Глава 1

Тёмное Течение

Автор: Нун Цзянь Сяо Хао

Аннотация:

Когда-нибудь это дело кончится. И тогда всё наконец утонет в тишине и покое.

Но жертва навсегда останется жить внутри этого дела.

Говорят: юный драконоборец, вышедший на схватку с чудовищем, под конец сам обрастает чешуёй, а на лбу у него прорезаются рога.

На бесконечно долгом пути жизни справедливость и правосудие, быть может, не всегда рядом. Но, прошу тебя, верь: они обязательно наступят.

Найдутся те, кто своей кровью выстелет им дорогу. Кто своей жизнью возведёт для них стены. Кто ради того, чтобы они пребывали вечно, отдаст всё, что имеет.

Когда рухнешь в самую бездну, не жди, что кто-то придёт спасать. Ты сам и есть горящий факел.

Греховная подземная река. Моя душа — твоя ладья. И ради тебя я крадусь сквозь тьму.

Тсс. Я открою тебе секрет.

У того беспутного бездельника из города Цзянху, если присмотреться, вся кровать уставлена медалями Министерства общественной безопасности.

Жанры: сильные герои, знатные семьи, особенное чувство, детектив с элементами триллера.

Главные герои: Чу Хуайнань и Шэнь Тин. Второстепенные персонажи: Линь Юфэй, Лу Синхэ, отряд блестящих, справедливых, красивых, великодушных и элегантных народных полицейских.

Краткая аннотация в одной фразе: профессионалы в любви, любители в раскрытии преступлений.

233 главы +4 экстры

Глава 1

В одну ночь 2005 года. Та самая, глубокая ночь, которую следует помнить вечно. Это начало всей истории.

Изначально это была просто согревающая сердце история: врач, возвращаясь с ночной смены в ночь с ливнем, по пути подобрал голосовавших на дороге мать с дочерью. Но никто и подумать не мог, что у этого отзывчивого, тёплого и заботливого врача окажутся две совершенно разные личины.

— После более чем семи месяцев расследования городская полиция раскрыла особо крупное дело о торговле наркотиками. Всего задержано 98 человек, включая граждан Мьянмы — потребителей и распространителей наркотиков. Изъято 60 кг наркотиков: хлор-AT и лёд D. Также пресечён канал поставок наркотиков, который начинался в Мьянме, шёл через город Цайюнь в направлении Цзянху.

Картинка резко сменилась, и вместо лица ведущей на экране появились кадры операции по задержанию. В кадр попали пакеты с белым порошком. Но больше всего внимание зрителей привлекали десятки людей, сидевших на корточках с руками за головой, чьи лица были скрыты под густым слоем пикселей.

Под закадровый голос ведущей репортаж быстро подошёл к концу. Однако изображение не вернулось в студию. Экран переключился на мужчину средних лет в полицейской форме.

Полицейский нахмурился: между бровей залегла глубокая складка, ещё сильнее подчёркивающая его суровое и сосредоточенное выражение.

— После поимки главаря полиция немедленно приступила к допросу. В ходе допроса выяснилось, что это дело тесно связано с недавним жестоким убийством, произошедшим на пешеходной улице Цзяннин Дунлу. Одна из жертв того убийства была важным экспертом городской криминалистической группы. Это вызвало пристальное внимание общественности и широкое обсуждение среди жителей города.

Как известно, после убийства на улице подозреваемый Ли Гуанцян скрылся на машине. Всего через три часа после преступления полиция, изучив передвижения автомобиля, смогла предварительно определить место, где преступник мог укрыться. Отряд спецназа провёл штурм, но ворвавшись внутрь, полицейские обнаружили, что подозреваемый уже мёртв: он умер от передозировки, введя себе внутривенно большую дозу наркотиков. Проведённое расследование подтвердило: наркотики, которые использовал Ли Гуанцян, были поставлены именно той преступной группировкой, чьих членов задержали сегодня. Экспертиза, проведённая судмедэкспертами и криминалистами, показала, что убийство на улице Цзяннин Дунлу носило случайный характер: Ли Гуанцян действовал под воздействием галлюцинаций, вызванных наркотической ломкой.

Ведущая за кадром тут же перехватила слово:

— Спасибо, начальник Ли, за столь подробное объяснение. Уверена, наших зрителей, как и меня, интересует: если наш город всегда уделял первостепенное внимание борьбе с наркотиками и признан на национальном уровне передовым городом в этой сфере, то как же такая обширная и разветвлённая сеть наркоторговцев смогла укорениться здесь, в Цзянху?

Вопрос прозвучал особенно остро.

Однако полицейский, похоже, был готов к такому повороту. Он тяжело вздохнул и ответил:

— Когда мы проводили совещание экспертной группы, специалисты сразу отметили, что это дело заметно отличается от обычных дел о сбыте наркотиков. Прежде всего, сеть наркоторговцев оказалась чрезвычайно крупной. Она охватывала несколько провинций и даже стран, а между уровнями этой структуры существовала строгая изоляция, исключающая прямые связи между звеньями. Наша полиция давно получала сигналы от граждан и вела подготовительную работу на протяжении нескольких лет. Более семи месяцев назад мы начали операцию по созданию сети наблюдения, чтобы одним ударом накрыть всю организацию. После ареста главаря наши предположения подтвердились. В отличие от прежних дел, где основными фигурантами были приезжие, в этом случае главарь оказался местным жителем, прекрасно знакомым с городом, обладавшим навыками противодействия слежке. Он получил хорошее образование и занимал весьма уважаемое положение. Был заведующим отделением в известной городской детской больнице. Можно сказать, «молодой талант», как любят говорить люди. Именно такое социальное положение обеспечило его преступной деятельности надёжную маскировку…

По мере того как начальник Ли рассказывал о главном подозреваемом, на экране появилась фотография врача в белом халате, глаза которого скрывала мозаика из пикселей.

Эта новость вызвала настоящий взрыв не только в медицинских кругах Цзянху, но и в общественном мнении, которое было потрясено. На следующий день первые полосы всех газет и телеканалов были едины. Журналисты с жаром освещали детали: одни вновь анализировали ход расследования громкого убийства, другие обрушивались с критикой на «волка в овечьей шкуре».

Так, под пристальным вниманием общества и под контролем средств массовой информации, дело, получившее громкие заголовки вроде «Супернаркобарон под маской врача» и «Сильнейший двуличный человек! Заведующий отделением оказался транснациональным наркоторговцем», закончилось тем, что главаря через три месяца после ареста приговорили к смертной казни, и приговор привели в исполнение. По сравнению с обычными делами, смертный приговор по которым исполняется спустя два-три года, эта молниеносная казнь была воспринята СМИ Цзянху как веха, представляющая «прогресс в развитии правовой системы города». Скорость раскрытия дела, количество изъятых наркотиков и невероятная оперативность исполнения приговора, всё это на время превратило этот случай в легенду судебной системы Цзянху.

***

Это было обычное будничное утро. Несколько женщин, только что вернувшихся с рынка, случайно встретились в подъезде и решили подняться вместе. По пути наверх они болтали без умолку о семейных делах, о соседях, с таким оживлением, с какой самоуверенностью зарубежные депутаты обсуждают политику.

Разговаривая, одна из них как раз подошла к своей двери. Улыбаясь, она полезла в сумку за ключами. Вдруг одна из женщин, самая наблюдательная, подала остальным знак глазами. Все одновременно посмотрели туда же. И только что шумный гул голосов мгновенно стих.

Та, что искала ключи, заметила, что остальные замолкли, и громко пригласила всех к себе.

Женщины, мгновенно поняв намёк, натянуто улыбнулись и одна за другой вошли вслед за хозяйкой.

Издалека, в пролёте, медленно поднималась ещё одна женщина. Она держалась особняком и, судя по всему, прекрасно знала, что в эту компанию её не принимают. Опустив голову, беззвучно, мелкими шагами продолжала подниматься по лестнице.

Дверь с глухим стуком закрылась.

А за дверью женщины снова сбились в кучку и заговорили вполголоса:

— Эй, вы её видели?

— Конечно, видели. Но почему она никогда ни с кем не здоровается?

— Шла прямо за нами и ни звука.

— Да ну, даже если бы и поздоровалась, кто из нас осмелился бы ей ответить?

— Говорят, теперь даже на рынке ей никто ничего не продаёт. Эх, жаль её.

Женщина, открывшая дверь, всё ещё сжимала ключи:

— Мы столько лет жили с семьёй доктора Аня под одной крышей. Как же мы ни разу не догадались, что он крупный наркоторговец? Ох! На вид такой воспитанный, интеллигентный! Кто бы мог подумать, что он на такое способен!

Её слова вызвали горячее согласие.

Сосед-врач, всегда такой приличный, а оказался главой транснациональной наркомафии. Даже в любовных романах, которые читают домохозяйки средних лет, такого не встретишь. А раз уж у этих женщин темы для разговора и так скудные, они явно не собирались заканчивать.

Тогда та самая, что раньше подала знак, наклонилась ближе и ухмыльнулась:

— Ну ладно, мы, посторонние, могли не знать. Но его жена, столько лет с ним в одной постели… Неужели и правда ничего не знала?

Этот вопрос был из тех, что лучше всего разжигают спор, но при этом он уже подразумевал ответ. И чего тут гадать: эти добрые, отзывчивые, но ненавидящие зло женщины с огромным удовольствием проболтали ещё добрых полчаса.

Одна из женщин взглянула на часы и воскликнула:

— Ой, уже столько времени! Мне пора готовить еду.

Только тогда их соседское «заседание» наконец закончилось.

***

Поздней ночью сквозь приоткрытую щель окна врывался холодный ветер. Остатки тепла, которые ещё держались в комнате от дневного отопления, под напором этого зимнего сквозняка быстро рассеялись, и всё вокруг наполнилось промозглым холодом.

Снаружи висела полная луна. Светлая, спокойная, она безмятежно парила на чёрном ночном небе. Её мягкий золотистый свет, нежный и справедливый, ровно ложился на каждый уголок ночного Цзянху.

В этом безмолвном, лунном мраке у окна сидела исхудавшая женщина, недавно потерявшая мужа. Волосы были растрёпаны, лицо бледное, миндалевидные глаза налиты красными прожилками. Она сидела, уставившись в лежавшее перед ней письмо, и всё смотрела и смотрела, будто весь мир вокруг перестал существовать. Ничто больше не заслуживало её внимания, кроме этого неразборчивого письма.

Она сидела здесь одна, хотя слово «одна» звучало не совсем точно. На тумбочке у кровати стояла фарфоровая урна с прахом её мужа. Письмо, урна и этот небольшой, когда-то полный тепла дом.

Вот и всё, что осталось ей от человека, которого теперь весь город называл безжалостным убийцей и хладнокровным наркобароном.

После случившегося она почти перестала выходить из дома. В прошлый раз она выходила на судебное заседание, где оглашали обвинение и приговор её мужу. На скамье для слушателей она рыдала, пытаясь оспорить каждое доказательство. Но никто её не слушал, и судебные приставы силой вывели её из зала.

Сегодня же, впервые за долгое время, она снова вышла из дома, чтобы забрать прах мужа и его личные вещи. Точнее, письмо и урну.

Она всегда была добропорядочной интеллигентной женщиной, и ей было не у кого спросить, оставляют ли другим приговорённым к смерти такое же скудное свидетельство того, что они когда-то жили.

В письме было немного слов, и почерк неровный, неразборчивый. Неясно, то ли писали в спешке, то ли рука дрожала от волнения. А может, всё дело в профессии.

Он был врачом.

И вот этими самыми неразборчивыми, «врачебными» каракулями он оставил последние слова, всего девяносто девять иероглифов.

Женщина снова и снова перечитывала письмо с такой внимательностью, с какой никогда прежде не читала даже любовных писем, что он писал ей в юности. Её голос, осипший от ночных рыданий, превращал чтение в хриплое, душераздирающее бормотание:

Моя дорогая жена, Линь Шу. Как бы я хотел закончить рассказывать эту прекрасную сказку для нашего сына. В той сказке маленький белый кролик, прячущийся в старой хижине без дымохода, в конце концов находит древнее дерево. Он обрёл своё счастье и стал королём леса. Я надеюсь, ты навсегда запомнишь эту историю. Прости меня. Прости.

Женщина читала и перечитывала.

Она напоминала лодку, затерявшуюся в вечном тумане. А истина была словно голос сирены в этой мгле, чарующий, манящий, но смертельно опасный. Она походила на беспомощную бабочку, бьющуюся о свет, а истина на пылающее пламя, горячее, яркое, зовущее её к себе.

Её муж честный, отзывчивый, прямой человек. Врач-педиатр, который хоть и ворчал порой, но всегда относился к работе с полной ответственностью. И вдруг глава огромного наркокартеля.

Но правда ли это?

Если это правда, то почему она, его жена, ничего не знала? Неужели он так умело скрывал всё это время? Но ведь они были вместе с университета, поженились сразу после выпуска. За эти долгие годы разве можно было обмануть взгляд женщины, которая каждый день смотрела на него с любовью и доверием?

А если это ложь, то зачем он признался?

Сотни вопросов крутились у неё в голове. И теперь это странное письмо стало единственной ниточкой, способной дать хоть какой-то ответ. Она перечитывала его снова и снова, переписывала, пыталась понять каждое слово. Постепенно она начала сомневаться, не сошла ли с ума. А оставил ли муж на самом деле это письмо? Может, всё это лишь её собственная галлюцинация?

Вдруг она резко замерла.

Мысль промелькнула молнией. Она схватила ручку, написала несколько иероглифов прямо на ладони и, уставившись на свежие чернильные следы, остолбенела.

Из уже пересохших глаз снова брызнули горячие слёзы.

Я знала… Я знала! — беззвучно кричала она.

Она бессильно припала к белой фарфоровой урне у изголовья, словно в объятия мужа. Слёзы текли неудержимо, омывая лицо женщины, готовой отдать всё ради правды.

Это были её последние слёзы: и за умершего мужа, и за справедливость.

Ночную тишину разорвал звук падения. Жители дома один за другим включали свет, встревоженные шумом. Тяжёлый предмет разбил козырёк нижнего балкона и свежую клумбу во дворе. Возможно, пострадало ещё что-то, но этого уже никто не узнает.

В комнату сквозь распахнутое окно ворвался ветер, раздувая два листа, оставленных на столе. Один из них был новый, с аккуратным женским почерком, ещё влажный от слёз.

Справедливость не в сердцах людей, а в руках власть имущих.

Истина не победила, победа сама стала истиной.

Сынок, мы любим тебя. Будь разумнее нас.

Живя в этом мире, не будь добрым.

Эти четыре строки, написанные матерью, раздавленной гневом и отчаянием, в ту бессонную ночь превратились в вечный кошмар, который будет сопровождать её несчастного сына всю жизнь.

Глава 2

Глава 2 Я сейчас разбужу тебя от этого кошмара новым кошмаром

В элитном жилом комплексе «Танчэн Биньцзян» корпорации «Юаньнань Групп» уже много лет занимает первое место в рейтинге «Десяти самых дорогих особняков» города Цзянху. Причина тому цены, от которых захватывает дух. Квартиры больше четырёхсот квадратов, чеки за сотню миллионов. Но настоящая жемчужина, это корпус, выходящий фасадом к реке.

Его пентхаус втрое больше обычных этажей, а цена за квадратный метр здесь в несколько раз выше, чем в среднем по комплексу. Несомненный король недвижимости города.

Но в этом доме, где каждый клочок земли стоит состояния, одно окно упрямо не вписывалось в общую картину благополучия. Оно было чёрным. Равнодушным к бесценным ночным огням. Уже много дней его затягивала плотная бархатная штора, отсекая комнату от мира.

Тьма всепроникающая, густая, словно живая.

Сильная, вездесущая, но знающая меру. Тому, кто смирится и научится всматриваться, она позволяла в этой не предельной тьме различить смутные очертания предметов.

В этой полутьме, лицом к шторе, сквозь которую слабо проступали пульсирующие пятна неона, сидела фигура, будто сотканная из самого мрака. Бесшумно и неподвижно она сторожила гостя, оказавшегося здесь не по своей воле.

В тишине, в неравномерной густоте теней, раздался сдавленный всхлип, полный стыда, и прозвучал особенно отчётливо.

Услышав его, фигура повернулась. Теперь мужчина сидел спиной к окну, и неясный свет, неизвестно откуда взявшийся, вырезал его чёткий контур и стройную фигуру, точно ожившую статую древнегреческого бога.

Он посмотрел на кровать. В глазах мерцал свет, невидимый для других, но неуклонно стремящийся к своей цели.

Словно осторожный вожак, он жадным взглядом следил за добычей, уже принадлежащей ему, надеясь поскорее с удовольствием окрасить зубы её кровью.

Только вот жалкая, уже обречённая добыча эта оказалась не кроликом.

На кровати лежал молодой человек. Его руки были прикованы длинными цепями к изголовью.

На запястьях виднелись следы отчаянной борьбы, багровые полосы. Он словно полностью отказался от себя. Тихонько свернувшись калачиком, спрятав лицо между коленями, в этой удушливой и смутной тьме он покорно склонился перед грядущей властной судьбой, которая вот-вот настигнет его.

Он изо всех сил боролся со сном, пытаясь бессонницей оказать последнее сопротивление.

Он был ужасно измотан, но боялся уснуть. Долгие пытки сломили его. Но страшнее всего оказался гибельный запах крови, постоянно витающий в воздухе, будто кровь пропитала лёд, а от её леденящего холода бросало в дрожь.

Этот запах, полный угрозы и насилия, наводил ужас и высасывал последние силы.

Юноша изо всех сил держался за сознание, внушая себе самые страшные картины, только бы не поддаться обманчивому теплу комнаты, такому уютному, располагающему ко сну. Так же, как всё это время его обманывал сидящий у изголовья нежный демон.

Да, этот леденящий запах крови был иллюзией. Но он знал, кто породил эту иллюзию. Тот, кто сидел рядом. Молча. Спокойно. Ждал. Ждал, когда он сломается окончательно.

Сколько ночей прошло, уже не сосчитать. Измученный, лишённый воли «кролик» наконец сломался. Под взглядом волка он провалился в короткий, беспомощный сон, но тут же проснулся со всхлипом.

Достаточно одного настоящего кошмара, чтобы любая сильная воля пала в одно мгновение.

Во сне перед ним возникло лицо. Залитое кровью, оно надвигалось, заполняя всё пространство сна.

Глаза, когда-то славившиеся своей печальной, томной красотой, лишились ресниц — их выжгло огнём. В глубоких впадинах глазниц зияли кровоточащие язвы.

Правая глазница превратилась в пустой провал, изуродованное веко сморщилось на пустой глазнице.

Левый глаз ещё оставался на месте, но затянулся мутной серой пеленой, как у слепого. Кожа, когда-то гладкая, превратилась в карту извивающихся рубцов, похожих на червей. А голос, тот самый чистый, ясный, певучий, теперь звучал хрипло, исполненный отчаяния и ненависти, будто человек проглотил угли:

— Если хотел отомстить, почему не убил? Зачем оставил меня между жизнью и смертью? Это хуже смерти.

Нет! Нет!

Лицо было слишком реальным. Каждый скорбный стон будто прижимался к уху, полз по нервам, проползал по каждому миллиметру измученной совести.

В конце концов он проснулся с плачем, вырванный из сна.

Смутная тьма и комфортная комнатная температура вынуждали беспричинную тревогу с силой вырываться наружу из бездны молчания.

Всё ещё цепляющийся за надежду кролик, преследуемый кошмаром, был окончательно загнан в угол. Только тогда он с опозданием понял: как бы он ни убегал, впереди его ждёт не путь к спасению, а лишь сеть.

— Я ошибся… Пощади меня, — тихо произнёс полностью раздавленный молодой человек из бездны.

Голос, когда-то нежный, стал хриплым после бессонных ночей.

Он должен был сказать больше. Молить. Обещать. Клясться в покорности. Предлагать себя в обмен на пощаду.

Но стыд сдавил горло. Он ненавидел себя за эту слабость. И не хотел больше слышать собственную хрипоту, потому что не хотел вспоминать, почему голос стал таким.

Все эти дни были наполнены стонами, от которых бросало в стыд и ярость, бесстыдными восклицаниями, проклятиями сквозь зубы. С него хватило.

И всё же… Если бы он сейчас сказал: Я согласен на всё. Только не трогай мою семью. Делай со мной что хочешь, — человек, сидящий у изголовья, тот, кто ждал его покорности дни и ночи, непременно бы улыбнулся. Своей мягкой, доброй улыбкой. И ответил бы просто: Хорошо.

Но юноша, напуганный кошмаром, не знал, что всё это время все желания, все страсти и всё безумие того человека были обращены только к нему одному.

Он не понимал, что он и есть единственная цель этой игры, и сам того не зная, упустил хороший шанс поторговаться.

Он даже не подозревал, что в этой борьбе он главный трофей.

Что стоило бы ему лишь кивнуть или пойти на уступки, и его враг, гордый и непоколебимый, в ту же секунду остался бы ни с чем.

Бесчисленными ночами, пока юноша проваливался в беспамятство, и ничего не чувствовал, у его изголовья звучало тайное и торжественное обещание:

— Я отдам тебе всё, что есть у меня и всё, чего ты пожелаешь. Всё, кроме свободы.

Тот, кто когда-то тайком, как вор, приходил и обнимал его во сне, теперь сидел у изголовья с невозмутимым лицом, словно его скрывала непроницаемая маска. Возможно, даже он сам не знал, рад ли этому единственному ответу, которого ждал так много ночей.

Но стоило юноше поднять голову и встретиться с ним взглядом, как по телу мужчины, который уже и забыл, каково это — хотеть, пробежала жгучая дрожь.

Где-то внутри закипело новое, дикое желание: Иди! Подойди к нему! Возьми его! Подчини себе!

Безмолвный крик из глубины сердца, едва слышный вначале, постепенно становился оглушительным. В конце концов он заставил отступить все другие желания.

Он всегда был человеком действия, прагматичным. Его тело следовало за его неугомонным сердцем. Поэтому, не колеблясь, он протянул руку и коснулся губ юноши.

Но отказ последовал быстрее мысли.

Едва мужчина протянул руку, юноша резко отвёл голову, почти инстинктивно, не желая ему уступать ни в чём.

Пальцы едва коснулись щеки. И уже в следующий миг во взгляде юноши мелькнуло сожаление. Будто он сам испугался собственного непослушания. Будто хотел извиниться за этот внезапный порыв.

Но перед ним был человек, у которого всё на лице написано, открытый, как ребёнок.

Поэтому тот, кто сидел напротив, никогда не злился подолгу. У него было почти нечеловеческое терпение.

Эта маленькая неудача его ничуть не задела. Так, пустяковая заминка в игре.

Как с тортом: купили утром, а к чаю ещё не подали. Умный, но плохой ребёнок не станет есть всё сразу — он тайком макнёт палец в крем с края, насладится сладостью и подождёт.

Мужчина терпеливо приблизился, двусмысленно поглаживая подушечками пальцев гладкую, напряжённую кожу. И мягко, почти ласково, с ноткой поощрения спросил:

— В чём ты ошибся?

Юноша, которого он держал за лицо, вздрогнул. Все силы ушли на то, чтобы убедить себя поскорее сдаться, и к таким дотошным расспросам он оказался совершенно не готов.

— Дай угадаю, — произнёс мужчина. Пальцы, ещё мгновение назад нежные, вдруг с силой повернули его лицо к себе.

Вынужденный взгляд в глаза.

Человек, сидевший против света, управлял этой игрой всего двумя пальцами. Казалось, перед юношей был уже не человек, а бог, чью оболочку захватил демон.

Он отвёл взгляд. Но память предательски ожила: кадры безумных, ненасытных притязаний. Картины, от которых у любого перехватило бы горло, вырвались из полуоткрытого ящика Пандоры, одна за другой, пожирая разум и остатки стыда.

Он не хотел, чтобы этот бог оказался запятнан его грехом. Как бы ни старался, те картины в голове не исчезали. Всё происходящее вовсе не подчинялось его воле. И тогда он сжался, отступил.

А тот бог, который держал судьбу белого кролика в своих руках, снова, милосердно задал вопрос:

— Ты ведь думаешь, что единственная твоя ошибка, это знакомство со мной?

У молодого человека дёрнулся кадык. Страшные образы окончательно лишили его сил. У него не осталось ни энергии, ни воли. Ни решать, ни лгать, ни выбирать. Поэтому ответ сорвался с распухших губ сразу:

— Нет.

Силуэт у изголовья мгновенно понял: он соврал.

Но не мог отрицать, это решительное, мгновенное «нет» всё равно принесло ему странное удовольствие.

Он был ненасытным и беспринципным, настоящим плохим ребёнком. И он отлично знал, как заставить хорошего, послушного, но слабого мальчика подчиниться.

Он был в этом абсолютно уверен.

А терпения ему было не занимать.

Он действовал медленно, осторожно исследуя, а когда нащупал самое уязвимое место своей жертвы, даже тогда не спешил воспользоваться.

Потому что власть, которой он добивался, должна быть полной, изнутри и снаружи.

Поэтому он не торопился. Даже поняв, что перед ним ложь, он лишь спокойно склонился и с жалостью поцеловал макушку того, кто лежал в его руках, мягко похвалив:

— Хороший мальчик.

Хорошими называют тех, кто сохраняет рассудок, самообладание и покорность до конца.

Но хорошим детям достаётся лишь слово «хорошо». Плохим достаётся — всё.

Мир всегда был таким жестоким и несправедливым.

Мягкий матрас слегка прогнулся, а потом резко задрожал.

Тело, сжавшееся от боли, грубо расправили, не давая права на отказ. Как мидию, вскрытую ножом, его нежное мясо беззащитно обнажилось перед зубами хищника.

— Похоже, тебе приснился очень плохой сон. Не бойся. Я сейчас разбужу тебя от этого кошмара новым кошмаром.

Комментарий автора:

В этой главе нет сцены между главными героями.

Основное расследование начнётся с 6 главы.

Глава 3

Глава 3 Я сделал всё, чтобы меня арестовали. Ну же, заберите меня скорее! Устроим беспорядки вместе? Задержание.

Чу Хуайнаню позвонил секретарь, когда он ехал в аэропорт. Его личный самолёт после посадки во время руления неожиданно выкатился за пределы полосы.

К счастью, всех на борту благополучно эвакуировали, никто не пострадал. Но о том, чтобы вылететь из Пекина обратно в Цзянху по расписанию, не могло быть и речи.

Секретарь Ван Сяоцзюнь, несмотря на молодость, была настоящим профессионалом и всегда отлично справлялась с кризисными ситуациями. По телефону она терпеливо и обстоятельно перечислила боссу все возможные варианты вылета.

— Забронируй ближайший рейс, — коротко распорядился Чу Хуайнань.

Компания «Юаньнань Фармасьютикалс» уже четвёртое поколение переходила по наследству, но он не был избалованным мальчиком, который цепляется за внешний лоск и принципиально летает только личным бортом. Напротив, от отца он унаследовал куда более ценное, чем доли и активы: волчий, коммерческий талант. Типичный обладатель реальной власти, человек огромных амбиций.

Секретарь Ван тоже была из тех, кто не тратит время зря, и работала она исключительно эффективно.

Дальше всё пошло как по маслу.

Когда Чу Хуайнань занял место в обычном самолёте, он глянул на часы: если не случится ничего непредвиденного, задержка составит не больше десяти минут.

Разумеется, если не случится ничего непредвиденного*1.

Из динамиков раздался голос стюардессы:

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт полностью готов к вылету, но из-за временной загруженности воздушного коридора мы вынуждены ждать разрешения диспетчерской службы на взлёт. Время задержки пока неизвестно. Как только поступит информация, мы сообщим по громкой связи. Приносим извинения за доставленные неудобства и благодарим за понимание.

Чего боялся, то и случилось.

Чу Хуайнань тихо вздохнул: в салоне температуру не отрегулируешь, поэтому он нажал кнопку вызова и решил попросить плед.

Стюардесса в безупречной форме подошла почти сразу. Но не успел он рта раскрыть, как справа раздался звонкий голос. Соседний пассажир высунул голову из-за перегородки:

— Эй, официантка! А я как раз собирался тебя позвать!

Самолёт был новой модели. Даже на внутренней линии в первом классе стояли полузакрытые кабинки, так что при посадке Чу Хуайнань попросту не заметил соседа. Теперь он повернулся на голос.

Даже сквозь маску и тёмные очки было видно, что парень ухоженный, одет со вкусом и привлекательный.

У стюардессы, которую назвали официанткой, вежливая улыбка чуть дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. Уровень крупной авиакомпании обязывал. Она с извиняющимся видом посмотрела на Чу Хуайнаня и ответила шумному пассажиру:

— Одну минуту, пожалуйста.

Затем повернулась обратно и спросила:

— Господин, чем могу помочь?

— Будьте добры, принесите мне плед.

— Конечно. Сейчас принесу.

Стюардесса выпрямилась и погасила всё ещё горящую кнопку вызова. Её размеренные, грациозные движения почему-то вывели соседа из себя.

— Я тут полдня ждать должен, что ли?

Лицо стюардессы на секунду помрачнело, но ссориться с пассажиром первого класса совсем не хотелось. С трудом сдержав раздражение, она сказала:

— Простите, господин, позвольте спросить, что вам угодно?

Она, конечно, всегда была неравнодушна к привлекательным молодым людям, но этот своим наглым тоном вызывал у неё только одно желание — врезать ему.

— Иди принеси мне «Сингапурский слинг*2».

Даже маска и тёмные очки не скрывали наглую физиономию.

— И ещё, когда этот ваш долбаный самолёт наконец взлетит?

— Простите, господин. На этом рейсе коктейли не подаются, только пиво в банках. Вас это устроит? Что касается задержки, это внештатная ситуация, которая вызвала затор в воздушном коридоре. Ждём указаний диспетчерской службы. Как только разрешат взлёт, сразу сообщим.

Ирония заключалась в том, что полосу перекрыл именно тот частный самолёт, чей владелец спокойно сидел рядом, листая газету. Чу Хуайнань видел, как молодой сосед за тёмными стёклами очков закатил глаза.

— Тогда банку пива. Вечно с этими перелётами одна морока! Даже стыковка по стране бесит. Сервис отвратительный! Самолёт старый, в меню нормального алкоголя нет.

Стюардессу, которую уже несколько раз оскорбили, наконец прорвало:

— Господин, наш самолёт — новейший «Эйрбас». Он совсем не старый.

Но грубый парень только этого и ждал. Он резко стянул маску:

— Ты как вообще разговариваешь?!

Стюардесса сделала вид, что не расслышала, и тихо буркнула:

— А никак.

Она только не добавила: «Каков вопрос — таков ответ*3». Хотя она этого не сказала, парень всё равно взбесился:

— С такими манерами ты ещё стюардессой работаешь? Позовите старшую! Я жалобу напишу!

Шум в первом классе поднялся такой, что старшая бортпроводница сама отдёрнула занавеску и вышла к ним. Она нахмурилась, с упрёком глядя на растерянную девушку:

— Что тут происходит?

Молодая стюардесса обиженно ответила:

— Это не я виновата, этот пассажир… он ведёт себя неадекватно.

— Эй, ты ещё жертвой прикинулась? Это я, по-твоему, неадекват?

Чу Хуайнань, читавший газету, устало поморщился. Похоже, наличие денег не гарантирует воспитания, — подумал он. Типичный хам.

— Это правда! — настаивала стюардесса. — Я ничего такого не сделала! Этот господин…

— Что я? Что я сделал, а? Эй, красавица, не гони пургу! Будешь врать, получишь по лицу.

Теперь даже пассажиры в первых рядах обернулись.

Хам, не ограничившись словами, закатал рукава и схватил стюардессу за руку. Девушка была молодой и неопытной, она испугалась, дёрнулась и спряталась за старшую.

— Господин, — вмешалась старшая бортпроводница, — давайте без рукоприкладства.

Но тот только усмехнулся и не отпустил стюардессу:

— У меня сегодня кулаки как раз чешутся. И что ты мне сделаешь? — Он наклонился ближе, улыбаясь мерзко, как заправский уличный хулиган.

В этот момент кто-то тяжело хлопнул его по плечу.

Он обернулся. Перед ним стоял Чу Хуайнань с улыбкой.

— Унижать девушку нехорошо, вам не кажется?

Одни носят очки для зрения. Другие словно специально надевают стёкла на свои душу крадущие глаза, чтобы защитить от них мир. Чу Хуайнань из вторых. За золотистой оправой прятались персиковые глаза. Такая внешность, прямо классический образ обаятельного негодяя из романов.

Молодой хам, встретившись с ним взглядом, на секунду растерялся, но сразу нашёлся:

— Что, красавчик, решил в героя поиграть и спасти прекрасную деву из беды?

Не успел Чу Хуайнань ответить, как из переднего ряда вмешалась женщина-пассажирка:

— Мужчина, который поднимает руку на женщину и в самолёте не снимает солнцезащитные очки… Да ты просто «настоящий мужчина»!

Оскорблённый парень мгновенно покраснел. Он сорвал очки и злобно огрызнулся:

— А тебе какое дело? Что, тётя, молодость вспомнила? Ты на себя посмотри, кожа-то вся в морщинах!

— Ты псих! Мерзавец! Кого ты старой назвал?!

Женщина выглядела ухоженной и стильной. Аккуратная причёска, модный шёлковый платок, одежда из бутика. Очевидно, она очень гордилась своей внешностью.

— Я никого конкретно не называл. Сама себе придумала, сама и виновата.

Без солнцезащитных очков черты лица молодого человека оказались красивыми. Чёрные блестящие глаза, прямой нос и холодный, бесстрастный взгляд.

Даже Чу Хуайнань, повидавший множество лиц, на миг замер. Жаль только, при такой красоте да такой грязный рот, — мелькнуло у него в голове.

Парень добавил, скривившись:

— Менопауза началась, вот и бесишься. Следила бы лучше за собой, тётка.

Оскорблённая женщина не ожидала такого хамства. Она взвизгнула и бросилась на него:

— Ах ты, мерзавец! Я тебя убью!

Первый класс превратился в сущий хаос.

Даже пассажиры из другого салона приподнялись и выглядывали из-за занавески.

Стюардесса вместе с Чу Хуайнанём пытались удержать хама, который попытался ударить женщину. Но парень оказался на удивление сильным. Он ухитрился схватить женщину за шёлковый платок на шее. Тот соскользнул, зацепился за заколку и тщательно уложенные волосы разметались в беспорядке.

Старшая бортпроводница не выдержала, резко отдёрнула занавеску и крикнула:

— Позовите охрану! Скажите, пассажир буянит!

Через три минуты прибыл сотрудник службы безопасности и застал такую картину: пожилая женщина с растрёпанными волосами сидит в кресле, прижимая к лицу салфетку и всхлипывая.

Чу Хуайнань вежливо подал ей запечатанную бутылку воды.

— Спасибо, — всхлипнула она, сделала глоток и снова, сквозь слёзы, крикнула:

— Подонок! Совести нет никакой!

Хам снова надел очки, закинул ногу на ногу и сказал, кривя губы:

— Старая перечница.

Женщина с грохотом поставила бутылку на столик:

— Ах ты!..

— Все успокоились! — рявкнул охранник. — Самолёт сейчас взлетает. Ещё одно слово — всех сниму и сдам в полицию!

Он не знал всех деталей, просто хотел поскорее замять инцидент.

Женщина, всё ещё дрожа от ярости, всхлипнула, но не промолчала:

— Не хочу связываться с этим психом. Будто на злую шавку напоролась. Хотела пнуть, а она укусила.

— Да если б ты на улице лежала, даже бомж не стал бы тебя пинать*4. Кому ты нужна?

Сотрудник службы безопасности увидел, что молодой человек продолжает хамить и не собирается успокаиваться, и его голос стал заметно жёстче:

— Хватит! Хочешь, чтобы тебя прямо сейчас сняли с рейса?

Эта сцена помогла пассажирам скоротать время до вылета. Через некоторое время самолёт всё-таки поднялся в воздух.

Парень, уверенный, что вышел победителем из предыдущей стычки, выглядел вполне довольным. Не дожидаясь, когда в салоне приглушат свет, он снял очки, надел наушники и включил фильм.

Чу Хуайнань, возвращаясь из туалета на своё место, невольно задержал взгляд на парне, который с удовольствием потягивал пиво.

Юноша слегка склонил голову, коснулся указательным пальцем губ, и между ухом и шеей мелькнула крошечная татуировка: крест, обвитый орлиными крыльями. Неброская, но выполненная очень тонко.

Парень, словно почувствовав взгляд, насторожился и оторвался от экрана, где шёл какой-то гангстерский фильм девяностых.

Их взгляды встретились на несколько секунд. Молодой человек первым отвёл глаза, с выражением презрительного безразличия.

Но Чу Хуайнань не обиделся. Наоборот, в его памяти всплыло лицо, которое с каждой секундой становилось всё чётче, сливаясь с тем, что он видел сейчас в тусклом отсвете экрана. Тот же прямой подбородок, чёткие черты, сосредоточенный взгляд и холодное спокойное лицо, которое, казалось, не ведало страха.

В ушах эхом прозвучала короткая, но яркая фраза. Всего несколько секунд, а врезалась в память намертво. Молодой человек с таким же равнодушным лицом тогда нахмурился, и в его глазах читалась уверенная надменность.

— У противника оружие. Найдите укрытие и переждите полминуты.

И когда он стремительным движением обезвредил преступника, Чу Хуайнань взглянул на часы. Не прошло и тридцати секунд.

Фильм быстро наскучил дерзкому пассажиру. Глупый сюжет или что-то ещё, но он вдруг отстегнул ремень, поднялся и начал рыться в багажной полке. Чу Хуайнань незаметно выпрямил спинку кресла и чуть подался вперёд, чтобы следить за ним краем глаза.

Парень шумел долго, но без толку. В конце концов он потянулся, сел обратно и достал из сумки телефон.

Заряда батареи осталось меньше двадцати процентов.

Он недовольно скривил губы, достал из той же сумки чёрный пауэрбанк.

Его поиски и возня уже привлекли внимание пассажиров.

— Эй, нельзя пользоваться зарядными устройствами на борту! — предупредил кто-то.

Парень проигнорировал замечание. Он швырнул подключённый телефон на столик, надел наушники и откинулся в кресле, будто вокруг никого не было. Движения были нарочито уверенные, раздражающе расслабленные.

Пассажир, сделавший замечание, недовольно фыркнул и переглянулся с женщиной через проход. Той самой, что раньше пострадала от грубости. Женщина, у которой от слёз размазался макияж, припудривала лицо под лампой для чтения. Она беззвучно прошептала губами: «Отброс», погасила лампу и нажала кнопку вызова стюардессы.

Пришла та самая стюардесса, с которой парень уже успел поссориться. Выслушала жалобу, бросила взгляд в указанную сторону, и правда: на столике лежал телефон, подключённый к пауэрбанку. Стюардесса мягко успокоила женщину и, не вступая в разговор с нарушителем, пошла в другой салон.

Через минуту вернулась старшая бортпроводница. Голос её был вежлив, но холоден:

— Господин, использование внешних аккумуляторов на борту запрещено.

Парень никак не отреагировал. Даже глаз не поднял, только поправил наушники. Будто её и не существовало. На лице у него словно было написано: «Мне плевать».

Понимая, что разговаривать бесполезно, она вызвала сотрудника службы безопасности. За ним следовал мужчина лет тридцати в голубой рубашке и песочного цвета брюках. Тот не стал терять времени. После двух предупреждений, оставшихся без ответа, он сдёрнул наушники с ушей молодого человека.

— Эй, ты чего?! — парень раздражённо поднял голову.

Мужчина достал из кармана полицейское удостоверение.

Парень скосил голову и приподнял бровь:

— Что, офицер в штатском? Кино здесь что ли снимают?

— Я воздушный маршал этого рейса, жетон 313956. Поступила жалоба на нарушение правил безопасности. Прошу вас сотрудничать.

— И как я должен сотрудничать?

— Передайте мне телефон и пауэрбанк.

— А если не передам? — ухмыльнулся парень. — Думаешь, раз полицейский, так тебе всё можно?

— Следите за языком! Немедленно отдайте.

— Не отдам. Хочешь, так сам возьми! Но только попробуй! Я заявлю в полицию, что ты украл мой телефон!

Полицейский нахмурился, он не ожидал, что такой прилично выглядящий парень окажется таким наглецом. Он потянулся за телефоном, лежавшим на столике:

— На мне всё время включённый нательный регистратор. Вы отвечаете за свои действия.

Парень резко нажал на экран и выкрикнул:

— Что, теперь полицейским можно людей грабить?! — и с этими словами швырнул и телефон, и пауэрбанк в сумку. — Теперь мои вещи здесь! Хочешь, давай забирай!

Воздушный маршал так и сделал. Одной рукой он прижал парня к креслу — тот хоть и выглядел стройным и ладным, но держался некрепко, — а другой выдернул зажатую под ним сумку. Парень вырывался и опрокинул на стол полупустую банку пива. Пенящаяся жидкость залила ему брюки.

Воздушный маршал не собирался держать его вечно. Забрав телефон и пауэрбанк, он отпустил парня, швырнул ему сумку и рявкнул:

— Сиди смирно!

Он осмотрел устройство и удивился.

Пауэрбанк оказался разряжен.

Отсоединив кабель, он вернул вещи владельцу:

— Даже если в нём нет заряда, использовать его на борту всё равно нельзя. Техника безопасности.

Парень опустил взгляд, показал на свои мокрые брюки и усмехнулся:

— А обливать пассажиров пивом на борту, значит, можно?

Не дожидаясь ответа, он резко встал, окинул всех взглядом и заметил на столике Чу Хуайнаня бутылку воды, из которой только что отпили.

Бутылка была немедленно реквизирована, и в следующее мгновение вода полетела прямо в лицо офицеру и охраннику.

Чу Хуайнань молча смотрел на спину этого человека, который с момента посадки только и делал, что провоцировал, и подумал: Интересно… это уже считается нападением на полицейского при исполнении?

Сноски:

*1. Повтор фразы «если не случится ничего непредвиденного» — это авторский стилистический приём (ирония: «ага, конечно, если ничего не случится… а оно случится»).

*2. «Сингапурский слинг» (新加坡司令) это коктейль на основе джина, вишнёвого ликёра, ликёра Benedictine и ананасового сока.

*3. «Каков вопрос — таков ответ»: в оригинале фраза звучит примерно: «Какой ты есть — такая и моя рожа».

*4. «Да если б ты на улице лежала, даже бомж...»: в оригинале: «Если бы ты упала на дороге, даже собака не удержалась бы, пнула».

Глава 4

Глава 4 Тайное пристрастие Сун Цы

Ван Сяоцзюнь никогда не верила в суеверия. Но после звонка старого Чжана она серьёзно задумалась, а не сходить ли к мастеру фэншуй, чтобы узнать, что её ждёт в этом году.

Водитель старый Чжан, с самого утра дежуривший в аэропорту, так и не встретил пассажира в зале прилёта, зато получил звонок от Чу Хуайнаня с просьбой заехать в отделение полиции при аэропорте.

Крупный налогоплательщик и образцовый гражданин Чу Хуайнань в подобные места обычно не попадал.

Но сегодня молодому владельцу «Юаньнань Групп» выпал редкий шанс побывать в полицейском участке. И благодарить за это следовало буяна с соседнего кресла. Как единственный свидетель, согласившийся сотрудничать, он должен был помочь составить протокол.

Находясь в отделении с полностью сорванным расписанием встреч и видя перед собой шумную суету, Чу Хуайнань, как ни странно, был в довольно хорошем настроении.

Парень, устроивший переполох, похоже, не понял, что фраза «мой отец — Ли Ган»*1 давно стала народным мемом.

Он всё ещё сохранял свою нагловато-высокомерную манеру. Даже перед допросом полицейских не снял тёмных очков:

— Меня зовут Сун Цы. Мой брат — Сун Ши.

Дорогу у аэропорта недавно построили при поддержке местных властей и «Юаньнань Групп». Поэтому дежурные офицеры района проспекта Юаньнань заботливо устроили случайно втянутого в хулиганский инцидент Чу Хуайнаня, нынешнего главу корпорации, в единственное мягкое кожаное кресло в комнате для дачи показаний.

Пока он вежливо беседовал с начальником участка, он не забывал держать ухо востро и следил за тем, что делает молодой человек. Услышав его краткое и дерзкое представление, Чу Хуайнань приподнял бровь.

И это всё? Ну и что с того? — подумал он. На лице его читалось: Кто такой Сун Ши?

Двое молодых полицейских, записывавших показания Сун Цы, знали чуть больше. Услышав это имя, оба мысленно хмыкнули: Неудивительно, что такой наглый.

В комнате, пожалуй, никто не знал Сун Цы. Приняли бы за никчёмного парня, ни на что не годного. Но все, кроме Чу Хуайнаня, прекрасно знали Сун Ши, владельца «Императорского Тяньдихуэй».

Сун Ши — имя громкое в ночной жизни города Цзянху.

Его возвышение было поистине легендарным. Более десяти лет назад, когда в Цзянху ещё не было модных клубов и вип-залов, бедный как церковная мышь Сун Ши первым привлёк иностранные инвестиции и открыл в центре несколько роскошных заведений в европейском дворцовом стиле.

Он же первым ввёл новшества, ставшие сегодня стандартом для развлекательных заведений Цзянху: вип-кабинки, закрытые залы, клубные карты. Клубы, которые Сун Ши создавал своими руками, стали предшественниками сети «Тяньдихуэй», прославившейся роскошью в китайском стиле. Так началась его империя.

Однако офицеры привыкли соблюдать беспристрастность. Они рассматривали дело по существу, а не по фамилии. Поэтому, даже услышав имя Сун Ши, они ничуть не изменили отношения.

Сун Цы удивился.

Эти двое, казалось, вовсе не умели читать обстановку и не понимали, кто перед ними. Он решил, что они просто неопытные юнцы, которым ещё страх неведом*2, и, раздражённо нахмурившись, повысил голос:

— Не хочу с вами разговаривать! Где ваш начальник?

Начальник участка, сидевший неподалёку, наблюдал за разговором и виновато кивнул Чу Хуайнаню:

— Я разберусь.

Начальник тоже не из тех, кто пресмыкался перед знатными. Он спокойно произнёс:

— Говорите, вы брат Сун Ши? Слышал, ваш брат сейчас в больнице. Не боитесь его расстроить?

Сун Цы презрительно скривился:

— Да он же овощ, чего ему расстраиваться? — сложил руки на груди, лениво прислонился к стене. Потом протянул руку молодому полицейскому: — Эй, верни телефон. Мне секретарю брата позвонить.

Молодой полицейский посмотрел на начальника, и когда тот кивнул, вернул телефон.

Суматоха закончилась предсказуемо. Поскольку нарушитель после звонка «раскаялся», а это был его первый привод, начальник велел ограничиться устным предупреждением.

Полицейский проворно выписал постановление об административном наказании: Нарушение общественного порядка. Штраф — 1000 юаней.

Начальник лично проводил Чу Хуайнаня до выхода. Оба улыбнулись и пожали друг другу руки.

— Господин Чу, благодарим за сотрудничество.

— Не за что, — равнодушно ответил тот.

Краем глаза он заметил, как Сун Цы, которого только что вытащили из участка родственники, сел в чёрный минивэн.

На обратной дороге Чу Хуайнань молчал.

Водитель старый Чжан, решив, что начальник злится из-за сорванного графика, то и дело посматривал на него в зеркало.

— Дядя Чжан, ты знаешь, кто такой Сун Ши? — спросил Чу Хуайнань.

Старый Чжан, служивший в семье Чу с двадцати лет, удивился вопросу. Работа водителя — дело личное, всегда рядом с хозяином. Старый Чжан, прослуживший двум поколениям, был доверенным лицом Чу Чжэньтана. Но, как человек, всегда в курсе городских слухов, он ответил без колебаний:

— Сун Ши? Хозяин «Императорского клуба Тяньдихуэй», насколько помню.

Получив ответ, Чу Хуайнань больше ничего не сказал. Он молча смотрел в окно на проносящийся пейзаж, погружённый в мысли.

***

В это время в другой машине Сун Цы сидел, подперев щёку рукой, и с откровенной скукой следил за огнями за окном.

Он давно не видел секретаря брата, Линь Хо. Последний раз, кажется, шесть лет назад. Значит, в этом году исполняется шесть лет с тех пор, как брат выслал его из Цзянху.

Хотя Сун Ши работал в шоу-бизнесе, мыслил он как старомодный отец и почти фанатично верил: «знание это сила».

Родители умерли рано, и братья больше десяти лет жили, полагаясь только друг на друга. Не дождавшись совершеннолетия младшего, брат, на двенадцать лет старше и давно заменивший отца, решительно отправил его за границу, сказав: — В нашей стране ты всё равно не поступишь.

Первые четыре года брат держал его в Мельбурне, сначала на подготовительных курсах, потом в бакалавриате. Сун Цы знал по-английски только «I'm fine, thank you. And you?» А когда не вынес скуки австралийской глубинки, сам укатил в Ванкувер.

Все эти годы он жил предоставленный сам себе. Без присмотра, без ограничений. Диплом он получил только благодаря щедрым пожертвованиям Сун Ши на университетскую библиотеку, а деньгами брат снабжал безлимитно. Так что Сун Цы привык бессмысленно транжирить деньги, ведя роскошную жизнь, и был окончательно избалован.

— Как мой брат? — наконец сам нарушил тишину Сун Цы. Хоть и выглядел он беззаботным, но кровные узы, не вода. Совсем не беспокоиться он не мог.

— Господин Сун всё ещё в больнице. Состояние стабильное, — ответил Линь Хо.

— Стабильное? — Сун Цы криво усмехнулся. — В том смысле, что стабильно не проснётся?

Секретарь на переднем сиденье не ответил. Он смотрел прямо перед собой не моргая, будто это он вёл машину.

— Что на самом деле произошло? Как это случилось? — нахмурился Сун Цы.

Хотя официально и утверждали, что Сун Ши впал в кому из-за внезапного инсульта, Сун Цы не верил ни единому слову.

После смерти родителей от болезней брат всегда был крайне осторожен и берёг себя. Он проходил полное обследование дважды в год и питался строго по рекомендациям личного диетолога.

Инсульт? Даже если бы это случилось с самим Сун Цы, он бы скорее поверил. Но только не с Сун Ши, который боялся смерти так, что даже бросил курить.

Линь Хо слегка поправил ремень безопасности и молчал, как рыба. Увидев это, Сун Цы взорвался. Он со злостью пнул спинку сиденья перед собой:

— Опять правду не говорите?! Всё скрываете?! Думаете, всю жизнь будете от меня утаивать?! Ну попробуйте!

На лице Линь Хо впервые появилась тень сомнения.

Сун Цы не унимался:

— Сколько можно?! Вечно вы всё от меня прячете! Ничего не говорите! Так какого чёрта вы меня вообще вернули?! Чтобы я его в последний путь проводил?! Сволочи*3! Сун Ши, ты чёртов ублюдок*3!

У хулигана тоже есть сердце, он не каменный. Слёзы вдруг потекли сами собой.

Линь Хо знал его с детства. Больше десяти лет он служил Сун Ши и видел, как рос этот мальчишка. И хоть обычно был хладнокровен и сдержан, сейчас и его пробрало. Наконец, он не выдержал и выдавил из себя:

— Кажется, на господина Суна покушались.

— Покушались? — Сун Цы резко поднял голову, вытирая слёзы: — Кто посмел? Кто решился?

— Пока неизвестно. Идёт расследование.

— «Идёт расследование»! То есть вы ничего не знаете?! Бесполезные вы!

Сун Цы был не таким дипломатичным, как брат. Подчинённых он всегда ругал, не сдерживаясь:

— В нашей семье дармоедов не держат! Даю вам месяц… Нет, две недели максимум! Найдите того, кто посмел поднять руку на моего брата!

Линь Хо нахмурился. Он прекрасно понимал: перед ним некомпетентный человек с отвратительным характером, которому вот-вот предстояло унаследовать всё состояние семьи Сун.

Сун Ши доверял своему секретарю как правой руке. Но, кроме младшего брата, наследников у него не было. Каким бы ни был Сун Цы и сможет ли он вообще справиться с этой ношей, огромное состояние Сун Ши в итоге всё равно достанется ему.

***

Летняя ночь остудила дневной зной. Луна сквозь прозрачные больничные стёкла лила на пол бледный свет, устилая его серебристой вуалью. В этом было что-то смутное, давно забытое, щемящее. По длинному пустому коридору прошелестел влажный ветер, принося с собой прохладную свежесть.

Когда Сун Цы вышел из палаты брата, была почти полночь. У Линь Хо нашлись дела, и он не смог поехать с ним. Видя, что тот явно подавлен, после недолгих колебаний протянул ему ключи:

— Сюй Кай и остальные устроили для тебя встречу в «Тяньдихуэй». Съезди, развейся.

Сун Цы удивился. Он не ожидал, что Линь Хо сам предложит ему пойти на вечеринку. Брат всегда ненавидел его компанию сомнительных друзей.

— Сун Цы, — голос Линь Хо стал твёрже, в зрачках отражался тусклый лунный свет, а слова с холодноватым оттенком врезались в уши Сун Цы, — ты уже взрослый человек. С завтрашнего дня временно заменишь брата на работе.

— То, что случилось шесть лет назад, должно было тебя многому научить. Господин Сун часто говорил: «Люди из семьи Сун не спотыкаются дважды об один и тот же камень». Это касается и тебя. Понимаешь?

Сун Цы на удивление не огрызнулся. Его красивое лицо оставалось непроницаемым — он лишь молча кивнул.

***

Ночной Цзянху застыл между тишиной офисных башен и гулом баров, словно странное существо, наполовину из стекла и стали, наполовину из неона и дыма. Соблазнительная ночь искусно затягивала измотанных дневными заботами в развратную бездну веселья, бушующего до рассвета.

VIP-этаж «Тяньдихуэй» оказался тише, чем ожидалось. Сун Цы скользнул взглядом по указателям и быстро нашёл нужную комнату, где его ждали Сюй Кай со своими.

У входа толпились человек семь-восемь: парни и девушки, безупречно одетые, с безукоризненным макияжем. Завидев Сун Цы, они синхронно поклонились и заученно-подобострастно затараторили:

— Брат Цы!

Словно натренированная айдол-группа.

Как хорошо быть молодыми — даже в смеющихся глазах блестит манящая сладость.

Сун Цы был явно доволен. Он наугад обнял ближайшую девушку и, усмехнувшись, бросил:

— Неплохая фигурка.

Девушка, привыкшая к таким комплиментам, ловко обвила руками его шею и шепнула на ухо:

— Спасибо, господин Сун.

и бросила взгляд на стоящих напротив. Те поняли намёк, подошли с двух сторон и распахнули перед ним дверь.

За дверью тянулся недлинный коридор, отделанный зеркальными гранями. Свет, преломляясь, создавал ощущение, будто идёшь сквозь время. Сун Цы быстро прошёл до конца, толкнул следующую дверь и на мгновение застыл.

Перед ним раскинулась огромная комната не меньше тысячи квадратных метров, полностью в старинном стиле. Павильон, галерея, сад, сцена для театра… словно кусок княжеской усадьбы перенесли сюда целиком.

Сюй Кай, обнимая парня в театральном костюме, заметил Сун Цы и, не отрываясь от своего занятия, весело крикнул:

— Сун Цы! Ты здесь!

Парень был одет небрежно: халат распахнут, богато украшенный головной убор валялся рядом. Он, смеясь, целовал Сюй Кая, вцепившись в него. Они катались в углу сцены в жарких объятиях.

Мышцы на лице Сун Цы дёрнулись, но он выдавил из себя насмешливую улыбку:

— Все эти годы я, значит, скитался и страдал, а вы, сволочи, ещё и в моё отсутствие развлекаетесь?!

Сюй Кай прикусил белую шею своего спутника, затем хлопнул по заднице, мол, вали отсюда. Парень послушно поднялся, заботливо поправил на Сюй Кае смятую рубашку и удалился.

В комнате собрались старые приятели Сун Цы. Все были рады встрече. Они дружили уже почти десять лет.

Сюй Кай рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Какое там развлекались! Без тебя, засранца, даже новых развлечений не придумать. Всё те же старые трюки, что тебе надоели ещё много лет назад.

Сун Цы незаметно отстранился и, как ни в чём не бывало, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Сюй Кай не заметил этого и, всё так же весело наклонившись, приглашающе махнул рукой:

— Добро пожаловать, братец Цы. Глянь, какую встречу я устроил. Высший класс, а?

Не успел Сун Цы ответить, как к ним подбежал блондин со взбитой причёской, похожей на львиную гриву.

— Эти парни отобраны специально по твоему вкусу, брат Цы! Все светлокожие, с розовыми щёчками!

Сун Цы невольно фыркнул и, сдерживая желание врезать этому «львёнку», ровно произнёс:

— Банально. Скучно.

Затем он медленно осмотрел зал. Юноши действительно были красивы, каждый по-своему, но все в ярких ретро-костюмах, и каждый нарочито старался привлечь внимание и заигрывал. В звукоизолированной комнате находилось не меньше пятидесяти человек: десяток старых дружков Сюй Кая, остальные юные яркие парни в самых разных древних костюмах.

Сун Цы пришёл поздно, так что встретить его вышли только Сюй Кай и тот самый «львёнок». Остальные были при деле: кто разбился на парочки, а кто сбился в кучки по четыре-пять человек. Ни о каком приличии речи не шло.

Сун Цы стоял у стены, скрестив руки на груди, и с таким видом, будто ему всё это было глубоко безразлично. В этой вакханалии он участвовать явно не собирался.

Сюй Кай заметил, что тот не веселится, и велел официанту принести ему выпить. Блондин тем временем снова испарился: его увёл, обняв за шею, парень в костюме лакея.

Сун Цы с Сюй Каем перебросились парой фраз, лениво вспоминая прошлое. Не успел Сун Цы допить свой бокал, как взглянул на часы. Было уже за два часа ночи.

— Я пошёл, — зевнул он.

— Что, только пришёл, и уже уходишь?! — Сюй Кай уставился на него с удивлением. — Да ты шутишь! Я месяц эту встречу готовил! Тебе так скучно? Ты ведь даже партнёра не выбрал!

— Ага. Скучно до смерти, — ответил Сун Цы. Он почти всю ночь смотрел только на Сюй Кая, не замечая ни остальных, ни того, что творится вокруг.

Он повернулся, махнул рукой и направился к выходу. Сюй Кай не поверил, но когда увидел, что тот действительно уходит, поспешил за ним.

Какая вечеринка в честь приезда, если тот, кого встречают, ушёл?

Он догнал приятеля, обнял за тонкую шею, небрежно накинув руку ему на плечо, и полушутливо повис на нём всем телом.

Но Сун Цы, хоть и выглядел худощавым, в одно мгновение перехватил его руку, и через секунду Сюй Кай уже лицом влетел в зеркальную стену коридора.

Сюй Кай остолбенел. Он никак не ожидал, что за годы разлуки Сун Цы обзаведётся таким свирепым взглядом и опасными навыками. А сам Сун Цы, глядя на своё отражение в зеркальных гранях, видел, как его лицо рассыпается на десятки искажённых осколков, и на каждом застыла гримаса убийственного отвращения. Он вдруг осознал, как выглядит со стороны, и чуть ослабил хватку.

— Что с тобой, молодой господин Сюй? — усмехнулся он. — Решил лично броситься мне в объятия?

Сюй Кай наконец отошёл от шока, попытался вырваться, но куда там. Делать нечего, он долго вглядывался в отражение Сун Цы, а потом осторожно спросил:

— Ты чего, не в духе сегодня?

Они дружили много лет, были как братья. Раньше даже «штаны на двоих носили» и с одними девушками спали. Даже когда Сун Цы после той истории улетел в Австралию «переждать бурю», Сюй Кай несколько раз тайком навещал его. Но сегодняшний Сун Цы казался ему чужим.

Сун Цы отпустил его руку, отвернулся и глубоко вздохнул.

— Я только что был в больнице у брата. Врачи говорят, он вряд ли очнётся.

Сюй Кай опешил. Он не знал, что сказать.

Сун Цы и не ждал утешений.

— Сегодня я просто не в настроении, — продолжил он.

Он немного успокоился, повернулся обратно и слабо улыбнулся:

— Извини, что испортил тебе праздник. В следующий раз я закачу вечеринку и оторвёмся как следует.

Дружески хлопнул Сюй Кая по плечу, подмигнул с этакой развязностью и, не оглядываясь, ушёл.

Сюй Кай: — …

Сноски:

*1. «Мой отец — Ли Ган» — китайский интернет-мем 2010 года. Возник после того, как пьяный Ли Цимин на машине сбил двух студенток в кампусе университета. Одна девушка погибла, вторая получила тяжёлые травмы. Когда его задержали, он высокомерно крикнул: «Мой отец — Ли Ган!» (отец был заместителем начальника полиции).

*2. *В оригинале китайская идиома «初生牛犊不怕虎». «Новорождённый телёнок не боится тигра» — о людях, которые не осознают опасности из-за отсутствия опыта.

*3. В оригинале фраза содержит китайское ругательство «王八蛋» (wángbā dàn). Буквально «черепаховое яйцо». Сильнейшее оскорбление, означающее «ублюдок», «выродок», «сволочь».

Страница книги Темное Течение в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

О книге