Глава 1

Вж-жих, скрип. Вж-жи-жих!

Потоки дождя, застилавшие обзор, сколько их ни стирай, лились безжалостно. Дворники работали без остановки, но были не в силах справиться с неистовым напором воды. Еще совсем недавно небо было таким синим, что резало глаза — как же его в одно мгновение поглотили грозовые тучи? Как же хорошо, что она купила зонт перед тем, как сесть в автобус. Небо словно прохудилось, и этот ливень казался дурным предзнаменованием. Ён А смотрела в окно автобуса, который ехал, поднимая фонтаны грязной воды. Потоки, бившие по стеклу, мешали обзору, но, судя по тому, что они выехали на узкую однополосную дорогу, пункт назначения был уже близко.

— Надо же было выбрать такой день…

Из всех возможных дней она выбрала именно этот. На мгновение нахлынуло сожаление, но винить было некого, поэтому она молча сжала губы. Слова маленькой шаманки, с которой она недавно виделась, могли оказаться чистой правдой. И если не начать действовать прямо сейчас, можно упустить единственный шанс в жизни. Поездка в деревню была вынужденной мерой, но всё же, было бы куда лучше, будь день хоть немного светлее. Несмотря на то, что был полдень, глухая сельская дорога выглядела настолько мрачно, что появись здесь призрак прямо сейчас — это не вызвало бы никакого диссонанса.

Тири-ринь, тири-ринь!

К шуму дождя, сотрясавшему пустой автобус, примешалась звонкая мелодия телефона. Ён А почувствовала на себе взгляд женщины, сидевшей позади водителя, и виновато кивнула ей.

— Да.

— Офицер Пэк! Ты уже добралась до места?

Это была её подруга, Со Ра. Благодаря этому неожиданному голосу Ён А смогла наконец расслабить тело, которое всё это время было натянуто как струна.

— А, да. Почти. Слушай, у вас там тоже дождь? Здесь льет как из ведра.

— Дождь? Нет. Сильно льет? Я же говорила — давай съездим вместе в следующий раз. Куда ты так сорвалась? Тебе и так всякое мерещится, неужели не страшно?

— Да, днем они выглядят более-менее нормально, так что терпеть можно. Но вот ночью дело принимает другой оборот…

Все началось с того, что в её снах стал появляться призрак в черном погребальном платье. Бледное, до синевы лицо. Ярко-красные губы, словно вымазанные кровью. У женщины был вид человека с тяжелой судьбой, и она приходила каждую ночь, наваливаясь на неё всем телом. Первые несколько раз Ён А от ужаса не могла даже закричать, но атмосфера вокруг гостьи была настолько скорбной, что в какой-то момент любопытство пересилило страх. Как она умерла? Почему явилась именно к ней? Может, она хочет что-то сказать? Если так, то в Ён А даже проснулось чувство долга: ей хотелось во всем разобраться и помочь душе вознестись. Именно поэтому в тот день она пошла к шаманке.

«Дрянь какая-то к тебе прицепилась!» — вот что она услышала, едва переступив порог святилища. Взгляд шаманки был расфокусированным и мутным, а в самом месте было так мрачно, что хотелось немедленно развернуться и уйти.

«Аж сюда несет этой чертовой вонью!»

Ён А слышала, что это молодая шаманка, в которую вселился дух сквернословящего старика, но к ругани, сыпавшейся из уст ребенка с милым личиком, привыкнуть было трудно.

«Потомок шаманского рода посмел отвергнуть духовную связь! И на кого, по-твоему, пало это проклятие? Ах ты ж дрянь эдакая!»

Суть была такова: бабушка по материнской линии должна была принять дар предков, но отказалась и стала служить какому-то чужому божеству, чем сильно разгневала духов предков. Смерть матери и то, что Ён А теперь видит призраков — всё это, по словам шаманки, было виной бабушки. Поэтому, если немедленно не задобрить предков и не проявить рвение, её ждет та же участь, что и мать. Но разве это не абсурд — винить во всем бабушку, которая умерла двадцать лет назад? За десять лет горы меняются, а тут такой срок. Она не могла поверить, что духовная нить дотянулась до неё только сейчас.

— Эй! Ты же не серьезно веришь словам этой шаманки? Ты только недавно стажировку закончила… Как ты собираешься быть с работой?

— Все в порядке. Начальник сказал, что до результатов комиссии по отпуску оформит это как больничный. Так что я должна попробовать сделать то, о чем говорил этот ребенок.

— Ого, Пэк Ён А! Ты теперь заделалась в фанатки шаманов?

А что ей оставалось делать. Сначала один, потом двое, трое, а иногда и четверо. Призраки, являющиеся, когда она только-только пыталась уснуть, были еще полбеды. Хуже всего стало после того, как во время патрулирования она едва не сбила человека из-за привидения. С тех пор ей было трудно даже сесть за руль. Так что временный перерыв в работе полицейским, о которой она мечтала всю жизнь, был правильным решением.

— Эй, Чин Со Ра. Ты же знаешь всю мою ситуацию. Как ты можешь быть такой холодной? Мне обидно, честное слово.

В этот момент автобус, который и так едва полз, начал замедляться. Голос возбужденной Со Ра стал еще громче.

— Я говорю это только потому, что дорожу тобой! Так что сделай всё по-быстрому и возвращайся. И не принимай слова этой шаманки близко к сердцу! Какая еще бабушка, умершая десятки лет назад? Она еще не предлагала тебе провести обряд изгнания? Это всё развод на деньги…!

— Погоди, кажется, я приехала. Я отключаюсь. Созвонимся позже.

— А? Эй! Эй, Пэк Ён А!

Громкий крик из трубки разнесся по салону. Ён А, смотревшая в окно, внезапно вспомнила о женщине на сиденье за водителем и обернулась. Но кресло было пусто — остался лишь ледяной холод, витавший в воздухе.

Сейчас ты еще как-то держишься, да? Погоди немного. Скоро всякая нечисть начнет липнуть к тебе, чтобы забрать твое тело! Заруби себе на носу!

Неужели те слова стали пророчеством? Слова шаманки, брошенные вслед, когда Ён А собиралась пулей вылететь из святилища, превратились в проклятие, пожирающее её жизнь. Ён А сделала глубокий вдох и встала у задней двери автобуса. С резким писком двери открылись. Она уже собиралась выйти, но в последний момент передумала и громко крикнула водителю:

— Спасибо, господин водитель! Удачи на дорогах, будьте осторожны в такой ливень!

Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, она вышла из автобуса.

Надеюсь, с этим водителем ничего не случится.

Дух, с которым она на мгновение встретилась глазами, не казался злым, но на душе всё равно стало тяжело.

— Фух…

С коротким вздохом она сделала тяжелый шаг, и вскоре в поле зрения показался старый указатель. «Добро пожаловать в деревню Сонхак!»

— Все-таки я пришла.

Еще недавно она считала всё это мошенничеством и игнорировала слова шаманки, но обнаружив письмо покойной бабушки, уже не могла сидеть сложа руки. Даже если шаманка наврала, количество неразгаданных тайн росло как снежный ком.

***

— Судя по всему, это там…

Ён А остановилась перед каменным мостом, ведущим вглубь деревни. Река бурлила так, словно вот-вот выйдет из берегов; один неверный шаг — и её могло унести течением.

Если мост затопит, я окажусь заперта в этой деревне.

Но, проделав такой путь, она не могла повернуть назад. Медленно перейдя мост, она увидела несколько домов, в которых горел свет. Сверяясь с адресом в бабушкином письме, Ён А проходила мимо них один за другим. Спустя некоторое время дорога сузилась и повела её вглубь, пока в самом тупике не показался дом. Это был ханок, расположенный выше остальных построек. Поскольку дом стоял на самой вершине, тропинка позади него казалась частной прогулочной аллеей.

Так вот где жила бабушка.

Из-за темноты разглядеть детали было трудно, но при свете дня здесь наверняка открывался прекрасный вид. Пробиваясь сквозь стену дождя, Ён А подошла к большому дому с черепичной крышей. Первым делом она проверила номер дома. Верно, дом бабушки. Стены были низкими, так что стоило приподняться на цыпочки, как весь двор оказывался как на ладони. Дом выглядел так, будто его перенесли прямиком из исторической драмы. Аккуратный, уединенный и безмолвный — в нем не чувствовалось ни капли человеческого тепла.

Тук-тук-тук!

Несмотря ни на что, Ён А постучала в массивные ворота.

— Есть кто-нибудь?

В ханоке не было дверного звонка, и изнутри не доносилось ни звука, но она на всякий случай крикнула еще раз:

— Здесь ведь никого нет? Тогда я вхожу.

Она вставила ключ в скважину. К её удивлению, он подошел идеально, хотя она переживала, что он может не сработать. Можно ли назвать это удачей? В больнице, куда она обратилась после того, как чуть не сбила человека, её жалобы на призраков списали на посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и посоветовали отдохнуть. Врач даже предложил лечь в госпиталь для полицейских, и она уже собиралась это сделать. Ён А не считала, что у неё ПТСР, но думала, что в больнице призраки, возможно, оставят её в покое. Ей просто хотелось сбежать от них и жить обычной жизнью. Но случайная находка коробки с вещами матери полностью изменила её планы. В коробке лежало письмо, отправленное полгода назад. Отправителем, к её великому изумлению, значилась бабушка. Бабушка, которая якобы погибла в результате несчастного случая двадцать лет назад, прислала письмо всего полгода назад. Вскрыв конверт, Ён А нашла там ключи от дома и копию договора купли-продажи недвижимости. Похоже, бабушка хотела передать этот дом матери. Но судя по тому, что конверт не был вскрыт до этого момента, передача прав не состоялась, и дом, скорее всего, перешел ей по наследству.

— Ох…

Ён А заставляла себя идти вперед, хотя ноги были налитыми свинцом. Раз уж она открыла ворота и вошла, пути назад нет. Сначала нужно включить свет, а там видно будет.

Только бы электричество не отключили.

Стоило ей ступить на камни среди газона, озираясь по сторонам, как…

Грохот! Бум!

— А-а-а!

Не успел мир окраситься в розовый свет молнии, как за ней последовал оглушительный удар грома.

Бам! Бам! Треск!

От этого грохота хотелось просто осесть на землю, но Ён А, с трудом переводя дыхание, закрыла глаза. И начала шептать как заклинание:

Нужно продержаться только эту ночь. Завтра, как только взойдет солнце, я найду то Священное древо и продолжу бабушкины молитвы.

До тех пор нужно просто делать вид, что ничего не видишь и не слышишь. Тогда призракам станет скучно, и они уйдут. С этой твердой решимостью она открыла глаза. И в тот же миг Ён А застыла от ужаса, заметив в безмолвной пустоте двора тусклый, едва уловимый свет.

Глава 2

Ён А застыла на месте, словно примерзла. Причиной тому стал яркий свет, внезапно вспыхнувший в здании, которое до этого момента было погружено во тьму. Внутри кто-то есть? Или же это… призрак?

— Или преступник…

Может, это беглец, натворивший дел в столице и скрывающийся в глухой деревне… Ён А тряхнула головой и попятилась. Она приехала сюда, чтобы сбежать от призраков, но если там настоящий преступник, то призраки, возможно, даже безопаснее. Нет, всё же отступать нельзя. Если это действительно преступник, нужно принять меры. Ён А поспешно достала телефон. В случае чего она готова не только сообщить о разыскиваемом, но и оказать полное содействие в его задержании на месте. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, как вдруг сквозь шум дождя, барабанившего по зонту, прорвался низкий голос.

— Кто там?

Ён А, уже представлявшая, как получит внеочередное повышение за поимку преступника во время больничного, резко подняла голову.

— Э-это… Вы сами-то кто? И что вы здесь делаете?

Ей хотелось по привычке допросить незнакомца, выяснить его личность, но мужчина перед ней был абсолютно голым. Конечно, на бедрах у него было повязано маленькое полотенце, но стоило ему сделать одно неловкое движение — и то, что скрывалось под тканью, могло стать достоянием общественности. От этой мысли её прошиб холодный пот.

— Кем бы я ни был, я явно лучше воришки, который без спроса вскрыл чужие ворота.

— Воришки?.. Послушайте, господин, я не воровка.

— А кто тогда? Начинающая грабительница?

Она собиралась сказать, что работает в полиции, но этот невежливый тип бесцеремонно оборвал её. Невероятно! Начинающая грабительница? И почему он так грубо разговаривает? Поддавшись на провокацию, она почувствовала, как лицо заливает краской. Сердце колотилось так сильно, что трудно было понять — от страха или от гнева. В этот момент мужчина вышел из-под навеса и направился к ней с улыбкой, в которой сквозила то ли насмешка, то ли веселье.

— Если не начинающая, то, значит, уже профи?

Кр-ра-к!

Внезапно в слабой вспышке молнии она разглядела его лицо. Светлые глаза загадочного оттенка, тонкие двойные веки. А еще — длинный, хищный разрез глаз, делавший его похожим на актера с тысячей лиц. Или, может, он спортсмен? Широкие плечи и крепкое тело наводили именно на такую мысль.

Почему такой мужчина находится в доме бабушки?

Ён А с трудом подавила волнение и заговорила спокойно и рассудительно:

— Понимаю, с вашей стороны это может выглядеть подозрительно. Но, к сожалению для вас, я не воровка, а внучка хозяйки этого дома. Так что, думаю, это вам стоит объяснить, кто вы такой.

При этих словах улыбка исчезла с лица мужчины. Он приподнял бровь, изобразив нечитаемое выражение.

— Что-то не припомню, чтобы я путался с людьми.

— Что? Что вы сейчас…

— Мне что, нужно всё разжевывать? Я и есть хозяин этого дома. Малышка.

Ма-малышка?

Они не выглядят так, будто между ними большая разница в возрасте, а он называет её малышкой? Ён А хотела было возмутиться, но слова о том, что он хозяин дома, мигом привели её в чувство.

— Нет… подождите. Вы сказали, что вы владелец этого дома?

Видимо, обращение ему не понравилось — мужчина нахмурил свой идеальный лоб, и бровь его дернулась.

— Не «вы», а Со Хви До.

— А… да. То есть вы утверждаете, что это дом господина Со Хви До?

Ён А достала из сумки бабушкино письмо и договор купли-продажи и демонстративно помахала ими.

— Но… этого не может быть. У меня на руках договор купли-продажи. Нужно, конечно, проверить, так как бабушка скончалась, но дом определенно должен быть переоформлен на мою маму.

Как только она договорила, в голове всплыло воспоминание, о котором не хотелось думать. После недавней смерти мамы всё, что она унаследовала — это квартира площадью 15 пхёнов, в которой жила сейчас.

А как же бабушкин дом?

Неужели мама, получив наследство, продала этот дом вот этому мужчине? Она отрицательно покачала головой, не желая верить в реальность, а губы мужчины, скрестившего руки на груди, изогнулись в плавной усмешке.

— Судя по виду, ты сейчас что-то вспомнила. Не знаю, что именно, но то, о чем ты думаешь — правда, так что уходи. Как видишь, из-за кое-кого мне пришлось прервать душ и выйти в таком виде.

— Нет! Подождите! Тогда покажите мне!

Мужчина уже собирался развернуться, и она поспешно окликнула его. Он положил руку на бедро и недвусмысленно коснулся узла полотенца.

— Что тебе еще показать? Может, развязать вот это?

Что он несет? Этот псих?

— Нет. Кто сказал, что я хочу на это смотреть? Документы на дом! Я прошу доказательства того, что Со Хви До — настоящий владелец.

— Кому надо, тот пусть и суетится. Какая-то мелкая воришка смеет требовать, чтобы я ей что-то показывал?

— Ха…!

У неё просто слов не было. Мало того, что в бабушкином доме незнакомый мужик, так еще и нормальный диалог с ним построить невозможно. Ён А пересекла двор и решительно подошла к Со Хви До. Его взгляд сверху вниз давил своей тяжестью, но она схватила его огромную руку, всучила ему документы и повысила голос:

— Тогда вариантов нет. У вас, похоже, нет желания ничего доказывать. А у меня есть эти документы, так что я буду пользоваться вон тем зданием. Проблем ведь не будет?

Обычно она не вела себя так нагло, но из-за злых духов, которые начинали буйствовать с наступлением сумерек, другого выхода не было. Придется набраться наглости. Что еще остается? Ён А, игнорируя то, как каменеет лицо этого красавчика, решила добавить еще больше беспардонности.

— Ой, этот тазик с котиком всё еще здесь? Бабушка купила его мне, потому что это мой любимый персонаж…

Она специально размыла конец фразы, словно погрузилась в воспоминания. Хоть она и не знала бабушку в лицо, но если бы та была рядом, наверняка любила бы её. Представляя это, она потихоньку двинулась в сторону флигеля.

— Эй, мелочь, а ну стоять.

— …

Готовясь к экзаменам в полицию, ей из-за маленького роста приходилось работать в два раза усерднее, чем обычным женщинам. В итоге Ён А, задетая за живое тем, что он снова ударил по её больному месту, остановилась и обернулась. И в этот момент она услышала голос той самой шаманки-матерщинницы, которая её отчитывала.

«А ну живо вали в дом к той старухе! Там твой ответ! Там и дерево, которому ты должна служить, и твой спаситель… Ой, погоди-ка… Гляжу я, там и злой рок твой затесался.»

Да, точно. Этот мужчина наверняка и есть тот самый злой рок. Ён А закрыла глаза, не желая больше препираться. Казалось, если продолжать спорить здесь, это ничем не закончится.

Не хотелось бы до этого доводить, но…

Пробормотав что-то себе под нос, Ён А резко открыла глаза. Одновременно с этим она расфокусировала взгляд и медленно произнесла:

— Кстати, у вас в последнее время плечи не болели? На вашем плече, господин Со Хви До, сидит что-то черное и мерзкое.

Это была ложь, но заявление о том, что она видит призраков, казалось удобным способом защитить себя. А если добавить к этому статус полицейского — вообще идеально.

— Похоже, оно там давно. Разве вам не было тяжело? Я могу помочь с этим.

— Кончай паясничать и проваливай. Или мне полицию вызвать?

Она ожидала увидеть страх, но Со Хви До лишь рассмеялся, словно услышал нелепицу. Но Ён А не сдавалась. Она пристально смотрела в пустоту над плечом мужчины и продолжала:

— Разве вы не чувствуете? Прямо сейчас у вас на плече плачет какая-то женщина. Судя по всему, девственница… Никаких идей, кто бы это мог быть?

Ён А сложила зонт и стряхнула с него воду. Затем, снова надев маску наглости, она изобразила легкую улыбку.

— Я дам вам время, подумайте хорошенько. Я бы с радостью посмотрела вас прямо сейчас, но проделала долгий путь и мне нужно отдохнуть. Ничего, если я займусь этим завтра? Кстати, я госслужащая, так что насчет моей личности можете не переживать.

Со Хви До издал смешок, видя, как она подталкивает его к нужному ей ответу. А затем покачал головой из стороны в сторону. Ён А резко развернулась. Поставив зонт в угол, она поочередно стянула насквозь промокшие кроссовки и носки. Тишина, сопровождавшая её до самого входа на деревянную веранду, тревожила, но она, делая вид, что всё в порядке, подошла к самой большой раздвижной двери и взялась за ручку.

— Какой-то жалкий бес смеет находиться рядом со мной…

Его резкий, полный недовольства тон уколол её совесть. Но Ён А с максимально серьезным лицом обернулась к нему.

— В любом случае, пока я здесь, девственница на вашем плече тоже не сможет буянить. Так что не бойтесь и отдыхайте спокойно.

Она лучезарно улыбнулась, встретившись взглядом с мужчиной, который в этот момент зачесывал волосы назад. Кривая усмешка, полная недоумения, всё еще не сходила с его губ. И снова она подумала, что он выглядит как модель с обложки. Пока Ён А пристально смотрела на него, в глазах мужчины мелькнуло любопытство. Нет, даже не любопытство, а скорее взгляд, которым смотрят на ничтожное насекомое…

— Забавно. Ну давай посмотрим. Насколько велика сила шаманки, которая еще и «госслужащая».

Она хотела сказать, что не шаманка, но решила, что объяснения займут слишком много времени, так что пусть думает, что хочет.

— …Да, спасибо за содействие.

Со Хви До развернулся. Хоть бы что ему, игнорирует человека, который с ним разговаривает, прямо в открытую.

Какая еще девственница. Вот наступит завтра — я встану с первыми петухами и перерою всё в поисках документов на дом.

Она дала себе слово и уже собиралась отвести взгляд. Но тут Ён А заметила огромную татуировку, тянувшуюся от его мощной шеи до самой поясницы, и судорожно сглотнула.

Глава 3

— …Большое спаси…

В царившую тишину просочился слабый голос. Звонкий, высокий тон, наполненный непонятной радостью, наложился на жуткий плач обиженного призрака, заставив её невольно сжаться.

— …за вашу помощь…

За жеманным смехом скрывалась нежность. Голос был мягким, словно щекочущим душу. Едва сознание среагировало на это непривычное, чуждое ощущение, как оглушительный стрекот цикад ударил Ён А по ушам. В тот же миг она вынырнула из глубокого сна. Ён А резко открыла глаза. Первым, что она увидела, были длинные стропила на потолке.

Подождите, где я?

Она тупо смотрела в потолок, а затем, когда воспоминания вспыхнули в голове, быстро огляделась.

— Уже… утро?

Следуя за мыслью, она взглянула на часы, висящие на стене. 11:35 утра. Время уже близилось к полудню. Глаза Ён А округлились.

В доме, где живет незнакомый мужчина, после той ночи с ливнем и молниями, я спала так крепко?

— Быть того не может.

Она помнила, как вчера после разговора с Со Хви До открыла дверь самой большой комнаты, вошла и опустилась на пол, но дальше — полная темнота. Как такое возможно? Даже если она выбилась из сил, она никогда не засыпала так, словно потеряла сознание. И это было еще не всё. Существа, которые каждую ночь выли рядом с ней, не появлялись, и призрак в траурной одежде, приходивший, стоит ей только уснуть, тоже исчез. Что это значит? Просто совпадение? Сколько же времени прошло с тех пор, как она спала так долго и без сновидений? На мгновение в ней зародилась надежда: может, бабушка как-то позаботилась об этом?

— И при этом у меня еще хватило ума расстелить постель.

Она издала слабый смешок от нелепости ситуации, как вдруг доносившийся из-за бумажных дверей жеманный голос заставил Ён А напрячься.

— Но почему из всех деревьев молния ударила именно в то? Видимо, деревенские старики не зря говорили не подходить к нему близко! Ох! Хви До, вам, должно быть, пришлось нелегко с уборкой последствий… Ах, кстати! Хви До, у вас сейчас есть время? Если вы свободны, может, пообедаем вместе?

— Времени нет.

— Тогда как насчет ужина?

— Ужин? Вряд ли.

В его четком и холодном тоне сквозило откровенное раздражение. Ён А повторила про себя этот знакомый голос и, вспомнив высокомерное поведение мужчины, который вел себя так, словно весь мир у него под ногами, глубоко вздохнула.

— …Реально, он психопат или как?

Вдруг она забеспокоилась, не ранил ли грубый отказ этого хама ту женщину. Наверняка она обиделась. Если это простая деревенская девушка, она может и в слезах убежать. Ён А, словно слушая радиоспектакль, подобралась поближе и прижалась ухом к двери.

— Хм, тогда завтра? Если завтра утром не получится, как насчет обеда? Хо-хо-хо!

Вау… Сильный противник.

Женщина, смеющаяся после каждой фразы, похоже, не нуждалась в её сочувствии. Ён А усмехнулась, перестала обращать на них внимание и начала осматривать комнату. Дом определенно был старым — деревянные колонны местами лоснились от времени. Обои пожелтели, но было видно, что за ними следили, а из мебели здесь были только перламутровый шкаф, низкий туалетный столик и комод, занимавший одну стену. Судя по всему, это точно комната, которой пользовалась бабушка. Мебель была слишком старой, чтобы сказать, что хозяин сменился.

Что за чертовщина?

Обычно при переезде вещи прежних хозяев выбрасывают, разве нет? Особенно вещи покойного — оставлять их как есть, если ты не член семьи, просто немыслимо. И при этом он заявляет, что это его дом. Сразу видно, что он бездельник, незаконно занявший пустующий дом. Кого он пытается обмануть? Ён А, пылая праведным гневом, вдруг вспомнила татуировку на его спине и отступила назад.

— Там точно было что-то написано…

За время работы в полиции она насмотрелась на разные коллекции татуировок, но эта казалась чем-то иным. Не для того, чтобы хвастаться, а словно выгравированная насильно. Может, ей показалось, но было четкое ощущение: тронешь её — и случится беда.

— Нет, погодите… А вдруг он реально бандит-психопат?

От этой гипотезы по коже пробежали мурашки. Если это правда, то тот факт, что она всё еще жива и дышит — настоящее чудо. Конечно, может, воображение разыгралось, но сегодня нужно всё выяснить наверняка. Кто настоящий владелец этого дома. Ён А быстро сложила одеяло, засунула его в перламутровый шкаф и потянулась к комоду. Ей не хотелось этого делать, но нужно было найти документы на дом, которые могли быть где-то здесь.

— Это просто расследование для подтверждения факта незаконного проживания.

Оправдывая свои действия, она открыла первый ящик, и в этот момент, словно выжидая, телефон истошно зазвонил.

Тири-ринь, тири-ринь!

Ён А подпрыгнула от неожиданности и чуть ли не ползком добралась до сумки, валявшейся у двери. Лихорадочно порывшись в ней, она ответила на звонок.

— Да, Со Ра.

— Пэк Ён А! Ты почему трубку не берешь? Знаешь, сколько раз я звонила? Я думала, что-то случилось!

— А… Прости! Вчера я так устала, что просто вырубилась. Я добралась нормально, так что не волнуйся.

— Вчера? Какое еще «вчера»? Ты уехала позавчера!

— А? О чем ты? Я приехала вчера.

— Эй! Ты чего пугаешь? Позавчера было 3 августа! Вчера — 4-е! А сегодня уже 5-е!

— …Что?

Ён А отняла телефон от уха и посмотрела на экран. [11:50, Суббота, 5 августа]

— Н-не может быть… Значит, я спала здесь два дня подряд?

— Эй, тебя там случайно не похитили? Чего ты шепчешься? Рядом кто-то есть?

— А, это…

Ён А, понизив голос, объяснила ситуацию. В ответ из трубки послышался встревоженный голос Со Ра.

— Ты с ума сошла? Спала там, даже не зная, кто этот мужик? Знаешь, сколько психов в наше время, а ты дрыхла два дня? Ты точно рехнулась! И что с того, что ты полицейский! В глазах психопата ты просто красивая женщина. Какой там адрес? Диктуй адрес немедленно.

— Адрес? Зачем тебе адрес?

— Нужно проверить, не врет ли он! Быстро присылай адрес. Я пробью данные по реестру недвижимости! Имя знаешь? Если знаешь, присылай и имя, и адрес. Поняла?

Пип, звонок прервался. Проверка реестра недвижимости — в этой суматохе она совершенно об этом забыла.

— Нет, так даже лучше, разве нет?

По крайней мере, не придется вести себя как воришка, пытаясь найти документы. Она с облегчением выдохнула, но тут же жеманный голос из-за двери снова вернул её к реальности.

— Я просто терпеть не могу легких мужчин, понимаете? Поэтому, наверное, меня так и тянет к вам, Хви До. То, что вы не даете надежду любой встречной, кажется таким надежным, знаете ли?

Это было уже не просто наивно, а отдавало легким слабоумием. Ён А еще раньше поняла, что у этой женщины крепкая психика, но такое упорство, когда тебя явно отшивают, было неординарным. Женщина снова начала что-то говорить. Но Со Хви До хранил молчание. Да уж, внутри у него, наверное, всё кипит. Отказывает прямым текстом, а она делает вид, что не слышит… Вдруг ей стало интересно, какое у него сейчас лицо, но она тут же подавила любопытство. Связываться с этими двумя, явно ненормальными, ей совершенно не хотелось. Цокнув языком, Ён А подошла к перламутровому туалетному столику. Глядя в блестящее зеркало, она кое-как собрала растрепанные волосы в хвост и решила, что умоется, как только гостья уйдет.

— Хо-хо-хо! Ой? Х-Хви До?

Вдруг раздался глухой удар Бум!, за которым последовали тяжелые шаги. Что происходит? Ён А попыталась встать, но плотно закрытая бумажная дверь резко распахнулась, и на пороге появился тот самый мужчина.

— Ч-что вы твори…

От неожиданности она потеряла дар речи. Несмотря на то, что внутри явно был человек, он перешагнул порог и направился к ней широкими шагами, словно заходил в собственную спальню. Ён А потихоньку попятилась. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно, ведь она только что определила его в категорию «бандит-психопат». Тук, путь к отступлению преградил комод за спиной. Она вытаращила глаза, а Со Хви До, подойдя вплотную, резко протянул к ней руку.

Что за…? Он хочет вытащить меня силой? Снаружи гостья, а он вот так внезапно?

Ён А хотела было закричать «что вы делаете?!», но, увидев женщину во дворе, понизила голос. Ввязываться в любовные разборки этих двоих ей хотелось меньше всего на свете.

— Господин… Со! Что-то случилось? Кажется, девственница-призрак очень разозлилась… Когда гостья уйдет, я помогу вам…!

Со Хви До полностью проигнорировал её шепот, схватил за руку и ослепительно улыбнулся.

— Ты же сказала, только переоденешься, почему так долго? Выходи скорее. Пойдем поедим вместе, Ён А.

Голос был сладким, словно он держал во рту конфету, а не кинжал. Со стороны могло показаться, что это заботливый мужчина, который хочет накормить любимую женщину.

Но… откуда этот мужчина знает мое имя?

— Нет… подождите!

Что это вообще такое? Этот псих?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Там больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 4

Вчера, нет, позавчера, этот мужчина словно держал во рту наточенный клинок. Он вел себя так остро и настороженно, будто при малейшей ошибке готов был полоснуть по живому. А теперь предлагает вместе поесть? Какую же психику надо иметь, чтобы говорить такое, даже бровью не поведя? Они виделись всего-то два раза, откуда такая резкая смена настроения? Это ничем не отличалось от поведения мошенника, который меняет показания, не моргнув глазом. И откуда он вообще знает её имя? Вспоминая их разговор позавчера, она была уверена, что не называла себя. Значит ли это, что он заходил в комнату, пока она спала? Рылся в её сумке, проверял документы… Её глаза инстинктивно пробежались по собственной одежде. Белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, черные брюки и, самое главное, белье. Всё было на месте, и только тогда она с облегчением выдохнула.

— Погодите, господин, для начала отпустите руку…

— Не «господин», а Со Хви До.

Внезапный голос над ухом заставил её поднять голову. Он был настолько высоким, что ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с глазами, излучавшими тот же загадочный свет, что и в ту ночь. Рассмотрев его вблизи, с расстояния, на котором можно столкнуться носами, она поняла: с такой безупречной внешностью он наверняка заставил плакать немало женщин. Что нужно есть, чтобы иметь такое лицо? Особенно эти глаза неопределенного цвета — настоящее оружие для соблазнения. Сколько женщин, обманутых этой смазливой маской, отдали ему всё — сердце, душу и даже деньги? Лже-пророк, окруживший себя поклонницами, пользующийся их телами и вымогающий деньги. Мошенник, надевший красивую личину, чтобы обобрать до нитки. Психопат, который обращается с людьми как со скотом. Все эти три определения отлично подходили к одному человеку, и ей стоило помнить мудрые слова стариков о том, что важна душа, а не внешность.

Ну погоди. Как только позвонит Со Ра, я сорву с тебя эту высокомерную маску и вышвырну отсюда.

Ён А пристально посмотрела на Со Хви До, а затем натянула на лицо лучезарную улыбку.

— А… да, я поняла, господин Со Хви До. Может, вы всё-таки отпустите мою руку, прежде чем говорить?

Она специально повысила голос, чтобы женщина, стоявшая во дворе, тоже услышала. Нужно было доказать, что между ними ничего нет. Ей еще жить какое-то время в деревне Сонхак и общаться с соседями, так что быть втянутой в грязные слухи о любовном треугольнике ей совершенно не улыбалось. В ответ на её слова Хви До наклонился к ней и посмотрел прямо в глаза. А затем склонил голову набок.

— Сначала лапала сколько влезет, а теперь вдруг пришла в себя?

— …Л-лапала? Кто? Что?

— Ты так вцепилась, что, казалось, если я отпущу руку, ты за штанину схватишься. Ты сама.

— Что за бред вы несете!

Кто кого лапал и кто за кого цеплялся? Она должна была возмутиться этой наглой лжи, но одно внезапное воспоминание заставило её лишь беззвучно шевелить губами. Неужели… С самого рождения ей говорили, что у неё слабая энергетика. Обещали, что с возрастом это пройдет. Неизвестно, из-за этого или нет, но бывали ночи, когда она, крепко заснув, шла на кухню пить воду или пыталась выйти на улицу, так что родителям приходилось дежурить до рассвета. Шло время, и она думала, что всё наладилось. Но в средней школе, во время поездки, у неё случился приступ лунатизма, из-за чего друзья стали относиться к ней как к одержимой, и она стала изгоем. Она ведь не специально. Сколько бы она ни объясняла, что это болезнь под названием «сомнамбулизм», всё было бесполезно. Школьные годы прошли под кличками «Одержимая Пэк Ён А» и «Девственница-призрак Пэк Ён А». Но с того дня это ни разу не повторялось. Почему именно сейчас? Из-за того, что она вымоталась по дороге сюда? Или потому что провалилась в сон как в обморок?

Нет, стоп. Почему я вообще ведусь на слова этого мошенника?

Хви До, наблюдая, как меняется выражение её чистого лица, тихо пробормотал:

— Плата за проживание в течение двух дней плюс оплата труда за то, что я всю ночь держал тебя за руку. Думаю, в счет этого ты могла бы и подыграть мне немного.

Возмущение подступило к горлу. Плата за проживание? Он даже документы на дом не показал. И что значит… всю ночь держал за руку? Мужчина и женщина, которые едва знакомы… Он без спроса зашел в комнату, где спала женщина, и держал её за руку? Да это же практически преступление! Этот мужчина вообще понимает, что говорит? Нет никаких доказательств, что она просила его об этом. Какая наглость. Это вполне тянет на обвинение в домогательстве. Психопат-бандит, плюс лже-пророк. И вдобавок мошенник. Врать тоже надо уметь. Она не могла проиграть. Хотя бы ради того, чтобы выгнать этого афериста, незаконно занявшего бабушкин дом. Нужно продержаться против этого сектанта ровно до звонка Со Ра. Полицейский Республики Корея не может позволить какому-то мелкому жулику водить себя за нос. Но в этот момент… Ён А встретилась взглядом с женщиной, стоявшей во дворе и смотревшей на них. Лицо незнакомки исказилось от шока, который тут же сменился жгучей ревностью.

— Фух…

Она взглянула на Со Хви До. Мужчина, одаривший её сияющей улыбкой, смотрел с высокомерным видом, словно говоря: «Болтай что хочешь, я всё отобью».

Ах так, значит? Решил поиграть?

— Прошу прощения, господ… нет, Со Хви До. У меня есть привычка: если ем с незнакомцами, у меня несварение случается. Я смотрю, вы очень проголодались. Может, пообедаете с вон той дамой?

Она улыбнулась так сладко, что глаза превратились в полумесяцы. Бровь мужчины едва заметно дернулась. Его голос, в котором сквозило веселье, был ледяным.

— Хочешь вылететь из этого дома? Если хочешь, могу устроить прямо сейчас.

— …Тогда сначала докажите, что вы хозяин. Я вот показала документы на дом бабушки, и даже предложила изгнать то, что сидит у вас на плече. А вы ведете себя слишком расслабленно. Планируете всю жизнь таскать на себе эту девицу?

Она вытаращила глаза и дала отпор. Даже если ему сказали, что на плече призрак, как можно и бровью не повести? Ему совсем не страшно? Хотя, судя по его ауре, он и призрака сожрет, не поперхнувшись. Ён А попыталась вырвать руку, но его хватка была железной — пальцы даже не шелохнулись.

— И вообще, у вас есть доказательства? Того, что я умоляла вас держать меня за руку. Если нет, то, может, вы просто ко мне подкатываете?

Она имела в виду «пытаетесь завербовать в свою секту», но мужчина, видимо, понял это иначе и издал откровенный смешок.

Почему? Почему это так неприятно?

Это была явная насмешка. Ён А сердито сверкнула глазами, и тогда улыбка исчезла с его лица, а губы скривились.

— Ты довольно миленькая, но, честно говоря, дети не в моем вкусе.

Он явно решил вывести её из себя.

— А вы думаете, что вы в чьем-то вкусе?

Честно говоря, он был в её вкусе. Из-за роста, не дотягивающего и до 160 см, её взгляд всегда невольно задерживался на крупных мужчинах. К тому же, разве он не красавец, притягивающий взоры своим точеным лицом? С его высоты, наверняка под метр девяносто, она действительно казалась коротышкой. Но всё же, назвать человека «ребенком» прямо в лицо? Где он манеры потерял, даже представить сложно. Она закусила губу, продолжая свои размышления, и только тогда он разжал руку и длинным пальцем указал на её щеку.

— У тебя на лице написано, что я в твоем вкусе.

Ён А почувствовала укол совести и заговорила быстро и сбивчиво:

— Послушайте. Вы выглядите как типичный лидер секты. Вам не стыдно спускаться в такую глушь и обманывать наивных людей? Как вы собираетесь расхлебывать последствия? Начиная с незаконного проникновения в этот дом и заканчивая домогательствами. Если я подам заявление…!

Тири-ринь, тири-ринь!

В кармане громко зазвонил телефон. Ён А поспешно достала его, увидела имя Со Ра и торжествующе воскликнула:

— Как раз вовремя! Вот сейчас мы и выясним раз и навсегда. Кому сегодня придется собирать вещички!

Пыхтя от негодования, она нажала кнопку ответа. И взмолилась про себя:

Пожалуйста, пусть я смогу выгнать этого психа отсюда.

— Да, Со Ра. Ты проверила?

— Ой, мамочки! Откуда столько боевого духа? Ты всё еще в том доме?

— Да. Верно. Ну что там с проверкой?

— Пэк Ён А, ты с ума сошла? Ты понимаешь, что спала в чужом доме два дня? Вали оттуда быстрее! Если не хочешь, чтобы он на тебя в суд подал!

— …А?

Ён А, до этого высоко задиравшая нос, поспешно отвела взгляд от глаз Со Хви До. Она полностью отвернулась от него и переспросила упавшим голосом:

— О чем ты говоришь? Объясни нормально.

— Ох… Судя по всему, твоя мама продала дом сразу же, как получила наследство. Уж не знаю, какие у неё были обстоятельства, но факт остается фактом: владелец этого дома — тот самый Со Хви До, о котором ты говорила.

— Н-не может быть…

Ноги, которые и так с трудом её держали, подкосились, и она плюхнулась на пол.

Глава 5

После звонка Со Ра она толком не помнила, как всё произошло. Придя в себя после полуугроз этого мужчины, она обнаружила, что они уже находятся в ресторане в центре города. И не просто так, а вместе с Со Хви До. Она ведь даже умыться не успела после сна. Что вообще происходит? Ён А смотрела в окно на снующих туда-сюда людей, а затем медленно повернула голову. В этот момент она встретилась взглядом с мужчиной, который, оказывается, уже наблюдал за ней.

Как цвет глаз может быть таким?

Его радужка, переливающаяся загадочными оттенками, напоминала серую шпинель. Странные серые глаза, меняющие цвет в зависимости от угла падения света. За свои 25 лет жизни она ни разу не видела такого цвета глаз, поэтому взгляд сам собой возвращался к нему, и ей приходилось намеренно отворачиваться. Вскоре подошла тетушка с серебряным подносом и со стуком поставила миски на деревянный стол.

— Вот, красавице — фасолевый кальгуксу. А красавчику — кальгуксу с моллюсками. И… свежая кимчи, такая вкусная, что язык проглотишь! Приятного аппетита!

— Вау! Выглядит очень аппетитно. Спасибо, тетушка!

Она намеренно говорила громко и преувеличенно бодро. Потому что от пристального взгляда Со Хви До ей становилось трудно дышать.

Неужели он слышал всё, что сказала Со Ра?

Когда речь зашла о владельце дома, она старалась говорить как можно тише, но мысль о том, что он мог услышать, заставляла горло пересыхать. Ён А взяла палочки и помешала лапшу, утопающую в густом красном бульоне из фасоли.

И долго он собирается так пялиться?

Есть сейчас было верным способом заработать несварение, но Ён А выловила один круглый рисовый клецк, подула на него и откусила кусочек. Вкус оказался лучше, чем она ожидала, и она удивленно округлила глаза. Увидев это, мужчина подавил смешок и произнес:

— Ты от природы такая бесстыжая?

— …Что?

— Или пару раз потрогала мою руку и уже привыкла?

Ён А с трудом проглотила клецк, который с аппетитом жевала. Мужчина снова усмехнулся и продолжил:

— Для человека, который утверждал, что у него несварение от еды с незнакомцами, ты ешь слишком уж хорошо.

Она не ела почти два дня, кто бы удержался перед вкусной едой? К тому же, теперь, когда она не могла с уверенностью требовать документы на дом, нацепить маску наглости казалось лучшим выходом. Ён А, игнорируя его пристальный взгляд, сказала:

— Я не хотела говорить этого, чтобы не пугать вас. Но просто глядя на девственницу-призрака у вас на голове, я чувствую, как из меня высасывают энергию. Если не восполнить силы, я просто свалюсь. Это ведь не проблема? И еще…

Подцепив второй клецк, Ён А широко улыбнулась мужчине, который смотрел на неё сверху вниз с нескрываемым изумлением.

— Вы, должно быть, в жизни… много грешили. Обида у этой девицы-призрака накопилась просто колоссальная…

Она отправила пухлый шарик в рот и начала жевать. Мужчина, глядя на неё, откинул волосы назад и вздохнул. Неужели он наконец осознал существование призраков? Только сейчас почувствовал серьезность ситуации? Он сделал довольно серьезное лицо и открыл рот.

— И что?

— И что… простите?

— Какова цена за изгнание этого чертовски обиженного духа?

До разговора с Со Ра ответом было бы «немедленно убирайтесь из дома», но теперь, зная, что он владелец, она прекрасно понимала: если разозлить его, она останется ни с чем.

Что же делать? Как мне остаться в этом доме?

Конечно, хотелось бы снять комнату в другом месте, а не в доме бабушки, но и это было непросто. К тому же, мысль о том, что её двухдневный беспробудный сон в том доме не был случайностью, не давала ей сдаться. Ён А высоко задрала подбородок и уставилась на пустое плечо Со Хви До.

— Изгнание требует огромных затрат энергии, так что это не делается за один раз. Особенно с той «подругой» на вашем плече — у неё столько накопилось, что придется распутывать это очень долго.

Она несла полную чушь, лишь бы остаться в доме, но, честно говоря, понятия не имела, что именно нужно делать. Но чего волноваться в век информации? Достаточно найти подходящее видео в интернете и просто повторять движения — он всё равно не поймет. Можно сказать, что призрак оказался сильнее, чем ожидалось. День, два… неделя, месяц — глядишь, он и привыкнет к её присутствию и передумает выгонять. Довольная своим идеальным планом, она улыбнулась уголками губ, и на её щеках появились глубокие ямочки.

— Вот я и спрашиваю. Чего ты хочешь, мелочь?

Опять «мелочь». Ён А нервно выдернула салфетку, вытерла губы и спросила:

— Кстати, раз уж зашел разговор, сколько вам лет?

Мужчина беззвучно рассмеялся, откинулся на спинку стула и пожал плечами.

— Возраст? Решила этим отделаться?

— Да вы что. Думаете, изгнание демонов — это такая простая штука, как игра в цифры? У вас совсем совести нет. Я тут, между прочим, жизнью рискую…

— Рискуешь жизнью ради меня? Трогательно.

— Хорошо, что вы это поняли. Тогда перейдем к делу?

Хви До криво усмехнулся, глядя на безостановочно болтающую Ён А.

— Валяй.

— …Кстати, тот дом. За сколько вы его купили? И когда подписывали договор, продавец присутствовал лично?

— Какая разница, с кем я подписывал? Важно то, что дом теперь мой, разве нет? И вообще, зачем спрашиваешь цену чужого дома? Не переходи черту.

Черту? Он сейчас сказал «черту»?

Кто тут перешел все мыслимые границы и притащил её сюда?! Ён А залпом выпила воду, со стуком поставила стакан на стол и заговорила увещевающим тоном:

— Этот дом… разве вам там не неудобно? Он в такой глуши, выбираться оттуда сложно… Может, вам лучше подыскать жилье здесь, в центре?

— …Теперь ты меня еще и выселяешь?

— Просто мне нужен именно тот дом. Дом, которым пользовалась бабушка, я хочу сохранить его в целости…

— В том доме что-то спрятано? Почему ты так на нем помешалась? Это что, заправка для Инь-энергии?

— Вы схватываете на лету. Настоящий отличник, думаю, мне не нужно объяснять дальше.

— Ха…

Мужчина, который до этого бойко отбивал все её подачи, плотно сжал губы. Кажется, он вздохнул. А если приглядеться, выглядел он немного уставшим. Повисла неловкая тишина, и она начала теребить собранные в хвост волосы.

— 2 миллиарда.

— Что?

— Если это место так дорого тебе, будь готова выложить хотя бы 2 миллиарда. Принесешь деньги — тогда я готов сесть за стол переговоров.

— 2 миллиарда за деревенский дом? Да вы грабитель средь бела дня, только без ножа.

— Ага, мне часто это говорят.

С этим мужчиной невозможно разговаривать. Если бы он не был так красив, было бы не так обидно. Ответив, мужчина с невозмутимым видом отправил в рот порцию лапши. Белая лапша, исчезающая между его красными губами, выглядела жалко. Какую же жизнь надо прожить, чтобы стать таким циничным? Ён А посмотрела на свою миску с фасолевым бульоном, дно которой уже виднелось после нескольких взмахов палочками, и, не желая уступать, снова взялась за еду.

— Кстати… почему у меня фасолевый кальгуксу? Я тоже люблю с моллюсками…

— Выглядишь как любительница сладкого.

— …

Хм. Ён А медленно отправила лапшу в рот и тщательно прожевала. Спустя несколько таких заходов мужчина, уже опустошивший свою миску, залпом допил воду. Он неторопливо вытянул влажную салфетку. Словно человек, который, поедая лапшу, привел свои мысли в порядок. Медленно вытерев руки, он ухмыльнулся.

— Я давал шанс, но ты его упустила, так что теперь говорить буду я.

— Что? Нет, подождите.

Несмотря на её протест, Со Хви До продолжил своим пугающе спокойным тоном.

— Скажу прямо: я верю в призраков больше, чем в людей. Проще говоря, мне плевать, кто сидит у меня на плече — ребенок, девственница, какой у них вид, пол или раса. Я могу жить с ними. Так зачем мне изгнание? Незачем.

Ён А лишилась дара речи. Как можно менять свои слова так легко, словно переворачиваешь ладонь? И даже лицом не дрогнуть? Со Хви До равнодушно бросил салфетку на стол. Ён А, ошеломленно наблюдавшая за его действиями, с трудом пришла в себя и заикаясь спросила:

— Значит… сейчас вы хотите сказать, что мое изгнание вам не нужно?

— Нет, нужно. Прямо сейчас.

— Вы что, издеваетесь надо мной…

— И это тоже не так.

Внутри всё закипело. Издевательству над людьми тоже должен быть предел. Почему у него такой характер? Ён А не могла отделаться от мысли, что связалась с настоящим психом.

P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 20 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 6

Может, выплеснуть на него воду? Или влепить пощечину? Хотелось сделать и то, и другое, но нужно терпеть. В конце концов, сейчас он — хозяин дома.

Терпи… надо терпеть.

Ён А выпила воды, пытаясь успокоить бурлящий внутри гнев. Стакан мгновенно опустел и со стуком опустился на стол. Только тогда Со Хви До, всё это время ухмылявшийся, заговорил:

— Я говорю о том, что мне нужно изгнать не какого-то там мелкого беса, а человека. У тебя совсем плохо с пониманием речи…

— …Вы хотите, чтобы я изгнала для вас человека?

И без того большие круглые глаза Ён А, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит. Хви До пристально посмотрел в её необычно светлые глаза, затем медленно приблизился и прошептал:

— А ты, я погляжу, совсем недогадливая.

— Ха, да неужели…! Вы же понимаете, что специально ходите вокруг да около, упуская самую суть?

Только тогда мужчина издал короткое «А» и придвинулся еще ближе. Из-за его высокого роста, даже несмотря на довольно широкий стол между ними, их лица оказались так близко, что носы почти соприкасались. Это смущало. С сокращением дистанции его запах ударил в нос. Тот самый свежий аромат, который исходил от одеяла, которым она укрывалась всю ночь, теперь, казалось, щекотал сердце. Но Ён А не отступила и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ладно, тогда к делу. Есть одна женщина, от которой я никак не могу избавиться, что бы я ни творил. Как насчет того, чтобы ты её «изгнала»?

Этот мужчина совершенно не умел общаться. Насколько же отшельническую жизнь он вел, чтобы просьба звучала так коряво? Внезапно в ней проснулась жалость: может, он бедолага, которого никто никогда не любил? Ён А решила хотя бы выслушать его и изобразила слабую улыбку.

— Хорошо, господин Со. И как именно я должна её изгнать?

Когда она слегка улыбнулась, её и без того красивое лицо словно расцвело. Хви До склонил голову, чувствуя необъяснимое дежавю, и усмехнулся.

— Стань моей любовницей.

— …Любовницей?

Ён А резко вскочила, и Со Хви До захихикал. Он выглядел так, будто ситуация его искренне забавляла. Затем он поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Я имею в виду, притворись моей любовницей. Малышка.

Ха. Хоть бы «малышкой» не называл.

Называет ребенком, а просит стать любовницей? Он что, в «Длинноногого дядюшку» играет?

— То есть вы хотите, господин Со Хви До, чтобы мы с вами целовались и… занимались сексом? Вау… у вас совсем стыда нет.

При этих словах тетушка, которая недавно принесла лапшу, бросила на неё свирепый взгляд. Она специально преувеличила, чтобы показать абсурдность его слов, но, видимо, голос прозвучал слишком громко. Сгорая от стыда, она неловко опустилась на стул, а губы Со Хви До изогнулись в идеальной асимметричной ухмылке.

— Чего только не болтает эта мелочь. Совсем распущенная.

— …

Почему-то чем больше она разговаривала с этим мужчиной, тем глубже вязла в болоте. У Со Хви До был талант опускать людей на самое дно. Ён А только что пришла к выводу, что продолжать разговор с ним — себе дороже.

— Послушайте, вы, кажется, принимаете меня за какой-то амулет от неудач.

— Амулет… Тоже неплохо. Тогда давай уточним. Я хочу, чтобы ты играла роль моего «амулета» каждый раз, когда будут приходить женщины, включая ту, что была сегодня.

— …А если откажусь?

— Тогда придется освободить мой дом, верно?

В ледяном тоне мужчины не было ни капли сочувствия. Как человек может быть таким? Даже дворнягу из дома так не выгоняют… К тому же, она проделала такой путь. Нельзя уйти, так и не помолившись у того Священного древа. Ён А схватила графин, наполнила стакан до краев и снова осушила его залпом. Нужно было остудить пылающие внутренности.

— Господин Со, я предпочитаю находить компромиссы, а не создавать конфликты. Скажу вам честно… на самом деле я полицейский. Поэтому я бы хотела, чтобы личные проблемы вы решали сами. А я займусь только своим делом. У той девственницы на вашем плече наверняка есть место, куда ей нужно вернуться. Надо поскорее отправить её в лучший мир. Хорошо?

Она говорила четко и с чувством, надеясь, что это сработает. Её план состоял в том, чтобы тянуть время под предлогом изгнания духа и искать Священное древо. Глаза мужчины изогнулись полумесяцами.

— Полицейский? Если ты коп, то ловила бы преступников. Зачем приперлась в такую глушь заниматься экзорцизмом?

— Разве есть закон, что только шаманы могут изгонять духов? Может, не видно, но я в этом деле профи.

Ён А широко улыбнулась, и на этот раз, казалось, он лишился дара речи.

Отлично, этого достаточно.

Если так я смогу остаться в бабушкином доме. А этот обряд изгнания… потренируюсь до кровавых мозолей, и всё получится. Обмануть мужчину, который ничего не смыслит в призраках и экзорцизме, будет не так уж сложно.

***

Это был день, ничем не отличающийся от других. Из-за давней бессонницы он не спал всю ночь, а чтобы избавиться от дерьмовых мыслей, лезущих в голову в любое время суток, поднялся на гору за домом. Если не считать того, что ему пришлось подавить желание поджечь дерево, которое он там увидел, день был самым обычным.

— Блядь, Ким Юль.

Он оказался в деревне Сонхак из-за слезной просьбы своего старого друга Ким Юля. Тот, видите ли, потерял единственного человека, с которым заключил контракт, и утратил смысл жизни. Хви До повелся на сладкие речи о том, что если он присмотрит за деревом друга, тот поможет ему разгадать тайну, выгравированную на его спине. И вот, он оказался здесь в роли духа-хранителя места. Да, он надеялся, что в ситуации, когда каждые 20 лет приходится менять место жительства, здесь он сможет отдохнуть от назойливых людей, особенно от надоедливых человеческих женщин. Но прошло несколько месяцев, а Ким Юль и не думал возвращаться. Зато появились любители совать нос в чужие дела — старики и социальные работники, которые якобы ухаживали за ними. Нет. Из-за пылкой страсти одной сталкерши он уже готов был сойти с ума. Он злился, делал каменное лицо, даже матерился в открытую, но эта женщина, словно заткнув уши, открывала рот и только хлопала глазами.

«Ах! Хви До, когда вы так злитесь, вы такой дикий! Это так сексуально…!»

Она подходила ближе, сверкая глазами, словно напрашиваясь на побои. Черт, она была поехавшей на всю голову. Материть такую — только рот пачкать. Хви До чиркнул колесиком зажигалки. Он поднес огонек к кончику сигареты и молча наблюдал за сизым дымом, рассеивающимся в воздухе.

— Фу-х…

В ночь, когда взошла темная луна, он выдохнул дым, глядя на круглый диск в небе, и тут же в уши безжалостно ворвался обиженный голос.

— Он реально псих, да? Думает, раз красивый, то всё можно? А душа-то гнилая! Толку от красивой обертки, если внутри дерьмо! Ц-ц-ц!

Видимо, она была очень зла — её яростное сопение слышалось прямо над ухом. Но вскоре этот звук перекрыл другой голос, прилипший к ушам — голос малышки, которая висела на его ноге и смотрела на него снизу вверх.

«Уа-а… Оппа! Оппа, ты такой красивый!»

Это была маленькая Пэк Ён А, бегавшая по этому самому двору 20 лет назад, в тот день, когда он приехал в деревню Сонхак искать Ким Юля.

Ш-ш-ш.

Звук, который донесся до него с опозданием, был шумом воды. А, она в душе. Хви До медленно выпрямился, сосредоточившись на голосе Пэк Ён А, который лился в его обостренный слух.

— И машина у него вроде дорогая. Чего ему не хватает, что он решил заняться инвестициями в такой глуши? Что? 2 миллиарда? Все-таки… богачи — самые жадные!

«Моя падружка Херин встречается с Чимином! Но Чимин был маим! Поэтому я плакала. Но типерь все харашо! У меня есть оппа!»  (детская речь)

Та малышка, чьи пухлые щечки, казалось, лопнут от слез, если ткнуть в них пальцем, теперь вернулась взрослой. В её светло-карих глазах появилась твердость, а милое личико превратилось в лицо довольно красивой женщины. Впервые он увидел её, когда ей было лет пять, значит, сейчас ей около двадцати пяти. Что ж, пять или двадцать пять — для него она всё равно всего лишь малявка, но взгляд Пэк Ён А, не прожившей и половины человеческой жизни, говорил о том, что ей пришлось несладко. Да и привычка бродить по двору во сне с тех детских лет, похоже, осталась. Впрочем, какая разница. Ему больше нельзя связываться с этими осточертевшими людьми. Хви До сделал несколько глубоких затяжек. Едкий дым прошелся по его взбудораженному нутру и белесой дымкой растворился в воздухе.

Решено. Использую эту мелочь, чтобы избавиться от надоедливой сталкерши, а когда придет время — вышвырну и Пэк Ён А.

Он уже собрался уходить, раздавив ногой окурок, как вдруг…

— Хи-хи-хи! Вон то, давай съедим вон то! Съедим!

— Красивое личико — мне! Вон то! Я, я съем это!

— А мне сиськи! Я обязательно отгрызу эти розовые соски! У-хи-хи-хи!

Хви До затаил дыхание и медленно направился за флигель, откуда доносились голоса.

Ну надо же.

У окна ванной комнаты выстроились в ряд три похотливых духа и тайком подглядывали за Пэк Ён А, которая была слишком занята тем, что поливала его грязью.

Глава 7

что, совсем страх потеряли? Забыли, где находятся, и посмели приползти сюда? Сдохли, даже член уже не стоит, а всё туда же — мужиками себя мнят. Болтают своими черными отростками — зрелище то еще. Когда она болтала про несуществующую девственницу-призрака у него на плече, он находил эти жалкие уловки даже милыми. Но видя, что за ней увязались такие низкосортные похотливые духи, он подумал, что жизнь у неё, должно быть, была не сахар. Память была нечеткой, но, судя по рассказам Ким Юля, бабушка этой женщины, Чин Сун Джа, была сосудом, который из поколения в поколение должен был принимать божество. Она отказалась от этого и долгое время страдала. Чтобы не перекладывать это бремя на дочь и внучку, Пэк Ён А, она давным-давно заключила контракт с Ким Юлем. Иными словами, пока Чин Сун Джа была жива, Пэк Ён А жила спокойной жизнью под защитой Ким Юля. Конечно, теперь, когда контрактор исчез, всё изменилось. Кровь — не водица. Было очевидно, что её мучили всевозможные твари, начиная с похотливых духов, жаждущих её тела, и заканчивая всяким сбродом. Хви До подавил смешок, глядя на трех ничтожных духов. И, затаив дыхание, чтобы не выдать своего присутствия, начал приближаться.

Затаить дыхание… Черт, Со Хви До, до чего ты докатился.

А что делать. Из-за печати на спине его силы были скованы, и сейчас он не мог использовать даже десяти процентов своей мощи, не то что все сто. Поймать юркого мелкого беса было непросто. Приходилось подкрадываться незаметно.

— Хи-хи! Я… я, пе-первый!

Несмотря на то, что он медленно приближался, духи были слишком заняты спором о том, кто войдет первым. Как только они оказались в зоне досягаемости, Хви До протянул длинную руку и схватил за волосы того ублюдка, который грозился откусить грудь Пэк Ён А.

— Ки-я-я-я-а-а!

Услышав раздирающий уши вопль, двое других духов тут же бросились наутек, даже не оглядываясь. Они понимали: попадись они в руки палачу Со Хви До — назад дороги не будет.

— П-пощадите… Ки-и-ик!

— Посмел вякнуть, что откусишь? А ну повтори.

Голос Хви До изменился, став леденящим, и он встретился взглядом с налитыми кровью глазами духа.

— Кек! Ка-а-ак! П-пожалуйста!

Его рот, разорванный до ушей, искривился то ли в улыбке, то ли в плаче. Хви До безучастно смотрел на это гротескное лицо, а затем, услышав тихий голос из ванной, хмыкнул.

«Нет… На бандита не похож… Может, лидер секты?»

Сначала психопат-бандит, теперь лидер секты? У её воображения вообще есть пределы? Хви До почувствовал, как на бесплодной земле его души, которая долгое время была сухой и пустой, пошла легкая рябь. Когда он на мгновение слабо улыбнулся, дух, болтающийся в его руке, увидел в этом проблеск надежды и попытался скопировать его выражение.

— Хи-хи! Хи-хи-хи!

Это был смех отчаяния, попытка спастись, но, заметив, как в глазах, смотрящих на него сверху вниз, загорается голубое свечение, дух истошно завопил.

***

По ярко-синему небу плыли белые облака. В унисон этой атмосфере птицы щебетали на разные голоса. Не верится, что под одним небом со столичным регионом, полным смога, можно дышать таким чистым воздухом. Можно с уверенностью сказать: проживи здесь полгода — и легкие очистятся, а разум прояснится. Особенно этому способствовало то, что духи, которые бродили вокруг каждый день, исчезли. Она подозревала, что это не случайно, и оказалась права. Вчера призраки тоже не появлялись. Конечно, призрак в черном траурном платье вернулся спустя несколько дней. Но в отличие от обычного, она наблюдала издалека, что уже было большим облегчением. Один лишь факт, что существо, которое каждую ночь давило на неё, исчезло, кардинально улучшил качество сна, и Ён А чувствовала, что наконец-то живет.

Но если я вернусь домой, всё начнется сначала.

Чтобы этого не произошло, нужно скорее найти Священное древо и провести ритуал. Но действительно ли одна молитва всё решит? Ён А сидела на деревянной веранде, глядя в небо, а затем медленно встала. Отчасти из-за того, что из флигеля вышел Со Хви До. С расстегнутыми верхними пуговицами рубашки, он выглядел расслабленным и был одет во всё черное. Брюки, рубашка, обувь. Мужчина, с ног до головы покрытый цветом смерти, но его глаза сияли загадочным светом. Эта странная аура наверняка тоже существовала для того, чтобы сводить женщин с ума. Ощущение, будто перед тобой стоит тот самый «альфа-самец». Как ни посмотри, этот человек совершенно не вписывался в деревенский пейзаж.

— Доброе утро, господин Со!

Несмотря на её бодрое приветствие, мужчина бросил на неё исключительно холодный взгляд.

Чего он сегодня такой мрачный?

Она пожалела, что вообще заговорила с ним, но ей нужно было кое-что спросить, да и показать, что она усердно работает ради «изгнания» призрака с его плеча, тоже стоило. Ён А, не обращая внимания на его холодность, медленно подошла и нагло продолжила:

— Кстати… вы не знаете, где находится самое старое дерево в этой деревне?

Слышит он её вообще или нет? Со Хви До достал сигарету, закусил фильтр и щелкнул зажигалкой Чирк. Одновременно с этим его гладкий лоб нахмурился, создавая асимметричную складку.

— На кой тебе дерево сдалось?

— Как на кой? Это всё… связано с изгнанием девственницы-призрака с вашего плеча.

С его глубоким вздохом вырвалось облако дыма, которое ветром отнесло прямо ей в лицо.

— Кхе. Кхе-кхе!

Пока она кашляла, Со Хви До сделал шаг назад и ответил:

— Ты что, принцесса на горошине? Сама ножками побегай. Ждешь, что тебе всё разжуют и в рот положат? С такими навыками решения проблем я вообще сомневаюсь, что ты коп. Отсиживалась где-то в тихом местечке и «мел» ела?

— Ха… ну это уже слишком.

Даже для расследования мелкого дела опрос местных жителей — это база. Он предлагает ей биться головой о стену без какой-либо информации? Конечно, история с призраком на его плече была ложью, но этот мужчина ведь не мог этого знать. Она говорит, что решит его проблему, стоит только найти дерево. Как можно быть таким несговорчивым? После короткой паузы Ён А, сдерживавшая дыхание, выпалила:

— Думаете, в тихих местечках любой дурак справится? Таким рядовым патрульным, как я, без связей и удачи, приходится везде пробиваться своим лбом. Даже если придется разбиться в порошок.

И тут Ён А осознала. Мужчина перед ней и глазом не моргнет, даже если она действительно разобьется. Вжих, она резко отвернулась от него. И широкими шагами направилась к большим воротам. Она чувствовала спиной его колючий взгляд, но не обернулась. Если столкнуться лицом к лицу с этим мужчиной, чья истинная сущность неизвестна, она точно сломается под его давлением. Поэтому лучше уйти отсюда как можно скорее.

Ён А сразу же вышла из дома. И пошла вдоль длинной реки к въезду в деревню. Здесь не было выхлопных газов и серой пыли, а деревенский пейзаж, сотканный из зелени и синевы, был неописуемо прекрасен.

— Вау… воздух просто потрясающий.

В обычной жизни она не могла позволить себе такую роскошь. Горячий летний ветер, щекочущий нос, хор цикад, ищущих пару. Даже капельки пота на лбу, которые обычно раздражали бы, здесь казались чем-то естественным и приятным. Она шла легкой походкой, словно на прогулке. То, что было скрыто тьмой, когда она впервые приехала, теперь открылось взору. На площади стояла небольшая беседка с креслом-качалкой, рядом лежали чесалка для спины и пепельница. Аккуратно сложенная газета говорила о том, что это место служило зоной отдыха и игровой площадкой для деревенских стариков. Но, видимо, из-за раннего часа здесь никого не было. Находиться в одном пространстве с Со Хви До было тяжело, поэтому она поспешила уйти, но вламываться в чужие дома в такую рань тоже было неловко. Ён А шла по грунтовой дороге и заметила небольшой дом у въезда в деревню. Ворота были распахнуты настежь — похоже, здесь все доверяли друг другу как родным. В Сеуле такая ситуация была редкостью, и Ён А на мгновение замерла в оцепенении. И тут из глубины дома донеслось тихое всхлипывание. Ён А остановилась, но инстинкт заставил её сделать шаг во двор. В этот момент из слепой зоны внезапно выскочила собака и начала яростно лаять, словно собираясь разорвать её на части.

— Гав! Гав-гав! Р-р-р-р!

— И-ик!

Ён А попятилась и спряталась за воротами, высунув только голову. Разве это не тоса-ину? Огромная рыжая псина, размером с ребенка, гремела цепью на шее и брызгала слюной. Решив, что больше никогда не придет в этот дом, она уже собиралась поспешно ретироваться. Но тут плотно закрытая раздвижная дверь дома со скрипом Ки-и-и-ик начала медленно открываться.

Глава 8

Сердце бешено колотилось. Пусть ворота и были открыты, но факт оставался фактом: она без спроса вторглась в чужой дом.

— Кто там?

Голос звучал устало, в нем не чувствовалось ни капли энергии. Однако сила, с которой хозяин подошел и треснул по голове безумно лающую дворнягу, была нешуточной. Ён А мельком взглянула на собаку, которая, скуля, поджала хвост, и поклонилась хозяйке дома — пожилой женщине.

— Здравствуйте. Я недавно переехала в дом наверху. Гуляла по деревне, увидела ваш красивый дом и залюбовалась, но, кажется, напугала собачку. Простите, что устроила переполох с утра пораньше.

Услышав искренние извинения, бабушка с впалыми щеками добродушно улыбнулась.

— Ох, какая красивая… Прямо ровесница моей внучке. Какими судьбами в такой глуши? Откуда приехала?

Ён А, глядя в сияющие любопытством глаза старушки, задумалась, сколько стоит рассказывать, и наконец произнесла:

— Я из Сеула. Дом моей бабушки здесь неподалеку, вот я и приехала погостить.

Вряд ли стоило вдаваться в подробности. Да и представляться по всей форме в чужом дворе было как-то неловко. Ён А мягко улыбнулась и начала медленно отступать, но бабушка шагнула к ней, сокращая дистанцию, и крепко схватила за руку.

— Бабушки? Какой бабушки? В какой дом ты, говоришь, приехала?

В голосе, задающем вопросы, и в руке, сжимающей её ладонь, чувствовалась неожиданная сила.

Откуда столько силы? От тяжелой деревенской работы?

Из-за невероятной хватки Ён А неловко ответила:

— В тот, что прямо над вами, у подножия горы. Знаете бабушку Чин Сун Джа? Она моя бабушка по маме…

В этот момент взгляд старушки, до этого полный симпатии, резко переменился. В глазах появился холод, и списать это на игру воображения было невозможно — враждебность была очевидной.

— Сун Джа? Чин Сун Джа?

Видя, как хмурится лоб бабушки, Ён А поняла: что-то пошло не так.

— А… да, бабушка Чин Сун Джа…

— Ты дочка Чин Сун Джа?

— Не дочка, а…

В этот момент старуха внезапно выругалась, схватила Ён А за волосы, которые были небрежно собраны, и начала трясти из стороны в сторону.

— Ах ты ж дрянь такая! Ты хоть знаешь, сколько Сун Джа из-за тебя настрадалась? А? С какой совестью ты сюда приползла? Пошли! Сейчас же пойдешь к Сун Джа, встанешь на колени и будешь молить о прощении!

Сила была такой, что казалось, волосы вот-вот вырвутся с корнем.

Что происходит?

Ён А инстинктивно схватила бабушку за запястье.

— Ай! Подождите, бабушка! Я не дочь, я внучка…!

— Сун Джа молилась каждый божий день, и в дождь, и в снег, чтобы защитить вас! Она так заботилась о внучке, а та, неблагодарная тварь, сбежала, заявив, что разрывает связи с матерью! Тьфу! Чтоб тебя!

Даже при такой силе старухи, если вывернуть ей запястье, можно было бы легко освободиться. Но применить силу к пожилому человеку, да еще и в ситуации, где была доля её вины, было немыслимо. К тому же, она говорила о маме. Ён А, вставляя просьбы отпустить, старалась внимательно слушать поток обвинений.

— Бабушка, сначала… отпустите, пожалуйста, и скажите словами!

Но боль оставалась болью. Она стиснула зубы и терпела, но сколько еще это могло продолжаться? Ён А, влекомая за волосы, поплелась за старухой. Чтобы минимизировать боль, другого выхода не было.

— Убить тебя мало! Чтоб тебя разорвало! Даже воронам тебя скормить — и то мало будет!

Старуха орала так, словно проглотила рупор, и на её крики начали собираться люди.

— Ой! Бабуля! Что за драка с утра пораньше!

— Ого, а сил-то сколько! Вы что, тайком от нас чего-то вкусного поели?

— А где дед? Тут такой хаос творится!

Люди, добавлявшие свои комментарии, были местными жителями. Но никто не спешил подходить и разнимать их. Что же мама сделала бабушке, раз ко мне такое отношение? Ён А, чья голова моталась из стороны в сторону, не могла перестать думать об этом.

— Дрянь! Похороны толком не провела, сбежала! Зачем ты опять сюда приперлась!

Мелькнула мысль, что придется применить силу, но она сдержалась. Свидетелей было много, одно неверное движение — и жизнь в деревне станет невыносимой. Ён А крепко сжала запястье старухи, не давая ей трясти головой, и сказала:

— Вы ошибаетесь, вы всё не так поняли! Я не мама, а…!

— Пок Сун!

В этот момент издалека раздался чей-то голос, и железная хватка на волосах Ён А внезапно ослабла.

— Ой, когда ты пришел?

Голос старухи стал чистым и звонким, как у ребенка. Она отпустила волосы и теперь топала ногами, словно маленькая капризная девочка. Ён А, с растрепанными волосами, похожая на жертву взрыва, посмотрела на дедушку, бежавшего к ним. С рюкзаком за плечами, словно только что с горы, он бросил ей короткое «прости» и тут же подхватил жену, уводя её в дом.

Что это вообще было?

Она была в растерянности и шоке, но, приглаживая волосы, поклонилась собравшимся жителям.

— Здравствуйте, я Пэк Ён А, недавно переехала в тот крайний дом. Прошу любить и жаловать.

Услышав это, молодая женщина, стоявшая поодаль, повысила голос.

— Крайний дом? Ты про тот, что вон там?

Она указала на большой ханок, дом покойной бабушки. Когда Ён А кивнула, мужчина рядом с женщиной захлопал в ладоши, как тюлень.

— Да неужели? Ты туда замуж вышла?

— Нет! Ничего подобного!

— Ого! Настоящая победительница! Девушки из города с ума сходили, лишь бы увидеть лицо того парня! Самые крутые красотки вешались на него, а он и бровью не вел, я уж думал, у него запросы выше Эвереста. А теперь вижу тебя и понимаю.

— Послушайте, подождите. Вы что-то не так поняли.

— Я Ким Док Су. Местный главарь. Когда старосты из соседней деревни нет, я тут главный. Главный, поняла?

Ким Док Су с ухмылкой протянул руку для рукопожатия, но стоявшая рядом молодая женщина ткнула его локтем в бок и вклинилась между ними.

— Дорогой, какой еще главарь? Ну… конечно, эта твоя милая черта — одна из причин, почему я с тобой, но если ты будешь так мило вести себя где попало, мне будет неловко, понимаешь? Да?

От их диалога голова шла кругом. Женщина выглядела слишком молодо, чтобы называть её тетушкой, но и для «сестры» была старовата. Главное, она выглядела в два раза моложе мужчины, называвшего себя представителем деревни.

— Су Рён, ты что, ревнуешь? А?

Они немного попрепирались, изображая любовную ссору, а затем перешли к публичному проявлению чувств, и Ён А окончательно потеряла дар речи. Ким Док Су, заметив взгляд Ён А, смущенно улыбнулся и сказал:

— Молодуха, ты на ту старушку внимания не обращай. Деменция у неё, деменция. То приходит в себя, то нет, а так-то человек хороший. Дети — вот в чем беда. Толку растить сыновей, говорю же. Мать в таком состоянии, а они носа не кажут, разве это люди?

Ким Док Су разгорячился и начал пыхтеть, а его жена Сим Су Рён взяла его под руку. И, прижимаясь грудью, улыбнулась.

Что они творят перед посторонним человеком?

Ён А поспешно отвела взгляд и уже собиралась спросить про бабушку, как он продолжил:

— И брат Чхун Сик тоже хорош, сам еле ходит, а когда из соцслужбы хотят прислать помощника, ни в какую. Кто ж его упрямство переломит? Всё молится своему бесполезному дереву.

— Дорогой!

— Ох, совсем из головы вылетело. В общем, молодуха. У вас с тем парнем из верхнего дома наверняка сейчас самый разгар страсти, но смотрите, чтобы пожар до нашего дома не добрался, ладно?

Это что, особенность местных жителей? Почему они судят о людях как им вздумается? Кто-то называет воровкой, кто-то — молодухой. От людей, которые не умеют слушать до конца, у неё всё внутри кипело. Но какой смысл злиться? Злиться на тех, кто слышит только то, что хочет — только себе вредить. Ён А быстро прикинула в уме, что ей нужно сделать в первую очередь, подошла к паре и спокойно произнесла:

— Постойте, недоразумение становится всё больше. Позвольте мне прояснить ситуацию. Во-первых, я не имею никакого отношения к господину Со Хви До. Я внучка Чин Сун Джа, которая была хозяйкой того дома.

При этих словах улыбки на лицах супругов мгновенно исчезли. Что-то не так с объяснением? Они переглянулись, обменялись взглядами, и на их лицах застыли неловкие улыбки.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 9

— Да неужели? Внучка той самой бабушки из верхнего дома? Та малявка уже так выросла? Ох, кажется, только вчера была вот такусенькая, когда успела вымахать? Ну да ладно, а чего в такую глушь-то приехала? Когда старушку хоронили, тебя и видно не было.

— Ну… были свои обстоятельства. А вы говорите, что видели меня? В доме бабушки? Когда это было примерно?

На этот вопрос, похожий на допрос, он ответил не сразу, а сначала протянул время, издавая задумчивые звуки. Его речь была такой медленной, что ожидание ответа утомляло.

— М-м-м, дай-ка подумать… Да, точно, приезжала. Была примерно вот такого росточка?

Ким Док Су похлопал себя ладонью где-то в районе бедра и продолжил:

— Тогда тебя, кажется, носил на спине какой-то здоровый мужик… Честно говоря, я детей не особо жалую, так что толком не разглядел…

— Мужик?.. Может, это был мой отец?

— А я почем знаю? Вроде не такой уж старый он был… И вообще, лицо знакомое какое-то… Хм…

Она была здесь в детстве? В памяти об этом не осталось и следа. Когда, во сколько лет она здесь была? Были ли тогда отношения между мамой и бабушкой нормальными? Всё это было загадкой, но разгадывать её придется шаг за шагом. Сейчас было кое-что поважнее.

— А, понятно. Спасибо вам большое за неожиданную информацию… Можно задать еще один вопрос?

Ким Док Су задрал подбородок и провел рукой по своим блестящим волосам.

— Вот они, сеульские, все такие. Стоит дать палец — руку по локоть откусят. Ну, что там тебе интересно? Спрашивай. Всё расскажу.

— Спасибо. Я хотела узнать, не знаете ли вы дерево, к которому моя бабушка часто ходила при жизни…

— А! Ты про то Священное древо, что на задней горе?

Сим Су Рён, до этого молча наблюдавшая за ними, перебила его и вклинилась в разговор.

— Священное… древо?

— Видишь ту горную тропинку за домом бабушки Сун Джа? Если пойти по ней прямо, увидишь указатель. Он ведет к Священному древу, где бабушка усердно молилась. А тебе зачем? Сама хочешь пойти помолиться?

Лицо Сим Су Рён, до этого кислое, словно она жевала лимон, вдруг просияло.

Чему она так радуется? Как-то это подозрительно.

Ён А на секунду задумалась, стоит ли говорить правду, но видя, как странно блестят глаза этой пары, решила промолчать о деталях.

— А… да. До меня с опозданием дошло завещание бабушки. Там сказано, чтобы я каждый день усердно молилась в том месте. Не знаю почему, но раз я не была рядом с ней перед смертью, думаю, стоит хотя бы выполнить её последнюю волю…

— Правда? Вот и славно. Девушка! Я как раз собиралась пойти помолиться. Еда уже готова, может, пойдем вместе? Тебе останется только поклониться.

Она что, ангел?

Ён А решила отбросить все негативные мысли об этой паре, которые у неё возникали. Ей просто хотелось смеяться от радости: впервые с момента приезда в деревню Сонхак дела пошли на лад.

***

Всё было нормально, пока они с сумками, полными еды, не дошли до подножия горы. Но внезапно хлынувший ливень превратил их в мокрых куриц. Она слышала, что в этой деревне часто идут дожди, но не ожидала, что погода будет настолько переменчивой. Ён А поднималась по размокшей горной тропе. Из-за сумок в обеих руках она начала отставать, но Сим Су Рён, шедшая впереди, и не думала сбавлять темп.

— Подождите, давайте пойдем вместе, тетушка!

— Почти пришли. Иди, иди сюда! Девушка, ты видела такое в Сеуле? Это куджиппонг (шелковица). Осенью здесь всё станет ярко-красным. В этом году столько ягод завязалось, так приятно смотреть…!

Сим Су Рён болтала без умолку, обращая внимание на каждое растение, пока они поднимались от подножия к середине горы. Конечно, она, наверное, хотела, чтобы Ён А остановилась и насладилась густой зеленью, но для Ён А, у которой не было ни сил, ни желания любоваться окрестностями, это звучало как назойливое жужжание. К тому же из-за внезапного дождя видимость ухудшилась, и мрачная атмосфера горы усилилась, вызывая мурашки по коже.

— Спасибо, тетушка. Но Священного древа всё еще не видно? Кажется, мы прошли довольно много…

Ён А шла, глядя только на следы Сим Су Рён, идущей впереди. Если она сейчас посмотрит по сторонам, то наверняка увидит призрака, наблюдающего за ними откуда-то из чащи.

— Скользко, да? Обычно Священные деревья, охраняющие местность, стоят у входа в деревню, но наше особенное. Оно впитывает всю энергию горы Сонхак и помогает нам… В общем, ты молодец, что дошла. Иди сюда. Мы пришли.

Медленно подняв голову, она увидела сквозь туман, окутавший зеленый лес, огромное дерево. Разноцветные ленты, висевшие на ветвях и намокшие от дождя, выглядели жутковато. Казалось, что из-за дерева вот-вот выскочит что-то страшное. Но она не одна. Тетушка рядом, так что всё в порядке.

Должно быть в порядке.

— Девушка, не стой там столбом, неси это сюда.

Под деревом, которое могли бы обхватить лишь несколько человек, была сложена небольшая груда камней. Сколько лет этому дереву? Хранит ли оно и бабушкины молитвы?

Но почему здесь так жутко?

Ён А потерла покрывшиеся гусиной кожей руки и подошла к Сим Су Рён. Она передала ей сумку, и та начала одно за другим выставлять приготовленные угощения на алтарь. Бутылка мутно-белого макколи, ярко-красные яблоки, желтые груши. И рисовые пироги сирутток. Еды, появлявшейся из сумки, казалось, не будет конца.

Но почему?

С того момента, как она подошла к дереву, в груди появилось странное чувство тяжести. Словно качество воздуха изменилось.

— Еду нужно приносить только тогда, когда Дух сам этого захочет. Конечно, он обычно шепчет это только мне, так что готовлю в основном я.

— …

Наблюдая, как Сим Су Рён расставляет еду на алтаре, Ён А попятилась. Отойдя на несколько шагов, она почувствовала, что дышать стало легче, и жадно глотнула воздуха.

— Кстати, как тебя зовут, говоришь? Чего ты пятишься? Не стой там истуканом, иди сюда, прими чарку.

— А… да.

Ён А назвала свое имя, подошла и взяла чашу, которую протягивала Сим Су Рён. Вскоре мутное макколи с бульканьем наполнило большую чашу до краев.

— Ну вот, теперь вылей это вино рядом с деревом. Только не подходи слишком близко. Держи дистанцию. Лей издалека. Мы так делаем, понятно?

Голос женщины звучал возбужденно. Ён А ответила согласием и, отойдя как можно дальше, вылила вино на землю плюх-плюх, после чего вернулась на место. В то же время Сим Су Рён начала свою проповедь:

— Дух, которому мы служим, исполняет всё, если искренне попросить. Сколько бы дождей ни лило в Сонхаке, нас ни разу не затапливало. И это еще не всё! Недавно в одном доме случился пожар, так Дух послал дождь ровно в тот момент, представляешь? Так что ты, Ён А, тоже хорошенько помолись. А ты знаешь, о чем молилась бабушка Сун Джа?

Ён А, слушавшая Сим Су Рён как завороженная, вспомнила слова маленькой шаманки, сказанные ей уже в здравом уме.

«Это правда, что духовная нить сейчас тянется к тебе, онни. Но если ты не хочешь принимать дар и проводить обряд, то можешь просто продолжать молиться. Особенно у того дерева, которому молилась твоя бабушка. Тогда, каким бы ни был путь, в итоге ты будешь в безопасности. Даже если будет трудно, ты должна вытерпеть.»

Она не знала, о чем именно молилась бабушка, но смутно догадывалась, о чем нужно молиться ей самой. Ён А, следуя примеру Сим Су Рён, сложила ладони вместе и ответила:

— Да.

— Ну вот и хорошо. Сегодня дождь, так что просто поздоровайся и пойдем вниз.

Стоило закрыть глаза, как звук дождя, бьющего по мокрой листве, стал четче. Дрожь листьев на ветру передалась ей, и блуждающий холод, казалось, проник под кожу. Может, потому что это место, где обитает божество? По спине бегали мурашки, а дыхание перехватывало. Но Ён А, считая это своего рода испытанием, которое нужно выдержать, молча молилась о своем желании. Она желала мира деревне Сонхак, и счастья бабушке и маме в загробном мире. И молила, умоляла снова и снова, чтобы злые духи, преследующие её, исчезли.

Ш-ш-ш-ш-ш—

В этот момент порыв ветра яростно встряхнул листву. Капли воды, скопившиеся на листьях, градом обрушились ей на голову. Казалось, дерево плачет. Тук-тук, тук-ту-дук. Вода, льющаяся в несколько заходов, промочила её насквозь, словно мешая молитве. Холодно… Может, потому что они в горах, воздух был ледяным. До этого момента всё вроде было нормально, или ей показалось? Тело, которое начало бить мелкой дрожью по непонятной причине, подсказывало, что она, похоже, простудилась.

Глава 10

Когда она открыла глаза после молитвы, то увидела тетушку, которая придвинулась вплотную и сверкала глазами прямо перед её лицом. От испуга Ён А попятилась и плюхнулась на землю.

— Ч-что вы делаете?

— Ой, прости! У тебя такая хорошая кожа, я просто хотела рассмотреть поближе и увлеклась… Я не специально, пойми меня правильно. А? Ты в порядке? Давай, вставай.

— Всё в порядке.

Ён А, сидевшая в грязи, увидела протянутую руку, но быстро вскочила сама. Больше не было причин здесь оставаться. Цель на сегодня достигнута. Но как бабушка могла приходить в такое жуткое место каждый день? От одного пребывания здесь перехватывало дыхание. Может, со временем привыкаешь? Ён А отряхнула одежду от грязи хлоп-хлоп и тихо вздохнула. Затем, глядя в затылок тетушке, которая снова начала молиться, осторожно произнесла:

— Извините… если вы собираетесь еще побыть здесь, можно я пойду первой? Из-за дождя я себя неважно чувствую.

— А? Сможешь дойти одна? Ты же здесь впервые.

Ён А оглянулась на тропинку, по которой они пришли, и кивнула.

— Да. Указатели расставлены хорошо, так что думаю, справлюсь. Спасибо вам за сегодня, тетушка. Тогда я пойду.

Едва сдерживая дрожь в руках, она попрощалась. Стараясь выглядеть как можно спокойнее, она медленно развернулась и покинула это место.

***

На этот раз — ночевка под открытым небом. Женщина, бормотавшая о том, что ей нужно найти одержимое дерево, чтобы изгнать призрака с его плеча, теперь лежала у подножия горы за домом.

Что за чертовщина?

Он перестал обращать на неё внимание, когда она выбежала из дома и начала здороваться с деревенскими, а она, оказывается, успела забраться на гору. Судя по её виду, на котором живого места не осталось, она скатилась кубарем. Мало того, что она без спроса проспала два дня в его доме, так теперь еще и валяется на дороге.

— Талант, ничего не скажешь.

У девчонки нет мозгов или страха? Стала полицейским, а выносливость где потеряла?

— Ха.

Ему совершенно не хотелось беспокоиться о каких-то там людях. Но из-за того, что их пути пересеклись 20 лет назад, взгляд сам собой следовал за ней. Какая нелепость.

«Во-первых, я не имею никакого отношения к господину Со Хви До…»

Что значит «не имею отношения»? Если бы не он, она бы даже не расцвела, а стала бы водяным духом, а теперь заявляет, что они не связаны? Вместо благодарности спасителю — называет психопатом-бандитом и лидером секты.

«До меня с опозданием дошло завещание бабушки. Там сказано, чтобы я каждый день усердно молилась… раз я не была рядом с ней перед смертью, думаю, стоит хотя бы выполнить её последнюю волю…»

Похоже, она решила продолжить дело Чин Сун Джа и молиться Ким Юлю, и это похвально, но вот незадача. То дерево, к которому она ходила, в день её приезда ударила молния, так что молиться ему бесполезно. Короче говоря, после ухода Ким Юля, который правил здесь более пятидесяти лет, безопасность деревни пошла псу под хвост. Проще говоря, обычай почитания токкэби, тянувшийся со времен, когда тигры курили трубки, был мгновенно нарушен. Всего 100 лет назад такого не было. Тогда люди обожествляли токкэби и молились о благополучии деревни. Они сами могли голодать, но приносили в жертву живых свиней или кур. Конечно, токкэби еда не интересовала — это был лишь способ проверить, насколько люди готовы отказаться от своих желаний, и они помогали друг другу, исполняя просьбы. Это значит, что каким бы хаотичным ни был мир, люди искренне служили токкэби и почитали их. Поэтому, даже если не вкладывать всю душу, нужно проявлять хотя бы минимальное уважение, но деревня Сонхак полностью отказалась от токкэби Ким Юля. Если вы такие слабые, то хотя бы верность хранили. Смешно смотреть, как они, поддавшись малейшей провокации, толпой бегут поклоняться не тому дереву. Если бы не Чин Сун Джа, единственная, кто молился дереву Ким Юля и вкладывал в это душу, эту деревню уже сотни раз смыло бы наводнением.

— Ха…

Всё это он узнал за три месяца мучений здесь, благодаря Ким Юлю, который попросил присмотреть за его деревом и ушел, не доверяя людям. Десятки раз ему хотелось просто срубить дерево Ким Юля, это так называемое Священное древо, но в нынешней ситуации, когда он и так расплачивается за грехи 300-летней давности, соверши он такое — неизвестно, какое наказание последует, так что оставалось только наблюдать.

— Использовал наивного коллегу, вот и получил молнией. Тц.

Тук, ту-ду-дук. Омерзительный дождь хлестал по телу Пэк Ён А и по его собственному. Кто-то тайком проводит ритуал вызова дождя, что ли? Из-за ливней, идущих через день, качество жизни падало ниже плинтуса. Хви До посмотрел на Ён А, которая, побелев как полотно, лежала в его объятиях. Он почувствовал это еще при первой встрече, но она выглядела такой хрупкой, словно рассыплется от малейшего усилия. И с таким хилым телом она собирается защищать граждан? Скорее гражданам придется защищать её. Как ни крути, с профессией она ошиблась. С этими мыслями он медленно зашагал.

— А она легкая.

Нет. Какая разница, худой этот человек или нет, мокнет он под дождем или нет — тебе-то что, Со Хви До? Он пытался внушить себе это, но упустил один факт. В тот момент, когда он увидел Пэк Ён А, лежащую у подножия горы, его тело среагировало быстрее разума — он подхватил её на руки. Зонт, валяющийся где-то вдалеке, насквозь промокшая одежда, запах сырости, ощущение грязи от одежды женщины, которая валялась на земле — всё это не имело значения. Держа на руках Пэк Ён А сейчас и вспоминая ту маленькую девочку 20 лет назад… может, он просто привык носить женщин на руках? В ситуации, которую он ни за что бы не потерпел, его тело двигалось само по себе, минуя мысли.

— Что я творю. Прямо сейчас.

Снова. Тяжелые ноги сами собой делали шаг, еще шаг.

— Грязно же.

Грязная вода с одежды женщины, перепачканной в глине, окрашивала его рубашку и стекала до самых ног. Более того, из-за улетевшего зонта он сам промокал до нитки в этой дерьмовой ситуации, но видя её бледное, беззащитное лицо под струями дождя, он спрятал её в своих объятиях. Обычно ему было бы противно до тошноты, но даже глядя на свои всё более грязные рубашку и брюки, он не чувствовал отвращения.

— Блядь, да что это такое…

Что происходит? Выдохнув, Хви До ускорил шаг по направлению к ханоку, виднеющемуся сквозь пелену дождя.

***

Начало всегда было одинаковым. Она лежала одна в жуткой тишине, грудь сдавливала боль, дыхание перехватывало, а тело становилось тяжелым как свинец — не пошевелить и пальцем. Если сейчас открыть глаза, она встретится взглядом с призраком в траурном платье, который стоит у неё на груди и смотрит сверху вниз. Длинные черные волосы будут свисать, укрывая её с головы до ног, словно кокон. Почему… После приезда в Сонхак в её снах призрак лишь наблюдал издалека, и она успокоилась. Почему это началось снова? Она ведь сегодня даже помолилась Священному древу. Но она знала: даже если встретиться с ним взглядом, он просто потопчется и исчезнет. Так будет и в этот раз. Ён А, притворяясь глубоко спящей, не открывала глаза и затаила дыхание. Она думала, что если сделать вид, что не замечаешь, что не видишь, то это ничем не будет отличаться от призраков в реальности, которые иногда исчезают, если их игнорировать. Сколько времени прошло? Давление на грудь усилилось, и в тот момент, когда она уже собиралась открыть глаза, в уши вонзился ледяной голос.

Вы… меня… слышите?

Мгновенно всё тело покрылось мурашками. Леденящий, влажный, неописуемо жуткий голос застыл в ушах.

Как она может говорить?

До сих пор она только смотрела сверху вниз, не проронив ни слова. И почему она говорит так вежливо? Нужно ли отвечать? Или продолжать делать вид, что не слышу? Пока она колебалась, холодная капля тук упала на щеку, нарушив тишину. Одна капля, вторая… Холод скопился в районе груди Ён А и медленно вытягивал тепло.

Как бы больно вы мне ни делали, Асси, я всегда на вашей стороне.

Асси? (Госпожа/Барышня)

Этот призрак сейчас назвал меня госпожой? Хотелось немедленно открыть глаза и спросить, что это значит, но она подумала, что это может быть уловкой, чтобы сбить её с толку, и продолжила притворяться спящей.

Поэтому вы должны верить мне. В этом страшном мире на вашей стороне только я одна…

Ён А больше не могла терпеть и резко распахнула глаза. Но в комнате она была одна. Лишь пробирающий до костей голос, проникший в уши, продолжал пульсировать в барабанных перепонках.

Глава 11

Когда она медленно открыла глаза, на улице было так тихо, что невозможно было понять, когда кончился дождь. Лишь лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь тонкие бумажные двери, создавали оранжевые ореолы, знаменуя конец дня. Ён А отвела взгляд от далекого света заката и начала оглядываться по сторонам. Почему… я здесь? Она точно помнила, что потеряла сознание, спускаясь с горы. Тело, которое тогда было насквозь промокшим и тяжелым как свинец, сейчас казалось странно легким.

— Как это…

Дождь ей приснился? Или поход на гору был сном? От растерянности она потрясла головой — та отозвалась тупой болью. Затем в памяти всплыло воспоминание о том, как старушка с деменцией таскала её за волосы. Значит, это был не сон. Но почему? Её тело было сухим и теплым, словно она переоделась, и это казалось очень подозрительным. Ён А поспешно приподняла одеяло, чтобы проверить, в каком она состоянии.

— Ч-что это…

Это был настоящий цветочный фестиваль. Яркая футболка с красными, желтыми и синими цветами, словно соревнующимися за внимание пчел. Эта вещь, идущая вразрез с эпохой минимализма, стояла на самой вершине безвкусицы. В ужасе Ён А приподнялась и откинула одеяло с ног. Как и ожидалось, под ним обнаружились штаны в цветочек, идущие в комплекте с футболкой.

— Ха…?

На мгновение в голове зазвенело Дзи-и-инь, но важнее было не это, а то, как она здесь оказалась. И почему на ней эта одежда. Неужели… тот мужчина? Она зажала рот рукой, подавляя стон. Внезапно почувствовав мягкое трение на внутренней стороне рук, Ён А издала беззвучный крик.

— С-сумасшедший…!

Бюстгальтер куда-то исчез, и грубая ткань рубашки свободно терлась о голую грудь. От шока она не могла даже ахнуть. Почему… почему с меня сняли даже нижнее белье? Как бы она ни старалась, вспомнить ничего не получалось. Наоборот, чем больше она думала, тем ярче воображение рисовало Со Хви До, который раздевает её и наряжает в эти цветочные шмотки. Не может быть, нет. Тук-тук, тук-тук. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— И-извращенец проклятый!

Слова, вырвавшиеся изо рта, были далеко не вежливыми. Как ни крути, но от представления того, как он самовольно снимает с неё мокрую одежду и белье, в глазах темнело. Что делать с этой абсурдной ситуацией? Выскочить прямо сейчас и влепить ему пощечину? Осыпать проклятиями, назвав больным извращенцем? Пока она ломала голову, послышался скрип Скри-и-ип прогибающихся половиц на веранде.

— И что.

Прямо за дверью раздался низкий голос. То ли он говорил по телефону, то ли кто-то был рядом с ним. Тон был довольно угрожающим. «Я же так просил!» — слабо донесся чей-то мужской голос. Видимо, он всё-таки говорил по телефону.

— Где ты сейчас. Мне приехать?

Если судить только по словам, могло показаться, что он хочет встретить дорогого человека, но это было совсем не так. В атмосфере, скрытой за этими словами, бушевала жажда убийства: казалось, он готов прикончить собеседника, как только увидит. Да плевать на это, что мне делать с этим извращенцем? Заявить на него за домогательство? Ён А, сверля взглядом тень на бумажной двери, обхватила свое дрожащее тело руками.

— Бр-р… холодно…

Это из-за того, что попала под дождь? Судя по тому, как её колотит, она всё-таки подхватила простуду. Пока она раздумывала, не лечь ли обратно, Со Хви До показал свое истинное лицо.

— Заткнись и живо тащи свою задницу сюда. Хватит испытывать мое терпение.

В рычащем голосе слышались ледяные нотки. Угрожающий тон человека, готового безжалостно пустить в ход нож, стоит только попасться ему на глаза. Собеседник, видимо, тоже это понял, и начал ныть, что прямо сейчас нет рейсов и он не может вернуться.

— Да неужели? Как раз вовремя, мне тут растопка нужна была из-за одной промокшей мыши.

Одновременно с этим из трубки донесся странный вопль «Уа-а-ак!». Промокшая мышь? Неужели он обо мне? Вряд ли… пробормотала Ён А и натянула тонкое одеяло до самого подбородка. Прячась от накатывающего холода, она свернулась калачиком и медленно легла. Что вообще произошло… Спускаясь с горы после молитвы у Священного древа, она ускорила шаг, так как склон был не слишком крутым. Сама гора излучала жуткую ауру, да еще и из-за дождя всякая нечисть бродила вокруг без разбора. Единственное, что отличалось от обычного — мелкие бесы держались на расстоянии и не приближались. Может, это из-за молитвы у Священного древа? — с облегчением подумала она, но страх подгонял её, и это стало ошибкой. Это случилось, когда в поле зрения показалась черепичная крыша бабушкиного дома. Оставалось спуститься совсем немного, она подумала «почти пришли» и в этот момент поскользнулась на мокрой глине. Кажется, она успела несколько раз позвать бабушку, прежде чем её голова коснулась земли. Может, та тетушка, с которой они поднимались, нашла её на обратном пути? И позвала Со Хви До, чтобы он принес её сюда?

— Холодно…

Ён А снова села. Может, в перламутровом шкафу есть толстое зимнее одеяло? Если согреться, то можно будет это пережить. Она с трудом переставляя ноги, подошла к шкафу и с лязгом Щелк открыла створку. В этот же момент дверь комнаты широко распахнулась, и на пороге появился Со Хви До. На подносе в его руках стояли графин с водой, пакетики с лекарствами и миска, в которой, судя по всему, была каша.

— А…

Ей хотелось накричать на него. Но голос не слушался. Если то, что он держит — лекарство, значит, он принес это для неё. Она не ждала от него заботы и должна была разозлиться за то, что он самовольно переодел её, но, то ли из-за плохого самочувствия, то ли еще почему, гнев начал утихать перед лицом этой маленькой любезности. Может, это потому, что за свои 25 лет она ни разу не получала должной заботы, и теперь это так тронуло её. Ён А слегка поклонилась Со Хви До, который смотрел на неё сверху вниз. Затем она отвернулась и просунула руки между сложенными стопкой толстыми одеялами. Но когда она потянула одно на себя, её тело пошатнулось под тяжестью зимнего одеяла. Она потеряла равновесие и чуть не упала, но спиной уперлась в твердую стену и устояла. Ён А с облегчением выдохнула.

— У тебя персональная зима?

Голос прозвучал прямо над ухом. Ён А, вздрогнув от того, как близко он оказался, резко отпрянула от того, кого приняла за стену.

— А, да… мне что-то нездоровится. Я бы хотела побыть одна…

— Разве ты не слышала, что когда болеешь, нужно трубить об этом на всю округу? Будешь дурой терпеть — враз ласты склеишь.

— …

Пусть говорит что хочет, но что вообще в этом одеяле, почему оно такое тяжелое? Ён А раздраженно потянула за край одеяла и ответила:

— Это же не какое-то радостное событие, зачем на всю округу трубить? Я не ищу внимания, и разносить слухи ради сочувствия — вот это и есть глупость…

— А ты в курсе, что заболеть из-за неумения следить за своим состоянием — это само по себе глупость? Самонадеянность, неосторожность, халатность. Именно эти эмоции заставляют людей переться в горы, когда очевидно, что идет дождь, и спускаться в такую же погоду. А потом падать и валяться в обмороке. Ты хоть понимаешь, сколько проблем мне доставила из-за своей глупости?

Ён А, тащившая одеяло по полу, обессиленно выпустила его из рук. То, что он принес её сюда, было достойно благодарности, но его слова перечеркивали всё. Закипая от гнева, она повысила голос:

— Тогда оставили бы меня там! Я же не просила вас, господин Со. Зачем вы сами напрашиваетесь на проблемы? И раз уж зашел разговор, почему вы самовольно меня переодели? Вы извращенец? Куда вы дели мое белье?

Мужчина, словно потеряв всякое желание спорить, застонал сквозь зубы и грубо зачесал растрепанные волосы назад.

— Блядь, понятия не имею, ищи сама. А завтра прямо с утра выметайся отсюда. Не собираюсь входить в твое положение, если меня еще и в извращенцы записывают.

— …

Она вздохнула. Не сдержала минутный порыв гнева, и вот — снова здорово. Нельзя. Я только сегодня нашла Священное древо. Если буду регулярно молиться, то перестану видеть призраков. От обиды к горлу подступил комок, но она стиснула зубы, сдерживая слезы. Она ни за что не хотела плакать перед этим мужчиной, Со Хви До. Ён А крепко обхватила себя руками, пытаясь унять пробирающий до костей холод.

— …Вы правда слишком жестоки. Вы хоть знаете, зачем я сегодня поднималась на эту гору?

— И зачем же?

Он переспросил так быстро, что Ён А пришлось на ходу подбирать слова. Конечно, перед Священным древом она ни о чем для Со Хви До не просила… но если её сейчас выгонят, всё пропало. Пока она кусала губы, обдумывая ответ, мужчина тихо усмехнулся. Улыбка на его губах была странной, словно он прекрасно знал, что она собирается ляпнуть. И в его взгляде, устремленном на неё, не было ни капли сочувствия. Но, посмотрев на лекарства на подносе в его руках, она подумала, что если надавить на жалость, то может и сработать. Однако.

— Лучше сразу забудь эти бредни о том, что ты ходила туда, чтобы изгнать прицепившихся ко мне мелких бесов.

Как и ожидалось, этого мужчину было не так-то просто провести — он читал её как открытую книгу.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 40 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 12

Чем вообще заняты Небесные боги? Уж если решили наказать, то сделали бы это правдоподобнее — превратили бы в полноценного человека, чтобы влачил жалкое существование. Зачем было оставлять слух, способный улавливать звуки издалека, приказав при этом всю жизнь искупать вину перед людьми? Слушать болтовню и мысли людей, которые он предпочел бы не слышать, и при этом жить ради искупления? Да уж, отличный план. Это что, значит просто смотреть на злодеяния и ложь хитрых людишек и каяться? Такой вот тест: смотреть, какую бы блядскую дичь ни творили люди, и ничего не предпринимать. Именно поэтому до сих пор он не вмешивался в людские дела. Двуличные речи пропускал мимо ушей, а на поклонение всяким мелким бесам закрывал глаза, считая, что так и надо. Лишь бы сжечь клеймо на спине — ради этого он был готов закрыть глаза на всё, что происходит с этими жалкими людишками. Но внезапно появившаяся малявка всё время сбивала его с намеченной цели. То ли из-за бледного, бескровного лица, то ли из-за светлых глаз, которые, казалось, вот-вот наполнятся слезами. Какой же дурой надо быть, чтобы довести себя до такого состояния и кубарем скатиться с горы. И всё же его собственное тело, действовавшее вопреки разуму, поражало его самого. Почему?

«Бабушка, бабушка… помоги мне…»

Как только этот слабый голос коснулся его барабанных перепонок, тело двинулось само по себе. Словно раздумья были непозволительной роскошью. Раз уж он спас ей жизнь в детстве, то теперь у него какое-то чувство долга довести дело до конца? Нет, скорее дело в тех мелких бесах, которые крутились у ванной, прикидывая, как бы сожрать Пэк Ён А. Блядь, трясут ли эти похотливые ублюдки своими членами или бросаются на кого-то — его это вообще не касалось. То, что он использовал остатки сил, чтобы разорвать одного из них, было чем-то из ряда вон. Из-за этого клеймо на спине всю ночь жгло так, словно кожу разрывало на куски. И всё из-за этой малявки. Говорит, нужно продолжить молитвы Чин Сун Джа? Дереву Ким Юля? Зачем? Хочет заключить контракт с Ким Юлем, как это сделала Чин Сун Джа? Знала бы она, какая цена стоит за их контрактом, в жизни бы на такое не решилась.

— Это…

Она избегала его взгляда, подыскивая слова. По её лицу и так всё было понятно, но она слишком долго думала.

— На самом деле…

Он нарочно сделал вид, что не знает, что Пэк Ён А ищет дерево токкэби. Когда помешанная на шаманизме местная жительница повела Пэк Ён А к дереву, одержимому мелким бесом, он тоже сделал вид, что ничего не слышит. Это было своего рода отчаянной попыткой обрубить связь, потому что, начав обращать на эту женщину внимание, он уже не мог остановиться. Точно, именно так он и думал. Но увидев её жалкий вид, перепачканную в грязи и мокнущую под дождем, он сначала взял её на руки. А принеся домой, собирался снять с неё мокрую одежду, как делал это 20 лет назад с маленькой девочкой. Но было кое-что, о чем он не подумал — отличие от того времени. Сладковатый аромат, который не могла перебить даже грязь, и белая грудь, тяжело вздымавшаяся под бельем. И то, как она, дрожа, прижалась к нему. Ситуация, когда он звал её малявкой, накладывая образ из прошлого на настоящее, вмиг испарилась — это был слишком возбуждающий момент. В итоге, осознав, что у него встало без спроса, он положил Пэк Ён А на пол и вышел из дома. Он пошел к старушке, жившей ниже по склону, с которой до этого почти не общался, и попросил её позаботиться о Пэк Ён А. Это был исторический момент: впервые в жизни он о чем-то попросил человека. В ту же секунду он напрочь выкинул из головы идею использовать Пэк Ён А, чтобы отвадить сталкершу. Уж лучше сталкерша, чем стояк на женщину, которую он называет малявкой. Поэтому правильным решением было отказаться от её детских игр в изгнание девственницы-призрака и просто выгнать. Ким Юль всё равно скоро вернется. Пока Хви До пристально смотрел на неё, Ён А сглотнула, и её взгляд стал более решительным. Наконец-то придумала, что сказать? Пухлые красные губы зашевелились:

— С-странное дело… с тех пор, как я приехала сюда, мои духовные силы как будто ослабли. Связь с духами словно обрывается… Я ходила помолиться Духу, которому служит деревня. Это… как-то помешает?

Ну да, еще бы. Оставим в стороне трех обезумевших от похоти духов, но какие еще отмороженные бесы посмеют сунуться на территорию 500-летнего токкэби? Пусть его силы и запечатаны уже триста лет, но аура-то никуда не делась. Разве что они совсем жить не хотят, рискнут ли они появиться перед ней? Хви До посмотрел на маленькие ручки, которые теребили край ватного одеяла, словно оно было неподъемным, и усмехнулся:

— Решила бросить полицию и заделаться шаманкой?

Светло-карие глаза Ён А, резко вскинувшей голову, угрожающе сверкнули. Судя по лицу, ей это очень не понравилось, но ему-то что. Такая реакция Хви До нравилась куда больше, чем когда она без сил приковывала к себе его взгляд.

— Может, и так. Думаю вот осесть здесь и стать шаманкой.

— А чего ждать? Проведем обряд прямо сейчас?

Глаза Ён А, полные гнева, едва заметно дрогнули. Казалось, она вот-вот расплачется. Почему? В этот момент его охватило мимолетное чувство восторга. Восторг? Смешно.

— Извините, но, как я уже сказала, мне сегодня нездоровится. Как только приду в норму, сразу же всё изгоню. Хорошо?

Хви До коротко выдохнул и поставил поднос на туалетный столик. Затем он вырвал из её рук ватное одеяло, которое она продолжала комкать, бросил его на теплую часть пола и процедил:

— Ладно. Кут (шаманский обряд) я организую сам, так что не переживай. Скажи, если что-то нужно, всё достану.

— К-кут?

— Да, кут. Разве в таких случаях не проводят кут? Даже я это знаю. Неужели ты, будущая шаманка, этого не знаешь?

По её лицу было видно, что она в панике, но то, как она стиснула зубы, не желая отступать, забавляло его. Он не собирался заходить так далеко, но в нем проснулось жгучее желание увидеть, как эта отчаянная, но упрямая женщина окажется в безвыходном положении. Повезло ей. Будь Пэк Ён А обычным человеком, с которым у него не было точек пересечения, она бы и пары слов от него не добилась. Видят ли Небеса? Мою безграничную снисходительность к людям. Хви До усмехнулся и положил руку на плечо напрягшейся Ён А. Похлопав хлоп-хлоп по её неподвижному, хрупкому плечу пару раз, он неторопливо вышел.

***

Со Хви До не шутил. Поняв, что её состояние более-менее улучшилось, он начал подготовку к шаманскому обряду. В один из дней к ним заявились мужчины, представившиеся музыкантами для кута. Приняв её за новичка, ничего не смыслящего в обрядах, они заявили, что являются местными экспертами по кутам и велели обращаться к ним по любым вопросам. Но они повидали немало шаманов и быстро раскусили, что она — не настоящая. Когда они устроили ей проверку, попросив прочесть заклинания, у неё потемнело в глазах. Музыканты, возмутившись тем, что она смеет насмехаться над духами, выскочили из дома, но Со Хви До пошел еще дальше. Он подбодрил её, сказав, что она справится и без музыкантов, и потребовал немедленно начать обряд. Она говорила, что для изгнания не обязательно устраивать такой масштабный кут, но видя, как Со Хви До закупает еду для ритуального стола, ей ничего не оставалось, кроме как несколько дней и ночей смотреть обучающие видео и готовиться. Надо было просто согласиться притворяться его любовницей, как он и предлагал. Была бы любовницей только на словах, на деле бы ничего не произошло. Упрямство вышло ей боком. …Но делать нечего. Ён А украсила пустующую маленькую комнату под святилище. Она сделала всё максимально похоже, ориентируясь на картинки и видео из интернета. В центре комнаты она уложила Со Хви До и начала по очереди трясти подготовленными шаманскими атрибутами.

Дун, ду-дун. Бум, бу-бум. Дзан-дзан-дзан!

Так как музыкантов не было, она положила в углу кквэнгвари (малый гонг) и чин (большой гонг), а рядом поставила колонку. Впереди стоял наспех собранный ритуальный алтарь, а мерцающий свет свечей, расставленных по углам, придавал комнате зловещую атмосферу. А когда она смотрела на яркий шаманский костюм (где только он его достал?), ей и впрямь казалось, что она стала шаманкой. Любой незнакомец принял бы это за настоящий кут. Ён А, в точности как на видео, медленно взмахнула руками и дернула головой. Она пританцовывала, потрясывая кинжалами в обеих руках. В видео по экзорцизму шаманка укладывала клиента, разминала ему тело и успокаивала духа. Раз уж она сказала, что к нему прицепилась девственница-призрак, может, просто сделать вид, что успокаиваешь её, и на этом закончить? Ён А, плавно покачиваясь и издавая ритуальные звуки, медленно подошла к Со Хви До и склонилась над ним.

Глава 13

Со Хви До лежал с закрытыми глазами и никак не реагировал. То ли спал крепким сном, то ли погрузился в медитацию. Если бы в мире существовал спящий принц, он выглядел бы именно так. Его гладкое лицо без единого изъяна было настолько красивым, что, будь здесь настоящая девственница-призрак, она бы точно прилипла к нему и не отпускала. Ну да ладно. Ён А покрутила шеей и размяла плечи. Как видела в видео, она свирепо вытаращила глаза. А затем:

— Сестрица, какая обида привела тебя сюда?

Она изменила тон голоса. Как будто в неё и впрямь вселилось божество. Хотя сейчас в комнате были только она и Со Хви До.

— Тебе было холодно, страшно… Обидно, да?

Ён А положила шаманские атрибуты на пол, подсела к нему и взяла в свои руки его большую, твердую ладонь, мягко поглаживая её, словно успокаивая.

— Тебе было одиноко, так одиноко одной.

Ён А вспомнила призрака в черном траурном платье, который являлся ей во снах и называл «Госпожой». Представляя, что этот дух сейчас здесь, она придала своим словам реалистичности.

— Я понимаю твою боль, я всё выслушаю. Если чего-то хочешь, рассказывай.

От её мягкого, увещевающего тона уголки губ Со Хви До поползли вверх. Ён А на мгновение закрыла глаза и начала бормотать сутры, которые заучивала последние несколько дней.

— Как же тебе было одиноко всё это время. Настолько одиноко, что ты пришла к этому мужчине, да? Но тебе пора уходить.

Она подняла руки к потолку, бормоча что-то, словно вбирая энергию, затем остановилась и хлоп — положила руку на голову Со Хви До.

— Предки ждут тебя, сестрица. Они ждут.

Хоть здесь никого и не было, но, думая о ком-то, кто ушел в иной мир в полном одиночестве, она почувствовала, как к горлу подступает комок, а в груди становится горячо.

— Теперь ты не одна, так что давай закончим с этим.

Ён А продолжала мягко гладить его по голове. Она почувствовала, как мужчина вздрогнул, но не обратила внимания и продолжила:

— Я помогу тебе, сестрица. Чтобы ты могла спокойно отдохнуть. Я помогу.

Вжих. Она провела рукой по его мягким волосам и коснулась гладкой щеки. Затем спустилась к широким плечам и прошлась по бокам.

— Что ты сейчас твори…

В этот момент фоновая шаманская музыка резко оборвалась. Казалось, всё пространство в комнате вдруг потяжелело. Ён А, которая до этого без колебаний гладила его, внезапно подумала, что так делать не стоит, и хотела убрать руку, но останавливаться было нельзя. В видео, которое она смотрела, шаманка гладила клиента по бокам, спускалась к ногам и проводила руками до самых ступней, чтобы окончательно отделить духа. Так что еще немного, совсем чуть-чуть. Ён А, игнорируя его рычание, провела руками по его животу, спустилась к широкому тазу и погладила бедра. И начала говорить первое, что пришло в голову:

— Кажется, этот мужчина тебе понравился, сестрица, но так нельзя. Иначе он умрет. Ты ведь не хочешь его смерти? Да?

Она несколько раз погладила его по бедрам, как вдруг её пальцы нащупали что-то твердое, чего она не замечала раньше.

— Ха, ты что сейчас трогаешь…

Ён А подумала, что у него в кармане что-то лежит, и как ни в чем не бывало продолжила свои действия.

— Я найду тебе хорошего человека. Я найду, так что живи спокойно. Найду. Найду… най…

В этот момент всё изменилось. Мягкое тепло, согревавшее её грудь, в одночасье исчезло. Что происходит? Ён А попыталась прийти в себя, но перед её опрокинутым взглядом раскинулось лишь ледяное, пугающее пространство.

Хви До резко открыл глаза. То, как она несла чушь про изгнание призрака и ощупывала его тело, было просто смешно. Но в её словах звучала искренность, и это странное противоречие заставило его распахнуть глаза.

— Ну и дела.

Видимо, решив больше не болтать, женщина опустила голову и, мелко дрожа, принялась ласкать его член. С закрытыми глазами она выглядела довольно серьезно, но, видя это, он не удержался от смешка — неужели она училась таким откровенным домогательствам? Все эти дни Хви До слышал каждый звук, доносившийся из флигеля. И когда пытался вздремнуть, и когда принимал душ, и когда готовил еду. Ему хотелось похвалить её за то, с каким усердием она осваивала шаманское ремесло экстерном. Но он никак не ожидал, что она будет вот так гладить и мять его тело, поэтому лишь сухо усмехнулся. Но самым нелепым было то, что его хер начал реагировать на одно лишь прикосновение к бедрам, а теперь, когда она откровенно мяла его, член встал колом.

— Фу-х… Малышка, где это тебя учили изгонять духов, наяривая чужой хер?

Хви До без колебаний перехватил запястье Ён А, которая крепко сжимала его напряженный член. Вот он, шанс. Прямо сейчас он может вышвырнуть Пэк Ён А. Придраться к тому, что мент, призванный защищать граждан, без спроса лапает чужой член, и выгнать её отсюда. Но в этот момент женщина резко открыла глаза, и её взгляд был наполовину безумным.

— Блядь.

Ругательство вырвалось само собой. Он закрыл глаза чисто из вежливости, чтобы не смущать её, пока она должна была пританцовывать и подпевать в такт шаманской музыке. Но за это время какой-то мелкий бес умудрился завладеть её телом.

— М-мое… д-дай… член.

— Да она совсем рассудок потеряла.

Судя по всему, похотливый дух принял этот фальшивый кут за настоящий и вселился в неё, но, судя по её виду, обида у него была неглубокой, так что он сможет справиться с этим своими силами. Тратить свои силы, которые он и так потерял из-за людей, снова ради человека? Это уже не благородство, а тупость. Даже в этот момент она продолжала мять его член, и Хви До легонько постучал её по лбу.

— Вижу, ты меня совсем не боишься. Как ты посмела, потеряв всякий страх, явиться перед токкэби?

— М-мой… мое… мой член…

— Тебе он не светит, так что закатай губу.

Сконцентрировав силу на кончиках пальцев, Хви До ударил женщину в грудь. С коротким вскриком Ах! тело Ён А завалилось набок. Хви До поддержал её тело, а затем схватил за горло духа, который как раз начал выходить из неё, и сдавил его. Похотливый бес с разорванными глазами и ртом извивался, моля о пощаде, но Хви До прошептал ему низким голосом, словно открывая секрет:

— Мои силы сейчас неполны, поэтому я не могу уничтожить тебя за один удар… но когда встретишься с владыкой преисподней, постарайся хорошенько расплатиться за свои грехи.

Сжав голову духа, который вопил, пытаясь вырваться, Хви До применил силу и разорвал его пополам.

Ки-я-я-я-ак!

На месте духа, который начал исчезать с истошным воплем, заклубился темный дым.

— Фу-х…

Хви До достал из кармана сигарету, поджег её от мерцающей свечи и глубоко затянулся. Не успел он восстановить крупицы магической энергии, как снова потратил её, и от этого у него слегка кружилась голова. Втягивая сизый дым глубоко в легкие, он пытался успокоить сердцебиение. Жгучая боль от клейма на спине распространялась до самого сердца. Она дура или как? Хотела изгнать призрака, прицепившегося ко мне, а в итоге сама впустила в себя похотливого беса. Что с ней делать? Если оставить всё как есть, она точно влипнет в неприятности. В мерцающем свете свечей виднелось её бледное лицо. Разожгла в человеке пожар, а сама лежит с таким умиротворенным видом — от этого внутри всё закипало.

— Разожгла пожар в моем члене и теперь, думаешь, уснешь?

Какая нелепость. Бессмысленно стоящий колом член уже не поддавался его контролю.

— Фу-х…

За всю вечность своей жизни реагировал ли он когда-нибудь на кого-то вот так? Давным-давно, прямо перед тем, как Небеса наказали его и запечатали его силы, была одна женщина, которая тихонько занимала место в уголке его сердца. Она была первой и последней. Но сейчас, оглядываясь назад, он даже не мог вспомнить, что это было за чувство. Сочувствие? Жалость? Или сострадание? Нет, осталось лишь смутное воспоминание о том, что ему нравилось разговаривать с тем ребенком. За 500 лет он ни на кого не возбуждался.

— Да кто она вообще такая, эта малявка.

Выругавшись сквозь зубы, Хви До яростно пожевал фильтр сигареты. Почему он возбуждается на Пэк Ён А, которая внезапно ворвалась в его жизнь? Он не понимал этого и не хотел понимать. Ему просто было тошно от самого себя. Затягиваясь сигаретным дымом, Хви До посмотрел вниз, на пульсирующую от прилившей крови плоть. А затем перевел взгляд на нежное лицо женщины, лежащей без сознания.

— Фу-х… Блядство.

Веская причина выгнать Пэк Ён А из этого дома только что обновилась.

***

— …сси!

Где-то совсем рядом послышался голос, отчаянно зовущий кого-то.

— Хи…

Кто это? Кажется, кто-то зовет её. Осознав, что голос ей знаком, Ён А с трудом подняла тяжелые веки.

— Госпожа Хи Рён!

Госпожа? (Асси) Если подумать, недавно призрак в траурном платье, топтавший её во сне, тоже так её называл. Граница между сном и реальностью размылась, и Ён А в изумлении распахнула глаза.

— А…?

Перед её глазами предстала девушка в поношенном чогори (корейская традиционная блуза). Её аккуратно заплетенные волосы выглядели так, словно она сошла с экрана исторической дорамы о временах Чосона.

Глава 14

Это сон? Оглядевшись, Ён А остолбенела. В небе не было ни одного высокого здания — только бесконечная синева, а прямо перед глазами цвели розовые бутоны. Цветы сливы? Разлетающиеся на ветру нежно-розовые лепестки были так прекрасны, что сердце забилось чаще. Вдруг Ён А обратила внимание на свою одежду. В отличие от ветхого, поношенного чогори женщины, которая только что её окликнула, на ней были шелковые одеяния. Если это действительно эпоха Чосон, то простолюдинка явно не могла носить такие одежды. Она хотела оглядеться, но тело не слушалось, словно окаменело. В этот момент стоявшая рядом женщина засуетилась и громко сказала:

— Госпожа Хи Рён! Говорят, благородный сонби только что вошел в ворота. Сегодня солнце особенно печет, не желаете ли укрыться в тени вон того дерева?

Помимо воли Ён А её губы расплылись в широкой улыбке. И ноги сами собой легкой походкой двинулись вперед. Хи Рён, видимо, в прекрасном настроении, крутнулась на месте, и подол её нарядной юбки вздулся, распустившись как цветок. Ён А, оказавшись в теле Хи Рён, шла и впитывала взглядом элегантные изгибы крыш, аккуратные решетки на окнах и старинную усадьбу, пропитанную духом времени. Всё выглядело в точности как в Чосоне, но почему-то это место казалось странно знакомым и привычным. Но почему мне снится такой сон? Ей хотелось осмотреться получше, но тело, не подчиняющееся её воле, уже шло вслед за женщиной, которая, судя по всему, была служанкой.

— Госпожа, смотрите под ноги. Пун недавно разбила здесь кувшин, вдруг остались острые осколки.

— Да, хорошо.

Когда Хи Рён, слегка ссутулившись, прошла мимо сливового дерева и подошла к небольшой беседке…

— Госпожа! Посмотрите туда! Вон идет благородный сонби, которого вы так ждали!

Взгляд Хи Рён последовал за рукой служанки. И на другом конце тропинки она увидела мужчину, который стоял и смотрел на сливовое дерево.

Вжу-ух. Легкий ветерок сорвал с ветвей сливовые лепестки. Сквозь цветочную метель показался мужчина в безупречном топо (традиционное мужское пальто). В черном кате (шляпе), с развевающимися полами серебристого топо, он выглядел как ожившая картина. Без тени сомнения или колебаний, твердым шагом он начал сокращать расстояние между ними.

Тук-тук, тук-тук!

С какого момента? Сердце колотилось так сильно, словно и не её вовсе. Казалось, оно сейчас выскочит из груди. Кто вообще этот мужчина, что вызывает такую реакцию? Снова подул ветер, взметнув полы его топо. И вот он, рассекая ветер, оказался прямо перед ней.

— Сливовые цветы поистине прекрасны.

Его низкий голос пощекотал слух, и казалось, что ветер стих. Нет, казалось, что замерло вообще всё вокруг. Потому что мужчина, стоявший перед ней в этой явно чосоновской эпохе, выглядел слишком знакомо. Мужчина с темно-каштановыми волосами, собранными в пучок, в жестком мангёне (повязке на голову) и угольно-черном кате. Мужчина, от которого веяло необычайной аурой сквозь развевающиеся полы одежды. И особенно когда она увидела серые глаза, излучающие загадочный свет на солнце, она поняла наверняка. Со Хви До. Мужчина перед ней определенно был Со Хви До. Вау… он теперь и в сны мои пробирается? Она вздохнула от абсурдности ситуации, но помимо её воли складка между бровями разгладилась. Глаза превратились в полумесяцы, а губы расплылись в сияющей улыбке. Похоже, девушка по имени Хи Рён в этом сне была влюблена в Со Хви До. Почему именно он? Но с другой стороны, сколько женщин не влюбилось бы в него с первого взгляда? Больше всего смущало то, что, находясь в теле Хи Рён, она отчетливо чувствовала все её физиологические реакции. Едва увидев его, она почувствовала щекочущее ощущение внизу живота, которое становилось всё сильнее, пока не появилось чувство влаги на белье. Пока Ён А была в шоке от этих незнакомых ощущений, Хи Рён, улыбаясь глазами, послала ему кокетливое приветствие:

— Ваш внезапный визит — всегда приятный сюрприз. Как ваше здоровье, молодой господин?

Её скромный, но красивый голос полностью скрывал желание, охватившее её тело. Что за чертовщина… Ён А оставила попытки мыслить рационально и решила просто наблюдать. Ей стало интересно, что скажет барышня, сгорающая от страсти к сонби. Появилось даже легкое предвкушение: какое еще очарование продемонстрирует в этом сне тот самый Со Хви До, который в реальности был холоднее льда. Но прежде чем она успела додумать, Со Хви До прошел мимо, так ничего и не ответив. Он оставил после себя лишь свежий шлейф аромата и исчез как ветер. Ну конечно. Из-за его мягкой улыбки, не свойственной ему в реальности, она на мгновение обманулась. Забыла про его скверный характер. Хи Рён смотрела на то место, где он только что стоял, и заскрежетала зубами. Видимо, причиной тому стала женщина, попавшая в её поле зрения.

— Пун, подойди-ка сюда.

Ён А была хозяйкой этого сна, но лишь в роли зрителя. Губы, не подчиняющиеся ей, сами окликнули женщину. На зов Хи Рён прибежала Пун и склонила голову.

— Да, госпожа.

Девушка перед ней казалась служанкой, прислуживающей ей во сне, но для простой прислуги её лицо было слишком красивым. Она только начала работать? Или это от природы? На её бледном лице не было ни единого изъяна, утонченный овал лица и длинные ресницы выглядели так, словно их прорисовывали кистью. Особенно глубокие, как черные дыры, глаза и розовые губы — одень её в приличное платье, и все бы поверили, что она из знатной семьи. Но почему? Любовь Хи Рён, которая еще минуту назад пылала при виде Со Хви До, резко остыла, сменившись ледяным холодом.

— Пун, не стой здесь без дела, иди в комнаты для прислуги. Говорят, там скопилось полно пыли за зиму… У тебя руки ловче, чем у других, так что лучше тебе самой всё проверить.

— …Простите? Вы про комнаты для прислуги?

— Что, не хочешь?

— Нет, госпожа. Я сейчас же пойду и всё уберу.

Похоже, Хи Рён в этом сне ревновала к женщине по имени Пун. Иначе зачем благородной девице изводить прислугу? Это что, чосоновская версия Золушки? Девушка по имени Пун развернулась и побежала в сторону людских. Как только она скрылась за углом, служанка Хи Рён цокнула языком и добавила:

— Вы всё правильно сделали, госпожа! Эта Пун знает толк в соблазнении мужчин, так что наверняка попытается первой охмурить доброго молодого господина! Так что отсылайте её подальше!

Да, с таким лицом Пун могла бы легко соблазнить любого мужчину. Но какой бы красивой она ни была, наказывать её за то, чего она еще не сделала? Женская ревность страшна, — подумала Ён А и тихо вздохнула, как вдруг…

— Пэк Ён А.

Голос, зовущий её по имени, разорвал тихое небо, и спокойный пейзаж рухнул в одночасье.

— …

Ён А открыла глаза и тупо уставилась в потолок.

— Ха… ну и бред.

Самый настоящий бредовый сон. Сон, в котором она была знатной барышней в Чосоне, безответно влюбленной во внезапно появившегося Со Хви До, и из зависти издевалась над своей красивой служанкой. Но почему Чосон? Это просто совпадение? Внезапно она вспомнила призрака в траурном платье, который называл её «Госпожой» и обещал защищать. По коже пробежали мурашки. Ён А с головой укрылась одеялом и яростно замотала головой. Чтобы прогнать образ Со Хви До, приближающегося к ней с развевающимися полами топо под снегопадом из сливовых лепестков. Это всё из-за дурацкого сна. Сердце, начавшее бешено колотиться при одном лишь взгляде на Со Хви До, и влага внизу живота прорвали границу сна и перешли в реальность. Тук-тук, тук-тук. Это неровное биение сердца делало её похожей на влюбленную женщину.

— Я точно с ума сошла.

Бам-бам-бам!

Громкий стук вернул её к реальности. Только сейчас она поняла, что за дверью кто-то есть.

— Видимо, у тебя там время саморефлексии, но заканчивай с этим и выходи. Есть разговор.

Ну конечно. Мягкий голос из сна был всего лишь сном. Раздраженный, словно сдерживающий гнев голос рычал из-за двери. Ей хотелось сказать, что говорить не о чем, и прогнать его, но тут Ён А вспомнила об обряде и потеряла дар речи. Кстати говоря, у неё всё тело болело. Что вообще произошло?

— Ха…

Издав тихий вздох, Ён А ничего не оставалось, кроме как подойти к бумажной двери.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 50 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 15

Ён А на мгновение потеряла дар речи. Со Хви До только что произнес слова, которых она совершенно не ожидала.

— Что вы сейчас…

— Сказать прямым текстом? У тебя ни хера нет способностей к экзорцизму, так что освобождай помещение.

— Нет… подождите!

Да, это её вина, что она не смогла нормально завершить кут. Но она несколько дней и ночей вкалывала, чтобы провести обряд, который ей вообще не по силам. И к тому же, как можно быть таким жестоким? Они же вроде как сблизились, почему вдруг так резко? Нахмурившись, Ён А вышла из комнаты и, спустившись по каменным ступеням, сказала:

— Если бы вы знали, на что я пошла, чтобы отодрать от вас этого духа, вы бы так не говорили! Конечно, то, что я потеряла сознание — моя вина, но в итоге дух же полностью исчез, верно? И теперь вы хотите выгнать меня, когда я только-только пришла в себя? Вы вообще человек?

— А человек ли я?

Что он несет вообще. Раздраженная его попытками играть словами, Ён А повысила голос:

— Я же ясно сказала: я буду жить здесь в обмен на то, что прогоню духа. Вы сами тогда согласились, а теперь идете на попятную…!

Когда её голос, постепенно набирая громкость, достиг апогея, со двора послышался знакомый женский голос:

— Хви До? Вы дома?

В этот момент раздался тихий вздох. Ён А заметила, как между бровями мужчины пролегла едва заметная складка. Но, никак не отреагировав на голос, он шагнул к ней вплотную и ледяным тоном произнес:

— Проваливай. Не испытывай мое терпение.

Внезапно внутри всё закипело. Кто тут на кого должен злиться, а он еще и перекладывает вину? Ён А с трудом подавила бушующий гнев и тихо ответила:

— Вы в курсе, что брать свои слова назад — это жалко выглядит? Я никуда не уйду, так и знайте. Просто абсурд.

— Ха?

— Хви До? Я тут тушеные ребрышки (кальбиччим) принесла, вы здесь?

Ён А видела, как Со Хви До стиснул зубы. То, как заходили желваки на его скулах, источало такую угрозу, что казалось, он вот-вот задушит её. Ну еще бы, женщина, которую он терпеть не может, стоит у ворот, а Ён А преграждает ему путь. Ён А пристально смотрела в его светло-серые глаза, а затем, когда ворота со скрипом скри-и-ип приоткрылись, внезапно нырнула в объятия Со Хви До. Она почувствовала, как он вздрогнул от её неожиданного поступка, но ей было всё равно. Факт остается фактом: с тех пор как она приехала в эту деревню, она стала крепко спать и к ней вернулся аппетит. К тому же, теперь, когда она нашла Священное древо и начала молиться, появилась надежда, что она наконец-то заживет по-человечески. Поэтому — план «Б». То, что Со Хви До сам ей изначально предлагал. Вспомнив его слова о том, что он хочет использовать её как фальшивую любовницу, чтобы отвязаться от сталкерши, Ён А потерлась лицом о его широкую грудь и посмотрела на него снизу вверх.

— Сильно испугались? Простите, что внезапно упала в обморок. И спасибо, что позаботились обо мне. Вы не представляете, какое это счастье — приехать сюда. Я так счастлива, что встретила вас, Хви До.

Она никогда ни с кем не встречалась, поэтому не знала, что говорят в таких случаях, но специально повысила голос, чтобы женщина у ворот всё услышала.

— Так что давайте жить вместе. Да?

Глядя на мужчину, который смотрел на неё сверху вниз с полным недоумением, Ён А мимолетно улыбнулась. Как бы там ни было, он дважды позаботился о ней, когда она теряла сознание.

— …Хви До?

Нормальная женщина в такой ситуации тихо бы ушла, но эта особа явно была с приветом. Даже видя, как двое обнимаются, в её голосе не было и тени удивления. Ён А, глядя на Со Хви До, который протянул руки, чтобы оттолкнуть её, послала ему умоляющий взгляд. И передала немое сообщение: «Я сыграю роль твоей любовницы. Я сделаю что угодно, только позволь мне остаться в этом доме». Понял ли он её намек? С нечитаемым выражением лица мужчина грубо зачесал волосы назад. И в тот же миг. Ён А отчетливо почувствовала, как что-то твердое ткнулось ей прямо в живот.

— …

Ён А, не желая верить своим ощущениям, отчаянно зашептала мужчине, который тихо вздыхал:

— Я сделаю это. Я сыграю роль вашей любовницы, как вы и хотели. Подыграйте мне.

— Ха… блядь.

Где-то словно лопнула натянутая до предела струна. Или это был звук скрежещущих зубов? Ён А, проверяя, всё ли с ним в порядке, невинно посмотрела ему в глаза. И тут это случилось. Большие руки, которые еще секунду назад отталкивали её за плечи, вдруг скользнули вверх и полностью накрыли её уши. Ладони были такими огромными, что, казалось, обхватили не только уши, но и весь затылок. Неужели он решил свернуть мне шею… Почувствовав угрозу, она ослабила руки, обнимавшие его. И, вспоминая сотни приемов самообороны, начала искать возможность вырваться.

— Ладно. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Она не успела даже испугаться его тихого бормотания. В следующее мгновение их губы слились, и её мыслительный процесс полностью отключился. Из-за ворот доносился голос женщины, которая что-то кричала, но Ён А была в таком шоке, что не понимала ни слова; её тело мелко дрожало. Казалось, сердце вот-вот остановится. Этого не было в её плане, но… его мягкие, податливые губы оказались не так уж плохи. Было ощущение нелепого уюта и разливающегося тепла. Некоторое время это был лишь легкий поцелуй. Ён А, словно заколдованная, терлась о его губы и приподнялась на цыпочки. Обхватив его за шею, она повисла на нем, словно прося большего. И тогда раздался глухой звук плюх чего-то упавшего на землю, а затем частые удаляющиеся шаги топ-топ-топ. Решив, что этого достаточно, Ён А ослабила хватку на его шее. Она ждала, что он тоже её отпустит, но в этот момент скользкий язык ворвался сквозь её губы и нежно прошелся по зубам. От этого незнакомого ощущения Ён А подпрыгнула как ошпаренная и изо всех сил оттолкнула его. Со Хви До, легко поддавшись, посмотрел на неё сверху вниз и облизнул губы. Он выглядел как человек, у которого отобрали вкусную еду в самом начале трапезы.

— Ч-что вы творите?

— Ты же сама предложила. Поиграть в любовников.

— Нет, это было только для той женщины…!

— А что дальше? Может, займемся сексом, раз Пэк Ён А так хочет?

— Ч-что вы сказали?

— Не хочешь — выбирай. Либо остаешься и продолжаешь эти игры в любовников, либо приносишь 2 миллиарда. Если и то, и другое не устраивает — вон там дверь. Всё просто, не так ли?

— …

Говорят, первое впечатление не обманывает. Старые пословицы не врут. Со Хви До перед ней был самым настоящим психом.

***

В итоге Ён А выселили из главного дома во флигель (саранчхэ). По сравнению с главной спальней комната была крошечной, но она была благодарна и за то, что её вообще не выгнали. И именно с того дня всё началось. Деревенские старики, встречая её, начали шептаться за спиной. Очевидно, что эта женщина, социальный работник, распустила какие-то странные слухи, но что именно она наплела? Стоило ей подойти ближе, как старики спешили улизнуть, но после того как она сдружилась с бабушкой из дома ниже по склону, ситуация прояснилась.

«Я и говорю, как бы там ни было, целоваться надо по-тихому, в комнате. А тут распустили слух, что вы прямо перед гостьей лизались и миловались, вот люди и болтают.»

Оказалось, что среди весьма консервативных жителей деревни прошел слух, что она — бесстыжая развратница. Просто абсурд. Ён А переложила в контейнеры остывший суп из водорослей (миёккук), салат из ростков сои (кхоннамуль мучхим) и жареную картошку соломкой, и убрала их в холодильник. Туда же отправилось кимчи из молодой редьки (алтхари), которым угостила соседка. Всё это началось с переезда во флигель. Она умоляла разрешить ей остаться, пообещав готовить и убирать, и в итоге стала кем-то вроде домработницы. Хотелось бы сказать, что она с радостью исполнит роль его любовницы, но, вспомнив то давящее ощущение внизу живота, она затрясла головой. Издавна говорят, что мужчины могут физически реагировать на женщину даже без любви. Когда она поняла, что у мужчин тело и разум могут работать отдельно, она подумала, что они просто животные. Поэтому, играя роль любовницы, она могла бы снова почувствовать это давление внизу живота. Ей совершенно этого не хотелось, поэтому она слезно умоляла разрешить ей заниматься готовкой, уборкой — чем угодно. Так как она всю жизнь вела хозяйство вместо своей слабой здоровьем мамы, для неё это не составляло труда. Проблема была лишь в привередливом мужчине, который мог жаловаться, что еда то пересолена, то недосолена.

— И куда он опять ушел?

В первый день он строго-настрого заявил, что ему обязательно нужно завтракать. Они поели вместе, но с тех пор он относился к ней как к призраку. Неужели еда была настолько невкусной? Она несколько раз винила себя, но ведь в уговоре не было пункта, что она обязана готовить точно в соответствии с его вкусами. Значит, ей просто нужно хорошо делать свою работу. Необязательно подстраиваться под вкусы Со Хви До.

— Фу-х…

Ён А вытерла пот со лба и выпрямилась. Плотно позавтракав, она собиралась снова отправиться к Священному древу для молитвы.

Глава 16

Закончив недолгую молитву, Ён А развернулась. Оно и понятно — стоило ей только оказаться перед Священным древом, как возникало чувство, будто из неё высасывают все силы. К тому же, казалось, она невольно привыкает к той жуткой ауре, которую почувствовала при первом визите, поэтому она постаралась помолиться как можно короче и начала спуск. Она думала, что пока не видит особого эффекта, но в то же время нельзя сказать, что его совсем не было. В тот день, когда она впервые пришла к этому дереву, призрак в траурном платье, являвшийся ей во сне, впервые заговорил с ней. Призраки, которые то появлялись, то исчезали, требуя её тело, похоже, боялись бабушкиного дома. Но если она продолжит молиться Священному древу, возможно, когда-нибудь и тот призрак в траурном платье тоже перестанет её тревожить? Говорят, не бывает призраков без своей истории. Если так и произойдет, она была готова выслушать её историю до конца и искренне помолиться за упокой её души. Ён А посмотрела на пятицветные ленты, развевающиеся на ветру. То, как густо они были повязаны, словно охраняя дерево, выглядело довольно впечатляюще. Ей захотелось привязать к этим безумно трепещущим лентам и свои болезненные воспоминания, чтобы ветер унес их прочь.

— Эх… тяжело…

Это были чувства, которые она никому не показывала. В год, когда она пошла в среднюю школу, отец схватился за грудь и упал — началась долгая борьба с болезнью. А когда ей исполнилось двадцать, он умер. Затем начала медленно угасать мама. Оглядываясь назад, она даже не могла вспомнить, когда в последний раз искренне смеялась, не обремененная заботами. Она была просто благодарна за то, что мама была рядом, и старалась не терять улыбку ради неё. Но почему в тот день всё вышло именно так? Это был её день рождения. Мама, как всегда, причитала, виня во всем себя, и Ён А в конце концов не выдержала и сорвалась:

«Пожалуйста… хватит! У каждого своя судьба! Почему это из-за тебя? Это ты сделала нас такими? Нет! Ведь нет! Так что хватит винить себя!»

Разве она могла тогда знать? Что тот день, когда она впервые накричала на маму перед уходом на работу, станет для мамы последним.

— Фу-х…

До сих пор она старалась ни на кого не опираться. Не выражала своих истинных чувств. Привыкла скрывать эмоции и никогда ни перед кем не показывала, как ей тяжело. Она точно была такой. Но здесь, особенно рядом с Со Хви До, она невольно выплескивала свои эмоции, и казалось, что он постоянно сбивает её с толку, отчего на душе было неспокойно. К тому же, вспоминая момент, когда её сердце дрогнуло при виде Со Хви До во сне, и тот настоящий поцелуй в реальности, она вообще не понимала, что именно к нему испытывает. Погрузившись в мысли, она долго шла и не заметила, как спустилась до середины горы. У вершины, где находилось Священное древо, солнце пекло так, что она даже вспотела, но здесь густая листва, закрывающая небо, шелестела на прохладном ветру. А прямо под ней бестелесная душа в белом траурном одеянии растерянно озиралась по сторонам. Хорошо, что она не смотрит в эту сторону, но что она так отчаянно ищет? Ён А, напрочь забыв, что перед ней призрак, чуть было не спросила: «Что ты ищешь?», но вовремя прикусила язык. Потому что призрак, осматривавший землю под деревьями, вдруг вздрогнул, словно увидев что-то, и попятился. Что он такое увидел, что так испугался? Этот дух не казался злым, так что же могло до такой степени напугать бестелесную сущность? Ён А уставилась на пустое место, где только что словно испарился призрак, и в этот момент неподалеку послышались шаги. Она инстинктивно спряталась. И вскоре увидела там Со Хви До. Она гадала, куда он ушел с самого утра, но что он тут делает? Ён А, стараясь не шуметь, пошла по пятам за Со Хви До, который свернул на совершенно другую тропу, не ведущую к вершине. Цикады стрекотали так громко, что можно было не бояться, что он услышит её шаги. Но зачем он идет туда, куда не ступает нога человека? Ён А шла шаг в шаг по его следам, отстав на приличное расстояние, и размышляла: Куда ведет эта узкая горная тропинка, по которой едва может пройти один человек? Почему тот призрак так испугался, увидев Со Хви До? Нет, скорее не просто испугался, а пришел в ужас… Вскоре перед её глазами открылась просторная поляна. А посреди неё возвышалось огромное дерево странного вида. Вау… Но удивляться было некогда. Резкий голос Со Хви До, стоявшего под деревом, разрезал воздух.

— Что ты собираешься делать, а? Живо тащи свою задницу сюда. Не выводи меня из себя.

Неужели он меня заметил? Может, просто сбежать? Она даже представить не могла, что он сделает с ней за то, что она тайно следила за ним, и нервно сглотнула.

— Блядь, из-за тебя я сейчас… фу-х…

На кого он… на кого он смотрит и говорит это?

— Учти, мое терпение заканчивается сегодня.

Было очень странно видеть, как он смотрит на дерево, точнее, смотрит вверх на крону и отчитывает его. Она начала осматриваться по сторонам. В отличие от заросшей тропинки, по которой не ходили люди, место вокруг огромной дзельквы было на удивление чистым. Словно кто-то регулярно приходил сюда и ухаживал за ним. Но важнее было другое: ствол огромной дзельквы, крона которой могла бы заслонить синее небо, был наполовину почерневшим, словно обугленным в огне. Это дерево, случайно не… В голове внезапно всплыло одно воспоминание.

«Но почему из всех деревьев молния ударила именно в то? Видимо, деревенские старики не зря говорили не подходить к нему близко!»

Дерево, в которое ударила молния. Дерево, которого избегают деревенские старики. И сейчас перед этим деревом стоит Со Хви До и бесится так, словно готов срубить его прямо на месте. Почему он так себя ведет? Что это за дерево такое? Она в замешательстве склонила голову, как вдруг… со стороны входа, через который она только что прошла, послышались шаги. Ён А тут же юркнула глубже в кусты. Кто еще идет? Тот человек, которого только что звал Со Хви До? Она затаила дыхание и стала наблюдать, но неожиданно появился дедушка — муж той самой бабушки с деменцией, которая таскала её за волосы. Судя по тому, как он еще от входа начал привычным жестом обрывать мелкие сорняки, он приходил сюда далеко не в первый раз. Что они скажут друг другу, когда встретятся? Ситуация становилась всё интереснее, и Ён А осторожно навострила уши.

Вз-з-з, вз-з-з.

В этот момент завибрировал телефон. Взглянув на экран, она увидела номер полицейского участка, где работала. Что случилось? Ён А, наблюдая за Со Хви До и дедушкой, которые как раз заметили друг друга, тихо ответила на звонок.

— Да, это Пэк Ён А.

Она зашептала так тихо, чтобы её не услышали по ту сторону поляны. Но, может, ей показалось? На мгновение ей почудилось, что она встретилась взглядом с Со Хви До, и по спине пробежал холодок. Бред. Как он мог заметить меня за этими густыми кустами. Ён А продолжила говорить, не сводя глаз с Со Хви До, который смотрел в её сторону.

— А? Нет, всё в порядке. Я постараюсь восстановиться как можно скорее и вернуться к работе. Спасибо, что беспокоитесь обо мне. Инспектор… нет, сонбэ (старший коллега).

Это был человек, который охотно взял её под свое крыло, когда она, растерянная, только пришла в участок. Тот, кто заботился о ней, когда на неё бросали косые взгляды только потому, что она женщина-полицейский. Он сообщил, что её заявление на отпуск сегодня одобрили, сказал, что это отлично, велел хорошенько отдохнуть и пообещал как-нибудь навестить. Вспомнив, как они сблизились и он разрешил называть его «сонбэ» в неформальной обстановке, она чуть было не назвала его по званию, но в последний момент исправилась. Но, может, ей снова показалось? Глаза Со Хви До, казалось, сузились и стали еще более колючими. Ён А попрощалась и повесила трубку. А затем перевела взгляд на дедушку, который как раз доставал из рюкзака бутылку алкоголя и контейнеры с едой. Если присмотреться, похоже, он собирался провести поминки. У этого дерева тоже есть своя история? Ён А вспомнила бабушку из дома ниже по склону, с которой недавно сдружилась, и решила расспросить её об этом дереве. Она медленно поднялась. Совершенно не замечая взгляда Со Хви До, который провожал её спину.

Всю дорогу вниз с горы она не могла перестать думать об этом, но так и не нашла объяснения. Может, это совпадение, но почему тот призрак сбежал, увидев Со Хви До? Более того, призраки обычно липли к ней, чем бы она ни занималась. Было удивительно, что дух не обращал на неё внимания, находясь так близко, но еще более странным было то, что он в панике скрылся, увидев поднимающегося в гору Со Хви До.

— Фу-х, ну и дела.

Они живут под одной крышей уже довольно долго, но всё, что она о нем знает — это его имя. Надо будет в ближайшее время попросить сонбэ пробить его по базе. С этой мыслью она подошла к воротам.

— А? Почему ворота открыты?

В деревне Сонхак проживало всего около десятка семей. К тому же место было довольно глухим, поэтому о ворах здесь никто не беспокоился. Но в жизни всякое бывает. Ён А, прокручивая в голове простые приемы задержания на случай, если внутри вор, решительно шагнула во двор.

Глава 17

— Ох… молодуха, ты дома?

Незваной гостьей оказалась та самая бабушка с деменцией, которая недавно таскала её за волосы.

— Испугалась? Ворота-то открыты были.

Вспомнив жуткую боль, когда казалось, что у неё вырвут клок волос, Ён А вздрогнула.

— А… здравствуйте, бабушка. Но какими судьбами… вы здесь?

Она постаралась быть максимально вежливой. Бабушка, с аккуратно собранными седыми волосами, заколотыми красивой шпилькой, медленно подошла, прижимая к груди белую бутылку.

— Ох… послушала я рассказы и поняла, что в тот день перегнула палку. Честно говоря, я ничего не помню. Рассудок-то у меня то ясный, то мутный. В общем, мой муженек сказал, что я обязательно должна перед тобой извиниться, а с пустыми руками как-то неловко, понимаешь? Вот, принесла небольшую взятку.

Всё логично. Даже если бы это была обычная старушка, Ён А решила бы, что на то были свои причины. Но зная, что она страдает деменцией, Ён А была к ней более снисходительна. Ён А покрутила в руках белую бутылку, которую ей уже успели всучить.

— Ну что вы. Не берите в голову, бабушка. А… что это?

— Это макколи. Мой муженек тут немного поставил, сейчас самое время его пить, вот я и принесла, чтобы извиниться и угостить. Ты же в городе живешь, небось ни разу домашнего макколи не пробовала? Попробуй. За уши не оттащишь.

— Вау. Домашнее макколи? Звучит очень вкусно. Спасибо, с удовольствием выпью… Бабушка, а можно вас кое о чем спросить?

Видимо, старушка сильно переживала, поэтому, увидев, как Ён А с радостью принимает бутылку, она заулыбалась как ребенок.

— Ась?

Чтобы не уронить бутылку, Ён А крепко прижала её к себе обеими руками. Она не особо любила алкоголь, но в такой день, когда голова шла кругом от мыслей, немного расслабиться не помешало бы.

— Да ничего особенного… просто я недавно видела вашего мужа на горе за домом. Он оставлял еду у одной дзельквы. Хотела узнать, это не то же самое Священное древо, что стоит выше? Мне просто интересно.

— Ты про то дерево, в которое молния ударила? Так это ж то самое дерево, которому наша Сун Джа, твоя бабушка, всё время молилась.

— Что? Дерево, которому молилась бабушка?

О чем она говорит? Мне же сказали, что бабушка молилась Священному древу, которое находится выше. Ён А, вспомнив женщину, которая отвела её к фальшивому дереву, продолжила:

— Дерево, которому молилась бабушка — это Священное древо на середине горы…

— А? Ты туда ходила? Ох, говорю же, как эта хитрая лиса сюда приперлась, так всю воду в деревне замутила! Заладила: «Кто в наше время токкэби как божество почитает?» Сама притащила то странное дерево и посадила его! Если б не наша Сун Джа, то дерево токкэби уже давно бы срубили…

У Ён А отнялись руки, и она чуть не выронила бутылку.

— То… токкэби? Нет… погодите, вы хотите сказать, что дерево, которому каждый день молилась моя бабушка… это дерево токкэби?

— Ну да, чем ты слушаешь. Этому дереву уже несколько сотен лет, есть легенда, что если усердно молиться и загадать желание, оно исполнится. Я-то сама так не старалась, поэтому не знаю, но Сун Джа ходила туда каждый божий день, так что, наверное, её желание исполнилось.

— Желание…

В голове всё помутилось. Дерево токкэби, исполняющее желания? С другой стороны, если она видит призраков, почему бы не существовать токкэби. Ладно, это можно понять, но почему Со Хви До тогда бесился перед этим деревом? Кричал, чтобы тот скорее возвращался, угрожал срубить дерево… Может, он заключил контракт с токкэби? Ён А еще долго и внимательно слушала болтовню старушки.

Нужно было ужинать, но кусок в горло не лез. К Со Хви До накопилась уйма вопросов, и то, что он сегодня задерживался, ужасно раздражало. Чему верить, а чему нет? Учитывая, что у бабушки деменция, принимать её слова за чистую монету было сложно. Токкэби. С одной стороны, было понятно, но с другой — совершенно не верилось, что существа из детских сказок существуют в реальности. Тем более, если верить легендам, токкэби очень любят людей и обожают проказничать. Ей было любопытно, почему жители деревни отвернулись от легендарного дерева токкэби, история которого тянулась издревле, и посадили другое дерево, чтобы поклоняться ему.

«Как-то раз шаманка, которую привезла семья Ким, сказала: в одной деревне не может быть двух Священных деревьев. Раскричалась, что в деревне случится беда. Ну, трое мужиков взяли топоры и пошли на гору. Но не успели они и разу ударить, как один ногу сломал, другой — запястье вывихнул. Разозлились они, решили сжечь дерево токкэби, деревня на ушах стояла, но Сун Джа его отстояла. Сказала: срубите дерево токкэби — я сожгу ваше Священное древо…»

С тех пор никто и близко не подходил к дереву токкэби. Но вскоре после смерти бабушки появился Со Хви До, который стал крутиться вокруг этого дерева и охранять его. И в тот день, когда она приехала в Сонхак, в дерево токкэби ударила молния. Но почему Со Хви До пытается его защитить? Я слышала, что когда ударила молния, он первым побежал туда и всё уладил.

«А человек ли я?»

Внезапно в памяти всплыла фраза, брошенная Со Хви До. Тогда она подумала, что он несет бред. Но если он действительно не человек, то, может… причина, по которой она перестала видеть призраков с момента приезда сюда, тоже кроется в этом? Тогда, может… это дерево самого Со Хви До?

— Да ну, бред…

Это бессмыслица. Если бы это было его дерево, он бы не кричал «возвращайся сейчас же» и не угрожал его срубить. Но вспоминая призрака, который в ужасе сбежал при виде Со Хви До, сомнения только крепли. Разве токкэби — это не те же духи? Могут ли духи бояться друг друга? Такие мысли лезли в голову, но абсурдные ситуации шли одна за другой, и она уже не понимала, где правда, а где ложь.

— Я уже вообще ничего не понимаю…

Пробормотав это, Ён А уселась на край веранды. И снова сделала глоток налитого макколи. Она впервые пробовала домашнее макколи и планировала сделать лишь глоток ради интереса, но оно оказалось неожиданно сладким, с ореховым привкусом, так что незаметно она выпила уже половину. Легкое опьянение начало туманить разум. И когда только вернется Со Хви До? Глядя на мутное макколи в круглой пиале, она увидела отражение полной луны. Казалось, если проглотить эту спокойную, покачивающуюся луну, шум в голове утихнет.

Глоток. Глоток.

— Разве макколи… может быть таким вкусным?

Прожевав кусочек яичного рулета, она снова пробормотала:

— Вау… да это же можно продавать!

Ён А долго смотрела на бутылку, в которой оставалась лишь треть, а затем моргнула, когда зрение начало расплываться.

***

Сначала было презрение, потом — интерес. А теперь — проблемы. Пока он ждал возвращения Ким Юля, от скуки решил немного поиграть. То, что родившийся в этом мире младенец становится взрослым, затем стариком и возвращается в небытие — закон природы. Это так же естественно, как дышать, и Пэк Ён А не была исключением. То, что 5-летняя малявка вернулась прекрасной женщиной, тоже не было чем-то особенным. Но эта совершенно ненормальная Пэк Ён А постоянно врала, таскала за собой мелких бесов и была донельзя бесстыдной. Ну и что. Какое мне дело. Пусть делает что хочет, ему нужно лишь выполнить свою задачу. Снять печать со спины, вернуть силы и покинуть мир людей. Это была его единственная цель. Но в какой-то момент Пэк Ён А начала мозолить ему глаза. Она была обычной женщиной, но почему его тело так реагировало — он не понимал. Можно было просто прогнать её, но на её предложение стать домработницей он лишь промолчал. Я что, совсем идиот? Не смог отказать, и вот расплата — поллюции. Начиная с того момента, когда эта женщина с чистым лицом мяла его хер, требуя отдать его ей, и до того мига, когда он не выдержал и засунул язык в её сладкие губы. Нет, всё началось именно тогда. С тех пор, стоило ему увидеть Пэк Ён А, как возникало ежеминутное желание уткнуться в неё и высосать всю без остатка. Когда она впервые приготовила ему еду, он еще мог держаться. Но стоило ему съесть ложку, как на него обрушивался шквал вопросов, а если он игнорировал их, её маленькие губки обиженно надувались. И почему это так притягивало взгляд? Понимая, что если он задержится еще немного, то точно всосется в эти губы, он вылетал из дома и возвращался только на закате.

— Ну надо же.

Но когда он увидел Пэк Ён А, развалившуюся на веранде, и облепивших её мелких духов, его глаза мгновенно налились кровью.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Это опасная затея. Кто бы мог подумать, что настанет момент, когда он будет сокращать собственную жизнь ради того, чтобы прогнать какую-то жалкую нечисть. По своей природе он был существом, обреченным на бессмертие, но сейчас, когда его силы запечатаны, он мало чем отличался от ничтожного человека. Конечно, он обладал силой, превосходящей человеческую, но эта власть достигалась лишь путем сжигания собственной жизненной энергии. Бесконечная жизнь, подобная ленте Мёбиуса, сейчас была поставлена на паузу, и ситуация была настолько шаткой, что нить могла оборваться в любой момент. Триста лет назад, когда ему выжгли клеймо на спине, и до сих пор, живя как получеловек-полудемон, он ни разу не задумывался о жизни и смерти. Но если он продолжит так транжирить свои силы, то в итоге может встретить жалкую смерть как обычный человек. Но мог ли он просто закрыть глаза на бесов, бросающихся на Пэк Ён А? Похотливые духи, призраки растерзанных тиграми (чхангви), водяные — она таскала их за собой целыми гирляндами, на любой вкус. Просто потому, что родилась с духовной связью? Для такого оправдания их было слишком много. И это только те, кого видно. Кто знает, какие еще злые духи поджидают её в тени. Поэтому нужно было смотреть на перспективу. Каждый раз, когда он будет прогонять от неё призраков, его жизнь будет понемногу сокращаться. А тело, которое возбуждалось по несколько десятков раз на дню, и вовсе скоро изведется на нет.

— Блядь… надо её выгнать.

Почему он вообще ломает голову из-за какой-то Пэк Ён А? Это было абсурдно и смешно. Хви До посмотрел на мелких духов, облепивших спящую Ён А, и размял шею.

— Один, два. Три, четыре. Накинулись на одну бабу, где ваши манеры, уебки.

Услышав ледяной, скрежещущий голос, духи вздрогнули и резко обернулись.

— Ну, кто пойдет первым. Установите очередь, можете спички потянуть.

— К-я-я-я-ак!

Судя по вытаращенным глазам, они здорово испугались. В отличие от остальных, которые мгновенно растворились в воздухе, один чхангви в ужасе попятился. Хви До схватил его и усмехнулся:

— Вижу вас впервые. Даже если вы тут новенькие, не знать, кто держит эту территорию — это уже перебор.

В этой деревне всегда было больше призраков, чем в других местах. Начиная с мстительных духов, умерших несправедливой смертью, бесчисленные души заполонили всё вокруг. Но с тех пор, как он обосновался здесь, самые сообразительные из них затаились, стараясь не попадаться ему на глаза. Однако то, как они начали массово появляться с приездом Пэк Ён А, говорило лишь об одном: её «сосуд» выглядел для них чертовски аппетитным. Хви До слушал омерзительные вопли духа, умоляющего пощадить его хоть раз, как вдруг заметил, что женщина вот-вот свалится с веранды. Он бросился к ней и подхватил на лету. Тем временем чхангви, вырвавшийся из его хватки, исчез в мгновение ока, и в объятиях Хви До осталась лишь Пэк Ён А, источающая сладковатый аромат.

— Ха.

С губ сам собой сорвался пустой смешок. Судя по пустой бутылке, валяющейся на веранде, она напилась. То, как эта женщина каждый раз превосходила все его ожидания, лишало дара речи. Хви До пристально смотрел на женщину в своих объятиях. Лицо её было таким умиротворенным, словно она видела прекрасный сон, но почему ему так хотелось её разбудить? Хотелось растормошить её и увидеть растерянное лицо, шокированный взгляд. Увидеть, как она хмурится и злится — если это не извращение, то что тогда? От едва уловимого сладкого аромата и мягкой кожи под пальцами член, естественно, встал колом, да и бешено колотящееся сердце тоже внесло свою лепту.

— Теперь у него вообще расписания нет, блядь.

Разозлившись на Пэк Ён А, которая довела его до такого состояния, Хви До подумал бросить её прямо на веранде, но передумал. Быстрым шагом он направился во флигель, чтобы уложить её. И почему вид того, как она лежит на жестком полу без одеяла, так режет глаз? Выругавшись сквозь зубы, Хви До подошел к шкафу, достал матрас, расстелил его на полу и, подняв Ён А, осторожно опустил её на постель.

— О-орабони (братец)…

В этот момент тихий, полный тоски голос заставил сердце Хви До ухнуть вниз. Чего это она так убивается? У неё что, парень есть? Тот самый «сонбэ», с которым она говорила по телефону, когда подглядывала за ним на горе? Он ничего не понимал. Непонятные эмоции скакали как сумасшедшие. Что это за чувство, и почему он так злится? Непостижимо. Хви До посмотрел на волосы, закрывающие её бледное лицо, и протянул руку. Он собирался только убрать их и сразу же уйти. Откинув мягкие пряди, он открыл её красивое лицо. Стиснув зубы, Хви До почувствовал острую жажду, пересушившую горло, и попытался резко встать. Но в этот момент Ён А распахнула глаза.

— Ора… бони… это ведь ты, орабони?

Это еще что такое. Хви До уставился в её затуманенные глаза и тихо произнес:

— Какой я тебе орабони, малявка.

Голос, которым он сдерживал себя, прозвучал тяжело. Но Пэк Ён А было всё равно: она протянула руки, обхватила его за щеки и резко потянула на себя. Хви До, не сопротивляясь, подался вперед и замер на расстоянии поцелуя. Что она творит? Судя по тому, что она ни с того ни с сего называет его «орабони», это точно пьяный бред. О ком она думает, пытаясь поцеловать меня сейчас? Внутри всё закипало. Но Ён А слегка отпустила его щеки и тихо прошептала:

— Немного… просто побудь со мной, пока я не усну. Орабони.

— Орабони, блядь.

Как ни крути, это слово резало слух. Конечно, отчасти потому, что он не знал, о каком ублюдке думала Пэк Ён А, но главной причиной было то, что за все пятьсот лет его жизни так его называл лишь один человек. И сейчас перед глазами всплыл её последний образ. Неужели та злодейка переродилась? Но этого не могло быть. Будь это возможно, его силы не были бы запечатаны. Хви До подавил желание немедленно растормошить Ён А и разбудить её. То, как она просила побыть с ней, пока она не уснет, показалось ему по-своему милым.

— Ну, хотя бы не просит остаться на рамен.

Но видя, как она тут же закрыла глаза, он понял, что она просто бредила во сне и уже благополучно отрубилась. Осознавать, что у него стоит на такую мелкую девчонку, было нелепо, и что с этим делать — непонятно. Оставленный без присмотра стояк становился всё больше. Проще говоря, он был бессилен. Казалось, его тянет непреодолимой силой, словно магнитом.

— Фу-х…

С трудом взяв себя в руки, Хви До резко встал, оставив Ён А лежать. Если эти ситуации, когда она, будь то по пьяни или во сне, просит его не уходить и липнет к нему, продолжатся, его самоконтроль, достигший предела, точно сорвется. Поэтому он заставил себя думать о другом. О том, что завтра он возьмет топор и пойдет на заднюю гору. Он безжалостно отрубит те немногие ветви, что остались после удара молнии, а если Ким Юль и после этого не вернется, то он сровняет гору с землей.

***

Похоже, у неё было похмелье. С утра она никак не могла открыть глаза и смогла встать только после полудня. Кажется, ей всю ночь снились сны, но подробностей она не помнила. Это было похоже на продолжение прошлого сна: она, став Асси, злилась, плакала и, кажется, даже немного кричала. Её чувства к Со Хви До оставались неизменными, и воспоминание о том, как её отчаянно бьющееся сердце не знало покоя, было очень ярким. Как ни крути, совершенно непонятный сон. Изменилась только эпоха, а главный герой в том мире оставался прежним. Словно она оказалась на съемочной площадке исторической дорамы. Но она, исполнявшая роль Асси, слишком вжилась в образ, и её чувства к нему каждый раз бурлили через край. Медленно поднявшись, Ён А пошла в ванную и смыла с себя неприятные ощущения. Только тогда голова прояснилась, но проблемой стал пустой желудок.

— Так… значит, сегодня пойду к тому дереву?

Пробормотала она, вытирая мокрые волосы полотенцем. Со Хви До сегодня наверняка снова нет дома. Человек, который каждый день уходит, даже не позавтракав, вряд ли сможет угрожать выгнать её за то, что она не накрыла на стол.

— Козел…

Ён А открыла дверь ванной и вышла на улицу. Довольно прохладный воздух коснулся кожи, вызвав мелкую россыпь мурашек.

— Ух… зябко… А-а-а!

Сердце екнуло и забилось как сумасшедшее. Прямо перед ней стояло существо, сейчас пугавшее её больше, чем любые призраки. Со Хви До с расстегнутым воротом рубашки смотрел в её сторону и курил. Судя по дернувшейся брови… неужели он слышал, что она бормотала себе под нос? Теперь она была в положении подчиненной, и ни в коем случае нельзя было злить его. Включив свои навыки выживания, Ён А широко улыбнулась.

— Ой, вы дома? Вы уже поели?

Говорят, на улыбающееся лицо не плюют. Ён А выдала свою самую смертоносную улыбку, которую до этого никому не показывала, и снова лучезарно улыбнулась.

— Если еще не ели, может, сходим в город? Я… угощаю.

Три цели, которые до этого крутились у неё в голове, быстро выстроились в ряд. Во-первых, купить гречневое желе (мэмильмук), которое токкэби любят больше всего. Во-вторых, подкупить Со Хви До, который хочет её выгнать. И, наконец, была одна вещь, которую она хотела проверить лично, взяв его с собой на рынок.

— …

Но он молчал. Лишь слегка нахмурил идеальные брови. Видя это, Ён А решила добить его:

— …Ладно, гулять так гулять! За десерт тоже я плачу, поехали вместе. А?

Сидеть с ним за одним столом и есть было той еще пыткой, но выбора не было. Если причина, по которой она перестала видеть призраков — этот мужчина, ей обязательно нужно было кое-что проверить.

— Не знал, что ты любишь желе (мук).

Она притащила явно не горящего желанием Со Хви До в ресторан, который в городе славился блюдами из желе. Ён А зачерпнула ложку теплого супа с желе (мукпап), отправила в рот и тщательно прожевала. Мужчина, вяло помешивая свой холодный суп, смотрел на неё взглядом, в котором читалось: «Что ты задумала?». И всё-таки он слишком догадлив. Ён А пододвинула к Со Хви До тарелку с гречневыми блинчиками (пхаджон) и широко улыбнулась. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы задать вопрос о дереве токкэби.

— Я не особо привередлива в еде. Ем всё подряд. А вы, господин Со…

— Женщина, которая ест всё подряд, вряд ли притащила меня в такую даль просто для того, чтобы по-дружески поесть гречневого желе.

Ослепительное солнце ударило ему в глаза, и его серая радужка стала еще ярче. Ён А, завороженно глядя на этот загадочный цвет, уже собиралась согласиться с его словами.

— Решила сегодня всё-таки высосать мой член?

— Кхм! Кхе, кхе… кхе-кхе!

Мужчина, который до этого ковырялся в еде, внезапно выдал нечто невообразимое. От шока Ён А чуть не выплюнула еду прямо на стол.

— Кхе! Ч-что вы такое говорите? Кто кого… сосать собрался?

— Да так, говорю, что нашей малышке чертовски приглянулся мой хер.

Ён А судорожно схватила стакан и начала глотать воду. Она чуть не отправилась на тот свет, подавившись едой. Когда приступ кашля немного утих, она вытерла выступившие слезы салфеткой и прошипела:

— Послушайте, Со Хви До. Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы на вас прямо сейчас наручники надели?

Она изо всех сил пыталась подавить кипящий внутри гнев. Но несмотря на её старания, Со Хви До, даже не моргнув глазом, выдал ответ, от которого всё внутри перевернулось:

— Тебе бы лучше подумать хорошенько. Если я выложу всё, что знаю, то в наручниках окажусь не я, а ты.

Вы совсем с катушек слетели? Ей хотелось бросить ему это в лицо, но она пока не могла отказаться от Со Хви До. Она смутно начала догадываться, почему с тех пор, как она приехала в бабушкин дом, призраки перестали ей докучать, и почему по ночам исчезли мелкие духи. «Призраки избегают не бабушкин дом, они избегают Со Хви До». Если подумать так, то всё сходилось. То, что призрака, привязанного к месту, который обычно сидел в углу рынка, когда она приходила за продуктами, не было даже видно. То, что духа ребенка, который плакал и звал маму на углу по дороге к мясной лавке, сегодня не оказалось на месте. И, наконец, то, что женщина-призрак, которую она видела у подножия горы Сонхак, бросилась наутек, увидев Со Хви До. Ответ был один. Со Хви До. Этот мужчина. С ним точно что-то не так. Нужно выяснить, что именно. Но до конца обеда между ними висело неловкое молчание. Зачем он ляпнул такую дичь. Она старалась не думать об этом, но странная, пошлая фраза продолжала крутиться в голове.

«Решила сегодня всё-таки высосать мой член?»

От одной только мысли лицо вспыхивало огнем, но Ён А продолжала анализировать странности в его словах. Например, слова «сегодня» и «всё-таки»… Это что, значит, что я уже когда-то пыталась это сделать? Нет, бред какой-то. Вообще-то тот поцелуй был у неё первым, так что он имеет в виду? Ей хотелось немедленно надеть наручники на человека, который так спокойно её домогается на словах, но… как говорится, брось кость злой собаке. Ён А, так и не поняв, в какое горло лезла еда, вышла из ресторана и направилась в фастфуд. Купив два рожка с мягким мороженым, она всучила один ему в руку.

— В отличие от некоторых, я свои обещания выполняю. Вот, обещанный десерт.

Мужчина, глядя на белое мороженое, слегка прикусил его край. Это выглядело так нереально, словно сцена из рекламы, и Ён А судорожно сглотнула.

— Сладкое.

— Естественно. А разве мороженое едят не ради сладости?

— Сразу видно — малявка.

— Может, вам заменить его на замороженный лед, дедуля?

В ответ на её непреклонный тон глаза Со Хви До угрожающе сузились. Остро наточенный взгляд впился в неё на долю секунды.

— Чего ты хочешь.

— А?

— Тебе что-то от меня нужно, раз ты притащила мне и гречневое желе, и мороженое. Так уж и быть, выслушаю. Выкладывай.

— Правда? Вы правда выслушаете?

Всё-таки взятки работают. Она раньше не понимала, почему люди так любят взятки, но история не лжет — взятки это абсолютная истина. Ён А, слизывая подтаявшее мороженое, начала размышлять. О чем бы его попросить? Какую просьбу он охотно выполнит? Вдруг она почувствовала на себе колючий взгляд и подняла голову. Что такое, почему он так смотрит? Со Хви До стоял и пристально смотрел на неё сверху вниз. На его лице не было ни единой эмоции. Чувствовался лишь пылающий, почти обжигающий взгляд. Что ему опять не понравилось? Фу-х, — Ён А тихо вздохнула и помахала рукой перед его лицом, привлекая внимание.

— Вам плохо? Может, поедем домой? Или хотите где-нибудь отдохнуть?

Почему-то после её слов взгляд мужчины вспыхнул еще сильнее. Он злится? Из-за того, что я назвала его дедулей? Почувствовав недоброе, Ён А сделала шаг назад. Желваки на скулах мужчины дернулись несколько раз, а затем плотно сжатые губы медленно разомкнулись.

— Поехали. Поехали домой.

***

Ён А украдкой посматривала на Со Хви До, который молча крутил руль, глядя только вперед. Почему-то его дергающиеся желваки явно говорили о том, что он чем-то сильно недоволен. В чем дело? Я думала, взятка сработала, а получилось только хуже. Или ей кажется? Запах Со Хви До, заполнивший салон машины, начал душить её. Еще совсем недавно всё было нормально. Но стоило обратить на него внимание, как его присутствие стало подавляющим. Острый подбородок, высокий, словно высеченный из мрамора нос и хищный разрез глаз. Волосы, спадающие на лоб, сегодня выглядели как-то особенно порочно. Помимо её воли взгляд прилип к нему и не отрывался. А его крепкая шея и выступающий кадык? Слегка расстегнутая рубашка, небрежно ослабленный галстук, как только они сели в машину. Черные брюки и идеально чистые туфли. Судя по внешнему виду, он походил на чеболя в третьем поколении, который наслаждается неспешной жизнью за городом. Сглотнув, Ён А облизала губы. Нужно было спросить его о том, что она вчера узнала от бабушки с деменцией. У неё накопилось много вопросов, и она уже выстроила их по порядку, собираясь начать разговор, как вдруг…

— Я в курсе, что я красавчик, так что хватит пялиться. Дырку протрешь.

Мужчина заткнул её одним предложением.

— …

Хотелось съязвить в ответ, но пришлось сдержаться. Если он опять обидится — будет плохо. Нельзя портить ему настроение.

— А… ха-ха. Не думала, что от взглядов можно стереться. Хотя, может, вы и правы.

Она неловко рассмеялась, словно только что это осознала, и Со Хви До продолжил:

— Ты шутку за чистую монету принимаешь. Аж неловко.

— Но это же правда. Вы ведь красивый, Со Хви До.

— …

Ён А, сама того не ожидая, впервые заставила Со Хви До замолчать. Неужели он слаб к комплиментам? Я слышала, что такие люди бывают. Ей показалось, что она нащупала его слабое место, и сердце странно затрепетало. Ён А пошуршала пакетом с гречневым желе, лежащим у неё на коленях. Она попросила упаковать только само желе, без соуса, и мужчина, с подозрением посмотрев на пакет, спросил:

— Не знал, что ты настолько любишь гречневое желе, чтобы брать его навынос.

— …Это не для меня…

На его лице явно читался вопрос: «Тогда для кого?». Ён А начала издалека, заводя разговор о дереве токкэби, о котором и так собиралась спросить.

— Я тут услышала от бабушки, что живет ниже по склону… на горе есть дерево токкэби. Вы знали?

Ён А наблюдала за его реакцией. Из-за того, что он вел машину, она не могла видеть его лицо полностью, но ей показалось, что между его бровями пролегла складка.

— На самом деле, после того как умерла мама, я постоянно вижу призраков. Из-за тех, что внезапно появляются, я чуть не сбила человека на машине. Если бы я продолжила работать в таком состоянии, меня бы с позором уволили, поэтому я взяла отпуск и приехала сюда.

Ён А тихо вздохнула и сжала руки на коленях.

— Не тяни. И что дальше.

— Я пошла к шаманке, и она рассказала про бабушку. Сказала, что я избавлюсь от этого, только если продолжу её молитвы… что я обязательно должна молиться дереву, которому она так поклонялась… Но оказалось, что это не то Священное древо на вершине, а дерево токкэби. Я сама узнала об этом только вчера, так что я в шоке. Но в любом случае… это гречневое желе и макколи я купила, чтобы отнести их к дереву токкэби как подношение.

Желваки мужчины снова дернулись. Ён А своими глазами видела, как вчера он злился, стоя перед этим деревом. Она не знала причину, но он — это он, а она — это она, так что какая разница. Ён А, не замечая, как свирепо исказилось его лицо, продолжала говорить.

— Чудодейственный бог-токкэби, значит…

Услышав это, мужчина усмехнулся и тихо произнес:

— И что, контракт собралась с ним заключить?

— Кон… тракт?

— Вот они, ничтожные, слабые людишки. По тому, как деревня обожествляет обычное дерево, всё сразу ясно. Сами ничего решить не могут, вот и делают идолов из каких-то безымянных мелких божков, молятся впустую и ждут благословения. А, я сейчас про тебя говорю, если что.

— …

Ничтожные, слабые людишки? Да, в пищевой цепочке мы на вершине, но когда дело касается невидимого духовного мира, люди действительно слабы. Но зачем говорить так грубо? Она просто не хочет видеть призраков, хочет поскорее вернуться к нормальной жизни. Как он может так легко обесценивать её искренние попытки хоть как-то решить проблему? Ён А с трудом подавила вспыхнувший гнев и ответила:

— А откуда вы всё это так хорошо знаете? Может, вы, Со Хви До, сами заключили контракт с токкэби?

— Я? Ну уж нет.

Машина, въехавшая в деревню Сонхак, ехала по узкой дороге.

— …Могли бы сказать мне об этом чуть раньше.

Хви До, смотревший прямо перед собой, повернулся к ней с выражением лица, которое так и говорило: «Это еще к чему?». Ён А слегка прикусила губу и вздохнула.

— Если бы я знала, что можно заключить контракт, я бы на рынке еще и подношений купила. Жаль. В любом случае, спасибо за ценную информацию. Ах да, я выйду здесь и пройдусь пешком. А то старики увидят — опять не так поймут.

— Уверена, что всё будет нормально?

Что опять значит это «нормально»? Ён А проследила за его взглядом и посмотрела на единственный мост, ведущий в деревню Сонхак. Как… как там оказался призрак в траурном платье? Ён А незаметно ущипнула себя за щеку. Судя по сильной боли, это был не сон. Она сглотнула и решила проигнорировать взгляд призрака, устремленный в их сторону. Если она начнет паниковать из-за призрака, которого видит только она, можно и в аварию попасть.

— А что там? Там что-то не так?

— Ты же говорила, что видишь призраков. Или вон того не замечаешь?

Ён А испытала очередной шок. Это что, значит, этот мужчина тоже видит призрака прямо сейчас?

— Вы… вы его видите?

В этот момент перед глазами пронеслись все её попытки «изгнать» духа, якобы прицепившегося к нему. Не может быть. Пожалуйста, скажи, что нет. Когда она вспомнила, как мяла его тело под предлогом кута и бормотала нелепые заклинания, ей захотелось сквозь землю провалиться.

— Я вроде не говорил, что не вижу.

— Т-тогда… вы с самого начала знали, что все мои слова про девственницу-призрака на вашем плече — вранье?

— Ну естественно.

— Ха… Если вы всё прекрасно знали, зачем заставили меня устраивать этот кут? Что за злые шутки?

— Дай подумать, зачем же?

Ён А потеряла дар речи. Будь он её настоящим другом, она бы точно влепила ему подзатыльник. Как же ему, наверное, было весело наблюдать, как она из кожи вон лезет, пытаясь провести обряд. Как же он смеялся над ней, когда она неумело читала фальшивые заклинания. Гнев и стыд нахлынули одновременно, но факт оставался фактом: обмануть пыталась она. Спорить с ним дальше было как-то неловко, поэтому она лишь крепко сжала губы. В этот момент он спросил:

— Черное траурное платье… Похоже на мстительного духа (вонгви). С чего вдруг такое к тебе прицепилось? Знакомый призрак?

Разве мстительный дух не становится таким из-за глубокой обиды после смерти? И, насколько она знала, эта несправедливость и гнев должны отражаться даже в их взгляде. Но этот призрак в черном был скорее тихим и изящным, а его аура отдавала не столько обидой, сколько элегантностью. К тому же, она никогда в жизни никому не переходила дорогу, так что иметь «знакомого» мстительного духа — это просто бред. Но…

«Как бы больно вы мне ни делали, Асси, я всегда на вашей стороне.»

«…Простите? Вы про комнаты для прислуги? Нет, госпожа. Я сейчас же пойду и всё уберу.»

Внезапно в памяти всплыли два голоса, и Ён А замерла. Эти два слабых, но твердых голоса были далеки от звучания обиды. И сейчас, думая об этом, голос Пун из её сна и голос призрака в черном, который давил на неё, казались очень похожими. Неужели этот сон о Чосоне — реальность? А этот призрак — та самая Пун? Тогда почему там был Со Хви До? Причем выглядел точно так же, как сейчас? Да ну… бред. В голове была каша, но, видя, что Хви До ждет ответа, Ён А заговорила:

— Не то чтобы знакомый… скорее, кто-то… смутно знакомый. Звучит бредово, что это эпоха Чосон, но мне кажется, что это девушка из моего сна, поэтому такое чувство.

— …Что?

Машина, медленно ехавшая вперед, резко затормозила, и Ён А бросило вперед. Твердая рука Со Хви До мгновенно перехватила её правое плечо, не дав удариться. Ён А, тупо глядя на призрака в траурном платье, который стал еще ближе, продолжила:

— Я не уверена, но у меня такое предчувствие… Просто чувство. Может, это всё полная чушь.

Да, она надеялась, что это чушь. Та женщина светилась изнутри, несмотря на поношенную одежду. Белоснежная кожа, глаза как у олененка. Если в мире существуют ангелы, они должны выглядеть именно так. Неужели та девушка, Пун, умерла и стала мстительным духом? Значит ли это, что сон о Чосоне был реальным? Разве такое возможно? Нет, это невозможно. Этот призрак точно прицепился к ней где-то в другом месте. Ён А попыталась убрать руку Со Хви До, которая сжимала её плечо с такой силой, словно собиралась его раздробить. Но его рука не сдвинулась ни на миллиметр, а темно-серые глаза смотрели на неё так, будто хотели прожечь насквозь.

— Продолжай. Рассказывай.

— Отпустите сначала…

— Как её зовут. Этого злого духа.

Почему… почему он такой серьезный? От его пугающего вида у Ён А по спине пробежал холодок.

— Н-не знаю. Вы думаете, я с призраками именами обмениваюсь?

Почему-то ей казалось, что говорить об этом не стоит. Конечно, она думала, что это просто бред, но, вспоминая сегодняшний сон, те эмоции, когда её сердце разрывалось из-за Со Хви До и Пун, были всё еще слишком живы. Что с тобой, Пэк Ён А. Ты реально думаешь, что эта женщина — та самая Пун? И что, ты ревнуешь? Да, если судить трезво — это ревность. Обычная ревность. Ревность — вот и всё. Желание, чтобы Со Хви До не встретил прекрасную Пун. Чтобы он не влюбился в неё. Эти жалкие эмоции копились и взорвались в сегодняшнем сне, где Хи Рён в итоге сорвалась, плакала и злилась. Наверное, это было предзнаменованием встречи Со Хви До и Пун. Сон, от которого осталось лишь горькое чувство обиды и гнева, раздирающее грудь. Ей было любопытно. Что же тогда произошло? Каким был конец их истории?

— Тогда поставлю вопрос иначе. Что этот злой дух делает в твоих снах? И с каких пор?

Видимо, Со Хви До тоже решил, что в этом призраке есть что-то особенное. Он убрал руку с её плеча и резко нажал на газ.

— …Почему вам это так интересно? Я же говорила: она начала сниться мне после смерти мамы. Точнее, это был не сон, у меня каждый раз случался сонный паралич…

Он беспрепятственно проехал по узкой дороге, где едва помещалась одна машина, и остановился прямо перед каменным мостом. Затем он резко открыл дверь, вышел и широкими шагами направился к призраку, стоящему на середине моста. Она тоже должна была выйти, но тело не слушалось. А вдруг этот призрак — действительно Пун? Если так, то ревность отходила на второй план, ведь тогда всё, что она видела в Чосоне, могло быть реальностью. Если дать волю воображению, может, это её прошлая жизнь. Нет, если этот призрак — Пун, то разве Со Хви До не узнает её? Сложные мысли роились в голове. Ён А издалека наблюдала за тем, как сокращается расстояние между ними. И в этот самый момент. Призрак, который только что стоял перед Со Хви До, внезапно исчез и материализовался прямо на соседнем сиденье — водительском кресле рядом с Ён А.

— Кя-я-я-ак!!

Что она творит? Если её целью было довести Ён А до инфаркта, то у неё получилось. Но разве она не обещала её защищать? Нет, я дура, раз поверила словам призрака. Она усмехнулась абсурдности ситуации, но её тело не переставало дрожать. Ён А глубоко вздохнула и крепко обхватила себя руками, но её сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот остановится.

<Госпожа, с вами всё в порядке?>

Длинные волосы, спадающие до пояса, скрывали лицо призрака, оставляя видимыми только нос и губы. После сонного паралича оставались лишь смутные воспоминания, и Ён А очень хотелось увидеть её лицо, чтобы убедиться, действительно ли это Пун. Ён А посмотрела туда, где должны были быть глаза призрака, затем перевела взгляд на губы и задала вопрос, который не давал ей покоя:

— …П-пун?

И в этот момент опущенные уголки губ призрака растянулись в улыбке, доставшей до самых ушей.

<Госпожа… вы… вы вспомнили меня?>

— …Ч-что это. Э-это невозможно.

Пока Ён А заикаясь пыталась подобрать слова, призрак крепко схватил её за руку и тихо прошептал:

<Мне было… так оди… ноко, Госпожа.>

Что происходит? Это всё реальность? В вихре замешательства и нахлынувших эмоций раздался крик.

— Пэк Ён А!

От этого оглушительного рева Ён А резко пришла в себя. В то же мгновение призрак бесследно исчез, а на том месте, где он только что сидел, осталась лежать лишь одинокая белая шпилька (пинё).

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Когда солнце склонилось за горный хребет, наступила темнота. Хви До, наслаждавшийся ароматом цветов, принесенным легким ветром, внезапно поднял глаза, уловив незнакомый запах. Вокруг было полно цветущей сливы, но этот аромат был особенно густым — видимо, кто-то очень хотел привлечь к себе внимание. Хви До, уважая намерения незнакомки, пошел по следу аромата.

Плеск-плеск.

Как ни вслушивайся — звук неестественный. Кто этот бесстрашный человек, забредший в такую глушь, да еще и глубокой ночью? Стоя на краю обрыва, откуда срывался водопад, Хви До равнодушно посмотрел вниз. И там он увидел человеческую женщину, которая, пыхтя, пыталась удержать кувшин с водой размером почти с неё саму.

— Это еще что такое.

Это место давно обходили стороной из-за слухов, что здесь гуляют токкэби, зажигая синие огни. Виной тому были россказни людей: кто-то хвастался, что ночью боролся с токкэби, кто-то — что токкэби так разыгрались, что они всю ночь травили байки. А кто-то жаловался, что проиграл пари и всю ночь получал дубинкой. Но нормально ли это — чтобы молодая женщина сидела на корточках посреди ночи и черпала воду?

Плеск-плеск.

Женщина, долго боровшаяся с кувшином, наконец выпрямила спину. Она слегка нахмурилась, словно чем-то недовольная. В её ясных, готовых вот-вот пролиться слезами глазах читалась такая досада, что становилось жаль.

Ш-ш-ш-ш.

Женщина вылила воду, которой кое-как наполнила кувшин, обратно в ручей. Что она творит? Хви До осторожно подошел ближе и снова посмотрел на неё. Лицо казалось смутно знакомым. Где же я её видел? Пока он пытался выудить смутное воспоминание, женщина снова присела на корточки у воды и повторила свои действия. Видимо, у неё ничего не выходило, потому что её лицо исказилось, и она чуть не заплакала.

— Что ты здесь делаешь?

Любопытство сгубило кошку. Слова людей о том, что токкэби особенно любят проказничать, были отчасти правдой. Услышав внезапный голос, женщина вздрогнула и выронила кувшин. Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, а в больших глазах застыла растерянность. Хви До поймал кувшин, который уже уносило течением. Поддался ли он порыву, увидев влажные глаза женщины? Не успев задать себе этот вопрос, он медленно подошел к застывшей девушке. Чем ближе он подходил, тем яснее читались эмоции в её больших глазах. Испуг, растерянность, а затем и неловкость. Но вскоре в её спокойном взгляде появилась радость. Она пришла сюда специально? Сделала вид, что случайно встретила токкэби, чтобы удовлетворить свою жадность? Люди по природе своей алчны, так что в этом не было ничего необычного. Пока он подозревал её в корысти, на лице девушки расцвела солнечная улыбка. В этот же миг легкий ветерок и шумный плеск воды стихли. Перед его глазами остались лишь ясные глаза, в которых отражался яркий лунный свет.

— Ты знаешь, кто я?

— Да, господин. Я — Ён Пун, прислуживаю госпоже Хи Рён в усадьбе Чонхонджэ.

Он понял, что совершил ошибку. Применил магию перед человеком, который, возможно, его знает — теперь слухи поползут со скоростью света.

— Семья министра церемоний (Еджо Пхансо) Сим?

— Верно, господин.

Хви До пристально посмотрел на кивнувшую Пун. Показалось ли ему, но в глазах, которые еще секунду назад сияли, мелькнула тревога. В чем причина? Связано ли это с тем, зачем она пришла за водой к горному ручью в такой поздний час по опасной тропе? Ему стало любопытно, но он тут же отбросил эти мысли. Еще ни один токкэби, связавшийся с жадными людьми, не закончил хорошо. Хви До небрежно поправил поля своей шляпы и заговорил:

— Что ж, Пун. У меня есть к тебе одна настоятельная просьба, сможешь ли ты её выполнить?

— Да, конечно, господин.

На бледном лице склонившей голову девушки проступила покорность.

— Я хочу, чтобы ты забыла всё, что видела здесь сегодня… Что скажешь?

«Иначе мне придется стереть твою память с того момента, как ты уронила кувшин», — эту часть он опустил. Угрожать не было необходимости. Страх от подавляющей ауры, тревога. И покорность. А также слабая, не до конца скрытая симпатия беспорядочно смешались в её глазах.

— Да, я ничего здесь не видела. Так что не беспокойтесь, господин.

Слабый, готовый вот-вот сорваться голос пощекотал слух. Хви До посмотрел на девушку, которая прижимала к себе кувшин, который он ей отдал, словно это было сокровище, и сказал:

— Тогда в награду могу ли я тебе чем-то помочь? Если есть что-то, говори. В обмен на твое молчание я с радостью исполню одно твое желание.

— Желание…

Девушка недоверчиво склонила голову, а затем широко улыбнулась. В её кристально чистой улыбке сквозила такая невинность, что казалось, ей нужно исполнить любое желание. В этот момент Хви До, почувствовав незнакомый жар в груди, быстро взял себя в руки. Всё равно она человек, думающий только о своей выгоде. Достаточно дать ей какую-нибудь подходящую вещь и закончить с этим. Хви До склонил голову набок, ожидая ответа. И то, что сказала Пун, было поистине нелепым.

— …Я, я лишь хочу… наполнить этот дырявый кувшин до краев и вернуться домой. Господин.

— …

Кто она такая? Уголки губ Хви До, до этого сжатые в прямую линию, криво поползли вверх.

***

Фу-х… Хви До глубоко затянулся и выдохнул длинную струю дыма. Судя по темным окнам флигеля, она, видимо, собралась спать до завтрашнего утра. Он хотел узнать больше о злом духе эпохи Чосон, которого она якобы видела во сне, но Пэк Ён А почему-то упиралась. И при этом забила холодильник гречневым желе — значит, от идеи пойти к чертову дереву токкэби не отказалась. Сказать ей прямо? Какую цену платит обычный человек за контракт с токкэби. Что душа контрактора после исчерпания срока жизни становится пищей для токкэби, и, выпав из колеса сансары, он больше никогда не сможет переродиться. Нужно было строго-настрого запретить ей даже думать о контракте.

— Да пусть заключает, блядь. Мне-то что.

Да, это не его дело. Не его. Просто он не хотел видеть самодовольную рожу Ким Юля, который загребет жар чужими руками. Другого смысла быть не могло, и не должно было быть. Хви До снова затянулся, задержал дым и медленно выдохнул. Всё, хватит об этом думать. Ему плевать, что будет с этой женщиной. То, что у него встал на неё — лишь минутный порыв, и то, что сегодня днем он вообще никак не отреагировал, говорит само за себя.

— Так что мне плевать.

— Хнык, всхлип. Хнык.

Как только он произнес это вслух, из флигеля донесся тихий женский плач, вонзившийся ему прямо в уши. Хви До, сам того не осознавая, бросил сигарету и грубо растер её каблуком туфли. Затем он широкими шагами подошел к двери флигеля, но тут же пришел в себя и развернулся.

***

Как только взошло солнце, Ён А первым делом пошла в душ. Всю ночь она плакала во сне, и от этого осталось лишь чувство липкой грязи. Вернувшись в комнату, она включила фен. Вдруг её взгляд упал на белую нефритовую шпильку (пинё), и она долго смотрела на неё. Честно говоря, ей не хотелось её трогать. Хотелось просто оставить её там, где она лежала. Кто знает, какая обида кроется в этой шпильке, которую обронил мстительный дух. Но увидев бегущего к ней Со Хви До, она инстинктивно сунула её в карман. И с тех пор началось. Сны следовали один за другим без остановки, словно их целью было выпить из неё все соки. Она была хозяйкой сна, но лишь в моменты бессильного наблюдения. Временами она становилась Сим Хи Рён и против своей воли гнала служанку Пун ночью к горному ручью. Она морила голодом Пун, которая безупречно выполняла даже самые невыполнимые поручения, а в конце пошла к отцу, Сим Чхун Бэ, и умоляла выгнать Пун, которая её якобы изводит. Но Сим Чхун Бэ был непреклонен. Он велел ей терпеть и держать Пун при себе. Каждый раз Сим Хи Рён, переполненная злобой, хотела выплеснуть тайну, зарытую глубоко в сердце, но стискивала зубы и терпела. Ён А не знала, что за тайну она скрывает, но Хи Рён, видимо, считала, что время раскрыть её еще не пришло. В этой отчаянной ситуации Пун продолжала верить и служить Сим Хи Рён и её отцу. Неудивительно, ведь Сим Чхун Бэ приютил Пун и её мать, когда отец Пун покончил с собой и они чуть не умерли с голоду. Видя, как Пун пытается выжить вместе с матерью под гнетом Сим Хи Рён, желающей её смерти, у Ён А щемило сердце. Она не хотела отправлять Пун ни в ночной лес, где, как говорят, бродят огни токкэби, ни на край обрыва. Но как бы она ни кричала, её голос оставался лишь бессмысленным эхом. Поэтому сегодня я обязательно должна пойти к дереву токкэби. Помолюсь тамошнему токкэби, и если буду усердно просить, мстительный дух, прицепившийся ко мне, исчезнет, и эти странные сны тоже прекратятся. С этой мыслью она сушила волосы, а затем вышла из комнаты. Она собиралась пойти на кухню, наскоро позавтракать, взять макколи с гречневым желе и подняться в гору. Она открыла холодильник с твердым намерением.

— Где… где это?

Гречневое желе и макколи, которые она бережно туда убрала, исчезли без следа.

Ён А выскочила из кухни, подошла к главному дому и повысила голос:

— Если вы там, выйдете на минутку?

Она с трудом подавила гнев. Вряд ли он такой бесстыдный, чтобы без спроса трогать чужие вещи. Она пыталась успокоить себя. В конце концов, с тех пор как она приехала сюда, она старалась не доставлять ему проблем. В этот момент дверь со стуком Щелк открылась, и на пороге появился высокий мужчина. Он куда-то собирается? На нем была аккуратная рубашка, а из-под воротника свисал черный галстук.

— Я сейчас немного занят.

Сказав это, Со Хви До подошел ближе. Он пристально посмотрел на раскрасневшееся от гнева лицо Ён А и добавил:

— Хотелось бы, чтобы ты отошла с дороги.

Ён А усмехнулась от абсурдности ситуации.

— Да, конечно. Но прежде чем я отойду, я задам один вопрос.

Мужчина склонил голову набок, и между его бровями пролегла неглубокая складка. Одновременно с этим он взялся за ослабленный узел галстука и подтянул его.

— Гречневое желе и макколи, которые были в холодильнике. Это вы, Со Хви До, их забрали?

— Сама знаешь, зачем спрашиваешь.

— Ха… Да что вы ко мне привязались? До сих пор я послушно делала всё, что вы говорили. Даже работаю здесь домработницей. Вы же не хотите, чтобы я оставалась здесь надолго. Я тоже не хочу больше доставлять неудобства… поэтому и собиралась помолиться тому дереву. Зачем вы мне мешаете?

Неужели он думает, что она здесь по своей воле? Ей хочется как можно скорее избавиться от призрака и оказаться как можно дальше от такого человека, как Со Хви До. Почему он так упрямится?

— Вы же вчера видели того призрака. Сказали, что это мстительный дух (вонгви). Я хочу избавиться от него и перестать видеть эти сны. Разве это так плохо? Я же вам, Со Хви До, никакого вреда не причиняю.

Конечно, она могла бы снова пойти в город и купить желе и макколи. Но злило её то, что все её усилия выжить здесь были перечеркнуты в одно мгновение. Слезы, не спрашивая разрешения, хлынули из глаз. И без того в голове была каша из-за этих запутанных снов, а глядя на него, постоянно действующего на нервы, она не могла сдержать нахлынувший гнев. Ён А свирепо посмотрела на него, словно кошка, выпустившая когти. Хви До лишь цокнул языком «Ц-ц», поправил галстук до конца и заговорил:

— Боги, призраки… стоит только связаться с ними, и твоя жизнь пойдет по пизде. Думаешь, токкэби просто так чудеса творит? Думаешь, он исполнит твое желание без всякой платы?

— Какая бы ни была плата, я всё отдам. Это вас, Со Хви До, совершенно не касается.

— Конечно. Ты же никто.

— …

Пока Ён А стояла в оцепенении, Со Хви До прошел мимо неё к воротам. Затем обернулся.

— Давай проясним одну вещь, малявка. Что с тобой будет — мне плевать. Я просто хочу вырвать с корнем и сжечь это блядское дерево токкэби.

Шумно выдохнув, мужчина продолжил:

— Так что, раз пришла в мой дом, живи по моим правилам. Не твори херни. Обидно? Тогда просто уходи отсюда. Как тебе такое.

— Вы реально…!

— Справедливо же.

— Зачем? В чем причина? Я должна хотя бы понимать, в чем дело! Со Хви До, вы с этим деревом токкэби враги на жизнь и на смерть? Если я выступлю посредником…!

Хви До слегка покачал головой и, не оглядываясь, отвернулся. Ворота с шумом распахнулись, и он растворился в пространстве за ними.

— Ха… ну как можно так отличаться от Со Хви До из моих снов?

Ён А вдруг стало интересно, почему ей вообще снится этот сон. Что он хочет ей показать, раз за разом возвращаясь? Прошлую жизнь Со Хви До? Прошлую жизнь Пун? Или…

— Мою…

Прошлую жизнь Сим Хи Рён, которой прислуживала Пун. Из груди вырвался вздох. Ей хотелось верить, что это не прошлая жизнь, но другого объяснения не находилось. Ён А решила изменить план. Она пойдет в горы к дереву токкэби и просто поприветствует его, без подношений. Приняв решение, она не стала медлить. Как только она быстрым шагом направилась к воротам…

Тук-тук-тук.

Кто-то постучал. Кто это? Бабушка снизу? Или бабушка с деменцией? Но из-за двери не доносилось ни звука.

— Кто… там?

Она подошла ближе, открыла дверь и увидела маленького мальчика щуплого телосложения, который смотрел на неё снизу вверх. Что за…? Разве в Сонхаке были такие дети? Мальчик с широко раскрытыми глазами несколько раз моргнул и разомкнул губы:

— Нуна (старшая сестра), а вы кто?

— …А?

Незваный гость спрашивает, кто она такая. Неужели этот ребенок тоже… призрак?

— Эм, нуна живет в этом доме. А ты кто? Где твои родители? Ты потерялся?

Лицо мальчика с огромными глазами выразило легкий шок.

— А…? А мужчина, который жил здесь раньше… он что, переехал?

У него были чистые глаза, не тронутые грязью этого мира. Как стеклянные шарики. Завороженно глядя в них, она вдруг поняла, что глаза мальчика стали прозрачными (готовыми заплакать), и поспешно ответила:

— А, нет. Не переехал. Ты пришел к хозяину дома?

Лет 8? Или 9? Маленький мальчик, который, должно быть, только-только пошел в начальную школу. С пухлыми щечками, которые так и хотелось ущипнуть.

— А… вот как? Хи-хи, слава богу! Тогда… нуна, а вы кто?

В черных глазах мальчика, задающего вопрос, мелькнул странный блеск. Или ей показалось?

— А, нуна в этом доме…

Ён А вдруг вспомнила социального работника, которая крутилась вокруг Со Хви До. После того как она увидела, как Ён А целуется с Со Хви До, от неё не было вестей, но вдруг этот ребенок подослан ею? Вряд ли до такого дойдет, но… Ён А бросила взгляд за спину мальчика. Если она сталкерша, то отправить ребенка одного вполне в её стиле. Может, она прячется где-то в слепой зоне и наблюдает за ними. Ха, Пэк Ён А. В такой ситуации ты реально хочешь помочь этому мерзавцу? Нет, не помочь. Просто сработал инстинкт: хотелось бы, чтобы он попал в неприятности после её ухода. Ён А сделала глубокий вдох и медленно ответила:

— Нуна — будущая жена хозяина этого дома, аджосси. Мы еще не женаты, но скоро станем мужем и женой.

Ей хотелось пустить грязный слух о том, что невеста сбежала. Пусть на него показывают пальцем, говоря: «Насколько же он никчемный мужик, раз невеста исчезла». Ей было жаль лишь о том, что она не увидит трещину на его высокомерном лице. И в этот миг. Черные глаза мальчика расширились и засияли.

— …Чт-о-о? Мой дядя женится?

— …Д-дядя?

— А… нет, я имела в виду…

Ён А хотела взять свои слова обратно, но глаза милого мальчика с кудряшками превратились в полумесяцы от улыбки. Судя по его довольной мордашке, он решил, что его проблемный дядя наконец-то остепенился. Ён А закусила губу и неловко улыбнулась. Со Хви До ни в коем случае не должен услышать эти слова.

— Мой дядя женится на такой красивой нуне…! Не может быть! Нуна… у вас случайно нет какого-то компромата на моего дядю?

У мальчика был острый ум и отличная сообразительность. К тому же, как красиво он говорил! Возникали сомнения, действительно ли он родственник Со Хви До, который каждым словом режет как ножом, — мальчик подбирал только самые милые слова. В итоге Ён А рассмеялась и погладила мальчика по голове.

— Кстати, малыш, ты пришел сюда один? А где взрослые?

— Они довезли меня прямо до ворот и уехали. Мои родители сейчас очень заняты! Поэтому я попросил отправить меня к дяде, чтобы они могли спокойно отдохнуть на выходных! А где сейчас дядя? Дядя! Дядя!

Пока она на секунду отвлеклась, мальчик юркнул во двор. И побежал прямиком к главному дому. Ён А, чувствуя себя гостьей в собственном дворе, пошла за ним.

— Малыш, дяди сейчас нет. Он ушел буквально только что. Что же делать? Придется тебе подождать его дома.

Сама-то она тоже собиралась уходить. Из-за ребенка придется остаться дома? Она колебалась.

— Может, он пошел на гору из-за дерева?

— А? Из-за дерева?

— Ага! К тому дереву, которое мой дядя очень-очень любит! Как его там? Кажется, он называл его охуенно красивым деревом (чон-джаль наму)?

— Пфф!

Она невольно прыснула. Каким словам он вообще учит ребенка? Впрочем, зная его характер, он мог ляпнуть и не такое. Ён А погрузилась в свои мысли. Мальчик пошевелил маленькими губками, собираясь что-то сказать. Она с умилением смотрела на него, когда её слух пощекотали неожиданные слова:

— Поэтому, красивая нуна! Поможете мне… найти моего дядю? А я… угощу вас конфетами! Да?

Красивая нуна и конфеты. Это был хаотичный флирт, но Ён А с готовностью кивнула на приглашение милого мальчика.

Мальчик, видимо, так часто здесь бывал, что знал дорогу как свои пять пальцев, и, обогнав Ён А, повел её за собой.

— Нуна! Нам сюда! Туда, где стоит любимое охуенно красивое дерево моего дяди!

Как она и подозревала, предчувствие её не обмануло. Они долго шли по горной тропинке, и когда вышли на открытое пространство, перед ними раскинулась уже знакомая поляна.

— А? Но почему наше охуенно красивое дерево… почему наше дерево такое? Его что, кто-то поджег?

Мальчик с готовыми вот-вот пролиться слезами глазами выглядел так, словно потерял весь мир. Ён А чуть было не ляпнула: «Малыш, это дерево токкэби, которое твой дядя осыпал страшными проклятиями», но вовремя прикусила язык.

— А… это не пожар, скорее всего, молния. Нуна сама не видела, но… слышала, что в дерево ударила молния.

— Э-э-эк! Молния?

Мальчик казался сильно потрясенным. Если бы он узнал, что это не простое дерево, а дерево токкэби, он бы, наверное, испугался еще больше. Поэтому Ён А сделала вид, что ничего не знает, и стала ласково похлопывать его по спине.

— Оно немного пострадало… но всё еще живо. Если ухаживать за ним от всего сердца, оно быстро поправится. Так что не расстраивайся слишком сильно. Пока нуна здесь, я тоже буду помогать.

Мальчик тут же бросился ей на шею и громко разрыдался. Видя, как он винит себя: «Как же больно было охуенно красивому дереву, я должен был его защитить, но не смог», Ён А умилилась и мягко погладила его по голове.

— Всё хорошо, всё хорошо. Нуна теперь будет за ним присматривать. Да?

Услышав теплое утешение, мальчик уткнулся лицом в её мягкую грудь и заерзал. Ён А, впервые в жизни столкнувшаяся с детскими капризами, только и делала, что похлопывала его по спине.

— Ва-а-а… от красивой нуны так вкусно пахнет…

Это точно тот самый ребенок, который только что горько плакал? Голос мальчика, приглушенно звучавший в районе её груди, казался таким умиротворенным, словно он нашел теплые материнские объятия.

— Ну всё, давай поплачем только сегодня. Если ты будешь плакать, твой дядя тоже наверняка расстроится.

Мальчик еще немного повсхлипывал, уткнувшись в её мягкую грудь, а затем поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Хнык… Кстати, нуна, а как вас зовут? Я Ким Юль, зовите меня Юль!

Черные глаза, смотревшие на неё снизу вверх, блестели. Это были странные глаза, в которых словно смешались самый чистый и самый темный свет этого мира.

— Юль? Из одного слога? Какое красивое имя.

— Только имя? У меня и девушек полно!

— А-ха-ха. Девушек? Да, верю. У тебя не только имя красивое, ты и сам красавчик. Да еще и такие милые вещи говоришь, отбоя от них, наверное, нет. Верно?

— Хи-хи!

Юль, у которого тут же поднялось настроение, широко улыбнулся. Казалось, его радость заразительна. Ён А почувствовала, как вся накопившаяся тяжесть смывается с её души, и тоже светло улыбнулась. Но почему-то она осторожно отстранила от себя Ким Юля, который всё еще обнимал её, и сказала:

— Нуну зовут Ён А. Пэк Ён А. Ну как? У нуны тоже красивое имя?

— Ён А. Нет, Ён А-нуна! Класс, мне очень-очень нравится!

Едва он договорил, как снова попытался нырнуть в её объятия, но она легонько придержала его за плечи. И заговорила мягким, увещевающим тоном:

— Юль, вообще-то у нуны есть к этому дереву небольшое дело… Ты не мог бы подождать меня вон там пару минут?

— А? Нуна хочет загадать желание?

— …А ты откуда знаешь?

— Как откуда! Я тоже загадывал желание этому охуенно красивому дереву, поэтому знаю!

В этот момент в голове Ён А эхом прозвучал ледяной голос, и она вздрогнула.

«Думаешь, токкэби просто так чудеса творит? Думаешь, он исполнит твое желание без всякой платы?»

Даже такой маленький ребенок спокойно загадывал здесь желания. Что за бред он тогда нес?

— Фу-х…

Ён А глубоко вздохнула и сцепила руки в замок. Затем ласково обратилась к стоящему рядом Юлю:

— Не то чтобы желание, просто хочу поздороваться с деревом, чтобы подружиться. Подождешь меня чуть-чуть? Как спустимся, нуна приготовит тебе вкусный токпокки.

— Правда? Ва-а-а! Нуна, ты супер!

Глядя на прыгающего от радости мальчика с сияющими глазами, она подумала, что энергии у него хоть отбавляй. Убедившись, что мальчик в несколько прыжков отдалился на приличное расстояние, Ён А медленно подошла к дереву и закрыла глаза.

***

«Ах ты несносный мальчишка!»

От этого громового окрика, призывающего прийти в себя, Хви До словно очнулся от сна. Прошло уже триста лет с тех пор, как на его спине выжгли клеймо. Иными словами, он уже триста лет крыл богов трехэтажным матом. И как же абсурдно было после этого явиться к Небесному Богу, словно ни в чем не бывало, и просить вернуть силу. Счастье еще, что не отобрали те жалкие крохи магии, что у него остались. Блядь.

«Не то чтобы знакомый… скорее, кто-то… смутно знакомый. Звучит бредово, что это эпоха Чосон, но мне кажется, что это девушка из моего сна, поэтому такое чувство.»

Чосон. При этом слове Хви До вспомнил образ женщины, который стер из памяти на несколько сотен лет.

«А-агх! Бр… братец…»

Сверкнул призванный Меч Четырёх Тигров (Саингом). Остро заточенное лезвие вонзилось в хрупкое плечо и одним движением прочертило линию до самого бока. Из жуткой раны безостановочно хлынула алая кровь. Он равнодушно смотрел на кровь, заливающую землю у его ног, а затем резко поднял голову. Ву-у-унг — вибрирующий Саингом привлек его внимание своей энергией. Это было доказательством того, что меч, которым он только что взмахнул, оборвал путь этой девки в её следующей жизни, и в жизни после неё. Нет, вообще навсегда. Чтобы эта злая сука больше никогда не смогла переродиться. Чтобы вечно горела в адском пламени и мучилась. Ради Пун, которой пришлось жестоко умереть еще до того, как он успел понять, откуда в нем взялось это непонятное чувство желания защищать и оберегать человека. Ради неё он переступил черту, которую токкэби пересекать не должен.

«Я больше никогда не буду вмешиваться в людские дела. Буду жить, словно мертвый, не слыша того, что слышу, и не видя того, что вижу.» «Я буду ждать дня, когда ты нарушишь эту клятву.»

Это была клятва, которую он дал Небесному Богу и самому себе в тот день, когда его силы запечатали. Но начав жить среди людей как полукровка, он понял, что реальность еще ужаснее. Он и раньше знал, что они — сгусток алчности, но их эгоизм, враждебность, обман и лицемерие превосходили все мыслимые пределы, вызывая лишь отвращение. Поэтому он думал лишь о том, чтобы поскорее вернуть силы, покончить с жизнью в мире людей и вернуться на свое место. Конечно, перед этим, если бы он мог увидеть переродившуюся Пун, он хотел бы искупить вину за то, что не смог защитить её в прошлом, и пожелать ей спокойной жизни на этот раз. Даже если она родилась с другим лицом, другим голосом и другим телом, он хотел хотя бы раз увидеть её. Так он думал. Но Пэк Ён А, которой снятся сны о Чосоне. И злой дух, бродящий вокруг неё — неужели это совпадение? Конечно, сон о Чосоне мог присниться кому угодно. Но если женщина из её сна — это злой дух, пришедший сквозь сотни лет, то это точно не простое совпадение. Что если та девка, умершая с обидой на него, спланировала всё это? Стоило только подумать об этом, как накатило непонятное беспокойство. Поэтому он попытался одолжить силу Небесного Бога, который обещал ждать, пока он не нарушит клятву. Но…

«Всё это время ты и не думал снимать печать. А спустя триста лет заявляешься и требуешь вернуть магию? Какая дерзость!»

Место палача, собирающего лишь души злых духов, всё еще пустовало, и пока он не вернется, оно так и останется вакантным. Потому что большинство токкэби решили, что люди ничем не отличаются от злых духов, и предпочли жить с ними в симбиозе. В результате сейчас, даже когда в мире людей свирепствовали злые духи, не было никого, кто мог бы их покарать. Не потому ли плодились всевозможные религии, строились алтари и процветали секты? Учитывая эту ситуацию, он умолял вернуть ему силу, чтобы очистить мир людей, но в ответ получил лишь насмешливый отказ.

«Разве очищение мира людей означает зачистку самих людей? Если хочешь вернуть силу, сначала заверши форму клейма. Конечно, способ найти придется тебе самому.»

— Фу-х…

Ради встречи с Небесным Богом он даже приоделся, но в итоге лишь зря потратил время и вернулся ни с чем. Хви До шел по уже стемневшей деревенской дороге и размышлял. Сколько времени требуется человеку, чтобы переродиться? Без всякой задней мысли он хотел лишь один раз, хотя бы издалека, увидеть одно лицо перед тем, как вернет силу и покинет мир людей. Пун, которая так красиво улыбалась, называя его «Господином». Хви До остановился и молча уставился на показавшийся в поле зрения ханок. Судя по выключенному везде свету, она уже спит. Но слабый свет во дворе почему-то казался таким одиноким и жалким. Ква-ква. Тишину нарушал лишь громкий хор лягушек. Наконец, подойдя к погруженному в безмолвие дому, Хви До потянул на себя дверь ворот. И, увидев развернувшуюся перед ним сцену, сквозь зубы выплюнул ругательство.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Летняя ночь в деревне была оглушительно громкой. Причиной тому были лягушки, оккупировавшие реку и рисовые поля и квакавшие до самого утра. Конечно, этот шумный хор был необходим им для продолжения рода. Даже такие крошечные создания полны решимости выжить любой ценой, так почему она, Пэк Ён А, должна постоянно оглядываться на какого-то Со Хви До? Ён А пообещала себе завтра же поехать в город за гречневым желе и макколи, и тихо напевала.

— Волны шепчут мне…

Ён А несла на спине Юля, который оказался тяжелее, чем она думала. Спустившись с горы, она приготовила ему токпокки, и мальчик с сияющими глазами заявил, что еда нуны — самая вкусная в мире. Потом он начал капризничать, прося приготовить это и завтра. День пролетел так незаметно, что она даже не поняла, как стемнело. А затем он начал засыпать её вопросами, правда ли она выходит замуж за дядю Хви До. Поскольку личность ребенка не вызывала сомнений, у неё не было причин врать, и пришлось рассказать правду. Конечно, о том, что она видит призраков или что вокруг бродит мстительный дух, она умолчала.

— Спи… сладко.

За кваканьем лягушачьего хора дыхание мальчика стало ровным. Но где же уложить Юля? Поразмыслив немного, она решила, что ему лучше спать с дядей, и медленно направилась к главному дому. И в этот самый момент.

— Ха… блядь.

— Ох!

Услышав ругательство прямо за спиной, Ён А от неожиданности чуть не выронила мальчика. Внезапно руки, поддерживавшие Юля за бедра, ощутили пустоту. Неужели я его уронила? Она испуганно обернулась и увидела Юля, который с закрытыми глазами болтался в воздухе, схваченный Со Хви До за шкирку. Что он творит? Пусть она и в отпуске, но она всё-таки полицейский. Он что, решил заняться жестоким обращением с детьми прямо на глазах у копа? Ён А широкими шагами подошла к ним, подхватила висящего в воздухе Юля и повысила голос:

— Вы что сейчас делаете? Хотите, чтобы на вас заявили за жестокое обращение с детьми? Немедленно отпустите его!

В ответ на её крик серые глаза Со Хви До впились в неё. Почему с тех пор, как я приехала в этот дом, ни один день не обходится без происшествий? Впрочем, это всё равно в тысячу раз лучше, чем видеть призраков, так что нужно немного успокоиться. Ён А осторожно обняла маленькое тело, стараясь не разбудить Юля. В этот момент раздался скрежет зубов, и низкий, ледяной голос пронзил барабанные перепонки.

— Открывай глаза, Ким Юль.

— …

Никакой реакции. Неужели так крепко спит? Еще недавно он без умолку болтал про дядю Хви До. Со Хви До, похоже, был намерен растормошить и разбудить мальчика любой ценой. В итоге Ён А, мягко похлопывая ребенка по спине, позвала его по имени:

— Юль, Юль, проснись на минутку. Пришел дядя, которого ты так ждал. М?

И в этот момент. Юль резко открыл глаза, огляделся по сторонам и отчаянно вцепился в Ён А. Но сила, тянущая его сзади, без труда оторвала его от неё.

— А-а-ак! Подожди, Со Хви До…! А, нет… д-дядя! Спаси!

Он обращался к нему как попало. Насколько же сильно ребенок был напуган… Ён А шагнула вперед и протянула руки, чтобы снова забрать Юля. Со Хви До отступил ровно на один шаг, стиснул зубы и прорычал:

— Ким Юль, жить надоело?

Пусть он и маленький, но всё же школьник, весить должен прилично. Как же силен Со Хви До, если с такой легкостью поднимает его одной рукой?

— Со Хви До! Ребенок же боится! Сначала отпустите его, а потом поговорите. Хорошо?

Нахмурив лоб, Со Хви До с явной неохотой опустил Юля на землю.

— Нуна-а-а, дядя страшны-ы-ый! П-помоги!

Едва коснувшись земли, Юль перебрал короткими ножками и бросился в объятия Ён А. Она наклонилась, чтобы обнять его, но, почувствовав, как Юль снова трется лицом о её грудь, выпрямилась.

— Ах ты ж сукин сын.

Похоже, он был в настоящем бешенстве. Ён А, обнимая Юля, попятилась, но не знала, как остановить мужчину, который с матом тянул к ним руки.

— У-э-э-э, нуна-а-а! Мне страшно-о-о!

Ситуация, когда мужчина под метр девяносто пытается силой утащить маленького школьника, была пугающей сама по себе. Юль, видимо, тоже инстинктивно почувствовал страх, потому что задрожал и начал капризничать. Ён А не выдержала, подбежала к Со Хви До и схватила его за руку. Он замер, и его взгляд был поистине угрожающим, но отступать было нельзя.

— Так дело не пойдет. Уже поздно, так что успокойтесь, а завтра поговорите. Договорились?

Юль, который только что дрожал от страха, посмотрел на неё и улыбнулся, словно ничего и не было. Ён А незаметно цокнула языком. Подумав, что с мужчиной, применяющим силу к детям и женщинам, лучше вообще не связываться, она перехватила руку Юля.

— Я думала уложить его с вами, раз он вас так любит. Но в такой ситуации это может быть опасно. Сегодня Юль будет спать со мной. Спокойной ночи.

Она осторожно потянула маленькую ручку. Но ребенок, косясь на Со Хви До, явно медлил.

— Не бойся, нуна тебя защитит. Ты, наверное, устал с дороги, спи сегодня рядом с нуной. Хорошо?

Она специально говорила громко, чтобы Со Хви До тоже услышал. Какими бы ни были причины, применять насилие из-за неспособности контролировать свои эмоции — это в корне неправильно. Они долго шли до флигеля, но Со Хви До так ничего и не предпринял. Он в таком шоке, что слов нет? Или думает, что теперь делать с нами обоими? Ён А остановилась перед флигелем. И медленно обернулась. Не слишком ли сильно она его отчитала при ребенке? Может, она перешла черту, которую он для неё провел? Она встретилась взглядом с Со Хви До, который стоял на месте и пронзал её взглядом. Казалось, он хочет что-то сказать. Но вместо этого он достал из кармана сигарету, закусил фильтр и щелкнул зажигалкой.

Чирк, щелк.

Ён А вежливо поклонилась на прощание. В этот момент с долгим вздохом рассеялся белый дым, и тишину снова нарушил звук зажигалки Zippo.

Чирк, щелк. Чирк, щелк.

Один раз, второй, затем третий. Сигарета уже горит, почему он продолжает щелкать? Она в недоумении склонила голову. Вдруг Юль вздрогнул, вырвал свою руку из её ладони и пулей полетел к Со Хви До.

— Д-дядя-я-я!

***

Говорят, своя рубашка ближе к телу. Нет, это явно была немая угроза. Мысли путались. Что всё это значит? Они правда дядя и племянник? Ей даже стало интересно посмотреть на мать этого ребенка, которая связывает этих двоих.

— Ну, племянник же, не станет же он его бить.

Может, на всякий случай послушать, о чем они говорят?

— Нет, всё будет нормально.

Вернувшись во флигель, Ён А расстелила постель на теплой части пола и легла. И всё же, сегодня она отлично справилась с делами, и на душе было хорошо. Может, потому что она была не одна? Она была благодарна Юлю за то, что благодаря ему она впервые за долгое время снова начала улыбаться. И благодаря ребенку, который называл слегка изуродованное молнией дерево «охуенно красивым» и суетился вокруг него, жуткая атмосфера тоже развеялась. Хотя ей и не удалось принести макколи и гречневое желе, которое так любят токкэби, завтра утром она возьмет Юля, покажет ему рынок и заодно купит всё необходимое. Если продолжать так усердно молиться, кто знает, может, хозяин дерева, тронутый её искренностью, внезапно появится и исполнит её желание. От этих приятных мыслей на губах заиграла улыбка. Она не знала, сколько Юль пробудет здесь, но уже предвкушала, сколько еще милых слов скажет этот ребенок, в одночасье растопивший её заледеневшее сердце.

Тук-тук-тук.

— А? Кажется, дождь начинается.

Шум дождя, бьющего по черепичной крыше и раскачивающего сосны, становился всё громче. Хор лягушек, до этого квакавших во всю мочь, постепенно растворился за шумом ливня.

***

— Нуна! Ён А-нуна! Я помогу!

— О, Юль. Тогда вон то…

— Сиди смирно. Ким Юль.

— Нуна! Это просто обалденно вкусно! Тебе можно поваром работать!

— Правда? Тогда, может, мне и правда попробовать стать поваром…

— Поваром может стать кто угодно?

— Я женюсь на Ён А-нуне!

— На мне? Какая честь…

— Херню не неси.

С самого начала приготовления завтрака и до конца трапезы, стоило Юлю что-то щебетать, как Со Хви До перехватывал инициативу быстрее, чем она успевала ответить. Каждый раз она бросала на него свирепые взгляды, но в целом это было терпимо. Атмосфера, от которой раньше перехватывало дыхание при одном лишь нахождении с ним в одном пространстве, стала намного легче и комфортнее. Но с чего это Со Хви До сегодня остался дома, а не ушел? Обещал же обращаться с ней как с призраком всю оставшуюся жизнь. То, что он продолжал сидеть с ними, пока они ели и даже когда она убирала со стола, вызывало лишь недоумение. Не говоря уже о том, как это было неудобно. Неужели это из-за Юля? Боится, что я буду его обижать? Ён А, очищая от кожуры розоватый персик, спросила:

— Кстати, а сколько нашему Юлю лет? Если хочешь жениться на нуне, должен сказать свой возраст, верно?

Судя по тому, как складно он говорил, он был явно ниже своих ровесников.

— Юлю… восемь лет!

Услышав это милое бормотание, Со Хви До, спокойно пивший кофе, прыснул Пфф и издал смешок.

— Ишь, притворяется малолеткой.

Услышав это, Юль надул щеки и засопел. Как же это мило. Их что, в этом возрасте на курсах учат так капризничать? Она невольно улыбнулась.

— Вау, тебе всего восемь, а ты так красиво говоришь? Ничего себе… Юль, ты такой умный?

— Красиво? Умный? Хе-хе-хе! Тогда обними меня еще раз! Нуна!

Ах ты ж старый змей. Весь день только и слышно: нуна, нуна, нуна, нуна. От этого пения уже скоро невроз начнется. Раз уж разгневал Небесного Бога и превратился в малявку, так сиди тихо и смирись, а не флиртуй, размахивая своим крошечным стручком. Ким Юль всегда терял голову при виде молодых женщин. Особенно если у женщины была большая красивая грудь.

«Ха, если б я был в своем настоящем теле, уже давно бы завалил её. Знаешь же, это прямо мой типаж? Особенно лицо. И шикарные сиськи! Мягкие-премягкие. От неё даже пахнет вкусно! Чуешь?»

Ким Юль. Волочился за всеми бабами подряд, не разбирая: человек, токкэби или даже призрак, — а теперь, став малявкой, так и не взялся за ум? Впрочем, плевать. Ему, Со Хви До, пора было сваливать из этого осточертевшего Сонхака. Для этого он и торопил Ким Юля вернуться. Но почему он сам всё еще здесь торчит? Пэк Ён А до смерти хочет заключить контракт с токкэби, а Ким Юль до смерти хочет заполучить Пэк Ён А. Короче говоря, если эта женщина как следует загадает желание, Ким Юль может исполнить его прямо сейчас. Разве это не здорово? Они получат то, что хотят, идеальная пара. Ему оставалось только благословить их союз и свалить, но почему-то тело отказывалось подчиняться. А потом внутри всё перевернулось.

«Надо было раньше возвращаться. Спасибо, чувак, но… можно Пэк Ён А заберу я?»

Почему это так бесит? Почему внутри всё пылает адским пламенем — хрен его знает.

«Хочешь стать новорожденным? Валяй, пробуй. Но учти, перед этим я порублю твою дубинку на куски.»

Он не шутил. Он планировал взять топор и срубить дерево Ким Юля, под корнями которого была зарыта дубинка токкэби — по сути, его альтер-эго. Даже если он срубит это дерево под корень и Небесный Бог в наказание лишит его вечной жизни — плевать. Потому что с какого-то момента эта женщина, Пэк Ён А, начала сильно действовать ему на нервы.

«Чего ты? Так орал, чтобы я вернулся, а как приехал — так отношение как к мусору? Тебе эта девка нравится? Если нет — отдай мне. Буду держать при себе и использовать.»

В этот момент в глазах Хви До потемнело. Нравится… что значит нравится. Пока он тонул в своих мыслях, его взгляд зацепился за Ким Юля, который забирался в объятия Ён А. Словно назло. Видя, как тот трется мордой прямо между её грудей, в ложбинке, Хви До почувствовал, как закипает ярость. Кто ж не поймет эти похотливые намерения, скрытые за детскими капризами. Терпение лопнуло, и внутри начала зарождаться тихая жажда убийства. Стук. Хви До поставил чашку и встал. Хрусь-тресь. По трещинам, поползшим по чашке, потек черный кофе. Он широкими шагами обошел стол и приблизился к Пэк Ён А. Ему хотелось оторвать эту пиявку и вышвырнуть за дверь, но, представив, как женщина в ужасе бросится на него с кулаками, он стиснул зубы и сдержался.

«Отдай мне, я заберу её себе. А?»

Снова ударивший по ушам голос Ким Юля, казалось, помог Хви До кое-что смутно осознать. Причину, по которой он не хочет уезжать из Сонхака, несмотря на возвращение долгожданного Ким Юля. Сначала нужно разобраться со злым духом, бродящим вокруг Пэк Ён А, и послушать больше её историй о Чосоне из снов. А еще потому, что Пэк Ён А, у которой напрочь отсутствовал иммунитет к Ким Юлю, могла быть сожрана этим старым змеем в два счета. Так что нужно всё прояснить. Хви До посмотрел на Пэк Ён А, на лице которой читалась легкая неловкость. Каким бы ребенком он ни был, чрезмерные прикосновения мальчика смущали её. Но она же коп, призванный защищать детей. Было очевидно, что она не знает, что делать, и просто терпит его капризы.

— Вчера я спал с дядей Хви До, но он так сильно храпел, что я глаз не сомкнул. А вот так, в объятиях нуны, сон сам собой накатывает.

Хви До схватил прилипшего как пиявка Юля за шкирку и прорычал:

— Ким Юль, значит, с сегодняшнего дня будешь спать во флигеле.

На нахмуренном маленьком личике тут же расцвела улыбка.

— Правда? Дядя! Правда? Мне можно в одной комнате с нуной? Точно? Назад пути нет! Ура!

— Ах ты ж мелкий негодник. Взрослых надо слушать до конца, Юль.

Юль, который от радости прыгал до потолка, замер. По его глазам было видно: он напрягся, гадая, что еще скажет дядя. Хви До холодно отвернулся от него и посмотрел на Ён А, которая сидела с отсутствующим взглядом.

— Ты говорила, этот злой дух снится тебе во сне?

— Злой дух?

Неожиданный поворот заставил Ким Юля склонить голову и посмотреть на Ён А. С чего вдруг разговор зашел о злом духе, и почему он появляется в её снах? Так как он ничего не знал, ему стало любопытно.

— …Да. В последнее время я её не часто вижу, но всё же.

Она видит всякую нечисть? О, да это же по моей части! Самодовольный Ким Юль упер руки в бока и выпятил живот. Со Хви До с запечатанными силами всё равно больше не мог ни карать, ни очищать мстительных духов. Он как раз расплылся в довольной улыбке, как вдруг Со Хви До с невозмутимым видом, словно делая одолжение, выдал то, чего никто не ожидал:

— Я решу твою проблему. Так что с сегодняшнего дня ты живешь в главном доме.

— Что? Вы… как вы собираетесь это решить, господин Со?

Хви До видел её светлые глаза, дрожащие от растерянности, но, не обращая на это внимания, продолжил:

— Я поймаю для тебя этого злого духа.

Услышав это, тихо сидевший Ким Юль повысил голос:

— И как ты это сделаешь, дядя? У тебя же сил…!

Хви До резко обернулся, и под его взглядом рот Ким Юля мгновенно захлопнулся. По хищному блеску в глазах Хви До было ясно — он не шутит. Он был готов на всё ради этой женщины, Пэк Ён А. Она ему нравится? Если подумать, он так нормально и не ответил на вопрос, можно ли её забрать. Но почему? Это же Со Хви До, которого тошнило от одного вида людей. Возможно, это было ожидаемо — ведь он так нелепо потерял ту девчонку, которую так отчаянно хотел защитить. Но чтобы он снова пытался защитить человека, да еще и женщину… Юль, которому ситуация казалась всё более интересной, снова подал голос:

— Всё нормально, дядя. Я тут краем уха слышал. Говорят, то охуенно красивое дерево на задней горе исполняет любые желания! Нуна, ведь так? Так что просто реши всё там! А ты, дядя, отдыхай, ты же болеешь.

Ён А посмотрела на Юля, который косился на дядю и не знал, куда себя деть. Вспомнив, как он дрожал от страха перед тем, чтобы спать одному, она набралась смелости и сказала:

— …Ему всего восемь лет. Разве это не жестоко — заставлять такого ребенка спать одного во флигеле? Может, нам всем вместе лечь в главном доме…

— Ты ему мать, что ли?

— Нет, но… вы хотите сказать, что я буду спать с вами, Со Хви До, в одной комнате?

Она хотела спросить, как именно он собирается уничтожить духа, но на её слова Со Хви До лишь усмехнулся и склонил голову набок.

— Да, отличная идея. Не придется туда-сюда бегать. Сделаем всё быстро и четко.

— …

Ощущение, будто она увязла в болоте, не отпускало. Ён А было немного не по себе, но, чувствуя его необычную ауру, она решила довериться ему. Сейчас её главной целью было вернуться к нормальной жизни, неважно какими способами — с помощью дерева токкэби или чего-то еще.

— Хорошо. Тогда я приду вечером. Днем каждый занимается своими делами, а вечером… встречаемся только вечером.

Пожав плечами, Со Хви До грубо взъерошил волосы хнычущего Ким Юля и вышел из кухни.

***

Хви До шел по тихой дороге вдоль реки. Естественно, за ним плелся ноющий Ким Юль.

— Вау, ну как так можно? Я же сказал, что хочу её. Ты промолчал, и я подумал, что ты согласен, а оказалось, нет? И вообще, с чего это ты будешь спать с Пэк Ён А в одной комнате? Что ты задумал?

Хви До сунул руки в карманы брюк. Затем достал сигарету и щелк — чиркнул зажигалкой Zippo.

— Ты хоть знаешь, о ком болтаешь?

— О ком, о ком — о Пэк Ён А.

Чирк, от втянутого воздуха фильтр сигареты вспыхнул ярко-красным огоньком. Рассеивающийся дым словно отражал его сложные мысли.

— Да, о внучке Чин Сун Джа, твоего контрактора.

Молодое, круглое личико Ким Юля исказилось, словно у старухи, на которую обрушились все невзгоды мира. Настолько сильным был его шок.

— Офигеть… Внучка Сун Джа? Да ладно? Та малявка, которую я видел когда-то… уже так вымахала?

В то время, когда его дерево в Сонхаке начало терять популярность, одна старушка, регулярно приходившая молиться, умоляла исполнить её желание. Она говорила, что её единственная внучка, которой было всего пять лет, унаследовала духовную связь, и просила разорвать эту связь. Естественно, вмешательство в судьбы людей было рискованным даже для токкэби. Никто не мог предсказать, какие последствия вызовет произвольный разрыв духовной нити. Поэтому на её отчаянные мольбы он отвечал молчанием. Но видя, как она упорно приходит день за днем и искренне молится, он не выдержал и однажды заговорил с ней. Это и стало началом их связи. В один из дней мать Пэк Ён А оставила девочку на попечение Чин Сун Джа. Обрадованная тем, что дочь, с которой они были в прохладных отношениях, доверила ей внучку, Чин Сун Джа иногда приводила ребенка к его дереву и без умолку хвалила её за сообразительность. Но в какой-то момент девочка внезапно исчезла. К огромному счастью, Со Хви До, который в то время гостил в Сонхаке, спас ребенка, упавшего в реку. Девочка сказала, что кто-то позвал её, и она пошла за ним. Привлекли даже полицию, прочесали всё вокруг, но преступника так и не нашли. Казалось, дело замяли, но примчавшаяся мать устроила Чин Сун Джа грандиозный скандал и увезла ребенка. Вскоре после этого Сун Джа поняла, что к смерти девочку вел не человек, а злой дух. Она прибежала к дереву и в слезах умоляла заключить с ней контракт. Её мольба заключалась в том, чтобы защитить дочь и внучку от злых сил, даже если с ней самой случится что угодно. Короче говоря, это был жестокий контракт, ценой которого стала следующая жизнь Чин Сун Джа. И так как он был заключен по отчаянному желанию человека, Небесный Бог не вмешивался. Но что, если бы Со Хви До тогда не было здесь? Если бы он не заметил ребенка в реке? Пэк Ён А не было бы в живых, а сам он до сих пор был бы заперт в дереве вместе со своей дубинкой. Конечно, за это он был очень благодарен. Юль, глядя на Хви До, глубоко затягивающегося сигаретой, хитро улыбнулся.

— Вау… ну и совпадение. И что с того? Судя по тому, как она серьезно относится к дереву токкэби, у неё тоже есть какое-то заветное желание. Пусть просто заключит контракт со мной, делов-то.

— Контракт, блядь, у тебя вообще совесть есть?

Контракт между человеком и токкэби всегда был невыгоден для человека. В отличие от токкэби, которому нечего терять, человек должен был отказаться от цикла перерождений. Кроме того, судьба умершего контрактора полностью зависела от прихоти токкэби, который был в роли хозяина. Если контрактор приходился по душе, токкэби мог направить его душу в колесо сансары и продолжить связь с ним с момента его нового рождения. Но в случае с Чин Сун Джа целью контракта было отделение его тела от дубинки, запечатанной в дереве, поэтому о её реинкарнации не могло быть и речи. Конечно, был способ найти переродившегося человека сразу и без контракта. Но он не особо горел желанием им пользоваться. Будь это Со Хви До триста лет назад — другое дело. Если бы это был тот самый Со Хви До, который из-за чистой любви потерял женщину, запавшую ему в сердце, и в итоге лишился сил — возможно, это и сработало бы? Но глядя на то, как он сейчас не понимает собственных чувств к Пэк Ён А, казалось, что до этого еще очень далеко.

— И что ты собираешься с ней делать? Когда ты вообще снимешь эту печать?

— Разве не за этим я здесь? Ты же хвастался, что нашел зацепку.

Юль вспомнил свое путешествие, в которое отправился, оставив свое дерево с дубинкой, являющейся его сутью, на попечение Со Хви До.

— Да, нашел. Какое именно испытание послал тебе Небесный Бог и как снять эту печать. Кажется, я понял.

— Язык у тебя слишком длинный. Может, укоротить?

— Псих… ты сейчас хорошо видишь клеймо на своей спине? Оно всё еще там? Но ведь оно только бледнеет, а не становится ярче, верно?

— Фу-х…

Хви До выдохнул дым, который покружил в воздухе и исчез.

— Так что слушай внимательно. Что было единственным, чего ты не делал все эти триста лет после того, как твою силу запечатали?

— Откуда мне, блядь, знать…

— Как по мне, так клеймо бледнеет ровно на столько, насколько ты отдалился от людей.

— Изысканный бред.

— Да ты послушай. Во время поездки в Японию я покопался в их литературе о токкэби. Там истории немного отличаются от наших. Был один токкэби, который так много жрал людей, что их бог вообще превратил его в человека. И как думаешь, что было дальше?

История о токкэби, любившем жрать людей и в наказание ставшем человеком, интриговала.

— Ну и.

— Став человеком, он жил среди людей и в итоге познал человечность. А еще встретил любимую женщину. Они поженились, и у них даже должен был родиться ребенок.

— …Ребенок?

— Да, ребенок. В общем, пока он был на работе, на их дом напали другие токкэби. Он в один миг потерял любимую. В итоге этот токкэби в теле человека снова пошел к богу и стал умолять. Просил снова сделать его токкэби. Обещал, что больше никогда не навредит людям. Сказал, что раз уж он полюбил людей, то готов жизнь отдать, защищая их. И что, думаешь, было?

Юль похлопал по твердому бедру Хви До, которое находилось как раз на уровне его глаз.

— Бог снова сделал его токкэби. Впечатлился тем, что монстр, считавший людей лишь едой, смог их полюбить. С тех пор этот токкэби стал добрым духом, защищающим людей… ну, такая вот легенда.

— Впечатлился, блядь. Похоже, что у их богов, что у наших, шариков в голове не хватает. А месть? Он потерял любимую женщину и ребенка, и просто оставил всё как есть?

— Да. Так говорят. И знаешь почему?

— И почему.

— Как токкэби, всю жизнь охотившийся на людей, вдруг прозрел и стал их защитником? Любовь. Те чувства, которые он испытал, став человеком, он перенес на других людей.

— Ха, звучит еще более уебищно.

— Я считаю, что будь то Япония или наша страна, воля Небесного Бога не зависит от географии. Так что попробуй полюбить, как он. Кто знает? Вдруг это побледневшее клеймо снова нальется кровью.

Что если пустить всё на самотек, и клеймо исчезнет совсем? Сила, запечатанная в спине, тоже испарится, и Со Хви До навсегда останется обычным человеком. Он не хотел, чтобы друг, с которым они провели вместе пятьсот лет, стал человеком. Пусть они и грызлись большую часть времени как кошка с собакой, но если и это веселье исчезнет, ради чего вообще жить?

— Хочешь же силу вернуть? Хочешь уйти из мира людей? Для этого тебе стоит кого-нибудь полюбить, не так ли? От тебя не убудет.

Он понимал абсурдность ситуации: чтобы покинуть мир людей, нужно полюбить человека. Но надо было пробовать всё…

— Хватит нести хуйню.

Глядя на Со Хви До, который саркастично скривил губы, Ким Юль принял решение. Триста лет с тех пор, как на его спине появилось клеймо. Женщина, которую Со Хви До, до этого даже не смотревший в сторону людей, единственную держит при себе. Он не знал, что это за чувство — любопытство, интерес или привязанность, — но он был намерен бросить спичку в эти высохшие дрова и посмотреть, как всё вспыхнет.

***

Яркое солнце освещало горный склон. Под сенью гигантского дерева, выросшего словно из ниоткуда, он остановился и медленно подстроил свой шаг под идущую впереди девушку, которая тяжело дышала. Казалось, у неё не было ни страха, ни забот — она легко прыгала по довольно крутому склону. Когда он усмехнулся, Пун наконец остановилась и обернулась.

— Не утруждайте себя из-за такой ничтожной особы, возвращайтесь, господин.

Когда горная тропа стала шире, её хрупкие плечи, до этого тяжело вздымавшиеся, опустились — видимо, она почувствовала себя в безопасности. Хви До посмотрел на её маленькие ножки в изношенных соломенных сандалиях и сказал:

— У тебя что, несколько жизней? Как ты смеешь подниматься по такой опасной горной тропе совершенно одна?

— Я… я ушла тайком. Госпожа в последнее время совсем без сил. И со мной всё в порядке. Я же крепкая.

Услышав её самоуверенный голос, Хви До спокойно посмотрел ей под ноги.

— Вот как? И что ты будешь делать со змеей у твоих ног?

— …Ч-что? С-спасите, господин!

Пун, даже не смея опустить глаза, задрожала всем телом. То, как эта девушка, которая никогда не отказывалась от тяжелой работы и всегда была веселой, сейчас отчаянно цеплялась за него, было не так уж плохо. Хви До сделал еще один шаг к ней.

— П-пожалуйста, помогите, господин! А-а-ах!

Хви До рывком поднял её на руки. Дрожащее тело, прижавшееся к нему, вызывало невероятную жалость. Не понимая причины, он почувствовал, что ему это нравится, и, крепче прижав Пун к себе, продолжил:

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Если ты так боишься одной змеи, что будешь делать, встретив в горах тигра?

— Т-тигра…

Этого достаточно? Раз уж так напугал, вряд ли она снова сунется в горы одна. Хви До вспомнил о скорой поездке в империю Цин в качестве посланника. Он беспокоился, что пока его не будет, она снова возьмется за какую-нибудь тяжелую и опасную работу. Для него было крайне редко заботиться о людях, но то странное чувство, которое он испытал при их первой встрече, было приятным, и его взгляд то и дело возвращался к ней.

— У Сим Хи Рён полно слуг, почему ты каждый раз вызываешься на тяжелую работу? До сих пор я присматривал за тобой, но скоро и мне нужно будет уехать. Так что береги себя.

Почему-то от мягкости женского тела под пальцами внизу живота стало тесно. Впервые испытав такую физическую реакцию на человека, он сделал вид, что ничего не произошло, опустил Пун на землю и вложил ей в руки лечебные травы.

— Возьми. Завари для Сим Хи Рён. Говорят, эти травы полезны для женщин и помогут ей восстановить силы. И больше никогда не ходи в эти горы одна. Поняла?

Только тогда, словно осознав ситуацию, её круглые глаза задрожали. Крупные слезы, скопившиеся в них, прорвали плотину и покатились по щекам.

— Да, я всё поняла. Господин…

Услышав её тихий, слабый шепот, Хви До стиснул зубы. Сначала это было просто любопытство, но теперь он не мог отвести от неё глаз. Бесконечно скромная, лишенная всякой жадности Пун, безмерно преданная своей госпоже. Глупая женщина, которая молча выполняла работу, даже зная, что Сим Хи Рён специально поручает ей опасные дела. Жалкое создание, готовое пожертвовать жизнью ради единственной цели — позаботиться о больной матери. Это было воспоминание о том, как он впервые впустил человека в свое сердце. Незабываемое воспоминание, ставшее теперь далеким прошлым.

— Фу-х…

Хви До, погруженный в эти далекие воспоминания, смотрел на луну и курил. Затем, словно стряхивая пепел, он попытался стряхнуть остатки прошлого и зашагал вперед.

***

Ну и дела. Просто абсурд. Со Хви До, обещавший спать в главной спальне и прогнать злого духа, уже неделю не показывался из соседней комнаты. Знала бы, что так будет, забрала бы Юля к себе. Сегодня Юль как назло скучал по маме, капризничал и не отходил от неё полдня, так что она даже не смогла нормально заняться уборкой. Да и Со Хви До постоянно бросал на неё свирепые взгляды.

— Я тут кто, домработница?

Только на третий день после приезда Юля Ён А смогла вырваться в город и купить гречневое желе, блинчики и макколи. Поездка на автобусе с милым ребенком, а не с удушающим Со Хви До, была глотком свежего воздуха. А благодаря мальчику, который постоянно смеялся, она тоже от души повеселилась.

«Нуна, у тебя есть парень?»

«Парень? Нет.»

«Да ладно, не верю. Чтобы такую красивую нуну просто так оставили в покое? Всякие хёны (старшие парни)? Быть такого не может.»

«Да, к сожалению, так и есть. Да и мне это не особо интересно.»

«А? А вот мой дядя, кажется, очень тобой интересуется! Постоянно пялится на тебя и делает вид, что это не так — прямо как Ким Ги Тэ из моего класса! Ему нравится его соседка по парте, но он притворяется и всё время её обижает. Сразу видно — детсад…!»

Услышав, что её «дядя» на том же уровне развития, она долго смеялась.

«Докатились, теперь тебе нравится получать по лицу от кошек?»

Она вспомнила, как Со Хви До, словно только этого и ждал, появился и начал язвить, когда она попыталась погладить милого уличного кота на заборе и получила пушистой лапой по лицу. Видимо, если он хоть раз в день с ней не поругается, у него во рту шипы вырастут. И почему этот невыносимый человек каждый раз является ей во снах, когда она спит в главной спальне? Она только что проснулась вся в слезах, не в силах вынести переполнявшую её горечь. Каждый раз, помимо своей воли, во сне она становилась Хи Рён. А её любовь к Со Хви До была такой глубокой и всепоглощающей. От этой жгучей, безответной любви, передававшейся ей, подступал невыносимый ком к горлу. И еще кое-что. Каждый раз, когда Со Хви До приходил в усадьбу Чонхонджэ по делам, она знала, куда устремлен его взгляд. От этого в груди всё закипало. Поэтому она всё тщательно просчитывала, чтобы эти двое ни в коем случае не встретились, но где-то всегда возникала брешь. У неё даже появлялось желание проследить за ним. Конечно, будучи лишь зрителем во сне, она не могла ни во что вмешиваться. Но глядя на Со Хви До и Пун, которые, находясь в одном пространстве, казалось, существовали в своем отдельном мире, она сполна ощущала всё чувство отчуждения, горечи и накапливающегося гнева Хи Рён. Из-за этого, просыпаясь, она давала выход скопившимся эмоциям через слезы. Как будто она сама была Сим Хи Рён.

— Почему эти сны такие реалистичные…

Во сне Хи Рён, оставшись одна, часто била себя кулаком в грудь. Я ведь полюбила тебя первой. Почему ты не смотришь на меня? Почему. Чувство несправедливости копилось слой за слоем. И когда оно становилось невыносимым, она каждую ночь вызывала Пун и отправляла её с поручениями в горы или к реке. Особенно когда она сказала, что хочет горного колокольчика (тораджи), и велела его собрать, в глубине души она тайно надеялась, что Пун оступится и сорвется вниз. Но давала ли она ей дырявый кувшин, или посылала за редчайшей травой, которую невозможно найти, Пун всегда справлялась. Даже не подозревая, что тем самым только сильнее злит Хи Рён. Сначала она жалела Хи Рён, ревнующую Пун. Как, должно быть, больно, когда мужчина, о котором ты так долго сохла, влюбляется в твою служанку. Но с какого-то момента, почувствовав исходящую от Хи Рён жажду убийства, Ён А стало страшно видеть эти сны дальше. Каждый раз после такого ей хотелось пойти в соседнюю комнату к Со Хви До и залепить ему пощечину. Это всё твоя вина. Раз уж впустил Пун в свое сердце, должен был защищать её до конца. Ты должен был защитить её от Хи Рён, чтобы та не слетела с катушек. Но какой во всём этом смысл. Проворочавшись без сна, Ён А медленно села. Взглянув на часы, она увидела, что уже час ночи. Тело было уставшим, но сон не шел. С трудом поднявшись, она взяла чайник, стоявший в углу. Жадно выпитая холодная вода немного остудила кипящие мысли. Успокоив бушующее сердце, она вернулась в постель. Сделала глубокий вдох и снова попыталась уснуть.

Топ, топ.

Услышав тяжелые шаги за бумажной дверью, Ён А поспешно легла. Кто это? Со Хви До? Она крепко зажмурилась. Только Со Хви До мог так тяжело шагать в этом доме. Зачем он пришел в такое время? Сердце бешено колотилось тук-тук-тук. Ей казалось, что как только он войдет в тихую комнату, он услышит этот стук. Он что-то забыл здесь? Зачем приходить посреди ночи… В этот момент раздался скрип открывающейся раздвижной двери. Ён А расслабила тело, притворившись, что глубоко спит. С того момента, как гость переступил порог, шагов больше не было слышно. Судя по едва уловимому аромату, это точно Со Хви До, но зачем он здесь? Сердце готово было выпрыгнуть из груди. И тут это случилось. Его прохладный аромат стал гуще — мужчина был совсем близко. Да что же это такое. Судя по тишине, он просто сидел рядом и смотрел на неё. Но… зачем он пришел? Ей было до смерти любопытно. Хотелось прямо сейчас открыть глаза и спросить, когда он уже избавит её от этого злого духа. Пока она раздумывала, не открыть ли глаза, и затаила дыхание от малейшего шороха, теплая рука мужчины внезапно легла ей на лоб. Она чуть не вздрогнула от неожиданности, но чудом сдержалась. Это не было ощупыванием. Он просто положил теплую руку ей на лоб. Что он вообще делает? — подумала она, но тревога, кипевшая внутри всё это время, постепенно начала утихать.

***

Ей снова снился сон. Сон, в котором она бежала куда-то без оглядки. Падала, вставала как неваляшка и снова бежала. В отличие от обычного, на этот раз она была не в шелковом ханбоке, а в простой, влажной от пота блузе-чогори и соломенных сандалиях. Дыхание перехватывало. Она даже не знала, куда бежит. Но остановиться было невозможно, и она бежала, бежала вперед. В этот момент сквозь густой туман на границе видимости показался чей-то силуэт. Точно сказать было нельзя, но это явно был мужчина. Высокий и широкоплечий. Красивый мужчина в светло-голубом топо и широкополой шляпе (кат). С этого момента сердце забилось как сумасшедшее. Она его не знала, но почему сердце так колотилось, готовое взорваться? Наверное, потому что она так долго бежала, но останавливаться было нельзя. Из-за страха, что если она упустит этого человека здесь, то больше никогда его не увидит. Она из последних сил заставила свое тело, готовое вот-вот рухнуть от быстрого бега, двигаться вперед и протянула руку. В тот момент, когда её маленькие пальцы коснулись грубой ткани топо, мужчина медленно обернулся.

Внезапно подул ветер. Легкий ветерок, балансирующий где-то между прохладой и теплом. А затем, когда она увидела лицо стоявшего перед ней мужчины, её сердце забилось так сильно, что казалось, готово разорваться. Со Хви До. Это был Со Хви До. Лицо, по которому она так тосковала, так скучала. В одно мгновение перед глазами всё поплыло, и по сухим щекам покатились слезы. Она хотела высказать всё, что так долго таила в сердце, но слова не шли. Губы лишь беззвучно шевелились. Не уходите, заберите меня с собой. Она продолжала шептать эти неслышные слова. И крепко сжала в руке что-то твердое. Кажется, раздался тихий вздох, но ей было всё равно. В голове билась лишь одна мысль: нельзя упустить Со Хви До.

— Всхлип… Н-не уходите. Заберите… заберите и меня… Г-господин…

— …Ах.

Низкий голос ударил по барабанным перепонкам. Услышав этот звук, Ён А забилась, протягивая руки, чтобы удержать Со Хви До, который словно готов был исчезнуть как мираж.

— Пэк Ён А.

Голос, вновь ударивший по ушам, вернул Ён А в сознание. Видимо, её тело само отреагировало на этот отчаянный зов. Но когда я уснула? Кажется, всё потемнело с того момента, как Со Хви До положил руку ей на лоб. Слезы, вызванные печалью из этого непонятного сна, скатились по уголкам глаз. Но Ён А не открывала глаза. Если она откроет их сейчас, то они с Со Хви До опять начнут рычать друг на друга и ссориться. Если буду лежать так, он скоро уйдет. Ён А собралась с мыслями, позволяя слезам стекать по лицу. И тут…

— Может, ты отпустишь мой член, пока плачешь?

А? Ч-что? В тот же миг Ён А резко открыла глаза, осознав странное, твердое ощущение в своей руке.

— О-ой!

Почему… почему моя рука…! Во сне она точно кричала Со Хви До не уходить и крепко за что-то схватилась. Но разве это были не ножны меча? Это было что-то круглое, твердое и длинное, точно ножны, но почему, почему из всего на свете… она схватила ЭТО! Ён А с трудом подавила крик и резко села.

— Я… я н-не специально…!

Ей хотелось сквозь землю провалиться. Она клялась себе, что не хотела этого трогать, но из всех возможных вещей почему именно гениталии? Да еще и так налившиеся кровью и напряженные. Лицо горело так, что казалось, вот-вот взорвется. Неужели он сидел здесь с тех пор, как зашел в комнату? Пока Ён А судорожно сглатывала, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, он произнес:

— Чего так пугаешься, не в первый раз же.

— Ч-что… что?

— Я говорю, ты не первый раз лапаешь мой хер.

— Ч-что за бред вы…

— Так давай воспользуемся случаем и проверим.

— Ч-что проверим?

— Почему тебе так нравится мой хер. И почему он встает, стоит ему только увидеть тебя.

— В-вы извращенец?

Горло перехватило так, что слова едва выдавливались. Ён А с красным как помидор лицом лепетала что-то невнятное, а Со Хви До смотрел на неё сверху вниз, и уголки его губ изогнулись в ухмылке.

— Кто тут орал «отдай член» и порывался им полакомиться? И кто из нас после этого извращенец?

Она вообще не понимала, что происходит. Но самым непонятным было состояние Со Хви До, сидящего перед ней. Разве он не был человеком без эмоций? Она не знала почему, но губы мужчины, которые всегда были сжаты в прямую линию, сейчас мягко изогнулись.

— Ён А.

Да что вообще происходит? У него крыша поехала? Мы с ним далеко не так близки, чтобы он звал меня просто по имени.

— Почему… почему вы меня так называете? Разве мы настолько близки, чтобы отбрасывать фамилию?

— Да.

— Я… я случайно не ругалась матом? Если да, то мне очень жаль. Наверное, мне снился сон, и я брякнула не то.

— Ты про то, когда сказала: «Господин, пожалуйста… заберите меня с собой»?

Вот черт, значит, я еще и разговаривала во сне. И Со Хви До это слышал. Что еще я сказала во сне? Ён А пыталась вспомнить, и её лицо снова вспыхнуло. Ведь эти слова были адресованы Со Хви До из её сна. Но почему мне приснился такой сон? В отличие от обычных снов, где она была Хи Рён, сегодня она была Пун и всё время бежала. Но важнее был Со Хви До, сидящий прямо перед ней. Его глаза, которые обычно свирепо смотрели на неё, сейчас были мягкими. Мало того, он нес какую-то чушь про свой член. Эти непонятные разговоры сводили её с ума. Может… это тоже сон?

— Э-это просто бред во сне. Вам, Со Хви До, не о чем беспокоиться. Так что, пожалуйста, уходите. Мне завтра рано вставать, мы с Юлем идем на пикник.

— Тогда можешь сказать это еще раз?

— …Что?

— То, что я только что сказал.

— И з-зачем мне это…

Усмешка на лице мужчины казалась чужой. Может, из-за лунного света, бьющего прямо на него? Он казался почти иллюзией. Но прежде чем она успела обдумать это, слова сами сорвались с губ:

— Г… Господин… п-пожалуйста…

Она даже не успела испугаться того, что ляпнула. В ту же секунду большая рука потянулась к ней и мягко обхватила её за щеку.

— Да. Продолжай.

Его обжигающий взгляд был невыносим. Сердце готово было разорваться. Обычно во сне она называла его «орабони» (братец). Неужели её бормотание во сне задело в нем какие-то струны?

— Заберите… заберите и меня…

Прежде чем она закончила эту фразу, произнесенную словно в трансе, его мягкие губы коснулись её. Ён А от неожиданности хотела оттолкнуть его, но не смогла — в его движениях была такая тоска. Казалось, стоит лишь слегка толкнуть, и он легко отстранится. Со Хви До никогда не был с ней нежен, и в ней зародилось желание получить от него компенсацию, хотя бы сейчас, когда это явно был сон. Холод в её сердце мгновенно сменился теплом. Его губы коснулись её приоткрытого рта и осторожно вобрали её губы в свои. Это совсем не походило на тот поцелуй, когда она притворялась его любовницей. Теплый язык мягко раздвинул её губы, словно стучась, прошелся по зубам и медленно проник внутрь. Их языки скользили друг по другу, распаляя жар. Это мой первый поцелуй, почему у меня так хорошо получается? Она просто следовала за ним, чувствуя, как сбивается дыхание, а внизу живота разливается приятная тяжесть. Но можно ли так? Почему я чувствую себя виноватой? Она не знала и знать не хотела. Сейчас ей просто хотелось отбросить все сложные мысли и быть рядом с ним из её сна.

— М-м-м…

Как раз в этот момент сильная рука сжала её грудь прямо поверх футболки, и она тихо застонала. Это было безумие, но от всё более страстных движений языка и его тяжелого дыхания она теряла рассудок. Ён А накрыла своей рукой его большую ладонь, сжимающую её грудь, и сквозь поцелуй пробормотала:

— По… стойте… секун… ду.

Мужская рука нырнула под футболку, коснулась голой кожи и одним движением сдернула чашечку бюстгальтера вниз. От внезапного чувства свободы Ён А задрожала. Он обхватил её грудь всей ладонью и сжал набухший сосок, слегка покручивая его.

— А-а… ах…!

От этого впервые испытанного ею странного ощущения дыхание перехватило. Она должна была сказать ему остановиться, но, вспомнив все те моменты во снах, когда её сердце изнывало по нему, ей захотелось, чтобы он трогал её еще больше.

— Тш-ш… Лучше быть потише. Во флигеле спит Ким Юль.

— Т-так я и говорю… ах… Хватит…

Тихо прошептала она. Впервые испытанное удовольствие заставляло дрожать даже кончики пальцев, и сдерживать стоны было невыносимо.

— Какая мягкая.

Его губы постоянно щекотали её ухо, не давая сосредоточиться на ответе.

— Твои соски такие же мягкие, как твой язык. Так и хочется попробовать.

— …Ах.

От того, как он мял её грудь, одновременно потирая сосок, и от легких поцелуев, спускающихся по шее, перед глазами всё побелело. Нужно было что-то сказать. Спросить, что он творит. Но она и представить не могла, что объятия и руки мужчины, всегда бывшего с ней таким холодным, могут быть настолько теплыми, и ей просто хотелось раствориться в них. Но… разве так можно? В снах Хи Рён его взгляд всегда был устремлен только на Пун. А на неё он всегда смотрел ледяными глазами. Как реагировать на эти холодные серые глаза, которые сейчас пылали страстью, глядя на неё? Действительно ли этот взгляд предназначен ей? Ощущение было очень странным.

— Подождите, подождите.

Когда горячие губы коснулись её ключицы, Ён А уперлась руками ему в грудь.

— …Это ведь сон? Это ведь сон, да? Со Хви До. Это же сон?

— Да. Сон.

В это мгновение футболка была задрана вверх, открывая сдвинутый бюстгальтер и высокую грудь. А также розовый сосок, который его пальцы сминали и терли. Сосок, мгновенно затвердевший от малейшей стимуляции, казалось, так и просил, чтобы его пососали.

— И Со Хви До тоже настоящий.

Хви До без колебаний взял твердую вершинку в рот. Послышался короткий стон «Ах!», но на этом всё.

— И та, кому сейчас сосут соски — это Пэк Ён А.

Когда она пришла в себя, её соски уже вовсю посасывали. Губы, плотно обхватившие грудь так, что и иголке не проскользнуть, с громким чмоканьем жадно поглощали её плоть. Снаружи это могло казаться просто сосанием, но внутри всё было иначе. Он заострил язык и катал им затвердевший кончик, постепенно расширяя круги по ареоле. Разум, твердивший, что так нельзя, сдался под натиском инстинктов, и она была бессильна. Казалось, крик вот-вот вырвется наружу. Вместе с накатившим незнакомым удовольствием трусики намокли и плотно прилипли к промежности, не желая отклеиваться.

— Ха… а-ах.

Одной рукой она вцепилась в волосы Со Хви До, а другой зажала себе рот. Но болезненные стоны всё равно вырывались наружу помимо её воли. В этот момент ей показалось, что она услышала тихое ругательство «Блядь». Рука, ласкавшая грудь, спустилась ниже и без колебаний начала поглаживать прямо поверх тонких пижамных штанов. Ён А была лишь растеряна тем, как легко отреагировало её тело. У неё вообще не было опыта с мужчинами, и она даже сама себя никогда там не трогала, поэтому от малейшей стимуляции волоски на теле вставали дыбом, а по коже бежали мурашки.

— Хватит, хватит… всхлип.

— У тебя тут настоящий потоп, Пэк Ён А.

Хлюп. Звук того, как липнет намокшая пижама, донесся и до её ушей. Что это вообще такое? Я что, нечаянно обмочилась? Испугавшись, она попыталась приподняться, но тут он сказал:

— Давай я закрою эту течь?

Что он собирается закрывать? Ей было стыдно из-за постоянных хлюпающих звуков, а он смотрел на неё с видом благодетеля. Словно случайно встретил её на улице и поинтересовался, как дела.

— У тебя же там чешется. Я помогу.

Его голос, произнесший это, был сладким. Глядя на его блестящие от слюны губы и свои соски, она почувствовала, как в голове становится пусто. Ну да, это же всё равно сон.

— А… а-ах. П-помоги…

Слов больше не требовалось. Его рука, уже проникшая под пижамные штаны, сдвинула трусики в сторону.

— Ах…!

Палец, глубоко вошедший во влагалище, казалось, измерял его размер. Он раздвигал пальцы туда-сюда, словно играя в «камень-ножницы-бумага», и тихо пробормотал:

— Узко… чертовски узко.

При этом он похвалил её за то, что, несмотря на узость, она выделяет так много смазки. Конечно, эти слова пролетели мимо её ушей. Сначала один, потом два, три. Из-за постоянно увеличивающегося количества пальцев её рассудок мутнел. Настолько, что она даже пожалела, что попросила его «помочь».

— Хнык… а-ах, больно.

В ответ Со Хви До, словно прочитав её мысли, тихо произнес:

— Блядь, я слишком долго терпел, фу-х… хочется прямо сейчас вбить его в тебя. Но как ни посмотри, эта дырочка слишком мала для меня. Так что потерпи немного.

Сказав это, мужчина раздвинул её ноги до предела. Затем он устроился между её бедер и с треском разорвал намокшие трусики.

— Ч-что вы… что вы делаете!

— Надо расслабить твою пизду. Хочешь, чтобы она порвалась?

— А-а-ах…!

Едва он договорил, как его губы коснулись промежности. Ён А чуть не закричала, но, вспомнив про Юля во флигеле, зажала рот руками. Хви До тщательно вылизывал всё вокруг отверстия, которое раскраснелось и припухло от пальцев. Он смазал слюной пухлые малые половые губы и протолкнул язык в пульсирующую дырочку.

— А-а-ах!

Язык, скользнувший внутрь, начал вылизывать внутренние стенки. Он прижал язык к самому сокровенному месту, которого никто никогда не касался, и начал неистово сосать. Казалось, он целуется с её влагалищем. Она пыталась понять, точно ли это сон, ведь происходило то, о чем она даже помыслить не смела, но его пальцы, начавшие теребить клитор, окончательно лишили её рассудка.

— Х-хватит, ах. Хвати…

— Пэк Ён А.

Это было просто безумие. Губы, прижатые к её промежности, шевелились, зовя её по имени, и Ён А, словно заколдованная, опустила глаза. Его глаза цвета грозовых туч, готовых вот-вот разразиться ливнем, странно блестели.

— Назови мое имя.

— Н-нет. Ха-а-а-ах!

Тяжесть внизу живота становилась странной. От этого причудливого ощущения, пронзающего всё тело от кончиков пальцев ног, мышцы бедер сами собой напряглись. Заметив её состояние, Со Хви До, уткнувшийся лицом ей между ног, поднял голову. И криво ухмыльнулся.

— В-вы извращенец? Зачем вы там… зачем!

— Сосу, потому что вкусно. Зачем еще.

— Не может быть.

Она понимала, почему кончик его прямого носа блестит, что довело его до такого состояния. И понимала, что за прозрачная жидкость, которую он собирал своим языком. От накатившего беспредельного стыда Ён А крепко зажмурилась. В этот момент раздался тихий смешок Хех. Одновременно с этим большие пальцы, с силой протолкнувшиеся внутрь, начали быстро входить и выходить из её ставшего еще более скользким лона.

— Ух!

— Если Ким Юль услышит, он с перепугу прибежит сюда, решив, что кто-то пожирает его нуну. Помнишь же? На этой двери нет замка.

Едва он договорил, как его язык коснулся обнажившегося из-под капюшона клитора, и Ён А широко распахнула глаза.

— Ах! Н-не надо…!

Они смотрели друг другу в глаза, пока он посасывал её клитор. Пальцы, с хлюпаньем хлюп-хлюп проникавшие внутрь, ускорили темп. Ха, Ён А вытаращила глаза и замотала головой, пытаясь удержать ускользающее сознание, но всё было тщетно.

— Фу-х… Мы еще даже не начали. А ты уже говоришь «не надо»…

— М-м, ах. А-а-ах!

Низ живота, пульсирующий от напряжения, задрожал, и всё её тело вытянулось в струну. Издав непроизвольный стон, она зажала рот обеими руками и яростно замотала головой. Бам, бам-бам! Достигнув вершины, перед её закрытыми глазами непрерывно взрывались разноцветные фейерверки. Тело, содрогающееся в судорогах, уже не подчинялось её воле.

***

— Это сон…

Это точно был сон. Иначе такие нереальные вещи просто не могли бы произойти. Особенно об этом свидетельствовало то, что, когда она проснулась, вокруг всё было чисто, словно ничего и не случилось, а трусики, которые Со Хви До разорвал, были абсолютно целыми.

«Пэк Ён А,»

Воспоминание о том, как Со Хви До, прижавшись губами к её промежности, сладко звал её по имени, приводило в ужас. И всё, что произошло после… Как ей мог присниться такой извращенный сон — уму непостижимо. Может, под домом протекают подводные воды? Стоит только уснуть, как начинаются эти странные сны, которые не только превосходят все ожидания, но и выматывают так, что она не может прийти в себя. Это даже не сексуальная неудовлетворенность, ты точно свихнулась, Пэк Ён А.

— Ха-а… слава богу, это сон…

Пробормотала Ён А, расстилая коврик для пикника. Она впервые поднялась на саму вершину горы за домом, и наличие здесь тренажеров и беседки создавало отличную атмосферу для пикника.

— Сон? Тебе приснился страшный кошмар, нуна?

— А? О, нет. Ничего такого. Кстати, Юль, ты хорошо спал? Вчера ты так плакал, что скучаешь по маме. Жаль, что нуны не было рядом…

— Не-а, я вообще плохо спал! Мне казалось, что я всё время слышу какие-то всхлипывания… Я так испугался, думал, это призрак! Но я всё равно терпел! Боялся, что если побегу к тебе, дядя меня наругает…!

Бум. Сердце ушло в пятки. Она была уверена, что это сон, но представив, что Юль мог увидеть хоть краешком глаза то, что происходило в её сне, по спине пробежал холодок. Ён А поспешно замотала головой и забралась на коврик. Юль последовал её примеру, сняв кроссовки, и сел рядом.

— Дядя дядей, но ты же в таком возрасте, когда нужно расти. Бродить по ночам вредно для здоровья. Нуна вообще-то тоже мучилась от лунатизма. И вот посмотри на меня. Выросла только наполовину, да? Так что дети должны спать крепко. И хорошо кушать.

Ён А открыла крышку многоярусного ланч-бокса, который приготовила, встав ни свет ни заря. Из-за невероятного сна она так и не смогла нормально уснуть, но чтобы сдержать обещание, данное Юлю, встала рано утром и накрутила кимбап. Конечно, была и еще одна причина — она не хотела пересекаться с Со Хви До. Когда она разложила ярусы ланч-бокса, внутри оказались кимбап и аккуратно нарезанные фрукты.

— Ва-а-а! Нуна, у тебя золотые руки! Посмотри на этот кимбап, это же настоящее искусство! Выглядит потрясающе. Ва-а-а-ау!

— Нуна может и не умеет ничего другого, но готовить я умею неплохо. Так что, пока ты здесь, если захочешь чего-нибудь — только скажи. Нуна всё приготовит!

— Ух ты, правда? Здорово! Хе-хе.

Юль взял маленькую вилочку и наколол разноцветный кусочек кимбапа. А затем поднес его ко рту Ён А, которая в этот момент смотрела на пейзаж у подножия горы.

— Кстати, нуна, а по каким делам ты сюда приехала?

— А? Ну… это.

Ён А на секунду задумалась. Стоит ли рассказывать маленькому ребенку всё как есть? Что из-за постоянно появляющихся призраков она не могла работать и сбежала сюда, словно загнанная в угол. Но если она это скажет, не испугается ли он? Немного помедлив, Ён А медленно начала:

— Нуна приехала в дом своей бабушки по маме. Сейчас это дом твоего дяди, но раньше он принадлежал моей бабушке.

Задав вопрос, Юль, похоже, не особо интересовался ответом и слушал вполуха. Да уж, для ребенка эта тема вряд ли интересна. Ён А усмехнулась и уже собиралась сменить тему, как вдруг…

— А, так это дом твоей бабушки! Значит, ты часто приезжала сюда, чтобы её навестить?

— Ну… по некоторым причинам не получалось. Кажется, я была здесь когда-то давно, но была такой маленькой, что ничего не помню… А почему ты спрашиваешь?

— Значит, нуна — это она! — пробормотал Юль и радостно захлопал в ладоши.

— Нуна, ты случайно не тонула здесь когда-то давно?

— А?

Откуда он это знает? Она была тогда слишком мала и ничего не помнила, но в памяти всплыли слова Ким Док Су, местного старосты.

«Тогда ты вон там в реку упала, полиция приезжала, такой переполох был. Не помнишь?»

И когда она спросила, был ли это её отец:

«Не-а. Это был высокий, крепкий молодой парень. И вообще, лицо у него какое-то знакомое… Хм…»

Тогда она решила обязательно выяснить, кто был тот мужчина, который нес её на спине, но из-за сумасшедшего круговорота событий всё, что она узнала — это история про дерево токкэби. Ён А склонила голову, ожидая продолжения. Юль, немного утолив голод, подцепил вилкой аккуратно нарезанное яблоко, отправил в рот и с хрустом прожевал.

— Нуна, хочешь, я расскажу тебе секрет?

— Секрет?

Какой еще секрет ни с того ни с сего? И главное, откуда этот ребенок знает, что она тонула? Ён А навострила уши.

— Дядя сказал, что когда-то давно спас здесь маленькую девочку. Она чуть не утонула. Это ведь была ты, нуна?

Что это еще за новости…

— О чем ты говоришь? Можешь рассказать подробнее?

— Ну, я и сам толком не знаю. Если интересно, спроси у дяди! Хи-хи!

Юль нацелился вилкой на пухлую виноградину и отправил её в рот. То, как он жевал, выглядело очень мило, но Ён А было не до этого. Со Хви До спас её? Значит, тот самый гость, который был в доме бабушки в то время — это он? Но если посмотреть на Со Хви До, ему от силы чуть за тридцать. Даже если сделать скидку и предположить, что ему около тридцати пяти, тогда ему должно было быть лет десять. Вряд ли подростка можно было назвать «высоким и крепким молодым парнем». Пока Ён А пребывала в замешательстве, Юль продолжил:

— Ах да! Нуна! А я завтра еду домой… Дядя наябедничал маме, что я не учусь и только мешаю нуне, и мне влетело… Посмотрю по ситуации и потом вернусь! Хе-хе.

— А… уже?

Мозг с трудом переваривал непрерывный поток информации, но Ён А попыталась остановить рой мыслей и ответила:

— Правда уезжаешь завтра? Как жаль… Тогда давай сегодня устроим вечеринку?

— Вечеринку? Какую вечеринку? Где?

— Хм… дома? Купим торт, сладости, задуем свечи и устроим сладкую вечеринку? Какой торт ты любишь, Юль? Со взбитыми сливками? Шоколадный?

— Торт? У-у-у… но я не очень люблю торты… А можно что-нибудь другое?

Ён А удивленно округлила свои ясные глаза.

— Э-э? Разве бывают школьники, которые не любят торты? Серьезно? А что ты тогда любишь?

Что сейчас любят дети? Она перебирала в уме гамбургеры, пиццу, токпокки и наконец вспомнила про маратан, когда уголки губ Юля поползли вверх, и он широко улыбнулся.

— Юль любит мясо! Мясо!

— А! Мясо? Значит, любишь мясо? Какое? Тонкацу? Стейк? Или… курочку?

— Нет! Не такое! Я люблю самгёпсаль (свиная грудинка), и ханчонсаль (свиная шея) тоже люблю! А больше всего — габрисаль (свиная щековина)… хи-хи!

Выглядел как сыночек из богатой семьи, а вкусы в еде — типично корейские. Ён А рассмеялась и посмотрела на автобусную остановку далеко внизу.

— Тогда… пойдем пообедаем? Если в мясной ресторан, то, наверное, далеко ехать не придется.

— Нет! Нуна! Кто же ест самгёпсаль на обед? Мясо надо есть вечером. Ах да! Кстати… а можно дядя тоже пойдет с нами?

Конечно же, нельзя. Она еще не отошла от вчерашнего сна. Если она сейчас встретится с ним взглядом, у неё просто ноги подкосятся. Она уже собиралась сказать, что это вряд ли получится, как вдруг… На лбу Юля появилась складочка, брови домиком, а уголки губ опустились. Он выглядел как щенок, потерявший хозяина. Видя этот жалобный вид, она проглотила слова, готовые сорваться с языка.

— На самом деле… родители так заняты, что я даже не помню, когда мы в последний раз ели все вместе вне дома… Мои друзья ходят с мамой и папой по магазинам, в кино, едят всякие вкусности… Я тоже хочу, чтобы все видели, как сильно мама и папа меня любят.

— Эм… Юль. Понимаешь…

Ён А хотела сказать, что не стоит обращать внимание на то, что думают другие. Ведь в этом жестоком мире ты борешься сам за себя, а не для кого-то другого. Переживать о том, как ты выглядишь в глазах окружающих — пустая трата времени. Но, понимая, как тяжело восьмилетнему ребенку переносить отсутствие родителей, она мягко погладила Юля по голове.

— Хорошо! Давай так и сделаем? Скажем дяде Хви До, поедем втроем в город, поедим и сходим в караоке?

— Правда!? Честно-пречестно? Вау! Нуна, ты просто супер!

Глядя на счастливо улыбающегося Юля, она почувствовала, как из головы улетучиваются все сложные мысли. Да, хотя бы сегодня не буду ни о чем думать и просто побуду для Юля семьей. Всё равно то, что было с Со Хви До — это просто сон. И никто никогда не узнает о моих чувствах к нему, так что не буду накручивать себя. Приняв решение, Ён А улыбнулась и вложила виноградину в рот сияющему Юлю.

***

Ресторан был не слишком большим, но и не маленьким. Однако, так как в городе было не так много мест, куда можно пойти, внутри уже было полно выпивающих посетителей.

Ш-ш-ш-ш.

Посреди этой шумной атмосферы сидел Со Хви До, излучая подавляющую ауру, и молча жарил мясо. Юль посмотрел на тарелку Пэк Ён А, где уже выросла гора мяса, а затем перевел взгляд на свою пустую тарелку и издал пустой смешок.

— Вау… слышь, Со Хви До. А у меня тут что, клюв вместо рта? Почему мне мясо не даешь?

— Разве не ради этого ты позвал нас сюда? Хотел показать людям, как папа заботится о маме.

— Ого, ни фига себе. Ты всё слышал? Ни звука не подавал, пока мы с Ён А собирались на пикник, а сам, оказывается, поперся следом на гору и всё подслушал?

— Следи за языком. Ким Юль.

— Ах ты ж папаша-псих.

Вспышка гнева разбушевавшегося Юля привлекла горячие взгляды с соседних столиков. Нет, если точнее, все взгляды и так были прикованы к Со Хви До с самого начала. Еще бы, красавец Со Хви До, которого видно за сто метров. Естественно, что только что вошедшие женщины не могли оторвать глаз от потрясающе красивого мужчины, который молча жарил мясо.

— И что это за игра? Еще пару дней назад ты говорил, что любовь — это хуйня.

— То, что это хуйня, так и осталось правдой. Любовью сыт не будешь.

Слова совершенно не расходились с делом. Юль сверлил взглядом гору мяса на тарелке Ён А и скривил губы.

— Тогда это что, неприкосновенный запас? Откармливаешь её, чтобы потом сожрать?

В этот момент на тарелку Юля шмяк упал кусок мяса. Точнее, его просто туда швырнули.

— Мелочь, у которой еще молоко на губах не обсохло, а язык без костей. Ладно, жри быстрее и проваливай. У мамы с папой и так времени на любовь в обрез.

— Ха?

Одновременно с этим Хви До забрал тарелку Ён А и безжалостно сбросил всю гору мяса в тарелку Юля. А затем начал по одному выкладывать на её тарелку свежие, только что снятые с гриля горячие кусочки. Юль, наблюдая за этим, цокнул языком.

— Что значит «не любовь»? Псих, да у тебя тут уже любовь тысячелетия в самом разгаре! Вау…! Со Хви До.

— Отец.

— Вау, какой заботливый отец отдаст единственному сыну остывшее мясо! О, жестокосердный отец!

Видимо, со стороны они выглядели как очень дружные отец с сыном, потому что подошедший официант поставил на стол бесплатную бутылку сидра в качестве комплимента от заведения. Хви До, словно настоящий любящий отец, заботливо налил сидр в стакан Юля и сказал:

— Не нравится мясо — пей сидр и вали, сынок.

***

Ён А, только что зашедшая в туалет, включила холодную воду и умылась. Обычно она почти не пила, потому что лицо мгновенно краснело даже от глотка. Но как назло, Со Хви До сел прямо напротив неё, и она, не понимая, в какое горло лезет еда, просто начала вливать в себя алкоголь. Иллюзии из сна, где Со Хви До трогал её, сосал и что-то шептал, продолжали преследовать её наяву. Она надеялась, что алкоголь поможет забыться, и усердно потягивала пиво, но воспоминания становились только четче. Да что с ней такое? Может, это из-за сильного напряжения?

— Давай просто напьемся, Ён А.

Пробормотала она, глядя в зеркало на свое красное как морковка лицо. Несколько раз поправив внешний вид, она наконец смогла выйти из туалета.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Мясной ресторан, до которого они долго ехали из деревни Сонхак. Судя по количеству людей, назвать это место глушью было бы сложно. Пары средних лет, сидевшие за столиками, выглядели такими дружными, словно договорились об этом заранее. Работая в полиции, она каждый день видела только дерущихся супругов, поэтому такая картина казалась ей непривычной. Ён А медленно вернулась к своему столику, но Юля там не было. Со Хви До сидел, скрестив руки на груди. Как человек, который долго ждал. Его взгляд был колючим. Я слишком долго была в туалете? Стоило ей встретиться с ним взглядом, как дыхание перехватывало, поэтому она тянула время как могла, но куда делся Юль? Кажется, она выбрала не тот момент для возвращения.

— Юль… наверное, пошел в туалет?

Со Хви До молча смотрел на нее. Не двигаясь, словно вообще не слышал ее слов. И без того горящее лицо, казалось, сейчас запылает.

— П-почему вы так смотрите? У меня что-то на лице?

— Да, есть немного.

— Да не может быть…

Она же только что смотрелась в зеркало перед выходом. Что там может быть? Ён А потерла щеку и села на свое место. А затем опустила голову, избегая его обжигающего взгляда, который продолжал сверлить ее. Да почему он так смотрит? И когда они сидели на заднем сиденье машины, болтая с Юлем, и когда она клала хорошо прожаренное мясо в тарелку Юля — его серые глаза неотрывно следили за ней. Если бы не тот сон, она бы еще как-то это перенесла, но сейчас ей было невыносимо тяжело выдерживать эту атмосферу, когда от одного пересечения взглядов перехватывало дыхание. В тот момент, когда Ён А, кусая губы, нахмурилась… Внезапно появившийся горячий палец опустился прямо в центр ее лба. Она удивленно подняла голову, и под его прикосновением морщинка между бровями плавно разгладилась.

Тук, тук-тук. Тук-тук.

Это было всего лишь прикосновение одного пальца, но по всему телу пробежал электрический разряд. Не говоря уже о бешено колотящемся сердце, а внизу живота появилось тянущее чувство.

— И без того некрасивое лицо становится еще страшнее. Расслабься. Ён А-я.

«Ён А-я»? Ей хотелось закричать, чтобы он так ее не называл, и сделать серьезное лицо. Вчера во сне Со Хви До называл ее именно так. И от этого казалось, что тот сон был вовсе не сном, а реальностью. Постоянно колотящееся сердце, видимо, окончательно сломалось. Желая как можно скорее сбежать от него, Ён А то и дело поглядывала в сторону мужского туалета.

— …Кажется, вы с Юлем уже всё съели. Может, поедем домой, когда он вернется? Что-то меня от алкоголя развезло, да и устала я.

Как ни крути, другой причины, почему ее бросает в жар и так сильно бьется сердце, просто не было.

— Сначала доешь это, потом пойдем.

Услышав его слова, она посмотрела на свою тарелку: там лежало румяное, идеально прожаренное мясо, словно умоляя, чтобы его съели. Когда он успел…

— Нет, я уже наелась.

— Съела как птичка и уже наелась? Потому и тощая такая. Поешь еще, хотя бы из уважения к тому, кто жарил.

В самом начале она пару раз пожарила мясо и положила Юлю, но потом Со Хви До внезапно отобрал у нее щипцы и начал складывать мясо перед ней. Эта непонятная забота напрягала ее, поэтому она почти не ела, только потягивала алкоголь. Мясо, которое по идее должно было уже давно остыть, было горячим — значит, он пожарил новую порцию и снова положил ей. Невероятно. Зачем? Зачем он так старается меня накормить? Она не понимала причины, да и не хотела понимать. Скоро Юль вернется из туалета, зачем тратить силы на пререкания. Не имея выбора, Ён А взяла палочки и подцепила кусочек мяса. Она откусывала понемногу и медленно жевала. Но что-то было не так. Гора мяса на ее тарелке заметно уменьшилась и уже показалось дно, а Юль всё не выходил из туалета. Так я всё мясо съем. Почему его так долго нет? Вдруг что-то случилось? Ён А в конце концов не выдержала и сказала:

— Юля что-то слишком долго нет… Вы же его дядя, может, сходите хоть раз и проверите, всё ли нормально?

Он посмотрел на нее с выражением: «Ты о чем вообще?». Он меня вообще слышит? Мужчина, казалось, был полностью поглощен тем, как она ест, и долго смотрел только на это. Ён А не выдержала и резко встала. Племянник ушел в туалет больше десяти минут назад, как дядя может быть таким безразличным? Когда Ён А повернулась в сторону кассы, он внезапно протянул руку и схватил ее за запястье.

— Ким Юля ищешь? Он домой уехал.

— Что? Домой? Юль поехал домой один?

Она была настолько ошарашена, что слова застряли в горле. В такое позднее время маленький ребенок один поехал домой на автобусе?

— Его мать забрала. Нужны еще объяснения?

— Так внезапно? Он же говорил мне, что уезжает завтра…

— Она у него очень суетливая. Его мать, что поделаешь. Сказала, что сама заберет своего ребенка. Ну, неважно. Пойдем? Думаю, ты уже достаточно набила желудок.

Это был абсурд, но какой смысл с ним ругаться. Хуже всего было то, что теперь ей придется возвращаться домой с ним наедине в его машине. Ён А посмотрела на часы и победно улыбнулась. К счастью, автобусы еще ходили.

— Тогда я…

Она повернулась к нему, чтобы твердо заявить, что поедет домой отдельно на автобусе, но в этот момент…

— Иди на парковку.

Оборвав ее на полуслове, Со Хви До в мгновение ока открыл дверь ресторана и исчез из виду. Когда он успел расплатиться? Ён А, подавив растерянность, выбежала вслед за ним.

***

Чирк, щелк.

Прислонившись к машине, Хви До достал сигарету и прикурил. Вдох, выдох… Глубоко затянувшись и задержав дым в легких на секунду, он невольно расплылся в улыбке. И не удивительно. Наконец-то настал момент, когда Ким Юль, которого он так ждал, превратился в досадную помеху. Каждый раз, когда этот старый змей притворялся восьмилетним мальчишкой и привлекал внимание Пэк Ён А, Хви До стоило огромных трудов сдерживаться, чтобы не свернуть ему шею. Так что это был своего рода момент триумфа. Итак, осталась только Пэк Ён А. Хви До посмотрел на Пэк Ён А, которая как раз выходила из ресторана. Судя по ее раскрасневшемуся лицу, можно было подумать, что она выпила весь алкоголь в заведении. Не умеет пить, а хлещет без закуски — что за глупая бравада? К счастью, язык у нее не заплетался. Да и сколько кружек пива она выпила, чтобы так быстро опьянеть. Судя по тому, как решительно она к нему приближалась, ей было что сказать.

— Со Хви До, я поеду на автобусе…!

С сигаретой в зубах Хви До Щелк открыл пассажирскую дверь. Едкий дым разделил их, но сквозь него он отчетливо видел ее бледное, растерянное лицо. Хви До крепко схватил Ён А за руку, когда она попыталась попятиться. И, посмотрев на нее заметно смягчившимся взглядом, сказал:

— Хватит ныть про автобус. Садись.

— У меня есть еще дела в другом месте.

— Мне тебя силой посадить?

Только тогда ее мягкие, как у щенка, глаза сузились по-кошачьи.

— Вау… вы не стесняетесь в выражениях с полицейским, Со Хви До.

— Полицейским? А где здесь полиция?

Ее свирепый взгляд тут же сменился на удивленный, как у кролика.

— Я знаю только патрульную, которая в отпуске.

— Ха…?

— Так что садись, раз у тебя дела. Так уж и быть, поработаю твоим личным водителем.

— ……

Ён А замерла от его слов и нахмурилась. Видимо, от возмущения потеряла дар речи. Заметив ее колебания — садиться или нет — Хви До мягко обхватил ее за хрупкие плечи и подтолкнул в салон. Хлоп — пассажирская дверь закрылась, Со Хви До обошел машину спереди и сел на водительское сиденье. Закрытый салон уже был пропитан запахом Со Хви До, а когда он сел, густой, отчетливый аромат мускуса заполнил всё пространство. И в этот миг. Обернувшись к пассажирскому сиденью, Со Хви До резко подался вперед. Словно собирался ее поцеловать. Ён А, внезапно вспомнив сон, где его язык проник сквозь ее губы и пошло, липко сплетался с ее языком, крепко зажмурилась.

— …Что, поцеловать тебя?

Ён А резко распахнула глаза. Она закрыла их не в ожидании поцелуя, а потому что вспомнила его из сна, творящего те непристойности. Ее и без того горящее лицо готово было взорваться.

— А, нет! Ничего подобного! У меня просто сейчас возник вопрос! Я на секунду задумалась, как лучше спросить, понятно?

Она изо всех сил старалась, чтобы это не звучало как оправдание, но его криво усмехающиеся губы говорили о том, что он уже сделал свои выводы. Ён А наблюдала за тем, как Со Хви До грубо стягивает туго завязанный галстук. Весь ужин он то сжимал, то отпускал его. Вспомнив, как он чуть не сорвал его с себя, она невольно улыбнулась. Наверное, Юль не сказал ему, что мы идем в мясной ресторан. Учитывая, как грубо Со Хви До вел себя с Юлем всё это время, она подумала, что такая мелкая месть ему не повредит.

— Ну и. Что ты хотела спросить.

Ее так напугало слово «поцелуй», что она ляпнула первое, что пришло в голову, но, может, она сказала лишнее? Ён А немного помялась, а затем вспомнила то, что интересовало ее больше всего.

— Когда я впервые приехала в дом бабушки… Вы тогда так запросто назвали меня по имени… В тот момент я растерялась и пропустила это мимо ушей, но потом мне стало любопытно. Откуда вы узнали мое имя?

Со Хви До, уже собиравшийся тронуться с места, замер и посмотрел на Ён А. Спустя мгновение его плотно сжатые губы медленно разомкнулись.

— Я слышал. То, что ты говорила.

— Что? Слышали? Я никогда не называла вам, Со Хви До, своего имени.

Когда и что он слышал? Она даже не догадывалась, но решила пока отложить вопросы и сосредоточиться на его словах.

— Звучит как бред сумасшедшего, но я слышу. Как ты разговариваешь сама с собой, твои телефонные разговоры. Диалоги с другими людьми.

Он… слышит? Что за… это невозможно.

— Т-тогда та… та парочка вон там. Вы тоже слышите, о чем они сейчас говорят?

Ён А указала на пару, которая как раз вышла из ресторана и шла к парковке. Мужчина выглядел равнодушным, а девушка вела себя очень ласково. Вскоре мужчина что-то сказал, и девушка, смущенно смеясь, легонько постучала кулачками по его груди. Со Хви До пристально посмотрел на них и усмехнулся. А затем…

— Знаешь, почему я сегодня специально заставил тебя съесть так много мяса? Оппа будет вбивать в тебя всю ночь, так что жди.

— …

Вби… вбивать? Что? Пока Ён А сидела с пустым выражением лица, Со Хви До легонько похлопал ее по щеке.

— Приходи в себя, куда едем?

В его голосе слышался неподдельный интерес. Только тогда придя в себя, Ён А посмотрела на него: он насмешливо улыбался. Она закусила губу. Ах, вот как? В глубине души ей больше всего хотелось поехать домой и отдохнуть. Но видя, как он расслабленно смеется и отпускает пошлые шуточки, в ней проснулось упрямство. Возникло непреодолимое желание хоть как-то насолить ему. Ён А придала взгляду твердость. Избегая его настойчивого взгляда, она уставилась прямо перед собой.

— Вы помните, я говорила, что мне нужно кое-куда заехать?

— Ну, выкладывай.

— Юль сказал, что примерно в часе езды отсюда есть очень красивое море. На самом деле я давно хотела там побывать. Поедете со мной?

— Сейчас? В такое время? Зачем тебе море, утопить меня решила?

— Хм… Конечно, это тоже отличная идея. Но, по правде говоря, я никогда толком не видела моря. Но… если вам тяжело, можем просто поехать домой.

В обычном состоянии она бы никогда не осмелилась на такое, но сегодня решила немного опереться на силу алкоголя.

— А? Юль сказал, что хотел бы, чтобы мама с папой жили дружно. Сказал, что у папы много душевных ран, поэтому мама должна о нем хорошо заботиться.

Она сказала это наполовину в шутку, наполовину всерьез, но то ли из-за спертого воздуха в машине, то ли из-за исходящей от него ауры, ей стало трудно дышать, и хмель ударил в голову. В этот момент раздался звук, похожий на скрежет зубов, и Ён А повернула голову.

— …

Почему он опять… злится? Так не хочется ехать? Увидев, как дернулись желваки на его скулах, Ён А, до этого радостно вилявшая хвостом, тут же его поджала.

— Смотри, не пожалей об этом.

Пожалеть? Неожиданный ответ заставил ее округлить глаза. Она уже собиралась спросить, что он имеет в виду, как внезапное мощное ускорение вдавило ее тело глубоко в спинку сиденья. Может, он цундэрэ? Она пробыла в Сонхаке не так уж долго, но, наблюдая за ним, пришла именно к такому выводу. Его обычный тон мог быть ледяным, но те редкие, теплые слова, которые он ронял, сглаживали весь холод. Поэтому ей казалось, что находиться рядом с ним не так уж плохо. Пусть слова у него и колючие, но она знала, что человек он неплохой. К тому же, рядом с Со Хви До она не видела призраков, и это чувство безопасности приносило невероятное облегчение. Может, это из-за долгого отсутствия отца? То чувство защищенности, когда отец, словно надежная крепость, оберегал ее, постоянно попадающую в неприятности, было похоже на то, что давал ей сейчас Хви До. Казалось, просто находясь рядом с Со Хви До, любые летящие в нее ножи сами собой отклонятся от цели. Ах, я и правда опьянела. Какие еще летящие ножи. Ён А улыбнулась своим абсурдным фантазиям.

***

Сначала был непонятный гнев. Когда внезапно появился этот Ким Юль, которого до этого и духу не было, и перехватил Пэк Ён А, болтаясь рядом с ней целыми днями, у Хви До всё внутри перевернулось. Мало того, он использовал любую возможность, чтобы прилипнуть и потереться об нее. При мысли о том, кто на самом деле скрывается в теле этого 8-летнего ребенка, к горлу подкатывала тошнота. Но самым абсурдным было то, что каждый раз, когда Пэк Ён А с улыбкой гладила Ким Юля по голове, у Хви До просто глаза наливались кровью. Да почему. До сих пор ему было абсолютно плевать на людей. Что бы они ни творили, какую бы карму ни получали в ответ — его это не касалось, и вмешиваться он не собирался. Он дал себе слово больше никогда не вмешиваться в дела людей. Это было равносильно клятве, которую он дал в тот момент, когда на его спине выжгли клеймо. Но с тех пор, как он встретил Пэк Ён А… нет, с какого-то момента, точное время которого он и сам не мог определить, он осознал, что постоянно думает о ней. Его мысли непостижимым образом тянулись к ней, и с какого-то момента стоило ему только увидеть Пэк Ён А, как его хер вставал колом. При этом он не испытывал к Пэк Ён А никаких особых чувств. Тогда что значит эта реакция тела? То, что он возбуждается даже от запаха, оставшегося в том месте, где она находилась, не поддавалось никакому логическому объяснению. Казалось, голова и тело существуют отдельно друг от друга. События прошлой ночи явно были из этой же серии. Он вовсе не планировал ничего подобного. Внезапно в памяти всплыли слова Ким Юля о том, что нужно полюбить человека. Но как он может хотя бы притвориться, если даже не знает, что такое любовь и как ее вообще осуществлять? Проглотив ругательство, он в два счета выкурил сигарету. А затем, пройдя мимо главной спальни, где спала Пэк Ён А, и направляясь в соседнюю комнату…

«Почему эти сны такие реалистичные…»

Услышав слабый, готовый вот-вот оборваться шепот, его тело начало двигаться само по себе. Словно им кто-то управлял. Словно в трансе он подошел, открыл раздвижную дверь и увидел, что она спит. Нет, судя по неровному дыханию, она, кажется, притворялась спящей. Усмехнувшись, он протянул руку и погладил ее по лбу. Раз она говорила, что во снах к ней приходит злой дух, значит, она опять мучилась от кошмаров. Поэтому, чтобы ей больше не снились кошмары. Как он и обещал — прогнать злого духа, — он влил в нее свою энергию, чтобы ничто зловредное не могло к ней приблизиться. Пусть его силы и не полны, но пока он рядом, по крайней мере, всякая нечисть не посмеет сунуться. Погруженный в свои мысли, он гладил ее маленький лоб, и вскоре она, тихо посапывая, провалилась в глубокий сон. Но это длилось недолго. Вскоре она начала тяжело дышать и плакать. Этот вид был настолько жалким, что он на мгновение замер, глядя на нее. Сначала он просто хотел, чтобы она перестала плакать. Конечно, это была лишь легкая жалость, не более того. Но что за сон заставляет ее так убиваться? Неужели она расстается с любимым мужчиной? Когда эта мысль пришла ему в голову, гнев ударил в голову. Как и в случае с Ким Юлем, где-то в груди вспыхнуло адское пламя. Он не знал точно, что это за чувство, но казалось, что в каком-то невидимом месте начала появляться трещина.

«Всхлип, Г… Господин!»

И в этот момент, увидев, как она всхлипывает и зовет какого-то «Господина», он пришел в замешательство. Если бы это был разовый сон, можно было бы списать на бред и забыть, но сны о Чосоне всё еще продолжаются? Было очевидно, что злой дух приложил к этому руку, заставляя Пэк Ён А видеть кошмары. Но чего добивается этот дух? Если хочет отомстить ему, лишенному сил — пожалуйста, но зачем мучить слабого человека? Это вызывало любопытство. И кто этот «Господин», которого она так отчаянно зовет? В нем закипела жажда крови — захотелось отрубить этому ублюдку ноги и бросить перед ней. Хотелось накричать на нее и сказать: «Тот распрекрасный Господин, которого ты ищешь, вернется безногим инвалидом. Так что хватит выть и звать его, всё равно не поможет». Блядь. Кто такая эта Пэк Ён А. Кто она вообще такая, что вызывает такую иссушающую жажду. За последние пятьсот лет, от Чосона до современности, он видел множество человеческих женщин, но Пэк Ён А была самой непокорной из всех. Она совершенно не умела скрывать эмоции: если ей что-то не нравилось, она кусала губы так, что те готовы были лопнуть; если было скучно — дергала бровями; а когда была в хорошем настроении или ей что-то нравилось — ее губы складывались в красивую улыбку. Одним словом, женщина, выражавшая все свои чувства — радость, гнев, печаль и удовольствие — в ярких красках. То, как она шептала в пустоту, умоляя не уходить, разрывало сердце. И пропорционально этому в нем закипала ярость. Нарушительница, беззвучно проникшая в его спокойную жизнь. Убийца, тихо сжимающая руки на его шее. Чтобы выгнать ее — она казалась слишком отчаявшейся, а чтобы оставить рядом — это выпивало из него все соки. В такой запутанной ситуации, если бы не та маленькая рука, внезапно потянувшаяся к нему, он, возможно, так и не принял бы решение. Когда ее маленькая рука, умоляя его не уходить, сжала его твердый стояк, сложный клубок сомнений был разорван в клочья. Все те желания, которые он подавлял, глядя на женщину по имени Пэк Ён А, безумно вырвались наружу. Эта женщина, которая то и дело играла на его нервах, была первой в своем роде, и ему захотелось столкнуться с тем чувством, что скрывалось под всем этим. Она была не из тех, кого легко подчинить и держать при себе, но почему ему так хотелось сломать ее и оставить рядом? В итоге он протянул к ней руки. И только замучив ее до такой степени, что она уснула, словно потеряв сознание, он почувствовал удовлетворение.

Шурх-шурх.

Мягкий звук пощекотал слух. Хви До оборвал поток мыслей и завороженно уставился на спину женщины, прыгающей по песчаному пляжу. Неужели ей так хорошо? Идет босиком, сняв обувь, и выглядит как абсолютно невинный ребенок, не знающий грязи этого мира.

— Пэк Ён А.

Услышав его зов, женщина остановилась. Затем ш-ш-ш, шлеп — разбивающиеся волны нарушили тишину.

Она медленно обернулась, и на ее лице сияла светлая улыбка. Идеально изогнутые глаза и губы, растянутые в форме полумесяца, без слов говорили о том, как ей весело. Он просто стоял и молча смотрел на нее, и тогда в ее светлых глазах появилось непонимание. По лицу было видно, что она забеспокоилась: «Неужели он хочет уехать?». Хви До широкими шагами приблизился к застывшей Ён А. И слово в слово повторил то, что маленькая Пэк Ён А сказала ему много лет назад:

— А говорила, что когда вырастешь, выйдешь за меня замуж.

От этих слов ее и без того круглые глаза стали огромными, как у кролика. Приоткрытые губы так и остались открытыми. Ее лицо так явно выражало вопрос: «Что за бред вы несете?», что он рассмеялся и продолжил:

— У тебя хобби такое — флиртовать? Или врожденный талант?

— …К-кто флиртует?

— Кто, кто. Сначала пела, что станешь моей невестой. А потом замолчала и сразу потребовала отдать тебе мой хер…

— О-о-ой!

Ён А в панике подскочила к нему и зажала ему рот рукой. Проходившая мимо парочка, услышав это, смущенно отвернулась и поспешила обойти их стороной.

— Н-нет! О ком вы вообще говорите? Зачем нести то, что ко мне не относится…!

Зажав ему рот, Ён А тревожно огляделась по сторонам. Хви До перехватил руку свирепо смотрящей на него девушки, отнял ее от своего лица и усмехнулся:

— Не относится? Я говорю о тебе. Забыла, как упрямилась, что выйдешь за меня замуж?

— Что… вам, случайно, не сон приснился?

Ён А нахмурилась и склонила голову набок. С таким удивлением, словно действительно беспокоилась о его рассудке.

— Видимо, у тебя привычка списывать всё, что не помнишь, на сны?

В этот момент это произошло. Запястье, которое он перехватил мгновением ранее, резко дернулось на себя. Она оказалась полностью в его объятиях, словно сама бросилась к нему на грудь.

— Ч-что вы творите…!

Ён А, не сдаваясь, вскинула голову, и его медленно приближающееся лицо склонилось под углом. В то мгновение, когда их губы должны были соприкоснуться, он резко сменил направление и, склонившись к ее уху, дразняще прошептал:

— Что, скажешь, что и прошлая ночь была сном?

Ён А застыла как вкопанная.

— Э… это… был не сон…

Она ведь надеялась. Ведь сегодня утром Со Хви До вел себя так, словно ничего не было. Раз всё было как обычно, она решила считать это просто сном. Решила, что это ничем не отличается от поллюций, которые бывают у мужчин — просто приснился красивый мужчина, и вот результат. Она думала, что если будет молчать, никто ничего не узнает. И что нужно поскорее забыть этот сон. Именно поэтому она хотела устроить вечеринку вдвоем с Юлем. Она и представить не могла, что, уступив просьбе ребенка пригласить дядю, вызовет такой огромный эффект бабочки. Пока Ён А беззвучно шевелила губами, не в силах вымолвить ни слова, Хви До приблизился к ее уху и сказал так, чтобы слышала только она:

— Разве тебе не нужно слов, чтобы почувствовать. В каком состоянии сейчас мой хер. Ты же много раз трогала, знаешь. Каким он становится, когда хочет вбиться в тебя.

Так это был не сон, а реальность? Ён А мгновенно вспомнила его лицо со сверкающими глазами, когда он смаковал каждый сантиметр ее тела. Какое у него тогда было выражение лица? Она была так пьяна от удовольствия, что не рассмотрела деталей, но он явно выглядел как ребенок, предвкушающий сладкое лакомство. Нет, ну и что? Я же не просила его об этом. Это просто… случилось под влиянием момента. Разве это моя вина? Смахнув растерянность, Ён А мгновенно изменилась в лице, словно ничего и не было. И невозмутимо заговорила:

— Откуда мне знать? Я его даже не видела, не возводите на меня напраслину!

Она попыталась незаметно сменить тему. И изо всех сил сделала вид, что не помнит, как в полусне нечаянно схватила его за член.

— А еще, кажется, именно вы, Со Хви До, спасли меня, когда я тонула в детстве… Я была тогда совсем маленькой и несла всякую чушь. Наверное, даже спасибо не сказала. Так что огромное вам спасибо. И…

Сколько же мне тогда было лет? Почему вы были гостем в доме бабушки? Она собиралась выложить эту карту, чтобы выпутаться из нынешней ситуации.

— Решила перевести стрелки?

— Э-это не то, я просто хочу выразить благодарность…

— Ну да. Слова малявки, которая умоляла спасителя жениться на ней — это детская чушь, так что проехали. А теперь, став взрослой женщиной, Пэк Ён А и словом не обмолвится о таком бреде, как свадьба. Я всё правильно понял?

— А… да, верно. Именно так! Я теперь взрослая. Поэтому и извиняюсь за свои детские слова.

— Да? Видимо, стала такой взрослой, что вчера из тебя текло ручьем, чтобы я мог попробовать на вкус твою выдержку.

— …?

Ён А пришла в ужас от этой грязной пошлости, которую даже произнести вслух было стыдно. Как он может говорить такое так спокойно. Единственным плюсом было то, что он прошептал это тихо, чтобы прохожие не услышали, а минусом — что взгляды всех проходящих мимо женщин были прикованы к нему. В такой ситуации даже пощечину не влепишь. Ён А хотелось подбежать к этим женщинам, смотрящим на Со Хви До с восхищением, и выложить всю правду о нем. Что он извращенец и похотливый маньяк.

— Было так сладко, что, казалось, я мог бы вылизывать тебя весь день напролет.

Когда он снова попытался выдать очередную пошлость, Ён А схватила его за плечи, сильно оттолкнула и повысила голос:

— В-вы с ума сошли?

Хви До лишь усмехнулся, глядя на то, как ежесекундно меняется выражение ее раскрасневшегося лица. Она просилась прогуляться по пляжу, он разрешил, но вместо того чтобы протрезветь, она, кажется, только сильнее разгорячилась. Внезапно ему захотелось больно ущипнуть ее за эти надутые щеки, чтобы она разрыдалась.

— Мне показалось?

Хви До крепче сжал руку на ее тонкой талии. От этого они не просто прижались друг к другу — его стояк, упиравшийся в нее, казалось, вот-вот взорвется.

— Ты выглядишь так, словно с тобой поступили несправедливо.

От его тихого шепота ее плечи задрожали.

— …Разве это не очевидно? Если бы я знала, что это не сон, а реальность, я бы сразу… сразу же выгнала вас!

Она изо всех сил старалась смотреть на него грозно, но что с ним такое? Почему даже ее гнев кажется ему милым? Он точно сошел с ума.

— А, значит, во сне можно творить что угодно?

— Да почему разговор опять сворачивает…!

— Ён А-я.

Ён А, чье лицо то краснело, то бледнело, услышав свое имя, крепко сжала губы. Словно стала его послушным питомцем.

— Слушай внимательно. Ты впервые в жизни попробовала леденец, но не успела толком пососать, как его у тебя отобрали. Что бы ты почувствовала?

— Это тот, у кого отобрали…!

— Наверняка было бы хуево, да? Мозг, подсевший на сладость, сойдет с ума, а покалывающий язык будет отчаянно требовать вернуть его. Если бы не знала этого вкуса — одно дело, но ты его уже познала.

В этот момент тело Ён А оторвалось от земли.

— Что вы делаете? Опустите меня!

— А теперь представь. Прямо перед тобой этот леденец. Тот самый сладкий леденец, который ты попробовала впервые в жизни. Что бы ты сделала? Разве не захотелось бы сорвать эту мешающую обертку и начать сосать прямо сейчас?

В его голосе сквозило легкое безумие, и Ён А нервно облизала губы.

— А вы уверены, что этот леденец вообще принадлежит вам, Со Хви До?

— Та, кто дала его мне — это ты. И раз уж он пришелся мне по вкусу, значит, он мой. Кто посмеет тронуть мое? Разве что тот, кто жить не хочет.

Его голос зазвучал так громко, словно ему было плевать, кто его услышит, и перешептывающиеся женщины неподалеку с любопытством уставились на них.

— Я всё поняла… быстро, быстро опустите меня!

— Хорошо, только скажи. Где тебя опустить?

Со Хви До шагал вперед, глядя на нее сверху вниз. Его лицо не выражало эмоций, но в серых глазах, отражающих ночное море, казалось, плясало пламя. Глядя на это непривычное выражение, Ён А на мгновение задумалась. Со Хви До хочет ее. Это настолько очевидно, что любой бы заметил. Но почему это вызывает у нее радость? Она ничего не понимала, но две вещи были точно ясны. То, что она немного пьяна и атмосфера накалилась — ей это не казалось плохим. И то, что ей хотелось, чтобы момент, когда она находится в объятиях Со Хви До, длился вечно. Да. Не отступай. Будь честна со своими чувствами. Ты сможешь, Пэк Ён А.

— В отель… Поедем в отель.

Покой, безопасность и надежность. Разные эмоции, которые невозможно описать одним словом, нахлынули как цунами и поглотили ее.

***

Бах! Едва дверь номера закрылась, как его губы накрыли ее, втягивая в поцелуй. Как зверь, нашедший оазис после долгих скитаний в пустыне, его скользкий язык протиснулся сквозь плотно сжатые губы. Она отчетливо чувствовала его жаждущее, грубое, первобытное желание. Оказавшись зажатой между входной дверью и его твердой грудью, Ён А безумно следовала за его напором.

— Ха… по-подождите минутку.

Хрусь. Едва она произнесла это, как ее рубашка была разорвана. Только маленькие пуговицы, отлетевшие в воздух, издали беззвучный крик.

Ей хотелось попросить его дать ей хоть секунду, чтобы перевести дух — дышать было совершенно нечем. Но его горячий язык, ворвавшийся в ее рот, посасывал с такой силой, словно собирался вырвать кусок плоти. Судя по его действиям, он был похож на обезумевшего дикого зверя. Как такое возможно? Ведь Со Хви До всегда смотрел на нее сверху вниз с презрением и бросался колкими фразами. И не только это: в его серых глазах никогда не было и тени эмоций. Они казались настолько пустыми, что было невозможно представить, чтобы в них что-то могло поселиться. И поверить в то, что этот самый мужчина сейчас так отчаянно хочет ее, было просто невозможно.

Чмок, чмок.

После долгого, глубокого поцелуя, в котором они сплелись без единого зазора, он медленно отстранился. В тот миг, когда она почувствовала пустоту, его губы коснулись ее подбородка и, оставляя влажный след, скользнули вниз.

— Ха… Хви До, подождите…

Услышав ее жалобную, похожую на всхлип мольбу, Хви До прекратил свои ласки, поднял глаза и посмотрел на Ён А.

— Что, не нравится?

Его хриплый голос звучал так мрачно, словно эхо в глубокой пещере. В его кипящих серых глазах шла отчаянная борьба с остатками здравого смысла. Переводить взгляд с мужчины на свою грудь, наполовину обнажившуюся поверх бюстгальтера, было невыносимо стыдно. Казалось, стоит ему лишь немного повернуть голову, и твердый розовый сосок тут же окажется в его рту.

— Чуть-чуть… пожалуйста, помедленнее… Для меня это в первый раз, мне страшно…

Услышав это, Хви До замер и пристально посмотрел на дрожащую девушку. В первый раз. Люди всегда придают слишком большое значение этому «первому разу». Первый крик при рождении. Первые шаги. Первая любовь, похожая на лихорадку, и первый сексуальный опыт. Человек, перерождающийся каждые 50, в лучшем случае 100 лет, каждый раз начинает всё заново, становясь совершенно новым существом, для которого всё снова в новинку. Поэтому этот человеческий «первый раз» для него, бессмертного токкэби, не имел никакого значения. Людей, прошедших через огонь, воду и медные трубы, было пруд пруди. Для него, живущего вечность, это было само собой разумеющимся, а подобные человеческие сентиментальности он считал бессмысленными и не заслуживающими внимания. Но почему? Почему от слов о том, что у женщины, которую он решил взять прямо сейчас, не было мужчин и это ее первый раз, он готов был сойти с ума? Может, он сам того не замечая, заразился человеческими привычками? Почему слова про ее «первый раз» приносят столько радости? Для него это тоже была первая человеческая женщина, которую он решил сделать своей, но разве это не разные вещи? Он-то сторонился людей намеренно, а Пэк Ён А сохранила себя, несмотря на то, что вокруг нее наверняка вилось полно хуев. Так что масштабы были совершенно разными. Хви До аккуратно расстегнул оставшиеся пуговицы ее уже наполовину распахнутой рубашки. Рубашка упала на пол, а вслед за ней, повинуясь его рукам, слетел и бюстгальтер, сдавливавший ее грудь. Прыг. Высвободившаяся грудь упруго качнулась. Как в таком маленьком теле могло скрываться такое богатство? Ее красивые груди, которые были заметно больше, чем у других, и идеально заполняли его ладони, вызывали в нем странное, извращенное чувство — словно они существовали только для того, чтобы оказаться в его руках. Хви До посмотрел на ярко-красные соски, торчащие между его пальцев так, словно просили, чтобы их пососали, и злорадно усмехнулся.

— М-м? Помедленнее?

Разминая мягкую плоть, он свел пальцы и начал нежно потирать твердый сосок. Она тихо застонала. То, как она раскраснелась и кусала губы, делало ее похожей на розу перед самым цветением. Как красиво она раскроется, если откусить кусочек? Хви До высунул язык и, избегая раскрасневшегося соска, начал слизывать кругами по сморщенной ареоле.

— Ха… а-ах.

— Так?

Долго вылизывая обе ареолы, он сжал ее пышную грудь вместе. Соски, раздразненные тем, что их до сих пор не взяли в рот, казалось, кричали, требуя этого.

— Что ж делать, если у тебя даже соски красивые.

Хви До одним глотком втянул в рот обе мило трущиеся друг о друга вершинки.

— А…! М-м-м!

Язык Хви До безумно издевался над двумя сосками, перекатывающимися в его влажном рту. Он то теребил левый сосок, то мягко вылизывал правый кончик. А когда в конце он начал слегка покусывать и скрести их зубами, Ён А почувствовала, как внизу что-то резко выделилось. Когда она, потеряв остатки разума, задрожала всем телом, он, громко чмокнув, отпустил ее соски.

— Ха, ха-а. Ха-а…

Пока Ён А тяжело дышала, он поднял голову и, глядя на ее твердо стоящие соски, широко улыбнулся.

— Они еще и сладкие.

Казалось, голова сейчас взорвется. Эти заострившиеся вершинки, покрытые прозрачной пленкой слюны от того, что их только что неистово сосали, казались ей чужими.

Чмок.

Соски снова оказались в его рту. Скользкий язык тер их, а зубы дразняще прикусывали. Было стыдно, но в то же время невероятно приятно. От невыносимого удовольствия ее дыхание стало рваным, и она ждала еще большей стимуляции.

— Ха, м-м… просто быстрее… чувство, такое странное чувство…

От тяжелого, тянущего чувства внизу ее тело тряслось. И при этом глаза мужчины, смотревшего на нее, оставались абсолютно холодными и рассудительными.

— Быстрее?

Он выглядел так, словно его это вообще не задевало. Раздраженная тем, что только она одна сходит с ума, Ён А, собрав крохи разума, попыталась вырваться. В ответ он накрыл ареолу и сосок всем языком и начал быстро вылизывать. Движения его языка были такими же плавными, как если бы он слизывал тающее мороженое.

— У, а, а-ах! Х… хватит…!

Это был не тот мужчина, что вчера ночью. Лицо то же, фигура та же. Но этот взгляд, полный обжигающей страсти… Нет, в нем было что-то большее. Это всё из-за алкоголя? Оставив легкий поцелуй на соске, который стал ярко-красным и опухшим от его губ, он переключился на мочку ее уха, покусывая и щекоча ее.

— Я сейчас вообще ничего не соображаю. Еле сдерживаюсь, чтобы не всадить свой член прямо здесь и сейчас. Так что терпи, Пэк Ён А.

И в этот момент. Передняя пуговица на ее штанах расстегнулась, и пальцы, скользнувшие внутрь, начали мягко поглаживать ее прямо поверх скользких трусиков. Даже не глядя, она чувствовала. Как сильно она намокла и какой липкой стала. От того, что он без колебаний трогал ее, даже не брезгуя, Ён А стало так стыдно, что ноги сами собой сжались.

— А-ах, там…

Горячие губы, только что дразнившие ее грудь, быстро скользнули вверх, накрыли ее рот и грубо вторглись в него, не давая даже сделать вдох. Она стояла прижатой к двери номера и даже представить себе не могла, что вообще происходит, но его рука, проникшая под прилипшие к промежности трусики, начала растирать скользкую щель. Его губы, грубо терзавшие ее рот, отстранились в тот же момент.

— Пару раз тронул, а ты уже так потекла.

Стыд накрыл ее с головой. Ён А, отталкивая его за плечи, пока он тяжело дышал ей прямо в ухо, повысила голос:

— К-кто потек…!

— Здесь же всё насквозь мокрое.

— Э-это! Ах! Вы, Со Хви До, всхлип, сами лезете…!

— Тш-ш… В коридоре всё услышат.

От движений руки, массирующей ее между ног, Ён А попыталась свести ноги вместе. Но в этот миг толстый палец раздвинул узкое отверстие и глубоко проник внутрь. Тело рефлекторно вздрогнуло от неожиданного проникновения. Пока она дрожала, опираясь на него, он проник еще глубже и начал ритмично двигать пальцем где-то внутри.

Хлюп-хлюп, хлюп.

Невероятный, постыдный звук заполнил пространство.

— Ха… А-ах!

— Тш-ш… Говори тише. Ён А-я.

В его голосе слышалась усмешка. Он снова опустил голову: сосал ее соски, двигал пальцем во влагалище и одновременно тер ее клитор. Ноги больше не держали. Она то и дело теряла равновесие и дрожала, не зная, что делать.

— Что, стоять не можешь? Тогда обопрись на дверь. Я тебя подержу.

Он усмехнулся, а затем вдруг опустился вниз. И поцеловал ее прямо между ног, куда только что проникали его пальцы.

— А! М-м-м!

Пальцы, входящие и выходящие из влагалища, и не думали останавливаться. Язык, коснувшийся набухшего клитора, безошибочно атаковал именно этот бугорок. Она действительно сходила с ума. Если не закрыть рот рукой, она точно закричит.

— Х… м-м-м!

Огромный мужчина опустился на одно колено и, уткнувшись носом в место, которое она даже сама никогда толком не видела, жадно вылизывал его.

Чмок, шлеп. Сёрб.

— Ха-ах! А-а, х…хватит…!

Ён А схватила его за волосы и попыталась оттолкнуть. Но чем сильнее она сопротивлялась, тем плотнее он прижимался лицом, не собираясь сдаваться.

— С-странно. Это странно… Ха-а, а-а, ах!

Пальцы на ногах скрючились, а низ живота сводило от напряжения. Всё тело напряглось как струна и сжалось так, что она уже не могла им управлять. Вспышка наслаждения ударила по глазам, взрываясь фейерверком ба-бах, бах. Ее тело, бившееся в судорогах, тонуло в непреодолимом болоте оргазма.

— Ха, ха-а. Ха-а…

Только она попыталась перевести дыхание… Его кадык дернулся, и раздался звук глоть — он что-то проглотил.

Когда Со Хви До оторвался от ее промежности и поднял голову, его лицо блестело, покрытое прозрачной влагой. Увидев эту откровенную картину, Ён А с трудом подавила желание сбежать. Если бы душа могла отделиться от тела, наверное, она почувствовала бы именно это. Ноги, не выдержавшие накатившего экстаза, медленно подкосились. В этот момент Хви До, молниеносно среагировав, подхватил ее на руки и усмехнулся.

— Таль-а (Сладкая).

— …Я Ён А.

— Почему бы тебе не поменять имя на Пэк Таль-а.

Какая нелепость. Но имя «Таль-а» показалось ей не таким уж плохим, и с ее губ сорвался смешок, смешанный с самоиронией. Хви До, завороженно глядя на нее сверху вниз, продолжил:

— Так вот почему ты каждый день клевала еду как птичка.

— …?

Ён А с непониманием подняла голову и встретилась с ним взглядом. От его обжигающего взгляда низ живота снова сжался, а сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Раньше такого не было, с каких пор это началось? Почувствовав, что губы пересохли, она облизала их языком. Мужчина, пристально наблюдавший за этим, криво усмехнулся.

— Сколько же сладкого ты ела, раз ты такая сладкая везде, где ни пососешь. Ты что, человеческая конфета?

— Ч… человеческая конфета?

Ён А широко раскрыла глаза и попыталась посмотреть на него, но Хви До опустил ее на диван и нежно погладил по щеке.

— Терпеть не могу сладкое.

Она вспомнила, как в тот день, когда они вместе ездили в город, она купила ему мороженое, а он жаловался, что оно слишком сладкое. Что он… ребенок, что ли. Нет, дети как раз обожают сладкое. Раз он всё это время говорил, что ей так сладко, а теперь заявляет, что терпеть этого не может — значит ли это, что он хочет остановиться? Но Ён А не хотела, чтобы всё закончилось прямо здесь. И это не ложь — сердце, бившееся ради него, теперь стучало так отчетливо, что отрицать это было невозможно. Особенно после тех дней, когда она изводила себя из-за Со Хви До, появлявшегося в ее снах.

— Т-тогда… давайте я…

Она видела, как плотно натянулась ткань на его брюках прямо перед ее глазами. Даже невооруженным глазом было видно, что там скрывается нешуточный жар, от которого можно обжечься. Ён А, уставившись на ремень, туго стягивающий его талию, протянула руки и сказала:

— Я… я отсосу вам.

— …Что?

Она даже не стала дожидаться его ответа. Ён А схватилась за туго застегнутую пряжку ремня и начала с ней возиться. Но как расстегнуть чужой ремень, если никогда этого не делала? Как она ни старалась, пряжка не поддавалась, и ее лицо вспыхнуло от стыда. Еще и потому, что она чувствовала его взгляд, устремленный на нее сверху вниз.

— Мелочь, а туда же. Что ты там сосать собралась?

— С-Со Хви До… вы же мне пососали…

Тихо выругавшись, он схватил ее за подбородок. Повернув ее лицо из стороны в сторону, он нежно провел пальцем по уголку ее маленьких губ и криво усмехнулся.

— Боюсь, если мой хер войдет сюда, он всё порвет. Уверена, что справишься?

Он щелк расстегнул пряжку и снял брюки. Так просто… Она тупо смотрела на брюки, снятые с такой пугающей легкостью, а когда подняла глаза… вдруг заметила, что цвет черных боксеров, оттопыренных спереди, потемнел. Неужели он тоже намок, как и я? От непонятного чувства триумфа на ее губах заиграла улыбка. Но главная проблема была впереди. Черно-красный член, который бум выскочил из стянутых вниз боксеров, был настолько огромным, что больше походил на дубинку. У нее перехватило дыхание.

— Ох…

У всех мужчин такие? Она никогда не видела, поэтому даже сравнить не могла. Нет, дело не в этом: неужели такая огромная штука войдет в нее? Это вообще возможно? Он ничем не отличался от толстого предплечья Со Хви До. Было очевидно, что его невозможно обхватить одной рукой. Ён А инстинктивно подалась назад. Ее спина уже упиралась в спинку дивана, и отступать было некуда, но это был перебор. Представить, что такая огромная штука окажется внутри нее, было просто немыслимо. Может, сбежать? Но куда? Она увидела капельку влаги на самом кончике гладкой круглой головки. Пока она завороженно смотрела на нее, длинная, тягучая нить смазки кап упала вниз. Казалось, огромный змей пускает слюни перед тем, как проглотить добычу. От необъяснимого чувства опасности по коже побежали мурашки.

— И-извините. Я… я, кажется, совершила ошибку…!

В этот же момент ее лодыжки оказались в стальном захвате. Не дав ей и шанса на сопротивление, он потянул ее за ноги и стянул штаны. Его глаза, которые до этого мутно кипели, теперь казались полубезумными. От джентльменских манер не осталось и следа, перед ней был зверь, ведомый лишь инстинктами.

— А-ах!

Устроившись между ее ног, он схватил ее бедра, которые она то и дело пыталась сжать, и широко их раздвинул. Что он собирается делать теперь? Пока она тяжело дышала от напряжения…

— Эта нижняя дырочка даже меньше твоего рта, я немного волнуюсь. Но вряд ли она порвется.

Он усмехнулся, отодвигая в сторону насквозь промокшие трусики, прилипшие к ее промежности. И с удовлетворением посмотрел на лоно, покрасневшее от его пальцев и языка.

— Я бы с радостью вылизывал тебя весь день, пока ты не растаешь, но я больше не выдержу. Надеюсь на твое понимание.

Пламя, бушующее в его серых глазах, пугало. Ей было до смерти страшно, но Ён А медленно кивнула.

— Я не знаю, что со мной будет, когда у меня сорвет крышу. Если сделаю тебе больно или перейду черту — бей меня. Поняла?

— …Угу.

Едва она ответила, как он, сжимая в руке твердый член, провел им вдоль ее влажной щели. Ей показалось? Когда она смотрела на него, то не заметила, но член, коснувшийся ее чувствительного места, оказался невероятно шершавым. Он всегда такой бугристый? Бугорки, усыпавшие гладкий ствол, делали его похожим на дубинку токкэби. Из-за этих бугорков, которые раздвигали пухлые губы и щекотали клитор, ей не хватало воздуха. От сильнейшего удовольствия слюна, которую она не успевала сглатывать, скапливалась в уголках губ.

— Ха… а-а… м-м-м…

От того, что член, словно готовый вот-вот ворваться в отверстие, терся взад-вперед, из нее нескончаемым потоком лилась влага. Может, со мной что-то не так? Тревога накатывала волнами, но из-за непрекращающегося удовольствия рассудок мутнел.

— Фу-х…

Хви До, посмотрев на Ён А, с силой дернул сжатый в руке ствол, и извергшаяся густая белая жидкость брызнула ей на живот. С удовлетворением скривив губы, Хви До начал тереться головкой о насквозь промокший вход. Медленно, осторожно он попытался раздвинуть щель и войти. Но протиснуться в плотно сжатый вход оказалось задачей не из легких. Крошечная дырочка сопротивлялась, пытаясь вытолкнуть его хер. Глядя на напряженную до предела девушку, он понимал, что это неудивительно. Что же делать? После нескольких попыток войти отверстие распухло, и он снова прижал к нему головку. Затем.

— Пэк Ён А.

Когда он позвал ее по имени, напряженная девушка подняла голову. Слезы, скопившиеся в ее покрасневших глазах, готовы были пролиться в любую секунду. Естественно. Как ей не волноваться, если он пытается вбить член размером с кол в крошечную дырочку, в которую едва пролезал мизинец. Но у него не было времени нянчиться с ней — его собственное положение было критическим. Ему хотелось наплевать на всё и просто всадить свой налитый кровью хер до самого основания, но он не хотел видеть, как Пэк Ён А плачет из-за этого. Блядь, да что я творю.

— Фу-х… Ён А-я.

Хви До снова позвал перепуганную Ён А. Услышав его нежный голос, Ён А расслабилась. И в этот миг, одним движением протолкнув головку в расслабившийся вход, он тихо прошептал ей на ухо:

— Тебе нужно расслабиться, фу-х… чтобы я смог войти.

Он стиснул зубы. Если Ён А сейчас начнет сопротивляться, он кончит прямо так.

— Н-нет. Не… не надо.

— Ха, всё нормально. Ты сможешь его принять. Так что, фу-х, расслабься.

Он прижал ее бьющуюся тонкую талию так, чтобы она не могла пошевелиться. Нежное отверстие, уже поглотившее головку, пульсировало, пытаясь вытолкнуть его. Хви До, пытаясь выровнять дыхание, протолкнул вставленный ствол чуть глубже и сквозь зубы выругался:

— Фу-х, блядь…

Это было не преувеличение — казалось, он пронзает живую плоть. Словно прокладывает путь в неизвестность, где не видно ни зги. Когда он вошел наполовину, горячие, влажные стенки сжали его член, словно пытаясь изгнать незваного гостя.

— Фу-х…

Хви До, погрузившись в нее наполовину, посмотрел на совершенно растрепанную девушку. Одно лишь это зрелище приносило ему удовлетворение, и это чувство было для него в новинку. Да, удовлетворение. Казалось, часть его души, которая всегда была пуста, сейчас заполняется горячим теплом. Но удовлетворение от чего именно? Снова задавшись этим вопросом, Хви До остановился. Слезы, стекающие по ее покрасневшим щекам, вернули ему рассудок. Словно заколдованный, он наклонился и слизал ее слезы без остатка.

— …Сильно больно?

Блядь. Токкэби, который не смог совладать с обычной похотью и всё-таки взял человека. Ситуация была смехотворной, но он чувствовал, что просто не выживет, если не сделает эту женщину своей. Кто такая эта Пэк Ён А? Задавая себе этот вопрос снова и снова, Хви До наконец обрел ясность ума. Чего тут думать? Перед ним лежит женщина с раздвинутыми ногами, а ее дырочка плотно сжимает его хер. Женщина, сладкая в каждом уголке своего тела, прямо здесь, перед ним. В чем проблема? Хви До крепко стиснул зубы.

Рука, сжимавшая ее тонкую талию, напряглась. Он вошел лишь наполовину и просто смотрел на нее сверху вниз; видимо, ей это показалось странным, потому что ее маленькая ручка потянулась к нему и вцепилась в его предплечье.

— Еще… еще.

— Еще? Что еще.

— Всё нормально… так что вставь… вставь еще.

— Ха.

Она вообще понимает, с каким существом сейчас занимается сексом? С трудом восстановленная нить здравого смысла мгновенно оборвалась. Ее светлые глаза, расфокусированные на границе боли и наслаждения, были чертовски красивы. То, как она, говоря такие дерзкие вещи, тревожно кусала губы, вызывало жгучую жалость. А эта дырочка, которая пульсировала и сжималась, словно боясь, что хер выскользнет — почему она доставляет столько удовольствия? Она уже была в его объятиях, но жажда только росла. Больше не колеблясь, он со всей силы толкнулся бедрами вперед.

— Ах! Боль… а-ах!

Когда хер вошел до самого основания, вместе с неописуемым восторгом в ушах зазвенело пииии. Одновременно головка уперлась в тупую стенку. Ощущение того, как внутренние стенки сжимают его, словно отказываясь пускать дальше, вызвало электрический разряд удовольствия, прокатившийся по всему позвоночнику. Хви До отвел бедра назад насколько мог и с силой вбил его обратно, словно собираясь пробить шейку матки. Кажется, на секунду раздался короткий вскрик. Он снова крепко схватил ее извивающуюся талию, прижал к месту и медленно вытащил насквозь мокрый ствол. Крошечная дырочка, в которую еле пролезал мизинец, выплюнула его плоть, обильно источая прозрачную смазку.

— Фу-х… Если сломаешь мне хер, тебе же хуже будет, знаешь? Может, расслабишься?

Его голос был сладким. Расфокусированные серые глаза уже были пропитаны наслаждением и пылали. Ён А, чувствуя, как тело разрывается от боли, в конце концов расплакалась. Если бы кто-то увидел эту сцену, мог бы подумать, что ее берут силой — настолько безжалостным и опасным был этот секс. Но то, как он слизывал каждую ее слезинку, наверное, разрушило бы это впечатление. И всё же, огромный член, безжалостно пронзающий ее и беспощадно бьющий по внутренним стенкам, удваивал боль.

— А… а, ух!

Она и представить не могла, что секс может быть таким безжалостным. Разве это не акт единения с любимым человеком, диалог тел? То, что происходило сейчас, было не единением, а скорее тем, как голодный зверь пожирает добычу заживо.

— Фу-х… И зачем ты так бесстрашно трогала мой хер.

Его крупные яйца со шлепком ударились о ее ягодицы. Бугристый ствол, снующий в широко раскрытой дырочке, не знал пощады.

— Заставляла меня вставать без расписания.

— Всхлип, что это… а-ах!

Когда боль начала постепенно отступать и с губ Ён А сорвался тонкий стон, он, словно призрак, моментально уловил эту перемену и с громким чмоканьем облизал ее щеки, глаза, губы — всё, до чего мог дотянуться.

— Это значит, ха… что это всё твоя вина.

Он говорил непонятные вещи, продолжая неистово двигаться внутри нее. Ён А вся дрожала от удовольствия, которое начало пробиваться сквозь уже привычную боль.

— Ха, нет, неправда.

От того, как бугристый ствол, глубоко проникающий внутрь, терся о какую-то определенную точку, пальцы на ногах постоянно поджимались, а низ живота сводило от сладкой боли.

— А, ха… м-м-м.

Она покраснела как помидор и лишь издавала стоны, а он, безумно двигая бедрами, криво усмехнулся. Словно был доволен.

— Неправда? А ты хоть знаешь, чей хер, воздерживавшийся столько лет, ты сейчас объедаешь?

Говоря этот софистический бред, он продолжал безжалостно вколачиваться в нее.

— Х-хватит. Странно… ах! Мне странно.

Чем быстрее он двигался, тем сильнее тянуло низ живота. Она не лгала — казалось, внизу сейчас что-то взорвется, и она крепко обхватила свое дрожащее тело руками.

— Странно? Фу-х… Тогда сделаю тебе еще более странно.

Продолжая безжалостно вбиваться в нее, он засунул пару пальцев Ён А в рот и тихо прошептал:

— Соси.

Она не понимала зачем, но взяла его пальцы в рот. Однако дыхание становилось всё более прерывистым, и вместо того, чтобы сосать, она просто щедро смазывала их слюной. Тем не менее, он с удовлетворением вытащил пальцы и опустил руку к месту их соединения, куда входил и выходил огромный ствол. Пальцы раздвинули пухлые губы, оттянули капюшон и начали обильно размазывать ее же слюну по напряженному клитору.

— А! Ха, а-а-ах!

Всё тело пронзило током. От невыносимого наслаждения ее бедра сами собой подались навстречу.

— Фу-х… Прекрасный вид. Мне нравится.

Она могла только рвано дышать. От этих непристойных действий там, внизу, по спине бежали мурашки.

— Хви До. Поцелуй… м-м!

Едва она произнесла это, как их губы слились, и он грубо втянул ее язык в свой рот. Ён А почувствовала непонятный восторг от осознания того, что толстый язык, вторгающийся в ее рот, и его член, безжалостно разрывающий ее лоно, связаны в единое целое, и что все отверстия в ее теле сейчас подчинены ему. И в этот момент.

— М-м-м!

Перед глазами вспыхнул фейерверк, а тугое влагалище начало ритмично сжиматься и расслабляться. Дрожащее тело, не в силах вынести волны экстаза, забилось в конвульсиях.

— Ха… блядь.

Вместе с тихим ругательством внизу живота разлилось обжигающее тепло. Ён А вздрогнула и задергалась, а он на секунду замер, и желваки на его скулах заметно дернулись.

— Что же нам делать, Пэк Ён А.

Хотя судороги оргазма закончились, он сказал это, всё еще оставаясь внутри нее.

— Одного раза мне не хватит. Сможешь принять еще?

В этот момент его серые глаза, охваченные безумием, потемнели и хищно блеснули.

Шлеп, шлеп. Шлеп!

Откровенный звук бьющихся друг о друга тел эхом разносился по комнате. Тяжелые вздохи мужчины, проникающего в нее, и ее тонкие стоны отчаянно смешивались, растворяясь в воздухе. На диване, в спальне. В ванной. И теперь — на кухонном столе. Мужчина, не дававший ей ни секунды передышки, казалось, окончательно обезумел.

— Ха… а-ах! Х… хватит…

Перегнувшись через высокий стол, она принимала его толчки, пока он наваливался на нее сзади. Он действительно вел себя как животное в период течки. Как так можно? Как можно без остановки… Ён А вдруг вспомнила его слова перед тем, как всё началось: «Если перейду черту — бей меня». Может, ударить его сейчас? Тогда он остановится? Но ударить его по щеке, когда она лежит на животе, а он берет ее сзади, было невозможно.

— Всхлип, Хви До… Со Хви До. А-ах! Тяжело, мне так тяжело. М-м!

Она уже сбилась со счета, в который раз достигает оргазма. Кажется, на четвертый раз возникло ощущение, будто внизу что-то лопнуло. Когда он вытащил глубоко засаженный член, из нее, как из сорванного крана, брызнула струя прозрачной жидкости. Он с радостью припал губами и выпил всё до последней капли. Затем резко скрутил крышку с бутылки воды, стоявшей рядом, влил воду в рот и тут же прильнул к ее губам. Бульк, бульк. Как только она беспомощно проглотила переданную им воду, их языки снова сплелись в скользком танце. Его действия были настолько одержимыми, что она не раз плакала, задаваясь вопросом: «Он вообще человек?».

«Ха, ты красива, когда плачешь, а когда улыбаешься — еще красивее. Даже когда ты так свирепо смотришь на меня, ты всё равно прекрасна. Кто ты такая, что сводишь меня с ума.»

Казалось, он спрашивал это абсолютно искренне. Словно сам не понимал, что с ним происходит. Для нее всё это тоже было впервые, и она была так же растеряна. Но разве то, что человек кажется красивым, что бы он ни делал — это не признак одного конкретного чувства? Она не могла произнести это вслух и лишь крепко сжала губы, но он, словно требуя ответа, продолжал настойчиво двигаться внутри нее, осыпая ее вопросительными знаками.

— М-м? Ён А-я. Фу-х…

Влагалище, подвергавшееся непрерывному трению, уже горело. Но, несмотря на это, удовольствие, смешанное с болью, продолжало накапливаться слой за слоем. Она тоже не понимала его, когда его рука, потянувшаяся сзади, крепко сжала ее грудь и начала теребить набухший сосок. Неужели он за всю жизнь никого не любил? Если ты впускаешь кого-то в сердце, любое выражение его лица кажется прекрасным, а любые слова заставляют сердце биться быстрее. Думая о том, что это невозможно — не испытать такого за всю жизнь, — Ён А, с трудом выдерживая нарастающее возбуждение, пробормотала:

— Ах! Любовь…

— Какая, к черту, любовь?

Его таз с глухим стуком ударился о ее ягодицы, словно говоря: «Даже не мечтай». Член, плотно зажатый внутри, казалось, становился еще больше.

— Чувство, когда… пускаешь кого-то в сердце. А-ах…! Это привязанность…

— Ха, привязанность?

Кажется, за спиной раздался легкий смешок. Вот поэтому я и не хотела ничего говорить. Почувствовав себя глупо из-за того, что ляпнула лишнее, она повысила голос:

— Х-хватит… мне это не нравится. Ах. Ты как животное.

— Люди по своей природе животные, что тут удивительного.

— Я… я нет. Я человек. Животное… это ты животное. Человек, который даже не понимает собственных чувств и творит такое — вот кто животное…!

У Ён А внезапно подступил комок к горлу, и она попыталась приподняться из-под него. Но в этот момент это случилось. Он просунул руку ей под живот и одним движением перевернул ее на спину. От этой чудовищной силы Ён А оказалась лицом к лицу с его серыми глазами и начала принимать его безжалостное вторжение.

— Животное — это слишком слабо сказано.

Член, глубоко вонзившийся в узкие стенки влагалища, ударился о шейку матки. Обхватив ее раздвинутые до предела ноги, он начал осыпать мелкими поцелуями ее икры, спускаясь к лодыжкам.

— Давай назовем это монстром.

Она не знала, что он имеет в виду, но одно было ясно наверняка. Независимо от причин, этой ночью ей придется лежать под монстром по имени Со Хви До и всхлипывать до самого утра.

— Монстром, который до смерти обожает Пэк Ён А.

За этим блеском в глазах мужчины, который сам назвал себя монстром, Ён А увидела глубокое, пронизывающее одиночество. Почему этот вид показался ей таким печальным? Непреодолимая волна сочувствия поглотила ее. И… еще кое-что. Даже несмотря на то, что он обращается с ней как животное, она не могла его ненавидеть. Кажется, я и правда сошла с ума.

Он открыл глаза. Видимо, проникая в Пэк Ён А всю ночь напролет, он помыл ее, уснувшую как убитую, и уснул сам, так и не выпустив ее из объятий. Когда взошло солнце? Впервые он спал таким крепким сном до самого рассвета, и теперь рассеянно смотрел в окно. Старое чувство вины, которое давило на грудь каждое утро, сегодня исчезло без следа. Почувствовав шевеление женщины в своих объятиях, Хви До медленно опустил взгляд. Что это значит? Казалось, только сегодня он прервал жестокое наказание, длившееся последние триста лет. Небесный Бог не называл это наказанием напрямую, но с того самого момента, как он устроил резню людей, и до сих пор его терзали жуткие сны. Пун, вся в крови, бледная как смерть, так и не закрывшая глаза. И то, как он, узнав о случившейся с ней трагедии, обезумел от ярости и обнажил Меч Четырёх Тигров (Саингом). Всё перед глазами вспыхивало алым, а в ушах стояли лишь истошные крики, звук рвущейся плоти и ломающихся костей. И это тупое ощущение, отдающееся в кончиках пальцев. Сны, задействовавшие все органы чувств, повторялись бесконечно. Если это не наказание, то что тогда. Но то, что произошло сейчас — это просто совпадение? Впервые за триста лет ему не приснился тот день. Точнее, он его не видел.

— Фу-х…

Хви До медленно сел и посмотрел на тело Ён А, сплошь покрытое синяками и засосами. Следы того, что он всю ночь кусал и высасывал ее, принесли ему немалое удовлетворение, и на его губах заиграла улыбка. Он поспешно натянул одеяло ей до самого подбородка. Чтобы предотвратить очередное нежелательное возбуждение внизу. Хви До достал сигарету из валявшейся на полу одежды и подошел к окну.

Чирк, пшш.

Вместе с потоком блуждающих мыслей он глубоко затянулся. Фу-х, со струей выдыхаемого дыма неизменно возвращались сложные размышления. Давным-давно он просто собирался добросовестно выполнять свою задачу. Следуя воле Небесного Бога, у которого была великая мечта защищать слабых людей. Как другие токкэби, которые легкомысленно шутили с людьми, заключали пари и наслаждались проказами. Легко и непринужденно. Его сородичи без колебаний вливались в жизнь людей. Для него, с рождения настороженно относившегося к человечеству, адаптироваться было невероятно сложно, но выбора не было. В итоге он проник в мир смертных, наблюдал за их страданиями и обнаружил один общий корень всех бед. Злые духи. Мстительные призраки, не сумевшие уйти в загробный мир, скитались среди живых, проникали в человеческие слабости, разжигали алчность и подстрекали к убийствам. Если уж ему суждено сосуществовать с людьми и защищать их, то оставался лишь один путь. Он умолял Небесного Бога позволить ему взять на себя задачу по истреблению злых духов, сеющих хаос в мире людей, и отправке их в ад. Небесный Бог, осознав серьезность ситуации, заключил договор с Владыкой преисподней для поддержания порядка в мире живых. И назначил его палачом, карающим злых духов. Палач — звучит гордо, но на деле это означало выполнять самую грязную работу. Ему пришлось не просто размахивать Саингомом, уничтожая нечисть, а работать под началом министра церемоний, помогая в королевских ритуалах и изучая древние тексты. Это стало его обязанностью. Так как злые духи происходили из королевской семьи, они тоже были неглупы и старались не показываться, так что смешаться с людьми было неизбежно. Поэтому он начал посещать Чонхонджэ, частную усадьбу министра церемоний Сим Чхун Бэ, и там столкнулся с его дочерью, Сим Хи Рён. Она была подобна благородному цветку, выросшему в тепличных условиях, но скрывала в себе ядовитый аромат, поэтому он не подпускал ее близко. Однако он прекрасно знал, какие чувства питает к нему Сим Хи Рён. Разве она не была женщиной, привыкшей получать всё, чего только пожелает? Поэтому было вполне естественно, что она жаждала заполучить его — того, кто не давался ей в руки. Но он ни в малейшей степени не желал связываться с человеческой женщиной, поэтому держал дистанцию и собирался делать это впредь. Пока не встретил ту незваную гостью в горах, где любил бывать — тогда он почувствовал нечто совершенно иное. Пун. Его взгляд постоянно возвращался к этой служанке Сим Хи Рён. Куда бы она ни пошла, его обостренные чувства следовали за ней. Что в ней было такого? Ее улыбка, которая не меркла даже перед лицом трудностей, или ее преданное сердце, думающее только о хозяйке, а не о себе? Он не знал почему, но его взгляд притягивала не роскошная Сим Хи Рён, а эта девочка, которая сияла, даже будучи перепачканной в саже.

— Фу-х…

Хви До стряхнул свои мысли вместе с сигаретным дымом и принял душ. Затем он подошел к мирно сопящей Ён А и сел на край кровати. Хви До осторожно убрал прядь волос, упавшую на раскрасневшуюся щеку Ён А.

— И что мне теперь делать…

И зачем я взял человека. Что он, будучи токкэби, вообще мог ей дать? Внезапно накатило сожаление. Хви До с трудом отнял руку от девушки, к которой его так и тянуло. Всё потому, что он до сих пор не мог определить, как назвать эти отношения. Он так безумно хотел ее, что взял, но сам не понимал причины. Я просто хотел ее? Значит, достаточно держать ее при себе и наслаждаться ее сладким телом? Мысли цеплялись одна за другую, заставляя его чувствовать себя ничтожным мусором. Ха, — он горько усмехнулся. В этот момент крепко спавшая Ён А вдруг уткнулась ему в грудь и задрожала. Ей холодно? Я слишком сильно включил кондиционер? Он скосил глаза в поисках пульта, но двигаться не собирался. Потому что ему нравилось, что Пэк Ён А так льнет к нему. Он не знал, в чем именно кроется удовлетворение, но этот момент определенно приходился ему по душе. Она красива, поэтому он взял ее. Она ведет себя мило, поэтому его руки сами тянутся к ней. Ему нравится, что она не всегда покорна, а порой выпускает когти, как строптивая кошка, поэтому он хочет держать ее рядом. Какую бы причину он ни придумывал, всё равно чего-то не хватало. Он не мог дать четкое определение этой пустоте. Но это не важно. Он оставит ее при себе на долгое время и постепенно во всем разберется. Хви До снова протянул руку и крепко обнял ее. Чтобы подтвердить решение, которое он только что принял.

***

Хнык, всхлип…!

Послышался тихий плач. Нет, скорее даже не плач, а рыдания, похожие на крик.

Госпожа… Госпожа!

Только тогда Ён А открыла глаза. Посреди погруженной во тьму комнаты на ее груди сидел мстительный дух (вонгви) с распущенными волосами, одетый в черное траурное платье, и давил на нее всем своим весом. Из-за чего она так убивается? Ён А, помимо страха перед удушающим ее призраком, почувствовала мрачную ауру, исходящую от нее, и в ней проснулось любопытство. Действительно ли она — Пун? Как она здесь оказалась? И почему она так плачет? Вопросов было много, но голос, как всегда, не слушался. Ён А безропотно принимала капли жидкости, которые кап, кап падали ей на щеки. Но вскоре она поняла, что это были не слезы, а капли крови.

Госпожа… всхлип! Госпожа, вас сейчас… обманывают.

Этот голос был пропитан душераздирающей горечью. Ён А, чье тело оцепенело, встретилась взглядом с медленно поднявшим голову мстительным духом. То ли из-за того, что она безостановочно лила кровавые слезы, ее глаза неестественно сверкали багровым светом. Ён А хотела закричать и забиться, чтобы сбросить сонный паралич, но крик, застрявший в горле, бесследно растворился во рту.

Госпожа! Вы должны прийти в себя! Вы хоть понимаете, из-за кого вы оказались в таком положении! Как вы могли разделить ложе с этой нечистью! Подумайте о хозяине и домочадцах, которых он зарубил! Не поддавайтесь его чарам!

Нечисть? Хозяин? Кто кого зарубил? Услышав этот шепот, скребущий по барабанным перепонкам, Ён А изо всех сил выдавила из себя голос:

— О… чем ты…

Эта нечисть!

— Ён А-я.

Токкэ…!

— Пэк Ён А.

В этот момент ее тело сильно тряхнуло. Словно кто-то пытался вытащить ее отсюда. Ён А, ухватившись за руку, крепко сжимавшую ее плечо, словно за спасательный трос, отчаянно потянулась вперед. В мгновение ока тьма рассеялась, и мстительный дух, давивший на нее, растворился как туман.

— Ха… а-ах…

— Что за сон тебе приснился, что ты даже дышать не могла.

Перед глазами появилось лицо Со Хви До. Луч света, вытащивший ее из мрачной темноты.

— Ха-а… это был сонный паралич…

— Опять тот мстительный дух?

— Да, тот самый дух.

Ён А, как ни в чем не бывало, медленно села. Она уже так часто видела этого призрака, что это перестало быть чем-то из ряда вон выходящим. Но в этот момент простыня соскользнула вниз, и Ён А вскрикнула, увидев следы засосов и укусов, покрывавшие ее тело.

— Ах!

Соски, бывшие раньше светло-розовыми, теперь стали ярко-красными и сильно распухли. Вокруг них виднелись следы зубов и пятнистые синяки. Мало того, ноги, которые она держала раздвинутыми почти полдня, и промежность невыносимо ныли. Когда Ён А поспешно попыталась прикрыться, Хви До рассмеялся. Это была улыбка, способная свести с ума кого угодно.

— Что, этот дух сказал тебе не спать со мной?

— Нет! Она сказала, что вы, Со Хви До, меня обманываете, и чтобы я пришла в себя…

Она на мгновение запнулась, не зная, что сказать дальше, и тогда он притянул ее за талию и тихо прошептал:

— И в чем же это я обманываю Пэк Ён А.

Было еще… что-то важное. Ён А изо всех сил пыталась успокоить свое дрожащее тело, чувствуя его губы у самого уха.

— М-м?

Видимо, он только что принял душ, потому что его тяжелый мускусный аромат ударил ей в нос.

— Она назвала вас нечистью и велела не поддаваться вашим чарам. Вам это ни о чем не говорит?

Его горячая рука, лежавшая на ее плече, скользнула вниз. А затем он перехватил руку Ён А, которая отчаянно сжимала простыню.

— Ну, скажем, что я старше, чем кажусь?

— И сколько… сколько вам лет? Вы же не женатый аджосси… или что-то в этом роде?

Она невольно нахмурилась. Если это так, то она совершила тяжкий грех. Хви До, наблюдая за ее выражением лица, криво усмехнулся.

— Я же говорил. Пэк Ён А — первый человек, отведавший моего хера.

— …Для первого раза вы слишком умелы, не находите? Все мужчины такие?

Она склонила голову, и его губы, растянутые в улыбке, коснулись ее открытой шеи.

— Это не я умелый, это ты вкусная. Учитывая, что я терпеть не могу сладкое, но сосал так, словно с ума сошел.

От его низкого голоса, щекотавшего шею, Ён А покрылась мурашками и попыталась оттолкнуть его. Но он даже не сдвинулся с места, а наоборот, мягко взял в рот ее затвердевший сосок.

— А-ах!

— Особенно здесь так сладко, что сил нет.

— М-м! Н-нет…

Когда он с чавканьем попытался рассосать ее сосок, она схватила его за волосы. Он поднял глаза, и их взгляды встретились.

— Кажется, молоко, которое отсюда потечет, будет похоже на сироп.

Со Хви До с громким звуком начал яростно сосать ее сосок, словно и впрямь ожидая, что оттуда польется молоко. Казалось, он высасывает из нее всю душу. Тело, жаждущее удовольствия от мужчины, отпускающего пошлые шутки, уже не подчинялось ей.

— Ха, м-м…

Но в этот момент.

Урррр!

— …

Она не была такой уж голодной, почему живот заурчал так громко? От смущения она закусила губу. Он с чмоканьем отпустил ее сосок и гладко улыбнулся.

— Видимо, сильно проголодалась?

— Не… не настолько…

— Правда?

Его ответ, прозвучавший прежде, чем она успела договорить, показался ей странным. Словно так и должно было быть, или ей просто показалось? Почему он так спешит закончить разговор? Впрочем, ее сомнения длились недолго. Его рука, уже проникшая в сокровенную щель, сказала всё за него.

— Кажется, эта пустая дырочка хочет, чтобы в нее хоть что-нибудь вставили.

— А… нет! Я вдруг захотела есть! Пойдемте есть! Поедим!

— Я сейчас наполню тебя высокопитательным белком. Так что потерпи немного…

Сделав вид, что ничего не слышит, он зачерпнул пальцами смазку из обильно сочащегося влагалища и демонстративно слизал ее. А затем:

— Но сначала дай мне еще немного насладиться твоим медом, Ён А-я.

***

На теле не осталось живого места. Со Хви До, называя ее «человеческой конфетой», без остановки вылизывал ее; он широко раздвинул ее самые потаенные места, без стеснения ласкал их языком и жадно пил всё, что из нее вытекало. Как она ни сопротивлялась, крича, что это грязно, он намертво держал ее за лодыжки. От молниеносно накатывающих оргазмов она дрожала бесчисленное количество раз. Если бы не вовремя доставленное обслуживание в номера, она бы, наверное, умерла от истощения. Он и правда был настоящим монстром, как сам и сказал. Надо же было так вляпаться. Переспать с мужчиной, от одного вида которого захватывает дух. С тем самым Со Хви До, который казался таким недосягаемым. Вспомнив, как этот безупречный мужчина уткнулся лицом ей между ног и одержимо вылизывал ее, Ён А залилась краской. Поэтому с тех пор, как они вернулись в Сонхак, она изо всех сил старалась не попадаться ему на глаза. Она также отклонила его предложение переехать в главный дом. Из страха, что если согласится, то окажется в его власти на весь день и не сможет вырваться. И вот уже третий день она вставала ни свет ни заря и буквально сбегала из дома. Может, ей казалось, но призраки, которых она иногда встречала, выходя за ворота, теперь держались на расстоянии и лишь наблюдали издалека. Словно пытались ее защитить. Конечно, это наверняка были лишь нелепые фантазии.

— Что же мне теперь делать…

Неизвестно, сколько еще ей придется здесь жить. А она переспала с хозяином дома… Она шла вдоль реки, пытаясь прочистить голову от запутанных мыслей. Внезапно знакомое лицо радостно окликнуло ее, и губы Ён А напряженно сжались.

— Здравствуйте, аджосси!

— Ого! Молодуха! Чего это ты в такую рань гуляешь? Я к вам заходил, а дома никого, еле нашел тебя.

— А… я просто гуляла. А что случилось?

Это был Ким Док Су, который хвастался, что он староста деревни. Видимо, у него было хорошее настроение, потому что он широко улыбался, протягивая ей кастрюлю.

— От тебя же половина осталась! Ты хоть завтракаешь? Да так, ничего особенного, просто моя жена сегодня спозаранку встала, каши наварила с клецками. Ешь, пока не остыла. В нашей деревне все знают, как вкусно готовит моя жена!

— А… спасибо.

Ён А на секунду задумалась, стоит ли брать. Она не понимала, почему жена этого мужчины отвела ее к какому-то странному дереву вместо дерева токкэби, которому молилась бабушка. Но услышав, что кашу готовили с раннего утра, Ён А всё же приняла кастрюлю.

— Спасибо большое. Я с удовольствием съем. Кстати…

— Ах да! И вот еще что!

Его голос был таким громким, что Ён А, собиравшаяся спросить о дереве, закрыла рот.

— Помнишь, я тогда говорил? Что видел тебя когда-то давно! Так вот, я тут вспомнил, это же было больше 20 лет назад!

— А, да.

Она так и предполагала. Раз уж она, 25-летняя, ничего не помнила, значит, ей тогда было лет пять-шесть.

— Помнишь, я говорил, что тебя нес на спине какой-то здоровый мужик?

— Да. Вы вспомнили, кто это был?

— Ага! Словно туман в голове рассеялся, я всё вспомнил до мельчайших деталей!

Оглядевшись по сторонам, Ким Док Су жестом подозвал ее поближе. Ён А, словно под гипнозом, подошла и навострила уши.

— Это про твоего муженька.

Голос звучал весьма серьезно. Рассказ о человеке, который не мог не привлечь ее внимание. Ён А плотно сжала губы, ожидая продолжения.

— Твой муженек как раз в то время несколько дней жил в этом доме. Кажется, он кого-то искал… Точно не знаю, но он постоянно ходил на заднюю гору!

— …То есть вы хотите сказать, что тот человек приезжал в деревню 20 лет назад и что именно он спас меня и нес на спине?

— Так я и говорю! Поверить сложно, но он и тогда выглядел точно так же. Такой статный был. Вся деревня на ушах стояла! Я еще тогда подумал, что лицо у него до боли знакомое… И вот те раз, это оказался он!

«Дядя сказал, что когда-то давно спас здесь маленькую девочку. Она чуть не утонула. Это ведь была ты, нуна?»

В памяти внезапно всплыл голос Ким Юля, и у нее перехватило дыхание. Я подозревала, но это оказалось правдой? Но даже если предположить, что сейчас ему за сорок, он не мог выглядеть 20 лет назад абсолютно так же. Как такое…

«Ну, скажем, что я старше, чем кажусь?»

В одно мгновение в голове пронесся голос Со Хви До, и по коже пробежали мурашки. Казалось, кусочки пазла, которые всё это время не сходились, наконец-то сложились в единую картину. Она хотела улучить момент и расспросить о дереве на горе, но ее разум уже был полностью поглощен мыслями о Со Хви До.

— Спасибо… что рассказали. Если у меня появятся еще вопросы, можно я зайду к вам?

— Конечно, заходи! Знаешь же, где я живу? Можешь ничего не класть в кастрюлю в знак благодарности, просто съешь всё дочиста и принеси пустую. Договорились?

— А, да…

Ён А на секунду задумалась. Стоит ли прямо сейчас позвонить Со Ра и попросить ее пробить всю подноготную Со Хви До? Или пойти прямо к нему с этой сложной головоломкой? Сомнения были недолгими. Приняв решение, Ён А решительно зашагала вперед, и тут же встретилась взглядом с Со Хви До, который уже вышел из дома и осматривался.

***

— Где ты это взяла?

В руке Со Хви До была та самая белая нефритовая шпилька, которую недавно обронил мстительный дух.

— Откуда она у вас…

Это же вещь мертвеца. Ей было не по себе, поэтому она завернула шпильку в носовой платок и спрятала в глубине ящика. Как она оказалась в руках этого мужчины? Стоит ли сказать правду? Сказать, что тот мстительный дух, который недавно появлялся — это на самом деле Пун, и что она обронила эту вещь. Спросить, не знает ли он случайно женщину по имени Пун. Ён А протянула руку, и сияющая шпилька легла ей на ладонь.

— Вы… знаете, чья это вещь?

Спрашивая об этом, она в глубине души надеялась, что он ответит отрицательно. Если он узнает о существовании этой шпильки и о Пун, она неминуемо станет той самой Сим Хи Рён, которая ревновала их друг к другу.

— …Знаю. Она моя.

— А…

Ее худшие подозрения подтвердились. То, что сны, которые она видела до сих пор, могут быть ее прошлой жизнью. Со Хви До и Пун, жившие в Чосоне. И она сама — Сим Хи Рён. Всё, что казалось сюжетом исторической дорамы, было реальным прошлым. Но почему? Почему Пун стала мстительным духом? Почему Со Хви До выглядит точно так же, как тогда? Как он может выглядеть одинаково и 20 лет назад, и сейчас?

Она была уверена, что здесь кроется какая-то тайна, но не решалась спросить прямо. Боялась столкнуться с абсурдной реальностью, где он тоже окажется призраком, околдовавшим и ее, и всю деревню. Конечно, это лишь нелепые фантазии, но ведь стоит только оглянуться — вокруг и так творится сплошная чертовщина. Может, лучше рассказать всё как есть? Что в прошлой жизни я была Сим Хи Рён, а Пун, которой вы отдали свое сердце, стала мстительным духом и преследует меня. И что эту шпильку обронила именно Пун. Ён А осторожно сжала шпильку в ладони. И прямо посмотрела в глаза Со Хви До, который ждал ответа.

— В тот день, когда мы с вами ездили в город… я встретила того мстительного духа на въезде в деревню, и она обронила это. Я боялась, что если просто выброшу ее, то навлеку на себя беду, поэтому хранила у себя.

В этот момент в ее голове промелькнула острая, как бритва, гипотеза. Если первоначальным владельцем шпильки, которую обронил дух, был Со Хви До, то, возможно, это был знак его чувств, подаренный Пун. Если это так, то их отношения могли быть гораздо глубже и крепче, чем я думала. Во рту стало горько. То ли ее гипотеза оказалась верной, то ли еще что, но лицо Со Хви До закаменело. Казалось, он на мгновение погрузился в воспоминания.

— Это был подарок. Первый подарок, который я сделал человеку.

Ён А, запинаясь, открыла рот:

— Чело… веку? Звучит так, словно вы сами, Со Хви До, не человек.

В мгновение ока сократив расстояние между ними, он осторожно погладил Ён А по щеке.

— Я же говорил тебе. Я монстр. Пропустила мимо ушей?

Монстр… Разве это была не просто шутка? Но сейчас, когда всё вокруг казалось подозрительным, даже этот абсурд звучал как правда.

— …Так значит… вы подарили эту шпильку девушке по имени Пун?

— Пун?

Губы Со Хви До на мгновение сжались. В его серых глазах, погруженных в раздумья, словно сгустились тени.

— …Она часто снится мне.

— И что этот ребенок делает в твоих снах?

Если бы она могла, она бы рассказала всё, что знает, но ее знания, ограниченные перспективой Сим Хи Рён, были неполными.

— В дождь и снег она каждый день выполняет непосильную работу. Поднимается в горы за водой… ходит на край обрыва собирать целебные травы, и при этом еще заботится о больной матери…

— Заботится?

— Я же не Пун… поэтому дальше не знаю…

— Тогда кто ты в этих снах.

У нее язык не повернулся сказать. Ей казалось, что стоит ей признаться, что она — Сим Хи Рён, как его пылающие страстью глаза мгновенно заледенеют.

— Наблюдатель?

— Я…

Пока Ён А запиналась, не в силах продолжить, его низкий голос разрезал тишину:

— А злой дух. Злой дух тоже появляется во снах?

— Напрямую не появляется. Только сонный паралич или плач, который я слышу…

— Похоже, этот дух прилагает немало усилий.

— Что… вы имеете в виду?

— Духи, ведомые лишь инстинктами, в первую очередь пытаются захватить тело. То, что она приносит вещи и вкладывает столько усилий, значит, что у нее другая цель.

Хви До легонько постучал по шпильке, зажатой в руке Ён А, и продолжил:

— Ну, больше ничего не помнишь? Об этой шпильке или о том, что было во сне.

— Я… не уверена… Но ведь эта шпилька точно принадлежала Пун, верно?

Встретившись с ней взглядом, он склонил голову набок.

— Верно. Ведь это я ее подарил.

Теперь всё стало кристально ясно. Эти сны — не иллюзия, а их реальное прошлое. Но, может, это и к лучшему? Теперь я смогу услышать, чем закончилась история Пун и Сим Хи Рён. Смогу узнать, почему Пун стала злым духом и бродит вокруг меня. Ён А с отчаянием вцепилась в руку Хви До.

— Тогда… скажите мне только одно, еще только одно. Как тогда умерла Пун? Вмешался ли в это кто-то другой?

Услышав ее жалобный голос, желваки на скулах Хви До дернулись. Словно сцена из прошлого снова развернулась перед его глазами.

— Это всё дела давно минувших дней. Далекое прошлое. Даже если там и была трагедия, какой смысл оглядываться назад? Тому, кто живет в настоящем, нужно смотреть только вперед. А злого духа я просто отправлю туда, где ему самое место.

Он был прав. Прошлая жизнь, о которой она даже не помнила. К тому же жизнь женщины, ослепленной завистью и ревностью к другой — это не ее нынешняя жизнь. Придя к этому выводу, у нее на душе стало легче. Как он и сказал, в ней зародилась решимость больше не поддаваться этим снам.

— Тогда… можно задать последний вопрос?

— Сколько угодно.

Пришло время перестать смотреть в прошлое и начать шаг за шагом развеивать сомнения о нем, глядя в будущее. Ён А с трудом сглотнула и облизала пересохшие губы. А затем вывалила на него все свои накопившиеся безумные теории.

— Вы случайно… не вампир или пульгасари (бессмертное чудовище)… или что-то в этом роде? Нет, я к тому, что мне интересно, могу ли я законно выйти замуж за человека, который называет себя монстром?

Можем ли мы пожениться? То, с каким серьезным лицом она задавала этот нелепый вопрос, было так очаровательно, что он не выдержал и обхватил ее лицо руками. Осторожно, боясь сломать, если сожмет слишком сильно, он нежно погладил ее щеки и прильнул к ее губам. Удивительное дело. Он, который так презирал людей, что не хотел находиться рядом с ними ни секунды, теперь сходил с ума от желания прикасаться к человеку. Ему хотелось при любой возможности раздеть ее догола и вылизать каждый сантиметр. Как она и сказала, ему хотелось стать вампиром и выпить всю ту сладкую влагу, что источала Пэк Ён А, до последней капли. Ах, может, я не токкэби, а вампир? Нет, если быть точным, я — одержимый сосальщик, жаждущий Пэк Ён А. Блядь… Знала ли она о его мыслях или нет, но ее невинные глаза, ждущие ответа, только сильнее распаляли его похоть.

— Это что, второе предложение руки и сердца?

Услышав это, Ён А попыталась вырваться из его объятий. Но Хви До, словно говоря «даже не мечтай», крепко прижал ее к себе. Он уткнулся носом в ее шею, источающую мягкий аромат кожи, и глубоко вдохнул.

— Разве мы остановимся только на свадьбе? Нам же еще нужно завести ребенка.

Вообще-то, зачатие жизни между токкэби и человеком было крайне редким явлением. Посадить семя, наделенное чрезмерной силой, в хрупкую человеческую почву — это почти чудо. Даже если семя приживалось, выкидыши или мертворождения были обычным делом, хотя это и не было абсолютно невозможным. Ведь уже существовали плоды таких союзов токкэби. И далеко ходить за примером не нужно — он был совсем рядом. К тому же Небесный Бог, придающий большое значение гармонии с людьми, скорее всего, приветствовал бы такой брак и рождение ребенка. Словно старик, ждущий внуков. Казалось, он втайне жаждет рождения новой жизни. Ему-то что, ведь чувство утраты и горе в случае потери ребенка лягут исключительно на плечи родителей. Раньше Хви До считал это чертовски извращенным хобби Богов, но сейчас, подумав об этом, поймал себя на мысли, что завести ребенка — не такая уж плохая идея. Какое лицемерие. Ведь если она выносит и благополучно родит ребенка, этот малыш станет тем самым узлом, который навсегда свяжет их вместе и не позволит ей уйти. Ён А, вздрогнув от слов о ребенке, явно подбирала слова. Ему уже было не терпится услышать, что она скажет на этот раз.

— Но прежде чем мы перейдем к этому, разве я не должна узнать возраст человека, который, возможно, станет отцом моего ребенка?

Хви До, не в силах больше сдерживать веселье от ее всё возрастающей дерзости, подхватил Ён А на руки.

— За просто так я не скажу.

— А нельзя сказать просто так?

— Ну хотя бы сосок дай пососать. Совести у тебя нет?

— Вау… ну вы и…!

Лицо женщины вспыхнуло красным. Наверное, сейчас ее бледное тело сплошь покрыто красивыми румяными пятнами. Случайно найденная нефритовая шпилька вызвала минутное замешательство, но всё обернулось как нельзя лучше. Слушая ее рассказ, он наконец-то ясно увидел истинное лицо злого духа. Сим Хи Рён, которая умерла, сжимая в руках нефритовую шпильку Пун. И Сим Хи Рён, которая обронила эту шпильку перед Пэк Ён А. Внезапно Хви До пришла в голову мысль, что Ён А может быть реинкарнацией Пун. Если это так, то целью Сим Хи Рён было мучить не его, а переродившуюся Пун. Но как такое возможно?

— Фу-х…

Хви До, погруженный в свои мысли, вернулся в реальность от того, что Ён А заерзала в его руках. Осознав, что его стояк уже натянулся до предела, он усмехнулся.

— Фу-х… Если не хочешь давать, тогда я дам тебе пососать. Как раз сейчас он в идеальном состоянии.

— Ч-что… что пососать?

— Что, что. Мой леденец.

— Угх…! Отпустите меня! Я вдруг вспомнила, что у меня есть дело!

— Дело?

Он резко остановился и посмотрел на нее сверху вниз. Казалось, он подавляет ее одним лишь взглядом. Ён А, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации, выпалила первое, что пришло на ум:

— Дерево, мне нужно к дереву токкэби. Я отнесу ему эту тыквенную кашу и помолюсь. Попрошу, чтобы мстительный дух больше не появлялся, чтобы мне больше не снились эти странные сны…!

— Да? Тогда, может, отсосешь мне прямо там?

Хви До сделал широкий шаг. И направился не куда-нибудь, а прямо к задней горе. Видя, как он уверенно шагает вперед без малейших колебаний, Ён А, до этого смирно сидевшая у него на руках, начала колотить его по груди.

— В-вы… извращенец!

Хи-хи, рассмеявшись, Хви До снова развернулся.

— Ха, нет, не пойдет. Если дойдем туда, я со своим хером не справлюсь. Он тебе в рот не влезет.

Как можно быть таким беспомощным перед лицом простой похоти? Ситуация была абсурдной, но тело, уже познавшее Пэк Ён А, изнывало от желания. Как у сумасшедшего. Хви До посмотрел на Ён А, которая в отчаянии зажмурила глаза, и широкими шагами направился к дому.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Ванная комната была небольшой. Маленькое окошко на одной из стен. Под ним — небольшая ванна. Современная светло-желтая плитка и аккуратная душевая кабина. Когда она только приехала сюда, ей показалось, что такой интерьер не вяжется с традиционным ханоком, но это всё же лучше, чем что-то мрачное. Ванная, напоминающая цыпленка, стала для нее привычной и даже приносила чувство уюта. Единственный минус — теснота. Хотя, конечно, тесно было еще и потому, что мужчина, зашедший с ней в душевую кабину, был таким огромным. Казалось, его присутствие заполнило всё пространство, так что даже дышать было тяжело. К тому же, к ее низу живота плотно прижимался напряженный, вздыбленный член. Как он вообще ходит с такой громадиной? И как эта штука вообще поместилась внутри нее? Чем больше она думала об этом, тем большей загадкой это казалось. Когда Ён А опустила взгляд на член, больше похожий на смертельное оружие, Хви До мягко провел пальцем по уголкам ее глаз и тихо усмехнулся:

— Если будешь просто смотреть, я не смогу кончить. Ён А-я.

С того момента, как девушка увидела его стояк, набухший до предела, она так и замерла в этом положении. Боялась ли она взять его в рот? Или боялась, что он снова войдет в ее тело? Он не знал наверняка, но, кажется, начал понимать, почему она бегала от него с самого момента их возвращения из отеля домой, и от этого ему становилось смешно. Хви До выдавил гель для душа на губку, лежавшую на полке. Взбив мягкую пену, он зачерпнул ее своими большими ладонями и щедро обхватил обе ее груди.

— Ах.

Для ее миниатюрного телосложения грудь была довольно впечатляющей. Красивые груди, которые идеально, без зазоров заполняли его ладони. И сладкие соски, которые из светло-розовых становились ярко-красными, стоило их только хорошенько пососать. В ней не было ни единой детали, от макушки до пят, которая бы ему не нравилась. Он сам удивлялся, откуда взялось такое сокровище, и проваливался в нее всё глубже. Что это вообще за чувство? Если замучить эту женщину до предела, я пойму? Хви До скользкими от пены руками разминал ее белую плоть. Он пропустил сквозь пальцы затвердевшие соски и слегка их покрутил.

— Если чего-то хочешь…

— А-ах!

— Берешь в заложники самое чувствительное место партнера, вот так.

— Ха… м-м-м!

Он поглотил ее губы, из которых вырвался сладкий стон. Терпеть было невыносимо. Жар поднимался от низа живота до самой макушки, казалось, он вот-вот взорвется. Почему его сердце, всю жизнь бывшее спокойным, сейчас так бешено бьется? Накатывающие как цунами тревога и нетерпение с легкостью сносили остатки рассудка. Хви До раздвинул ее сладкие губы и протолкнул свой толстый язык внутрь. Он поймал ее маленький, трепещущий язычок, который пытался ускользнуть, обвил его своим и начал неистово сосать, словно леденец. Наслаждаясь ее стонами, похожими на всхлипы, он продолжал непрерывно катать и щелкать по ее стоящим соскам пальцами.

— М-м-м!

Тонкий стон, который она не смогла сдержать, ударил ему прямо в кадык. Этот звук был таким приятным и сладким, что, жадно впивая его, он начал еще интенсивнее растирать оба соска, отчего дрожащая Ён А чуть не рухнула на пол. Хви До вклинил свое бедро между ее стройных ног. Прижав ее к стене, он начал медленно тереться о ее скользкую промежность и отчетливо почувствовал, как дергается ее дырочка.

— Ён А-я.

— А-ах!

Видимо, у нее даже не было сил ответить; и без того твердые соски окаменели.

— Какая развратная.

— Ха, ха-а… ха… Ха-а-ах…!

Как только он отпустил ее губы, Ён А долго и тяжело дышала, а ее глаза покраснели. Этот сумасшедший ублюдок что, решил меня убить? Ей казалось, что если бы он сосал еще хоть немного дольше, она бы просто потеряла сознание, и от этой мысли по спине пробежал холодок. Может, стоит извиниться перед ней за то, что из-за своей неспособности контролировать импульсы я чуть не лишил ее жизни? Может, отпустить ее, раз она так бьется, пытаясь вырваться из моих объятий? Пока он раздумывал над этим… Словно показывая, что не намерена просто так сдаваться, она приняла решительный вид. В тот же момент ее маленькие ручки неловко обхватили его пульсирующий, готовый взорваться член. То ли размер полового органа и ее рук совершенно не совпадали, то ли что — ее крошечные ручки даже не смогли обхватить его ствол одной рукой.

— Ха.

Даже это было настолько охуенно приятно, что у него чуть глаза на лоб не вылезли. В тот момент, когда он стиснул зубы и собирался снова поцеловать ее… Пэк Ён А исчезла из его поля зрения. Ее руки всё еще сжимали его член, и когда он удивленно опустил голову, то увидел, что она опустилась на колени и смотрит на него снизу вверх тревожными глазами. Но при этом ее взгляд был таким гордым, словно она ухватила его за самую страшную слабость.

— Тогда я задам один вопрос. Со Хви До.

Она что, думает, что просто схватившись за него, сможет вести переговоры? То, как она просто держала его, ничего не делая, было таким милым, что он рассмеялся.

— Ну давай, что ты хочешь знать?

— Во-первых… ваш возраст…

— Раз говоришь «во-первых», значит, вопрос не один. Думаешь, я начну отвечать, если ты будешь просто держать его?

— А…

Хви До накрыл руки Ён А, сжимающие его горячий ствол, своими ладонями. С силой надавив, он начал двигать ее руки вверх-вниз по скользкой от влаги крайней плоти, тяжело выдыхая.

— Фу-х… молодец, вот так.

С кончика влажной головки непрерывно сочилась прозрачная смазка. Их сплетенные руки стали липкими, и каждое движение отдавалось в ванной громким, влажным чавканьем.

— Во-первых… фу-х, давай я спущу один раз. А возраст потом.

Только тогда ее маленькие руки, замершие до этого, начали двигаться сами. Хлюп, хлюп. Из-за откровенных звуков трения и накатывающего удовольствия он был готов потерять рассудок.

— Ха-а…

То, как она неумело дрочила ему член, который даже двумя руками обхватить было сложно, было чертовски, до безумия приятно. Неужели мне просто достаточно того, что меня касаются ее руки? Его тяжелое сердце билось как сумасшедшее, но в то же время на душе почему-то было спокойно — странное состояние. Он не мог дать этому точное определение, но инстинкты кричали: Эту женщину нельзя упускать ни в коем случае.

— Держи крепче.

Хви До с силой сжал руку Ён А, которая слабо поглаживала его ствол. Он почувствовал, как она вздрогнула, но добавил силы и начал безжалостно двигать ее рукой.

— Твои руки такие маленькие, что, фу-х… я чувствую себя преступником.

Как может быть так хорошо? Как можно так сходить с ума? Даже ее дрожащие зрачки казались ему прекрасными, хотелось проглотить ее целиком. Наполовину хотелось грубо раздавить и сломать ее, а наполовину — беречь и лелеять. Желание кончить ей на это красивое личико подкатывало к самому горлу. Он никогда в жизни не вел себя как обезумевший зверь перед человеком. Как Со Хви До докатился до такого. Дрожь, пронзившая всё тело от макушки до пят, сконцентрировалась в одном месте. И в этот миг, тук, тук-тук. Густая белая сперма вырвалась наружу и брызнула ей прямо на чистое лицо.

— Ха… фу-х… Почему не отвернулась, это же грязно.

Ён А лишь вытерла сперму, попавшую на глаза, и слабо улыбнулась.

— Нет, не грязно. Это же ваше.

— …

В этот момент, бум, ему показалось, что внутри него что-то рухнуло. Была ли это его гордыня, взращиваемая сотнями лет, или настороженность к людям — он не знал, поэтому просто стиснул зубы.

— Блядь, и что мне теперь делать.

Почему я злюсь? Необъяснимая ярость поднималась из самых глубин. Если бы в тот день, когда Пэк Ён А пришла в этот дом сквозь ливень, здесь был не он, а Ким Юль. Нет, если бы здесь жил другой человеческий мужчина? Она бы сейчас так же держала член другого мужика и говорила бы эту чушь? Стоило только подумать об этом, как гнев подкатил к горлу.

— …До.

Может, просто сожрать ее? Прожевать и проглотить, чтобы больше никто никогда не увидел Пэк Ён А.

— …ви До?

Как мне сделать так, чтобы эта прекрасная женщина осталась со мной на всю жизнь? Как запереть ее так, чтобы никто не видел? Пока в его голове проносились тысячи мыслей… Что-то влажное и прохладное пощекотало кончик его головки. Скользкое, мягкое ощущение — совершенно незнакомое, испытанное впервые в жизни чувство накрыло его, и разум мгновенно прояснился. Хви До опустил глаза. Увидев у своих ног Ён А, которая высунула розовый язычок и вылизывала отверстие на его головке, он почувствовал, что его голова сейчас взорвется.

— Ха…

Она держала его огромный, как кол, член обеими руками и старательно слизывала прозрачную жидкость, сочащуюся из головки. Ее крошечный язычок обвил круглый кончик, присосался к нему и глубоко втянул в рот, заполняя его до отказа. Это было просто до одури хорошо. То, что эта красавица делала только то, что ему так нравилось, сводило его с ума. Язычок женщины, едва захвативший лишь самый край головки, безостановочно и мягко ласкал гладкую вершину. Ему хотелось прямо сейчас вбить свой хер в эти маленькие губы, но он понимал, что если сделает это, ее нежный рот точно порвется. Хви До запустил пальцы в волосы Ён А, которая с чмоканьем сосала его головку. Крепко сжав их, он прорычал:

— Пятьсот, ха… пятьсот… восемьдесят.

Ее глаза, полные непонимания, медленно поднялись и встретились с его взглядом.

— Тебе же был интересен мой возраст.

Ее красные губы приоткрылись от удивления, и член попытался выскользнуть наружу. Хрен там. Хви До протолкнул головку глубже в ее маленький рот и тихо прошептал:

— Да, фу-х… Наверное, у тебя много вопросов. Но разве это важно? Ты всё равно никогда не сможешь от меня уйти.

В ее дрожащих глазах отразился ужас. Но Хви До даже этот вид доставлял удовольствие, и он начал медленно вталкивать свой бугристый ствол в ее маленький рот.

— Ты не должна была приходить сюда. Не должна была попадаться мне на глаза. И уж точно не должна была так вкусно заглатывать мой член.

Ён А покачала головой, наполовину сжимая во рту его набухший член. Внезапная перемена в его настроении не предвещала ничего хорошего.

— Ха… Это значит, даже не думай теперь сбежать.

Хви До, заметив, как она оцепенела от напряжения, ослабил хватку на её волосах. В тот же миг выскользнувший из её маленького ротика ствол упруго подскочил.

— …Кто ты такой? Неужели… ты и правда монстр?

— Поэтому тебе следовало быть осторожнее, прежде чем насаживаться на пятисотлетний хер, Ён А.

— Пятьсот…

Повторив за ним, Ён А нервно сглотнула и приоткрыла губы.

Неужели это значит, что события из тех снов, которые могли быть моей прошлой жизнью, для него — реальность… то есть его собственное прошлое?

Ён А постаралась взять себя в руки и выпрямилась. Хоть исходящий от него тяжелый взгляд и пугал, она посмотрела ему прямо в глаза и продолжила:

— Тогда… ты помнишь Сим Хи Рён?

Она намеренно спросила, помнит ли он её. Ведь если он действительно прожил пятьсот лет, то для него это не прошлая жизнь, а вполне реальные воспоминания.

— Зачем тебе эта девка?

По всему было видно, что он не желал слышать о Сим Хи Рён. Он стиснул зубы, всем своим видом показывая крайнее раздражение.

— Что случилось с ними двумя… с Пун и Сим Хи Рён? Каков был их конец? Ты ведь был ближе всех к ним. Я хочу знать. Расскажи мне.

— …С чего вдруг такое любопытство? Я понимаю, что ты видишь эти сны из-за того духа. Но раз ты не Пун, тебе-то какое до этого дело?

— Нет, есть. Потому что я… я…

Потому что мне кажется, что я — Хи Рён. Эти слова застряли в горле и так и не сорвались с губ.

Почему этот дух… нет, почему Пун подвергает меня таким испытаниям? Это что, месть за прошлую жизнь?

Если бы я убила Пун, такое было бы возможно, но её отец, Сим Чхун Бэ, ни за что бы этого не допустил.

Ведь именно он успокаивал и уговаривал Хи Рён, когда та твердила, что хочет избавиться от Пун.

Ён А на мгновение попыталась совладать с эмоциями. Как он и сказал, пока она не признается, что была непосредственной участницей тех событий, у неё нет никакого права выпытывать правду.

— Тогда… кто ты такой? Раз прожил пятьсот лет… ты что, токкэби?

Она выпалила первое, что пришло в голову. На вампира он не похож, так что оставался только этот вариант.

Произнеся это, она почему-то испугалась и попятилась назад. Но он в мгновение ока оказался прямо перед ней и легонько похлопал по её раскрасневшейся щеке.

— А ты и впрямь сообразительная.

— …Н-не может быть…

— Поверь. Я ведь даже позволил тебе потрогать дубинку, которую должен защищать ценой своей жизни.

— Д-дубинку? Когда? Я никогда не видела ничего подобного…!

Она уже собиралась сказать, что в глаза её не видела, когда его взгляд, до этого прикованный к её лицу, опустился вниз. Проследив за ним, она уставилась на всё ещё угрожающе торчащий, бугристый ствол, с которого вовсю капала смазка.

Неужели…

— Э-этого не может быть…

До сих пор ей не доводилось видеть мужское достоинство, так что судить о размерах было трудно, но, когда она впервые увидела его член, инстинктивная мысль всё же промелькнула.

Такой бугристый… точь-в-точь дубинка токкэби. И оказалось, что это… правда?

Её губы приоткрылись от шока и никак не желали смыкаться. Она инстинктивно отшатнулась, но холодная стеклянная стена за спиной отрезала ей путь к отступлению.

— Старые пердуны из прошлого размахивали своими дубинками, как медалями, а я вот вбил свою прямо сюда, в свой член.

Сделав шаг вперёд, Со Хви До ткнул её в низ живота своей свирепой дубинкой.

— И раз уж ты распробовала эту дубинку на вкус, это значит, что куда бы ты ни пошла, больше нигде не получишь удовлетворения. Хотя, конечно, я тебя никуда и не отпущу.

— Ах!

Он резко приподнял её и прижал к стеклянной стене. Видимо, окончательно отбросив мысли о конспирации, он с нечеловеческой легкостью поддерживал её за ягодицы одной рукой, а другой обхватил свою дубинку, потираясь ею о влажную щель в готовности вот-вот вонзиться внутрь.

— П-подожди! Так то, что рядом с тобой я не видела призраков… это потому что ты токкэби? Значит, когда я устроила тот фальшивый шаманский обряд, ты уже…!

— Конечно. И, признаться, я нашел это весьма милым.

— А-ах!

Шлёп! Раздвинув складки, член ворвался внутрь так глубоко, словно достал до самого горла. Её уже истекающее лоно при столкновении с ним выплеснуло наружу прозрачные соки.

— С самого первого взгляда ты так привлекала к себе внимание.

Бам! С силой ударившись в шейку матки, член скользнул обратно, вытягивая за собой густые нити развратных соков. Словно палочка, которую только что окунули в бочонок с мёдом, он блестел от обильно стекающей жидкости.

— Ах… Что я такого… сделала…

Он протолкнул в скользкий вход во влагалище лишь головку и, дразня её, то слегка надавливая, то оттягивая назад, приподнял её за подбородок.

— Даже неуклюжий обряд — это всё равно обряд. Вспомни, как ты вызвала похотливого духа и наяривала мой хер. И подумай заодно, как же я мучился с тех самых пор, когда при одном только взгляде на тебя у меня мгновенно вставал стояк.

— Э-это… Это ты…! А-а-ах!

Не дав ей договорить, он вбил свой ствол до самого основания, и губы Ён А непроизвольно распахнулись в крике. От давления в разорванной до предела дырочке, которую он заполнил без остатка, казалось, перехватило дыхание.

***

Донесшийся с ветром шум воды защекотал слух. За ним последовали шорох листьев и пение птиц, эхом разносящееся в пространстве. Свежий аромат, глубоко проникший в легкие, заставил её резко распахнуть глаза.

— Где это я…

Сон? Или реальность?

Ён А на мгновение не могла понять: пришла ли она молиться к Священному дереву токкэби или же провалилась в сон. Вроде бы только что она грязно кувыркалась с ним в постели. А может, как раз это и было сном?

Да, вполне возможно.

Ведь Со Хви До сказал, что он не обычный человек, а токкэби. Разве может такое быть реальностью?

Однако странная аура, которую она всё это время ощущала рядом с ним, и его глаза, сияющие как драгоценные камни — невозможные для простого человека, — казалось, подтверждали обратное.

Для начала нужно вернуться домой. Пока буду идти, ответ сам найдется.

Но стоило ей медленно сделать первый шаг, как она заметила на своих ногах розовые расшитые туфельки и замерла как вкопанная.

А, так это всё-таки сон. Я снова стала Сим Хи Рён.

Ён А повернула голову, осматриваясь. В таком случае где-то поблизости обязательно должна была находиться служанка. Однако, не ощутив ничьего присутствия, она в замешательстве склонила голову и пошла вперёд.

— Забери.

Услышав знакомый голос, она резко остановилась. Этот низкий тембр в точности совпадал с голосом, который всего пару мгновений назад шептал ей на ухо, пока он вдалбливался в её тело.

Ён А пошла на звук, словно под гипнозом. И подумала:

Что бы здесь ни произошло, это всего лишь сон, так что не бери в голову и не принимай близко к сердцу.

— Господин, как можете вы отдавать столь ценную вещь простой служанке? Такому ничтожеству, как я, не подобает иметь подобные предметы. Прошу, заберите её обратно.

Одетый в светло-голубой топо и черную шляпу-кат Со Хви До и облаченная в старую хлопковую одежду Пун стояли друг напротив друга.

Судя лишь по их внешнему виду, это была встреча людей совершенно разных сословий, но, если смотреть на их манеры и лица, они казались парой молодых аристократов.

— Хорошо. Раз ты отказываешься её принять, я оставлю её здесь. Тогда её подберет кто-нибудь другой. Будь то злодей или мерзавец. И если они используют её ради дурных дел, что ж поделать.

Сейчас Со Хви До сам говорит как настоящий мерзавец. Ведь совершенно очевидно, что Пун осторожничает из-за чувств Сим Хи Рён к нему.

Потому ли, что он мужчина, или потому, что токкэби, но для него, похоже, собственные желания превыше всего.

Однако, вопреки её собственным мыслям, в груди вспыхнул пожар. Должно быть, это были чувства Сим Хи Рён, которая собственными глазами наблюдала за этой сценой.

Зубы стучали так сильно, что сводило челюсть. Спрятавшись за деревом, Сим Хи Рён с тревожным выражением лица жадно вслушивалась в их разговор — неизвестно, как долго она уже за ними шпионила.

— В таком случае… позвольте мне распорядиться ею. Ради тех, кто болен и не может даже наполнить свой голодный желудок.

У Пун был твердый характер. В её глазах читалось упрямство, говорившее о том, что, что бы он ни сказал, она всё равно поступит по-своему.

Как же Пун, обладающая таким светлым и добрым сердцем, могла превратиться в злого духа?

Ён А прислушалась, искренне надеясь, что причиной этому стала не Сим Хи Рён.

— Раз ты так сильно желаешь помочь людям, поступай как знаешь. Но есть кое-что, что ты должна крепко-накрепко запомнить.

Не успели эти слова прозвучать, как Со Хви До сделал шаг вперёд. Двигался он настолько стремительно, что полы его развевающегося топо и свисающие нити из бусин на его шляпе столкнулись, издав чистый, хрустальный звон.

— Когда я вернусь из Цин, я снова найду тебя. И тогда я больше не стану держаться в стороне и лишь наблюдать издалека, как сейчас.

— Я не понимаю… о чем вы говорите, Господин.

— Мне весьма приятно проводить с тобой время, поэтому я хочу сказать, что оставлю тебя подле себя на всю жизнь.

— Но я принадлежу Асси…

— Не беспокойся. Я во что бы то ни стало восстановлю твой статус, чего бы мне это ни стоило. Тебе нужно лишь верить мне и ждать.

Его категоричный ответ, казалось, заставил остановиться сам воздух вокруг них. Было так тихо, что Ён А показалось, будто она расслышала, как ошеломленная Пун сглотнула подступивший ком в горле.

Восстановление статуса.

По манерам и речи Пун я и раньше догадывалась, что она не из простых служанок. Но раз её лишили статуса, разве это не прямое доказательство того, что она совершила государственную измену?

И несмотря на это, он собирается вернуть ей статус и оставить подле себя? Разве это не равносильно признанию в любви и предложению руки и сердца?

Словно вторя этим мыслям, сердце Сим Хи Рён бешено заколотилось. Ноющая боль, расползающаяся в груди, — Ён А уже не могла разобрать, чья это была боль: Хи Рён или её собственная.

Я же обещала себе, что это не мое дело, что не буду придавать значения их поступкам.

Но как бы она ни пыталась взять себя в руки, сцена, где он делает предложение другой женщине, была ей отвратительна. В этот миг она словно слилась с Сим Хи Рён воедино.

Ён А мысленно утешала Хи Рён, которая отвернулась, отказываясь верить своим глазам:

«Ты тоже очень красивая женщина. Отпусти Со Хви До, найди другого человека и будь любима».

Но утешить её было невозможно.

Она даже не помнила, в каком состоянии спустилась с горы. Словно по щелчку, сцена мгновенно сменилась на дом.

И перед глазами Хи Рён, то есть перед её собственными глазами, с доброй улыбкой предстал её отец, Сим Чхун Бэ.

Судя по горам книг и документов, громоздящихся на столике, он был по уши погружен в государственные дела. Но раз он бросил всё, стоило лишь прийти дочери, он явно был отцом, души не чаявшим в своем ребенке.

— Всхлип… Хнык-хнык…!

Сим Хи Рён закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Глядя на неё, Сим Чхун Бэ засуетился:

— Рён-а. О чем ты так горько плачешь? Ну же, расскажи отцу.

— Всхлип, всхлип! Отец! В мой прошлый день рождения вы обещали, всхлип, исполнить моё желание, так ведь?

Сим Хи Рён, содрогаясь всем телом от рыданий, подняла красные глаза на отца.

— Да, обещал. Так что перестань плакать и расскажи, в чем дело. Твой отец исполнит всё, что угодно.

Хи Рён некоторое время не могла вымолвить ни слова. Пошевелив дрожащими губами, она долго тянула время, словно не решаясь сказать, а затем заговорила:

— Отец. Отдайте… Отдайте Пун мне.

— …Разве эта девчонка и так не прислуживает тебе, не принадлежит тебе? Не пойму, чего ты просишь.

Из глаз Хи Рён, полных слез, одна за другой покатились крупные капли.

— Её ловкие руки, её тело. И даже её ничтожную жизнь. Абсолютно всё.

— Ха… Ты хоть понимаешь, что говоришь?! Вздумала торговаться человеческой жизнью! Назови причину. Зачем тебе так привязывать к себе эту девчонку?

Для него, чьей главной целью было выдать бережно воспитанную дочь замуж за наследного принца, эта просьба единственной дочери была крайне затруднительной.

— Отец!

Твердый голос, в котором не осталось и следа от слез, нарушил повисшую тишину.

— Вы думаете, я не знаю причину, по которой вы привели её в этот дом?!

Плотно сжатые губы Сим Чхун Бэ слегка приоткрылись.

— Я не верю, что мошенничество на государственных экзаменах и причина, по которой отец этой девчонки, Чхве Джин Тхэ, покончил с собой, никак не связаны с вами.

Сим Чхун Бэ, глядя на свою дочь Сим Хи Рён, которая наступала на него с гордо поднятой головой, крепче сжал чайную чашку, чтобы не выронить её из рук.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Неужели вы думаете, что я совсем ничего не знаю о том, почему Чваран, отец Пун, расстался с жизнью?

— …Рён-а, это дело…

— Но, отец. Не волнуйтесь.

Сим Чхун Бэ, которого прервали на полуслове, лишь нервно пожевал губы. Хи Рён продолжила наступление:

— Ваша дочь никогда не пророню об этом ни слова и не стану сеять смуту в мире. Поэтому, отец, отдайте эту девчонку мне.

Хи Рён, окончательно убедившись, что рискованная игра оборачивается в её пользу, расплылась в торжествующей ухмылке.

***

Вернувшись в свою пристройку после напряженного разговора тет-а-тет с отцом, она увидела Пун, которая откуда ни возьмись появилась и уже вовсю мыла полы на деревянной террасе.

При виде того, как Пун безмятежно возится с тряпкой, не ведая, что всего несколько мгновений назад всё её естество перешло в чужие руки, Хи Рён испытала пьянящее чувство превосходства.

— Пун-а, я так долго тебя искала. И где же ты пропадала?

Прозвучал резкий, но в то же время елейный голос. Услышав этот неестественный тон, Пун вскочила и низко поклонилась.

— П-простите меня, Асси! У вас есть для меня поручение?

Хи Рён вспомнила образ Пун, когда та впервые переступила порог Чонхонджэ. Одетую в грубую хлопчатобумажную ткань, но сохранившую свою внутреннюю чистоту и благородство. Бедную Пун, которая в одночасье превратилась из дочери благородного чиновника в жалкую рабыню.

От её белых, нежных рук не осталось и следа, и грязная тряпка, зажатая в её мозолистых ладонях, пришлась Хи Рён очень по душе.

Хи Рён довольно улыбнулась и произнесла слова, о которых Пун не смела даже помыслить.

— Да, Пун. Ты как раз вовремя. Я только что серьезно поговорила с отцом о твоей дальнейшей судьбе.

Глядя на заметно повеселевшую Хи Рён, Пун в замешательстве склонила голову.

— …Что? О моей судьбе, говорите?

— Видя, как ты в последнее время шляешься где-то снаружи, я подумала, что слишком мало уделяла тебе внимания всё это время.

— Ч-что вы, Асси. Для меня и так делают больше, чем я заслуживаю.

Пун испуганно замахала руками. Непонятная тревога внезапно холодом прошлась по её спине.

— Само собой. Я говорю об ущербе, который твоя семья нанесла нашей из-за ошибки твоего отца.

Хи Рён продолжила, неторопливо крутя на пальце нефритовое кольцо.

— Разве не мой отец приютил тебя и твою мать после всего этого? А это значит, что ты должна всю жизнь расплачиваться с нашей семьей.

— Да, Асси…

Хи Рён хотелось растоптать Пун, увидеть, как та выплескивает свою обиду и гнев, но её покорный вид только злил. Раздраженная Хи Рён, желая вывести Пун из себя, начала нести первое, что приходило в голову.

— Пун-а, мне только что пришел на ум отличный способ, как ты можешь легко отдать этот долг.

Когда Пун медленно подняла голову и их взгляды встретились, Хи Рён убрала прядь волос за её ухо и прошептала:

— Тебе нужно родить ребенка. Ребенок, которого ты родишь, и ребенок, которого родит твой ребенок. Я дам тебе возможность из поколения в поколение отдавать долг нашей семье. Как тебе такое?

Оцепеневшая Пун плотно сжала побелевшие губы. Хи Рён не остановилась и вбила последний гвоздь:

— Тот раб из семьи Косон. Говорят, он как раз ищет себе пару. Как только я это услышала, сразу вспомнила о тебе. Что скажешь? С его-то нравом он уж точно сможет надежно защитить отродье, которое ты наплодишь.

— А… Асси, я еще не…

Хи Рён мягко сжала руку Пун в своих ладонях.

— Пун-а, ради твоей больной матери, разве не должна ты как можно скорее подарить ей внуков? Прежде чем она закроет глаза навсегда, как и подобает почтительной дочери.

— ……

Её тон был невероятно ласковым. Любой незнакомец принял бы её за добрую хозяйку, которая любезно подыскивает пару для своей служанки.

— Ах, да, и ещё кое-что.

Лицо Пун было готово расплакаться. В её прозрачных глазах стояли слезы, готовые вот-вот пролиться.

— Даже если ты выйдешь замуж, не забывай, что твое место — здесь. Я сделаю особое исключение и позволю тебе и детям, которые родятся у тебя, остаться жить в этом доме.

Хи Рён долго смотрела сверху вниз на мелко дрожащую девушку и широко улыбнулась с лицом милосердной хозяйки.

За то, что посмела попасться на глаза Со Хви До. И за то, что украла его сердце.

За то, что, будучи рабыней, посмела получить от него предложение.

Я заставлю тебя жалеть об этом всю твою жалкую жизнь.

***

Кажется, шел дождь.

Кап, тук-тук. Под мерный стук капель, барабанящих по черепице, Ён А медленно открыла глаза.

Сколько прошло времени?

Пытаясь нащупать последние воспоминания, Ён А внезапно ярко увидела картину: она стоит в душевой кабине, пока он жестоко наказывает её своей толстой дубинкой.

Неужели я потеряла сознание? Как же беспощадно он меня загнал…

Окончив один раз в душевой кабине, он перешел в ванну, усадил её на себя сверху и велел вилять задом. И ей пришлось очень долго двигаться верхом на нём.

Ей пришлось кончить столько раз, что она сбилась со счета, а он снова и снова выплескивал свое густое семя ей на низ живота, на бедра, на лицо и прямо на губы.

И только теперь она по-настоящему осознала, что он имел в виду, называя себя не зверем, а монстром.

Токкэби, который относится к людям как к игрушкам. Токкэби, который любит заключать пари.

Пусть его поведение немного отличалось от того, что рассказывали в старинных сказках, но его чудовищная, неутомимая выносливость уж точно не принадлежала человеку.

Но сейчас было кое-что поважнее.

Что, если хозяин Священного дерева токкэби, которому так преданно служила бабушка, — это и есть Со Хви До? Если это так, то, вступив в интимную связь со священным существом, не совершила ли она святотатство? Внезапно её охватило это беспокойство.

«Нуна-а, дядя страшный! П-помоги!»

«Вот же сукин сын».

В этот момент в памяти внезапно всплыл Ким Юль, который хвостиком ходил за ним, называя «дядей». А следом перед глазами предстал Со Хви До, который, словно насмехаясь над ним, грязно ругался.

Разве так обращаются с восьмилетним племянником? Ён А начала прокручивать в голове воспоминания, следовавшие за этим.

Страница книги Пункт назначения в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

О книге