тайно содержат в строго охраняемом элитном санатории для изоляции от общества.

А в их поколении эта кровожадная мания проявилась и в старшем сыне Тэ Са Рёна, Тэ Му Джоне.(Хотя отец использовал осторожную реплику «лишь проскальзывают эти черты, но на самом деле Тхэ Му Джон уже совершил не одно убийство.)

И вот, в разгар его мучительных раздумий о том, как решить эту семейную проблему, его вторая супруга Ми Ён убедила его простой и очевидной гипотезой. Если проблема лежит в чистой родословной, где собраны одни альфы, то почему бы не разбавить её омегами, то есть иньинов? Причём не простых омег, а доминантных, что было бы ещё лучше.

Конечно, проблема не решится за одно поколение, но попытка стоила того. Тэ Са Рён, уже измученный тем, что его сестра и сын родились чудовищами, потерял всякий смысл слепо цепляться за чистоту крови альф.

Проблема была в том, где найти подходящую омегу.

Во-первых, слухи о жестокости Тэ Му Джона уже просочились в светское общество, и ни одна аристократическая семья не захотела бы отдать свою драгоценную дочь за него.

Во-вторых, даже если максимально расширить возрастной диапазон - от женщин за тридцать до ещё не представленных в обществе несовершеннолетних отпрысков - и перебрать всё дворянское общество, было чрезвычайно трудно найти не только подходящую доминантную омегу, но даже рецессивную. Среди янбанской аристократии альф было немало, а вот омеги - это редкость.

И вполне естественно, что в поле зрения премьер-министра и его супруги попал Со Джу Бин - доминантная омега, балансировавшая на грани изгнания из янбанского общества.

Чтобы защититься от потока осуждения в светском обществе. Чтобы удержаться в кругу янбанов. Ах, да чтобы просто с завтрашнего дня обеспечить себя едой, одеждой и кровом - тот, кто ухватится за протянутую руку семьи Тэ в отчаянии и уже не отпустит её.

Даже если это означало бы всю жизнь жить под угрозой убийства, находясь совсем рядом от Тэ Му Джона.

Тем временем журнал со сплетнями только что получил через свой тайный источник информацию о предстоящем союзе семей Тэ и Со. Перед редакцией встала непростая дилемма: как освещать нынешнюю ситуацию с Со Джу Бином?

– Семья Со, состоящая из простолюдинов и добившаяся больших успехов в бизнесе, пожертвовала крупную сумму денег и вошла в янбанское общество.

– После краха их бизнеса их безжалостно изгнали из высшего общества.

– Спустя пять лет единственный сын семьи, Со Джу Бин, объявил о помолвке с наследником влиятельного аристократического рода Квон Сэ Ёлем, триумфально вернувшись в элиту.

– Менее чем через десять дней он был уличён в измене с третьим сыном семьи Хан Ки Ваном, помолвка расторгнута, а его самого выгнали из дома.

– Также распространились слухи, что теперь семье Со суждено зарабатывать на жизнь физическим трудом, как простолюдинам.

– После такого несмываемого позора, исключавшего любое возвращение в высшее общество, всего через три дня Со Джу Бин продемонстрировал очередное «чудо». Поступила новость, что он станет старшей невесткой в семье премьер-министра - семье Тэ, обладающей верховной властью в Корее.

Журналист Чон Тэ Ён ломал голову, каким образом писать об этой противоречивой фигуре, чья судьба менялась быстрее, чем поворачивается ладонь. Ведь ещё вчера его издание три дня подряд смаковало каждую деталь, высмеивая «глупое поведение» Джу Бина, что позволило продать рекордные 100 000 экземпляров.

Но теперь требовалась предельная осторожность, чем когда он был невесткой семьи Квон. Если Тэ Му Джон станет премьер-министром, Со Джу Бин фактически займёт положение, более ценное, чем положение королевы. Если немедленно не изъять все тиражи и не принести публичные извинения семье Со, в будущем можно было ждать серьёзных политических репрессий.

Даже если впоследствии эта фигура будет снова изгнана из высшего общества, над этим можно будет поглумиться только спустя какое-то время. Сейчас же первостепенной задачей было соблюсти все формальности и представить этого «регбийную омегу» как можно более благородно, выпустив хвалебную и поздравительную статью.

Таким образом, журнал со сплетнями, всего четыре дня назад атаковавший Со Джу Бина, вновь вышел с опозданием. Не утром, а в два часа дня, как это уже случалось несколько дней назад.

В заголовке говорилось, что брошенная омега нашла себе нового хозяина.

ЭКСКЛЮЗИВ! Старший сын семьи Тэ, Тэ Му Джон, и господин Со Джу Бин из семьи Со объявляют о помолвке! Союз Со и Тэ?! Со Джу Бин возвращается к прежней жизни благодаря милости господина Тэ Му Джона из семьи премьер-министра!

Сопровождала заметку фотография, на которой Джу Бин, стиснув зубы, отталкивает одного из журналистов. Поскольку эта фотография оказалась прямо под сенсационным заголовком, создавалось впечатление, что она отчаянно пыталась преподать урок журналу, который его высмеивал.

Примерно в два часа дня семья Квон Сэ Ёля как раз завершала свой первый обед с семьёй новой невесты. Когда в тихом ресторане им подали щербет на десерт, старшая сестра Сэ Ёля, благодаря своему зоркому взгляду, заметила журнал со сплетнями, который официанты тайком читали. Она выхватила его, и вскоре все за столом прочитали статью на первой полосе.

Отец Сэ Ёля не смог скрыть своего гнева, его мать буквально лишилась чувств, а сам Сэ Ёль остолбенел и уронил ложку.

Бэк Чжэ Сик, который вновь слонялся у дома Джу Бина, побледнел как полотно, увидев валявшийся на земле экземпляр журнала.

Мин Ён, злившаяся на Джу Бина за то, что из-за его легкомыслия она, не знатного происхождения, упустила шанс быть с Сэ Ёлем, тотчас разорвала журнал в клочья.

Хан Ки Ван, уже слышавший о предстоящей свадьбе от своего друга Тэ Му Джона, не удивился, увидев журнал. С полудня он потягивал вино, время от времени бросая взгляд на распечатанное лицо Со Джу Бина - человека, который всего за несколько дней умудрился сняться в самых разных ситуациях.

Родители Джу Бина сегодня впервые нарядились и отправились на обычную прогулку. Непринуждённо позируя перед репортёрами, расположившимися перед домом, они впервые за долгое время наслаждались солнечными лучами. Общение с знатными соседями, которые вдруг начали кланяться и пресмыкаться, словно сняло с них накопленное за это время напряжение.

Сам же главный герой событий, Джу Бин, не имел ни времени взглянуть на журнал, ни возможности выглянуть наружу. Пока преподаватель перед ним обучал его правилам приветствия и этикету за столом, ему наносили грязевую маску.

Уже через несколько часов ему предстояло отправиться на ужин в резиденцию премьер-министра. Именно там прояснится, станет его будущая семейная жизнь адом или цветущим садом. Он даже решил не удивляться, если выяснится, что семья премьера рассматривает его, как суррогатную мать.

Вечером, как и ожидалось, прозвенел звонок, и перед домом Джу Бина остановился автомобиль - не тот, что был вчера. Хиок, снова ворча и подгоняя, заставила Джу Бина снять алый костюм, а затем, перерыв аккуратно упакованные коробки с одеждой, которую он собирался перепродать, одела его в роскошный бархатный костюм глубокого винного оттенка. Это был один из тех нарядов, что когда-то подарил Ки Ван.

Он думал, что премьер-министр живёт в официальной резиденции, но, как оказалось, это лишь один из вариантов. На деле родовое поместье семьи находилось в Самчон-доне, неподалёку от королевского дворца. Дорога к резиденции охранялась полицией и военными, яркий свет фонарей не позволял тени окутать путь.

Водитель открыл ворота и въехал внутрь. Участок был огромным - вполне сопоставимым с поместьем Хан Ки Вана, где ему доводилось побывать. Однако если там преобладала пышная западная роскошь, здесь всё выглядело более сдержанно: строгая, почти холодная современная архитектура. И всё же это место производило по-настоящему подавляющее впечатление.

Хиок и Дэхун, от которых он ожидал восторга, сидели молча, стараясь выглядеть сдержанно и лишь внимательно осматриваясь вокруг. Похоже, они уже начали разыгрывать из себя представителей благородного рода.

– Спасибо за то, что проделали такой путь.

Их встретил дворецкий с таким непроницаем лицом, как будто если его проткнуть иглой, то даже кровь не потечёт.

Семья премьер-министра уже сидела за огромным обеденным столом, ожидая их. Возникло ощущение, будто их семья вломилась без приглашения на семейный ужин премьера. Тем не менее, когда семья Джу Бина подошла, премьер-министр с супругой поднялись со своих кресел, чтобы пожать им руки. С элегантной и грациозной манерой они начали обмениваться культурными приветствиями и вести беседу. Как говорится, «даже гнилая рыба остаётся рыбой», и, опираясь на тот факт, что его собственные родители ещё несколько лет назад были дворянами, они могли поддерживать непринуждённую и приятную беседу с премьер-министром и его женой. Джу Бин чувствовал себя неловко, словно он был единственным неподготовленным на этой встрече.

Прямо напротив него сидел Тэ Му Джон. Тот, с безупречными манерами нарезая стейк, внезапно поднял глаза и уставился на Джу Бина. Тот вздрогнул, но отвести взгляд было бы невежливо, поэтому он какое-то время выдержал его взгляд, а затем слегка улыбнулся.

Му Джон наблюдал за ним без тени эмоций. Его взгляд казался таким пронзительным, что Джу Бин был уверен: это вряд ли дружелюбный зрительный контакт. Поэтому он первым опустил голову, сосредоточившись на том, чтобы поковырять вилкой салат.

Объективно говоря, Му Джон был очень красивым. Если Ки Ван был ярким красавцем с выразительными двойными веками и обольстительным взглядом, то Му Джон напоминал более солидный тип классической мужской красоты. Единственное сходство заключалось в том, что у обоих была западная внешность. У Му Джона не было двойных век, тон кожи и волос были темнее, чем у обычных людей, но, видимо, именно глубокие глазницы, выраженная Т-зона, придававшая лицу рельеф, и чёткие черты лица создавали такой эффект. Огромный рост, широкие плечи, массивная грудная клетка и невероятно большие руки, которые Джу Бин заметил, когда тот встал. У него даже возникла мимолётная мысль: «Если дело дойдёт до драки, мне конец…»

– А где Хи Джон? - спустя некоторое время премьер-министр слегка раздражённо спросил у жены.

Он был явно не в духе. Какой бы незначительной ни была эта семья, это первая встреча, почти что смотрины. Он и подумать не мог, что его примерный, никогда не доставлявший хлопот второй сын осмелится не явиться. Для премьер-министра и его супруги это было недопустимым неуважением.

– В последнее время в университете постоянно куда-то вызывают студентов, дают им разные поручения. Наш второй сын тоже должен был быть здесь, приношу извинения за его бестактность.

– Ничего страшного. Мы всё понимаем. Говорите, ваш второй сын как раз поступил в Корейский университет?

– Да~. Хотя он и притворяется, что это не так, кажется, он начинает получать удовольствие от учебы.

Ми Ён, жена премьера-министра, постаралась выгородить своего сына и разрядить натянутую атмосферу. На самом деле, семье Джу Бина было всё равно, придёт он или нет. В конце концов, важна была лишь помолвка с самим Джу Бином.

– Кстати, а ваш Джу Бин и наш Му Джон уже поприветствовали друг друга? Оба как-то молчат…

– Верно, Джу Бин-а. Поздоровайся же с господином Тэ Му Джоном.

– Да… Рад познакомиться. Я Со Джу Бин…

Склоня голову и тихо произнося приветствие, он вновь взглянул на Му Джона. Тот, неподвижный, словно статуя, наблюдал за Джу Бином и, не склонив головы в ответ, заговорил:

– Тэ Му Джон.

Низкий, скрипучий голос, который Джу Бин слышал в детстве, с возрастом превратился в более приятный, бархатный баритон. Однако в его взгляде и жестах чувствовалось едва уловимое высокомерие, будто он обращался к подчинённому. «Ну и что? Я и вправду ниже его по статусу…» Джу Бина это не особо задело. Он просто сдался.

Премьер-министр и его жена на мгновение обменялись взглядами, а затем, создав соответствующую атмосферу, перешли к главному.

– Пожалуй, нам следовало сначала пригласить вас на ужин и обсудить всё за столом. Наше сердце обливается кровью от мысли, не было ли опрометчивым с нашей стороны сразу в письме предложить столь поспешный брак.

– Что вы, что вы?! Для нас это большая честь. Не беспокойтесь об этом!

– Благодарим за ваши слова.

Премьер-министр, который на протяжении всего ужина казался гораздо более мягким и человечным, чем ожидал Джу Бин, слегка промокнул уголки рта салфеткой и перешёл к сути, обращаясь к родителям Джу Бина.

– Мы хотели бы поставить условие: после свадьбы господин Со Джу Бин должен обязательно забеременеть в течение года. В этом и состоит цель данного брака.

Не в силах больше выносить тягостную атмосферу, Джу Бин вышел в туалет. В резиденции премьер-министра даже уборные были размером с его спальню, отделанные мрамором и гранитом, что создавало ощущение роскоши. Он чувствовал себя жалким червяком, осмелившимся справить нужду в таком месте.

Разве он не знал, приезжая сюда, что предложат использовать его как инкубатор? Его родители, возможно, надеялись, что Джу Бина примут с почётом и он станет полноправным членом семьи Тэ… Но в итоге это оказалось тем же самым, что предлагали те старые аристократы, о которых говорила Хиок несколько дней назад. Разница была лишь в том, что на этот раз мужчина был гораздо моложе, красивее, а власть его семьи - неизмеримо выше.

У его семьи, висящей на краю пропасти, не было выбора. Даже если он не забеременеет в течение года, худшее, что может случиться - это развод. Семейные долги будут полностью погашены сразу после свадьбы, и даже в случае развода они получат приличную сумму на безбедную жизнь и дом, чтобы «сохранить достоинство». Для семьи Со это сделка, не имевшая проигрыщ.

Нет. Худшее - не развод… Худшее, что может быть - это разозлить Тэ Му Джона, что потом он убьёт меня.

Тук.

В этот момент дверь в туалет открылась, и внутрь уверенной походкой вошёл Тэ Му Джон.

Это была отдельная гостевая уборная, устроенная как в дорогом отеле: унитаз находился за перегородкой, а раковина располагалась отдельно, ближе ко входу. Так что двоим людям было не слишком неловко находиться здесь одновременно. Джу Бин слегка кивнул и начал мыть руки.

– Еда была… очень вкусной. Приготовили восхитительно.

Всё-таки это его будущий супруг, и молчание казалось Джу Бину неловким, поэтому он завёл разговор.

– Даже туалет такой хороший… Для меня большая честь быть приглашённым в резиденцию премьер-министра…

– Не лучше ли вам просто помолчать, как это было раньше?

– …

Му Джон лишь подошёл к раковине, вымыл руки и теперь разглядывал Джу Бина через зеркало. Непонятно было, зачем он вообще сюда пришёл, раз уж ему не нужно было справлять нужду.

– Если вы будете вести себя тихо, то хоть как-то дойдёте до середины. Я пришёл сказать, чтобы вы, вернувшись за стол, не вздумали возражать против предложения моего отца.

– …Я и не думал…

– У вас сейчас такое лицо, будто вы вот-вот расплачетесь.

Похоже, на глазах у Джу Бина вновь выступили слёзы. Но причиной были не слова премьер-министра, а то, что он устал от взгляда Му Джона, которым тот уставился на него через зеркало. Поскольку он не мог сказать об этом человеку, он просто надеялся, что эта ситуация быстро закончится; что ещё хуже, он даже начал икать.

– … Вам никогда не преподавали аристократические манеры?

– И-и-ик… Пр-преподавали… Ик.

– В моей семье не потерпят, если вы будете выставлять свою невоспитанность напоказ.

– …Ик!

– То вы падаете на колени, когда вам вручали тиару, как последний идиот. То вы начинаете рыдать перед королевой, когда это совершенно не к месту. Если на свадьбе выкинете что-то подобное, то не ограничитесь простым предупреждением.

Как и ожидалась… Семья премьер-министра видела слёзы, которые он пролил в первом ряду в день своего дебюта.

Кстати, «последний идиот»… Джу Бин задумался, как же нужно было правильно получить тиару. Ему стало стыдно от мысли, что он вновь, сам того не ведая, совершил ошибку на дебютном балу.

– И ещё. Пусть вы и омега, но мужчин я не люблю. Так что забеременейте как можно скорее. Только так нам придётся реже спать вместе.

Произнеся эти леденящие душу слова, Му Джон первым вышел из туалета.

Джу Бин пришёл к выводу. Родить ребёнка от этого человека и прожить жизнь в качестве старшей невестки семьи Тэ - куда менее привлекательная перспектива, чем не забеременеть в течение года, быть отвергнутым, но зато получить погашение всех долгов и средства на жизнь. Замужество с этой целью казалось самым желательным вариантом.

Тем временем, пока Джу Бин был в туалете, премьер-министр и его жена, наблюдая за реакцией его родителей, спокойно завершили оценку семьи Со.

Ми Ён молча размышляла. Лично она никогда не встречалась с дедом Джу Бина, Со Мён Чаном, но наслышана о его репутации человека способного, пусть и низкого происхождения.

Мать Джу Бина, Ян Хиок, происходила из слишком скромной семьи учёных. Она никогда не могла по-настоящему утвердиться в высшем обществе. Однако её семья была выдающейся, которая дала миру множество учёных и даже министра ведомства церемоний во времена династии Чосон.

Выбирая Со Джу Бина в невестки, Ми Ён надеялась, что Со Джу Бин продолжит род семьи Тэ, унаследовав амбиции и стремления своего деда по отцовской линии, и одновременно обладая элегантной и благородной родословной по материнской линии.

Однако отец Джу Бина, Со Дэхун, которого они увидели сегодня, мало чем отличался от слухов о том, что он жалкая фигура, которая даже близко не может сравниться с Со Мён Чаном. Его мать, Ян Хиок, тоже выглядела легкомысленной, и трудно было поверить, что она потомок уважаемой янбанской семьи.

Несмотря на небольшое разочарование, премьер-министр и его жена решили дать Со Джу Бину шанс. Испокон веков альфы склонны больше ценить амбициозных и целеустремлённых партнёров, нежели слабых.

Несмотря на то, что его семья обеднела из-за легкомысленного поведения родителей, именно Со Джу Бин получилось завоевать расположение семьи Квон, получая от них финансовую поддержу в течении пяти лет, и дебютировать в свете в качестве официального жениха. Как будто этого было недостаточно, ему даже удалось соблазнить Хан Ки Вана из знатной семьи, ещё более могущественной, чем Квон. Он стал настолько известен в янбанских кругах, что о нём знали все.

Слишком рано судить, какой роковой привлекательностью Джу Бин опутал двух янбанов, но премьер-министр и его жена отчаянно надеялись, что он продемонстрирует способности, выходящие за рамки простой привлекательной внешности, чтобы взять под контроль проблемного Тэ Му Джона.

Если это не удастся, они могут просто изгнать его из семьи через год.

Когда Джу Бин вернулся в столовую, переговоры, казалось, прошли успешно - прежняя леденящая напряжённость растаяла, уступив место вновь мягкой атмосфере.

– Похоже, президент Со Дэхун и его жена остановились в довольно неблагоприятном месте. Наш долг - в первую очередь позаботиться о родственниках невестки.

– Но район, где мы сейчас живём, вполне хорош.

– Вокруг много домов, где живут простолюдины. К тому же, это оживлённое место, куда легко заходят посторонние. Поэтому и журналистам туда легко проникнуть.

– Ах, неужели?

– В Сонбук-доне у нас подготовлен отличный дом. Участок больше, чем ваш нынешний, и дом двухэтажный. Так что, пожалуйста, взгляните на него и уже потом решите.

Джу Бин почти услышал, как у его родителей отвисли челюсти. Их нынешний дом в Хвехва-доне, хоть и одноэтажный, вполне просторным, и, что важнее всего, был построен дедом Джу Бина, и они жили в нём всё это время. Отец Джу Бина без малейшего колебания отказался от дома, который строил его же отец. Он тут же согласился завершить переезд завтра же.

Они смирились с ситуацией, когда отказ был неприемлем, и поняли, почему премьер-министр выдвигает такое предложение.

Дело было не только в расчётах ради сохранения достоинства сватов. Был ли дом построен дедом Джу Бина или нет - теперь он принадлежал семье Квон Сэ Ёля, его бывшего жениха. Семья Тэ намеревалась отделить семью Джу Бина от семьи Квона и поместить её в свою сферу влияния.

– Если в любом случае на следующей неделе нас выгонят, то разве не приятнее уйти самим, пока нас не вышвырнули?

– Тем более, семья премьер-министра подготовила практически всё. Старую посуду мы уже выбросили.

Наступил рассвет. Сегодняшний день обещал быть суматошным из-за переезда.

Большой грузовик для перевозки вещей ждал у дома с раннего утра. Водители, сказав, что помогут упаковать вещи, вошли внутрь и остолбенели. «Вы уже всё упаковали и подготовили…». Судя по их виду, они явно не ожидали, что янбаны сами соберут свои вещи и будут ждать.

– Раз получилось вовремя подготовиться, переезд пройдёт быстрее, чем ожидалось, - сказали пятеро крепких мужчин, принявшись ловко переносить вещи. Джу Бин вместе с родителями вышел за ворота и в последний раз взглянул на дом своего деда, хранивший столько воспоминаний.

– Кажется, вы рады переезду.

В этот момент неожиданно раздался голос матери Сэ Ёля.

Родители Джу Бина не особо удивились её внезапному визиту. Хиок, напротив, вышла вперёд с видом человека, который только и ждал этого момента.

– Спасибо вам за всё это время. Вы, наверное, уже слышали, что мы переезжаем в Сонбук-дон, куда нас устроил премьер-министр?

В её тоне сквозила едва уловимая насмешка. Джу Бин хотел остановить её.

– Если впредь у вас будут к нам дела, возможно, вам потребуется отдельное разрешение семьи премьер-министра. Похоже, премьер-министр этого хочет.

– …

Побледневшая мать Сэ Ёля теперь перевела свой гневный взгляд на Джу Бина.

– Какое счастье, что ты устроил этот беспорядок до свадьбы с моим сыном. Если бы вы поженились, кто знает, в чью постель за спиной Сэ Ёля ты бы залез - господина Тэ или господина Хана.

Когда искры полетели в его сторону, Джу Бин вздрогнул. Это правда, что последние пять лет он получал значительную помощь от семьи Квон, и поскольку его брак с Сэ Ёлем, по сути, распался по его собственной вине, ему нечего было сказать. Нужно было просто извиниться.

– Простите…

– Оскорбления в сторону моего сына будут восприняты, как оскорбление семьи премьер-министра.

Когда отец Джу Бина тоже вступился, мать Сэ Ёля скривила губы в презрительной усмешке, словно говоря: «Бывают же такие бесстыжие». По мере развития противостояния поблизости начали собираться зеваки.

Видимо, премьер-министр и его жена были правы, когда говорили, что простым людям легко прийти и посмотреть на происходящее в аристократическом жилом районе Хвехва-дон. Мать Сэ Ёля бросила на семью Джу Бина злобный взгляд и нехотя удалилась.

– Какое зрелище! Как Джу Бин будет вообще справляться, когда станет невесткой семьи премьер-министра? Я больше не могла видеть её высокомерное поведение!

Как только она скрылась из виду, родители Джу Бина начали громко поливать грязью семью Сэ Ёля, не обращая внимания на окружающих. Джу Бин, считавший, что у них нет права так говорить, хотел остановить их, но вместо этого первым сел в машину, предоставленную семьёй премьер-министра. Потому что слёзы, которых он не мог сдержать, начали литься ручьём.

Он хотел увидеть Сэ Ёля. Он всё ещё не извинился перед ним как следует.

Кажется, ворота этого дома навсегда останутся в его памяти такими, какими он видел их в ту ночь - с образом Сэ Ёля, ждавшего его часами. Вид плачущего Сэ Ёля ночью, когда Джу Бин переспал с Ки Ваном, не покидал его голову.

Особняк, предоставленный семьёй премьер-министра, был типичным для роскошных резиденций Сонбук-дона. Родители Джу Бина ахнули и вошли внутрь. Джу Бин же не последовал за ними сразу, а на мгновение задержался снаружи, осматривая современную стену, которая казалась уединённой и надёжно защищающей частную жизнь.

Когда он женится и переедет, в этом просторном доме останутся только его родители. Может, тогда им стоит завести собаку, чтобы она охраняла двор.

В этот момент кто-то снова подошёл к Джу Бину, словно желая заговорить, и тот насторожился, подумав, не журналист ли это.

Повернув голову, он увидел яркое, гладкое лицо. Он вздохнул с облегчением, но в то же время внутри всё перевернулось.

Почему сегодня так много людей подходят к нему без предупреждения?

– Почему вы здесь?

– Мы теперь соседи. Вы приезжали ко мне домой, поэтому не могли не знать.

– Я спросил, зачем вы пришли.

– Я хочу извиниться за то, что недооценил господина Со Джу Бина. Вы же понимаете, что это комплимент?

– Комплимент?

– Обедневшая семья, потеряли невинность, предали жениха - об этом говорит всё светское общество.

Подойдя с безупречно гладким лицом, он изрекал фразы, которые резали Джу Бина по живому. Тот хотел спросить, не питает ли Ки Ван к нему какой-то скрытой неприязни.

– И это комплимент?

– Ваша репутация упала на самое дно, но всё-таки всё сложилось хорошо. У вас определённо есть талант. Или это просто удача.

– …

– Вы уже встречались с Му Джоном?

Когда Джу Бин промолчал, не желая давать однозначного ответа, Ки Ван продолжил говорить.

– Если вы продержитесь с ним больше месяца, живя под одной крышей, я действительно признаю вас.

Глядя на это усмехающееся лицо, Джу Бин хотел плюнуть в него. Хотя тон был вызывающим, Ки Ван выглядел так, будто умирал от чистого веселья в этой ситуации.

– До свадьбы какое-то время мы будем соседями. Давайте жить дружно.

С этими словами Ки Ван сел в машину, припаркованную у дома. Говорил, что соседи, но, видимо, расстояние слишком велико, чтобы ходить пешком, поэтому он приехал с водителем.

Кстати, это был район, где без машины было неудобно передвигаться. Теперь его прежняя жизнь, где он мог выйти на прогулку, когда захочется, легко зайти в магазин и пообщаться с соседями, будет ограничена. Впрочем, возможно, это лучше, чем ничего… Джу Бин испытывал сильное предчувствие, что после замужества его передвижения будут строго контролироваться.

До свадьбы ему иногда приходилось встречаться с семьёй Тэ. Если точнее, не с занятым премьер-министром, а с его женой.

Каждый раз, когда нужно было куда-то поехать, Джу Бин сначала на машине с нанятым семьёй водителем приезжал в резиденцию премьер-министра, а затем сопровождал её.

Сначала Джу Бину казалось, что Му Джон с его яркими, чёткими чертами лица очень похож на премьер-министра, а на свою мать, с её мягкими, изящными чертами, - не очень. К счастью, он не высказал эту мысль вслух. Оказалось, нынешняя жена премьер-министра, Ким Ми Ён, была не родной матерью Му Джона, а мачехой.

Для янбана, да и для любого гражданина Республики Корея, это был общеизвестный факт, и Джу Бин тоже знал, что премьер-министр овдовел после смерти первой жены, родившей ему старшего сына. Когда некогда далёкая и недосягаемая семья премьер-министра неожиданно стала тесно связана с ним самим, он, словно глупец, напрочь забыл то, что отлично знал прежде, и едва не совершил серьёзную оплошность.

В этот момент ему передали, что Ми Ён задерживается с приготовлениями, и попросили ненадолго зайти в резиденцию и подождать. Он прошёл через обширный сад в восточном стиле и сел на гостевой диван в прихожей особняка.

На первый взгляд дом сохранял атмосферу ханок*, однако в основе его архитектурного решения лежала современность, а элементы декора в западном стиле включились сюда весьма гармонично. Казалось бы несочетаемые стили удивительно естественно слились здесь воедино - чем больше смотришь, тем сильнее впечатляет этот дом.

*Ханок - традиционный корейский дом.

До него дошли слухи, что после свадьбы они переедут не сюда. Также сказали, что они с Му Джоном будут жить отдельно в доме в Ёнхи-доне. Размышляя о том, не безопаснее ли было бы после свадьбы жить вместе с семьёй премьер-министра, Джу Бин вдоволь наслаждался интерьером резиденции, как вдруг…

– Здравствуйте, приятно познакомиться.

На мгновение он усомнился, не Му Джон ли это, вернувшийся домой среди бела дня и притворившийся вежливым, делая вид, что не помнит Джу Бина. Он на мгновение застыл, уставившись на высокого, крепкого мужчину, похожего на Му Джона, который с яркой улыбкой приближался к нему. Однако он вернулся к реальности, услышав следующие слова.

– Я Тэ Хи Джон, младший брат Му Джон хёна. Прошу прощения, что не смог присутствовать на прошлой трапезе.

– Здравствуйте… Я Со Джу Бин.

Почему я, идиот, не узнал его? Фотография Хи Джона, которому только что исполнилось двадцать, в этом году должна была появиться в выпуске реестра янбанов, который ещё не вышел. Раз он не видел фотографию… он мог совершить оплошность, задав вопрос «кто вы?», да ещё и члену семьи премьер-министра.

Хи Джон был очень похож на Му Джона, но, видимо, унаследовал и черты своей матери Ми Ён, отчего выглядел мягче и добрее. В отличие от Му Джона, у которого не было двойного века, у него были лёгкие складки на внутренних уголках глаз, что делало его суровые глаза более нежными. Возможно, сыграло роль и то, что он был на девять лет младше.

Джу Бин подумал, что если убрать ядовитость и холодность с красивого, но пугающего лица Му Джона, получится добродушный красавец, прямо как Хи Джон перед ним. Хи Джон протянул руку, такую же большую, как у Му Джона, для рукопожатия.

– Но всё же я рад, что хоть так встретил вас до свадьбы, невестка.

– Да… Я слышал, вы поступили в Корейский университет. Поздравляю.

Пожимая руку Хи Джона, он уловил лёгкий древесный аромат. Хи Джон, неловко улыбнувшись, отдёрнул руку и сказал:

– Ах, простите. Я немного пробежался утром и ещё не успел принять душ.

– Всё в порядке…

Он слышал, что все члены семьи премьер-министра были альфами, и, судя по чистому, отчётливому запаху его феромонов - пусть и не очень сильному - Хи Джон тоже, похоже, доминантный альфа. Отдёрнув руку, Хи Джон ещё долго разговаривал с Джу Бином - то ли из любопытства, то ли просто из желания быть добрым к будущему члену семьи. Джу Бин с трудом мог поверить, что ведёт такую непринуждённую беседу с человеком, чьё лицо так поразительно похоже на лицо Му Джона. Он счёл удачей, что по крайней мере один из детей в этой семье оказался нормальным.

Прошло пятнадцать дней с момента объявления о свадьбе.

Хиок была гораздо больше взволнована, чем Джу Бин, и вместе с Ким Ми Ён тщательно выбирала обручальные кольца, а также нарядную одежду, банкетный костюм и ханбок для свадебного торжества. И это неудивительно, ведь заказы поступали на вещи высшего класса, на уровень выше тех, что обычно носили в семье Джу Бина. Вместо того чтобы восторгаться, что всё это теперь его, Джу Бин сначала подумал, что, когда в будущем состоится развод, он сможет бережно сохранить эти вещи, а потом продать.

Время пролетело стремительно, и прежде чем он успел опомниться, свадьба состоится уже на следующий день.

За этот период он лишь мельком несколько раз встречал занятого премьер-министра, а Му Джон не появлялся ни разу после того ужина. Джу Бин даже вольно подумал, не пропустит ли Му Джон и саму свадьбу.

В последний вечер перед свадьбой Хиок сообщила, что вызвала визажиста на дом для различных процедур. Визажист должна была начать приготовления Джу Бином с этого вечера, остаться с ним в доме и сопроводить на следующий день на церемонию.

– Можно же просто сделать макияж рано утром, как в день дебюта. Зачем начинать с вечера?

– Нет. Завтра тебе нужно не просто выделиться на один день, а начать жить вместе с Тэ Му Джоном с завтрашнего дня. Чтобы кожа оставалась гладкой даже без макияжа, сегодня всю ночь придётся держать маску на лице.

Слова Хиок о том, что начнут с огуречной маски, повергли его в ужас. Если делать слишком много процедур для кожи, к которым он не привык, не станет ли она только хуже к завтрашнему дню?

Джу Бин на самом деле хотел провести этот вечер в спокойной обстановке с родителями. После свадьбы он не сможет часто видеться с ними, когда этого пожелает. В этот последний вечер перед официальным вступлением в другую семью он хотел пообщаться и искренне попрощаться с ними. Однако, увидев от них ни капли привязанности или сожаления по поводу ухода сына из дома, Джу Бин вздохнул, подумав: «Ну что с них взять…».

Вскоре прозвенел звонок, и прибыла визажистка. Это была знакомая опытная специалистка, которая помогала ему в день дебюта. Она уверенно заявила, что выполнит все виды ухода, какие только делают для женщин, выходящих замуж в знатные семьи, так что он может расслабиться и довериться ей. И добавила, чтобы он и не думал рано засыпать… Джу Бин недоумевал: как можно одновременно и расслабиться, и не спать?

Хиок попросила визажистку начать с яичной или огуречной маски, но та сначала протёрла лицо Джу Бина спиртом, сказав, что нужно удалить пушок с помощью шёлковой нити. Затем начался этот странный, мучительный ритуал выщипывания волос нитью, от которого лицо Джу Бина горело и болело так, что он готов был сойти с ума.

Разве от этого лицо не станет опухшим?… Чему тут доверять?

Потеряв всякую веру, Джу Бин умолял прекратить процедуры и просто дать ему лечь спать пораньше, но визажистка лишь многозначительно улыбнулась и не отпускала его. Она сказала, что сейчас самая важная часть процесса ухода.

– Молодой господин ведь не против показать свою нижнюю часть женщине?

– …Что?! Это… вне зависимости от пола… разве это не неприлично?

– Просто закройте глаза и потерпите сегодня. Доверьтесь мне.

С этими словами она в перчатках перевернула Джу Бина, стянула с него брюки и нижнее бельё. У Джу Бина перед глазами всё поплыло, что он даже вскрикнул, но она, не обращая внимания, начала выдавливать какую-то странную жидкость, чтобы нанести её на анус.

– Погодите! Зачем вы это делаете?!

– Это компресс, который издавна часто использовали королевы и наложницы в дворце~. Это такой драгоценный компресс - он и цвет улучшает, и улучшает эластичность~. Просто оставьте его на час, а потом смойте водой.

Вскоре область вокруг ануса нагрелась, стало горячо. Джу Бину было так стыдно, что он готов был провалиться сквозь землю. Он подумал, что лучше бы уже поскорее состоялась та свадьба с Тэ Му Джоном, которую он так откладывал, чем продолжать это абсурдное и отвратительное действо.

Между тем визажистка, имевшая немалый опыт нанесения этого компресса не только женщинам, но и мужчинам-омегам, смотрела на ёрзающего и сопротивляющегося Джу Бина лишь с умилением. Половина её клиентов были альфами, и от янбанских дам, которые без умолку болтали во время процедур о светских сплетнях, она наслушалась многого. До объявления о помолвке с семьёй премьер-министра о Со Джу Бине часто отзывались с презрением, граничащим с сексуальными домогательствами: говорили, что он помешан на мужчинах, слишком распутен, отчего «дырка у него как ведро и цвет успел стать тёмным». Однако, завидев его нижнюю часть тела, она оказалась совсем не такой, как говорилось в слухах. Напротив, и спереди, и сзади она была нежно-розового цвета и выглядела настолько безупречной, что даже казалось будто он недостаточно созрел для первой брачной ночи после завтрашней свадьбы.

В любом случае, ничего плохого не случится, если сделать эту прекрасную омегу ослепительно красивой и полностью покорить её сердце… Начиная с Джу Бина, будущего супруга кандидата в премьер-министры, она сможет расширить клиентуру из высокопоставленных янбанов. Пока визажистка усердно трудилась над Джу Бином из таких практических соображений, сам Джу Бин решил про себя, что больше никогда не станет участвовать в подобных процедурах.

И тут снова раздался звонок в дверь.

Хиок и Дэхун тоже готовились как родители невестки, и у них на лицах были огуречные маски. Как раз когда визажистка пыталась остановить их, говоря, что огурцы отвалятся, если они встанут, Джу Бин, воспользовавшись случаем, поспешно надел штаны и выбежал к входной двери. У него на лице был только что нанесён успокаивающий крем после выщипывания, а крем на нижней части тела медленно подсыхал, не сковывая движений.

Не зная, кто пришёл, Джу Бин с благодарностью к этому незваному гостю, прервавшему процедуру, подбежал к двери и застыл, как только открыл её.

Человеком, который позвонил в звонок, оказался Сэ Ёлем.

Была ещё зима, а январь даже не закончился. Ещё до смены месяца после официального объявления о помолвке с Сэ Ёлем Джу Бин сменил брачного партнёра. Хотя это и не было его добровольным выбором, причина разрыва помолвки с Сэ Ёлем была именно его виной. Чувствуя стыд и вину, Джу Бин стоял, прислонившись спиной к стене и опустив голову.

– Завтра твоя свадьба. Я подумал, что если приду поздравить, это только создаст неудобства.

– …

– Поздравляю. Неважно, насколько сильно я на тебя злюсь, я искренне тебя поздравляю. Мы же... друзья детства, в конце концов.

– Спасибо, Сэ Ёль-а. И тебя… поздравляю.

Джу Бин затронул тему новой помолвки Сэ Ёля. Девушка была из такой же влиятельной янбанской семьи, как и его собственная, и училась в престижном женском университете.

– Я слышал, твоя невеста учится в университете Чонми. Она красавица, и вы хорошо подходите друг другу. Ты ведь тоже скоро женишься?

– Я…

Подбирая слова, Сэ Ёль продолжил:

– Я сказал, что сначала хочу закончить университет, а уже потом думать о свадьбе. Знаешь, Джу Бин-а… я…

– Да, говори…

– Я хотел отложить свадьбу… и за это время попытаться уговорить родителей, чтобы у нас с тобой появился шанс всё исправить, Джу Бин-а.

Острая боль пронзила сердце Джу Бина, и слёзы навернулись на глаза.

Рана предательства, нанесенная Джу Бином, ещё не зажила, но Сэ Ёль уже думал о прощении.

Смахнув навернувшиеся слёзы, Джу Бин осторожно взял Сэ Ёля за руку.

– Сэ Ёль-а… ты меня не ненавидишь?

– Нет, ненавижу. Зачем ты так поступил? Если бы не ты… мы бы сейчас вместе выбирали свадебные подарки…

Сэ Ёль тоже вытирал слёзы, поэтому не смог продолжить говорить. В холодную, морозную погоду они смотрели друг на друга и представляли теперь уже бессмысленные картины. Они бы подбирали жильё для совместной жизни, разрабатывали дизайн мебели и строили планы на брак, в котором с завтрашнего дня Джу Бину больше не придётся опасаться за свою безопасность. Только спокойствие и уют.

Почему же мы так закончили?… Глядя на всё ещё ясное и прекрасное лицо Джу Бина, Сэ Ёль предупредил:

– Тэ Му Джон - страшный человек. Если почувствуешь, что он может причинить тебе вред, обязательно обратись ко мне за помощью. Не стесняйся.

– Да… не волнуйся. Всё будет хорошо.

– Я хотел быть для тебя всем… а теперь всё, что я могу для тебя сделать, - это сказать такие слова.

Самоуничижительная улыбка Сэ Ёля болью отозвалась в сердце. Джу Бин протянул руку, чтобы согреть холодную щёку Сэ Ёля. Держа его руку, которой он коснулся его лица, Сэ Ёль приблизился к Джу Бину.

– …

Их губы тихо соприкоснулись. К тому времени уже пошёл снег. Холодные снежинки таяли, едва касаясь их лиц. Несмотря на пронизывающий холод, тепло разлилось в области соприкосновения их губ.

Это был не тот страстный и пылкий поцелуй, который у них с Сэ Ёлем был раньше. Это был тёплый, тихий и печальный поцелуй, словно они подбадривали друг друга.

Хоть они и были альфой и омегой, до помолвки они приходились друг другу близкими друзьями, практически семьёй.

Джу Бин думал, что этот факт никогда не изменится, даже если они поженятся.

– Ты куда ходил? Сбежал, потому что не хотел делать процедуры?

– …

Вернувшись домой примерно через двадцать минут, Джу Бин столкнулся с упрёками Хиок. Он думал сказать родителям, что приходил Сэ Ёль, но промолчал. Как можно говорить, что он целовался на прощание с бывшим женихом у двери этого дома, куда в любой момент мог нагрянуть премьер-министр? А если бы кто-нибудь увидел? Его могли бы жестоко избить.

Вернувшись, визажистка снова усадила перед зеркалом Джу Бина, чьё тело успело замёрзнуть за время его пребывания на улице, и приступила к нанесению на его лицо специального массажного крема. Ощущая, как нежная щетина кисти скользит по коже, Джу Бин закрыл глаза. Его начало медленно и неудержимо клонить в сон.

Когда он откроет глаза, будет уже свадьба.

Поздней ночью Джу Бин методично накладывал на лицо всевозможные маски, смывал их и повторял всё сначала, пока, уже ближе к полуночи, наконец не провалился в сон. А на рассвете его глаза сами открылись. Он не видел снов и выспался лучше, чем ожидал, а кожа, несмотря на все испытания, сияла свежестью, вопреки его опасениям.

Свадьба проходила в семейной резиденции в Самчон-доне. Можно было бы ожидать, что соберётся вся страна просто потому, что это была свадьба семьи премьер-министра. Однако, в отличие от королевской свадьбы, на свадьбе семьи премьер-министра место проведения заполняется строго отобранными гостями. Журналисты также подвергались суровым наказаниям вплоть до угрозы потери карьеры, если они проникали на территорию церемонии. Говорили, что на церемонию допускали только одного фотографа, а на следующий день официально одобренные премьер-министром снимки передавали ожидавшим журналистам.

Их инструкции, ставящие во главу угла безопасность и защиту, в каком-то смысле были понятны. Хотя монарх и служит символом нации, даже его возможное покушение во время публичной церемонии (разумеется, охрана приложит все усилия, чтобы не допустить этого) не станет кризисом, способным парализовать или разрушить государство. Однако в случае с семьёй Тэ, из поколения в поколение наследовавшей пост премьер-министра, проблемы с безопасностью самого премьера или его старшего сына могут привести к национальному хаосу.

Войдя в зал ожидания свадебного зала в условиях строгой охраны, Джу Бин посмотрел на своё отражение в зеркале во весь рост. Невесты носят белоснежные свадебные платья, но он, будучи мужчиной, был одет в белый роскошный костюм-двойку из ткани, из которой шью платья. Пиджак смокинга был далёк от строгой, безупречной формы. Его линия плеч, подобная фасону свадебного платья, была мягко приподнята, а сам он, сшитый из шифона, украшался роскошными, воздушными складками. Возможно, потому что костюм был сшит на заказ по фигуре Джу Бина, он был роскошным, но не чрезмерно показным. Визажистка сделала комплимент, сказав, что он выглядит как сошедший с небес ангел.

Пока визажистка продолжала поправлять и доделывать макияж, оставаясь рядом с Джу Бином, в подготовительную комнату без конца заходили незнакомые люди, почтительно приветствуя его. Все они были янбанами, которые должны были произвести хорошее впечатление на семью премьер-министра. На этой свадьбе было мало приглашённых друзей Джу Бина и его родителей.

Поскольку близких друзей у него и так было немного, Джу Бин не расстроился, но он всё же надеялся, что придут хотя бы тёти.

Большинство родственников со стороны матери Джу Бина сами покинули мир светского общества. Для поддержания своего янбанского статуса требовалась не только дворянская кровь. Если нет желания удалиться в глухую деревню и влачить жалкое существование, живя в нищите под одним лишь громким титулом, то для поддержания своего положения в столичном высшем свете дворянину требовались немалые средства. Поэтому янбаны, у которых не было средств для получения дохода, таких как земля или здания, и не было достойной профессии, оставались в мире янбанов, вступая в брак с теми, у кого были деньги, даже если имели определённые недостатки. А если не нравилась эта идея, то, как тёти Джу Бина, можно было добровольно перейти в мир простолюдинов.

Хиок, происходившая из обедневшего дворянского рода, стала наглядным примером такой попытки: выйдя замуж за потомка Со Мён Чана, представителя новой аристократии, поднявшейся из низших сословий, она изо всех сил цеплялась за своё место в высшем свете. Большинство братьев и сестёр семьи Ян спокойно отказались от янбанского статуса, и Хиок считала это позором. Поэтому она оборвала связи с сёстрами, но Джу Бин хотел увидеть их сегодня.

Когда до начала церемонии оставалось совсем немного, в комнате ожидания Джу Бина снова показалась чья-то тень.

Он посмотрел в зеркало на только что вошедшего человека. Это был Тэ Му Джон, которого он совсем не ожидал увидеть.

Я думал, он не придёт… но вот он собственной персоной.

Одетый в контрастно чёрный смокинг, он с его чёрными волосами, словно смоль, и глазами выглядел как мрачный жнец. Если бы не его леденящее выражение лица, его можно было бы принять за идеальную модель с рекламного постера. Но в глазах Джу Бина сейчас он был просто мрачным жнецом. Тем, кто поведёт его в ад под названием «брак»…

– Э… есть такая поговорка: если увидеть невесту до начала свадьбы, то будет несчастье.

– Господин Со Джу Бин.

Му Джон снова заморозил атмосферу в комнате своим холодным выражением лица и тоном.

Визажистка сделала всё возможное, что даже гости восхищались красотой Джу Бина. Так что же могло не соответствовать его ожиданиям и вызвать недовольство?..

– Я же ясно сказал не вести себя неподобающе и не создавать проблем.

– …И?

– Чем вы занимались прошлой ночью перед домом в Сонбук-доне?

– …!

Прошлой ночью он прощался с Сэ Ёлем перед входной дверью и даже поцеловался с ним. Он точно помнил, что вокруг никого не было, кроме машины, на которой приехал Сэ Ёль. Да и водитель припарковал её далеко от чужих глаз.

– Что вы смогли увидеть… чтобы так говорить?

– Не пытайтесь неуклюже отнекиваться.

– …Это…

– Этот дом принадлежит нашей семье. Если вы полагали, что мы передали его без всякого надзора, то это было чрезвычайно глупым заблуждением.

«Хотя, надо отметить, я и не думал, что господин Со Джу Бин окажется умным», - язвительно добавил он.

– Я говорил не выставлять себя идиотом.

– Простите. Я просто в последний раз…

– Какими бы трогательными ни были ваши воспоминания с господином Квоном, это не моё дело. Но если хоть один человек со стороны стал свидетелем этого, то не только свадьбе, но и всему остальному конец, и вам бы не сдобровать.

– Да, да…

Стоит ли радоваться тому, что никто этого не видел, или же  то, что обнаружил Тэ Му Джон, может обернуться ещё большей проблемой?… В любом случае, Джу Бину пришлось умолять о прощении. Таким образом, ещё до свадьбы его репутация снова оказаась на дне.

Он снова был пойман на тайной встрече с другим мужчиной, а не со своим брачным партнёром.

Воздух, который какое-то время был странно удушающим, теперь стал настолько резким, что пронзил лёгкие. Это был гнев Му Джона, извергавшийся в виде феромонов. Если бы он подошёл прямо к Джу Бину и ударил его своей огромной ладонью по лицу, ему бы не поздоровилось. Джу Бин крепко зажмурился и задрожал, но тут его родители, слышавшие весь разговор снаружи, поспешно вошли в комнату ожидания.

– Господин Тэ Му Джон. Церемония вот-вот начнётся… нам нужно вести Джу Бина.

Нехарактерно почтительно обращаясь к зятю, отец Джу Бина поспешил завершить этот фарс. Му Джон, не говоря ни слова, пристально посмотрел на Джу Бина, а затем большими шагами вышел.

Джу Бину казалось, что лучше оказаться на виду у гостей на свадебной церемонии, чем подвергаться его гневу. Что, если после церемонии, когда они останутся наедине, он переломает ему ноги?..

Пока он дрожал от страха, послышались звуки трубы, возвещавшие о начале церемонии. Молча взяв руку отца, протягивавшего ему букет, Джу Бин направился ко входу в зал.

Началась свадьба такого масштаба, о котором родители Джу Бина не могли даже мечтать. Сквозь фату, закрывавшую почти половину лица, Джу Бин смутно разглядывал место своего бракосочетания.

Этот союз и без того был у всех на устах - брак между семьёй янбанов, находящейся на пике власти, и почти обедневшим родом, стоящим на грани потери этого статуса.

Однако большинство гостей интересовало не столько социальное неравенство семей, сколько возможность поглазеть на то, как мужчина-омега с женственной внешностью выходит замуж за мужчину. Их взгляды, полные любопытства, выражали один вопрос: как же сложится в будущем брачная жизнь овеянного слухами мужчины-омеги Со Джу Бина?

Принаряженный, как и подобает новобрачному, в фату и букет, Джу Бин украдкой взглянул на отца, который шёл рядом, держа его за правую руку. Этот человек, всегда такой беспомощный, робкий и смотревший на брак сына как на выгодную сделку, в этот миг казался ему родным и близким.

Церемонию проводил принц, младший брат короля. Родители Джу Бина должны были быть на седьмом небе от счастья от свадьбы такого высочайшего уровня, но из-за разговора, подслушанного ранее, они только сейчас начали беспокоиться о благополучии Джу Бина.

Жених, который только что в комнате ожидания, казалось, готов был разорвать его на части, уже вошёл и ждал отца с сыном.

Вскоре они подошли и остановились перед женихом, который стоял неподвижно, будто прибитый к земле. Передав Джу Бина в руки высокому мужчине перед ними, отец тихо похлопал сына по спине и удалился на своё место.

Рука жениха, даже в белой перчатке, была ледяной. Держа её, Джу Бин подумал, что «напутствие» отца было скорее пожеланием «Ради всего святого, оставайся в безопасности», а не «Будь счастлив».

После того как провели саму церемонию и были произнесены клятвы, которые не долетали до его ушей, брак Тэ Му Джона и Со Джу Бина был официально заключён.

Приглашённые, заполнившие зал, с присущей им учтивостью и изяществом, далёкими от какой-либо суматохи, аплодировали так громко, что казалось, свадебный зал вздрагивал. И вот, новоиспечённая пара, повернувшись, отвесила гостям глубокий поклон.

Первое, что увидел Джу Бин, обернувшись, была его мать Хиок со слезами на глазах и отец Дэхун с напряжённым выражением лица.

Затем он увидел Хи Джона, который сидел на стороне жениха, с ясным выражением лица и тёплой улыбкой, и прямо за ним он увидел Ки Кана, которого, как и прежде, сопровождала очаровательная женщина, глядя на Джу Бина и аплодируя.

На этой свадьбе не было его тётушек, школьных друзей или Сэ Ёля.

Он рассеянно разглядывал лица гостей одного за другим, когда Му Джон рядом с ним сильной хваткой схватил его за предплечье и потащил в заднюю часть зала.

Впереди было много событий. Свадебный приём, церемония пэбэк*, а после всего этого - переезд в новый дом в Ёнхи-доне.

*Церемония пэбэк - это традиционный корейский свадебный ритуал, проводившийся после основной свадебной церемонии (обычно в доме жениха). Это один из ключевых обрядов, символизирующий принятие новой жены в семью мужа.

Дом, где Джу Бин должен жить всю свою жизнь. Дом, где он будет жить только с Тэ Му Джоном.

Только сейчас Джу Бин по-настоящему осознал, что этот день наступил.

Премьер-министр

День промчался так быстро, что даже не осталось воспоминаний о том, как Джу Бин пережил свадебный банкет и церемонию пэбэк.

Со стороны они выглядели безупречной парой, но атмосфера между ними была ледяной, и они не обменялись ни словом в течение нескольких часов.

Му Джон был от природы немногословным и недовольным, поэтому для него всё было как обычно. Однако Со Джу Бин, о котором ходили слухи, что он обладает необычайным талантом соблазнять мужчин, был скован и неподвижен, без тени кокетливой улыбки или радости на лице. Это вызывало недоумение у гостей.

– Совсем ледышки… Даже жаль становится, когда смотришь на них.

– А вы посмотрите на разницу в положении семей. Как он теперь будет жить в доме свёкров, это же буквально хождение по тонкому льду!

– Буквально, брак, в котором величественный «Тэ» поглотил маленького «Со».*

*Чтобы понять смысл этой фразы, автор в скобках указала китайские иероглифы, где у слога «Тэ» используется «太» - влиятельный, доминирующий. А у слога «Со» - маленький, слабый.

– Вот именно, результат на глаз, когда соединяют пару из разных кругов. Его история с Хан Ки Ваном тоже закончилась плохо. Наверное, сейчас он наконец понял, что ему теперь нужно пресмыкаться перед семьёй Тэ и жить, как мышка, притаившись.

Разговор, начавшийся с жалости, быстро перешёл в критику. В последнее время светские беседы неизменно заканчивались обсуждением Со Джу Бина, даже если начинали с других тем. А сегодня, в день торжества, со всех сторон, подобно подрыву плотины, разразится резкая критика в адрес Со Джу Бина.

Было невероятно то, что сплетни будут касаться молодожёнов именно семьи премьера-министра, а не обычной янбанской. Эти аристократы явно перешли все границы.

Хи Джон, случайно подслушав разговор, вмешался в беседу дам, которые были вдвое старше него:

– Извините, вы говорили о моём брате и его супруге?

Четыре светские дамы, считавшие, что разговаривают тихо, побледнели, увидев младшего брата Тэ Му Джона.

– Мы никого не хотели обидеть, молодой господин Хи Джон. Просто невеста выглядела такой скованной…

– Моя невестка теперь тоже часть нашей семьи. Даже без злого умысла такие слова могут быть неприятны.

– Мы погорячились. Пожалуйста, не расстраивайтесь…

– Прошу вас впредь быть осторожнее в выражениях.

– Молодой господин Х-Хи Джон! Моя дочь тоже здесь, не желаете с ней познакомиться? Я сейчас её позову…

– Мне пора провожать брата и невестку. Спасибо, что навестили нас и поздравили с этим радостным событием.

Тэ Хи Джон, красивый мужчина из самой влиятельной дворянской семьи Кореи, поступивший в престижный университет (и, в отличие от старшего брата, обладавший хорошим характером), был завидным женихом для семей с дочерьми. Даже в такой неловкой ситуации дамы пытались воспользоваться моментом, но Хи Джон, сказав всё, что считал нужным, быстро удалился.

Оставив разочарованных дам позади, он направился к Му Джону и Джу Бину. Хотя Хи Джон, как говорили, обладал относительно мягким и ласковым характером, в отличие от холодного и чопорного Му Джона, у него также была сторона, проявлявшаяся в безразличии и холодности по отношению к другим, как и у его брата. Просто искусно скрывал это под маской вежливости.

Даже для него, обычно равнодушного ко всему, Джу Бин сегодня был необычайно красив. От его кожи и волос исходило сияние, а свадебный костюм сидел на нём идеально. Он был самой прекрасной невестой из всех, что он видел.

Если подумать, так было не только сегодня. Ещё на первой встрече я случайно уловил его феромоны, которые заставили меня покрыться холодным потом…

Но он быстро отбросил эти мысли о красоте невесты. Для Хи Джона, ценившего репутацию семьи, дальнейшие размышления о Джу Бине, ставшего супругом брата были излишни.

Однако он соглашался с дамами в одном: Джу Бин действительно казался скованным.

Зная характер брата, он понимал, какие трудности ждут Джу Бина, но поскольку сегодня был первый день свадьбы, неловкость вполне ожидаема в такой ситуации. Брат и его супруг, несомненно, постепенно смогут укрепить свои отношения. Погружённый в эти мысли, Хи Джон неожиданно оказался перед Джу Бином.

– Поздравляю, невестка.

– Спасибо…

– День был тяжёлым, но вы хорошо держались. Сейчас поедете в Ёнхи-дон? Берегите себя.

– Да…

Джу Бин с лёгкой улыбкой повернулся к другим гостям, чтобы принять их лицемерные прощания. Механически отвечая на поздравления, он вышел наружу, где среди множества лиц его взгляд внезапно встретился с Ки Ваном. Тот смотрел на него с многозначительной улыбкой, поэтому Джу Бин отвернул голову, делая вид, что не замечает. От вида его улыбки с ямочками он почувствовал себя ещё более уставшим.

Тем временем Му Джон, не обращая внимания на то, как Джу Бин справляется с незнакомыми гостями, уже давно ушёл вперёд и сел в машину. Он ждал Джу Бина с лёгким раздражением, потому что тот слишком долго протискивался сквозь толпу.

Они прибыли в новый дом Му Джона. Хотя он был меньше особняка премьер-министра, для двоих он казался слишком просторным.

Джу Бин редко бывал в этом районе. Поскольку аристократические дома в Ёнхи-доне были типичны для проживания политиков, атмосфера здесь сильно отличалась от района Хвехва, где жил Джу Бин.

Внешний вид дома молодоженов был полностью современным, а внутри оказался почти пустым, с минимумом мебели и украшений. Джу Бин был в замешательстве, гадая, планируют ли они заполнить его позже, или это вкус стиля Му Джона. В этот момент из просторной пустующей кухни вышла служанка средних лет, вытирая руки о фартук.

– С возвращением, молодой господин! Поздравляю со свадьбой! Вы, наверное, очень устали!

– Да, пожалуйста, приготовьте ванну.

Проигнорировав её радостную улыбку, Му Джон поднялся по лестнице на второй этаж. Служанка, увидев растерянного Джу Бина, тепло ему улыбнулась:

– Ох, простите! Очень приятно познакомиться, молодой господин!

– Здравствуйте.

– Я и не подозревала, что вы так прекрасны вживую! Поздравляю с свадьбой! День был тяжёлым?

– Да… немного.

– Ваши вещи из прежнего дома уже перенесли на второй этаж. Я всё разложила. На первые дни у нас есть всё необходимое, так что вам будет удобно.

– Да…спасибо…эм… скажите, моя комната на втором этаже?

Служанка на мгновение удивлённо посмотрела на него, затем весело ответила:

– Конечно! Супружеская спальня на втором этаже! Господин Му Джон велел подготовить самую большую комнату как спальню.

Я спрашивал про свою комнату, а не про главную спальню… Значит, мои вещи уже в спальне? У меня не будет отдельной комнаты? Мы будем жить вместе с Тэ Му Джоном?

Из-за холодности Му Джона он предполагал, что у них будут отдельные комнаты, но всё оказалось иначе. Пока Джу Бин на мгновение растерялся, Му Джон остановился на повороте лестницы на втором этаже, посмотрел на него и сказал:

– Почему вы не поднимаетесь?

– Да…! Я уже понимаюсь…

Поднимаясь по спиральной мраморной лестнице, Джу Бин поскользнулся дважды. Она оказалась скользкой, как лёд. Теперь стало понятно, почему этот дом казался таким безжизненным и холодным в отличие от других аристократических особняков с их тёплым деревом. Практически всё здесь было сделано из мрамора и камня. Чрезмерная пустота, чистота и холод этого дома словно были высечены по образу самого Му Джона.

На втором этаже находилось небольшое подобие гостиной и несколько дверей. Втайне Джу Бин надеялся, что одна из этих комнат может стать его личным пространством, пока Му Джон будет занимать супружескую спальню, но его ожидания оказались тщетны. Му Джон без колебаний открыл дверь в спальню, обернулся и бросил на него короткий взгляд, слегка кивнув подбородком в сторону комнаты.

Раз дверь открыта, значит, это был приказ войти.

Неохотно переступив порог, он застыл от изумления перед огромным пространством, больше напоминавшим отдельную гостиную. Первым, что бросилось в глаза, была гигантская кровать, будто две кровати размера «king-size» сдвинули вместе. К спальне также примыкала собственная ванная комната.

«Здесь действительно только одна кровать…»

Только сейчас до него дошло, что первую ночь ему предстоит провести с ним.

– Я велел приготовить воду отдельно, поэтому я буду пользоваться ванной здесь. Господин Со Джу Бин может первым помыться в ванной напротив.

– Да…

Выйдя из спальни и открыв дверь в противоположную ванную, он увидел большую мраморную ванну, наполненную тёплой водой. Служанки со второго этажа, до сих пор остававшиеся невидимыми, внезапно появились словно из ниоткуда, предлагая помощь. Испуганный Джу Бин вежливо отказался, сказав, что справится сам.

Когда, наконец, обнажённый, он погрузился в тёплую воду, напряжение и усталость, копившиеся весь день, начали растворяться, и мысли наконец пришли в порядок.

Возможность помыться отдельно от Му Джона была хоть каким-то утешением. Если бы ему пришлось делить с ним даже этот интимный момент, не успев собраться с духом, он, вероятно, умер бы от страха.

Причина, по которой Джу Бин так боялся проводить совместную ночь с Му Джоном, заключалась не в его холодном отношении к нему.

Да, делить одну постель с холодным человеком неприятно, но этого недостаточно, чтобы дрожать от страха.

Его страх был связан со слухами, которые давно ходили о Му Джоне.

Не так давно он услышал довольно точную версию слухов о последней «жертве» Му Джона - той самой омеге, которая, как говорили, умерла после ночи с ним. И этой омегой был мужчиной.

Период сверхвозбуждения у альф, также известный как «гон» в западном понимании, наступает примерно раз в два месяца. Если альфа не удовлетворит разгорающееся в это время половое влечение, это может причинить ему сильную физическую боль. Поэтому удовлетворение его похоти становится приоритетом, независимо от того, с кем он вступает в половую связь. Однако если партнёр - омега, эффект значительно лучше, а сам период гона сокращается. Поэтому иногда семья приводила к Му Джону омег, подстраиваясь под его цикл.

Му Джон, который изначально не любил людей и страдал от ОКР, якобы лишь в самые тяжёлые периоды гона неохотно допускал женщин в свою спальню. Обычно же он справлялся в одиночку - с помощью лекарств и самоудовлетворения.

Но однажды, во время особенно мучительного гона, видя его страдания, семья впервые нашла для него мужчину-омегу и привела того в спальню. Говорят, даже в таком состоянии Му Джон предупредил мужчину уйти, поскольку не желал его касаться. Однако та омега, уверенная в своём умении соблазнять альф, вместо этого попытался пристать и соблазнить Му Джона. В ярости Му Джон схватил его за воротник и выбросил прямо в окно.

Комната Му Джона находилась на третьем этаже. К несчастью, омега упала головой вниз, сломала шею и скончалась на месте. Хотя семья премьер-министра и искала омегу для помощи во время гона, они не брали тех, кто мог быть болен венерическими болезнями или имел сомнительное прошлое. Умерший тоже был простолюдином, но обычным парнем из добропорядочной семьи.

Опасаясь, что родители погибшего обвинят их в насильственной смерти сына, семья премьера инсценировала это как несчастный случай: «пьяный проник в особняк, поднялся на крышу, поскользнулся и упал». И, испытывая угрызения совести, премьер-министр урегулировал дело, выплатив огромную компенсацию, заявив, что он сам виноват в том, что «не смог вовремя обнаружить постороннего, проникшего в особняк, и предотвратить несчастный случай».

Слух казался достаточно надёжным и детализированным, и Джу Бин был уверен в его правдивости на все сто процентов.

– И ещё. Пусть вы и омега, но мужчин я не люблю. Так что забеременейте как можно скорее. Только так нам придётся реже спать вместе.

Джу Бин вновь перекрутил в памяти слова, которые Му Джон, глядя на него в зеркало ванной, бросил ему тогда.

Он ненавидит мужчин-омег. Достаточно, чтобы, разозлившись, сломать кому-то шею…

Никто не мог гарантировать, что уже очень скоро, ещё до того, как они лягут с Му Джоном на ту огромную кровать, его собственная шея останется целой.

Джу Бин, закончив принимать ванну и завернувшись в большое полотенце, наконец вошёл в спальню.

Му Джон, одетый в халат после душа, сидел в кресле у кровати, перелистывая книгу.

Он, как и его отец, премьер-министр, поступил на юридический факультет Корейского университета и сдал экзамен с первой попытки на адвоката ещё до выпуска. Готовясь к экзамену и одновременно занимаясь учёбой, он окончил университет досрочно окончил учёбу с отличием, получив высшие оценки по специальности, не пройдя и полный четырёхлетний курс. Сразу после этого он уехал в Соединённые Штаны, получил степень магистра в университете Лиги плюща и вернулся на родину. Вместо того чтобы идти по стопам отца и заниматься карьерой в сфере юриспруденции, он сразу начал обучаться политике под его руководством и сейчас занимает пост члена парламента.

Это невероятное резюме для человека, которому ещё не исполнилось и тридцати.

Он слышал, что он невероятно умён и не выпускает книг из рук, и сейчас он это подтверждал, читая даже в такой ситуации. Однако, глядя на рельефную мускулатуру груди, просвечивающую сквозь плотно облегающий халат на его крупном теле, он казался больше подходящим для военной службы, чем наследником гражданской чиновничьей традиции семьи Тэ.

Сглотнув, Джу Бин медленно приблизился к кровати. Му Джон, слегка повернув к нему голову, резко встал и без тени смущения сбросил халат. Перед ним предстало совершенно обнажённое, здоровое тело с туго переплетёнными мышцами.

Джу Бин задавался вопросом, когда он нашёл время для тренировок, чтобы обладать таким телосложением, учитывая, что у него, вероятно, едва хватало времени на работу и чтение книг весь день. Возможно, у альф от природы превосходные физические данные, позволяющие им легко наращивать мышечную массу с помощью небольших тренировок. Или у него просто было больше свободного времени для занятий, учитывая, что тело Ки Вана тоже было весьма впечатляющим.

– Вы тщательно вымылись? Вы долго возились, надеюсь, сделали это тщательно.

– Да… я помылся.

– Тогда раздевайтесь и ложитесь.

Наверное, только Тэ Му Джон мог произносить такие, казалось бы, соблазнительные слова с выражением полного нежелания. Казалось, ситуация не вызывала у него никакого сексуального возбуждения, поскольку его член был совершенно не в состоянии эрекции. Однако, видя и в таком состоянии его внушительный размер, сравнимый с детским предплечьем, у Джу Бин возник новый вид страха: выдержит ли его тело, если эта штука встанет?

Если что-то пойдёт не так, шею сломают ещё до начала полового акта. Если же угодить ему и благополучно дойти до соития, эта штуковина разорвёт её задницу на части…

Дрожащими руками Джу Бин тоже сбросил банное полотенце и забрался на кровать. На всякий случай он расположился в самом центре огромной кровати, чтобы иметь возможность отползти в любую сторону, если Му Джон начнёт действовать грубо.

Вскоре Му Джон забрался на Джу Бина своим крупным телом и заговорил голосом, лишённым эмоций:

– Было бы хорошо, если бы вы сотрудничали, чтобы мне не пришлось прилагать много усилий.

– …Что?

– Не лежите без дела, делайте то, что должны.

Что он имеет в виду под «делать то, что должен»?

Опыт Джу Бина в постели ограничивался отношениями с Ки Ваном, и он совершенно не знал, что и как нужно делать, поэтому лишь моргнул. Ки Ван, например, просто уложил Джу Бина и взял инициативу на себя, занимаясь всем, от прелюдии до проникновения. Так что воспоминания не давали ему никаких подсказок.

Знал бы - прошёл бы хоть теоретический курс по сексу.

Джу Бин лишь слегка раздвинул ноги и уставился на Му Джона. Тот поморщился.

Заметив его взгляд, Джу Бин взглянул на нижнюю часть тела Му Джона и заметил, что его пенис уже полностью эрегирован. Невозможно было понять, что побудило его так сильно возбудиться. Цвет был не таким тёмным, как ожидалось, и форма была прямой, но размер… его было абсолютно невозможно игнорировать.

Что мне делать… У него наверняка больше опыта, пусть сам разбирается…

Джу Бин понял, что не является королём, чтобы просто лежать, ожидая, что партнёр всё сделает за него. В этот момент ему вдруг пришло в голову: Тэ Му Джон - по сути не просто будущий премьер-министр, а человек, превосходящий по власти самого короля. Тогда Джу Бин, опустив белый флаг, чуть больше расставил ноги, показывая, что готов к действию.

– Что вы пытаетесь сделать?

– Что?..

– Не просто раздвигайте ноги. Раздвиньте ягодицы, чтобы можно было сразу войти.

Что ещё за требования такие? Разве секс должен быть таким?

Пока ошеломлённый и застывший Джу Бин беспомощно ёрзал, не в силах совершить нужное движение, Му Джон вздохнул и начал выделять феромоны. Его феромоны представляли собой идеальную смесь горьковатого древесного запаха, напоминающего горелое дерево, и мускусного аромата. Древесные нотки делали его похожим на аромат его брата Хи Джона, но ощущался гораздо плотнее и насыщеннее. Это был запах, который пробуждал эротическое желание с поразительной точностью. Вскоре промежность Джу Бина стала влажной.

Ах… Не притронувшись к нему ни разу, Му Джон уже заставил его стонать, инстинктивно раздвигать ноги и обильно выделять смазку. Каким бы страшным и неприятным он ни был, каким бы огромным ни был его член, Джу Бину захотелось, чтобы он как можно скорее наполнил его собой.

Естественно, Джу Бин тоже выделил феромоны. Он не знал точного запаха своего аромата, но нет сомнений, что он ещё больше возбудил Му Джона - с кончика его эрегированного члена уже обильно сочилась предсеменная жидкость.

– Расслабьтесь.

Му Джон схватил его за талию довольно грубой и поспешной хваткой, будто ловил убегающую дичь, и начал вводить свой огромный член в его маленькое отверстие. Несмотря на достаточное количество смазки, когда крупный член вошёл между его ягодиц, маленькое нежное отверстие словно сопротивлялось вторжению, отзываясь болью.

– Ух…

Не обращая внимания на его болезненный стон, Му Джон закинул руку под его ягодицы и с силой начал массировать его заднюю часть.

Даже это не заставило проход легко раскрыться. Не сумев войти даже на треть, Му Джон раздражённо цокнул языком.

Хлоп!

Джу Бин вскрикнул от внезапной боли, Му Джон шлёпнул его ладонью по промежности. Хоть для него это и было «снятием напряжения», для омеги Джу Бина удар был достаточно сильным, чтобы отозваться эхом во всём теле. От этого его ноги ослабли, и на этот раз Му Джон, схватив его за бёдра, широко раздвинул их и вошёл глубже.

Джу Бин казалось, что его член бесконечно длинный, как бы глубоко он не проникал. Для Му Джона же это было похоже на втискивание своего члена в узкую, тугую присоску. Используя свою силу, он вогнал его до самого основания, пока яички не упёрлись в его ягодицы.

Слова Хан Ки Вана о том, что та связь, вызвавшая скандал в высшем обществе, была для Джу Бина первой, похоже, были правдой. Определённо, у Со Джу Бина было мало опыта принятия мужского члена: поза была неуклюжей, а сжатие его отверстия невероятным, так что Му Джону пришлось сдерживать нарастающее желание кончить. Даже несмотря на омежью сущность, он испытывал отвращение к тому, чтобы соединяться телами с мужчинами, и никогда этого не делал раньше. Однако тело Со Джу Бина удивление было довольно чувствительным. Впрочем, это не вызвало у него никакого желания нежно обнять его.

Как раз когда Джу Бин едва мог дышать, подавленный чудовищным объёмом, который, казалось, ещё больше увеличился по мере проникновения глубоко внутрь его тела, длинные крупные пальцы Му Джона разжали его губы и вошли внутрь, достигнув корня языка. Джу Бин скривился, подавившись от неожиданного рвотного позыва. Низкий голос Му Джона, слегка окрашенный возбуждением, прозвучал у него в ушах:

– Открой горло и дыши.

– Кх-кх…

– А если будете просто лежать, то хотя бы расслабьте тело.

Как бы ни была пропитана феромонами комната и как бы ни давил на него Му Джон, Джу Бин вряд ли мог расслабиться по собственному желанию. Хотя проникновение завершилось, и страх, что Му Джон убьёт его, несколько ослаб, настоящий секс только начинался. Му Джон, зажав дрожащее тело Джу Бина, не способное расслабиться, начал яростные толчки.

– Ах… Хх…

Нижняя часть Джу Бина продолжала выделять смазку, чтобы хоть как-то облегчить грубое и агрессивное проникновение члена. Омега-феромоны в его смазке сильно нагревали комнату, делая атмосферу ещё более насыщенной. Когда смазка стала обильной, тяжёлые толчки, сопровождаемые скрипом, превратились в шлёпающие и хлюпающие звуки, и скорость постепенно увеличилась.

Не издав ни единого стона и не изменив выражения лица, Му Джон полностью согнул тело Джу Бина пополам и яростно толкался. Хотя он не издал ни единого стона, редкие ругательства, которые он выплёвывал, говорили о том, что, даже не показывая этого, он действительно находился в состоянии возбуждения.

– Ах… Ах… Хмм! Уф! Аххх!

Хотя грубые движения Му Джона причиняли боль, и его член, плотно заполнявший его нижнюю часть, был непомерно большим, крики Джу Бина постепенно превращались в стоны, и он начал кричать так, что его голос срывался. Союз доминантного альфы и доминантной омеги может вызывать такой всплеск сексуального возбуждения даже не имея романтических чувств и волнения. Джу Бин, балансируя между болью и удовольствием, рыдал так, что его слёзы скатывались к уголкам рта.

Это было слишком болезненное и одновременно странное ощущение возбуждения, когда нижняя часть становилась горячей и напряжённой. Каждый раз, когда Джу Бин вздрагивал и сжимался, член Му Джона становился ещё твёрже, а его яростные движения толкали Джу Бина к изголовью кровати.

Тук-тук!

Не обращая внимания на то, что Джу Бин ударялся головой о каркас кровати, Му Джон не замедлял скорость толчков, сохраняя свой ритм. Джу Бин, как тряпичная кукла, вскоре оказался зажатым между Му Джоном и изголовьем кровати. Му Джон, схватив тело Джу Бина, которое не могло сдвинуться дальше, насиловал его отверстие по своему желанию.

– Хм!

– Ха…

После довольно продолжительных толчков, с долгим вздохом Му Джон выплеснул своё семя внутрь Джу Бина.

В их первой брачной ночи не было ни поцелуев, ни ласк. Ни тёплого взгляда, ни нежных прикосновений. Только движения, предназначенные исключительно для проникновения и семяизвержения.

«Это закончилось…»

Когда Му Джон вытащил свой член, извергнувший семя, Джу Бин почувствовал облегчение. Он был не только не нежным, но весьма агрессивным, и хотя ему потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма, он всё ещё не убил Джу Бина. Его огромный член вызывал болезненное напряжение в его нижней части, но, по крайней мере, кровотечения не было. Кроме того, вопреки его опасениям, что это будет сплошная боль, иногда проскальзывало и удовольствие. Другими словами, он смог выдержать это, даже не умерев.

Джу Бин переводил дыхание, его конечности безвольно свисали, он на мгновение уставился в потолок и уже собирался выйти из комнаты, чтобы смыть пот, когда…

Хлоп!

Перед глазами Джу Бина всё перевернулся, и он оказался лежащим лицом вниз на кровати. Член Му Джона, быстро восстановив силу, снова погрузился в отверстие Джу Бина, из которого ещё вытекало семя.

– Ах… Ах… Подождите…

Маленькая промежность Джу Бина, возможно, получила синяки от предыдущих грубых толчков, снова запульсировала от боли при очередном вторжении. Когда Джу Бин пытался сопротивляться, двигаясь, Му Джон, чувствуя раздражение, с огромной силой схватил его за затылок и прижал к кровати. Зарывшись лицом в подушку, Джу Бин на этот раз действительно стал задыхаться и беспокойно двигаться, но Му Джон, игнорируя это, снова грубо вгонял свой член внутрь него.

– Ммм… Хмм!

– Не издавай звуков. Заткнись.

Хотя голос Джу Бина был приятным и мелодичным, он всё же был мужским. Его стоны, которые напоминали ему, что он занимается сексом с мужчиной, были неприятны, поэтому он пригрозил, что не оставит его в покое, если он издаст ещё один звук.

Пока он продолжал удовлетворять только свои желания, наслаждаясь плотными и эластичными внутренними стенками, Джу Бин, которому удалось повернуть голову набок, чтобы обеспечить себе путь для дыхания, тихо заплакал.

Хотя его разум говорил, что это удача, раз он не умер, но сердце словно распирало от боли. Он чувствовал себя секс-куклой, хуже, чем сосуд для семени.

Му Джон, который был вдохновлён тем, что их секс был даже лучше, чем он ожидал, продолжал двигать телом, а Джу Бин, постепенно утратив силу и устав, не мог даже вдохнуть или потерять сознание - он должен был трястись под Му Джоном до самого рассвета.

Джу Бин, крепко спавший до рассвета следующего дня, не мог пошевелить и пальцем, даже когда открыл глаза.

Акт, начавшийся прошлой ночью, закончился только ранним утром. Всё его тело кричало от истощения, так что он не мог даже подняться.

Джу Бин, держась за болезненную поясницу, наконец спустил ноги с кровати. Он чувствовал себя неустойчиво, словно его ноги не на твёрдой земле, а на качающейся лодке. Он уже собирался войти в ванную комнату, примыкающую к спальне, но остановился.

Что делать, если эта ванная предназначена только для Тэ Му Джона?

Она слышал, что у Му Джона мизофобия, поэтому не знал, можно ли войти без разрешения. С неохотой он повернулся и направился в ванную, которая находится вне комнаты, которой Джу Бин пользовался вчера.

В зеркале он увидел опухшие глаза и тело, покрытое красными пятнами. Это были явно не следы ласк губами Му Джона.

Это были следы от сильного захвата, когда он держал его тело по своему желанию.

Му Джон, конечно, запятнал не только внутренние стенки Джу Бина, но и всё его тело своей спермой, и похоже, он не помог ему даже вытереться. Джу Бин потерял сознание во время полового акта, поэтому не знал, чем всё закончилось, но Му Джон, который так энергично и грубо двигался, наверняка не потерял сознание. Возможно, он просто выпустил свою сперму и затем сам ушёл спать.

После короткого душа Джу Бин спустился на первый этаж (спуск был таким тяжёлым, что он думал, что умрёт), Му Джон уже завтракал один за длинным обеденным столом.

– Господин~ Вы хорошо спали?

Служанка средних лет, которая поздоровалась с ним вчера, с широкой улыбкой пригласила Джу Бина на место напротив Му Джона.

– Что Вы обычно едите на завтрак? Мы приготовили согласно стилю завтрака семьи премьер-министра. Если у вас есть особые пожелания для завтрака, мы можем учесть~

– Вау… так много всего. Я с удовольствием поем.

Разнообразные булочки, ветчина, сыр и свежие овощи были в наличии, как в отеле западного стиля. С одной стороны обеденного стола слуга варил ароматный кофе из свежемолотых зёрен, а другая служанка принесла яйца-пашот и свежее молоко.

Кроме той служанки средних лет, которая дружелюбно говорила с Джу Бином, все слуги и служанки в этом доме сохраняли бесстрастное выражение лица и молчали. Му Джон, сидящий напротив Джу Бина и молча накладывающий сыр и фруктовое желе на булочку, также ничего не говорил, и даже звуков еды не было слышно, так что в столовой воцарилась тишина.

– Ты…

Звень!

Джу Бин также молча взял нож для масла, но когда Му Джон внезапно начал говорить, он от удивления уронил его на тарелку.

– Ах… Извините.

– …

Судя по его выражению лица, казалось, будто Джу Бин напал на Му Джон с ножом для масла. Му Джон, который так сильно нахмурился из-за одного лишь звука, тут же продолжил говорить.

– Ты всегда встаёшь в это время?

– …Я проспал больше обычного… Очень устал…

– Сейчас необходимо освободить желудок для обеда. Даже если сегодня у меня нет срочных дел, это исключение. Но в будущем я не буду ждать тебя за столом. Всегда подстраивайся исключительно под мой график.

Джу Бин не понимал, почему Му Джон настаивает на том, чтобы всегда есть вместе, если, похоже, он ему не очень нравится. Но это не было вопросом его понимания. В итоге, он только мог склонить голову и ответить, как он сказал.

– Да…

– Если тебе нечем заняться, хотя бы установи нормальный режим пробуждения, еды и сна.

– Да.

После того, как Му Джон ничего больше сказал, Джу Бин почувствовал себя спокойной, намазал хлеб маслом и принялся за него. Салат тоже был хрустящим и имел прекрасную текстуру, он тут же с удовольствием съел его.

– Со Джу Бин.

– Хым… Да?

Если подумать, Му Джон теперь разговаривает с ним совершенно непринуждённо.

– Не издавай звуков за столом.

Увидев, как Джу Бин, повинуясь приказу, беззвучно пережёвывает во рту лист салата, Му Джон скривил губы, будто произнося нечто вроде начинающееся на «Б…» - похожее на ругательство. Он стиснул зубы, затем резко поднялся и ушёл на второй этаж.

Хотя Джу Бин должен был обидеться или растеряться, но он просто чувствовал себя радостным из-за того, что тот исчез из виды. С его отсутствием он мог продолжать есть оставшуюся еду с удовольствием, издавая звуки.

Му Джон и Джу Бин отправились в резиденцию премьер-министра на автомобиле. Обычно принято сразу после возвращения из свадебного путешествия навещать родственников мужа, но поскольку Му Джон пропустил свадебное путешествие, не посоветовавшись с Джу Бином, он сказал, что они едут прямо в резиденцию.

Как и ожидалось, похоже, Му Джон не запланировал отдельную встречу с родителями Джу Бина. Смотря на Му Джона, который увлечённо читал газету с королевскими указами в автомобиле, Джу Бин скривил губы. Однако, опасаясь, что попытка обратиться к нему с просьбой вызовет лишь презрение и холодность, он решил на этот раз промолчать.

– Пойдёте…

– Добро пожаловать. Вы, должно быть, сильно устали из-за такого важного события.

– Добро пожаловать.

Когда они прибыли в резиденцию и получили тёплый прием от премьер-министра и его жены. Хи Джон, который ждал их, также вышел к парадной двери, чтобы поприветствовать их вместе с супругами.

Ланч состоял из нескольких курсов, но Джу Бин был не очень заинтересован в еде, приготовленной в резиденции премьер-министра, потому не так давно позавтракал. Однако он не мог просто оставить все как есть, поэтому изо всех сил пытался заставить себя есть.

Хи Джон, который всё это время молча смотрел на Джу Бина, тайком заменил несколько блюд, которые Джу Бин не мог съесть, на те, которые он уже съел.

Ох…

– Я всё съем.

Джу Бин чувствовал благодарность к Хи Джону, который передавал сигналы через движения губ и глаз.

После еды Хи Джон пригласил Джу Бина посмотреть второй и третий этажи. Хотя он несколько раз бывал в особняке премьер-министра, это был его первый раз, когда он поднимался на верхние этажи, поэтому Джу Бин осматривался здесь уже с другими ощущениями. Он подумал, что следует обратить внимание на несколько вещей, когда будет обустраивать и украшать свой нынешний пустой дом молодожёнов.

– Вы были сыты, верно? Просто оставляли еду…

– Нет, это не так. Это еда, которая мне на самом деле нравится. Я бы с удовольствием съел побольше.

Джу Бин чувствовал странное чувство от Хи Джона, который был внимательным и создавал комфортную обстановку. Казалось, будто Сэ Ёль находится прямо рядом с ним.

Личные комнаты Му Джона и Хи Джона находятся на третьем этаже, а на втором этаже есть библиотека, небольшая жилая комната, а также множество комнат для различных целей. Когда он посмотрел на жилую комнату второго этажа, то заметил фотографии семьи премьер-министра, размещённые в разных местах.

Также нашлись фотографии, где Му Джон стоял в костюме рядом с Ки Ваном в корейской военной форме. Джу Бин вспомнил, как они были близки, когда ему было пять лет, и увидев их вместе уже взрослыми, он снова вспомнил эти моменты. Фотография выглядела так, будто сделана несколько лет назад. Хотя Ки Ван выглядел довольно неплохо с оружием и в строгой стойке, всё же такое больше бы подошло для сдержанного Му Джона.

– Эта фотография была сделана примерно в то время, когда Ки Ван хённима демобилизовали.

Хи Джон также посмотрел на фотографию рядом с Джу Бином.

– Я тоже взрослый, поэтому скоро должен пойти на службу.

– Вы тоже должны пойти на службу?

– По закону я получил освобождение. Это преимущество, поскольку я сын премьер-министра. Но я действительно хочу служить. Это правильно для любого гражданина этой страны.

– Ах… правда?

– Му Джон хённим совсем не пойдёт. Он кандидат на пост премьер-министра, поэтому это было бы правильным решением, если он не пойдёт.

За исключением таких людей, как Джу Бин, у которых есть статус омеги, военная служба обязательна для всех мужчин. Однако сыновья премьер-министра и принцы обычно получают особое освобождение. Это связано с тем, что они считаются чрезвычайно важными для страны. Но Хи Джон выразил желание добровольно пойти на службу, что немного удивило Джу Бина.

На самом деле, даже будучи сыном премьер-министра, Му Джон мог бы служить в армии, если бы захотел. Однако премьер-министр воспрепятствовал этому, поскольку не мог смириться с тем, что его сын, проявлявший признаки убийцы, отправиться в военный лагерь, полный смертоносного оружия, для обучения убийствам. Это было сделано не для того, чтобы воспользоваться привилегиями семьи премьер-министра, а для защиты солдат, приписанных к тому же подразделению, что и Му Джон, и для защиты этого мира.

В любом случае, кто вообще идти на военную службу? В настоящее время некоторые богатые дворяне могут даже нанять простолюдинов для службы вместо своих драгоценных сыновей. Эта проблема уже давно распространилась в обществе. Тем не менее, Хан Ки Ван из известной семьи Хан, похоже, сам служил в армии.

– Конечно. Семья Хан никогда бы не допустила такой уловки. Они - семья генералов и военных чиновников на протяжении поколений.

Ох, эта семья не только богатая, но также очень гордились своим военным происхождением. Действительно… Это стало понятно только после слов Хи Джона. У Хан Ки Вана тоже был этот образ ленивого, который будет избегать военной службы под любым предлог, но из-за семейной традиции он должен был нести службу безоговорочно.

– Вы собираетесь остаться здесь?

Низкий голос Му Джона внезапно вмешался в обсуждение Джу Бина и Хи Джона.

– Я сейчас еду на работу, поэтому можете остаться здесь или поедем со мной в Ёнхи-дон. Выбирайте.

– Ах… Да… Я поеду сейчас.

На лице Хи Джона мелькнуло разочарование, но Джу Бин ничего не мог поделать. По какой-то причине Му Джон излучал ауру, которая создавала впечатление, что если не принять его предложение немедленно, случится что-то ужасное. Сейчас Джу Бин не мог высказать своё мнение, постоянно наблюдая за реакцией Му Джона. Даже если бы он пошёл с ним, он всё равно сказал, что идёт на работу, так что Джу Бин мог просто спокойно отдохнуть в доме в Ёнхи-доне.

Поскольку Му Джон уходил так спешно, премьер-министр и его жена не могли помешать своей невестке, Джу Бину, уехать вместе с ним.

Выйдя за порог, Му Джон вместе с его ожидавшим секретарём помчался первым, даже не проверив, сел ли Джу Бин в машину или нет. Тем не менее, Джу Бин, который весь день чувствовал напряжение и усталость, внезапно ощутил прилив энергии и даже насвистывал в машине по дороге обратно в Ёнхи-дон.

Был ли это день после свадьбы, праздник или Рождество - неважно. Он надеялся, что Му Джон будет продолжать быть занятым, чтобы он мог побыть один дома.

Му Джон вернулся домой поздно вечером. Похоже, он был очень уставшим, и начиная с первого этажа он развязывал галстук, плотно закрыв глаза.

Открыв глаза, он увидел Со Джу Бина, расхаживающего взад-вперёд в неловкой позе. Было не ясно, он вышел встретить его или просто проходил мимо.

Му Джон был уверен, что ещё сегодня днём дворецкий сказал ему, что Со Джу Бин слаб и находится на грани смерти.

Но, видя теперь перед собой того Со Джу Бина, довольно бойко снующего туда-сюда и даже держащего в руках тот жалкий журнал со сплетнями, Му Джон подумал, что, видимо, и на сегодня у того ещё хватит сил продержаться.

– Ох, вы вернулись…

– Иди в спальню.

– …Да…

Поднимаясь за Му Джоном в его комнату на втором этаже, Джу Бин неспешно сбавил шаг, что вывело Му Джона из себя. Тот распахнул дверь в спальню и раздражённо бросил:

– Завтра мне снова рано вставать, так что не тяни и быстро заходи.

– А, да…!

– Вчера мы уже попробовали заняться сексом, так что сегодня сразу перейдём к сцепке.

– …Что?

– Что, с первого раза не понимаешь? Тебе нужно поскорее забеременеть.

Сцепка… Конечно, забеременеть можно и без неё, но после сцепки вероятность зачатия удваивается.

Хотя они и провели вместе прошлую ночь, Джу Бин ещё даже не привык к размеру члена Му Джона. А теперь тот ещё и объявляет о сцепке - тяжёлом процессе увеличения объёма полового органа… Неудивительно, что первым делом Джу Бину подумалось: «Это же просто бесчеловечно». Сам факт того, что сразу на следующий день после близости снова придётся вступать в интимную связь, уже был огромной нагрузкой.

Пройдя в свою личную ванную комнату на втором этаже, Джу Бин нарочно растянул подготовку, надеясь, что Му Джон, устав, уже уснёт…

Скрип.

Тихо открыв дверь в спальню и войдя, Джу Бин увидел, что Му Джон сидит, прислонившись к изголовью кровати, и снова читает толстенную книгу. Похоже, слухи о невероятной выносливости альф оказались правдой. Только что на первом этаже он выглядел измотанным, глаза сами собой закрывались, а теперь - снова полон сил.

– Почему ты такой медленный?

Услышав его укор, Джу Бин быстро подошёл и лёг рядом с Му Джоном, натянул одеяло до самого подбородка, а затем, укрывшись, сбросил с тела полотенце.

Му Джон молча понаблюдал за тем, как Джу Бин под одеялом шевелится, а затем одной рукой резко откинул покрывало, обнажив его нагое тело.

Сразу же он выпустил густой, насыщенный феромон, без всяких ограничений, чтобы низ Джу Бина сам собой увлажнился. Как и ожидалось, никаких других подготовительных процессов после не последовало.

– М-мх! А-ах…

Му Джон был беспощаден, внезапно, без предупреждения, он вогнал в нижнюю часть Джу Бина свой уже твёрдо стоящий член, с самой головки. Не в силах сдержать боль, Джу Бин громко вскрикнул, и тут же огромная ладонь накрыла весь его нос и рот.

– Ммпх!

– И ты каждый раз во время секса будешь орать вот так?

– М-мпх…!

– Найди способ терпеть. Свободного времени у тебя хоть отбавляй.

Холодно выпалив это, словно говорил о посторонних делах, он, не убирая руки с лица Джу Бина, начал энергично двигать бёдрами. Из-за руки Му Джона нос и рот Джу Бина были зажаты, дышать стало тяжело, но эта боль и близко не могла сравниться с чудовищностью того оружия, что входило в его нижнюю часть, будто разрывая его на части.

Му Джон начал толчки ещё до того, как его член полностью вошёл в Джу Бина, постепенно вгоняя его всё глубже внутрь.

– Хх… Хх-хы…

Он сказал не шуметь, но разве можно было совсем не издавать звуков? Когда Джу Бин вместо крика перешёл на слабые всхлипы, Му Джон перестал давить на его нос и рот. Он начал энергично вдалбливаться во внутренние стенки Джу Бина, прибавляя скорости движениям бёдер.

– Хып… Хы-ыт…!

– Надоело, бля.

Решив, что движение станет хоть немного легче, если у Джу Бина выделится больше смазки, Му Джон снова выпустил феромоны. Тяжёлый, мужественный и невероятно соблазнительный аромат постепенно расплавил тело Джу Бина. Вскоре его взгляд стал пустым, слюна потекла из уголков рта, а всхлипы превратились в нечто похожее на опьянённые стоны.

Держа Джу Бина под коленями и полностью поглощённый миссионерской позой, Му Джон вскоре перевернул его набок в позу эмбриона и на этот раз вошёл сзади. Когда отверстие, на мгновение опустевшее после извлечения огромного члена, вновь заполнилось, дырочка Джу Бина приняла его, обильно выпустив смазку. Хотя Джу Бин невольно нахмурил брови от боли и давления, его нижняя часть тела последовала его инстинктам омеги.

Скрестив руки крест-накрест, Му Джон крепко обнял верхнюю часть тела Джу Бина и остался доволен, когда тот оказался полностью в его власти, не имея возможности пошевелиться. Он вложил всю свою силу в нижнюю часть тела и продолжал яростные толчки в быстром темпе, словно бежал стометровку.

– Хх-ы… Ык… Хыт…!

– Хаа…

Нижняя часть, соединённая с Му Джоном, безумно горела, а из-за сильных движений бёдер трение также было значительным. Его огромный член, не показывая намерения выходить из него, тоже был для Джу Бина тяжёлым и трудным. Несмотря на то, что он возбуждался, источая потоки смазки, боль не утихала, заставляя его испытывать противоречивые чувства.

С другой стороны, доминантный альфа, который во время секса не испытывал никакой боли, а лишь удовольствие, после долгих яростных движений бёдер излился горячей спермой во внутренности Джу Бина.

Бурная брачная ночь на второй день свадьбы закончилась, и теперь Джу Бин хотел спать. Хотя было совершенно очевидно, что у Му Джона не было такого намерения.

Му Джон поднял обессилевшего и обмякшего Джу Бина и усадил. Когда ягодицы Джу Бина опустились на простыню, стало видно, как густая сперма, которую только что выпустил Му Джон, вытекает. Схватив обе ягодицы Джу Бина и приподняв их, Му Джон затем посадил его себе на колени. Совместив отверстие Джу Бина с головкой своего члена и заставив его наклонить тело вперёд, он совершил второе проникновение.

– Ххык…!

Не обращая внимания на то, издавал Джу Бин болезненные стоны или нет, Му Джон схватил его тонкую талию и по своей прихоти начал поднимать и опускать, глубоко вгоняя в него свой член. Из-за веса Джу Бина глубокое проникновение давалось легче, чем раньше. Затем интенсивные толчки возобновились.

Вторая эякуляция заняла ещё больше времени, чем первая. Выпустив горячую жидкость, как и в прошлый раз, Му Джон на мгновение перевёл дух, а затем всерьёз начал увеличивать объём своего члена. Джу Бин, до сих пор бессильно сидевший сверху на Му Джоне, вдруг откуда-то нашёл силы и, подняв обе руки, начал отбиваться, пытаясь освободиться от него. Сцепка началась.

– …

Беспристрастное выражение, которое до сих пор сохранял Му Джон, исказилось. До сих пор ему было комфортно, потому что Джу Бин был послушным, как кукла, но теперь извивающийся Джу Бин стал настоящей проблемой. Кровать уже была в беспорядке: простыни и одеяла были спутаны и разбросаны по полу, словно демонстрируя интенсивность их движений. В этом хаосе Му Джон заметил полотенце, которое Джу Бин снял под одеялом, висящее в углу кровати. Он поднял его и крепко связал им его запястья.

– Хык… давайте в следующий раз… в следующий…

Когда его руки связали, охваченный удвоившимся страхом Джу Бин расплакался и стал умолять, но Му Джон уже собирался довести начатое до конца. Раздув член, он по своему желанию полностью заполнил внутренности Джу Бина, который, пытаясь сдержать болезненные рыдания, кусал собственные губы и дрожал. С точки зрения Джу Бина, это был такой размер, что он боялся, что его желудок может разорваться.

И тут Му Джон снова начал эякулировать.

– Уг… Ххы-ыт…!

– Ху…

Сперма, непрерывно извергавшаяся во время сцепки, была ещё горячее. От парализующего давления в животе сознание Джу Бина начало затуманиваться, а Му Джон глубоко вздохнул от неописуемого удовлетворения.

На следующий день Джу Бин, как и ожидалось, снова не смог проснуться рано. Служанка средних лет, с немного обеспокоенным выражением лица, сообщила Джу Бину, что Му Джон сначала позавтракал и ушёл на работу.

Хотя Джу Бин испытывал беспокойство, что по возвращении Му Джон снова будет его отчитывать, завтрак, приготовленный служанкой и поваром, был великолепен, и он почувствовал себя счастливым, хоть и не надолго.

– Господин, я возвращаюсь в свой дом сегодня.

Джу Бин почувствовал сожаление, что единственный человек, который утешал его в этом пустынном доме, сейчас уходит.

– Изначально я пришла сюда, чтобы помочь новым работникам обустроиться в доме новобрачных старшего молодого господина. В этом доме старший молодой господин является хозяином, поэтому правильно нанять слуг в соответствии с предпочтениями хозяина. Я тоже хотела бы продолжать видеться с вами, поэтому мне очень жаль.

При этом она заговорила о следующей встрече, сказав, что будет рада видеть Джу Бина каждый раз, когда тот посетит резиденцию премьер-министра.

Как раз когда Джу Бин осматривал другие комнаты, кроме спальни и кабинета, решая, как их использовать, служанка, готовившаяся вернуться в резиденцию премьер-министра, неожиданно постучала в комнату, где находился Джу Бин, и передала сообщение.

– У нас гости. Начальник Ю Дон Ук из полицейского участка Чонно в Сеуле и его жена приехали в гости. Я помогу с их с приёмом, прежде чем уйду.

– Ах… да…!

Когда Джу Бин вышел в гостиную вслед за служанкой, на пороге стояла пара средних лет с пышной корзиной цветов и улыбками на лицах. Джу Бин естественно нервничал, поскольку принимал гостей, которых никогда раньше не видел, и о которых ничего не слышал. Они сказали, что пришли поздравить Джу Бина с замужеством, при этом ничего не имели против того, что Му Джон сейчас находился на работе.

Служанка средних лет быстро подала чай и закуски. Тем временем начальник полиции и его супруга тепло общались с Джу Бином, словно он и правда был их целью, а не Му Джон.

И это было вполне объяснимо, поскольку Му Джон раздражался и не любил гостей, которые приходили завязать с ним отношения, и был человеком, который ставил стену даже на светских мероприятиях, что к нему даже невозможно было приблизиться. Если человек не принадлежал влиятельной семье, или не занимал высокого поста, приходилось отказываться от попыток завязать с Му Джоном разговор. Поэтому эта пара нацелилась на его супруга - Со Джу Бина. Воспользовавшись отсутствием Му Джона, они ворвались в особняк - место, куда им, конечно же, не разрешили бы войти во время его пребывания там, - и, без остановки болтая, пытались завоевать расположение Со Джу Бина. Время пролетело незаметно, поэтому у Джу Бина не осталось момента на размышления.

Прежде чем они успели уйти, пришли другие гости. Все были людьми из семей среднего статуса, слоняясь вокруг в надежде завязать отношения с сыном премьер-министра и его супругом. Первые несколько раз Джу Бин нервничал и пытался показывать искренность, но со временем постепенно устал.

И самое главное у него так сильно болела нижняя часть тела, что ему было трудно даже сидеть. За два дня он несколько раз подряд занимался сексом с мужем, чей член был тяжёлым и большим, без всяких прелюдий, и даже в конце подвергся сцепке. Его тело слишком сильно пострадало, чтобы он мог просто сидеть спокойно и делать вид, что ничего не произошло.

Извиваясь всем телом и чувствуя, что не может больше терпеть, Джу Бин, покрытый холодным потом, ненадолго встретился с гостями, пришедшими поздно вечером, и проводил их. Среднего возраста служанка вернулась в резиденцию премьер-министра, и Джу Бин попросил другую служанку разбудить его в 6 вечера, а затем ненадолго вернулся в комнату.

Когда он открыл глаза, уже стемнело. Было уже далеко за 6 часов вечера, а точнее уже за 7:30.

Ароматный запах еды наполнил комнату, казалось, ужин уже давно начался или только готовился.

Почему никто не разбудил меня?

Джу Бин, который обычно не спал так долго, быстро спустился в столовую на первом этаже. Му Джон уже вернулся с работы и сидел за столом.

Он холодно взглянул на Джу Бина, который только что проснулся после долгого сна с растрёпанными волосами, а затем помешал аппетитно приготовленные тушёные говяжьи рёбрышки перед собой.

– Извините. Я задремал… поэтому опоздал…

– Чем ты занимался весь день? Ты так себя ведёшь из-за одной сцепки?

– Нет… днём приходили аристократы…

Стук!

Положив палочки, которыми он копался в рёбрышках, на стол с силой, Му Джон цокнул языком, словно услышал какую-то нелепость.

– Ты идиот? Ты принимал всех этих людей?

– …Но они же гости…

Му Джон вздохнул и направил взгляд на подарки, цветы и горшки, сложенные в углу просторной гостиной. В его глазах была острая искра, казалось, он мог сжечь все эти подарки одним взглядом.

– Похоже, тебе нечего делать дома, раз ты выставил те подарки.

– Подарки… было трудно отказаться…

– Эти люди не стали бы дарить подарки без всякого умысла.

– …

– Если продолжишь по глупости принимать их, то они потом станут вести себя так, будто мы им обязаны! Ты в самом деле идиот?

Он даже не мог подумать об этом в таком ключе. Все подарки, которые Джу Бин получал в жизни до сих пор, были от чистого сердца. Поскольку его родители не обладали значительным социальным влиянием, он никогда не получал подарков, которые можно было бы назвать взяткой.

– …Я даже не думал об этом… но, возможно, некоторые подарки не были взятками.

– Отправь всё обратно к завтрашнему дню.

– Да… но…

– Ты даже не вспомнишь, кто их подарил, а справиться с этим в одиночку тебе не под силу. Пусть дворецкий всё аккуратно уладит.

– Да…

Му Джон строго предупредил, чтобы тот больше не пускал домой незнакомцев, и Джу Бин снова поник, опустив голову. Слуги, наблюдая за тем, как хозяин дома отчитывает своего супруга, с равнодушным видом накрыли стол для Джу Бина. Му Джон, который к тому времени уже опустошил свою тарелку, первым поднялся на второй этаж, чтобы принять душ, а Джу Бин остался один и наконец-то смог поужинать в комфортной обстановке.

После того как опытная служанка средних лет, управлявшая работниками, вернулась в главный дом, слуги и служанки начали понимать иерархию дома по своему усмотрению и постепенно вели себя своевольно. Хотя они должны были стоять позади и заботиться об удобствах своего господина на протяжении всего ужина Джу Бина, но только они вышли из поля зрения настоящего хозяина дома - Му Джона, все слуги и служанки покинули свои места, оставив Джу Бина одного.

Джу Бин, чьё тело было измотано чередой сексуальных контактов, испытывал сильную тягу к мясу. Он оглядывался по сторонам в поисках мяса. Однако, поскольку никто не обращал на него внимания, ему подали только то, что было разложено по маленьким мискам. Не имея возможности выбирать, Джу Бин набил желудок другими гарнирами. Не обращая внимания на то, чего хотел их господин, большую часть рёбрышек слуги съели за кухней.

Имея столько свободного времени в просторном доме, где было мало мебели, украшений и вещей, Джу Бину нужно было чем-то заняться.

Он как раз занимался обустройством дома в соответствии со своими предпочтениями. Во время завтрака прошлым утром он осторожно спросил Му Джона о его предпочтениях в интерьере, и тот равнодушно дал разрешение, сказав, что если Джу Бин может украсить не слишком вычурно, то может попробовать.

Однако он поставил условие, что Джу Бин не должен трогать кабинет, где он сейчас чувствует себя комфортно, и что во время его пребывания в доме нельзя приводить рабочих.

Му Джон не вмешивался в вопрос о том, сколько это будет стоить. Воодушевлённый этим, Джу Бин даже купил и прочитал несколько зарубежных книг, чтобы использовать их в качестве справочного материала.

За последние четыре дня у Джу Бина не было интимных отношений с Му Джоном, поэтому его состояние постепенно улучшалось. Телу стало легче, и раз единственной заботой стало обустройство, он должен был почувствовать себя немного лучше. Однако у Джу Бина возникла новая проблема.

Слуги в доме, казалось, странно игнорировали его. Если он не смотрел в глаза и не обращался к конкретному слуге или служанке, все его просьбы игнорировались. Он задумался, может, причина крылась в том, что он стал слишком чувствительным, раз вошёл в такую влиятельную семью, но, казалось, проблема была вовсе не в этом.

Даже сейчас, в качестве проверки, он попросил кудрявую служанку принести стакан тёплой воды, но прошло уже 30 минут, а просьба была до сих пор не выполнена. Две служанки, которые сейчас занимались уборкой пыли на нижнем этаже, сидели на обеденных стульях и беззаботно болтали, не обращая на него внимание, хотя Джу Бин смотрел прямо на них.

– Кхм, кхм!

Когда Джу Бин нарочно кашлянул, чтобы они услышали, служанки неохотно снова принялись уборку. Когда Джу Бин повернулся, чтобы выйти на балкон, сзади донёсся слабый шёпот.

– Всё равно завтра будут клеить обои. И мебель привезут. Тогда опять пыль поднимется, вот тогда и можно убрать…

– Раз сказали, значит надо сделать. Он же за нами так следит, что тут поделаешь.

После того, как Му Джон дал своё разрешение, Джу Бин быстро определился с цветом стен, поэтому вчера весь день занимались покраской стен. Му Джон, который говорил, что не будет вмешиваться, вернувшись с работы, нахмурился из-за запаха краски и раскритиковал вкус Джу Бина, назвав цвет безвкусным. Поэтому, подумав некоторое время, он прошлой ночью намекнул Му Джону, что хочет частично поклеить тёмно-синие обои, и поскольку он не особо возражал, Джу Бин решил завтра вызвать рабочих, чтобы сменить цвет стен. Было очевидно, что слуги не видели необходимости убираться сегодня из-за запланированного на завтра ремонта. Даже несмотря на просьбу господина.

Джу Бин не знал, как реагировать на холодность и пренебрежение слуг, беспокойно поёрзал и тихо позвал дворецкого.

– Я собираюсь в магазин мебели.

– Понял. Я вызову водителя. Будьте готовы выйти через 5 минут и наденьте тёплую одежду.

Дворецкий, который оставался в доме, садовник, живший в отдельном здании на улице, и водитель обращались к Джу Бину почтительно, как с хозяином, хотя и не были с ним близки. Проблема была в основном со слугами, занимавшимися уборкой, готовкой и другими домашними делами.

Как выяснилось позднее, поскольку свадьба сына премьер-министра была организована в сжатые сроки, несколько слуг для ведения домашнего хозяйства были наняты поспешно, без официальных рекомендаций. Поскольку это были не слуги высшего класса, обычно нанимаемые в аристократические семьи, некоторые из них, проявляя недисциплинированность, в конечном итоге нарушили общий порядок.

– Серьёзно, разве нельзя было сначала посоветоваться с хозяином, прежде чем менять обои… что это вообще за дела такие? Вот буквально покрасили, а теперь снова меняют обои… только хлопот больше.

– К тому же он не сам выполняет эту работу.

– Если бы он хотя бы в постели был хорош, разве хозяин стал бы так придираться?

Слуги и служанки снова зашептались, сплетничая о Джу Бине. К счастью, этот разговор не дошёл до его ушей, ведь он состоялся после того, как Джу Бин вышел посмотреть мебель.

Вечером Му Джон вернулся с работы чуть позже обычного. Повара тоже не особо прислушивались к просьбам Джу Бина. Сегодня меню снова было тщательно подготовлено, ориентируясь исключительно на Му Джона, не учитывая предпочтения и вкусы Джу Бина. Еда по-прежнему была вкусной, но отношение к Джу Бину разительно отличалось от того, что было вначале, когда в доме временно находилась старшая служанка из резиденции премьер-министра.

Му Джон, казалось, совершенно не интересовался странной атмосферой в доме по отношению к Джу Бину, и был полностью поглощён едой. Затем, как будто внезапно что-то вспомнив, он нарушил молчание в столовой.

– Говорят, беременность от доминантного альфы проявляется быстро. Ты пользовался тестом?

В этом особняке было несколько современных тестов на беременность, которые могли определить беременность только по моче. Джу Бин, которому это показалось интересным, использовал их несколько раз, но результаты всегда были отрицательными.

– Я пробовал, но пока беременность не наступила.

– …Ты уверен? У нас не так давно был секс… Попробуй ещё раз через несколько дней.

Му Джон, словно от мигрени, прижал ладонь ко лбу, нахмурился, а затем вздохнул.

– Ты должен знать своё тело. У тебя немного отличается способ имплантации эмбриона.

Он впервые услышал об этом. Что значит «отличается»? Разве всё происходит не так, как у обычных женщин? Разве нельзя узнать о начали беременности лишь минимум через десять дней после полового акта?

Джу Бин продолжал размышлять, его мысли путались.

– У мужчин-омег результат виден уже через три дня после полового акта. Если на этот раз ничего не получилось, нет необходимости делать тест снова.

Ах, вот оно что… Джу Бин, наконец поняв, кивнул.

– Ты пришёл сюда с условием родить ребёнка, но даже не знаешь таких вещей?

Как и ожидалось, последовали упрёки от Му Джона. Хотя он уже привык к его строгим выговорам, в последнее время Джу Бин чувствовал себя неспокойно. Он не только не хотел, чтобы его критиковал муж за невежество перед этими слугами, которые смотрели на него свысока, но и не хотел раскрывать тот факт, что он вышел замуж в качестве инкубатора. На мгновение ему показалось, что неуважение к нему со стороны слуг, было виной Му Джона.

Джу Бин не смог скрыть свои истинные чувства и сделал недовольное выражение лица.

Впервые с момента замужества он позволил себе проявить недовольство, несмотря на то, что перед ним был Му Джон.

К тому времени, как он опомнился и поднял глаза, было уже слишком поздно. Му Джон свирепо уставился на него. Его взгляд словно говорил: «Как ты смеешь слушать меня и строить такое лицо?»

Му Джон, казалось, был крайне недоволен, и, что ещё хуже, наполнил столовую угрожающими феромонами.

– Ужин окончен, уберите всё это.

Он резко отдал приказ слугам, стоявшим по всей столовой. Слуги бросились убирать и выносить многочисленные тарелки, выставленные перед ними.

Джу Бин думал, что уберут только тарелки Му Джона, но слуги также забрали и его посуду, хотя он не успел съесть и половины. Джу Бин попытался сопротивляться, притягивая к себе хотя бы миску с супом, но сильные руки слуги отобрали её, и в итоге его ужин тоже исчез.

На обеденном столе, теперь безупречно чистом, словно там никогда ничего и не было, не осталось даже стакана воды.

– Если вы закончили, уходите.

Множество слуг, несущих столовые приборы, стремительно покинули столовую. Не понимая, зачем им оставаться наедине, Джу Бин тоже попытался встать, чтобы уйти.

Как вдруг произошло следующее… Внушительное тело Му Джона быстро приблизилось. Он схватил Джу Бина за волосы, когда тот повернулся, чтобы уйти, тут же прижав его лицом к столу.

– Ах…! М-Му Джон-щи?

С грубой силой Му Джон стянул с Джу Бина брюки и нижнее бельё сразу до бёдер, а затем, наступив ногой, стянул их до щиколоток.

По белым ягодицам Джу Бина, подвергшимся холодному воздуху комнаты, побежали мурашки. Му Джон по-прежнему одной рукой прижимал его голову к столу, а другой расстегнул пряжку своих брюк и высвободил свой член.

Его твёрдый член, упиравшийся в ягодицы Джу Бина, уже был эрегирован.

– Му Джон-щи… здесь… пожалуйста…

Несмотря на мольбы Джу Бина, Му Джон, не собираясь останавливаться, сразу же ввёл головку члена в его тугую дырочку.

Поскольку сейчас он не выделял феромоны желания, чтобы подготовить Джу Бина, его тело было настолько напряжённым и сухим, что проникновение было совсем нелёгким.

– Ааах…!

Тот факт, что это была открытая столовая без дверей, и слуги могли услышать, теперь не имел значения. Как будто вся боль, которую он испытывал до сих пор, даже не считалась болью. Его нижняя часть тела поглотила жестокий член, причиняя невиданную ранее боль.

Джу Бин повернул голову, которую прижимал к столу Му Джон. Слёзы, навернувшиеся на глаза, потекли по вискам. Его состояние было неописуемо жалким, а физическая боль невыносимой.

– Чёрт, да кто ты такой, чтобы выводить меня из себя? - сквозь зубы, в такт резким толчкам, вырывался гнев Му Джона.

С самого начала он источал не феромоны, возбуждающие омегу, а лишь ярость, способную парализовать всё тело.

Казалось, это время было создано специально, чтобы замучить Джу Бина.

– Хх… хыыы…! Я…поступил неправильно…» - рыдал Джу Бин и извинялся, но Му Джон, глядя на её согнутую спину, только ускорял темп.

Из комнаты, где хозяин всхлипывал и кричал, доносился грохот яростно скрипевшего по полу стола. Слуги не смели заглянуть внутрь, но по одним лишь звукам прекрасно понимали, что происходило на обеденном столе.

Переглядываясь, они с нескрываемым интересом наблюдали за неожиданным развитием событий. Даже в полубреду от толчков Джу Бин ясно видел их силуэты вдалеке. Они стояли спиной, навострив уши и отказываясь покидать столовую.

Он принимал на себя грубые, насильственные толчки Му Джона, ощущая унижение и боль, превосходящие любые прежние страдания.

Длительный сексуальный акт закончился неожиданным оргазмом Му Джона и необычно долгой эякуляцией. Затем он оставил Джу Бина на столе и покинул столовую.

Джу Бин беспокоился, хватит ли у него сил, с дрожащими ногами, самому добраться до спальни на втором этаже.

Он кое-как натянул брюки, ненадолго опустился на стул, а затем снова лёг на стол. Его глаза закрылись сами по себе.

Очнулся он в той же комнате, когда уже почти был рассвет.

Несмотря на то, что с момента сексуального контакта, граничащего с изнасилованием, прошло несколько часов, он не смог заставить себя подняться на второй этаж. Поэтому, проснувшись в столовой, он остался лежать с открытыми глазами на диване в гостиной на первом этаже. Даже когда утром спустился Му Джон завтракать, он не пошевелился, спрятавшись в глубине большого дивана. Му Джон проигнорировал его, как будто так и должно быть, и уехал на работу.

В тот день Джу Бин провёл всё время внизу, тупо глядя в пространство, предупредив слуг, что пропустит завтрак и обед. Тем временем пришли рабочие и аккуратно поклеили обои, после чего в доме снова воцарилась тишина.

Когда Джу Бин наконец почувствовал голод и собрался попросить у слуг хоть что-нибудь поесть, он ощутил, как те странно смотрят на его нетвёрдую походку.

Не в силах сдержать гнев, Джу Бин выместил его на невинной стене.

В приступе ярости он разодрал в клочья обои, которые рабочие так старательно клеили. Только глядя на безобразную, изодранную стену, обнажившую штукатурку, он почувствовал, что хоть немного выпустил пар.

Вернувшись домой вечером, Му Джон увидел в гостиной разодранную в клочья стену и, потеряв дар речи, вызвал к себе Джу Бина.

– Так значит, ты всё-таки сошёл с ума?

Решив, что Джу Бин, не справляясь с задачей и пытаясь в одиночку взвалить на себя обустройство дома, устроил безобразие, Му Джон вызвал эксперта по дизайну интерьеров и полностью поручил ему работу.

С точки зрения Джу Бина, так было лучше. Когда речь шла о том, чтобы сделать всё по-своему, Му Джон придирался ко всему, даже к малейшим изменениям: к цвету стен, материалу ковра, количеству мебели. С хозяином по имени Тэ Му Джон, который не терпел никаких компромиссов, Джу Бин ничего не мог делать по своему усмотрению. Было просто проще поручить это кому-то другому и отойти в сторону.

После вчерашнего инцидента, когда Джу Бин сорвал обои, Му Джон в наказание оставил его стоять на балконе, соединённом со спальней, на тридцать минут. Оставлять человека в тонкой пижаме на таком холоде надолго было крайне жестоко, и даже Му Джон в какой-то момент хотел остановиться. Но время шло, а Джу Бин не только не просил прощения, а стойко переносил наказание, и Му Джон, не в силах сдержать гнев, грубо втащил его обратно в комнату.

Окоченевшее от холода тело Джу Бина тут же швырнули на мягкую тёплую кровать. Если бы его просто закутали в тёплое одеяло и дали согреться и уснуть, было бы куда лучше, но разъярённый Му Джон и не думал его отпускать. Переполненный яростью, он грубо раздел ещё не отогревшегося Джу Бина и выплеснул на него свою дикую похоть.

Его гнев, казалось, был пропорционален сексуальному желанию: бешенство на само существование Джу Бина смешивалось с наслаждением, и чем яростнее он входил в него, тем сильнее разгоралось наслаждение, которое было невозможно остановить. Это было сродни желанию убить, но немного иного рода. Не стремление убрать с глаз долой, а скорее импульс схватить это хрупкое тело перед собой, разорвать его на части, поглотить.

В итоге этот день стал первым с момента их совместной жизни, когда пролилась кровь. В нижней части тела Джу Бина смешались семя и кровь, и, не имея сил даже подняться, чтобы помыться, он потерял сознание.

А когда открыл глаза, было уже почти полдень. Он второй день подряд пропускал завтрак и проводы Му Джона, но мог лишь надеяться, что тот будет снисходителен, учитывая собственные предыдущие действия.

Прихрамывая, Джу Бин направился в ванную комнату при спальне. Он знал, что Му Джон уже уехал на работу, поэтому решил, что если один раз воспользуется его ванной, то Му Джон даже не заметил это.

Ванная комната в главной спальне была полностью сделана из чёрного мрамора, словно символизируя Му Джон. Хотя утром он явно здесь мылся, не осталось ни капли влаги, всё было сухо. Ни на полу, ни в раковине не было ни волоска. Было настолько чисто, что можно было бы расстелить здесь скатерть и начать есть, сидя на полу кафеля.

Вот и разница в обращении. Хотя ванная за пределами его комнаты была просторной и удобной, но её никогда не убирали так тщательно каждый день, как эту.

И в этот момент молодые служанки, не подозревавшие, что Джу Бин в ванной, зашли убраться в пустую спальню и небрежно зашептались:

– Это кровь?

– Да, кровь. Наверное, хозяин вчера его избил…

– О боже, здесь ещё и засохшая сперма. Может, девственная плева? - болтали они, словно подростки.

Их разговор, полный унизительных для Джу Бина слов, которых он даже представить не мог, долетал через дверь спальни. Он не включал душ, а просто слушал, поэтому унизительные слова продолжили сыпаться дальше:

– Но разве у мужчины-омеги есть девственная плева?

– Конечно нет. Они уже сколько раз это делали. Да и господин раньше крутил романы с другими мужчинами, об этом даже в журнале писали, о какой плеве может вообще идти речь? Даже если бы она и была, она бы давно износилась.

– Боже! Как неприлично! Он спал с другими мужчинами, и это стало достоянием общественности, а он всё равно стал членом семьи премьер-министра!

– Слышала, господина давно изгнали из знатного дома, но он так мастерски удовлетворяет в постели, что его снова приняли. Судя по тому, какой беспорядок остаётся на кровати после их совместной ночь, эти слухи кажутся правдивыми.

Они хихикали и принялись ещё больше унизжать Джу Бина. Это сильно напоминало тот раз, когда компания Бэк Чжэ Сика сплетничала в туалете на балу, но на этот раз обидчиками были не отпрыски аристократов, а служанки, нанятые семьёй премьер-министра. Хотя сейчас был момент, когда Джу Бину следовало бы выйти и строго отчитать их, показав пример другим слугам, его самооценка была настолько низка, что он лишь затаил дыхание, не в силах вымолвить ни слова.

Он не понимал, в какой момент его жизнь пошла под откос.

Закончив душ, он спустился на первый этаж, где те же служанки, что только что оскорбляли его, как ни в чём не бывало ловко сервировали поздний завтрак.

В этот момент подошёл дворецкий, только что закончивший разговор по телефону у входа, и сообщил, что только что звонила жена премьер-министра и пригласила его на послеобеденный чай. Хотя тело ныло от усталости, он, не будучи в положении, чтобы отказываться, ответил согласием и, едва закончив есть, стал готовиться к выходу. Если подумать, это предложение даже обрадовало его. Оно дало возможность на время отвлечься от этого чудовищного дома.

Поскольку он пришёл один, без Му Джона, ему наконец удалось вздохнуть с облегчением. Посещая огромную резиденцию премьер-министра, он увидел несколько, пусть и немного, но приятных лиц. Хи Джон тоже был дома, и та старшая служанка с порога встретила его улыбкой.

К удивлению, премьер-министр тоже оказался дома, одетый в удобную домашнюю одежду. Джу Бин почтительно поклонился супругам и они неторопливо беседовали за послеобеденным чаем.

Ми Ён по-прежнему оставалась для него загадкой, и в её присутствии он всегда нервничал. А вот премьер-министр, с которым он виделся всего несколько раз - на первом совместном ужине и свадьбе, - к его удивлению, оказался снисходительным и, кажется, даже испытывал симпатию к нему.

Все в семье премьер-министра были альфами, и по своей природе альфы склонны смягчаться и терять бдительность в присутствии омег. Конечно, при живой-здоровой жене у премьер-министра не было нечистых намерений по отношению к невестке. Но даже помимо всего этого, в глазах премьер-министра Джу Бин казался очаровательным, поэтому у него было желание хорошо относиться к нему. Как говорится, любовь к невестке - удел свёкра. Хотя Джу Бин и не строил из себя милашку, у премьер-министра было чувство, будто у него появилась драгоценная дочь, и на протяжении всего разговора он был в прекрасном настроении.

Ми Ён на мгновение смерила мужа презрительным взглядом, а затем неожиданно спросила у Джу Бина:

– Ну и сколько ночей вы провели вместе?

Для мирной беседы за чаем разговор внезапно приобрёл слишком откровенный характер. Это была даже не болтовня между подругами, а свекровь, расспрашивающая невестку об интимной жизни с сыном. Смущён был не только Джу Бин, премьер-министр откашлялся и незаметно ретировался.

– Ночей… провели около четырёх…

– И за один раз всё заканчивается?

– Обычно по нескольку раз…

– Всего неделя прошла со свадьбы, а вы уже четыре ночи провели? Впечатляет. Ну и… без защиты было?

– Да…

Почему мы вообще должны такое обсуждать?

Поскольку его беременность была важнейшим условием этого брака, он смирился с неизбежностью разговора. Внезапно почувствовав неловкость во время паузы, он нерешительно побрёл на кухню.

– Господин! Надеюсь, у вас всё хорошо в новом доме после моего отъезда? - живо поинтересовалась старшая служанка, прервав приготовление закуски из хурмы с грецкими орехами.

Для неё это было просто любопытство, рождённое с искренностью. Но услышав это, Джу Бина внезапно охватила тоска, и слёзы навернулись на глаза.

– Господин? Что случилось, почему вы плачете? - служанка засуетилась, увидев, как Джу Бин зарыдал, заливаясь слезами.

– Хыы… Аджумма, а вы не можете вернуться к нам?

– Что? Нет… что-то случилось?

Обычно, когда находишься на грани перед тем как заплакать, слёзы начинают литься ещё сильнее, если кто-то в это время утешает или бурно реагирует. Так произошло и сейчас, Джу Бин, уже готовый расплакаться, когда служанка обняла его и начала похлопывать по спине, постепенно стал рыдать всё громче.

– У-у-у… Аджумма… мне так… обидно… В том доме… жить не могу…

– Что? Кто посмел плохо обращаться с господином? Кто это?!

– Что происходит?

Услышав неожиданный плач с кухни, Хи Джон подошёл к ним. Хи Джон тоже был озадачен, увидев Джу Бина, который ещё несколько мгновений назад, казалось, прекрасно проводил время с родителями, а теперь безудержно рыдал, словно что-то причиняло ему невероятную боль.

– Ах, молодой господин. Кажется, господин чем-то расстроен, но я не понимаю, чем именно.

– Хы… извините… что беспокою вас… хы…

– Невестка.

Внезапно Джу Бина, крепко схватив за плечи, развернулись. Над ним нависла высокая тень. Подняв заплаканные глаза, он увидел решительное лицо Хи Джона, смотрящего на него сверху вниз.

– Расскажите, что случилось, невестка.

– Я… скучал по аджумме… вот и заплакал…

– В том доме точно что-то происходит.

Поскольку это была правда, Джу Бин замолчал, поджав губы. Действительно, холодность Му Джона, а также высокомерное поведение слуг, привели к тому, что Джу Бин остался без поддержки в том доме. Однако Джу Бин чувствовал себя так, будто сейчас жалуется.

– Ах, господин. Не нужно так сильно плакать из-за того: что вы так сильно скучаете по мне… Хотите, я попрошу госпожу разрешить мне погостить у вас несколько дней?

– Ах… если бы вы могли…

– Я поговорю с матерью.

Тот факт, что даже Хи Джон вмешался, чтобы что-то сделать, скорее напугал Джу Бина. После всех приложенных усилий, чтобы эта свадьба состоялась, условием которой было рождение ребёнка, и даже когда  ему предоставили отдельный дом, Джу Бин испугался того, что премьер-министр и его жена узнают о его падении авторитета. Что он не может справиться с несколькими слугами.

Хи Джон уверенными шагами направился к Ми Ён, сидевшей на диване и гладившей кошку. Испуганный Джу Бин попытался остановить его, но тот двигался слишком быстро, и ему оставалось лишь идти следом.

– Мама, как насчёт того, чтобы позволить аджумме Ёнам погостить в доме брата и его супруга немного дольше?

– Зачем?

– После отъезда аджумме невестке сейчас очень тяжело.

Ми Ён слегка отклонила голову, чтобы взглянуть на Джу Бина, стоявшего позади Хи Джона в полной растерянности. Выражение её лица говорило: «Что с ним?», пытаясь понять его намерения.

– Сейчас в нашем доме много дел, и помощь аджуммы Ёнам абсолютно необходима. Можешь сказать, зачем тебе нужна тётя? Слуги плохо справляются?

– Ах, нет, матушка. В таком случае… ничего не поделаешь.

«Ну конечно», - подумал Джу Бин, быстро покачав головой и сдаваясь. Он хотел закрыть эту тему. Но Хи Джон не отступал.

– Может, вам просто одиноко там, невестка? Трудно подружиться со слугами?

– Да… отчасти это так.

Кивнув, как будто поняв, Хи Джон посмотрел на Ми Ён и на этот раз заговорил уверенным тоном:

– Кстати, я уже давно размышляю, что мне неудобно каждый раз добираться до Корейского университета. Если я поступлю, в будущем, наверное, будет сложно Наверное, после поступления будет сложно добираться отсюда. Как насчёт того, чтобы я погостил у брата с его супругом несколько месяцев?

– Что?

Ми Ён была шокирована неожиданными словами. Джу Бин тоже.

– Что вы думаете, невестка? Конечно, потребуется разрешение брата Му Джона.

– С какой стати ты собираешься переезжать в дом новобрачных? И Самчон-дон, и Ёнхи-дон находятся примерно на одинаковом расстоянии от университета.

– Вообще, я рассматриваю вариант с общежитием. Думаю, ездить из этого особняка на машине с водителем будет довольно неудобно.

– Что? Общежитие?

Ми Ён повысила голос, словно ошеломлённая.

– Университетские общежития действительно предназначены для студентов из провинций, чьи дома находятся далеко. Тебе не нужно занимать чьё-то место без особой на то причины.

Возможно, премьер-министр услышал разговор и вмешался в него, подойдя к ним. Он казался менее потрясённым, чем Ми Ён.

– Когда ты поступал в университет, там оказалось немало простолюдинов? Начал общаться с ними и вдруг захотел съехать?

– Я хочу попробовать дружить со студентами независимо от того, дворяне они или простолюдины. Все в университете знают, где я живу, и это не так просто. Если не общежитие, то лучше жить в обычном доме и ездить на занятия, чем в резиденции премьер-министра.

– И ты собираешься поселиться в доме новобрачных, в который брат и его супруг только въехали?

– В любом случае, отец и мать не позволят мне жить самостоятельно, утверждая, что мне нужен опекун. Если считать брата и его супруга опекунами, я могу пожить там хотя бы несколько месяцев. Я просто буду использовать свободную комнату на первом этаже как спальню и жить, никого не беспокоя.

Из-за упрямства Хи Джона родители сказали, что если он действительно хочет этого, то должен сам убедить брата. Ведь если Му Джон будет против, все эти споры бесполезны. Джу Бин тоже считал, что Хи Джону будет трудно получить разрешение на совместное проживание от Му Джона, который ненавидел всё, что нарушало или беспокоило его повседневную жизнь.

Впрочем, хотя он всю жизнь жил в семье премьер-министра и, казалось, что чувство привилегированного высшего сословия плотно укоренилось в нём. Однако Хи Джон, к его удивлению, старался не демонстрировать классовые различия, даже заметив взгляды студентов-простолюдинов. Хотя если он покинет резиденцию премьер-министра, простолюдины всё равно будут считать, что он ездит на занятия из невероятно роскошного дома.

Джу Бин вернулся домой в Ёнхи-дон точно ко времени ужина. Он услышал от дворецкого, что Му Джон тоже как раз вернулся домой и его машина сейчас въезжает через главные ворота. Джу Бин, всё ещё в верхней одежде, немного замешкался, но затем просто открыл входную дверь и вышел в том же виде. С порога он мог видеть ещё замёрзший сад с прудом и далеко расположенные главные ворота, которые открылись, пропустив внутрь элегантный седан.

Чёрный седан плавно остановился перед входом. Когда дворецкий, стоявший рядом с Джу Бином, открыл дверь заднего пассажирского сиденья, Му Джон вышел из машины, выставив длинную ногу. Увидев Джу Бина, стоящего у входной двери, словно он вышел его поприветствовать, Му Джон резко выпалил:

– Что за…

– Вы вернулись…

Ещё до свадьбы, когда Джу Бин посещал резиденцию премьер-министра, ему довелось стать свидетелем вечернего возвращения хозяина дома.

В тот момент, когда дворецкий и слуги выстроились у парадного входа, чтобы встретить премьер-министра, Ми Ён, его супруга, опередила всех, выбежав и ожидая прямо у двери. Как только премьер-министр вышел из машины и увидел жену, он, слегка журя её за то, что она вышла на такой холод, всё же не смог скрыть довольного вида. Эта сцена навсегда запечатлелась в памяти Джу Бина.

Он тоже попробовал встретить Му Джона у порога. Как и ожидалось, тот, не выразив ни капли благодарности или радости, лишь холодно отчитал его. Но даже если это хоть немного смягчит его сердце и позволит Хи Джону переехать, такая попытка того стоит.

– Я тоже только сейчас вернулся из резиденции премьер-министра.

– Знаю.

Следуя за Му Джоном внутрь дома, Джу Бина встретила тёплая атмосфера. Му Джон бросил свою верхнюю одежду одному из слуг, стоявшему в ряду и склонившему голову, и сразу направился к лестнице на второй этаж. Джу Бин, не снимая пальто, быстро последовал за ним, продолжая говорить:

– Молодой господин Хи Джон хочет жить в этом доме…

– Я слышал.

Видимо, это уже дошло до него, либо от Хи Джона, либо от премьер-министра и его жены. Му Джон уже уверенно вошёл в спальню, снимая галстук, и резко повернулся к Джу Бину.

– И что?

– Что?

– Ты затеял всё это, чтобы я отказал ему?

– …

Он не просил отказать, а скорее пытался убедить разрешить Хи Джону переехать, но Му Джон понял это наоборот.

– Если он тебя беспокоит, скажи ему сам. Не думай передавать это через меня.

– Нет, я не знаю, как вы к этому отнесётесь… Я не возражаю.

– Я уже сказал ему поступать как хочет?

Он с трудом поверил собственным ушам. Му Джон согласился на просьбу Хи Джона переехать к ним. Му Джон, казавшийся человеком, не способным ужиться ни с кем, вопреки ожиданиям, видимо, ладил с младшим братом.

В итоге Ми Ён не отпустила служанку, которая оставалась в доме Джу Бина в первые дни после свадьбы, ссылаясь на недостаток рабочих рук. Поэтому он надеялся, что хотя бы Хи Джон переедет. Мысль о том, что Хи Джон, с которым он мог хотя бы общаться, скоро переедет в этот дом, где у него не было союзников, немного улучшила настроение Джу Бина. Возможно, сегодня даже ужин пройдёт немного лучше.

Хи Джон переехал на следующий же день. Было трудно поверить, что Ми Ён, которая так опекала своего сына, позволила ему уехать из дома так быстро.

Пока слуги усердно перетаскивали его вещи, он оставался рядом с Джу Бином, продолжая задавать разные вопросы. Казалось, он был полон решимости выяснить, почему Джу Бин вчера плакал.

На самом деле, служанки в этом доме краснели или бросали завистливые взгляды на Му Джона, который уже был женат и обладал ужасным характером, словно питали к нему чувства. Среди них были служанки примерно того же возраста или младше Джу Бина, и девушек в этом возрасте вполне могло интересовать общение с противоположным полом.

И когда холостой молодой господин, внешне очень похожий на Му Джона, да к тому же с неплохим характером, переехал в особняк, служанки пришли в неописуемое волнение. Увидев, как глаза служанок сверкают от предвкушения, он совершенно не хотел жаловаться Хи Джону на проблемы со слугами и горничными в этом доме.

Хи Джон вышел наружу, сказав, что немного осмотрит окрестности. Хотя он переезжал лишь с вещами для одной комнаты, в особняке царила суета, предстояло много уборки. Джу Бин, который в спешке перекусил в обед, пока встречал Хи Джона, попросил повара приготовить ему что-нибудь простое - рис и пару закусок. Устроившись за обеденным столом, он стал ждать еду.

Примерно через полчаса Хи Джон вернулся в особняк. Осмотрев окрестности, он, хоть и понимал, что домашний повар наверняка приготовит куда лучше, всё же не смог устоять перед аппетитными сладостями в известной местной кондитерской «Пештюри» и принёс оттуда угощение. Не раз видя, как Джу Бин без остатка уплетал сладкую выпечку во время визитов в резиденцию премьер-министра, Хи Джон хорошо знал его вкусы.

Хи Джон с чувством удовлетворением вошёл в особняк. Хотя дом был просторным, он казался гораздо уютнее, чем родительский, который был настолько большим, что даже дворяне чувствовали себя в нём неуютно. Привыкнув только к своей комнате в стиле традиционного ханока, он находил современный интерьер этого дома освежающим. Заметив мельком Джу Бина в столовой, он направился туда.

– Невестка, что вы едите? Если проголодались, можете съесть купленную мной выпечку.

– Ах, вы вернулись.

Хи Джон улыбнулся и подошёл, чтобы передать Джу Бину выпечку. И тут он заметил нечто, что показалось ему странным. Возможно, это было связано с причиной, по которой Джу Бин плакал…

– Невестка? Почему вы едите холодный рис?

– Ах, это то, что я не доел раньше. Сейчас я лишь немного голоден.

– Они подали остатки прямо в таком виде? Вы просили их об этом?

По тому, как Джу Бин округлил глаза и замялся, было видно, что он не просил об этом.

Он и раньше предполагал, что Джу Бин, который всего неделю как переехал в совершенно незнакомый новый дом, не мог чувствовать себя комфортно. Но, должно быть, были и более серьёзные переживания, из-за которых Джу Бин плакал, цепляясь за аджумму Ёнам. И сейчас Хи Джон осознал это.

– Прекратите есть.

Остановив Джу Бина, Хи Джон громким голосом собрал в столовой поваров и слуг, ответственных за подачу еды.

Вызванные слуги толпой сбежались в столовую, окружили Джу Бина и Хи Джона и почтительно сложили руки перед собой. Хотя они не знали причины, их лица были напряжёнными, возможно, они уже чувствовали наколившуюся атмосферу.

– Оставшуюся от хозяина и господина еду вы должны либо съесть сами, либо выбросить, почему вы подаёте её снова? И даже не потрудились разогреть?

Главный повар и двое слуг выглядели так, будто осознали свою ошибку. Но, конечно, у них не было оправданий.

– Слуги всегда так поступали, невестка?

– Ах… это первый раз, когда я попросил еды, хотя сейчас не время её…

– Какая разница, во время еды или нет. Мы наняли их, чтобы они всегда подчинялись просьбам тех, кому служат.

Джу Бин всегда считал Хи Джона кротким, в отличие от Му Джона. Однако, по крайней мере сейчас, он понял, что, когда его разозлят, он может быть таким же свирепым, как и его брат. Потому что феромоны, заполнившие столовую, были леденящими, как будто готовыми убить любого, кто осмелится выступить.

Хотя беты не чувствуют феромонов, острая сила, которую могли ощутить даже слуги, казалось, пронзала их лёгкие. Хи Джон делал выговор слугам, максимально стараясь не направлять эту леденящую силу на Джу Бина. Когда несколько слабых физически служанок начали кашлять и чуть не упали, Джу Бин остановил Хи Джона. Этого было достаточно. Теперь они больше не посмеют недооценивать Джу Бина.

Джу Бин, кое-как завершив дела в столовой, ненадолго поднялся на второй этаж, чтобы принять душ. Из-за феромонов, выпущенных Хи Джоном, Джу Бин тоже напрягся и сильно вспотел. Если он примет душ сейчас, то, кажется, успеет как раз к возвращению Му Джона с работы.

Выйдя из душа, он увидел у своей двери служанку с вьющимися волосами, стоявшую на коленях и плачущую. Удивлённый Джу Бин спросил её о причине. Возможно, она хотела раскаяться после сурового выговора в столовой. Но её слова оказались неожиданными.

– Господин, хы… я была неправа. Могу ли я продолжать работать здесь?

– …?

– Господин, всё это время я была неправа… не прогоняйте меня…

Очевидно, что-то произошло, пока Джу Бин принимал душ. Спустившись на первый этаж, даже не вытеревшись как следует, к нему подошёл Хи Джон, который только что осматривал кабинет.

– Все слуги будут заменены с завтрашнего дня. За исключением дворецкого, водителя и садовника, все остальные должности займут новые работники.

– Что?

– На самом деле, я только что сурово отчитал дворецкого. За то, что он не заметил ваших переживаний и не справился с домашней прислугой.

Хи Джон почесал переносицу и смущённо улыбнулся. Казалось, он ждал похвалы.

Джу Бин не знал, радоваться ли этому или считать чрезмерным. И всё же, это действительно казалось несколько излишней мерой. Он не ожидал, что всех слуг выгонят сразу сегодня.

– Молодой господин, зачем вы зашли так далеко? Слуги же могут раскаяться.

– Невестка…

Хи Джон на мгновение потерял дар речи, а затем тихо продолжил. Впервые Джу Бин действительно почувствовал, что Хи Джон и Му Джон - родственники.

– Невестка, разве вы не знаете, что это самый милосердный способ? Если бы узнал брат, дело бы не ограничилось просто увольнением.

– …Что?

– Когда я стал разбираться со слугами, они начали перекладывать вину друг на друга, выясняя, кто виноват больше, либо остаться тут. Я слышал, что некоторые служанки даже оскорбляли вас.

– …

– Обычно, когда кого-то выгоняют за оскорбление в сторону хозяина, ему без исключений отрезают язык. Чтобы он больше не мог говорить уже в другом месте. А если человек умеет писать, отрезают ещё и пальцы.

– Что вы сказали?

От такого жестокого наказания, о котором он даже не мог подумать, глаза Джу Бина округлились. Если это правда, то слухи о том, что Му Джон выгоняет слуг, сделав их инвалидами на всю жизнь, оказывались не ложью. Хи Джон же не мог понять Джу Бина, у которого от шока округлились глаза.

Хи Джон был озадачен. По материнской линии Джу Бин происходил из старинной янбанской семьи, а к моменту его рождения, как известно, и его родная семья уже вошла в сословие янбан. Ведь это была привилегия знати - хладнокровно наказывать нанятых слуг за малейшую дерзость. Однако его невестка, судя по всему, всю жизнь безропотно сносила пренебрежение и унижение ото всех, независимо от того, кем был обидчик. Даже простолюдины могли высечь служанку, если та им не угодила. Неужели же Джу Бин, будучи отпрыском знатного рода, ни разу не позволил себе ничего подобного?

Казалось, дело было не только в его мягкосердечности и слабовольности. Для Хи Джона, настолько интересующегося психологией людей, что он поступил на психологический факультет, нынешнее состояние его невестки казалось несколько ненормальным.

Наступил новый день, и новые слуги были очень почтительны и учтивы к Джу Бину. Неожиданно Му Джон не выразил особого удивления, почему вдруг поменялись слуги. В конце концов, это были слуги, которых он взял к себе после женитьбы и ухода из дома, и поскольку он вёл гораздо более насыщенную жизнь, чем Джу Бин, который оставался только дома, он не смог запомнить каждого из них. Возможно, он даже бы не заметил, что всех слуг поменяли, пока ему не сказали бы об этом прямо.

В столовой, где раньше были только невежливые слуги, презиравшие Джу Бина, и молчаливый, холодный Му Джон, с появлением почтительных новых слуг и тёплого Хи Джона его аппетит сам по себе, казалось, оживился. Кулинарные способности нового повара даже казались лучше. С удовольствием наслаждаясь едой, Джу Бин был благодарен, что его жизнь хоть немного наладилась.

Кстати говоря, Му Джон не почувствовал ни малейшего дискомфорта из-за переезда Хи Джона.

Хи Джон довольно дружелюбно относился к Му Джону, но отношение Му Джона было близко к игнорированию. Тем не менее, он не показывал Хи Джону тех когтей, которые часто показывал Джу Бину, и Джу Бин находил это странным.

Ведь он знал его скверный характер: стоило Джу Бину чихнуть во время еды, как тот смотрел на него так, словно хотел убить.

Их отношения, наполненные односторонней привязанностью младшего брата и последовательным безразличием старшего, казались, в некотором смысле, представляли собой мирное состояние, достигнутым после долгой адаптации.

По мере того, как Му Джону удавалось поддерживать мирные отношения с Хи Джоном и одновременно уменьшать словесные оскорбления в адрес Джу Бина, Джу Бин постепенно возвращался к жизни, где мог полностью отпустить своё напряжение.

Однако Джу Бин кое-что упустил из виду. Хотя он был хозяином дома и на его стороне был Хи Джон, настоящим хозяином этого особняка был Му Джон. Если он хоть раз разозлится, как бы ни менялись слуги и как бы ни улучшался интерьер, Джу Бин мог в мгновение ока упасть в ад.

Наступило третье утро после переезда Хи Джона. В тот день Му Джон, Джу Бин и Хи Джон тоже вместе завтракали в столовой.

Прошлой ночью Джу Бину приснился слегка эротический сон, и хотя он полностью забыл его содержание, его нижняя часть тела выделила немного смазки.

Даже после тщательного душа он увидел, что на полотенце, которым вытирался, остались следы телесной жидкости. Прожив без половых контактов вплоть до прошлого года, он впервые открыл своё тело лишь в этом году. После замужества интимные отношения с альфой стали происходить довольно регулярно, поэтому его тело мгновенно адаптировалось. Он слышал, что это явление, при котором организм, следуя соответствующему ритму, начинает вырабатывать смазку и готовиться к принятию альфы.

Джу Бин перестал есть и просто задумался о состоянии своего тела прошлой ночью. Он и не подозревал, что в столовой снова распространились его феромоны.

– Кхык!

Нахлынула боль такой силы, какой он никогда раньше не испытывал. Ощущение, будто кто-то вонзил в горло большой грубый кусок льда. Что-то очень холодное и острое пронзало горло… Когда он перестал есть, и горло внезапно перехватило, Джу Бин схватился за шею обеими руками и несколько раз закашлялся.

– Кх… кхе-кхе!

– Невестка? Вы в порядке?

Хи Джон велел слуге, стоявшему позади принести Джу Бину воды. Тем не менее, Джу Бин даже не смог удержать стакан и проглотить воду. Он посмотрел на Му Джона глазами, полными слёз, и, как и ожидалось, Му Джон смотрел прямо на него леденяще холодным взглядом.

Это было не лицо, отчитывающее его за кашель за обеденным столом. Это был Му Джон, тот самый, кто мучил Джу Бина, заставляя его задыхаться.

– Му… Му Джон… щи… кхе!

С трудом выдавив из горла слова, он позвал Му Джона. Даже произнести несколько слов было мучительно больно, горло словно разрывалось. Му Джон, дёрнув бровью, внезапно изменил способ атаки. На этот раз вместо ощущения вонзания глыбы льда в горло было чувство, будто невидимая рука с огромным давлением сдавливает горло снаружи.

– Угх… кхып…!

Он был не просто альфой. Доминантный альфа обладал исключительными способностями к контролю феромонов, что позволяло ему применять физическую силу, манипулируя воздушными потоками. Это почти как сверхспособность.

Способ сдавливания горла, применённый сейчас к Джу Бину, также был способностью, которую Му Джон использовал постоянно с детства, с того момента, как проявился альфой. Если он тренировался и концентрировался на использовании своих острых, агрессивных феромонов, он мог использовать их, чтобы столкнуть кого-то, кто ему не нравился, с высоты или заставить его оказаться в опасной зоне, например, на движущейся дороге. Он также мог пережать ему горло, чтобы задушить его. Это было оружие, которым Му Джон владел с лёгкостью, потому что оно не оставляло видимых физических следов или отметок на теле.

Будучи доминантным альфой, Хи Джон не мог не заметить происходящего.

– Хённим! Зачем вы это делаете? Невестка не может дышать…

– Не можешь контролировать свои феромоны? Да кто ты такой, чтобы распространять их здесь?

– Кхып… кхып…

Игнорируя уговоры Хи Джона, Му Джон продолжал сдавливать горло Джу Бина невидимыми феромонами. Казалось, что он действительно может перестать дышать.

Джу Бин, чьи родители были бетами и который никогда не учился контролировать феромоны, тем не менее, каким-то образом сумел это сделать в ситуации, когда речь шла о жизни и смерти. Это был первый раз в его жизни, когда он намеренно контролировал свои феромоны.

– Хаа… хаа…

Когда Джу Бин закончил собирать феромоны, Му Джон убрал атакующие феромоны, которые душили его, словно сжимая горло. Джу Бин, с глазами, полными слёз, тяжело дышал, с ужасом глядя на Му Джона, а затем промочил горло водой. Рука, держащая стакан, заметно дрожала.

Феромоны Джу Бина, медленно угасающие в столовой, ощущались так же, как и его присутствие, теряя опору и рассыпаясь.

Хи Джон испытывал лишь жалость к Джу Бину. Когда он узнал, что слуги его игнорировали, он был поражён и просто зол, но теперь стало ясно, что большая проблема заключалась в том, как его старший брат относился к невестке.

– Хённим, вы могли бы просто сказать словами…

– Это не твоё дело.

Холодно упрекнув Хи Джона, Му Джон снова продолжил есть. Потеряв аппетит, Джу Бин сидел неподвижно, спрятав руки под стол. Было недопустимо встать и уйти раньше Му Джона, показывая, что он больше не хочет есть.

Хотя ещё не наступил сезон поступления в университет и начала занятий, однако среди студентов уже вовсю устраивались вечеринки с выпивкой. Постепенно устав от однообразных посиделок, Хи Джон теперь получал приглашения от новой компании. Это были не встречи с сонбэ, хубэ или однокурсниками, а профессорские вечеринки, куда его постоянно вызывали преподаватели факультета. Хотя Хи Джон ещё даже не поступил, профессора уже сходили с ума, желая сблизиться с ним до начала занятий. С их точки зрения, это был прекрасный шанс наладить связи с семьёй премьер-министра, поэтому естественно, что они хотели завоевать его расположение, угощая дорогим алкоголем. Со своей стороны, Хи Джону тоже не было причин отказываться от дружбы с профессорами, которые пользовались большим уважением в университете и добились значительных академических успехов.

Сегодня профессор организовал винную вечеринку, собрав несколько аспирантов. Собираясь на эту встречу, Хи Джон заметил, что его невестка выглядит довольно подавленной.

Поэтому он мгновенно принял решение. Сегодня он отменит свои планы и проведёт время с Джу Бином.

– Невестка, хотите чем-нибудь заняться?

– Ах…

После того, как он стал свидетелем того, как с Джу Бином жестоко обошёлся за столом Му Джон, ему было довольно неловко смотреть ему в лицо. Джу Бин пытался вежливо отказать Хи Джону, но тот схватил его за запястье и предложил выйти прогуляться.

Определённо, прогулка могла бы помочь развеяться. Быстро решив выйти с Хи Джоном, Джу Бин сел с ним в машину.

– Куда мы едем?

– Сначала заедем в Корейский университет. Это не займёт много времени.

– Разве занятия уже начались? Сейчас ещё только февраль…

– Занятия ещё нет, я к профессору. На самом деле, сегодня у меня встреча с профессором, он организовал винную вечеринку. Я позвонил на кафедру, чтобы сказать, что не смогу прийти, и ассистент сказал, что профессор пришёл в университет, но не знает, где он… Наверное, в библиотеке. Нужно зайти в библиотеку, встретиться с ним и сказать, что сегодня не смогу пойти.

– Ах… Молодой господин, вы из-за меня не идёте на вечеринку?

– У меня нет особого желания пить. К тому же, позаботиться о семье, - первостепенная задача.

Джу Бину стало неловко и тепло на душе от безграничной доброты Хи Джона. Он подумал, что если бы Му Джон был бы наполовину таким же добрым, то у него не было бы никаких сожалений.

Незаметно машина, в которой они ехали, въехала на территорию Корейского университета и остановилась перед библиотекой. Личные автомобили, не являющиеся автобусами или такси, не могут подъезжать к библиотеке, даже если это машины профессоров. Но, как ни странно, их машина без всяких препятствий остановилась прямо у входа в библиотеку. Видимо, на машине где-то была наклейка, указывающая, что это автомобиль семьи премьер-министра. Как будто демонстрируя особое отношение к сыну премьер-министра, хотя он ещё не поступил и у него не было студенческого билета, в библиотеке разрешили Хи Джону брать книги без ограничений по количеству и сроку.

– Хотите зайти со мной? Если зайдёте со мной, то и здесь сможете взять книгу.

– Тогда я тоже зайду.

В кабинете Му Джона было полно книг, но в основном это были скучные книги по праву или истории. Джу Бин в основном читал популярные романы, которые часто даже не считались литературой, поэтому он не решался приносить их в особняк, в библиотеке он мог бы взять хотя бы одну такую книгу.

Хи Джон вошёл в просторную библиотеку и оставил Джу Бина ненадолго одного, сказав, что пойдёт искать профессора. Он сказал, что если Джу Бин подойдёт к стойке выдачи книг, то сможет быстро найти интересующую его книгу. Джу Бин согласился, и уже собирался осмотреть огромные книжные стеллажи, как вдруг…

Внезапно сзади кто-то схватил его за руку. Это никак не мог быть Хи Джон, поэтому он удивленно повернул голову и чуть не перестал дышать.

– Джу Бин-а.

– Давно не виделись…Сэ Ёль-а.

Хотя он сказал «давно не виделись», они виделись в ночь перед свадьбой Джу Бина. Прошло всего около двух недель.

И всё же заметно осунувшееся лицо Сэ Ёля намекало, что за эти две недели произошло что-то довольно тревожное.

– Что случилось? Ты выглядишь неважно.

– Ты тоже, Джу Бин-а…

– Правда?....

– Ты… у тебя всё хорошо? В том доме?

Честно говоря, он хотел ответить, что не очень. Жить с Тэ Му Джоном казалось испытанием, которое вряд ли можно выдержать даже месяц. Но он не мог прямо сказать это Сэ Ёлю. Поэтому Джу Бин заставил себя сказать, что у него всё хорошо. Даже если бы он сказал, что плохо, Сэ Ёль всё равно ничего не мог бы сделать.

– Не ври. Ты знаешь, о чём пишут с сплетническом журнале?

– В журнале? Про меня ещё пишут?

– О тебе до сих пор все говорят! Ходят слухи, что ты стал суррогатной матерью…

Сэ Ёль, на мгновение охваченный эмоциями, повысил голос, но затем осознал свою ошибку и сдержался.

– Такие… слухи появились в журнале…?

– Ещё пишут, что тебя избивают. Это правда? Тебя избивает Тэ Му Джон?

Неужели к особняку приставили телескоп? Хотя Джу Бин чувствовал, что пересуды о нём должны были закончиться после того, как он вышел замуж за сына премьер-министра, сплетни всё ещё назойливо обсуждали его положение.

Сэ Ёль быстро поддержал Джу Бина, когда у того потемнело в глазах и он почти потерял равновесие. А затем сразу же обнял его.

– Я… что бы ни случилось, должен был предотвратить разрыв помолвки. Я не должен был рассказывать родителям, даже после того, как стал свидетелем твоей измены в тот день… Джу Бин-а, тебе следовало просто выйти за меня.

Крепко обнимая дрожащего Джу Бина, Сэ Ёль ещё долго высказал свои сожаления.

– Джу Бин-а. Неужели нет способа вытащить тебя из того дома? Может, нам сбежать?

Испугавшись, Джу Бин поспешил вырваться из объятий Сэ Ёля. Сбежать…? Неужели это означало, что потомок семьи Квон, который должен был продолжить род, совершит масштабное восстание против семьи премьер-министра? Похоже, Сэ Ёль сейчас был не в себе.

– Я в порядке. У меня всё хорошо… Так что больше не говори таких странных вещей.

– Джу Бин-а!

– Мне пора идти… Мне нужно вернуться домой.

Если подумать, в Корейском университете Джу Бин уже не раз становился объектом сплетен среди студентов. Здесь было немало дворян, и за ним многие наблюдали. Учитывая, что журнал до сих пор получал информацию о его положении после вхождения в семью премьер-министра, этот университет был особенно опасным местом. Если бы кто-то увидел, как Сэ Ёль обнимает его, это стало бы катастрофой.

– Джу Бин-а, подожди!

Оттолкнув Сэ Ёля, который не хотел его отпускать, Джу Бин выбежал наружу, совсем позабыв о том, что приехал сюда с Хи Джоном.

Садясь в машину, припаркованную у входа, он почувствовал на себе взгляды окружающих. Конечно, незнакомая машина, стоящая перед библиотекой, куда никому не разрешено парковаться, привлекала внимание. Но у него не было времени думать об этом. Кто-то, должно быть, узнал лицо Джу Бина, когда он бежал к машине и садился в неё.

Джу Бин попросил водителя срочно отвезти его в особняк. Сначала отвезти в особняк, а затем сразу же вернуться в университет, чтобы забрать Хи Джона. Ему было жаль Хи Джона, которому, наверное, придётся искать его, но сейчас Джу Бин отчаянно хотел убраться отсюда.

Именно в тот момент, когда он вернулся домой и беспокойно ждал, он услышал звук открывающихся ворот и въезжающей машины. Джу Бин посмотрел в сторону входа. Наверное, это Хи Джон сразу же вернулся на машине. Но человек, который открыл входную дверь и вошёл внутрь, оказался, неожиданно, Му Джоном.

– Сегодня… вы рано вернулись…

– Ты…

Му Джон, обычно бросавший на Джу Бина презрительный взгляд, теперь выглядел по-настоящему разъярённым. Что же снова его разозлило…?

Машина, вернувшаяся после того, как забрала Хи Джона, въехала через ворота как раз вовремя. Похоже, Хи Джону было много о чём спросить Джу Бина, который внезапно исчез из университета, и в тот момент, когда он поспешно открыл входную дверь и вошёл…

– Невестка? Почему вы первым…

Хрясь!

Как только Хи Джон вошёл в дом, Му Джон нанес ему жестокий удар кулаком, который он крепко сжимал. Получив удар прямо в лицо, Хи Джон упал на пол и не смог сразу подняться. Джу Бин, не понимая, что происходит, несмотря на то, что видел всё своими глазами, не мог даже подумать о том, чтобы вмешаться, и застыл. Убийственная аура, исходящая от Му Джона, нарастала с такой же силой, как и феромоны, которые душили Джу Бина тем утром.

– Почему ты таскаешь свою невестку куда попало?

– Хённим…

– Зачем ты потащил его именно в Корейский университет? Почему бы тебе просто не отдать его Квон Сэ Ёлю?

– Прошу прощения, хённим…

Дело было не только в том, чтобы остерегаться сплетен и светского общества. Они упустили из виду, что Му Джон был в самом центре власти, куда доходили все новости. Эта короткий инцидент в конце концов дошёл до ушей Му Джона. Джу Бин отчаянно молился, чтобы это мимолётное происшествие было забыто, и чтобы гнев Му Джона не обрушился на Сэ Ёля, поставив его благополучие под угрозу.

В тот день Джу Бину в итоге пришлось сидеть за ужином, который был похож на поедание песка, с Хи Джоном, у которого на лице был синяк, и Му Джоном, который всё ещё излучал холод.

Когда Джу Бин, выглядя угрюмым, смог осилить лишь половину приготовленного на ужин, служанка принесла ему тёплый чай с молоком и печенье. Поблагодарив, он осторожно спросил служанку, не приносили ли в дом какой-нибудь журнал со сплетнями. Служанка покачала головой, сказав, что не знает.

Странно… Когда я впервые переехал сюда после свадьбы, я так легко находил его в почтовом ящике…

Выглядя озадаченным, Джу Бин порылся в тумбочке у входа, а также через ответственных слуг поинтересовался, как передаётся почта. Тогда вышел дворецкий и с виноватым видом сказал Джу Бину:

– Хозяин приказал нам больше не приносить журналы со сплетнями… Потому что в доме премьер-министра всегда существовала семейная традиция не читать такие журналы.

Джу Бин, который не мог даже читать популярные романы из-за страха осуждения, не имел не единого шанса попросить Му Джона, чтобы такой журнал продолжили приносить. Вскоре он сдался и пошёл извиняться к Хи Джону, у которого распухло лицо после инцидента.

Всё произошло, пока он был погружён в свой сон. Джу Бин скакал на чёрном жеребце, и так как лошадь была неприученной и быстрой, он изо всех сил вцепился в неё, крепко сжимая бёдра. В тот момент, когда подёргивание твёрдых мускул жеребца передавались между его ног, вызывая смутное чувственное ощущение.

Бам!

Почувствовав боль, Джу Бин резко открыл глаза. В тускло освещённой спальне он упал с кровати и покатился по полу.

Видимо, он, скача во сне на лошади, упал с кровати. Потирая больное место, которым ударился при падении, Джу Бин попытался забраться обратно на кровать. Однако Му Джон, которого он считал спящим, с закрытыми глазами приказал ему:

– Не поднимайся. Спи там.

– А…? Почему?

– Похоже, ты не знаешь своих привычек во сне. Мне не нравится, когда ко мне прижимаются, поэтому не ложись рядом со мной.

Раньше во сне ему казалось, что тело лошади было отчётливым, но в реальности, видимо, Джу Бин обвил ногами тело Му Джона и вцепился в него. Поэтому раздражённый Му Джон пнул и сбросил с кровати.

Нет, но разве можно пинать спящего человека. Так же можно получить травму… Непонятно, почему Му Джон притесняет его, не давая ему даже спокойно есть или спать.

– Я… теперь буду спать спокойно, можно мне забраться?

– Ты делаешь это не в первый раз. Если тебе там не нравится, иди спать в другое месте.

– …

Не имея другого выбора, Джу Бин вышел из спальни и направился в соседнюю комнату среднего размера. Так как она была обставлена как гостевая спальня, он лёг на аккуратную односпальную кровать и сразу закрыл глаза.

На следующий день, неожиданно легко заснувший Джу Бин с сияющим лицом сел завтракать.

Слуги подали относительно простой завтрак из хлеба, сыра и кофе для Му Джона и Хи Джона, которые обычно не плотно завтракают, а также масло, джем, молоко и печенье для Джу Бина. Поскольку служанка, обычно отвечавшая за уборку спальни, сегодня почему-то наливала молоко в столовой, Джу Бин заговорил с ней.

– С сегодняшнего дня, пожалуйста, убирайте и гостевую спальню рядом со спальней. Теперь я буду спать там.

– Да, хорошо, господин.

– Вы теперь будете спать в разных комнатах? - спросил Джу Бина Хи Джон, у которого под глазам виднелся синяк под глазом. Хотя по сравнению со вчерашним днём отёк спал, но он будто стал ещё более синим.

Его тон был нежным, и выражение лица было светлым, но с таким синяком было невозможно его не пожалеть…

– Просто у меня есть плохие привычки во время сна…

– К таким вещам супруги могут привыкнуть. Нужно только пройти период адаптации, хённим просто…

– Почему в последнее время ты так много болтаешь?

Если подумать, когда Джу Бин оказывался в невыгодном положении, Хи Джон вставал на его сторону и защищал его, а Му Джон, говоря не вмешиваться, наоборот, ругал Хи Джона. Похоже, такая модель разговора стала уже привычкой.

В снова застывшей атмосфере столовой Джу Бин, у которого было что-то, о чём он очень хотел попросить, с трудом нарушил молчание и заговорил.

– Я… с тех пор как женился, так и не видел родителей… Можно мне сегодня выйти? Я ненадолго…

Поглядывая на Му Джона и снова пряча руки под столом, Джу Бин заёрзал. Время, казалось, текло очень медленно, пока тот не отложил нож, которым медленно резал хлеб, и не бросил на него взгляд.

– Ес-если нельзя… то хотя бы позвонить…

– Разве я когда-нибудь запрещал?

– Нет…

Если Джу Бин требовал что-то уверенно, Му Джон ругал его за наглость. А если Джу Бин, наоборот, робко и с опаской о чём-то просил, то и такое поведение у Му Джона вызывало раздражение и недовольство.

– Тогда… можно мне выйти?

– …

Му Джон снова взял нож и на некоторое время погрузился в раздумья. Джу Бин подумал, что в этом такого, чтобы разрешение занимало так много времени.

– Что тебе вчера сказал Квон Сэ Ёль?

– …Что?

– Если ты под предлогом похода к родителям собираешься на тайную встречу с Квон Сэ Ёлем, тебе конец.

– Н-ни за что не свете!

Подвергшись таким абсурдным подозрениям, Джу Бин снова осознал, насколько к нему доверие упало. Хотя, учитывая, что он вызвал скандал в обществе из-за сплетен об измене, и его поймали целующимся с Сэ Ёлем в ночь перед свадьбой, восприятие Му Джона о Джу Бине вряд ли могло быть безупречным.

– Не выходи.

– …

– Позови тёщу и тестя сюда.

– Да… Спасибо.

Раздражала реальность, в которой даже разрешение увидеть своих родителей нужно было получать и быть благодарным, но, по крайней мере, он смог достичь своей скромной цели. Джу Бин, чьё лицо озарилось улыбкой, доел завтрак с удовольствием. Хи Джон с жалостью посмотрел на свою невестку, которая каждый день жила, опасаясь страшного старшего брата.

– Для молодожёнов тут как-то темновато, не так ли? В любом случае, очень современно!

В течение утра и дня специалист по интерьеру постепенно менял внутреннее убранство дома, и теперь оно было почти завершённым. Близкий к минимализму, лишённый излишеств и чрезмерно современный стиль был ближе к вкусу Му Джона, чем Джу Бина, который любил милые вещи.

Когда Джу Бин позвал родителей домой, они обрадовались, сказав, что им наконец-то представился случай посетить дом, который по стилю отличался от дома премьера-министра. Похоже, благодаря заботе родственников жены и возможности тратить на жизнь сколько угодно, они хотели следовать семейным традициям премьер-министра, поэтому тщательно проверяли мебель и предметы быта, а также внимательно осматривали их комнаты. Хиок даже внимательно наблюдала за тем, как работают слуги, в поисках чего-то, что можно было бы перенять.

Из-за своего лица Хи Джону пришлось отменить все свои планы и остаться дома, чтобы отдохнуть. Джу Бин чувствовал себя виноватым за то, что так неожиданно пригласил родителей, но Хи Джон не возражал.

Когда Хи Джон ненадолго вышел из своей комнаты, чтобы вежливо поприветствовать родителей Джу Бина, Хиок застыла с таким выражением лица, будто не могла поверить, что такой вежливый красавец существует.

– Откуда же у него такой синяк под глазом? В любом случае, даже с ним он такой красивый.

– Синяк… молодой господин поскользнулся на льду…

– Честно говоря, если судить только по внешности, твой муж симпатичнее. Но внешность - не единственное, что имеет значение. В целом, его младший брат более…

– О боже… Мама, помолчи, пожалуйста. Все слышат.

Стыдясь своей матери, которая, словно ребёнок, снова говорила что попало, Джу Бин заставил её замолчать. Затем он попросил принести коллекцию журналов со сплетнями. Воспользовавшись тем, что он позвал родителей домой, Джу Бин попросил их собрать и принести даже сегодняшние выпуски.

Хиок с немного мрачным лицом протянула пачку журналов. Тем не менее, возможно, из-за того, что он стал невесткой семьи премьер-министра, журналы, похоже, проявили некоторую снисходительность, избежав размещения статей на первой полосе. Страницы 2, 3. Некоторые были в самом конце 5-й страницы, но истории о Джу Бине публиковались почти каждый день.

– Это всё правда? Про то, что муж применяет насилие?

– Нет…

– Правда? Я думала, всё это ложь.

Если разобраться, Тэ Му Джон никогда не бил Джу Бина кулаками по лицу или телу, как писали в журналах. Но если спросить, изменял ли он давление воздуха с помощью агрессивных феромонов, душил ли его за горло, хватал ли за волосы, сжимал ли запястья, оставляя синяки, и подавлял ли его тело, то это была правда.

Сегодня на рассвете его ещё и пнули из-за плохой привычки во время сна. И часто, даже если Джу Бин не хотел, его заставляли вступать в принудительные сексуальные отношения.

Хотя Джу Бин слегка замешкался и неохотно ответил, Хиок старалась закрыть глаза на правду и хотела верить, что её сын не подвергается домашнему насилию. А отец, Дэхун, пошёл ещё дальше.

– Даже если господин Тэ ведёт себя грубо, ты должен принять и смириться. Ничего не поделаешь. Даже если между супругами возникают разногласия, жена всегда должна служить мужу.

Джу Бину стало интересно, ответил бы его отец так же, если бы он признался, что к нему всё-таки применяют физическое насилие.

– Мы, как родственники семьи премьер-министра, живём очень счастливо. Даже если господин Тэ применяет силу или сильно обижает тебя, ради будущего семьи Со ты можешь просто промолчать. Разве не так?

Одним словом, он говорил, что ради чести семьи Со нужно терпеть, даже если тебя бьют или тебе угрожают убийством. Реакция отца, ни на йоту не отличавшаяся от его ожиданий, заставила Джу Бина лишь горько усмехнуться.

Тем временем Хи Джон, случайно подслушавший их разговор из своей комнаты на первом этаже, не мог поверить в то, что говорили родители Джу Бина.

Ещё до того как произошёл скандал с Ки Ваном, он хорошо знал, что высшее общество питает довольно презрительное отношение к Джу Бину. Это объяснялось тем, что насмешливые взгляды преследовали с тех пор, как его семья разорилась пять лет назад. Хи Джон не мог избавиться от привычки анализировать: мог ли крах семьи, пережитый в столь чувствительном возрасте возрасте, снизить самооценку Джу Бина? Потому что он никак не мог понять, почему его невестка беспомощно терпела нелепые оскорбления от слуг.

Хотя Джу Бин действительно съёживался из-за безжалостного и принудительного обращения старшего брата, Хи Джон подозревал, что на его характер повлияли какие-то события или семейные обстоятельства ещё до женитьбы. И наряду с падением семьи, его родители рассматривали сына лишь как средство достижения цели для семьи.

Итак, Джу Бин - красивая и доминантная омега… Неспособный Со Дэхун, разрушивший свою семью, наверняка использовал своего единственного сына, чтобы снова подняться в высшее общество. У таких родителей, возможно, даже во время помолвки с Квон Сэ Ёлем, мог возникнуть соблазн стать родственниками семьи Хан, подталкивая Джу Бина соблазнить Ки Вана.

И причина, по которой его собственные родители выбрали Джу Бина в качестве супруга для старшего брата, наверняка заключалась в том, что родители Джу Бина использовали своего сына.

Так Хи Джон перерывал свои суждения и обдумывал ситуацию. На самом деле, он не ошибался, полагая, что родители Джу Бина ценят славу семьи больше, чем благополучие сына.

В ту же ночь Му Джон и Джу Бин занимались сексом. Неосознанно Джу Бин подвергся промыванию мозгов наставлениями родителей, посетивших его днём, о том, что он должен изо всех сил стараться удовлетворять Тэ Му Джона как своего супруга.

Вместо того чтобы обнимать плачущего Джу Бина, который кричал «нет», сегодня, по крайней мере, они занимались обычным сексом в постели. По мере того, как сексуальная химия Джу Бина с Му Джоном, доминантным альфой, усиливалась, он чувствовал, что наконец-то понимает удовольствие, которое приносит половой акт. Постепенно Джу Бин тоже начал получать удовольствие.

Сегодня, неожиданно, после одного раза Му Джон сказал, что пойдёт мыться, и направился в ванную. И перед тем как войти, он обернулся и добавил, словно напоминая Джу Бину, на случай если он по своей глупости забыл:

– Иди в другую комнату.

– Да.

Чжубин послушно ответил и направился в соседнюю комнату. Он подумал, не принять ли душ, как Му Джон, но его ноги дрожали, и он был слишком уставшим, поэтому просто упал на кровать, покрытый омега-феромонами, и сразу заснул.

– Хм…!

Это произошло, когда Джу Бин погрузился в глубокий сон на рассвете. Внезапно ощущение, что его волосы схватили и потянули вверх, заставило его открыть глаза. Он увидел пронзительный взгляд Тэ Му Джона.

Не успел он произнести ни слова, как грубые руки потащили Джу Бина за собой. Му Джону было всё равно, что тот упал с кровати и получил ссадины, волочась по ковру.

Бросив его на большую кровать в спальне, Му Джон начал рвать на нём пижаму и нижнее бельё.

– Му Джон-щи…! Что вы делаете…?!

Слабые движения Джу Бина даже нельзя было назвать сопротивлением. Му Джон, прежде чем одежда полностью разорвётся, потянул тело Джу Бина и, прижав нос к его шее, вдохнул полной грудью его запах.

– Ха… чёрт побери.

Он не знал, почему тот ругался, но, несомненно, был опьянён феромонами Джу Бина.

– Почему твои феромоны пропитали весь второй этаж? Ты не мылся перед сном?

– Не успел…

Прежде чем он успел ответить, Му Джон уже был возбуждён и безжалостно вогнал свой огромный член, истекающий преэякулятом, в отверстие Джу Бина. Это были поистине спешные движения.

– Ах… мед-медленнее…

Ночью он обнимал Джу Бина вполне нормально, а теперь снова вернулся к сексу, причиняющий только боль. Конечно, он ожидал, что Му Джон будет недоволен, остановившись только на одном разе, но он совсем не думал, что тот разбудит его и затащит в свою спальню, чтобы безжалостно трахнуть.

Этот мужчина по имени Тэ Му Джон всегда совершал шокирующие поступки, превосходящие его ожидания.

Не пытаясь сдерживаться, Му Джон долго прижимал тело Джу Бина, двигая бёдрами и давая волю своей похоти, а затем, закончив своё дело, холодно посмотрел на него и приказал уйти. И когда Джу Бин засуетился, он добавил ещё одно замечание:

– Ты забыл, как контролировать свои феромоны? Хочешь, чтобы я снова задушил тебя?

– Нет…! Я помню…

– Заставляешь меня делать лишние движения, раздражаешь.

Пробормотав это тихим голосом, Му Джон сердито уставился на Джу Бина. Когда Джу Бин осторожно вышел из комнаты, Му Джон использовал свой особый «талант управления феромонами», чтобы ветер закрыл дверь в спальню.

По его требованию Джу Бин перебрался из спальни в другую комнату, и после секса он вышел и заснул только потому, что Му Джон велел ему уйти. Всё, вплоть до того, что он поддался похоти и удовлетворил свои плотские желания, было волей Му Джона. Что же ему теперь делать, если его теперь раздражает даже малейшее неудобство, вызванное тем, что Джу Бин спит в другой комнате?

Угодить этому высокомерному хозяину было поистине изнурительно.

В конце концов, как только наступил следующий день, пришёл приказ от Му Джона: перевести спальню Джу Бина обратно в главную спальню. Но это не означало, что он снова мог спать рядом с Му Джоном, как раньше.

То есть они должны были заниматься сексом на кровати, а когда всё закончится, Джу Бину нужно не прятаться в другой комнате, а спускаться под кровать и спать там.

Поскольку главная спальня и так слишком просторная, нельзя ли просто поставить для него ещё одну односпальную кровать в углу комнаты? Джу Бин осторожно высказал своё мнение, задаваясь вопросом, насколько это осуществимо.

Му Джон дал разрешение попробовать, если он найдёт идеальное место, которое не мешало бы передвижению и не затрагивало бы положение его нынешней кровати. (Нынешнее положение кровати было идеальным: на неё не попадали прямые солнечные лучи, позволяя наслаждаться естественным освещением, но не слепила глаза.) Одним словом, Тэ Му Джон был ужасно эгоцентричен во всём. Чтобы удовлетворить свои сексуальные желания, которые могли возникнуть в любой момент, избежать необходимости делать лишние шаги, и удовлетворить желание спать спокойно, без посторонних глаз, Джу Бину приходилось спать в главной спальне, на периферии.

Прошлой ночью в спешке служанки постелили несколько толстых и мягких одеял под огромной кроватью, сделав для Джу Бина спальное место, похожее на низкую кровать.

Джу Бин, чувствуя себя обиженным, поклялся себе, что, что бы ни говорил Му Джон, он обязательно поставит себе нормальную кровать, но, лёжа на этой импровизированной груде одеял, он с удивлением обнаружил, что она твёрдая и удобная, а сон всегда легко накатывал на него.

На следующий день Джу Бин проснулся отдохнувшим, ему даже сны не снились, поэтому он решил пока использовать эту «кровать» из одеял ещё один день.

И с этой мыслью, несколько дней спустя, груда одеял превратилась в «кровать» Джу Бина. Но сам он нисколько не жаловался на это.

Старания омеги

И вот прошёл уже почти месяц с момента свадьбы. У них было немало сексуального контакта с Му Джоном, и часть из них сопровождалось без контрацепции, но, возможно, из-за того, что у Му Джона не было гона, беременность пока не наступала.

У альф, независимо от того, доминантные они или рецессивные, бывает гон, но у доминантных омег нет отдельного цикла течки, как у обычных омег. Отсутствие отдельного цикла течки - это не природное благословение, позволяющее комфортно жить. Это физиологическая особенность «постоянной возможности беременности», означающая, что они рождены так, чтобы беременеть при любом половом акте в любое время.

Из отведённого года уже прошёл месяц. Впереди ещё много времени, но Джу Бин уже начинал беспокоиться о том, что может не оправдать даже ожиданий семьи премьер-министра относительно его «способности легко беременеть». До свадьбы он думал, что его просто выгонят, и всё будет в порядке. Но, встретившись недавно с родителями, которые хотели бы всю жизнь прожить как родственники семьи премьер-министра, Джу Бин понемногу начал менять свои взгляды.

Между тем, хотя это были уже не те гости, которые раньше приносили подарки в качестве взяток, иногда всё же заходили аристократы, чтобы познакомиться с Джу Бином. Он несколько раз отказывался, помня приказ Му Джона не принимать гостей вообще, но не смог отказать даже тем, кто приходил с детьми, поэтому, предупредив дворецкого, несколько раз принял гостей. Однако он ни в коем случае не принимал обременительные подарки.

Сегодня был ещё один незапланированный визит. Он хотел отказать, но, узнав, что это соседи, просто открыл дверь. Это были женщины среднего возраста из соседнего района Ёнхи-дона и одна молодая девушка.

Женщины постарше тепло поприветствовали его, сказав, что живут в одном районе и хотят поддерживать хорошие отношения. После чего молодая девушка, стоявшая сзади, скромно протянула Джу Бину испечённое ею печенье. Только когда Джу Бин как следует разглядел её лицо, он не смог не растеряться.

Это была она. Новая невеста Квон Сэ Ёля.

– Господин, вы, наверное, впервые видите нашу дочь?

– Приятно познакомиться. Я Рю Чэ Ён.

– Приятно познакомиться. Спасибо за печенье, я с удовольствием попробую.

Джу Бину стало интересно, каковы истинные намерения матери и дочери, которые специально пришли сюда, хотя прекрасно знали, кто он. Похоже, они не столько хотели произвести хорошее впечатление на семью премьер-министра или подружиться с новым соседом, сколько увидеть Джу Бина и составить о нём своё мнение.

Когда они сидели на диване в гостиной и болтали между собой, это было так же неприятно, как заноза в горле. За исключением Чэ Ён и её матери, другие женщины, осматривая интерьер особняка, интересовались тем, чтобы воочию увидеть жизнь новобрачных сына премьер-министра, говоря, что у господина отличный вкус, якобы, чувствуется гармония в отношениях между мужем и его супругом (хотя где они это вообще увидели?). Тем временем взгляды Чэ Ён и её матери, казалось, прилипли к Джу Бину, наблюдая за каждым его движением. Они даже задавали странные вопросы.

– Господин, за уходом вашей кожей следят служанки?

– Одежда, которую вы сейчас носите, - это вкус вашего мужа? Или ваш собственный стиль?

Всякий раз, когда Джу Бин отвечал, мать иногда подавала дочери знаки глазами, как бы говоря «бери на заметку». Казалось, это означало «если хочешь заслужить расположение своего жениха, хорошо копируй Со Джу Бина». Зачем они идут на такие крайности…

Джу Бину стало очень неловко, и, чтобы сменить тему разговора, он заговорил о печенье, которое испекла Чэ Ён.

– Вы, наверное, заняты учёбой, но, похоже, у вас есть талант и в быту. Печенье очень вкусное.

– Да, с детства увлекаюсь выпечкой.

– Хо-хо~ С такими способностями, как у госпожи Чэ Ён, её муж даже не посмеет упомянуть о разводе~. Говорят, если у мужчины есть жена, которая хорошо готовит, он никогда не уйдёт из дома. Это касается не только простолюдинов, но и нас, аристократов~.

– Верно~ К тому же она красивая, хорошо учится, из хорошей семьи, с покладистым характером, да ещё и хорошо готовит~ Разве она не идеальная невеста?

Не мать, а другие женщины с шумом восхваляли её. Это была не ложь. Она была совершенством во всём. Она станет прекрасной парой для Сэ Ёля.

Но, несмотря на то, что эта безупречная женщина сейчас с жаждой наблюдала за Джу Бином, желая ему подражать, его настроение не улучшалось.

Помимо того факта, что он доминантная омега, в нём больше ничего особенного не было, в отличие от этой девушки. Чувство неполноценности давало о себе знать. Как и говорил Му Джон, у него полно времени, но он даже не приобрёл таких навыков, как кулинария, да и вообще не смог в чём-то преуспеть.

– Завидую… Хорошо бы и мне хоть в чём-то преуспеть…

Тут глаза Чэ Ён и её матери расширились. Выражение лиц словно говорило: «А чему тут завидовать?». Тогда другая женщина, которая не умолкала с самого начала, сладким голосом дала Джу Бину совет.

– Господин~ не просто завидуйте, а попробуйте сегодня вечером приготовить что-нибудь для мужа, даже если не умеете~. Я тоже иногда готовлю для мужа сама! Конечно, это не так вкусно, как то, что готовят слуги, но мой муж каждый раз влюбляется в меня без памяти~

– Верно. Попросите у слуг советов и попробуйте!

Слушая уговоры женщин, Джу Бин тоже понемногу загорелся энтузиазмом. Что же они говорили раньше?… Если уметь хорошо готовить, то муж даже не заикнётся об разводе?

На самом деле, хотя в журналах Джу Бина высмеивали как «инкубатора», выданного замуж в семью премьер-министра, строго говоря, это был брак по договору. Сам договорный брак сильно отличался от браков, которые заключают с целью «инкубаторства».  Потому что цель брака была не просто родить ребёнка и уйти: если он не сможет родить, его прогонят, а если родит, то останется в семье.

Джу Бин продолжал беспокоиться о том, что может не забеременеть. Он размышлял, есть ли способ заставить Му Джона продолжать нуждаться в нём, даже если он не забеременеет. Может, действительно стоит научиться готовить…

В конце концов, в тот вечер Джу Бин попросил повара научить его приготовить простой ужин, который он мог бы приготовить сам. Хотя атмосфера того времени, когда кулинария считалась женской добродетелью, была повсеместной, большинство женщин из аристократических семей вообще бы не пошевелили пальцем. Джу Бин тоже не задумывался о приготовлении пищи, не потому что он биологически мужчина, а потому что, живя как аристократ, он просто не чувствовал необходимости готовить сам.

Повар, видя, что это его первый раз, предложил попробовать приготовить не ужин, а завтрак, и научил его рецепту омлета, который бы подали на следующий день. Хотя все ингредиенты были подготовлены, Джу Бин всё попробовал сам, начиная с приготовления. Сначала у него плохо получалось, но после нескольких попыток омлеты стали получаться красивыми и круглыми. Пока Джу Бин в углу кухни уже ловко готовил омлеты без помощи повара, кухонные слуги спешно начали готовить ужин.

Пока Джу Бин был занят на кухне, Му Джон вернулся домой раньше обычного. В панике Джу Бин, в фартуке и с остатками сырых яиц на лице, выскочил в гостиную.

– Вы вернулись…

– …

Му Джон, столкнувшись с неожиданным видом Джу Бина, казалось, на мгновение потерял дар речи.

– Что ты делаешь?

– Я… готовил…

– Зачем?

– Просто… чтобы вы попробовали мою еду…

Му Джон, скривив лицо, как будто говоря, что он занимается всякой ерундой, поднялся на второй этаж. «Видимо, действительно не стоило этого делать…» Удручённый Джу Бин начал собирать разбросанные на кухне ингредиенты для омлета. Кухонная служанка поспешила к нему, остановив его, сказав, что они сами всё уберут, и предложив ему помыться. Джу Бин направился в уборную на первом этаже, чтобы умыться.

К тому времени, когда он вышел, Хи Джон тоже вернулся домой. Ужин был готов, поэтому все трое собрались в столовой.

Му Джон, переодевшись в удобный трикотажный домашнюю пижаму, взглянул на ужин с китайскими блюдами и вдруг спросил Джу Бина:

– Так что ты приготовил?

– …А? Я ничего из этого не готовил.

– Почему?

– Я… просто тренировался…

Услышав, что Джу Бин что-то приготовил, глаза Хи Джона загорелись любопытством. Это было не какое-то особенное или изысканное блюдо, но под взглядами двух мужчин Джу Бин не знал, куда себя деть.

– Принеси сюда.

– Ах…

Глупо отреагировав, Джу Бин тихо встал и направился на кухню. У слуг, озадаченных внезапным появлением хозяина, Джу Бин спросил про омлеты, которые готовил раньше, не выбросили ли они их. Тогда повар, который помогал Джу Бин, громко рассмеялся, выбрал три самых красивых омлета, ловко выложил их на блестящую тарелку и вынес.

– Вот, омлеты, которые господин готовил весь день.

– На самом деле, это для меню на завтрашнее утро… Я просто тренировался сегодня… Я сам ещё не пробовал.

– Вау! Невестка, это очень вкусно!

Му Джон посмотрел на тарелку и, ничего не сказав, взял ложку омлета. Перед ними были прекрасные китайские блюда, приготовленные опытным поваром и слугами, но Му Джон и Хи Джон сначала потянулись к его неумелому омлету. Джу Бин чуть не сошёл с ума от волнения.

– Э-э, ну как?

– Очень вкусно, невестка!

Судя по тому, что Хи Джон, попробовав один раз, не откладывал вилку и продолжал есть, похоже, было не так уж и невкусно. Джу Бин покраснел и посмотрел на Му Джона, в отличие от Хи Джона. Тем не менее, он молча доел всю тарелку с омлетом.

Он не мог поверить своим глазам. ДЖу Бин дрожал от страха, ожидая худшего: вдруг Му Джон швырнёт вилку и начнёт ругаться. Омлеты, приготовленные им, съели до последней крошки, кроме его собственного, отчего Джу Бин почувствовал неописуемую радость.

– Омлета было достаточно.

Впечатления Му Джона от того ужина ограничились лишь этим, не было каких-то особых комментариев. После омлета он съел ещё немало китайской еды, и его фраза казалась совсем неуместной. Тем не менее, Джу Бин странно чувствовал себя тепло и радостно.

В ту ночь у Му Джона и Джу Бина снова был секс. Это была поза, в которой Му Джон, сидя со скрещенными ногами, держал Джу Бина лицом к себе. В миссионерской позе можно было закрыть глаза или отвернуться, но в этой позе почему-то приходилось смотреть друг на друга. Выражение лица Му Джона было хорошо видно, поэтому Джу Бину было особенно неловко.

– Ха… мм…

По мере того, как удовольствие постепенно нарастало, Джу Бин начал двигаться сам и стонать. Му Джон, молча наблюдавший за ним, проник глубже своим членом, который стал твёрже, чем обычно, схватил тонкую талию Джу Бина и ускорился.

– Ммм… ах… хмм…! Му Джон-щи…

Иногда Джу Бин произносил его имя. В начале их отношений Му Джон жестоким образом подавлял его стоны, говоря, чтобы он не выдавал, что он мужчина, но когда Джу Бин начал называть его по имени во время секса, он больше не заставлял его молчать. Тем не менее, поскольку всегда существовала вероятность того, что Му Джон может схватить Джу Бина за шею и приказать ему замолчать, Джу Бин выработал привычку регулярно произносить имя Му Джона среди своих стонов.

Член Му Джона, казалось, стал ещё твёрже и извивался внутри него. Когда волна возбуждения, сводящая с ума, нахлынула, Джу Бин потерял силы и откинулся назад. Му Джон, державший его за таз, сменил позу, оставаясь внутри него. Джу Бин оказался снизу, а Му Джон, нависнув над ним и находясь лицом к лицу, схватил его за лодыжки, раздвинул их и вонзился глубже. Из дырочки Джу Бина хлюпали соки, вытекавшие, словно из неиссякаемого источника. Комната, пропитанная феромонами обоих,  наполнялась пьянящими стонами, звуком ударяющейся плоти о плоть и гармонией, создаваемой столкновением телесных жидкостей и гениталиями.

Му Джон, кончив трижды внутрь Джу Бина, отстранился и направился в ванную, чтобы принять душ. Джу Бин тоже лежал без сил, он уже собирался спуститься на свою постель под кроватью. Из-за трёх оргазмов подряд его ноги дрожали, и встать, чтобы спуститься, было невозможно. Он подумал, что будет менее болезненно, если просто скатиться с кровати и упасть на плотную груду одеял.

Бум-

Когда Джу Бин действительно перекатился до края кровати и упал на одеяла, Му Джон, который как раз закрывал дверь в ванную, посмотрел на него.

– Сегодня…

Джу Бин ожидал, что его отругают за подобное, но Му Джон произнёс неожиданные слова.

– Если тяжело, спи на кровати.

– А? Можно?

– Не заставляй меня повторяться дважды.

Как бы демонстрируя свой скверный характер, Му Джон холодно бросил это и закрыл дверь в ванную, начав принимать душ.

Но сегодня Джу Бин ощутил в Му Джоне нечто другое. Возможно, готовка собственными руками сработала, или он привык к Джу Бину. Когда Джу Бин забрался обратно на кровать и молча смотрел на Му Джона, который только что вышел из душа. Му Джон, увидев в темноте сверкающие глаза Джу Бина, покосился на него, как бы спрашивая, почему он не спит и смотрит на него.

– Му Джон-щи, сегодня… вам понравилось со мной?

– Что?

– Сегодня… было лучше, чем обычно?..

– Что значит лучше, чем обычно? С таким неумёхой в постели, как ты?

Джу Бин, с трудом выговорив слова, от которых его лицо пылало, получил от Му Джона ответ, который заставил его почувствовать себя неловко, он сразу же отвернулся. Джу Бин почувствовал, что совершил очередную ошибку, поэтому замолчал.

Он думал, что частые интимные отношениях улучшат совместимость и навыки, но, похоже, он по-прежнему был совершенно неуклюжим.

Поскольку Джу Бин приготовил и подал омлет, который по идее был в меню на сегодняшнее утро, ещё прошлым вечером, повар приготовил к этому дню бельгийские вафли. Джу Бину они безумно сильно понравились, поэтому он чувствовал себя счастливым уже после завтрака.

Когда Му Джон ушёл на работу, а Хи Джон отправился в университет, Джу Бин проводил время дома. Он укрылся толстым хлопковым одеялом и прилёг на диван, чтобы поспать, но служанка внезапно разбудила его, сообщив, что прибыл гость.

Гость? Опять?

Если это незнакомый человек, его можно нужно в дом, но нужно записать имя в список… Джу Бин медленно поднялся, чувствуя лёгкое раздражение.

Но гость уже зашёл внутрь и прошёлся по коридору даже без разрешения Джу Бина. То есть, это был не неизвестный человек, иначе бы дворецкий не пропустил бы его так легко.

Джу Бин вышел в коридор встретить гостя. Это действительно был не неизвестный человек. Это был человек, которого очень хорошо знал не только Му Джон, но и Джу Бин.

– Я собирался похвалить вас, если удастся прожить с Тэ Му Джоном месяц, но вы и правда справились.

Это был Хан Ки Ван.

Род Хан Ки Вана ведёт свою историю с самого начала эпохи Чосон, на протяжении поколений являясь глубоко укоренившимся военным кланом, дававшим стране военных чиновников высшего второго ранга и выше.

Даже в военные годы, когда сословие янбан распадалось и рассеивалось, прямые потомки семьи Хан стойко сохраняли могущество своего рода. И теперь они вновь возродились как семья генералов.

В семье Хан, если рождается альфа, его готовят к военной карьере. Отец Ки Вана, Хан О Су, родился бетой и был вторым сыном, поэтому он оставил военное поприще и смог основать корпорацию «Хэсон», построив дистрибьюторский бизнес на основе огромного богатства и земель семьи. Сейчас семья Ки Вана владеет самым крупным состоянием среди всех сохранившихся янбанских родов.

В соответствии с семейной традицией, старший брат Ки Вана, проявившийся как альфа, ныне является генералом с тремя звездами. Родители, естественно, ожидали блестящей военной карьеры и от самого Ки Вана, проявившегося не просто как альфа, а как доминантный альфа.

Однако Ки Ван не желал этого. Дело в том, что ни бойня, ни сражения, ни оружие не соответствовали его жизненным целям.

Прекрасное, ароматное, изысканное.

Всё, что Ки Ван ценил в жизни, обычно обладало этими тремя качествами.

Рождённый в достатке, он хотел наслаждаться только богатством, комфортом и приятными вещами. Разве есть причина жить иначе?

Поэтому, приготовившись стать изгоем в семье, он отделился от неё, как только ему исполнилось двадцать. Оставив позади подростковые годы, в течение которых он проводил ночи с женщинами, когда наступал период гона, он начал активно искать удовольствия.

Не желая быть ни военным, ни (пока) бизнесменом, Ки Ван использовал неиссякаемые семейные богатства, чтобы общаться с женщинами по своему вкусу и предаваться наслаждениям. Родители, надеявшиеся, что он «одумается», уже наполовину сдались, а его разгульная жизнь не показывала никаких признаков угасания.

Независимо от возраста, комплекции, была ли она дворянкой или простолюдинкой, омегой, бетой или альфой - Ки Ван встречался с кем угодно без разбора, если видел в ней какую-то изюминку. Под «встречей» подразумевалось, конечно, лишь физический контакт и удовольствие. Ки Ван ненавидел отношения, требующие глубокой эмоциональной вовлечённости.

Со временем Ки Ван стал предпочитать женщин, которые уже были замужем или у которых был возлюбленный. И дело было даже не в его фетише, а просто потому, что с ними было удобнее. Такие отношения было проще всего закончить, и партнёры меньше склонны были проявлять одержимость.

Это также повлияло на его решение выбрать Со Джу Бина в качестве своей «цели». Поскольку он объявил о своей помолвке на дебюте, на котором было приковано внимание всего высшего общества. Что могло быть лучше для тайной интрижки с последующим необременительным разрывом?

Ки Ван наблюдал за выходом Со Джу Бина на сцену со второго ряда. «Полукровка» - наполовину простолюдин, «доминантная омега», родившийся мужчиной … Когда родители настояли на отправке Ки Вана в армию, создав вакуум в его светской жизни, он лишь слышал слухи о том, как семья этого мужчины-омеги разорилась и пала.

Известие о его возвращении в светское общество с помощью помолвки заставило Ки Вана наблюдать за происходящим с любопытством. Наверное, он был не единственным, у кого перехватило дыхание от того, как тот сверкал в тот день.

Ки Ван всегда любил женское тело, с его изящными, мягкими изгибами. Глядя на плоскую грудь и худощавое телосложение Джу Бина, трудно было представить такую физическую красоту. Вместо этого казалось, что вся его красота как доминантной омеги сосредоточена на его лице.

Когда же Ки Ван посетил оранжерею и увидел спящего от опьянения Джу Бина, то понял, что дело не только в красивом лице. Чистая, длинная линия шеи и ключицы тоже захватывали дух. Он казался невзрачным, но Ки Ван почему-то чувствовал, что будет выглядеть ещё красивее, когда тот разденется.

А когда он украл у него поцелуй, то признал, что даже его феромоны соблазнительны. Не резкий, бьющий в нос запах, а тонкий, распространяющийся аромат цветка, что свойственно доминантной омеге. Многие думают, что у доминантных омег феромоны должны быть сильными, но Ки Ван хорошо знал, что на самом деле они очень лёгкие и ненавязчивые.

Партнёры для свиданий всегда были для него взаимозаменяемы. Даже встречаясь одновременно с несколькими, он не видел между ними особой разницы. Однако на сей раз, в отличие от обычного, он уделял Джу Бину чуть больше внимания, чем другим женщинам, соблазняя его.

Даже во время свидания с другой женщиной, если он встречал Джу Бина, он иногда отменял свидание, чтобы уделить ему больше внимания. Почему-то он чувствовал, что Джу Бин требует больше усилий, и это было весьма необычно.

Наконец, заманив Джу Бина в спальню и взяв его тело в свои руки, Киван подумал, что это желанное тело, слишком ценное, чтобы от него отказаться после нескольких встреч. Проведя с ним более восхитительную ночь, чем он ожидал, Ки Ван даже почувствовал некое душевное волнение.

Возможно, они могли бы продолжить тайные встречи за спиной его жениха. Даже если бы Джу Бин отказался, Ки Ван точно приложил бы все усилия, чтобы не отпустить его.

Если бы не те слова, которые Джу Бин выпалил после того, как всё закончилось.

– Я… должен сказать Сэ Ёлю, верно? Только тогда мы с Ки Ваном-щи сможем начать встречаться или обручиться…

У Ки Вана будто бы опустела голова. Почему этот наивный парень ждал от него чего-то подобного? Тело Джу Бина ему безумно понравилось, а настроение было на высоте. Зачем же Со Джу Бин охладил идеальные отношения, которые можно было бы чисто и без скандала прекратить, разрушая всё…?

В обычной ситуации он бы просто потерял интерес к надоедливому партнёру. Но, должно быть, потому, что это тело впервые за долгое время так ему приглянулось, что Ки Ван даже начал злиться.

Поэтому он отреагировал холоднее обычного. Обычно он был человеком, который соблюдал правила приличия с теми, с кем проводил ночь, но тот день стал исключением.

Со Джу Бин ушёл, и Ки Ван думал, что сможет всё забыть. Это останется всего лишь ещё одной привлекательной, но слишком быстро закончившейся связью. Он никак не ожидал, что его имя появится на страницах сплетнических журналов.

Началось давление со стороны родителей, которые обычно лишь ворчали, но не вмешивались серьёзно. Они грозили отобрать особняк, снова отправить его в военно-морскую академию. Добавились и яростные нападки женщин из высшего общества, которых он бросил и которые затаили на него обиду. У Ки Вана разболелась голова. Он понял, что слишком легкомысленно отнёсся и отверг этого несносного Со Джу Бина.

Когда он услышал, что его старый друг Му Джон, с которым они росли вместе, планирует жениться на Со Джу Бине, первой его реакцией была усмешка. Зная лучше других отвращение Му Джона к отношениям с мужчинами, он задавался вопросом, выживет ли Джу Бин, и почему-то чувствовал странное предчувствие, что даже Му Джон может поддаться его чарам. Одним словом, ему стало очень интересно, что из этого выйдет.

Любопытство по поводу их брака заставляло его листать сплетнические колонки, но там были только слухи. «Зачем мне, близкому знакомому, который может увидеть их лично, читать эти журналы?» - подумал он и решил навестить Му Джона.

Му Джон, который изначально даже не обратил внимания на то, что Джу Бин когда-то был связан с его другом, неожиданно не стал предоставлять такую возможность, когда Ки Ван намекнул о визите в их новый дом после свадьбы.

Причина была не в том, что он был занят или ему было лень. Ки Ван почувствовал, что Му Джон хотел спрятатьДжу Бина.

Сегодня Ки Ван на всякий случай заглянул в новый дом Му Джона. Обычно в это время тот уже на работе, погружённый в дела, так что его отсутствие было ожидаемым.

И хозяин дома, Со Джу Бин, вышел встречать его в главном зале. Он по-прежнему был красив.

– Здравствуйте, господин. Давно не виделись, - широко улыбнулся Ки Ван. Он не собирался насмехаться. Это была естественная улыбка при виде прекрасного, смешанная с абсурдной мыслью о том, насколько забавна сложившаяся ситуация.

– Зачем вы пришли?

– Я хотел повидаться с Му Джоном. Но его здесь нет.

– Раз нет, можете уходить обратно.

То, что Джу Бин ведёт себя с ним холодно, было естественно. Ки Ван, улыбаясь так, что на щеках заиграли ямочки, протянул красиво упакованную ароматическую свечу, привезённую из Швейцарии.

– Почему вы так негостеприимны? Мне бы хотелось пройти.

– …

– Это ароматическая свеча из Цюриха. Зажигайте её каждую ночь в спальне. Неужели вы не можете отпустить прошлые обиды, и относиться ко мне как к другу вашего мужа?

– Проходите…

Джу Бин нехотя впустил его. Следуя за Джу Бином, которым с которым было легче справиться, чем с ребёнком, Ки Ван никак не мог убрать улыбку с лица.

Хотя на улице ещё было прохладно, Джу Бин привёл его к чайному столику на террасе. Ему не хотелось усаживать Ки Вана в уютной гостиной, где он обычно проводил время. Пока служанка подавала тёплый чай и рисовые лепёшки, они молчали.

– Выпью с удовольствием.

Неужели альфы не подвержены влиянию холода? В отличие от него самого, который начал понемногу дрожать, Ки Ван не проявлял никаких признаков того, что ему холодно. Это раздражало Джу Бина. Сделав глоток чая, Ки Ван внезапно задал вопрос, который разозлил его ещё больше.

– Итак, вот что мне больше всего любопытно.

– Что именно?

– У вас с Му Джоном всё хорошо… в постели?

Какой же сумасшедший ублюдок.

С интересом глядя на шокированное лицо Джу Бина, Ки Ван продолжил:

– Число женщин, с которыми я переспал, перевалило за три сотни, да и сам Му Джон тоже не был девственником, так что должно же быть какое-то совпадение…

– …

– Но как ни странно, у меня и Му Джона ни разу, даже случайно, не было одного и того же партнёра. Мы не специально избегали этого, просто так получалось.

– И…что?

– Значит, Со Джу Бин-щи, вы - первый. Забавно, не так ли?

– Ха…

– Кто бы мог подумать, что я и Му Джон станем… так сказать, «коллегами по постели»… Ха-ха.

Джу Бин, который ещё недавно дрожал от холода, а теперь, видимо, от злости, принялся обмахиваться веером, пытаясь остудиться. Это было так смешно, что Ки Ван едва не расплакался.

– Вы же спите с кем попало, разве неизбежно то, что рано или поздно, появится общий партнёр.

– Ну не знаю… Мне кажется, может, вы и вышли за Му Джона из-за того, что переспали со мной? Если бы этого не случилось, разве рядом с вами сейчас был бы не господин Квон?

Возникло желание ударить Ки Вана по лицу за такую наглость, словно он уже давным-давно потерял совесть. Не обращая внимания на реакцию, он продолжал задавать вульгарные вопросы:

– Вот мне и интересно. Раз уж вы переспали с двумя, есть разница, кто лучше, а кто хуже? Среди людей, с которыми я был, нет тех, кто бывал с Му Джоном. Вы - единственный, у кого я могу об этом спросить.

– Почему вам это интересно?

– Раньше была одна женщина, с которой спал Му Джон. Она потом рыдала и говорила, что не может его забыть. Как вы думаете, что с ней случилось?

Джу Бин не смог задать встречный вопрос. Почему-то он боялся, что ответом будет «умерла».

– Просто с тех пор мне любопытно… Насколько же мой друг хорош в постели?

Джу Бин абсолютно не собирался отвечать на эти бесстыдные и странные вопросы Ки Вана, но сам того не замечая, начал сравнивать их подход к сексу. Как и говорил Ки Ван, дело было не в том, кто лучше или хуже.

Хотя с Ки Ваном у него был первый опыт, и сравнивать их в полной мере не совсем корректно, но если пытаться… Секс с Ки Ваном начинался с эротических ласк. Он был мягким, но настойчивым, постепенно разжигая страсть, и в итоге больше напоминал погружение в сладкий сон. Му Джон же нёсся, как взбесившийся локомотив - грубо, безудержно, выжимая безжалостное, первобытное наслаждение.

Но самая большая разница заключалась в том, что тех обжигающих, страстных ласк, что дарил ему Ки Ван, он не получал от Му Джона ни разу.

– Сегодня… было лучше, чем обычно?..

– Что значит лучше, чем обычно? С таким неумёхой в постели, как ты?

Разговор с Му Джоном о сексе прошлой ночью, казалось, снова прокручивался в голове Джу Бина.

– Ки Ван-щи…

– Что?

– Когда вы были со мной… вы говорили, что вам было очень хорошо, верно?

– Так и было…действительно хорошо. Я не лгу.

Возможно, это были просто манеры, но Ки Ван казался довольным сексом с Джу Бином. Му Джон же, напротив, считал его совсем неискушённым. Быть может, он и не утруждал себя ласками именно потому, что он не доставлял ему такого удовольствия, ради которого стоило бы стараться.

– Ки Ван-щи, если вы переспали с таким количеством людей…

– Да, и что?

– Никогда не думал, что буду просить вас о такой услуге…

– Говорите.

– Не могли бы вы мне рассказать о технике партнёра… которая доставила вам наибольшее удовольствие?

И что же мне теперь делать с этим сорванцом?

Даже у такого опытного во всём Ки Вана язык на миг заплёлся от такой неожиданной просьбы. Нахмурив брови, он какое-то время молча смотрел на Джу Бина.

– А! Я не прошу показывать наглядно!.. Только… словами! Достаточно просто объяснить словами! - поспешно добавил Джу Бин, поняв, что Ки Ван что-то неправильно истолковал. Ещё мгновение назад он был беззащитен перед откровенными сексуальными домогательствами, а теперь вдруг перестроился и сам включился в разговор о сексе… Ки Ван смотрел на него с любопытством и задал ехидный вопрос:

– Почему? Му Джон говорит, что вы его не удовлетворяете?

– Я… я такого не говорил…

– Ха-ха-ха…

Ки Ван рассмеялся, чувствуя себя дедушкой, который наблюдает за внуком.

Ну конечно, как же иначе…Опять зря завёл с этим человеком разговор?..

С ощущением, что он снова допустил ошибку, Джу Бин прикусил губу и попытался завершить беседу, делая вид, будто ничего не было.

Хотя прошло всего минут десять, из-за прохлады казалось, что они пробыли на улице слишком долго. Пора было выпроводить Ки Вана.

– Было приятно поболтать. Спасибо за подарок, я передам его Му Джон-щи…

– Я вам расскажу. Подойдите сюда.

Что? Те самые «ночные техники»? Неужели? Серьёзно?

На мгновение поколебавшись и подумав, стоит ли доверять этому человеку, Джу Бин сделал шаг и приблизился к Ки Вану. Смотреть ему в глаза было почему-то стыдно, поэтому он уставился на глубокие ямочки на щеках. И вдруг тот схватил его за запястье.

– Ой! Зачем вы трогаете?! Я же просил объяснить словами!

– Объяснить словами не так-то просто. Я не буду ничего странного делать. Просто смирно стойте.

«Вот…», - Ки Ван поднял руку Джу Бина и поднёс её к воротнику своей рубашки.

– Мне же нужно знать, как вы это делаете, чтобы что-то подсказать, верно? Когда начинаете заниматься любовью, вы раздеваетесь сами? Или просто лежите, а Му Джон всё делает за вас?

Джу Бин задумался. Чаще всего они мылись и раздевались по отдельности. Бывало, Му Джон не раздевался сам, а лишь стягивал с Джу Бина низ одежды…

А однажды он и вовсе порвал на нём одежду, оставив голым. Сам же Джу Бин никогда не прикасался к его вещам.

– Обычно… мы раздеваемся по отдельности, или Му Джон-щи раздевает меня…

– Так я и думал.

Все ещё держа руку Джу Бина на своём воротнике, Ки Ван начал двигать ею, заставляя расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Когда расстегнулись первая и вторая пуговицы, рубашка разошлась, обнажив ключицы.

– Это не совсем «приём», о котором вы говорили. Просто… в неожиданные моменты вы можете сами расстегнуть пуговицы на Му Джоне, развязать его галстук… а потом незаметно просунуть руку ему на шею или на грудь…

Ки Ван продолжал двигать рукой, и рука Джу Бина, которую он держал, тоже скользнула под рубашку.

Ладонь Ки Вана, покрывавшая руку Джу Бина, была горячей, а грудь под тканью тоже излучала высокую температуру тела. Ладонь Джу Бина не по его воли скользила туда-сюда по обнажённой, мускулистой груди. Джу Бин, из-за жара чужого тела, затаил дыхание и попытался отдёрнуть руку.

– Не нужно использовать какие-то специальные приёмы в постели. Если с самого начала создать такую атмосферу, альфа сам набросится на вас.

Ки Ван не ослаблял хватку, и, как ни старался, Джу Бин не мог освободить свою пойманную руку. Рука Джу Бина переместилась с груди Ки Вана на его подтянутый пресс. Хоть это и происходило не по его воле, а по умыслу Ки Вана, схватившего его руку, Джу Бин чувствовал себя извращенцем.

Это было уже крайне опасно. Феромоны Джу Бина начали выделяться. В тот миг, когда он поднял голову, чтобы попросить отпустить его руку, он встретился взглядом с карими глазами Ки Вана, смотревшего на него сверху вниз. Тот тоже уже выпускал феромоны, напоминающие аромат мяты.

Джу Бин не мог не поддаться. Когда он пришёл в себя, то осознал, что лицо Ки Вана теперь находилось совсем рядом. Его рука всё ещё была под рубашкой, скользя по горячей коже.

В тот миг, когда губы уже готовы были соприкоснуться, Ки Ван внезапно отдёрнул руку Джу Бина и отстранился.

– Ладно… хватит.

Джу Бин стал тяжело дышать, чувствуя, как силы его покинули его. По какой-то причине он чувствовал себя обманутым. Ему было не по себе, словно он попал под какое-то заклятие чёрной магии.

– Теперь ты в браке. Нужно вести себя подобающе, так что я перестану тебя дразнить.

«В конце концов, я не трогаю жён друзей», - спокойно бросив эти слова, Ки Ван развернулся и покинул террасу. Джу Бин был сильно возмущён тем фактом, что этот человек сам ворвался в его дом, приставал к нему, а теперь ведёт себя так, будто только Джу Бин поддался искушению, а он сам сохранял самообладание.

– Уходите скорее. И, насчёт того, что произошло сегодня…

– Если вы сами ничего не скажете, так кто узнает? - подмигнув, Ки Ван приготовился уходить.

Сказав, что в следующий раз зайдёт, когда Му Джон тоже будет дома, он открыл парадную дверь и своими длинными шагами вышел. Он исчез так же стремительно, как и появился, прежде чем Джу Бин успел опомниться.

Больше нельзя попадаться в лапы этого человека…

Признав, что он снова едва не совершил ошибку, Джу Бин тем не менее с облегчением вздохнул, что не случилось ничего более серьёзного, и опустился на диван.

Он так и не заметил одного из слуг, что наблюдал за ними с террасы с самого начала.

Начало недопонимания

Лекции в Корейском университете, считающимся ведущим учебным заведением страны, оказались не столь академичными и профессиональными, как надеялся Хи Джон. Его разочарование настигло всего через день после зачисления в начале марта, когда он с воодушевлением вошёл в аудиторию. Стало очевидно, что метод обучения мало чем отличается от школьного, где он открывал учебник и отмечал материал, который попадётся на экзамене. Он хотел новую учебную программу - дискуссий, как на европейских философских курсах, или свободного участия в психологических экспериментах, как в американских колледжах. Но, по-видимому, корейское высшее образование ещё не достигло уровня, способного удовлетворить его академические устремления.

Не имея другого выбора, он зашёл в библиотеку и стал просматривать книги по психологии, не связанные напрямую с лекциями. Когда в голове возник образ Со Джу Бина, одного из тех, кто в последнее время чаще всего крутился в его мыслях, сразу стало ясно, какую категорию книг выбрать из множества психологических трудов.

Взяв несколько книг Фрейда и Юнга об формировании бессознательного и подавленной личности под влиянием среды, он захотел немного освежить голову.

– Как неожиданно, что вы берёте книги в библиотеке… Я думала, такие, как Тэ Хи Джон щи, покупают новые книги, - покраснев, решилась заговорить девушка, работавшая библиотекарем.

«Пристала же…» - подумал Хи Джон, но из-за характера не мог этого показать.

– На покупку таких книг уходит много времени, а я хочу почитать их сразу же, как вернусь домой. К тому же, в библиотечных книгах можно найти следы предыдущих читателей, в этом есть своя прелесть.

Услышав такой развёрнутый ответ, библиотекарша залилась румянцем. Она подумала о том, что в следующий раз надо на каждой карточке книг, которые может взять Тэ Хи Джон, написать своё имя. Тогда он может заинтересоваться этой интеллектуальной девушкой, которая прочитала книги раньше него…

Так или иначе, Хи Джон планировал прочитать книги сегодня вечером и, если качество перевода окажется удовлетворительным, попросить дворецкого купить оригиналы. У него не было желания подолгу держать в руках книги, повидавшие на своём веку стольких людей.

Как только он сел в машину, припаркованную у библиотеки, Хи Джон быстро открыл книгу.

Предлогом для жизни отдельно от родителей было то, что вид его, возвращающегося из школы на роскошном автомобиле с водителем из семьи премьер-министра, вызывает у студентов чувство диссонанса, но нынешняя машина, ответственная за его возвращение домой в дом Му Джона, тоже принадлежала семье премьер-министра.

Честно говоря, главной причиной переезда было желание немного вырваться из-под опеки матери Ми Ён. Заодно можно было помочь невестке, которая, казалось, с трудом адаптировалась в новом доме. Таким образом, ему удалось одновременно убить двух зайцев одним выстрелом.

Сейчас причина жизни в доме брата и невестки свелась практически к одной. Под предлогом защиты невестки от властного обращения брата и создания комфортной обстановки проживания для неё. Не понимая, какую именно форму принимают его чувства, Хи Джон считал, что это тоже лишь чувство долга и сострадание как члена семьи.

– Молодой господин, вы вернулись.

Хотя март был ещё холодным, Джу Бин, видимо, желая почувствовать весну, был одет в развевающуюся небесно-голубую пижаму и ярко улыбался.

Хи Джон знал, что прошлой ночью невестка снова вступала в грубые физические отношения с Му Джоном и её тело ослабло. На следующее после близости утро у Джу Бина обычно были потрескавшиеся уголки губ, а на запястьях и других местах виднелись синяки от сильной хватки.

Увидев даже сейчас незнакомый отпечаток ладони на внутренней стороне его нежного запястья, у Хи Джона сжалось сердце.

На самом деле, этот след оставил Ки Ван, который днём не отпускал руку Джу Бина и дразнил его, но Хи Джон не мог этого знать.

Наверняка ему тяжело…

Глядя на Джу Бина, который сейчас изо всех сил старался не показывать вида, Хи Джон ласково спросил:

– Утром вы выглядели неважно, сейчас всё в порядке?

– Вообще-то, сегодня утром вафли были такими вкусными, что, может, поэтому после вашего ухода мне стало лучше, молодой господин. А днём я ещё и рисовые пирожки поел, поэтому мои силы однозначно вернулись.

Ответ был до странности простым и детским. Опасаясь, не является ли это одним из предвестников инфантильного регресса* из-за тягот реальности, Хи Джон не спускал с него встревоженного взгляда.

*Инфантильный регресс - В психологии это защитный механизм, при котором человек под воздействием стресса, усталости или травмы бессознательно возвращается к более ранним, детским стадиям развития. Это может проявляться в виде плаксивости, чрезмерной зависимости, эгоцентризма, упрямства или простых, «детских» способов решения проблем.

– Чем вы занимались сегодня днём?

– Сегодня? Сегодня… а…

Джу Бин странно ответил, на мгновение заколебавшись. Стоит ли говорить Хи Джону о визите Ки Вана днём? Скрывать было нечего, и так или иначе он узнает, но почему-то не хотелось говорить.

С другой стороны, Хи Джон, произвольно восприняв такое поведение Джу Бина как нечто необычное, после некоторого раздумья предложил ему попробовать какую-нибудь несложную социальную активность или вступить в клуб. Он подумал, что это будет хорошим способом помочь ему вернуться к реальности, вместо того чтобы просто сидеть дома.

– …

Предложение Хи Джона показалось Джу Бину довольно хорошим, и его глаза заблестели. Казалось, подойдёт и кафе, где он раньше работал, да и другую работу, наверное, тоже можно найти.

Джу Бин сразу поднялся в спальню на втором этаже, открыл ящик прикроватной тумбочки и достал коробку с разными мелочами. Там он нашёл визитку сотрудника рекламной компании, полученную в первый день работы в кафе.

Неожиданно проявив быструю решимость, Джу Бин тут же позвонил. Было ещё не пять вечера, так что человек, давший визитку, должен был быть в офисе.

Сотрудник рекламной компании ответил, что на следующий день приедет к дому Джу Бина. Вместо того чтобы сообщать точный адрес, Джу Бин договорился встретиться с ним в кафе в десяти минутах ходьбы и повесил трубку.

На следующий день, когда он пришёл в кофейню в назначенное время, в 2 часа дня, он увидел человека в солнцезащитных очках, выглядевшего очень стильно даже в помещении. Тот тоже сразу узнал Джу Бина и поприветствовал его дружелюбным жестом.

– Я приходил в то кафе, поскольку от вас так и не получил звонок. Но сотрудники сказали нечто совершенно неожиданное. Что вы - отпрыск из янбанской семьи?

– Да…

– Даже если вы из янбанской семьи, которая испытывает финансовые трудности, вы можете заниматься такой работой, в этом нет ничего постыдного. Наоборот, я подумал, что это похвально, что вы так трудолюбивы. Но когда узнал, что вы сразу же уволились, подумал, что, видимо, работа вам не подходит.

Джу Бин хотел сказать, что за это время он вышел замуж и делает это не из-за денег, но сдержался. Он не собирался раскрывать, за кого именно вышел замуж.

Рекламщик перед ним казался человеком, много знающим о жизни, чувствительным к новым тенденциям и обладающим весьма изысканным вкусом, но не тем, кто покупает подписку на сплетнические журналы и следит за жизнью янбанских кругов. Для него Джу Бин оставался просто отпрыском обычной янбанской семьи, попавшей в трудное положение. И так было гораздо лучше

– Поскольку это ваша первая работа, то может быть немного трудно. Но когда привыкните, то всё станет намного проще. Размер оплаты больше чем в кафе. А если всё пойдёт хорошо, ваша ценность станет только больше.

В прошлый раз рекламщик предлагал сняться в телевизионной рекламе, но посоветовал начать с журнальной рекламы, съёмка которой состоится через несколько дней. Джу Бину этот вариант тоже понравился, так как он был менее стрессовым, чем телереклама, где требовалось играть роль и запоминать текст.

Рекламщик показал журналы, что принес с собой, Джу Бин тоже был знаком с ними. «Noblesse», «Siren», «Life&Car»… «Noblesse» был журналом интерьеров для высшего класса, который Джу Бин просматривал в начале брака. «Siren» - журналом моды класса люкс для женщин, а «Life&Car» был похожим журналом для высшего класса, но его целевой аудиторией были молодые, состоятельные мужчины.

Рекламщик показал отмеченные места в журналах. На них занимали не одну, а две страницы рекламы с моделью в роскошных украшениях.

– Когда вы упомянули о том, что семьи янбанов, мне в голову пришла одна идея. Ваше лицо настолько элегантно, господин Джу Бин, что идеально вписывается в такую обстановку. В этом журнале есть не только женские украшения. Основные продукты - браслеты и ожерелья, которые очень хорошо соответствуют вашему стилю.

Это были рекламы элитных ювелирных украшений, размещённые в журналах для богатых. Тогда янбаны тоже смогут увидеть рекламу Джу Бина.

А что же в этом плохого? Я хоть и появлялся в сплетнических журналах, но не получал ни копейки и лишь подвергался насмешкам. Если так придётся появляться перед янбанами, лучше быть моделью в красивых позах…

Вернувшись домой, Джу Бин открыл прошлый выпуск «Noblesse», который он выписывал ранее. Издание отличалось от показанного рекламщиком, но реклама украшений была той же. Развернув журнал по горизонтали, она оказалась довольно большой, возможно, напечатанное лицо модели было почти того же размера как настоящее. На Джу Бин, хотя и не столь роскошная, как тиара, которую он получил на дебюте, висело множество довольно дорогих на вид драгоценностей, отчего всё это смотрелось тяжеловесно. Джу Бин решил, что нужно осторожничать во время съёмки, чтобы не испортить их.

За окнами стало темно, и вечер подкрался незаметно. Машина, в которой ехал Му Джон, открыла ворота и подъехала, направив свет фар на окно гостиной. Джу Бин накинул на себя один кардиган и вышел из дома, чтобы подождать Му Джона. Встреча у входной двери стала для него неосознанной привычкой, которая проявлялась всякий раз, когда он чувствовал непреодолимое желание попросить о чём-либо.

Му Джон мельком взглянул на Джу Бина, встречавшего его, и как всегда равнодушно прошёл внутрь дома.

Джу Бин тоже последовал за ним внутрь, но внезапно Му Джон остановился.

Джу Бин носом ударился в его широкую спину.

– Ух…

– Не собираешься включать мозги, когда это нужно?

Джу Бин не знал, почему он внезапно остановился, но причина столкновения была не по его вине. Не осмелившись прямо спросить его, он тихо потер нос и опустил взгляд.

– Не надо идти за мной следом, лучше держись рядом.

– …

Что? Казалось, Му Джон всё-таки замечал, как тот выходил, чтобы поприветствовать его, и как он шёл следом, потому что отставал.

Он что, остановился, чтобы подстроиться под мой шаг?

Хотя Джу Бин редко выходил к входной двери, чтобы поприветствовать Му Джона, это был первый раз, когда Му Джон замедлил шаг, чтобы идти вместе с ним. Му Джон посмотрел на ошеломлённого Джу Бина с раздражением, а затем, как ни в чём не бывало, быстро вернулся на второй этаж.

Поскольку служанка сказала, что ужин придётся подождать примерно двадцать минут, Му Джон переоделся в удобную одежду и ушёл в кабинет на первом этаже. Джу Бин тихонько подошёл к Му Джону. Он должен сообщить ему о начале работы моделью и попросить разрешения.

– В чём дело?

Му Джон почувствовал приближение Джу Бина по лёгким шагам, но не обернулся. Джу Бин протянул прошлый выпуск «Noblesse», что держал с момента встречи за дверью.

– Я хочу начать… работать…

– Работа?

– Просто… Хочу найти занятие помимо жизни дома… Найти себе хобби, участвовать в общественной деятельности…

Му Джон молчал, смотря на Джу Бина своим обычным безэмоциональным взглядом. Этот взгляд, способный вызвать беспокойство даже у невиновного, никогда не становился привычным.

– Это о том, что ты держишь в руках?

– Ах, да!

Джу Бин раскрыл журнал, показывая страницу с рекламой. Из-за толщины журнала страницы плохо фиксировались, скользя по пальцам. На следующей странице после рекламы была представлена информация о товарах иностранной ювелирной компании: одна сторона содержала оригинальный английский текст, противоположная - перевод на корейский.

– Это первое, с чего я планирую начать уже через два дня… Я давно интересуюсь и хорошо разбираюсь в западных драгоценностях… Человек, предложивший эту работу, сказал, что эти украшения хорошо подходят мне, и мой образ сможет хорошо соответствовать им… Так я получил это предложение.

Его родители, сами не имевшие особых достижений, считали работу в сфере развлечений или модельного бизнеса недостойной. Му Джон был старшим сыном семьи премьер-министра, политиком. Хотя он молод, его статус и репутация несомненно выше, чем у родителей Джу Бина. Джу Бин беспокоился: сможет Му Джон понять и поддержать этот выбор?

– Попробуй тогда?

– Правда?

Джу Бин, не ожидавший такого быстрого согласия, едва не подпрыгнул от радости. Восторг был не столько от возможности заниматься модельной работой, сколько от того, что Му Джон легко поверил в его выбор и разрешил.

Му Джон, безусловно, был человеком страшным и суровым. Презрение или пренебрежение к Джу Бину казались естественными, а о супружеских чувствах не могло быть и речи - он всегда держался холодно. Но когда Джу Бин, вспоминая его жестокость, гасил в себе любые надежды, порой неожиданно обнаруживал проявления неожиданной снисходительности.

Например, во время еды, когда обычно запрещалось издавать звуки, в дни, когда подавали особенно любимые Джу Бином блюда, он закрывал глаза на любые звуки.

Когда Джу Бин выделял феромоны, Му Джон давил на него своей агрессивной аурой, но если у Джу Бина наворачивались слезы, он нехотя отступал.

Тот, кто говорил, что не ненавидит мужские стоны во время секса, часто позволял Джу Бину стонать, произнося его имя.

Также, если секс был удовлетворительным, он позволял Джу Бину оставаться на кровати и спать вместе, не выгоняя его вниз.

Короче говоря, это была терпимость, при которой на самые естественные вещи - еду, звуки, сон - налагались нелепые ограничения, а иногда давалась лишь крошечная, с ноготь, свобода. И всё же для Джу Бина это имело огромное влияние, вселяя надежду, что с разрешением или снисходительностью Му Джона всё будет хорошо. Он совершенно не осознавал, что его приручал тот, кто его подавлял. Более того, сейчас Джу Бин даже испытывал огромную благодарность к Му Джон лишь за то, что тот не препятствовал его желаниям.

Однако до сих пор они и не подозревали, что думают совершенно о разном.

Когда Джу Бин раскрыл страницу с рекламой, чтобы показать модель в западных украшениях, Му Джон обратил внимание на следующую за рекламой статью о ювелирных изделиях. Он, естественно, предположил, что Со Джу Бин хочет заняться переводом с английского в качестве хобби. Для аристократов владение английским было так же привычно, как и знание китайских иероглифов, так что для Со Джу Бина перевод с английского должен был быть проще простого.

Му Джон, вопреки своему характеру, просто подумал: «Видимо, Со Джу Бин сильно скучает, сидя дома», и на этом успокоился.

Даже не подозревая о том, что между ними произошло недопонимание, Джу Бин был просто вне себя от радости. До наступления ужина, он приготовил омиджа* и подал его Му Джону. Наблюдая, как тот молча пьёт его, сердце трепетало.

*Омиджа - пунш из ягод лимонника с фруктами.

Му Джон, как обычно, лежал в постели, продолжая читать газеты, которые не успел из-за занятости утром. Джу Бин лежал груде одеял под кроватью.

– …

Он сев, перестав лежать, и внимательно посмотрел на Му Джона. Му Джон почувствовал взгляд и посмотрел на Джу Бина - он видел только лоб и глаза Джу Бина, выпячивающиеся выше матраса.

– Что?

Разве сегодня мы не будем вместе спать на кровати?

В последнее время Джу Бин часто засыпал рядом с Му Джоном после секса, сейчас ему было неловко возвращаться на груду одеял. Однако у него не было подходящей причины залезть на кровать, поэтому он не мог высказать слова. Видя, что Му Джон не в халате для душа, а в закрытой до шеи пижаме, казалось, он не хотел сегодня заниматься сексом.

– Спокойной ночи.

Не сумев сказать то, что хотелось, Джу Бин лишь пожелал спокойной ночи и выключил свет у своего прикроватного столика. Му Джон оставил свет своей стороны включённым и встал, зайдя в примыкающую к спальне ванную. Похоже, он собирался умыться перед сном.

Тихо лежа с открытыми глазами, Джу Бин вдруг вспомнил бред Ки Вана, услышанный вчера. Хоть он и счёл это глупостью… но что с того? Если Му Джону не понравится, он просто оттолкнёт его или отругает, и на этом всё кончится…

Джу Бин сразу перешёл к действиям. Поджидая у двери Му Джона, который только что умылся и вышел, он внезапно приблизился и потянулся к его верхней пуговице. Му Джон был так высоким, что даже собственные руки Джу Бина, расстёгивающие пуговицы, скрывались из поля зрения, так что сделать это естественно было невозможно.

– Что ты делаешь?

Му Джон спросил голосом, лишённым всяких эмоций. Не найдя, что ответить, Джу Бин просто проигнорировал вопрос и расстегнул вторую, а затем и третью пуговицы. По мере того как руки постепенно опускались до уровня его глаз, стало немного легче расстёгивать.

– Я спросил, что ты делаешь?

– …

Расстегнув четыре пуговицы, Джу Бин увидел мускулистую грудь. Кожа была на тон темнее, чем у Ки Вана. Джу Бин, словно в трансе, запустил руку под его одежду.

– Эй.

Му Джон нахмурился, будто видел нечто абсурдное, но его феромоны, доносившиеся до носа Джу Бина, явно были пропитаны возбуждением. Тот обрадовался, во-первых, потому что его пока не отругали и не ударили, а во-вторых, почувствовал лёгкий аромат его возбуждения.

До этого Джу Бин мог чувствовать грудь Му Джона только во время близости, когда тот подавлял его. Впервые он так прикоснулся к его твёрдым мышцам ладонями и пальцами, отчего всё казалось нереальным.

Попутно он коснулся его сосков, мягко провёл пальцами по ключице. Тело было типичным для доминантного альфы: ни грамма лишнего жира, покрытое мощными мышцами и плотной кожей. Как омега, Джу Бин никогда бы не смог достичь такой мужественной фигуры, как ни старайся.

Джу Бин внезапно пришёл в себя. Закончив восхищаться телом, он почувствовал, что если сейчас не последует реакции Му Джона, то пора прекращать.

И в этот момент Му Джон, наблюдавший за неумелыми движениями Джу Бина, снова застёгивающего пуговицы снизу, вдруг схватил его за одежду. Не расстёгивая пуговиц, он стянул её через руки и голову Джу Бина.

Нижняя часть одежды Джу Бина была снята ещё куда проще. Му Джон мгновенно раздел его догола, бросил на кучу одеял, где Джу Бин спал изначально, и забрался сверху.

Вскоре оба уже источали феромоны, выделяя много предэякулята и смазки. Му Джон схватил Джу Бина за икры, подняв его так, что поясница зависла в воздухе, прицелился своим полностью возбужденным членом в его отверстие и с силой вогнал его сверху вниз.

– Ха…! Ух…

Из-за изменения угла его член, входящий глубже, чем обычно, быстро пробудил в Джу Бине сексуальное возбуждение.

Му Джон, который до этого лишь немного выделял слабые феромоны и не казался сильно возбуждённым, сейчас полностью переменился и двигал бёдрами с явной поспешностью.

В то время как Джу Бина безудержно пронизывали, он на мгновение задумался. Он соблазнил его, потому что хотел попасть на кровать, но какой в этом смысл, если они сейчас занимаются сексом на куче одеял, где он обычно лежал?

Но все мысли испарились под напором огромного, горячего члена Му Джона, яростно вонзавшегося во внутренние стенки Джу Бина.

Даже осознание того, что они уже четвёртый день подряд занимались сексом, незаметно улетучилось.

Будь то четвёртый день подряд или нет, сейчас была их первая близость этой ночью. И этой ночью она не закончится одним разом, поскольку будет продолжаться дальше.

Старший сын премьер-министра, Тэ Му Джон, за свою жизнь причинил вред немалому числу людей.

Однако он клянётся, что никогда не совершал умышленных убийств.

Первым человеком, которого убил Му Джон, был его кровный родственник.

У него феноменальная память: он очень ярко помнит события своего младенчества, даже те, которые другие едва помнят. Среди множества воспоминаний о своей биологической матери значительная часть посвящена её глубокому раскаянию и страху по поводу рождения Му Джона. С того момента, как он начал ходить, она перестала скрывать свой страх перед ним.

– Как… Как это безумие могло проявиться в моём ребёнке?..

– Дорогая, не торопись с выводами, давай просто понаблюдаем.

– Это же твоя безумная родословная! Как ты можешь оставаться таким спокойным? Почему это чудовище должно было родиться именно из моей утробы?!

– Следи за своими словами! Слуги всё слышат!

Но проблема была не только в том, чтобы заставить слуг молчать. Даже трёхлетний Му Джон уже мог улавливать и запоминать слова, вылетавшие из уст родителей.

Он отложил эти воспоминания в уголок сознания, а когда научился достаточно хорошо выражать мысли, спросил у домашнего учителя о тех словах, что произнесла его мать. Чудовище, безумие, убийца, сумасшедшая родословная… Почему его родная мать называла его, всего лишь младенца, такими словами?.. Он перерыл словари и все книги, где упоминались чудовища.

Его биологическая мать ненавидела и боялась его. Примерно с того времени, как она поняла, что ребёнок понимает речь, она стала осторожнее в выборе слов, но её взгляд и отношение ясно говорили о глубине её ненависти к Му Джону.

Возможно, потому что с самого первого воспоминания о ней ненависти в его душе было больше, чем привязанности, Му Джон не был особенно шокирован или опечален тем, что мать его не любит. Он просто принял это как факт, без тени сожаления, и разом отказался от каких-либо надежд на родительскую любовь.

В её поведении была своя логика. Ещё до рождения Му Джона в доме жили птицы, и она особенно любила дорогого говорящего майну. Ещё младенцем Му Джон раздражался от шума птицы, и как только сделал первые шаги, потянулся к её клетке.

Клетка висела высоко, но, забравшись на диван, можно было до неё дотянуться. Он хотел открыть дверцу и достать птицу, но та, чувствуя неладное, подняла шум и мешала ему. Разъярённый мальчик с недетской силой, уже пробуждаемой его альфа-природой, схватил клетку и начал яростно швырять её о пол и стены.

С того дня взгляд его матери изменился, а всех животных из дома убрали. Му Джон понимал, что смерть птицы разозлила её, но не чувствовал ни капли раскаяния.

Раз не осталось животных, следующей мишенью для его жестокости стали слуги. В детстве он постоянно носил с собой острые предметы, нанося удары или толкая прислугу. Некоторые слуги лишились глаза, другие получили тяжёлые переломы и остались инвалидами.

Однако Муджон не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления. Он не был, как он сам себя объективно оценивал, садистом, получающим удовольствие от причинения боли. Как и в случае с надоевшей птицей, каждый из слуг, которым он причинил вред, с его точки зрения, совершил серьёзную ошибку.

Смерть его матери стала чистой случайностью. Строго говоря, не совсем случайностью, он не собирался её убивать.

В шесть лет он посмотрел фильм, где человек, упав на лестнице, кубарем скатился до самого низа и разбился насмерть. Му Джону показалось интригующим, что можно упасть с обычной лестницы, даже не с высокого обрыва, и вот так умереть. Он просто подумал, что было бы интересно кого-нибудь с неё столкнуть.

Его мать, будучи альфой, была сильнее обычной женщины, но на тот момент была беременна его братом или сестрой.

Беременность - время наибольшей уязвимости для женщины-альфы, да и сам пятилетний Му Джон уже был силён, как взрослый доминантный альфа. В тот момент, когда она ослабила бдительность, Му Джон пнул её ногой. Потеряв равновесие, она покатилась вниз по лестнице, ведущей с третьего этажа, и без остановки достигла первого. Её доставили в больницу, но ребёнок не выжил, а сама она скончалась менее чем через час.

Таким образом, первое убийство Му Джона превратилось в убийство родственника и великую трагедию, унёсшую сразу две жизни.

Отец был в ужасе, когда Му Джон без тени эмоций заявил, что думал, будто в фильме всё преувеличено - она просто немного скатится, а не полетит до самого низа. Он горько сожалел о своей глупости и легкомыслии, с которым отнёсся к страхам жены насчёт состояния их сына.

Ему пришлось признать, что к его сыну перешли симптомы психопатии, что было равносильно проклятию семьи Тэ. Поэтому, пригласив всемирно известных экспертов, он настаивал на прохождение Му Джоном психологических консультаций и оказание профессионального лечения.

Изначально Му Джон не был склонен получать удовольствие от убийства. Он просто не колебался, когда нужно было причинить вред другим в необходимые моменты.

После этого, всякий раз, когда слуги допускали ошибки, Му Джон продолжал применять жестокие наказания - отрезал языки или подвергал жестоким избиениям, и некоторые из них даже умирали. Общее у всех случаев было одно: он не считал их смерть чем-то значимым, но изначально не намеревался их убивать - жестокость не была целью.

Когда Му Джон перешёл в среднюю школу, он на собственном опыте осознал, что убийство людей приносит настоящие проблемы, и начал сдерживать себя. Премьер-министр наконец вздохнул с облегчением, увидев эффект от тщательной психотерапии.

Но проблема возникла снова. Во втором классе старшей школы Му Джону приснился сон о матери, которую он столкнул с лестницы. В такие дни, когда ему снился этот сон, весь день его настроение было отвратительным, а самоконтроль давался с трудом.

В тот день девушка из его школы, тайно влюблённая в Тэ Му Джона, писала ему любовное письмо, и её парень застал её за этим. Этот парень также был учеником той же школы, и, уязвлённый в своей гордости, совершил худшую ошибку в своей жизни, на которую в обычное время никогда бы не осмелился. Он выбрал для ссоры именно день, когда Му Джон, из-за того сна, был в особенно скверном расположении духа.

Му Джон, чьё терпение полностью иссякло, увидел дерзкого ученика, осмелившегося напасть на него, и с мыслью «тебе не повезло» оттащил его к водопроводному крану, где беспощадно избил.

В тот день он тоже не планировал заходить так далеко. Просто не рассчитал силу, а череп мужчины-беты оказался слабее, чем он предполагал.

Смерть жены премьер-министра и её нерождённого ребёнка удалось представить как несчастный случай, когда беременная женщина поскользнулась на лестнице, что позволило скрыть убийство, совершённое Му Джоном, но этот инцидент, у которого были явные жертва и свидетели, нельзя было уладить таким образом. Премьер-министр изо всех сил старался замять этот чудовищный инцидент, способный пошатнуть положение семьи. И снова он лишь пытался защитить своего сына.

После того дня премьер-министр, само собой, приказал Му Джону больше не устраивать скандалов, и у Му Джона тоже не было особого желания создавать проблем, так как вовлечение в подобные дела причиняло неудобства. Хотя жестокие наказания над раздражающими слугами время от времени продолжались, Му Джон больше не причинял другим серьёзного вреда. За исключением инцидента два года назад, когда он выбросил одного мужчину-омегу из окна, что привело к его смерти.

Единственное, от чего Му Джон получал хоть какое-то удовольствие в жизни, лишённой сильных эмоций, было чувство удовлетворения, когда его мысли и предсказания сбывались в точности. Окунувшись в политику, он испытывал глубочайшее наслаждение, когда разработанные им политические меры приносили ожидаемый обществом результат. Ничто не могло сравниться с удовольствием от осознания правильности собственных суждений.

Именно поэтому впоследствии, чтобы унаследовать пост премьер-министра, Му Джону пришлось затаиться и следовать воле отца. Пока позиция его отца как премьер-министра оставалась прочной, ему приходилось лишь пригибаться, не раздражать его и жить, максимально сдерживая себя. По этой же причине он, не помышлявший о браке, заключил союз с тем самым презираемым мужчиной-омегой.

В конце концов, когда придёт гон, понадобится объект для утоления похоти. Хотя перспектива связи с мужчиной его и отталкивала, внешность Со Джу Бина была вполне сносной, и отвращение было меньше, чем к тому мужчине-омеге, которого он убил когда-то. Хотя требования семьи завести ребёнка раздражали его, но с учётом корейских традиций, создание семьи и рождение ребёнка должны были облегчить путь к посту премьера, так что завести ребёнка с Со Джу Бином было практичным решением.

Так, вступив в нежеланный брак с мужчиной, Му Джон день за днём проявлял довольно враждебный настрой в сторону Со Джу Бина, который только и делал, что раздражал и выводил его из себя. «Не иначе как самый докучливый омега на свете», - думал он.

Со Джу Бин, будучи помолвленным с третьим сыном семьи Квон, переспал с его другом Хан Ки Ваном, а накануне свадьбы встретился и даже поцеловался с своим бывшим женихом Квон Сэ Ёлем, который уже тогда предал его. Уже этого вызвало недоумение у Му Джона, но позже Джу Бин даже добрался до библиотеки Корейского университета, чтобы встретиться с Квон Сэ Ёлем и обняться. Настоящий беспредел.

Теперь, более чем через месяц после свадьбы, каждая легкомысленная, на его взгляд, выходка Со Джу Бина раздражает и беспокоит его настолько, что он чувствует, как в нём возрождаются давно подавленные жестокие импульсы. Это были не столько импульсы к убийству с желанием немедленно уничтожить его, сколько побуждение максимально мучить, подчинять и разрушать его.

И убийственные желания Му Джона распространились настолько, что он стал постоянно представлять, как ломает шею Квон Сэ Ёля. Одна только мысль об этих двоих вызывала в нём раздражение, и, думая, что сегодня, вернувшись домой, он должен выместить свою злость, избив Со Джу Бина, то увидев его глупое поведение, решал ограничиться лишь выговором, как его гнев тут же утихал. Кроме того, было обычным делом, что после того, как он не мог сдержать гнев и вступал в принудительные отношения с ним, странным образом побуждения к убийству и насилию по отношению к нему утихали.

Му Джон был уверен, что интимная близость, которая оказалась лучше, чем он ожидал с Со Джу Бином - лишь незначительный эпизод, неспособный всерьёз повлиять на его эмоциональное состояние.

Визит в особняк Со Джу Бина положил начало регулярным встречам соседей. Хотя это были всего лишь дружеские посиделки с угощениями по очереди в каждом доме, Со Джу Бин воспринимал их как часть социальной жизни и подходил к ним со всей серьёзностью. Сегодня светский раут проходил у самой разговорчивой дамы из их круга, где гости наслаждались чаем и сладостями.

– Судя по рассказам, ваш супруг, кажется, был доволен, хотя и не показывал виду! Вы всё ещё продолжаете готовить?

– Нет… У меня не очень получается… Да и не решаюсь снова пробовать.

– Если приготовление ужина слишком обременительно, иногда попробуйте приготовить ланч-бокс, господин~. Если слуги заранее приготовят основные, а вы просто добавите рис, это всё равно будет ланч-бокс, приготовленный вами~.

– Ланч-бокс? Но Му Джон-щи работает с премьер-министром… Значит, нужно готовить и для него?

– О~ Да, конечно! Идеальный способ проявить себя как невестка! Боже, мы все будем в восторге, если вы станете собирать ланч-боксы для самого премьер-министра!

Ланч-боксы… Конечно, можно было бы готовить самому, но собирать их утром казалось менее хлопотным. Со Джу Бин задумчиво перевёл взгляд на огромный аквариум, занимавший угол гостиной, и подошёл к нему ближе, наблюдая за плавными движениями золотых и тропических рыбок. Вскоре к нему присоединилась Чэ Ён.

– В светских журналах часто появляются довольно жёсткие статьи о вас, господин. Но, судя по всему, вы прекрасно ладите с супругом.

– …Это так?

Джу Бин был почти вне себя от желания узнать, что именно о нём пишут.

– Господин, вы… всё ещё поддерживаете связь с Сэ Ёлем?

– Нет. Конечно, нет.

Это было первым разом, когда Чэ Ён произнесла его имя вслух, и Со Джу Бин мгновенно напрягся.

– Если вам доведётся встретиться с ним… не могли бы вы сказать, что полностью счастливы в браке? Сэ Ёль очень беспокоится о вас.

– …Вы могли бы сказать ему это сами, Чэ Ён-щи.

Этот разговор вызывал у Со Джу Бина чувство неловкости, но он не мог позволить себе раздражение. За этими немногими словами ясно читалась глубокая привязанность Чэ Ён к Сэ Ёлю. Та мягко улыбнулась Со Джу Бину и вернулась к дивану, где сидели другие дамы.

Поворотный момент

Завтра наконец-то состоится съёмка рекламы ювелирных изделий. Получив наказ лечь пораньше и следить за состоянием, чтобы не было отёков на лице, Со Джу Бин пытался быстрее заснуть, мысленно считая овец. В этот момент с кровати донеслось ругательство.

– Бля.

Когда Джу Бин спал внизу, Му Джон обычно издавал этот звук, когда просыпался и был в настроении для секса. Фраза, несущая в себе целый спектр смыслов: «он должен быть прямо рядом со мной, чтобы я мог сразу же его трахнуть, но куда он делся?». Всякий раз, когда Му Джон так ругался, Джу Бин быстро забирался на кровать, ложился рядом с ним и сосредотачивался на принятии его члена.

Полагая, что сегодня будет то же самое, Джу Бин забрался на кровать. Ему сказали хорошо позаботиться о своём лице для завтрашних съёмок, поэтому он надеялся, что любовные игры не продлятся до рассвета.

Он послушно лёг рядом с ним, но, к своему удивлению, Му Джон лишь протянул руку, притянул его к себе, а затем закрыл глаза и замер. Видимо, этот звук был не сигналом к сексу.

Для Му Джона же этот момент, когда он осознавал, что рядом кто-то есть, был очень важен.

Только что он снова видел тот сон. Сон, в котором он пинает свою родную мать с лестницы третьего этажа. Раньше, увидев такой сон, он в одиночестве вставал с кровати, наливал виски или читал книгу, чтобы успокоиться и снова заснуть. Но сейчас, после долгого перерыва снова увидев этот сон, он вдруг почувствовал острую потребность в тепле кого-то рядом.

Му Джон, обнимавший тёплое тело Джу Бина, незаметно для себя погрузился в глубокий сон. Видеть Му Джона, казавшегося моложе себя, было во многих отношениях необычно.

Джу Бин подумал, что перед завтрашней съёмкой стоит выделить время и приготовить ему ланч-бокс. Гарниры слуги, наверное, уже почти приготовили.

Однако всего через несколько часов после решения приготовить ланч-бокс с утра, Джу Бин проспал. К счастью, он проснулся как раз перед завтраком и успел поесть вместе с Му Джоном в столовой, но план приготовить ланч-бокс заранее был сорван.

Раз уж сегодня всё равно не получилось, чтобы хоть как-то сориентироваться в их обычном рационе, Джу Бин задержал Хи Джона, который выходил из дома чуть позже Му Джона.

– Молодой господин, как вам студенческая жизнь? И что вы обычно едите?

– Сейчас всё в новинку и интересно. На обед в основном хожу в профессорскую столовую, пробовал и в студенческой поесть.

– А… что обычно в меню…?

– В основном корейская кухня. Много мясных гарниров… Студенческая еда немного скудновата, но супов много. А что, невестка?

Мысль о приготовлении ланч-бокса почему-то вызывала смущение, и Джу Бин, покраснев, смущённо промямлил, что ничего особенного.

В случае Хи Джона, может, в профессорской столовой и неплохо, но студенческая столовая, наверное, действительно скромная. Му Джон же работает в парламенте. Он может выйти поесть или заказать доставку, в любом случае еда будет более-менее приличной. Вдруг, если Джу Бин приготовит ему ланч-бокс, то качество пищи резко упадёт, и он может получить нагоняй. Однако, по крайней мере, идея,  приготовить ланч-бокс для Хи Джона, казалась ему не плохой.

Снова оставшись в одиночестве дома, Джу Бин попросил повара с завтрашнего дня помогать с гарнирами для ланч-боксов. Время приближалось к десяти. Пора было отправляться на съёмочную площадку.

Он доехал до Чунмуро на машине с водителем. Поскольку услуги визажиста, причёску и одежду полностью предоставляла студия, Джу Бин надел скромный наряд и вышел. Когда в узком переулке, заполненном типографиями и фотостудиями, неожиданно появился роскошный седан, глаза съёмочной группы, собравшейся для рекламных съёмок, округлились. Рекламный агент, устроивший его на эту работу, подошёл поприветствовать Джу Бина.

– Господин Джу Бин, вы приехали вовремя, не опоздали.

– Здравствуйте.

– Я слышал, что финансовое положение вашей семьи ухудшилось, но в знатной семье всё иначе. Водитель - не ваш отец, случайно? Неужто это личный водитель?

– Ах, да…

– Вау~ Простите мою бестактность. Это первый раз, когда я работаю с дворянином.

Чувствуя неловкость от прикованных к нему взглядов, Джу Бин направился в отведённую ему комнату ожидания в одном из углов небольшой студии.

– Вообще, перед выбором модели вы должны были лично прийти в нашу компанию на прослушивание и получить разрешение рекламодателя. Но я просто пошёл ва-банк, поставив на кон свою репутацию, и протолкнул вас сразу в качестве модели.

– Да… вот как. Спасибо вам.

– Если сегодня съёмки пройдут плохо, рекламодатель может потребовать заменить модель. Тогда гонорар вообще не выплатят, понимаете? Я не допущу этого. Доверьтесь мне и просто следуйте моим указаниям.

– А… понятно.

Дело было не в деньгах, он просто не хотел, чтобы из-за его недостаточной квалификации как модели напрасными оказались усилия всех этих людей, собравшихся ради одного кадра рекламы. До сих пор его опыт общения с большим количеством людей ограничивался светскими раутами и салонами, которые, честно говоря, в глазах Джу Бина были лишь пустыми дружескими посиделками. Но здесь, в этом пространстве, где профессионалы разных областей собрались ради одного «настоящего дела», а не светской вечеринки, и слаженно работали для его воплощения, он ощутил нечто очень значимое. Он очень хотел сделать всё как можно лучше.

Визажист нанёс на его лицо гораздо более плотный макияж, чем тот, что делали Джу Бину в день дебюта или на свадьбе. Глядя в зеркало на своё лицо, похожее теперь на лицо театрального актёра, он удивился. Визажист объяснил, что макияж для рекламной съёмки делается не для того, чтобы лицо хорошо выглядело вживую, а чтобы оно хорошо смотрелось в кадре, поэтому такая интенсивность необходима. К тому же, под ярким светом софитов даже такой плотный макияж будет казаться почти незаметным.

Закончив с макияжем, он вышел на подготовленную площадку. Следуя указаниям рекламного агента и оператора, он прислонился к столу и надел всевозможные украшения, которые требовал рекламодатель. Как и говорил визажист, ослепительно яркий свет бил прямо в его лицо. Когда от него слезились глаза, делали небольшие перерывы. Примерно через три часа съёмки были завершены.

– Что и говорить, рекламодатели очень довольны. Нужно проявить плёнку, чтобы знать наверняка, но у меня есть предчувствие. Думаю, эта реклама получится отличной.

– Какое облегчение! Когда примерно выйдет реклама?

– Вообще, мы уже забронировали место в издании, и сроки очень сжатые… Выпуск через две недели… Так что она выйдет в апрельском номере журнала в следующем месяце. В продаже появится с конца марта.

– Уже в следующем месяце?

– Раньше мы так быстро не работали, но на этот раз всё очень спешно. Что ж, благодаря этому, даже не имея портфолио, вы сразу смогли стать моделью, и рекламодатель быстро дал согласие.

Услышав, что он хорошо справился, Джу Бин обрадовался. На самом деле, он просто позировал и по команде оператора улыбался или смотрел в камеру. Оператор, нажимавший на кнопку спуска, визажист, делавший макияж, стилист, готовивший причёску и одежду, рекламный агент, разработавший концепцию всей рекламы, и рекламодатель, оплачивавший съёмки… все они проделали большую работу, а Джу Бин лишь позировал благодаря своей красоте и получил признание. Ему стало очень неловко, и он подумал, что вряд ли заслуживает таких похвал.

Рекламный агент, к его удивлению, сказал, что у него хорошие способности к созданию подходящих поз и выражений лица, и предсказал, что тот быстро всему научится. Он спросил, не мог бы Джу Бин через четыре дня прийти на телесъёмки в качестве замены и стать моделью. Речь шла о том, что если его образ понравится больше, чем у изначально утверждённой модели, то прямо на месте могут заменить модель на него. Джу Бин подумал, что это жестоко по отношению к заранее утверждённой модели, но агент сказал, что в модельном бизнесе такое случается сплошь и рядом, и не стоит об этом беспокоиться.

Поскольку время съёмок прошло, даже тот густой макияж, казалось, немного смылся. Джу Бин подумал смыть макияж и отправиться домой и спросил у визажистки, есть ли у неё средство для умывания. То, что она протянула, оказалось неожиданным. Это было фирменное мыло компании «Particle», бизнеса, основанного дедушкой Джу Бина.

Неужели оно всё ещё выпускается…?

Пока Джу Бин, погрузившись в воспоминания, пребывал в задумчивости, визажистка сказала, что для неё и других профессионалов в области макияжа это средство отлично смывает косметику, поэтому они покупают его коробками и постоянно используют, но компания закрывается, и товар скоро исчезнет с рынка. Даже плотный макияж оно смывает без остатка, поэтому обязательно нужно умыться им. Визажистка уходила из-за срочных дел, поэтому сказала Джу Бину, что тот может просто взять с собой средство для умывания.

Взяв средство для умывания и зайдя в студийную уборную, Джу Бину вдруг стало жалко использовать мыло дедушки. Лицо можно вымыть дома другим средством, поэтому он положил драгоценное мыло дедушки в мыльницу и вышел, держа его в руках.

Водитель, который вёз Джу Бина с густым макияжем на лице, выглядел озадаченным. Когда они приехали домой и вошли в особняк, слуги тоже выглядели слегка ошарашенными. Собираясь пойти в ванную умыться, Джу Бин вдруг заметил Хи Джона, который рано вернулся домой.

– Вы уже дома?

– Да, дневные занятия закончились быстрее, чем я думал, так что я сразу пошёл домой. Но…

Хи Джон тоже был ошеломлён, ведь Джу Бин, который обычно не выходил из дома, вернулся с сияющим макияжем на лице. Кроме светских мероприятий, где он был главным героем, таких как дебют или свадьба, Джу Бин обычно обходился без макияжа, но сейчас его волосы и лицо были непривычны глазу.

– Вы где-то были?

– Да… господин сказал попробовать социальную активность, так что я недавно нашёл работу.

– Работу? Вам не обязательно работать…

– Захотел попробовать в качестве хобби. Я только что вернулся.

Оставив на мгновение ошеломлённого Хи Джона, Джу Бин поднялся на второй этаж, забыв даже о мысли умыться, только переоделся и вышел. Хи Джон начал волноваться. Конечно, работа, на которую омега ходит с ярким макияжем, должна быть связана с развлекательной индустрией.

«Не может быть, чтобы невестка, которая даже вышла замуж, и которой деньги не так уж нужны, занялась бы чем-то подобным», - пытался отрицать он, успокаивая себя.

Была и другая причина, по которой он не мог продолжить думать. Макияж элегантно подчеркнул изящные черты лица Джу Бина, делая его ослепительно красивым. С трудом подавляя странно взволнованное и трепещущее сердце, Хи Джон вышел на террасу подышать воздухом.

Даже в тот момент, когда Джу Бин осторожно, как драгоценность, положил мыло дедушки в ванную на втором этаже, он так и не вспомнил, что собирался смыть макияж. В итоге, вплоть до возвращения Му Джона, Джу Бин с сияющим лицом ужинал.

– Ты сегодня выходил.

– Да… Я занимался той работой, которую упоминал ранее.

– На свидание? Зачем такой макияж для работы?

– А, макияж… это для ювелирных изделий… чтобы подходили яркие цвета…

По мнению Му Джона, в переводческой работе совершенно не нужен густой макияж. Джу Бин, мыслящий слишком узко, не уловил ничего странного в его вопросе и вместо того, чтобы ответить, что как модели ему нужен макияж, промямлил несколько не к месту, что в ювелирной индустрии так принято. Поэтому и за ужином им так и не удалось прояснить взаимное недопонимание.

В ту ночу, похоже, оба брата были в некоторой степени под влиянием необычно красиво накрашенного Джу Бина. Даже Му Джон, который изначально собирался лечь спать пораньше, уставший, передумал и перешёл к сексу. Он поднял Джу Бина, лежавшего на расстеленном на полу одеяле, приказал раздеться и на кровати поспешно раздвинул его ноги.

– По… подождите… слишком резко, ах!

Му Джон первым вставил свой член в дырочку Джу Бина, прежде чем тот успел выделить смазку.

Он часто использовал такой метод: сначала проникновение, а затем постепенное выделение феромонов, заставляя Джу Бина выделять смазку. Поэтому, даже если тело Джу Бина постепенно привыкало к сексу с Му Джоном, начальная стадия всегда сопровождалась для него определённой болью.

Не зная, почему он так спешит, но своими сильными руками Му Джон схватил Джу Бина под коленки, складывая его тело практически пополам. Ощущая всем телом его мощный член, беспорядочно движущийся внутри, крики Джу Бина постепенно превратились в стоны.

Хи Джон обычно почти не ступал на второй этаж, поскольку пространство предназначалось только для супругов. Но сегодня ночью ему хотелось уточнить кое-что у Джу Бина, поэтому он поднимался по лестнице. Как он ни думал, разговор старшего брата и его жены за ужином, особенно упоминание «дел, связанных с ювелирными украшениями», о котором говорила невестка, показался ему подозрительным.

Сам Хи Джон тоже заблуждался, не в силах связать работу модели и макияж Джу Бина. Среди знакомых ему отпрысков знатных семей был один, кто коллекционировал редкие драгоценности. По его словам, некоторые тайные круги ювелирного бизнеса устраивали банкеты с участием красавиц для заключения сделок, там можно было и драгоценности купить, и развлечься с женщинами. Хи Джон беспокоился, не используют ли Джу Бина те, кто устраивает подобные приёмы, и хотел серьёзно поговорить с ним.

Но стоило Хи Джону ступить на второй этаж, как он замер. Воздух здесь был совсем другим. Тяжёлый, густой альфа-феромон, немного похожий на его собственный, но более плотный, принадлежал его старшему брату Му Джону. А нежный хлопковый аромат, переплетавшийся с ним, без сомнения, был феромоном невестки - Со Джу Бина. Хи Джон хорошо знал этот запах, он иногда чувствовал его в столовой и других местах дома. Но никогда прежде он не ощущался таким насыщенно-чувственным.

Они занимаются любовью. Тогда мне стоит спуститься и поговорить завтра.

Так думал его разум, но ноги Хи Джона двигались в противоположном направлении. Раз феромоны так густо переплелись, значит, и тела старшего брата и невестки тоже должны были сплестись. В подтверждение его догадок сквозь дверь спальни доносились едва слышные стоны Джу Бина.

Стараясь ступать бесшумно, Хи Джон медленно приблизился к двери главной спальни. Он не собирался ничего делать. Просто его заворожили стоны Джу Бин, и он подумал лишь о том, чтобы прижаться ухом к двери и послушать ещё немного.

Но в этот момент дверь спальни, притворённая не до конца, слегка подалась под тяжестью его тела, и в проёме образовалась щель.

– …!

Внезапно открывшаяся дверь заставила Хи Джона вздрогнуть, но двое сплетённых внутри были слишком поглощены жаркой страстью, чтобы заметить чьё-то присутствие. Поняв, что его не обнаружили, Хи Джон попытался осторожно отступить, но его взгляд приковало к распахнувшейся перед ним бледной наготе, и он не смог отвести глаз.

Му Джон лежал на кровати, усадив Джу Бина сверху и входя в него. Джу Бин сам пытался двигать бёдрами и как-то шевелиться, но Му Джон, подстроившись под свой ритм, толкался снизу намного грубее. Ещё более насыщенный сладкий аромат Джу Бина, его томные стоны, влажная от пота бледная, гибкая талия и ягодицы - казалось, всё это удерживало Хи Джона за дверью, не давая уйти.

Он словно впитывал взглядом вид Джу Бина, сидящего на Му Джоне и покачивающийся в такт. Под тонкой талией виднелись упругие ягодицы, поддерживаемые большими руками старшего брата. Взгляд сам собой скользнул ниже, и он увидел… отверстие Джу Бина, гибко принимавшее в себя крупный член.

Красное, блестящее от смазки отверстие… Хи Джон с трудом сдержал рвущийся наружу феромон возбуждения и, пятясь, быстро спустился по лестнице.

Он поспешно вбежал в свою комнату на первом этаже и, едва закрыв дверь, всё, что было ниже пояса. Его светлый член, которого ещё никогда не касалась ничья рука, уже стоял. На головке выступил предэякулят. Одна мысль о том, что, промедли он ещё немного, его феромон выплеснулся бы прямо перед дверью спальни на втором этаже, приводила в трепет.

Он сжал член рукой и начал двигать ею. Закрыв глаза, он представлял, как входит в ту самую алую дырочку невестки, которую только что видел, и быстро двигал рукой.

– …Джон-щи…

Всего несколько мгновений назад невестка выкрикивала имя его брата. Из-за слабых стонов первая часть имени была не слышна. Вспоминая его голос, в котором почти не слышалось «Му», а только «…Джон-щи», Хи Джон представлял, что он зовёт его, и возбудился ещё сильнее.

Вскоре белая мутная жидкость выплеснулась в его ладонь. В комнате, пропитанной его феромоном вперемешку с ароматом ночных цветов, представляя, как он притаскивает сюда невестку и яростно вбивается в неё, член Хи Джона вновь налился силой.

На следующее утро, несмотря на то что всё тело кричало от усталости после бурной ночи с Му Джоном, Джу Бин встал рано и приготовил ланч-боксы. По правде говоря, он лишь красиво разложил по секциям несколько закусок, которые приготовили слуги, и сам сделал лишь яичный тонкий омлет, которому научился у повара в прошлый раз.

Заходя на кухню всё чаще, он заметил, что слуги не пользовались даже электрической рисоваркой, которая, как говорят, в последнее время широко распространилась и в домах простолюдинов. Каждый раз к трапезе они варили рис в большом котле, так что Джу Бин никак не мог сварить его сам. В итоге, кроме омлета, ланч-боксы были целиком сделаны руками слуг. Джу Бин наполнил три ланч-бокса и, держа их в обеих руках, подошёл к Му Джону, собиравшемуся на работу.

Му Джон взглянул на большой свёрток, который протягивал ему Джу Бин, и посмотрел на него сверху вниз с выражением, требующим объяснений.

– Я… с помощью слуг приготовил ланч-боксы… Пожалуйста, съешьте их за обедом на работе.

– Но почему три?

– Один - для вас, Му Джон-щи, другой - для премьер-министра… а последний - отдайте секретарю…

– Сегодня я не встречусь с отцом. И в моём офисе, включая меня, девять человек.

Джу Бин думал, что Му Джон работает вместе с премьер-министром и учится у него, поэтому он наивно полагал, что стол Му Джона находится где-то в кабинете премьер-министра. К тому же, вспоминая лишь одного секретаря, который всегда сопровождал Му Джона, он приготовил только один дополнительный бокс. Позже выяснилось, что премьер-министр работает в своём кабинете, у Му Джона есть собственный офис, а помимо сопровождающего секретаря у него есть ещё множество других секретарей и помощников. Джу Бин никогда не был у него на работе и не спрашивал, откуда же ему было знать?

Пока растерянный Джу Бин мялся, Му Джон одной рукой подхватил три тяжёлых свёртка и передал их стоящему позади секретарю. Тот быстро принял их и слегка поклонился Джу Бину, словно благодаря за то, что тот подумал и приготовил ланч-бокс и для него тоже.

Оставив лишь слова, что сегодня дел много и, возможно, поужинать вместе не получится, Му Джон уверенным шагом направился к служебной машине. Секретарь, бережно прижимая три ланч-бокса, чтобы они ненароком не упали, изо всех сил старался поспеть за быстрым шагом своего начальника.

Какова же будет судьба этих ланч-боксов?.. Хотя от самого Му Джона он не услышал благодарности, которую хоть как-то выразил секретарь, Джу Бин не был особенно разочарован. Если бы Му Джон поблагодарил его, это было бы так удивительно, что он, наоборот, забеспокоился бы.

Вернувшись на кухню, Джу Бин плотно завернул в ткань последний, оставшийся ланч-бокс. Он приготовил его для Хи Джона. Содержимое было таким же, но Джу Бин, подумав, что тот, скорее всего, положит его в сумку, завязал узел потуже, чтобы ничего не вывалилось.

– О, молодой господин! Возьмите это с собой!

Хи Джон пропустил и завтрак, и сейчас, похоже, пытался уйти, даже не попрощавшись с Джу Бином.

Джу Бин окликнул его со спины, и Хи Джон обернулся, но так и не встретился с ним взглядом. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону.

– Вы нездоровы? Даже не позавтракали…

– Да нет… просто плохо спал… А что это, невестка?

– Ланч-бокс. Я готовил его вместе со слугами, и сам сделал одно блюдо с яйцом. Подумал, что в университетской столовой еда может быть скудной.

– О, это… Спасибо. Я с удовольствием съем.

Глядя на ланч-бокс, он явно был тронут, но его глаза всё никак не могли встретиться с глазами Джу Бина. Он явно нервничал. Провожая взглядом Хи Джона, который поспешно вышел, прижимая к груди ланч-бокс, Джу Бин подумал, не опоздывает ли тот на первые занятия.

Сидя в машине и глядя на ланч-бокс, переданный Джу Бином, Хи Джон чувствовал смятение. Осознав, что его чувства сопровождаются плотским желанием, он не мог смотреть Джу Бину в глаза. Ему казалось, что он совершает грех и перед старшим братом. Хотелось бы, чтобы это было лишь мимолётным увлечением, но предчувствие подсказывало, что эти чувства не утихнут так просто.

На сегодня на обед у Хи Джона была назначена встреча с одним из научных руководителей. Тот обещал отвести его в известный ресторан тушёной говядины. Но ради того, чтобы съесть ланч-бокс от Джу Бина, Хи Джон решил просто отменить встречу. Он поднёс ланч-бокс к лицу и вдохнул аромат. Сквозь запах свежесваренного риса пробивался едва уловимый, тонкий аромат тела невестки и её сладкий феромон, пропитавший ткань. Почувствовав, что передняя часть его брюк снова выпирает, Хи Джон помрачнел.

В тот день Джу Бин так и не узнал, каким образом Му Джон распределил ланч-боксы в своём офисе. Возможно, он выбрал наугад трёх человек, и сам даже не притронулся к еде, но, так или иначе, все три контейнера вернулись пустыми. Когда Джу Бин попытался забрать их, чтобы проверить, служанки решили, что он собирается мыть посуду, и принялись решительно отговаривать его.

Два из трёх контейнеров были безупречно пусты, а в оставшемся пустом осталась только засахаренная тушёная дорада. «Вот какой ланч-бокс достался Му Джону!» - сразу догадался Джу Бин. Тот не любил сладкие гарниры и не слишком жаловал тушёную рыбу. И всё же яичный рулет был съеден целиком, что Джу Бин почувствовал облегчение.

Его разрывало от любопытства: съел ли он это сам, отдал ли остальное премьер-министру и тому секретарю, что приходил с утра, или же просто нашёл двух желающих и передал им контейнеры?

– Ланч-боксов… было всего три… Как же…

– Ты собираешься готовить их и дальше?

– Да…

– Тогда перестань тратить время и собирай только один.

Джу Бин уже размышлял, не придётся ли ему теперь каждое утро собирать целых девять контейнеров, но Му Джон легко решил эту проблему.

– Как вам было на вкус?

– Тоже самое, как готовят дома, почему ты вообще спрашиваешь?

– Но я кое-что готовил сам… Омлет…

Му Джон сидел на диване у окна, перелистывая книгу. Он проигнорировал последние слова Джу Бина. Неужели он намекал, что омлет настолько простое блюдо, что его даже можно не считать за гарнир? Джу Бин оставил попытки вытянуть из него хоть какую-то реакцию и вышел в просторную гостиную, где принялся вертеть в руках граммофон.

Как раз в этот момент его взгляд встретился с Хи Джоном. Тот явно занервничал и, не сказав ни слова, скрылся в своей комнате. Поведение Хи Джона сегодня определённо было странным, но Джу Бин решил не беспокоиться. Наверное, он просто занят после поступления в университет.

Так прошло три дня.

Сегодня был день съёмок телевизионной рекламы, которая была назначена так же внезапно, как и закончилась съёмка журнальной рекламы, устроенная в мгновение ока.

Поскольку Джу Бин был всего лишь временной заменой, он не получил никаких отдельных указаний ни о том, какой продукт рекламируется, ни о том, каков сценарий, и отправился на съёмочную площадку с самого утра. Студия, куда он прибыл на этот раз, оказалась гораздо масштабнее, чем для журнальной рекламы. Людей было вдвое больше, и размеры съёмочного оборудования и самой площадки были куда внушительнее. Ему сказали, что и время съёмок может занять гораздо больше трёх часов.

Но ему нужно было вернуться домой до вечера, и он хотел попросить, чтобы не затягивали, однако режиссёр, похоже, был крайне раздражён тем, что какой-то безвестный новичок, а не известная модель, смеет говорить что-то об графике. Рекламный агент, объяснив режиссёру, что Джу Бин из знатной семьи, уговаривал и успокаивал его, чтобы продолжить съёмку.

Женщина, которая уже репетировала перед Джу Бином, и была основной моделью. Весь сюжет заключался в том, что она сидит на диване, мучаясь от головной боли, а затем, приняв одну таблетку, потягивается и широко улыбается. Простая игра, которая происходила на одном месте, без перемещения по декорациям. И всё же время тянулось, пока они пытались добиться одного удовлетворительного дубля.

– Эй, вас, кажется, зовут Со Джу Бин? Заходите на ту же позицию. Начинайте играть, когда я крикну «Мотор!»

Циничный режиссёр, который и так был не в духе, поманил Джу Бина рукой и дал команду начинать. Джу Бин, наблюдавший за игрой предыдущей модели, примерно понимал, что от него требуется, но, оказавшись на приготовленной площадке и получив команду начать, впал в ступор. Никто не показывал ему раскадровку и не объяснял, никто толком не рассказал, какой был рекламный слоган. Рекламный агент, увлечённый расстановкой реквизита в декорациях больше, чем игрой модели, не успел позаботиться о Джу Бине.

– Эй, ты чего? Я сказал начинать!

Режиссёр с раздражённым лицом крикнул, чтобы он поторопился, так как плёнка стоила не дёшево. Опомнившийся рекламный агент крупными буквами написал текст слогана на большой доске и встал с ней за камерой, и Джу Бин кое-как сумел прочитать его и произнести реплику.

– Всего одна таблетка - и головная боль пройдёт! Конец головной боли!

Сами по себе слова были не длинными и не сложными, но они всё время застревали у него во рту, а голос дрожал. Прежняя модель прекрасно справлялась, произнося эти слова нежным и кокетливым тоном, но Джу Бина же получалось всё жёстко и неестественно. Режиссёр цокнул языком. Не выдержав, рекламный агент подбежал и зашептал Джу Бину:

– Джу Бин-щи, пока что не зацикливайтесь на голосе и тексте. Ваше выражение лица сейчас - просто искусство! Сначала изобразите, что очень страдаете, а затем сразу представьте что-то самое радостное и сделайте счастливое лицо. Поняли?

Джу Бин кивнул и, стараясь изо всех сил, последовал совету рекламного агента, представляя разные радостные вещи во время съёмки. Воображая, что это лекарство от головной боли - такое же спасение, какое всегда находилось в его жизни после отчаяния, когда, казалось, голова вот-вот расколется.

Почему ему пришла в голову именно такая мысль, он и сам не знал. Он вспомнил время, когда небо рухнуло из-за скандала с Ки Ваном и разрыва помолвки с Сэ Ёлем, и нахмурился, а затем внезапно представил, как Му Джон с аппетитом ест его ланч-бокс, и на его лице появилась довольная улыбка. Он даже не помнил, правильно ли произнёс реплику. Послышался громкий крик режиссёра: «Стоп!» - и рекламный агент поднял вверх два больших пальца, расплывшись в радостной улыбке.

Вопреки опасениям, съёмка рекламы завершилась быстрее, чем ожидалось. Ему сказали, что после прохождения цензуры на эту рекламу наложат субтитры и звук, и она выйдет в эфир почти сразу.

Как выяснилось, проведение съёмок без предварительной встречи модели и рекламодателя, исключительно по рекомендации ответственного лица из рекламного агентства, было особым случаем, поскольку время поджимало. То, что Джу Бина, не имеющего опыта модели, дважды привлекли к съёмкам рекламы, стало возможным именно из-за таких срочных обстоятельств.

– Честно говоря, есть большая вероятность, что в эфире покажут ту предыдущую модель. Но ваше лицо, Джу Бин-щи, настолько хорошее, что вы точно запомнились режиссёру, так что это хороший опыт.

– Да. Меня это не беспокоит.

Считая это опытом актёрской игры, Джу Бин не испытывал никаких претензий. В конце концов, разве он с самого начала не пришёл как замена?

Единственное, что его слегка удивило - во время съёмок журнальной рекламы рекламодатели то и дело вмешивались и давали указания, а сегодня тех, кого представляли как рекламодателей, видно не было.

– Дело в том, что это настолько крупная компания, что только рекламируемых продуктов у них в год выходит больше двадцати. Они не следят за каждой рекламой лично. У них денег куры не клюют: снимут, выпустят, а если не понравится - просто снимут с эфира и потратят деньги на новые съёмки. Вот такая у них политика.

– Это компания по производству лекарств от головной боли?

– Они производят не только лекарства от головной боли. У них есть практически все виды препаратов. Поэтому я тогда и заговорил про серию. Если модель хорошо себя проявит, то в этом месяце можно снять рекламу обезболивающего, а в следующем - лекарства для желудка. Такая серия здесь вполне возможна.

Джу Бин только сейчас внимательно посмотрел на упаковку таблеток, которую всё это время держал в руках и рекламировал, но ни разу как следует не разглядел. Увидев название лекарства от головной боли и название компании, он почувствовал, что у него и вправду начала болеть голова.

– Гахон Фармацевтика…

Как и говорил рекламный агент, крупных фармацевтических компаний, выпускающих десятки рекламных роликов в год, в Корее не так много. Осознав, что это продукт компании «Гахон», которой управляет семья Сэ Ёля, Джу Бин покрылся мурашками.

– Впрочем, как и все крупные корпорации, «Гахон» тоже принадлежит янбанской семье. Я ни разу не видел председателя Квон Джун Хёна, но однажды встречался со старшим сыном семьи и его женой всего один раз. Я представлял свои идеи для рекламы перед ними. Джу Бин-щи, вы случайно не знакомы с семьёй Квонов? Возможно, виделись на каких-нибудь янбанских собраниях.

«Я был помолвлен с их третьим сыном…» - эти слова Джу Бин так и не смог выговорить. Побледнев как полотно, он попросил рекламного агента: его сегодняшняя игра была ужасна, поэтому, по возможности, пусть выпускают в эфир версию, отснятую с той женщиной, которая была основной моделью. Он решил, что нет необходимости распространять перед человеком из индустрии, который и так не знает о громких сплетнях янбанского мира, свои личные отношения с рекламодателем.

Рекламный агент с удивлением посмотрел на Джу Бина, который просил о совершенно противоположном тому, чего обычно хотят модели, и ответил согласием.

Джу Бин же вздохнул с облегчением: сегодня рекламодатели не приехали на площадку, и это была огромная удача. Это дело останется между ним и этим рекламным агентом.

За исключением дней, когда Джу Бин, устав, не мог проснуться рано (в основном это были дни после ночей с Му Джоном), он всегда старался приготовить ланч-боксы на обед. Хи Джон был очень благодарен, а Му Джон, не проявляя особой реакции, уносил их с собой, но каждый раз возвращал пустыми. Оба были привередливы в еде, но, к счастью, обладали хорошим аппетитом.

За это время Джу Бин научился готовить одно за другим новые блюда. Сегодня, перелистав кулинарную книгу, он решил попробовать приготовить тушёную говядину с кимчи.

– Господин, тушёное мясо с кимчи имеет резкий запах, и при транспортировке есть риск, что оно прольётся, - предупредил повар, говоря, что такой гарнир не очень подходит для ланч-бокса.

В тот момент, когда Джу Бин раздумывал над этой проблемой, одна из служанок принесла имеющийся в доме термос-контейнер для ланча и предложила положить тушёное мясо в глубокую миску, предназначенную для супа.

Поскольку Хиок, готовя приданое на деньги семьи сватов, закупила несколько довольно дорогих термосов для ланча, даже не зная, пригодятся ли они. Тогда Джу Бин не понимал, зачем покупать контейнеры для ланча, поскольку Му Джон вряд ли когда-нибудь соберётся на пикник, но сейчас, неожиданно, они оказались очень кстати.

По мере того как Джу Бин пробовал готовить одно блюдо за другим и продолжал собирать ланч-боксы для Му Джона и Хи Джона, он начал немного беспокоиться, не вызовет ли это недовольства у прислуги из-за его возросшей нагрузки. Однако кухонные служанки, наоборот, прониклись уважением к усердным стараниям хозяина и, желая помочь ещё больше, даже взбодрились.

Благодаря этому Джу Бин, которому понравилась такая усердная помощь, сегодня с гордостью захватил с собой термос-контейнер, чувствуя лёгкое волнение.

– Может быть небольшой запах. Я приготовил тушёную говядину с кимчи…

– Ах, вы, должно быть, устали. Я с удовольствием съем, невестка, - мягко улыбнувшись, Хи Джон взял ланч-бокс и вышел.

Хотя в последнее время всё стало куда лучше, но Хи Джон всё ещё вёл себя иначе, чем раньше, когда он сам подходил к Джу Бину и вёл себя дружелюбно. Такое внезапное отчуждение, словно между ними вдруг, спустя месяц, возникла дистанция, вызывало у Джу Бина лёгкую обиду.

Прошло две недели с тех пор, как Джу Бин снялся в рекламе ювелирных украшений. Сейчас конец марта, и в книжных магазинах и на газетных лотках постепенно появляется апрельский номер журнала. Джу Бину очень хотелось узнать, как он получился, и уже собирался заглянуть в книжный, но вспомнил, что сотрудник рекламного агентства обещал прислать журнал с рекламой по почте, поэтому остался дома.

На сегодня у Му Джона было запланировано совещание по предварительной проверке фактов перед официальной подачей законопроекта. Один пожилой депутат, который хотя и годился Му Джону в деды, но признавал в нём будущего премьер-министра и высоко ценил его способности, позвонил и предложил вместе пообедать перед совещанием.

– Это депутат Чо Ун Тэк. Он уже зарезервировал столик на обед. Каковы мои дальнейшие действия?

– Передай, что не могу. У меня сегодня свои планы на обед.

Дни, когда господин Джу Бин готовит ланч-боксы, были непредсказуемы и хаотичны, так что можно было бы предположить, что иногда Му Джон будет передавать их кому-нибудь и приходить на встречи. Но всякий раз, когда господин готовил ланч-бокс, Му Джон без единого исключения съедал его полностью, и секретарю это казалось довольно неожиданным.

Теперь к этому добавился ещё и термос из нержавеющей стали, сохраняющий еду горячей.

Подумав, что Со Джу Бин по-настоящему увлёкся приготовлением ланч-боксов, Му Джон открыл самую нижнюю глубокую секцию, напоминавшую супницу. Как только он открыл её, в лицо ударил кисловатый запах кимчи, и он рефлекторно нахмурился. Секретарь, чутко уловив выражение лица начальника, распахнул все окна в кабинете.

Альфа, и без того чувствительный из-за обострённого обоняния, раздражался от запахов, пропитавших кабинет, но, попробовав пару ложек, решил, что есть вполне можно. Говядина была мягкой и нежной, а еда всё ещё хранила тепло. Довольно вкусно. Утром Со Джу Бин поднял шум, сказав, что приготовил тушёную говядину с кимчи, и Му Джон было задумался, не положил ли он что-то несъедобное, но, видимо, с помощью повара ему удалось приготовить нечто пригодное для еды.

Когда обед был закончен, и он отставил контейнер в сторону, самый молодой секретарь подхватил его и приготовился мыть. Му Джон сказал, что в этом нет необходимости. И это было не из-за заботы к нему. Ему было хлопотно каждый раз объяснять слугам или Джу Бину, какие гарниры он предпочитает, а какие не любит. Он привык возвращать контейнер домой в том же виде, в каком поел, чтобы они сами догадывались по оставшейся еде. Сегодня, скорее всего, увидев, что контейнер из-под тушёной говядины с кимчи опустел, Джу Бин засияет глазами и спросит, было ли вкусно. Му Джон предвидел, что это будет несколько утомительная ситуация.

Несколько часов спустя Му Джон возвращался в свой кабинет после совещания с несколькими депутатами в малом конференц-зале. В холле у входа в кабинет секретарь раскладывал на столе газеты и журналы.

В кабинет Му Джона часто врывались посетители даже без специального приглашения, поэтому молодой секретарь постоянно держал на столе разные материалы для чтения для гостей. Они не были подобраны под вкусы Му Джона, так что он скользнул по ним взглядом и направился к своему рабочему месту, как вдруг резко остановился.

Почему это лицо здесь?

На обложке журнала, посвящённого предметам роскоши для высшего класса, было лицо Джу Бина. Вокруг глаз был нанесён мерцающий золотистый шиммер, а глубокие тени создавали яркий макияж, точь-в-точь как несколько недель назад, когда Со Джу Бин выглядел довольно гламурно.

– Что это?

– Это? Я принёс несколько новых сегодняшних журналов. Хотя они не в вашем вкусе, господин Тэ, я закупил разнообразные издания для гостей.

– Сегодняшний выпуск?

Все находившиеся в кабинете секретари и помощники почувствовали, как воздух словно заледенел и стало трудно дышать. Их начальник, хоть и был по характеру безжалостным и суровым, когда портилось настроение из-за мелочей, но сейчас они терялись в догадках, что именно могло его так разгневать, и пришли в замешательство.

И неудивительно. За исключением старшего секретаря, который сопровождал Му Джона на работу и с работы, все остальные знали лицо «жены» Му Джона лишь по светским сплетням. Они запомнили Джу Бина как красавца с невинной аурой, и им было трудно связать этот образ с роскошным и соблазнительным лицом на обложке журнала. К тому же им просто не могло прийти в голову, что супруг будущего премьер-министра может появиться в рекламе ювелирных украшений на страницах журнала.

– Все свободны. Я сейчас отправляюсь домой.

В такое насыщенное делами время, задолго до конца рабочего дня, Му Джон объявил, что возвращается домой. Подчинённые, которые уже мысленно простились с жизнью, ощутив его гнев, почувствовали, что родились заново, и бросились врассыпную по домам. Чем скорее они исчезнут с его глаз, тем больше шансов избежать его ярости.

Бах!

Обычно дворецкий открывал тяжёлую входную дверь, но на этот раз, прежде чем его рука коснулась дверной ручки, дверь распахнулась с чудовищной силой. Дверь с грохотом ударилась о внешнюю стену особняка, и тяжёлые шаги, полные ярости, разнеслись эхом по всему дому. Джу Бин, сидевший на диване и пивший чай, вздрогнул от неожиданности.

Му Джон, в гневе озираясь по сторонам в поисках Джу Бина, наконец заметил его, свернувшегося калачиком в углу дивана и удобно расположившегося.

Бах!

– Вы уже пришли… Ах!

Дзинь!

Пытаясь подняться, Джу Бин вдруг почувствовал, как угол тяжёлого журнала, брошенного ему в лицо, рассек ему лоб. Му Джон швырнул журнал, который держал в руке, прямо в лицо Джу Бина. Ударив Джу Бина, журнал упал и задел чашку с чаем, которую тот держал в руках, отчего горячий чай пролился ему на руку. Похоже, он получил ожог.

Но больше всего Джу Бина парализовал страх: горящий взгляд Му Джона и его агрессивные феромоны, словно иглы, впивались в его тело. Острая боль во лбу и жар на руке отошли на второй план.

На мгновение Джу Бину даже показалось, что Му Джон вернулся домой в таком гневе из-за того, что приготовленная им на обед тушёная говядина с кимчи оказалась невкусной.

– Му Джон-щи… Почему вы так злитесь…?

– Это всё, на что ты способен? - Му Джон длинным пальцем указал на упавший на пол журнал.

Журнал лежал корешком вверх, но его обложка и задняя сторона были раскрыты, и на обложке была напечатана та самая фотография с первой фотосессии ювелирных украшений с участием Джу Бина. Он думал, что пройдёт ещё несколько дней, прежде чем он сможет увидеть свою работу собственными глазами, дожидаясь, пока её пришлют по почте, но вместо этого столкнулся с ней вот так - в первый же день выхода журнала.

– Д-да… Я говорил вам, что собираюсь работать моделью…

– Ты вообще в своём уме? Хочешь умереть от моих рук?

Джу Бин был в замешательстве. Он думал, что получил разрешение… Но Му Джон явно не принимал его модельную карьеру. Неужели он снова что-то сделал не так?

– В тот день… Вы ведь разрешили мне.

– Разрешил? Я?

Из рассечённого лба выступило несколько капель крови, которые потекли по лбу Джу Бина. Слуги, напуганные тем, что хозяин вернулся рано и набросился на господин, не знали, что делать, и, словно ожидая наказания, столпились в углу гостиной, низко опустив головы.

– Кроме этого, ты что-нибудь ещё сделал?

– Только это… Только эта реклама вышла…

– Ты ведь несколько раз выходил из дома за это время. Это действительно всё, что ты снял?

– …Хык… Да… — это была рефлекторная ложь, рождённая страхом перед Му Джоном. К тому же, хоть он и снял ещё одну рекламу, он был всего лишь заменой, и его самого в ней не должно было быть видно, так что не было необходимости упоминать о ней и ещё больше злить Му Джона.

– Назови имя того человека, который предложил тебе с эту работой.

– Ах… Тот человек… Он не знает, кто я… Он сделал это из добрых побуждений… - сквозь слёзы и кровь на лбу попытался оправдаться Джу Бин, но Му Джон не прекращал давить на него.

В конце концов Му Джон схватил Джу Бина за шиворот и выплеснул свой гнев. Когда Джу Бин, только всхлипывая, не мог толком ответить, Му Джон с силой швырнул его на диван и, кое-как сдержав ярость, позвал дворецкого.

– Дворецкий Пак.

– Да, господин.

– Свяжитесь со всеми редакциями журналов прямо сейчас и сделайте так, чтобы эта реклама больше не печаталась.

– Да, понял.

Разъярённый Му Джон, даже не поужинав, тут же вышел из дома. За последние две недели Джу Бину казалось, что он наладил неплохое взаимопонимание с Му Джоном. Мужчина исправно ел приготовленные им ланч-боксы, стало меньше упрёков и агрессии, поэтому Джу Бин думал, что их отношения начали налаживаться. Но всё это было иллюзией. Из-за серьёзного недопонимания и конфликта по поводу этой рекламной работы Джу Бин боялся, что отношение Му Джона снова станет жестоким.

И опасения Джу Бина оправдались. В этот день Му Джон, который ел в одиночестве вне дома и вернулся поздно, стал вновь холодным, как при первой встрече. Он прямо объявил Джу Бину запрет на выход из дома с завтрашнего дня и угрожал, что если он попытается выйти втайне или совершить что-то, он будет использовать метод, который нанесёт вред какой-то части его тела. Он сказал, что сейчас он хочет убить Джу Бина, но он сдерживает себя и делает последнее предупреждение.

Джу Бин, который уже почти забыл, какой репутацией в обществе пользуется Му Джон, наконец осознал: настало время действительно присмиреть и вести себя крайне осторожно. В ту ночь, лёжа на куче одеял, постеленных прямо на полу, он не решался даже всхлипнуть. Только слёзы лились ручьём, и он долго не мог уснуть.

На следующий день Джу Бин встал поздно, еле передвигаясь. На лбу у него красовался пластырь, а обе руки были перебинтованы.

Хи Джон, который в последнее время нарочно возвращался домой поздно, чтобы избегать невестки, и совершенно не знал о вчерашних событиях, увидев за завтраком жалкий вид Джу Бина, пришёл в ужас. Ему страшно хотелось спросить, что случилось, не были ли это раны от рук его старшего брата, но он боялся, что его беспокойство о Джу Бине снова перерастёт в нежные чувства, и не решался заговорить.

– Простите, молодой господин. Сегодня я не смог приготовить ланч-бокс…

Судя по опухшим глазам, пластырю на лице и обожжённым рукам, было ясно, что требовать от невестки ланч-бокса было бы просто бессовестно, но Джу Бин, совершенно убитый, наоборот, извинялся перед Хи Джоном.

«Почему он такой мягкий и добрый…» - Хи Джону хотелось поскорее сбежать от Джу Бина, который то и дело разжигал огонь в его сердце, и он ответил довольно холодно:

– Вам не обязательно готовить каждый раз. Выглядите неважно, лучше отдохните.

Даже не дождавшись ответа Джу Бина, Хи Джон поспешно развернулся и вышел. И без того Му Джон сегодня утром, едва встав, ушёл на работу, даже не взглянув на Джу Бина. А теперь даже Хи Джон, который прежде был таким тёплым и заботливым, продолжал держаться холодно и отстранённо. Джу Бин чувствовал, как на душе становится всё тяжелее и тяжелее.

Хотя Джу Бин изначально был домоседом и любил убивать время в четырёх стенах, быть запертым в доме принудительно по приказу - совсем другое дело. При мысли о том, что ему придётся сидеть здесь, как в тюрьме, пока гнев Му Джона не утихнет, Джу Бин протяжно вздохнул.

Повар, ожидая, что хозяин сегодня будет холоден со своей женой, приготовил его любимые бельгийские вафли, щедро украсив их всевозможными кремами и сезонными фруктами, но Джу Бин не съел и половины. Казалось, его вот-вот вырвет. Хотя в светских сплетнях и бульварных журналах Джу Бина выставляли безрассудной и скандальной фигурой, слуги знали, что у него по-настоящему нежное сердце, и в первую очередь беспокоились о нём.

Когда Джу Бин, подавленный, закутанный в плед, без сил выполз на террасу, повар и горничные поспешно приготовили парфе и вложили ему в руки. Джу Бин был тронут заботой слуг, которые заметили его подавленное настроение и пытались его приободрить, и уже собрался улыбнуться им в знак благодарности…

Как вдруг он заметил знакомую фигуру, проходящую через ворота и пересекающую сад, и на мгновение оцепенел. Это был Ки Ван. На этот раз он был не один, а в компании женщины, которую Джу Бин видел впервые. Заметив Джу Бина, вышедшего на террасу с парфе, Ки Ван помахал ему рукой издалека. Настроение Джу Бина, которое благодаря стараниям слуг начало улучшаться, снова рухнуло.

– Зашёл проведать, как ва поживаете. Почему вы так выглядите?

– Му Джон-щи ушёл. Что привело вас сюда в такое время?

– Проезжал мимо и заглянул. Провожаю вот эту девушку.

Джу Бин мельком взглянул на привлекательную женщину рядом с ним. За то недолгое время, что он знал Ки Вана, тот не имел какого-то определённого типа женщин, его вкусы были весьма разнообразны. Единственное, что их всех объединяло, - они были по-своему привлекательны. Впрочем, это было вполне естественно.

Джу Бин вспомнил, как, проведя ночь с Ки Ваном, тот выставил его из комнаты сразу после полуночи, даже не позволив остаться в кровати. А эту женщину, видимо, он нашёл настолько приятной, что не только провёл с ней всю ночь, но и позавтракал вместе, и теперь самостоятельно провожает её.

Джу Бин не мог понять, ревность это или просто досада, но ему стало неприятно. Он уже собирался прогнать их обоих, как вдруг Ки Ван быстро протянул ему то, что держал в руке. Это была газета со сплетнями.

– С утра пораньше стал свидетелем забавного зрелища. Как вам вообще пришла идея сниматься в рекламе?

– Откуда журналисты из прессы вообще узнали об этом?

– Чего вы так удивлены? Сами снялись, а теперь спрашиваете, откуда они узнали? - Ки Ван фыркнул, и на его щеке появилась ямочка. Тем временем женщина, стоявшая рядом с ним, осторожно, шаг за шагом, проникла глубже в дом и принялась с интересом осматриваться.

– Приятно познакомиться… Так вот как выглядит дом сына премьер-министра и его жены.

Та, кто ещё минуту назад была спутницей Ки Вана, теперь, казалось, была полностью очарована самим фактом, что действительно попала в дом старшего сына премьер-министра и его жены. Джу Бин молча посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Ки Вана, который лишь пожал плечами, мол, что поделаешь.

Вопреки горьким фантазиям Джу Бина, Ки Ван был довольно мягким и обходительным даже на следующее утро после ночи, проведённой вместе, если только партнёрша не была особенно навязчивой. Если она не доставляла хлопот, он мог провести с ней и весь следующий день, сводить в универмаг, принадлежащий его семье, купить что-нибудь или накормить чем-нибудь вкусным.

Женщина, с которой он провёл прошлую ночь, тоже не вела себя навязчиво и держалась достаточно прилично, поэтому Ки Ван, видимо, решил просто позволить ей, мечтавшей заглянуть в дом семьи премьер-министра, осуществить это желание. Сейчас же его внимание было приковано не к ней, а к Со Джу Бину, чьё лицо снова красовалось на первой полосе сегодняшней газеты.

Джу Бин поспешно принялся читать заглавную статью.

Семья Тэ: Младшая невестка господин Со Джу Бин. Съёмки в рекламе ювелирных украшений?

Неожиданное появление в рекламе невестки семьи премьер-министра, господина Со Джу Бина?

Сын премьер-министра Тэ Му Джон (в дальнейшем - господин Тэ, 29 лет, альфа) и его супруг Со Джу Бин (в дальнейшем - господин Со, 23 года, омега) неожиданно появился в качестве рекламной модели ювелирного бренда «Paradise», привлекая внимание общественности. Его появление в рекламе с ярким макияжем повергло аристократические круги в шок. По словам представителей «Paradise», они знали, что он происходит из благородной семьи, но не были осведомлены о том, что он является невесткой семьи премьер-министра. Благодаря быстрым действиям господина Тэ по контролю над СМИ, эта реклама больше не будет публиковаться в журналах, так что журналы, уже поступившие в продажу и ещё не изъятые, - последняя возможность увидеть господин Со в рекламной съёмке.

До замужества господин Со пережил крах семейного бизнеса, а также разрыв помолвки с семьёй Квон, что привело к очередному прекращению финансовой поддержки. Хотя брак с семьёй премьер-министра дал ему вторую жизнь, ходят слухи, что в настоящее время он не может удовлетворить своего мужа, господина Тэ, поэтому их супружеская жизнь складывается неблагополучно.

В связи с угрозой развода с семьёй Тэ, поговаривают, что он заранее начал работать моделью, чтобы подготовиться к возможным финансовым трудностям. Как бы там ни было, следовало бы воздерживаться от поступков, позорящих семью премьер-министра, однако аристократические круги вновь обеспокоены тем, насколько далеко зайдёт это безудержное поведение омежской особы.

Читая статью, Джу Бина захлестнуло раздражение, словно что-то сдавило желудок. Зачем же так писать? Журналы только вчера поступили в продажу, а они уже успели разузнать и поместить рекламные фото в бульварную прессу, да ещё и нагородить всякой чепухи. Джу Бин нервно смял газету.

– Я-то думал, вы совсем безобидный, но, оказывается, с характером.

– Кто бы говорил.

– Значит, вы не щенок, а кошка.

– Вы пришли, чтобы передать эту газету и вывести меня из себя? Вы планируете уходить? Заберайте свою спутницу и уходите отсюда, - Джу Бин кивнул в сторону женщины, которая, если её не остановить, уже готова была подняться на второй этаж, разглядывая особняк.

Ки Ван даже не повернул головы в её сторону. Вместо этого он внезапно взял Джу Бина за подбородок и провёл пальцем по его лбу.

– Что вы…

– Скоро уйду. А с лицом что? Фотографии в газете такие красивые, а тут…

– Не ваше дело.

– Это Му Джон сделал? Видимо, чтобы вы не выходили из дома, он решил попортить все видные места. Аж сердце кровью обливается.

Джу Бин, чьё лицо было зажато в большой руке, только вращал глазами, злобно глядя на Ки Вана. Тот тихо рассмеялся и отпустил его. Затем окликнул женщину, всё ещё увлечённо осматривавшую дом, и сказал, что пора уходить.

– Я его хорошо знаю. Он запретит приносить в дом газеты, запретит вам выходить… Видимо, так и будет какое-то время. Если станет скучно, может, мне заходить иногда поболтать?

– Думаю, вам лучше не приходить.

– Ну-у, это мы ещё посмотрим.

– Спасибо за гостеприимство, господин.

Ки Ван позвал женщину, и та, тихо кивнув Джу Бину, поспешно развернулась и вышла. Ки Ван, свободно положив руку ей на плечо, тоже исчез из особняка. Слуги, которые как раз принесли напитки, с недоумением смотрели на пару, покинувшую дом меньше чем через пять минут после прихода.

В тот день Му Джон вернулся домой в обычное время. Он по-прежнему не удостоил Джу Бина и взглядом, с жёстким выражением лица поужинал, а когда Джу Бин попытался заговорить с ним, снова источил агрессивные феромоны, перекрыв Джу Бину дыхание. Слуги, ожидавшие в столовой для подачи блюд, тоже почувствовали это и закашлялись, хватаясь за горло. Джу Бину ничего не оставалось, как оставить попытки что-либо сделать и снова притихнуть.

После ужина Му Джон сразу же поднялся на второй этаж. Джу Бин последовал за ним и заговорил:

– Мне очень жаль из-за рекламы… Сегодня ненадолго заходил Ки Ван-щи со своей девушкой, но вас не было, и они сразу ушли…

– Я знаю.

На самом деле Джу Бин не преследовал какой-то особой цели в разговоре, он просто, запинаясь, вываливал события сегодняшнего дня, лишь бы найти тему для разговора. Но Му Джон полностью перекрыл все каналы, так что попытки были тщетны. Как только Му  Джон вошёл в спальню, он с силой захлопнул дверь прямо перед носом Джу Бина, не позволяя ему войти. Джу Бин некоторое время беспомощно топтался перед дверью. Похоже, сегодня ему было велено спать отдельно в другой комнате на втором этаже.

И тут, уловив у двери едва уловимый, специфический феромон, Джу Бин внезапно осознал.

Приближался первый гон Му Джона после их свадьбы. Ещё не наступил, но судя по концентрации феромонов, через три-четыре дня у Му Джона наступит период гона. Поскольку у самого Джу Бина течки не было, лучший способ повысить вероятность зачатия - это удачно использовать период гона Му Джона, поэтому эту ночь нельзя было упускать. Продолжение такой ситуации, когда Му Джон выгоняет Джу Бина из спальни и сохраняет ледяное отношение, было неблагоприятным.

Ки Ван, видимо, не просто так обещал составить компанию, на следующий же день он снова пришёл. И снова, словно курьер, принёс с собой таблоид со сплетнями и вручил его. Похоже, он теперь использует эту газету как пропуск для визитов. На этот раз он не привёл с собой своего партнёра, так что это можно было считать хоть какой-то удачей.

– Там правда удивительные новости. Джу Бин в очередной раз меня поражает. Наверное, Му Джон тоже впервые встречает такого человека, как Джу Бин, вот и пытается найти способ, как с ним обращаться?

Что бы он ни болтал, Джу Бин слушал вполуха, взглянув на газету.

В результате запрета Му Джона на выпуск тиража те глянцевые журналы, которые появились в книжных и на лотках в первый день, стали последними выпусками, где была реклама Джу Бина. Благодаря ли запрету сына премьер-министра, но все выпуски с рекламой Джу Бина, разошедшиеся по стране, будь то журналы о путешествиях, автомобилях, моде или интерьере, на следующий день были полностью распроданы. Поговаривали даже, что некоторые пытались перекупить их с наценкой.

Что ещё более удивительно: браслеты и кольца от «Paradise», которые Джу Бин носил в рекламе, аристократки бросились заказывать, опережая друг друга. Рекламные постеры с Джу Бином, которые магазины хотели вывесить, так и не попали на витрины из-за запрета Му Джона, но некоторые торговцы умудрились продавать и сами постеры за деньги или давать их как бонус при покупке украшений. И уже через день даже постеры были распроданы.

В это было невозможно поверить. Лицо Джу Бина, вошедшего в семью премьер-министра, как жены, появилось в рекламе, а его муж, старший сын премьер-министра, остановил печать в первый же день. Одна эта история придала рекламным материалам редкую ценность. И речь шла не о ком-то, а о Джу Бине - том самом наполовину аристократе, которого ежедневно высмеивали.

– Э… не понимаю, почему так… В светском обществе только и делают, что критикуют меня, так с чего же аристократы скупают те журналы и даже украшения следом?..

– Чем больше завидуют, тем больше критикуют. Если бы вас действительно считали никчёмным, никто бы и внимания не обратил. Уже то, что вы каждый день попадаете в таблоиды, значит, что вы - горячая тема в аристократических кругах, разве не понимаете?

– Все надо мной смеются, и это, по-вашему, зависть?

– Ну-у, лицо красивое, был в связи с мужчинами из влиятельных аристократических семей, а теперь - жена самого Тэ Му Джона. Вы правда не понимали, что знатные дамы, критикуя вас, втайне завидуют?

Что за чушь он несёт? Джу Бин широко раскрыл глаза, не находя слов, но тут Ки Ван вдруг схватил его за руку. Что на этот раз?

– Всё же за день рана на руке заметно зажила. Шрама не останется.

Ки Ван говорил искренне. В рекламе запомнилось не только лицо Джу Бина, но и элегантные жесты его рук, украшенных роскошными драгоценностями. Разве не было бы жаль, если бы такие руки получили ожог? Он подумал, что у Му Джона, оставившего шрамы именно на лице и руках Чу Бина, которые так выделялись в рекламе, действительно скверный характер.

– Мне ещё раз прийти? Не могли бы вы дать мне что-нибудь выпить?

– …

Как раз в этот момент служанка принесла им сладости и тёплый суджонгва*. Джу Бин просто позволил Ки Вану плюхнуться на диван. На самом деле Джу Бин тоже скучал от жизни взаперти.

*Суджонгва - корейский традиционный напиток из имбиря и корицы

Внезапно Джу Бин вспомнил совет, который дал ему Ки Ван: первым снимать с партнёра одежду и просовывать руку внутрь. В тот день, когда Джу Бин последовал его совету, Му Джон был немного более возбуждён, чем обычно.

– Эм… Кажется, у Му Джона скоро гон.

– Правда?

– Если так провести ночь… Сейчас он даже не смотрит на меня…

– Ха-ха-ха-ха-ха-!

Ки Ван рассмеялся до слёз, а Джу Бин, боясь, что кто-то услышит, занервничал.

– Вы хотите его по-настоящему соблазнить, да? Научить вас?

– …Раз уж вы согласились составить мне компанию… научите меня.

Ки Ван довольно улыбнулся и продолжил:

– Как вы обычно ласкаете Му Джона?

– Хм…

– Неужели? Вы его не ласкаете?

– Мы ещё даже не целовались.

– О, боже…

Ки Ван разразился воплями, говоря, что даже не представлял себе таких отношений и что видит поистине странную супружескую пару. Раз уж у самого Му Джона нет ни малейшего желания как-то ласкать партнёра, то если и Джу Бин не будет ничего предпринимать, их секс так и останется на примитивном уровне. По мере того как Джу Бин привыкал к отношениям с Му Джоном и начинал понимать, что такое удовольствие, ему всё больше хотелось более тёплой и нежной близости. А не такого подхода, как сейчас — когда просто ждут, пока феромоны достаточно расслабят зад, и сразу переходят к проникновению.

– Если Му Джон продолжает не пускать вас в постель, есть только один выход.

– Поцелуй?

– Нет. Как вы ты ни тянулись на цыпочках, чтобы прикоснуться губами - если Му Джон просто оттолкнёт вас, всё кончено. Нужно не целовать его, а сразу приступить к его нижней части тела. Когда женщина, которая меня совсем не привлекала, набросилась на меня вот так, я был беспомощен и вынужден поддаться соблазну.

Джу Бин представил, как он опускается к бёдрам Му Джона, а тот отбрасывает его ногой. Когда он в прошлый раз прижимался к его ноге в постели, его выпнули с кровати. А уж если он попробует сделать такое, когда тот стоит на полу…

– Я не говорю, что нужно цепляться к ногам. Я говорю - сразу запустить руку ему в пах и начать мять. Если вы сделаете так, как он сможет отказаться?

– Рукой… мять?!

– Чего вы так удивляетесь? На одном только руками останавливаться нельзя. Вы же знаете по опыту со мной - я вылизал всю вашу нижнюю часть. Вот это и называется лаской.

Внезапно воскресив в памяти те жгучие воспоминания, Джу Бин поспешил сменить тему:

– Т-так… значит, нужно сделать то самое ртом?

– Стоит только достать его член и хоть слегка лизнуть языком - игра окончена. Поверьте мне. Уже по тому, что вы держитесь здесь больше месяца, ясно - Му Джон ни за что вас не прогонит. Он сделает вид, что сопротивляется, но сдастся.

Ки Ван взял с чайного столика длинное печенье югва*. Джу Бин подумал, что он собирается съесть его, но тот вдруг открыл рот и начал изображать, будто делает прелюдию.

*Югва - это традиционное корейское кондитерское изделие из клейкой рисовой муки, обжаренной в масле, покрытой медом (или зерновым сиропом) и воздушным рисом.

– Если у вас не было такого опыта — ничего страшного, можно просто высунуть язык и лизать. Но если хотите доставить удовольствие - делайте так…

Ки Ван высунул язык и показал всевозможные странные и эротические движения языком, а затем продемонстрировал, как вращать печенье во рту. Для себя он считал это уроком, но Джу Бину было так стыдно, что он не знал, куда девать глаза.

– Всё поняли? Показать ещё раз?

– А-а, нет… Достаточно!

– Попробуйте сегодня растопить этим Му Дона. Я приду завтра или послезавтра, и если к тому времени у вас получится - научу, как раскрывать горло.

Хотя Джу Бин был смущён, он внимательно следил за каждым движением Ки Вана. Но при этом он очень сомневался, что сможет проделать такое с Му Джоном. Как можно - приблизиться к человеку, которому стоит лишь подойти и он тут же сбрасывает тебя, достать его член и вытворять такое?

Глядя на Джу Бина, раскрасневшегося до ушей и тяжело дышащего, Ки Ван на мгновение подумал, что тот действительно очарователен. «Му Джону так повезло… Почему он так грубо обращается и ранит такого старательного и милого партнёра, который прилагает столько усилий, чтобы хотя бы в постели удовлетворить его?» - даже несмотря на то, что Ки Ван был его другом, он никак не мог этого понять.

С наступлением весны семья премьер-министра отправилась на охоту. Джу Бин даже не подозревал о существовании такой традиции и узнал о ней только сегодня, услышав от Му Джона, что тот вместе с Хи Джоном собирается на однодневную охоту.

В итоге Джу Бин так и не смог «растопить» Му Джона прошлой ночью, как велел Ки Ван. Вернее сказать, он даже не предпринял попытки. Потому что Му Джон действительно не давал ему ни малейшего шанса и даже не пускал в спальню. После вчерашнего ужина Джу Бин всё время следил за нижней частью его тела и пытался приблизиться, но Му Джон испускал настолько сильные и агрессивные феромоны, что Джу Бин не мог не то что применить языковые техники - даже прикоснуться к нему.

Послезавтра у Му Джона должен был начаться гон… Нет, возможно, он мог начаться и завтра. Сердце Джу Бина забилось чаще, он в отчаянии топтался на месте.

– Я пошёл, невестка.

– Да, счастливого пути!

Хи Джон, который последние несколько недель держался от Джу Бина на расстоянии, сегодня, что удивительно, выглядел радостным. Джу Бин, конечно, не слишком хорошо разбирался в этом мире, но для альф такие занятия, как охота, где можно атаковать и подчинять других, были необходимы для снятия стресса и освобождения. При мысли о долгожданной охоте настроение Хи Джона явно улучшилось, он широко улыбнулся, повесил на спину давно подготовленную винтовку и вышел на улицу.

Вскоре они должны были вернуться после безжалостной охоты на животных, которых Джу Бин обычно любил, таких как олени, кролики и птицы. Джу Бин усилием воли остановил свои мысли, не давая им заходить слишком далеко, и принялся за сладкий ореховый пирог и бананы, приготовленные слугами. Вспомнив вчерашний урок Ки Вана по ласкам мужского полового органа, он, улучив момент, когда никто на него не смотрел, попробовал потренироваться на банане. Во что бы то ни стало, не позднее завтрашней ночи, он должен был растопить Му Джона.

Охотничий клуб был не только для альф из семьи Тэ. Это было официальное собрание альф из высших слоёв аристократии, которые по уровню соответствовали друг другу. Разумеется, присутствовали и члены королевской семьи.

Альфа из семьи Хан - Ки Ван, и альфа из семьи Квон - Сэ Ёль тоже были официальными членами. Поскольку в охотничьем клубе собирались только альфы, среди известных аристократических семей должны были быть представлены и омеги, но семья Тэ, где все члены были альфами, подавляла остальные семьи количеством участников. Поэтому на первый взгляд это собрание больше походило на большое семейное мероприятие семьи Тэ.

После женитьбы Джу Бина Сэ Ёль практически перестал появляться на подобных светских мероприятиях. В обществе ходили слухи, что всё дело в нежелании сталкиваться с Хан Ки Ваном и Тэ Му Джоном.

Ки Ван, который не особо любил убивать и часто пропускал охотничий клуб, сегодня, напротив, впервые за долгое время явился на собрании. Сказав, что охота ему не нравится, но охотящиеся женщины-альфы великолепны, он своим особым, нахальным обаянием смягчил атмосферу в клубе. Несколько женщин-альф, желающих сблизиться с ним, крутились вокруг, и охота для них отошла на второй план.

Му Джону стало досадно видеть, как его друг, владелец лучшего оружия семьи Хан, почти не использует его и отвлекается на другие вещи. Вскочив на лошадь, он без лишних слов подскакал к Ки Вану и забрал винтовку, висевшую у того на поясе.

– Эй! - попытался остановить его Ки Ван, но было уже поздно. Вскочивший на лошадь Му Джон, завладев оружием друга, молниеносно умчался прочь. Пощупав ружьё, сделанное гораздо качественнее, чем охотничьи ружья семьи премьер-министра, обладающей высшей властью, Му Джон ещё раз убедился, что семья военных действительно отличается в этом плане.

– Много подстрелил?

– Здесь было много косуль. Почти все косули. И несколько лис. А ты?

– А у меня не было оружия. Из-за того, что один приятель увёл мою любимую винтовку…

– Я не об этом. Я даже забрал оружие, чтобы ты развлёкся с женщинами, так почему ты один?

Женщины-альфы, создавая пикантную атмосферу, заманивали его в укромные уголки леса, а когда охота закончилась, соблазняли, предлагая вместе вернуться домой. Но сегодня у Ки Вана не было настроения идти у них на поводу.

– Ты удрал с моим ружьём, а если бы я просто пошёл домой с теми женщинами? Меня бы старик разнёс за то, что я даже не вернул оружие.

– Слышал, в последнее время ты часто захаживаешь ко мне домой, когда меня нет. Неужели теперь, когда ты тратишь энергию на Со Джу Бина, другие женщины отошли на второй план?

– Что? - ответил небрежно Ки Ван, выглядя так, будто услышал совершенно нелепое.

– Мы с Джу Бином уже давно закончили. И с чего бы мне засматриваться на жену друга? Я заходил, зная, что ты там, а когда тебя не оказалось, просто справился о делах и ушёл. Разве я задерживался надолго?

– Разве ты не знаешь, что обычно приходишь в моё рабочее время? Хватит болтаться без дела как бездельник, займись работой, чтобы у тебя появилось чувство времени. Хоть бы делу научился под началом своего отца.

Изрядно отчитав Ки Вана, Му Джон вернул ему винтовку и приготовился ехать домой.

– Я был разочарован, что тебя не было каждый раз, когда я приходил к тебе. Не уходи сегодня. Давай выпьем. У меня дома.

Ки Ван, пользуясь редкой возможностью пообщаться с Му Джоном, предложил открыть элитный французский коньяк, который ему недавно подарили. Му Джону, которому в последнее время при виде лица Со Джу Бина хотелось схватить его за горло, избрал тактику полного игнорирования, делая вид, что тот - невидимка, чтобы не навредить ему. Но несмотря на это, Джу Бин постоянно крутился вокруг него, сталкиваясь с ним, и усталость Му Джона достигла предела. Поэтому сегодня он решил переночевать в гостевой комнате Ки Вана и вовсе не видеть Со Джу Бина.

Хи Джон, который тоже чувствовал, что ему нужно сократить время, проводимое с невесткой дома, тоже решил присоединиться. Вскоре они прибыли в особняк Ки Вана в Сонбук-доне.

Му Джон, который редко смотрел телевизор, если только не транслировались экстренные новости, заставлял Джу Бина немедленно выключить его, ссылаясь на шум. Ки Ван же, даже когда был один, имел привычку держать телевизор включённым, даже если не смотрел его, поэтому, едва войдя в дом, он приказал дворецкому подключить телевизор.

И как раз в тот момент, когда телевизор включился, началась реклама одного лекарства от головной боли. Пока они наливали коньяк, из динамиков лился слащавый, неестественно театральный женский голос, не привлекавший особого внимания, но когда они подняли головы, то увидели нечто совершенно неожиданное.

Прямо перед ними на экране появилось лицо Со Джу Бина, который, сидя на диване, то хватался за голову и плакал, то смеялся.

Лицо было почти в натуральную величину. Если бы не другой голос и чёрно-белый экран, можно было бы подумать, что Со Джу Бин действительно находится сейчас в доме Ки Вана.

Ближе к концу рекламы рядом с улыбающимся лицом Джу Бина, держащего в руках таблетки от головной боли, крупно появилось название компании - «Фармацевтическая компания Гахон». На мгновение потеряв чувство реальности, Му Джон, Хи Джон и Ки Ван застыли перед телевизором с бокалами в руках.

Тем временем Джу Бин днём тоже устроил в доме небольшое чаепитие с соседними домами. Услышав, что Му Джон с Хи Джоном уехали на охоту, жёны, чьи мужья или сыновья были приглашены в охотничий клуб, оживились и продолжали болтать. Чэ Ён, чей жених Сэ Ёль не поехал на охоту, догадывалась о причине, но молчала и лишь тихо слушала разговор.

– Господин, зачем вы держите такой прекрасный телевизор, словно декор?

– Му Джон-щи не любит смотреть телевизор, так что я уже привык…

– Ах~ Раз уж сегодня мужья вернутся поздно, давайте включим!

Под давлением дам Джу Бин кивнул, и один из стоявших рядом слуг включил телевизор. Затем, на глазах у всех, показали рекламу лекарства от головной боли, в которой снялся Джу Бин. В то же самое время, когда Му Джон, Ки Ван и Хи Джон застыли перед экраном.

Джу Бин, поднёсший было чашку к губам, замер. Хотя голос был наложен профессиональной актрисой озвучивания, это без сомнения был он сам, снимавшийся в тот день.

Режиссёр рекламного ролика ясно дал понять, что покажет кадры с оригинальной моделью! В этой внезапной ситуации Джу Бин только растерянно хлопал глазами, не зная, что делать.

– …Разве это не вы, господин?

– Это же продукт компании Гахон? Чэ Ён-щи, вы знаете, как так вышло?

Дамы, раз это была реклама семьи Сэ Ёля, принялись забрасывать Чэ Ён вопросами, надеясь услышать объяснение, почему Джу Бин был использован в качестве модели, но, по правде говоря, она, вероятно, тоже слышала об этом впервые. Семья Квон, даже не проверив модель, настолько небрежно отнеслась к выпуску рекламы.

Атмосфера стала странной и неловкой. К несчастью, реклама не ограничилась одним показом - её прокрутили несколько раз подряд. Джу Бин, хоть и не специально, но чувствовал вину и не мог поднять глаза на Чэ Ён.

– О… на сегодня, пожалуй, лучше закончить. Я позже всё объясню… Если кто-то будет спрашивать, прошу вас, отвечайте, что ничего не знаете.

– Да, господин. Конечно… Мы пойдём. Спасибо за угощение.

Дамы поднялись и поспешно вышли. Чэ Ён, которая ещё некоторое время стояла, словно желая о чём-то спросить, глядя на Джу Бина, тоже развернулась и покинула особняк.

Как только все вышли, Джу Бин схватил телефон и попытался связаться с рекламной компанией, но был уже вечер. Сотрудники, которые могли бы соединить его, уже ушли с работы. Сердце Джу Бина колотилось так, что он не мог успокоиться.

Бабах!

Он сам был настолько не в себе, что даже не заметил, как с шумом распахнулась входная дверь. Когда Джу Бин пришёл в себя, грубая ладонь уже хлестнула его по половине лица, отчего голова дёрнулась в сторону.

– Хённим!

– Я тебе смешон, Со Джу Бин?

Шлёп! Шлёп!

Лицо Джу Бина вновь и вновь подвергалось безжалостным ударам Му Джона. Он почувствовал, как из носа горячей струйкой потекла кровь, а в ушах поднялся жар, словно и барабанные перепонки были повреждены. Видя, как Джу Бин, полностью обессилев, беспомощно терпит насилие, Хи Джон попытался остановить Му Джона, оттащив его сзади.

– Хённим! Успокойтесь!

– То, как ты пытаешься издеваться надо мной… это просто…

Хотя Хи Джон был крепким доминантным альфой, он не мог совладать с разъярённым, неистовствующим крайне доминантным альфой. Скорость ударов лишь слегка замедлилась, но насилие, обрушивавшееся на Джу Бина, не прекращалось. Теперь старший брат одной рукой вцепился в волосы Джу Бина, а другой, сжатой в кулак, наносил удары.

Хи Джон знал, что Му Джон обращается с Джу Бином жёстко, но впервые видел, чтобы дело доходило до таких прямых побоев. Если так продолжится, невестка-омега с таким хрупким телосложением могла бы и погибнуть. Вместо того чтобы пытаться остановить Му Джона, Хи Джон решил броситься вперёд, укрыть Джу Бина и принять на себя удары брата.

Бам! Бам!

Сила ударов была такой, что одним ударом можно было повредить внутренние органы. Стиснув зубы, Хи Джон обнимал невестку, принимая кулаки брата на спину. Му Джон остановился и прорычал на Хи Джона:

– Убирайся сейчас же? Как смеешь быть таким самонадеянным?!

– Хённим, успокойтесь сначала. Невестка же умрёт!

– Чёрт возьми!

Выплеснув на Джу Бина и Хи Джона часть своего гнева, Му Джон развернулся и направился к телевизору. С самого первого дня эфира эту злополучную рекламу крутили так часто, что даже сейчас на экране шёл именно тот самый ролик.

Бах!

Телевизор 1970-х годов, довольно большой и прочный, в мгновение ока был разбит одним ударом кулака Му Джона. Стекло экрана разлетелось вдребезги, осыпавшись на пол, а деревянная полка, окружавшая телевизор, рассыпалась в пыль. Но даже после этого гнев не утих, и Му Джон, не сняв обуви, продолжал яростно топтать осколки стекла, дерева и металла.

Внутри дома царил полный разгром. Из-за его свирепых феромонов в воздухе, словно невидимые острые шипы, витала едкая колкость. Телевизор и вся мебель вокруг были разрушены и превратились в руины. Тыльная сторона ладони Му Джона, голыми руками разбившего телевизор, была залита кровью, которая капала на пол. Хи Джон, получивший от Му Джона изрядную порцию ударов, пытался отдышаться и был не в себе. А зажатый в его объятиях Джу Бин уже был весь в крови, лицо его превратилось в кровавое месиво, он не мог нормально дышать и был до смерти напуган.

– Х-хозяин… З-звонок для господина…

Всхлипывая, одна из служанок поднесла телефонную трубку. Му Джон протянул свою окровавленную руку, чтобы взять её, но служанка, снова всхлипнув, пробормотала, что это звонок для господина. Не обращая на это внимания, Му Джон выхватил у неё трубку и свирепым взглядом указал рукой с трубкой на Джу Бина. Он требовал, чтобы тот подошёл и сам взял трубку.

С трудом поднявшись, Джу Бин дрожащими шагами приблизился к нему и взял трубку.

– Алло, слушаю… - начал он заплетающимся языком из-за только что полученных ударов по лицу, как вдруг из трубки раздался крик. Это был председатель Квон Джун Хён, отец Сэ Ёля.

– А, отец… Это…

Уже став женой другого человека, Джу Бин по старой привычке назвал его «отцом». Это можно было бы расценить обычным проявлением уважения к отцу друга, но в ситуации, когда между ними когда-то была помолвка, это стало роковой ошибкой, которая не могла не задеть Му Джона.

– Ты в своём уме? Как ты посмел сняться в рекламе нашей компании, не сказав ни слова? - посыпались упрёки. В доме в Ёнхи-доне воцарилась мёртвая тишина, и сквозь неё разносился взволнованный голос председателя Квона. Вскоре тон голоса изменился. Похоже, Сэ Ёль, пытавшийся успокоить отца, выхватил у него трубку.

– Алло? Джу Бин, это ты?

– А… Сэ Ёль-а…

– Как так получилось… Я слышал слухи, что ты работал моделью. Ты снимался, зная, что это продукт «Гахон»?

– Дело в том, что…

– Ты в порядке сейчас? Может, Тэ Му Джон…

В этот момент Му Джон выхватил трубку из рук Джу Бина и ответил сам:

– Это же продукт вашей компании, но вы выпустили рекламу, даже не проверив модель. Похоже, семейный бизнес управляется из рук вон плохо.

– …Господин Тэ Му Джон.

– Это целиком и полностью ошибка вашей семьи, вы небрежно отнеслись к выпуску рекламы. Даже не думайте перекладывать ответственность на наш дом.

– Да, это наша вина… Передайте трубку Джу Бину.

Ху… Выдохнув, от него исходила ещё более зловещая аура. Му Джон провёл окровавленной рукой по лбу. Его кровь размазалась по лицу, и он стал похож на настоящего жнеца смерти.

– Ты будешь указывать, что делать хозяйке чужого дома? И не думай, что твоя семейка одна бесится из-за этой рекламы, так что заткнись.

С этими словами Му Джон грубо швырнул трубку. Служанка, державшая корпус телефона рядом с ним, пошатнулась от силы, с которой Му Джон опустил трубку. Му Джон сразу же поднялся на второй этаж, а слуги, пытаясь справиться с напряжённой атмосферой, начали убирать беспорядок.

Хи Джон подошёл к Джу Бину, который стоял с отсутствующим взглядом, с окровавленным лицом, и осторожно обнял его. Джу Бин, оказавшись в широких объятиях Хи Джона, беззвучно заплакал. Было ли это слезами из его больших глаз, или же кровью, текущей из носа и рта, - плечо Хи Джона начало намокать.

Возможно, модельная деятельность невестки началась из-за его собственного навязчивого вмешательства, когда он советовал ей заняться общественной деятельностью. И при этом он сам проигнорировал чувства невестки, которая, устав от холодного отношения брата и одиночества в огромном доме, пыталась хоть чем-то заняться. Хи Джон, который сам питал к Джу Бину непозволительные чувства, сожалея о прошлых днях, когда он отворачивался от неё, невиновной, крепче прижал его к себе.

Хотя это зрелище между невесткой и деверем могла показаться неприличной, сегодняшние события были настолько необычными и шокирующими, что слуги не обращали на них особого внимания и оставили их в покое.

Наступило утро. Ки Ван сидел на заднем сиденье машины, держа в руках газету со сплетнями, и, откинувшись на спинку, был погружён в размышления. Машина, в которой он находился, остановилась в переулке в пятидесяти метрах от особняка в Ёнхи-доне и ждала.

Из-за Му Джона, который вчера выбежал из его дома с таким видом, будто собрался убить человека, Ки Ван тоже был не в своей тарелке и обеспокоен. Даже если его младший брат Хи Джон бросился следом, чтобы остановить его, шансов на то, что Со Джу Бин, находившийся дома, останется невредим, не было.

Неужели он убил его?

Ки Ван не планировал встречаться с Джу Бином и что-то с этим делать. Единственной причиной, по которой он сейчас направился сюда, была проверка - жив ли Джу Бин.

Газета, которую он держал, разумеется, вышла с новостью о появлении Джу Бина в рекламе лекарства от головной боли компании «Гахон» на первой полосе. Первый случай с рекламой ювелирных изделий ещё можно было списать на милое недоразумение молодого господина, который только вышел замуж и не уловил атмосферу высокопоставленной семьи премьер-министра, но телевизионная реклама «Гахон» - это уже было слишком, и общественное мнение было крайне негативным.

И неудивительно: как он, пережив позор разрыва помолвки из-за связи с другим альфой, посмел снова сняться в рекламе компании семьи Квон? В статье сохранялся осуждающий тон, высмеивающий как Тэ Му Джона, так и Квон Сэ Ёля.

Ближе к концу статьи выдвигалось предположение, что Джу Бин, не получающий любви от Тэ Му Джона и ищущий другой путь, через модельную работу пытается полноценно войти в мир развлечений. И в процессе этого, мол, он решил заодно «прощупать» и бывшего жениха, сунувшись в рекламу «Гахон». Более того, в статье говорилось, что ходят слухи, будто согласие «Гахон» на съёмки - это сигнал о том, что Квон Сэ Ёль, не оставивший прежних чувств, предоставляет связи для нового старта Джу Бина.

Какой же хаос из-за различных домыслов. А ведь всё дело лишь в том, что глуповатый Со Джу Бин снова влип в неприятности…

Подумав о том, как смело журналисты написали такую насмешливую статью с беспочвенными слухами, направленную против аристократической семьи, Ки Ван сложил газету пополам.

В этот момент ворота открылись, и оттуда выскользнула машина с Му Джоном и Джу Бином. Разглядеть салон как следует не удалось, но он точно видел жёсткое лицо Му Джона, а рядом с ним, похоже, сидел Джу Бин - маленькое лицо в низко надвинутой шляпе.

Он не смог рассмотреть подробно: какое у того выражение лица, опух ли он от побоев, плачет ли, или, может быть, уже мёртв, а Му Джон невозмутимо усадил труп рядом с собой…

Как бы ни был плох его друг, Ки Ван решил, что до такого всё же не дошло, отогнал тревогу и приказал водителю разворачиваться. Человек, который мог бы встретить его дома, только что уехал, к тому же он убедился, что этот человек хотя бы способен сесть в машину.

Му Джон и Джу Бин сейчас направлялись в резиденцию премьер-министра после получения повестки. Еще до завтрака Джу Бин вспотел, отвечая на телефонный звонок от родителей, которые обрушили на него шквал упрёков. Едва закончив этот разговор и сев за стол, чтобы наконец поесть, Джу Бин получил звонок от супругов - премьер-министра и его жены, которые приказали сыну и невестке немедленно явиться к ним.

Му Джон, уже закончивший завтрак, пока Джу Бин разговаривал с родителями, без промедления встал и велел Джу Бину собираться. Джу Бин, который, естественно, даже не приступил к еде, вынужден был, схватившись за голодный живот, немедленно последовать за Му Джоном. Он натянул шляпу с широкими полями, чтобы скрыть лицо, но до самой посадки в машину с тревогой думал о том, не увидят ли его разбитое и окровавленное лицо.

Как только они вошли в резиденцию премьер-министра, там ощущались угрожающие феромоны, свойственные альфам. Казалось, главы семьи полны решимости непременно проучить свою сумасшедшую невестку. Супруги, сидя на диване в гостиной и не скрывая гнева, поначалу даже не взглянули на вошедших сына и невестку. Однако, встретившись взглядом с лицом Джу Бина, они слегка дрогнули, поскольку увидели его изуродованное лицо.

Его постоянно избивают…

Это не было для них неожиданностью. Ведь именно они, зная о склонности сына к насилию, спасли омегу, находившую на грани отчаяния, но готовую терпеть страх и боль, выдали замуж. Однако, хотя невестка и совершила опрометчивый поступок, за который её можно было бы выгнать, видя её избитой до состояния размокшей каши, их решимость устроить ей взбучку, от которой бы она выплакала все глаза, пошатнулась.

– Невестка, ты снялся уже в двух рекламах, которые показывают по всей стране, и хочешь сказать, что Му Джон об этом не знал? Это возможно?

– Видно, вы, будучи мужем и женой, совсем не разговариваете друг с другом.

Последовал строгий, но уже не такой резкий, как поначалу, выговор. Джу Бин, опустив голову, беспрестанно кланялся и извинялся, а Му Джон, оставшись неподвижным, как статуя, и лишь в самом конце, бросив краткое «Я приму к сведению», поднялся.

Му Джон посчитал, что его драгоценное утро было потрачено впустую из-за вызова родителей, когда ему нужно было ехать в Национальное собрание и разбирать накопившиеся дела. Сам премьер-министр, у которого был плотный график с документами и дипломатическими встречами, тоже потерял время. Два важнейших государственных деятеля потратили драгоценное утро из-за одного Со Джу Бина - это было совершенно бесполезно, и Му Джон снова сделал выговор садящемуся в машину Джу Бину. Глядя на следы собственного насилия, покрывавшие лицо поникшего Джу Бина, он не выказывал ни малейших признаков раскаяния.

Было чуть больше четырёх часов дня. Во время разговора с Джу Бином рекламщик говорил извиняющимся тоном, используя уважительное обращение. Это резко контрастировало с его прежней манерой, когда он иногда смешивал фамильярное и уважительное обращение, зная о дворянском происхождении Джу Бина.

– Если бы я знал, что вы - супруг сына премьер-министра, то с самого начала был бы осторожнее с кастингом. Мне очень жаль, что я не смог сдержать обещание. Мы все не знали вашего статуса… Реклама получилась настолько удачной, что мы использовали ваш дубль. Я готов понести любое наказание, какое вы сочтёте нужным…

В Южной Корее каждый гражданин знал в лицо короля, королеву, принцев и принцесс. Лица премьер-министра и его супруги тоже были известны всей стране. Однако сыновья премьер-министра были менее публичны - их не знали даже многие аристократы. Официальная причина заключалась в том, что семья фактического главы государства скрывает своих членов, чтобы предотвратить угрозы убийства или терактов. На самом деле это была мера самих супругов-премьеров, опасавшихся, что пойдут слухи о том, что Тэ Му Джон - жестокий психопат.

Из-за частых появлений в прессе лицо Джу Бина, невестки сына премьер-министра, было широко известно, но для простолюдинов, не читающих газеты, было естественно не узнать его. Джу Бин, напротив, считал, что именно он сам скрыл информацию, которую должен был сообщить, и решил заняться модельной работой, что и привело к этой катастрофе.

Поэтому Джу Бин не винил рекламщика, а, поблагодарив его за всё, попросил только снять рекламу.

Рекламщик сказал, что с сегодняшнего дня рекламу уже заменяют на прежнюю женскую модель, ещё раз извинился и вежливо попрощался, сказав, что ему было честью работать вместе.

– Фух…

Как только разговор закончился, рекламщик удовлетворённо улыбнулся. Он хотел похвалить себя за то, что ещё тогда, обнаружив Джу Бина, работающего сотрудником в кафе, и поняв, что его внешность необычна, немедленно начал немедленную подготовку к кастингу. Услышав, что тот аристократ, но оказалось, что это не просто обедневший аристократ, а сам супруг старшего сына премьер-министра! Такую крупную рыбу было невозможно упустить.

Благодаря этому рекламу Paradise Jewelry пришлось снять с эфира уже через день после выхода, но ценность самой рекламы взлетела до небес. Образ модели напрямую связался с компанией, и ведущие актёры сами обращались с просьбой стать следующей моделью, а рекламодатель был вне себя от радости, когда от аристократов посыпались заказы на ювелирные изделия. Всего за один день показа модель подняла престиж бренда на новый уровень. Узнав, что постеры с Джу Бином полностью распроданы, рекламщик припрятал оригинал плёнки для коллекции, предвкушая, как её цена взлетит в будущем.

Изначально реклама лекарства от головной боли тоже была готова к выходу с прежней моделью-женщиной. Но как только разразился скандал с рекламой в журнале, рекламщик поспешно связался с режиссёром и заменил её на плёнку с Джу Бином. Его голос в рекламе был ужасен, поэтому сделали переозвочку с помощью профессиональной актрисой. Хотя было жаль рекламодателя «Гахон», который, полностью доверяя, разрешил показ без предварительного просмотра, за один день эта реклама лекарства от головной боли стала настоящим хитом.

«Гахон» принадлежала аристократам, но на самом деле аристократы часто получали лекарства от семейных врачей, а основными потребителями продукции «Гахон» были простолюдины. Жители страны, не знавшие, как выглядит супруг сына премьер-министра, через один рекламный ролик и сарафанное радио узнали лицо Джу Бина. Более того, пошли слухи, что со следующего дня рекламу снимут, и расторопные люди бросились переписывать её на видео. И теперь говорят, что пункты проката видео по всей стране сдают этот 30-секундный ролик за плату.

Слухи распространялись так быстро, что появился уже другой слух: супруг сына премьер-министра - на самом деле мужчина-омега, хоть его и озвучила женщина, но всё ещё любит бывшего жениха, поэтому и согласился быть моделью в рекламе его компании. Люди бросились скупать лекарство от головной боли «Гахон». Продажи за один день взлетели на 300% по сравнению с прошлым годом, но председатель Квон, не гнавшийся за деньгами, уволил ответственного рекламщика и уведомил о смене рекламного агентства.

Однако рекламщик ничуть не расстроился. Другие клиенты боролись за его услуги, что ещё больше повышало его ценность, и он, который до этого оставался вечным руководителем отдела, со следующего месяца получил должность руководителя команды!

Насвистывая, он ушёл с работы раньше обычного.

Когда он переходил пешеходный переход, чёрная роскошная машина, явно не сбавлявшая скорости, несмотря на зелёный сигнал для пешеходов, словно по волшебству влетела в него.

– Ах!

Врезавшись телом в капот и лобовое стекло, он подлетел в воздух и вскоре с глухим шлепком рухнул на асфальт. Кровоточащих ран, казалось, не было, но нога и одна рука не двигались. Вероятно, это был перелом, поскольку вскоре началась сильная боль.

Чёрная машина, сдав назад, остановилась на месте. Рекламщик подумал, что его сейчас переедут, и, прикрыв голову плохо поднимающейся рукой, закричал. К счастью, машина не стала его давить, а остановилась прямо рядом с ним и опустила заднее стекло.

Рекламщик хотел было закричать: «Вы что, не смотрите на дорогу? Живо везите меня в больницу!», но, увидев лицо мужчины, опустившееся вместе со стеклом, внезапно сменил агрессию на испуганные мольбы.

– П-пожалуйста, пощадите… Хык…

На него в упор, с жестоким выражением лица смотрел красивый мужчина с грубоватыми чертами. Рекламщик, узнав о том, что Джу Бин - супруг сына премьер-министра, в тот же день навёл справки и о лицах сыновей премьера, поэтому уже знал Му Джона в лицо. И сейчас он интуитивно понял, что началась его личная месть.

– Я… я правда не знал… Чей он супруг… Хык… Простите меня…

– Уберите все оригиналы рекламных пленок, что у вас есть. Не сделаете - ваша семья тоже будет в опасности.

Му Джон тут же уехал. Несколько человек, ставших свидетелями наезда, подошли к рекламщику и спросили, не вызвать ли полицию, но испуганный рекламщик велел им просто забыть об этом. Он понимал, что его ждет госпитализация, но уже считал, что ему повезло остаться в живых. Подавляющие феромоны Тэ Му Джона, которые он ощутил на собственной шкуре, были настолько опасны и свирепы, что даже бета почувствовал их.

Тем временем водитель, который раньше не обращал особого внимания на ходившие среди слуг слухи о жестокости Му Джона, сегодня впервые стал соучастником того, как Му Джон причиняет вред другому человеку. Разумеется, ему было не по себе, но он находился в положении, когда вынужден подчиняться приказам хозяина. Ему оставалось только молиться, чтобы Му Джон больше никогда не использовал машину для нападения на людей. Му Джон же, даже сбив человека, казалось, не успокоился. Он источал такие сильные агрессивные феромоны, что у водителя начинала кружиться голова.

Му Джон сейчас думал о Со Джу Бине. Мало того что сама по себе реклама вызывала гнев, так он ещё умудрился создать новую связь с Квон Сэ Ёлем и устроить скандал. Прошлой ночью Му Джон действительно хотел убить этого никчёмного Со Джу Бина. Если бы Хи Джон не преградил ему путь своим телом, он и сам не знает, что стало бы с Джу Бином.

В тот вечер, хотя Му Джон знал, что Джу Бин не ужинал, дожидаясь его, он запретил Джу Бину даже приближаться к столовой, пока сам ел.

Хи Джон во время ужина с Му Джоном нарочно ел медленно, дожидаясь, пока тот закончит и встанет. А после ухода Му Джона он дождался, когда в столовую беззвучно, словно пылинка, войдёт его невестка, и они вместе закончили трапезу.

Джу Бин понятия не имел, как обращаться с Му Джоном, который был в ярости совершенно иного уровня, чем тогда, когда узнал о поцелуе с Сэ Ёлем накануне свадьбы. Он изо всех сил пытался объяснить, что не знал, что это продукция «Гахон», и что заранее просил не выпускать рекламу, но ему даже не дали возможности открыть рот перед Му Джоном, отчего он чувствовал себя ужасно.

У него было предчувствие, что сегодня у Му Джона начнется полноценный гон, и единственной мыслью было, что всё обернётся полным провалом.

– Сегодня меню состоит из блюд, которые помогают согнать отёчность. Видно, что повар позаботился о вас, невестка. Кушайте побольше.

Хи Джон прервал мрачные размышления Джу Бина. Хи Джон, который в последнее время избегал Джу Бина, снова стал проявлять к нему теплоту, что давало хоть какое-то утешение. Джу Бин усердно клал в рот еду, которую предлагал Хи Джон, и улыбался ему глазами. Благодаря деверю, который прошлой ночью бросился его защищать, а сегодня нарочно ждал его в столовой, чтобы он не ел в одиночестве, его настроение, казалось, немного отступило от самой крайней точки.

Пока Джу Бин нервно расхаживал взад-вперёд, время беспомощно ускользало, и наступила ночь. Стоя перед плотно закрытой дверью спальни, Джу Бин глубоко вздохнул.

Сегодня я обязательно… должен добиться успеха.

Он должен был любым способом переплестись телами с Му Джоном, даже если для этого придётся применить те прелюдия, которым его научил Ки Ван несколько дней назад. Надев откровенный кружевной пеньюар, который Хиок подсунула среди свадебных принадлежностей, Джу Бин осторожно приоткрыл дверь спальни. К счастью, дверь не была заперта.

Скрип-.

Как только дверь открылась, в лицо ударил сильный запах альфы. Гон Му Джона уже начался. Если не утолить похоть, он не сможет заснуть и будет мучиться, но Му Джон, то ли приняв подавитель гона, то ли снотворное, лежал неподвижно, погружённый в сон. На прикроватной тумбочке виднелись пузырёк с таблетками и стакан воды.

Джу Бин, приняв решение, подошёл к кровати, слегка приподнял пуховое одеяло, укрывавшее тело Му Джона, и протянул руку к его нижней части тела. И вскоре глаза Му Джона широко раскрылись.

Возможно, из-за периода гона, даже во сне его мужское достоинство, скрытое под тканью брюк, было напряжено и стояло. Как только Джу Бин схватил его рукой, член, до этого стоявший слегка набок, дёрнулся и поднялся под ещё большим углом.

– Чёрт… Вон отсюда.

Сверкая глазами в темноте, Му Джон прорычал на Джу Бина. Но поскольку он не набросился с кулаками или пинками, у Джу Бина не было причин останавливаться. Когда он обхватил его член обеими руками и начал расслабленно массировать, от Му Джона начали исходить свирепые феромоны.

– Что ты делаешь? Я сказал, убирайся.

Джу Бин не остановился. Вопреки исходившей от него свирепости, его член в его руках становился только больше. Чувствуя, что так ткань брюк вот-вот порвётся или же достоинство просто выскочит наружу, Джу Бин молниеносным движением стянул с него штаны.

– …!

В тот же миг горло Джу Бина перехватили. Му Джон вытянул длинную руку и одной ладонью сжал шею Джу Бина, вкладывая силу в каждую фалангу пальцев. Дыхание перекрыло, дышать стало нечем, лицо начало наливаться багровым оттенком, но Джу Бин не прекращал движений. Хотя из-за удушья он на мгновение выпустил член из рук, он не сдавался и, кое-как дотянувшись, потёр ладонью его головку. В ответ Му Джон, схватив Джу Бина за шею, перетащил его и швырнул в сторону.

С глухим стуком упав на край кровати, Джу Бин встал на колени и, поднявшись, накрыл губами головку члена Му Джона. Му Джон, и без того возбужденный из-за гона и к тому же находясь в ярости, почувствовав, как его член касается мягких губ Джу Бина, взмахнул рукой, чтобы оттолкнуть его.

Однако, возможно, из-за того, что Му Джон потерял силы - удары были почти неощутимыми. Джу Бин, снова получив по тому же месту, куда вчера ударил Му Джон, продолжал шевелить губами, удерживая во рту половину его члена. Член был настолько большим, что не помещался целиком, поэтому, следуя указаниям Ки Вана, он старался максимально использовать язык и слизистую, чтобы сжать хотя бы ту часть, что попала в рот.

В тот момент, когда он вбирал его член ртом, рука Му Джона, ещё недавно размахивавшая, внезапно вцепилась ему в волосы. Феромоны, полные гнева, уже сменились феромонами чистого возбуждения и заполнили всю комнату. Му Джон, который только что отталкивал его, отвергая, теперь, наоборот, тянул его голову за волосы к своему паху, пытаясь засунуть член глубже в рот.

Сработало.

Всё было так, как говорил Ки Ван. После того как он сначала поработал руками, а затем атаковал ртом, Му Джон действительно сдался. Вспоминая историю о мужчине-омеге, который в прошлый гон Му Джона попытался соблазнить его, несмотря на отказ, Джу Бин, делая это, шёл на смертельную авантюру. К счастью, Джу Бину удалось и сохранить свою жизнь, и возбудить Му Джона.

Вынув член изо рта, он принялся старательно вылизывать языком головку и ствол. Внезапно из отверстия самого Джу Бина хлынула обильная смазка, и сверхчувствительный Му Джон мгновенно это ощутил.

Мир перед глазами Джу Бина, стоявшего на коленях с членом Му Джона во рту, в одно мгновение перевернулся.

Горячее тело Му Джона прижало Джу Бина к кровати и накрыло его. Снова схватив Джу Бина правой рукой за горло, словно душа, Му Джон левой рукой разорвал его штаны.

– Кто разрешил тебе входить сюда и творить такое…

– Гон… у вас же гон, Му Джон-щи…

Из-за воздействия гона взгляд Му Джона был томно-рассеянным, но сами глаза горели ярким пламенем - смесью возбуждения и гнева. Казалось, ему было унизительно, что он так беспомощно пал перед этим вульгарным соблазнением. Му Джон, словно вымещая злобу, вонзил пальцы в дырочку Джу Бина, из которой уже обильно сочилась смазка.

– Ах… Ха-а!

По сравнению с прошлыми разами, когда он без всякой прелюдии сразу вставлял член, теперь у него появился этап с пальцами - хоть какой-то прогресс. Но грубые и длинные пальцы, которые он с намерением причинить боль вонзал и выскребал, не знали пощады. Словно желая разорвать низ Джу Бина на куски, он так яростно водил пальцами, что стоны Джу Бина постепенно превратились в крики.

– Ах! По… пожалуйста, хватит…

– Тихо.

Когда два пальца сменились тремя, Джу Бин начал слабо ощущать боль, смешанную с удовольствием. Феромоны, которые выделял Му Джон во время гона, были гораздо гуще, чем его обычный запах, и от этого голова Джу Бина шла кругом, сводя с ума.

– Хаа, хаа… Му, Му Джон-щи… хватит уже, вставь…

– Чёрт… Ты просто шлюха…

С этими словами Му Джон вонзил свой напряжённый член прямо в дырочку Джу Бина. Движения по-прежнему были грубыми, словно он вымещал злость. Его яички со звонкими шлепками ударялись о бледные ягодицы Джу Бина, когда он входил до самого основания и начинал яростно толкаться.

– Ху-у… Чёрт, какой же ты вульгарный…

– А-ынх! Му, Му Джон-щи…!

То ли из-за дерзкого поступка Джу Бина, воспользовавшегося гоном, то ли из-за той истории с рекламой, связанной с Сэ Ёлем, Му Джон некоторое время называл Джу Бина шлюхой.

Правая рука, сжимавшая шею Джу Бина, оставалась на месте. Силы он почти не прикладывал, но Джу Бин с тревогой думал, что Му Джон в любой момент может разозлиться и сдавить. Тем временем удовольствие, сотрясавшее всё внутри, нарастало, и Джу Бин, пуская слюну из уголка рта, кончил. Его собственный член, до которого даже не дотрагивались, тоже встал, и из него, пульсируя, выплеснулась белая мутная жидкость.

– А-а-ах!

Му Джон острым взглядом проследил за тем, как Джу Бин, истекая жидкостями спереди и сзади, погружается в экстаз, сам кончил глубоко внутрь его стенок. Но это было ещё не все. После семяизвержения его член стал ещё больше и устремился в самые глубины омеги. Началась сцепка, которая должна была сократить период гона.

Тело Джу Бина, измученное первым раундом соития, было полностью во власти сцепки. Сцепка во время гона длилась гораздо дольше и был неистовее. Джу Бин, не в силах прийти в себя, тяжело дышал под Му Джоном, впитывая его горячую сперму всем своим телом.

Даже учитывая, что это был секс между хорошо сочетающимися по совместимости доминантными особями, ультра-доминантный альфа не мог завершить свой гон всего за одну сцепку. Соитие продолжалось до самого рассвета.

Гон Му Джона длился ровно двадцать четыре часа. Это было на тринадцать часов меньше, чем если бы он подавлял его лекарствами или проводил ночь с партнёром, не являющимся омегой. Продолжавшаяся до самого рассвета близость ненадолго прервалась утром, а затем возобновилась с того момента, как Му Джон проснулся и открыл глаза.

Увлёкшись вслед за его похотью и раздвигая ноги, Джу Бин изо всех сил старался не проронить ни единой капли спермы, которую тот в него изливал. Прошёл целый день, но, несмотря на то что он ничего не ел и даже не выпил толком воды, а провёл всё это время рядом с ним - странным образом ни голода, ни жажды он не испытывал. Это было совершенно не связано с физической усталостью.

Когда наконец долгое соитие завершилось, Джу Бин интуитивно почувствовал, что гон Му Джона пошёл на спад. Тот сразу же извлёк из тела Джу Бина свой член и тут же провалился в сон. На кровати, залитой смесью любовных соков, Джу Бин с трудом повернул голову, которая его почти не слушалась, и посмотрел на лежащего рядом Му Джона.

Он слышал, что если альфа проводит гон недостаточно удовлетворившись, то впадает в состояние крайнего напряжения и не может нормально спать; напротив, если провести гон как следует, он проваливается в сон, словно не оставив после себя никаких сожалений. Чем выше удовлетворение, тем глубже он будет спать. Так что если его сейчас унести, он даже этого не заметит.

Думаю, я бы тоже мог поспать здесь…

Джу Бин, которого последние несколько дней выгоняли из комнаты, отчаянно надеялся, что эта гон Му Джона хоть немного умерила его гнев.

На следующий день Му Джон, как оказалось, уже встал и ушёл на работу. Джу Бин же был настолько измотан долгим соитием, что когда он проснулся, время обеда уже прошло.

Говорят, если омега проводит гон вместе с альфой, с которым часто делит постель, то, хоть силы и иссякают, прилив энергии улучшается, и цвет лица становится лучше. Подтверждая это, синяки и ссадины на его лице заметно спали, а кожа в целом приобрела сияние.

Хи Джон, наблюдавший за Джу Бином, вышедшим на террасу вдохнуть свежего весеннего ветерка, понял, что тот провёл гон вместе с его старшим братом, целые сутки не выходя из спальни.

Хи Джон, который всегда подавлял свой собственный гон в одиночку и не имел никакого опыта отношений с кем-либо, вдруг поймал себя на фантазии: а что, если бы Джу Бин навестил его спальню… возможно, он отдал бы ему всё, что у него есть?

Когда он осторожно открыл дверь террасы и вышел, Джу Бин с сияющим лицом обернулся. Хотя они не виделись чуть больше дня, казалось, будто прошло гораздо больше времени.

Приглядевшись к приближающемуся Хи Джону, Джу Бин заметил, что тот не один. Он держал на руках маленький пушистый комочек.

– Господин, а эта собачка…?

– Подумал, что невестке, наверное, тяжело сидеть всё время в доме, вот и связался с заводчиком, поэтому привёз одну.

Глаза Джу Бина засияли, он пришёл в такой восторг, что не знал, куда себя деть. Хи Джон, тоже улыбаясь глазами глядя на красивую коричневую собачонку, с любовью смотрел на подпрыгивающего от радости Джу Бина.

– Теперь вам лучше? Насколько же сильно вам досталось?

Ки Ван пришёл к нему домой ещё утром следующего дня и осматривал лицо Джу Бина. Хотя после проведённой вместе с Му Джоном гона ему стало немного легче, на лице всё ещё были крупные и мелкие синяки, а левое веко распухло.

– Господи боже, - Ки Ван покачал головой. – Вы чуть не умерли из-за того, что снялись в рекламе, мой дорогой Джу Бин~.

В его странно поддразнивающем тоне Джу Бин невольно нахмурился.

– Не хмурьтесь, а то лицо станет некрасивым. А если после того, как отёк спадёт, оно таким же некрасивым останется? Что тогда будете делать?

– Вам смешно? А я ведь чуть не умер по-настоящему.

– Ну, это было немного забавно. Мы все просто обалдели, когда та реклама вышла. Как вы могли не знать, что это продукция семьи Квон? Вы же так долго были связаны с этой семьёй.

– Клянусь, я действительно не знал до самого конца съёмок.

– Возможно, Джу Бин-щи считает себя несправедливо обиженным, но никто в это не поверит. Уж Му Джон-то и подавно.

Вскоре горничная принесла тёплый чай и тарт с орехами. Сегодня не было ни длинного печенья, ни фруктов, так что у Ки Вана не окажется под рукой особых «инструментов», чтобы изображать ласки. Джу Бину стало любопытно: что же на этот раз тот придумает, чтобы поведать о своих секретных приёмах?

– Откройте рот и скажите «а-а».

– А-а.

Когда Джу Бин послушно открыл рот, Ки Ван взял его за подбородок, потянул на себя и заглянул внутрь. От того, что их лица оказались так близко, повисло какое-то странно напряжённое настроение, и Джу Бин нарочно уставился в потолок.

– Внутри рта тоже повреждения. С тем, что я собирался сегодня показать, при таких ранах будет тяжело.

– Тогда просто объясните на словах.

Ки Ван снова хихикнул. Он начал дразнить Джу Бина: «Почему вы так отчаянно жаждете, неужели Му Джон и вправду так хорош?»

В этот момент коричневый щенок, отряхнувшись, подбежал к ногам Джу Бина. Он был ещё совсем маленьким, поэтому его старались держать только в тёплом помещении, но он то и дело следовал за Джу Бином и даже умудрялся головой толкать дверь на террасу. Когда Джу Бин поднял щенка на колени, Ки Ван с интересом посмотрел на него.

– Это та собака, которую привёл Хи Джон?

– Да.

– А он не промах. Похоже, Джу Бин-щи полностью покорил братьев Тэ.

Джу Бин хотел возмутиться: «У вас в голове все мысли только о сексе?» Он добавил, что младший господин заботится о нём как о члене семьи, и не стоит оскорблять его добрые намерения такими неподобающими мыслями.

– Это вы просто не знаете, какой Хи Джон на самом деле. Он не из тех, кто так уж трепетно относится к семье и делает для них что-то. Тем более невестка, которая появилась всего два месяца назад, для него пока ещё кто-то более далёкий, чем член семьи.

– Откуда вам знать, Ки Ван-щи? Вы ведь никогда с ними не жили.

– А то, что он бросился под кулаки Му Джона, когда тот разошёлся? Думаете, Хи Джон впервые видит, как его брат срывается? Он всегда стоял в стороне и смотрел, даже если кто-то рядом подыхал. А тут вдруг - пожалуйста.

Джу Бин подумал, что это типичное для Хан Ки Вана мышление - всё сводить к любовным похождениям. Он поторопил Ки Вана начинать «урок», и тот, усмехнувшись, залпом допил уже слегка остывший чай. Затем снова наполнил чашку из чайника, где ещё оставался горячий чай.

– Температура должна быть примерно такой. Видите пар?

– Значит, нужен горячий чай?

– Чай, вода, алкоголь - неважно. Главное, чтобы горячая жидкость задержалась во рту примерно на минуту.

Джу Бин последовал примеру Ки Вана и набрал в рот горячего чаю. Тут же ранки внутри начали пощипывать. Почувствовав, что рот изранен сильнее, чем он думал, Джу Бин не выдержал и поморщился.

– Больно, да? Пока не повторяйте.

Возможно, из-за того, что он подержал во рту горячий чай, а потом проглотил, пар поднимался с губ Ки Вана, когда тот открывал рот. Глядя на это, Джу Бин подумал, что выглядит довольно забавно.

– Помните ласку ртом, которой я вас раньше учил? Если делать это, когда рот вот так разогрет изнутри, чувствительность усиливается в разы. Му Джон просто с ума сойдёт.

Губы Ки Вана, слизистая рта и язык от высокой температуры и пара выглядели ещё более красными и соблазнительными. Когда он пошевелил языком в таком состоянии, Джу Бин сам невольно сглотнул.

А затем Джу Бин представил себе сцену: он ставит горячий чайник на тумбочку в спальне и предаётся любовным утехам.

Хм… Это кажется немного опасным.

Если Му Джон или Джу Бин будут двигаться слишком бурно и опрокинут чайник, есть риск получить ожог.

Заметив, что Джу Бин задумчиво размышляет, и решив, что проблема в ранках во рту, Ки Ван сказал, что покажет другой способ.

– До сегодня или завтра делать что-то ртом будет проблемой. Я хотел научить вас расслаблять горло, но это отложим до следующего раза.

Действительно, из-за того, что прошедшей ночью Джу Бин, стараясь помочь Му Джону пережить гон, пытался ласкать его ртом, едва зажившие ранки снова воспалились, и стало только хуже. Для Джу Бина это в каком-то смысле было даже удачей.

Ки Ван сказал, что покажет ласки руками заново и подробно, и начал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить наглядным предметом для тренинга.

Тут его взгляд упал на коричневого щенка, мирно сидящего на коленях у Джу Бина. Он подхватил его одной рукой.

– Ах! Не используйте щенка!

– Почему? Кто сказал, что я буду его мучить?

Ки Ван перевернул дрыгающего лапами щенка вверх животом, и на свет показался крошечный собачий детородный орган. Джу Бин, чувствуя вину за то, что этого милого малыша втягивают в их непристойные дела, закрыл лицо обеими руками.

– Он слишком маленький, с ним всё равно ничего не сделаешь. Откройте глаза. Я просто буду делать вот так.

Ки Ван взял переднюю лапу щенка и начал демонстрировать полноценную ручную ласку, словно это был половой орган. Щенку, к счастью, понравилось, что человек с ним играет и тискает, он радостно вилял хвостом.

Движения рук Ки Вана были виртуозными. Они доказывали, что то, как Джу Бин возился прошлой ночью, - просто детский лепет в сравнении. Джу Бин, заворожённо наблюдая за Ки Ваном, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Когда он повернул голову, кто-то, мелькнув и тут же скрывшись за большими цветочными горшками, явно наблюдал за ними из окна, выходящего на террасу.

– Кажется, кто-то за нами шпионит…

– А что мы такого делаем? Просто играем с собакой, и всё.

Ки Ван ответил невозмутимо, продолжая вращать лапу щенка на 360 градусов, показывая имитацию ласки. Возможно, из-за недавних скандалов с рекламой и постоянного мелькания в жёлтой прессе нервы Джу Бина и впрямь были на пределе. Но он быстро отбросил эти мысли, снова сел рядом с Ки Ваном и молча уставился на то, что тот делает.

Не прошло и дня с появления щенка в доме, как Джу Бин уже прыгал от радости, словно и не был недавно в подавленном состоянии. Хи Джон, глядя на него, тоже повеселел и, пораньше закончив послеобеденные занятия, поспешил домой. Му Джон, удовлетворительно проведя гон всего за один день, тоже, видимо, смягчился: даже увидев щенка, которого привёл Хи Джон, он не сказал ни слова. Разве что велел как следует его выдрессировать, чтобы самому не пришлось о нём заботиться.

Однако, несмотря на то, что его настроение немного улучшилось, Му Джон по-прежнему холодно относился к Джу Бину. Хи Джон лишь с изумлением наблюдал, как лицо Джу Бина меняется с убито-плаксивого, когда Му Джон его игнорирует или отчитывает, на сияющее улыбкой, когда к нему подбегает щенок.

– Как вы назвали собаку?

– Тэсс!

– Тэсс? Неужели в честь героини романа?

Хи Джон слегка удивился. Назвать собаку именем женщины, которая из-за своей необычайной красоты в эпоху, когда мужчины угнетали ещё сильнее, трагически погибла… Как бы ни было красиво имя, для собаки оно казалось неподходящим. Будто бы оно принесёт несчастье.

Более того, Хи Джон подумал, что образ «Тэсс» больше подходит самому Джу Бину. Хоть он и не женщина, но его прекрасная внешность только используется родителями и альфами, а сам он, нося позорное клеймо «проблемной омеги», в итоге живёт под гнётом его старшего брата.

Джу Бин, воспринимая полный сочувствия взгляд Хи Джона просто как проявление доброты, радостно тёрся губами о мордочку щенка, словно собираясь проглотить его целиком.

Му Джон, который только прошлой ночью покончил с гоном, провёл день с ясной головой и приливом сил. Ему по-прежнему не хотелось иметь дело с Джу Бином, да и не было особого желания вступать с ним в близость сегодня, поэтому он заперся в кабинете, целиком погрузившись в рабочие документы, а затем собирался сразу пойти в спальню и лечь спать.

Перед сном он выпил рюмку виски и вошёл в спальню, а там на кровати развалился Со Джу Бин.

Ещё совсем недавно он запретил ему даже приближаться, и вот, стоило провести вместе гон, как тот уже занял край кровати. Это раздражало.

– Почему ты здесь?

Джу Бин, сглотнув от напряжения, приподнялся и посмотрел на Му Джона. На самом деле он как раз собирался попробовать ту технику руками, которой его сегодня научил Ки Ван, но, как и ожидалось, Му Джон явно не собирался его прощать.

Э… Что же делать…

Видя, что Джу Бин не встаёт и не выходит, а только мнётся, Му Джон, раздражённый этой нерешительностью, быстро приблизился к нему, схватил за загривок и потянул вверх. Это было похоже то, как берут за шкирку и поднимают щенка. Вслед за одеждой приподнялось и тело Джу Бина, на мгновение у него даже перехватило дыхание. Кашляя, он ощутил, как его волокут куда-то. Он понял, что если так пойдёт дальше, его снова вышвырнут за дверь спальни. В спешке он ухватился обеими руками за стены по обе стороны дверного проёма и упёрся.

– Что за? Не собираешься выходить?

Му Джон свирепо глянул на Джу Бина сверху вниз и с силой толкнул. Джу Бина на мгновение отбросило, но затем, как на пружине, он рванул обратно и врезался прямо в грудь Му Джона.

– Ты, чёрт возьми…

Встав на цыпочки, Джу Бин без лишних слов прижался губами к губам Му Джона. Тот, вздрогнув, вспыхнул от ярости. Но оттолкнул Джу Бина уже не так сильно, как в прошлый раз. Ободрившись, Джу Бин кончиком языка начал раздвигать плотно сомкнутые губы Му Джона, облизывая их.

– …!

А затем ситуация кардинально изменилась. Му Джон вцепился в губы Джу Бина с ещё большей силой. Всё произошло за одно мгновение. Джу Бин почувствовал боль и немного отстранился. Однако, возможно, не желая отпугивать его укусом, Му Джон тут же снова схватил его за лицо и притянул к себе. В следующий миг рот Джу Бина уже был раскрыт, и туда ворвался горячий и толстый язык Му Джона. Сила, с которой тот сжимал щёки Джу Бина, была огромна. Джу Бину волей-неволей пришлось держать рот открытым.

Этот грубый и стремительный поцелуй длился довольно долго. Если подумать, хоть они вступили в близость в самую первую брачную ночь, поцеловались они впервые только сейчас. Язык Му Джона отдавал лёгким привкусом виски - тяжёлым, как его феромоны. Ответив на поцелуй Джу Бину гораздо глубже и горячее, чем тот ожидал, Му Джон уже скинул свой халат и поднял того на руки.

В следующий миг спина Джу Бина прижалась к стеклянной двери балкона, примыкающего к спальне. Холодное стекло коснулось его спины, но всё тело было таким горячим, что у Джу Бина не было времени почувствовать холод. Не сбавляя темпа, Му Джон стянул с Джу Бина одежду и приступил к интенсивному сексу.

После двух сексуальных актов, Му Джон, не давая Джу Бину укрыться, стянул большое одеяло и укрылся им один. Но когда Джу Бин, не думая выходить из комнаты, молча, на дрожащих ногах спустился на груду одеял у кровати, Му Джон больше ничего не сказал и оставил его в покое. Таким образом, Джу Бину снова было разрешено ночевать в спальне.

Переводя дух, Джу Бин подумал: благодаря Ки Вану он теперь, кажется, немного понимает, как обращаться с Му Джоном.

С утра Джу Бин встал рано и собрал ланч-бокс.

Когда Му Джон, почти закончив сборы на работу, спустился в столовую, Джу Бин, отложив упаковку ланча, сел за стол, чтобы вместе позавтракать. На нём был фартук, а руки были влажными, так что было нетрудно догадаться, чем он занимался на кухне вместе со слугами.

– Ты…

– Да?

– Ты в последнее время что-то изучаешь?

На вопрос Му Джона, вырванный из контекста, Джу Бин подумал, что тот имеет в виду свою повседневную рутину - готовку ланча при всяком удобном случае. Поэтому он ответил про недавние регулярные чаепития с соседями, которые проводятся раз или два в неделю. Ведь на этих встречах жёны давали ему советы о том, что приготовление еды для мужа своими руками или приготовление ланча улучшает супружеские отношения.

По сравнению с обычными супружескими парами, Му Джон и Джу Бин катастрофически мало общались. Несмотря на то, что недопонимание с рекламой также возникло из-за недостатка общения, Му Джон по-прежнему сохранял холодную атмосферу и не пытался больше разговаривать. И это независимо от того, насколько глубоко и страстно они сливались телами, даже обмениваясь поцелуями.

На самом деле, под «изучением» Му Джон имел в виду вопрос о неумелой «ночной технике» Джу Бина. Видя, как Джу Бин в последнее время всё активнее пытается использовать руки и рот для ласк и даже сам инициирует поцелуи, Му Джон предположил, что тот изучает порнографию. Он хотел проверить свою догадку, но вместо подтверждения получил ответ про посиделки с соседками.

Жалкие жёны собираются вместе и сплетничают о непристойностях.

При мысли о тех, кто, якобы передавая друг другу секреты о том, как они проводят ночи со своими мужьями, разбалтывает интимные подробности ночной жизни, у Му Джона уже снова поднялось раздражение.

То лезет показывать своё лицо на всю страну, чтобы не умереть со скуки, то заводит собаку в доме, а теперь ещё и регулярно ходит на жалкие встречи.

Он почувствовал, что однажды должен взять под полный контроль личную жизнь Со Джу Бина.

Закончив трапезу, Му Джон в сопровождении слуг и дворецкого вышел в прихожую и, услышав шум, обернулся в ту сторону. Это был звук смеха Джу Бина, который поднял на руки щенка по кличке Тесс, когда тот подбежал. Му Джон немного поморщился, глядя на щенка, который безостановочно вылизывал руки и всё лицо Джу Бина.

– Подождите! Я давно не готовил ланчи…!

– Я сам возьму.

С этими словами он перехватил ланч-бокс, который вынесла служанка, даже не дав Джу Бину дотронуться до него - не хватало ещё, чтобы тот передавал ему еду руками, испачканными в собачьей слюне. Му Джон забрал бокс и сел в машину.

Хи Джон прошлой ночью тоже выходил на террасу, примыкающую к его комнате. Он пил в одиночестве, наслаждаясь прохладным весенним ветром. Сегодня он встал поздно, специально попросил на завтрак похлёбку, чтобы унять головную после выпивки, и теперь, выйдя в гостиную, гладил Тэссу, которая носилась по комнате как угорелая.

Вскоре к ним присоединился и Джу Бин. Он с таким же воодушевлением включился в игру с щенком.

– Вы сегодня выходите позже?

– Утреннюю пару отменили, так что могу не торопиться.

Щебеча о том, что ланч уже собран, и о всяких пустяках, Джу Бин подхватил щенка на руки и вышел вместе с Хи Джоном на террасу. Маленький пёс ловко проскользнул между прутьев ограждения и выбежал в сад. Джу Бин уже собрался перемахнуть через перила вслед за ним, но вовремя опомнился и, заметив взгляд Хи Джона, смущённо улыбнулся. Хи Джон подумал, что Джу Бин, наверное, и раньше, когда никто не видел, запросто перелезал через эту ограду на первом этаже и убегал играть в сад.

Они вышли в сад через парадный вход и принялись возиться с Тэссой, катаясь по траве. Давно в доме не было так мирно, и Джу Бин смеялся беззаботно и открыто. Так, что у Хи Джона от этого смеха приятно защемило в груди.

Джу Бину было всё равно, испачкает он одежду или нет. В конце концов, можно просто принять душ и переодеться. А вот Хи Джону нужно было в университет, и времени оставалось в обрез. Поэтому Джу Бин потянулся к его лицу, чтобы стереть приставшие к коже травинки и комочки земли.

– Невестка…

– У вас к щеке прилипло.

Джу Бин беззаботно улыбнулся, снимая с чёлки Хи Джона застрявший листок. А затем, коснувшись пальцами его подбородка, стряхнул что-то похожее на лепесток. Хи Джону показалось, что Джу Бин держит его лицо в ладонях почти как возлюбленный.

Щёки Хи Джона вспыхнули, и он, не отдавая себе отчёта, перехватил руку Джу Бина, всё ещё находившуюся у его лица. Ладонь Джу Бина была очень мягкой, а ладонь Хи Джона, сжавшая её - горячей.

– …

– …Молодой господин?

Хи Джон не мог успокоить трепещущее сердце и почти уже обнял Джу Бина. С трудом сохранив рассудок, он резко встал и сказал, что собирается готовиться к университету, и быстро ушёл внутрь. Джу Бин тоже почувствовал, что атмосфера слегка накалилась, но не придал этому большого значения и решил продолжить играть со щенком.

Когда Хи Джон сел в машину, взяв сумку с учебниками и ланч-бокс от Джу Бина, автомобиль медленно выехал за ворота. В этот самый момент в ворота вошёл Ки Ван.

– Хённим Ки Ван здесь? Сейчас? Почему он здесь?

Увидев знакомое лицо в открытом окне чёрного седана, Ки Ван приблизился к машине и приветливо поздоровался.

– Собираетесь в университет?

– Вы пришли навестить хённима Му Джона? Но он сейчас уехал.

– Я знаю, что Му Джон на работе. Я пришёл посмотреть на щенка.

Услышав, что Ки Ван, зная об отсутствии Му Джона, беззаботно заявил, что зашёл в гости просто так, Хи Джон опешил. «Пришел посмотреть на щенка… Да он же, по сути, пришел повидать Джу Бина!» - пронеслось у него в голове. Когда только они успели стать настолько близки?

То, что до брака со старшим братом Джу Бин состоял в связи с Ки Ваном, было известно всему дворянству. Было вполне естественно заподозрить, не продолжается ли эта связь до сих пор. Встревоженный Хи Джон попросил водителя притормозить и, уставившись в сторону сада, стал следить оттуда. Он увидел, как Ки Ван приближается к Джу Бину, который возился со щенком.

Мысли Хи Джона спутались, но время поджимало, и ему ничего не оставалось, как отдать приказ отправляться. В конце концов, в саду поместья, где полным-полно слуг, едва ли может произойти что-то предосудительное, но на душе всё равно было неспокойно.

Тем временем Ки Ван, увидев Джу Бина, перепачканного в земле и листьях, расхохотался в голос. Хотя сегодня он оделся с особой тщательностью, свободный вид Джу Бина заставил и его самого просто плюхнуться рядом на траву. Дорогая европейская ткань… что с того, если на ней останутся пятна от травы? Какая теперь разница?

– Ну что, попробовали вчера то, чему я вас научил? Удалось растопить Му Джона?

– А… Этого я не пробовал… - ответил Джу Бин, имея в виду, что не успел испробовать ту самую технику руками, которую показывал Ки Ван. Правда, ему удалось растопить Му Джона одними лишь поцелуями, но он решил не распространяться на эту тему. Больно долго вышло бы объяснять.

Ки Ван же, решив, что между ними вчера вообще ничего не было, сочувственно цокнул языком и весело продолжил разговор.

– Я покажу вам позу, в которой и вам будет приятно, и сил тратить почти не придётся.

Ни с того ни с сего он взял Тэсс, уложил её на бок и начал демонстрировать руками, что это за поза.

Щенок, как и положено молодому и активному псу, брыкался и не желал лежать смирно. Ки Ван слегка придерживал его рукой, пытаясь что-то объяснить, и это выглядело настолько нелепо, что Джу Бин расхохотался.

– Чего вы всё время смеётесь? Я серьёзно!

– Это… это слишком странно выглядит… Ха-ха-ха…

День был по-весеннему ясным и свежим, а Джу Бин смеялся так заразительно, что у него даже выступили слёзы на глазах. Ки Вану казалось, что они выбрались на пикник.

Тем временем служанка, заметившая приход гостя, осторожно вышла, неся поднос с чашками кофе и печеньем.

Когда появилось и угощение, картина - двое мужчин и щенок в ухоженном саду - стала похожа на идиллический пейзаж. Слуга, работавший в саду, застыл, хлопая глазами: эта тёплая, уютная атмосфера, которую никак не удавалось создать с хозяином дома Му Джоном, вдруг возникла между его женой и гостем.

– Теперь поняли? Если представить, что щенок - это вы, а моя рука - Му Джон…

– Да что вы такое говорите?! Как я могу принять такую позу… Ха-ха-ха…

Джу Бин и сам чувствовал, что лёд в его отношениях с Ки Ваном, которого он винил в душе с самой первой проведённой ночи, понемногу тает и ему становится с ним легче. Рядом с Ки Ваном - пусть порой дерзким, бесцеремонным и упрямым - никогда не бывало скучно.

В этот миг Джу Бин заново понял себя прошлого: почему, имея рядом такого доброго и мягкого Сэ Ёля, он всё равно бросился в объятия Ки Вана, словно мотылёк, бросившийся в пламя.

Утром Джу Бин жарил на сковороде стейк для ланч-бокса, но в своей обычной рассеянности умудрился подпалить мясо. Запах гари разнёсся по всему дому. Слуги, виня себя в том, что не уследили за господином, заметались в попытках исправить ситуацию. В суете Джу Бин, пытаясь достать мясо из духовки, торопливо сунул руку внутрь и обжег тыльную сторону ладони о решётку гриля. Всего несколько дней назад он уже обжёгся горячим чаем, и вот - снова травма по собственной неосторожности.

На едкий запах, разнёсшийся по дому, первыми отреагировали братья альфы с их острым обонянием. Му Джон, поняв, что Джу Бин снова устроил переполох, обрушился на него с гневной тирадой:

– Если так продолжится и дальше, завязывай уже с этими ланчами!

– Сегодня это просто случайность… Но когда я собираю, вы ведь едите с удовольствием…

– Кто тебе сказал, что с удовольствием?

«Значит, ему не так уж и вкусно…» - Джу Бин всегда думал, что Му Джон доволен, потому что контейнеры возвращались почти пустыми. Но последние несколько дней он клал туда в основном закуски, приготовленные прислугой, и вот сегодня впервые попытался угостить мужа чем-то новеньким, и случилась беда. Теперь, когда главное блюдо испорчено, ланч снова будет состоять из одних и тех же гарниров.

Пока Джу Бин размышлял, что делать, Му Джон грубой манере бросил, что сам разберётся с обедом, и уехал на работу. Увидев, что Джу Бин с покрасневшей, саднящей рукой не может даже поднять подбежавшей к нему Тэссу, он не выказал ни капли жалости.

Утренняя суматоха улеглась, и Хи Джон как можно медленнее собрался выходить. Прямо перед уходом он ненавязчиво поинтересовался у Джу Бина, о чём это они так часто беседуют с Ки Ваном, который в последнее время стал частым гостем.

– В тот раз Ки Ван приходил посмотреть на Тэссу. Он впервые увидел её накануне и нашёл очень милой.

– Значит, и накануне он был у вас дома. Он часто наведывается, когда нет старшего брата?

– Н-ну… Заходит ненадолго. Кажется, ему скучно. Однажды он даже приводил свою девушку, хвастался особняком семьи премьер-министра…

Хи Джон понимал: Ки Ван - едва ли не единственный близкий друг его нелюдимого старшего брата, поэтому Джу Бину, как супругу Му Джона, полностью избегать его невозможно. Но при том, что между ними уже была связь в прошлом, вести себя слишком фамильярно было неправильно. Не желая читать Джу Бину нотации, Хи Джон решил, что при случае расскажет обо всём Му Джону и предоставит тому разбираться.

Хи Джон уехал на учебу, и Джу Бин один пообедал в просторной столовой. Вскоре послышался шум подъехавшей машины - это прибыл Ки Ван. Джу Бин, который держал в обожжённой руке полотенце со льдом, принесённое служанкой, сегодня впервые вышел встречать гостя к входной двери.

На этот раз Ки Ван приехал не один, с ним была женщина, которую Джу Бин раньше не видел. Она то и дело оглядывалась по сторонам: то ли проявляя интерес к дому премьер-министра, то ли просто разглядывая интерьер, но не только. Она без умолку болтала с Джу Бином, напористо и жизнерадостно.

– Здравствуйте! Я Ким Джи Хэ. Мой отец - Ким Чун Хо, старший судья Верховного суда. Он учился на одном курсе с вашим свёкром, премьер-министром Тэ Са Рёном! Очень рада познакомиться~ Я была на вашей свадьбе, но вы меня, наверное, не запомнили…

Её болтовня была такой непрерывной, что у Джу Бина слегка закружилась голова. Судя по всему, она пришла не просто посмотреть на дом, но и завести знакомство с ним самим. Заметив виляющего хвостом щенка под ногами, она прервала свою речь на полуслове, радостно взвизгнула и подхватила Тэссу на руки. Воспользовавшись заминкой, Джу Бин ретировался и сел с краю дивана в гостиной, словно спасаясь бегством. Ки Ван, усмехаясь, устроился напротив и объяснил, зачем привёл эту женщину:

– Джи Хэ может выглядеть довольно молодо, но вы знаете опытного прокурора Квак Хан До? Она его жена. Мы встречаемся примерно раз в полгода.

– То есть вы приводите чужих жён в чужой дом для свиданий? Это же разнесётся по всем кругам!

– Само свидание состоялось ещё вчера вечером. А сегодня я просто подумал о вас и решил взять её с собой. К тому же, как оказалось, с собакой не очень-то удобно проводить занятия по позам.

Он что, собирается принимать неприличные позы с чужой женой в гостиной особняка, где полно слуг?

Джу Бин в недоумении покосился на Ки Вана.

– Что? Ревнуете? Я же не впервые появляюсь с женщинами на ваших глазах.

– Кто ревнует? Я просто боюсь, что вы в следующий раз потребуете уступить вам и спальню.

– Я же сказал, что пришёл не роман крутить, а помочь вам, - добавил он и следом поинтересовался, нет ли тут места, где поменьше глаз.

Джу Бин нехотя повёл их обоих на террасу гостиной, там хотя бы можно было укрыться от чужих взглядов. «Ладно, посмотрю, чему он там сможет меня научить», - подумал он.

Прошло немало времени, и Джу Бин уже сидел с открытым ртом, внимательно слушая. Миссионерская, раком, наездница, сидя, и совсем недавно стоя - это все позы, которые Джу Бин успел испробовать. Ему казалось, что это уже довольно богатый арсенал, но когда перед ним начали демонстрировать совершенно немыслимые позиции, он не мог не увлечься и не сосредоточиться.

Мало того, Джу Бин даже притащил блокнот и цветные карандаши и старательно зарисовывал позы, которые легко забыть. Даже несмотря на то, что оба были одеты и лишь принимали определённые положения, одно это зрелище казалось настолько пикантным, что Джу Бин сам не заметил, как начал источать феромоны.

– …Может, сделаем перерыв?

– Давайте. Господин, а где у вас туалет?

Ки Ван, который только что с энтузиазмом расписывал преимущества и недостатки разных позиций, предложил передохнуть. Как только Джи Хэ скрылась в уборной, он тут же перехватил руку Джу Бина и потянул к себе.

– Я понимаю, вы возбудились, но, Джу Бин…

– Я не возбудился. Я просто сосредоточен.

– Тогда с чего вдруг такие феромоны?

Хихикая, словно поддразнивая неуклюжего племянника, Ки Ван поднёс запястье Джу Бина к своему носу и втянул запах. «Ах, этот аромат… как всегда, сводящий с ума.»

– Кстати, я ещё давно хотел спросить…что с вашей рукой?

– Утром готовил и… Отпустите меня, пожалуйста. Вдруг кто увидит…

– Готовили? Значит, вы и еду Му Джону готовите?

«Какая преданность. А Му Джону-то повезло», - пробормотал Ки Ван, продолжая тереться носом о запястье Джу Бина. Его губы то и дело касались кожи. Джу Бин кожей чувствовал каждое движение. Джи Хэ скоро должна была вернуться, да и кто-нибудь из слуг мог случайно заметить их. Джу Бин в панике выдернул руку, и Ки Ван, отпустив его, с сожалением цокнул.

– В следующий раз и мне приготовите.

– Нет! С чего бы это…

– За уроки надо платить.

Да у этого человека вообще всё в порядке с головой?

Джу Бин уже ломал голову, как управляться с вечно возбужденным Ки Ваном, когда вернулась Джи Хэ. Но едва Джу Бин снова взялся за блокнот и карандаши, Ки Ван заявил, что они и так задержались слишком надолго, и начал собираться. Напоследок он добавил какую-то несуразную фразу о том, что в следующий раз обязательно попросит плату за обучение.

– Была очень рада познакомиться! Надеюсь, мы ещё увидимся! И я искренне желаю, чтобы вы с депутатом Тэ Му Джоном провели жаркую ночь, применив всё, чему научились сегодня…

– Да! До свидания!

Опасаясь, что она ляпнет ещё что-нибудь при распахнутых дверях и слухах прислуги, Джу Бин, не дав ей закончить, буквально вытолкал Джи Хэ за порог. Ки Ван тоже попытался что-то сказать на прощание, но Джу Бин, не слушая, захлопнул дверь. Как верно заметил Ки Ван, они провели вместе слишком много времени, и Джу Бин переживал: не успели ли слуги заинтересоваться и подглядывать за ними через террасу?

И опасения Джу Бина оказались не напрасны. Пока они были у входа, один из слуг и правда подошёл к столику на террасе и принялся листать блокнот с его записями.

Дело в том, что когда Хи Джон уволил почти всю прислугу, заменив её людьми с проверенными рекомендациями, один слуга, работавший в паре с садовником и помогавший ему, выпал из поля зрения Хи Джона и сумел сохранить своё место. Однако это был тот же самый человек, что и прежде принадлежал к кругу тех легкомысленных и невежливых слуг, которых выгнали.

Он был тем самым человеком, который регулярно снабжал репортёра газеты всевозможными сплетнями: о том, что Джу Бин вышел замуж за Му Джона как «суррогатный», что Му Джон бьёт его, и прочими тайными подробностями супружеской жизни. Можно сказать, что именно благодаря его доносам в жёлтой прессе ежедневно появлялись унизительные для Джу Бина новости. Одна из последних статей - подробный репортаж о том, как Джу Бина избили чуть ли не до смерти из-за рекламы лекарств, - тоже родилась благодаря его языку.

Более того, он тайно следил за Джу Бином всякий раз, когда Ки Ван приходил в особняк, улавливая подозрительную атмосферу. Теперь же он предвкушал, что если Джу Бин и Ки Ван снова попадутся на чём-то горячем, то он сможет продать эту историю за очень большие деньги. Он уже опустошил все свои накопления, полученные от бульварной газеты, и купил камеру.

Когда он открыл блокнот Джу Бина, то увидел, что он полон неуклюжих рисунков - две человеческие фигуры, переплетённые в самых разных позах. Похоже на зарисовки сексуальных позиций. Кое-где были приписки иероглифами, но, не зная китайских иероглифов, он не смог их понять.

– Что… это за хрень?

Он не понимал точно, но был уверен: Джу Бин с Хан Ки Ваном обсуждают непристойности и что-то замышляют. В этот момент послышались торопливые шаги, на террасу запыхавшись выбежал Джу Бин.

– Ах… куда же он подевался?

Похоже, он искал тот самый блокнот, который сейчас был в руках слуги. Слуга на мгновение задумался: не унести ли блокнот целиком репортёру? Но в итоге не удержался. Ему захотелось подразнить мечущегося Джу Бина, поэтому на эмоциях подошёл ближе.

– Вы это ищете, господин?

Джу Бин вздрогнул и обернулся. Его прекрасное лицо, застывшее от испуга, будто спрашивало: «С каких пор ты там стоишь и следишь за мной?» - было поистине живописным зрелищем. Слуга мерзко усмехнулся и протянул злополучный блокнот. Джу Бин, схватив его, заметался, не зная, что сказать, и это выглядело до того забавно, что в душе слуги пробудилось нечто тёмное. Он начинал понимать, почему хозяин особняка, Тэ Му Джон, так высокомерно и жестко обращается со своим супругом.

– Я мельком заглянул внутрь блокнота.

– Э-это… пожалуйста, забудьте. Это просто шутка, каракули.

– Каракули, значит?

Снова усмехнувшись, приподняв уголок рта, слуга сделал шаг к Джу Бину. Он и не думал скрывать своё угрожающее поведение, словно его до смерти забавляло, как аристократ дрожит перед ним.

– О вас, господин, и так ходит много слухов. Теперь вам нельзя вести себя опрометчиво. Надо быть осторожнее.

– …Что ты сказал?

Впервые в жизни слуга посмел говорить с ним таким тоном, и Джу Бин не мог скрыть потрясения. Ничуть не испугавшись дворяна, слуга с насмешкой перелез через перила террасы и вышел в сад - в точности тем же путём, каким обычно выходил на прогулку Джу Бин. Для простого слуги такое поведение было неприемлемо, но Джу Бину сейчас было не до того, чтобы задумываться об этикете.

Пока он колебался: стоит ли задержать этого наглеца и наказать его, время незаметно подошло к четырём часам дня. Скоро должно было начаться чаепитие с соседями. После скандала с рекламой ювелирных украшений Джу Бину фактически запретили выходить из дома, и этот запрет до сих пор формально не был снят, так что посиделки с соседями теперь постоянно проходили у него в особняке.

К счастью, соседские дамы приходили к Джу Бину не ради сплетен. Даже когда он ходил в синяках после того инцидента с рекламой лекарств, они не проявляли праздного любопытства, а искренне поддерживали и утешали его. Но сегодня, едва войдя в особняк, они не могли не заметить, что Джу Бин выглядит ещё более бледным и испуганным, чем обычно.

Но как он мог рассказать благородным дамам о том, кто приходил к нему днём, что произошло и какую наглость позволил себе слуга? Джу Бин, пряча блокнот, который всё ещё держал в руках, изо всех сил старался сохранять спокойствие и вести себя на чаепитии как ни в чём не бывало.

Время пролетело незаметно, и вот уже почти шесть часов вечера. Пора было расходиться по домам, и тут дворецкий сообщил Джу Бину, что Му Джон возвращается с работы раньше обычного и уже входит в особняк.

Джу Бин уже открыл рот, чтобы поспешно завершить чаепитие, как Му Джон уже ступил в гостиную.

– Ой, здравствуйте, депутат Тэ!

– Здравствуйте~ Ой, уже столько времени… Что ж, мы пойдём, господин.

Дамы на миг зарделись при виде этого властного красавца, нечасто появляющегося в неформальной обстановке. Но вместе с тем они почувствовали опасность и поспешно накинули пальто, чтобы уйти. Они слишком хорошо знали, насколько жестоко этот альфа избивает своего омегу-супруга, поскольку на теле Джу Бина, казалось, не осталось живого места, поэтому они не хотели задерживаться рядом с Му Джоном дольше необходимого.

Все участницы чаепития схлынули, словно вода, и вскоре особняк опустел. Только тогда Джу Бин скромно поприветствовал Му Джона:

– Вы пришли… Сегодня встреча закончилась позже обычного…

– Я думал, это просто жалкие посиделки, но, похоже, у них есть и другая подоплёка.

– …Что?

– Объясни, почему там была невеста Квон Сэ Ёля?

«Почему в этой компании есть Рю Чэ Ён?» - переспросил Му Джон.

Джу Бин на мгновение потерял дар речи. Это был просто кружок соседей- аристократов, и Джу Бин никак не формировал его состав лично. Он просто присоединился к уже существующей компании.

– Она тоже живёт по соседству… Вместе со своей матерью…

– Почему всё, что ты делаешь, так или иначе связано с Квон Сэ Ёлем?

– Это не так!

Как бы Джу Бин яростно ни протестовал, со стороны это действительно выглядело странно. А уж в глазах Му Джона - тем более.

Джу Бин знал Сэ Ёля почти двадцать лет. В ночь перед свадьбой они тайно поцеловались. В библиотеке Корейского университета их застали в объятиях друг друга. И менее недели прошло с тех пор, как Джу Бин ни с того ни с сего снялся в рекламе семейной компании Квон. И вот теперь на еженедельных чаепитиях он, под предлогом соседского чаепития, принимает у себя нынешнюю невесту Сэ Ёля… Даже сам Джу Бин понимал, что это выглядит подозрительно. Сколько бы он ни кричал о своей невиновности, его репутация и так лежала в руинах.

– Прекрати кричать и убирайся. У меня нет настроения с тобой препираться.

– А…

– И чтобы я тебя не видел, пока ужинаю.

Снова повторилась та же ситуация, что и в прошлый раз: Джу Бина выгнали из столовой. Он мог бы подождать и поесть позже, но подобное недопонимание только ухудшало их отношения… Вздохнув, Джу Бин устроился на диване в гостиной, ожидая, пока Му Джон закончит ужин.

На следующий день Ки Ван, в отличие от прошлого визита, явился один. Он и всегда одевался с иголочки, но сегодня его наряд был особенно продуманным.

– У вас какая-то встреча?

– У меня сегодня свидание с Джу Бином, - Ки Ван ответил с игривой ухмылкой, но при этом пристально уставился на служанку, которая принесла чай и закуски.

Девушка, не выдержав пронзительного взгляда знатного красавца, покраснела и заметно смутилась. Джу Бин заметил, что у неё даже руки дрожали, когда она ставила поднос, и как только она скрылась за дверью, тут же набросился на Ки Вана:

– Хватит уже пялиться! Вы как извращенец…

– Я? Вы о чём?

– До чего же вы женщин любите…

– Вы серьёзно думаете, что я смотрел на ту служанку? Я смотрел на посуду, которую она принесла. Думал, может, это вы приготовили.

Похоже, его слова про «плату за обучение» и просьбы приготовить что-то были не совсем шуткой. Джу Бин буркнул: «Надеюсь, вы ждали именно этого», и поторопил Ки Вана с уроком. Однако в глубине души он подумал, что раз Ки Ван так часто приходит и старательно делится знаниями, то и ему самому стоит проявить ответную любезность.

В этот раз Ки Ван даже не взял щенка, что-то из угощений, чтобы показать наглядно. Вместо демонстрации поз и движений он решил обучать Джу Бина словесно - рассказывать о необычных способах близости. Он начал расписывать, как можно использовать шёлковую ткань, чтобы завязать Му Джону глаза, или как Джу Бин мог бы сам связать себе руки и отдаться… и тому подобное.

Отношения между Джу Бином и Му Джоном всё ещё были натянутыми. Му Джон вряд ли позволил бы завязать себе глаза, даже если бы Джу Бин попытался. Да и сам Джу Бин не горел желанием связывать себе руки и цепляться за него. Когда Джу Бин с испугом воскликнул: «Да как я такое сделаю?!», Ки Ван громко рассмеялся, затем расправил скрещенные ноги, понизил голос и спросил:

– Но вообще-то, когда я вас учу, вы эти знания применяете на практике?

– Конечно!

– Не врёте? Ну-ка, расскажите, что пробовали.

– В прошлый раз… я расстегнул ему пуговицы и погладил по голой груди… руками и ртом… я ласкал и его… член тоже…

– …Ещё что-нибудь?

Джу Бин покопался в памяти и рассказал про недавний случай, когда он сам, без спросу, набросился на Му Джона с поцелуем, и тот ответил. Это был их первый поцелуй после свадьбы, так что Джу Бин даже добавил, что та ночь имела для него особое значение.

Ки Ван слушал, поддакивая и подбадривая, словно забавную байку, но выражение его лица отнюдь не было весёлым, несмотря на бодрый тон.

– Значит, все эти ваши попытки он принимал без единого возражения и в итоге дело доходило до секса?

– Сначала он отталкивал… но в конце концов… да…

«Хм-м», - протянул Ки Ван, тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. Его лицо выглядело странно раздражённым. Джу Бин подумал: «Наверное, это из-за того, что сейчас полдень, солнечный свет падает прямо на черты его лица, и они кажутся более резкими…»

– Но всё равно я вам очень благодарен, Ки Ван-щи… Я не умею печь печенье, но, может, приготовить что-нибудь другое?

– Да нет, не надо.

Только что он распевал песни о том, как хочет, чтобы Джу Бин приготовил что-нибудь, а теперь - «не надо». Джу Бин уже привык к переменчивости этого человека, глядя на то, как часто он меняет женщин, так что новая модель поведения его не удивила.

– Я бы и правда хотел попробовать вашу стряпню… - неожиданно сказал Ки Ван, подавшись вперёд с дивана, словно пытаясь приблизиться к сидящему напротив Джу Бину. – Но если хотите отблагодарить меня прямо сегодня…

Он вытянул одну ногу. У него были длинные ноги, и даже от лёгкого движения его ступня коснулась ноги Джу Бина. Затем Ки Ван, не меняя позы, аккуратно просунул обе свои ноги между плотно сведённых коленей Джу Бина и начал медленно раздвигать их.

Джу Бин настолько опешил от внезапно сократившегося расстояния - хотя Ки Ван даже не встал с дивана, - что даже не заметил, как его бёдра раздвигаются. А когда пришёл в себя, его ноги уже были широко раскрыты, и рука Ки Вана уверенно легла на внутреннюю поверхность бедра. Ладонь почти добралась до самых ягодиц Джу Бина.

– Ч-что вы делаете?! - возмутился Джу Бин и поспешно оттолкнул руку Ки Вана.

Он и так не знал, когда тот наглый слуга снова затаится где-нибудь поблизости, чтобы следить за ним. Если бы кто-то увидел, как они сидят так близко, а рука Ки Вана гладит внутреннюю сторону бедра Джу Бина - разразился бы большой скандал. Даже если забыть про того слугу, такие приставания со стороны Ки Вана были совершенно недопустимы.

– Разве вы не хотели меня отблагодарить? А я сейчас хочу вот этого.

– Вот чего вы ждали в качестве благодарности? Вы же друг Му Джона…!

Лицо Джу Бина вспыхнуло, и вместе с этим начали источаться его сладкие феромоны.

Ну конечно. Я знал, что это тело снова отреагирует, стоит мне лишь ненавязчиво его соблазнить.

Добрый и наивный, но при этом честный в своих желаниях и слабый перед соблазном - Со Джу Бин.

На самом деле Ки Ван вовсе не собирался приставать к супругу своего друга у него за спиной. Каким бы распутным он ни был и как бы ни плевал на наличие мужей у женщин, у него всё же были свои принципы. Железное правило: не трогать возлюбленных и супругов близких ему людей.

Конечно, во время уроков он иногда касался руки или лица Джу Бина, но старался не переступать черту. Так почему же сейчас он вдруг сорвался и полез к телу Со Джу Бина? Он и сам не мог понять причину.

Может быть, он хотел проверить, тот ли это Со Джу Бин, который, когда-то был помолвлен с Квон Сэ Ёлем, но покорно тащился за ним по одному лишь намёку, словно на поводке. Тот ли это Со Джу Бин, который даже во время его провокационных уроков думал только о своём муже и о том, как доставить ему удовольствие? А не тот, что, стоит Ки Вану лишь слегка прикоснуться, рухнет в объятия соблазна и отдастся целиком.

Да. Он просто хотел проверить это.

– Если вы ещё раз так сделаете, я и правда больше не пущу вас в этот дом! Никаких уроков и чего-то подобного!

Но это только разозлило Ки Вана. Несмотря на то что и он сам, и Джу Бин были возбуждены до такой степени, что источали феромоны, тон и выражение лица Джу Бина сегодня казались особенно ядовитыми. И этот факт особенно задел Ки Вана.

Да ты совсем превратился в преданного мужу пай-мальчика, Со Джу Бин. Ещё несколько месяцев назад ты вилял хвостом от одного моего поцелуя.

Ки Ван, скрыв недовольство на лице, взял себя в руки и, сказав, что научит другому способу соблазнения, успокоил Джу Бина.

– Когда Му Джон будет принимать душ, попробуй раздетым зайти следом и обнять его со спины.

– В душе? Мне запрещено входить в ту ванную!

– А когда тебя что-то останавливало из того, что было запрещено? Никогда.

– Но всё же…

Ванная комната, в отличие от спальни, была действительно запретной территорией для Джу Бина, так что он решил: можно просто послушать, но ни в коем случае не выполнять. Однако Ки Ван не унимался:

– Дам ещё один совет. Собери побольше своих феромонов и любовной смазки, смешай с гелем для душа и натри этим Му Джона.

– Че-его-о?!

Это был воистину абсурдный метод. Кто в здравом уме будет отдельно собирать любовную смазку, да ещё и феромоны каким-то образом накапливать?.. Однако Ки Ван, похоже, знал, как это сделать. Он сказал, что феромоны не обязательно рассеиваются в воздухе, их можно «удержать» в гелеобразном средстве, как духи. Способ смешивать смазку с гелем был, конечно, странным, но не невозможным, так что Джу Бин не стал уточнять детали.

Глядя на Джу Бина, который с горящими глазами внимал секретным техникам, Ки Ван думал о другом. Сегодня, если Со Джу Бин воспользуется этим методом, Му Джон, скорее всего, разгневается и вышвырнет его вон.

Была ли это мелкая месть за то, что Джу Бин только что отверг его?.. Ки Ван прекрасно понимал, что сейчас он рассказывает Джу Бину способ соблазнения, который тому ни в коем случае не следует применять перед Му Джоном.

Давным-давно одна женщина, с которой Ки Ван познакомился на светском рауте, напившись, рассказала ему, что когда-то провела с Му Джоном ночь. Это была та самая женщина, о которой Ки Ван как-то упоминал Джу Бину, сказав, что есть человек, который долго не мог забыть Му Джона. Вопреки догадкам Джу Бина, она была жива и здорова. Просто больше никогда не видела Му Джона.

У Му Джона была одержимость чистотой, и самым священным местом в этом плане была не спальня, а именно ванная комната. В его личную ванную никто не имел права заходить, кроме минимального числа слуг, допущенных к уборке. Если кто-то осмеливался там справить нужду или помыться, Му Джон не прощал этого никогда. Однажды один слуга зашёл туда для уборки, но не сдержался и воспользовался унитазом Му Джона. После этого, хотя всё было тщательно вычищено, Му Джон каким-то непостижимым образом почуял чужое присутствие. В итоге он избил того слугу так, что тот получил травмы, требующие пяти недель лечения.

Та женщина, которая ничего не знала ни о чистоплотности Му Джона, ни о его жестоком нраве, однажды после их близости, пока Му Джон мылся в ванной, тайком пробралась туда. Она дерзко попыталась соблазнить его, натирая его спину своей любовной смазкой. Но, по её словам, она потеряла сознание в тот же миг.

Когда она пришла в себя, то почувствовала пульсирующую боль в затылке и увидела смущённые лица служанок. Она лежала абсолютно голая, выброшенная из комнаты Му Джона. Разгневанный тем, что она посмела войти в его ванную и предпринять столь омерзительную попытку соблазнения, Му Джон схватил её за горло и швырнул вон из комнаты. Сразу после этого он в ярости приказал ей немедленно убираться из дома и навсегда запретил ей появляться в особняке семьи премьер-министра.

Эта шокирующая история из прошлого настолько впечатлила Ки Вана, что намертво врезалась в память. Однако он и мечтать не мог, что когда-нибудь ему придётся использовать эту информацию против кого-либо. По крайней мере, до того момента, как он не увидел сияющие, наивные глаза Со Джу Бина. Желая, чтобы тот получил от Му Джона по заслугам, Ки Ван передал ему этот абсурдный метод соблазнения. Он чувствовал себя настоящим дьяволом, но всё же постарался подавить лёгкое чувство вины, затаившееся где-то в уголке души.

Джу Бин провёл последние несколько дней, прилипая к Му Джону сутки во время его гона. За исключением короткого сна на рассвете, они постоянно занимались сексом, и только количество узлов, когда Джу Бин был в сознании, достигло восьми. Остальное происходило в полузабытьи, так что, вероятно, было и больше, но память подводила.

Альфы на самом деле не занимаются сексом всё время во время гона. Если гон длится более трёх дней, некоторые люди занимаются сексом в основном ночью, а днём ведут обычную жизнь, в то время как другие, даже после секса, если их состояние не улучшается, большую часть времени проводят отдыхая в постели, как будто они больны. Тот факт, что Му Джон переплетался своим телом с Джу Бином всё время, пока был в сознании, означал, что они хорошо совместимы, и вероятность беременности Джу Бина была чрезвычайно высокой.

Однако сегодня, даже после использования теста, он не показал беременность. У мужчин-омег репродуктивная система отличается от женской, поэтому после полового акта изменения в тесте обычно появляются не позднее, чем через 4-5 дней. Поскольку гон Му Джона длился почти шесть дней, отсутствие симптомов точно означало отсутствие беременности.

В такой ситуации, когда Ки Ван с такой уверенностью рассказывал о способе соблазнения Му Джона в ванной, Джу Бин почувствовал искушение попробовать эту безумную идею уже сегодня вечером.

После того как Ки Ван ушёл с многозначительной улыбкой, Джу Бин начал с того, что собрал свою любовную жидкость до того, как Му Джон вернётся с работы.

К счастью, за ужином Джу Бина не выгнали, и они ели вместе. Му Джон вообще не был склонен к светским беседам, но до инцидента с рекламой он хотя бы дошёл до той стадии, когда относился к Джу Бину как к пустому месту. То, что супруги относятся друг к другу как к пустому месту, было немыслимо, но по сравнению с первыми днями брака, когда Му Джон постоянно выражал недовольство и раздражался, это был огромный прогресс. По крайней мере, это свидетельствовало о том, что он привыкает к Джу Бину.

Однако после инцидента с рекламой, несмотря на то, что Джу Бин готовил ему обеды, бросался на него во время гона и даже инициировал поцелуй, в повседневной жизни, вне постели, Му Джон снова вернулся к своему прежнему отношению, основанному на пренебрежении и презрении. Это было действительно проблематично.

После ужина Му Джон выпил бокал вина и заперся в кабинете. Он вообще не разговаривал с Джу Бином, только вышел в гостиную, чтобы сказать пару слов, когда Тесс несколько раз лаяла, желая поиграть. Когда наступила ночь, Джу Бин забрался на груду одеял, которые служанки постелили под кроватью в главной спальне. Му Джон, входя в комнату перед сном, мельком взглянул на Джу Бина, лежащего под кроватью, как будто тот заранее подготовился ко сну. Без малейшего изменения в лице он разделся и вошёл в ванную.

Сейчас!

Джу Бин быстро вошёл в свою ванную комнату за пределами спальни и полностью разделся. Затем из шкафа он достал унаследованное от деда парфюмированное мыло, которое получил в день съёмок рекламы. После того как он усердно выделял феромоны весь день, он натёр этим мылом всё тело. Надеясь, что его феромоны всё ещё хорошо удерживаются на поверхности мыла, он взбил пену и собрал её в руки. После того как он смешал несколько капель своей любовной жидкости, которую он отдельно собрал в пустую бутылочку лосьона, Джу Бин почувствовал себя невероятно неловко. Это было похоже на следование инструкциям безумной чёрной магии.

Скрип…

Сжимая в обеих руках пену, пропитанную его собственными феромонами и любовной смазкой, Джу Бин, абсолютно голый, поспешно вернулся в спальню и вошёл в ванную Му Джона. Му Джон, сосредоточенно принимавший душ, из-за шума воды не услышал, как открылась дверь, но первым делом его обоняние уловило феромоны и запах тела Джу Бина. В тот момент, когда он собирался обернуться, чтобы понять, что происходит, Джу Бин начал втирать ароматную пену в широкую спину Му Джона. А затем его руки крепко обхватили талию альфы.

– Что за… чёрт…

Как бы сильно Джу Бин ни обнимал его, Му Джон определённо мог бы физически одолеть его. Однако, в отличие от его грубой ругани, Му Джон, казалось, не собирался отталкивать Джу Бина и сначала молча позволил его обнимать. Вода из душа омывала тела Му Джона и прильнувшего к нему Джу Бина, смывая насыщенные запахи и феромоны. Однако нижняя часть тела Му Джона, уже успевшая поддаться влиянию аромата Джу Бина, была напряжена и возбуждена.

В памяти всплыло смутное ощущение дежавю: мысль о том, что кто-то, кого он не видел необходимости запоминать и поэтому сознательно не сохранял в памяти, когда-то уже совершал нечто подобное. Однако, в отличие от того раза, сейчас нельзя было отрицать, что не столько неприятное возмущение, сколько сладкий запах тела Джу Бина и соблазн его мягкой, горячей кожи, прилипшей к его телу, были гораздо сильнее.

В любом случае, тот факт, что он осмелился войти в ванную без его разрешения, заслуживал наказания, поэтому Му Джон освободил руки Джу Бина, обхватившие его талию, и повернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Джу Бин на мгновение радостно улыбнулся, думая, что он покорил его, но затем слегка испугался его всё ещё грозного и напряжённого выражения.

– Укх!

– Кто сказал тебе делать такое дерьмо?

Бам!

Му Джон с силой схватил Джу Бина за оба запястья и резко прижал его к зеркалу в ванной. Спина Джу Бина с глухим стуком ударилась о стекло, но, к счастью, оно не разбилось. Му Джон завёл руки Джу Бина за голову, сжав их одной рукой, и обездвижил его. Он давил с такой силой, что на запястьях могли остаться синяки. Джу Бин всхлипнул от боли и страха.

– Хык, хыык… Простите…

– Как ты посмел войти сюда, наглец… чёрт…

Свободной рукой Му Джон схватил Джу Бина за ногу и резко поднял её вверх, почти до самой груди. При этом ягодицы Джу Бина обнажились, и между ними показалось спрятанное розовое отверстие. Му Джон, чей член всё это время был в напряжении, без лишних слов приставил его к дырочке Джу Бина и с силой попытался войти.

– Хыып…!

Поскольку за спиной Джу Бина было зеркало, ему некуда было отступать от огромного тела Му Джона, который входил в него лицом к лицу. Хотя соблазнение прошло успешно, отверстие Джу Бина ещё не полностью расслабилось, и всякий раз, когда такой огромный член Му Джона входил в него так безрассудно и грубо, он по-прежнему чувствовал напряжение и инстинктивно пытался избежать этого.

– Ты пришёл сюда, соблазнил, а теперь… чёрт…

– Ха-а! Хым! По-о… помедленнее… хы-ым!

Огромный член Му Джона уже полностью вошёл, плотно заполнив узкие стенки Джу Бина. Пока Джу Бин, всё ещё со скованными руками, тяжело и прерывисто дышал от боли, Му Джон прильнул к его губам. Точно так же, как его член безжалостно вбивался внизу, его язык без колебаний вторгся в рот Джу Бина. Язык Му Джона широко раскрыл рот Джу Бина и беспорядочно двигался внутри, из-за чего дышать стало всё так же трудно. Стоны Джу Бина, перемежающиеся с криками, не вырывались наружу, а исчезали во рту Му Джона.

Когда поцелуй затянулся, Джу Бин, словно привыкнув, начал дышать более ровно. Тогда Му Джон, не отрываясь от его губ, подхватил Джу Бина под ягодицы и поднял его тело в воздух.

– !…

С членом внутри, Му Джон поднимал и опускал тело Джу Бина, согласовывая движения и ритм.

Джу Бин, чьё проникновение углубилось без возможности распределить вес, включая его собственный, теперь мог ярко ощущать член Му Джона, проникающий в более глубокие, интимные внутренности, чем раньше. Стоны страдания постепенно превращались в крики удовольствия. Однако, поскольку их губы всё ещё были соединены, крики не могли вырваться наружу.

Руки Джу Бина по-прежнему были скованы одной рукой Му Джона. Тем не менее, Му Джон, который одной рукой поднимал и поддерживал тело Джу Бина, входя в него в такт, казалось, совсем не прилагал усилий.

Постепенно нижняя часть тела Му Джона набирала скорость. Жар и феромоны, заполнившие ванную комнату, несмотря на то что вода из душа продолжала литься, не смывались, а, наоборот, становились всё более насыщенными. Чем быстрее член Му Джона вбивался в самую глубину Джу Бина, тем больше щекочущее ощущение превращалось в удовольствие, и наконец даровало электризующее, острое наслаждение.

– Мммм…!

С зажатым ртом Джу Бин издал стон кульминации. В тот же момент из его розового члена, прижатого к животу, вырвалась белая жидкость. Сперма Джу Бина тоже была полна феромонов, и Му Джон, почувствовав головокружение, оторвался от его губ.

– Ха-а…

Му Джон отпустил обе скованные руки Джу Бина. Затем он сразу же провёл рукой по сперме Джу Бина, разбрызганной по их животам, и размазал её по лицу Джу Бина.

– …?

Джу Бин, не понимая, зачем вдруг его лицо вымазали его же собственной спермой, с ужасом уставился на Му Джона, который принялся облизывать его лицо. Там, где прошёлся язык Му Джона, белая сперма исчезала, оставляя чистую дорожку.

Му Джон тоже совершал действия, не понимая, почему он это делает. Хотя обычно он был очень брезгливым, в данный момент запах спермы Джу Бина, смешанный с феромонами, и вид его лица прямо перед ним разжигали желание высунуть язык и попробовать на вкус, поэтому он действовал импульсивно.

Джу Бин достиг оргазма, но Му Джон ещё нет. Вскоре он вынул свой член из тела Джу Бина и поставил его ноги на пол. Повернув тело Джу Бина лицом к зеркалу, он грубо оттянул его талию назад и продолжил проникновение и движения. Освободив рот от поцелуя, Джу Бин начал полноценно издавать крики удовольствия. Член Му Джона с пугающей скоростью скользил по внутренним стенкам Джу Бина, сводя его с ума.

Когда Джу Бин поднял голову и посмотрел в зеркало, он увидел своё лицо с затуманенными глазами, остатками спермы на лбу и подбородке, и раскрасневшимися щеками. Он был само воплощение омеги, поглощённой наслаждением от секса.

Позади него виднелось мускулистое тело, которое грубо вбивалось в него, и суровое лицо над ним. Стиснув зубы, отчего на челюсти слегка проступили мышцы, и нахмурившись, этот мужественный красавец смотрел на него через зеркало прямо в глаза, не прекращая движений бёдрами. Так, обмениваясь взглядами через зеркало, они вместе достигли вершины наслаждения.

Для Джу Бина, который давно никуда не выходил, пришла радостная новость: во дворце устраивается праздничный банкет в честь дня рождения второго принца, и весь дом премьер-министра получил приглашение. Поскольку праздничный банкет начинался в пять вечера, утро ещё оставалось свободным, но Джу Бин, предвкушая редкий выход и давно забытое появление в свете, хотел начать подготовку как можно раньше.

Если бы я знал, что сегодня такое мероприятие, отложил бы вчерашнее соблазнение Му Джона на день или два.

Вчерашняя бурная страсть не закончилась одной лишь ванной - они переместились в спальню и продолжили ещё несколько раз. После поцелуев, словно границы немного стёрлись, Му Джон принялся целовать шею и ключицы Джу Бина. Однако это не ограничилось простыми облизываниями и поцелуями: он довольно сильно кусал, причиняя боль. Джу Бин хотел надеть весенний костюм для участия в банкете, но об одежде с открытой шеей пришлось забыть. Вся его шея была покрыта следами зубов Му Джона.

Ни Му Джон, ни Хи Джон, ни даже Ки Ван, заходивший накануне, не предупредили Джу Бина о том, что сегодня день рождения принца и что Джу Бин тоже будет приглашён. Дни рождения членов королевской семьи всегда печатались в календаре, так что они полагали, что Джу Бин и сам знает. Для тех, кто постоянно получал приглашения на королевские банкеты, это было обычным, ничем не примечательным событием. Однако для Джу Бина, выросшего в захолустье и до сих пор жившего, не обращая особого внимания на дни рождения королевских особ, это было грандиозное событие.

Родители Джу Бина, Хиок и Дэхун, как родственники премьер-министра, тоже получили приглашение. Очевидно, они уже успели поднять из-за этого переполох. Хиок уже вызвала визажиста, который помогал Джу Бину с дебютом и свадьбой, в свой дом в Сонбук-доне и спрашивала, не заехать ли ему сначала к Джу Бину. Джу Бин, немного подумав, ответил, что обойдётся помощью домашних служанок и оденется скромно.

Когда настал полдень, и Джу Бин в приподнятом настроении вместе со служанками погрузился в приготовления, Му Джон тоже закончил подготовку к выходу. Он надел тёмно-чёрный костюм-тройку, добавил яркий полосатый платок в карман на груди и теперь стоял за дверью комнаты, наблюдая за Джу Бином, который наносил сложный макияж. Для Му Джона, не любившего излишнюю яркость, даже такой платок уже был нелепым. Он предчувствовал, что если всё оставить как есть, Джу Бин вырядится гораздо ярче него самого, и подумывал дать ему несколько указаний, пока тот ещё не оделся.

В этот момент Джу Бин, до этого сидевший с закрытыми глазами, медленно распахнул их. В зеркале их взгляды встретились. И обоим, само собой, вспомнилась вчерашняя сцена в ванной, когда они, обмениваясь взглядами через то же зеркало, достигли пика. Му Джон, очевидно, пришёл сюда, чтобы что-то сказать, но, глядя в глаза Джу Бину, застыл в молчании. Джу Бин, чувствуя лёгкое напряжение, сглотнул слюну.

Тем временем Джу Бин, не отрывая взгляда, продолжал смотреть на Му Джона, не закрывая глаз, даже когда ему наносили тени. Внезапно, словно повинуясь какому-то порыву, Му Джон проглотил готовые сорваться с языка слова и шагнул вперёд. Его решимость удержать Джу Бина от излишней яркости и шумных приготовлений уже ослабла.

«Он впервые идёт на королевский банкет и всё время взволнован. Пусть сегодня делает, что хочет», - подумал он. Для человека, который привык подавлять и контролировать других в угоду своей воле, такая снисходительность была огромной переменой. Джу Бин, конечно же, об этом никак не мог знать.

Недопонимание и разлад

Вечеринка проходила в Сокджочоне  в дворцовом комплексе Токсугун. Обычно это место лишь изредка принимало небольшие частные мероприятия и ненадолго открывалось для прессы. Но сегодня Джу Бин впервые ступил во дворец, где проживала королевская семья, и от изумления не знал, куда себя деть.

Сокджочон, выдержанный в чистейшем западном стиле, выглядел менее роскошным по сравнению с особняком Ки Вана, отделанным невероятными излишиствами. Однако, учитывая, что эти особняки разделяла почти половина столетия, величие Сокджочона ощущалось совсем иначе - внушительнее и благороднее.

На Джу Бине была блуза с многослойным лиловым кружевом, поверх которой он надел белый костюм-двойку. Наряд получился светлым и радостным, но в сравнении с сегодняшним траурно-чёрным обликом Му Джона Джу Бин забеспокоился - не слишком ли он выделяется. Впрочем, Му Джон, вопреки обыкновению, не обращал внимания на то, во что одет его спутник, и просто оставил его в покое.

Как только Му Джон и его супруг появились в зале, все взгляды мгновенно обратились к ним. Джу Бину также слышал, что премьер-министр с супругой прибыли раньше и сидят рядом с королевской семьёй. Вокруг Му Джона и его супруга начали собираться люди, стремясь поприветствовать их, как вдруг Му Джон довольно резко схватил Джу Бина за руку и потащил его в комнату, где находились члены королевской семьи.

– Ты что делаешь? Будешь принимать их поклоны?

– Ну, они же здороваются… Надо отвечать…

– Тебя пригласили на королевскую вечеринку. Сначала поприветствуй главных виновников торжества - принца и его супругу, а потом уже делай что хочешь.

Ах вот оно что… Я впервые на королевском приёме и чуть снова не опозорился, забыв о таких очевидных правилах этикета…

Они прошли довольно далеко вглубь, пока не оказались в роскошной приёмной. Там, собравшись тесным кружком, сидели члены королевской семьи и премьер-министр с супругой. Джу Бин видел короля и королеву и раньше, но никогда ещё его сердце не билось так сильно.

Второй принц, Ли Хон, чей день рождения сегодня отмечали, оказался шумным и жизнерадостным мужчиной чуть за тридцать. Он нередко появлялся в прессе, удивляя публику своим не по-королевски простым и остроумным чувством юмора. Возможно, именно поэтому он пользовался большей популярностью, чем наследный принц, которому предстояло унаследовать трон.

Когда гости приблизились, Ли Хон вскочил на ноги и протянул руку Му Джону:

– Господин Му Джон, спасибо, что почтили нас своим присутствием. Я всё говорю: давайте видеться чаще, но вы вечно заняты работой. Выходит, мы встречаемся, только когда я устраиваю праздники?

– С днём рождения, Ваше Высочество. Прошу простить меня за то, что так долго не наносил визита.

– Хе-хе. Не могу же я быть настолько эгоистичным, чтобы отрывать вас от семьи, когда вы наслаждаетесь медовым месяцем. А ну-ка, представьте мне вашего супруга официально.

Взгляды принца и Му Джона одновременно обратились на Джу Бина, стоявшего позади. Тот, стараясь унять бешено колотящееся сердце, официально поприветствовал принца и его супругу. Как и следовало ожидать, принц с женой оказались в очень близких отношениях с семьёй премьер-министра Му Джона и проявили к его супругу, то есть к Джу большую учтивость.

Из всех шуток, которые отпустил в тот вечер принц Ли Хон, самой забавной оказалась та, что была навеяна лиловым нарядом супруга Му Джона.

– Вы напоминаете мне нежный фиалковый цветок. А вот господин Му Джон, в своём чёрном костюме и с этой физиономией, больше смахивает на чёрного стрижа. Рядом с фиалкой - стриж! Ха-ха-ха!

Принц громко расхохотался, глядя на Му Джона и его супруга, и тем самым легко разрядил торжественную атмосферу. Впрочем, по лицу короля можно было прочесть: «Опять этот малый мелет чушь и ведёт себя неподобающе». Как бы то ни было, шутка пришлась Джу Бину по вкусу.

Ему следовало сдержанно улыбнуться и на том остановиться, но смех всё вырывался наружу, и Джу Бин никак не мог совладать с собой. Больше всего веселило то, что объектом карикатуры стал сам Му Джон, да ещё в образе стрижа! Это было до того смешно, что хотелось сойти с ума. Джу Бин изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, но то и дело прыскал со смеху. Му Джон молча смотрел на него и искренне удивлялся: неужели эта плоская шутка и вправду настолько смешна?

Ли Хон был старше Му Джона по возрасту и выше по статусу как принц, поэтому мог позволить себе такую фамильярность. Но в будущем, если он останется всего лишь принцем, а не станет королём, и если Му Джон займёт пост премьер-министра, положение изменится. Формально принц будет выше по рангу, но на деле ему придётся угождать Му Джону и подстраиваться под него.

В Корее не существует понятия ограничения срока полномочий премьер-министра - ни конкретного срока, ни возможности переизбрания. Премьер-министр остаётся на своём посту до тех пор, пока не умрёт или не уйдёт в отставку по собственной воле. И, судя по сложившейся практике, этот пост, скорее всего, будет передаваться по наследству исключительно в семье Тэ.

В отличие от чисто символического короля, премьер-министр - это вершина власти, обладающая реальным влиянием на судьбу страны. И эта власть передаётся по наследству, точно так же, как королевский титул. По сути, настоящий король этой страны - премьер-министр. Два короля в одной стране - что может быть абсурднее?

Джу Бин ненадолго оказался в окружении членов королевской семьи и семьи премьер-министра. Он потягивал вино и обменивался подобающими случаю приветствиями. На мягких диванах внутри комнаты разместились лишь пожилые люди. Большинство же стояло, прохаживаясь и оживлённо беседуя.

У короля, королевы, их старшего сына - наследного принца, а также у первой принцессы, как и у самого Ли Хона, были пышные формы. Вживую они выглядели гораздо полнее, чем на фотографиях, часто мелькающих в прессе. Человек без намётанного глаза мог бы и не узнать в них тех самых королевских особ. За исключением одного-единственного члена прямой королевской семьи - младшей дочери, Ли Хэ Сун.

Ли Хэ Сун, младшая дочь и вторая принцесса, в отличие от остальных родственников, была худой до болезненности. Судя по тому, что она с самого начала отказывалась от любых подаваемых блюд и алкоголя, а пила только чай, она либо не любила есть, либо отчаянно соблюдала диету, пытаясь преодолеть семейную предрасположенность к полноте. Хотя её внешность и не позволяла назвать её красавицей, однако благодаря неустанным усилиям по созданию роскошного внешнего вида и врождённой королевской грации она источала вполне себе очарование благовоспитанной леди.

Джу Бин обратил на неё внимание не случайно. Она уже довольно долго, откровенно, и даже демонстративно смотрела на Му Джона и явно искала возможности оказаться рядом с ним. Когда Джу Бин приветливо обращался к королевским особам, принцесса держалась холодно и ни разу не встретилась с ним взглядом. Поначалу Джу Бин решил, что снова совершил какую-то бестактность по незнанию, но дело было совсем не в этом. При каждом удобном случае принцесса втискивалась между ним и Му Джоном, незаметно прижималась к руке Му Джона, а когда требовалось рассмеяться или поддакнуть в разговоре, нарочито касалась его спины или плеча.

В глазах Джу Бина эти жесты, наполненные физическим контактом, казались не просто привычкой, а вполне осознанным намерением. И хотя Му Джон обычно не любил, когда к его телу прикасались посторонние, сейчас он не препятствовал её прикосновениям и спокойно их принимал. Потому что место действия - открытый банкетный зал? Или потому, что она - королевская особа? А может, потому, что она была женщиной, к которой он испытывал симпатию, и ему это было просто приятно?

Почувствовав смутное раздражение, Джу Бин намеренно отошёл от Му Джона и принцессы. Когда он в одиночестве потягивал вино, к нему вдруг подошли принц Ли Хон и королева Ин Хо Ён и завязали разговор. Джу Бин снова оцепенел. Они интересовались, как протекает медовый месяц с господином Му Джоном, какие у него хобби, как он проводит день… Вроде бы обычная светская беседа, но Джу Бин обливался потом, боясь допустить хоть одну ошибку. Он ответил, что увлекается кулинарией, - это было правдой, хотя и не всей. А затем, внезапно вспомнив один вопрос, напрямик спросил королеву:

– Вы помните тот день дебюта, когда я был последним по очереди?

– Конечно, помню.

– У меня не было какой-нибудь оплошности? Когда вы вручали мне тиару…

– Ах, это…

Королева, будто сразу вспомнив, объяснила, как следовало поступить в тот день:

– Обычно дебютанты спускаются ко мне. Встают напротив, кланяются, а я надеваю им тару на голову. Вы же не спустились со сцены, а встали на колени, чтобы сравняться со мной по росту. Вы первый, кто так сделал.

– Вот как… Значит, я нарушил этикет…

– Нечего стыдиться. Я, честно говоря, подумала, что этот способ гораздо экономнее по времени, и даже мысленно восхитилась вашей находчивостью.

Когда королева сказала это, окружающие почтенные особы одобрительно зашумели и засмеялись. По сути, они отнеслись к промаху юного Джу Бина с умилением, и их смех был дружелюбным. Однако Джу Бин не мог разобрать, было ли это насмешкой или нет. Умение читать между строк в разговорах корейской аристократии и понимать атмосферу ему по-прежнему не давалось - это была чрезвычайно трудная задача. С ощущением, что ему, вероятно, никогда не удастся влиться в этот круг, Джу Бин на мгновение приуныл и случайно встретился взглядом с Му Джоном, который всё ещё стоял рядом с принцессой.

Му Джон просто хотел проверить, чем занимается его супруг в его отсутствие. Но Джу Бин воспринял этот взгляд как выговор: «Опять сморозил глупость и стал посмешищем». Нарушив приличия, Джу Бин попросил разрешения выйти проветриться и направился на балкон галереи второго этажа.

Разумеется, взгляд Му Джона проследовал за ним по пути его поспешного ухода.

Была уже весна, однако ночной ветер оказался холодным. «Знал бы - захватил бы шаль», - подумал Джу Бин, ёжась. И тут же рядом послышался знакомый голос и знакомый аромат. Запах акации.

– Вам скучно на вечеринке? Зачем вы вышли?

Ки Ван незаметно подошёл сбоку, и Джу Бин слегка испугался. Остаться вдвоём на балконе - верный способ навлечь на себя подозрения. И не с кем-нибудь, а именно с тем, кто когда-то уже вызвал громкий скандал…

– Не волнуйтесь. Сейчас никто не смотрит. На второй этаж вообще никто не поднимался.

Ки Ван, словно прочитав мысли Джу Бина, успокоил его. Только тогда Джу Бин обернулся к нему. Ки Ван, опершись на перила и пристально глядя на него сверху вниз, был одет в тот же костюм, что и в прошлый раз. Полосатый костюм, в котором Ки Ван был в день их встречи в универмаге «Хэсон». Конечно, это мог быть и другой костюм похожего фасона, но Джу Бину почему-то казалось, что это та же самая одежда. Ки Ван тоже, взглянув на наряд Джу Бина, вспомнил тот же день.

– Вы надели то, что я купил? Тот лиловый наряд…

– Да…

– Я же говорил, у меня хороший вкус. Вам очень идёт, я доволен.

С этими словами он протянул руку и поправил воротник одежды Джу Бина. Видимо, когда тот запахивал пиджак от холода, воротник немного сбился и помялся. Ки Ван начал было поправлять одежду, но внезапно резко дёрнул ткань вниз, обнажая шею. Джу Бин снова растерялся.

– В-вы чего… Зачем…?

– … В конце концов, вы занимались этим прошлой ночью?

– Ах… Да, занимались.

Джу Бин мгновенно понял, что он имеет в виду секс. Ки Ван же изобразил нечитаемую, тонкую эмоцию.

– Чем вы его соблазнили?

– Тем, чему вы меня вчера научили. В ванной…

– Оу… Удивительно, что вас не выгнали, а ещё и преуспели.

С чего это он удивляется? Разве не он сам обещал, что этот способ сработает?

Джу Бин с подозрением уставился на Ки Вана, но тот лишь бормотал себе под нос, не обращая внимания.

– Сначала я подумал, что красные пятна на шее - это следы от удушения. А оказалось, следы от укусов… Ну надо же… Какими же вы, оказывается, бурными были, вы двое…

– Так ведь вы сами меня научили, как его совратить.

– Судя по тому, как вы и без того горячи друг с другом, едва ли вам вообще нужна моя помощь…

Как бы там ни думал Ки Ван, все способы, которыми Джу Бину в последнее время удавалось растопить Му Джона, так или иначе были подсказаны именно Ки Ваном. Джу Бину показалось, что сейчас Ки Ван скажет, что уроки на этом закончены, и он поспешил заговорить первым, чтобы прервать его следующую фразу.

– Пожалуйста, продолжайте учить меня. Я хочу, чтобы вы и дальше приходили ко мне.

– Хотите, чтобы я продолжал приходить к вам домой?

– Да!

– Пф-ф… - Ки Ван издал звук, похожий на спускаемый воздух, и расплылся в самой довольной улыбке за весь сегодняшний вечер.

Ну да, конечно. Тебе это нужно только для того, чтобы ночи с Му Джоном стали ещё более эротичными. Стоит ли так радоваться из-за одной этой фразы?

Как бы он ни учил, Со Джу Бин в конечном итоге будет делать приятно другому альфе. Какой смысл продолжать это бессмысленное занятие? Ки Ван собирался ответить, что больше не станет делать то, что хочет Джу Бин. И непременно так и сделал бы, если бы его нос не щекотал приятный феромон, источаемый опьяневшим Джу Бином. Реальность же оказалась такова, что он снова уступил Джу Бину.

– Ладно. Я продолжу приходить. Но не забывайте - каждый раз вы будете мне чем-то обязаны.

– Обязан? М-м… О какой плате идёт речь?

– О какой плате идёт речь?

Внезапно раздавшийся низкий голос заставил вздрогнуть обоих - и Джу Бина, и Ки Вана. У самого входа на балкон стоял Му Джон и пристально смотрел на них.

– Это… мм…

– Одежда, в которой сейчас господин Джу Бин. Я когда-то подарил ему её. Как раз в шутку попросил его отплатить мне за подарок.

Ки Ван быстро нашёл оправдание, но поверит ли Му Джон и пропустит ли это мимо ушей - оставалось под вопросом. Му Джон без тени эмоций приблизился к ним и сделал то, чего Джу Бин никак не мог ожидать. Тот самый человек, который никогда не проявлял ласки, за исключением моментов близости, на глазах у Ки Вана резко обхватил Джу Бина за талию.

– У меня ещё много мест, где нужно представиться с супругом. Мы пойдём.

Так и не убрав руку с талии Джу Бина, Му Джон спустился с ним на первый этаж. В светских сплетнях писали, что супруги не в ладах и дело даже доходит до рукоприкладства, но сейчас спускающиеся по лестнице Му Джон и Джу Бин выглядели вполне гармоничной и даже живописной парой. Со всех сторон уже собрались почтенные особы, желавшие их поприветствовать, и они ждали, глядя снизу вверх на приближающуюся пару.

– Те люди, с которыми ты хотел поздороваться, - сейчас все здесь. Решим всё разом.

– Ах, да!

– И я скажу дворецкому, так что завтра съезди и купи одежду. Не носи то, что дали другие.

– Хорошо…

Как только они спустились с лестницы, почтенные особы окружили их плотным кольцом. Пока Джу Бин принимал приветствия одного за другим, Му Джон, который обычно не питал склонности к подобным бесполезным светским ритуалам и считал их пустой тратой времени, не убирал руки с талии Джу Бина и оставался рядом. Кое-кто из присутствующих решил, что светские сплетни, видимо, были не так уж и правдивы, и вновь отметил, что Му Джон и Джу Бин на удивление хорошо смотрятся вместе.

Тем временем Ки Ван, оставшийся на балконе второго этажа, смотрел вниз на огромный зал первого этажа сквозь открытое пространство в центре. Видя, как в центре толпы, собравшейся внизу, стоят Му Джон и Джу Бин, Ки Ван невольно нахмурил гладкий лоб.

Ну надо же, прямо голубки, блин.

Хотя они с Му Джоном были друзьями более двадцати лет, привычка везде ходить парочкой, изображая неразлучных друзей, осталась в далёком прошлом, ещё с подросткового возраста. Если точнее, Му Джон обычно появлялся только на важных светских мероприятиях, показывал лицо и сразу исчезал, а Ки Ван, напротив, любил бродить повсюду, высматривая привлекательных спутниц. Поэтому на вечеринках их пути пересекались крайне редко.

Иными словами, видеть Му Джона, который, не думая пробираться сквозь толпу, принимал приветствия от бесчисленного количества почтенных особ, при этом обнимая супруга за талию и неотлучно стоя рядом, - было зрелищем, которого Ки Ван никак не ожидал. Внезапно ли Му Джону захотелось стать центром светского мероприятия, или же он таким образом решил выступить эскортом для Джу Бина, впервые оказавшегося на приёме у королевской семьи, - было неясно, но Му Джон явно менялся.

Тэ Му Джон и Со Джу Бин, которым, как многие смутно предполагали, будет трудно ужиться, неожиданно показали себя вполне слаженной парой, и, разумеется, это привлекло всеобщее внимание. Когда Джу Бин жаловался, что мучается из-за Му Джона и что у них не ладится в постели, Ки Ван искренне хотел ему помочь. Но сейчас, глядя на то, как Джу Бин сияюще улыбается рядом с Му Джоном, Ки Ван почему-то испытывал досаду. Эти скачущие эмоции раздражали его самого, и он не мог понять их причину.

Решив наконец как следует насладиться вечеринкой, Ки Ван спустился по лестнице на первый этаж и, прохаживаясь по тихой комнате, случайно столкнулся лицом к лицу с Квон Сэ Ёлем и его невестой Рю Чэ Ён. Ки Ван хотел лишь вежливо кивнуть и пройти мимо. Всё могло бы обойтись тихо, если бы Сэ Ёль, проникнувшись неприязнью, не задел его намеренно.

– Вы думаете, можно просто уйти, сделав вид, что ничего не было, господин Хан Ки Ван?

– … В чём дело?

– Господин Сэ Ёль… - Чэ Ён, державшая Сэ Ёля под руку, испуганно попыталась его остановить.

Ки Ван и Сэ Ёль на протяжении последних нескольких лет были знакомы лишь поверхностно, да и обменивались простыми приветствиями на светских мероприятиях. Они не были близки, но и врагами тоже не были. Их связывали осторожные, отстранённые отношения. Причина, по которой Сэ Ёль вдруг ощетинился и зарычал, могла быть только одна - Со Джу Бин.

– Что вы хотите сказать, малыш Квон Сэ Ёль?

– Я думал, вы хотя бы формально принесёте извинения нашей семье. Или, по крайней мере, испытываете хоть каплю вины перед Джу Бином?

– «Вы»? Выбирайте выражения.

Ки Ван, желая отразить своё раздражённое настроение, нарочно обратился к Сэ Ёлю как к младшему - «господин Квон Сэ Ёль». В ответ Сэ Ёль и вовсе начал называть его «вы», что только ухудшило и без того враждебную атмосферу. Лишь стоящая рядом несчастная Чэ Ён бледнела всё сильнее и не знала, куда себя деть.*

*Итак, чтобы понять между ними эту словесную перепалку, здесь важно понимать, что Ки Ван использует не привычное «Квон Сэ Ёль-щи», а «Квон Сэ Ёль-гун» - обращение к младшему по возрасту или неженатому мужчине. В нейтральном контексте это вежливо, но здесь именно способ унизить собеседника, что-то вроде «мальчик, малыш». Сэ Ёль же отвечает той же монетой, используя «그쪽» - грубое, пренебрежительное «вы», обычно используется, когда не хотят называть собеседника по имени или титулу (т.е. Сэ Ёль отказывается признавать его высокий статус).

– Когда вы бросали его, крича, что не можете жениться, вы где были? А теперь вдруг из-за Со Джу Бина решили устроить этот спор?

– … Что? Вы и правда ещё более гнусный тип, чем я слышал в слухах.

– Хватит уже гоняться за чужим супругом. Лучше займитесь своей невестой, которая стоит рядом. Достаточно один раз починить хлев, после того как украли корову.*

*Что-то вроде: «После драки кулаками не машут», намёк на то, что принимать меры слишком поздно.

Хотя инициатором перепалки был именно Сэ Ёль, он не ожидал услышать таких слов и на мгновение потерял дар речи. Вокруг них уже начали собираться почтенные особы, ставшие свидетелями противостояния Хан Ки Вана и Квон Сэ Ёля, - кто из любопытства, кто просто поглазеть.

Словно осознав это, Ки Ван шагнул на шаг ближе к Сэ Ёлю, понизил голос и тихо, почти шёпотом, произнёс:

– Ты же знаешь, я никогда не упускаю красавиц. Я могу и до Рю Чэ Ён добраться. Так что не устраивай скандал.

– Ха, да что же вы за человек такой?

– А что? Думаешь, я не смогу?

Ки Ван, словно в подтверждение своих слов, бросил взгляд на застывшую Чэ Ён. А затем протянул руку и провёл по её гладкой щеке. Сэ Ёль тут же бросился на него.

Бам!

Ки Ван, получив удар кулаком в лицо, с силой врезался спиной в стоявший в комнате старинный шкаф. Антикварная мебель, подаренная королю французским послом почти восемьдесят лет назад, не выдержала столкновения, одна из дверок разлетелась вдребезги.

Гости, которые до этого украдкой наблюдали за перепалкой, теперь, когда дело приняло такой оборот, начали откровенно стягиваться поближе. Двое молодых аристократов сцепились в драке на королевском приёме, да ещё и умудрились повредить дворцовую мебель - зрелище в десять раз увлекательнее любой светской сплетни. Разумеется, шум распространился до такой степени, что его не могли не заметить Джу Бин и Му Джон.

В отличие от Сэ Ёля, который продолжал наносить удар за ударом, Ки Ван сосредоточился исключительно на защите и даже не пытался контратаковать. Будучи доминантным альфой и с детства обученным военному делу в своей семье, он отнюдь не был тем, кто станет терпеть побои. Однако Ки Ван ни разу не ударил Сэ Ёля в ответ.

Причина крылась в его происхождении: он был выходцем из военного рода и некогда (пусть и бросив учёбу) числился курсантом военно-морской академии. Примени он насилие к обычному человеку, последствия могли быть катастрофическими. Куда проще было вытерпеть несколько ударов сейчас, чем потом получать выговор от отца с его закостенелыми убеждениями из-за того, что Ки Ван сорвался и пустил в ход кулаки.

Сэ Ёль, стиснув зубы и продолжая осыпать Ки Вана ударами, в конце концов был вынужден прекратить драку, хотя бы из-за Чэ Ён, которая всё это время отчаянно пыталась его остановить.

– Как ты…! Почему такая мразь…! Почему Джу Бин…

Обрывки бормотания, которое Сэ Ёль процедил сквозь зубы, опуская кулаки, отчётливо долетели до ушей каждого в комнате. Уже из того, что дрались именно Ки Ван и Сэ Ёль, можно было догадаться о её причине, но теперь эта единственная фраза окончательно подтвердила: корень ссоры - застарелая любовная драма с участием Джу Бина.

То, что Ки Ван позволил себе вольность по отношению к невесте Сэ Ёля, Чэ Ён, было лишь одним из предлогов, который привёл к открытому столкновению. Сама Чэ Ён, чувствуя себя так, будто стала невидимкой, уронила голову, охваченная стыдом и унижением. Ки Ван же, с запёкшейся кровью у губ и на лбу, нелепо усмехнулся. Похоже, ситуация казалась абсурдной даже ему самому.

Не знаю, что именно во мне нашёл Джу Бин, но теперь я понимаю, почему он изменил тебе. Придурок…

Вытерев кровь с губ, Ки Ван, даже не взглянув в их сторону, вышел из комнаты. Настроение, которое уже начало портиться с того момента на втором этаже, сейчас сделалось настолько отвратительным, что не поддавалось контролю.

Очевидцы, перешёптываясь, расступились перед ним, словно воды Красного моря. Подойдя к установленной в зале раковине, Ки Ван взглянул в зеркало и стёр следы крови с лица. К нему незаметно приблизилась дочь семьи Чон, с которой он пару раз встречался в прошлом году, и спросила, всё ли в порядке.

– Ки Ван-щи… Кровь никак не останавливается. Вы в порядке?

Обычно Ки Ван старался не показывать женщинам своего раздражения, но сейчас ему было совсем не до любезностей. Он ответил кое-как и уже собирался отделаться от неё, как вдруг, переведя взгляд, заметил издалека смотрящих на него Джу Бина и Му Джона.

При виде этой картины у него всё перевернулось внутри.

Из-за кого, чёрт возьми, разгорелся весь этот сыр-бор? А Со Джу Бин смотрит на меня этими невинными глазами, будто понятия не имеет, в чём дело.

– Я сейчас ухожу. Бо Ён-щи, не хотите пойти со мной?

– Что? А…

Секунду поколебавшись от неожиданного предложения, она всё же покраснела и согласно кивнула. Обняв её за плечи, Ки Ван, прежде чем покинуть зал, демонстративно, нет, откровенно пристально, уставился на Джу Бина. Кое-кто из гостей, качая головой, принялся осуждать его поведение: мол, опять дочь семьи Чон?

Джу Бин, давно знавший о похождениях Ки Вана, не особенно удивился. Его куда больше интересовало другое: что это была за драка с Сэ Ёлем и почему Ки Ван только что смотрел на него с такой откровенной злобой?

Что на него нашло? Устроить такое на важном приёме…

Му Джон, мельком взглянув на растерянное лицо Джу Бина, коротко дал понять, что, раз уж они перезнакомились со всеми, с кем нужно, пора возвращаться домой. Он был далеко не глуп и прекрасно понимал, из-за чего внезапно вспыхнула драка между Хан Ки Ваном и Квон Сэ Ёлем. И его настроение тоже успело изрядно испортиться.

Джу Бин чувствовал, что терпение Му Джона на этом многолюдном приёме уже на исходе, но всё же не мог уйти прямо сейчас. Он сказал, что ему нужно проститься ещё с несколькими людьми, оставил Му Джона одного на улице и снова нырнул в зал. На самом деле он хотел напоследок встретиться с Сэ Ёлем и поговорить с ним.

Пока Джу Бин бродил по залу в поисках Сэ Ёля, в глубине коридора, у входа в комнату, куда почти никто не заходил, он заметил знакомую фигуру. Это была Чэ Ён. Её глаза покраснели. Казалось, она только что плакала, и Джу Бин вдруг ощутил острую, горькую вину.

– Чэ Ён-щи…

– Господин…

Перед ним стояла девушка из хорошей, достойной семьи: красивая, умная, и горько плакала в одиночестве на королевском приёме, где ей следовало бы веселиться вместе с женихом. Зрелище было настолько жалким, что сердце сжималось. Наконец она едва заметным кивком указала подбородком в глубь комнаты, словно приглашая Джу Бина войти.

Когда Джу Бин ступил внутрь, он увидел Сэ Ёля, сидящего в одиночестве: в правой руке у него был бокал бренди, левой он подпирал голову. Вид у него был чрезвычайно измученный, от него слабо пахло алкоголем, но на лице ни единой царапины. Поскольку лицо Ки Вана было залито кровью, Джу Бин ожидал, что и Сэ Ёль отделался не парой синяков, но выходило так, что его вообще не ударили.

– Джу Бин-а?

– Сэ Ёль-а… ты в порядке? Зачем ты оставил Чэ Ён одну на улице? А эта драка… что это вообще было…

Сэ Ёль горько усмехнулся и пробормотал что-то себе под нос, так тихо, что Джу Бин едва разобрал слова.

Кажется, этот Хан Ки Ван оказался ещё большим мерзавцем, чем он думал… Похоже, алкоголь окончательно лишил его остатков самообладания.

Раньше, даже когда Сэ Ёль изредка позволял себе выпить, он ни разу не показывался в таком состоянии. Поэтому Джу Бин встревожился не на шутку.

– Джу Бин-а… мне так больно…

– …Не мучай себя…

– Тебе ведь тоже несладко в этом браке, правда? Из-за этого выскочки Хан Ки Вана тебя в итоге отдали тому чудовищу. Слышал, ты сильно получил от Тэ Му Джона из-за рекламы нашей компании? О чём я только думал? Почему я не смог уберечь тебя до конца? И вот теперь мы оба так страдаем… А, Джу Бин-а?

Сэ Ёль продолжал бормотать без умолку, и Джу Бин изо всех сил пытался заткнуть его. Даже если комната казалась пустой, на приёме было полно ушей, а прямо за дверью стояла Чэ Ён. Было очевидно, какое разочарование она испытывает из-за своего жениха, который никак не может отпустить прошлое.

– Это же брак по контракту, с условием родить ребёнка, верно? Я знаю, это не слухи - это правда. Сколько ещё осталось до его конца?

– …Изначально срок был установлен в один год.

– …Значит, осталось меньше десяти месяцев?

Джу Бин на мгновение прикусил губу, а затем, словно объявляя о важном решении, с твёрдым выражением лица ответил:

– …Но знаешь, Сэ Ёль-а. Я не собираюсь разводиться. Может быть, меня вышвырнут из семьи премьер-министра, но я попробую сделать всё возможное, чтобы продолжать жить с ним.

Лицо Сэ Ёля исказилось от боли.

– Я не понимаю. Почему ты хочешь остаться? Он шантажирует тебя семьёй?

– Дело не в этом…

Джу Бин и сам не до конца понимал, почему сказал это. Ведь до свадьбы он думал иначе: расплатиться с долгами, получить финансовую поддержку - и всё. Он искренне хотел продержаться год, не забеременеть от Му Джона, а потом развестись.

Однако теперь большое влияние имело то, как счастливы были его родители, гордые тем, что породнились с семьёй премьер-министра. (Разве Хиок и Дэхун не выглядели самыми счастливыми людьми на свете, когда обменивались приветствиями на вечеринке?)

К тому же он боялся снова стать посмешищем в светском обществе, если его выставят из дома мужа через год.

Но прежде всего, самым заметным изменением стало осознание Джу Бина того, что продолжать жить с Му Джон может быть возможно, если он не заденет его настроение.

Сэ Ёль, снова закрыв лицо руками, тяжело вздохнул. Джу Бину ничего не оставалось, кроме как тихо погладить его по спине.

Тем временем Чэ Ён, не в силах оставить своего жениха одного, расхаживала перед дверью, и теперь в полной растерянности топталась на месте от неожиданности. Потому что всего мгновение назад мимо неё прошёл Тэ Му Джон, и вошёл в ту самую комнату.

Голоса Сэ Ёля и Джу Бина были слышны снаружи почти отчётливо, стоило лишь прислушаться. Му Джон, судя по всему, отправился на поиски Джу Бина, который куда-то исчез, но он услышал лишь часть разговора и быстрым шагом развернулся обратно.

– Сколько ещё осталось до конца?

– …Изначально срок был установлен в один год.

– …Значит, осталось меньше десяти месяцев?

Му Джон, ушедший вызывать машину, внешне оставался невозмутим, но внутри уже пережёвывал услышанный разговор. В тот самый момент, когда Квон Сэ Ёль заговорил о десяти месяцах, Му Джон не стал дослушивать до конца и просто вышел.

Он и раньше подозревал, что Со Джу Бин, несмотря на свой невинный вид, вполне может оказаться хитрым и двуличным. Однако одно дело - подозревать, и совсем другое - услышать подтверждение своими ушами.

Значит, вот с какими мыслями ты вступал в этот брак.

Тем временем второй сын семьи Чхве, который обычно старался угодить Му Джону и завязать с ним дружеские отношения, тоже вышел на улицу перед Сокджочоном, чтобы  покурить. Му Джон, сам некурящий, к его удивлению вдруг спросил, нет ли у него сигареты. Чхве поспешно протянул ему пачку и почтительно поднёс огоньку. На фоне его радостной болтовни, ставшей лишь фоном, Му Джон закурил впервые за долгое время, но понял, что настроение от этого ничуть не улучшилось.

С первого дня свадьбы у них с Джу Бином было немало близости. Поначалу Му Джон нередко принуждал его к этому, но в последние несколько недель инициативу всё чаще проявлял сам Джу Бин.

Му Джон нисколько не сомневался, что тот старается из желания забеременеть. Будь то искреннее стремление иметь ребёнка или же осознание, что без наследника его положение в семье премьер-министра пошатнётся, - неважно.

Как бы то ни было, даже если Джу Бин всего лишь стремился закрепиться в роли невестки семьи премьер-министра и открыть путь для своего рода, - это было в тысячу раз лучше, чем притворяться, льстить и изображать близость, а в душе готовиться сбежать ровно через год.

Теперь Му Джону стало понятно и подозрительное поведение Джу Бина, который постоянно поддерживал связь с Квон Сэ Ёлем.

Даже его участие в чайном кружке, куда входила и Рю Чэ Ён, объяснялось довольно просто: Джу Бин и Сэ Ёль устроили тайное свидание, а Чэ Ён выставили сторожить у дверей. Либо Джу Бин через этот кружок подобрался к Рю Чэ Ён и втянул её в свои планы, либо Сэ Ёль заранее всё продумал, выставив новую невесту просто прикрытием.

Подозрения Му Джона превратились в уверенность. Так или иначе, почти не оставалось сомнений: Джу Бин и Сэ Ёль тайно сговариваются за спиной у него самого, у семьи премьер-министра и у всего света.

Наверное, этот маленький хитрец сейчас думает, что всё идёт по его плану.

Му Джон усмехнулся.

Проблема была в другом: он совершенно не понимал, ради чего всё это. Джу Бин - сам же предал Сэ Ёль, ложась под другого альфу. Да и вообще, Квон Сэ Ёль мог бы сохранить помолвку, несмотря на то, что сделал Со Джу Бин. В конце концов, если они не могут отпустить друг друга - зачем было заводить нежеланных супругов и мучить себя?

Или же старейшины семьи Квон прознали о выходках Джу Бина и расторгли помолвку; те, не в силах ослушаться, со слезами на глазах расстались формально, а втайне продолжают питать к друг другу страсть?

И всё это за спиной у него, Тэ Му Джона. А не за спиной какого-то жалкого дурака.

Настроение Му Джона упало до предела. Он приказал подать машину. Джу Бин ещё даже не вышел из здания, но Му Джону совершенно не хотелось сажать его рядом с собой. Увидь он сейчас его лицо, то связал бы ему запястья верёвкой, привязал к бамперу и велел водителю гнать на полной скорости.

Тогда Со Джу Бин, протащившись по асфальту с диким воплем, наверняка долго не протянул бы.

Узнав, что машина, на которой они приехали с Му Джоном, уже уехала, Джу Бин остолбенел от неожиданности. Он ведь просил Му Джона подождать немного. Неужели тому настолько не терпелось покинуть приём, что он не выдержал даже этой малости? Джу Бин совершенно не понимал, что происходит, но факт оставался фактом: машина уже уехала.

Пока Джу Бин размышлял, не попроситься ли в машину к родителям, ему, к счастью, повстречался Хи Джон. Они не виделись на самом приёме, так что Джу Бин обрадовался возможности хотя бы сейчас встретиться и поехать домой вместе.

– Невестка, вам понравился сегодняшний вечер?

– Да! Я ведь впервые на королевском приёме!

– Вот как. Кстати, принц Ли Хон и его супруга только что отзывались о вас с большой похвалой. Раз вам было весело, я очень рад.

Хи Джон мягко улыбнулся, отвечая, но на его лице лежала тонкая тень, непривычно мрачная для него. Он старался сохранять спокойствие в разговоре с Джу Бином, однако в душе его мысли были заняты неожиданным предложением, которое он услышал на приёме от старших.

Ему сообщили, что вскоре состоится церемония помолвки со второй принцессой, Ли Хэ Сун. Хи Джон никогда не питал к ней особых чувств, к тому же он только недавно стал совершеннолетним и совсем не думал о помолвке. Поэтому известие повергло его в полную растерянность.

Родители, похоже, не ожидали, что он так сильно помрачнеет, хотя, конечно, они вряд ли надеялись, что он запрыгает от радости. Они поспешили успокоить его, заверив, что свадьба состоится не прямо сейчас.

Хэ Сун была на два года старше Хи Джона. Когда мать с удивлением спросила, не из-за разницы ли в возрасте он так расстроен, Хи Джону захотелось закричать. Неужели он стал бы так переживать из-за каких-то двух лет? Если бы ему предложили в невесты Джу Бина, который даже на год старше принцессы, он бы рухнул на колени и отвесил поклон к земле.

Хи Джон прекрасно знал, что браки среди корейской королевской семьи и аристократов - не более чем сделки между кланами, и романтики ждать не приходится. Но он никак не ожидал, что окажется в положении, где ему придётся принять в спутники жизни человека, с которым у него нет никакой эмоциональной связи.

С точки зрения короля и королевы, старший брат Хи Джона, будущий премьер-министр, был куда более завидным женихом для их дочери. Тем более что принцесса Хэ Сун, ещё будучи школьницей, не скрывала своих чувств к Му Джону.

Так почему же она не вышла замуж за Му Джона? Зять короля - будущий премьер-министр, а жена премьер-министра - королевской крови, куда более выигрышная комбинация с любой точки зрения. А Со Джу Бин, со своим сомнительным положением, неприятными слухами и происхождением, наоборот, был бы куда менее обременительной партией для самого Хи Джона.

Нынешний король - миролюбивый человек, который не стремится вмешиваться в политику и весьма лоялен к семье премьер-министра. Ни король, ни королева не проявляли никаких признаков того, что собираются использовать брак дочери для усиления влияния родственников по материнской линии. Так почему же его родители даже не рассматривали вариант помолвки принцессы с его братом, а теперь свалили это на него, Хи Джона? Он не мог сдержать обиды.

Вы могли бы просто женить брата на принцессе, а невестку отдать мне. Обменялись бы невестами между братьями. и дело с концом!

Забыв, где находится, Хи Джон едва не выкрикнул это родителям в лицо. Лишь в последний момент к нему вернулось самообладание, и он с трудом сдержался. Но ощущение было такое, будто маленькая свобода, которой он наслаждался в университете, вдали от чьего-либо вмешательства, рухнула в одно мгновение, рассыпавшись в прах.

Страница книги Хозяин брошенной омеги в интернете

Table of Contents

ПРОЛОГ

1 - 1 Янбан и светское общество

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8 Первая любовь

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16 Брошенная омега

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20 Новое начало

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

2 - 27 Премьер-министр

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37 Старания омеги

2 - 38

2 - 39

2 - 40 Начало недопонимания

2 - 41

2 - 42

2 - 43 Поворотный момент

2 - 44

2 - 45

2 - 46

2 - 47

2 - 48

2 - 49

2 - 50

2 - 51

2 - 52

2 - 53

2 - 54

2 - 55

2 - 56

2 - 57

3 - 58 Недопонимание и разлад

3 - 59

3 - 60

О книге