Том 1

Иллюстрации из первого тома

Я начал переводить LN и заодно решил добавить в WN иллюстрации оттуда. Истории, конечно, немного отличаются, но отличия не столь значительны, да и я покрою все главы WN еще не скоро (возможно, даже параллельно буду выпускать главы LN дальше переведенной части WN и главы с нуля), а иллюстрации будут интересны и для читателей тут.

Глава 1 - Маомао

(Как же хочется покушать Кусияки, приготовленные на свежем воздухе)

Вздохнула Маоммао, посмотрев на пасмурное небо.

Мир вокруг был прекрасен и величественен, прежде ей никогда не доводилось видеть подобного великолепия, однако внутри него извивались ядовитые миазмы, оседающие мутной жижей человеческих страданий.

(Уже три месяца прошло, Ояджи там, вообще, что-нибудь кушает?)

Недавно она пошла в лес за лекарственными травами и наткнулась на деревенских жителей, назовем их один, два и три, которые похитили её.

Это была воистину самая раздражающая и не знающая границ брачная деятельность из всех, которую она когда-либо знала, иными словами, охота за женщинами для Дворца.

И хотя тут платили жалованье, но пока не отработаешь примерно два года, у тебя не будет возможности вернуться в город. По идее, не самое плохое место работы, но это во многом зависело от личных предпочтений самого человека.

С уверенностью можно было сказать, что для Маомао, которая прежде была целителем, такое существование было неприемлемо.

Маомао было совершенно неважно по какой причине эти похитители хватали молоденьких девушек и продавали их евнухам во Дворец. То ли ради того, чтобы заработать денег на выпивку, то ли чтобы отдать их взамен собственных дочерей. Это не изменяло самого факта той бедственной ситуации, в которой она оказалась.

В любом случае, сама Маомао никогда не хотела стать одной из обитательниц Женского дворца и вообще иметь к нему хоть какое-то отношение.

Удушающий запах духов и косметики женщин, одетых в прекрасные одежды, с легкомысленными и лживыми улыбками на лицах

Как целитель, Маомао считала, что улыбки таких женщин могут быть пострашнее самого опасного яда.

Высокородные обитательницы Женского дворца мало чем отличались от жительниц Города Цветов, расположенного под стенами этого замка.

Подняв стоящую у её ног корзину с грязным бельем, она направилась к внутренней части здания.

В отличие от роскошно фасада, в унылом и безликом внутреннем дворе располагался мощенный серым камнем бассейн для стирки, в котором слуги, и не мужчины, и не женщины, полоскали огромное количество белья и платьев.

Главное правило Женского Дворца – никаких мужчин. Только самый высокородный человек в стране и его кровные родственники имел право входить сюда, а также бывшие мужчины, утратившие нечто очень ценное для себя. И разумеется, здесь находились именно последние.

Маомао никак не могла взять в толк, какая польза была от этого искривления мужской природы.

Избавившись от своей ноши, посмотрела на ряд корзин, выстроенных возле здания. В них лежало уже не грязное бельё, а вещи, выстираные за день.

Взяв одну корзину в руку, взглянула на подвешенную к ней деревянную бирку, на которой было нарисовано какое-то растение и цифра.

Среди обитательниц Женского дворца были и такие, кто совсем не умел читать и писать иероглифы, как те же похищенные девушки к примеру. Перед тем как привести их во дворец их обучали самым основам правил благородного поведения, что же касается письменности, то это было слишком сложное и муторное занятие. Среди же девушек из провинции грамотными были, в лучшем случае, половина.

Это было одно из негативных последствий чрезмерного роста Женского Дворца, когда увеличение количества привело к значительному ухудшению качества.

При прежнем Императоре число обитательниц этого Сада Цветов, включая служанок, придворных дам и супруг, достигало более 2 000 человек, а если сюда добавить еще и евнухов, то в итоге получалось огромное домохозяйство размером в 3 000 человек.

Маомао среди них относится к служанкам, находящимся на самой низкой ступени местной иерархии, у которых нет даже официального статуса. У девушек, попавших во дворец как похищенные, а потому не имеющих покровителя, и положение было соответствующим. Пожалуй, обладай Маомао пышными, подобными пиону, формами или белоснежной, сияющей подобно полной луне, кожей, то, возможно, у неё и появился бы шанс попасть в услужение к одной из младших супруг Императора. Но на загорелом лице Малмао проступали задорные веснушки, а худенькие ручки и ножки были похожи на засохшие веточки.

(Нужно поскорее управиться с работой).

Увидев, что на бирке корзины нарисован цветок сливы с цифрой «17», Маомао быстро-быстро засеменила ногами, чуть ли не подпрыгивая. Она хотела успеть вернуться в комнату прежде, чем заплачут объятые тяжелыми облаками небеса.

Хозяйкой выстиранного белья в корзине была одна из младших супруг Императора. Обстановка в предоставленной ей личной комнате были весьма роскошной и богатой, но чрезмерно вычурной и кричащей. Исходя из этого, можно было предположить, что владелицей комнаты является дочь богатого торговца или кого-то подобного. Её статус младшей супруги позволял ей иметь в своем распоряжении личных служанок, но не более двух. Поэтому такие девушки, как Маомао, не имеющие своего официального хозяина, тоже должны были находиться у них в услужении и занимались, например, тем, что разносили им белье.

Всем Супругам низшего ранга в Женском дворце предоставлялись отдельные комнаты в их личное пользование, однако располагались они на самой его окраине, куда редко достигал взор Императора. Тем не менее, если хотя бы раз в отношении такой Супруги поступало распоряжение провести ночь с Императором, то её комната тут же перемещалась. А если же ей повезет и во второй раз предоставить Императору любовные услуги, то тогда с уверенностью можно сказать, что успех в жизни ей был обеспечен.

Однако с другой стороны, Супруги, которые по истечению определенного возраста так и не смогли добиться каких-либо успехов на поприще любви Императора, существенно понижались в своем статусе, в особенности, если у них за спиной не стояло каких-либо влиятельных родственников, и худшая участь, которая только могла их ждать — это стать Даром Императора. Ведь то, насколько тяжелая жизнь в будущем им предстоит, во многом зависело от выбора партнера, и самым ужасным случаем, с точки зрения женщин Дворца, было оказаться преподнесенной в дар евнуху.

Маомао осторожно постучала в дверь.

- Оставь там.

Нелюбезно ответила ей служанка, открывшая дверь в комнату.

Внутри которой, распространяя вокруг себя приторный аромат, возлежала супруга, покачивающая в руке чашечку с саке.

До того, как она попала в Женский Дворец, её красоту превозносили до небес, но в этом месте она оказалась просто лягушкой на дне колодца. Боевой дух помпезного и пышного цветка был быстро сломлен, а потому девушка, охваченная страхом, в посложнее время отказывалась выходить из своей комнаты.

(Придется самой зайти, корзину мне не вынесут).

Маомао из соседней комнаты забрала корзину уже с грязным бельем и снова направилась к месту стирки.

Работы оставалось еще много.

Это не означает, что Маомао было по душе то, чем она сейчас занималась, просто ей платили жалованье за эту работу, а потому она считала, что должна стараться.

Добросовестность вот главное качество, необходимое любому целителю, которым по сути и была Маомао.

Если она будет тихо и скромно трудиться, не привлекая к себе лишнего внимания, то со временем сможет уйти отсюда.

Маловероятно, что от неё потребуют предоставить Императору услуги любви

К сожалению, надеждам Маомао не суждено было сбыться.

Никогда не знаешь, что может произойти в будущем, такова уж человеческая жизнь.

Это девушка, будучи в возрасте семнадцати лет, уже обладала весьма проницательным умом, но тем не менее было кое-что, что она не смогла в себе удержать.

Любопытство и жажду знаний

И совсем немного чувство справедливости.

Через несколько дней Маомао сможет раскрыть истину об одном весьма таинственном и ужасном деле.

Череду смертей младенцев, появившихся на свет в Женском дворце.

Поговаривали, что это проклятие старой наложницы, однако с точки зрения самой Маомао ничего таинственного в этом деле не было.

Глава 2 - Две супруги

«Ахх, так вот значит, как все было на самом деле.»

«Да, я слышала, это то, что лекарь увидел, когда пришел».

Маомао навострила уши, продолжая неспеша хлебать свой суп. Несколько сотен девушек завтракали в огромном обеденном зале. У них был суп и зерновая каша.

Служанки, сидевшие по диагонали от неё, продолжали сплетничать. У неё на лице было несчастное выражение, но помимо этого, в глубине её глаз поблескивало любопытство.

«То же самое произошло с Гёкюо-сама и Рифа-сама».

«Воах, с этими двумя тоже. Если не ошибаюсь, им всего лишь полгода и три месяца?»

«Ты права. Это, определенно, проклятие».

Имена, которые всплыли в разговоре, принадлежали любимым супругам Императора. А полгода и три месяца – соответствовали возрасту их императорских детей, которым они дали рождение.

Слухи расползались по внутреннему дворцу. Они были о придворных леди, которые стали императорскими любовницами, о наследниках, о тех, кто обладал дурной репутацией из-за издевательств или предрассудков. там были даже такие, что звучали как причудливые истории о призраках в знойный полдень.

«Полагаю, что так. А иначе нет другой причины, почему уже трое скончались».

Теми, кто скончался, были рожденные супругами Императора дети; другими словами, они были детьми Императора, которые могли быть признаны в качестве его наследников. Когда Император был наследным принцем, то умер один его ребенок, сейчас, когда он стал Императором, еще двое. Все они скончались, когда были младенцами. Конечно, это очевидно, что уровень смертности младенцев высок, но когда умирает сразу три ребенка высокопоставленного человека – это странно.

В настоящее время живыми оставались только дети Гёкюо и Рифу.

«Неужели, это яд?»

Маомао пришла к другому выводу, держа в своей руке чашку с горячей водой.

Среди тех троих детей, двое были принцессами. В то время, как только мальчики могут быть признаны прямыми наследниками Императора, не было никаких объективных причин для убийства принцесс.

Девушки, сидевшие перед ней, продолжали обсуждать проклятия и бедствия, совсем позабыв двигать своими палочками для еды.

(Нет никакого проклятия).

Нелепость. Все происходящее можно было свести к одному этому слову. Мысль, что целую семью можно было истребить только с помощью одного проклятья, для Маомао была большой ересью. Ведь в голове Маомао имелись знания, посредством которых она могла обосновать свои умозаключения.

(Каковы признаки болезни? Может быть это связано с генетическими отклонениями? Каким образом они скончались?)

Это было то, что заставило тихую и нелюдимую служанку завести беседу с разговорчивой.

Сожаление о том, что не смогла сдержать свое любопытство, пришло к ней довольно быстро.

«Я не знаю всех подробностей, но говорят, они просто постепенно становились все слабее»

Разговорчивая девушка, Шаоран, которая отвечала Маомао, была заинтересована в этой теме. Она также рассказала ей и о других слухах.

«Думаю, хуже всего дела обстоят у Рифа-сама, я сама видела, что лекарь гораздо чаще навещает именно её».

А потом она рассказала о том, как протирала оконные рамы, скручивая тряпку для пыли.

«А что насчет самой Рифа-сама?»

«Тоже самое, и мать, и ребенок - оба»

Факт того, что лекарь осматривал Супругу Рифу гораздо чаще, наводил на мысль о том, что заболевший ребенок явлется наследным принцем. Ребенок жены Гёкюо была принцессой.

Император питал большую благосклонность к жене Гёкюо, но было ясно, что пол ребёнка был тем фактором, который определял, чей статус будет выше во внутреннем дворце.

«Конечно же, я не знаю всех симптомов болезни, но я слышала, что там были головные боли, боли живота и рвота».

Шаоран отправилась выполнять свою работу только после того, как излила все знания, хранящиеся в её сердце.

Маомао угостила её чаем из солодкового корня, выражая тем самым свою признательность. Он был заварен из растений, растущих на границе императорского двора. И был очень сладким. Девушка, которой редко доводилось пробовать что-то сладкое, были вне себя от счастья, получив его.

(Головные боли, боли живота и рвота …)

Когда она вспоминала симптомы болезни, она не могла поставить по ним точный диагноз.

''Ты не должна делать выводы, основываясь только на одних предположениях', - отец всегда сурово говорил ей эти слова.

(Я попробую ненадолго сходить туда.)

Маомао решила побыстрее закончить со своей работой.

Размеры внутреннего дворца, даже если вы сложите все земли, принадлежащие ему, вместе, были огромными. Обычно здесь проживало две тысячи придворных леди и более пяти сотен тех, кто стали евнухами.

Служанки, как Маомао, были распиханы по большим комнатам группами по десять человек. Младшим супругам предоставлялись личные комнаты, супруги среднего ранга размещались в отдельных домах, а высокопоставленные супруги имели в своем распоряжении целые дворцовые комплексы, которые своими размерами превосходили маленькие города, и включали в себя обеденные залы и сады.

Маомао не могла покинуть своего местоположения на восточной стороне внутреннего дворца. У неё просто не было времени на то, чтобы куда-нибудь сходить, пока не была выполнена вся порученная ей работа.

(Пока у меня нет заданий, я могу взяться за это.)

Маомао обратилась к придворной леди, которая держала корзину. В этой корзине лежал шелк высочайшего качества, который мог быть выстиран только в бассейне, расположенном на западной стороне внутреннего дворца. Если выстирать его на восточной, то он будет испорчен, это было связано как с качеством воды, так и с разницей в навыках самих стирающих.

Хотя Маомао знала, что неправильный режим сушки шелка в тени приводит к его порче, это было совсем не то, о чем ей хотелось поговорить.

«Я слышала, что вы могли видеть чрезвычайно красивого евнуха в центре дворца?»

Между делом, услышав о нем от Шаоран, она с радостью взяла полученные сведения на заметку.

В месте, где было очень мало стимулов для романтических отношений, становилось очевидным, что даже евнухи могут стать целью для женской мотивации. После того, как придворных леди отправляют в отставку, порой можно услышать слухи о том, что некоторые из них становятся женами евнухов. Видимо то, что они все еще имеют здоровую тягу к женщинам, как-то связано с тем, что скрывается в их головах.

«Удивлюсь, если я окажусь в подобной ситуации».

Маомао застонала и сложила свои руки, пока раздумывала над этим вопросом.

Быстро передав корзину с бельем, она посмотрела на красное здание, расположенное в центре внутреннего дворца. Это был искусно выполненный дворец, более изящный, чем те, что располагались на востоке.

На данный момент той, кто проживал в этих огромных апартаментах, была мать наследного принца – Супруга Рифа. До тех пор, пока у Императора не было императрицы, можно с уверенностью говорить о том, что супруга Рифа, у которой был от него ребенок мальчик, является самой влиятельной личностью во внутреннем дворце.

Зрелище, которые она увидела внутри этого дворца, мало чем отличались от того, что можно увидеть в городе.

Скандалившие женщины, женщины, которые от стыда опускали свои головы, возбужденные женщины и мужчина, выступающий в роли посредника.

(Это мало чем отличается от борделя.)

Маомао стала третьей стороной, которая с чрезвычайно спокойным выражением на лице присоединилась к зрителям.

Скандалящими женщинами оказались две наиболее влиятельные персоны внутреннего дворца. Теми же, кто опустил свои головы, были следующие за ними по степени влияния. А в возбуждении находились служанки, сопровождавшие их. В роли посредника выступал лекарь, который давно уже не мужчина. Все это она смогла по крупицам выудить из шепотков, звучащих вокруг неё

«Это все твоих рук дело. Только потому что ты сама родила девочку, ты захотела проклясть всех младенцев-мальчиков, чтобы они умерли, не так ли?»

Её прекрасное лицо искривилось в жуткой гримасе. С её бледной, как у призрака кожей, она казалась демоном, который столкнувшись с красавицей, протянул свои костлявые руки к её щекам.

«Ты же знаешь, что такого просто не может быть. Шаорин тоже пострадала от этой болезни.»

Красноволосая женщина с нефритовыми глазами холодно отвечала ей. Супруга Гёкюо, обладающая западными чертами лица, пристально посмотрела прямо в лицо лекарю.

«Как вы и сказали, я хочу проверить состояние и вашей дочери»

Несмотря на то, что лекарь выступал в роли посредника, казалось, что причиной разгоревшегося скандала являлся именно он.

Лекарь осматривал только наследного принца, поэтому, складывалось впечатление, что она пришла высказать ему свой протест по поводу того, что он не уделяет должного внимания здоровью её дочери.

Маомао не понимала материнских чувств, но суть всего происходящего заключалось в том, что дети мужского пола занимали самую важную позицию в структуре императорского дворца.

Посмотрев на лицо лекаря, она отчетливо поняла, что тому абсолютно, нечего сказать.

(Этот шарлатан, разве он не идиот?)

Он же совсем ничего не замечает в двух супругах Императора, стоявших так близко к нему. Нет, он даже и не знает ничего об этом.

Смерть младенцев. Головные боли. Боли в животе. Рвота. И белоснежная кожа Супруги Рифы, вкупе с её дрожащим от истощения телом.

Маомао покинула место раздора, тихо бормоча и ворча себе под нос.

Раздумывая над тем:

(Что я могу использовать в качестве письменных принадлежностей?)

Она не обратила внимания на потрясающую личность.

Глава 3 - Джишин

«Итак, это опять произошло.»

Прекрасное лицо Джишина помрачнело. Его глаза были подобны миндалю, а облик настолько утонченным, что по ошибке его можно было принять за женщину. Его волосы, обмотанные шелковой тканью, свободно струились по спине.

Было неприемлемо для цветков императорского двора устраивать беспорядки в таком месте. Пресечение подобных ситуаций было одной из его обязанностей.

Когда он был уже на полпути к тому, чтобы разогнать всю эту толпу, то заметил одного человека, который отошел от неё с равнодушным выражением на лице.

Это была маленькая служанка с веснушками, густо усыпавшими её нос и щеки. И хотя она ничем не выделялась из толпы, глядя на неё, создавалось впечатление, что она разговаривает сама с собой, не обращая на него никакого внимания.

Тогда он не предполагал, что встретил с кого-то важного.

Разговоры о смерти наследного принца появились не вчера и даже не месяц назад.

Зареванная Супруга Рифа очень сильно исхудала за последние пару дней. И следа не осталось от того времени, когда её называли пышнейшей Розой. Было ли это оттого, что она страдала от той же болезни, что и её сын, или оттого, что её болезнь была куда серьезнее?

Из-за всего произошедшего у неё, возможно, больше не осталось надежд на рождение другого ребёнка.

Здоровье старшей сестры наследного принца от другой матери, Принцессы Ринрии, улучшилось сразу после кратковременного ухудшения её состояния. Мать и ребенок утешали Императора, который потерял наследного принца.

Пока Император часто заходит на огонек, можно ожидать рождения следующего ребенка.

(Прим.пер.: Принцесса Ринрии à Шаорин à дочь Супруги Гёкюо)

Принцесса и наследный принц пострадали от одной и той же болезни неизвестного происхождения. Одна смогла восстановиться, другой же окончательно слег.

Может быть все из-за разницы в возрасте, три месяца разницы может иметь огромное влияние на физическое состояние младенцев.

Однако, что насчет самой Супруги Рифы?

Если принцесса смогла выздороветь, то и Супруга Рифа может пойти на поправку. С другой стороны, возможно, она просто расстроена из-за смерти своего сына.

Поскольку Джишин разбирал документы и опечатывал их, его мозг был переполнен мыслями о недавних событиях.

Если причина в чем-то другом, то она может быть связана с Супругой Гёкюо.

«Я отлучусь на мгновение. »

Закончив штамповать последний документ, Джишин вышел из комнаты.

У принцессы с щечками, как паровые булочки, была невинная улыбка младенца. Её маленькие ручки, сложенные в кулачки, схватили указательный палец Джишина.

«Тихо-тихо, пожалуйста, отпусти. »

Красноволосая красавица с нежностью забрала дочь обратно в свои руки и пошла укладывать её спать в люльку.

Малышка отталкивала от себя теплое одеяло и счастливо лопотала, смотря в сторону посетителя.

«Ты хочешь о чем-то спросить?»

Казалось, что мудрая супруга почувствовала предвкушение Джишина.

«Как Принцесса-доно пошла на поправку?»

Услышав столь прямолинейный вопрос, Супруга Гёкюо издала легкий смешок и вытащила кусочек ткани из складки на своей груди.

Кусочек ткани был откуда-то выдран без использования ножниц. Неуклюжие слова были нанесены на него. Эти слова на были написаны неумело.  Впитавшийся в ткань текст сложно было читать из-за того, что он был написан соком растения.

«Пудра для лица ядовита. Не позволяйте детям прикасаться к ней.»

Преднамеренно написали так неряшливо?

Джишин склонил свою голову в раздумьях.

«Это из-за пудры для лица?»

«Оказалось, что так»

Супруга Гёкюо доверила принцессу кормилице и достала что-то из ящика.

Это был керамический сосуд, завернутый в ткань. Она открыла крышку и белые пылинки затанцевали в воздухе.

«Пудра для лица?»

«Действительно, это пудра для лица.»

Он растер белый порошок пальцами руки, задаваясь вопросом, из чего он может быть сделан. Если подумать, то Супруга Гёкюо, изначально обладавшая прекрасной кожей, не пользовалась пудрой для лица. Супруга Рифа густо покрывала ею свое лицо, пытаясь скрыть плохое состояние своей кожи.

«Принцесса любит поесть. Одного моего молока недостаточно для неё. Я позволяю кормилице поить её, когда моего не хватает.»

Она наняла кормилицу, которая потеряла своего ребенка сразу же после рождения.

«Это пудра, которой пользовалась кормилица. Она ей понравилась из-за того, что была белее, чем другие пудры.»

«Как кормилица?»

«Она взяла перерыв, когда её физическое состояние ухудшилось. Я планировала выплатить ей достаточно денег в качестве отступных.»

Это были слова разумной, излишне доброй супруги.

Что произойдет, если пудра для лица будет ядовитой?

Если теми, кто пользуется ею, будут матерями, то плод внутри них может пострадать. Даже после рождения младенца, она может попасть к нему через его рот.

Джишин и Супруга Гёкюо не знали, что за вещество содержалось в пудре. Только то, что оно убило наследного принца.

«Невежество – это грех. Мы должны лучше следить за тем, что младенцы тащат в свои рты.»

«Я согласен с этим.»

В итоге было потеряно четыре ребенка Императора. А если учесть еще и тех, кто находился в утробе матерей, пораженных этим ядом, то их количество может быть гораздо большим.

«Я хочу сообщить об этом и Супруге Рифе, но я думаю, все, что я ей скажу, будет воспринято в штыки.»

Супруга Рифа даже сейчас скрывает плохое состояние своей кожи с помощью пудры для лица. Не подозревая, что это яд.

Джишин посмотрел на обрывок небеленой ткани. У него было мистическое чувство, что он уже где-то видел его раньше.

Корявые слова выглядели так, словно кто-то хотел скрыть свой почерк. Однако, где он мог видеть этот женский стиль написания?

«Кто мог сделать это?»

«Это было в тот день, когда я потребовала, чтобы лекарь осмотрел мою дочь. Этот обрывок ткани был оставлен на окне, после того, как я потревожила тебя. Он был привязан к ветке азалии.»

Итак, могло ли это быть следствием того, что кто-то сумел разобраться в ситуации, когда увидел скандал в тот день, и захотел дать свой совет.

Но кто это мог быть?

«Дворцовый лекарь не стал бы ходить такими окольными путями».

«И в самом деле. Складывается впечатление, что он до последнего не знал, как можно вылечить наследного принца.»

Скандал в тот день,

Если подумать, то ему на ум сразу приходит девушка с равнодушным лицом, которая отделилась от группы зрителей.

Что она тогда бормотала?

Что она сказала?

‘Что я могу использовать в качестве письменных принадлежностей? ’

Внезапно, паззл в его голове сложился.

Он разразился дьявольским хихиканьем про себя. А его лицо озарила прекрасная улыбка, подобная явлению небесной девы.

«Супруга Гёкюо. Автор этих слов, как нам следует с ним поступить, когда мы найдем его?»

«Конечно же, он наш благодетель. Я хотела бы выразить ему свою признательность.»

«Я понял. Пожалуйста, подождите немного.»

«Я ожидаю от вас хороших новостей.»

Джишин последовал за своими воспоминаниями о ткани, в которую были вложены чувства.

«Если того желает любимая супруга Императора, то я обязательно должен исполнить его.»

Улыбка небесной девы приобрела невинность ребенка, охотившегося за сокровищем.

Глава 4 - Улыбка небесной девы

О кончине наследного принца стало известно в тот момент, когда во время ужина начали раздавать черные повязки.

Как символ скорби, их нужно было носить в течение семи дней.

В этот период мясо, которое и в лучшие то времена едва-едва добавляли в их еду, окончательно исчезло, из-за этого она стала чаще поджимать свои губы

Служанки самого низкого ранга получали еду два раза в день, которая состояла из злаковой каши и супа. Изредка, в качестве угощения, им выдавали какое-нибудь овощное блюдо. Для чрезмерно тощей Маомао размера порций хватало, но она не раз размышляла о том, что этого для неё недостаточно.

Когда служанки собирались вместе, некоторые вещи становилось очевидными.

Если среди них были те, кто родился крестьянками, то были и городские жительницы. И хотя их количество было невелико, среди них попадались и дочери чиновников. Поскольку их родители имели должности при дворце, к ним, в какой-то степени, относились лучше. Но даже у них возникали проблемы с причинами для их работы и проблемы, связанные с тем, как можно поднять свой статус в иерархической структуре Внутреннего Дворца. Тот, кто не умел читать и писать не имел возможности стать младшей супругой с отдельной комнатой.

Супруга – это профессия.

(Итак, в итоге все было бессмысленным.)

Маомао знала о причине болезни наследного принца.

Супруга Рифа и её служанки обильно покрывали свое тело белой пудрой для лица. Это был предмет высшего класса, который не был доступен простым людям.

Им также пользовались высокооплачиваемые проститутки в борделях. Они за одну ночь получали столько серебра, сколько крестьяне не зарабатывали за всю свою жизнь, и тратили его на покупку этого предмета. Там были такие, кто сам покупал его для себя, но были и те, кто получал его в подарок.

Проститутки попросту разрушали свои тела, обильно нанося этот белый порошок на свои лица и шеи. И некоторые из них в итоге умирали.

Несмотря на то, что папа постоянно говорил им: «Прекратите это», они продолжали пользоваться им.

Маомао тоже не раз видела, как многие из этих проституток умирали от потери веса и слабости на руках её отца.

В своих попытках заполучить сразу и жизнь, и красоту, в конечном итоге они теряли все.

Вот почему она сломала короткую ветку, написала простое послание и подкинула его к месту обитания двух императорских супруг. Хорошо, она была просто уверена, что они не станут слушать предупреждение служанки самого низшего ранга, у которой не было даже кисти с бумагой.

Когда траур закончился, и больше нигде не было видно черных повязок, она услышала слух о супруге Гёкюо. С потерей наследного принца скорбящий Император сильно привязался к выжившей принцессе.

Но она ничего не слышала о том, чтобы он навещал Супругу Рифу, которая потеряла своего ребенка.

(Как удобно.)

Маомао проглотила суп, в котором плавали маленькие кусочки рыбы, и направилась к месту своей работы, где в её обязанности входила уборка посуды.

«Вызывают, говоришь? »

Маомао несла корзину с бельем, когда её остановил евнух.

Речь шла о том, что она должна явиться в кабинет Главы Дворцовых служащих в средней зоне.

Как рассказывали придворные леди низшего ранга, Внутренний Дворец условно был поделен на три зоны, одна из которых принадлежала дворцовым служащим. Другие две были предоставлены непосредственным обитателям Внутреннего Дворца и включали в себя жилые покои императорских супруг и евнухов, которых можно было рассматривать как обслуживающий персонал Внутреннего Дворца.

(Чего они хотят?)

Евнух окликал также и других служанок, находящихся поблизости от неё. Кажется, дело было не в ней.

Должно быть, им просто не хватает рабочих рук.

Маомао оставила корзину возле комнаты и последовала за евнухом.

Здание Главы Дворцовых служителей располагалось поблизости от главных ворот, которые были одними из четырех врат, связывающих Внутренний Дворец с внешним миром. Несомненно, Император проходил именно через эти ворота, когда наносил визит во Внутренний Дворец.

Конечно, её можно вызвать сюда, но это место само по себе не располагало к расслабленности. От него так и веяло высокомерием.

На фоне Главных Дворцовых комплексов Внутреннего Дворца, расположенных неподалеку, это здание как-то бледнело, но его внешний вид был гораздо более экстравагантным, чем дома супруг среднего ранга. Все перила были резными, а вокруг красных колонн, как живые, обвивались драконы.

Когда их поспешно загнали в помещение, она увидела, что единственным предметом мебели в комнате был огромный письменный стол. Это было так безвкусно и совсем не соответствовало её ожиданиям. Внутри стояло еще около десяти служанок, не считая группы, с которой пришла Маомао. Выражения на их лицах варьировались от встревоженных и полных предчувствий, до возбужденных.

«Так, мы с вами закончили. Все могут возвращаться.»

(Хах?)

По какой-то причине то, как отослали этих служанок, показалось странным. Стоило только Маомао зайти за порог, как присутствующие здесь девушки, посмеиваясь, ушли.

Хотя помещение было достаточно просторным, чтобы в нем свободно разместилось и большее количество человек.

Когда Маомао склонила свою голову, она заметила, что взгляды всех придворных леди, окружающих её, были сосредоточены на одном месте.

В углу комнаты сидела женщина, которая старалась не привлекать к себе внимания, и евнух, работающий на неё. Слегка в стороне от них стояла другая женщина, занимающая высокую должность во Внутреннем Дворце. По воспоминаниям Маомао, женщина среднего возраста была Главой Дворцовых служащих, но с другой стороны, кем тогда являлась та важно выглядевшая дама?

(Мн?)

Плечи слишком широки для женщины. Одета в простую одежду, Волосы, собранные тканью, свободно свисают вниз.

(Мужчина?)

Он посмотрел на придворных леди с нежной улыбкой небесной девы. Глава Дворцовых служащих начала краснеть.

Так вот в чем дело. Она поняла причину румянца, заливающего щеки окружающих её девушек.

Маомао подумала, что этот мужчина и должен быть тем красивым евнухом из слухов.

Он был прекрасен как изображение небесной девы, обладая волосами, струящимися как шелк, миндальными глазами и изогнутыми, как ветки ивы, бровями,

(Какая потеря)

Она думала о подобныхх вещах без тени смущения. Поскольку он потерял самую важную для мужчины часть, то был уже не в состоянии зачать ребенка. Если бы от этого мужчины появились дети, то они стали бы великолепными образчиками человеческого рода, несмотря ни на что.

Тем не менее, он тоже попался в ловушку Императора из-за своего мистического облика. Пока она размышляла о столь непочтительных вещах, мужчина элегантно поднялся.

Направившись к столу, он взял кисть и что-то изящно написал тушью.

С приторной ухмылкой мужчина показал свою записку.

Маомао похолодела.

«Девушка с веснушками, ты остаешься сверхурочно.»

Каков был итог того, что он написал?

Вероятно, он заметил, что Моамоа замерла.

Улыбка озаряла все его лицо.

От отложил свою записку в сторону и дважды хлопнул в ладоши.

«Мы закончили на сегодня. Все могут разойтись по своим местам»

Недоумевающие служанки покидали помещение, оставляя за своими спинами небесное сияние. Они были не в состоянии понять значение слов, написанных в его записке.

Девушки, которые выходили из комнаты, все были небольшого роста. Маомао заметила, что на лицах у каждой присутствовали веснушки. Однако, никто из них никак не прореагировал на написанное, вероятно из-за того, что они не умели читать.

Эта записка ничем не выделяла Маомао.

Она уже собиралась уйти вместе с остальными служанками, когда на её плечо легла твердая рука

Она робко обернулась и увидела улыбку небесной девы, которая была столь сияющей, что слепила глаза.

«Тебе не разрешалось этого делать. Ты работаешь сверхурочно»

Не стоит говорить, что она не смогла возразить ему.

Глава 5 - С комнатой

«Как таинственно… Решила, что не сможешь прочитать, если они спросят тебя.»

«Да, я незнатного происхождения. Они могли и ошибиться?»

(Как будто бы я стала кому-нибудь рассказывать о себе).

Вот что она хотела воскликнуть, но не сделала этого.

Она изображала из себя непроходимую тупицу.

К служанкам, которые умели читать и служанкам, которые не умели, было разное отношение. И хотя для каждой находилось применение во Внутреннем Дворце, для неё было проще притворятся невежественной.

Прекрасного евнуха звали Джишин.

И хотя он обладал утонченной улыбкой человека, который и мухи не обидит, по какой-то причине она чувствовала в нем что-то скользкое. Если бы не он, Маомао сейчас бы не оказалась в таком затруднительном положении.

Джишин приказал ей сохранять спокойствие и следовать за ним.

Она, как служанка самого низшего ранга, обязана была подчиняться любому распоряжению вышестоящих лиц, а потому не имела иного выбора, кроме как смиренно следовать за ним, чувствуя легкость в своей голове до такой степени, что, казалось, потряси она ей, и та улетит. Её мысли путались. Что теперь с ней будет? Как ей справиться с возникшей ситуацией?

Складывалось ощущение, что она была не в состоянии догадаться о причинах того, почему Джишин куда-то вел её, и почему он разоблачил то, что было её тайной.

Послание, которое она оставила супругам Императора.

Она посмотрела на обрывок ткани в руке Джишина. На нем был виден текст, написанный неряшливыми и корявыми буквами.

Она никому не рассказывала, что умеет писать. Она хранила молчание и о своих фармацевтических познаниях в ядах. Излишне говорить, что во дворце не было ни одного человека, сумевшего бы распознать её почерк.

Несмотря на то, что она внимательно следила за окрестностями, когда, подбрасывала послание, вероятно, кто-то все-таки смог её увидеть.

Критерием для поиска стала служанка невысокого роста с веснушками.

Сначала, без сомнения, он собрал тех, кто умел писать и взял у них образцы почерка. Даже в умышленно измененном почерке всегда можно разглядеть характерные особенности.

Поскольку среди той группы не оказалось человека, соответствующего его критериям, то он собрал тех, кто не умеет писать.

И по-прежнему принимал решение основываясь на том, умеют ли они читать или нет.

(Что за человек-скептик. А точнее, у него слишком много свободного времени.)

Они прибыли к месту назначения, пока она мысленно наговаривала на него.

Как она поняла, это был дворец, в котором проживала Супруга Гёкюо.

Когда Джишин постучал в дверь, голос, полный чувства собственного достоинства, отрывисто произнес: «Заходите».

Когда они вошли во внутрь, их встретила красноволосая красавица, с любовью покачивающая на своих руках ребенка, завернутого в мягкое одеяльце.

У малышки было розовое личико с бледной, как и у её матери, кожей.

Они могли услышать милые звуки, издаваемые ею во сне, ей ротик был слегка приоткрыт. Она была просто картинкой здорового ребенка.

«Я привел одного человека.»

«Благодарю за усердный труд. Ты справился со своей задачей.»

Сейчас её голос не был таким измученным, как прежде.

Её речь и поведение заставляли окружающих помнить о своем месте.

Маомао склонила голову, когда Супруга Гёкюо одарила её теплой улыбкой, отличной от той, что досталась от неё Джишину.

Глаза Маомао расширились от удивления.

«Я не заслуживаю такого доброго отношения от того, кто настолько выше меня.»

Она сказала об этом, подбирая учтивые слова.

«Нет. Моя благодарность не знает границ. Ты благодетель моего ребенка.»

«Тут должна быть какая-то ошибка. Уверена, вы обратились не к тому человеку.»

Её бросило в холодный пот.

Даже если она говорила вежливо, в её отрицании не было никакого смысла.

Она не хотела быть обезглавленной, но и не хотела быть втянутой в дворцовые интриги. Она не желала быть замешанной в еще большем количестве происшествий.

Джишин, заметив, что лицо Супруги Гёкюо стало слегка обеспокоенным, показал ей покачивающийся кусочек ткани.

«Вы знали, что эта ткань используется для пошива рабочей одежды служанок?»

«Сейчас, когда ты сказал об этом, выглядит похожей.»

Она строила из себя дурочку до самого конца.

Даже когда твердо знала, что все её усилия напрасны.

«Разумеется. Она используется служанками, которые работают на службе, отвечающей за одежду.»

Дворцовые служащие были разделены на шесть служб. Те, кто были ответственны за состояние одежды, носили рабочие платья из подобной ткани. Маомао, которая была прикреплена к прачечной, тоже относилась к этой службе.

Её неотбеленная юбка была точно такого же цвета, что и обрывок ткани в руке Джишина.

Внутренняя часть юбки имела участок, который скрывался в складках. Рассмотрев его, можно было обнаружить странный шов.

Вкратце, именно там было спрятано доказательство.

Она не думала, что Джишин устроит столь грубый показ перед Супругой Гёкюо, но у неё не было иного выбора, что еще она могла поделать, оказавшись в таком положении.

Ей ничего не оставалось, кроме как готовиться к худшему.

«Как ты думаешь, зачем я это делаю?»

Она почувствовала себя лучше, когда те двое переглянулись друг с другом.

Они оба тепло улыбались, а их глаза изогнулись.

Под звуки сонного дыхания безмятежной малышки, Маомао, которой хотелось исчезнуть, испустила легкий вздох.

На следующий день Маомао паковала свои скудные пожитки.

Все её соседки по комнате и Шаоран завидовали ей.

Они преследовали её с вопросами, как такое могло произойти.

Маомао не оставалось иного выбора, кроме как с сухой улыбкой ускользать от них.

Отныне Маомао стала личной горничной Любимой Супруги Императора.

Ну, это было, так называемое, повышение по службе.

Глава 6 - Дегустатор еды

Отношение к придворным леди с комнатами было гораздо лучше, чем к леди без них, а уж тем более к личным горничным Любимой Супруги Императора.

Её ранг взлетел с самого низа иерархической структуры Внутреннего Дворца где-то до его середины. Согласно тому, что ей сказали, её зарплата также увеличилась в геометрической прогрессии, но двадцать процентов от этих денег будут отправлены её семье, а точнее, торговцам, которые её продали.

Ей была предоставлена отдельная узкая комната, а не угол в помещении для совместного проживания служанок, в котором она ютилась до последнего времени.

Её спальное место было оборудовано ковриком из плетенной соломы и кроватью с простынями. Комната была достаточно широкой, чтобы в ней можно было разместить сразу две кровати. Она была счастлива, что по утрам ей можно было больше не опасаться наступить на соседку по комнате, когда она поднимается со своей постели.

Была еще одна причина для счастья, но что это, она узнает позже.

В Нефритовом Дворце, в котором проживала Супруга Гёкюо, кроме Маомао, работало еще четыре личных горничных. Поскольку принцесса уже перешла на детское питание, то потребности в найме для неё новой кормилицы не возникло.

По сравнению с Супругой Рифой, которая имела более десяти человек в своем услужении, это была довольно маленькая свита.

Она замечала неодобрительные взгляды других горничных, которые видели, как она стремительно поднялась в ранге от служанки самого низшего уровня, до работы в качестве их коллеги, но с их стороны не было никаких притеснений, которых она, если честно, ожидала.

Скорее, то что она замечала, были взгляды сочувствия.

(Почему так?)

Она вскоре узнала причину.

Перед её глазами стояли императорские придворные кушанья, приготовленные с использованием большого количества лечебных трав.

Одну за другой, старшая горничная Супруги Гёкюо, Хонньян, расставляла перед Маомао тарелки с маленькими порциями гарниров.

Супруга Гёкюо смотрела на неё извиняющимися глазами, но при этом не подала ни единого сигнала, чтобы прекратить все это.

Остальные три горничные поглядывали на неё с жалостью.

Дегустатор еды.

Кто угодно бы занервничал после того, что произошло с наследным принцем.

Причина крылась в слухах, циркулирующих вокруг болезни принцессы и того, каким образом к ней мог попасть яд. Без сомнения, горничные, не понимающие откуда к ним во дворец могла просочиться отрава, были напуганы.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что они рассматривали прислугу, специализирующуюся на ядах, как расходный материал\.

В её обязанности входила не только проверка еды для Супруги Гёкёо. Но также и питания для принцессы и кушанья, подаваемые Императору, когда он наносил визит в Нефритовый Дворец.

Кажется, с тех пор, как стало известно о беременности Супруги Гёкюо. ей уже дважды подавали яд в еде. Один был легким, другой ограничивал подвижность конечностей и разрушал нервные окончания.

Горничные, которые до прихода Маомао исполняли обязанности дегустатора еды  по очереди, очень нервничали из-за этого, поэтому на самом деле они были благодарны ей.

Маомао нахмурилась, посмотрев на расставленные перед ней тарелки, они все были сделаны из глины.

(Если вы так обеспокоены ядами, то использование серебра – это необходимость)

Маомао взяла гарнир Намасу палочками для еды и внимательно осмотрела его, а затем понюхала.

Она положила кусочек еды на язык, убедившись в том, что в нем не возникло чувства онемения, и медленно прожевала его.

[прим.пер. 'Намасу' - сырая рыба и овощи, маринованные в уксусе]

(Я и в самом деле не подхожу на роль дегустатора еды.)

Это наверняка должен быть яд мгновенного действия. Нет никакого смысла в том, чтобы поручать дегустацию еды Маомао, если в ней присутствует яд отсроченного действия.

Маомао, которая в качестве экспериментов постепенно выработала у себя привычку к ядам, в итоге приобрела стойкость почти ко всем видам ядов.

Это не входило в работу фармацевта, а было сделано ради удовлетворения страсти к познанию самой Маомао.

В другом времени и пространстве её с уверенностью бы назвали 'Безумным ученым’.

Даже отец, обучавший её навыкам лекаря, был потрясен ею.

Когда с телом Маомао не произошло никаких изменений, а она сама, опираясь на своих собственные знания, подтвердила, что в еде нет ядов, Супруга Гёкюо, наконец-то, смогла приступить к трапезе.

Следующим на очереди было безвкусное детское питание.

«Полагаю, будет лучше заменить тарелки на те, что изготовлены из серебра.»

Не проявляя никаких эмоций, она сказала эти слова своему новому Боссу, Хонньян.

Её вызвали в комнату Хонньян, чтобы выслушать отчет о проделанной ею работе. Комната была просторной, в ней полностью отсутствовали какие-либо вычурные украшения, что свидетельствовало о прагматичной натуре её хозяйки.

Красивая, черноволосая старшая горничная, которая разменяла уже свой третий десяток, вздохнула.

«Все действительно так, как и сказал Джишин-сама.»

С изумленным видом она призналась в том, что они специально не использовали серебряную посуду.

Потому что таково было распоряжение Джишина.

Складывалось впечатление, что он-то как раз и был тем человеком, кто порекомендовал её на должность дегустатора ядов.

Маомао, слушавшая Хонньян с холодным выражением на лице, едва сдерживала свое дурное настроение.

«Я не понимаю по каким причинам ты скрываешь свои познания и навыки в медицине и ядах. Но даже если бы ты просто призналась, что умеешь писать, тебе бы платили гораздо больше.»

«Это все потому, что я росла, наблюдая за работой фармацевта. Но меня похитили и силой увезли прочь, когда я думаю о том, что похитители по закону еще и долю от заработанных мною денег получают, я не могу сдержать своей злости.»

Она позволила себе несколько грубых слов на повышенных тонах. Но старшая горничная не винила её за это.

«Итак, ты говоришь, что поскольку деньги все равно будут потрачены теми парнями на выпивку, то пусть лучше твоя зарплата будет меньше.»

Казалось, умная горничная быстро разгадала замысел Маомао.

«Как бы тебе здесь не нравилось, но если ты не компетентна, то через два года работы тебя заменят.»

Она сочувствовала Маомао, пока это было что-то, с чем ей не нужно было долго разбираться.

Хонньян подняла кувшин со стола и передала его Малмал

«Что это ….»

Как только Маомао спросила об этом, боль пробежала через её запястье. В шоке, она уронила кувшин на кровать. Керамика тут же покрылась огромными трещинами.

«О боже, он такой дорогой. Ты не сможешь возместить его стоимость с той зарплатой, что получаешь как служанка. Денег, что отправляют твоей семье, тоже будет недостаточно. Скорее всего, мы вынуждены будем выставить им счет.

На невыразительном лице Маомао появилась циничная улыбка, когда она поняла к чему клонит Хонньян.

«Мои извинения. Вычтите это из тех денег, что каждый месяц отправляются семье. Если этого будет недостаточно, пожалуйста, возьмите те деньги, что уже есть у меня на руках.»

«Да, я улажу все формальности с Главой Дворцовых служащих. Хорошо, а теперь.»

Хонньян подняла упавший кувшин и поставила его на стол. Затем она достала деревянную дощечку из ящичка. Её кисть плавно заскользила.

«Это заявление на прибавку к зарплате, которую ты будешь получать как дегустатор еды. Рассматривай её как страховку. Если у тебя появятся какие-нибудь вопросы, пожалуйста, обращайся.»

Количество денег было приблизительно таким же, как и текущая зарплата Маомао. За исключением той части, что будет изъята как комиссия. Создавалось впечатление, что Маомао в итоге осталась в выигрыше.

(Она хороша в ведении дел.)

Глава 7 - Любовное зелье

Четыре горничные, работающие в Нефритовом дворце, были очень трудолюбивыми.

И хотя размеры Нефритового дворца были не велики, эта четверка находились в постоянном движении. Дежурные по спальне, также известные как помощники в домашнем хозяйстве, тоже сюда приходили, но эти четыре горничные всегда были теми, кто поддерживал чистоту внутри дома.

К слову, эти горничные, изначально присутствующие здесь, поделили между собой всю работу.

И в итоге единственная работа, которую поручили новичку Маомао, была еда.

Она не знала сложилось ли все так из-за того, что они испытывали чувство вины перед ней за то, что принудили её к самой худшей работе, или из-за того, что они не хотели, чтобы она вторгалась на их территорию. Но все горничные, кроме Хонньян, не поручали Маомао никаких заданий. Скорее, они выпроваживали её прочь из комнаты с мягким «Все в порядке», когда она подходила к ним с намерением помочь.

(Я не могу сидеть без дела.)

Её отправили в выделенную ей маленькую комнату и вызывали только дважды в день на еду и послеполуденный чай. За эти пару дней она также дегустировала придворные кушанья, которые приготовили для Императора, когда тот нанес визит в Нефритовый дворец. Время от времени, Хонньян поручала ей что-нибудь сделать. Но эта простая работа всегда быстро заканчивалась.

(Что это за жизнь? Есть и спать?)

Помимо дегустации ядов, еще и сама еда стала более обильной, чем раньше. Остатки сладких десертов, оставшихся после чаепитий, тоже отдавались Маомао.

Теперь она не работала также тяжело, как муравей. И если все продолжится в том же духе, то она растолстеет.

(Как будто я домашний скот.)

Помимо дегустации ядов, была еще одна вещь, неудовлетворяющая Маомао.

Маомао всегда была худой, с такой конституцией сложнее было понять, как на неё повлияет яд в случае её контакта с ним.

Более того, как правило, смертельная доза зависела от массы тела. Поэтому у толстых людей было больше шансов на выживание

Это не было связано с тем, что Маомао не знала, с каким количеством яда она сможет справиться при её худобе. Она была уверена, что выживет после принятия смертельной дозы яда, однако, складывалось впечатление, что это было далеко не так для людей, окружающих её.

Три горничные жалели Маомао, которая выглядела слишком юной из-за своего маленького роста и чрезмерной худобы, да к тому же еще и рассматривалась ими как расходный материал.

Они кормили её кашей, каждый раз накладывая с горькой вторую порцию, не обращая никакого внимания на то, что она была уже сыта. Ей также подавали на один гарнир больше, чем остальным.

(Напоминают мне больших сестер из борделя.)

Даже несмотря на то, что она была молчаливой и нелюдимой девушкой, которой не хватало очарования невинности, почему-то проститутки из квартала красных фонарей души в ней не чаяли?  И при любой возможности подкармливали её, давая ей сладости.

—К слову, сама Маомао не осознавала, что была причина, по которой её так обожали окружающие.

Левую руку Маомао покрывали шрамы.

Царапины, синяки, ожоги, шрамы были оставлены иглами.

Она была маленькой, чрезмерно худой и с огромным количеством шрамов.

Её руки часто были перебинтованы. Время от времени, она ходила с бледным лицом в полуобморочном состоянии.

Хотя девушка была молчаливой и нелюдимой, такое отношение, которое она получала к себе, было связано с тем, что глаза любого наполнялись слезами, стоило им только посмотреть на неё.

Все вокруг считали, что над ней издеваются. Но истина была иной.

Маомао испытывала все на себе.

Изучение влияния целебных мазей и лекарств, имеющих противовоспалительный эффект. Выработка у себя стойкости к ядам, посредством постепенного их проглатывания. Иногда она держала ядовитых змей, чтобы они кусали её. Бывали случаи, когда она ошибалась с дозировкой и, в результате, падала в обморок.

Вот почему все шрамы были сосредоточены только на её левой руке и отсутствовали на доминантной правой.

Она так поступала не потому, что была мазохисткой, которая получает удовольствие от причинения себе вреда. Проста она слишком сильно была увлечена своей страстью к научным изысканиям, что полностью отличало её от нормальных девушек.

Тем, кто был чрезвычайно обеспокоен поведением своей дочери, был её отец.

Его несправедливо оклеветали прежде, чем он смог узнал об этом. Живя в квартале красных фонарей, он обучал свою собственную дочь медицинским знаниям и письму, чтобы у неё в жизни был иной путь, отличный от проституции.

Он понимал, что ею двигало, но осуждал большинство из используемых ею методов.

Он и представить себе не мог, что его дочь, будучи совершеннолетней, начнет неоднократно причинять себе вред ради экспериментов.

Вот почему в глазах окружающих она была просто несчастной девушкой, которую после того, как над ней издевались родные, продали во Внутренний Дворец, а потом вынудили стать еще и дегустатором еды, которые долго не живут.

Люди совсем ничего не понимали. —

(Если все так и продолжится, я стану свиньей.)

Пока Маомао размышляла о подобных вещах, перед ней появился отвратительный гость.

Молодой мужчина, обладающий сверхъестественной красотой, с небесной улыбкой, неизменно озаряющей его лицо.

Три горничные бросились готовить чай для гостя, попав под очарование его лица.

С другой стороны стены послышались звуки ссоры, казалось, спорили из-за того, кто будет подавать чай посетителю.

В конце концов, изумленная Хонньян сама приготовила чай, разогнав всю троицу по своим комнатам.

Дегустатор еды Маомао понюхала содержимое серебряной чайной чашки и подержала жидкость из неё в своем рту.

Её не покидало чувство, что она должна избегать взора Джишина, который все это время пристально разглядывал её. Она прищурилась, пытаясь не встретиться с ним взглядом.

Какая молодая девица не почувствует себя дурно, просто посмотрев на красивого мужчину, даже если он евнух, Но это было не верно в случае с Маомао. Она провела четкую линии в своем сознании, да, улыбка Джишина, подобная явлению небесной девы, была прекрасна, но кроме этого интереса, между ними была слишком большая разница.

«Я кое-что принес. Можешь пробовать это для меня?»

Внутри корзины лежали паровые булочки. Маомао выбрала одну и разломила её на части. Она была начинена рубленным мясом и овощами.

Понюхав её, учуяла аромат медицинского снадобья.

Он был точно таким же, как и у тоника, который она пробовала за день до этого.

«В ней содержится афродизиак.»

«Тебе даже не нужно пробовать, чтобы понять это.»

«Это не повредит вашему здоровью. Пожалуйста, заберите обратно. Наслаждайтесь вкусом.»

«Хах, когда я думаю о том, кто дал мне их, я и в самом деле не хочу это есть.»

«Разумеется. Вечером к вам может прийти посетитель.»

Джишин оказался непробиваемым для высказываний Маомао, которая была объективна в своих утверждениях. Его реакция отличалась от той, что она ожидала увидеть. Он пытался заставить её съесть паровые булочки, прекрасно зная, что они напичканы афродизиаком. Он заслуживает того, чтобы его считали мелким вредителем.

К слову, ей было интересно, кто мог их вручить ему.

В этот момент рассмеялась Супруга Гёкюо, подтрунивая над этой парочкой, её смех звенел как колокольчик. Звуки сопенья спящей Принцессы Шаорин сопровождали её шаги.

Маомао поклонилась и собралась покинуть комнату для гостей.

«Просто подожди.»

.

«Что от меня требуется?»

Джишин и Супруга Гёкюо переглянулись друг с другом и кивнули. Возникло чувство, что они уже успели обсудить основную тему разговора до того, как в комнату вошла Маомао.

«Сможешь ли ты создать для меня любовное зелье?»

В тот же миг глаза Маомао загорелись от удивления и любопытства.

И хотя она понятия не имела, для каких целей им нужно было это снадобье, не было никакого сомнения в том, что Маомао была слишком счастлива, получив возможность приготовить его.

Маомао стояла, с трудом сдерживая свою улыбку.

«Время, ингредиенты и посуда. Если у меня будет все перечисленное.»

Я смогу приготовить любовное зелье, если у меня будет все необходимое для этого.

Глава 8 - Полки с ингредиентами

Что за дела тут творятся?

Он скрестил свои руки на груди, а его изящные и тонкие брови от мрачных раздумий сплелись воедино.

Джишина смело можно было бы принять за куртизанку, если бы он был другого пола, но если субъект сам хотел заниматься подобными вещами, то вопрос о поле не имел для него никакого значения.

Тоже самое и сегодня, во Внутреннем Дворце его последовательно зазывали к себе сначала одна супруга среднего ранга, а потом две младшие супруги, а в самом Дворце военный офицер и гражданский чиновник. Военный офицер зашел так далеко, что даже вручил ему сомнительное подношение, нашпигованное тоником. Сегодня он запрется в своих личных апартаментах во дворце и не будет присутствовать на ночной смене. И поступит он так ради самообороны, а не потому что хочет пропустить работу.

Расположившись за письменным столом, тушью он записал имена в свиток.

Это были имена супруг, которые заигрывали с ним сегодня. Во Внутреннем Дворце очень сурово относились к таким случаям, как попытка соблазнения другого мужчины в своей комнате, оправдывая при этом свое развратное поведение тем, что Император не навещает их. И хотя это не было официальным отчетом, в будущем их несомненно приговорят стать подарочком для кого-нибудь.

Станет ли его красота, на которую так падки некоторые птицы в маленьких клетках, критерием нравственности для придворных леди?

[прим.англ.пер. 'птица в клетке' – этим выражением обозначают либо ограниченных людей, либо проституток]

При определении ранга супруги во Внутреннем Дворце в первую очередь обращают внимание на родословную её родителей, а потом соответствует ли она требованиям по интеллекту и красоте. Определить уровень интеллекта претендентки гораздо труднее, чем произвести оценку её внешнего вида и родословной. Чтобы стать Императрицей, от девушек также требовалось владение этикетом и знание культуры на должном уровне, Ко всему прочему, они должны были быть добродетельными.

Его жестокий Император решил использовать Джишина в качестве критерия для отбора.

К слову, именно Джишин был тем, кто порекомендовал ему Супругу Гёкюо и Супругу Рифу. Супруга Гёкюо была благоразумной и очень скромной. Супруга Рифа, хоть и была чрезмерно эмоциональной, но она обладала духом человека, который ни перед кем не склонит свою голову.

Обе были преданы Императору и не таили по отношению к нему никаких злобных чувств.

Супруга Рифа, в частности, обожала его от всего своего сердца.

Мастер Джишина был безжалостным человеком.

Император рассматривал супруг с позиции их выгоды для страны и их способности рожать для него здоровых детей. Если они не обладали нужными ему качествами, то он безжалостно выбрасывал их прочь.

В настоящее время тем, кто продолжит получать его благосклонность, будет супруга Гёкюо.

В последний раз Император наносил визит Супруге Рифе, которая теперь выглядела источенной, словно призрак, когда скончался наследный принц.

Помимо Супруги Рифы, было еще несколько супруг, которые стали не нужны ему. Это те, кого он при первой же удобной возможности вернул обратно в их семьи, предварительно наградив их.

Джишин извлек лист бумаги из груды документов.

Её имя Фую. Её ранг – основной четвертый класс, который эквивалентен Супруге среднего ранга.

На днях, эту супругу подарили военному генералу как награду, которую он заслужил, отражая набеги чужеземных племен.

«Хорошо, получится ли у меня провернуть это дело гладко?»

Не должно возникнуть никаких проблем, если все пойдет согласно плану, сформированному в его голове.

Для этого, вероятно, ему может понадобиться некоторое содействие со стороны того нелюдимого и замкнутого лекаря.

И хотя между ними не возникло никаких взаимных чувств, это было впервые, когда кто-то смотрел на него так, словно видел перед собой мелкого вредителя.

Личность, которая, вероятно, хотела скрыть свое истинное отношение к нему, но она так и не смогла до конца замаскировать слабое презрение, тлеющее в глубине её глаз.

Он невольно разразился хохотом. Подобно нектару, падающему с небес, его смех содержал в себе следы скрытого зла.

Хотя он и в самом деле не получал удовольствия от угнетения других людей, все происходящее было необычайно занимательным. Похоже, он получил новую игрушку.

Джишин оставил документы под чернильным камнем и решил пойти спать.

Он надежно запер дверь так, чтобы не возникло никаких проблем с посетителями, решившими посетить его посреди ночи.

Чтобы не говорили о существовании панацеи от всех болезней, в действительности нет такого всемогущего лекарства.

Это были папины слова, которые он сказал Маомао, когда выступил против её экспериментов.

Она хотела создать лекарство, которое было бы эффективным против любой болезни и для любого человека. По этой причине она наносила себе раны, которые отводили взоры людей прочь от истинных мотивов её поступков. И хотя она занималась разработкой нового лекарства, в настоящее время создание совершенного всемогущего лекарства не входило в её планы.

Тема, которую поднял Джишин, была достаточно интересной для Маомао, хотя она и терпеть не могла все это.

После того, как она попала во Внутренний Дворец, единственное снадобье, которое она могла создать здесь, был чай из гортензии. Она была удивлена тем, что целебные травы, которые могли использоваться в качестве ингредиентов, выращивались на территории Внутреннего Дворца. Но она воздерживалась от их использования, понимая, что у неё нет необходимых инструментов для этого. К тому же, она хотела бы избежать ненужных вопросов, которые неизбежно возникли бы у её соседок по общей комнате.

Именно по этой причина она была так рада своему переезду в отдельную маленькую комнату.

Маомао вышла собрать необходимые ей ингредиенты, неся с собой корзину для белья, старясь тем самым замаскировать свои намерения. Это то, что она теперь может делать, узнав, что Хонньян назначила её ответственной за прачечную.

Прежде, чем начать притворяться, что она занимается доставкой белья, Маомао зашла в лечебный центр, про существование которого ей рассказали. Внутри помещения находился лекарь, ранее разочаровавший её, и евнух, который часто сопровождал Джишина.

Лекарь оценивающе посмотрел на Маомао, касаясь своих тонких, как у рыбы гольца, усов.

Выглядело так, словно он хотел сказать: 'С какой целью эта маленькая девочка вторгается на мою территорию?'

(Пожалуйста, воздержитесь от пристального разглядывания этой скромной женщины.)

По сравнению с лекарем, евнух вел себя с Маомао учтиво, как будто принимал важного господина.

Когда она зашла в кладовую, в которой три стены от пола до потолка были заставлены медицинскими стеллажами, Маомао позволила себе широко улыбнуться, что она сделала впервые с тех пор, как попала во Внутренний Дворец, Её лицо оживилось, глаза заблестели, а губы, обычно крепко сжатые, изогнулись мягкой дугой.

Маомао не обратила никакого внимания на то, с каким изумлением евнух смотрел на неё в этот момент.

Она исследовала ярлыки на ящиках, исполняя причудливый танец всякий раз, когда обнаруживала редкие лекарственные ингредиенты. Она была переполнена радостью. Но внутри неё не было чувства полного удовлетворения.

«Проклятье? Что это?»

Она около часа повторяла свои действия.

Джижин, чье появление она не сразу заметила, странно смотрел на Маомао.

Она по порядку, начиная с самого края, выбирала ингредиенты, которые были аккуратно расположены по ящикам. Она связывала их в пучки и раскладывала по отдельным мешочкам, подписывая кистью их наименования. Было слишком расточительным использовать дорогую бумагу для подобных целей, в то время как деревянные дощечки по-прежнему были в ходу.

Когда лекарь с рыбьими усами подошел, чтобы украдкой подглядеть за её действиями, задаваясь вопросом, кто она, вообще, такая, евнух закрыл дверь перед его носом. Имя евнуха было Гаошун.

Гаошун был тем, кто доставал для неё ингредиенты из ящиков, которые были расположены слишком высоко для неё. Босс же его не делал ничего. 'Шел бы ты куда-нибудь в другое место, если не собираешься помогать,' - думала про себя Маомао без всякого выражения.

Узнав наименование высокорасположенного ящика, Маомао потянулась к нему. Выражение лица Гаошуна было непередаваемым, когда он увидел то, что ей протянул.

На его ладони лежало несколько семян.

«Этого количества недостаточно.»

«В таком случае, единственное, что мы можем сделать, это закупить еще.»

Красивый мужчина, который абсолютно ничего не делал, только улыбался и бесполезно смотрел, сказал ей:

«Это кое-что с Запада, в частности с южных регионов Запада.»

«Вы сможете найти их, если поищете среди чужеземных товаров.»

Джишин помял семена пальцами, своим внешним видом они напоминали ему семена абрикоса и распространяли вокруг себя своеобразный пряный аромат.

«Как они называются?»

Маомао ответила на вопрос молодого мужчины.

«Это какао. »

Произнесла она.

Глава 9 - Какао

«Твое навыки оказались лучше, чем я предполагал.»

Сказал Джишин Маомао изумленным голосом.

«Я тоже не думала, что настолько хороша.»

Отчасти она была потрясена зрелищем, представшим перед её глазами.

«Ахх, это так.»

На его лице не присутствовала, как обычно, бессмысленная сверкающая улыбка.

Он выглядел просто крайне утомленным.

«Как все обернулось подобным образом?»

Для этого они должны вернуться на пару часов назад.

Какао, которое ей доставили, было не в виде семян, а перемолото в порошок.

Маомао принесла все необходимые ей ингредиенты на кухню Нефритового дворца.

Три горничные наблюдали за её действиями ведомые духом любопытства, но сразу же вернулись на свои рабочие места, стоило только Хонньян сделать им замечание.

Молоко, сливочное масло, мёд, сухофрукты смешать с дистиллированной водой и эфирным маслом из лечебных трав. Все продукты были наилучшего качества с высокой питательной ценностью. В то же время, они могли быть использованы как ингредиенты для приготовления любовного зелья.

Маомао только один раз довелось попробовать какао. Проститутка, которая угостила её шоколадом, сказала, что он состоял из затвердевшей смеси какао-порошка и сахара.

Хотя кусочек был размером с её ноготь, съев его, она почувствовала себя так, словно выпила продирающий до кончиков пальцев напиток.

Необычное чувство стало отчетливым.

Это было то, что развратный гость подарил известной проститутке с целью увеличения её интереса к нему, рассказав, что это является необычным кондитерским изделием. К сожалению, проститутка разозлилась на него, когда увидела, что Маомао впала в невменяемое состояние, и все закончилось тем, что мадам привела её в чувство.

После этого случалось, что в её руки попадали пару семян какао, но она никогда не рассматривала их как ингредиент для приготовления снадобий.

У фармацевта из квартала красных фонарей не было клиентов, которые могли бы позволить себе снадобье, приготовленное из таких дорогостоящих продуктов.

В её воспоминаниях шоколад был чем-то твердым и маслянистым. Маомао, которая могла в совершенстве запоминать запахи и вкусы любых целебных снадобий и ядов, имела четкое представление об ингредиентах, входящих в его состав.

Поскольку погода была все еще жаркой, Маомао не думала, что масло в таких условиях сможет затвердеть должным образом. Поэтому она решила покрыть шоколадом фрукты. Было бы идеально, если бы в её распоряжении был лёд, но, конечно же, для неё было невозможно его достать.

В качестве замены льду она подготовила огромный неглазированный кувшин и наполовину заполнила его водой. Вода, испаряясь, делала температуру воздуха внутри сосуда на пару градусов холоднее, чем снаружи, этого было вполне достаточно, чтобы масло затвердело.

Маомао положила полную ложку приготовленной смеси в рот.

Горечь, сладость и компонент, который будоражил эмоции, воздействуя на неё через язык.

Маомао, которая обладала высокой устойчивостью к алкоголю и ядам, не почувствовала такого сильное возбуждение, как это было в прошлый раз. Тем не менее, она смогла оценить силу воздействия получившейся смеси.

(Наверное, будет лучше, если я сделаю их немного поменьше)

Она нарезала фрукты на кусочки и обмакнула их в коричневую жидкость.

Затем она сложила их на тарелку и разместила её в огромном кувшине, наполовину заполненном водой, так, чтобы она могла плавать в ней.

Закрыв кувшин крышкой, она спрятала его под соломенными циновками. Теперь оставалось только ждать, когда шоколад затвердеет.

К тому времени, когда Джишин вечером придет за любовным зельем, оно должно быть уже твердыми.

(Немного осталось ...)

Приготовленная ею коричневая смесь все еще присутствовала на дне миски. Все ингредиенты были продуктами высшего качества, и имели большую питательную ценность. Несмотря на то, что это было любовное зелье, казалось, что оно не оказывало особого влияния на Маомао, Она решила позже доесть его. Она отрезала большой кусок хлеба и собрала им все, что осталось. Если шоколад употреблять таким способом, то его не требуется охлаждать.

Она накрыла хлеб и оставила на полке.

Маомао упаковала оставшиеся ингредиенты в своей комнате и направилась к бассейну снаружи, чтобы вымыться.

За это время она совсем забыла о том, что должна была унести к себе в комнату еще и тот кусок хлеба. Возможно, так все получилось из-за того, что она была все-таки немного под влиянием зелья после снятия пробы.

Ну, а следствием был фестиваль.

Позже, Хонньян поручила ей работу. Инцидент произошел как раз в то время, когда она была увлечена сбором лекарственных трав, растущих за пределами Нефритового дворца.

Она самодовольно тащила корзину с травами, когда увидела поголубевшее лицо Хонньян и мрачное - Супруги Гёкюо, поджидавших её. Поскольку Гаошун тоже присутствовал здесь, то и  Джишин должен был находиться неподалеку.

Хонньян, прикрыв ладонью свой лоб, указала Маомао на кухню. Гаошун отобрал у неё корзину и повел к месту совершенного преступления.

Джишин с изумленным наблюдал за происходящим.

На кухне спали три горничные, ласково обнимающие друг друга. Их грудь была обнажена, а юбки задраны выше колен. У всех были раскрасневшееся от удовольствия лица.

Грубые слова промелькнули в её сознании по поводу того, что произошло до и после, но она старалась об этом не думать.

Точнее, она не хотела об этом думать.

Хорошо, поскольку все они были женщинами, то ничего ужасного так и не произошло, может быть.

На столе лежал коричневый хлеб.

Трех кусочков не хватало.

Хонньян, Гаошун и Маомао разнесли горничных по их личным комнатам - отсыпаться. И как только они закончили с этим, на них обрушилась усталость.

В комнате для гостей Супруга Гёкюо и Джищин с любопытством разглядывали шоколадный хлеб.

«Это упомянутое любовное зелье?»

«Нет, вот что должно было им стать.»

Маомао продемонстрировала то, чем были покрыты фрукты. Около тридцати гранул размером с большой палец на руке выстроились в ряд.

«Тогда, это что?»

«Мой ужин.»

Очевидно, все тут же вспомнили о недавних событиях, а потому прореагировали на её слова так, словно она сказала что-то не то. Гаошун и Хонньян посмотрели на неё как на странного человека.

«Я привыкла использовать алкоголь и стимуляторы, поэтому зелье не оказывает на меня большого влияния.»

Маомао можно было считать горькой пропойцей, поскольку однажды, в качестве эксперимента, она выпила алкоголь, смешанный со змеиным ядом.

Сама Маомао рассматривала алкоголь исключительно как еще один ингредиент, используемый для приготовления лечебных снадобий.

Джишин взял хлеб и пристально уставился на него.

«Тогда, у меня не должно возникнуть никаких проблем, если я съем его?»

«”Пожалуйста, остановитесь!!”»

Голоса Хонньян и Гаошуна зазвучали в унисон. Это было впервые, когда Маомао услышала голос Гаошуна.

Джишин положил хлеб обратно на тарелку, сказав, что он просто пошутил.

Конечно, пробовать любовное зелье перед Любимой Супруги Императора было непростительной грубостью. Но даже от такой ошибки, любой мог бы потерять рассудок, если бы красота небесной девы перед ними дополнилась образом раскрасневшегося от возбуждения лица.

«Должны ли мы приготовить что-то подобное для Императора в следующий раз? Чтобы разнообразить ежедневную рутину.»

«Оно должно подействовать в три раза эффективнее обычных стимулирующих напитков.»

«В три раза …»

Вероятно, имеется в виду длительность, Супруга Гёкюо, что-то тихим голосом рассчитывала для себя так, чтобы её никто не мог расслышать. Насколько интенсивно.

Маомао переложила любовное зелье в емкость с крышкой и передала её Джишину.

«Пожалуйста, постарайтесь употреблять только одну гранулу за раз, так как оно очень эффективно. Полагаю, в случае передозировки у вас может пойти кровь из носа, поскольку оно взывает чрезмерную циркуляцию крови. Опять же, пожалуйста, принимайте его только в тех случаях, когда ваш партнер согласен на это.»

Когда она закончила перечислять ему меры предосторожности, Джишин поднялся.

Гаошун и Хонньян вышли из комнаты, чтобы подготовиться к его уходу.

Поклонившись один раз, Супруга Гёкюо тоже покинула комнату, вместе с принцессой, спящей в люльке.

Когда Маомао уже убирала тарелку с хлебом со стола, она почувствовала сладкий аромат позади себя.

«Спасибо, что сделала что-то даже лучше, чем я предполагал.»

Она услышала сладкий, как мед, голос.

Она почувствовала чье-то холодное прикосновение к своей шее, в то время как её волосы были забраны наверх.

Когда она оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, Джишин уже выходил из комнаты, помахивая ей одной рукой.

«Я вижу.»

Пока она оглядывалась, хлеба на тарелке стало на один кусок меньше.

Цель преступника была ясна.

«Будет хорошо, если никто не пострадает.»

Маомао пробормотала что-то о делах других людей.

Ночь еще только вступала в свои права.

Прим.англ.пер. – речь идет о тех временах, когда люди могли опьянеть, даже выпив чашку высококачественного зеленого чая.

Глава 10 - Переполох из-за призрака (1)

Инфа - горничная, которая служит Любимой Супруге Императора Гёкюо, в этот день, как и всегда, будет работать со всей преданностью и старательностью, идущей из глубины её сердца.

На днях она совершила позорный проступок - заснув прямо на рабочем месте, но её госпожа, Супруга Гёкюо, совсем не винила её за этот проступок.

В таком случае она обязана посвятить все свое тело и душу служению ей и тщательно вычистить все оконные рамы вплоть до ручек.

Изначально выполнение подобной работы считывалось недостойным для личных горничных, к которым она относилась, но даже несмотря на это, Инфа будет вести себя как простая служанка. Все из-за того, что она сказала Супруге Гёкюо, что любит работать.

Когда она зашла на кухню, чтобы привести в порядок утварь для чаепитий, новенькая горничная тоже что-то там делала. Её зовут Маомао, но поскольку она не многословна, Инфа не может с уверенностью сказать, что она за человек.

Она только слышала, что у девочки все руки в шрамах от издевательств, а потом её продали и теперь приняли на работу в качестве специалиста по ядам, что было невыносимой несправедливостью.

Инфа изо всех сил старалась улучшить питание этой девочки, чтобы откормить её тощенькое тельце и не позволяла ей подметать, увидев, какими жалкими выглядели при этом её неприкрытые одеждами шрамы на руках. Две другие горничные думали точно также. В результате Маомао не поручали выполнять много работы в Нефритовом дворце.

'И это замечательно, ' – думала Инфа.

Главная горничная Хонньян сказала: «Этого недостаточно», - и назначила Маомао ответственной за стирку. В этом случае она должна была просто таскать корзину с бельем, и тогда шрамы на её руках не привлекали к себе особого внимания. Ей также иногда доверяли выполнять и другие мелкие задания.

«Что ты делаешь?»

Новенькая горничная кипятила какие-то растения в глиняном горшке.

«Лекарство от простуды.»

Она сказала только самый минимум из того, что ей нужно было сказать. 'Уверена, все из-за издевательств над нею, она, по-видимому, не очень хороша в общении ',- думала Инфа почти со слезами на глазах.

Поскольку её познания в медицине глубоки, она иногда что-то создает таким способом. Инфа не будет ничего говорить ей из-за этого, пока девочка оставляет после себя идеальную чистоту на кухне, к тому же на днях она получила от неё снадобье для сухой кожи, к которому относилась как к бесценному сокровищу. Кажется, даже Хонньян время от времени просит её приготовить какое-нибудь лекарство.

Инфа достала серебряные чайные чашки и принялась тщательно полировать их с помощью сухой тряпки.

Маомао не говорит много, но она хороший слушатель, оценивающий по достоинству рассказчика, поэтому Инфр рассказала ей о необычном слухе, появившемся совсем недавно.

Слух о белой женщине, танцующей в воздухе.

○●○

Маомао направилась к зданию лечебного центра, неся с собой корзину для белья и лекарство от простуды, которое она только что приготовила.

На этот раз она шла туда для того, чтобы лекарь оценил её снадобье, хотя это и было простой формальностью.

(Инциденту около месяца?)

Маомао склонила свою голову, размышляя над очередной причудливой сказкой.

Это был слух, о котором она никогда раньше не слышала до прихода в Нефритовый Дворец. Шаоран рассказывала ей все, что знала обо всех слухах, какие только были во Внутреннем Дворце, поэтому Маомао решила, что этот появился совсем недавно.

Внутренний Дворец был окружен высокими стенами. С другой стороны ограждения вырыт глубокий ров, и был только один способ попасть вовнутрь – пройти через одни их четырех ворот. Невозможно сбежать из этого места, либо совершить нападение на него.

Говорили, что была супруга, которая пыталась вырваться из Внутреннего дворца и до сих пор её тело тихо покоится на дне глубокого рва.

(Поближе к воротам замка, хах.)

Поблизости не было никаких строений, только разросшийся сосновый лес.

(Это началось в конце лета, да.)

Несмотря на то что лето еще не закончилось, уже наступило время для сбора урожая.

Стоило ей услышать мерзкий голос, как скверные мысли тут же полезли в её голову, такое чувство, что она стала его целью.

«Хорошая работа.»

Получив улыбку, подобную пышному пиону, лицо Маомао осталось невыразительным.

«Нет, совсем нет»

Лекарский центр был расположен поблизости от центральных южных ворот. Приемные трех департаментов, ответственных за управление Внутренним дворцом, тоже находились здесь.

И Джишин тоже, как правило, присутствовал тут.

Поскольку он евнух, он должен был относится к департаменту внутренних служащих. Но этот мужчина не был прикреплен к какому-либо одному зданию. Скорее, он тщательно следил за всеми со стороны как надзиратель.

(Похоже его положение выше, чем у Главы Дворцовых служащих)

Возможно, он является хранителем текущего Императора. Но было трудно даже представить, чтобы такой молодой мужчина, выглядевший примерно на двадцать лет, занимал такой ответственный пост. Если бы он был сыном Императора, то для него не было никаких объективных причин специально становиться евнухом.

Его можно было принять также и за хранителя Супруги Гёкюо, принимая во внимание то, насколько они были близки. И в самом деле…

(Императорский любовник?)

В случае визитов Императора, это нормально видеть его дружелюбие с Супругой Гёкюо, но это не соответствует другим повадкам этой мутной личности.

Проблемно думать о таких вещах, давай в данный момент остановимся на версии, что он императорский любовник.

«Ты выглядишь так, словно размышляешь о чем-то чрезвычайно оскорбительном.»

«Вы уверены, что вам не показалось?»

Она поклонилась один раз и тут же развернулась. Когда она вошла в лекарский центр, то увидела лекаря-шарлатана с рыбьими усами, который что-то грубо перемалывал в ступке. Маомао четко осознала тот факт, что в данном случае лекарь не создает лечебное снадобье, а впустую тратит свое время и ресурсы.

В противном случае, половина созданных им лекарств, которые он выдает, являются бесполезными.

Казалось, что поначалу он воспринимал её как маленькую девочку, которая сама не понимает, что творит, но понемногу, после того как он увидел снадобья, созданные Мармао, его отношение к ней стало мягче.

Теперь их отношения достигли той стадии, когда он достает выпечку к чаю и отдает ей ненужные ему ингредиенты, хотя исходя из интересов лекарского центра такое поведение было не очень хорошим.

И он реально не понимал, что нужно хранить в секрете личную информацию,

«Можете взглянуть на это лекарство для меня?»

«О, разве это не девочка? Подожди секунду.»

Он достает выпечку к чаю и заваривает грубый, неочищенный чай. На стол он выставляет сенбей вместо сладких мандэю.

Маомао, попивая чай, была просто счастлива.

В последнее время, у неё появилось ощущение, что все вокруг просто задались целью заставить её съесть как можно больше разнообразной еды.

(прим.пер. 'Сзнбэй' – разновидность японских рисовых крекеров, обычно подаваемых к зеленому чаю. 'Мандзю' – пирожок с начинкой из сладкой бобовой пасты.)

Несмотря на то, что он шарлатан, сам по себе он хороший человек. И хотя его личность хороша, он из тех людей, кто плохо справляется со своими обязанностями.

«Я тоже хочу получить свою долю угощения»

Эти слова были произнесены сладким, обволакивающим голосом.

Даже не оборачиваясь, по некоторой причине, она смогла почувствовать, что все пространство, окружающее её, наполнилось сиянием.

Лекарь-шарлатан с глазами полными удивления м восторга тут же убрал со стола сэнбей и неочищенный чай, и обеспокоился тем, чтобы заварить белый чай и достать лунные пряники.

(Только не сэнбэй …)

Тип с бриллиантовой улыбкой сел прямо напротив неё.

Он отказался сидеть рядом с ней, потому что между ними была огромная разница в социальном статусе, но при этом он силой прижал её к месту за плечи

Маомао поморщилась. Это властное действие полностью отличались от его мягкого внешнего вида.

«Сенсей, я извиняюсь, но не могли бы вы принести это со склада для меня?»

Джишин передал ему обрывок бумаги.

Даже издалека Маомао смогла разглядеть, какое большое количество ингредиентов было написано на нём. Ему потребуется немало времени, чтобы собрать все это.

Лекарь-шарлатан прищурился и пошел во внутреннюю комнату с разочарованным видом.

(Он задумал сделать это с самого начала?)

«О чем вы на самом деле хотите поговорить со мной?»

Маомао, которая была хороша в догадках, задала свой вопрос, покачивая чашкой с чаем.

«Что ты знаешь о переполохе, вызванном призраком?»

«То, что есть такой слух.»

«Тогда, что ты знаешь о гуляющих во сне?»

От внимания Джишина не ускользнул тот свет, который поселился в уголках глаз Маомао.

Он дьявольски рассмеялся, отчего злые нотки проступили через улыбку небесной девы.

Большая ладонь погладила щеки Маомао.

«Как бы ты вылечила это?»

Он спрашивал голосом сладким, сладким как патока.

Глава 11 - Переполох из-за призрака (2)

«Я ничего не знаю о подобных вещах.»

Ответила Маомао, не желающая переоценивать свои силы. И дело было вовсе не в её скромности.

Она знала, что это было за заболевание, и видела пациентов, страдающих от него.

Вот почему она так ответила ему.

«Это не та болезнь, которую можно вылечить с помощью лекарств.»

Это невроз.

Когда проститутки из публичных домов страдали от этого расстройства психики, то папа никогда не назначал им никаких лекарств.

В конце концов, это было то, что не поддавалось лечению, основанному на использовании медицинских снадобий.

«Если есть такое лекарство …»

‘Что тогда может вылечить её?', - спрашивал он.

«Исходя из моего опыта - это наркотики».

И хотя она намеривалась прямо объявить ему об этом, но мимолетный взгляд, брошенный на периферию, показал ей, что угрюмость омрачает небесный лик.

(Наши взгляды ни в коем случае не должны встретиться.)

Она старательно отводила свои глаза от пристального взора молодого мужчины, словно имела дело с диким зверем. Но она оказалась не в состоянии снова и снова избегать его взгляда. Он сделал круг вокруг Маомао.

Он такой назойливый и такой раздражающий.

«… Я попробую что-нибудь сделать».

Она ответила, всем своим видом демонстрируя свое нежелание помогать ему.

Тем, кто пришел за ней в полночь, был евнух Гаошун.

Глядя на него, она подумала, что, наверное, ему трудно найти общий язык с людьми из-за своей молчаливости и недостатка выразительности. Маомао при этом почувствовала некое родство с ним.

(Он действительно не производит впечатление человека, который стал евнухом.).

Как правило, евнухи, утратившие физическое олицетворения своего мужского ян, становились более женственными.

Волосы на их теле становились более жидкими и тонкими, а их характер спокойнее, потеряв свои сексуальные желания, взамен они приобретали чрезмерную тягу к еде и с легкостью набирали лишний вес.

Самым очевидным примером евнуха был лекарь-шарлатан.

В случае же с Гаошуном, хоть он и не обладал густой растительностью на голове, но выглядел настолько мужественным, что если бы не его присутствие в таком месте, как Внутренний Дворец, его смело можно было принять за военнослужащего.

(Почему он выбрал этот путь?)

МАомао понимала, что это был не тот вопрос, который она могла задать, несмотря на все свое любопытство. Она покрепче сомкнула свои губы и потрясла головой.

Гаошун вел её за собой, держа фонарь в одной руке.

Этой ночью на небе была лишь неполная луна, но поскольку не было облаков, она ярко светила.

Дворец, который до этого она видела только при солнечном свете, сейчас казался совершенно другим местом.

Время от времени до них доносились различные шорохи. Она каким-то образом смогла услышать звуки тяжелого дыхания, раздающегося в густой тени деревьев, но она решила просто не обращать на них внимания.

Поскольку это императорский двор, то кроме Императора тут не может быть других настоящих мужчин. Был неизбежным тот факт, что в подобном месте любовь приобретала извращенные формы.

«Маомао-сама.»

Гаошун обратился к ней.

«Не нужно ко мне так обращаться. Статус Гаошун-сама выше моего.»

«Тогда, Шаомао.»

(Почему он так внезапно приставил 'Шао'?)

[прим.англ.пер. Приставка 'Шао' имеет тоже значение, что и 'чан' в японском языке, форма ласкового обращения к кому-либо]

Маомао кивнула, неожиданно растрогавшись, подумав в этот момент: 'Этот старик'.

«Могли бы вы не смотреть на Джишин-сама так, словно видите перед собой мелкого вредителя?»

(Оказывается, меня разоблачили).

В последнее время её эмоции слишком явно отражаются на её лице, такое чувство, что, она не в состоянии полностью скрыть свою дерзость.

Как бы она не думала о том, что в последнее время её голова не грозит слетать с плеч, она должна стать более сдержанной в проявлении своих эмоций. Для Мистера Большая Шишка именно Маомао была той, кто выглядел как насекомое.

«Сегодня, когда я вернусь домой, мне опять сообщат, что 'На меня посмотрели, как на бездельника'».

(Разумеется, он очень приставучий, и я считаю, что это грубо, так цепляться к людям.)

Сообщать обо всем - это так низко.

«Когда он начинает содрогаться, то улыбается с затуманенным взором. Это то, что называется самодовольством, не так ли.»

На эти слова, возникшие из-за недоразумения, она отвечала со всей своей серьезностью.

Точнее, причина была в его сила, притягивающей к себе людей, как куча кухонных отходов притягивает к себе помойных мух.

«… С этого момента я буду больше внимания обращать на свое поведение.»

«Разумеется, потому что люди без иммунитета не могут нам ничем толком помочь, а только падают в обморок от одного взгляда. Это так хлопотно сотрудничать с ними.»

Его трудности приняли неясные очертания с глубоким вдохом.

Они добрались до восточных ворот, пока обсуждали свои, внушающие страх, тяготы жизни.

Замковые стены были примерно той же высоты, что и сложенный в четверо рост Маомао.

Снаружи был глубокий ров и мост, перебрасываемый через него, используемый для перевозки поставок продовольствия и материалов, И иногда, когда служанки проходили мимо него, он был опущен.

Попытка побега из Внутреннего дворца каралась смертной казнью.

Возле ворот всегда на своем посту стояла дворцовая стража. С внутренней стороны их охраняли два евнуха, а с наружной двое военных. Ворота были двойными, в караульное помещение можно было войти как изнутри, так и с наружи.

Два быка были специально обучены тому, чтобы поднимать и опускать подъемный мост, поскольку человеческих сил для этого было недостаточно.

Маомао почувствовала сильное стремление пойти и собрать травы в обширном сосновом лесу, растущему близ восточных ворот, но пока рядом Гаошун, у неё не было и шанса в действительности поступить так, поэтому она послушно уселась на обзорной вышке с видом на сад.

Она появилась в свете неполной луны, сияющей в ночном небе.

Тень женщины в белом, танцующая в воздухе.

Одетая в длинное белое платье и закутанная в шаль, танцующей походкой она передвигалась по вершине замковой стены.

Развевающиеся одежды, шаль, колеблющаяся на ветру словно живая. Её длинные черные волосы блестели в сумраке ночи, слабые очертания её фигуры привлекали к себе внимание ...

Красота, которая не может быть реальной.

Как будто она сбилась с пути по дороге в рай, дивное видение.

«Фую под луной… »

[прим.англ.пер. 'Фую' – гибискус изменчивый, известный также как 'хлопковая роза’, а также имя женского персонажа, упомянутого ранее.]

Внезапно эти слова всплыли в её голове.

На какое-то мгновение Гаошун выглядел удивленным, и пробормотал про себя:

«У неё хорошая интуиция. »

Имя этой женщины было 'Фую', она являлась супругой Императора среднего ранга.

Принцесса, которой в следующем месяце суждено быть подареной за заслуги.

Глава 12 - Переполох из-за призрака (3)

Хождение во сне по своей сути не является полноценной болезнью.

Даже несмотря на то, что сознание такого человека спит, его тело при этом двигается так, словно он бодрствует.

Если говорить о причинах возникновения подобного заболевания, то это разлад в сердце. Не имеет значения как много лечебных трав вы заварите для них, все будет тщетно.

Был одна проститутка, страдающая от этого заболевания.

Она была жизнерадостной женщиной, которая хорошо разбиралась в поэзии. Однажды начались переговоры о её выкупе.

Но вскоре эти переговоры были прерваны

Она бродила по публичному дому каждую ночь, словно была одержима злыми духами.

Когда проходящие мимо проститутки или мадам пытались остановить её, она начинала раздирать их тела своими ногтями.

На следующий день каждый в публичном доме старался держаться от неё подальше. То, что эта проститутка спросила у них своим жизнерадостным голосом, было:

«Боже мой, люди, что же с вами со всеми произошло?»

Босые ноги страдающей от потери памяти женщины были покрыты грязью и порезами.

«И что было дальше?»

В комнате для гостей сидели Джишин и Маомао. Здесь также были еще Гаошун и Супруга Гёкюо. А заботу о малютке-принцессе доверили Хонньян.

«Ничего. Когда прекратились переговоры о её выкупе, её блужданиям по ночам тоже пришел конец.»

Коротко ответила Маомао.

«Итак, из твоих слов следует, что она ненавидела саму идею переговоров о выкупе?»

«Возможно. Другой стороной проблемы был владелец крупной торговой лавки, если бы он её выкупил, то её положение в его доме бы ниже, чем у его жены и детей, и даже ниже внуков. Более того, если бы она проработала еще один год, то истек бы её срок службы в публичном доме.»

Вместо того, чтобы быть выкупленной человеком, который ей не нравился, казалось, она предпочла вытерпеть еще один год работы в борделе. В конце концов, переговоры о её выкупе больше не заводились, и позже она была освобождена от своих обязанностей.

«Также были и другие, кто начинал бродить по ночам после того, как подверглись очень сильному стрессу, вы можете прописать им сочетание расслабляющих снадобий и благовоний, но тем самым, вы сможете лишь успокоите их на время.»

Именно Маомао вместо своего отца обычно делала предписания для таких пациентов.

«Хмм.»

Джишин расслабился, расположив свои руки под подбородком, и выглядел позабавленным.

«Есть еще что-нибудь помимо этого?»

Под его настойчивым взглядом она с трудом могла сдерживать то презрение, что вот-вот готово было вырваться наружу и отразиться на её лице.

Гаошун, находящийся рядом, послал ей свою безмолвную поддержку.

«Помимо этого я собираюсь вернуться к своей работе, поэтому извините меня.»

Она поклонилась один раз и вышла из комнаты.

Вернемся на некоторое время назад.

На следующий день после наблюдения за призраком Маомао пошла повидаться с Шаоран, болтливой девушкой с восточной стороны.

Как только Маомао встретилась с Шаоран, её тут же очень подробно расспросили о Супруге Гёкюо, а взамен поделились сведениями о переполохе, вызванном призраком, и других старых новостях.

Смута из-за призрака началась несколько ранее того времени, когда луна достигла половины. Призрак был впервые замечен на северной стороне Внутреннего Дворца. А через какое-то время женщину в белом стали замечать на восточной стороне, и в последние дни её могли видеть там каждую ночь.

Дворцовые стражники были напуганы историей о призраке, а потому ничего не предпринимали.

Поскольку до сих пор никто не пострадал из-за него, то они так и не делали попыток хоть как-то разобраться с этой проблемой.

Что за кучка бесполезных стражников.

А затем она направилось к месту обитания лекаря-шарлатана.

В те времена еще не существовало такого понятия, как конфиденциальная информация, поэтому этот старик, не имеющий никакого представления о том, что нужно хранить в секрете чужие тайны, рассказывал ей даже о том, о чем прежде она никогда не слышала.

О несчастной в последнее время Фую-химе.

[прим.англ.пер. - обращение 'Принцесса' (姫 “Hime”) к Фую по смыслу отличается от 'Принцесса'(公主“koushu”), которым называют Ринрии, маленькую дочь Императора]

Она имела социальный статус той, кого можно было отнести к супругам высшего ранга, поскольку была титулована как принцесса, третье лицо маленького вассального государства, которое могло развалиться от одного вздоха.

У неё был отдельный дом на северной стороне. Она увлекалась танцами, и была робкой и слишком чувствительной девушкой. Она потерпела неудачу на аудиенции с Императором.

За исключением её умения танцевать, у неё не было ничего, чтобы могло выделить её среди других супруг. С момента её прибытия во Внутренний дворец прошло уже два года, но она так и не была избрана.

В этот раз она будет отдана за заслуги своему старому другу детства, военному генералу, кажется, она наконец-то нашла свое счастье.

(Все яснооо…)

В голове Маомао разрозненные факты сложились в целостную картину.

Однако, чтобы могло произойти в том случае, если бы она рассказала о своих догадках, выходящих за рамки уже сделанных ею предположений?

(Папа утверждал, что не стоит говорить вещи, основанные на догадках.)

Вот почему она решила никому ничего о них не рассказывать.

Покорная, светлокожая принцесса прошла через центральные ворота с пламенеющими щеками.

И хотя её облик ничем особенным не выделялся, каждый горько посетовал в своем сердце на её лицо, сияющее от счастья.

Она была благодарна за то, что её подарили.

Подробности этой сцены быстро распространились по дворцу.

«Не будет ли лучше, если ты расскажешь правду хотя бы мне?»

Обаятельно улыбающаяся Супруга Гёкюо, несмотря на то, что её возраст еще не достиг и двадцати лет, была уже матерью одного ребенка. Её улыбка была слегка пренебрежительной, как у девчонки-сорванца.

Маомао задумалась на мгновение.

«По большей части это просто догадки. К тому же, я не хочу ранить ваши чувства.»

«Я хочу услышать о них для себя. Обещаю, я не рассержусь»

(Умм …)

«Тогда, никому не слова»

«Мой рот на замке.»

Маомао рассказала ей историю о проститутке, гуляющей во сне.

Эта история отличалась от той, что на днях она рассказала Джишину и остальным, это была история о другой женщине, гуляющей во сне.

Подобно проститутке из предыдущей истории, она тоже начала бродить по ночам в то время, когда начались переговоры о её выкупе, которые в итоге были отменены.

Однако, её блуждания во сне после этого не прекратились. Как и в прошлый раз, назначенные ей лекарства совсем не помогали ей прийти в норму.

Вскоре для этой проститутки начались новые переговоры о выкупе. Владелец борделя не мог позволить, чтобы больной человек был продан, но несмотря на это, она настаивала на том, чтобы её выкупили. Против воли владельца борделя был подписан контракт, по которому её выкупили за половину от того количества серебра, что было заявлено при предыдущих переговорах.

«Я догадываюсь, что затем произошло, но разве это не мошенничество?»

«Мошенничество?»

Мужчина, который первоначально вел переговоры о выкупе был хорошо знаком с тем мужчиной, что пришел после него. Когда он понял, что проститутка притворялась больной, он отказался от неё. И тогда, предопределенный мужчина выкупил её за половину цены.

«Эта проститутка должна была еще долго работать на бордель. Мужчина, выкупивший её, не имел достаточно серебра, чтобы заплатить за неё.»

«Итак, ты хочешь сказать, что Фую-химе поступила точно также, как и та проститутка.»

Военный генерал, друг детства, не имел должного социального статуса, чтобы сделать предложение принцессе вассального государства.

Однажды он планировал прийти за ней, когда поднимется за счет своей воинской доблести.

Однако, по политическим соображениям принцесса вынуждена была войти во Внутренний Дворец. Это девушка, которая мечтала о военном генерале, специально провалилась на аудиенции, просто танцуя и не привлекая к себе внимания Императора.

Поскольку она верила в своего возлюбленного, то в течение двух лет хранила свое тело в чистоте, не допуская никого в свою постель,

Друг детства накопил достаточно воинских подвигов, и тогда Фую-химе пообещали отдать ему за следующие заслуги, принцесса же отправилась в сомнительные скитания по округе.

Не важно каким образом, но пока Император не интересуется Фую-химе, достойной лишь сожалений, она не станет его избранницей.

Если бы Император избрал её, то отдал бы уже после, как провел с ней ночь. Но после этого Фую -химе, которая так ценила свое девичество, не смогла бы встретиться со своим другом детства.

Она танцевала на восточных воротах, вознося молитвы за своего друга, который все-таки пришел за ней. Она молилась, чтобы он вернулся с поля битвы невредимым.

«До самого конца все было мошенничеством.»

«Как я могу это утверждать. Это дело касается только Императора, поэтому не нам судить об этом.»

Любимая Супруга выглядела слегка обеспокоенной.

Она не смогла бы с уверенностью сказать, что сладострастный Император не был заинтересован в Принцессе, мечтающей только о военном генерале.

«Если я скажу, что я завидую Фую-химе. Я буду казаться ужасной женщиной»

«Я так не думаю.»

Хотя она понимала, что её теория была в целом последовательной, она чувствовала, что не должна рассказывать о своих догадках Джишину.

Потому что хоть кто-то должен был обрести свое счастье.

Она просто хотела сохранить ту ласковую и простую улыбку.

Казалось, что проблема была полностью решена, но …

На самом деле была еще одна тайна, которая так и осталась нераскрытой.

«Как она смогла забраться так высоко?»

Маомао склонила голову, смотря на вершину стены, которая была высотой в четыре её роста.

Глава 13 - Запугивание

Раздался звук словно что-то с грохотом упало.

Повсюду были разбросаны клубни и каша из злаков, чай и перетертые фрукты.

«Как ты смеешь предлагать Рифа-сама еду для простых крестьян? Переделай все заново.»

Уголки глаз придворной леди были приподняты. Она была одной из личных горничных, приставленных к супруге Рифе, молодая женщина с ярким и кричащим макияжем на лице.

(Ахх, как больно.)

Тяжело вздыхая, она убирала разбросанную повсюду еду и поднимала тарелки.

Маомао была в Хрустальном дворце.

Резиденции Супруги Рифы.

Здесь её окружало большое количество глаз.

Эти глаза смотрели на неё с насмешкой, презрением и ничем неприкрытой враждой.

Для горничной, которая служила Супруге Гёкюо, пребывание здесь было равносильно проникновению на вражескую территорию.

Она была вся как на иголках.

Это случилось прошлой ночью, когда Император появился во дворце Супруги Гёкюо.

Она, как обычно, проверила еду на наличие ядов и намеривалась уже покинуть комнату.

«По слухам, ты – лекарь, мне требуются твои услуги.»

Он впервые обратился к ней.

(О каких слухах вы говорите?)

Возраст Императора достиг приблизительно середины 30-ти лет. Величественный мужчина, отрастивший себе роскошную бороду. Единственный, кто обладал наивысшей властью в этой стране. Не было ничего удивительного в том, что Маомао рассматривали как одну из придворных леди, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Она только подумала: «Я хочу попробовать прикоснуться к его длинной бороде.»

«Что от меня требуется?»

Она с почтением низко склонила голову. Маомао по-прежнему хотела успеть покинуть это место до того, как она окончательно смирится со своей участью скромной служанки.

«Состояние Супруги Рифы плохое. На некоторое время присмотри за ней для меня.»

Что?

Воля Императора - это воле Небес.

У Маомао, желающей, чтобы её голова и тело продолжали оставаться единым целым, не было иного выбора, кроме как ответить ему: «Как пожелаете.»

Слова 'Присмотри за ней’ имеют тот же смысл, что и 'Вылечи её.'

Как бы то ни было, но былая благосклонность Императора к Супруге Рифе исчезла, Это повеление было связано либо с тем, что у него еще остались к ней какие-то чувства, либо он просто не мог пренебрегать здоровьем дочери влиятельного человека.

Если Маомао не сможет её вылечить, то потеряет свою голову.

Отныне их жизни были связаны.

Причина, по которой он поручил это задание молодой девушке, в лучшем случае заключалась в том, что лекари Внутреннего Дворца были, как правило, безнадежны, или же в том, что в случае её смерти у него не возникнет никаких проблем. Так или иначе, это было требование, не несущее для Императора никаких негативных последствий.

(В любом случае, это совсем не то, о чем вы будете рассказывать другой супруге.)

Маомао, взявшаяся за это дело, неспешно съела свой обед и глубоко задумалась об Императоре, что он за человек, раз старается поддерживать дружеские отношения с Супругой Гёкюо.

Первая вещь, которую она должна была сделать, когда увидела Супругу Рифу, это улучшить её привычки в еде.

По распоряжению Джишина, теперь в стенах Внутреннего Дворца использование ядовитой пудры для лица было запрещено. Торговцы, замеченные за её продажей, будут тут же безжалостно наказаны.

Если дела обстоят так, то избавление от яда, что остался в её теле, стало задачей первой необходимости.

Несмотря на то, что в состав еды для Супруги Рифы входила каша, все остальное было слишком расточительным, тут присутствовала жареная рыба в анкаке бульоне, тушеная свинина, красные и белые мандзю с плавником акулы и крабами. Вся эта еда была вкусной, питательной, но чрезвычайно тяжелой для больного человека с ослабленным пищеварением.

[ прим. пер. 'Анкаке' - густой соус из смеси крахмала и овощного или мясного бульона. 'Мандзю' – пирожки с начинкой из сладкой бобовой пасты.]

Она распорядилась, чтобы повар заново приготовил еду, стараясь в этот момент не распускать свои слюни. Только благодаря распоряжению Императора, Маомао, которая выглядела как скромная служанка, была в состоянии поддерживать здесь свою власть.

Теперь еда состояла из каши с высоким содержанием клетчатки, чая с мочегонным эффектом и легко усваиваемых фруктов.

К сожалению, все это было сброшено на пол.

Помимо критики распоряжения Императора, горничные были недовольны невзрачным видом служанки, работающей на Супругу Гёкюо.

У Маомао было много чего, что она хотела бы им высказать, но она стойко терпела такое отношение и молча убиралась.

Личные горничные подготовили другие, роскошные и великолепные блюда, и понесли их к Супруге Рифе, но вскоре большая их часть была возвращена обратно нетронутыми. Эти остатки стали наградой для служанок низшего ранга.

Также, когда она хотела осмотреть тело супруги, личные горничные заслонили его, окружив кровать с балдахином и таким образом заставили ухаживать за ней, полностью лишив всякого обзора. Когда выбивали пудру из постели, она чихнула один раз.

«Все из-за присутствия здесь этой деревенщины, теперь воздух в покоях испорчен.»

И с этими словами её выставили вон из комнаты.

Шансы на успешное излечение супруги были крайне малы.

(Если все продолжится в том же духе, она определенно зачахнет.)

Это будет из-за того, что её тело не сможет своевременно избавиться от скопившегося в нем яда, или ей просто не хватит жизненных сил на восстановление.

Если вы лишите человека еды, то он умрет. Ему попросту не хватит энергии на то, чтобы жить.

Маомао прислонилась к стене перед входом в комнату. Она может подсчитать по пальцам на своих руках дни, которые у неё остались до того момента, когда её голова слетит с плеч. Пока она размышляла над сложившейся ситуацией, услышала прекрасный голос рядом с собой.

В её груди возникло крайне неприятное чувство, и она посмотрела вверх с чрезвычайно серьезным выражением на лице, тут она увидела чрезвычайно прекрасное лицо улыбающееся чрезвычайно жизнерадостно.

«Ты выглядишь чем-то обеспокоенной?»

«Неужели я так выгляжу?»

Она отвечала монотонно, прикрыв веками свои глаза.

«Да, ты именно так и выглядишь.»

На неё пристально уставилась пара прекрасных глаз. Взгляд Маомао начал потихоньку блуждать. Его длинные ресницы становились все ближе и ближе, поскольку он пытался поймать его.

Если их глаза встретятся, то сработает условный рефлекс, и она посмотрит на него так, словно видит перед собойс кучу гниющих кухонных отходов.

«Да что с этой девкой?»

Она услышала злобный шепот из-за двери. Это были слова той самой горничной, которая отвергла приготовленную ею пищу.

Маомао действительно обуяло желание сбежать отсюда как можно дальше. Атмосфера вокруг неё в этом дворце была просто ужасающей.

Сладкий, медовый голос прозвучал очень близко от её уха.

«Давай зайдем ненадолго.»

Прежде чем она успела кивнуть, он закрыл за ними дверь в комнату.

Как только она вошла, все присутствующие в комнате посмотрели на неё еще более мрачно, чем прежде.

Но когда они заметили того, кто следовал за ней и выглядел прекраснее небесной девы, их взгляды тут же смягчились до легкой улыбки.

Женщины и в самом деле страшные.

«Прогонять человека, которого послал сам Император, такое поведение не достойно прекрасных и талантливых женщин.»

На слова Джинши они прикусили свои губы и мягко отступили от кровати больной.

«Теперь иди»

Получив толчок в спину, Маомао резко подалась вперед.

С поклоном, она встала перед кроватью и взяла бледную руку с проступающими на ней венами.

Она разбиралась не только в лекарствах, но и имела опыт работы с больными.

Глаза Супруги Рифы были закрыты, она не сопротивлялась. Маомао не понимала, была ли она сейчас в сознании или спала. Часть ее души уже успела отлететь в мир иной.

Посмотрев под веки, она задержала свои пальцы на лице супруги.

Её пальцы скользнули по коже, чувствуя гладкость.

Её кожа была белоснежной, совсем не отличающейся от прежней.

(Тот же цвет кожи, что и прежде?)

Лицо Маомао застыло. Она повернулась к горничным.

Она встала перед одной из них и спросила низким, угрожающим голосом. Это была девушка, которая недавно выбивала пыль из постели.

«Это ты наложила макияж на лицо супруги?»

«Да и что с того. В конце концов, это почетная обязанность любой личной горничной.»

Когда Маомао сердито уставилась на неё, личная горничная отвечала ей, чувствуя тревогу. Она блефовала изо всех своих сил.

«Я хочу, чтобы Рифа-сама всегда оставалась прекрасной.»

Заявляя тем самым, что она права.

«Я вижу.»

Раздался громкий шлепок.

Личная горничная упала, силы покинули её, она понятия не имела, что только что произошло.

Щеки и уши Маомао были необычайно горячими.

«Что ты делаешь!»

Среди ошеломленной группы служанок кто-то разъярился на Маомао.

«Хах? Я просто воспитываю дуру.»

Сказав такие пренебрежительные слова, она схватила упавшую девушку за волосы и потащила её за собой.

Остановившись перед туалетным столиком, она освободила свои руки и достала резную шкатулку.

Открыв крышку, высыпала все её содержимое на горничную.

Та сильно расчихалась. Её глаза заслезились.

«Разве не чудесно. Теперь ты будешь также прекрасна, как и Супруга.»

Потянув горничную за волосы, она улыбнулась словно зверь, поймавший свою добычу.

«Через поры на коже, рот и нос ядовитое вещество проникнет во все твое тело. Теперь ты обзаведешься руками как высохшие ветки, глубоко запавшими глазами и кожей, что потеряет весь свой естественный цвет, прямо как Рифа-сама, которую ты так обожаешь.»

«Н-невозможно…»

«Почему? Неужели ты не знала, что пудра запрещена? Разве тебе не сказали, что в ней содержится яд!»

«Н-но, так более красивее. Мы думали, Рифа-сама будет счастлива.»

«Кто будет счастлив с ядом, который медленно сводит тебя в могилу.»

Маомао щелкнула своим языком, словно разговаривала с неразумными детьми, и освободила волосы девушки от своего захвата. Несколько прядей длинных волос осталось на её пальцах.

«Поторопись и прополоскай свой рот. И умой лицо.»

После того, как она проводила взглядом придворную леди, поспешно выскочившую из комнаты, она посмотрела на остальных испуганных служанок.

«Ои, в таком случае вам придется дотрагиваться до больной. Поторопитесь и уберите здесь все.»

Она указала на слой белой пудры, который она рассыпала, и пудры, попавшей на постель супруги.

Личные горничные, трясясь от сильного страха, быстро вернулись с инструментами для уборки.

Она скрестила руки на своей груди и фыркнула.

«Женщины и в самом деле страшные.»

С руками, спрятанными в длинных рукавах, Джишин тихо пробормотал эти слова про себя.

Она совсем забыла о его присутствии.

«Ах.»

Маомао почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, и она медленно осела на землю там, где стояла.

Глава 14 - Уход за больным

Состояние здоровья Супруги Рифы оказалось гораздо хуже, чем предполагала Маомао.

Несмотря на то, что злаковая каша была заменена на жидкую рисовую кашицу, не было и намека на то, что она что-то схлебывает с ложки. Маомао вынуждена была силой открывать ей рот и медленно вливать туда кашицу, заставляя её сглотнуть.

Она не могла самостоятельно есть. Это было самой большой проблемой.

Маомао вынуждена была терпеливо и настойчиво кормить её.

Когда Маомао проветрила спальную комнату Супруги Рифы, тяжелый застоявшийся воздух выветрился и сменился запахом тела больного человека.

Сжигая ладан, местные горничные, вероятно, тем самым пытались скрыть запах, идущий от её тела. Не похоже, что в последние дни супруга мылась в ванне. Возмущение Маомао бесполезными служанками росло.

Казалось, что смысл воспитательной беседы дошел до горничных, которых она наказала. Но как запасы пудры для лица вообще смогли проникнуть сюда? К сожалению, тем, кого отхлестали, был евнух, не сумевший изъять всю пудру из дворца. Мера наказания провинившегося во многом зависела от происхождения человека.

И хотя Маомао с презрением смотрела на евнуха-наблюдателя, словно называя его «некомпетентным», она чувствовала, что это дело так и не будет доведено до конца.

Она подготовила бадью с теплой водой и ткань, и вместе с горничными, которых она позвала, обтёрла тело супруги. Служанки поглядывали на Маомао с осуждением, но сразу же становились шелковыми, стоило только ей сверкнуть глазами в их сторону.

Из-за нехватки влаги кожа Супруги Рифы стала сухой, а губы болезненно растрескались. Она смазала её губы медом вместо помады и по-простому завязала ей волосы.

После этого, при первой же удобной возможности, она давала ей выпить чаю. Иногда она поила её разбавленным водой бульоном.

Количество раз, когда супруга сходила в туалет, увеличилось.

И хотя Маомао предполагала, что больная будет относиться к ней враждебно, поскольку с её точки зрения она была подозрительной чужачкой, Супруга Рифа, похожая на куклу, в основном просто покорно следовала всем её указаниям.  Скорее всего это было связано с тем, что её пустые глаза не различали кто есть кто.

Она сразу увеличила количество жидкой рисовой кашицы с половины чашки до полной, и мало по малу повышала количество риса, используемого для её приготовления. В итоге, через некоторое время, больная смогла начать глотать еду самостоятельно, больше не нуждаясь в том, чтобы кто-нибудь поддерживал её за подбородок. Маомао увеличила порции еды, постепенно добавляя в рацион мясной бульон и протертые фрукты.

Губы супруги Рифы неожиданно зашевелились, когда она смогла начать двигать ими самостоятельно, без посторонней помощи.

«Поч… ты…, позволить…»

Чтобы разобрать невнятные слова, Маомао приблизилась к Супруге Рифе.

«Почему ты не можешь позволить мне просто умереть?»

Она прошептала слабым, исчезающим голосом.

Маомао приподняла свою бровь.

«Тогда я лишу вас еды. То, что вы едите кашу, означает, что вы не хотите умирать, не так ли?»

Говоря эти слова, она придержала теплый чай возле рта Супруги Рифы.

Громко сглотнув.

«Это так …»

На её лицо вылезла кривая улыбка.

По тому, как горничные прореагировали на Маомао, их можно было разделить на две группы.

Те, кто боялся её, и те, кто противостоял ей несмотря на весь свой страх перед ней.

(Я перегнула палку?)

'Тут уже ничего не поделаешь', думала она. У неё была вредная привычка выходить из себя всякий раз, когда её доводили до крайности.

Несмотря на свою нелюдимость, Маомао была довольно миролюбивым. И конечно же её ранили враждебные взгляды, которые те бросали на неё издалека, словно она была демоном или людоедом.

Но в данной ситуации, с этим уже ничего нельзя было поделать, поскольку ей нужно было ухаживать за Супругой Рифой.

Она не знала, было ли это распоряжение Императора или Супруги Гёкюо, благодаря которому сиятельный Джинши-доно часто мелькал перед её глазами. С его властью использовать всех, кого только можно использовать, в Хрустальном Дворце по её заказу с невероятной скоростью обустроили новую ванную комнату. В дополнение к уже существующей ванной комнате она попросила соорудить сауну.

«В ваших услугах больше нет никакой необходимости, поэтому исчезните уже», говорила Маомао, обходя его стороной, но Джинши, с которым Маомао обращалась как с диким чудовищем, при любом удобном случае вновь появлялся перед ней, сверкая улыбкой.

Она хотела, чтобы он поучился тому, как нужно себя вести, у Гаошуна, который всякий раз, когда приходил к ней, приносил с собой коробку с закусками.

С таким-то усердием из него вышел бы отличный муж. Но он евнух.

В сауне она использовала мочалку и воду, чтобы тело супруги как следует пропотело и улучшилась работа её кишечника.

Пока она сосредоточила все свои мысли на том, чтобы устранить яд из тела, незаметно пролетели два месяца, и к этому времени Супруга Рифа могла уже самостоятельно выходить на прогулку в сад.

С самого начала именно слабость, вызванная расстройством нервов, вызывала опасения Маомао. Но это не должно было больше стать серьезной проблемой, пока в её тело вновь не попадёт яд.

Потребуется некоторое время, чтобы восстановить былую пышность её форм, но на её щеки уже вернулся румянец, и она больше не балансировала на грани смерти.

В ночь, перед тем как вернуться в Нефритовый дворец. Маомао пришла к Супруге Рифе, чтобы попрощаться с ней.

Маомао ожидала, что если Супруга будет в ясном состоянии ума, то её обращение к ней будет унизительным, как с деревенщиной, но этого не произошло.

Она была высокомерной, но не заносчивой. Несчастье, случившееся с наследным принцем, создало ей образ неприятной молодой госпожи, но истина заключалась в том, что она обладала личностью, достойной быть императрицей.

«Тогда ты будешь свободна завтра утром»

Маомао планировала покинуть Хрустальный Дворец после того, как объяснит ей все тонкости лечебной диеты и другие важные предписания.

«Эй, я уже больше никогда не смогу родить ребенка?»

Супруга говорила ровным голосом.

«Я не знаю. Вы не узнаете, пока не попробуете.»

«Даже несмотря на то, что я потеряла благосклонность Императора?»

То, что она пыталась сказать, было вполне очевидным.

С самого начала она была благословлена наследным принцем, только из-за того, что спала с Императором, препятствуя тем самым его отношениям с Любимой Супругой, Супругой Гёкюо.

Рождение принцессы и наследного принца с разницей в три месяца ясно свидетельствовало об этом.

«Я пришла сюда по распоряжению Императора. После я вернусь, но это не значит, что Император будет посещать дворец Рифа-сама.»

Ей было без разницы, было ли его распоряжение связано с политикой или чувствами.

В любом случае, она поступила бы также.

«Ты думала, что смогла бы выстоять против меня? Женщины, которая не послушалась совета Супруги Гёкюо и своими руками убила собственного ребенка?»

«Думаю, не имеет значение, выстояла бы я или нет. А ошибки - это то, на чем люди учатся.»

Маомао схватила вазу с единственным цветком, украшающую стену. В неё был вставлен распустившийся в форме звезды цветок, Китайский колокольчик.

«В мире есть сотни, тысячи цветов. Если вы должны выбирать между пионом и ирисом, думаю, более прекрасным для вас будет тот, чей вид вам покажется более привлекательным, не так ли?»

«Я не обладаю нефритовыми глазами принцессы варваров или светлыми волосами.»

«Но если у вас есть кое-что другое, то с этим не должно возникнуть  проблем.»

При этих словах взгляд Маомао от лица Супруги Рифы спустился ниже.

Обычно грудь – это место, которое в первую очередь уменьшается в размерах у женщин в случае потери ими веса, её же размеры соответствовали дыням.

«Это просто тот размер, который я имела изначально. И мое стройное тело — это предмет моей гордости.»

Конечно же Маомао, которая жила среди проституток и имела наметанный взгляд на женские тела, сохранила в секрете, что она была заворожена красотой её тела каждый раз, когда купала её

Для той, кто служил Супруге Гёкюо, у ней не было ни причин, ни возможностей поддержать Супругу Рифу, поэтому она решила сделать ей последний подарок.

«Можете ли вы одолжить мне свои уши ненадолго?»

Пробормотав так, чтобы никто из окружающих не смог разобрать её слов, она кое-чему научила Супругу Рифу.

Это было секретное искусство дам из квартала красных фонарей - «Как остаться незабываемой».

На какое-то время среди личных горничных это стало главной темой для обсуждения, что же такого услышала Супруга Рифа, что её лицо покраснело как спелое яблоко.

Впоследствии визиты Императора в Нефритовый дворец сократились до рекордно низкого уровня.

«Фуу, я только сейчас осознала, насколько же я не высыпалась в последнее время.»

Этими словами Супруга Гёкюо прикрыла свой цинизм, а глаза Маомао устремились уже к совсем другой истории.

Глава 15 - Пламя

Примечание переводчика.

От-тян (小父ちゃん) – дядя, фамильярное обращение к мужчинам среднего возраста

«Геппей» (月餅) — дословно «Лунные пряники». Китайская выпечка, которую традиционно употребляют на Праздник середины осени вместе с китайским чаем. Фестиваль посвящён наблюдению Луны и поклонению ей, а «Лунные пряники» считаются незаменимым деликатесом. Обычно они бывают круглой или квадратной формы, примерно 10 см в диаметре и 4—5 см в толщину, начинены пастой из сладких бобов или лотоса. Начинка занимает большую часть пряника. В начинку, как символ полной луны, иногда добавляют желтки из солёных утиных яиц.

Судачи - одна из разновидностей мандарина, полученная в результате скрещивания этого фрукта с лаймом и лимоном. Данный гибрид был получен в Японии, которая является одним из основных его производителей.

Моккан (木簡) — деревянная (или бамбуковая) дощечка, служившая в Японии средством связи и передачи письменных сообщений между чиновниками. Моккан представляет собой деревянную дощечку длиной 10-25 см, шириной 2-3 см и толщиной в несколько миллиметров. На каждой из таких пластинок умещался только один столбик иероглифов. Как правило, мокканы скрепляли в единое полотно двумя рядами бечевок.

Их изготовители использовали по крайней мере четыре свойства дерева: его лёгкость, прочность, доступность и возможность повторного использования (прежняя надпись соскабливалась и наносилась новая).

Была завезены в Японию из Кореи, где ранее (наряду с Китаем) получили свое распространение.

Идатэ́н (韋駄天) - буддийское божество, славящееся своим быстрым бегом; санскр. Skanda.

15. Пламя.

(Конечно же они растут здесь!)

На лице Маомао, стоящей с неизменной корзиной для белья в одной руке, расцвела радостная улыбка.

В сосновой роще, что возле Восточных ворот, росла Красная сосна.

На территории Женского дворца как правило тщательно следили за состоянием парков и садов. А потому и сосновую рощу раз в год да очищали от опавших листьев и засохших веток. Что создавало наилучшие условия для роста некоторых видов грибов.

В руке Маомао держала редко встречающийся гриб с конусообразной шляпкой – мацутаке.

Есть люди, которым не нравится их запах, однако для Маомао они были самым любимым лакомством. Не было большего блаженства, чем съесть мацутаке, порезанные на 4 части и обжаренные на сетке. А если их еще сверху посыпать солью и сбрызнуть соком цитрусовых…

Несмотря на то, что роща была маленькой, ей все-таки повезло наткнуться в ней на грибницу, а потому 5 штук мацутаке отправилось в корзину для белья.

(Пойти поесть их к От-тяну или на кухню?)

Если приготовить их на кухне в Нефритовом Дворце, то там у неё могут поинтересоваться, откуда она их взяла. И что она им ответит, собрала в лесу? А что если служанкам в Женском Дворце запрещено так поступать?

А потому схожу-ка я лучше в гости к добродушному лекарю, который хоть сам по себе и неплохой человек, но специалист отвратительный. Если он их любит — это хорошо. Не любит, то тогда, как обычно, просто сделает вид, что ничего вокруг себя не замечает.

На обратном пути не забыла заскочить к Шаоран на её место работы. Ведь для Маомао, не имеющей много приятельниц, она была ценным источником информации.

Маомао снова сильно исхудала, пока ухаживала за Супругой Рифой, а потому, стоило ей только вернуться в Нефритовый Дворец, как старшие служанки тут же принялись с энтузиазмом её откармливать. После того, как она целых два месяца провела на территории супруги-соперницы в окружении враждебно настроенных к ней людей, такое отношение, с одной стороны, её очень радовало, но с другой – доставляло множество неудобств. И сейчас в корзине у неё находились отдаваемые ей после каждого чаепития лунные пряники и бисквитные печения, с которыми она не знала, что делать.

Глаза Шаоран, от обилия полученных ею от Маомао сладостей, ярко сверкали. И все время своего короткого перерыва она проболтала без умолку.

Как всегда, рассказывая Маомао множество сомнительных историй, больше похожих на страшные сказки о призраках.

- Одна придворная леди при Императорском дворце использовала приворотное зелье, чтобы совратить военного генерала, ярого женоненавистника.

От услышанной новости Маомао слегка прошиб холодный пот.

(Ох… Надеюсь, это не имеет ко мне никакого отношения. Надеюсь…)

А ведь она так и не удосужилась поинтересоваться у того человека, зачем ему вообще понадобилось приворотное зелье.

Но Шаоран сказала, что дело произошло на территории Императорского дворце, а не здесь.

В той его части, где обитают нормальные мужчины, а потому уровень соперничества между представителями цветочных профессий там, наверное, непомерно высок.

Не то что здесь, на территории одиноких, ни одного нормального мужчины в округе.

В кабинете лекаря, кроме дядюшки с рыбьими усами, находился еще один незнакомый ей евнух с лицом, бледным как полотно.

При этом он постоянно поглаживал свою правую руку.

- О, доченька, ты как раз вовремя!

- Что случилось?

- У него на руке сыпь выскочила. Не можешь быстренько какую-нибудь целебную мазь приготовить?

У Маомао просто не было слов, чтобы выразить то, как в Женском дворце относились к здоровью его обитателей и ведали медициной.

Вздохнув, она уже привычно направилась в комнату с ингредиентами, расположенную рядом с кабинетом лекаря.

Перед этим, отставив корзину в сторону, не забыла выложить из неё на стол мацутаке.

- Если ли здесь древесный уголь?

- Оо, ты принесла кое-что потрясающее. У меня есть замечательная идея, к ним отлично подойдут соевый соус и соль.

Ну вот, даже спрашивать не пришлось, нравится ли ему это кушанье или нет. В приподнятом настроение, чуть ли не вприпрыжку, лекарь-шарлатан тут же направился в сторону обеденного зала за приправами к грибам.

Оставив позади себя больного, сидевшего с жалобным видом.

(Если он не испытывает к ним отвращения, то так уж и быть, поделюсь с ним одним).

Думала она, смешивая в ступке компоненты лечебной мази для несчастного евнуха.

К тому времени, когда лекарь-шарлатан вернулся и принес вместе с приправами и сетку с горшком угля, вязкая мазь была готова.

Осторожно взяв правую руку евнуха, старательно смазана мазью покрасневший участок кожи. Многие люди не выносят её резкого и терпкого запаха, но куда деваться.

После того, как она закончила наносить мазь, кажется, в мертвенно-бледное лицо евнуха начали потихоньку возвращаться краски.

- Ах, какая добрая служанка.

- Так и есть, она мне очень помогает.

Завели неспешную беседу между собой дав евнуха.

Если говорить о евнухах, то в древние времена их часто описывали как злодеев, одержимых жаждой власти, но в реальности таких было буквально единицы. Большинство же из них обладали вот таким вот спокойным и миролюбивым характером.

(Но бывают и исключения).

Перед глазами Маомао всплыло неприятное ей лицо. Убирайся, прочь.

Маомао разожгла уголь и разместила над ним сетку с разложенными на ней порезанными кусочками мацутакэ. К ним добавила дольки судачи, без спросу сорванные ею в фруктовом саду.

Когда специфический аромат заполнил комнату, немного подгоревшие кусочки грибов выложила на тарелку, добавив к ним соль и судачи.

Оба пожилых мужчины, с удовольствием набивавшие свои рты, были определенны ею как соучастники в совершенном преступлении.

Пока Маомао старательно пережевывала свою долю, лекарь-шарлатан принялся легкомысленно судачить о том и о сем.

-Доченька все что угодно может изготовить, чем очень меня выручает. Кроме этой мази она знает множество других лечебных снадобий.

- Хо, это совсем неплохо.

Из-за того, что он отзывался о ней так, словно она была его настоящей дочерью, Маомао стало немного грустно.

Ей неожиданно вспомнился отец, которого она не видела вот уже более полугода.

Но так внезапно вспыхнувшие в ней глубокие чувства испарились без следа, стоило только лекарю-шарлатану, как и полагается истинному шарлатану, сболтнуть лишнего.

-Ага, нет такого лекарства, которое она не могла бы приготовить.

- Ха?

Но прежде чем она успела попросить его прекратить эту вводящую людей в заблуждение рекламу, заговорил сидящий вместе с ними евнух.

- Все, что угодно?

- Все, что угодно.

Обиженно фыркнул лекарь-шарлатан в ответ. Ах, вот поэтому-то он и является шарлатаном.

- А снадобье, разрушающее злое колдовство, ты тоже можешь приготовить??

И пожилой мужчина, поглаживая покрытую сыпью правую руку, начал свои рассказ.

Жизнь потихоньку возвращалась в его еще совсем недавно мертвенно- бледное лицо.

Эта история произошла позавчера вечером.

Моя работа, как обычно, заканчивалась уборкой мусора.

Мы сложили мусор с разных концов Женского Дворца на телегу и привезли его к яме у западной стены, чтобы сжечь.

По правилам, после того как стемнеет, нам запрещается разжигать костер, однако в тот день погода была безветренной и влажной, а потому мы без труда смогли получить разрешение на это.

Мы бросали мусор в яму с костром.

Поскольку мне, как и всем остальным, хотелось поскорей покончить с этой работой, я полностью сосредоточился на её выполнении.

Неожиданно, одна вещь, лежащая среди мусора на телеге, привлекла мое внимание.

Женская одежда.

Хотя она не была шелковой, её качество все равно было отличным, а потому, на мой взгляд, она совсем не заслуживала того, чтобы быть выброшенной.

Я взял в руки эту одежду, чтобы получше её рассмотреть. И обнаружил, что внутри нее завернуты разрозненные деревянные дощечки для письма.

Выяснилось, что края рукавов у платья, в которой они лежали, очень сильно обгорели.

Что же все это могло значить?

Однако моя работа не закончится, пока я тут стою и ломаю голову над выброшенной одеждой.

А потому деревянные дощечки одна за другой отправились в яму с огнем.

- Сразу же после этого языки пламени окрасились в зловещие цвета и с рёвом взметнулись в небеса.

- О, боже.

Плечи дядюшки, вспомнившего события того жуткого вечера, затряслись от испытываемого им страха.

- Пламя было красным, фиолетовым или синим?

- Именно так.

Маомао с понимающим видом кивала головой, соглашалась с ним.

Так вот откуда взял свое начало слух, услышанный ею сегодня от Шаоран.

(Дело было на Западной стороне, а слухи уже и до нас успели докатиться.)

Не зря говорят, что Идатен так быстро не бегает, как сплетни в Женском Дворце разлетаются.

- Ах, это все из-за злого проклятия Супруги Императора, которая когда-то заживо сгорела в пожаре. Вот почему и не следует в сумерках разжигать костер во Дворце. И рука моя стало такой из-за этого.

Очевидно же, что сыпь на руке евнуха появилась сразу после того, как он увидел то колдовское пламя.

- Послушай, доченька, приготовь для него какое-нибудь снадобье, способное разрушить злое проклятие.

-Нет такого снадобья.

Холодно заявив Маомао и решительно поднялась со своего места. После чего, уйдя в соседнюю комнату, принялась там шуршать, что-то доставая из ящичков.

Бросив косой взгляд на лекаря-шарлатана, пребывавшего в полной растерянности, и трясущегося от страха дядюшку, она выложила на стол перед ними несколько каких-то порошков и, щепки, оставшиеся от старых деревянных дощечек для письма.

- То пламя, разве оно было не такого цвета?

Убедившись, что деревянные дощечки, брошенные на угли, разгорелись, она добавила в огонь ложку белого порошка.

Оранжевый цвет пламени тут же окрасился в алые тона.

- А если не так, тогда вот так.

Она бросила в огонь другой порошок, и цвет пламени сменился на сине-зелёный.

- Оно именно таким и было, как вы это делаете?

После того, как она добавила в огонь щепотку соли, оставшуюся на тарелке после мацутакэ, пламя сменило свой цвет на желтый.

- Доченька, что все это значит?

Спросил лекарь-шарлатан, напуганный увиденным.

- Таким способом создают разноцветные фейерверки, в которых цвет пламени изменяется в зависимости от того, что в них положено.

Дело в том, что как-то раз в одной из гостиниц Города Цветов останавливались мастера фейерверков. Внутри спальни они обсуждали между собой тщательно оберегаемые ими от посторонних секреты своего ремесла, не подозревая, что ребенок за соседней стенкой не спят.

- Если это не из-за проклятия, тогда что произошло с моей рукой?

Маомао указала пальцем на белый порошок.

- Если прикасаться к нему голыми руками, то на коже может появиться сыпь. В противном случае, деревянные дощечки также могли быть покрыты лаком. Когда вы брали их в свои руки, ваша кожа ведь не была ничем защищена?

- … так и было.

После пережитого им страха, на лицо дядюшки, бессильно обмякшего на своем месте так, словно из него разом вынули все кости, снизошли покой и умиротворение.

Вероятно, все дело в деревянных дощечках, которые он неосторожно схватил голыми руками и бросил в костер, порождая тем самым разноцветные языки пламя.

И всего-то.

(И все же, почему опять что-то такое?)

Но на этом мысли Маомао были прерваны.

Поскольку в этот момент кто-то захлопал в свои ладоши.

- Великолепно.

И когда только этот нежеланный гость успел здесь появиться?

Сияя своей неизменной небесной улыбкой.

Быть главным героем – это и в правду целое искусство.

Глава 16 - Тайные маневры

Примечание переводчика:

Добин муши (土瓶蒸し) – дословно «Кипящий чайник». Это традиционный японский суп, ключевым компонентом которого является гриб мацутаке. Готовят его так. Грибы нарезают кусочками, соединяют с креветками, рыбным филе и орехами гингко. Укладывают ингредиенты в небольшой японский чайник и заливают их прозрачным бульоном. Доводят до кипения; когда ингредиенты приобретают мягкость и сочность — суп готов. Суп подают в чашечках вместе с дольками японского лимона «судачи».

16. Тайные маневры.

Маомао в сопровождении Джинши вошла в кабинет Главы Дворцовых служащих.

Из которого тут же, по указанию Джинши, вышла сидящая в нем женщина средних лет.

Очень порядочно с его стороны так поступать, позвольте заметить. Оказаться запертой в одной комнате наедине с этим созданием для Маомао было просто невыносимо.

Нет, Маомао совсем не испытывала неприязни к красивым и милым вещам.

Однако, если что-то слишком уж красиво, то тогда даже малейший изъян на этой вещи будет восприниматься ею как величайший грех, чего она никак не могла простить. Это как одна единственная трещинка на ограненном драгоценном камне враз снижает его стоимость больше, чем наполовину.

А потому в его присутствии она никак не могла отделаться от ощущения, что находится в окружении ползающих вокруг неё по земле насекомых.

(Я бы получала удовольствие от лицезрения его вида, если бы он был произведением искусства)

Вот каковы были истинные мысли Маомао, которая по своей сути была простой горожанкой.

А потому девушка вздохнула с облечением, когда на смену придворной леди в комнату вошел Гаошун.

В последнее время присутствие этого молчаливого сопровождающего оказывало на неё поистине успокаивающее воздействие.

- Из этого, какие примерно цвета можно получить?

Джинши указал пальцем на разложенные перед ним в ряд порошки., которые он предусмотрительно прихватил с собой из кабинета лекаря

- Красный, желтый, голубой, фиолетовый, зеленый. Если более детально подойти к этому вопросу, то их, наверное, будет гораздо больше. Я не могу сказать Вам точного количества.

- Тогда, каким способом эти порошки можно нанести на дощечки для письма так, чтобы получить разноцветное пламя?

Ведь нельзя же просто натереть деревянные дощечки порошками в том виде, в каком они лежат перед ним сейчас. Как ни посмотри, но этот способ кажется весьма сомнительным.

-Для этого достаточно просто растворить соль в воде и вымочить дощечки в этом растворе. Думаю, и с этим порошком тоже можно поступить подобным образом.

Она пододвинула белый порошок.

- Что касается в других порошков, то для того, чтобы растворить их, требуется что-то иное, помимо воды. Что именно, я точно не знаю, это выходит за пределы моей компетенции.

- Этого достаточно.

И молодой человек, скрестив руки на груди, глубоко погрузился в свои мысли.

И того, что он узнал сегодня, было вполне достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.

Джинщи в Женском дворце ведал самого разного рода делами, а потому это происшествие и привлекло его пристальное внимание.

То, что сейчас рассказала Маомао, дало ему пищу для размышлений, и разрозненные, казалось бы, несвязанные между собой, кусочки происшествий в его голове начали складываться в единую картину.

(Это … какой-то шифр?)

Вероятно, они одновременно пришли к одному и тому же выводу. Однако Маомао прекрасно понимала, что ей ни в коем случае не следует распространятся о своей догадке.

Не зря говорят, охотникам не поймать фазана, пока он не кричит.

Тем более, что она, кажется, уже выполнила все, что от неё требовалось, а потому сейчас самое время уйти.

- Подожди.

Но ей не дали этого сделать.

- Что-то еще?

- Я люблю Добин муши.

Из чего? Даже не нужно спрашивать.

(Все-таки меня раскрыли.)

Понурившись:

-Завтра же отправлюсь в рощу на их поиски

Пообещала ему она.

Убедившись, что дверь со стуком закрылась, Джинши стер со своего лица сладкую, как мед, улыбку. В этот момент его глаза приобрели холодное и твердое, как горный хрусталь, выражение.

- Разыщи мне всех, у кого за последнее время появились ожоги на кистях и предплечьях. Начни проверять в первую очередь с тех, кто владеет личными комнатами во Дворце и выше, и служанок, приставленных к ним, проверить не забудь.

- Будет исполнено.

Стоило только Гаошуну выйти, как в кабинет сразу же вошла Глава Дворцовых служащих.

- Мне нет прощения. В очередной раз я вновь воспользовался вашим кабинетом.

- Ну что вы…

На щеках пожилой женщины выступил румянец, совсем не свойственный её возрасту.

А на лице Джинши вновь расцвела сладкая, как небесный нектар, улыбка.

С женщинами я должен вести себя именно так.

Лишь на краткий миг скривил он свои губы, выходя из комнаты, и вновь расплылся в улыбке.

- Вот, примерь-ка это.

С этими словами Инфа, старшая служанка из Нефритового Дворца, протянула Маомао совсем еще новое платье.

Сверху оно было почти белого, нежно-кремового цвета, постепенно приобретая к низу более насыщенный розовый оттенок. Светло-желтые рукава этого платья были гораздо шире и длине, чем обычно.

Одежда хоть и не шелковая, однако пошита из хлопка превосходного качества.

- Что это?

Цвета одежды были довольно скромными, а потому вполне подходили для такой служанки как Маомао, однако её дизайн был совсем уж непрактичным. Взять к примеру слишком большой вырез на груди у этого наряда. Маомао никогда прежде не носила подобных вещей, а потому не смогла скрыть своего разочарования.

-Как что! Это твой наряд для Приема в Императорском Саду.

- Прием в Императорском саду?

Маомао, окончательно избалованная доброжелательностью старших служанок, в последнее время практически ничего не делала кроме того, что проверяла еду на яды и готовила лекарства. Бегала туда-сюда с корзинкой в руках, собирая лекарственные травы, беззаботно болтала с Шаоран и распивала чаи в кабинете добродушного лекаря. А потому совсем ничего не знала о том, что больше всего в настоящий момент волновало умы местного высокопоставленного общества.

Маомао в недоумении склонила свою голову набок, а возмущенная её незнанием Инфа с энтузиазмом принялась её наставлять.

Дважды в год весь цвет высшего общества страны собирается на Торжественном Приеме в Императорском Саду.

У Императора нет Императрицы, а потому он берет с собой на такие мероприятия кого-нибудь из четверки высокопоставленных. супруг. А за супругами, как водится, следуют прислуживающие им личные служанки.

Среди всех обитательниц Женского Дворца Супруга Гёкюо удостоена титула «Благородная», а Супруга Рифа– «Мудрая».

Кроме них есть еще две Супруги - «Милосердная» и «Целомудренная». А все вместе они и образуют четверку самых влиятельных женщин во Дворце.

Изначально на Зимнем Приеме в Императорском Саду должны были присутствовать только «Милосердная» и «Целомудренная» Супруги. Однако из-за родов как Супруга Гёкюо , так и Супруга Рифа отсутствовали на прошлом приеме, а потому было решено, что в этот раз они все вчетвером примут участие в празднике.

- Все будут присутствовать

- Да, чтобы не было обид.

Инфу просто распирало от гордости.

Мало того, что очень редко кому выпадает шанс выбраться за пределы Женского Дворца, так это еще и большая удача побывать на первом представлении обществу дочери Императора – принцессы Ринрии, и увидеть на одном приеме сразу всю четверку высокопоставленных супруг.

Из-за того, что количество личных служанок у Супруги Гёкюо было мало, Маомао не могла отказаться от участия в этом торжественном мероприятии по причине того, что она не знает, как правильно вести себя в высшем обществе. Без слов понятно, что как раз на таких вот публичных торжествах и требуются услуги человека, умеющий проверять еду на наличие ядов.

(Не исключено, что прольется кровь).

Интуиция Маомао никогда не подводила.

А потому - быть беде.

-Хм, будет лучше, если мы немного увеличим размер груди, что-нибудь подложив туда. И бедра слегка округлить не помешает Ну как, нравится?.

- Делайте, что считаете нужным.

С силой затянув пояс, Инфа подправила длину подола и рукавов, а потом снова затянула его еще туже.

- И не забудь нанести правильно косметику на лицо. И хотя бы иногда постарайся скрывать свои веснушки.

Инфа насмешливо рассмеялась, а Маомао ничего не оставалась, кроме как вымученно улыбнулась ей в ответ сведенными судорогой губами.

Глава 17 - Подготовка к Приему в Императорском Саду

Эрху (二胡) — старинный китайский струнный смычковый инструмент, оригинальная двуструнная скрипка с металлическими струнами.

17. Подготовка к Приему в Императорском Саду.

Маомао, услышав рассказ Хонньян о том, как обычно проходят приемы в саду, впала в уныние.

Ведь в прошлом году Старшая Служанка лично присутствовала на Весеннем Приеме:

- Я уж было обрадовалась, что в этом году мы пропустили это событие.

Сказала она и тяжело вздохнула.

Не стоит переживать о том, что не знаешь, как правильно себя вести на подобных мероприятиях. Ведь единственное, что от тебя требуется в таких случаях– это просто стоять.

В конце концов, Супруга – всего лишь гость на Приеме, который все время неотступно следует за Императором. А её служанки, в свою очередь, следуют за ней.

Все что нужно делать, это просто наблюдать за выступлениями танцоров на сцене, слушать исполнение поэзии под аккомпанемент эрху, есть еду, поданную на стол, и не забывать улыбаться в нужный момент чиновникам, подходящим к Супруге с приветствиями.

Прием проходит на открытой местности, где постоянно дуют сильные ветра.

В Саду, который, как олицетворение власти Императора, невообразимо велик.

Если захочешь отлучиться хоть на минутку, чтобы помыть руки, то тебе на это может понадобиться время от четверти до получаса.

Являясь самой важной персоной на Приеме, Император не стоит на месте, а его Супругам ничего не остается, кроме как неотступно следовать за ним.

(Тут просто не обойтись без железного мочевого пузыря.)

Вот так приблизительно проходит Весенний прием, а каким же тогда будет Зимний?

Задумавшись об этом, Маомао пришила к своему нижнему белью множество карманов, чтобы во время приема разложить по ним обогревающие камни. Кроме того, она приготовила для себя на всякий случай конфетки из измельченных в мелкую стружку кожуры мандарина и имбиря, сваренных в сахарном сиропе с добавлением фруктового сока.

В тот момент, когда она показала Хонньян свое нижнее белье с конфетками, весь персонал Нефритового дворца со слезами на глазах попросил её и для них приготовить порцию.

В самый разгар готовки заявился один праздношатающийся евнух и велел, чтобы и на его долю тоже приготовили.

Казалось, что и его сопровождающий тоже хотел что-то добавить, а потому волей-неволей Маомао пришлось готовить сразу на всех.

Более того, после того, как вечером Супруга Гёкёу побеседовала с Императором, на следующий день к Маомао пришли портной и ответственный за питание, находящиеся в непосредственном подчинении у Императора, чтобы узнать у неё способ приготовления.

В самом деле, это было просто каким-то наказание.

И вся эта сверхурочная деятельность прекратилась только благодаря тому, что наступил день Приема в Императорском Саду.

И лишь в ночь перед этим торжественным событием у ней наконец-то выдалось свободное время, которое она потратила на то, чтобы приготовить лекарства из имеющихся в её распоряжении лечебных трав.

- Вы прекрасны, Гёкёу-сама.

Слова Инфы и других служанок не были сказаны из лести.

(Полагаю, именно так и должна выглядеть Любимая Супруга Императора.)

Супруга, даже воздух вокруг которой был наполнен чужеземным очарованием, была одета в розовое кимоно с ярко-алым подолом. Сверху на её плечи были наброшены широкие рукава, такие же алые, как и подол, расшитые золотой нитью. Волосы с двух сторон были уложены в два больших кольца и закреплены шпильками в виде цветка, а посередине на её голове возвышалась корона. От шпилек, выполненных в форме цветка, в разные стороны изысканными лучами расходились длинные серебренные шпильки, с которых свисали вниз алые шелковые кисточки вперемешку с нитями нефритовых бус.

Стиль одежды её был слишком яркий, мало кто осмеливался носить подобное, но Супруга Гёкёу могла себе это позволить.

Из-за её алых волос, сияющих подобно горящему пламени, она была безоговорочно признана женщиной, которой больше всех в стране шел алый цвет. И самое главное, на фоне этих великолепных ярко-алых волос сверкали её изумрудно-зеленые глаза, придавая ей атмосферу загадочности и таинственности.

У Маомао, как и у остальных служанок, подол праздничного платья тоже был выполнен в розовых тонах, что означало, что они сопровождают её.

А потому их прически и одежды были выполнены в едином стиле.

Супруга Гёкёу любезно достала из личного туалетного столика шкатулку с украшениями.

Внутри которой лежали бусы, серьги, шпильки для волос, некоторые из которых были выполнены из нефрита.

- Вы ведь мои служанки. Эти украшения покажут, что вы принадлежите мне, и всякие надоедливые типы не посмеют пристать к вам.

Сказав эти слова, она всем раздала по украшению, кому-то для волос, а кому-то для ушей или для шеи.

Маомао досталось ожерелье из нефритовых бусин.

- Спасибо больш…

(Хиц!)

Не успела Маомао договорить слова благодарности, как Инфа сзади крепко схватила её за обе руки и заломила их за спину.

- Ты так до сих пор еще и не накрасилась.

Ухмыляясь, со щеткой наготове, к ней приближалась Хонньян. Другие две служанки, каждая со своей стороны, тоже подскочили к ней, держа в своих руках кисточки и баночки с алым перламутром.

До этого момента старшие служанки, разгоряченные подготовкой к Приему, совсем забегались и забыли, что нужно еще успеть накрасить Маомао.

- У-ху-ху, еще спасибо нам скажешь, когда увидишь, какой ты стала хорошенькой.

Сцена выглядела так, словно они собираются совершить какое-то особо гнусное преступление. Голос смеющейся Супруги Гёкёу звенел как колокольчик.

Четыре служанки не знали никакой пощады по отношению к маомао, не скрывающей своего смятения.

- В первую очередь нужно протереть лицо и смазать его душистым маслом.

И в тот же миг лицо Маомао с энтузиазмом протерли влажной тряпочкой.

- Что?

(О, нет…)

Воскликнули служанки в один голос, переводя свои взгляды с кусочка ткани на лицо Маомао.

(Меня разоблачили…)

Что можно сказать о том, что только что произошло.

У Маомао была причина, по которой она утверждала, что ей не нравится пользоваться косметикой. Но это не означало, что она не умела ей пользоваться.

Точнее будет сказать, она не просто умела, она была хороша в этом.

И в данный момент краска была удалена с её лица.

А на влажной тряпочке осталось светло-коричневое пятно.

Все думали, что лицо Маомао всегда было чистым, без единой капли косметики, однако на самом деле на него уже был нанесен макияж.

Глава 18 - Макияж

Примерно за полчаса до начала Торжественного Приема Супруга Гёкёу вместе со своими служанками расположилась в одном из павильонов Императорского Сада.

В пруду, в окружении последних опавших осенних листьев, окрашенных в красный цвет, плескались разноцветные карпы

- Мы были спасены только благодаря тебе.

。

Было еще довольно светло, но ветер дул холодный и пронизывающий. Они бы трястись от холода все время ожидания, если бы не обогревающие камни, разложенные по карманам нижнего белья, благодаря которым никто не испытывал особых мучений из-за ненастной погоды.

В корзину-переноску, в которой, свернувшись калачиком, спала Принцесса Ринрии, тоже из беспокойства о её здоровье положили обогревавшие камни.

-Пожалуйста, время от времени вынимайте Принцессу из корзины, чтобы заменить камни. Но перед этим не забывайте обернуть их тканью, чтобы избежать ожога при такой низкой температуре. И пожалуйста будьте осторожны, когда сосете конфетки, от них может появиться чувство жжения во рту.

Маомао положила обогревающий камень еще и вовнутрь ручной корзинки, в которой хранились пеленки и сменный костюмчик Принцессы. Дополнительные камни в это время грелись на жаровне, которая предусмотрительно была принесена и установлена евнухом.

- Хорошо, именно так и сделаем.

Хи-хи-хи, озорно рассмеялась Супруга Гёкёу. Другие служанки тоже вымученно улыбнулись.

- Разве ты не моя служанка.

Добавила она и указала на нефритовое ожерелье на шее Маомао.

- Действительно, так и есть.

Маомао решила особо не вникать в смысл сказанных ей слов.

○●○

Гаошун молча наблюдал за своим господином, который в это время интересовался у «Милосердной» Супруги состоянием её здоровья.

В этот момент Джинши, обладатель божественной улыбки, сладкой словно небесный нектар, выглядел даже более обворожительным, чем сама «Милосердная» Супруга, которая, невзирая на её юный возраст, была прославлена за свою красоту.

Он, одетый в простую повседневную форму, лишь немного приукрашенную вышивкой, с волосами, закрепленными одной единственной серебренной шпилькой, сразу же затмил собой Супругу, разряженную в роскошные и великолепные одежды.

Казалось, что даже само его появление здесь было едкой насмешкой над ней, но поскольку глаза самой, в миг растерявшей весь свой блеск, Супруги затуманились от восторга при взгляде на него, то никаких проблем из-за этого у него возникнуть не должно.

Воистину, этот человек был порочен.

Обойдя всех трех Супруг, он осмотрелся в поисках Супруги Гёкёу.

И обнаружил её в павильоне, расположенном на противоположном берегу пруда.

Конечно, Джинши должен поддерживать равные отношения со всеми четырьмя супругами, однако в последнее время он уделял особое внимание Супруге Гёкёу, что, впрочем, было неудивительно, ведь именно она была названа Любимой Супругой Императора. Тем не менее было очевидно, что для такого поведения у него имелись и другие мотивы.

Поприветствовав Супругу, похвалил её алые одежды, которые были ей к лицу.

Без всякого сомнения, они прекрасно ей подходили. Даже воздух вокруг принцессы, прибывшей из далеких северных земель, был наполнен естественным и таинственным очарованием.

Вероятно, среди обитателей Женского Дворца только Супруга Гёлёу могла на равных соперничать с Джинши в блеске и красоте.

Нет, это вовсе не означало, что женщины во дворце были недостаточно красивы, каждая из них делала все возможное, чтобы преподнести себя в лучшем свете.

Просто это ясно свидетельствовало о том, насколько Джинши был выдающимся.

Каждому хочется, чтобы их хвалили за то, что им в себе больше всего нравится, и в чем они особенно искусны.

Джинши не лгал.

Просто не говорил всей правды.

На поверхности Джинши выглядел спокойным и уравновешенным, однако для его сопровождающего, который вот уже на протяжении многих лет следовал за ним, было очевидно, что сейчас он просто притворяется. Левый уголок его рта был слегка приподнят, так и не сумев до конца скрыть выражение лица ребенка, увидевшего перед своими глазами игрушку, которую он так жаждал.

Сделав вид, что хочет взглянуть на лицо дочери Императора, Джинши подошел к маленькой служанке.

Но…

Было очень непривычно видеть служанку, продолжающую сохранять такое бесстрастное выражение лица в присутствии его господина, отчего казалась, что она была заносчивой и даже смотрящей на него с легким презрением.

○●○

- Приветствую Вас, Джинши-сама.

Опять пришел, что за праздношатающийся тип, подумала про себя Маомао, не забывая при этом тщательно следить за выражением своего лица.

Поскольку Гаошун наблюдал за ними со стороны, ей хотелось, чтобы все прошло как можно тише и спокойнее.

- Накрасилась?

- Нет, ничего подобного.

Сейчас на её лице, за исключением чуточки алого на губах и в уголках глаз, и в самом деле не было косметики.

Если приглядеться, то в области носа можно было заметить едва заметные пятнышки, но это совсем не то, о чем стоило переживать.

- Твои веснушки исчезли.

- Да, я стерла их.

То, что осталось, Маомао сама когда-то давным-давно нанесла себе на лицо при помощи иголки, воспользовавшись искусством татуировки. Поскольку при этом она не прокалывала кожу глубоко, а краска была жидкой, то эти её веснушки должны были исчезнуть сами собой в течение года.

Однако несмотря на то, что эта татуировка была временной, наказание за свое преступление она все же получила, какой нормальный отец в таком случае не выразит своего недовольства.

- Получается, ты просто удалила краску с лица?

- Да, поскольку она портила мой внешний вид.

(Ох, я должна была объяснить это другими, более подходящими словами.)

Спохватилась Маомао, но было уже поздно.

- Твои слова звучат смешно и противоречиво.

- Нет, это совсем не так.

Косметика, эта вовсе не то, что можно использовать исключительно лишь для украшения. В жизни бывают и такие ситуации, когда замужним женщинам приходится красить свое лицо для того, чтобы сознательно обезобразить себя.

Например, Маомао смешивала сухую глину с краской, и каждый день наносила эту смесь на область вокруг носа. Это был искусный способ, позволяющий ей скрыть тот факт, что веснушки на её лице были вытатуированы. А поскольку подобное мало кому могло прийти в голову, то никто ничего так и не сумел заметить.

Женщина, с ничем непримечательными чертами лица, да к тому же еще с пятнами и веснушками.

В народе таких называют Шикоме – демоном безобразной женщины.

Иначе говоря, без веснушек и пятен, у Маомао было вполне себе обычное, хорошо сформированное, ничем особо не примечательное лицо.

Однако даже небольшое количество румян изменило его до неузнаваемости, нынешний её облик полностью отличался от того, что все привыкли видеть изо дня в день.

Джинши был в недоумении, он так и не смог ничего понять из объяснений Маомао.

- Зачем делать себе такой макияж? Разве в этом есть какой-то смысл?

- Конечно, это для того, чтобы не затащили в какую-нибудь темную подворотню.

Она попала сюда из Кварталов Цветов, полного отморозков, жаждущих женского тела. У большинства из них не было при себе золота, а потому они не чурались насилия, многие из них были заражены болезнями, передающимися половым путем.

Естественно, что она делала все, чтобы избежать этого.

Ошарашенный Джинши с трепетом слушал её рассказ.

- Разве можно принуждать кого-то силой?

- Были такие попытки.

Для большей выразительности Маомао, сузив свои глаза, хмуро посмотрела на Джинщи.

- Однако вместо этого я оказалась похищена торговцами людьми.

Только девушки, обладающие красивой внешностью, могли быть проданы в Женский Дворец. А Маомао, краска от татуировки на лице которой к тому времени уже почти выцвела, в кои-то веки неосмотрительно позабыв о макияже, пошла в лес за лекарственными травами.

- Плохо, что люди из управления допускают такие ошибки.

- А что с этим вообще можно поделать. Ведь нет особой разницы в том, похитили ли девушку прежде чем продать её во Дворец или это её родственники сами отдали её.

Первое - является преступлением, а второе - вполне законно. Если человек купил похищенную девушку, он может просто сказать, что ничего не знал об этом, и остаться безнаказанным.

С того момента, как она попала в Женский дворец, она всегда делала себе такой макияж по той же причине, по которой скрывала свое умение писать и читать. Однако сейчас было уже слишком поздно беспокоиться об этом, а потому, когда подвернулась удобная возможность сделать явным свое истинное лицо, она решила воспользоваться ею.

- Ах, этому нет прощения.

(Какое редкое великодушие с его стороны.)

Она посмотрела вверх, когда в её волосы что-то резко воткнули.

- Больно же.

- Вот, дарю.

Сейчас на лице Джинши не было его обычной приторно-сладкой улыбки, казалось, что он выглядел даже немного опечаленным и виноватым.

Потрогав голову, на которой по идее вообще ничего не должно было быть, Маомао почувствовала в волосах прохладу металла.

- Ну, а теперь самое время пойти к месту сбора.

Сказав эти слова, Джинши развернулся к ней спиной и покинул павильон.

То, что он воткнул в её прическу, было мужской серебряной шпилькой для волос.

- Ах, какая прелесть.

Маомао хотела было уже отдать шпильку Инфе, которая с таким вожделением смотрела на неё, но заметив, что на лицах двух других служанок тоже были похожие выражения, не придумала ничего, кроме как продолжать держать её в своих руках.

Хонньян, посмотрев на них, лишь горько усмехнулась.

- Так быстро нарушила свое обещание.

Супруга Гёкёу сердито посмотрела на неё.

Взяв шпильку, которую Маомао вертела в руках, она аккуратно воткнула это украшение в её волосы.

- Отныне ты не только моя служанка.

К худу ли к добру ли, но Маомао была слишком далека от толков, будоражащих высокопоставленное общество Императорского Дворца.

А потому так и не смогла понять смысла того, что сейчас произошло.

Глава 19 - Прием в Императорском саду (Часть 1)

Торжественный Прием, организованный в виде званого ужина, проходил в огромной павильоне, расположенном в самом центре Императорского Сада. К приходу гостей полы были застелены малиновыми коврами, а длинные обеденные столы выстроены в два ряда, во главе которых возвышалось почетное место, обустроенное для самого Императора.

С двух сторон от Императорской подушки были устроены места для Вдовствующей Императрицы и младшего брата Императора, на восточной стороне от него сидели «Благородная» и «Милосердная» Супруги, на западной - «Мудрая» и «Целомудренная». Теперь, когда душа Наследного Принца покинула этот бренный мир, младший единоутробный брат действующего Императора стал первым в очереди на наследование высшей власти в стране.

Однако, трудно было не заметить, что даже одного распределения мест было достаточно, чтобы вспыхнул конфликт. Разве это не было сделано специально для того, чтобы посеять раздор между четырьмя Супругами?

Что же касается младшего брата Императора, невзирая на то, что его матерью является сама Вдовствующая Императрица, он ведет уединенный образ жизни и совсем не выходит в свет.

И хотя на приеме для него и было обустроено почетное место рядом с Императором, но оно, как обычно, пустовало. Официальная версия была такова, что по причине слабого здоровья он не покидает своих покоев и не имеет обязанностей при дворе.

Поговарили, что это сам Император настолько избаловал своего младшего брата, что позволил ему годами не выходить из своих покоев, а может быть, это был просто предлог для того, чтобы насильно удерживать его под домашним арестом, или это Вдовствующая Императрица так сильно любила его , что совсем не позволяла ему выходить в свет. Каких только предположения не выдвигалось по этому поводу.

Однако к самой Маомао это не имело никакого отношения.

Еду подадут на столы только во второй половине дня, а пока гости наслаждались представлением, устроенным для них танцорами и акробатами.

Только старшая служанка Хонньян находилась рядом с Супругой Гёкёу, чтобы прислуживать ей, остальные же служанки в это время, поскольку в них не было никакой нужды, ожидали распоряжений своей Супруги с обратной стороны занавеса

Вдовствующая Императрица нянчилась с дочкой Императора, принцессой Ринрии. Её окружала аура благородства, элегантности и красоты, не увядающей со временем. И даже оказавшись в окружении Четырех прекрасных Супруг, она нисколько не уступала им.

(Было бы лучше, если бы для нас установили шатер.)

Этот так называемый занавес только скрывал их от посторонних глаз, но совсем не защищал от пронизывающего, холодного ветра.

И хотя Маомао с компанией имели при себе обогревающие камни, они все рано мерзли. А потому, даже представить было страшно, каково сейчас приходилось служанкам других супруг, которые вместе с ними ожидающих своего часа за занавесом.

Как и ожидалось, девушки просто трясясь всем телом от холода, некоторые из них даже сжимали внутренние стороны своих бедер и приседали. «Если сразу же не сходят в уборную, у них могут возникнуть проблемы», - подумала Маомао, глядя на них. Но, по всей видимости, этим служанкам было запрещено покидать это место без разрешения хозяек.

Но главная беда была в том, что служанки всех четырех супруг, действуя от имени своих хозяек, находились в состоянии перманентной войны между собой.

Лидеры служанок, стоило им только занять боевые позиции, тут же воспряли духом, желая сражаться за честь своей Супруги. И остановить их было некому.

В настоящий момент расстановка военных сил за занавесом была такова - «Армия Супруги Гёкёу против Армии Супруги Рифы», «Армия ‘Целомудренной’ Супруги против Армии ‘Милосердной’ Супруги».

При этом, поскольку в армии Супруги Гёкёу значилось всего четыре человека, они вынуждены были вступить в неравный бой с вдвое превосходящими их силами противника. Казалось, их положение невыгодное, однако Инфа держалась изо всех сил и не сдавала своих позиций.

- Ха, и это ты называешь скромным? Ты - дура? Да как, вообще, такая как ты может кому-то служить? В чем смысл того, что ты так разоделась?

По всей видимости, спор разгорелся из-за нарядов. Платья служанок, противостоящих им, указывали на то, что они находятся в услужении у Супруги Рифы, а потому в их одеждах преобладали сине-голубые тона, длинные шлейфы и множество украшений. По сравнению со служанками Супруги Гёкёу, наряды этих девушек были более яркими и вызывающими.

- Что за глупость ты сейчас сказала? Если я не буду хорошо выглядеть ь, то моя хозяйка потеряет лицо. Где это видано, чтобы таких уродливых деревенщин брали в услужение.

(О, я попалась им на глаза, и меня решили выставить дурой.)

Маомао относилась ко всему происходящему так, словно к ней это не имело никакого отношения. Однако она прекрасно понимала, что скорее всего имена она и была той, кого называли «Деревенщиной».

Служанка Супруги Рифы, наседающая на них с гордо выставленной вперед грудью, была одной из тех, кому Маомао когда-то дала отпор. У ней была сильная воля, но ей не хватало решительности. И раньше, по любому пустяку она всегда говорила: «Сделаю так, как скажет папа». Но сейчас, из-за того, что они слишком шумели, поливая друг друга грязью, она не выдержала и пригрозила: «Если вдруг что-то с вами произойдет, не жалуйтесь потом.» Напугав при этом их так, что они не осмеливались больше к ней приближаться.

(Не оценили юмора проституток.)

По крайней мере, это были не те слова, которые могли слышать девушки из благородных семей, ничего не знающие о жизни за пределами Дворца.

- Я просто не могу смотреть на это. У неё нет никакого стыда. Разве присутствие этой деревенщины здесь не оскорбляет это место? Уверена, она даже одного украшения получить не в состоянии.

Заговорили служанки Супруги Рифы между собой, делая вид, что не замечают Маомао.

(Какие безжалостные слова. И это после того, как мы два месяца провели вместе под одной крышей.)

Увидев, что две другие служанки Супруги Гёкёу с трудом сдерживают, готовую взорваться и наброситься на обидчиков, Инфу, Маомао решила, что будет лучше, если все немного успокоятся.

Поэтому она, встав у Инфы и остальных за спиной, прикрыла свой нос ладонью и пристально уставилась на девушек, одетых в голубые одежды.

Одна из этих служанок, прищурив глаза с подозрением посмотрела на неё, а затем, словно опомнившись, что-то быстро зашептала на ухо служанке, стоящей рядом с ней.

Словно в игре «Передай сообщение» (китайский вариант игры «Глухой телефон»), её слова быстро достигли ушей самой последней из противных служанок. Напуганные, они хватали ртами воздух, указывая на Маомао дрожащими от страха пальцами.

(Наконец-то заметили).

На лице Маомао, уставившейся на служанок как волк на свою добычу, расцвела хищная улыбка.

- Аа, Ах! А-ах!

- Что, что это с ними?

Инфа, ничего не подозревающая о проделках Маомао за её спиной, начала взволновано озираться, заметив, что их противники вдруг ни с того ни с сего начали трястись как маленькие зверьки.

- Аа, ах…  Мы решили, что с вас и этого будет достаточно. Не нужно нас благодарить…

И, выплюнув в их сторону оскорбительные слова, смысл которых так и остался непонятым, они удалились к противоположному краю занавеса. И хотя вокруг было много свободного места, складывалось впечатление, что они хотели уйти от Маомао с компанией как можно дальше.

Ошеломленные, Инфа с другими служанками застыли на месте.

(Все-таки, такое отношение ранит)

Подумала Маомао.

Инфа, взявшая себя в руки, встретилась взглядом с Маомао.

- Невежи, они с первого взгляда показались мне противными. Такие вредные и злые. Тебе, наверное, было очень неприятно? Не слушай их, на самом деле ты очень миленькая.

Попыталась утешить её Инфа.

- Они не стоят наших переживаний. Что более важно, из-за них вы забыли сменить обогревающие камни, давайте я вам помогу?

- Да все в порядке, мне до сих пор тепло. Но все же, интересно, почему они вдруг ни с того ни с сего задрожали?

- Кто знает…  Может им цветов захотелось нарвать…

Ответила ей Маомао нарочито равнодушным тоном.

К слову, впечатление, которое Маомао производила на других служанок, был примерно таким. Бедная девушка, избиваемая собственными родителями и проданная ими во Дворец, где её заставили проверять еду на яды и к тому же отправили жить на два месяца в Хрустальный Дворец, где только ленивый над ней не издевался, вынужденная испортить свое лицо, чтобы всякие подозрительные мужики к ней не приставали.

К сожалению, это троица обладала слишком бурной фантазией для своего возраста.

Даже сам Джинши-сама, прекрасный слово небожитель, обратил внимание на несчастную девушку и пожалел её.  Вот какую картину нарисовало им их воображение. Заставляя тем самым чувствовать Маомао себя крайне неловко.

Как на это не посмотри, но разве это не похоже на сказку?

Тем временем, другая битва во славу своих хозяек продолжалась до сих пор.

Количество людей – семь на семь.

Служанки, одетые в белые одежды, против служанок, одетых в темные.

Первые служанки были со стороны «Милосердной» Супруги, а вторые – «Целомудренной».

- Кажется, они тоже плохо ладят между собой??

С волнением в голосе заметила Инфа.

- Одной - четырнадцать лет, другой - тридцать пять.  И хотя по статусу они равны, разница в возрасте между ними примерно такая же, как между матерью и дочерью.  И они все равно не могут договориться?

-  «Милосердная» Супруга очень молода, но для «Целомудренной» она – старшая. Разве не поэтому? Им есть о чем спорить.

Сказала спокойная и невозмутимая служанка Гуйён.

- Все верно. Причина конфликта в том, что они бывшие невестка и свекровь.

Согласилась с её словами высокая служанка Айран.

- Невестка и свекровь?

Разве это не звучит как очередная скандальная сплетня из Женского Дворца. Заинтригованная Маомао склонила свою голову набок.

- Да, там все так запутанно.

Говорят, они были знакомы еще с тех пор, когда одна была Супругой Покойного Императора, а другая - Супругой Наследного Принца.

После того, как душа Покойного Императора покинула этот бренный мир, его супруги, соблюдая траур, вынуждены были стать монахинями.

Однако она отказалась, не желая еще при жизни навсегда покинуть этот мир, официально заявив, что никогда не служила Покойному Императору в его покоях. А после вышла замуж за сына.

( С эпохи Покойного императора прошло уже пять лет.)

В то время «Милосердной» Супруне должно быть не больше девяти лет. Какова бы ни была на то политическая необходимость, зачем делать подобное. Становится Супругой в таком возрасте.

(Он же не настолько сладострастный, чтобы между ними что-то было?).

Подумала Маомао, вспоминая прекрасную бороду Императора. Какая шокирующая истина только что открылась ей.

- Да этого просто не может быть. Девятилетняя свекровь.

В то, о чем только что поведала им Айран, было трудно поверить.

Глава 20 - Прием в Императорском саду (Часть 2)

Примечание переводчика:

Пять элементов (стихий, начал)— одна из основных категорий китайской философии; пятичленная структура, определяющая основные параметры мироздания. Это - вода, огонь, дерево, металл, земля.

20. Прием в Императорском саду. Часть 2.

Первое впечатление от Ли Шу, «Милосердной» Супруги, она - ребенок, который совсем не умеет читать атмосферу.

Первая половина приема подошла к концу, чтобы не тратить время перерыва даром, Маомао с Гайёен направились туда, где сейчас находилась Дочь Императора, Принцесса Ринрии. Пока Гайён меняла остывшие обогревающие камни в её корзине, Маомао взяла малышку на руки, чтобы проверить состояние её здоровья.

(Кажется, она хорошо себя чувствует).

Принцесса Ринрии с щечками, румяными словно яблочки, вопила во все горло. По сравнению с тем временем, когда Маомао впервые увидела её, сейчас она более выразительно проявляла свои эмоции. Что сделало её любимицей как отца – Императора, так и бабушки – Вдовствующей Императрицы.

(Однако, ты слишком долго находишься на открытом воздухе, как же нам с тобой поступить?)

Если из-за этого Принцесса подхватит простуду, вполне вероятно, что голова Маомао полетит с плеч, что станет величайшей несправедливостью в её жизни.

По этой причине она попросила мастера приделать к корзине-переноске специальную крышку, чтобы младенец мог спать в ней словно в птичьем гнезде.

(Какая милая, думаю, с ней все в порядке.)

Дети –невероятно опасные существа, раз даже сама Маомао, которая не любила детей, пришла к выводу, что она милая.

Дочка Императора, стоило ей только оказаться снаружи, тут же изъявила желание поползать. А потому Маомао осторожно вернула её обратно в корзину, которую затем передала в руки Хонньян. В этот момент позади них раздалось чье-то высокомерное сопение.

Обернувшись, Маомао увидела ещё совсем юную девушку, одетую в великолепные одежды с длинными рукавами насыщенного персикового цвета. За ней следовало несколько служанок.

Её лицо можно было бы назвать потрясающе красивым, если бы только она не шла, надув губы, всем своим видом выражая дурное расположение духа.

(Это и есть малолетняя свекровь?)

Увидев, что Хонньян с Гайён склонились в глубоко поклоне, Маомао поспешила последовать их примеру.

Дожидаясь, пока Супруга Ли Шу с недовольной миной на лице в сопровождении своих служанок на пройдет мимо них.

— Это и есть «Милосердная» Супруга-сама?

- Да, это она.  Думаю, увидев её, ты и сама об этом догадалась.

- Кажется, она многого не понимает…

Чтобы там не говорили, но у этого места есть свои правила.

Каждая из Четырех Супруг в Императорском Дворце наделялась своими, только ей присущими, символами.

Если говорить о Супруге Гёкёу, то её символы – это ярко- алый цвет и нефрит, что же касается Супруги Рифы, то это глубокий синий и горной хрусталь, у «Целомудренной» Супруги, если судить по цвету её одежд, это будет, скорее всего, черный цвет. И поскольку она проживает в Гранатовом Дворце, то драгоценный камень, символизирующий её, — это гранат.

(Если допустить, что что в основе символов лежат Пять Элементов, то тогда правильным цветом для «Милосердной» Супруги будет белый.)

Однако несмотря на это, сама Супруга Ли Шу была одета в одежды насыщенно персикового цвета, которые, к слову, могли соперничать даже с алым нарядом Супруги Гёкёу. На Приеме места обеих этих супруг были расположены рядом друг с другом, а потому даже одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, насколько неправильным было такое гармоничное сочетание их цветов.

(Кстати…)

Разве не это послужило поводом для ссоры между служанками из других лагерей, которую они недавно могли наблюдать со стороны?

- А как ей скажешь, она еще совсем ребёнок.

Тяжело вздохнув, подвела итог одной фразой Хонньян.

Маомао положила ставшие холодными обогревающие камни на заранее установленную жаровню.

Поскольку служанки из других мест внимательно следили издалека за каждым её действием, она решила раздать им несколько, предварительно получив на это согласие Супруги Гёкёу.

Было забавно наблюдать за тем, как служанки, привычные к шелкам и драгоценностям, так радуются самым обычным обогревающим камням.

К сожалению, стоило только Маомао приблизиться к служанкам из Хрустального Дворца, как те, словно железо отталкиваемое магнитом, упорно продолжали держаться от неё на расстоянии, а потому она так и не смогла передать им камни.

- Не одно так другое, это было всего лишь проявление доброжелательности.

Возмущенная их поведением Инфа сказала ей по этому поводу

-И не говори, они о таком даже и не знают.

И откровенно высказала все, что она о них думает.

(Кстати…)

Поскольку наступил перерыв, множество людей покинуло павильон, чтобы прогуляться по саду.

Среди них можно было заметить не только придворных леди, но и гражданских чиновников, и военных офицеров.

Все держали в своих руках какое-нибудь украшение.

Если были те, кто предпочитал общаться с придворными дамами один на один, то были и те, кого окружали сразу несколько девушек.

Кажется, что Айран с Гуйён тоже пошли поболтать с незнакомым Маомао военным офицером.

- Для нас, скрытых от чужих глаз в Саду Цветов, это редкая возможность привлечь к себе внимание людей, наделенных выдающимися талантами.

- Да.

- В знак этого, они дарят украшение, которые сейчас держат в своих руках.

- Вот как…

- Хотя… У этой традиции есть и другое значение.

- Понятно …

Маомао отвечала невпопад и без должного интереса, а потому Инфа скрестила руки на груди и надула губы.

-Говорю тебе, есть и другое значение …

- И какое же оно?

Маомао даже из вежливости не пыталась что-либо разузнать об этом значении.

-Тогда, отдай мне ту декоративную шпильку для волос.

- Хорошо, только, пожалуйста, пообещайте, что разыграете её в камень-ножницы -бумага с двумя другими служанками.

Сказала Маомао и направилась к жаровне, чтобы перевернуть греющиеся на ней камни.

Ведь её совсем не заботила вся эта суета вокруг украшений, поскольку она твердо для себя решила, что как только истекут два года её службы во Дворце, она сразу же вернется в Квартал Цветов .

Даже более того…

(Зачем так напрягаться ради этого, лучше уж быть девочкой на побегушках в Хрустальном Дворце)

Думала она, скорчив на лице гримасу, словно увидела перед собой дохлую цикаду, когда…

- Девушка, это для вас.

Перед её глазами предстала шпилька для волос.

А подняв голову, она увидела огромного мужчину, на отважном лице которого сияла сладкая улыбка. Он был молод и не имел бороды, да к тому же еще обладал мужественной внешностью, которую можно было назвать даже красивой. Но напрасно он улыбался Маомао, которая обладала большой устойчивость к излишне сладким улыбкам. Она, без тени смущения, лишь посмотрела на него в ответ.

Кажется, военный офицер начал подозревать, что его действия не возымели нужного эффекта, однако, несмотря на это, он не убрал свою протянутую к ней ладонь. А его ноги, поскольку он продолжал стоять в полуприсяде согнувшись на цыпочках, начали дрожать.

Маомао заметила, что мужчине, по всей видимости, трудно долго оставаться в таком положении.

- Спасибо

Сказала она и приняла подарок. Отчего парень стал похож на щенка, которого только что похвалил хозяин,

Глядя на него, Маомао подумала, что он похож на дворняжку.

- Тогда, будем знакомы. Это тебе от меня, от Рихаку.

(Думаю, мы с тобой больше никогда не увидимся.)

За широкий пояс большой собаки, помахавшей ей рукой на прошение, было заткнуто еще с десяток похожих шпилек для волос.

Вероятно, он всем служанкам их раздает, чтобы никого не обделить своим вниманием.

(В таком случае, он плохо поступает)

Маомао задумчиво посмотрела на декоративную шпильку, украшенную кораллом цвета персика., когда…

- Тебе это подарили?

Спросила её, вернувшаяся вместе с другими служанками, Гцйён. За пояс у каждой были заткнуты их боевые трофеи.

- Награда за участие, но …

Ответила Маомао, совсем не будучи взволнованной этим событием.

Как вслед за этим, позади неё…

- И это всё, разве тебе не грустно?

Раздался хорошо знакомый ей благородный голос

А обернувшись, Маомао уперлась взглядом в пышную грудь Супруги Рифы.

(Немного поправилась).

Однако, так и не сумела достичь своего прежнего веса. На лице Супруги Рифы все еще присутствовали следы печали, что, впрочем, лишь подчеркивало её красоту. Она была одета в темно-синюю юбку, небесно-голубой вверх и синюю шаль, наброшенную на плечи.

(Разве это не слишком холодно?)

Пока Маомао следует за Супругой Гёкёу, она не может поддерживать Супругу Рифу.

После того, как она покинула Хрустальный Дворец, только Джинши связывал их, а потому она не имела возможности узнать о состояние её здоровья.

Маомао прекрасно понимала, что местные служанки её даже за порог не пустят, попытайся она сама прийти в Хрустальный Дворец, чтобы навестить Супругу.

- Давно не виделись с вами.

- Да, давно…

Когда Маомао подняла глаза, Супруга Рифа прикоснулась к её волосам.

И снова, точно так же, как это сделал Джиншм, что-то воткнула в них.

Однако, на этот раз было совсем не больно.

- Ну, всего хорошего.

И словно насмехаясь над сопровождавшим её служанкам, так и не сумевшим скрыть своего потрясения, Супруга Рифа величественно удалилась.

Оставив позади себя остолбеневших девушек из Нефритового Дворца.

- Аах, то что из-за этого Гёкёу-сама будет в ярости, это еще мягко сказано.

Инфа с изумленным видом щелкнула пальцем по подвескам, украсившим прическу Маомао.

Три красные бусины из горного хрусталя, свисающие со шпильки, весело закачались.

Глава 21 - Прием в Императорском саду (Часть 3)

Примечание переводчика

«Фугу» (河豚) - блюдо японской кухни из некоторых видов ядовитых рыб семейства иглобрюхих. Рыба фугу содержит смертельную дозу тетродотоксина во внутренних органах, в основном в печени и икре, желчном пузыре и коже. Печень и икру рыбы фугу нельзя употреблять в пищу вообще, остальные части тела — после тщательной специальной обработки. Яд обратимо блокирует натриевые каналы мембран нервных клеток, парализует мышцы и вызывает остановку дыхания.

«Намасу» (膾, «нама» — сырой, «су» — уксус) — блюдо японской кухни из тонко нарезанных сырых овощей и морепродуктов, маринованных в рисовом уксусе в течение нескольких часов.

21. Прием в Императорском саду. Часть 3.

Во второй половине дня Маомао вместо Хонньян заняла место за спиной у Супруги Гёкёу.

Первым делом, послушавшись совета Инфы, спрятала за пояс все подаренные ей в этот день декоративные шпильки для волос. От Супруги Гёкёу она получила в подарок ожерелье и, в принципе, могла украсить свою прическу хотя бы одной шпилькой, но тогда это бы означало, что она отдает предпочтение именно этой шпильке в ущерб другим.

Когда смотришь на банкетный зал с высоты почетного места, то вид открывается весьма величественный.

На западной стороне выстроились в ряд военные офицеры, на восточной – гражданские чиновники. Только около 20-ти процентам из них хватило места за главным столом, и среди них на стороне военных офицеров сидел Гаошун. Она и не знала, что он занимает такую высокую должность, но, к большому её удивлению, евнух совсем не испытывал чувства неловкости оттого, что находится среди них.

Огромный парень, с которым она недавно познакомилась, тоже сидел на стороне военных. Однако, по сравнению с Гаошуном, его место было не таким почетным и располагалось ближе к дальнему краю стола. Но, с учетом его возраста, даже это можно считать выдающимся достижением.

Джинши же, наоборот, нигде не было видно. А ведь он настолько ослепителен, что, по идее, должен в первую очередь бросаться в глаза.

Нет никакой нужды в том, чтобы искать его. Маомао сосредоточилась на выполнении своих непосредственных обязанностей.

Первым делом подошла к сакэ, предлагаемому гостям перед едой. Из хрустального кувшина налила немного этого напитка в свою серебряную чашечку.

Медленно, неспеша покачала чашечку в руке, наблюдая, не потемнеют ли стенки сосуда от соприкосновения с жидкостью.

Если в сакэ содержится ядовитый мышьяк, то серебро почернеет.

Медленно поворачивая чашечку в руках, принюхалась к его содержимому, подержала во рту. Она уже поняла, что саке не отравлено, однако пока она его не проглотит, оно не будет считаться проверенным на яды. А потому, проглотив, она прополоскала рот чистой водой, чтобы смочить горло.

(Ох…)

Оказывается, она привлекла к себе внимание.

Другие люди, вместе с ней проверяющие еду на яды, свои чашечки для сакэ еще даже ко рту не подносили.

И только убедившись в том, что с Маомао ничего не произошло, с опаской сделали из них глоток.

(Ну, думаю, это естественно...)

Каждый боится смерти.

Если есть тот, кто сделает это первым, то безопаснее сначала проследить за ним до конца, и только потом самому попробовать еду, проверяемую на яды.

(Если на званом ужине будет использован яд, то, полагаю, он должен быть мгновенного действия.)

Маомао из тех, кто по собственной воле глотает яды. В мире таких людей и нет, они - большая редкость.

(Как было бы хорошо, если бы к столу подали фугу. Их внутренние органы, залитые горячим бульоном, такие вкусные)

То ничем не непередаваемое чувство онемения на кончике языка Сколько раз она ради этого чувства вызывала у себя рвоту и промывала желудок. Пока Маомао предавалась приятным воспоминаниям, служанка, принесшая закуски, посмотрела на неё. Уголки рта приподняты в глупой ухмылке. Казалось, она полностью очарована собственными мыслями.

Маомао вернулась к своему обычному бесстрастному выражению лица.

Закуски, которые принесли, были любимым блюдом Императора, а потому изредка подавались на ужин в Нефритовом Дворце.

По всей видимости, еда была приготовлена на одной из кухонь Женского Дворца. Что, впрочем, было самым обычным делом.

Поскольку другие люди, проверяющие еду на яды пристально наблюдали за ней, Маомао проворно схватила палочки для еды.

Намасу из рыбы с овощами.

Император был сладострастным папочкой, но еду, как ни странно, предпочитал есть полезную для здоровья. Как человек, проверяющие его пищу на яды, Маомао могла с уверенностью утверждать это.

(Подали не то блюдо?)

Его ингредиенты отличались от обычных.

Не может быть, что бы они ошиблись с рецептом любимого блюда Императора.

Скорее всего, оно было доставлено с кухни, на которой готовили еду для другой супруги.

Поскольку повара в Женском Дворце были мастерами своего дела, то как для Императора, так и для его Супруг они могли по-разному приготовить одно и то же меню.

Когда Супруга Гёкёу кормила грудью, для неё постоянно готовили блюда с добавлением ингредиентов, способствующих выработке у неё молока.

Увидев, что проверка на яды завершена, гости приступили к поеданию закусок. Похоже, ошиблись, когда накрывали на столы, пришла к выводу Маомао.

Супруга Ли Шу, не умеющая читать атмосферу, сидела с с лицом белым как полотно.

(Не переносит такую еду?)

Принимая во внимание, что это любимое блюдо самого Императора, это не то, что можно просто оставить на тарелке.

Давись, но ешь.

Оглянувшись, заметила служанку, проверяющую еду на яды. Её глаза были закрыты, а уголки рта подрагивали. Маомао, разглядев слабую дугу, в которую изогнулись её губы, сразу же все поняла.

(Я увидела кое-что отвратительное).

Отвернулась от неё Маомао и приступила к проверке следующего блюда.

Было бы здорово, если бы это был обычный званый ужин.

Рихаку полагал, что он никогда не сможет найти общего языка с придворной знатью, смотрящей на него сверху вниз, и тем более понять мотивы их поступков.

О каком наслаждении Приемом вообще может идти речь, когда он устроен в таком холодном, продуваемом всеми ветрами саду?

Нет, если это обычный званый ужин, то все просто замечательно. Как это было в старые добрые времена, посреди персиковых садов с близкими по духу соратниками распивали сакэ и закусывали его мясом. Такую картину даже представить себе радостно.

Однако, когда имеешь дело с господами из высокопоставленной знати, тут всегда оказывается замешана какая-нибудь отрава.

Есть ли смысл в том, чтобы искусные мастера, оттачивающие свои навыки на протяжении многих поколений, готовили еду  с использованием продуктов самого высшего качества, если, после того как закончится проверка на яды, она все равно остынет и потеряет большую часть своего вкуса.

Нет, конечно же, это не вина тех, кто проверяет еду, но одного вида их испуганных, бледных лиц, дрожащими руками подносящих ложки ко рту уже достаточно, чтобы окончательно испортить ему весь аппетит.

И сегодня, как и всегда, на это будет попусту потрачена большая часть званого ужина, думал он про себя.

Однако на этот раз все было несколько иначе.

Как обычно, люди, проверяющие еду на яды начали переглядываться между собой, решая, чья очередь первым поднести ложку ко рту.

Но среди них, похоже, сегодня нашелся один не в меру ретивый дегустатор ядов.

Это была служанка «Благородной» Супруги, маленькая девушка, даже глазом не моргнув, отпила саке из серебряной чашечки после того, как некоторое время повертела её в руках.

С расслабленным видом проглотив его, словно в этом не было ничего особенного, прополоскала рот.

Ему показалось, что он уже видел эту служанку раньше, когда сам пошел раздавать девушкам шпильки для волос. Она была собранной и аккуратной, но не обладала яркой и броской внешностью, а потому ничем особо не выделялась на фоне других. По идее, она должна была быть навеки погребена среди обитательниц Женского Дворца, которые по большей части все были просто потрясающими красавицами.

Однако, какой бы невыразительной внешностью не обладала эта девушка, она оказалась достаточно проницательной для того, чтобы пробиться наверх среди них.

Она показалась ему довольно недружелюбной девушкой, однако, неожиданно для себя, ему понравилось наблюдать за быстрой сменой выражений на её лице.

Он только подумал, какая она бесстрастная, как внезапно она чему-то заулыбалась, он только заинтересовался с чего бы это, как она вновь вернулась к своему прежнему выражению лица, а потом вдруг нахмурилась.

Эта девушка проверяла еду на яды с таким видом, будто это было самым обычным и естественным делом для неё. Это было так странно и интригующе.

Какое же лицо она покажет в следующий раз? Есть чем занять себя и убить время.

Когда подали горячий суп, девушка зачерпнула полную ложку бульона. Внимательно рассмотрев её, медленно положила на язык.

Он заметил, что на мгновение глаза девушки расширились, словно рябь, пробежавшая по водной глади пруда, на её лице начала расцветать улыбка.

Румянец появился на щечках, глаза затуманились, губы изогнулись в улыбке, из приоткрытого ротика показались жемчужно-белые зубки с таким соблазнительным и очаровательным языком.

Вот почему женщины опасны.

Слизнув каплю с алых словно спелые вишни губ, она улыбнулась улыбкой ничем не уступающей улыбке геёши самого высокого ранга.

Насколько же вкусна эта еда?

Чтобы такая простая с виду девушка вдруг превратилась в обольстительную красотку. Что же добавили туда придворные повара, являющие искусными мастерами своего дела?

Пока он глотал слюни, девушка внезапно сделала кое-что неожиданное.

Сняв с груди полотенце, она промочила им губы, и выплюнула в него только что съеденную ею еду.

- Отравлено.

И служанка, вернувшая вновь к своему бесстрастному выражению лица, скрылась за занавесом, видимо для того, чтобы дать объяснение всему происходящему.

Гости заволновались, поднялся шум, и в этот момент было объявлено о завершении Торжественного Приема.

Глава 22 - После торжества

- У тебя весьма здоровый вид для человека, недавно принявшего яд.

Она уже было закончила полоскать свой рот и собиралась немного передохнуть, как внезапно появился один евнух, которому, по всей видимости, нечем было заняться.

А ведь это место было достаточно далеко от павильона, в котором проходил прием. Как же он смог её здесь найти?

- Приветствую Вас, Джинши-сама.

Собиралась, как обычно, бесстрастным тоном поприветствовать его Маомао, однако из-за последствий яда её щеки были немного онемевшими и плохо слушались.

А потому улыбка, которую она вернула ему в ответ, вышла несколько раздражающей.

- Скорее, там позаботятся о твоем здоровье.

Без предупреждения схватил он её за руку.

-Что вы делаете?

- Разумеется, веду тебя в кабинет целителя. Ты только что съела яд, это ведь совсем не шутки. Нельзя так безответственно относится к своему здоровью.

Вообще-то, сейчас она была абсолютно здорова.

Интересно, что бы произошло, если бы она все-таки проглотила яд, а не выплюнула его?

Любопытство охватило Маомао.

К этому времени, наверное, всё её тело было бы уже обездвижено.

(И зачем я только его выплюнула?)

По крайней мере, мне нужно заполучить остатки того горячего супа.

Маомао попробовала попросить об этом Джинши.

- Ты - дурочка?

- Пожалуйста, называйте это стремлением к совершенству.

Во всяком случае, она уже привыкла тому, что её высокие порывы, как правило, игнорировались.

В обычные дни Джинши был ослепительно сияющим, даже слишком, но сейчас, кажется, с ним было что-то совсем не так.

И хотя в его волосы была воткнута новая шпилька, одет он был по-прежнему в свою обычную повседневную одежду, которая, несмотря на свой простой покрой, была пошита из ткани превосходного качества.

Нет, его воротничок немного в беспорядке. Надо же, даже у такого, как он, могут быть проблемы с одеждой. Так вот в чем все дело, какой же он все-таки негодяй.

Его обычно такой сладкий, как нектар, голос несколько погрубел, а нежная улыбочка куда-то исчезла без следа.

(Надо же, кажется, он может регулировать свое сверкание.)

Или это его так любовные утехи утомили?

На званном ужине его не было, кто же в это время затащил его к себе в постель – придворная дама, гражданский чиновные, военный офицер, а может быть еще один евнух?

Остановимся пока на этой версии.

Это воистину распространенно и процветает.

(А здесь тебе уже не так весело?)

Без всякого сомнения, он невероятно красивый, но совсем не выглядит как молодой человек своего возраста. Нет, он выглядит даже моложе.

Неужели, это Гаошун отвлек его в самый разгар непристойных телодвижений, вынудив тем самым прийти сюда?

Ах, оставим этот вопрос в покое, кажется, ко мне обращаются.

- Поскольку ты выглядела довольно бодрой, когда покидала зал, нашелся человек, который решил проверить, действительно ли суп отравлен, и попробовал его.

- Кто этот глупец?

Был использован яд рыбы фугу.

После того, как его добавили, должно пройти некоторое время, прежде чем эффект яда проявится.

- Министр застыл. Поднялся такой большой шум.

Понятно, ведь из-за этого будущее всей страны могло оказаться в опасности.

- Исключительно из лучших побуждений, если вы дадите ему вот это, то с ним все будет в порядке.

Порывшись у себя в декольте, вытащила оттуда холщовый мешочек. То, что она подложила в нижнее белье для увеличения объема своей груди, было рвотным снадобьем.

- Это лекарство, вызывающее рвоту. Вывернет наизнанку любой желудок.

- Нет, это может быть вредным.

Ужаснулся Джинши.

- Здесь есть придворные лекари. Они в состоянии справиться с этой проблемой,

Маомао, неожиданно вспомнив кое о чем, остановилась.

- Что такое?

- Есть кое -что, о чем мне бы хотелось Вас попросить. Не могли бы мы захватить с собой еще одного человека.

- И кого же?

Маомао, нахмурив брови, склонила голову набок.

- Пожалуйста, пригласите сюда Ли Шу- сама, «Милосердную» Супругу.

Сказала она ему с достоинством.

Супруга Ли Шу, пригашенная Джинши, одаривала его радостными, словно весеннее солнышко, улыбками, однако на стоящую рядом с ним Маомао посматривала с недовольством, словно говоря ей: «А ты еще кто такая?». При этом, от волнения ли, то и дело потирала правой рукой свою левую руку.

Это живое существо было женщиной, которая ещё не вышла из детского возраста.

Первоначально они собирались пойти в комнаты, в которых располагались придворные лекари, но поскольку с ними была одна глупая очень важная персона, вынуждены были изменить свои планы и воспользоваться первым же попавшемся на их пути пустующим служебным помещением,

Большая комната, в которую они вошли, значительно отличалась от тех, что были предоставлены Супругам в Женском Дворце. Оказавшись в грубом и необставленном мебелью помещении, Супруга Ли Шу стала выглядеть слегка раздраженной.

Кроме Гаошуна, только еще одного человека из толпы, сопровождающих Супругу, пригласили войти сюда.

Маомао выпила противоядие, запив его холодной кипяченой водой. В принципе, в этом не было никакой необходимости, но поскольку ей велели сделать это, чтобы быть спокойными, да и попробовать лекарство, приготовленное другим лекарем, было интересно, она выпила его.

В отличие от лекаре-шарлатана из Женского Дворца, местный придворный лекарь, кажется, был превосходным мастером.

Если бы он знал, что в супе использовался яд рыбы фугу, то сразу бы понял, что пить противоядие в таком случае бессмысленно.

Поставив кипяченую воду, Маомао поклонилась Супруге Ли Шу

- Простите меня за мою грубость.

-…?!

Схватив Супругу за левую руку, задрала длинный рукав, обнажив её изящное предплечье.

- Как и ожидалось.

На коже, которая изначально была белой, гладкой и бархатистой на ощупь, выступила красная сыпь.

- Среди морепродуктов есть что-то, что вы не можете есть.

Супруга Ли шу, опустила свою голову.

- И что ты хочешь этим сказать?

Спросил Джинши, скрестив руки на груди.

Он вновь начал излучать вокруг себя изящество небесной феи.

Однако привычной улыбки на его лице по-прежнему не было.

- Дело в том, что есть люди, которые не могут есть определенные продукты питания, для каждого они свои. Кроме морепродуктов, это могут быть яйца, крупы, что-то из молочных продуктов и так далее. Например, я не могу есть гречку.

Джинши с Гаошуоьн с потрясенным видом уставились на неё, словно говоря: «И это после того, как ты спокойно глотаешь яды»

(Отстаньте от меня)

Поначалу она силой заставляла себя есть подобную еду, но от этого её горло перехватывало спазмами и ей становилось тяжело дышать, тогда она стала просто запихивать это в свой рот, не жуя, и в итоге на её коже появилась сыпь. Поскольку не в её воле было отказаться от употребления подобной пищи, то выздоровление шло медленно. В конце концов она просто махнула на все рукой.

Скорей всего, решив для себя, что у неё еще будет время на то, чтобы привыкнуть есть подобную пищу. Но поскольку в Женском Дворце не было никого, кроме лекаря-шарлатана, чтобы помочь ей, привыкнуть к ней она тик и не смогла.

- Как ты узнала об этом?

С испугом спросила её Супруга.

- До начала званого ужина ваш живот ведь был в полном порядке, не так ли? Тогда я не заметила у Вас ничего похожего на тошноту или спазмов в горле.

Чтобы улучшить её самочувствие, Маомао предложила ей выпить слабительного, но Супруга энергично замотала головой в ответ.

Было очень жестоко со стороны Маомао сказать подобное в присутствии Небесного Создания, которым так восхищалась Супруга Ли Шу. Это была маленькая месть ей.

- Тогда, пожалуйста, сядьте и внимательно выслушайте, что я вам сейчас скажу.

Не смотря на свой суровый внешний вид, Гаошун был очень старательным человеком, а потому принес и пододвинул к Супруге Ли Шу стул, на который она тут же уселась.

- Обычно я проверяю еду Гёкёу-сама на яды. Поскольку у ней нет особых предпочтений в еде, она есть почти все тоже самое, что и Император.

Однако на этот раз один, нет, даже два ингредиента отличались.

- Макрель и морские ушки? Именно их вы не можете есть?

Супруга утвердительно кивнула головой.

На лице стоявшей позади неё служанки появились признаки беспокойства и паники, что не ускользнуло от пристального взгляда Маомао.

- Только люди, которые сами не могут что-то есть, знают об этом. Это не просто вопрос ваших предпочтений в еде, проблема гораздо серьезнее. К счастью, на этот раз все обошлось только появлением сыпи, однако в следующий раз это может вызвать одышку и даже привести к сердечной недостаточности. Чтобы сказать еще понятнее, для вас эта еда равносильна яду.

Только слово «Яд» смогло вызвать у них повышенную реакцию, и они занервничали.

- Ли Шу-сама из-за атмосферы места, в котором проходил званный ужин, конечно же, не могла сказать об этом. Однако это крайне опасно.

Маомао задумчиво перевела взгляд с Супруги на её служанку и уставилась на неё.

- Пожалуйста, никогда не забывайте о том, что я Вам только что сказала.

Слова, которые она произнесла, отнюдь не прозвучали как совет.

Помолчав немного,

- Лицу, ответственному за повседневное питание Супруги, тоже об этом сообщите, пожалуйста.

Сказала она, но в головах Супруги и её служанки, похоже, так ничего и не отложилось.

Маомао, уделяя особое внимание служанке, вновь подробно разъяснила им насколько это может быть опасно и даже вручила документ, в котором детально расписала, как следует поступать в том случае, если что-то подобное все-таки произойдет.

Служанка, по мере её рассказа, становилась все бледнее т бледнее, её руки задрожали.

(Теперь, когда ей пригрозили…)

Эта служанка была той женщиной, которая проверяла еду на яды.

Той, которая усмехалась

После ухода Супруги Ли Шу вместе со своей служанкой, Маомао почувствовала, как воздух за её спиной вдруг стал вязким и липким, чья-то рука прикоснулась к её плечу.

Взгляд Маомао тут же похолодел, она посмотрела так, словно предпочла бы лучше увидеть дохлого червяка перед собой, чем этого человека, стоящего за её спиной.

- Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста, мое происхождение слишком низкое.

«Вот пристал», - сообщил она этому негодяю окольными путями.

— Это только ты так говоришь.

- Однако, поскольку все обращают на это внимание…

Она поспешно отошла от него подальше.

Выдохнув так, словно у неё в груди полыхал пожар, она, как на глоток свежего воздуха, поискала взглядом Гаошуна, но тот, оставаясь верным своему господину, в ответ лишь посмотрел на неё: «Прошу вас, просто терпите.»

- В таком случае, я должна пойти и доложить обо всём Гёкёу-сама.

- Разве вы не специально пригласили в эту комнату служанку, которая проверяла еду «Милосердной» Супруги на яды?

Без предупреждения он сразу перешел к сути всего этого дела, а потому уклониться от прямого ответа было сложно.

- Почему вы об этом спрашиваете? Я не могу Вас понять.

Оставаясь по-прежнему бесстрастной, ответила ему она.

- Хорошо, тогда, с блюдами, поданными сегодня ко столу, было что-то не так??

- Откуда я могу об этом знать?

Маомао до последнего делала вид, что ничего не понимает.

- Хотя бы на этот вопрос ответь. Эта атака была направлена только на «Милосердную» Супругу?

- Если в других тарелках не было яда…

Она решила отвечать ему именно так.

Увидев, что Джинши глубоко погрузился в свои мысли, Маомао поспешно выскользнула из комнаты и прислонившись к стене, с облегчением выдохнула.

Глава 23 - Пальцы

Вернувшись в Нефритовый Дворец, Маомао тут же подверглась заботливому уходу.

Вместо её привычной тесной комнатушки, ей постелили превосходного качества футон в просторной комнате и, пока она пребывала в растерянности, быстренько переодели её и затолкали туда.

Постель была изготовлена из превосходного хлопка и отличалась от того однослойного соломенного матрасика, на котором она обычно спала, как небо и земля,

- В моем теле нет никаких отклонений от нормы, к тому же я уже выпила противоядие.

Хотя, если быть откровенной, то в случае этого яда от противоядий нет никакого толку.

- Как ты можешь говорить такое, министр, который съел тот суп, был просто в ужасном состоянии. Не может быть, чтобы с ним было все в порядке только потому, что его вырвало.

Инфа, с лицом полным заботы, положила ей на лоб влажную тряпку.

(Действительно, какой глупый министр.)

На начальной стадии лечения важно суметь вызвать рвоту у больного.

Хотя, какой смысл волноваться от этом сейчас, если сегодня её отсюда уже точно никуда не выпустят. А потому у Маомао не было иного выбора, кроме как смириться и закрыть свои глаза.

Это был длинный и бесплодный день.

Похоже, она и в самом деле сильно устала вчера, поскольку проспала почти до обеда.

Для служанки это очень некрасивый поступок.

А потому, встав и переодевшись, она решила отправиться на поиски Хонньян.

(Но перед этим…)

Маомао вернулась в свою каморку и отыскала там пудру для лица, которой обычно пользовалась. И хотя она называло этот порошок «пудрой», он не был тем совершенно белым порошком, которым здесь все пользовались, а был тем, с помощью которого она создавала видимость веснушек на своем лице.

Используя отполированный медный лист в качестве зеркала, она нанесла пудру на лицо, кончиками пальцев постукивая в области татуировки, уделяя особое внимание крыльям носа.

(А теперь, разве не так должно выглядеть лицо без макияжа?)

Замучаешься объяснять это каждому.

Стоит ли ей, вообще, избавиться от своих веснушек, размышляла Маомао. Скорее всего, все закончится тем, что каждый раз, глядя на неё, люди будут говорить, вот и ей пришла пора вступить на путь женщины.  Это так унизительно…

Маомао проголодалась, а потому съела Лунный пряник, доставшийся ей с полдника.

Хонньян, под началом Супруги Гёкёу, нянчилась с Дочерью Императора, Принцессой Ринрии.

А потому не могла отвести взгляда от малышки, бодро ползающей вокруг неё на четвереньках. Хонньян внимательно следила за тем, чтобы та в своих передвижениях не покидала пределов покрывала, расстеленного на полу, и придерживала стул, за который то и дело хваталась Принцесса в своих попытках научиться вставать.

- Я проспала, приношу свои глубочайшие извинения.

Сказала Маомао, сделав глубокий поклон.

- Будет лучше, если ты сегодня возьмешь выходной.

Супруга Гёкёу, выражая свое беспокойство, прикрыла щеку ладонью и склонила голову набок.

- В этом нет никакой необходимости. Если есть что-то, что я могу для Вас сделать, пожалуйста, только прикажите.

И хотя она так говорила, ситуация, когда Маомао была предоставлена самой себе и делала все, что душа пожелает, давно уже стала привычной, а потому не было особой разницы в том, уйдет она сейчас или останется.

- Твои веснушки…

Супруга Гёкёу затронула тему, которой Маомао совсем не хотелось касаться.

- Без них я чувствую себя неуверенно, а потому можно мне оставить все как есть?

- Ну, если дело в этом.

Супруга Гёкёу отступилась от неё неожиданно легко.

Маомао с сомнением посмотрела на неё.

- Та служанка, кто она, собственно говоря, такая? Всем вдруг захотелось разузнать о тебе побольше. Это было ужасно.

- Я искренне сожалею.

- Когда ты так выглядишь, тебя трудно узнать с первого взгляда. Полагаю, так будет лучше.

Она уж было собралась тихо-мирно пойти поработать, но, к сожалению, этому не суждено было сбыться.

Что-то, по всей видимости, пошло не так.

- Кстати, еще с утра к нам пришел Гаошун. Зачем, не говорит. Поскольку ему нечем было заняться, сейчас он помогает с прополкой сада.

(Прополкой…)

Маомао полагала, что он занимает довольно высокую должность при дворе, однако, несмотря на это, он оказался по-настоящему добросовестным мужчиной. Без всякого сомнения, Гаошун сумел покорить сердца всех служанок в округе.

- Можно ли будет воспользоваться комнатой для гостей?

- Конечно. Прямо сейчас его туда и пригласим.

Супруга Гёкёу забрала у Хонньян Принцессу Ринрии.

И та покинула комнату, чтобы пригласить Гаошуна.

Если бы пошла одна Маомао, то все было бы гораздо быстрее, однако Супруга Гёкёю желала быть в курсе всего происходящего, а потому было решено всей компанией перебраться в комнату для гостей.

— Это от Джинши-сама.

Сказал Гаошун после того, как поспешно поприветствовал их и поставил на стол что-то, завернутое в ткань.

Развернув его, Маомао обнаружила внутри серебряную чашу, наполненную горячим супом.

Естественно, не ей, а только Супруге Гёкёу полагалось есть  из подобной посуды.

Вчера он отказал ей в её просьбе, а сегодня любезно выполнил её. Неужели и он порой может вести себя как порядочный человек? Судя по всему, ему просто нужно, чтобы Маомао что-то расследовала для него.

- Пожалуйста, только не ешьте это.

- Я не буду есть.

(Серебро так сильно почернело.)

За исключением этой, была еще одна причина не есть этот суп, о которой Гаошун, скорее всего, даже не догадывался.

Однако тот продолжал с подозрением смотреть на неё.

Маомао осторожно взяла серебряную чашу, стараясь непосредственно не прикасаться к ней руками, и, прищурив глаза, принялась внимательно изучать.

Не содержимое чаши, а саму чашу.

- Вы дотрагивались до неё голыми руками??

- Нет. Только ложкой зачерпывал отравленный суп из неё.

Он не имеет никакого желания иметь дела с заведомо ядовитым вещами, потому-то и обернул чашу тканью, чтобы лишний раз не прикасаться к ней.

Выслушав объяснения Гаошуна, Маомао крепко сжала свои губы.

- Понятно. Пожалуйста, подождите немного.

Она вышла из комнаты для гостей и направилась в сторону кухни.

Покопавшись там, что-то взяла оттуда.

Затем она направилась в комнату, в которой провела эту ночь.

Склонившись над подушкой из хлопка превосходного качества, распорола на ней шов, вытащив оттуда её содержимое и вернулась обратно в комнату для гостей.

То, что она принесла с собой, были мукой тонкого помола и мягким комком хлопка.

Маомао, скатав из хлопка шарик, обваляла его в муке.

А затем похлопала им по стенкам серебряной посуды.

Гаошун, не понимая, что происходит, заглянул в чашу с ядом.

— Это?

Частицы муки прилипли к стенкам чаши, образуя белый узор.

- Отпечатки пальцев людей, прикасавшихся к ней.

У людей с кончиков пальцев всегда выделяется жир, а потому, когда они дотрагиваются ими до металлических предметов, на них всегда остаются следы.

Особенно хорошо это заметно на почерневшей от коррозии серебряной посуде.

В прошлом отец, чтобы предотвратить шалости Маомао, частенько покрывал утварь, к которой ей нельзя было прикасаться, краской.

Исходя из этого опыта, в голову Маомао пришла идея, неожиданно оказавшаяся очень удачной. Чем более тонкого помола будет мука, тем отчетливей будут видны отпечатки на посуде.

- Серебряную посуду перед использованием обязательно протирают тряпкой. Ведь если она потускнеет, в её использовании не будет никакого смысла.

На серебренной чаше было оставлено множество отпечатков пальцев.

По количеству отпечатков и их расположению можно было легко догадаться, как именно её держали.

(Пока отпечатки не были хорошо заметны, я не могла прочитать их.)

- Тот, кто брал в руки эту чашу…

Она начала говорить прежде, чем подумала.

Что не укрылась от Гаошуна.

- Что-то не так?

- Нет.

Какой смысл пытаться сохранить что-то в секрете, если ты этого не умеешь?

Все её вчерашние ухищрения были напрасны. С этим она уже ничего не могла поделать.

- Думаю, в общей сложности до этой чаши дотрагивалось четыре человека.

Не прикасаясь, кончиком пальца она указала на белый узор из отпечатков пальцев.

- На полированной металлической посуде невозможно не оставить следов. Человек, который разливал горячий суп по чашам, человек, который затем подал её ко столу. Следующим человеком был тот, кто проверял еду «Милосердной» Супруги на яды, и был еще один человек.

Гаошун, подняв свое отважное лицо и внимательно посмотрел на Маомао.

- Но зачем это было делать дегустатору яда?

Если бы это было возможно, Маомао предпочла бы благополучно закончить все на этом.

Однако в данном случае все зависело от способностей этого молчаливого мужчины.

- Все очень просто.

Маомао поставила чашу на стол.

Тень горечи набежала на её лицо.

- Травля.

Глава 24 - Кирин

Примечание переводчика.

«Кирин» (麒麟, по-китайски – «Цилинь») — в китайской мифологии чудо-зверь, главное из 360 животных, проживающих на суше. Его иногда включают в перечень четырёх благородных животных наряду с китайскими драконом, фениксом и черепахой — вместо тигра. Кирин — своего рода химера: как правило, у него несколько рогов, зелёно-голубая чешуйчатая кожа, тело коня, ноги оленя, голова дракона и медвежий или бычий хвост. Он живёт не менее 2000 лет, но увидеть его дано только избранным. Подобно европейскому единорогу, кирин символизирует долговечность и благополучие. Благодаря этому его изображения часто наносились на предметы императорского обихода.

24. Кирин.

- Травля …

Недоверчиво посмотрел на неё Гаошун.

И в самом деле. Чтобы какая-то служанка посмела выступить против высокопоставленной супруги? Что-то подобное не должно происходить. Такое просто невозможно.

- Кажется, вы не можете в это поверить?

Если другая сторона не желает ничего знать об этом, тогда и Маомао не считает нужным что-либо им объяснять.

К тому же, ей и самой не нравится рассказывать что-либо, основываясь лишь на её собственных домыслах.

Однако, чтобы суметь объяснить, зачем служанке понадобилась дотрагиваться до чаши, ей нужно было это сказать.

Вместо неловких и неумелых попыток увильнуть от прямого ответа, Маомао решила, что будет лучше откровенно высказать свою точку зрения.

- Вы можете рассказать мне об этом?

- Конечно. Но перед этим я должна предупредить вас, что все сказанное мной – это всего лишь мои предположения.

- Не беспокойтесь об этом.

В своих рассуждениях Маомао в первую очередь исходила из уникальной ситуации Супруги Ли Шу.

Еще будучи ребенком, она стала супругой Прежнего Императора и в итоге оказалась слишком рано оторванной от семьи.

Большинство женщин, прежде чем их отдали  во Дворец, как следует обучили тому, что жена должна всю себя посвятить служению своему мужу. Это становиться особенно заметным по сравнению с более благовоспитанными особами.

Какова бы ни была на то политическая необходимость, но для других поступок Супруги Ли Шу, вышедшей замуж за сына своего покойного мужа, является крайне безнравственным.

- Вы обратили внимание на наряд, в котором Супруга Ли Шу пришла на Торжественный Прием?

- …

- Атмосфера, она совсем не умеет её читать.

Тем не менее, все её сопровождающие были одеты в белые, подобающие случаю, одежды.

-В обычной ситуации служанки должны были посоветовать Супруге достойный наряд, либо сами одеться в одежды, соответствующие её платью. Однако на Приеме только Супруга Ли Шу выглядела шутом, валяющим дурака.

Служанки – это те, кто является опорой для своего господина. Эту фразу Хонньян неоднократно повторяла им. То, что она была права, становится ясным из слов, произнесенных Инфой во время Торжественного Приема в Саду.

Если так подумать, то тот инцидент, когда две противостоящие друг другу группы служанок спорили между собой по поводу наряда Супруги Ли Шу, предстает в совсем ином свете.

(Служанки «Целомудренной» Супруги наставляли на путь истинный служанок никчемной Супругу Ли Шу.)

Уверена, сами служанки и были теми, кто, воспользовавшись молодостью и неопытностью Супруги Ли Шу, лестью и уговорами подбили её одеть тот вызывающий наряд.

В этом нет никаких сомнений.

На территории Женского Дворца все, кто тебя окружают - твои враги и соперницы, а потому полагаться можно только на своих личных служанок.

- Но этого было недостаточно, ради того, чтобы доставить Супруге Ли Шу еще больше неприятностей, они пошли на то, чтобы подменить ряд блюд.

Гаошун, словно что-то уточняя для себя, спросил.

- Да. Но ведь в результате она сама была на волоске от смерти?

Яд рыбы фугу не начинает действовать сразу, нужно время, чтобы его эффект проявился.

Иными словами, если бы она его не подменила, то Супруга Ли Шу подумала бы, что проверка на яды прошла успешно и еду можно спокойно брать в рот. На все про все хватило бы и десяти минут.

- Какой отвратительный метод действовать.

(Все сказанное – это только мои домыслы).

Вновь взяв чашу в руки, указала на неё пальцем.

- Скорее всего, вот этот след от пальцев остался после того, как кто-то подмешал яд. Чтобы сделать это, он схватился за край чаши.

Ни в коем случае не дотрагивайтесь до краев посуды. Это тоже наука Хонньян. Уважаемый высокопоставленный человек может губами прикоснуться к этому месту, а поэтому вы не должны пачкать его своими пальцами.

- Все ранее сказанное — это только мое мнение.

Гаошун, потирая свой подборок, задумчиво смотрел на серебряную чашу.

- Можно задать вам еще один вопрос?

- И какой же?

Вновь завернув посуду в ткань, Маомао отдала её Гаошуну.

- Почему вы пытались защитить ту служанку?

Просто из любопытства, добавил Гаошун, заметив настороженный взгляд Маомао.

- Жизнь служанки, по сравнению с Супругой, ничего здесь не стоит.

Не говоря уж о тех, кто проверяет еду на яды.

Гаошун, поняв, что она хотела этим сказать, молча кивнул головой в знак согласия.

- Джинши-сама я сам все объясню как полагается.

- Спасибо вам большое за это.

Проводив взглядом спину уходящего Гаошуна, Маомао с громким звуком рухнула в кресло.

- Точно, я так и не успела её отблагодарить.

(За то, что она была настолько любезна, что поменялась со мной.)

Все-таки, лучше бы она тогда проглотила тот суп. одновременно с этим подумала Маомао.

- Это всё.

Выслушав доклад Гаошуна, Джинши поправил свои волосы.

Документы, нагроможденные кучей на столе, ожидали решения суда.

- Пока слушал тебя, понял, что сегодня ты был необычно красноречив.

- Думаете?

Его бесстрашный сопровождающий довольно скуп на слова.

- Без всякого сомнения, это преступление совершено кем-то из «своих».

- Исходя из ситуации, так оно и есть.

Болела голова.

И совсем не хотелось ни о чем думать.

Как бы там ни было, но со вчерашнего дня у него не было времени даже на сон.

Переодеться - и то не смог.

Появилось острое желание пнуть что-нибудь.

- Выяснился недостающий элемент.

Сейчас на лице Джинши не было его привычной сладкой улыбочки, как и любой другой молодой человек в его возрасте, он выглядел недовольным и надутым.

И Гаошун это отчетливо понимал.

- Разве это не прекрасно, что здесь никого нет?

- Я здесь.

- Ты просто дополнение.

— Это не так.

Он всего лишь хотел немного пошутить, но этот чересчур серьезный мужчина был просто непробиваем для шуток.

С момента его рождения он заботился о нем, хотя порой его трудом было выносить.

- Та шпилька, по-прежнему в моих волосах.

— Это нехорошо.

- Ну, она была спрятана, вряд ли её кто-нибудь смог разглядеть.

Когда Джинши вытащил глубоко воткнутую в его волосы шпильку, стала заметна искусная работа мастера, покрывшего её тонкой ажурной резьбой.

Трудно было сказать был ли изображен на ней олень или конь, «Кирин» - так назывался этот мифический зверь

- Сохрани её для меня.

Небрежно бросил он шпильку Гаошуну.

- Пожалуйста, обращайтесь с ней бережно. Это очень ценная вещь.

- Да знаю я.

-Нет, не знаете.

Отчитав Джинши, его сопровождающий вот уже на протяжении шестнадцати лет покинул рабочий кабинет

Джинши, с детским выражением на лице, рухнул ничком на стол.

Работы было еще много.

Пока все не сделает, не сможет освободиться.

- Справлюсь ли?

Потянувшись как следует, взял в руки кисть.

Он не сможет стать бездельником, не знающим чем себя занять, пока быстро не расправиться со всей этой работой.

Глава 25 - Рихаку

Примечание переводчика.

«Танхулу»( 糖葫芦) традиционная китайская закуска из засахаренных фруктов нанизанных на бамбуковые шампуры длиной приблизительно 20 см. Изначально для её приготовления использовались плоды китайского боярышника. «Сандзаси» (山査子) – японское наименование этого боярышника и его плодов.

25. Рихаку.

Судя по тому, какой переполох поднялся вокруг этой попытки отравления, происшествие было весьма значительным.

Щаоран буквально набросилась на Маомао, желая выведать у неё подробности этого дела.

Позади хибарки для стирки белья было место, где служанки самого низшего статуса в Женском Дворце могли спокойной поболтать между собой. И сейчас Маомао с Шаоран, усевшись на крышку деревянного короба, кушали здесь сандзаси, нанизанное на бамбуковые палочки словно данго.

(Вряд ли она догадается, что я и есть девушка, замешанная в этом деле.)

Несмотря на свой возраст, Шаоран, набившая полный рот сандзаси и болтающая ногами в воздухе, выглядела совсем как маленький ребёнок.

- Эта служанка должна быть с места твоей работы, та, про которую говорят, что она съела яд.

- Наверное…

Маомао не врет ей.

- Ходят столько слухов об этой девушке, но кто она такая, никто ничего не знает. Надеюсь, с ней все хорошо?

- Думаю, да.

Маомао, которая чувствовала себя крайне неуютно из-за всех этих расспросов, каждый раз отвечала на них очень уклончиво, отчего Шаоран, так и не сумевшая ничего от неё добиться, надула свои губы.

Шаоран лениво помахала в воздухе палочкой сандзаси с единственной оставшейся на нем ягодой. Что напомнило Маомао кроваво-красные бусины на шпильке для волос.

- Ну, ладно. Шпильки то хоть получила?

- Как и все.

Всего четыре, если посчитать вместе с ожерельем Супруги Гёкёу, каждая из которых была подарена ей из чувства долга

- Здорово Тогда, ты можешь выбраться отсюда.

(А?)

- Сейчас, что ты только что сказала?

- Что? Выбраться отсюда или ты не хочешь?

Инфа так настойчиво хотела ей об этом рассказать.

Но она сама пропустила все её слова мимо ушей и не придала им особого значения.

Как только она могла допустить подобную оплошность, схватилась за голову Маомао.

Нет-нет, только не это, покачала она головой, предаваясь самоуничижению.

-Что с тобой?

Маомао уставилась на Шаоран, озадаченно смотревшую на неё.

- Расскажи мне об этом все, что знаешь.

Посмотрев на Маомао, проявившую несвойственное ей рвение, Шаоран раздулась от гордости.

- Встреча, поняла.

И эта беззаботно несущая всякий вздор девушка обучила Маомао тому, как можно воспользоваться шпильками, подаренными ей.

По окончанию тренировки Рихаку вызвали.

Вытерев пот с лица, он вложил свой меч в ножны и отдал его  в руки одного из своих подчиненных.

Деликатный евнух вручил ему бамбуковую дощечку с письменами вместе с женской шпилькой для волос.

Которая была украшена кораллом персикового цвета, и была одной из тех, которые он во множестве раздавал на Приеме.

Он думал, что никто не воспримет всерьез его подарок, сделанный просто как знак внимания, однако это оказалось не так.

И сейчас он находился в затруднительном положении. И девушку обидеть не хотелось, но и быть серьезным он тоже не мог.

Что ж, он многое потеряет, если она вдруг окажется красоткой.

Размышляя над тем, как бы помягче ей отказать, посмотрел на бамбуковую дощечку.

«Нефритовый Дворец, Маомао»

Вот что было написано на ней.

В тот раз он только одной служанке из Нефритового Дворца подарил шпильку.

Это от той недружелюбной девушки?

Рихаку в раздумье потер свой подбородок и пошел переодеваться.

Главное правило Женского Дворца – вход для настоящих мужчин запрещен.

Поскольку Рихаку отнюдь не был тем, кому кое-что отрезали, то и в этот Сад Цветов он, по понятным причинам, войти не мог. Ни сейчас, ни в будущем, а если когда-нибудь подобное произойдет, то быть ему в беде.

Это очень жуткое и опасное место, однако если у тебя есть особое разрешение, то вызвать одну из служанок оттуда вполне возможно.

И эта шпилька была одним из множества способов получить такое разрешение.

Расположившись в комнате для переговоров, что у Центральных ворот, он ожидал вызванного им человека.

В не очень просторной комнате из мебели были только стол и пара стульев. Перед каждой из дверей, ведущих в обе стороны, стояло по евнуху, охранявших их.

В дверях со стороны Женского Дворца появилась тощая маленькая служанка

Её нос и щеки были усыпаны яркими пятнами веснушек.

- Ты кто такая?

- Часто говорят.

Нелюбезно ответила ему служанка равнодушным тоном и прикрыла ладонью область вокруг носа. Перед взором Рихаку появилось лицо, которое прежде он уже видел.

- А тебе не говорили, что косметика творит чудеса?

- Часто говорят.

Как ни странно, но от осознания этого факта у него даже настроение не испортилось.

Как-то даже жалко её стало.

Она же из тех служанок, которые проверяют еду на яды.

Однако, сколько ни смотрел он на её лицо, покрытое яркими пятнами веснушек, так и не смог взять в толк, как вообще на нем могла появиться та обольстительная улыбка гейши.

Это было в высшей степени странно и загадочно.

- Ну, вызвала ты меня сюда и что? Ты хоть понимаешь, что это означает?

Сложил он руки на груди и скрестил ноги.

Сев в позу грозного военного генерала, всем своим громадным телом навис над маленькой девочкой, которая, несмотря на это, без тени страха ему прямо ответила:

- Хочу вернуться домой.

И даже намека на взволнованность в её голосе не было.

Рихаку поскреб свою голову.

- И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

- Да. Я слышала, что если вы выступите моим поручителем, то на короткое время я смогу уйти отсюда и вернуться домой.

То, что она ему сейчас предлагала, было просто чем-то возмутительным.

Она вообще знает об изначальном смысле шпилек, захотелось спросить её Рихаку.

Как бы там не было, но эта девушка, назвавшаяся Маомао, ради того, чтобы самой встретиться со своими родителями, попыталась использовать его. Не бывать такому, чтобы военный офицер пошел на поводу у какой-то служанки.

И не поймешь, то ли она такая бесстрашная, то ли безрассудная.

Рихаку, фыркнул, подперев рукой подбородок.

И пусть его поведение считают отвратительным, никакого желания исправляться у него не было.

- Да чтобы какая-то девчонка посмела вертеть мной как ей вздумается?

Про Рихаку часто говорили, что он славный малый, однако, когда он начинал свирепо смотреть исподлобья, его лицо становилось по-настоящему грозным и жутким.

Когда отчитывал своих подчиненных за лень, порой доходило до того, что они начинали просить прошения даже за то, чего не совершали.

Однако эта девушка даже бровью не повела.

Всего лишь прямо посмотрела на него без тени страха в глазах.

- Нет, думаете, если я нахожусь здесь, то и отблагодарить вас не смогу?

Маомао выложила на стол связку бамбуковых дощечек с письменами.

Похожими на рекомендательные письма.

- Меймей, Пайрин, Джёка.

Женские имена, которые ранее Рихаку не раз уже доводилось слышать. Да что там Рихаку, большинство мужчин должно было сразу узнать их.

- Как насчет того, чтобы сходить и полюбоваться на цветы Рокушоукана?

«Рокушоукан» - это название публичного дома высшего класса, в котором за одну ночь можно было спустить все серебро, заработанное им за год. И имена, которые сейчас прозвучали, были именами «Трех принцесс», самых знаменитых его гейш.

- Если опасаетесь, то просто сходите туда и предъявите им это.

Девушка изогнула свои губы в легкой улыбке.

- Да ты шутишь?

-А вы проверьте…

В такое просто невозможно было поверить.

Чтобы у служанки её статуса имелись связи в публичном доме, к которому даже высокопоставленные чиновники не могли протянуть свои руки.

Что все это, вообще, могло означать?

Не в состоянии ничего понять, Рихаку вновь начал скрести свою голову, как неожиданно девушка, вздохнув, вскочила на ноги.

- Что случилась?

- Похоже, вы мне не верите. Я не буду больше отнимать у вас время.

Одновременно с этим она что-то достала из выреза у себя на груди.

Две шпильки, одна серебрённая, другая украшенная бусинами из красного горного хрусталя.

- Простите меня. Но поскольку я могу обратиться к другим…

- По… Подожди…

Рихаку придавил ладонью к столу бамбуковые пластинки, не давая ей их забрать.

Оставаясь по-прежнему невозмутимой, Маомао внимательно следила за действиями Рихаку.

- Что нужно сделать?

Спросил Рихаку, понимая, что в итоге он все-таки проиграл этой служанке.

- Разве это не замечательно, Гёкёу-сама?

Хонньян в щелку между створками двери наблюдала за Маомао, выглядевшей сейчас гораздо лучше, чем обычно, Находясь в приподнятом настроении, она собиралась в дорогу.

Было так непривычно видеть её такой.

- Ну, это всего лишь на три дня.

- Да, но...

Старшая Служанка подхватила попытавшуюся встать на ножки Дочь Императора и взяла её на руки.

- Однако, я уверена, она совершенно не понимает….

- Вы правы, не понимает.

Другие служанки начали поздравлять Маомао, но та, похоже, так ничего и не поняв, в ответ беззаботно пообещала привезти им сувениров.

Супруга Гёкёу подошла к окну и выглянула во двор.

- Бедный ребёнок, мне так жаль его.

Тяжело вздохнула она и привычная озорная улыбка вновь вернулась на её лицо.

Джинши, в конце концов приведя в порядок свои дела и снова став свободным человеком, пришел в Нефритовый Дворец. Это было на следующий день после отъезда Маомао.

Глава 26 - Возвращение домой

Примечание переводчика.

Ханамати (花街) - дословно «Квартал цветов». Так назывался район гейш и увеселительных заведений в Японии. Слово «Ханамати» произошло от японского обозначения всего сообщества гейш — «Мир цветов и ив» (花柳界).

«Кусияки» (串焼) – дословно «гриль на вертеле», японское блюдо из кусочков мяса, морепродуктов, овощей, поджаренных над углями на бамбуковых шампурах.

26. Возвращение домой.

Я хочу вернуться домой, я хочу вернуться домой, в Квартал Цветов, который расположен не так уж и далеко.

Что Женский Дворец, что этот район увеселительных заведений – их размеры совершенно одинаковы, однако Квартал Цветов со всех сторон окружен шумным столичным городом. И раскинулся он прямо на границе Императорского Дворца, если суметь пересечь высокие стены и глубокий ров, то до него уже будет рукой подать

(По крайней мере, ехать сюда на экипаже — это уже роскошь.)

Сидевший рядом с ней гигант, Рихаку, управлял поводьями лошадей и мурлыкал себе под нос песенки.

Он принял предложенные ему бамбуковые дощечки с письменами и поверил в истинность её слов.

Неужели, он и в самом деле наяву сможет встретиться с женщинами, о которых раньше мог только мечтать?

Гейша гейше рознь, не стоит смешивать их всех в одну кучу.

Ведь ими являются не только те, кто торгуют своими телами, но и те, кто продает свой талант и мастерство исполнителя.

Чем более знаменитыми они становятся, тем большему количеству гостей они отказывают. Чем труднее к ним попасть, тем выше их стоимость.

Сколько серебра не плати, а даже на одну чашку чая не хватит, а уж такие услуги, как провести с ними ночь любви, и вовсе недопустимы.

Существование таких гейш почитаемо, они становятся подобны божествам, недосягаемой мечтой, перед которыми преклоняются жители города.

Среди городских девушек, восхищавшихся ими, находятся даже такие, кто стучится в ворота Квартала Цветов с просьбой принять их в ученицы. Однако только единицы из них смогут стать ими.

Поскольку «Рокушоукан» - одно из лучших заведений Квартала Цветов даже по меркам столичного города, то своим гостям он предоставляет широкий выбор гейш на любой вкус от среднего до высшего ранга.

Среди высшего ранга и были те, к кому Маомао уважительно обращалась «Старшие Сестры».

Цокали копыта лошадей по мостовой, покачивался экипаж и вот дорогой её сердцу вид открылся перед ними.

От лавочки, торгующей кусияки, по улице распространялись настолько аппетитные запахи, что сразу же захотелось их съесть.

Растущие вдоль водного канала ивы медленно покачивались на ветру, доносились крики продавцов дров.

Когда миновали вычурные и чрезмерно роскошные ворота, яркий мир, покрытый позолотой, предстал перед ними.

Поскольку день был еще в самом разгаре, людей на улице было мало, свободные женщины легкого поведения, перегнувшись через перила второго этажа, махали им руками.

Экипаж остановился перед огромными воротами многоэтажного здания.

Маомао, легко спрыгнув с него, тут же подбежала к старухе, стоящей возле них.

- Давно не виделись, бабушка.

Обратилось она к истощенной от старости женщине, жующей курительную трубку во рту. Когда-то давным-давно она была гейшей, знаменитой своими жемчужными слезами, однако со временем слезы полностью иссякли, а сама она высохла подобна мертвому дереву. И от выкупа отказалась, и по истечению срока контракта продолжила работать. И теперь каждый пугался вида этой старухи, ставшей мадам в борделе. Время жестоко.

- О, да это же глупая девка. Да уж, давненько мы с тобой не виделись.

В животе все сжалось.

Тошнило и комок подступил к горлу. Во рту появился кислый привкус. Как странно, даже это ощущение было дорого её сердцу.

В прошлом, сколько раз, превысив свою норму потребления ядовитого вещества, она вызывала у себя рвоту.

Рихаку, который по-прежнему ничего не понимал, в душе был довольно добродушным парнем, а потому успокаивающе погладил Маомао по спине.

Что это еще за старая карга, так и говорило его лицо.

Да одно её прикосновение кончиками пальцев к земле оскверняет её.

Рихаку с тревогой посмотрел на стоящую рядом с ним Маомао.

- Хмпф, а это что еще за почетный гость?

Старуха оценивающе посмотрела на Рихаку.

Который отдавал конный экипаж на хранение служке из этого заведения.

- Отличное тело, да и на лицо красив. Про таких говорят, что успех в жизни им обеспечен, не так ли?

- Бабушка, как можно говорить такое, глядя человеку в лицо.

Предприимчивая старуха, делая вид, что ничего не понимает, подозвала девочку-прислужницу, подметающую мостовую перед воротами.

- Сходи, позови Пайрин. Сегодня зеленый чай должен быть измельчен.

- Пайрин…

Рихаку громко сглотнул.

Имя, которое только что прозвучало, принадлежало знаменитой гейше, прославившейся своими танцами.

Ради достоинства Рихаку нужно отметить, что его влечение к ней не было обусловлено обычной похотью, а было скорее восхищением и стремлением к прекрасному.

Своими глазами увидеть идола, вознесшегося выше облаков, даже просто иметь возможность выпить чашку чая в её присутствии - уже огромная честь для него.

(Старшая сестра Пайрин, да? Если уж все так сложилось, то почему бы и нет?)

- Рихаку-сама.

Маомао легонько ткнула в бок гиганта, стоящего с глупым видом.

-Вы уверены в силе своих бицепсов?

- Я не очень хорошо понимаю, но потренировать свое тело лишний раз не откажусь.

- Понятно. Тогда, пожалуйста, сделайте это.

Недоумевающий гигант ушел в сопровождении девочки- подростка.

Что же до самой Маомао, то она испытывала искреннюю благодарность к человеку, привезшему её сюда. Поэтому она хотела сделать ему равноценный подарок.

Разве ночь исполнения заветных желаний, не останется в его памяти на всю его жизнь?

- Маомао.

Лицо владелицы хриплого голоса расплылось в жуткой ухмылке.

- Октябрь уже на дворе. Пропала и даже весточки не послала.

- Не могла я, в Женском Дворце все это время работала.

Бамбуковая дощечка с написанным на ней сообщением о том, что с ней произошло, так и осталась не отправленной.

- Я отказываю всем при первом знакомстве, только на этот раз, в виде исключения, решила позаботиться.

- Я все понимаю.

Маомао вынула из-за пазухи мешочек.

В нем лежала половина всех денег, заработанных ею за время службы в Женском дворце.

- Только это, думаешь, хватит?

- Едва ли, однако я не ожидала, что вы представите ему старшую сестру Пайрин.

Ночь исполнения желаний, проведенная в обществе гейши столь высокого ранга, обязательно должна быть оплачена.

Даже если бы сам Рихаку остался доволен и тем, что просто смог увидеть «Трех принцесс» своими глазами.

- Если только чаем ограничится, то этих денег как раз должно хватить и даже скидку делать не придется.

- Идиотка. С такими-то мускулами, быть не может, чтобы Пайрин ничего с ним не сделала.

(Так и знала.)

Говорят, гейши высшего ранга свое тело не продают, однако это вовсе не означает, что они не могут влюбиться.

Ну… Порой и такое бывает.

—  Это, как говорится, действие непреодолимой силы…

- Ну, раз дела обстоят таким образом, то я просто все аккуратненько запишу на твой счет.

- Я не смогу заплатить.

(Уверена, даже если все оставшиеся у меня деньги выложу, их все равно не хватит.)

Мармар всерьез задумалась.

С какой стороны на это ни посмотри, а она все равно останется должна.

- В чем проблема, в крайнем случае ты всегда можешь расплатиться своим телом. Всего-то из дворца в публичный дом переберешься, разницы никакой. Ты, конечно, у нас девушка с изъянами, но всегда есть любители, предпочитающие худеньких.

Вот уже несколько лет как старуха настойчиво убеждала Маомао стать девушкой легкого поведения. Эта Мадам, посвятившая всю свою жизнь Кварталу Цветов, вовсе не считала ремесло гейши несчастьем, калевавшим судьбы женщин.

- Мне еще целый год во Дворце работать.

- Тогда, почетных гостей сюда присылай, да побольше. Стариков не надо, а вот тот, который тут недавно был, в самый раз будет. Таких еще долго можно будет в умеренных количествах на деньги разводить.

(Ну, как и ожидалось, из него здесь попытаются выжать все, что смогут)

Все мысли алчной старухи были только о деньгах.

Продавать себя ей уже не нужно, отныне она должна будет регулярно поставлять ей жертв в умеренных количествах.

(Интересно, а евнух сможет сойти за почетного гостя?)

В памяти всплыло лицо Джинши, но от него здесь точно никакого толку не будет.

Да при виде его, все женщины легкого поведения в округе станут серьезными и, не исключено, что просто разнесут все заведение по камешку. Категоричное «Нет».

Честно говоря, пригласить сюда Гаошуна и лекаря-шарлатана тоже кажется ей плохой идей. Предприимчивой старухе трудно будет раскрутить их на деньги.

Как же неудобно, когда у тебя совсем нет возможности встретиться.

- Маомао, старик сейчас должен быть дома, живо беги к нему.

- Да, конечно.

Сколько не думай, а быстро решение все-равно не найдешь.

Маомао исчезла в одном из боковых переулков «Рокушоукана».

Стоило ей только выйти на эту улочку, как Квартала Цветов тут же превратился в унылое, полное запустения место.

Ряды полуразвалившихся лачуг и нищие, протягивающие к ней треснувшие плошки в надежде получить монетку, женщины с явными следами сифилиса на их телах.

Одна из этих ветхих лачуг и была домом Маомао.

В тесном домишке с земляными полами было всего лишь две комнаты, в одной из которых сейчас находился сгорбленный старик, что-то перемалывающий в ступке.

Из-за глубоких морщин, избороздивших его лицо, черты выглядели мягкими и слабыми, совсем как у древней старухи.

- Я дома, папа.

- Ох, ты задержалась.

Поприветствовал он её будничным тоном так, словно ничего и не произошло, и нетвердой походкой, пошатываясь, отправился готовить чай.

Разлив чай по изношенным, знавшим лучшие времена, чашам, одну из них передал Маомао.

И она, то и дело перепрыгивая с места на место, постепенно поведала ему обо всем, что с ней произошло за это время. А её Уважаемый отец молча слушал, только качая головой в такт её словам.

Съев на ужин жидкую рисовую кашу с добавлением большого количества сладкого картофеля и лекарственных трав, она решила сразу же лечь спать в том, в чем была. А ванну можно и завтра принять, одолжив горячую воду в «Рокушоукане».

Расстелив всего лишь однослойный соломенный матрац на земляном полу, она свернулась на нем калачиком.

А Уважаемый Отец сверху накрыл её ворохом одежды и, не давая погаснуть огню в кухонном очаге, продолжил что-то перемалывать в своей ступке.

- Женский Дворец? Должно быть, это судьба…

Но слова, которые пробормотал себе под нос её Уважаемый Отец, просто растаяли в глубинах сонного сознания Маомао.

Глава 27 - Недоразумение

«Торикабуто» (鳥兜) - борец японский (лат. Aconitum japonicum), многолетнее травянистое растение, вид рода Борец или Аконит семейства Лютиковые. Все части этого растения крайне ядовиты.

27. Недоразумение.

Три дня, проведенных Маомао в родительском доме, пролетели в мгновение ока.

После встречи с дорогими и любимыми ей людьми, желание остаться было сильно как никогда. Однако не в праве Маомао было отказаться от работы в Женском Дворце, да и Рихаку, поручившегося за неё, подводить не хотелось, а потому ей ничего не оставалась, кроме как вновь вернуться туда.

Ещё и Старая Мадам, размышляющая над тем, как бы ей подороже выставить Маомао на первую продажу кому-то с садистскими наклонностями, подталкивала её в спину.

(Сны, похоже, были прекрасными)

Когда увидела сияющую, кая ясно солнышко, старшую сестру Пайрин и жмурившегося от удовольствия Рихаку, изменившегося словно абрикос, вымоченный в меду, то пожалела об уплаченных ею деньгах. Кажется, она перестаралась с вознаграждением.

Они же, благодаря ей, договорились о следующей, оплачиваемой уже им, встрече.

Пожалуй, Рихаку, впервые познавшего вкус небесного блаженства, можно было даже пожалеть, ибо земное вряд ли теперь придется ему по вкусу.

Без всякого сомнения, предприимчивая старуха житья ему не даст, пока все деньги из него не выжмет.

Но за это Маомао уже не несет никакой ответственности.

И вот Маомао с сувенирами для всех его обитателей вновь вошла на территорию Нефритового Дворца, однако первым, кого она встретила там, был прекрасный, словно небесная фея, молодой человек, излучающий опасную, не сулящую ничего хорошего, ауру.

За нежной и ласковой улыбкой пряталось убийственное намерение подлить ей яду.

За что, по какой причине он уставился на неё таким злобным взглядом?

Каково бы не было его внутреннее содержание, но красота есть красота. И когда такой человек пристально смотрит на тебя, это не может не оказывать на тебя сильного воздействия.

Поскольку от него за версту несло большими неприятностями, Маомао, стараясь как можно меньше соприкасаться с ним, всего лишь молча склонила свою голову и хотела уже было прошмыгнуть мимо него в свою комнату, как её крепко схватили за плечо, да так сильно, что когти вонзились в её кожу.

- Я жду тебя в гостиной.

Сладкий, словно мед, голос растекся возле самого её уха. И хотя мед по-прежнему оставался медом, собран он был с ядовитого торикабуто.

Глаза Гаошуна, стоящего за его спиной, советовали ей оставить всякую надежду и просто подчиниться.

Глаза Супруги Гёкёу сверкали от беспокойства.

А в глазах Хонньян застыл вопрос: почему, по какой причине он достает Маомао?

Три девушки служанки за всем происходящим следили скорее с любопытством, чем с волнением.

Позже они обязательно расспросят Маомао обо всем, что здесь произошло, в мельчайших подробностях.

(Что тут, вообще,твориться?)

Маомао, оставив свои вещи и переодевшись в платье служанки, поспешила в гостиную.

- У вас какое-то дело ко мне?

В комнате, кроме Джинши никого не было. Он с элегантностью носящий даже простой и скромный мундир, расположился в кремле, закинув ногу на ногу и поставив локти на стол. С его осанкой и поведением явно было что-то не так, нехорошие предчувствия начали одолевать Маомао. Возможно, это её воображение разыгралась, или она хочет, чтобы оно разыгралась, нет, все-таки, лучше бы оно просто разыгралось…

Гаошуна, чье присутствие, подобно прохладному ветерку, всегда освежало и успокаивало Маомао, в комнате не было.

Да и Супруги Гёкёу нигде не было видно.

Ох, как же хочется поскорее убраться отсюда.

- Все выглядит так, будто ты отлучилась на время, чтобы повидаться с родителями?

- Да.

- И как все прошло?

- Все живы-здоровы и это самое главное.

- Да неужели?

- Да.

- ……

- ……

- Я слышал про некого Рихаку, что это за мужчина?

- Поручитель.

(Зачем он упомянул его имя?)

Он же будущий постоянный клиент и важный источник золота.

- Ты понимаешь смысл того, что произошло? Смысл всего этого?

- Да. Если бы он не являлся высокопоставленным лицом с хорошей репутацией, то не смог бы поручиться за меня.

Джинши по какой-то причине вдруг стал выглядеть крайне уставшим.

Что не так? То, что она сейчас ему сказала, было само собой разумеющимся.

- Ты получила шпильку от него?

- Поскольку он их тогда много раздавал, то одну, из вежливости, и мне подарил.

Думая сейчас об этом, было очень великодушно с его стороны так поступить. Шпильки, несмотря на свой простой внешний вид, были сделаны довольно добротно.

- Другими словами, ты хочешь сказать, что я проиграл вещи, отданной просто из вежливости.

( «Я»?)

Маомао, никогда прежде не слышавшая, чтобы он так вульгарно обращался к себе в первом лице, склонила голову набок.

— Это должен был быть я, я тоже дал тебе шпильку. А ты даже поговорить ко мне не подошла.

Он может выглядеть таким недовольным и сердитым.

Когда на его лице нет этой слащавой улыбочки небесной феи, то он кажется ровесником Маомао. Нет, он выглядит даже моложе её.

В тот момент она даже умилилась, глядя на него, надо же, всего одно выражение и сразу же совсем другой человек.

По всей видимости, ему не понравилось то, что она обратилась за помощью к Рихаку, а с ним даже поговорить не попыталась. Такой странный. Да он радоваться должен, что она не стала досаждать ему своими проблемами. Наверное, это все от того, что у него слишком много свободного времени и ему совсем нечем заняться.

- Я крайне извиняюсь. Но мне и в голову не пришло, что в моих силах предложить Джинши-сама что-то, что могло бы удовлетворить его в качестве компенсации за услугу.

(Разве пригласить евнуха в публичный дом не было бы верхом грубости с моей стороны?)

Конечно, можно было бы попробовать привести его в место, где клиенты лишь распивают чаи, да читают нараспев поэзию, но даже там порой начинают предаваться любовным утехам. Это так неловко пытаться заманить туда человека, который уже перестал быть мужчиной.

Проблема еще и в личности самого Джинши. Да любая женщина легкого поведения, попытавшаяся его заарканить, сама тут же падет жертвой его обаяния. Зв мумией пойдешь, сам мумией и станешь.

- О какой компенсации ты сейчас говорила? Ты чем-то расплатилась с тем подонком Рихаку?

Что еще за недоумевающий вид?

На его и без того недовольном лице теперь еще и это выражение появилось

- Да, я подарила ему ночь исполнения заветных желаний.

(После такого, не думаю, что он сможет быстро вернуться с небес на землю.)

Этот отважный и доблестный воин, даже когда просто смотрел на старшую сестру Пайрин, уже становился похожим на котенка.

Сколько же золотых монет он теперь к ним перетаскает?

Когда Мармар посмотрела на Джинши, то ни единой кровинки не было на его лице.

Чашка, которую он держал в своей руке, ходила ходуном.

(Неужели в комнате настолько холодно?)

Маомао, добавив древесного угля в жаровню, начала веером раздувать в ней огонь.

- Кажется, он был весьма удовлетворен той ночью. Я столько усилий приложила, находясь здесь, чтобы добиться такого результата.

(Если не буду также стараться с поиском новых клиентов…)

Маомао, почувствовав прилив решимости, с силой сжала свои кулачки, как громкий звук бьющейся чашки внезапно раздался за её спиной.

- Зачем вы это сделали?

Фарфоровые осколки разлетелись по всей комнате.

По одежде Джинши, вскочившего на ноги с мертвенно-бледным лицом, расплылись влажные пятна чая

- Ах, я сейчас же принесу что-нибудь, чтобы их вытереть.

Когда открыла дверь, то там заливалась смехом, обхватившая руками свой живот, Супруга Гёкёу.

И Гаошун, отчего-то выглядевший бесконечно усталым.

Хонньян была поражена всем происходящим настолько, что просто не могла вымолвить ни слова.

Однако Маомао, сразу же убежавшая в сторону кухни на поиски салфеток, не обратила на них никакого внимания, а потому так и осталась в неведенье.

- Как долго вы еще собираетесь убиваться из-за этого?

Джинши, вернувшись в рабочий кабинет, как уронил свою голову на поверхность стола, так и остался в этом положении.

Гаошун протяжно вздохнул.

- Не забывайте, пожалуйста, что у вас еще много работы

- Да знаю я.

Он не понимал.

Человек, подобный Джинши, никогда не стал бы вести себя словно маленький избалованный ребенок.

Да и не был он особо привязан к своим игрушкам.

Даже после того, как он услышал подробности этого дела из уст Супруги Гёкёу, то и дело покатывающейся со смеху, он все равно остался в мрачном расположении духа.

За то, что молодой человек поручился за неё, девушка устроила ему свидание со знаменитой гейшей, которой он восхищался. Он и предположить себе не мог, что у неё могли быть такие связи.

Однако, ему даже любопытно, что там себе успел навоображать его Господин. Ох уж эта горячность молодости.

Он все-таки смог тогда взять себя в руки и успокоиться, однако недовольство все же осталось.

Ведь его Господин так торопился поскорее расправиться со своей работой, чтобы иметь возможность встретиться с той девушкой. А когда пришел, ему сообщили, что она уехала погостить на три дня к родителям в компании с незнакомым молодым человеком. Для него эти слова прозвучали, наверное, как гром среди ясного неба.

Однако, у него нет столько свободного времени, чтобы вечно успокаивать этого большого ребенка.

Гаошун поставил на стол шкатулку из лакированного дерева и достал оттуда корреспонденцию.

- На днях отчет наконец-то прибыл.

Он касался придворной дамы с ожогами на руках, которую они разыскивали вот уже на протяжении целого месяца.

- Это заняло у тебя слишком много времени.

Поднял Джинши со стола свою опущенную голову. К нему вновь вернулось его обычное выражение лица.

- Приношу свои глубочайшие извинения.

Никогда не оправдываться.

Это был принцип Гаошуна.

- В целом, кто она?

- Да. Неожиданно ею оказалась весьма влиятельная персона.

Он развернул послание перед Джинши на столе.

- Гранатовый Дворец, Фонг Минг. Старшая служанка «Целомудренной» Супруги.

Глава 28 - Сама или нет?

Примечание переводчика

«Тенсоку» или «Бинтова́ние ног» («纏足», буквально: «связанная ступня») — обычай, практиковавшийся в Китае, особенно в аристократической среде, с начала X до начала XX века. Полоской материи девочкам привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «Золотыми Лотосами». От размера ступни зависел престиж невесты, к тому же считалось, что принадлежащей к высокому обществу даме не следует ходить самостоятельно.

28. Сама или нет?

- А-ах! Разве доченька не пойдет вместе со мной?

Плечи пожилого евнуха тряслись, когда он уговаривал Маомао составить ему компанию. Почему бы и нет, подумала она.

Лекарь-шарлатан привел её к сторожевому посту, что перед северными воротами.

Несколько евнухов что-то окружили там, а вокруг них уже начали скапливаться, образуя еще один концентрический круг, и прекрасные представительницы Женского Дворца.

- Как хорошо, что сейчас зима.

На земле, прикрытая циновкой, лежала женщина с мертвенно-бледным лицом, растрепанными волосами и посиневшими губами.

Для утопленницы её тело выглядело просто великолепно, однако смотреть на неё, все же, было не очень приятно. Это и в самом деле хорошо, что сейчас зима и на улице холодно.

Лекарь-шарлатан должен был осмотреть тело, чтобы выяснить причину смерти, однако он, словно маленькая девочка, спрятался за спиной у Маомао.

Он и вправду был истинным лекарем-шарлатаном.

По всей видимости, это тело всплыло сегодня утром в водах рва, что окружает крепостной вал.

Судя по его внешнему виду, когда-то оно принадлежало одной из девушек Женского Дворца.

А значит это дело не могло быть передано во внешние инстанции, а потому кроме Лекаря-шарлатана некому больше было его осмотреть здесь, но …

- Доченька, не взглянешь ли на тело вместо меня?

Его редкие, как у рыбы гольца, усы и бороденка тряслись, когда он умоляюще заглядывал ей в глаза. Не то, что бы она не могла…

А он подумал, а другим то это каково?

- Нельзя. Мне сказали не прикасаться к трупам.

- Какая неожиданность.

Вдобавок услышала она грубые слова, произнесенные хорошо знакомым ей божественно прекрасным голосом.

Нет необходимости упоминать, что все обитательницы Женского Дворца, присутствующие здесь, тоже разом вдруг заговорили громкими чарующими голосками, что выглядело слишком наигранным, словно смотришь плохую театральную постановку.

- Приятного Вам дня, Джинши-сама.

(Хотя что может быть приятного в трупе?)

Как всегда, Маомао смотрела на прекрасного юношу рядом с собой и не испытывала ни капли душевного трепета при этом. Гаошун, само собой разумеется, стоял за его спиной. Этот умудренный опытом человек, по обыкновению, поприветствовал Маомао только взглядом.

- Уважаемый, не произведёте ли полный осмотр тела?

- Конечно.

Слегка покраснев, с явным нежеланием, Лекарь-Шарлатан сделал небольшой шажок в сторону утопленницы.

Робко и боязливо приподнял циновку, прикрывающую её.

Позади него раздались громкие ахи и вздохи перепуганных обитательниц Дворца.

Это была высокая женщина, обутая в тесные деревянные башмаки, когда один из них сняли, то обнаружили, что её ступня была туго перетянута тканью. Кончики пальцев на руках, с сильно поврежденными ногтями, были багрово-красными.

Судя по её одежде, она была одной из тех, кто подавал еду на столы.

- Смотришь с такой невозмутимостью.

- Привычное зрелище.

Если сделаешь хоть одни шаг в глубь аккуратного и ухоженного Квартала Цветов, то попадешь в место, где не властвует закон.

Нередко случалось и такое, что молодых девушек насиловали, пускали по рукам, а потом их тела бросали в ужасном состоянии.

С первого взгляда, посмотрев на решетки, за которыми обычно были спрятаны продажные женщины, можно было подумать, что они ограничивают их свободу, тогда как с другой сторон они защищали их от опасностей этого квартала.

-Позже я хочу выслушать твою точку зрения.

-Поняла.

(Вода, наверное, была ледяная)

Маомао после того, как Лекарь-шарлатан осмотрел тело, добросовестно прикрыла его циновкой.

Хотя в этом уже не было никакого смысла.

И сейчас Маомао находилась в кабинете Главы Дворцовых служащих, куда Джинши привел её.

Сама же Глава Дворцовых служащих в это время смиренно ожидала окончания их разговора снаружи.

Это было связано с тем, что они хотели избежать рассказов о мертвецах в Нефритовом Дворце.

Поскольку еще совсем маленький ребенок находился там.

(Уж лучше бы отдельную комнату попросил выделить для себя.)

Маомао низко склонила свою голову перед Главой, которая была женщиной в возрасте.

За каждый раз она искренне, искренне извиняется перед ней.

- Караульные утверждают, что она покончила жизнь самоубийством, бросившись в воду.

То есть, из их слов следует, что она сама поднялась на крепостные стены и спрыгнула оттуда вниз.

Девушка и в самом деле оказалась служанкой из службы питания, ответственной за подачу еды на столы, и до вчерашнего вечера она трудилась там. А это значит, что сброситься она могла только прошлой ночью.

- Я не могу с уверенностью сказать, было ли это самоубийством или нет. Но думаю, в одиночку она бы не смогла этого сделать.

- Что ты имеешь в виду?

Спросил её Джинши великосветским тоном, элегантно устроившись в кресле.

По сравнению с тем юнцом, что на днях ни с того ни с сего устроил истерику, словно совершенно другой человек.

-Нет лестниц по которым можно подняться на крепостные стены.

- Действительно, нет.

- Могла ли она воспользоваться веревкой с крюком, чтобы взобраться на них?

- Полагаю, для неё это было невозможно.

Очень сложно говорить, когда он, словно испытывая её терпение, постоянно перебивает.

Зачем нужно вставлять свои комментарии через раз, хотела бы возмутиться Маомао, но поскольку Гаошун внимательно наблюдал за ней, она промолчала.

-Хотя есть еще один способ подняться на крепостную стену без использования специальных приспособлений, но, думаю, та девушка не смогла бы им воспользоваться.

- Неужели? И что это за способ.

После того переполоха, что поднялся вокруг призрака Принцессы Фую, один вопрос все никак не давал Маомао покоя: «Каким образом она смогла взобраться на высокие крепостные стены? Лестниц то ведь нет.»

Натура Маомао была такова, что если что-то волнует её, то она не успокоиться, пока не докопается до истины, а потому она обошла все крепостные стены по периметру и тщательно осмотрела их.

И обнаружила, что в каждом из четырех углов были устроены специальные выступы, ведущие наверх. Из кладки стены торчали камни, на которые можно было поставить ногу. А потому для принцессы Фую, увлекающуюся танцами, не было ничего невозможного в том, чтобы взобраться по ним.

- Однако для большинства женщин это будет трудно сделать, тем более со связанными ступнями.

Женские ступни, чтобы уменьшить их, туго перетянули повязками и втиснули в обувь меньшего размера. Ногу сдавили, наглухо обмотали отрезом ткани и обули в деревянные башмаки. Чем ступни меньше, тем они красивее – это был эталоном красоты, ради которого и совершалось подобное.

- Хочешь сказать, это было убийство?

- Не уверена. Мне кажется, что она была еще жива, когда упала в ров.

Её пальцы на руках были окрашены багровой кровью Должно быть это от того, что она отчаянно скреблась и пыталась зацепиться ими за гладкие стены рва.

И все это происходило в ледяной воде, даже думать об этом страшно.

- А не стоит ли нам провести более тщательное расследование?

Сладко улыбнулся Джинши, словно лишая её всякой возможности сказать: «Нет». Маомао оказалась в очень затруднительном положении.

Однако, если она что-то не может сделать, то значит не может.

- Никогда не прикасаться к мертвым телам — это то, чему научил меня мой учитель по изготовлению лекарств.

- С чего бы? Не нравятся покойники?

Если станешь целителем, то вынуждена будешь иметь дело не только с больными и ранеными людьми, но и с мертвыми нет-нет да и  придется столкнуться, вот что, возможно, он имел в виду.

- Люди же тоже являются ингредиентами для приготовления лекарств.

Пробормотала Маомао свою причину.

Если уж взялась готовить лекарства, то это оставь на самый крайний случай, так говорил ей Уважаемый Отец.

Один раз замараешь руки и станешь, подобно осквернителям могил, и очень грубое слово добавил.

Хотя бы так, она хотела объяснить, что в этом есть здравый смысл, чтобы помешать ему приказывать ей делать всё, что только в голову взбредёт.

В общем, дела обстояли как-то так.

Джинши со своим сопровождающим удивленно переглянулись друг с другом и покачали головами, словно говоря: «Все с ней ясно…». После чего Гаошун на неё даже с какой-то жалостью посмотрел...

Это было настолько унизительно, что Маомао едва смогла унять дрожь в своих кулаках.

Спустя некоторое время, до неё дошли слухи о том, что утонувшая девушка была замечена на месте недавно совершенного отравления, наделавшего много шума.

Но, кроме этого, была также найдена и её предсмертная записка. А потому официально было объявлено, что это самоубийство, и занавес над этим делом закрылся.

В этом мире, по чьей-то воле, даже заведомая ложь может стать истиной.

Глава 29 - Мёд. Часть 1

Званые чаепития – это весьма достойное и уважаемое занятие для любой супруги.

Что касается Супруги Гёкёу, то она устраивает их у себя чуть ли не каждый день. А поскольку подобные мероприятия проводятся не только в Нефритовом Дворце, то порой и другие Супруги приглашают её к себе.

(Какое важное и жизненно необходимое занятие – шпионить друг за другом).

Что же до самой Маомао, то она не очень любила подобные мероприятия.

Все разговоры только о модной одежде, да о косметике.

И во время этих пустых разговоров ни о чем, они только и делали, что пытались прощупать друг друга, именно здесь перед ней разворачивалась миниатюра Женского Дворца во всей его красе.

(А кажутся такими милыми и дружелюбными, истинные Супруги)

Вот с Супругой Гёкёу беседует супруга среднего ранга с запада.

Маомао не поняла всех деталей разговора, но, кажется, для неё было важно выяснить, можно ли будет наладить в будущем какие-либо отношения с семьей Супруги Гёкёу.

Болтая с веселой и жизнерадостной Супругой Гёкёу другие супруги зачастую, сами того не замечая, начинали разливаться перед нею соловьями.

Записывать и сохранять их речи была одной из обязанностей Супруги Гёкёу.

(Прошлой ночью она легла спать довольно поздно, однако сейчас совсем не выглядит сонной).

Супруга Гёкёу не зря считается Любимой Супругой, и три дня не проходит, как Император вновь заходит к ней. Ради встреч со своей дочкой, которая уже начала сама вставать на ножки, ухватившись за что-нибудь. Хотя, разумеется, это не было единственной причиной для его визитов.

Однако и к её дневным обязанностям он никогда не относился с пренебрежением, всегда тщательно расспрашивая её обо всех настроениях и подводных течениях Женского Дворца.

Когда званые чаепития заканчиваются, то остается много сладостей, которые Инфа отдает Маомао. Их количество – совсем не то, что она может съесть в одиночку, а потому Маомао, уже по привычке, несет их к Шаоран.

Шаоран, как всегда, неся всякий вздор и время от времени переходя на шепот, пересказывает Маомао все последние слухи и новости, которыми ей удалось разжиться.

С дела о совершившей самоубийство служанке, имеющей какое-то отношение к недавнему скандальному отравлению, она почему-то перескакивает на «Целомудренную» Супругу.

- Ну, если говорить о Четырех Супругах, то даже по возрасту она выделяется.

Супруге Гёкёу – 19 лет, Супруге Рифе – 23, Супруге Ли Шу -14.

Что же до «Целомудренной» Супруги, Супруги А-доу, то ей уже исполнилось 35 лет, и она на год старше Императора.

У ней еще есть возможность родить ребёнка, однако, согласно порядкам, заведенным в Женском Дворце, подушка для сиденья под ней уже скользит и ничего, кроме падения, не ждет её.

Иными словами, стать Императрицей, матерью всей страны, отныне невозможно для неё.

Ведутся разговоры, что вскоре она будет понижена в своем ранге, ибо еще одна невеста намеревается войти в Женский Дворец, чтобы стать супругой Императора.

Довольно долго ходили слухи о её возвышении, ведь она была супругой Императора еще с той поры, когда он был наследным принцем, и даже как-то родила ему сына, однако, несмотря на все это, она так и не смогла сделать последний рывок и добиться этого.

(Мать, потерявшая своего ребенка?)

Это похоже на ситуацию с Супругой Рифой, если она не сможет забеременеть от Императора, то, скорее всего, её ждет похожий конец.

Не только это, даже у Супруги Гёкёу нет никакой уверенности в том, что она вечно будет пользоваться его благосклонностью.

Любой цветок, как бы он не был прекрасен, рано или поздно завянет.

Нет никакого смысла в цветках Женского Дворца, если они не приносят плоды.

Несмотря на то, что Маомао уже успела освоиться с этим местом, она по-прежнему считала, что Женский Дворец находится на самом дне сточной канавы.

Маомао, смахнув крошки лунного пряника, рассыпавшегося по подолу во время еды, посмотрела на тяжелые кучевые облака, заслонившие собой небо.

Личность компаньона для сегодняшнего званого чаепития была несколько необычной.

Это Супруга Ли Шу, тоже являющейся одной из Четырех Супруг.

Очень редко, когда в чаепитии принимают участие супруги одного и того же ранга, особенно занимающие столь высокое положение в Женском Дворце.

По еще совсем детскому личику Супруги Ли Шу, пришедшей в сопровождении своих четырёх служанок, было заметно, как сильно она нервничает.

Служанка, что проверяла еду на яды, тоже была с ней.

Вопреки всем переживаниям Маомао, наказания она, кажется, так и не получила.

Поскольку снаружи было холодно, чаепитие проходило в доме.

Евнухам поручили принести и установить для служанок дополнительную кушетку в комнате для гостей.

Круглый стол был инкрустирован перламутровыми вставками, а шторы заменены на новые, украшенные вышивкой.

Откровенно говоря, даже во время визитов Императора столько не суетились. Все-таки гостями будут женщины, а с ними нужно держать ухо востро и не терять бдительности.

Макияж обитательниц Нефритового Дворца также отражал их боевой настрой, а потому даже с Маомао смыли её обычный грим с веснушками и подрисовали ей красные стрелки в уголках глаз для большего устрашения.

Умудренность ли годами сказалась, но во время чаепития лишь Супруга Гёкёу без остановки говорила, в то время как Супруга Ли Шу только робко кивала головой, во всем соглашаясь с ней.

Служанки, ожидающие её, мало обращали внимания на свою собственную госпожу, их, по всей видимости, больше интересовала обстановка Нефритового Дворца, поскольку они только и делали, что бросали быстрые взгляды по сторонам.

Только служанка, проверяющая еду на яды, а потому вынужденная стоять за спиной у Супруги Ли Шу, была исключением. Она пристально следила за Маомао, судя по всему, признав в ней девушку, что ранее запугивала её.

(Как-то это все...)

Ей бы хотелось, чтобы она также, как и служанки из Хрустального Дворца, перестала относится к ней словно к какому-то чудовищу.

(На первый взгляд вполне обычные служанки.)

Прежде Маомао сама доложила Гаошуну о том, что, по её мнению, они издеваются над Супругой Ли Шу. Она была бы рада ошибиться в своих предположениях, даже если при этом сама будет выглядеть отнюдь не в лучшем свете.

Маомао наблюдала за ними краем глаза. Если сравнивать их с немногочисленными, но прекрасно знающими свое дело служанками Нефритового Дворца, то они кажутся несколько медлительными и нерасторопными, однако вполне справляющимися со своими обязанностями. Хотя, поскольку хозяйкой сегодняшнего чаепития была Супруга Гёкёу, то так уж вышло, что делать-то им особо было нечего.

Айран вынесла керамический горшочек вместе с горячей водой.

- Вы ведь не испытываете неприязни к сладкому? Поскольку сегодня холодно, думаю, вы не будете против этого напитка?

- Мне нравится сладкое.

Ответила Супруга Ли Шу на вопрос Супруги Гёкёу.

Внутри горшочка оказались сваренные в меду измельченные кожурки цитрусовых. Напиток с добавлением такого меда увлажняет горло и согревает тело.

(О?)

Несмотря на то, что она сама только что сказала, что ей нравится сладкое, Супруги Ли Шу переменилась в лице.

Служанка, проверяющая еду на яды, увидев мед, налитый в её чашку, тоже выглядела так, словно хотела что-о сказать,

(И мед она тоже не переносит?)

Однако служанки, ожидающие свою госпожу на кушетке, не проявили желания что-либо сказать по этому поводу.

Лишь с отвращением посмотрели на Супругу Ли Шу, словно говоря ей, прекращай уже быть настолько привередливой к еде.

Маомао, легонько вздохнув, подошла к Супруге Гёкёу и зашептала ей на ухо.

Та, ахнув, широко распахнула свои глаза и подозвала Айрин.

-Приношу свои извинения, но, кажется, этому мёду нужно настояться еще чуточку подольше. Ах, как можно было так ошибиться. В таком случае, что насчет горячего имбирного напитка?

- Да. Все хорошо, не беспокойтесь об этом.

Кажется, её голос стал более бодрым, а потому заменить чай было верным решением.

Однако и предложения Маомао тоже, к её сожалению, оказались верными.

Всего лишь на миг, но она встретилась взглядом со служанкой, смотревшей на неё с досадой и разочарованием.

Вечером появился прекрасный, как и всегда, евнух. За ним, сияющим божественной улыбкой, следовал Гаошун. Кажется, что морщины между его бровями стали гораздо глубже, судя по всему, в последнее время хлопот у него прибавилось.

- Кажется, у вас было чаепитие с Супругой Ли Шу?

- Да. Надеюсь, все смогли приятно провести время.

Такое чувство, что ему нужно быть в курсе всего, что происходит в Женском Дворце, а потому он регулярно навещает каждую из Четырех Супруг.

Если так подумать, то выбор компаньона для сегодняшнего чаепития был довольно странным. И, скорее всего, именно этот субъект приложил свою руку ко всему происходящему сегодня.

А потому, пока все это не стало слишком обременительным для неё, Маомао попыталась покинуть комнату. Но, разумеется, была остановлена.

- Не хочешь поговорить со мной?

- Разве разговор уже не закончен?

Как только взор небесной феи обратился к ней, Маомао тут же опустила свой взгляд в пол. Ибо не было никакой ошибки в том, что сейчас её глаза стали совсем как у дохлой рыбины.

- У-фу-фу, а вы довольно хорошо ладите друг с другом..

- Гёкёу-сама, при проблемах со зрением точечный массаж области вокруг глаз хорошо помогает.

Из-за того, что Гёкёу -сама слишком уж развеселилась, подшучивая над ними, Маомао не удержалась и вернула ей шпильку в ответ.

Это плохо, это очень плохо.

Если кому и стоит тут хамить, то только Джинши.

- Ходят слухи, что служанка, совершившая самоубийство, и была отравительницей в том скандальном деле. Ты слышала об этом?

Маомао утвердительно кивнула головой. По тону и манере речи Джинши было очевидно, что сейчас он обращался именно к ней, а не к Супруге Гёкёу.

Супруга Гёкёу, догадавшись о чем-то, по собственной инициативе покинула комнату.

Таким образом, в гостиной, помимо Джинши с Маомао, остался только Гаошун.

- Ты тоже считаешь, что тот, кто совершил самоубийство, и есть настоящий преступник?

— Это не мне решать.

У людей, обладающих властью, есть сила обращать заведомую ложь в истину.

Кто-то неизвестный отдал распоряжение по этому поводу, но и Джинши тоже, не в меньшей степени, как-то замешан во всем этом.

- Самое большое, что могла сделать такая служанка как она — это добавить яду в чашу «Милосердной» Супруги, но был ли у неё мотив для этого?

- Мне это неведомо.

Джинши улыбнулся. Используя свою обольстительную улыбку, он мог с легкостью манипулировать людьми.

Однако на Маомао, к его сожалению, этот трюк не срабатывал. И хотя Джинши прекрасно понимал, что стоит только ему приказать, и она уже не сможет отказаться, он предпочитал не поступать подобным образом.

- А не хочешь ли ты с завтрашнего дня сходить и поработать в Гранатовый Дворец для меня ?

И что с того, что он использовал вопросительные интонации?

Кроме «Как пожелаете», Маомао ничего не могла ему ответить.

Глава 30 - Мёд. Часть 2

- Если говорить о дворцах супруг, то можно с уверенностью сказать, что они окрашены в цвета их владелиц.

Нефритовый Дворец Супруги Гёкёу был домашним и уютным, Хрустальный Дворец Супруги Рмфы – благородным и элегантным.

Тогда как Гранатовый Дворец Супруги А-Доу был строгим и практичным.

В его структуре не было ничего лишнего и наносного, чрезмерно вычурные и броские элементы декора не нравились его владелице, что тоже в кокой-то степени являлось свидетельством её чувства стиля и элегантности.

Именно таким человеком и была Супруга А-Доу, проживающая в нём.

В её облике не было ничего лишнего и чрезмерного. Её нельзя было назвать ни яркой, ни обольстительно - пышнотелой, ни миловидной, однако результатом отсутствия всего этого стала её нейтральная и величественная красота.

(И ей уже тридцать пять лет?)

Если Супругу А-Доу нарядить в форменную одежду, то тогда её запросто можно будет спутать с молодым гражданским чиновником. В Женском Дворце, где есть только прекрасные представительницы человечества и евнухи, сколько же зависти и ревности она вызывает у его обитательниц одним лишь своим видом. Даже Джинши был просто неудачной подделкой её обаяния и шарма.

Маомао не видела в каком платье Супруга А-Доу была на Торжественном Приеме, однако ей гораздо больше подошел бы наряд варваров для верховой езды, чем этот костюм с длинными рукавами и подолом, в который она была одета сейчас.

Маомао в компании двух девушек-служанок была отправлена в Гранатовый Дворец.

Где старшая служанка Фонг Минг, пухленькая красавица с приятными манерами, быстро ввела их в курс дела и все показала.

Оказывается, в конце года они устроили у себя большую генеральную уборку. И поскольку рабочих рук не хватало, то пригласили их.

(Поранилась где-то?)

Мельком Маомао смогла заметить, что левое запястье Фонг Минг было перевязано отрезом ткани.

Маомао тоже подобным образом обмотала свое левое предплечье. Стоило кому-то увидеть её старые шрамы, как на неё начинали смотреть жалостливыми и неловкими взглядами. Что казалось ей слишком утомительным.

Тяжелый физический труд был оставлен на долю евнухов, а сама Маомао занималась тем, что выносила проветривать книги и всякую мелкую утварь, и на этом день закончился.

Поскольку Гранатовый Дворец дольше всех просуществовал на территории Женского Дворца, то и вещей в нём, по сравнению с Нефритовым, скопилось гораздо больше.

В тот день она так и не смогла вернуться в Нефритовый Дворец, оставшись ночевать вместе с другими служанками в большой комнате Гранатового. Поскольку стояли холода, им выдали звериные шкуры и было очень тепло.

(Она даже не говорит, что делать.)

Маомао, следуя указаниям Фонг Минг, с головой погрузилась в уборку.

Поскольку пухленькая Старшая Служанка часто и с большим удовольствием расхваливала её, Маомао совершенно не могла выполнять порученную ей работу спустя рукава.

Из неё вышла бы отличная жена, наслаждающаяся выполнением своих обязанностей по дому. Эта Фонг Минг была именно такой женщиной.

Кажется, что впервые за долгое время Маомао смогла наконец-то нормально поработать.

Свернувшись в клубочек, как кошка, она закрыла глаза и в тот же мин погрузилась в глубокий сон.

(Она и в самом деле является закулисным организатором того скандального отравления?)

Служанки Нефритового Дворца были весьма трудолюбивы, но и служанки Гранатого Дворца, вынуждена была признать Маомао, нисколько не уступали им в сноровке и умении.

Все они обожали Супругу А-Доу, а потому с тщательностью и усердием выполняли всю порученную им работу.

А старшая служанка Фонг Минг была той, кто в особенности боготворил её.

Она не ограничивалась рамками своего статуса Старшей в этом дворце. Если где-то замечала пыль, то сразу же лично вытирала её тряпочкой, которую всегда носила с собой.

И потому она совершенно не производила впечатления Старшей Служанки, находящейся в услужении у супруги столь высокого ранга. Уж насколько Хонньян была трудолюбива, но даже она поручала такую работу другим служанкам.

(Я бы хотела показать её служанкам

- Хрустального Дворца, которые только болтать горазды)

Так или иначе, но Супруга Рифа, по всей видимости, не была облагодетельствована служанками, поскольку девушки, окружающие её, были ни на что не годными. В силу их большого количества, работы, если её поровну поделить на всех, им доставалось всего ничего. Однако несмотря на это, искусными они были только на словах, а на деле же – источником проблем и беспокойства.

Хотя тут, пожалуй, многое зависело и от таланта взять дело в свои руки того, кто возвышался над другими.

Однако, с другой стороны, сильная преданность к своей госпоже может толкнуть человека даже на совершение убийства.

Причина – одну из Четырех Супруг собираются лишить её статуса и понизить в ранге, поскольку некое высокопоставленное лицо изъявило желание отправить свою дочь во дворец в качестве еще одной невесты Императора.

Если кого и понизят в таком случае, так это супругу А-Доу, но что произойдет, если место другой Супруги вдруг освободится в этот момент?

В отличие от Супруги Гёкёу и Супруги Рифы, вероятность того, что Император навещает Супругу Ли Шу в её дворце, была очень мала.

(Поскольку он предпочитает пышненьких)

А потому свой долг жены Супруга Ли Шу, скорее всего, тоже до сих пор не исполнила.

Однако для юной Супруги Ли Шу такое положение дел было даже и к лучшему. Она, конечно, уже достигла брачного возраста, однако, если она забеременеет в четырнадцать, то нагрузка на её еще детский и неокрепший организм может оказаться слишком большой. Да и сами отношения подобного рода тяжелы для девочки её возраста. Хотя, если подумать, при жизни прежнего Императора все именно так и было, от мероприятия пришлось отказаться по причине его грубости и жестокости.

А потому, если уж возникла необходимость избавиться от кого то, то нет ничего удивительного в том, что Супругу Ли Шу избрали целью.

Маомао, наводя порядок на кухонных полках, прокручивала эту мысль у себя в голове.

Посмотрев на полку, она увидела на ней множество выстроенных в ряд горшочков, от которых исходил сладкий аромат.

- С этим что делать?

- Ах, это. Просто протри полку и верни горшочки на прежнее место как было, пожалуйста.

Спросила Маомао у служанки, с которой убиралась на кухне. Что же до девушек, вместе с которыми она вчера пришла помогать сюда, то одна из них наводила порядок в ванной, а другая – в гостиной.

— Это всё мед?

- Да. Кажется, семья Фонг Минг -сама занимается пчеловодством.

- Тогда в этом нет ничего удивительного.

Мёд – это предмет роскоши. Один вид его достать, и то сложно, а тут он в таком изобилии по полке расставлен. Когда проверила содержимое горшочков, то обнаружила, что мёд в них был разных цветов, и янтарно-золотистого цвета, и красно-коричневого, и почти черного. Если цветы, с которых он был собран, различались между собой, то и вкус у него будет другим.

(Постойте-ка…)

Было что-то связанное с мёдом, что беспокоило её.

Такое чувство, что недавно она уже слышала о чем-то подобном.

- Как закончишь, не можешь сходить протереть перила на втором этаже? О них часто забывают.

- Хорошо.

Когда Маомао закончила наводить порядок на полке с мёдом, она, держа тряпку в руках, поднялась на второй этаж.

(Мёд… мёд…)

Добросовестно протирая один столбик перил за другим, она приводила в порядок мысли в своей голове.

Вспоминая все, что происходило с ней в последнее время.

(…?!)

Со второго этажа хорошо видно все, что происходит снаружи. А потому она смогла заметить человека, наблюдающего за Гранатовым Дворцом издалека и желающего при этом остаться незамеченным.

(Супруга Ли Шу?)

Зачем она пришла в подобное место, да еще и в сопровождении только одной служанки - девушки, проверяющей еду на яды.

Маомао абсолютно не могла этого понять.

(Мёд…)

События чаепития, что проходило на днях, всплыли в её памяти.

Почему Супруга Ли Шу так не любила мёд?

Это дело захватило её своей странностью и запутанностью.

Маомао в комнате для гостей Нефритового Дворца, позаимствованной на время, отчитывалась перед Джинши о работе, проделанной ею в резиденции

- «Целомудренной» Супруги.

- И это мне совершенно непонятно.

Если ей что-то непонятно, значит непонятно.

Маомао не недооценивала себя, но также и не переоценивала.

А честно и добросовестно рассказала обо всем прекрасному евнуху.

И это стало итогом её пребывания в Гранатовом Дворце на протяжении трех дней.

Джинши, элегантно раскинувшийся на диване, наслаждался чаем, благоухающим сладким чужеземным ароматом. Добавив в него сок свежевыжатого лимона, он размешивал в нём мёд чайной ложечкой.

— Вот значит как? Понятно.

- Да. Всё в точности, как я Вам и рассказала.

Хорошо, что в последнее время красавец-евнух не был таким же ослепительным, как и прежде, однако при этом что-то странное появилось в его манере речи. Когда сладкие нотки исчезали из его голоса, то он становился вполне обычным. И Маомао никак не могла отделаться от чувства, что сейчас с ней разговаривает подросток.

Маомао не понимала, чего он от неё хочет. Ведь она – самый обычный целитель, как можно требовать от неё стать шпионом?

- Тогда я иначе сформулирую вопрос. Если допустить, что есть особый способ, позволяющий человеку обмениваться сообщениями с посторонним, то кто, по-твоему, мог им воспользоваться?

(Снова этот неприятный метод задавать вопросы)

Маомао не нравится говорить о своих предположениях, если они не подкреплены фактами.

Её учили не распространяться вслух о том, что является всего лишь домыслами.

Маомао, прикрыв глаза, тяжело вздохнула. Если она не сможет сейчас же успокоиться и взять себя в руки, то точно посмотрит на этого прекрасного, словно небесная фея, юношу, как на раздавленную жабу перед её носом.

Гаошун, как всегда, с отчаяньем в глазах молча попросил её о чём-то.

- Сказанное – всего лишь предположение, но если допустить, что такой способ существует, то разве это не старшая служанка Фонг Минг?

- На каком основании?

- Её левое запястье было перевязано. Однажды, когда она поправляла повязку, я смогла заметить следы ожога на её руке.

Ранее уже был случай с бамбуковыми дощечками, обработанными химическими растворами. Если допустить, что все произошедшее в тот вечер не было простым стечением обстоятельств, то разноцветное пламя, скорее всего, могло оказаться шифром или условным сигналом. Но в тот момент Маомао предпочла промолчать о своих догадках.

Поскольку бамбуковые дощечки были завернуты в женскую одежду с обгоревшими рукавами, то вероятность того, что на руке мог остаться ожог, была высокой. А потому Джинши, который, разумеется, взялся расследовать тот случай. и пытался сделать из Маомао некое подобие шпиона.

Честно говоря, сама Маомао даже представить себе не могла, чтобы спокойная и добродушная Старшая Служанка оказалось способной на совершение такого страшного преступления. Однако все это лишь личное мнение Маомао. А чтобы суметь раскрыть истину, она вынуждена была быть объективной.

- В общем, зачет тебе.

Джинши внезапно посмотрел на маленькую баночку, стоящую перед ним на столе. А затем перевел взгляд на Маомао. Улыбка, сладкая, словно божественный нектар, расцвела на его лице.

Маомао почувствовала, как что-то темное копошится и извивается под тонким слоем его улыбки.

Все волосы на её теле встали дыбом.

Зловещее предчувствие чего-то мерзкого и противного охватило её.

Джинши, взяв в руки баночку со стола, направился к Маомао.

- Разве хорошие девочки не заслуживают награды?

- Отказываюсь.

- Ну-ну, не стоит так стесняться.

- Спасибо, но нет, отдайте её кому-нибудь другому, пожалуйста.

Хватит уже, остановись. Бросала она на него свирепые взгляды, которыми, казалось, можно было убить, однако на него они не возымели никакого воздействия.

Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Маомао, непроизвольно отступающая назад маленькими шажочками, уперлась спиной в стену.

В отчаянье, она обратилась за помощью к Гаошуну, но этот молчаливый сопровождающий уселся возле окна и с интересом принялся следить за полетом маленьких птичек в небе. Его до странности отрешенный вид невольно вызвал гнев в сердце Маомао.

(Обязательно подолью тебе

- слабительного, когда все закончится).

Джинши, продолжая сиять улыбкой, способной очаровать любого, погрузил свои пальцы в содержимое баночки. Довольно большое количество мёда прилипло к кончикам его пальцев.

Даже для домогательства это было уже слишком.

- Не любишь сладкое?

- Предпочитаю острое.

- Однако, ты ведь сможешь съесть это?

По всей видимости, он не имел никакого намерения останавливаться, кончики его пальцев неотвратимо приближались к губам Маомао.

С каким-то очарованным и восторженным видом Джинши наблюдал за лицом Маомао, которая сверлила его злобным взглядом.

(Кстати, он всегда был таким извращенцем).

Что же ей делать, исполнить его отнюдь недвусмысленный приказ и взять в рот этот мед, или же, ради сохранения чувства собственного достоинства, попытаться сбежать каким-то образом отсюда?

(По крайней мере, если это мёд с торикабуто, то он будет разведен).

Мёд, собранный с ядовитых цветов, и сам становится ядом. Если он смешивается с другим видом мёда, то пищевое отравление гарантировано.

В этот момент что-то щелкнуло в сознании Маомао.

Она хотела бы точнее сформулировать мысль, пришедшую ей в голову, но когда извращенец настойчиво сует свои пальцы тебе в рот, думать как-то не получается.

Его пальцы были уже почти у неё во рту, как…

- Что ты делаешь с моей служанкой?

Появилась рассерженная Супруга Гёкёу.

Позади неё, схватившись руками за голову, стояла Хонньян.

Глава 31 - Мёд. Часть 3

- - На этот раз Джинши-сама зашел слишком далеко в своих шалостях, можете ли вы простить его?

Спросил Маомао Гаошун по дороге в Алмазный Дворец, резиденцию Супруги Ли Шу. Его же вышеупомянутый господин, вынужден был остаться в Нефритовом Дворце, дабы получить взбучку от Супруги Гёкёу и остальных.

- Могу. Но при условии, что вы, Гаошун-сама, в следующий раз сами будете вылизывать его.

- Вы… вылизывать…

- Если поняли, тогда ладно.

Маомао, до сих пор пребывавшая в взвинченном состоянии, энергично шагала вперед.

Он и, вправду, самый настоящий извращенец. Только на лицо хорош, а внутри гниль одна.

Скольких он уже соблазнил и обманул таким образом? Да всех, наверное.

Нет конца и края его бесстыдству.

Если бы он не был столь большой шишкой, то она точно бы не удержалась и пнула его между ног. Хотя что там бить, у него же нет ничего. Пришла к заключению Маомао и немного успокоилась.

Тем временем, они подошли к совершенно новому, выросшему словно Небесный Бамбук, Алмазному Дворцу.

Супруга Ли Шу встретила их в одеждах цвета распустившейся сакуры, её волосы были слегка присобраны заколкой, тоже украшенной цветами.

По сравнению с теми вычурными и роскошными одеждами, что были на ней во время Торжественно Приема, этот милый и трогательный наряд шел ей к лицу гораздо больше, подумала Маомао.

После появления Гёкёу-сама в комнате для гостей, Маомао попросила о встрече с Супругой Ли Шу, поскольку хотела прояснить у неё один вопрос, не дающий ей покоя.

Супруга Ли Шу, обнаружив, что Джинши нет с ними, сильно расстроилась, что сразу же отразилась на её лице.

Было бы с чего, он же только с виду хорош.

- Ты хотела со мной поговорить, и о чем же?

Прикрыв веером рот, она непринужденно села на кушетку, но её движениям не хватало достоинства и величия, присущее другим супругам. Робость и неуверенность юности еще проскальзывали в них.

И хотя её восхваляли за красоту юной девы, обаяние и шарм зрелой женщины еще не пробудились в ней.

Две служанки с выражением недовольства и нежелания что-либо делать на их лицах стояли за её спиной.

Супруга Ли Шу с явным подозрением в глазах рассматривала незнакомую ей обитательницу Женского Дворца, чей нос был густо усыпан веснушками, однако, присмотревшись повнимательнее, она, кажется, смогла узнать в ней служанку, с которой ранее уже встречалась во время Торжественного Приема. Её глаза расширились, и она стала выглядеть более расслабленной.

- Мёд, вы ведь его ненавидите?

Конечно, разговор лучше начинать с непринужденной беседы о погоде, но поскольку это было слишком утомительно для неё Маомао сразу перешла к делу.

- Как ты об этом узнала?

- По вашему выражению лица.

(Посмотришь и сразу поймешь)

Выражение лица Супруги Ли Шу, которое было изумленным, постепенно начало меняться, пока не стало надутым. Её мысли, м в самом деле, очень легко прочесть.

- У вас когда-нибудь болел живот из-за мёда?

Щеки Супруги Ли Шу, надувшиеся еще больше, подтвердили правоту слов Маомао.

- И пищевые отравления, из-за которых вы не могли есть нормальную пищу, тоже довольно часто у вас бывали?

На лице Супруги Ли Шу крупными иероглифами написано все, о чем она думает. Сейчас удивление смешалось с гневом и раздражением.

- Разве это не хамство! Мало того, что заявились сюда без предупреждения, так еще и такие беспардонные вопросы Ли Шу-сама задаете?!

(Что ты сказала?)

Она была одной из тех служанок, кто во время недавнего званного чаепития даже не попыталась заступиться за свою госпожу, прекрасно зная о её непереносимости мёда.

(Поступая так, они просто прикидываются её союзниками.)

Приняв облик друзей Супруги Ли Шу, они всех людей со стороны выставляли злодеями в её глазах. А потому юная Супруга, совсем не знающая жизни, начала думать, что она со всех сторон окружена врагами. И только служанки казались ей союзницами. Что привело к её полной изоляции.

В итоге у неё не осталось иного выбора, кроме как стать полностью зависимой от своих служанок. Это был порочный круг.

Такое положение дел в Алмазном Дворце вряд ли

- бы получило огласку, поскольку сама Супруга даже не осознавала, что над ней издеваются. Но во время Торжественного Приема в Саду они слишком увлеклись и перегнули палку.

- Я пришла сюда по приказу Джинши-сама. У вас какие-то проблемы с этим?

Как говорится, воспользуйся силой тигра и сбеги от неприятностей.

В данной ситуации это лучший выход.

Лица служанок вспыхнули румянцем, сколько радости от того, что у них появился повод сблизиться с евнухом-извращенцем.

- И последний вопрос.

Маомао, по-прежнему оставаясь невозмутимой, вновь перевела взгляд на Супругу Ли Шу.

- Старшая служанка Грантового Дворца, вы ведь с ней уже знакомы?

Потрясение на лице Супруги Ли Шу стало ей ответом.

- Я хочу, чтобы вы кое-что нашли для меня.

Маомао попросила Гаошуна сходить в Императорское книгохранилище.

Поскольку сама она, будучи обитательницей Женского Дворца, не могла покинуть его стен.

Что ж, посмотрим, что она сможет выяснить.

Всегда сохраняющая спокойствие и обладающая глубокими познаниями, и это в возрасте семнадцати лет, её личность поражала его. С её аналитическим складом ума и рациональным подходом к решению поставленных перед ней задач даже было жаль, что она родилась девушкой. Конечно, если не обращать внимания на эту деталь её естества, то с ней вполне можно было иметь дело.

Ведь эта пешка была очень проста в использовании.

И будет лучше, относится к ней именно так.

К тому же сама она, похоже, тоже, хоть и против воли, но согласилась на это.

- Я сделал что-то плохое?

Пробормотал Гаошун .

Все-таки он должен был попытаться остановить своего Господина, когда его шутка зашла слишком далеко.

Хотя, остановил бы он его и что тогда?

Озноб пробежался по спине Гаощуна, когда он вспомнил злой и обиженный взгляд Маомао. В следующий раз она обязательно что-нибудь подольет в его тарелку.

(Шестнадцать лет назад. Он родился примерно в то же время, что и младший брат Императора?)

Сейчас Маомао держала в своих руках документы, скрепленные нитью в один том.

Это была летопись событий, произошедших на территории Женского Дворца.

И то, что она попросила Гаошуна принести ей.

В ту пору, когда нынешний Император был еще Наследным Принцем, у него родился сын, матерью которого была его молочная старшая сестра, в будущем ставшая «Целомудренной» Супругой.

Ребёнок скончался в младенчестве, и после этого до создания нового Женского Дворца в связи с кончиной прежнего Императора детей у него не было.

(Неужели в то время, когда он был Наследным Принцем, у него была только одна супруга?).

Как неожиданно. Поскольку он производил впечатление сладострастного папашки, Маомао была уверена, что и в пору Наследного Принца он тоже был окружен множеством наложниц. Однако на протяжении более десяти лет только одна женщина была его Супругой.

Все же, чтобы разобраться в этом деле, одних слухов и сплетен было недостаточно. Точные сведения, записанные в документах, тоже были нужны ей.

Шестнадцать лет назад.

Скончался в младенчестве.

А потом…

- Придворный лекарь Руомен - изгнан.

Она обнаружила знакомое имя в этих документах.

Чувство, что она испытала в тот момент, было скорее не удивлением, а пониманием. Что-то такое она уже давно предполагала.

Все лекарственны травы, что во множестве произрастали на территории Женского дворца, были теми, что Маомао хорошо знала и часто использовала.

Не сами же по себе они выросли здесь, был человек, посадивший их, догадалась она.

-Папа, что же ты сделал?

Мужчина, прихрамывающий, словно дряхлая старуха.

Учитель Маомао по созданию лечебных снадобий, чья коленная чашечка на одной ноге была разбита, изначально был евнухом Женского Дворца.

Глава 32 - Мед. Часть 4

- - Письмо от Супруги Гёкёу?

- Да. Велела передать лично в руки.

- Но А-Доу-сама сейчас нет на месте, её пригласили на званое чаепитие.

Смущенно, словно испытывая неловкость от того, что ничем не может помочь, ответила Маомао пухленькая старшая служанка Фонг Минг.

Маомао раскрыла шкатулку для хранения писем и предъявила ей её содержимое. Внутри вместо письма лежал небольшой флакон, источающий уже знакомый сладкий аромат, и алый цветок с бутоном в форме рожка.

Увидев их, Фонг Минг передернула своими плечами, похоже, догадавшись о чем-то.

- Так уж вышло, что мне захотелось рассказать Фонг Минг-сама одну историю.

- Понятно.

Фрнг Минг, выражение лица которой сразу же стало жестким, пригласила Маомао в Гранатовый Дворец.

Личная комнате Фонг Минг по размеру и обстановке напоминала комнату Хонньян, однако все личные вещи по какой-то причине были упакованы и свалены кучей в углу.

(Как я и предполагала)

В этой комнате они сели друг напротив друга за круглый стол. На который Фонг Минг поставила небрежно заваренный чай, чтобы согреть тело, и, в качестве угощения к нему, черствый хлеб, намазанный сверху сваренными в меду ягодами.

- Итак, у тебя какое-то дело ко мне? Генеральная уборка уже завершена.

Тон голоса нежный и ласковый, однако прощупывающие нотки проскальзывали в нем.

-Да. Когда планируете переезжать?

Маомао многозначительно посмотрела на угол, в котором были грудой свалены упакованные вещи.

- Уже догадалась?

Для устройства подобного рода грандиозной генеральной уборки была вполне официальная причина.

С началом Нового Года Супруга А-Доу должна будет покинуть этот дворец, дабы другая Супруга смогла войти в него и занять её место в Четверке Супруг

В Женском Дворце не нужны супруги, которые не могут рожать детей.

Не имеет значения, что Супруга А-Доу на протяжении многих лет состояла в браке с Императором, ведь за её спиной не было сильного покровителя.

Молочная старшая сестра Императора, такие отношения бывают порой даже более близкими, чем кровное родство, что, скорее всего, и позволило ей до сих пор сохранять свое высокое положение.

По крайней мере, если бы мальчик, которого она родила, остался жив, то сейчас она ходила бы с высоко поднятой головой.

(Возможно, для Супруги А-Доу…)

Её облик был величественен и строг, словно она была молодым мужчиной, не было в ней обаяния и аромата женственности.

Такое чувство, будто женщину превратили в евнуха.

Маомао не любит распространяться вслух о своих догадках.

Однако, когда она в чем-то уверена, ничто не помешает ей заявить об этом.

- Супруга А-Доу больше не может иметь детей.

- …

В данном случае молчание означало согласие.

Выражение лица Фонг Минг в тот же миг стало суровым.

- Из-за того, что что-то произошло во время родов.

- Какое это имеет отношение к нашему разговору?

Старшая служанка, женщина средних лет, сузила свои глаза.

Она уже не производила впечатления добродушной женщины, которая ко всем относится с заботой и пониманием, огонь вражды зажегся в глубине её глаз.

- Самое непосредственное. Это мой приемный отец был тем, кто принимал у неё роды.

Фонг Минг приподнялась со своего места и пристально уставилась на Маомао, на лице которой не отразилось ни единой эмоции, когда она сообщила ей этот факт.

В Женском Дворце всегда не хватало лекарей. Иначе, как бы Лекарь-шарлатан смог бы устроиться на этой должности и до сих пор продолжать сохранять её за собой?

Чтобы заполучить это весьма специфическое место Придворного Лекаря, человек должен намеренно стать евнухом. Скорее всего её стеснительного и неловкого Уважаемого отца ненавязчиво вынудили пойти на этот шаг.

- К несчастью, и роды младшего брата Императора тоже пришлись на тот день. Их посчитали более важными, а потому помощь Супруге А-Доу не была оказана вовремя.

По окончанию тяжелых родов ребенок смог благополучно родиться, однако сама Супруга А-Доу лишилась своей матки.

А вслед за этим и сына, умершего в грудном возрасте.

Все произошло абсолютно точно также, как и в случае с

- ядовитой пудрой. А потому не стала ли это причиной еще и смерти ребенка Супруги А-Доу, в документах по этому поводу ничего не было сказано.

- Фонг Минг-сама, разве вы не чувствуете себя ответственной? Ведь это вы были той, кто заботился о о ребенке вместо Супруги А-Доу, которая в то время восстанавливалась после тяжелых родов.

- Все -то ты знаешь, дочь шарлатана, который даже не смог помочь А-Доу-сама.

- Шарлатана, говорите…

Словами горю не поможешь, не стоит оправдываться, если не смог спасти человека. Вот что обычно говорил её Уважаемый отец.

Когда его поливали грязью и объявили шарлатаном, он покорно принял это. Такой уж он был человек.

- Я уверена, что этот шарлатан обязательно бы запретил использование пудры, содержащей свинцовые белила. И благодаря этому, в отличие от проницательной и мудрой Вас, не позволил бы ребенку умереть.

Маомао открыла флакончик, что лежал в шкатулке для хранения писем. Внутри расплавленным золотом заискрился мёд. Затем Маомао взяла в руки красный цветок и, поднеся его к губам, надкусила.

Его вкус был сладким, медовым. Маомао продолжила прерванный разговор, вертя цветок в руке.

- Есть много ядовитых цветов. Таких как, аконит или японская азалия. Мёд, собранный с них, тоже ядовит.

- Я знаю об этом.

- Должны…

Если её семья занимается разведением пчел, то нет ничего удивительного в её знаниях.

Не может быть, чтобы взрослый человек сознательно кормил грудного ребенка мёдом, вызывающим у него симптомы пищевого отравления.

- Для грудного младенца даже малой примеси этого яда в обычном меде будет достаточно, чтобы вызвать у него отравление. Но вы не знали об этом.

Это не было простым предположением, уверенностью.

Хоть и редко, но подобные яды встречаются. Поскольку у грудных детей сопротивляемость организма к ним низкая, то даже незначительного его количества бывает вполне достаточно.

- Когда вы сами пробовали этот мёд, то с вами все было в порядке, а потому вы решили, что он будет полезен для кормления младенца, и не подозревали, что его эффект окажется прямо противоположен лечебному.

В итоге нить жизни ребенка Супруги А-Доу оборвалась.

И это стало причиной его смерти.

В то время, как её Уважаемого отца, бывшего тогда придворным лекарем Руоменом, с позором изгнали из Женского Дворца за неоднократные ошибки, совершенные им в ходе лечения Супруги А-Доу. И приговорили его за это к телесному увечью – разрушению одного из его колен.

- Но вы не хотели, чтобы Супруга А-Доу узнала об этом.

О том, что она была той, кто своими руками убил единственного сына своей госпожи.

- Поэтому вы и хотели, чтобы Супруга Ли Шу исчезла.

В те годы, когда прежний Император был еще жив, Супруга Ли Шу привязалась к своей старшей по возрасту невестке, Супруге А-Доу.

Супруга А-Доу, в свою очередь тоже любила и баловала Супругу Ли Шу.

Маленькая девочка, которую слишком рано оторвали от родительского дома, и женщина, навсегда потерявшая возможность иметь детей.

Однако, однажды Супруга А-Доу внезапно отвернулась от Супруги Ли Шу. Сколько бы раз та не приходила, желая встретиться с ней, Фонг Минг всегда прогоняла её.

С нетерпением ожидая того дня, когда старый Император скончается, и Супругу Ли Шу отправят в монастырь.

- Наверное, это Супруга Ли Шу рассказала вам о том, что в мёде содержится яд.

Если бы Супруга Ли Шу, как и раньше, продолжала постоянно навещать Супругу А-Доу, то рано или поздно она бы обязательно проболталась ей об этом.

И не исключено, что проницательная Супруга А-Доу могла обратить внимание на её слова и задуматься над ними.

Старшая служанка просто хотела избежать этого.

Фонг Минг думала, что когда девочка уйдет в монастырь, она больше никогда не увидится с ней, однако та вновь появилась в Женском Дворце.

В качестве Супруги такого же высокого ранга.

В то время как саму Супругу А-Доу собирались лишить её положения.

Супруга Ли Шу оказалась настолько наглой, что снова и снова приходила в Гранатовый Дворец, желая встретиться с Супругой А-Доу, словно та была её мамой.

Наивная девочка, совсем не умеющая

- читать атмосферу.

- И тогда вы решили навсегда избавиться от неё.

В женщине, сверлящей Маомао ледяным взглядом, не осталось ничего от образа добродушной старшей служанки, готовой прийти на помощь всем и каждому.

- Что тебе нужно?

- От вас - ничего.

Маомао почувствовала покалывание в задней части шеи.

На полке позади Фонг Минг лежал нож, которым недавно она нарезала хлеб.

Если протянет руку, то сразу же сможет схватить его.

- С тобой все хорошо?

- Этим вы ничего не добьетесь, Фонг Минг-сама. Неужели вы этого не понимаете?

Маомао была уверена, что Джинши доложили о содержании всех документов, что она изучала на протяжении последних нескольких дней.

Весь Женский Дворец был во власти этого евнуха, а потому не было ничего, чтобы Маомао могла скрыть от него. Она не думала, что ей еще раз удастся обвести его вокруг пальца, как это было в случае с Принцессой Фую.

Она не должна была даже пытаться обмануть его.

Как только узнает, что между Маомао и Фонг Минг был разговор, Джинши сразу же схватит её.

А потому Фонг Минг уже не скрыться от высшей меры наказания за свои преступления – смертной казни.

Шестнадцать лет спустя правда все-таки выплывет наружу.

А потому, даже если Маомао сейчас и исчезнет, для Фонг Минг уже ничего не изменится.

Рано или поздно, но это дело будет раскрыто.

Не может быть, чтобы сообразительная старшая служанка не понимала этого.

То, что она могла сделать для Маомао в данной ситуации, было только одним.

Пообещать не впутывать в это дело Супругу А-Доу и не пытаться смягчить свое наказание.

И тогда вместо двух мотивов, побудивших её на совершение этого преступления, она ограничится только одним.

И все ради того, чтобы скрыть правду о наличие другого мотива от Супруги А-Доу.

- В любом случае, результат не изменится. Поэтому, прошу вас…

Как говориться, пожалуйста, последуйте моему совету.

(Устала…)

Маомао, вернувшись в свою комнату в Нефритовом Дворце, ничком рухнула на жесткий матрац.

Вся её одежда была насквозь промокшей от пота. На протяжении всего этого разговора, от испытываемого ею внутреннего напряжения, она обильно потела, а потому сейчас была вся липкой, грязной и вонючей. Хотелось как можно скорее принять ванну.

Или хотя бы переодеться. Когда сняла верхнюю одежду, то вся область от груди до живота у ней была туго перетянута отрезом ткани. Которая фиксировала на её теле множество слоев промасленной бумаги.

- Хорошо, что это мне не пригодилось.

(Было бы больно, если бы она воткнула в меня нож.)

Маомао сорвала с себя промасленную бумагу и переоделась в чистую одежду.

- По этой причине Фонг Минг сама явилась с повинной и призналась во всем.

- Это хорошо.

Когда он рассказывал эту новость недружелюбной служанке, та не проявила ни капли взволнованности по этому поводу.

Джинши поставил локти на стол. Гаошун, казалось, хотел что-то сказать ему, но он не обратил на него никакого внимания. Наверное, опять что-то насчет его дурных манер.

- И ты ничего не знаешь?

- Что я должна знать?

- Хочешь сказать, что Гаошун просто так натаскал для тебя кучу документов.

- Да. К сожалению, его труд оказался напрасным.

Равнодушным тоном ответила служанка, словно считая его круглым дураком.

И, как обычно, посмотрела на него словно на грязь у себя под ногами. Это было так освежающе и ново, что Джинши просто не мог остаться равнодушным к её хамству.

- Мотивом, как ты и сказала, стало желание сохранить за Супругой А-Доу место одной их Четырех Супруг.

-Вот как.

Она посмотрела в его сторону так, словно ей было совершенно неинтересно.

- Однако, к её сожалению, императорским указом было уже постановлено лишить Супругу А-Доу её ранга высокопоставленной супруги. Отныне она навсегда должна покинуть Женский Дворец и поселиться в одном из императорских дворцов на юге.

- Это из-за того случая?

Переспросила его Маомао.

Кажется, что кошка наконец-то проявила интерес к золотым монеткам.

- Нет, так было постановлено с самого начала. Это решение самого Императора.

Неужели из-за любви к ней на

- протяжении долгих лет он решил не отправлять Супругу А-Доу обратно в семью, а самому содержать её в одном из загородных императорских дворцов?

Вопреки своему обыкновению, Маомао, кажется, проявила интерес к услышанному, непроизвольно, эти интонации в её голосе привлекли его.

Он приподнялся, желая приблизиться к ней, как она настороженно отступила от него на полшага назад.

Разве я не предупреждал Вас об этом, с негодованием посмотрел на него Гаошун.

Неужели она так и не простила ему ту пустяковую шутку и до сих пор злится?

Когда она стала слишком уж настороженной, Джинши почувствовал себя неловко, а потому вновь опустился в свое кресло.

Миниатюрная служанка, извинившись, собралась уже было выскользнуть из комнаты, как внезапно остановилась.

Возле вазы с алыми цветами в форме рожка, которыми была украшена комната.

- Хонньян только что их здесь поставила.

- Да, в необычное время они расцвели.

Маомао, взяв одну ветку из вазы, поднесла алый цветок к губам и положила его в рот.

Джинши, склонив голову набок, тоже неспеша приблизился к цветам и скопировал действия Маомао.

- Сладкий.

- Ядовитый только.

Когда он начал плеваться и зажал рот руками, Гаошун бросился к нему с кувшином с водой.

- Не беспокойтесь, вы не умрете из-за этого.

Облизнула губы эта странная девушка и улыбнулась едва заметной игривой улыбкой.

Глава 33 - Супруга А-Доу

- Примечание переводчика.

Мамушизаке (蝮酒) саке -это саке, настоянное на единственной ядовитой змее, обитающей на территории Японии - мамуши. На востоке считается, что самый качественный алкоголь получается из живых гадов. Змею, например гадюку, помещают в бутылку и заливают алкоголем, оставляя ей определенное количество воздуха, чтобы какое-то время после закупоривания бутылки змея еще могла дышать и умирала постепенно, выделяя в алкоголь яд и другие вещества, полезные для человеческого организма.

Хакама (袴) — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами.

33. Супруга А-Доу.

Это и в самом деле было случайностью, что в ту ночь Маомао не спалось, и она вскользнула из Нефритового Дворца.

Ведь завтра «Целомудренная» Супруга навсегда должна покинуть Женский Дворец.

По какой-то причине Маомао вдруг захотелось выйти на свежий воздух и неспеша прогуляться по ночному саду. К тому же в ту ночь было не так уж и холодно, чтобы замерзнуть, но зима есть зима, а потому она одела подбитую хлопком в два слоя тёплую одежду и вышла на улицу.

Женский дворец, как и всегда, жил своей обычной ночной жизнью, заполненной весьма нездоровой запретной любовью. А потому ей нужно было быть очень внимательной и осторожной, чтобы ненароком не забрести в кусты или чащу и не увидеть то, чего видеть не стоило.

Посмотрев на половину луны в небе, она неожиданно для себя вспомнила Принцессу Фую и, следуя её примеру, тоже захотела взобраться на высокие крепостные стены. Так уж вышло, что она любила пить саке и любоваться полной луной в небе, но поскольку в Нефритовом дворце не было никого, кто бы разделял её пристрастия, она отказалось от этой затеи. Однако сейчас, спустя долгое время, ей вдруг вновь захотелось выпить мамушизаке саке.

Цепляясь ногами и руками за выступы в каменной кладке, что были устроены в углах крепостных стен, она начала ловко взбираться по ним наверх. Ей приходилось быть очень осторожной, чтобы не запутаться в длинном подоле юбки и не зацепиться за что-нибудь.

Хоть и окутанные дымкой, но все же высокие места – потрясающие, освещенная светом луны и мириадами звезд столица расстилалась перед ней как на ладони. Наверное, вон то скопление огней - это Квартал Цветов, который не зря называют «Ночным городом», наверняка, общение цветов со пчелами уже началось там.

Зачем вообще что-то делать, она решила просто сесть у края крепостной стены и, покачивая ногами над пропастью, полюбоваться ночным небом.

- О, кто-то уже успел прийти сюда раньше меня?

Услышала она голос позади себя, который был не высоким и не низким.

Когда обернулась, то увидела благородного молодого мужчину, одетого в хакама.

Нет, не мужчину, а Супруну А-Доу, выглядевшую как мужчина. Волосы, завязанные узлом на затылке, свободно развевались на ветру, большая тыква-горлянка была привязана за её плечами.

- Нет, я уже ухожу.

- Не стоит, не хочешь составить мне компанию?

Сказала Супруга и продемонстрировала ей чашечку для саке. У Маомао не нашлось достойного повода, чтобы отказать ей.

Если бы это была обычная ситуация, то она бы проявила скромность и отклонила её предложение ради Супруги Гёкёу. Однако это была её последняя вечерняя чарка в Женском Дворце, и было бы грубо с её стороны сказать «Нет» в такую ночь.

А потому, высоко приподняв чашечку для саке обеими руками, Маомао наблюдала за тем, как в неё наливается саке.

Попробовав его, она обнаружила, что саке было сладким, но не очень крепким.

Не было необходимости в словах. Маомао неспеша смаковала напиток, отпивая его маленькими глоточками. Супруга А-Доу же отважно заливала его себе в рот прямо из горлышка тыквы-горлянки.

- Я похожа на мужчину?

- Когда ведете себя подобным образом, то да, похожи.

- Ха-ха, а ты честная.

Супруга А-Доу, поставив вертикально одно колено, положила на него свой подбородок. Эта аккуратная переносица с красивыми глазами обрамленными длинными ресницами, у кого-то она уже видела их раньше, попыталась вспомнить Маомао, у кого-то похожего на неё, но взор

- её уже затуманился от выпитого и мысли потеряли ясность.

- С тех пор как мой сын прекратил свое существование на этих руках, я всегда была лишь приятелем для Императора. Нет, точнее, я снова вернулась к приятельским отношениям с ним.

Все эти годы она была рядом с ним не в качестве его Супруги, а в качестве друга.

С тех пор как они стали молочными братом и сестрой, она всегда находилась рядом с ним и была его партнером по детским играм.

И даже представить себе не могла, что будет избрана в качестве его супруги.

Должно быть, единственно ради того, чтобы стать его первым партнером и наставником в отношениях с женщинами.

Из чувства жалости ли, или привязанности, но она была его декоративной супругой на протяжении более десяти лет.

Хотя, по идее, давно уже должна была быть отослана им.

Но он, по какой-то причине, все продолжал цепляться за неё и удерживать возле себя.

Монолог Супруги А-Доу все продолжался и продолжался.

То, что рядом с ней сидела Маомао, не имело для неё никакого значения. Она говорила так, словно поблизости не было ни одной живой души.

С завтрашнего дня Супруга навсегда прекратит свое существование.

А потому больше её не заботили слухи и пересуды, что разлетятся по Женскому Дворцу после её отъезда.

Маомао же просто молчала, слушая её.

Когда Супруга А-Доу прекратила изливать свою душу, она перевернула тыкву-горлянку верх-дном и вылила её содержимое за стену в крепостной ров.

И, словно прощаясь, посмотрела на выдаивающееся саке и помянула служанку, что на днях покончила жизнь самоубийством в водах крепостного рва

- В воде, наверное, было холодно.

- Наверное…

- Больно и мучительно.

- Наверное….

- Какая дура.

- … может быть.

- Они все дуры.

- Может быть.

Почему-то в этот момент Маомао отчетливо осознала.

Что та служанка все же по собственной воле покончила жизнь самоубийством.

И Супруга А-Доу, вероятно, знала об этом.

Когда она говорила «Все», то, скорее всего, имела в виду и Фонг Минг тоже.

Вопреки воле самой Супруги А-Доу, нашлись те, кто ради неё решили пожертвовать своими жизнями.

(И в самом деле глупо)

У этой женщины было все, что нужно для того, чтобы высоко стоять над людьми. И способности, и характер.

Если бы она была на стороне Императора не в качестве его Супруги, а в качестве, к примеру, его соратника на руководящем посту, разве бы тогда она не была более успешной?

Размышляла Маомао о всяких нелепых вещах, любуясь белой луной.

Большое количество зрителей столпилось возле главных ворот.

Самая первая Супруга Императора, дольше всех продержавшаяся в Женском Дворце, при свете дня выглядела совсем не так, как ночью. Все-таки этот наряд с широкими рукавами и длинным подолом не очень подходил ей.

Среди обитательниц Женского Дворца, стоящих возле Маомао, нашлись даже такие, кто закусил свои носовые платки.

Без всякого сомнения, Супруга, своим обликом больше напоминающая молодого мужчину, величественного и благородного, для многих молодых девушек из Женского Дворца стала объектом для поклонения и восхищения.

Сейчас перед Супругой А-Доу стоял Джинши и что-то принимал из её рук. Корону, являющуюся символом «Целомудренной» Супруги. И недели не пройдет, как она окажется на голове уже другой женщины.

(Было бы лучше, если бы они обменялись одеждами)

Молодой человек с обликом прекрасным, словно у небесной феи, и женщина с обликом величественным и мужественным. Казалось бы, эти двое были совершенно разными, однако Маомао все никак не могла отделаться от ощущения, что они каким-то странным образом были неуловимо похожи друг на друга.

Прошлой ночью она подумала, что Супруга А-Доу кого-то напоминает ей, оказалось, что Джинши.

Чтобы изменилось в Женском Дворце, если бы Супруга А-Доу оказалась на должности Джинши?

Абсолютно вздорные и нелепые мысли.

По манере поведения Супруги А-Доу совершенно нельзя было сказать, что она была жалкой женщиной, которую выставили из Женского Дворца.

Её облик был полон достоинства и величия. Она стояла с высоко поднятой головой, словно человек, полностью

- исполнивший свой долг.

Неожиданная догадка промелькнула в голове Маомао.

Почему она стоит сейчас с таким величием и достоинством?

Ведь как Супруга она полностью провалилась и не смогла исполнить свой долг.

«Мой сын прекратил свое существование на этих руках»

Всплыли в её памяти слова Супруги А-Доу, сказанные ею прошлой ночью.

(Не умер, не скончался, а прекратил свое существование?)

Если задуматься над смыслом этих слов, то они вполне могли означать и то, что сам ребенок до сих пор жив.

Из-за того, что роды Супруги А-Доу совпали с родами Императрицы-матери, она больше не может иметь детей. А это значит, что её ребёнок родился практически одновременно с младшим братом Императора, и степень родства между ними была очень близкой, ведь они приходились друг другу дядей и племянником, а потому, вероятно, были похожи друг на друга, как близнецы.

(Если предположить, что их поменяли местами…)

На примере собственных родов Супруга А-Доу должна была четко осознать это. К кому из этих двух младенцев в будущем будут относится с большим вниманием и заботой?

Кто из них будет лучше защищен, сын Супруги А-Доу, являющейся дочерью кормилицы, или же сын Императрицы-матери?

Едва ли можно было осудить Супругу А-Доу, чье состояние после родов в то время было очень тяжелым, за то, что она решилась на такой шаг.

Поменяв младенцев местами, она могла бы спасти жизнь своему сыну. Разве это не то, к чему стремилась Супруга А-Доу?

И даже если бы в будущем об этом узнали….

Это бы произошло уже после того, как настоящий младший брат Императора умер.

А чтобы её Уважаемый отец не смог обнаружить факта подмены детей раньше времени, его не просто изгнали из Женского Дворца, но и приговорили к телесному увечью, пришло к ней понинание.

И младшего брата Императора тоже ущемили в его правах.

И это вполне могло объяснить тот факт, почему величественная и мужественная Супруга А-Доу до сих пор продолжала оставаться в Женском Дворце.

(О каких глупостях я только думаю)

Потрясла головой Маомао.

Её фантазии были настолько дикими и сумасбродными, что даже три девицы из Нефритового Дворца не смогли бы до такого додуматься.

(Нет смысла продолжать смотреть на это дальше.)

Развернулась Маомао и приготовилась уже было направиться в сторону Нефритового Дворца, как увидела девушку на всех парах несущуюся ей навстречу.

Девушку с еще по-детски очаровательным и нежным лицом.

Не обратив никакого внимания на Маомао, стоящую у ней на пути, она побежала дальше к главным воротам.

За ней следовала уже задыхающаяся от быстрого бега служанка, та, что проверяет еду на яды.

А спустя некоторое время появились и другие служанки, идущие неспешным шагом с недовольными минами на лицах.

(Всё как всегда. За исключением одного человека).

Что вообще могла сделать Маомао в такой ситуации? Пока она сама не научится справляться со «своими» людьми, она не сможет выжить в этом «Саду цветов».

По крайней мере, сейчас она уже не была совсем одна.

Даже это, наверное, уже было хорошо для неё.

Супруга Ли Шу, выскочив перед Супругой А-Доу, начала двигаться словно механическая кукла, одновременно выставляя вперед правую руку с правой ногой. И, наступив на подол юбки, упала на землю лицом вниз.

Казалось, еще не много и Супруга Ли Шу разрыдается во весь голос, не сумев вынести позора и смеха окружающих. Со вздохом Супруга А-Доу принялась вытирать ей лицо носовым платком.

В этот момент на отважном и мужественном лице Супруги, больше похожей на мужчину, чем на женщину, появилось нежное материнское выражение.

Глава 34 - Увольнение

- Вы с этим согласны?

Спросил немногословный сопровождающий, передавая документы своему Господину.

Джинши, не знающему, что ему делать с этим постановлением, хотелось схватиться руками за голову.

- Здесь поименный список людей, имеющих отношение к недавнему делу Фонг-Минг, включая членов их семей.

Сама Фонг-Минг понесет суровое наказание за свое преступление, однако уничтожения всего её клана не будет, её родственников лишь лишат всего принадлежавшего им имущества и, в зависимости от степени их участия в заговоре, приговорят к телесному увечью.

К счастью, по отношению к Супруге А-Доу, являющейся её госпожой, никаких распоряжений не поступило.

В список участников, имеющих отношение к этому делу, также попали торговые партнеры семьи Фонг-Минг. Джинши думал, что они были всего лишь крестьянами, занимающимися пчеловодством, однако по факту выяснилось, что их предприятие имело гораздо больший размах.

- Из них более восьмидесяти человек оказались девушками, работающими в Женском Дворце.

- Надо же, восемьдесят из двух тысяч? Какая впечатляющая вышла цифра.

- Согласен.

Гаошун обратился с вопросом к своему Господину, сидевшему с хмурым видом.

- Хотите кого-то прикрыть?

- А ты можешь это сделать?

- Если таково будет ваше желание.

Если таково будет его желание…

Гаошун всегда дословно исполнял любые его распоряжения.

Независимо от того, были ли они верными или нет, он все делал в точности так, как сказал ему Джинши

Тяжело вздохнул.

В список участников попало имя, которое было хорошо знакомо Джинши.

Сначала эту девушку похитили, а потом продали сюда, и под конец она оказалось замешанной в этом деле.

- И как же мне поступить?

Как было бы хорошо, если бы решение можно было принять легко и просто.

Джинши было страшно представить, какие эмоции могут появиться на лице этой девушки в зависимости от действия, которое он сейчас выберет.

- Массовое увольнение?

- Ага.

Подтвердила Шаоран, уплетающая сушенную хурму в полдник. Эту хурму Маомао попросту стащила из фруктового сада, а потом тайком подвесила под своды крыши Нефритового Дворца. Вот и готово лакомство.

- Вроде как целый клан будут истреблять, а потому всех девушек, как-то связанных с ним либо с их торговыми партнерами, увольняют.

(У меня какое-то нехорошее предчувствие на этот счет.)

А предчувствия Маомао еще ни разу не подводили.

Ведь по документам она была дочерью из семьи торговцев.

(Если сейчас уволят, то беды не миновать.)

В какой-то мере Маомао начала нравиться её нынешняя жизнь.

Конечно же, она была бы счастлива вновь вернуться в родной квартал, однако стоит ей там только появиться, как предприимчивая мадам тут же схватит её и потребует денег.

Кроме Рихаку она так и не смогла найти для неё «Почетных гостей».

И это было проблемой.

(Наверняка выставит на продажу.)

Маомао, попрощавшись с Шаоран, решила увидеться с человеком, встречи с которым в обычное время никогда бы и не подумала искать.

- Какая неожиданность. Выглядишь запыхавшейся.

Легкомысленно поприветствовал её прекрасный евнух, прохлаждающийся возле главных ворот Женского Дворца

И это после того, как Маомао в его поисках оббежала дворцы всех четырех высокопоставленных супруг, включая Нефритовый.

-…фу-ух.

-Отдышалась? У тебя лицо ярко красное.

Легкое нетерпение появилось на лице Джинши, прекрасного, словно небесная фея.

- Уф, м-мне с вами по-поговорить нужно.

Спряла обрывки фраз в единую нить Маомао.

Джинши сузил свои глаза. По какой-то причине лицо его было наполнено мраком.

- Ясно. Давай внутри поговорим.

Из-за того, что он привел её в кабинет Главы Дворцовых Служащих, Маомао вновь испытала чувство вины перед его хозяйкой, которая, как обычно, вынуждена была покинуть комнату и ожидать окончания их беседы за дверью. Поклонившись ей, она вошла вовнутрь.

- Полагаю, ты хочешь спросить меня о грядущем массовом увольнении.

- Да. Что меня ждет?

Вместо ответа Джинши протянул ей документ. На бумаге высочайшего качества было написано и имя Маомао.

- Короче говоря, ты уволена.

(Что мне делать?)

У неё было не то положение, чтобы она могла попросить: «Пожалуйста, не увольняйте меня». Маомао была простой служанкой и прекрасно осознавала это.

Стараясь внешне выглядеть невозмутимой, она из последних сил подавляла в себе желание сделать умоляющие глаза, в результате чего, по обыкновению, её лицо приобрело выражение, словно она увидела что-то омерзительное.

- Чем теперь хочешь заняться?

В голосе, которым он задал свой вопрос, не было его привычной сладости. Скорее наоборот, он звучал слегка по-детски, словно у избалованного ребенка. Однако, несмотря на необычные интонации его голоса, лицо Джинши было суровым, словно окаменевшим.

- Я всего лишь простая служанка. А потому буду делать все, что мне прикажут, выполнять самую черную работу, есть то, что дадут и проверять еду на яды.

(Поэтому, пожалуйста, не увольняйте меня.)

Этими словами она хотела сказать ему, что будет стараться изо всех сил, только оставьте её на этой работе.

Однако выражение лица юноши по-прежнему оставалось жестким. Внезапно он отвел взгляд в сторону и тихонько выдохнул.

- Хорошо. Я увеличу твое выходное пособие.

Голос юноши стал ледяным, съёжившись и опустив голову, Маомао так и не смогла догадаться по выражению лица о его мыслях.

Переговоры провалились.

Гаошун посмотрел на своего ссутулившегося Господина. Как долго это еще будет продолжаться?

И хотя с выполнением обязанностей не было никаких проблем, стоило только Джинши вернуться в свой рабочий кабинет, как он тут же забивался в самый дальний угол комнаты и начинал распространять вокруг себя темную ауру. Хотелось уже начать молить его о пощаде.

Даже в спорах, которые не разносятся ветром по воздуху, было больше жизни.

Не было больше прекрасного молодого юноши с божественной, словно у небесной феи, улыбкой и сладким голосом.

На прошлой неделе Маомао, получив распоряжение об увольнении, покинула стены Женского Дворца. Не проявив и капли сердечности, она лишь сухо поблагодарила за оказанную ей заботу и, развернувшись, сразу же ушла.

Супруга Гёкёу ещё медлила с принятием решения, однако узнав, что такова была воля самого Джинши, сразу же согласилась с ним, любезно пригрозив тому на прощание: «Как бы Вам не пожалеть потом».

- Лучше бы Вы её оставили.

- Не говори ничего.

Гаошун сложил руки на груди, глубокие морщины прорезали его лоб

Каково это, лишиться своей любимой игрушки?

Сколько еще сил и времени ему придется потратить на то, чтобы доставать ему новые игрушки, с каждым разом все более редкие и необычные?

Хотя, наверное, с его стороны будет неправильно называть ту девушку игрушкой.

Сам Джинши не хотел относиться к ней как к вещи, а потому и не стал удерживать её возле себя. Сколько бы новых девушек, различающихся цветом волос и характером, он не преподносил ему, ни одна так и не подошла.

Только хлопот прибавилось.

- Если на замену так ничего и не нашлось, то ничего не остается, кроме как вернуть подлинную.

Тихо пробормотал он себе под нос так, чтобы Джинши его не расслышал, неожиданно вспомнив об одном человеке.

Тот военный должен что-то знать о семье девушки.

- На это потребуется время.

Гаошун, будучи человеком умудренным опытом, почесал затылок.

Глава 35 - Эпилог. Евнух и Гейша

- Для тебя есть работа. Давай, пошевеливайся.

Поторопила её предприимчивая мадам, вталкивая в довольно респектабельный конный экипаж.

Похоже, что работа на сегодняшний вечер – это обслуживание гулянки кого-то из высшей знати.

Маомао тяжело вздохнула, её вместе со всеми привезли в огромный особняк, расположенный на севере столицы.

Её старшие сестры и еще несколько девушек были наряжены в великолепные одежды и обворожительно накрашены. Да и сама Маомао тоже имела соответствующий им вид, отчего чувствовала себя немного неловко.

Пройдя по длинной галерее, они поднялись по спиральной лестнице на второй этаж, где их запустили в просторную залу.

На потолке которой висел большой фонарь, покачивающий красной бахромой.

Пол комнаты был сплошь устелен красными коврами, где на шкурах животных, сложенных стопкой в несколько слоев, расположились их клиенты на сегодняшний вечер.

Пять человек, сидевших в ряд бок о бок, оказались моложе, чем она предполагала.

Увидев молодых мужчин, освещенных колеблющимся пламенем свечей, старшая сестра Пайрин облизнула свои губы. А старшая сестра Джёка, стоявшая рядом, ткнула Маомао локтем в бок.

(Надо поторопиться и представиться.)

Им сказали, что они - высокопоставленные чиновники, несущие службу при Императорском Дворе.

Наверное, пришли сюда по рекомендации Рихаку.

Если они и в самом деле окажутся связаны с ним, то тогда долг Маомао тоже должен будет немного уменьшиться.

Пожалуй, только благодаря тому, что размер её выходного пособия, оказался больше, чем она рассчитывала, ей удалось избежать торговли собственным телом и отделаться лишь временной подработкой, чему Маомао была рада.

(Бабка только языком цокнула.)

Эта предприимчивая мадам, кажется, задалась целью сделать из неё продажную женщину.

За все те несколько лет, что она провела здесь, намерения этой старухи были очевидны.

Бабка часто говорила ей, чтобы та прекращала со своими играми в аптекаря и занялась уже делом. Однако для Маомао, страстно увлеченной созданием лекарств, было просто невозможно отказаться от них в пользу обучения искусствам танца, пения или стихосложения, интерес к которым у неё напрочь отсутствовал.

（А они невероятно богаты …）

Вызов девушек в частный особняк вместо того, чтобы заказать гулянку в публичном доме, стоил огромных денег. К тому же приглашать знаменитых на всю столицу гейш разливать себе саке на протяжении всей ночи - это выбросить годовой доход серебра за несколько часов.

Ведь были приглашены сразу все «Три Принцессы» Рокушоукана - Меймей, Пайрин и Джёка.

Маомао была одной из тех девушек, кого отправили вместе с Принцессами в качестве их поддержки.

Она, конечно, получила все необходимое воспитание, однако не умела ни петь или читать стихи, ни играть на эрху, да и танцы были недоступны для неё.

То немногое, что она могла делать, это внимательно следить за тем, чтобы чашечки для саке гостей не пустовали.

Растянув губы в вежливой улыбке, она неторопливо подливала саке в опустевшие чашки.

Хорошо, что гости совсем потеряли голову от песен и плясок старших сестер и на неё никто не обращает внимания.

(О, а вот ему, кажется, скучно?)

И хотя все вокруг смеялись, пили саке и наслаждались исполнением танцев, он был единственным, кто сидел, опустив голову.

Молодой человек, одетый в шелковые одежды высочайшего качества, сидел, выставив одно колено вертикально вверх, наливал сам себе саке и выпивал его залпом.

И даже воздух вокруг него был мутным и серым.

(Он что, хочет оставить меня без работы?)

Маомао, загадочным образом преисполнившаяся всей важностью момента, подсела к угрюмому мужчине, держа в руке наполненный до краев кувшин.

Глянцевая прядь волос, выпущенная на лоб, полностью скрывала верхнюю половину его лица.

- Оставь меня в покое.

（…？）

Кажется, она уже где-то слышала этот голос.

И прежде, чем Маомао успела осознать это, её рука уже пришла в движение.

Грубость то была, или нахальство, в данный момент это её не волновало.

Стараясь не касаться лба мужчины, повесившего свою голову, она украдкой приподняла выпущенную прядь.

Его прекрасная внешность сразу же стала очевидной.

Сдержанное выражение на лице Маомао в тот же миг сменилось изумлением.

- Джинши-сама?!

И хотя не было его ослепительной улыбки и сладкого, словно мёд, голоса, без всякого сомнения, перед ней сидел евнух, которого она прекрасно знала.

Джинши моргнул несколько раз. Когда кто-то пристально пялится на тебя, сложно оставаться спокойным.

- Ты кто такая?

- Часто говорят.

- А тебе не говорят, что косметика творит чудеса?

- Часто говорят.

Такое чувство, что в прошлом уже имел место похожий разговор.

Маомао вернула приподнятую прядь волос на её прежнее место.

Когда она это сделала, Джинши протянул руку, желая схватить Маомао.

- Почему ты меня избегаешь?

Посмотрел он на неё с недовольным выражением на лице.

- Не прикасайтесь к гейшам, пожалуйста,

Таковы правила, с этим ничего не поделаешь. Хочешь трогать – плати дополнительную плату.

- Итак, что ты делаешь в подобном виде?

- Тружусь на временной работе.

- В публичном доме... ? Неужели, ты…

Маомао, когда поняла на что намекает Джинши, прищурилась и злобно засверкала глазами.

Кажется, он сомневается, что у неё вообще есть чувство собственного достоинства.

- Для непонятливых, я не кувыркаюсь с клиентами в частном порядке. Пока что…

- Пока что…

- ……

Маомао не могла ему этого объяснить. Пока она полностью не выплатит весь свой долг, вероятность того, что Мадам в принудительном порядке заставит её принять клиента, была высока.

До сих пор она оставалась в порядке только благодаря тому, что её уважаемому отцу и старшим сестрам удавалось сдерживать аппетиты алчной старухи.

- Тогда я тебя куплю.

- Хаа…

(прим. перев: Сейчас Джинши по японским стандартам использовал очень грубую речь)

Прежде чем Маомао ответила: «Шутить изволите», внезапная мысль промелькнула в её голове.

- А это было бы неплохо…

- …?!

На лице Джинши появилось потрясение.

Странно, но сегодня, видимо из-за того, что не было привычного ослепительного сверкания, выражения его лица были очень выразительными. Улыбка небесной феи, конечно, была прекрасной, однако напрочь лишала его всякой человечности.

Порой, глядя на него, Маомао задавалась вопросом, может ли у человека быть две ян (свет) - составляющие души, поскольку для его инь (тьма) -составляющей уже места не хватило.

- Еще раз, служба в Женском Дворце была не так уж и плоха.

Плечи Джинши опустились.

Что-то было неправильным.

- Разве ты не уволилась из Дворца, потому что ненавидела его?

- Когда я говорила подобное?

Ради того, чтобы расплатиться с долгами, она даже пришла к нему с просьбой оставить её, но именно он был тем, кто её уволил.

Конечно, во дворце было довольно много тягостных и неприятных обязанностей, однако положение личной служанки Супруги Гёкёу – это весьма теплое местечко. Не говоря уж о том, что она почти свыклась с мыслью, что станет обладательницей такой редкой профессии, как дегустатор ядов.

- Если мне что и не нравилось, так это, к примеру, отсутствие возможности проводить эксперименты с ядами.

- Ты в любом случае должна прекратить их.

Джинши положил подбородок на поднятое колено. На его лице появилась горькая усмешка.

— Вот, значит, как все было. И ты так поступила.

- Что? О чем вы?

-Тебе не говорили, что ты мало говоришь и твоих слов бывает недостаточно.

- … часто говорят.

Горькая усмешка постепенно сменялась на невинную.

На этот раз уже Маомао в унынии повесила свою голову. Джинши вновь потянулся к ней рукой.

- Итак, почему ты меня избегаешь?

- Потому что таковы правила.

Однако, несмотря на сказанное, Джинши не пожелал вернуть протянутую руку обратно.

Вместо этого он посмотрел на Маомао умоляющими глазами.

- Если совсем немножко, то, наверное, можно.

- Нет, нельзя.

— Это на такое уж и большое дело.

- Моя жизненная энергия уменьшится.

- Я только одной рукой, только кончиками пальцев, можно...

-……

Какой же он все-таки назойливый и приставучий, если так подумать, то не мужчина, а липучка какая-то.

Ну что она могла с ним поделать, Маомао глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

- Только кончиками пальцев.

Что-то прижалось к её губам.

Когда она приоткрыла свои глаза, то увидела на кончиках длинных пальцев Джинши следы алой помады.

Пока Маомао сидела ошарашенная, Джинши вернул свои пальцы обратно и из всех мест осторожно коснулся ими своих губ.

(Ах ты…)

Когда он убрал пальцы, то на его красивых губа остался легкий след от помады.

Джинши, зажмурившись, словно сытый кот, расплылся в еще более невинной улыбке. Его щеки тоже, словно припудренные алыми румянами, стали бледно-розового цвета.

Плечи Маомао тряслись от сдерживаемых эмоций, однако из-за того, что улыбка, которую Джинши адресовал ей, была слишком наивной и по-детски невинной, она так и не смогла ничего сказать ему, а лишь потупилась, опустив взгляд в пол.

(Что это еще за перемещения?)

Маомао заскрипела плотно сжатыми зубами, даже без румян её щеки пылали.

Стоило ей только подумать об этом, как послышались легкие смешки, обернувшись, она обнаружила, что все глядят в их сторону.

Старшие сестры чуть ли не мурлыкали, смотря на неё.

Маомао испугалась последствий.

Ей стало очень неуютно.

Гаошун, так и оставшийся никем незамеченным, со вздохом облегчения сложил руки на груди.

Словно говоря, вот и еще одна трудная задачка была разрешена.

Поскольку Маомао была слишком смущена и растеряна: «Что делать, что делать?», то все происходящее после запомнилось ей как в тумане.

Единственное, что она помнила отчетливо, так это слишком уж настойчивые преследования её старших сестер.

Несколько дней спустя в столичном Квартале Цветов появился прекрасный молодой господин из знатного рода.

Этот мужчина, имевший при себе зачем-то загадочную травку, растущую на личинке жука, и огромную сумму денег, заставившую потерять рассудок даже предприимчивую мадам, потребовал для себя одну единственную девушку.

Конец 1-ого тома.

Примечание.

Комментарий автора к этой главе: «В тегах я поставила жанр «Детектив», но поняла, что это очень трудно, поэтому в дальнейшем буду писать в жанре «Фэнтези». Если есть желание продолжить чтение, то прощу, будьте ко мне благосклонны».

Глава 36 - Краткая характеристика персонажей

Характеристика персонажей.

Маомао

Семнадцатилетняя девушка, аптекарь из Квартала Цветов.

Её похитили и продали в Женский Дворец, где она вынуждена была стать служанкой.

Маленькая и худенькая, с ничем не примечательным лицом, обычно она сама себе с помощью косметики подрисовывает веснушки.

Из-за своего неуемного любопытства страстно увлечена созданием лекарств и ядов, однако сами люди её мало интересуют.

На её левом запястье из-за экспериментов над собой остались шрамы, на лице имеются следы от татуировки.

Джинши

Юноша, следящий за порядком в Женском Дворце.

Улыбка его прекрасна, словно у небесной феи, а голос сладок, словно мёд. Обладатель просто нечеловеческой красоты.

Выглядит примерно на двадцать лет, но на самом деле ему семнадцать – восемнадцать.

Если что-то может быть ему полезным, включая собственную внешность, то он будет относиться к этому как к инструменту.

Приставучий.

Супруга Гёкёу

Любимая супруга Императора. Её ранг - «Благородная супруга». Девятнадцать лет.

Принцесса варварского племени. У неё рыжие волосы и зеленые нефритовые глаза.

Мать принцессы Ринрии – дочери Императора.

Живет в Нефритовом Дворце.

Хохотушка.

Гаошун

Сопровождающий Джинши.

Зрелый мужчина с отважным лицом, производит впечатление воина.

Честный и преданный человек, многое повидавший на своем веку.

Хонньян

Старшая служанка Супруги Гёкёу. Тридцать лет.

Зеркало для служанок и умудренный опытом человек.

Инфа

Одна их трех девушек – служанок, работающих в Нефритовом Дворце.

Бойкая.

Гуйён

Одна их трех девушек – служанок, работающих в Нефритовом Дворце.

Спокойная.

Айран

Одна их трех девушек – служанок, работающих в Нефритовом Дворце.

Высокая.

Принцесса Ринрии

Дочь Императора и Супруги Гёкёу. Грудной ребёнок.

Император

Великий муж с прекрасными усами и бородой.

Сладострастный старик, как говорит Маомао.

Шаоран

Служанка самого низшего ранга в Женском Дворце.

Сладкоежка и любительница сплетен.

Супруга Рифа.

Супруга Императора, её ранг– «Мудрая супруга».

Заболела из-за того, что потеряла сына, являющегося наследным принцем.

Обладательница роскошной груди.

Живет в Хрустальном Дворце.

Супруга Ли Шу.

Супруга Императора, её ранг – «Милосердная супруга». Четырнадцать лет.

Изначально была супругой прежнего Императора. После его смерти став монахиней, снова вернулась в Женский Дворец.

Кажется, над ней издеваются из-за её неоднозначного прошлого.

Имеет аллергию на морепродукты.

Лекарь - шарлатан

Евнух с длинными тонкими усами, как у рыбы гольца.

Дядечка среднего возраста. Обладает добродушным характером, но лекарь из него плохой.

Распивает чаи в компании Маомао.

Рихаку

Молодой военный офицер, успешная карьера которому обеспечена.

Пайрин выжала из него все, что только можно.

По сути, добрый и простой парень.

Пайрин

Одна из «Трёх принцесс» Рокушоукана, старшая сестра Маомао.

Гейша наивысшего ранга, прославившаяся своими танцами.

Без ума от мышц.

Мадам

Жадная до денег распорядитель Рокушоукана.

Говорят, когда-то давно была знаменитой гейшей.

Уважаемый отец.

Мужчина, похожий на дряхлую старуху.

Учитель Маомао в искусстве создания лекарств.

Человек, многое переживший на своем веку.

Настоящее имя – Руомен. Евнух, в прошлом - придворный лекарь Женского Дворца, был изгнан оттуда, получив телесное увечье, его лишили коленной чашечки на одной ноге.

Примечание переводчика:

Дословный перевод значения имен:

Маомао (猫猫) – «Кошечка».

Джинши (壬 氏) – «Из рода правителей» (не уверена в точности перевода).

Гёкёу (玉 葉) – «Листья из драгоценностей». На востоке, когда говорят о членах императорской семьи, используют выражение «Ветви из золота и листья из драгоценностей».

Ринрии (鈴麗) – «Прекрасный маленький колокольчик».

Гаошун (高順) – «Высокий порядок».

Хонньян (紅娘) – «Божья коровка».

Инфа (桜花) – «Цветок вишни».

Гуйён (貴園) – «Благородный сад».

Айран (愛藍) – «Синева (глубина и изменчивость) любви».

Шаоран (小蘭) – «Маленькая орхидея».

Рифа (梨花) – «Цветок грушевого дерева»

Ли Шу (里樹) – «Дерево из родной деревни».

Рихаку (李白) – «Белизна сливы».

Пайрин (白鈴) – «Белый колокольчик».

Руомен (羅門) – «Ворота в тонкий мир» (брамин).

Том 2

Глава 0 - Иллюстрации из второго тома

Глава 1 - Папа

Примечание переводчика.

Гриб Точукасо (冬虫夏草, дословно с яп. – «зимой — насекомое, летом — трава») Другое название Кордицепс китайский. Если в тёплое время года в личинку бабочки проникает спора кордицепса, то после зимы, с наступлением вегетации, эта спора трансформируется в корень. Из корня вырастает тело гриба, по виду напоминающее травинку. Весной растущий гриб использует для себя питательные вещества личинки. Гриб паразитирует на разных членистоногих, включая гусениц и муравьёв.

На востоке считают, что он якобы обладает широким спектром целебных свойств: начиная с профилактики раковых образований, заканчивая эффективным средством от болевых синдромов и повышения сексуального либидо.

1. Папа.

— Так это правда?

Вежливо переспросил Джинши, используя учтивые обороты в своей речи, однако для обращения к милостивому государю их явно было недостаточно. Император, мужчина зрелого возраста с великолепными усами и бородой, степенно кивнул ему в ответ.

Разговор этот состоялся в одном из дворцов на территории Императорского Двора. И хотя сама постройка было небольшой, окрестности из неё просматривались настолько хорошо, что даже мышь не могла проникнуть туда незамеченной.

Государь неторопливо налил себе виноградного вина из хрустального кувшина и вальяжно расположился на кушетке, инструктированной слоновой костью. Джинши, хоть и находился сейчас в обществе человека подобного богу в этой стране, чувствовал себя весьма непринужденно. Однако, только до последнего момента.

Император, поглаживая свою великолепную бороду, многозначительно усмехнулся. Коварный. Хотя это слово и могло показаться грубым по отношению к нему, однако оно очень хорошо ему подходило, ибо он был человеком, который никогда не проигрывает.

- И как же ты поступишь теперь? Будешь ли садовником, присматривающим за Нашим Садом Цветов, или …

Джинши от этих его явно провокационных слов хотелось горько рассмеяться. Однако даже в этом случае его улыбка была бы улыбкой небесной феи, способной очаровать любого. Весь этот разговор даже сам по себе - был смешон, ибо единственное в чем Джинши был уверен – это в силе собственной внешности. Какая ирония судьбы, но то, к чему он на самом деле стремился, все никак не давалось ему в руки. Сколько бы усилий он не прикладывал, но так и не смог развить у себя хоть сколько-нибудь выдающийся талант. Вот так все и свелось к тому, что уровень обычного человека – это его предел, и внешность –единственное, в чем он превосходит других.

В прошлом он долго не мог смириться с этим, однако теперь отчетливо осознавал и понял - если не можешь превзойти уровень талантливых людей ни в искусстве войны, ни в учености, тогда используй то, в чем ты превосходишь их. И вот, он становится тем, кто контролирует весь Женский Дворец силой своей красоты. У него слишком смазливая внешность для мужчины, его голос слишком слащав, так почему бы не воспользоваться всем этим по полной?

- Если на то будет ваша воля.

С изяществом поклонился Императору Джинши, не скрывая своей упрямой улыбки.

Сделай это, если сможешь. Усмехнулся Император, отпивая вино из кубка.

Джинши прекрасно понимал, что для него – он всего лишь ребёнок, который только и может, что отчаянно барахтаться на больших ладонях Императора.

Поступай как хочешь.

У Джинши нет иного выбора, кроме как удовлетворить желание сумасбродного Императора. Это и его долг, и ставка в игре с ним.

И он во чтобы то не стало выиграет её. Но единственный способ – это пойти своим собственным путем. Наверное, были и другие, но Джинши, как самый заурядный человек, о них даже и не думал.

Поэтому сейчас он выбирает свой путь.

Джинши, чтобы смочить горло, поднес кубок со сладким фруктовым вином ко рту.

И прекрасная улыбка небесной феи расцвела на его губах.

- Так, возьми это, и это… Ах, и еще вот это.

Женщина, с лихорадочной поспешностью швыряющаяся одеждой, румянами и белилами, была гейшей Меймей. А место – личная комната Меймей в Рокушоукане. В которую Маомао привела девочка-прислужница.

- Старшая сестра, мне все это не нужно.

Маомао, схватив белила с румянами, брошенные ей, и вернула их обратно на полку. Меймей, возмущенная её поступком, начала упрекать её:

- Как это может быть тебе не нужным? Там же все только самое лучшее носят. Для того, чтобы достойно выглядеть, это такая мелочь.

- Я же туда работать иду, а не себя показывать, как какая-то девица легкого поведения.

«А могла бы заняться приготовлением лекарственных трав, собранных вчера», - с нетерпением думала Маомао, когда в неё прилетела бамбуковая дощечка. Это хорошо, конечно, когда о тебе заботятся, но зачем же, вспылив, швыряться своими вещам? Маомао, обхватив голову руками, присела на корточки.

- Ты с таким трудом смогла получить достойную работу, а о том, как на ней будешь выглядеть в глазах окружающих, даже и не подумала. Жизнь такова, что неизбежно появятся люди, которые позарятся на твое место. Какая разница там или тут, но если жить, не проявляя должного почтения, то все клиенты, завоеванные с таким трудом, просто сбегут от тебя.

- … поняла.

Старая Мадам ей это говорит, Меймей ей это говорит, школа Рокущоукана была весьма жестокой. Однако на этот раз слова Меймей прозвучали очень убедительно, Маомао немного неловко, словно смущаясь, подобрала бамбуковую дощечку, потемневшую от того, что на ней писали множество раз, соскабливали и снова писали. К тому же на дощечке изящным, каллиграфическим почерком были выведены стихи. Меймей была уже в том возрасте, когда большинство гейш задумываются о том, чтобы оставить свое ремесло. Однако несмотря на это даже сейчас её успех не ослабевал, и всё благодаря её интеллекту. Она развлекала своих гостей сочинением стихов, игрой в го и сёги. Она была гейшей, продающей не чувственные наслаждения, а свое мастерство.

Меймей была одной из «Трех принцесс» Рокушоукана. Это знаменитый публичный дом с длинной историей, сколько труда и усилий в постижении ремесла гейши требовалось приложить, чтобы суметь подняться в нём на вершину? Однако про Меймей говорили, что она достигла своего положения благодаря старшей сестре, когда-то давно обучившей её всем премудростям своего ремесла. В публичном доме, когда произносят «Старшая сестра», вовсе не имеют ввиду кровное родство. Для Меймей это была женщина, когда-то давно нанявшая её на работу в качестве девочки-прислужницы.

Три гейши, известные сейчас как «Три принцессы» Рокушоукана, все они в свое время попали в услужение к одной и той же старшей сестре.

- Тебя наконец-то приняли на работу в такое достойное место. Заработай там деньжат как следует.

Не было больше буйной ведьмы, швыряющейся бамбуковыми дощечками, а была нежная и заботливая старшая сестра, которая кончиками пальцев с накрашенными ногтями погладила Маомао по щеке и убрала за ушко выбившуюся прядь волос.

- … Да.

Покорно ответила Маомао Меймей, которая изящно и нежно улыбнулась ей.

- И, что самое главное, обязательно найди там себе хорошего покровителя. Работая в таком месте, можно обзавестись очень многообещающими связями. Ах, и при случае почетных гостей не забывай приводить, я буду рада.

Улыбка, до недавнего времени бывшая нежной и ласковой, изменилась, став коварной.

«Меймей, смеющаяся «ку-ку-ку», чем-то неуловимо напоминает старую мадам», - подумала Маомао. Про женщин, ставших продажными, часто говорят, что без жестокости и хитрости лисицы им не выжить в этом мире. Такие уж они были люди.

В конечном итоге Маомао отправилась домой, нагруженная большим, баулом, битком набитым одеждой и косметикой. По дороге другие гейши тоже окликали её и вручали разнообразные подарки, в одностороннем порядке беря с неё обещание привести с собой новых клиентов, Маомао, пошатываясь под тяжестью вещей, вернулась в свой ветхий домишко

В её памяти были еще свежи воспоминая о том дне, когда спустя полмесяца после её ухода из Женского Дворца в Квартале Цветов появился прекрасный благородный господин.

Этот эксцентричный евнух за чистую монету принял слова Маомао, сказанные в шутку. А потому взял на себя все её долги, выложив перед алчной старухой такую гору денег, что той еще и на сдачу осталось, и принес с собой в качестве небольшого подарка гриб точукасо, выравнивающий потоки энергии в теле. Поэтому чтобы поставить печать на договор, даже четверти часа не понадобилось.

Вот так и получилось, что Маомао вновь придется вернуться на службу в то благородное место. Однако она чувствовала себя слегка подавленной оттого, что снова вынуждена будет оставить своего отца одного, ведь жить она тоже должна будет там. Однако условия договора по сравнению с прежними ограничениями оказались более мягкими. Ну, по крайней мере, на этот раз она хотя бы не будет считаться пропавшей без вести в неизвестном направлении. Да и папа тоже ласково ей улыбнулся, мол поступай так, как посчитаешь нужным. Однако, когда он увидел договор, его лицо при взгляде на Маомао на мгновение стало мрачным, чтобы это могло значить? Ну, возможно, такое выражение на лице её отца, который и сам был евнухом, связано с тем, что у него остались не самые лучшие воспоминания о месте его службы, а потому она решила не слишком заморачиваться по этому поводу. Ведь все эти глубокие размышления – всего лишь пустая трата времени и, как это часто бывает в жизни, не имеют особого смысла.

- Все ли взяла?

Флегматично спросил её отец, помешивая лекарственный отвар в котелке.

В их ветхой лачуге, продуваемой сквозняками, было холодно даже несмотря на огонь, горящий в печи. Чтобы согреться, Маомао с отцом вынуждены были одевать на себя несколько слоев одежды. Заметив, что отец часто потирает свое колено, она подумала, что, наверное, это то место, которое когда-то давно было искалечено палачами, и сейчас оно болит и ноет.

- Я не могу взять с собой много вещей.

Маомао посмотрела на горку собранных уже предметов. Ступка с пестиком, дробилка для ингредиентов, тетрадь с заметками по лекарственным травам, минимум необходимой одежды и нижнего белья.

(Ступка с дробилкой мне просто жизненно необходимы, тетрадь с заметками тоже. Но если еще больше уменьшу количество нижнего белья…)

Пока Маомао хмурилась и ворчала, отец снял котелок с огня и подошел к ней.

- Маомао, вот это, наверное, тебе нельзя приносить с собой.

Маомао с сомнением посмотрела на отца, убравшего из платка, на который она складывала вещи, предметы, используемые для создания лекарственных снадобий.

- Поскольку ты не являешься придворным лекарем, то из-за обладания этими вещами тебя могут начать подозревать, а не отравительница ли ты. …Эй, не делай такое лицо. Это было твое собственное решение, сейчас уже поздно что-либо менять.

- Не может быть…

Маомао без сил осела на земляной пол.

Её лицо, Маомао порой казалось, что отец по одному взгляду на него может понять, что она хочет ему сказать.

- Я все понимаю, но лучше поскорее закончи со сборами и ложись спать. Есть вещи, которые ты сможешь забрать с собой позже, разумеется, после того как получишь разрешение на это. Нехорошо, если ты будешь выглядеть рассеянной и витать в облаках в первый же рабочий день.

- …поняла я.

Маомао неохотно вернула утварь для приготовления лекарств на скрипучую полку, а вместо неё на платок положила несколько вещиц, подаренных ей на прощанье и показавшихся полезными. Прищурив глаз, она скептически посмотрела на пудру из перламутра в придачу к алым румянам, в итоге положила на платок просто румяна, которые не были такими объемными.

Из подаренных ей вещей она так же взяла с собой отличного качества куртку, подбитую хлопком. Наверное, кто-то из клиентов оставил её, ибо по своему внешнему виду это была совсем не та вещь, которую стала бы носить гейша.

Маомао посмотрела на отца, подкладывающего дрова в печку и убирающего котелок на место. Тот, закончив возиться с дровами, своей прихрамывающей походкой, на которую больно было смотреть, подошел к футону - соломенной циновке, накрытой всего лишь тонкой тряпицей, и начал готовиться ко сну. Укрывался он тоже соломенной циновкой и ворохом одежды, которую не носил на себе.

- Эй, если ты закончила, я потушу свет.

Сказал папа, держа в руках подвесной фонарь, пахнущий рыбьим жиром.

Маомао, завязав платок с вещами, собиралась уже пойти лечь в постель, расположенную на другой половине комнаты, как одна мысль внезапно пришла ей в голову. С шумом она волоком потащила свой футон.

- Что это, сколько лет прошло? Ты ведь давно уже не маленький ребенок?

- Ну, холодно же…

Маомао немного смущенно отвела взгляд в сторону. Однако притащенный ею футон все же пристроила рядом с постелью отца. Наверное, ей лет десять было, когда она начала спать отдельно. И правда, сколько уже лет прошло…

Маомао, повесила между их футонами подаренные ей великолепные одежды и медленно закрыла глаза. Свернувшись калачиком, легла поудобнее.

- Снова будешь скучать?

Как всегда, флегматично спросил её отец.

- Не особо. На этот раз я могу вернуться в любое время.

Сухо ответила ему Маомао.

Но все же ей стало немного теплее оттого, что спиной она соприкоснулась с папиной рукой.

- Я знаю, возвращайся, когда захочешь, в любое время…

И шершавой рукой погладил Маомао по голове. Хоть она и называла его «папа-папа», однако внешне он был больше похож на старуху. И если бы её попросили описать его характер, она бы сказала, что он был как мама.

У Маомао не было своей матери, зато был добрый и ласковый папа, шумная и раздражающая старая мадам и много живых и ярких старших сестер.

(Потому что я могу вернуться в любое время)

И хоть она повторяла мысленно эти слова, все равно чувствовала себя одинокой. Маомао, ощутив родное, умиротворяющее тепло от шершавой, словно кора высохшего дерева, ладони, продолжающей гладить её по волосам, сонно засопела.

Глава 2 - Дамы Императорского Двора

- Я была уверена, что снова вернусь в Женский Дворец, но…

Маомао была одета в скромные одежды, пошитые хоть и не из грубого, но все же простого хлопка. Когда она была служанкой, выполняющей черную работу для высокопоставленных обитательниц Женского Дворца, то, вообще, носила платье из грубой мешковины. А потому и решила, что такой наряд будет наиболее уместен здесь.

- Нет, не так-то просто вернуться туда, откуда тебя уже один раз уволили.

Гаошун, в сопровождении которого она шла сейчас по Императорскому Двору, выглядел величественно, словно воин, и был, как никто другой, преданным и честным человеком. Одетый в свою простую повседневную форму, он давал Маомао наставления о названиях строений и служб, которые в них размещались. Учитывая, насколько необъятными были территории Императорского Двора, чтобы пересчитать их всех, даже пальцев на руках и ногах не хватило бы. А потому Маомао, у которой совершенно не было никакого желания запоминать что-то, помимо действительно интересующих её вашей, просто делала вид, что внимательно слушает, и кивала головой, а сама в это время разглядывала растительность Императорского Сада.

(Все-таки в Женском Дворце того, что можно было использовать как ингредиенты, росло гораздо больше.)

Когда-то давным-давно её отец Руомен, который в те времена жил в Женском Дворце, посадил там разные полезные и редкие растения. И сейчас на его ограниченной стенами территории росло множество лекарственных трав.

В процессе разъяснений, которые Гаошун последовательно давал о каждом здании, у Маомао возникло стойкое ощущение мурашек, бегающих по её затылку. Это были всего лишь косые взгляды служительниц Императорского Двора, брошенные вскользь на Маомао и её сопровождающего. Нет, правильнее будет сказать, только на Маомао, ибо они были необъяснимо враждебными и отталкивающими. Есть что-то, что может быть понятно только мужчинам, как и есть нечто такое, понятное только женщинам. Мужчины, как правило, своих соперников атакуют физически, женщины же предпочитают психологически давить на них.

(Противно-то как.)

Маомао на мгновение высунула свой язычок, и поспешила за Гаошуном, который шёл по направлению к следующему значимому посту.

Нынешние обязанности Маомао мало чем отличались от обязанностей служанки в Женском Дворце. Делать уборку в порученном ей помещении и изредка бегать по всяким мелким поручениям. Изначально, ей, как служительнице Императорского Двора, хотели поручить работу, больше подходящую гражданскому чиновнику, однако у Маомао не было на это квалификации. Ибо она провалилась на экзамене.

Что Джинши, что Гаошун были потрясены этим. Они-то полагали, что Маомао с легкостью сможет сдать его. Конечно, чтобы справиться с экзаменом, требовалось приложить какие-то усилия. Однако Маомао была воспитана в квартале красных фонарей, а потому уже получила минимум необходимого образования, умела писать иероглифы, разбиралась в поэзии и эрху. И хотя это и называлось экзаменом, однако по уровню сложности не шло ни в какое сравнение с имперскими испытаниями на ранг чиновника, а потому Джинши был уверен, что у Маомао с её отличной памятью не возникнет с ним никаких трудностей.

(Простите уж, но я провалилась.)

Маомао до скрипа начищала оконную раму. Ибо добросовестное отношение к своим обязанностям было её жизненной позицией.

Однако, к учебе это не имело никакого отношения. Честно говоря, если Маомао что-то не интересовало, то и запоминала она это плохо, гораздо хуже обычных людей. А потому, помимо знаний, связанных с созданием лекарств или имеющих отношение к ним, она вообще не считала нужным учить что-либо. Зачем ей, к примеру, история или знания законов, которые в любой момент могут измениться? Абсолютно ненужные знания. И дело вовсе не в том, есть ли у неё способности или нет, бессмысленно заучивать то, что в жизни ей никогда не пригодится. К сожалению, Маомао совершенно не желала прикладывать усилий для своего развития в этих направлениях. И как закономерный итог - провалилась.

(А здесь неожиданно грязно)

«Тут так просторно, что могут появиться места, куда мои руки просто не дотянутся», - размышляла Маомао. Однако несмотря на это, ей даже в голову не пришло быть намеренно небрежной и работать спустя рукава. Служительницы Императорского двора приходят сюда уже обладая всей необходимой квалификацией. Что сильно их отличало от разношерстной толпы служанок Женского Дворца. Хорошая родословная и образование – одного этого было достаточно для обладания чувством собственного достоинства. А потому работа служанки была не для них. Они были выше этого. Даже если грязью все зарастёт, убраться - и не подумают.

(Ну, это и в самом деле не их работа.)

Леди Императорского Двора кто-то вроде секретаря. Поэтому уборка в её обязанности определенно не входит. Ей нет необходимости заниматься ею. Однако это вовсе не означает, что убираться, вообще, не нужно. Правительственное рабство было отменено еще во времена прежнего Императора, а потому кто-то должен был выполнять грязную работу и мелкие поручения.

По этой причине у большинства высокопоставленных чиновников уборкой занимались личные слуги. Вот и Маомао тоже отныне находилась в непосредственном подчинении у Джинши.

(Итак, что мне делать дальше?)

Место, в котором Маомао сейчас убиралась, было кабинетом Джинши. Просторная комната, в которой не было ничего излишне роскошного или бесполезного. Возникало чувство, что её хозяин был слишком занят своей собственной жизнью, а потому сюда редко когда заглядывал. Благодаря этому Маомао сейчас могла спокойно убираться, но, кажется, у неё возникли проблемы.

- Ты, кем ты себя возомнила?

Присмотревшись, Маомао обнаружила, что к ней прицепились какие-то незнакомые придворные леди. Все они были крупнее её, а одна даже выше на целую голову.

(Да уж, хорошая кормежка залог хорошего воспитания.)

(прим. пер.: тут идет игра слов. «Содачи» (育ち) можно перевести как «воспитание», а можно как «рост»)

Из-за высокого роста одной из девушек, Маомао невольно уперлась взглядом в её грудь. Кажется, обладание именно такой фигурой свидетельствует о наличии у неё примеси иноземной крови. Её белоснежная кожа тоже очень красива, хотелось бы хотя бы разок взглянуть на неё обнаженной.

- Эй, слушай, когда с тобой разговаривают!

(Ой нет, нельзя-нельзя)

Своими размышлениями о вещах слегка неприличных она окончательно вывела придворных дам из себя.

Если коротко, то эти девушки были возмущены тем, что Маомао смогла устроиться на работу под непосредственным началом самого Джинши. Однако, чтобы они там не говорили, но именно он был тем, кто нанял Маомао, а потому что она еще могла им ответить? Даже если чистую правду скажет, вряд ли они ей поверят.

Если бы Маомао была обладательницей экзотической внешности принцессы варварского племени, подобно Супруге Гёкёу, пышных форм, подобно Супруге Рифе, или сексуальности, подобно старшей сестре Пайрин, то и претензий бы к ней, наверное, ни у кого не возникло. Просто бы духу не хватило что-нибудь сказать. Однако Маомао была существом тощим, бедно одетым, да еще и с веснушками на носу, одним словом – куриные кости. А потому её присутствие рядом с прекрасным евнухом-доно волей-неволей мозолило им глаза. Они даже надеялись её заменить, если повезет.

(Хм, что же мне делать?)

Маомао никогда не была сильна в спорах, подобных этим, да и говорить искусно у неё тоже не всегда получалось. Однако если промолчит, то лишь еще больше раззадорит своих соперниц.

— Значит так, уважаемые, из ваших слов следует, что вы ко мне ревнуете?

Напрямую спросила их Маомао, чем окончательно вывела леди из себя. «Неверные были слова», - опомнилась она уже после того, как ей залепили пощечину. Больно-то как, погладила она себя по щеке.

Маомао хотелось бы избежать самосуда, учиненного пятью разгневанными придворными леди, окружившими её со всех сторон. Хоть их сила и была женской, но болеть-то от этого меньше не будет.

«Поскольку выбора нет, то отговорки – это единственное, что мне остается», - решила Маомао.

- Думаете, ко мне тут как-то по-особому относятся? Да это просто невозможно. Что может быть общего между бедной уродливой девушкой, такой как я, и прекрасным, словно небесная фея, молодым господином?

Маомао, опустив взгляд в пол, сплетала нити слов. У придворных леди, от переполняющего их гнева, судорогой сводило щеки и дергались глаза.

Это может сработать. продолжила Маомао.

- Уважаемые, вы думаете, такая грубая пища придется по вкусу этому благородному господину? Когда перед его глазами морское ушко и свининка имеются, он мясо с куриных костей обгладывать предпочитает? Ну, если это так, тогда он - извращенец!

Из-за того, что она голосом специально выделила ту часть своей фразы, где про извращенца, тела придворных дам в этот момент начала бить крупная дрожь.

- Лично мне непонятно, откуда у этого, во всех отношениях, благородного господина, обладающего красотой и божественной улыбкой, могли взяться такие извращенные пристрастия?

- Та-, такого просто не может быть!

- Да, да!

Придворные дамы начали шуметь. Однако среди них все-таки нашлась одна, которая продолжала с подозрением смотреть на Маомао.

- Если это так, тогда объясни, как тебя приняли на эту работу?

Спросила её придворная леди, сумевшая сохранить остатки хладнокровия. Это была девушка с прекрасной грудью, делающей прекрасной и всю её фигуру. Кстати, кажется, именно она была той, кто раньше всех смог взять себя в руки и успокоиться. И хотя она вслед за другим придворным дамами отступила на полшага назад от Маомао, она была единственной, кто, в отличие от них, поинтересовался её обстоятельствами.

(Ну, если даже сейчас я не смогу от них отделаться…)

Маомао закатала рукав и подняла вверх свою левую руку. А затем размотала полоску белого хлопка, обматывающую её от запястья и до локтя. Откровенно говоря, это было совсем не то зрелище, которое можно было показывать другим, а потому Маомао только на короткий миг продемонстрировала им свою руку, однако, судя по сведенным судорогой лицам придворных дам, даже этого мига им хватило, чтобы как следует всё раглядеть.

(На днях я проводила эксперименты с мазью от ожогов, сукровица еще до сих пор сочится)

Для благовоспитанных барышень зрелище, должно быть, весьма неприятное.

- Господин, прекрасный словно небесная фея, и в душе тоже подобен ей. Поскольку дает возможность заработать на хлеб насущным даже таким убогим, как я.

Сказала Маомао, возвращая на место обмотку из белого хлопка.

-… давайте уйдем.

Придворные дамы, чей интерес резко пошел на убыль, начали расходиться. И лишь один человек среди них, мельком взглянув на Маомао, сразу же вернулся на свое рабочее место.

(Наконец-то это закончилось.)

Маомао хрустнула шейными позвонками и снова взялась за тряпку. И, собираясь вновь приступить к уборке, направилась к следующему месту, где обнаружила прекрасного евнуха, стоящего, прижавшись ухом к стене.

- Что вы делаете, Джинши-сама?

- … Ничего особенного. Что важнее, они к тебе теперь постоянно будут цепляться? Типа, ах, о боже…

- Все будет хорошо. По сравнению с обитательницами Женского Дворца проблем они могут доставить гораздо меньше. Кстати, почему вы в таком положении?

Кажется, весьма прекрасному и благородному господину не пристало находиться в подобных позах. Вон и Гаошун, поджидающий сзади, уже за голову начал хвататься, не зная, что с вами делать.

- В таком случаю, я пойду убираться дальше.

Сказала, уходя, Маомао, держа в руках ведро. «Извращенец…»- протянул по слогам Джинши своим красивым голосом.

(Что такого ужасного я сказала?)

Даже если допустить, что Джинши смог услышать весь их недавний разговор от начала и до конца, она ведь не сделала ничего предосудительного, подумала Маомао, усердно занимаясь уборкой.

Глава 3 - Курительная трубка

(Я всегда думала, что он обычный бездельник, которому нечем заняться…)

Джинши оказался более достойным человеком, у которого, судя по всему, совсем не было свободного времени. Маомао бы даже сказала, что он был слишком занятым. Она-то думала, что он только в Женском Дворце работает, а тут выясняется, что у него и другие обязанности имеются.

Что касается самой Маомао, то в первой половине дня она выполняла всевозможные мелкие поручения в кабинете Джинши, а во второй – в его личных комнатах, расположенных на территории Императорского Двора. И хотя они и назывались «личными комнатами», однако по размерам были сопоставимы с большим домом, представляя собой сосредоточение роскоши и богатства, из арочных окон которых открывался великолепный вид на сад. Кроме Маомао на Джинши работала еще одна служанка - пожилая женщина, которой давно уже перевалило за пятый десяток. Поначалу, тот факт, что у него в услужении не оказалось ни молодых девушек ни юношей, сильно удивил Маомао, однако поразмыслив над этим как следует, она пришла к выводу, что даже если им будут платить, они все равно не будут нормально работать, а нанимать их только ради того, чтобы они приходили – выбрасывать деньги на ветер. Ведь когда сам работодатель выглядит настолько прекрасным, они, вероятнее всего, вместо того, чтобы работать, будут поедать его влюбленными глазами и пускать слюни.

Джинши с мрачным лицом хмуро просматривал какие-то документы. А Маомао в это время в углу комнаты сгребала в кучку смятые им листы бумаги. Заглянув внутрь, она обнаружила, что на бумаге превосходного качества были написаны весьма глупые и ерундовые предложения, не имеющие никакой практической ценности, а потому и оказавшиеся на полу в куче мусора. Однако каким бы ничтожным не был законопроект, бумагу, испорченную им, восстановить уже было нельзя по причине того, что её в обязательном порядке требовалось сжечь.

(Продав её, можно было бы заработать немного денег на мелкие расходы.)

И хотя сама Маомао с неодобрением относилась к такому расточительству, но пойти и сжечь всю эту гору бумаги была обязана, поскольку так ей было велено. Если выйти из кабинета Джинши на улицу, то в одном из углов обширного Императорского Двора можно найти военные полигоны для проведения учений и склады. А также площадку для сжигания мусора, куда и надо было отнести испорченную бумагу.

(Военные значит…)

Откровенно говоря, Маомао не очень-то и хотелось туда идти, однако выбора у неё особого не было. Прекрасно понимая, что это её работа, она начала подниматься со своего места, как на её плечи что-то упало.

- На улице холодно, поэтому одень это. Эта вещь как раз предназначена для служанки.

Гаошун, будучи порядочным человеком, заботливо накинул ей на плечи теплую куртку, подбитую хлопком. За окном слышались завывания холодного зимнего ветра и кружились снежинки. Находясь в теплой комнате с постоянно растопленной жаровней, о непогоде с лёгкостью можно было забыть, однако с начала года еще и месяца не прошло, а потому на дворе сейчас стояло самое холодное время.

- Большое Вам спасибо.

От всей души поблагодарила его Маомао. Этот человек совершенно не заслуживает того, чтобы быть евнухом. И хотя сама куртка была пошита грубо и предназначалась для служанки, в такую стужу разница между накинутым сверху теплым слоем одежды и его отсутствием была существенной. Когда она просовывала руки в рукава из грубой небелёной ткани, Джинши пристально наблюдал за этим. Нет, не наблюдал, а злобно зыркал.

(Кажется, ему что-то не понравилось?)

Маомао, склонив голову набок, задумалась, но вскоре поняла, что, он сердиться не на неё, а на Гаошуна. Тот же, обратив внимание на его злобный взгляд, передернул плечами.

-… эмм, эта вещь от Джинши-сама. Я всего лишь передал её тебе.

Сказал Гаошун, зачем-то активно размахивая руками. Было такое чувство, что он в чем-то провинился и сейчас оправдывается.

(Судя по всему, он позволил себе лишнего.)

Гаошун был очень серьезен.

- Вот как…

Маомао на всякий случай поблагодарила Джинши и, взяв в руки корзину с испорченной бумагой, вышла на улицу. чтобы отнести её на площадку для сжигания мусора.

(Как было бы хорошо, если бы папа и здесь их посадил.)

Вздохнула Маомао.

На территории Женского Дворца её уважаемым отцом Руоменом было посажено множество лекарственных растений. Будучи мудрым человеком, он на досуге, исходя из собственных потребностей, довольно сильно изменил растительность Женского Дворца.

И хотя Императорский Двор был в несколько раз обширней Женского Дворца, растений, которые можно было бы использовать в качестве ингредиентов, здесь росло мало. То, что она смогла найти, были такие травы, как одуванчик или полынь, которые росли повсеместно. Ну, еще и небесные цветы, а по-другому – паучью лилию, удалось раскопать. Маомао нравилось есть её луковицы, замоченные в воде. Главное, правильно суметь удалить из них яд, чтобы не слечь тут же с расстройством желудка.

(И это все, что есть.)

Конечно, сейчас зима, а потому трудно обнаружить что-нибудь стоящее, но её ожидания и так были невелики. На этот раз она уже сам решила втайне от всех посадить семена в землю.

Идя к месту сжигания мусора, она заметила знакомый силуэт.

Это был Рихаку. Молодой военный генерал с бесстрашным и честным лицом. Судя по цвету пояса, его карьера в последнее время была успешной.

Он о чем-то разговаривал с мужчинами, стоящими возле него. Кажется, это были его подчиненные.

(Трудится не покладая рук).

В каждый свой выходной Рихаку приходил в Рокушоукан, по всей видимости, только ради того, чтобы попить чаю в компании девочки-прислужницы. Конечно, истинным желанием его сердца была встреча со старшей сестрой Пайрин. Однако, чтобы увидеться с ней, нужно было заплатить сумму равную полугодовому доходу простого человека.

Вообще-то, для гейши столь высокого уровня – это было довольно дешево, однако существовала одна маленькая деталь, которая в разы повышала её ценность. И это – редкость встреч с ней. Ведь если главное блюдо часто есть без закуски, то его вкус быстро приедается и ценность падает.

Мужчина, познавший всю горечь тоски по вкусу божественного нектара, будет постоянно приходить, чтобы хотя бы одним глазком через щелку в занавесе суметь увидеть прекрасный цветок на недосягаемой вершине.

Даже в том, что его карьера была успешной, можно было узреть его стремление приблизиться к Цветку. Какая прилежная медоносная пчела из него получилась.

Неужели её взгляд полный сострадания достиг Рихаку, ибо тот, размахивая руками, подбежал к Маомао. Ну точь -в -точь огромная сторожевая собака. А вместо хвоста - прядь волос, выбившаяся из повязки и раскачивающаяся в разные стороны.

- Эй, сопровождаешь сегодня супругу или что-то в этом роде?

Спросил Рихаку, который был не в курсе того, что Маомао уволили из Женского Дворца,

- Нет. Меня перевели из Женского Дворца и приставили к комнатам одного уважаемого человека.

Ответила ему Маомао, опустив историю её увольнения, которая была неприятна.

- К комнатам? Ну и причуды у некоторых.

- Да уж, причуды.

То, что сейчас сказал Рихаку, прозвучало очень грубо, однако такая реакция была вполне ожидаема. Кто еще по собственной воле захочет видеть в одних комнатах девушку с лицом, покрытым пятнами, и фигурой, подобной высохшему дереву? И хотя на этот раз Маомао уже и сама была не рада подрисовывать себе веснушки, однако пойти против воли своего господина тоже не могла. Поскольку Джинши, по неведомой ей причине, сам потребовал, чтобы они были на её лице.

(Тот мужчина, что он, вообще, от меня хочет?)

- Раз уж разговор пошел об этом, ходят слухи, что на днях один высокопоставленный чиновник выкупил для себя гейшу из твоего квартала.

- Так и есть.

(Даже если обо мне будут ходить подобные слухи, что я могу с ними поделать?)

Старшие сестры, воодушевленные тем, что она смогла устроиться на работу в Императорском Дворе, отполировали и заставили сиять все её тело, нарядили в лучшие одежды, сделали красивую прическу и нанесли обильный макияж. Наверное, в тот момент она совершенно не производила впечатление служанки, которая только что устроилась на работу.

Только грустный взгляд отца, который посмотрел ей вслед так, словно телёнка на убой провожал, по какой-то причине все никак не вылетал у неё из головы.

Какое смешное и нелепое событие – гейша вошла в Императорский Двор. Да и еще и сам Джинши привлекал к себе слишком много внимания. А потому от неприязненных взглядов она чувствовала себя крайне неуютно. Конечно, она сразу же переоделось, однако тех, кто уже успел разглядеть её, было слишком много.

(Но даже так…)

Несмотря на то, что она находилась прямо у него перед глазами, этот мужчина продолжал болтать, даже не замечая этого. А чего еще ждать от дворняги?

- Кажется, вы были чем-то заняты, я вас не отвлекаю?

- Ага, мы как раз зашли в тупик …

Его подчиненные подошли к ним поближе. У военных с их маленькой зарплатой всегда были проблемы с женщинами, а потому они были рады возможности посмотреть на придворную леди. Однако стоило им только увидеть Маомао, как на их лицах тут же отразилось уныние. Что с них взять, каков начальник, таковы и подчиненные.

- Мне совершенно не понятна причина произошедшего. Разве что все дело в погоде, и в это время года такое не редкость.

Как стало ясно из рассказа Рихаку, вчера вечером на одном из складов произошел небольшой пожар И сейчас они выясняют причину возгорания.

Маомао это показалось интересным, а потому она подошла поближе к складу, на котором случился пожар.

- Эй, не подходи слишком близко.

- Хорошо.

Ответила Маомао Рихаку, обходя строение по кругу и внимательно осматривая его.

(Хм…)

С этим пожаром было связано несколько моментов, которые сразу же насторожили Маомао.

Если бы здесь и в самом деле произошел всего лишь небольшой пожар, то зачем тогда сюда был направлен военный офицер уровня Рихаку? Какого-нибудь мелкого чиновника было бы вполне достаточно.

И потом, для небольшого пожара слишком много обломков здания была разбросано вокруг. Разве не правильнее будет назвать это взрывом? Были ли пострадавшие?

(Полагаю, есть подозрения на терроризм?)

В целом времена сейчас стояли мирные, однако это отнюдь не означало, что недовольных совсем не было. Время от времени другие народы совершали набеги на наши границы, случались неурожаи и засухи. В частности, из-за того, что во времена прежнего Императора из года в год устраивались облавы на девушек для Дворца, в провинциях до сих пор остро стояла проблема нехватки невест. Помимо этого, в годы его правления также официально было отменено рабство. Однако торговцы, промышляющие им, никуда не делись. А потому тех, кто был обижен или затаил злобу, было немало. С момента смерти прежнего Императора прошло всего лишь пять лет. А потому многие еще помнили порядки, царившие при нем.

- Эй, что ты делаешь? Сказано же было - не приближаться.

- Ах, просто меня кое-что заинтересовало.

Маомао разглядывала содержимое склада через разбитое окно. Обугленные товары были свалены в одну большую кучу. Увидев клубни картофеля, рассыпавшиеся по полу, Маомао сделала вывод, что склад был продовольственным. Судя по тому, что картошка превратилась в уголь, миновав стадию готовности, убытки и в самом деле были большими.

Кроме того, Маомао среди обломков, валяющихся на земле, обнаружила и тут же подобрала вещицу, похожую на палочку.

(Изделие из слоновой кости? Курительная трубка?)

- Слоняешься тут, как тебе вздумается.

Маомао, словно не слыша окрика Рихаку, сложила руки на груди и задумалась. В её голове начала вырисовываться картинка.

- Эй, ты, вообще, слышишь, что я тебе говорю.

- Да, я вас слышу.

Она его слышит, однако не слушает. Вся в своих мыслях, отчего да почему, её характер, и в самом деле, скверный.

Маомао, отойдя от склада, направилась в противоположную сторону. Кажется, именно сюда были сложены товары, не пострадавшие в огне.

- Могу ли я взять это?

Спросила Маомао, указав на пустой деревянный ящик. Наверное, в нем когда-то хранились фрукты или что-то подобное, так как сделан он был очень добротно.

- Можешь, почему нет? Но зачем он тебе?

- Объясню чуть попозже, это я тоже возьму.

Маомао подобрала доску, из которой можно было сделать крышку для деревянного ящика.

- У вас есть молоток и пила? А еще понадобятся гвозди.

- Для чего тебе все это?

- Хочу провести один небольшой эксперимент.

- Эксперимент?

Рихаку, в недоумении склонил голову набок, однако любопытство, судя по всему, взяло вверх над его сомнениями, и он решил поспособствовать Маомао. Почему-то это девушка вызывала у него чувство недовольства тем, что продолжала свои приготовления, предполагая ситуацию, с которой даже вышестоящие чины не смогли справиться. Маомао тем временем проделала дыру прямо посередине доски и прибила получившуюся крышку к пустому деревянному ящику.

- Странно, что ты обладаешь такими навыками?

Рихаку, словно собака, обнаружившая игрушечный мячик, пристально следил за каждым её действием.

- Потому что я выросла в тяжелых условиях. Если чего-то не хватало, я просто делала это.

Пол конец она взяла что-то из товаров, валяющихся рядом со сгоревшим складом, и положила их в коробку.

- Простите, но у вас уголька для розжига не найдется?

Спросила Маомао, и кто-то из подчиненных Рихаку пошел за обрывком толстой веревки из соломы, на одном конце которой тлел слабый огонек. Тем временем сама Маомао сходила и принесла ведро воды из колодца. Рихаку, по-прежнему не понимая, что происходит, уселся на деревянный ящик и, подперев подбородок рукой, просто следил за ними.

- Спасибо вам большое.

Поблагодарила Маомао подчинённого Рихаку, принесшего ей горящие угли. Тот, пробормотав: «Да пустяки», тоже уселся наблюдать неподалеку, по всей видимости, заинтересовавшись действиями Маомао.

Которая, держа тлеющую веревку в руках, встала перед коробкой с приколоченной крышкой, однако Рихаку, зачем-то, тут же пристроился рядом.

- Рихаку-сама, это опасно, пожалуйста, отойдите.

- Опасно? Что опасного может сделать такая мелкая девчонка, как ты, чтобы это напугало меня, военного?

Сказал он, выпятив вперед свою весьма впечатляющую грудную клетку. Маомао вздохнула Людям такого типа бесполезно что-либо объяснять, пока на собственном опыте не испытают, не поймут.

- Хорошо. Поскольку это опасно, то пожалуйста, будьте крайне внимательны и осторожны. И чуть что, сразу же убегайте.

Маомао, искоса посмотрев на сомневающегося Рихаку, за рукав оттащила стоящего рядом с ними подчиненного. И велела наблюдать за всем происходящим из-за угла склада.

А потом, вернувшись на место, бросила тлеющий обрывок веревки в деревянную коробку, и сразу же убежала прочь, прикрыв голову руками.

Из коробки вырвалась ревущая струя пламени, и она моментально вспыхнула.

- Аааа-а-а-а!

Рихаку еле успел увернуться от столба пламени, взметнувшегося вверх. То, что он увернулся, было, конечно, хорошо, однако огонь перекинулся на прядь его волос, раскачивающихся в разные стороны. Рихаку, волосы которого загорелись, запаниковал, и Маомао тут же выплеснула на него ведро воды, которое приготовила заранее. Огонь потух, оставив после себя дым и запах паленных волос.

- И это после того, как я настоятельно просила вас убегать.

«Разве ты не понимаешь смысла слов – здесь опасно». – выразительно посмотрела Маомао на Рихаку.

- ……

Подчиненный поспешно набросил на Рихаку, у которого из носа текла вода, меховую шкуру. Тот в этот момент выглядел так, словно хотел что-то сказать, однако промолчал.

- Я хотела бы вас попросить передать кладовщику или кому там еще, чтобы он больше не курил трубку на складе.

Объяснила им Маомао вероятную причины возникновения пожара на складе. И хотя это было всего лишь её предположение, именно оно, скорее всего, и было верным.

- Ага. Я понял.

С облегчением ответил ей Рихаку, лицо которого было бледным как полотно. Каким бы закаленным не было его тело, если быстро не согреется, то простудится. Однако Рихаку вместо того, чтобы как можно скорее вернуться в теплые комнаты, пристально разглядывал Маомао.

- Каким образом это произошло?

Со знаком вопроса на лице спросил Рихаку, которому была непонятна причина произошедшего взрыва. Его подчиненные смотрели на Маомао с похожими выражениями на лицах

Маомао достала из ящика остатки того, что недавно положила туда. И высыпала из холщового мешочка горку белой муки, которую тут же с тихим шелестом развеял ветер.

- Мука легко воспламеняется, пшеница и гречка, если окажутся на открытом воздухе, тоже. Поэтому и произошло возгорание.

Вот что стало причиной взрыва, только это. Кто-угодно смог бы разобраться в том, что произошло на складе, если бы знал эту простую истину. Однако Рихаку не знал, а потому и не смог ничего понять.

- А ты хорошо в этом разбираешься.

- Да, потому что часто с этим сталкивалась.

- Часто сталкивалась?

Рихаку с подчиненными обменялись недоумевающими взглядами друг с другом. Все именно так и было, однако им, никогда не сталкивающимся с этим в своей жизни, сложно это понять. Маомао не раз приходилось выполнять свою работу в тесной однокомнатной каморке, с ног до головы измазавшись в муке. И после того, как в один прекрасный день комната, которую она снимала в Рокушоукане, взлетела на воздух, она тоже стала очень осторожно обращаться с мукой.

- Рихаку-сама, пожалуйста, будьте внимательны к себе и не простудитесь. Если все же затянете, то лечебные снадобья мужчины, которого зовут Руомен из Квартала Цветов, очень эффективны.

Об активном продвижении своего небольшого дела тоже не следует забывать. Возможно, когда в следующий раз пойдет на свидание с Пайрин, что-нибудь, да и купит. У её папы совершенно нет деловой хватки, а потому, когда Маомао сама не занимается этим, у него порой не хватает денег даже на то, чтобы купить себе риса.

(Я потратила на это слишком много времени.)

Маомао подхватила свою корзину, доверху забитую испорченной бумагой, и поспешила в сторону площадки для сжигания мусора. Решив как можно скорее отдать её там слуге и вернуться.

(Ах, я нечаянно унесла это с собой.)

Маомао заметила, что за отворот её куртки зацепился фрагмент подобранной недавно курительной трубки. Даже слегка обугленный, он выглядел просто изумительно, не слишком ли это вещь была хороша для простого кладовщика?

(Наверное, она очень ценная?)

Если очистить от копоти резную часть и приделать к ней мундштук, то, возможно, удастся вернуть трубке её первоначальный вид. Поскольку вследствие пожара, как она слышала, никто не погиб, то рано или поздно её владелец оправится от полученных травм. И хотя эта вещь, ставшая причиной пожара, скорее всего, будет неприятна ему, однако продав курительную трубку, он всегда сможет выручить за неё неплохие деньги. Этого человека наверняка уволят из-за случившегося на складе, а потому эти деньги, безусловно, не будут для него лишними.

Маомао, не теряя времени даром, спрятала за пазуху испачканный в саже фрагмент курительной трубки, вырезанный из слоновой кости. Кажется, на этот вечер у неё появилось одно неотложное дело, подумала она, передавая слуге испорченную бумагу.

Глава 4 - Скука

(Все-таки зимой их и в самом деле мало.)

Ворчала Маомао, сидя скрестив руки и ноги на полу в своей комнате. Днем во время обеденного перерыва ей удалось собрать немного лекарственных трав, однако их количество было настолько мало, что не хватало даже на то, чтобы приготовить из них что-нибудь простое. А раз ничего с ними сделать Маомао все равно не могла, то тщательно вымыв и протерев травы от влаги, она повесила их сушиться на стену в своей комнате до лучших времен.

Поскольку она занималось этим каждый день с тех пор, как пришла в Императорский Двор, то комната Маомао очень быстро превратилась в нечто весьма сомнительное. Если говорить о самой комнате, которую ей, как служанке, предоставили для постоянного проживания, то, на первый взгляд, обустроена она была просто прекрасно, но все-равно была довольно тесной. По размерам мало чем отличаясь от комнатушки, выделенной ей в Нефритовом Дворце. Однако там, невзирая на все неудобства, у ней был доступ к кухне, на которой, при наличии разрешения, она всегда могла что-нибудь приготовить из трав, в изобилии растущих на землях Женского Дворца.

(И как же мне теперь быть?)

В её комнате стоял довольно сильный специфический запах, к которому сама Маомао была привычна. Не зря говорят, что хорошее лекарство горчит во рту. Это оттого, что большинство лекарственных трав имеют резкий запах и неприятный горький вкус. Хорошо еще, что обе комнаты по бокам от её в данный момент были свободными. Однако Маомао уже не раз замечала, как служанки, проходящие мимо её двери, непроизвольно ускоряли свой шаг, и виной тому, скорее всего, был запах, идущий из её комнаты. «Еще немного и они начнут жаловаться», - подумала Маомао, у которой уже был подобный опыт в жизни.

(Неужели совсем нельзя найти места получше?)

Как в таких условиях, вообще, можно что-нибудь сотворить в свое удовольствие? Прекрасный гриб, доставшийся ей такой ценой, будет испорчен.

Маомао полюбовалась на деревянную шкатулку, которую с великой осторожностью поставила поверх своего багажа. В этой перевязанной шелковой нитью коробочке хранилась травка, произрастающая из насекомого, ставшего семенем для неё.

Стоило только Маомао взглянуть на неё, как её губы сами собой начинали разъезжаться в широкой ухмылке. А лицо сводило судорогой от зловещего мурлыканья, продирающего до костей,

(Нельзя-нельзя.)

На днях она точно также позволила себе повысить голос и тут же получила протест в виде пинка в дверь от обитательницы второй по счету от её комнаты. Что-то вроде, не буди людей посреди ночи своими пронзительными воплями.

Маомао кончиками пальцев расслабила сведенные судорогой щеки и раскинулась на кровати. Служанки начинают работать очень рано. А это значит, что завтра ей вставать еще до первых криков петухов. Человек, которому она служит, хоть и потерял кое-что очень ценное для себя, однако по-прежнему остался прекрасным благородным господином. Нельзя допустить, чтобы его настроение было испорчено по её вине.

Маомао, нагромоздив несколько слоев одежды поверх тонкого покрывала, закрыла свои глаза.

- Разве твоя нынешняя комната не слишком мала для тебя?

Спросил прекрасный евнух, кушая жидкую рисовую кашу на завтрак. Маомао, услышав слова Джинши, лишь моргнула один раз.

- Комната, которую мне предоставили, обставлена весьма недурно для такой скромной служанки, как я.

Конечно же, она не могла ему прямо в лицо высказать все свои пожелания: «Да, тесная. Если возможно, то я бы хотела сейчас же переехать в комнату с кухонной печью и колодцем неподалеку». Для Маомао даже то, что она имела сейчас, уже было много.

- Неужели это и в самом деле так?

- ……

Евнух, одетый в свою слегка помятую домашнюю одежду и еще до конца не проснувшийся, наслаждался завтраком. Его растрепанные волосы были по-простому завязаны в низкий хвост, разжигая страсть и ненужное влечение плоти.

В личных покоях этого евнуха, кроме неё с Гаошуном, присутствовал всего лишь один человек – придворная дама преклонного возраста, и Маомао прекрасно понимала - почему. Женщины от одного только его вида сейчас сразу бы потеряли свои головы от вожделения и потоком хлынули бы в комнаты, а мужчины, забыв о наличии полового барьера между ними, тут же бы его и завалили. Природа её господина была поистине греховной.

(Прямо как какое-то насекомое в период спаривания)

Порой самки насекомых для того, чтобы привлечь к себе побольше самцов, начинают выделять таинственный и манящий аромат. Таким образом одна особь может одновременно привлечь к себе от нескольких десятков до несколько сот самцов, которые начинают стаями роиться вокруг неё. Иногда Маомао пользовалась этим их свойством для того, чтобы наловить побольше насекомых, необходимых ей для приготовления того или иного зелья.

Если как следует поразмыслить над этой особенностью их поведения, то она и в самом деле весьма любопытна.

(Если смогу создать духи с его концентрированным ароматом, то их запросто можно будет продать)

И в этот момент Маомао увидела в Джинши ценный источник сырья и материалов для создания приворотного зелья. У неё была одна дурная привычка - уплывать своими мыслями в неведомые дали, стоило ей только всерьез задуматься над чем-то. Из-за этого Маомао зачастую совсем не следила за разговорами окружающих. И хотя самого разговора она не слушала, однако делать вид, что находится вся во внимании, качая головой верх-вниз, при этом не забывала, из-за чего порой лишь еще больше все усложняла.

- Раз для тебя так будет лучше, то я распоряжусь, чтобы подготовили новую комнату.

(Ха-а?)

Джинши сделал какое-то слишком уж удовлетворенное лицо и попросил у пожилой женщины, которую звали Суйрен, еще добавки. Та спокойно, без лишней суеты, наложила новую порцию рисовой каши в чистую чашку и подала её, предварительно полив уксусом.

Сбитая с толку Маомао, не понимающая, как она умудрилась согласиться на новую комнату, обменялась взглядами с Гаошуном. Этот умудренный опытом человек с тенью постоянной усталости на лице, посмотрел на неё так, словно хотел что-то сказать. На что Маомао лишь в недоумении приподняла бровь.

(Я не пойму, что он хочет мне сказать, пока он мне прямо этого не скажет).

Подумала она, однако так ничего ему и не сказала, поскольку и сама порой точно также предпочитала отмалчиваться и не говорить лишнего.

- Ты пришла сюда, чтобы помочь мне. Честно говоря, зимой у меня сильно болят суставы. Что поделаешь, возраст…

Сказала Суйрен, приветливо улыбнувшись Маомао. Наверное, ей и в самом деле приходится тяжело, ведь она в одиночку следит за порядком в огромных покоях Джинши. И это при том, что ей уже более пятидесяти лет, а к этому возрасту тело изнашивается и нет-нет, да и дает о себе знать. В этом мире человек порой живет более ста лет, а порой - умирает, едва успев родиться. А потому всеобщее мнение таково, что если тебе уже стукнуло пятьдесят, то этого вполне достаточно.

- В прошлом не раз пытались взять на службу новых детей. Но по тем или иным причинам никто из них так и не смог надолго задержаться здесь. Но если это Шаомао, то я могу быть спокойна, что все будет в порядке.

(Прим.пер. «Шаомао» (小猫) – маленькая кошка, котенок.)

Эта доброжелательная придворная дама стала обращаться к Маомао так после того, как Гаошун начал называть её этим прозвищем.

И хотя сама старушка болтала без умолку, её умелые руки двигались без остановки, а работа спорилась. В мгновение ока все столовые приборы были начищены до блеска. Закончив с серебром, она сразу же приступила к мытью палов. Однако, как на это не посмотри, но все-таки эта работа для низшей служанки, а не для придворной дамы. А потому Маомао бросилась её останавливать.

- Может быть того, что я работаю здесь только после полудня, недостаточно?

Спросила Маомао Суйрен. Хотя до неё здесь были и служанки, и придворные леди, все они умудрились натворить что-то такое, отчего работа по уборке дома целиком и полностью легла на плечи этой пожилой дамы.

(Крали?)

И Маомао с легкостью могла предположить, что отнюдь не деньги были целью этих краж.

Однако, как успела уже поведать ей Суйрен, вещи в покоях Джинши не только пропадали, но и появлялись новые.

- Конечно, любому будет неприятно обнаружить у себя нижнее белье, которое и в глаза-то никогда не видывал.

К тому же, если приглядеться, оно не нитками было прошито, а человеческими волосами.

У Маомао аж мурашки по коже побежали, когда она услышала эти откровения.

- Кошмар какой.

— Вот именно, кошмар.

Маомао старательно протирала подоконник и размышляла над тем, что ей нужно получше научиться держать лицо, дабы скрыть от окружающих свои истинные помыслы.

После наведения порядка в личных комнатах Джинши и подготовки позднего ужина следовала уборка его рабочего места. Если честно, то из-за того, что обстановка в кабинете Джинши была довольно скромной, убираться в нём было легко и просто. Однако перед высоким начальством тряпкой особо не помашешь, а потому Маомао приходилось быть очень внимательной к тому, что происходит вокруг. Ей часто удавалось сделать уборку в то время, пока Джинши отсутствовал, нанося визиты в Женский Дворец либо другим высокопоставленным чиновникам. За исключением этих часов, все остальное время тратилось впустую на выполнение всевозможных мелких поручений.

(Итак, чем мне заняться сегодня?)

Так как в кабинете Джинши находился посетитель, то у Маомао выдалась свободная минутка. В такие момента она часто занималась тем, что исследовала Императорский Двор, делая вид, что ходит тут по делам,

(Западную сторону я, по большей части, уже всю исследовала.)

В голове Маомао раскинулась карта Императорского Двора. Если бы у неё была такая возможность, она бы и восточную сторону тоже с удовольствием разведала. Однако все никак не могла решиться на этот шаг. Ибо на востоке располагались военные со своим командованием. Как на той стороне, где постоянно находятся множество военных офицеров, отнесутся к скромной служанке, которая тайком у них травки собирает? Если так подумать, то запросто могут и схватить, ошибочно приняв за шпионку.

(К тому же, когда дело касается военных…)

Непроизвольно все мышцы на лице Маомао сжались, и она скуксилась. И хотя, с одной стороны, у неё были причины для испытываемой ею неприязни, с другой, на неисследованных еще землях могли быть найдены редкие лекарственные травы.

Маомао стояла, скрестив руки на груди, и ворчала. Как внезапно почувствовала толчок в затылок.

(Что?)

Маомао с недоумением обернулась, прикрыв руками затылок, и увидела высокую девушку с холодным выражением на лице. Это была придворная леди, чьи правильные черты лица свидетельствовали о наличие у ней примеси чужеземной крови.

(Где-то я её уже видела?)

Маомао вспомнила лица придворных дам, с которыми ей на днях пришлось сцепиться. Она была одной из них.

И хотя количество макияжа на её лице было минимальным, в глаза в первую очередь бросались четко очерченные брови. А довольно полные чувственные губы были обведены алой чертой так, чтобы визуально сделать их уже.

(Какой суровый макияж, никуда не годится)

У этой придворной леди превосходными была не только фигура, но и природные данные, однако по какой-то причине у ней не получалось красиво наложить косметику на лицо. Если её брови слегка приглушить и сделать менее резкими, губы накрасить розовой помадой, а волосы уложить в более эффектную прическу, то она превратиться в прекрасную жемчужину, не уступающую по красоте даже избранным цветкам Женского Дворца. И хотя сейчас она и выглядела как замухрышка, однако Маомао, которой часто доводилось наблюдать за перевоплощением обычных женщин в ночных бабочек, имела чувство прекрасного, которое ясно позволяло ей видеть, что у этой девушки был потенциал стать просто невероятной красавицей, о чем большинство людей, видя её такой, даже и не подозревало.

Была причина, по которой она была среди тех придворных дам, что на днях объединились в группу против Маомао. Красивые придворные леди, влюбившись в перспективных военных офицеров либо гражданских чиновников, быстренько выскакивали за них замуж или же терпели издевательства от таких же придворных дам. Что-нибудь одно из двух. Редко, но встречались такие, кто мог умело приспособиться к подобной ситуации, однако это качество было больше присуще продажным женщинам из Квартала Цветов, чем леди из Дворца.

(А эта девушка – та еще лисица?)

Придворной даме, чтобы высказать свое «фи» простой служанке, рот не нужен, пронеслась мимо и даже словом не обмолвилась. Полагаю, свои поступком она хотела дать понять Маомао, что нечего ей в подобном месте прохлаждаться и бездельничать. Когда она проходила мимо, Маомао почувствовала исходящий от неё едва уловимый аромат сандалового дерева.

Маомао рассеяно посмотрела в спину удаляющейся придворной леди. А потом перевела свой взгляд в ту сторону, откуда она пришла.

(Она приставлена к кому-то из военных?)

Ибо эта девушка вышла из ворот ставки военного командования. Если она часто бывает на территории военных, то весьма разумно с её стороны воспользоваться скромным, не привлекающим к себе внимания, макияжем. И хотя восточная сторона не шла ни в какое сравнение с темными переулками Квартала Цветов, несравненным красавицам лучше избегать прогулок в окружении разгоряченных страстью военных офицеров.

(Думаю, все планы на сегодня отменяются.)

Маомао решила вернуться в кабинет Джинши и повернула направо, Её интерес пропал, и сейчас она раздумывала над тем, как было бы хорошо, если бы владелец кабинета пораньше ушел куда-нибудь.

Глава 5 - Маскировка

"Ты много знаешь о макияже?" - спросил Джинши. (Что это такое?)

Маомао наклонила голову.  Сказав это, Джинши вернулся в свою комнату. Его официальные обязанности закончились. Суйрен помогла ему переодеться.  Конечно, она научилась пользоваться косметикой, ведь была воспитана в развлекательном районе. Помимо лекарств она также раньше делала косметику. Можно сказать, что она много знала об этом. "Это подарок для кого-то?" - спросила она. "Не совсем. Это для меня." "…". Маомао посмотрела на него так, словно глядела в бездонную пропасть. Видя это выражение, Джинши спросил: "Что ты себе представляешь?"

Несмотря на то, что он с ней говорил, она не могла перестать представлять. (Ему это не нужно.) Маомао представила Джинши с макияжем. Его нынешняя внешность была уже прекрасна. Настолько, что он казался небесным человеком. Ему нужно было только нарисовать алую линию в уголке глаз, нанести румяна и наклеить хуадиан на лоб. (花 鈿, цветная метка, обычно красная, наклеена посередине лба. Обычно это рисунок цветов. Популярны во время династия Тан.) Только этого будет достаточно, чтобы свергнуть страну. В истории было много нелепых войн, несколько из которых были спровоцированы красотой. "… Вы хотите пойти так далеко, чтобы разрушить страну?" "Как ты пришла к такому выводу!" - Джинши, протянув руки через верхнюю одежду, сел на стул. Маомао налила немного каши из кастрюли. Каша с морским ушком, приправленная пикантным ароматом, была невероятно вкусной, хотя она могла себе позволить только один кусочек в целях дегустации. Поскольку Суйрен разделит остальное с Маомао, когда Джинши доесть, поэтому она желала, чтобы он ускорил темп и закончил есть до того, как горшок остынет. "Как ты делаешь пудру для лица?” - спросил Джинши, указывая на область вокруг носа. (Он об этом, да?) Маомао представила перед собой эту картину. Его красота была невероятной даже в лучшие времена. Ему, вероятно, не было нужды становиться более красивым, чем есть сейчас. "Это сухой глиняный порошок, смешанный с маслом. Я смешиваю его с углем и румянами, когда хочу сделать цвет очень темным." "Хох. Ты можешь сейчас сделать их?” Маомао вытащила контейнер из моллюсков, который лежал в ложбинке между её грудями. Он содержал тщательно перемешанную глину. "Сейчас у меня не так много, но, если вы того желаете, то я позже могла бы сделать ещё немного." Джинши взял контейнер. Он вытащил содержимое пальцем и намазал его на тыльную сторону ладони. Маомао чувствовала, что цвет, который она смешивала для себя, был слишком темным на белой фарфоровой коже Джинши, что было немыслимо для мужчины. "Джинши-сама хочет использовать это?" - спросила она. Джинши нежно улыбнулся её словам. Хотя он не отрицал этого, он и не подтверждал. Но с её стороны было бы неправильно считать это утвердительным ответом. "Было бы удобно, если бы существовало лекарство, способное изменить лицо." - в шутку сказал Джинши. "Дело не в том, что его нет, но вы останетесь с этим лицом на всю оставшуюся жизнь." - ответил Маомао.

Она имела ввиду, что достаточно будет просто нанести лекарство на лицо. "Верно." - сказал Джинши с горькой улыбкой. Как и следовало ожидать, это вызывало беспокойство, и, если бы Маомао создавала такие вещи, то её наверняка разорвали бы на кусочки и превратили в корм для животных. "Дело не в том, что такой техники не существует..." "В таком случае, я оставлю это тебе." - Джинши улыбнулся, как будто он ожидал этих слов и съел свою кашу. Курица, приготовленная на гриле до совершенства, выглядела восхитительно, но от неё наверняка не осталось бы никаких остатков. Он передал тарелку Суйрен с последним оставшимся кусочком. "Преврати меня в совершенно другого человека." (Интересно, что он планирует.) Маомао не была опрометчива и не спрашивала лишнего. Даже если бы она знала, то это не принесло никакой пользы. Её нужно просто послушно приготовить то, что приказали. Маомао ответила: "Я понимаю." Она посмотрела на Джинши, который продолжал ужинать, желая, чтобы он быстрее закончил есть. Каша с морским ушком выглядела по-настоящему восхитительно.

На следующий день Мамао приготовила пудру для лица темнее, чем она обычно делала, и сунула несколько других вещей, которые ей могли понадобиться, в сумку из ткани. Она пришла раньше, чем обычно, но огни в комнате Джинши уже были зажжены. Хозяин комнаты сидел на диване в своей комнате, приняв ванну, а Суйрен сушила волосы. Такую роскошь мог позволить себе лишь дворянин. Хотя одежда, которую он носил, была более простой и скромной, чем у других, его поведение выдавало его происхождение. "… Доброе утро!" - сказала Маомао Джинши с прищуренными глазами. "Ах. В чем дело? Ты встала не с той стороны кровати, да?” - сказал Джинши. "Нет, я думаю, что Джинши-сама прекрасен как никогда." "Сарказм новичка?" Это была правда, которая в какой-то степени звучала как сарказм. Она подумала, что его распутанные волосы были блестящими, и если бы она сейчас превратила их в ткань, то это наверняка будет первоклассный шелк. "Разве ты не хотела сделать это с самого начала?" - спросил он. "Ничего подобного. Джинши-сама действительно хочет превратиться в другого человека? "Я уже говорил тебе прошлой ночью." "В таком случае, извините." - Мамао быстро подошла к Джинши. Она схватила его за рукава, прижав к лицу. Суйрен, которая расчесывала волосы, сказала: "О, боже.", и поспешно покинула комнату. Гаошун, который пришел не пойми когда, также вышел из комнаты, подталкивая Суйрен. "Ч-что ты делаешь?" - спросил Джинши, слегка запинавшись. (Он вообще ничего не понимал.) Это была черта характера Маомао - выходить за рамки того, что от неё требуется. Она не смогла бы успокоиться, если бы не старалась больше и больше. Поэтому сегодня она принесла разные вещи, чтобы превратить Джинши в другого человека. "Простолюдины не сжигают такие благовония высокого класса." - сказала она. Одежда Джинши была обычной, как у горожан, и, в лучшем случае, младших правительственных чиновников. Они не должны пахнуть ароматной древесиной самого высокого качества, которую обычно перевозят через моря. Нос Маомао, который перенюхал множество трав и ядовитых растений, был более чувствительным, чем у других. У неё было плохое настроение, когда она вошла в комнату, потому что она почувствовала запах ладана. Вероятно, это было прикосновение Суйрен, но, честно говоря, это раздражало. "Вы знаете, как отличить почетных гостей борделя?" - спросила она. "…Я не... Может их фигуры или одежды отличаются?" - ответил он. "Это тоже, но есть одна более важная деталь. Их запах." Сладко пахнущие толстые гости были больны, но имели деньги. Те, которые были покрыты многими видами ужасных духов, обычно бродят по подобным борделям, так что у них были большие шансы заболеть венерическими болезнями. Те, кто пахли, как скот, несмотря на молодость, были грязными от того, что не купались и так далее. В первый раз гости, которые приезжают в Рокушукан, прогоняются, но иногда некоторые удовлетворяют глаза мадам и их впускают. Грубо говоря, те, кто безошибочно станет почетными гостями, — это те, кто удовлетворяет требованиям мадам. "В настоящее время вы должны переодеться в другую одежду и ещё кое-что.” - Маомао пошла в ванную и наполнила ведро теплой водой. Она принесла его в комнату, где был Джинши. По дороге туда, Суйрен и Гаошун с беспокойством смотрели на Мамао. Маомао воспользовалась возможностью и попросил Гаошуна об одолжении. Маомао вытащила маленький кожаный мешочек из тканевой сумки, которую принесла. Она сунула в неё палец и, когда вытащила его, он был покрыт густым маслом. Она растворила его в ведре. "Сначала мы должны превратить этот шелк в лен." Проведя руками по воде в ведре, она провела пальцами по волосам Джинши. Блеск его блестящих распущенных волос терялся каждый раз, когда её пальцы проходили по ним. Она планировала тщательно причесать его, но, возможно, в этом и была разница между ней и Суйрен. Она была не опытна и Джинши было не очень приятно терпеть подергивания. (Я не должна цеплять его волосы.) Маомао, естественно, тоже нервничала. Временами это ускользало от её разума, но, если бы она разозлила этого человека, то её голова могла бы оторваться от её тела.

Она собрала волосы, которые превратились из глянцевого шелка в грубое белье. Она использовала кусочки ткани вместо резинки для волос. Ей в любом случае надо было связать волосы чем-то.  Когда она вернулась после того, как убрала ведро и вымыла руки, Гаошун приготовил то, что она попросила. Как и ожидалось от способного обслуживающего персонала. "С тобой все в порядке?" - Гаошун посмотрел на неё с очень беспокойным выражением.

Суйрен, которая стояла рядом с ним, с явным отвращением посмотрела на то, что он приготовил. Ну, для такой дворцовой леди, как она, это было нормально. То, что принес Гаошун, было изношенной простой одеждой, которая была немного большой. Её один раз стирали, но некоторые части ткани были стерты, и на нем все ещё оставались следы запаха тела владельца. "Было бы лучше, если бы она сильнее воняла."

- сказала Маомао, когда махнула одеждой, а Суйрен закрыла свои щеки обеими руками в недоумении. Гаошун выглядел так, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Тем не менее, на его лбу были видны хмурые морщины.   Она жалела Суйрен, но Маомао собиралась ещё сильнее удивить женщину. "Джинши-сама, пожалуйста, сними одежду."

"… Это..." - ответил Джинши, слегка нерешительно. Мамао, не обращая внимания, оглядела комнату, чтобы найти что-то, что она могла бы использовать. Она приготовила несколько полотенец, и на этот раз вытащила беленую хлопчатобумажную ткань из сумки. "Извините, вы двое можете мне помочь?" -

Она окликнула двух человек, которые были застигнуты врасплох, напряженно наблюдая. Гаошун, держа полотенце в руках, обернулся и обнаружил обнаженное тело Джинши. Хотя человек, который был похож на небесную деву, уже потерял своё достоинство, его верхняя часть тела была словно сделана из мышц, которые достигли симметрии.

Гаошун обернул полотенце вокруг себя, Суйрен держала его, а Маомао обернула отбеленную хлопчатобумажную ткань и поправила её. После того, как она обтянула отбеленную хлопчатобумажную ткань, появился силуэт выпуклого живота.

Ношение этой большой одежды было идеальным прикрытием. Слегка разбалансированная фигура была завершена. Аромат, который был оставлен на его теле, должен со временем исчезнуть, если он будет носить эту одежду. Только лицо Джинши было обычным. "Хорошо, тогда мы перейдем к следующему этапу?"

- Мамао достала пудру, которую она недавно месила. Она осторожно взяла пальцами материал, который был немного темнее кожи Джинши. (Он слишком красив, даже когда носит это.) В итоге она смотрела и восхищалась его непористой кожей, не говоря уже о волосах на лице. Когда она равномерно смазала его лицо глинистой массой, то добавила немного более темного цвета. Она добавила пятна на его лицо и сделала мешки под глазами.

Пользуясь случаем, она попыталась добавить небольшое расстояние между его глазами. Она слегка утолщила его ивовые брови, рисуя их так, чтобы размеры левого и правого были разными.  Был способ изменить суровость его лица, но, когда она пригляделась, то поняла, что это разоблачило бы маскировку, поэтому она пропустила это. Вполне возможно, что возникнет подозрение, что именно женщина делала макияж. Поэтому она взяла хлопок и сделала потертости на обеих щеках. Гаошун и Суйрен вопросительно посмотрели на неё: "Мы зашли так далеко?". Но она не ответила. Она размазала остатки пудры на разных местах его тела, делая желтые пятна. Она намазала под ногтями пудру, делая их грязными.

Как и его верхняя часть тела, руки Джинши были прекрасными мужскими руками. Ей показалось, что он обычно нес письменные кисти и палочки для еды, но его ладонь была твердой на ощупь. Хотя она никогда не видела этого раньше, но полагала, что он сражался на мечах. Первоначально этого умения не требовалось от евнуха. Тем не менее, Маомао не была настолько безрассудной, чтобы расспрашивать больше, поэтому она равнодушно положила на его ладонь грязные вещи горожан. "Дело сделано?" - спросил Джинши, глядя на Маомао, которая терла лоб, убирая инструменты для макияжа.

В комнате больше не было красивого евнуха, только простой человек с нездоровым лицом. Любой, кто посмотрит на него, мог бы сказать, что его вздутый живот и желтые пятна на лице говорят о его нездоровом образе жизни. Так он и должен выглядеть. "… Ну, вы действительно молодой мастер?" - ответила она. "Пожалуйста, прекрати называть меня молодым мастером." - сказал он. Суйрен действительно не могла скрыть своего удивления, несмотря на то что она следила за всем от начала и до конца. С таким макияжем, никто из королевского дворца не должен обнаружить, что это был Джинши. Только взгляд мог его выдать.

Маомао достал бамбуковую трубку, которая осталась внутри мешка с тканью. Она сняла пробку, налила содержимое в чашку и передала Джинши. Джинши поморщился, увидев содержимое. Вероятно, из-за его специфического острого запаха. Это была смесь нескольких видов стимуляторов. "Что это?" - спросил он. "Последний штрих. Пожалуйста, выпейте это медленно: смочите губы, а потом глотайте. Это заставит ваши губы и горло опухнуть и изменит ваш голос. Это лучше, чем набивать себе рот. Могут быть люди, которые заметят, что его сладкий, похожий на мед голос не изменился, даже если его внешность и запах были другими. Когда создается макияж, надо быть максимально чутким. "Выглядит едко, но, раз это не я, то я спокоен. Кроме того, ваша спина слишком прямая. Сгорбитесь слегка." - добавила она.

"…" - Оставив ошеломленных трех человек позади, Маомао спешно начала собираться.

После этого ей было предоставлено свободное время, и она будет отдыхать до завтра. Прошло много времени с тех пор, как она вернулась в район развлечений. Она думала сделать то, что ей очень понравилось.

Глава 6 - Один день из жизни военного чиновника

Рихаку сунул свой выпуклый кошелек в нагрудный карман и продолжил путь по дороге в район развлечений. Это был его первый отпуск, так как ему заплатили на днях. Он, военный чиновник, жил в пансионате, но в отпуск он отправился в город. Его пункт назначения - бордель Розы.

Сегодня он шел вприпрыжку. Именно тогда он встретился со знакомой дворцовой леди. Девушку звали Маомао. О её внешности можно было особо не говорить, но её связи могли шокировать любого. Она была близка к Парлин, Розе, и даже называла её "старшая сестра". Маомао была около врат, неся маленькую матерчатую сумку. Она сказала, что ей дали некоторое время на отдых и она решила вернуться домой - в район развлечений. Если это правда, то она однозначно встретит свою “старшую сестру”. Чаепитие даже может проходить в фойе Рокушукан .

Для Рихаку это был хороший шанс увидеть прекрасное лицо Розы, поскольку его обычные визиты в Рокушукан заканчиваются тем, что он просто пьет чай с Камуро. Другими словами, у него был шанс встретить Парлин, если он пойдет с Маомао.

И все было бы хорошо, но солнце все ещё стояло высоко в небе. Обычно гости приходят вечером или ночью, а Парлин, по словам Камуро, была ночной совой. Если он придет сейчас, то будет слишком рано.

"Ах, хорошо." - сказал он сам себе.

Рихаку решил убить время в ближайшей столовой.

"Клиент-сан, что бы вы хотели?" - сказала ему знакомая девушка, которая произвела бессмысленное впечатление. Хотя она вела себя как официантка, её взгляд оценивал Рихаку. Интерьер магазина был просторным, но он был тусклым, и вокруг было мало гостей. Были те, кто шептались друг с другом, а некоторые домогались официанток.

Рихаку подумал, что совершил небольшую ошибку, войдя в этот ресторан.

Хотя местоположение было довольно далеко от развлекательного района, он, казалось, тоже был его частью. На первом этаже находилась закусочная, на втором - гостиница, где официантки могли обслуживать клиентов, не выходя из ресторана. Честно говоря, такому ресторану никто не сыскать славы.

Этот ресторан был тем же самом борделем, только в стороне от развлекательного района. Проблема в том, что этот “ресторан-бордель” не был одобрен правительством. Если вы будете продавать еду и в то же время цветы, то налог должен быть повышен, а они это скрывают.

Гипотетически, если Рихаку был бы упрямым, то он, вероятно, разоблачил бы этих преступников и ему бы это пошло на пользу. Однако он был не таким человеком, поэтому просто заказал то же самое, что и гость рядом с ним. Выглядело восхитительно. Рихаку знал, что такого рода вещи необходимы для продвижения по службе, но он не думал, что его продвинет так уж далеко. Его характер проистекает из физической силы, и даже если он продемонстрирует уклонение от уплаты налогов, будет плохо, если на него обратит свой взор чиновник, который руководил этим. Из-за подобного могут начаться проблемы и его даже могут оклеветать и уволить.

Официантка, понимая, что Рихаку пришел, чтобы поесть, исправила свое кокетливое отношение и вернулась на кухню легкими шагами. Женщины, которые работают в таких местах, очень быстро переключаются.

Рихаку положил ноги на стол и взглянул на всех вокруг. Гостями были дуэт, который флиртовал с официанткой, трио, которые разговаривали между собой, дуэт, который ел в кресле рядом с ним, и, наконец, Рихаку, который был один.

Глаза Рихаку были прикованы к креслу с трио. Один из них барабанил пальцами по столу. Под его рукой был маленький кусочек бумаги. Когда официантка подошла со второй порцией алкоголя, она взяла пустую бутылку вина и отступила. Когда она это сделала, клочок бумаги, оставленный на столе, исчез.

“Теперь я вижу...” - подумал Рихаку .

Конечно, в таком низкосортном заведении собрались такие же низкосортные люди. Помимо еды и цветов, этот магазин также продавал информацию. Он внимательно слушал трио, которые болтали.

"Как продажи в последнее время?" - спросил один.

"Ну, без изменений. Думаю, просто цена на белье немного возросла." - ответил другой.

Чрезвычайно нормальный торговый разговор. В этом не было ничего подозрительного. Было бы хорошо, если бы он просто перестал на этом моменте слушать, но, следуя своей привычке, он продолжил. Все закончилось тем, что он пытался расшифровать тайный язык в разговоре.

Рихаку считал, что нынешнее общество не было плохой эпохой, но, тем не менее, были те, кто был недоволен. Просто думая о том, что кто-то осмелился взорвать склад на днях, его тело дрожало от гнева. В конце концов, было установлено, что причиной пожара стало неосторожное курение на складе.

“Так говорят", Рихаку вынул некий объект из нагрудного кармана. Он получил его от Маомао, которую встретил некоторое время назад. Это была труба с резьбой из слоновой кости. Эта умелая дворцовая леди сказала, что не каждый человек сможет так утонченно сделать резьбу и отполировать её до невероятно красоты. Она также упомянула, что достаточно сменить трубку и можно смело курить снова.

"Не так плохо. Я мог бы просто продать её за золото.”

Хотя Рихаку сказал, что он в отпуске, но он планировал найти ответственного за склад. Даже если все думали, что у него мягкое сердце, но его характер был тверд. Он планировал пойти туда после еды.

"Но я должен признать, что эта трубка сделана очень даже неплохо."

Слоновая кость была бивнем животного из далекой страны. Конечно, это было не то, что простые люди могут легко получить. Если они потеряли бы такую ценную вещь, то наверняка отправились на ее поиски немедленно.

"Хорошо, клиент-сан. Спасибо за ожидание.” - Официантка принесла миску с теплой кашей. Наваристая каша выглядела восхитительно. Она была сделана на хорошем курином с кусочками овощей. Были также жареные куриные крылышки и жаркое из овощей, орехов и свинины. Это блюдо восхищало и притягивало лишь одним своим запахом.

"Выглядит аппетитно."

"Действительно, оно сделает вас действительно крепким." - Официантка подмигнула ему, вульгарно улыбаясь. Похоже, она соблазняла его. Лицо и тело этой девушки не были плохими. Если бы это было раньше, то он бы не поскупился на монетку, чтобы позабавиться с ней, но теперь все было иначе. С тех пор, как он встретил ту неземную женщину, которая выглядела так, словно она лежала растянувшейся на вершине цветка лотоса, Рихаку зыбал про всех других женщин. Нынешний он, смакуя эти воспоминания, не может быть доволен женщиной, которую можно найти где угодно.

"Время поесть." - сказал он.

Когда официантка увидела, что Рихаку не отреагировала на неё и начал есть, то снова стала грубой. Не найдя себе клиента для развлечений, она пошла к дуэту, который сидел на следующем месте.

Там было два полных мужчины. Один из них выглядел чрезмерно нездоровым. У него были мешки под глазами, а лицо распухло. Он вообще не ел, просто пил чай. Другой мужчина съел всю вкусную еду.

“Тратить такую вкусную еду - пустая трата времени” - подумал Рихаку, двигая палочками.

Вскоре трио завершило свою беседу. Рихаку облизал свою ложку. Он не думал ничего делать, хотя заметил, что из-за того количества алкоголя, которое они заказали, счет был большой. Он просто краем глаза следил за их выражением лица.

А потом, через некоторое время после ухода трио, дуэт, который ел, тоже вышел.

Официантка, которая пропустила ловлю клиентов, посмотрела на Рихаку с раздраженным взглядом. Похоже, она хотела, чтобы он быстро поел и ушел.

"Это здесь?" - Рихаку шел по улице, тяжело дыша. Некоторое время назад он доел и отправился в путь. Когда он прибыл, то его встретил бывший кладовщик с небритым лицом и ужасным запахом алкоголя. Рихаку показал ему трубку из слоновой кости, и кладовщик заявил: "Мне это не надо. Выбрось эту чертову штуку или делай с ней, что хочешь."

Сейчас Рихаку был одет не в официальную одежду, а в повседневную. Хоть он и постарался выглядеть хорошо, чтобы Парлин оценила его, но, поскольку у него не было пояса и камня, подтверждающих его личность офицера, бывший кладовщик видел в нем всего лишь посла. Его встретили не особо радушно.

Когда он решил выяснить, был ли этот предмет ценным, то получил:

"Черт его знает. Это был подарок. Мне подарили её, но я ни разу так и не использовал трубку. У меня не получалась её курить."

Рихаку мог только наклонить голову.

(Кто отдал этому идиоту такую роскошную вещь?)

Более того, этот человек даже не понимает её ценности.

Рихаку , думая, что это пустая трата времени, объяснил, что трубка была сделана из слоновой кости. Другой человек засмеялся и сказал:

"Ха? Ты издеваешься надо мной. Он сказал, что тот, кто дал ему эту трубку, была простой придворной дамой, которая спросила, хочет он её или нет. Кажется, он покорно принял трубку только потому, что вещь не была плохой и выглядела стильно.”

Услышав, что сказал бывший кладовщик, Рихаку застыл на месте.

(Хотя этот человек казался странно безразличным к этой трубе, похоже, он был достаточно умен, чтобы понимать, что эта трубка была связана с тем, кто устроил пожар на складе.)

Хоть кладовщик был на месте пожара и выжил, его тело было покрыто ожогами, а работа потеряна навсегда.

Рихаку планировал передать трубку из слоновой кости мужчине, но решил не делать этого, поскольку мужчина сказал, что не хочет её.

(Надо выяснить, что его беспокоит.)

(Почему придворная дама отдала её?) Рихаку наклонил голову.

Трубка, которая была передана. Придворная дама, которая отдала её. Кладовщик. Зерновой склад. И взрыв.

Когда Рихаку почувствовал, что в этом инциденте появилось что-то подозрительное, то решил отправиться в район развлечений. Он вошел в пустынный переулок, избегая главной улицы, чтобы срезать немного. Поскольку район развлечений был на юге, он должен был добраться туда быстрее, если продолжал идти в южном направлении.

Идя по этому узкому пути, уши Рихаку уловили странные звуки. Он довольно хорошо слышал и мог лишь по звону монет определить, сколько денег было отдана в качестве оплаты счета в ресторане.

Было пять человек - три спереди и два сзади. Он мог слышать, как они выходили из одного дома. Если люди бегали по городу, это могло быть из-за того, что их преследовал кредитор, или их преследовала бездомная собака - ни одна из причин не могла быть хорошей.

Он невольно взобрался на стену перед ним, проникнув прямо на частную собственность. Изношенный дом выглядел так, словно его забросили много лет назад. Никто не должен жаловаться, даже если он войдет. Он подкрался и заглянул в щель в стене.

Он узнал эти лица. Они были клиентами, которые ели в баре некоторое время назад. За трио гнались те парни, что покупали информацию, а другие двое были те самые пухляши, что ели.

Дуэт загнал трио в угол. Количество людей изменилось, но Рихаку кое-что понял. Дуэт двигался более резко, чем предполагали их тела. Человек, который выглядел больным, тоже не являлся таковым, а тот, что не выделялся, успел ловко схватить за воротник одного из убегающих мужчин. Он что-то шептал в уши пойманного человека, но слух Рихаку, конечно, не был настолько хорошим.

Я ступил в опасное место, подумал Рихаку. Он откинул лицо, прислонившись спиной к стене, и тихо закрыл глаза. Скрывая своё присутствие, он сосредоточился только на подслушивании.

Были слышны фрагменты:

"Кто это спровоцировал?",

"Кто был за кулисами?" - люди задавали вопросы.

Кажется, что человек с ужасным цветом лица, был главным среди оставшихся людей. Каждый раз, когда два человека, которые были прижаты к стене, совершали какие-то странные движения, он слышал резкий металлический звук.

Рихаку не знал, что точно происходило внутри, поэтому было бы безопаснее ничего не делать. Если он преследовал людей и допрашивал их в таком пустынном месте, можно было бы сказать, что он был злым, как и они. Он не знал, кто прав, а кто нет. Помимо общения с довольно красивыми старшими сестрами, ему не хотелось помогать, даже когда он смотрел на негодяев, связанных с негодяями.

Конечно, он должен был вмешаться, если дело доходило до убийства, но в этом не было необходимости. Пухлый мужчина, закончивший допрос, говорил с другим мужчиной, как будто ничего не случилось.

"Давай вернемся."

Как только дуэт собирался уходить, оставив все как есть, один остановился на полпути. Прямо там, где стоял Рихаку, отделенный лишь тонкой стеной.

С глухим стуком лезвие пробило стену прямо рядом с местом, где было лицо Рихаку .

"Что ты делаешь?" - спросил один.

"Ничего, просто показалось, что там что-то есть." - ответил другой.

“Возможно, это было твоё воображение.” - услышал он хриплый голос. Голос, который звучал так, словно его обладатель простудился, принадлежал человеку с мешками под глазами. Почему у него было чувство, что он слышал этот голос раньше? Тем не менее, как бы он не старался, у него не получалось вспомнить.

Рихаку положил руку на сердце и ждал, пока его пульс успокоится.

Когда дуэт ушел, и даже оставшаяся тройка тоже ушла, он наконец выдохнул. Он провел пальцами по потным волосам и вздохнул. Помимо драки, задерживать дыхание и оставаться неподвижным было не его талантом. Тем не менее, он гордился тем фактом, что его учитель фехтования хвалил его способ задержать дыхание, прямо как дикое животное. Он был лишь шокирован тем, что его заметили.

"Что случилось с этими людьми?" - пробормотал Рихаку .

(Это было несколько утомительно.) - подумал он, выпрямляя спину и отряхивая пыль с ягодиц.

Небо было окрашено в красный цвет, время, когда ночные бабочки начинают хлопать крыльями. Красивые куртизанки не пойдут за гостями с грязным лицами. Рихаку хлопнул по щекам. Чтобы встретиться с прекрасной Розой, он должен изменить свое настроение.

(Работа была работой, а отдых — это отдых) - главное различать это.

Глава 7 - Лекция

"Что может произойти?"

"Тебя побьют."

Гаошунь спросил, но был прерван кратким ответом Джинши.

Они были в передней части аудитории во Внутреннем дворце.

(Высокопоставленные супруги в настоящее время изучают, какую обязанность они должны выполнять, будучи супругами.)

Вокруг них были закрыты евнухи и сопровождающие дворцовые дамы, которые выражали то же самое, что и Джинши.

(Некоторые даже пытались подслушивать, стоя у двери.)

Что же могло их так заинтересовать?

Единственная причина их любопытства заключалась в следующем: почему лектор была молодой дворцовой леди с веснушками?

Это началось десять дней назад.

〇 ● 〇

Когда Маомао вернулась на свой пост, после короткого перерыва, то встретила Джинши, у которого было серьезное лицо. По какой-то причине он смотрел на Маомао с серьезным выражением лица.

"Новый Чистый Консорт прибыл. Похоже, они хотят обучить супругов.”

"Это правда?" - нерешительно ответила Маомао, начав мыть пол. Она убиралась, крадя тем самым работу служанки. Это была её повседневная жизнь с тех пор, как она стала горничной Джинши.

Маомао знала, что ей доступны другие рабочие места, но, поскольку она выполняла только обязанности служанки, то, честно говоря, понятия не имела, что ей делать. Уборка была прекрасной затеей, поэтому она делала это с удовольствием. Джинши время от времени выглядел недовольным, но Маомао думала, что в этом нет её заслуги, поскольку он не приказывал ей что-то делать.

Изначально в комнате Джинши было минимум слуг. Даже если бы не было Маомао, Сюйрен, которая был старой знакомой Джинши, будет вполне достаточно.

(Ей было бы плохо, если бы она не выполняла чужую работу. Но она хорошо помогает старой домработнице, у которой были проблемы с ногами и спиной.)

Джинши присел, чтобы встретиться взглядом с Маомао. В его руке был какой-то свиток.

"Речь идет о том, чтобы стать лектором."

"Хе, кому?" - спросила Маомао.

"Тебе." - сказал он.

Маомао посмотрела на Джинши, её глаза неумышленно уставились прямо в глаза. Даже если теперь она дворцовая леди, что выросла под его крылом, было трудно перестать смотреть на него и воспринимать как мусор, к которому она потеряла интерес. Видя молчаливого Джинши, она ответила: "Не шутите."

"Думаешь, я с тобой шучу?" - Джинши раскрыл документ на её глазах.

Маомао покосилась на него. На нем было написано что-то весьма неудобное для неё.

"Ой, не отворачивайся." - сказал Джинши.

"Интересно, о чем этот документ." - сказала она.

"Так прочти его."

"Я не совсем понимаю, что там написано."

Джинши развернул документ и указал на раздел, который был непонятен для Маомао. Он стукнул по нему пальцем несколько раз. Как раздражает.

"Прямо здесь. Это имя человека, который порекомендовал тебя.”

"...."

Джинши указывал на "Супруг Рифа".

“Ах, чёрт.” - подумала Маомао.

"Я не знаю..." - сказала Маомао.

Во - первых, она неоднократно притворялась полной невеждой, но после получения приказа от одного Супруг, было очевидно, что больше не удастся уклоняться от этого. Сумма вознаграждения также была вежливо указана.

Маомао вздохнула, отступая. Она отправила письмо своей семье, но все равно приготовилась. В любом случае, её семья была не поколением фармацевтов, а борделем.

Пару дней спустя посылка была доставлена с той ценой, которую требовала от нее Хаг.

"Немного чрезмерно." - подумала Маомао, но добавила дополнительную строчку и передала все Джинши. Он скептически посмотрел на это и с неохотой принял, хот я и был настроен скептически, но когда документ проверил счетовод, то улыбнулась и вернула его обратно Маомао.

(Неплохо.)

Суйрен хорошо справлялась, заботясь только о повседневных нуждах Джинши. Кто-то вроде неё будет знать об этом очень много.

(Это может быть трудно для наивного молодого мастера.)

Она неохотно показала ему первоначальную стоимость, и он согласился с некоторым колебанием. Он торговался, как она и ожидала, но поскольку это привело к тому, что Маомао могла вообще расплачивался своими деньгами, то хотела, чтобы он остановился.

Когда пакет был доставлен, Маомао оттолкнула Гаошуна в сторону. Джинши беспокойно смотрел на него. Его поведение было отчасти похоже на собаку, но Маомао никогда не снимала ошейник и не отпускала поводок.

Она вежливо отказалась от Гаошуна, который пришел с желанием помочь.

Джинши приказал ей показать Гаошуну, но, когда она пристально посмотрела на него широким сердитым взглядом, он отступил, не сказав ни слова.

Она никак не могла показать ему важные учебные материалы.

И так, в тот же день.

Готовая аудитория была довольно просторной - она может вместить триста человек. Во времена предыдущего императора она использовалась как комната для сна прислуги, когда число дворцовых леди внезапно увеличилось. В наше время она почти никогда не используется. Это была пустая трата денег, но снос стоил ещё дороже.

(Здесь слишком просторно.)

Она не учила чему-то важному, но почему здесь собралась такая шумная толпа? Множество служанок окружало их на расстоянии. От среднего до высокого ранга, и их последователи составляют большинство собравшихся вокруг аудитории.

(Похоже, сегодняшний урок был важен для супруг.)

”Я говорил вам, люди, что только высокопоставленные супруги смогут посетить этот мастер-класс." - сказал Джинши.

Супруги и дворцовые леди, услышав слова Джинши, выглядели так, словно их унизили.

Казалось, что около половины из них были здесь, чтобы просто увидеть Джинши; некоторые были удовлетворены тем, что услышали только его голос, и слабо прислонились к опорам для поддержки.

Маомао иногда думала, что этот евнух испускает странную энергию, как будто он был аякаши или что-то в этом роде.

Она собиралась войти в аудиторию, так как пришло время, но Джинши следовал прямо за ней.

Маомао невольно раздвинула губы и прищурилась на него.

"Что?" - сказал он, толкнув Маомао в спину и потянул в зал.

"Чего встала?"

"С этого момента все происходящее является секретом, который никто не может знать. Я сделаю исключение для супругов, но Джинши-сама не будет ничего слышать." - сказала она, закрывая дверь.

С тяжелым вздохом она осмотрела внутреннюю часть зала. В комнате было девять человек, включая Маомао. Это были четыре высокопоставленных супруга и один из их сопровождающих.

Другая сторона двери была какой-то шумной от болтовни. Должно быть, потому что она выгнала Джинши. По какой-то причине она чувствовала, что кто-то напрягает слух, прислонившись к двери.

Маомао толкнула стенд, поставив его посреди зала, и медленно склонила голову.

"Меня зовут Маомао, и я буду вашим лектором сегодня."

Супруга Гёкёу, которая была прекрасна, как обычно, вытащила свои маленькие руки из рукавов. Хоннян, её горничная, внимательно посмотрела на Маомао с прищуренными глазами.

Супруга Рифа выпрямила свое пухлое тело, которое не сильно отличалось от прежнего. Она посмотрела на Маомао со спокойным выражением лица. Ее горничная была самой забавной, ведь побледнела, когда увидела Маомао.

Супруга Рийшу сутулилась как обычно. Возможно, она суетилась из-за того, что с ней было ещё три супруга высокого ранга. Несмотря на то, что её горничная тоже сутулилась, было странно очаровательно видеть, что она пытается защитить свою супругу.

И последний супруг.

Новое лицо для Маомао.

После предыдущего высокопоставленного супруга А-Дуо пришла девушка того же возраста, что и Маомао. Новую супругу звали Роуран. Её черные волосы были собраны в канзаши, украшенные птичьим пером из южных стран. Даже её одежда заставляла людей думать о принцессе из южных стран, но черты её лица говорили о том, что она родом из центрального региона. Маомао подумала, что у её служанки были такие простые вкусы в одежде.

Как и ожидалось от того, кто стал супругой, у неё было красивое лицо. Хотя она не была так очаровательна, как супруга Гёкёу, и не была такой же великолепной, как Супруга Рифа.

(Это меня не касается.)

Маомао закончила свое приветствие просто. Затем она вынула учебники из своего багажа и раздала их супругам, по одному на руки.

Когда супруги приняли их, каждый из них отреагировал по-своему. Кто-то расширил глаза от радости, кто-то покраснел, а кто-то сморщил брови.

(Хм, путь так.)

Маомао затем достала разного рода инструменты. Половина из присутствующих наклонила головы, гадая, что это было, а другая половина, которая знала, как это используется, покраснела.

"Все, что я вам расскажу сегодня — это секретное искусство женщин. Пожалуйста, держите это в секрете.” - Маомао, сказав это, попросила их перейти на третью страницу учебника.

Двумя часами позже закончился урок Маомао.

(Я не могу забить их голову слишком большим количеством информации.)

Даже Маомао, которая их учила, немного устала. Она подошла к дверям, чтобы снять блокирующий вход деревянный брус.

"… Это было долго." - Прекрасный евнух вошел со спокойным видом. Он выглядел слегка раздражительным, и почему-то его левое ухо и щеки были ярко-красными. Маомао ничего не говорила.

Джинши, как только вошел в зал, сделал ошеломленное лицо.

"Что не так- спросила она.

"Я должен спросить тебя об этом." - Джинши посмотрел на Маомао влажными глазами.

"Даже если вы просите об этом..." - Маомао ответила. Она обучала только супруг во внутреннем дворце. У каждого из них была своеобразная реакция.

Супруга Гёкёу сказал: "Отличный был урок!” - в приподнятом настроении с веселым выражением лица. Старшая горничная Хоннян сопровождала её с обычным усталым выражением лица. Маомао не обращала на это внимания, но казалось, что на неё иногда смотрят.

Супруга Рифа слегка покраснела. Ее пальцы двигались так, словно она размышляла об уроке. По какой-то причине она выглядела довольной. Маомао подумала, что её служанка была довольно молодой женщиной, когда она увидела, что она дрожит, слегка бледная и с опущенными глазами.

Супруга Рийшу стучала головой по стене в углу зала, бормотая: "Невозможно, абсолютно невозможно." - с пепельным лицом.

Рядом с ней дворянка, которая недавно стала её главной служанкой, гладила её по спине. Скорее всего, это была бывшая девушка-дегустатор.

Супруга Роуран безучастно смотрела вверх. Маомао понятия не имела, что у неё в голове.

Маомао закончила собирать вещи и выпила воду, которую она принесла с собой. Она устала, но с нетерпением ждала подарка, который она получит после этого.

Каждая супруга держала пример, который она привела в качестве учебного пособия. Эту вещь они держали в руках с особой осторожностью. Но, каждое касание вызывало в них ужас. Что бы это ни было, они не могли спросить, а сам предмет был аккуратно завернуть в ткань. Маомао просила их сокрыть их таким образом.

При этом Джинши и все остальные, кто не был в зале, выглядели изумленными.

"Эй, чему ты их учила?" - спросил Джинши.

Маомао посмотрела куда-то вдаль.

"Пожалуйста, спросите об этом у императора позже." - ответила она.

Глава 8 - Намасу (Часть 1)

"Шаомао , могу я украсть немного вашего времени?" - позвал Гаошун Маомао, которая закончила свою работу и собиралась вернуться в свою комнату. Джинши, его хозяин, казалось бы, усталый от сегодняшней работы, готовился к послеобеденному купанию.

"Что?" - спросила Маомао.

Гаошун потер подбородок, как будто он был немного озадачен. Затем он сказал со вздохом. "Я хочу, чтобы ты кое-что увидела."

Морщины на бровях сопровождающего сегодня были глубже, чем обычно.

Гаушун показал ей документы. Несколько связанных кусочков дерева были разложены на столе.

"Это документы о старом инциденте." - сказал он.

На них было написано о том, что произошло более десяти лет назад: пищевое отравление в каком-то магазине.

Маомао рефлекторно сглотнула.

(Ах, кушать хочется.)

Гаошун посмотрел на Маомао с выражением, которое говорило что-то вроде: "Я точно отведу тебя в подобный ресторан."

Её желудок слегка заурчал.

Несмотря на то, что есть специальные блюда, которые создают ощущения покалывания в желудке. Маомао не могла не думать о том, что хотела бы попасть в такой ресторан.

"Почему ты показываешь их мне?" - спросила она.

"У меня была работа давным-давно, которая имела какое-то отношение к этому инциденту. Недавно я беседовал с коллегой о похожем инциденте, который произошел недавно." - ответил он.

Может ли бывший коллега быть кем-то, кого он знал до того, как Гаошун стал евнухом? Был ли он действительно офицером или кем-то в этом роде?

"Действительно похожий инцидент? Как так?” - Маомао, честно говоря, больше интересовалась нынешним инцидентом отравления, чем прошлым Гаошуна. Она отложила свою предыдущую мысль на задний план и продолжила разговор.

"После поедания фугу намасу (сырые морепродукты и овощи, маринованные в рисовом уксусе), некий чиновник впал в кому." - сказал Гаошун .

(Определенный чиновник?)

У Маомао было несколько неприятное предчувствие. Она не могла не подумать об этом сдержанном человеке. Разве он не болтает без остановки?

Маомао украдкой взглянула на лицо Гаошуна.

Его лицо ничем не выделялось. Мирские морщины на бровях были немного необычны. Похоже, он также изучал Маомао.

"Мои извинения, Гаошун-сама ... Могу я услышать продолжение?" - Она попыталась перейти прямо к делу, но выражение лица Гаошуна осталось неизменным. Потирая рукав, он медленно кивнул.

"Да, нет проблем. Поскольку Шаомао свою собственную ситуацию." - Он сказал ей что-то удивительное, а потом. "Кроме того, разве правильно прерывать этот разговор на подобном моменте?"

"… Пожалуйста, продолжайте" - сказала Маомао, нахмурившись. Она смотрела на Гаошуна, который, казалось, теряет иногда связь с реальностью.

Гаошун продолжил, указывая на деревянные доски.

"На этот раз оказалось, что намасу сделан из обожженной кожи фугу и мяса. Там сказано, что он впал в кому после еды.”

"Мясо фугу? Не внутренности?

"Именно."

Яд фугу не нейтрализуется теплом. Но больше всего яда находится в кишечнике, если сравнивать его с количеством яда в мясе. Если из-за чего-то и можно было впасть в кому, так это из-за яда в печени.

(Действительно ли он накопил столько яда?)

И, тем не менее, случаи наличия яда в зависимости от разнообразия и условий окружающей среды, безусловно, существуют.

Маомао обычно ела части с меньшим количеством яда, хотя бывали случаи, когда она съедала печень, но все равно не была в опасности. Помнится, мадам заставляла её пить воду до тех пор, пока её не вырвет.

"Если это так, то что тут странного?" - спросила Маомао.

Гаошун медленно покачал головой.

"Это…" - ответил он, почесывая затылок: "Повара настаивали на том, что они не готовил фугу. Что в этом инциденте, что в том."

Несмотря на хмурое выражение лица Гаошуна, словно желая узнать, в чем же дело, Маомао высунула язык.

Это была очень интересная история.

Было несколько похожих моментов между этим инцидентом и предыдущим.

Он сказал, что чиновник, который впал в кому после этого инцидента, и торговец из предыдущего, оба были гурманами, которые наслаждались деликатесами. Хотя на этот раз намасу была ошпарена, она знала, что обычно её едят сырой. Но сырая рыба часто была полна паразитов и нормальные люди отказывались её есть в целях гигиены, а в некоторых районах она была даже запрещена.

Именно по этому причине гурманами называют тех, кто предпочитает есть еду с небольшим количеством яда. Это придает еде новый вкус и небольшое количество адреналина. Они наслаждаются покалыванием.

(Мда, у разных людей разные вкусы.)

Она думала, что люди должны быть терпимы причудам других.

Он сказал, что повара обоих инцидентов заявили о своей невиновности, ведь не использовали фугу в своей кулинарии. Однако, владельцы, которые съели еду, получили симптомы отравления. Были представлены доказательства того, что среди мусора на кухне были обнаружены внутренности фугу и кожа.

(Они были удивительно тщательны в своем расследовании...)

Маомао была странно восхищена этим. В нынешнее время есть много бесполезных чиновников, которые обвиняют невинных, чтобы побыстрее замять дело.

Оба повара сказали, что использовались фугу вчера, но не сегодня. Тем не менее, была середина лета и оставлять на кухне рыбные отходы на несколько дней... слышать подобное от профессиональных поваров - просто смешно.

Второй ингредиент также был обнаружен в корзине.

(Нельзя точно сказать, что чиновники сфабриковали это. Тем не менее, нет никаких положительных доказательств того, что повара говорили правду.)

К сожалению, не было людей, которые могли бы быть свидетелями.

Говорят, что, когда они едят деликатесы, то чиновники обычно остаются в комнате одни, потому что не хотят, чтобы их ругали жены. Намасу был доставлен поваром и другие сотрудники, стоящие на расстоянии, не могли знать, что-то содержится внутри.

Указано, что жертва потеряло сознание сразу после того, как закончил есть. Было примерно четверть полудня на часах.

Служащий, что принес чай, обнаружил его с синими губами и небольшими конвульсиями.

(Даже симптомы похожи на отравление фугу.)

Но для Маомао не было достаточно информации, которую принес Гаошун. Она временно перестала выражать свои мысли и решила ещё расспросить Гаошуна подробнее.

(Что там могло произойти?)

Пока она бормотала, красивое лицо внезапно появилось рядом с ней.

Нервы на лице Маомао невольно замерли.

"Извини, но это лицо действительно причиняет мне боль!" - сказал Джинши с мокрыми волосами.

Суйрен сказала "о боже", когда она вытирала его мокрые волосы.

Маомао вернула своё обычное лицо в нормальное русло.

"Похоже, ты с ужасным энтузиазмом слушала Гаошуна." - сказал Джинши несколько беззаботно.

"Если это интересно, люди будут внимательно слушать." - ответила она.

"… это так, но ты не слушаешь так меня...” - её лицо резко исказилось в шоке. Она не поняла, что имел ввиду Джинши.

"Уже поздно, поэтому я покину вас первой." - Маомао опустила голову, посмотрела на Сюйрен, которая была занята высушиванием волос, и вышла из комнаты.

Надеюсь, что завтра Гаошун принесет новости поинтереснее.

И к тому же, кто стал жертвой? Её любопытство не имело предела.

Глава 9 - Намасу (Часть 2)

Гаошун принес рецепт на следующий день.

"Это расписание блюд шеф-повара. Сотрудники подтвердили, что план блюда, которое подавали жертве, находится здесь. Шеф-повар также сказал, что он готовил по этому плану. Гаошун открыл тетрадь и положил её на стол, чтобы она увидела. В нем подробно изложены инструкции о том, как приготовить намасу, в котором используется вареная рыба.

Маомао посмотрела на рецепт, поглаживая свой подбородок.

Надо смешать варенную рыбу с мелко нарезанными овощами и заправить её уксусом. Это было не очень тяжелое блюдо, хотя в приготовлении уксуса отмечалось несколько своеобразное сочетание.

Было отмечено несколько видов комбинаций уксуса. Вкусы должны меняться в зависимости от сезона и доступных ингредиентов. Ингредиенты, виды рыбы и овощей не были подробно расписаны.

Хм, Маомао погладила свой подбородок.

"Но точно узнать, что они использовали нельзя."

"Это так." - ответил он.

Маомао огляделась, наклонив голову, когда заметила, что вошел Джинши с лонганом в руках. Он отрывал кусочки и ел их. Внутри было что-то черное, сухое.

"О чем ты думаешь?” - спросил Джинши, оперившись локтями о стол, при этом уставившись на лицо Маомао.

Гаошун посмотрел на него с нахмурившимися бровями, но ничего не сказал.

Маомао ледяным взглядом посмотрела на плохо себя ведущего Джинши. Протянув руку, она осторожно забрала лонганы из его рук.

"За плохое поведение дети не получают закуски!"

Фью, фью, фью. Стоя за Джинши, Сюйрен ярко улыбалась. Что это за атмосфера такая? Маомао не могла оторвать глаз от темных облаков, которые висели над спиной этой женщины.

"Я понял." - Джинши недовольно опустил брови, подняв локти. Когда он исправил свою позу, Маомао кивнула: “Хорошо.”, при этом вернув лонганы обратно в руки Джинши.

“Я думала, что няня просто испортила его, но оказывается, что у него все же есть строгая сторона, которая знает этикет.” - подумала Маомао.

Дискуссия несколько отклонились, но позже она вернулись в прежнее русло.

"Инцидент произошел совсем недавно, верно?" - спросила она.

"Около недели назад." - сказал Гаошун .

Сейчас холодный сезон. Обычно использовали бы огурец в намасу, но они, вероятно, использовали другие корнеплоды.

"В качестве ингредиента они использовали что-то вроде дайкона или моркови, верно?" - спросила Маомао.

Овощи, которые можно употреблять зимой, можно перечислить по пальцам. Определенные ингредиенты росли только один сезон, поэтому их запас был ограничен.

"Они сказали, что использовали водоросли."

После слов Гаошуна, рот Маомао невольно открылся и выдал звук: “Ах!”

"Морские водоросли?” - снова спросила Маомао.

"Да, водоросли." - повторил Гаошун .

Морские водоросли используются как в качестве пищи, так и в качестве народной медицины.

Вероятно, они также использовались в качестве ингредиентов для намасу .

Услышав это, Маомао непреднамеренно кивнула.

(Если учитывать то, что они предпочитают деликатесы...)

Они, вероятно, получили в свои руки более или менее необычные водоросли.

Края её губ растянулись в широкую улыбку. Два маленьких белоснежных зуба выглянули из-за губ.

При этом Джинши и остальные с недоумением посмотрели на неё.

Прищурившись от восторга, она посмотрела на Гаошуна .

"Если ты не против, могу ли я сейчас посмотреть кухню изнутри?" - спросила Маомао Гаошуна, которому было нечего терять.

Гаошун быстро договорился. По плану, Маомао должна была завтра войти в кухню того самого шеф-повара. Кажется, что она могла легко войти, поскольку чиновники, которые занимались инцидентом, уже все осмотрели. Скорее всего так и было. Друг Гаошуна уже давно должен был все осмотреть.

Усадьба была расположена на северо-западе города. Все окружающие дома, которые выстроились в линию, были в целом великолепны. Северная часть города с императорским двором, в котором в основном жили высокопоставленные чиновники, была самой лучшей в городе.

Поскольку хозяйка усадьбы спала, будучи переутомленной, их впустил слуга. Они уже получили разрешение от леди, поэтому это не должно быть проблемой.

(Слуга, да?)

Находя это странным, Маомао направилась на кухню.

Её компаньоном был чиновник, которого привел Гаошун. Все это время он с сомнением смотрел на Маомао. Хотя он, казалось, пришел не по своей воле, он выглядел как тип, чтобы следовать приказам Гаошуна, поэтому в настоящее время не было никаких проблем. Он был, вероятно, военным чиновником. Хоть его молодое тело не было идеально сложено, но двигался он легко и плавно.

“Он похож на кое-кого.” - подумала Маомао.

Маомао казалось, что ему не особо хотелось ладить с ней, поэтому она перестала об этом думать.

К счастью, когда в еде обнаружили наличие яда, кухню закрыли и она больше не использовалась.

Маомао зашла на кухню.

"Какого черта ты делаешь!" - Человек бросился к Маомао. Это был статный мужчина, которому на вид было лет тридцать.

"Не входи на кухню! Убирайся! Ты! Как ты посмел привести их сюда?" - Мужчина схватил воротник слуги, который их привел.

Маомао сузила глаза и посмотрела на появившегося человека, а чиновник, что сопровождал её, сделал шаг вперед.

"Мы получили одобрение леди, к тому же, это наша работа.”

Маомао мысленно поаплодировала чиновнику, который так холодно ответил этому человеку.

"Это правда?" - Мужчина ослабил хватку на воротнике.

"Можем ли мы войти? Или есть какие-то неудобства?”

После слов чиновника, мужчина груба выкинул: “Проходите”.

Похоже, что после того, как чиновник впал в кому, все обязанности легли на плечи леди, а потом уже его младшего брата.

Маомао осмотрела внутреннюю часть кухни.

Кухонная посуда, как и ожидалось, была, кажется, хорошо вычищена и убрана шеф-поваром, но кроме слегка испорченных скоропортящихся продуктов, таких как рыба, все осталось на месте.

Маомао обыскала кухню.

(Было легко найти это на полках.)

Когда она увидела маленькую бутылочку соленых огурцов, Маомао самодовольно улыбнулась.

"Что это?" - спросила Маомао у бледного слуги. Слуга посмотрел на содержимое контейнера. По его лицу было видно, что он понятия не имеет, что это, поэтому она вытащила кусочек и показала ему.

"Теперь понятнее?"

"Ааа! Это любимая закуска хозяина." - ответил слуга. Там не могло быть никакого яда, поскольку он всегда ел это. Леди, казалось, верила ему, поэтому маловероятно, что он лжет.

"Это так. А теперь проваливайте." - сказал мужчина с отчаянным раздражением. Он следил за бутылкой в руках Маомао.

"Полагаю, что так.". Маомао вернула бутылку на место. Немного содержимого она спрятала в рукавах.

"Извините, что побеспокоила вас." - сказав это, Маомао вышла их комнаты. Тем не менее, пристальный взгляд на её спине не исчез.

"Почему вы так легко сдались?" - спросил молодой военный чиновник у Маомао, когда они ехали в карете.

"Я не сдавалась." - Она вынула покрытые солью водоросли из рукавов и завернула их в полотенце для рук. Её рукава, которые были покрыты солью, были грубыми, но военный чиновник мог бы разозлиться, если бы она стряхнула их прямо здесь.

"Это странно. Еще немного рано собирать морские водоросли, но, тем не менее, даже если они засолены, их трудно получить в это время."

Это был довольно несвоевременный ингредиент.

"Вот почему я подумала, что это не было добыто где-то здесь. Например, это могли купить где-то на юге с помощью торговли." - сказала она.

Глаза военного чиновника расширились от слов Маомао. Кажется, он понял, что должен делать - ему не нужно подробное объяснение.

Дальше все зависит только от Маомао.

На следующий день для неё приготовили кухню. Гаошун договорился и ей дали офис какого-то чиновника в императорском дворе.

Маомао достала то, что вчера украла. Она всю ночь готовилась.

Хоть она и называла это приготовлениями, это не было чем-то значительным. Она просто положила водоросли в воду, чтобы удалить соль. Это была простая работа, но, учитывая обстоятельства, она подумала, что ей нужно воспользоваться кухней в доме Джинши.

И вот, перед Маомао было два блюда. Это были водоросли, которые она украла вчера. Она их вымыла и разрезала. У них был яркий насыщенный зеленый цвет.

Перед Маомао стоял чиновник, который консультировался с Гаошуном по поводу инцидента. Тот самый военный чиновник, который вчера сопровождал Маомао. Также почему-то пришел Джинши.

“Сюйрен снова рассердится из-за плохого поведения, если ты тут только из любопытства.” - подумала Маомао.

"Я провел расследование и все оказалось так, как вы и сказали." - легкомысленно сказал молодой военный чиновник. Вчерашние водоросли завезли купцы с юга.

"После этого я снова побеседовал со слугой. Он сказал, что теперь, когда я упомянул это, водоросли зимой не ели. Я также спросил других сотрудников, и они, как правило, дали тот же ответ.”

Другой чиновник покачал головой и сказал: "Я уже слышал от шеф-повара об этих водорослях. Это был обычный сорт водорослей, который часто используется в кулинарии, поэтому он не может быть ядовитым."

Маомао одобрила это. Это было обычный сорт водорослей и в нем нет ничего необычного... если бы ситуация была другая.

"Это не говорит о том, что они не ядовиты." - сказала Маомао, поднимая водоросли с блюда палочками для еды.

"Может на юге вообще не принято употреблять в пищу эти водоросли, об этом вы думали? Может торговцы знали, что есть люди, который любят соленые огурцы и специально продавали ядовитые водоросли, чтобы получить побольше прибыли?"

"Разве это не раскрыли бы давным-давно?" - спросил Джинши. Может это из-за большого количества людей, но от него больше не исходило той странной атмосферы. Два чиновника и Гаошун, стоя в стороне, неловко посмотрели на евнуха.

“Бывают такие условия, в которых яд перестает быть ядовитым.”- сказала Маомао, игриво возясь с палочками для еды.

Было множество средств нивелировать яд. Например, кровь угря сама по себе ядовита, но, если угря сварить в своей собственной крови, мясо станет съедобным. Маомао смутно припоминала, что для такого вида водорослей требуется известь (гидроксид калия).

Их двух блюдах, который Маомао приготовила, в один она добавила лайм, а в другой нет. Тот, что она держала в палочках, был маринован в лайме.

Маомао сунул водоросли в рот. Все взволновались, приближаясь, чтобы спросить, что она делает.

"Все в порядке. Возможно...” - сказала она.

На самом деле, она лишь слышала, что так делали, но не проверяла. Поэтому она не знала, правда ли получится изгнать весь яд на одну ночь. Это тоже был важный эксперимент.

"Что ты имеешь ввиду, говоря “возможно”!?"

"Будь спокоен. У меня здесь есть лекарство, вызывающее рвоту.” - она достала лекарство, которое должно вызывать рвоту.

"Не говори так уверенно!"

В конце концов Гаошунь прижал её сзади, а Джинши заставил съесть лекарство, вызывающее рвоту. Благодаря этому её шумно рвало перед четырьмя джентльменами. Господи, что же они делают с незамужней женщиной.

Кстати, лекарство работало так, что вызывало рвоту из-за отвратительного вкуса. Настолько отвратительного, что от простого касания языком воротило.

Маомао вернулась в чувства и сказал: “Как думаете, кто предложил торговцам привезти морские водоросли?”

Особенно странно то, что их заказывали там, где они не употребляются в пищу.

"Человек, впавший в кому, просто платил за свои ошибки." - добавила она.

Но если это было не так... получается, он знал о возможности превращения в яд.

(Это всего лишь предположение)

Возможность получить подсказку из инцидента, произошедшего десять лет назад, безусловно, существует.

Люди здесь были умными. Ей больше не нужно было говорить, и она не собиралась этого делать. Маомао была маленьким человеком (Кто-то с низким социальным статусом. Незначительный человек.). Она не хотела говорить о ком-то с высоким статусом плохо.

"Я понимаю." - Гаошун , похоже, понял, что хотела сказать Маомао, медленно кивнув.

Маомао вздохнула с облегчением, взяла водоросли, которые были перед ней, и съела их. На этот раз они были из другого блюда.

И снова Джинши с бледным лицом заставили её стошнить.

Глава 10 - Ракан

"Не ешь яд, когда тебе вздумается!"

Джинши сразу отругал Маомао, когда они вернулись в комнату.

(Как жестоко.)

Ядовитое блюдо из морских водорослей также было конфисковано. Маомао уставилась на него.

Два блюда, которые Маомао приготовила на этот раз, были способом проверить свою теорию. Подвергается ли её тело риску? Для неё это был важный эксперимент. Однако остается загадкой: кто купил эти отравленные водоросли?

Скорее всего, это был младший брат прикованного к постели чиновника.

Хоть это и понятно как день, заставить его признаться будет не просто.

Ей сразу показалось странным, что он пытался помешать им войти на кухню.

Так обычно ведут себя люди, которые хотят что-то скрыть.

Такое поведение встречалось не раз. Младший сын всегда находится в тени старшего. Маомао не могла не разочароваться в людях. На что они только не пойдут ради внимания других.

Но сейчас не об этом.

Хотя Маомао и сказали не принимать больше яд, она не была против. Хотя Джинши иногда проворачивает свои извращенные делишки, он относится к ней довольно хорошо.

(Тем не менее, я буду делать то, что хочу.)

На замечание Джинши она ответила невежливо, не проявляя к нему никакого уважение. Казалось, она смотрела на него как на какого-то надоедливого жука.

Если бы она была на его месте, то немедленно бы уволила такую дворцовую леди. Если быть точным, то её бы повесели. Лучше уж отравится, чем быть повешенной.

(Смерть от трав намного мягче.)

Все равно, зарплата была несущественной. У неё были другие способы заработка денег. Например, продавать лекарственные травы и т.п. Но все же была одна вещь, которую она не могла достать в районе развлечений - яд. Хоть она и скучает по дому, но ей очень хочется экспериментировать с ядами.

С этого момента она должна работать с искренней преданностью. Она натянула чарующую улыбку, как учила её “старшая сестра” и посмотрела на Джинши.

Джинши сделал такое ошеломленное лицо, что ей показалось, что она сделала что-то не так. Он, словно дятел, ударился головой о столб.

Под этот звук ворвались Гаошун и Сюйрен, а также дворцовая леди средних лет.

Она совершенно не понимала, что происходит, поэтому просто посмотрела на Гаошуна.

(На этот раз я тут не причем.)

Дуясь, Маомао подумала: “У меня странный хозяин."

Ежедневная работа Маомао заканчивалась тогда, когда возвращался Джинши. Поэтому ей было выгоднее, чтобы Джинши возвращался быстрее.

Джинши вошел в комнату, выглядя измученным.

"С возвращением." - сказала Маомао.

“Надо говорить ‘Хозяин’." - сказал Сюйрен, но Маомао проигнорировала это. Независимо от обстоятельств, её язык запутается, и она его прикусит, если так скажет.

Недавно Джинши поздно возвращался с работы. Не известно точно, но, наверное, это из-за накопившейся работы.

“Если у вас скопилось столько работы, то не стоит тратить своё время на прогулки, что были на днях, и сосредоточиться на быстром её завершении.” - подумала Маомао, но он упоминал, что это был действительно трудный вопрос.,

"Независимо от того, подходят ли лошади (образное выражение), наши мнения действительно не совпадают." - вздохнул Джинши, приняв сидр от Сюйрен. Это был тот же самый человек, который оказывал сопротивление многим людям, но не мог поладить с какой-то неизвестной дворцовой леди. Какой хлопотный евнух.

Если такой человек встретит кого-то с несгибаемым характером и своим мнением, то лишь восхитится им, но в то же время он не сможет поладить с ним.

"Ну, она не единственная, с кем мне трудно наладить отношения." - сказал Джинши.

Он, кажется, высокопоставленный военный чиновник, который прославлен на все королевство. Поговаривали, что когда он находит какую-либо ошибку, то проводит гостей в свою комнату, иначе начинает играть в сёги - игнорируя все, о чем они говорили ранее. На этот раз его целью был Джинши.

Поговаривали, что этот человек остается работать сверхурочно каждый день!

Маомао выглядела немного раздраженной.

"Что это за пенсионер?"

"Ему исполнилось только сорок. Он противный именно потому, что моя работа окончена.”.

(Сорокалетний высокопоставленный офицер - чудак?)

В её голове всплыли эти слова, но она не могла вспомнить, где это слышала. Но это не казалось таким уж важным, поэтому Маомао решила забыть об этом.

Ну, хоть она и решила не думать об этом, её плохое предчувствие не изменилось.

○ ● ○

"Мы уже говорили об этом." - Джинши одарил небесной улыбкой незваного гостя. Требовалось усилие, чтобы разглядеть за ней неприязнь.

"Нет-нет, зимой сложно увидеть цветы. Если это так, то я подумаю о том, чтобы приехать сюда."

Недалеко стоял отчужденный мужчина средних лет с небритым лицом и моноклем на носу.

Он был одет в одежду офицера, но его внешность была вполне подходящей для гражданского чиновника. Его тонкие, словно у лисы, глаза выдавали его недюжинный интеллект и частицу безумия.

Мужчину звали Ракан. Он был тактиком. Если идти в ногу со временем, то его будут звать Тайкоубу (Интриган, звание тактика из Китая династии Чжоу. Этого тактика звали Цзян Цзя, китайский дворянин, который помог королям Чжоу свергнуть Династию Шань.), но сейчас он просто чудак.

Его родословная была впечатляющей, но в свои сорок лет он все ещё не был женат. Он доверил управление семьей племяннику, которого усыновил.

Ходили слухи, что Ракан увлекается Го и Сёги. Он мог заставить людей играть, даже если они сами того не хотели.

Причина, по которой он недавно поссорился с Джинши, была в том, что он получил служанку, которая имеет связь с Рокушуканом.

Это не было ложью, но подобная информация могла замарать честь, ведь служанка из борделя - позор. Но Джиншин верил, что можно легко разобраться со всем этим мирно.

Но все равно оставалось проблемой то, как люди воспринимают слухи.

Но несмотря на все это, человек, который стоял перед ними, словно юная дева, собирал все сплетни и достучался до половины правды. Военные предполагали, что Джинши просто выкинет её. Но они все ошиблись.

Пока старик, словно какой-то граммофон, шипел что-то под ухо, Джинши ставит печати на документы, которые принес Гаошунь.

"Помниться, что давным давно в Рокушукане у меня был близкий друг." - сказал Ракан.

"О, какая неожиданная новость." - подумал Джинши. Хотя его совершенно не интересовали такие вещи, как любовные отношения.

"Что это была за девушка?" - Джинши, неосознанно заинтересованный, в итоге спросил в ответ.

Ракан самодовольно улыбнулся. Он налил фруктовый сок в стакан, который ему принесли. Он расслабленно лежал на диване, словно все так и должно быть.

"Она была хорошей куртизанкой (женщиной). Блестяще играла в Го и Сёги. Я всегда побеждал в Сёги, но постоянно проигрывал в Го."

"Видимо она была одаренной, раз смогла победить тактика." - подумал Джинши.

"Встретив такую удивительную женщину в таком неожиданном месте, я не мог не задуматься о её спасении, но мир был против моих планов. В это же время за неё боролись два других богатея, и цена непомерно возросла."

"Боже мой." - сказал Джинши.

Иногда куртизанку могут продать за такую огромную сумму, что на них можно построить огромную виллу. Вероятно, это был тот случай, когда даже Ракан не мог заплатить. Что этот человек пытается сказать, заводя разговор на эту тему?

"Она была эксцентричной куртизанкой, продававшей свое искусство, но не свое тело. Наоборот, она не считала клиентов покупателями. Даже наливая чай, вместо того чтобы приходить к хозяину, она смотрела на тебя глазами, словно дарила крестьянину милость. Ну, я единственный, кто замечал это, но тот трепет, что проходил по всему позвоночнику незабываем."

"…." Джинши, чувствовал себя неловко, поэтому отвел глаза. Гаошун, стоя в ожидании, кусал губы.

В этом мире есть ещё один человек, подходящий под описание.

Знал ли об этому Ракан или нет, он все равно продолжил.

"Я думал, что однажды попробую прижать её." - В глазах улыбающегося мужчины мелькнуло пламя, пропитанное безумием. - "В конце концов, я тоже не сдавался, поэтому решил играть немного грязно. Раз она так дорого стоит, то почему бы не понизить цену на неё?"

Я понизил стоимость.

"Хочешь знать, как я это сделал?" - Лисоподобные глаза, казалось, улыбались.

Он победил противника, прежде чем тот заметили. Вот почему он был ужасен.

"Вы пришли сюда, чтобы рассказать об этом?" - спросил Джинши.

"О, дружище, мне пора. Мои подчиненные злятся, когда я задерживаюсь на слишком долго.” - словно со взмахом ладони у него в руке появилась бутылочка сакэ. Он поставил её на стол и сказал Джинши: "Пожалуйста, передай это своим подчиненным. Пусть они попробуют. Напиток не слишком сладкий, поэтому пьется легко."

Военный офицер махнул рукой:

“Ну, увидимся завтра.”, а после этого ушел.

Глава 11 - Стоимость

Прошлой ночью Маомао приснился странный сон.

Скорее это был не сон, а воспоминание того, что произошло очень давно.

Она не ожидала запомнить вспомнить тот инцидент.

Взрослая женщина смотрела сверху вниз на Маомао. Грязные волосы и изможденные щеки, а также голодные сверкающие глаза. Её косметика стерлась и румянец пропал.

Женщина протянула руку, схватившись за левую руку Маомао. У неё была тонкая, словно ветви березы, рука, на которой были видны ямочки.

Правой рукой женщина схватила клинок. Левая рука, что держала Маомао, была завернута в несколько слоев тканы, пропитанной чем-то красным. От ткани веяло запахом ржавчины.

Неожиданно она услышала какой-то странный звук, похожий на кошачье мяуканье и поняла, что это был её собственный плачущий голос.

Держа её левой рукой, женщина подняла над головой свою правую руку. Её искривленные губы дрожали, а опухшие красные глаза наполнились слезами.

(Глупая женщина.)

Клинок в руке женщины мелькнул вниз.

"О, дорогая, ты сонная? Тебе придется подождать немного, потому что время отдыха ещё не пришло."

Сказала Сюйрен зевающей Маомао.

Она сказала это вежливо, но так как эта экономичка была довольно строгой, Маомао исправила свое отношение и продолжила полировал столовое серебро.

"Вовсе нет." - сказала Маомао.

Так случилось только потому, что ей приснился странный сон. Она не выспалась, но сонливость пройдет, когда наступить ночь.

К чему этот сон?

(Это из-за вчерашнего обсуждения.)

Вчерашний персонал, о котором упоминал Джинши, наверно, застрял в воспоминаниях Маомао.

(Это неприятно. Забудь об этом.)

“Невозможно, чтобы тот человек был замешан в этом.” - Маомао сделала глубокий вдох.

Она сложила тарелки с небольшим грохотом и, повернувшись к полкам, услышала шаги. Свечи в комнате были зажжены. Хозяин уже вернулся домой.

Джинши с измученным лицом прошел прямо через гостиную и на кухню. Сюйрен подала гарнир на тарелке, которую Маомао хорошо протерла.

"Сувенир от чудика. Выпей с Сюйреной.” - Джинши поставил бутылку с сакэ на стол.

Когда Маомао открыла пробку, то почувствовала сладкий, но в то же время горький запах апельсинов. Это должен быть фруктовое сакэ.

"От чудика?" - сдержанно ответила Маомао.

Джинши откинулся на диване, который стоял в гостиной. Маомао добавила уголь в жаровню.

Гаошун вышел из комнаты, когда увидел уменьшающиеся запасы угля. Он собирался принести ещё немного? Как и следовало ожидать от прилежного человека.

Джинши посмотрел на Маомао и резко почесал голову.

"Много ли ты знаешь о близких друзьях людей из Рокушукан?"

Не ожидая получить такой вопрос, Маомао наклонила голову.

"Смотря о каком человеке идет речь."

"Можешь рассказать о кое-ком?"

"Это конфиденциально."

Джинши сомкнул брови от такого краткого ответа. Кажется, он неправильно задал вопрос. Он перефразировал: “Я хотел спросить, как можно снизить ценность куртизанки?"

"Вы спрашиваете что-то неприличное." - слегка вздохнула Маомао:

"Есть много способов. Особенно для куртизанок высшего ранга.”

Тех, кто становится высококлассной куртизанкой можно пересчитать по пальцам. Популярные не принимают гостей (Имеются ввиду индивидуальные услуги, а не встречи). Лишь низкосортные блудницы, что ищут партнеров на улицах, принимают гостей, стараясь заработать на жизнь.

Высококлассные куртизанки предпочитают растягивать время. Заставляя людей сдерживаться, они повышают свою ценность в их глазах. Их посещают гости лишь для того, что послушать музыку в их исполнении или поэзию.

В Рокушукан обучение занимает весь период камуро. При этом куртизанок разбивают на группы: те, у кого неплохая внешность и большие шансы получить высокую оценку и те, у кого также есть шансы, но на сцене они не продержатся долго.

Последние сразу же посещают гостей, как только их дебют заканчивается. Они продают не искусство, а своё тело.

Те, у кого хорошие перспективы, начинают с чаепития. Более популярны те, кто умеет поддержать беседы на любые темы. Особенно умные девушки постоянно растут в цене. И когда куртизанка достигает пика славы, она получает один серебряный в год за простое чаепитие.

Тем не менее, большинство хоть и куртизанки, но девственницы, которые ни разу не были с мужчиной до выкупа. Ну, что-то вроде мужской романтики. Клиенты считают, что тот, кто первый сорвал цветок, считается более успешным и везучим.

"У них есть ценность, потому что они - нетронутые цветы."

Маомао зажгла ладан, который имел успокаивающий эффект. Она зажгла его для Джинши, который был немного измотан.

"Если сорвать цветок, то ценность куртизанки мгновенно упадет вдвое. А может и больше..."

Маомао слегка вдохнула, вдыхая успокаивающий запах.

"Если они забеременеют, их ценность становится практически нулевой."

Она не ожидала, что скажет это без каких-либо эмоций.

○ ● ○

“Что это такое?” - Джинши глубоко вздохнул, когда проштамповал документы.

"Извините." - раздался стук в дверь. Пришел человек, глаза которого чем-то напоминали лисьи. Это был тот тактик, что приходил вчера.

Подчиненный вежливо принес небольшие подушки и положил на диван. Как долго он собирался оставаться здесь?

"Мы продолжим там, где остановились вчера?" - Ракан налил себе апельсинового сакэ из бутылки, которую он принес с собой.

Он даже принес чайные пирожные. Запеченные конфеты с запахом масла были поставлены на стол, усеянный документами.

“Что этот идиот делает?! Я его придушу!" - Гаошун, который увидел жирные пятна на документах, схватился за голову.

"Вы, кажется, действительно сделали довольно коварную вещь." - сказал Джинши, проставляя печати на документы.

Он не мог сосредоточиться на содержимом документов, но поскольку Гаошун, который стоял сзади, ничего не сказал, он решил, что проблем не было.

Из ответа Маомао он мог представить, что сделал этот хитрый сумасшедший.

И вот ему в голову пришла другая нежелательная догадка.

Но он не мог понять кое-чего. Вопрос, который мучил его с самого начала.

Почему он завел разговор о Рокушукан? Он ведь говорил о старой дружбе.

Однако он решил ответить на этот вопрос позже.

"Извиняюсь за лукавство. Это была история, в которой я не хотел упоминать черный воздушный змей (Какая-то странная японская поговорка (её часть), которую я не понял)."

Ракан рассмеялся и, поправив монокль, продолжил: "Хотя я наконец-то убедил мадам. На это ушло более десяти лет.”

Ракан поставил чашку с сакэ на стол с небольшим щелчком. В стакане плавали кусочки льда.

"Вы хотите вернуть жареное тофу?" (Продолжение поговорки)

"Жареное тофу", на которое ссылался Джинши, была необщительная коротышка.

"Ну, да. Я заплачу тебе столько, сколько ты захочешь. Я не хочу идти по тому же пути, который я выбрал давным-давно."

"А если я скажу нет?" - спросил Джинши.

"Если так, то я не могу ничего сказать. Кстати, что скажете про тех людей, что идет против Милорда? Считаете ли вы, что их надо уничтожать?" - Ракан быстро сменил тему. Джинши очень плохо себя чувствовал.

Его слова имели скрытый смысл.

Ракан вынул монокль и протер его тканью. После того как он проверил, был ли он чистым, Ракан нацепил его на левый глаз. До этого он носил его на правом глазу, но стало ясно, что это просто “для галочки”. Он действительно был чудаком.

"Мне просто интересно, что моя дочь думает по этому поводу." - Ракан подчеркнул слово "дочь."

... Этого не может бысть.

Ракан был настоящим отцом Маомао!

Штамповка Джинши полностью прекратилась.

"Можешь передать ей, что рано или поздно я все равно встречусь с ней?" - Ракан облизнул свои маслянистые пальцы и вышел из кабинета.

Слуга оставил подушки на диване, потому что считал, что он точно придет снова.

Джинши и Гаошунь не подавали друг другу сигналы, но синхронно опустили голову и тяжело вздохнули.

"Есть один чиновник, который хочет с тобой встретиться."

Как только он вернулся в свою комнату, Джинши, хоть и с большой неохотой, рассказал Маомао правду.

"Кто этот человек?" - Маомао, казалось, скрывала что-то беспокоящее её за личиной безразличия, как и обычно.

"Ах, его зовут Ракан..."

Джинши даже не закончил своё предложение, а лицо Маомао уже изменилось.

До сих пор она смотрела на него так, словно он был жуком, сухим земляным червем, грязью или слезником. Казалось, что это то же безразличие, полная апатия.

Но её выражение невозможно было описать словами. Он чувствовал, что если бы столкнулся с этим, то точно не выжил. Как будто он задел что-то важное в сердце, а потом втер это в пыль, а после залил все кипящим железом, чтобы не оставить и следа.

Это описание выражение, которое сейчас было на лице Маомао.

"… Я сделаю все возможное, чтобы отказаться." - сказал он.

"Большое спасибо." - ответила она.

Джинши, хотя и ошеломленный, мог только сказать это. Чудом было уже то, что его сердце не остановилось.

Маомао вернулась к своему прежнему необщительному выражению лица и к своей работе.

Глава 12 - Гаошун

После ванны Джинши медленно пил из своей винной чашки.

Угли медленно тлели, а на улицы уже лежал снег. Там должно быть холодно.

Когда он надел верхнюю одежду, которая лежала на диване, он услышал щелкающий звук.

Звук шел от входных ворот. Это была особенность архитектуры постройки. Так ты мог узнать, что кто-то входит.

Все было так, как он и ожидал. Его помощник с морщинистым лицом пошел.

"Я сопроводил её и не возникло никаких проблем." - сказал Гаошун.

"Спасибо и извини за хлопоты." - сказал Джинши.

Гаошун было поручено отвести Маомао обратно, когда стало поздно. Он иногда делал так раньше, но сегодня подумал, что обязательно надо её сопроводить, потому что неизвестно, что может произойти, учитывая то, что этот псих хочет забрать её. Словно поняв мысли Джинши, Гаошун просто молчал, принявшись выполнять свою работу.

Он был человеком, который сопровождал его на протяжении всей жизни. Некоторое время они были разлучены, когда у него была другая работа, но он был одним из тех, кто больше всего понимал Джинши.

"Завтра идем во внутренний дворец." - сказал Джинши.

"Да."

Сопровождая Маомао обратно, Гаошун направился в медицинский кабинет, чтобы кое-что забрать. Это была странная горькая жидкость.

“Просто глядя на это, я чувствую тошноту.” - думал он каждый раз, когда смотрел на неё.

Лекарство было разделено на две серебряные миски, и Гаошун выпил первым. Обычно Маомао должна была делать это, но сейчас был не тот случай. Гаошун слегка нахмурил брови, а потом сказал: “Ничего необычного. Все в порядке.”

“Понятно.” - Джинши поднял миску. Он зажал себе нос и выпил содержимое одним глотком. Тыльной стороной ладони он вытер жидкость, оставшуюся на губах, и запил водой, которую купила Сюйрен.

Он пил это лекарство на протяжении пяти лет, но все ещё не мог привыкнуть ко вкусу.

"Было бы лучше, если бы вы не зажимали нос перед другими." - отметил Гаошун.

"Я понял."

"Вы выглядите как ребенок, делая нечто подобное."

"Я понял." - Джинши надулся, сев на диван.

Его тон голоса, речь, походка, движения и все тому подобное. Он должен был следить за этим постоянно. А ведь евнуху по имени Джинши было уже двадцать четыре года.

Он поправил позу и попытался принять лицо евнуха Джинши.

Но горечь лекарства задержалась, и его “лицо” в конечном итоге спало. Гаошун снова нахмурился. "Вам не обязательно пить это, если вам не нравится."

"Все равно надо пить, на всякий случай."

Пять лет он был во внутреннем дворце нынешнего императора. Пять лет Джинши продолжал носить эту искаженную маску.

Он продолжал пить лекарство, которое лишает его “мужественности”.

А ведь император сам ему сказал:

“Делай с младшими супругами и их подчиненными все, что тебе захочится.”

"В конце концов, вы действительно станете импотентом."

После слов Гаошуна, Джинши выплюнул сидр, который пил, чтобы удалить оставшееся неприятное послевкусие. Он вытер рот, обиженно смотря на Гаошуна.

“Но я должен был это сказать..." - Гаошун выглядел так, словно хотел это сказать.

"Не говори так, словно тебя это не касается." - сказал Джинши.

"Нет, мой внук родился в прошлом месяце." - ответил Гаошун.

Дети Гаошуна были уже взрослыми. Похоже, что ему уже ничего не надо делать.

"Сколько тебе?" - спросил Джинши.

"Тридцать семь."

Если он правильно помнил, он слышал, что Гаошун женился в шестнадцать лет и что трое детей родились через год.

"Нет, я говорю о твоём сыне. Тот, что тогда помогал." - сказал Джинши.

Он говорил про пищевое отравление водорослями на днях. Молодой человек, который сопровождал Маомао в доме чиновника. Это был младший сын Гаошуна.

"Ему должно быть восемнадцать. Ровесник милорда." - Гаошун не использовал имя “Джинши”. Джинши было двадцать четыре года, а стал евнухом он пять лет назад.

"Он самый старший?"

"Нет, есть старшая дочь. Тем не менее, он должен скоро достичь брачного возраста." - сказал Гаошун.

У детей Гаошуна все было хорошо. Около года назад замужняя дочь также работала горничной в императорском дворе.

Он выглядел так, словно хотел что-то сказать Джинши. Джинши с невинным видом скрестил ноги.

"Пожалуйста, позвольте мне обнять твоего внука в ближайшее время."

"Я постараюсь." - Гаошун выпил теплый чай, который подарила ему Сюйрен.

Джинши проигнорировал мимолетный взгляд укоризненного слуги и проглотил сидр.

Регулярные визиты Джинши во дворец не прекращались и сегодня.

Похоже, недавно вступившая в должность супруга Роуран жила во внутреннем дворце и не проявляла никаких признаков непривычки.

Поскольку она была супругой, которая в некотором смысле вошла с помощью грубой силы, он беспокоился, что может произойти какое-то восстание. Например, супруга Гёкёу и супруга Рифа в первый же день устроили драку. У обоих были трудности в прошлом, но это был особый случай. С тех пор они построили хорошие отношения и больше не трогают друг друга.

Что касается супруги Рийшу, она не была из тех, кто начинал драки. Он не знал, будут ли горничные приставать к супруге, так что с этим нужно быть осторожным.

Однако, когда он вошел во дворец новой супруги, в котором жила ещё и Ах-Дуо, он чувствовал себя одиноким.

Дворец, который когда-то был четко организованным, минималистским, превратился в экстравагантное место, окруженное великолепными приспособлениями.

Отец супруги Роуран был человеком, который был предыдущим императором, точнее говоря, человеком, которым вдова предыдущего императрица была довольна. Он был чиновником, который однажды увеличил число дворцовых дам до трех тысяч человек.

Тот, кто в настоящее время стоит на первом месте с точки зрения благосклонности и доверия — это супруга Гёкёу, а вслед за ней - супруга Рифа. Это не значит, что место императора может отойти к любимой супруги. Просто нужны способы сохранить баланс во внутреннем императорском дворе, при этом не разрушив его. Это был один из них.

Тем не менее, если есть возможность сохранить баланс, то есть и возможность разрушить его.

Он не может относиться к супруге Роуран неблагоразумно. Кажется, он обязан навещать её хотя бы раз в десять дней.

Если этого не произойдет, то другие супруги начнут дрожать от трепета. Хотя он часто навещает и других, речь шла о том, можно ли завести ребенка.

Тем не менее, было нечто, называемое совместимостью. Он слышал, что император не слишком сильно заинтересован в супруге Роуран и Джинши знал причину этого.

На загадочном уроке Маомао, супруга Роуран была одет в канзаши с перьями птицы из южных стран и странную одежду.

Маомао странно смотрела на тот наряд, но понимала, почему выбор пал именно на него.

Супруга Роуран иногда носила одежду южных стран, а иногда надевала одежды иностранного северного племени. Один раз она оделась как варварский мальчик, но на бедрах у неё было платье с запада. Её прическа и макияж тоже менялись каждый раз.

В каком-то смысле она была модницей, в каком-то смысле у неё нет самообладания. Её лицо было опрятным от природы, но её внешность не выделялась.

Говорят, что каждый раз, когда император хотел кого-то, супруги оказывались в растерянности, не зная, кто это будет. И в таком наряде её шансы попасть под его взор были минимальны.

Даже Джинши чувствовал то же самое. Однако среди дворцовых дам, кажется, есть те, кто видит новую тенденцию супруги Роуран и склоняет головы в непостижимости.

Император не позволял себе трогать супругу, пока ей не исполнится шестнадцать лет. Через год супруга Рийшу будет в безопасности. Нынешний император против этого правила, которое установил его отец, предыдущий император, что чуть ли не кашляет кровью.

У овдовевшей императрицы есть большой шрам на животе. Это было связано с тем, что она была ещё маленькой девочкой, когда родила нынешнего императора со своим маленьким телом. Хирургам империи пришлось вмешаться и сделать кесарево сечение, чтобы ребенок смог покинуть тело матери.

Так сделали по приказу овдовевшей пра-императрицы.(Императрицы, что была до нынешней) Эту женщину в то время также называли императрицей. Её называют так и по сей день. Настолько мощным авторитетом она обладала. Никто не мог бросить ей вызов.

Именно тогда появился закон, который запрещал трогать супруг до 16 лет, насколько бы большим не было число придворных дам.

Конечно, поскольку предыдущий император касался только молодых девушек, у которых ещё не наступили месячные, они никак не могли родить. Кажется, что императрица не знала, что было причиной.

Можно сказать, что нынешняя императрица жива лишь благодаря череде невероятно счастливых случайностей. Врач, что обучался за границей на западе по счастливой случайности вернулся назад и по такой же счастливой случайности стал евнухом во дворце.

Лечение этого человека было великолепным. Даже имея страшный шрам, императрица не потеряла возможность рожать. Матка осталась в целости. Через десять с лишним лет вдовствующая императрица родила ещё одного ребенка.

Возможно, это совпадение, но врач, что помог пережить роды, постоянно посещал императрицу, как и пра-императрица. Из-за того, что роды были в один день, супругу, что родила наследного принца, проигнорировали. Из-за этого случилось несчастье.

Джинши не может не подумать: “Что, если первый ребенок нынешнего императора жив сейчас?”

Он покачал головой. У него не должно быть абсурдных заблуждений.

Он подумал: “Вы должны просто и зачать наследного принца."

Джинши и Гаошун думали об одном и том же.

После той лекции император не побрезгал и воспользовался возможность узнать результаты на себе. Хоннян, главная горничная Гёкёу, говорила об этом с беспокойством."

Похоже, что император вчера побывал в нефритовом дворце. Супруга Гёкёу выглядела вялой. Хоннян заботилась о ней. Её черные волосы были растрепаны. Кажется, что Гаошун иногда симпатизировал служанке, которая выглядел так, словно у неё была куча проблем. Но Хоннян не выглядела так, словно её раздрожал Гаошун. Но из-за того, что Гаошун уже был замужем, да ещё и с детьми, она решила его проигнорировать.

Подобрав нужный момент, Джинши выдвинул кое-какое предложение.

Супруга Гёкёу сразу же кивнула с сияющими глазами.

Хоннян поморщилась и ушла поговорить с горничными, что была снаружи комнаты.

Похоже, он не сделал неправильный выбор.

○ ● ○

"Внутренний дворец, правда?" - спросила Маомао.

"Именно. Будешь делать то, что тебе так нравится." - ответил Джинши.

Маомао полировала серебряную посуду, пока она не засияла, как зеркало.

После того, как она подтвердила, что там даже пятнышка не было, она положила её обратно на полку.

Во время работы было невежливо разговаривать, поэтому она быстро все привела в порядок.

Джинши ел апельсины и мандарины. Он сам мог очистить плод от кожуры, но Сюйрен чистила их так быстро, что ему в этом просто не было необходимости.

Он действительно молодой мастер. Кажется, дворянка средних лет скоро испортит этого евнуха. Она одевает его в мягкую одежду, когда холодно, и охлаждает его чай, когда жарко.

Это неловко для взрослого мужчины.

"Похоже, что период супруги Гёкёу закончился." - сказал он.

(Есть вероятность, что она беременна.)

Когда императрица была беременна принцессой, то попыталась дважды принять яд и отравиться.

"Когда мне начинать?" - спросила она.

"Ты можешь начинать работать хоть сегодня." - сказал он.

"Очень удобно."

Внутренняя часть внутреннего дворца была запрещена для мужчин. Это должно сдержать порывы того человека встретиться с ней, имя которого она даже не хотела слышать.

Возможно, Джинши специально все так устроил или это было совпадением, но для неё это было выгодно.

Маомао не была против в любом случае.

Она планировала двигаться как можно спокойнее, но...

"О боже, что-то хорошее случилось?" - спросила Сюйрен. Не понятно, что выдало её радость.

Видимо, пора немного поработать во внутреннем дворе.

Глава 13 - Снова Внутренний дворец

(Раньше я думала, что не подхожу для этой работы.)

“Видимо, я ошибалась.” - подумала Маомао. После нескольких дней, проведенных во дворце, она была счастлива.

Она думала, что это, скорее всего, из-за того, что её воспитали в окружении женщин, поэтому ей было легко приспособиться к этой атмосфере.

Как и раньше, она проводила каждый день, пробуя еду, готовя её и гуляя.

Беременность супруги Гёкёу до сих пор не определена. То же самое было, когда она была беременна императорской принцессой Ринрий. Но даже слепец бы заметил изменения: ужасные утренние приступы тошноты и изменение вкусов. Помимо её нерегулярных менструаций, не было много положительных доказательств. (п/п: я немного... вообще не разбираюсь в этом, поэтому могут быть ошибки в логике. Извиняюсь заранее.)

Тем не менее, словно желая худшего результата, в Нефритовом дворце начали распространяться слухи. Это, безусловно, побудит некоторых людей начать действовать. Не всем выгодна беременной Гёкёу. Они даже не поколеблются, подсыпая яд.

Император - похотливый старик - решил ради осторожности воздерживаться от ночной близости.

Не было бы проблем, если все сделать правильно, если Супруга Гёкёу воспользуется знаниями, полученными на лекциях, то это может вызвать некоторые осложнения.

(Должна ли я обучить её чему-то более мягкому и сдержанному?)

Однозначно нет. В таком случае Супруга Гёкёу и Император останутся недовольными. Впоследствии Супруга Рийшу была напугана, и горничные Супруги Рифы обращались с Маомао как с каким-то монстром.

Поскольку ей было трудно поговорить об этом вопросе с самим Императором, она заставила Джинши передать её слава.

Она не хотела, чтобы количество посещений Супруги Гёкёу уменьшилось, если это возможно, но она не могла этого предложить. У императора была не одна жена. Начнут зарождаться подозрения, если Император начнет частить.

Удивительно, но время посещения императора не уменьшилось. Он играл со своей милой дочерью и получал удовольствие от глупых разговоров с Супругой Гёкёу.

Она не могла не подумать о Супруге Ах-Дуо, но, возможно, они не пытались построить отношения с похотливым стариком.

Так получилось только потому, что нынешний император не думал, как предыдущий. Конечно, это было из-за того, что предыдущий император, как говорили, был глупым, поэтому его даже не воспринимали всерьез. Нынешний император не был похож на такого человека, по мнению Маомао.

(В любом случае мне нет до этого никакого дела.)

Она была рада получить работу, где налог на заработок был не слишком высокий, но при этом она могла легко существовать. Глупый император будет думать, что народ также глуп и бесконечен, но лишь мудрый император поймет корень проблемы и превратит это сорняк в цветущее дерево. Даже если он останется последним императором в истории своего народа.

Просто иногда она замечала у него одинокий взгляд, поэтому она решила написать пару томов уроков по “работе с супругой”. Может это и была трата времени, она была рада. Такие учебные материалы редко можно прочесть.

(С вам причитается.)

Она “тайно” оставила руководство на самом видном месте и он, кажется, заметил его.

Когда позже она получила приказ кое-что подготовить, то она убедилась, что похотливый старик все прочел.

Во внутреннем дворце распространились слухи, в которых говорилось, что в последние дни начался дефицит противоположного пола. (п/п: не совсем понятно про какой пол тут говорится.)

И это действительно было так. Горничный, что сейчас были на перерыве, болтали на кухне. Они ели чайные пирожные под названием “борода дракона”. Они выглядели как куча сплетённых между собой ниток. Вкус был настолько выразителен, что можно было случайно пустить слезу. У конкретно этих пирожных был сладкий аромат: видимо в составе были чайные листья.

“Вот поэтому так и случилось. Ох, этот наряд.” — это говорила Инфа, одна из горничных Нефритового дворца. Она болтала все, что приходило в голову, забивая свой рот конфетами.

“Ну, можно и так сказать. Вообще, разве варварские одеяния не крутые?” - её пухлые щечки сияли от радости.

“Это скорее зависит от того, кто их носит. Дело не в том, что она ей не подходила.” - говорила Айран, высока и стройная девушка. Она просто пила чай, даже не думая притронуться к сладостям.

Инфа выглядела так, словно её предали. Она посмотрела на Маомао, которая сидела в сторонке.

Даже жаль её. Пока Маомао думала о том, как жалка Инфа выглядит, то мимолетом ответила: “Да, ага.”, и на этом её общительность закончилась.

Инфа, которая ожидала подкрепления, улыбнулась.

"Ммм, Супруга Ах-Дуо в этом плане намного круче." - потягивая чай, сказала Инфа.

Услышав это, Гвиен и Айран обменялись взглядами и улыбнулись.

"О боже, Инфа, неужели ты в поклонниках у миссис Ах-Дуо?"

"Э-это не правда!" - Инфа растерялась от слов Гвиен.

Айрен мгновенно сверкнула злой усмешкой.

"Не нужно это скрывать. Может наш хозяин мисс Гёкёу, но я лично считаю, что такие чувства не повредят."

"Как я уже сказала, это неправда…"

Слушая трех девушек, которые, как обычно, безостановочно болтали, Маомао со вздохом выпила чай. Сладость была не очень приятна для такого человека, как Маомао, которая любила алкоголь.

"Отвратительный вкус. Поем соленых крекеров, чтобы избавиться от этого неприятного привкуса." - подумала она.

На самом деле эти горничные говорили про наряды супруги Роуран, которая недавно появилась. Девушка была эксцентричной и, казалось, полна тем для обсуждения.

Атмосфера её нарядов постоянно менялась. Она могла надеть западное платье, а уже через пару часов быть одета в наряды всадника варварского племени.

(Что я могу сказать по этому поводу?)

Возможно, она купалась в деньгах. Если она продолжит так часто менять и покупать вещи, то дварец превратиться в один огромный шкаф для её нарядов.

Из-за этого один из когда-то самых чистых дворцов превратился в один из самых грязных. Может таким образом она пыталась подавить свою соседку - Ах-Дуо?

В каком-то смысле это было так, но в тоже время и нет.

Нефритовый дворец — это отдельный мир, отделенный от общества. Там повсюду торчали гвозди, которые надо забить. Первоначально предполагалось, что супруга Роуран была забита, но, поскольку её отец был высокопоставленным государственным деятелем, который высоко ценил благосклонность и доверие со времен предыдущего императора, забить эту кроху было невозможно: молотка подходящего не найдется.

(Я вижу это так.)

Учитывая вышесказанное можно логически понять, почему девушка пытается прогнать Ах-Дуо. Возможно, лучшем выходом вы данной ситуации было ожидание, учитывая возраст супруги Роуран.

Маомао вдруг задумалась.

Честно говоря, императору ведь будет удобнее позволить Ах-Дуо оставаться во внутреннем дворце.

Эта супруга имеет невероятную мудрость и может глядеть далеко наперед, просчитывая каждый шаг. Он не мог позволить ей стать вдовой и отдать бремя правления, но и выгнать её было неправильно. Он не мог слишком сблизиться с ней, потому что это вызовет тревогу, но и отдалять её нельзя, потому что он уже потерял её в роли союзника. Но они каким-то образом смогли зачать ребенка.

Единственный способ не дать ей сесть на трон и при этому не отвергать - создать наследного принца, который и сядет на престол после его смерти. Она станет никем, после это, да и идти против своего ребенка ей не позволит совесть. В итоге именно ребенок станет императором.

Разве император с самого начала не рассчитывал на это? А супруга Ах-Дуо? Разгадала ли она этот план со своей мудростью?

Когда Маомао в голову пришла эта дикая идея, она налила себе чаю из маленького чайника.

Глава 14 - Голубая роза

И вот так пол месяца прошло в мгновение ока.

Холодные времена закончились. Настала весна. Суша футоны, Маомао чувствовала себя так, словно теряла привлекательность от приятного солнечного света. Покачав головой, чтобы выкинуть лишние мысли из головы, она посвятила себя работе.

Дни действительно проходят быстро, когда вы заняты работой. Она чувствовала, что два месяца, которые она провела в особняке Джинши, были излишне длинными.

Она сожалела о полках с лекарствами в медицинском кабинете, которыми лишь иногда пользовались, но это можно было бы проигнорирует, если кабинет Шарлатана бедует переоборудован.

А про архив ей можно было не волноваться. Гаошун принесет ей все, что она захочет, если понадобиться.

Но есть и минусы. Было бы хорошо, если бы она могла выйти за пределы дворца, когда захотела, но это была роскошь, которую она не могла себе позволить. У неё, как у служанки, не было такого права.

Беременность супруги Гёкёу была вне всяких сомнений.

Её период остановился, а сама она продолжает быть вялой. Температура её тела, кажется, немного выше нормы, да и количество дефекаций увеличилось. (п/п: не гуглите. Не совершайте моих ошибок.)

По какой-то причине Ринрий улыбалась, когда была рядом с супругой Гёкёу. Возможно, она заметила, что та беременна?

(Она знает?)

Она помахала животу супруги Гёкёу и комнату для сна вместе с Хоннян.

Дети загадочны.

Имперская принцесса, немного пошатываясь, из-за того, что одета в новые туфли, подаренные императором, она пришла дать работу горничным. Она стала более выразительной, сладко улыбаясь, пока брала паровую булочку. Горничные из нефритового дворца ласково воспитывали императорскую принцессу, несмотря на то что у них не было детей. Возможно, это был женский инстинкт.

Спустя какое-то время, Хоннян сказала что-то вроде: "Мне уже пора уходить.", но Маомао и другие служанки не знали, как на это отреагировать. Хотя старшая горничная и выглядела измученной, но уйти просто так не могла. Она была очень ответственной и многие это ценили. Хотя она могла попросить разрешения уйти в отставку, её просто заставят остаться. Таких как она было мало в Нефритовом дворце, а найти хотя бы похожих чрезвычайно трудно.

Маомао решила побыть спутницей императорской принцессе, потому что ей было нечего делать. Вместо того, чтобы занимать трудолюбивых служанок, эффективней было бы гонять лодырей. Они все равно могут использоваться для дегустации еды и присмотром за детьми.

Маомао сегодня играла с императорской принцессой Ринрий. Девочка весело сбивала собранные блоки. (п/п: лего того времени) Блоки были специально сделаны из светлого дерева.

Принцессе, вроде, нравились книги с картинками и Маомао, позаимствовав книгу у Гаошуна, скопировала её и написала названия каждого растения. Императорской принцессе было ещё два года, но Маомао где-то слышала, что в будущем легче что-то запоминать, если тебе об этом говорили в детстве. Но Ханнян конфисковала мою работу.

"Нарисуй нормальные цветы."

Сказали ей и указали на цветы в саду.

Оказывается, ядовитые грибы запрещены, несмотря на то что они красивые.

Она проводила каждый день, занимаясь такими вещами.

Именно тогда появился прекрасный евнух с неприятным подарком в руках.

"Голубые розы?" - сказала Маомао, глядя на евнуха, который казался слегка измученным.

"Да, все были заинтересованы в них." - Джинши кивнул с обеспокоенным лицом. Дворцовые дамы понизили голоса, болтая о его красивом печальном лице. Но давайте не забывать про третью пару глаз, выглядывающих из-за двери. Это была Хоннян. Она сейчас тянула двух людей за уши.

А про Гаошуна, который восхищался ей, лучше промолчать: “Какая властная женщина.”

Возвращаемся к разговору.

"По какой-то причине они полюбили этот цветок." - сказал он. Непонятно, почему это было поручено ему.

(Еще одна неприятная вещь.)

"И вы пришли, чтобы найти меня?" - сказала Маомао.

"Ты знаешь что-нибудь об этом?"

"Я фармацевт."

"Я думал, ты сможешь сказать что-нибудь." - сказал Джинши плачевно.

"Это именно то, что нужно." - сказала Супруга Гёкёу, удобно сидящая на диване. Императорская принцесса медленно пила свой фруктовый сок рядом с ней.

Она не знала точно, кто это был, но она слышала, что горничные супруги Гёкёу что-то знают. Именно поэтому Джинши пришел сюда с цветком.

(Мог ли это быть врач-шарлатан?)

Об этом и речи быть не может. Этот старик склонен переоценивать других и это бесит.

Этот добродушный старик склонен переоценивать других. Это была самая неприятная вещь.

Маомао не могла сказать, что совершенно ничего не знает о розах. Куртизанки часто заказывали масло для кожи, сделанное из цветочных лепестков. Его варили из лепестков диких роз, которые имели самый сильный запах. Раньше она делала подобное пару раз, чтобы немного заработать.

"Очевидно, что когда-то это цвело в императорском дворце." - сказал Джинши, скрестив руки.

Хоннян вышла из комнаты с чаем в руках, когда закончила подслушивать трех подслушивающих девушек.

"Разве вас не обманули?" - спросила Маомао.

(Ах, моя голень зудит.)

“Интересно, не ходит ли вирус какой в этом сезоне?” - подумала Маомао. Она почесала ногу, потерев её о стол.

"Мне рассказал об этом один человек и когда я начал расспрашивать он привел достаточно много доказательств." - сказал Джинши с неописуемым выражением лица.

"Был ли опий распространен?"

"Королевство падет, если это дерьмо распространится!" - речь Маомао мгновенно изменилась и супруга Гёкёу вместе с Хоннян обменялись взглядами. Они были удевлены. Гаошун нахмурился и слегка кашлянул.

Джинши на мгновение выглядел обиженным, но в следующий момнет улыбнулся, словно небесная дева. Он посмотрел на Маомао с привлекательной мрачностью.

Как и ожидалось, Маомао плохо справлялась с этим сияющим лицом.

Супруга Гёкёу с интересом смотрела на это. Со стороны это выглядело ещё забавнее.

"Разумно ли это?" - спросил он.

(Не наклоняйтесь ближе.)

Становится труднее контролировать себя, когда он подходит ближе.

"Что вы от меня хотите?"

"Я хочу, чтобы они присутствовали на вечеринке в саду в следующем месяце." - ответил он.

Весенний сад.

Они уже договорились устроить вечеринку в саду?

Пока Маомао была потеряна в своих глубоких чувствах, она поняла кое-что.

(Мм? Следующий месяц?)

"Джинши-сама, ты знал?" - сказала Маомао, почесывая вторую ногу. Она должна сделать какое-нибудь средство от насекомых. Это также поможет императорской принцессе сохранить кожу целой и прекрасной.

"О чем?" - Джинши наклонил голову.

Как и ожидалось, он не знал.

Голубых роз в природе не существует. Но помимо цвета есть ещё одна странность.

"Розы цветут всего два месяца в год."

"…" - Его молчание говорило о том, что он ничего не знал.

(Я только сейчас вспомнила это.)

По какой-то причине у неё было плохое предчувствие. Джинши, кажется, был подавлен своим незнанием. Его поставили на место.

"Я тогда отклоню предложение." - сказал Джинши.

"Могу я спросить кое-что?" - сказала она.

Джинши, плечи которого были опущены, посмотрел на неё.

"Вам случайно не предложил этот план какой-нибудь тактик?" - спросила она.

Учитывая происходящее, вероятность такого исхода невероятно высока.

(Тогда понятно, почему все моё тело зудело все это время.)

Она предположила, что это была реакция её организма на человека, имя которого она не хотела слышать.

"Да... Ракан.” - Джинши сказал взволнованно.

Супруга Гёкёу и Хоннян в недоумении склонили голову.

Ну конечно, все из-за этого человека.

(Ничего не поделаешь.)

Если это так, то это была и её ответственность.

"Я не знаю, смогу ли сделать их, но сделаю все, что в моих силах."

"Ты уверена?" - спросил он.

"Да. Мне необходимо место и материалы."

Было неприятно постоянно убегать. Возможно, пришло время встретиться с ним лицом к лицу и разбить монокль на этом ухмыляющемся лице.

Глава 15 - Голубые розы

Праздник весеннего сада проводился в разгар весенних пионов. Хотя в этом году он начинался немного раньше, Маомао была уверена, что это был результат влиятельных личностей, которые не хотели терпеть небольшой холод. Обычные люди не смогли бы изменить обычай.

В парке была расстелена красная ковровая дорожка, установлены длинные столы и стулья.

Оркестр, ожидая начала вечеринки, осматривал и чистил свои инструменты.

Дворцовые дамы мучились с подготовкой, проверяя, все ли идеально. Молодые офицеры с удовольствием наблюдали за всем, с удовольствием поглаживая свои бороды.

[В задней части сада, за задернутыми шторами.]

Там была стройная короткая служанка с большой вазой.

В вазе были расставлены разноцветные розы, которые не встречаются в природе.

"Ты действительно сделала это?" - Джинши смотрел на цветочные бутоны, которые ещё не распустились. Там были и красны, и желтые, и белые, и розовые, и синие розы. Встречались даже черные, фиолетовые и зеленые. Она сказала, что сделает голубые розы, но кто бы мог подумать, что в итоге получится такое чудо?

“Как это вообще возможно?” - Джинши быстро моргнул.

"Как и следовало ожидать, это было трудно. Они даже не расцвели.” - с сожалением сказала Маомао. Она была расстроена результатом.

Вместо того, чтобы ответить на вопрос Джинши, она высказала своё разочарование, потому что не смогла сделать то, что хотела. Джинши понимал, что это была особенная черта характера девушки. Он понимал это, но все равно это несколько раздражало.

Это действительно раздражало!

"Нет, это достаточно хорошо." - Джинши поднял стебель розы. Капля воды соскользнула со стебля. "Хм?"

У Джинши было несколько неприятное чувство, но он вернул розу в вазу. Уже было не важно.

Во всяком случае, хотя она и сказала, что получит голубые розы, все они были разнообразны и по-своему прекрасны.

Джинши оставил утомленную девушку служанкам, которая выглядела так, словно сейчас упадет, а сам отправился украшать почетное место вазой с цветами.

Все ещё расцветающие цветы казались достаточно прекрасными, чтобы отвлечь внимание от великолепных пионов.

Все, кто заметил их, были поражены.

Высшие чиновники, которые раньше насмехались, говоря, что это невозможно, начали голдеть.

Джинши был евнухом, который стоял высоко в глазах самого императора. Хотя изначально появились кое-какие трудности, да и сам он мало верил в возможность подобного исхода, но результат на лицо: у многих перехватило дыхание.

Джинши, сохраняя улыбку небожителя, выпрямил спину и направился к платформе. Он стремился к месту, где император с красивой бородой был окружен его прекрасными супругами.

Взгляды, собранные на Джинши, скрывали всевозможные ожидания. Похоть. Его не волновало это, он знал много способов избежать встречи с подобными людьми. Ревность. С этим тоже все было в порядке: с ним было легко общаться. Неважно, что испытывает человек, если он понял его эмоцию, то у него есть множество способов справиться с ним.

Больше всего его тревожит...

Джинши посмотрел на чиновника, который ждал слева от императора. Пухлые щеки, глаза, в которых было трудно различить мысли и желания.

Можно сказать, что с этим человеком ему было довольно трудно справиться.

Перед ним он был простым обнаженным евнухом.

Неподвижный взгляд, который, казалось, смотрел в пустоту.

Эта непонятная смутная улыбка.

Это был Шишоу, отец Роуран, консорт, который в настоящее время находился во внутреннем дворце. Он получил благосклонность предыдущего императора, а его мать - императрица. Даже сейчас император все ещё не может стоять на равных с ним.

В плохом смысле.

Тем не менее, Джинши не убрал своей улыбки...

Он не мог этого сделать.

Взгляд Шишоу сместился влево, и он встретился взглядом с человеком, что сидел справа от императора.

Лисоглазый мужчина с моноклем жевал куриное крылышко, не заботясь об атмосфере события. Тем не менее, человек выглядел так, словно от кого-то скрывался. Он прятал еду в рукаве и перед укусом вытаскивал его, а потом снова прятал, пока жевал.

В настоящее время это был самый неприятные человек - Ракан.

Было бы хорошо, если бы на этом все и закончилось, но Ракан перевел взгляд на высокопоставленного чиновника, который стоял рядом с ним. Непонятно, о чем он думал, но его рука осторожно сорвала корону с головы.

По какой-то причине под короной появился пучок черных волос. Ракан выглядел удивленным. Три человека, что стояли на противоположной стороне, лицезрели небольшую лысину. Они потеряли дар речи.

Он так жестоко поступил.

Хотя это был красиво сделанный парик.

На эти странные действия отреагировали по-разному. Кто-то криво улыбнулся, кто-то был шокирован, а кто-тот пытался сдержать смех.

Особенно было трудно Джинши. Он с большим трудом сдерживал смех.

Однако, Джинши не мог позволить себе засмеяться. С трудом перетерпев приступы с меха, он ступил на ковровую дорожку. Его лицо слегка онемело от напряжения.

Он поднес разноцветные розы к императору, который с удовлетворением кивнул, поглаживая бороду.

Джинши отступил, глубоко вздохнув.

Ракан, резко заглянув в вазу с розами, поморщился.

“Почему этот парень всегда так груб?" - Джинши не мог не подумать.

○ ● ○

"Ты не должна снова приходить в Нефритовый дворец."

На большом расстоянии от банкета сидела Инфа, а Маомао лежала у неё на коленях.

Инфа осталась с Маомао из-за беспокойства.

Супруга Гёкёу, которая была почти уверена в своей беременности, решила не посещать этот банкет. Официально она передала свое место Супруге Роуран.

Маомао стала настолько худой не просто так. На это была причина и это беспокоило Инфу.

По-видимому, Маомао не может перестать работать, когда идет в Нефритовый дворец.

В течение этого месяца Маомао снова посетила Нефритовый дворец.

Она не обращала внимания на горничных Нефритового дворца, которые, как обычно, относились к ней так, будто она была монстром.

Тем не менее, Маомао нужно было прийти сюда, чтобы сделать голубые розы. Она ранее договорилась с Джинши и все обговорила.

Джинши попросил сауну в Нефритовом дворце. Маомао была шокирована тем, как все быстро подготовили для лечения Супруги Рифы.

Супруга Рифа была благородной женщиной, но она сразу же согласилась на все условия и дала разрешение. Маомао была удивлена щедростью супруги. Но использовать все, что есть, не очень разумно...

"Это книга понравится императору." - сказала она и передала книгу, которую недавно заказала в борделе. Император просил что-то другое. Когда супруга Рифа запомнила содержимое, то вернулась в свою комнату. Её шаги были изящны.

Маомао уходила с ледяных взглядом, вспоминая горничных, который украдкой шептались за её спиной.

Как будто кто-то поверит, что она подкупит благородную даму такими вещами.

Несмотря на то, что у неё было хорошее настроение и ей нравилась новая постройка, она все же построила её и хижину в саду. Это была странная конструкция с большими окнами, которые были даже в потолке. Они использовали деньги, как воду, но, поскольку Джинши платил из своего кармана, она не обратила на это внимания. Во всяком случае, насколько большая у него зарплата?

Горшки с розами были перевезены туда. Их было не один или два, а десятки или даже сотни.

В воздухе, нагретом паром, она выращивала розы. Она ухаживала за ними в ясные дни, чтобы они могли получить как можно больше солнечного света.

В холодные дни она поливала их теплой водой и постоянно поддерживала теплую температуру в хижине с помощью горячих камней и пара.

Если говорить кратко о том, что делала Маомао, то она переворачивала природу роз с ног на голову. Цветы обычно растут вместе с сезоном, а она хотела, чтобы они расцвели в межсезонье.

Она приготовила уже большое количество, не считая тех, что все ещё были в горшках. Из множества роз она выбрала те, что могут расцвети как можно раньше и убедилась, что сорта разнообразны.

Период в чуть больше месяца. Она не могла доказать, что успеет достигнуть поставленной цели, поэтому была очень рада, что цветы распускаются.

На самом деле, изменить цвет цветов было не так уж и сложно.

Джинши послал к ней нескольких евнухов, чтобы они помогали, но такие деликатные вещи, как регулирование температуры, должна была делать сама Маомао. Все розы могут быть убиты одной ошибкой, и тогда это будут конец.

Иногда горничные Нефритового дворца слонялись без дела, поэтому они приходили посмотреть просто из любопытства. Поскольку это приводило в уныние, она позаботилась и о других вещах.

Размышляя о том, что делать, ей пришла в голову мысль, когда она смотрела на свои пальцы.

Она нарисовала румяна на своих ногтях и аккуратно потерла их тканью.

Маникюр был обычным делом в развлекательном районе, но его мало видели во внутреннем дворце. Это мешало бы работе, но горничные, которые мало чем занимались, были полны энтузиазма.

Она специально сконцентрировала их внимание на руках и горничные убежали в свои комнаты, чтобы найти румяна.

(Удобненько.)

Думая о чем-то немного плохом, она также порекомендовала это Супруге Рифе.

Во внутреннем дворе тоже царит мода, а её лидерами, зачастую, являются супруги.

Даже служанки, ставшие любовницами императора, тоже могу быть признаны в качестве супруги. Поэтому люди старались походить на женщин, которые заинтересовали императора.

В настоящее время, вероятно, Супруга Роуран будет выбрана в качестве лидера моды во внутреннем дворце. Но она точно не смогла бы способствовать распространению какой-то определенной моды, потому что слишком часто меняет свой стиль.

Когда она вернулась в Нефритовый дворец для дегустации еды, то показала маникюр Супруге Гёкёу и служанкам. Хотя Хоннян сказала, что это было неэффективно, все остальные были очень заинтересованы в нем.

Розовый бальзам, который также называли Цветок феникса, и Древесный щавель, который также называли Кошачьей лапкой, измельчают и смешивают вместе, а после наносят на ногти. Древесный щавель подчеркивал красный цвет розового бальзама.

Когда мода на маникюр достигла своего пика среди дворцовых леди, распустились бутоны роз. Каждый лепесток бутона был прекрасен.

Все розы, которые выбрала Маомао, были белыми.

"Как ты это сделала?" - спросил Джинши, когда вернулся после дебюта роз. Его брови нахмурились.

Гаошун, который ждал сзади, также выглядел с большим интересом.

Когда Джинши вернулся к Инфе и сказал, что все хорошо, та, наконец, могла вернуться. Официально Маомао была служанкой супруги Гёкёу, но она все ещё работала на Джинши.

"Я просто покрасила их." - сказала Маомао.

"Покрасила? Такое просто невозможно. На лепестках ничего не было." - сказал Джинши, трогая лепестки пальцами.

"Я покрасила их не снаружи, а изнутри." - Маомао вытащила один стебель розы. Дотронувшись до обрезанного конца стебля голубой розы, она запачкала пальцы голубой жидкостью.

Белые розы оставили в окрашенной воде. Это все, что требовалось.

Окрашенная в определенный цвет вода была поглощена стеблем, окрашивая лепестки.

Вот почему покрасить розы в любой цвет не было проблемой. Просто если их оставить надолго, то все цвета темнеют, кроме белых.

Казалось, что розы были в одной вазе, но на самом деле каждый стебель был завернут в хлопок, который был пропитан определенным цветом. Этого можно было не заметить, пока не вытащить их.

Это было довольно просто.

Из-за такого странного метода определенно появятся люди, который начнут обвинять её в обмане. Чтобы потом не получить, она раскрыла секрет императору, который посещал Нефритовый дворец прошлой ночью. Любой, кого вы бы научили такому методу был бы счастлив и принялся внимательно слышать такой весомый секрет.

Похоже, что Джинши удалился, прежде чем услышать разговор императора.

"Другими словами, голубые розы, которые мы видели раньше, появились из-за какого-то не очень аккуратного человека, который держал их в окрашенной в воде несколько дней?" - сказала Маомао, глядя в сторону розария.

"Но зачем кому-то делать такое?"

"Кто знает. Возможно, они хотел заполучить расположение какой-то женщины?” - холодно сказала Маомао, вынимая из нагрудного кармана узкую коробку из павловнии. Выглядело так, словно эта коробка была для травы, но это было не так. Она воспользовалась возможностью и показала свой маникюр.

"Как необычно." - Джинши заглянул внутрь. - "Вы пытались покрасить ногти?"

"Да. Но меня не устраивает.” - на её руках, которые были грубы от лекарств, ядов и мытья, цветок на левом мизинце был странно изогнут. Даже если она покрасит его в красный цвет, кривизна не исчезнет. Как бы то ни было, это выглядело более или менее приемлемо.

Джинши смотрел с интересом, поэтому глаза Маомао вспыхнули странным светом, словно она заметила рыбу на поверхности пруда и готовиться её поймать.

(Фух, как же тяжело.)

Маомао покачала головой. Если она сейчас так измотана, то что станет потом? У неё все ещё была работа!

”Гаошун-сама, вы сделали то, о чем я просила?”

"Да, я сделал так, как вы и просили." - ответил Гаошун.

"Большое спасибо."

Он подготовил почву для неё.

Остальное должно было просто напугать этого грязного парня.

Глава 16 - Маникюр

Иронично, но именно разноцветные розы привлекли все внимание банкета.

Ракан смотрел на них в оцепенении. Под влиянием чересчур сонной музыки он взял чью-то корону в неведении, и прикрепленный к ней пучок волос.

“О, господи!" - подумал Ракан, положив её на соседний стол. Когда он это сделал, чиновника, сидящий рядом, поспешно надел её.

Ракан не был уверен, но у него почему-то было чувство, что на него смотрят. Сняв монокль, он вытер линзу о поверхность ткани и надел её на другой глаз.

Розы были размещены в середине всей банкетной площадки.

Казалось, словно кто-то хвастается, в то же время выставляя отвратительную индивидуальность аранжировщика.

Неожиданно он вспомнил, что когда-то и сам проводил банкет. Колышущаяся шаль из тонкого шелка. Текучая реверберация струн. Веселье полным ходом, будучи окутанным запахом алкоголя.

Такие бессмысленные вещи он давным-давно позабыл. Он точно помнил, что был там, но испытанные эмоции, увы, было совершенно недосягаемы.

Банкет был закончен к тому времени, когда он пришел. Две супруги, одетые в черные и синие наряды, были одарены розами, которые соответствовали их цветам, получив их лично из рук императора.

Он не был до конца уверен, но, вроде, их голоса были самыми прекрасными на банкете.

Красота лица для него не имела никакого значения. Ну, в любом случае, тут довольно скучно.

Она не пришла?

Он не понимал, чем именно её обидел.

Раз делать было нечего, то почему бы не подшутить над кем-нибудь? Пока искать мести!

Он осмотрелся вокруг. Осталось ещё много людей, но у него были проблемы с толпами.

Он видел большинство людей как обычные камни. Конечно, он различал пол: мужчин он видел черными камнями, а женщин белыми. Более того, он никогда не мог нормально отличать лица.

Даже другие военные, с которым он уже давно знаком, могут превратиться в камни их Сёги.

Большинство из них обычные солдаты. Они были пешками, и, повышаясь в звании, они становятся копьями или рыцарями.

Работа тактика была проста. Как правильно развернуть войска, учитывая часть, местность и т.п. Большинство сражений выигрываются благодаря правильному человеку в нужном месте.

Это было не сложно. Можно сказать, что работа Ракана закончится, если он все сделает правильно. Даже если он ошибется, то окружающие сами все закончат.

"Как же просто." - подумал Ракан.

Хотя все восхищались человеком, у которого была небесная девичья улыбка, он сам не понимал этого. Надо восхищаться золотыми людьми, за которыми последуют серебренные солдаты.

Он привык искать таких людей.

Тем не менее, его глаза сегодня болят больше, чем обычно.

Красный цвет уже рябит в его глазах. У всех были румяна на пальцах.

Была ли вещь под названием “маникюр” современной тенденцией дворцовых дам?

Ногти, которые всплыли у него в воспоминаниях, не были такими безвкусными.

Они были слегка окрашены красным. А это был розовый бальзам.

Внезапно у него всплыло ностальгическое имя куртизанки, а перед глазами появилась короткая дворцовая леди.

Маленькая и худая, но решительная девушка, похожая на щавель. (п/п: что за странное сравнение?)

Полые глаза смотрели вперед.

Когда она осознала, что он смотрит на неё, то повернулась к нему спиной, словно желая уйти.

На противоположной стороне пионового сада в небольшой беседке была выложена доска для сёги. На доске была коробка из павловнии. Внутри лежала увядшая роза, словно труп.

"Будете ли вы моим противником?" - Подбирая кусочки сёги, монотонно спросила девушка.

Золотой генерал и серебро стояли рядом.

У него не должно быть причин отказываться. Ведь это просьба его милой дочери.

Ракан широко улыбнулся.

Что она хочет сделать?

Джинши тоже был тут, игнорируя просьбу Маомао вернуться по возможности. Казалось, что ей было не приятно тут находиться, но она все равно была тут.

Пригласив тактика, Маомао выстроила кусочки сёги.

Её лицо было полностью лишено эмоций, а обычная необщительность все ещё имела прикосновение человечности. Иногда она почесывала тыльную сторону ладони. Может её жук укусил?

“За кем будет первый ход?” - было сразу ясно, что Ракан в восторге от происходящего, потому что это было видно по его глазам.

"Сначала определим правила и ставку?" - предложила Маомао.

"Это сэкономит мне время." - сказал Ракан.

Джинши посмотрел на доску из-за спины Маомао.

Ракан встретил его зловещей улыбкой, но она никак не могла проиграть, поэтому он изящно улыбнулся в ответ.

Правила было довольно просты. Игроки играют пять партий и первый, кто достигнет трех побед, выиграл.

Но Джинши не мог понять кое-что. Тактик никогда не проигрывал в сёги. Изначально выбор этой игры был ошибкой.

О чем думала Маомао?

Гаошун, казалось, разделял те же чувства: борозды на его бровях были ещё глубже.

"Интересно, что тебе нужно. Ладья или епископ?” - сказал Ракан.

"Мне ничего не нужно." - Маомао не приняла предложение.

"Тебе следовало принять это." - подумал Джинши.

"Ну, тогда, если я выиграю, то ты будешь моим ребенком." - сказал Ракан.

Джинши собирался высказать свое возражение против этого предложения, но Гаошун остановил его. Он обещал ничего не говорить.

"Сейчас я нахожусь на работе, поэтому смогу выполнить уговор только после окончания срока службы." - ответила Маомао.

"Работа?" - глаза тактика прищурились. Джинши, пытаясь не улыбаться, напряг свои щеки.

"Ты действительно работаешь?" - спросил Ракан, чтобы убедиться.

"Да. Есть документ, подтверждающий это." - подтвердила Маомао.

Так и было. Она видела документ, в котором было указано её имя и место работы. И, что самое интересное, подписала этот документ сама Мадам, что выступала в роли опекуна. Она успела выхватить инициативу из рук отца Маомао.

"Тогда все в порядке. Забудем на время об этом. А что хочешь ты за победу?" - с сомнением сказал Ракан.

"Мне ничего не нужно. Однако я хочу изменить кое-что в правилах. Ты не против?" - сказала она.

"У меня нет проблем с этим."

"В таком случае..." - Маомао достала бутылку вина, которую она попросила Гаошуна приготовить заранее.

Она налила поровну в пять чашек напиток. Казалось, что это был крепкий ликер.

Затем она развернула лекарство, которое вынула из нагрудного кармана, и добавила в стаканы порошок. В каждый стакан она добавила разный порошок. Маомао начала менять чашки местами, двигая их по кругу. Чашки менялись с невероятной скоростью и уже было непонятно, что есть что.

"Каждый раз, когда ты проигрываешь игру, то вынужден выпить то, что выберет победитель. Не важно, выпьете ли вы это залпом или растянете на всю следующую игру." - сказала она.

У него было крайне неприятное предчувствие. Но почему?

Джинши обошел Маомао и его лицо, на котором было безразличие, слегка покраснело. Его щеки казались расслабленными, что говорит о том, что ему весело.

Просто смотря на него можно было понять, что все идет хорошо.

Что за порошки она добавила в напитки? Он хотел спросить, но не мог. Это его раздражало.

"Что за порошок ты подсыпала в каждый стакан?" - Ракан спросил вместо Джинши.

"Само по себе это лекарство."

Вот только если три из них соединить вместе, то это станет смертельным ядом.

Странно было видеть, как девушка говорит это с улыбкой.

А потом...

"Если вы решите пропустить напиток, то проиграете." - добавила Маомао, пока кружила чашки с лекарствами.

Мизинец на её левой руке, окрашенный в красный цвет, был изогнут.

Ракан посмотрел на этот палец.

Джинши мог думать только о бессердечных вещах. Хотя было не трудно выпить из трех чашек, моральная нагрузка от незнания того, что внутри, была ужасна.

Было ли это способом подавления противника?

Конечно, нормальный противник будет потрясен этим.

Но противником был тактик, которого называли чудаком. Он не думал, что разум этого парня впадет в замешательство от такой мелочи.

Как и ожидалось, Маомао проиграла два раза подряд.

Вопреки ожиданиям, у неё были некоторые знания, но, похоже, что простое знание правил не заменяло отсутствия реального опыта.

Она уже выпила две чаши с алкоголем. Тем не менее, она пила содержимое так, словно это было что-то восхитительное.

"О чем она думает?" - подумал Джинши.

Третий матч только начался, и все же конец можно было увидеть.

Он думал о том, что она отравиться, если выпьет третью чашку алкоголя.

Вероятность отравиться в самом начале было [пять с трем], потом [четыре к двум], а теперь [три к одному].

Короче говоря, с вероятностью десять к одному Маомао может выпить смертельный яд.

Честно говоря, думать о том, что Маомао сейчас отравится, было страшно.

Он не знал, знает об этом Ракан или нет, но оставалось только верить.

Думая о том, что же делать после поражения, он обменялся молчаливым взглядом с Гаошуном.

А потом...

"Шах и мат."

Он услышал голос.

Но это говорил не Ракан, а Маомао.

Он обменялся взглядами с Гаошуном, посмотрел на доску. На золотого генерала охотилась продвинутая пешка.

Было видно много других дыр, но золотой генерал, безусловно, был заблокирован.

"Меня победили." - Подняв обе руки, Ракана сдался.

"Даже если это милость, победа — это победа." - сказала Маомао, чтобы убедиться.

"Да, моя дочь никогда не предложит мне яд."

Маомао, которая выпила уже две чашки, не изменилась в лице. Она даже сама не была уверена, не выпила ли она яд.

Ракан шутливо улыбнулся и посмотрел на свою невыразительную дочь.

"Есть ли у лекарств вкус?"

"Ты узнаешь только если выпьешь. Они все горькие."

"Тогда я выпью сейчас. Выберешь чашку для меня?"

"Сам выбирай."

Так вот как все решилось. Ракан в любом случае планировал проиграть после двух раундов. Он знал, что так Маомао не пострадает. Вероятность не изменилась, но это не точно.

Он действительно есть хитрый человек.

Ракан поднял чашку перед всеми и выпил её содержимое.

"Горько."

Джинши опустил голову. Имея только это, Маомао не победить.

Тогда Джинши начал думать о следующем матче.

Будет очень тяжело победить.

Услышав слова Ракана, он поднял лицо и застыл. Ракан полностью покраснел. Его голова качалась из стороны в сторону.

А затем его цвет лица постепенно побледнел, а сам он безвольно рухнул.

Гаошун подбежал к Ракану, чтобы разбудить его.

"Что это было? Разве ты не говорила, что это были лекарства?" - Джинши спросил так, как будто он допрашивал её.

Чтобы действительно подсыпаться яд в стакан... насколько она ненавидела его?

"Я не врала. Это лекарство." - сказала Маомао, как будто она была крайне раздражена. Она взяла ближайший кувшин и подошла к Гаошуну и Ракану.

Подтвердив, что Ракан не отключился, после того как открыл глаза, она грубо открыла ему рот и залила туда воду из кувшина.

Действия её были довольно жестоки.

"Джинши..." - Гаошун посмотрел с недоумением - "Кажется, он пьян."

"В конце концов это самое мощное лекарство.” - Маомао помогала нехотя, но это была её работа и она не могла отказать больному - "Он даже не смог выдержать одну чашку ликера."

Наконец он понял намерение Маомао, поэтому с этим утверждением.

Глава 17 - Феншен и Ракан

Старые воспоминания всплыли на поверхность.

В середине сцены было бесчисленное множество черно-белых точек, но лишь одна была окрашена в бледно-красный цвет. Его поле зрения было размыто, но именно эту точку он видел лучше всего.

Держа кусочки сёги, красные ногти на пальцах словно сияли.

Словно она была рождена для этого... её движения были настолько уверенными, настолько эффективными, что хотелось сразу же сдаться. Эти пальцы принадлежали надменной женщине, которая бесстрастно смотрела на него, куртизанке Феншен.

Он посещал бордель, ища собеседника и был с ней так честен, как ни с кем другим. Он не пил, не заказывал танцовщиц и не позволял себе лишнего. Как бы красиво они ни одевались, он мог видеть только окрашенные в белый цвет камни.

Он был таким с незапамятных времен.

Он не мог различить лица людей. Но это было скорее благословением, чем проклятием.

Он не помнил свою мать, что кормила его грудью, что уж говорить про других. Было невозможно даже отличить женщину от мужчины.

Его отец сказал, что он бесполезен, и пошел к своей молодой наложнице.

Его мать не заботилась о ребенке, который не мог различить её лица, и намеревалась вернуть своего мужа, сбежавшего с любовницей, любыми возможными способами.

Из-за этого, хотя он был старшим ребенком в выдающейся семье с самого рождения, ему повезло, что он мог жить свободно.

Он был полностью поглощен го и сёги, которым его обучали на занятиях, постоянно слушал сплетни и иногда проказничал.

Даже про голубую розу, которая расцвела в императорском дворе, он услышал от своего дяди. Только его дядя, который был превосходен, но неуклюж, понимал его.

Ему советовали запоминать людей не по лицу или полу, а по их характеру, голосу и телосложению. Он мог легко запомнить это, приравнивая всех людей к фигуркам на доске для сеги. В конце концов, люди, которые его не интересовали, стали камнями, а люди, которые в итоге стали близки к нему, стали кусочками сёги - вместо лиц, которых он не мог увидеть.

Когда он увидел своего дядю как продвинутую ладью, то сразу понял, что тот был действительно великим человеком.

Когда он получил весть о том, что его дядя уезжает за границу ради обучения, то не знал, насколько одиноким станет. Просто сейчас вокруг него стало меньше людей, которые могли бы его понять.

Он никогда не думал, что его любимая игра - сёги, проявит его скрытый потенциал.

Хоть у него и не было военного таланта, благодаря его происхождению он смог занять высокий пост. Даже если он слаб, хорошо подготовленные и обученные подчинённые сделают все за него. Можно без тени сомнения сказать, что использовать людей вместо камней в игре намного веселее.

Поскольку он постоянно выигрывал, то озлобленные проигравшие решили посоветовать ему куртизанку, о которой ходили слухи. Та, кто, как и он, никогда не проигрывала. Желаемая всеми военными - Феншен.

Неважно, кто проигрывает, просто посмотреть на этот бой было бы прекрасно.

В конце концов, он был лягушкой в колодце.

Ещё до начала игры он думал, что победит, но все оказалось не так. Возможно, это из-за того, что он играл белыми камнями или чего-то ещё, но одно можно сказать точно - её нежные пальцы безжалостно растаптывали гордость противника.

Сколько времени прошло с тех пор, когда он проиграл в последний раз? Он даже не помнил этого. Этот проигрыш оставил на его сердце глубокую рану. Правильный ли он сделал выбор? Он не знал, как пережить это и ситуацию усугубляло то, что она встречала его лишь холодным выражением.

Затем он обнаружил, что согнулся пополам от смеха. Все впали в ступор, не понимая, что происходит.

Сквозь слезы, он смотрел на лицо девушки и не видел там обычного белого камня, вместо него был образ угрюмой женщины. Как и её имя - Феншен (Розовый бальзам), она была холодна и прекрасна. Ни один человек не мог не взглянуть на неё.

Разве люди ходят с такими лицами?

В этот момент он впервые узнал что-то очевидное.

Феншей шепнула что-то на ухо Камуро (п/п: ученица проститутки), которая стояла рядом. Маленькая девочка быстро расставила все по местам на доке для сёги.

Не давая ему услышать голос лица, которое он впервые в жизни распознал, надменная куртизанка безмолвно начала следующий матч.

Он не проиграет в следующем матче!

Подняв рукава, он возложил их на доску.

Просто отдаваясь этой куртизанке, он играл в Го и Сёги снова и снова, но сколько лет они могли продолжать так?

Ответ: немного. Частота игр начала стихать.

Талантливая куртизанка всегда ограничивает свои посещения, чтобы популярность возросла. Феншен была именно такой.

Несмотря на то, что она специфичной женщиной и создавала сильное давление на людей, потому что была невероятно умной, клиентов у неё было очень много. Она нравилась людям со странными вкусами.

Её цена также стремительно росла. Он мог видеть её лишь раз в три месяца.

Когда он пришел в бордель в следующий раз, её лицо, как и всегда, было необщительным. Она красила ногти.

На подносе был бальзам из цветка красной розы, а также небольшая трава.

Когда он спросил, что это такое, она ответила: "Кошачьи лапки". По-видимому, он также использовался в фитотерапии, а также был эффективен для детоксикации и укусов насекомых.

Забавный факт: когда цветок полностью созревает, если его коснуться, то он выстреливает семенами.

Он хотел прикоснуться к нему, чтобы посмотреть, так ли это на самом деле.

"Когда ты придешь в следующий раз?" - спросила Феншен.

Как необычно. Она была женщиной, которая отправляла только стандартные рекламные письма, но...

"Ещё через три месяца." - сказал он.

"Я понимаю." - Феншен заставила свою ученицу убрать лак для ногтей и начала выравнивать кусочки Сёги.

Как раз в это время он и услышал о продаже Феншен. Он не жаловался на стоимость куртизанка, просто он не мог смириться с тем, что борющиеся за неё люди подняли цену.

Хотя он и был назначен военным чиновником, он также был тем, кто потерял место наследника, отдав его хитрому сводному брату. У него просто не было денег для борьбы.

Что же было делать?

Внезапно ужасная идея возникла у него в голове, но он сразу же забыл её.

Он никогда не должен делать ничего подобного.

Три месяца спустя в борделе Феншен сидела с двумя досками. Доска с сёги была установлена прямо перед ней.

Самое первое, что она сказала, было:

"Может нам в этот раз изменить ставку?"

Если вы выиграете, я награжу вас тем, что вам нравится.

Если я выиграю, я получу то, что мне нравится.

"Пожалуйста, выбирайте сторону, которая вам нравится."

У него больше шансов на успех, поэтому он не отказался и сел перед доской.

Феншен, сказав, что хочет сконцентрироваться на матче, заставила маленьких девочек уйти отдыхать.

В итоге, хотя он и не знал, кто победит, когда Ракан собирался сделать ход, его остановила рука Феншен.

Не было никаких нежных слов или чего-то подобного. Ни он, ни она не были такими людьми.

Феншен пробормотала: "Я хочу играть в го."

Изначально он думал, что они будут играть в Сёги.

Несчастье случалось одно за другим.

Его дядя, с которым он был так близок, потерял своё положение. Он был слишком неуклюжим.

Отец говорил о нем так, словно он был позором семьи.

Хотя семья пострадала не так сильно, те, кто не очень любил дядю, решили отправить его подальше, чтобы он не возвращался какое-то время.

Было хорошо не видеть отца какое-то время, но это путешествие также принесло проблемы.

Его отец, военный чиновник, был его родителем и одновременно его начальником.

Он рассчитывал вернуться спустя примерно полгода. Писать в бордель во время путешествия было трудно, скорее невозможно.

Но не было времени на сожаления. Он считал, что все будет в порядке, но...

Он не ожидал, что вернется через три года!

Когда он вернулся домой, в его пыльной комнате была небрежно оставлена гора писем.

Небольшое дерево полностью высохло, потому что за ним никто не ухаживал.

Он посмотрел на одно из писем в стопке, и кое-что понял: кто-то его открывал. Это было обычное письмо, такое же, как и куча других, но отличие все же было. В углу письма было красное пятно.

Он взглянул на полуоткрытую сумку, которая была рядом. Там тоже были темно-красные пятна.

Также была сумка с такими же пятнами. Открыв её, внутри он обнаружил завернутую в грязную бумагу кусочек глины и веточку. Он понятия не имел, что это. И что-то ещё маленькое. Когда он понял, что это, то ему захотелось все тут уничтожить.

К концу маленькой веточки было кое-что прикреплено. Он был слишком медленным. Он должен было понять раньше!

Это было проклятие, что нынче было популярно!

Он свернул две маленькие веточки, вернул их в сумку и убрал в нагрудный карман. Затем он помчался в район удовольствий на быстрой лошади.

В борделе он встретил своего друга, который был явно измучен, а также простые люди, которых он видел лишь как камни. Та женщина, которая была похожа на розовый бальзам, отсутствовала. Неожиданно его ударили метлой и по голосу он понял, что это сделала мадам.

Феншен была мертва.

После того как её бросили двое крупных покровителей, репутация упала, а доверие скатилось на свое дно. У такой куртизанки не было иного выбора, кроме как стать простой шлюхой и продавать своё тело путешественникам.

Это поймет каждый, если немного подумает, но он был другим. Его мысли напоминали тактики и ходы в сёги или го. Он не мог найти ответ.

Он мог только опуститься на землю в печали. Даже если он начнет кричать прямо здесь, то время не повернется вспять.

Он был слишком глупым!

*** Конец воспоминаний ***

Сжимая все ещё пульсирующую голову, Ракан поднялся с кровати.

Он узнал эту простую комнату. Это была военная каморка, которую он иногда использовал, когда не хотел идти домой.

Так как его дочь пила одну чашку за другой, но не ожидал, что напиток будет таким крепким.

Ракан не знал, что это было. Его горло словно загорелось от обычного глотка.

Рядом был кувшин с водой. Он наполнил миску и выпил.

Резкая горечь распространилась у него во рту, и его стошнило.

Вероятно, это было лекарство от похмелья, но оно не помогало, а делало только хуже.

Рядом с кувшином стояла коробка из павловнии.

Когда-то давно он посылал письмо и такую коробочку с подвохом. Он не понимал, как её можно сохранить в таким виде, даже когда она полностью высохла.

Он вспомнил дочь, которая была как лесной щавель, как кошачьи лапки. (п/п: очевидно, что в оригинале это звучит нормально.)

После того инцидента он множество раз стучался в двери мадам, но так его гнала метлой. “Здесь нет никакого ребенка!” - говорила она. Поистине страшная леди.

Когда она упал на землю, истекаю кровью от ударов метлой, то заметил ребенка, который что-то собирал.

Трава, которая росла рядом со зданием, имела желтые цветы. Неожиданно он что-то вспомнил.

Когда он спросил ребенка, что она делает, то та ответила, что она собирает лекарства.

Хоть он и должен был видеть обычный камень, вместо лица, это было не так. По какой-то причине вместо камня было знакомое необщительное лицо ребенка.

Ребенок, схватившись за траву обеими руками, убежал. Там, куда она убежала, был пожилой мужчина с ошеломляющей походкой. Это был не обычный “камень”, а “камень” для Сёги. Более того, это была не пешка и не рыцарь. Это была большая и могущественная ладья.

Он сразу понял, кто именно открыл ту сумку и письмо.

Роумен, его дядя, который был изгнан из дворца. Это был он.

Он назвал ребенка, который метился позади него, как маленькая цыплёнка, державшего кошачью лапу -"Маомао".

Ракан вынул грязную сумку из нагрудного кармана. Она уже была сильно потрепана, потому что он постоянно носил её с собой.

Внутри было две маленькие веточки, завернутые в нежную бумагу.

Игра Маомао была неловкой. Причиной могло быть то, что она не была знакома с сёги, но кое-что на левой руке пробуждало в нем воспоминания.

Когда он посмотрел на ногти, которые были окрашены в красный цвет, только мизинец привлекал его внимание. Он был изогнут.

Нет смысла сожалеть.

Он не мог ничего поделать с происходящим.

Тем не менее, он хотел быть рядом.

Он не хотел жить в мире, где его окружали сплошные камни и части Сёги.

Для этого он собрал свои силы. Вырвал из рук отца семью, изгнал своего сводного брата и занял его место, а потом победил своего племянника.

Он много раз договаривался с мадам. Он закончил не так давно платить мадам за материальный ущерб.

Он приказал всем Камуро, которых теперь называют тремя принцессами, а также своему дяде, уважать волю Маомао.

К сожалению, Ракан, который совершенно не понимал чувств людей, продолжал действовать неправильно.

Ракан вернул сумку в нагрудный карман.

На этот раз надо сдаться. Только раз...

Но как он мог сдаться с его-то характером?

Кроме того, больше всего на свете он терпеть не мог мужчину, стоявшего рядом с его дочерью.

Разве он не был слишком близко? Во время матча он трогал плечи его дочери три раза. Ему хотелось встать и ударить его.

Как он должен отомстить?

Подумав немного, Ракан взял кувшин и выпил едкое лекарство. Хотя, как бы он не хотел этого признавать, он проиграл. И проиграл он своей дочери.

Пора подумать о том, как бы убрать насекомых с цветка.

Глава 18 - Папа

(Я очень устала.)

“Играть с противником, которого не знаешь, действительно утомительно!”- подумала Маомао.

Она действительно была в замешательстве после того, как отнесла мертвецки пьяного человека в каморку.

Поскольку у Джинши и Гаошуна не было других дел, поэтому они сопровождали её. Они встретили чиновника, который был с ней во время последнего инцидента с Намасу. Кажется, его зовут Басен. После нескольких встреч с ним, она, наконец, запомнила его.

Хотя этот чиновник был необщительным, ему можно было доверить ответственную работу. Если её спутник не хотел говорить, Маомао не будет пытаться завести разговор.

Мы действительно не ладим.

"Я действительно не могу его понять." - подумала Маомао.

После встречи с ним, Маомао становилась холоднее и необщительнее.

Даже если она не злится или что-то типа того.

Пока они бродили, Маомао встретила великолепную группу. В середине группы понимался большой зонтик и девушка, одетая в прекрасный наряд, привлекала все внимание. Это была супруга Роуран.

"...."

Неожиданно она услышала, как кто-то рядом с ней щелкнул языком. Басен, наблюдая за группой, по какой-то причине выглядел недовольным.

Она решила осмотреть ситуацию более глобально. В группе был пухлый чиновник, он был между двумя мужчина, которые казались адъютантами. За ним следовало несколько человек. Среди них она узнала несколько лиц.

(Боже мой.)

Это были две придворные дамы. Одна из них в прошлый раз входила в группу, в которую приглашали Маомао. Вторая стояла позади и не вмешивалась.

Взгляд Маомао остановился на ней на мгновение, но ей не о чем беспокоиться. Для придворных дам в императорском дворе было в порядке вещей присоединиться к какой-либо фракции.

Когда Роуран увидела пухлого мужчину, она зажала веером губы и начала говорить с ним, словно они давно знакомы.

Хорошей ли было идеей говорить так душевно на глазах горничных?

"Чертов пузатый отец и дочь."

Услышав зловещее бормотание стоящего рядом человека, Маомао поняла, что это был отец Роуран, который оказывал давление на весь внутренний дворец. Ходили слухи, что он был “косточкой, застрявшей в горле” у нового императора, и продолжается это ещё со времен предыдущего императора. Он тогда был главным вассалом.

Маомао взглянула на Басена. Хотя они и были в отдалении, да слышать его могла только Маомао, но...

(Почему ты ругаешься на высокопоставленного чиновника в общественном месте?)

Если бы кто-то это услышал, то он мог бы сильно пострадать. Не только его репутация пошатнулась бы, но и сам чиновник не оставил бы это дело в покое.

(Он все ещё неопытен, да.)

Подумала Маомао, когда посмотрела на молодого человека, который, казалось, был примерно того же возраста, что и она.

(В любом случае, он мне кое-кого напоминает.)

Подумала она.

Она решили не возвращаться во внутренний дворец сегодня вечером и отправилась в резиденцию Джинши.

“Я думал, нет, я был уверен, что ты обижена на него.” - сказал Джинши, когда вернулся.

“О ком вы говорите?" - спросила Маомао, медленно кушая кашу, приготовленную Сюйрен. Говорить во время еды было некрасиво, но восстановление питательных веществ, которые она потеряла в Хрустальном дворце, было важнее всего. Когда Сюйрен увидела Маомао, которая стала худая, как веточка, то решили откормить её и постоянно готовила кашу.

Здесь также, как и в Нефритовом дворце, горничные не ограничивались работой, которую они выполняют.

Джинши, скрестив руки, нервно открыл рот: "Ра...".

"Пожалуйста, не упоминайте его!"

(Так ты действительно ненавидишь его.)

Джинши выглядел угрюмым.

(Обида и ненависть выглядят одинаково, но все же отличаются.)

Подумала Маомао.

"Я не обижаюсь на него. Я здесь благодаря тому, что он успешно выполнил свой план."

*Стук*

Разве ты не могла выразиться как-то иначе? Джинши в шоке посмотрел на нее.

(Если мыслить, как она, то...)

Это правда, так что ничего не поделаешь.

"Я не знаю, что вы себе представляете, но куртизанки не беременеют без их согласия." - сказала она.

Все куртизанки постоянно пьют противозачаточные средства или в крайнем случае делают аборты. Даже если они забеременеют, существуют различные способы прерывания беременности на ранних стадиях.

Это означало, что она намеревалась родить.

"Скорее всего она изначально так и планировала."

Если бы куртизанка не хотела беременеть, то легко бы прочла свои менструальные циклы и указала нужную дату. Но такого не случилось. Даже если дата уже назначена, её легко можно изменить с помощью писем.

"С тактиком?" - спросил Джинши.

"Женщины - хитрые существа." - ответила Маомао.

Её план удался, но в то же время это был провал. Она потеряла контроль над собой. Маомао не понимала, как можно было не щадить себя до такой степени, чтобы причинить боль.

Пару дней назад она увидела странный сон. И он сбылся.

Не удовлетворенная своей жизнью, она решили родить ребенка и отправила письмо Ракану.

Никто в борделе никогда не упоминал имя куртизанки, что родила Маомао. Было понятно, что мадам запретила им это делать.

Но даже под строгим запретом информация просочилась.

Причиной банкротства Рокушукана была Маомао.

И это чудак, который любил го и сёги, был её отцом.

"Джинши-сама, этот человек разговаривал с тобой за пределами твоего офиса?" - спросила она.

Джинши наклонил голову.

"Теперь, когда ты упомянула об этом, я понял, что такого не было."

Всякий раз, когда они сталкивались, проходя мимо друг друга в коридорах или типа того, они просто кивали в знак приветствия и все. Они говорили лишь тогда, когда находились в его кабинете.

"Иногда люди рождаются с прозопагнозией. Из-за этого расстройства они не могут различать лица. Он один из таких людей." - Маомао рассказала то, что слышала о своем отце. Она, честно говоря, сомневалась в существовании такого расстройства, но, если это был он, то она могла поверить.

"Он не может распознавать лица?" - спросил Джинши.

"Да. Все именно так. Из-за подобного расстройства он распознает людей не по лицу, а по другим частям тела."

Папа рассказывал это с грустным лицом. Похоже, что он довольно жалкий. Но, даже если тот мог помешать мадам прогнать его и избить метлой, он не стал.

“Не знаю как, но он может распознать меня и моего приемного отца. Похоже, что именно поэтому он так странно привязан к нам.” - сказала она.

Однажды странный человек, внезапно появившийся из ниоткуда, попытался увести её.

Появившись, мадам ударила его метлой и образ человека, покрытого кровью, навсегда запечатался в сознании маленького ребенка, вызывая страх.

Если кто-то с окровавленным лицом протянет дрожащую руку, грубо улыбаясь, было бы странно не испугаться.

После этого он много раз появлялся, делая неожиданные подарки, оставляя их залитые кровью. Из-за этого она постепенно перестала удивляться чему-либо.

Он настаивал на том, что он был её отцом, но у Маомао был другой отец, а не этот чудак. Если оценивать его роль в её жизни, то можно просто считать Ракана донором спермы.[1]

Он хотел попытаться стать её отцом, оттолкнув Руомена. Но это было невозможно. Она никогда не примет его в качестве отца и никогда не отвернется от воспитавшего её человека.

Женщина, которая родила Маомао и беспокоила всех в борделе, была мертва. Это не имеет никакого отношения к ней.

В этом был виноват не только Ракан. Для начала, у неё даже не было воспоминаний о мёртвой женщине, которая родила её. Как её можно было воспринимать в качестве матери? Она помнила её лишь как ужасную ведьму. [2]

Она может ненавидеть Ракана, но она не обижалась на него.

Именно это чувствовала Маомао к нему с самого начала.[3]

Даже если она его не любила, она не питала чувства, называемого ненавистью. Особенно учитывая то, что в последнее время она начала взаимодействовать с ним так, как сделал это недавно.

Маомао подняла левую руку и посмотрела на кончик мизинца.

"Джинши-сама, вы знете?"

"Знаю что?"

"Что можно отрастить кончик пальца, даже если вы его отрежете. Но лучше так не делать."

"… Ты обычно об этом говоришь во время еды?" - Джинши посмотрел на неё прищуренными глазами.

"Ну, раз речь зашла о неприятных вещах, то могу я спросить ещё кое-что?" - добавила она.

"Что?"

"Если бы человек-монокль сказал вам: “Зови меня папой.”, как бы вы отреагировали?”

Джинши на мгновение застыл. На лице можно было заметить следы недовольства.

"О боже!" - Сюйрен, увидев это, хлопнула рукой по губам.

"Я бы раздавил его монокль."

"Я тоже так думаю." - ответила Маомао.

Джинши, похоже, понимая, что пытается сказать Маомао, пробормотал: "Отцам, должно быть, трудно.”

Гаошун, который ждал рядом с ним, почему-то загрустил.

Что-то не так?

"Что случилось?" - спросила Маомао.

Гаошун посмотрел на потолок.

"Нет, ничего. Пожалуйста, подумайте, есть ли в мире отцы, которые хотели бы, чтобы их ненавидели?" - сказал он серьезно.

(О, Боже.)

Пока Маомао думала, ложка у неё во рту, на которой уже не осталось каши, начала полироваться.

[1] - Жестоко.

[2] - Жестоко.

[3] - На что опираются её чувства? Я не понимаю, почему она его ненавидит? Маомао сказала, что родившая её женщина ей никто, так откуда появилась ненависть? Он же не сделал ничего плохого, вроде...

:: Видимо автор спешил поскорее закончить том и в этой главе решил почти не указывать имен, поэтому мне пришлось ориентироваться по “она” и “он”. А учитывая то, что автор любит говорить сначала об одном, а потом о другом, в то время как горит о третьем, было трудно разобраться кто и кого имел ввиду.

Выглядя незаинтересованным, Рихаку смотрел вниз на мерцающие фонари с вершины замка. Вечеринка в полдень, вечеринка в полночь...

"Эй, это выглядит забавно!" - заметил его подчиненный, который сидел рядом с ним.

Хотя он был ещё ребенком, который только-только достиг совершеннолетия, тем не менее, сдав экзамен на военного чиновника, он заслуживает здесь быть, хоть и в качестве стажера.

Рихаку остался в замке сегодня вечером. Военные чиновники должны следить за численностью присутствующих в замке, чтобы быть готовыми в случае необходимости. Сейчас ему надо было стараться продвинуться вверх по службу, но, поскольку работать ему не нравится, он вынужден присматривать за новичком.

Официально вечеринка начиналась утром и длилась до полудня, но настоящие ценители знали, что самое веселье начинается по вечерам.

Конечно, этими людьми были высокопоставленные чиновники. Они жили в престижном районе на севере столицы. Хоть фонари и не были сильно большими, их огонь был виден с верхних стен замка, что говорило о высокой затрате запасов нефти. Но разве им было до этого хоть какое-то дело?

"Нет там ничего забавного." - хотя Рихаку сопровождал своего начальника и несколько других чиновников на такие вечеринки, ему это не доставило радости. Веселились лишь высокопоставленные чиновники, а подчиненные должны были заботиться о них.

Хотя, может впечатление Рихаку об этом испортилось из-за компании, а не атмосферы? Может она ему просто непонравилась?

Рихаку был вызван на вечеринку главнокомандующего вооруженными силами, которого звали Ракан. Он эксцентричный и влиятельный человек. Если вас вызвали в дом этого человека, то обсуждать происходящее внутри можно бесконечно. Это можно было назвать шоу талантов. (вспомните японские игровые шоу).

Из-за этого Рихаку, у которого была пусть и не самая густая, но все же борода, пришлось надеть женское платье и танцевать. Его лицо было красным от стыда, но макияж частично скрывал это. Его тело было прекрасно сложено в то время, поэтому, должно быть, это было странно.

Тем не менее, лишь благодаря этому он забрался так далеко. Отец Рихаку обычный районный чиновник, поэтому можно смело сказать, что он был без какой-либо поддержки в королевской столице. А вот его начальник, у которого способности были явно хуже, чем у него, стал высокопоставленным чиновником только из-за родословной. Как только об этом узнал Ракан, то он сразу же написал письмо и посоветовал тому стать гражданским чиновником.

Что было удивительно, так это то, что высокопоставленный чиновник ушел на следующий день из армии. Ходят слухи, что он выдвинул свою кандидатуру на роль гражданского чиновника или что-то типа того. Это удивительно.

Впоследствии Рихаку, занявший должность вышестоящего чиновника, был также рекомендован человеком по имени Ракан.

Не понятно, он чем думал тот человек, но он явно мог видеть людей насквозь.

Если смотреть с точки зрения Ракана, то он был словно на собрании енотов, скрывающих свою хитрость. *

“Запах дыма беспокоил, но где же огонь?” (п/п: Какая-то поговорка, смысл которой вполне понятен.)

Сказав это, Рихаку скрестил пальцы, прислонившись к стене.

"Сначала был небольшой пожар на складе..."

Маомао назвала это несчастным случаем, но Рихаку был странно обеспокоен. Он все ещё держался за трубку из слоновой кости, которую с того времени хранил для Маомао.

Правда в том, что у Рихаку до сих пор осталось лысое пятно из-за ожога. Он дал себе обещание, что обязательно даст Палеину погладить его в следующий раз, когда посетит Рокушукан.

"Следующими были парни, с которыми я столкнулся в баре."

Что скрывали эти люди?

В конце концов, он потерял день, но ничего не узнал.

Рихаку всегда приходилось топтаться на месте из-за того, что он не может запомнить людей, с которыми встречался.

И ещё кое-что.

"Попытка отравления официально подтверждена."

Сначала это рассматривалось как простой случай пищевого отравления, но после все переросло в нешуточное волнение. Это был высокопоставленный чиновник, связанный с военными. Рихаку был также знаком с ним.

Младшего брата этого чиновника бросили в тюрьму несколько дней назад. К сожалению, преступник был родственником.

Возможно, вылечить его будет невозможно из-за позднего обнаружения, но, хоть он и стал калекой, но сохранил свою жизнь. Говорили, что он больше не может справиться со своей работой. В то же время чиновник, который делал ту же работу, вырывая волосы и говоря: "Что же мне делать!?", вспомнил, что осудил своего подчиненного. Это казалось довольно важным вопросом.

Рихаку подумал, что младший брат высокопоставленного чиновника проболтал что-то странное. Подстава это была или нет, он попадет в тюрьму, но все равно сможет бороться за свою невиновность. И поскольку тюрьма находилась в подвале военных, даже Рихаку много раз сталкивался с преступником.

Было мало, если говорить, что этого мало. Было много, если говорить, что этого много. (п/п: вообще не понял, о чем идет речь.)

Именно это интересовало Рихаку в последнее время.

Рихаку хвастался, что его интуиция была довольно хорошей, и был уверен, что она ему поможет. Вот почему он думал и старался найти зацепки.

Тем не менее, сколько бы сил он не прикладывал, ничего не выходит.

Рихаку хрустнул шеей, зевая. Когда он сделал это, то понял, что уже не может больше сидеть и засыпает.

"Ну, я возвращаюсь.".

"Эх, ты уже возвращаешься? Оставайся немного подольше!"

"Как будто кто-то считает, что оставаться с негодяем — это весело."

Сказав это, он собирался спуститься вниз и направиться в комнату для сна.

Но стоило ему сделать шаг, как...

Кто-то шумно бежал по вымощенному камнем коридору, крича при этом паническим голосом: “Давай быстрее!”

Мужчина был одет в белые официальные одежды, идя впереди. Вероятнее всего это был придворный врач.

"Что случилось?" - спросил Рихаку у пробигающих мужчин.

На мгновение мужчина выглядел крайне раздраженным, но, когда он проверил нефрит и цвет кисточки на нефритовой подвеске, свисающей с талии Рихаку, он прошептал ему.

"Преступник лежит с пеной во рту!"

Сказав это, он насильно потянул придворного врача, который выглядел так, словно собирается рухнуть, и продолжил спускаться по лестнице в подвал.

Рихаку остановился и почесал затылок в недоумении.

"Пена у рта, да?"

Как бы позитивно он не думал, это было подозрительно.

Императорский двор I.

Том 3

Глава 0 - Иллюстрации из третьего тома

Глава 1 - Хозяин

Открыв дверь, человек, вошедший в комнату, тяжело вздохнул.

"С возвращением." - Гаошун медленно поклонился молодому человеку, который был одет в костюм. Опущенные плечи, усталое лицо и волосы, которые выросли так, что аж закрывают лицо.

Гаошун закрыл дверь. Снаружи были люди, которые последовали за адъютантом от имени Гаошуна.

В то же время, когда дверь со щелчком закрылась, молодой человек с убогой внешностью плавно опустил плечи. Он откинул волосы в сторону, открывая красивое лицо. Он использовал косметику, чтобы изменить свою внешность, но все равно было удивительно, что он смог остаться таким.

Красивым молодым человеком был Джинши.

Нет, его было трудно назвать Джинши, потому что он выглядел как совершенно другой человек. Гаошун не мог не думать об этом.

Сейчас они не были в том же здании, в котором постоянно встречались. Это помещение было намного лучше и попасть сюда могли очень немногие. Даже Гаошуну пришлось войти через задний вход. Его одежда не была официальный, поэтому войти было невозможно.

"Должен ли я подготовить вам ванну?" - спросил Гаошун.

Гаошун спросил у своего хозяина, который был одет не так, как обычно.

"Да, я оставлю это на тебя." - ответил ему Хозяин.

Ещё совсем недавно его хозяин был вместе с императором и несколькими высокопоставленными чиновниками.

Его хозяин расстегнул воротник мантий, которую он не привык носить, и откинулся на диване. Суйрен, дворцовая женщина средних лет, подала своему вялому хозяину немного охлажденного фруктового сока.

Он попросил слугу приготовить ванну. Этот человек служил ему с давних времен, как и Сюйрен, которая знала его с ранних лет. Включая его самого, в этой комнате было очень мало человек.

Хотя он приказал подготовить ванну, это займет некоторое время.

"Как и ожидалось, это была проблема, которую я не могу избежать."

Этот вопрос не был предназначен для Гаошуну, поэтому тот просто молчал, как и полагается.

Это все из-за огромного пустующего внутреннего двора. При предыдущем императоре в дворцовом дворе было более пяти тысяч дворцовых дам, а сейчас даже половины не наберется. Цифры продолжают падать год за годом.

Тем не менее, это нельзя назвать недостатком. Так будет даже лучше и если их станет меньше, ничего не изменится. Даже император так считает.

Была даже одна девушка, которая, как говорили, охотилась на дворцовых леди. Замена дворцовых леди была осуществлена в тот же период, что и брак супруги Рийшу.

Хорошо, что нынешняя эпоха мирная.

За последние пару десятилетий не было ни саранчи, ни большого голода. Время от времени иностранные королевства делали набеги на них, но это не было чем-то существенным.

Поддержание сада женщинами способствует своевременной очистки казармы, а также помогает справиться с безработицей. Как все мы знаем, лень может погубить как народ, так и целую страну.

Именно эти предлоги использовал премьер-министр, призывая прекратить сокращать число дворцовых дам.

Мужчина средних лет, которого уважала предыдущая вдовствующая императрица, был первым, кто стоял за бессмысленно расширенным внутреннего двора

Именно он предложил увеличить число супругов, которые были в состоянии рожать, чтобы не лишиться наследника в случае чего, и из-за этого количество дворцовых дам увеличивалось.

Хотя причина того, что предыдущий император не смог зачать потомство, была вызвана чем-то совершенно иным, а раскрывать причину будет слишком позорно. Другими словами, предыдущего императора просто тянула к очень молодым девушка, почти детям, поэтому потомства не было.

Если бы это было не так, сделал бы он что-то вроде щедрого дарования девочке, которая считается самой красивой девой страны?

Кроме того, он нередко щедро дарил супругам своих слуг.

Таким образом, когда родился младший брат нынешнего императора, дошло до того, что никто не усомнился в неверности вдовствующей императрицы.

Потому что император не пошевелил бы пальцем, чтобы что-то сделать с императрицей.

Премьер-министр, который растолстел из-за своей власти в прошлом, вероятнее всего, решил и эту эпоху прибрать к рукам.

Он использовал достаточно нестандартные и властные методы, чтобы его дочь вышла замуж. Как раз к моменту изгнания супруги Ах-Дуо.

Ещё были бы способы справиться с ним, когда он был просто “толстым”, но когда он достиг уровня духа Тануки, шансов почти не осталось.

Есть еще способы с ним справиться, если он только полнеет, но было трудно быть противником, который уже достиг уровня духа тануки.

(Тануки — традиционные японские звери-оборотни, символизирующие счастье и благополучие. Обычно описываются в виде енотовидных собак. Второй по популярности зверь-оборотень. В отличие от кицунэ, образ тануки практически лишён негативной окраски. Считается, что тануки — большие любители сакэ.)

"Я должен что-то с этим сделать." - пробормотал Джинши, пока Гаошун молча стоял.

Даже если он не хочет этого делать, он должен был. Это была его работа.

Когда его хозяин увидел сменную одежду, которую принесла Сюйрен, то он направился в ванную.

Император тоже ошибался и действовал неразумно. У него были необоснованные требования к девятнадцатилетней молодежи.

Гаошун должен был сделать это. Он не может отступить и будет следовать за своим хозяином до конца.

Это то, о чем сейчас думал Гаошун.

Когда Гаошун соизволил пойти в Нефритовый дворец, то не встретил той самой необщительной дворцовой леди.

"Куда она делась?" - спросил он Хоннян, старшую горничную. С неописуемым выражением лица она указала на здание на большом расстоянии.

Он увидел там дым, словно что-то горело.

Что это такое? Гаошуну придется сходить туда и проверить самому.

Сегодня он пришел, чтобы передать приказы. Джинши с ним не было. Несмотря, что он пришел только поэтому, горничная, что держала в руках травяной серп, смотрела с подозрением.

(Может мне стоит прийти позже?)

Помнится, что однажды она доверила стрижку травы евнуху и тот оплошал, тогда он сильно получил. Может она хочет попросить его сделать что-то подобное? Он должен радоваться тому, что она обращает на него внимание или нет?

Пообещав, что он сделает доверенную работу позже, Гаошун двинулся в направлении дыма, чтобы узнать, что происходит.

.

.

.

.

В здании, из которого шел дым, была кухня, в которой стояла маленькая дворцовая дама, наблюдая за горшком. Внутри комнаты было душно из-за жары и пахло цветами.

“Что ты деаешь?” - спросил Гаошун.

“Гаошун-сама.” - невыразительный лоб Маомао был покрыт капельками пота.

Над горшком на плите тянулась странная трубка. Жидкость капала с конца этой трубки и, видимо, именно она так сильно пахла.

"Я делаю розовую воду." - сказала она.

Теперь я вижу, что аромат цветов и правда исходил из трубки. Скорее всего она использует остатки цветов, которые ей надо было вырастить для праздника в саду. Их лепестки должны сохраниться в хорошем виде.

Во всяком случае, девушка делала что-то странное.

Более того, ей было плохо, но она этого не осознавала.

Она понюхала жидкость, которая неуклонно капала с трубки, и нахмурилась. Кажется, что ей не очень нравился результат. Она была неудовлетворена этим уровнем концентрации запаха.

Она также подготовила краситель, чтобы разбить уровень ароматов на разные классы и пометить их нужным цветом.

“Ты уже получила разрешение супруги Гёкёу?” - спросил он.

“Было намного сложнее получить разрешение Хоннян-сама. Мне придется потом за собой все убрать и навести порядок, а также избавиться от всех запахов на своём теле и одежде."

Небольшое количество концентрированных парфюмерных масел не должно быть проблемой, но если использовать слишком много, то это станет вредным для беременных женщин. Вот почему она искала другое место, чтобы проводить свои эксперименты.

Трудно сделать выбор между супругой, которая любит и знает много интересного или горничная, которая в восторге от работы и строгости. Кто интереснее?

И все же, она смогла получить разрешение самостоятельно... знает ли она, насколько к ней снисходительны?

Она была из тех, кто легко забывает об окружении, когда работает и сосредоточена на чем-то, хотя в других случаях ведет себя спокойно.

Мамао налила розовую воду в маленькую бутылочку и передала Гаошуну.

Концентрированный аромат становился все сильнее и сильнее.

"От диких роз получаются более сильные ароматы." - Маомао сделала несколько недовольное выражение лица. Эта девушка действительно стремиться к совершенству.

На другой плите был большой горшок. Из него тянулась керамическая трубка, из которой капала прозрачная жидкость. Её аромат отличался от розовой воды. Этот аромат заставлял голову кружиться.

"Это я пытаюсь сконцентрировать алкоголь."

Эта вещь заставляет вас чувствовать себя пьяным, просто нюхая это. Тем не менее, он не мог не заметить, что все, что она делает, выходить за рамки фармацевтики. Хоть она и возненавидит его за это, но он не мог не подметить, что она очень похожа на тактика в этом. Кровь эксцентрика никуда не делась.

Маомао собрала накопленную жидкость в миску и аккуратно убрала её.

Когда Гаошун хотел помочь ей, она ему не отказала и даже назвала прилежным.

А что он мог поделать? Может это потому, что у него есть жена, которая старшего его и постоянно заставляет помогать по дому и прочее? Он был рад, что ему доверила Хоннян протирку окон и прополку, потому что там хоть кричать не будут, наверное. Его жена постоянно кричала на него, когда он возвращался домой.

Внезапно хамская мысль прошла через голову Гаошуна.

(Раз это Маомао, то она не будет против, если я спрошу у неё по этому поводу, так ведь?)

"Маомао, ты когда-нибудь думала о женитьбе?"

Ей было восемнадцать лет, поэтому она уже приближалась ко второй половине брачного возраста.

Он, конечно, упускал из виду то, что она была во внутреннем дворце и других обстоятельствах, но в таком возрасте его уже доставали родители по этому поводу.

"Я заинтересована в родах, но у меня нет мыслей о браке."

Её ответ был довольно резким.

Если это так, значит ли это, что она хочет детей?

"Однако, так как я не уверена, что смогу справиться с детьми, то не могу просто безрассудно взять чье-то семя."

Имеет ли она в виду, что она заинтересована в самом акте родов?

Его голова разболелась.

"Пожалуйста, не делай этого, если не уверена."

"Я не буду этого делать, пока не смогу нести ответственность. Кроме того, мое тело - контейнер с ядом, поэтому мне нужно сначала избавиться от яда."

Если она попытается так родить, то даже забеременеть не сможет. Маомао считала такой вариант абсурдным.

Но это случиться рано или поздно, так ведь? Это был своего рода эксперимент, уже начавшийся до любви и привязанности. Он не знал, должен ли возразить против такой логики или нет.

Пока он гасил огонь в печи, Гаошун почесал затылок.

Он был заинтересован в совершенно неприятном человеке.

Глава 2 - Вестник

"Это правда?" - спросила Маомао.

Через три дня после окончаний той вечеринки в саду Джинши рассказал о подозрительных вещах. Хотя она сомневалась в их достоверности, но это же он так сказал... Маомао не сводила глаз с Джинши. Они были в гостиной Нефритового дворца. Супруга Гёкёу подойдет позже, потому что прямо сейчас переодевалась.

"Да, но я не уверен, стоит ли мне говорить об этом.” - сказал Джинши, почесывая затылок.

Преступник умер в ночь праздника. Нет, если быть точным, то это был человек, которого считали преступником.

По иронии судьбы, младший брат, который на днях пытался отравить своего старшего брата, выдавая это за отравление фугу, умер в тюрьме. И самое смешное, что он умер от яда.

"По Гаошуну не было видно, что нечто подобное произошло."

Маомао посмотрела на молчаливого евнуха, стоявшего у стены. Гаошун медленно кивнул, подтверждая.

"Я также услышал об этом вчера вечером." - сделав сложное выражение, Джинши опустил глаза.

Видя это, Маомао обдумала причину позднего получения такой важной информации.

Джинши - управляющий внутреннего двора. Принимая это во внимание, было очевидно, что первоначально сообщат не ему. Думая об этом, Маомао уже не скажется странным то, что ему сообщили так поздно.

С другой стороны, она чувствовала, что он недоволен этим.

Она поняла бы, если это был Гаошун, потому что тот говорил, что ранее работал в этой сфере и его друг работает там сейчас. Он должен был знать об этом инциденте.

“Почему Джинши хмурился?” - подумал Маомао.

“Другие заключенные тоже были отравлены, как и подозреваемый?”

Гаошунь опроверг вопрос Маомао. Он покачал головой.

"Нет. Других заключенных также кормили всего лишь два раза в день и ничего странного не произошло."

"Тогда почему так произошло и кто за этим стоит?"

Джинши ответил следующим:

"Преступника также угощали скудной едой после вечеринки."

Оказалось, что еду, которую ему дали, отличалась от других, при этом сохраняя форму остатков. И не только это. Кажется, что ему ещё в качество подарка дали что-то ещё. Делать подобное изначально было запрещено, но, так как все пили после вечеринки, то тюремщики закрыли на это глаза.

(Понятно.)

Если это правда так, то не удивительно, почему Джинши и она услышала об этом так поздно. Это была ошибка самих тюремщиков и их начальников, а об ошибках такой важной структуры трепаться не любят. Они предпочли бы держать это в тайне.

"Они хотя бы знают, что это был за яд?"

"В том-то и дело..." - Джинши засунул руки в рукава и простонал.

Маомао хотела спросить больше подробностей, но, поскольку приближался слабый звук шагов, она скользнула, чтобы встать перед дверью.

Тихо стоявшая сбоку от двери, Маомао опустила голову.

Она почувствовала, как дверь со стуком открылась. Вошла супруга Гёкёу, закончивший переодевание.

"Вы все говорили о чем-нибудь забавном?" - Красивая рыжеволосая супруга посмотрела на Маомао и Джинши. Любопытство почти материализовалось в её глазах.

"Нет, нет, мы просто болтали." - Джинши был заранее подготовлен к такому вопросу, поэтому ответил довольно быстро и со странной улыбкой, которая предназначалась супруге Гёкёу. Как и ожидалась, это никак не подействовало на супругу, но вот Хоннян отреагировала и чуть не упала, споткнувшись. Было удивительно видеть, как она потеряла свою волю горничной, хоть и на секунду.

Маомао смотрела на него ледяным взглядом - она не может не думать, что иногда Джинши был своего рода Аякаси (Ёкай). Горничная была в состоянии сопротивляться, но три девушки, которые наблюдали за ней, были поражены.

(Он Аякаси, независимо от того, как выглядит.)

Пока она думала об этом, то не заметила, как встретилась с Джинши взглядом. Гаошун наблюдал за этим и странно смотрел на Маомао, потому что Джинши смотрел на неё с восхищением.

(Обычный поворот событий, да?)

Пока он думал об этом, Маомао тихо вышла из комнаты.

После того, как Джинши и остальные вернулись, Хоннян велела горничным принести летнюю одежду. Она чувствовала, что это немного преждевременно, учитывая сезон, но, учитывая количество, надо было начинать пораньше.

"Есть довольно много старомодных дизайнов." - Инфа тяжело дышала, стоя перед гардеробной.

Начальство присматривает за принцессой, поэтому было решено, что все трое - Инфа, Маомао и Айран - пойдут разбирать вещи.

Айран, казалось, возражала, но, поскольку у неё был высокий рост, ей было легко достать сундуки, которые были расположены высоко.

Маомао и Инфа, которые не были одарены ростом, забрали сундуки из рук Айран и проверили содержимое.

"Думаю, это все ещё может сработать." - Инфа разделила одежду на пригодные для использования и непригодные группы, осматривая одну вещь за другой.

Для Маомао они все были однотипны и дороги, но, кажется, Инфа имела проницательный взгляд и могла видеть различия.

“Наряд может быть очень определенный промежуток времени, но, когда популярность проходит, он становится бесполезным и его больше нельзя носить.”

Маомао втиснула одежду, которую считала непригодной, обратно в сундук и вынесла в коридор.

Старую одежду иногда использовали слуги. Это обусловливали тем, что материалы все ещё пригодны для ношения, поэтому они будут переделаны и дарованы. Те служанки, что не хотят носить наряды, могли отправить их в свои семьи.

Горничные получали также украшения вроде Канзаши, но, поскольку им нельзя было носить их во внутреннем дворце, они были разосланы рабочим или доставлены на территорию отца Гёкёу в другой форме.

“Это говорит о том, что через некоторое время могут появиться новые горничные.” - сказала Айран, словно только что вспомнила, пока собирала сундуки.

"Должно быть, они хотят набрать больше людей, чтобы скрыть информацию о беременности Гёкёу-сама. Отсутствие горничных может вызвать подозрения, поэтому им разрешили временно увеличить количество служанок на одну супругу."

Услышав это, рот Инфы раскрылся.

"Я рада этому, но это все так внезапно!"

“Кажется на это есть причина. Я имею ввиду ту супругу, которая пришла в суд с более чем пятью десятками слуг. Вы её должны помнить.”

“Ах, ты говоришь о ней.” - лицо Инфы потемнело в этот момент.

Маомао также поняла, о ком они говорили.

Изначально это выглядело так, словно пришла большая семья, но это было не так, но Маомао не знала об этом в то время. Они думали, что у любимой супруги не должно быть лишь пять горничных, потому что это выглядит не солидно.

"Они не приложили никаких усилий, чтобы уменьшить их количество?"

"Инфа, если ты заговоришь об это, то Хоннян-сама снова накажет тебя." - сказала Айран.

“О, нет!” - Инфа прикрыла рот.

Маомао сосредоточился на том, чтобы положить неиспользованные вещи в сундук, а потом вынести его на улицу.

Пока они так болтали, осталась уже половина летней одежды.

"У нас осталось лишь половина. Что нам делать?" - Маомао наклонила голову, спрашивая совета.

Айран засмеялась, сказав:

"Все в порядке. Мы уже запросили у рабочих несколько комплектов одежды."

"Караваны скоро придут. Тогда мы купим больше." - продолжила Инфа. Поймав это замечание, Айран сделала слегка мрачное лицо.

"Караваны, говорите?" - спросила Маомао.

"Видимо скоро придворные дамы будут в восторге." - подумала Маомао, неся летнюю одежду, чтобы высушить её.

Глава 3 - Купцы

Внутренний дворец был очень большим. Его можно было сравнить с городом.

Дворцовые леди, которые жили там, нанимались, чтобы обслуживать супругов, поддерживать здания в чистом виде и тому подобное. Иногда, почти никогда, они становились избранниками императора.

Из-за этой необычной обстановки их образ жизни отличался от обычных жителей. Дворцовые дамы обязаны распределять между собой уборку, стирку и готовку. Возможно, было бы правильнее сказать, что это было похоже на жизнь одной гигантской семьи, а не города.

Из-за этого его считали якобы идеальным, но это было не так. Совсем не так.

“Выглядит весело.”

“Правда?”

Маомао спросила у дворянки, в которой все ещё можно было заметить нотки детского озорства - Шаоран.

На площади дворцовые леди радостно гуляли перед палатками. Здесь было много больших палаток, но, поскольку дворцовых дам внутреннего двора было более двух тысяч человек, то там просто не оставалось место для дворцовых дам низшего ранга. Поэтому они не могли посмотреть товары и им оставалось лишь наблюдать за высокопоставленными дворцовыми леди, которые, видимо, веселились.

Дворцовые дамы низшего ранга, в который входили Маомао и Шаоран, смотрели с балкона своих комнат. Поскольку высокопоставленные дворцовые дамы, в том числе супруги, были в приподнятом настроении, они отдыхали от работы.

"Как мило. Я хочу новую одежду.” - уперевшись о перила балкона, сказала Шаоран с надутыми щеками.

"Ты его нигде не сможешь носить." - сказала Маомао.

"Я все равно хочу!"

Дворцовым дамам низшего ранга предоставлялось только три комплекта рабочей одежды летом и два зимой. Это был стандарт. Они заменялись только в том случае, если были изношены. Кроме этой одежды им также предоставляли нижнее белье и прочее. Если говорить в общем, то предметы первый необходимости.

Питались они ежедневно. Готовить самим и не надо было, потому что для них была отдельная столовая.

Дворцовые дамы, которые имели хоть какое-то происхождение, получали посылки и письма от своей семьи.

Служанки иногда дарили своим супругам (кому служат) одежду и аксессуары, а также закуски.

Но во внутреннем дворе кое-чего не хватало - магазинов.

У Шаоран не было никакой поддержки. Если все так и продолжится, то ей вряд ли удастся расширить свой гардероб, да и вообще иметь личные вещи. Она могла надеяться только на то, что останется после дворцовых дам, которые могут покупать себе вещи.

Во внутреннем дворце не было обычных магазинов. Это немного странно.

(Есть только врач-шарлатан в качестве местного врачей. Там даже нет фармацевта.)

Если кто-то заразиться какой-то сильной болезнью, то, учитывая размеры “семьи”, все может плохо кончиться и начнется эпидемия или даже пандемия!

Но за гигиеной тут следили очень строго. Очень много служанок работали во дворце, убирая его и очищая от мусора. Они сливали воду и мусор в ров, поэтому со временем он начал ужасно пахнуть, но, так как он был хорошо спроектирован, поток воды быстро все смывал и запах не задерживался на долго.

Кажется, что часть архитектуры водоснабжения была разработана во времена предыдущего императора и первым её тестировал западная часть дворца.

Если за гигиеной правильно следить, то это легко предотвратит очень много вспышек заболеваний. Дворцовым дама, которые болеют, не надо ждать окончания срока службы, и они могут сразу же покинуть внутренний дворец.

(Тем не менее, они, кажется, об этом не заботятся.)

- подумала Маомао, рассеянно наблюдая за дворцовыми дамами, которые веселились, ходя по магазинам.

Когда она вернулась в Нефритовый дворец, её встретили дворцовые дамы с довольными лицами.

Пока Маомао расслаблялась... нет, работала, просто ничего не делала, купцы пришил во дворец. Вместо того, чтобы супруги шли к палаткам за покупками, торговцы сами проявили инициативу и явились с товаром.

Все купцы, что ступили во внутренний дворец, были женщинами. Тем не менее, было очень много евнухов, которые исполняли роль охранников.

"Император сказал, чтобы они выбрали то, что им понравится." - сказала Инфа так, будто говорила о себе.

Она положила ожерелье того же красивого цвета, что и глаза супруги Гёкёу, на стол. Она также поставила стеклянные чашки и коробку, украшенную перламутром.

Шатающаяся принцесса Ринрии выглядела чрезвычайно восхищенной красивым шелковым шаром в руках. Помимо одежд супруги, вдоль стены также висела маленькая одежда для принцессы.

"Разве вы не слишком много купили?" - супруга Гёкёу наклонила свою маленькую голову.

"Нет. Было бы неплохо купить ещё больше." - взволнованно сказала служанка Хоннян.

"Другие, должно быть, купили больше нас." - в этот раз Хоннян говорила сдержанно.

В Хрустальном дворце, подружки супруги Рифы много чего покупали. Её груди были большими, при этом продолжая расти, поэтому бюстгальтер и платье постоянно приходилось меня.

В Бриллиантовом дворце супруга Рийшу была вынуждена покупать даже те вещи, которые ей не нравились, чтобы польстить.

Что касается Гранатового дворца, то супруга Роуран была одной из самых эффектных дам. Она, очевидно, накупила много всего.

Думая об этом, Маомао понимала, что супруга Гёкёу, будучи самой любимой супругой императора, была очень экономична.

У супругов есть "обязанность", от которой они получают соответствующую заработную плату, но из неё отнимают необходимые расходы на проживание. Например, вычитается сумма одежды и еды.

А ведь таких супругов намного больше сотни. Что говорить про то, что они аж по рангам делятся! С казной точно все будет в порядке?

Этот вопрос волновал Маомао больше всего.

“Завтра появятся новые места, поэтому сегодня надо отложить некоторые вещи.” - сказала Хоннян.

Хоннян очень быстро снимала одежду со стены, а Маомао подошла, чтобы взять её. Все вещи были приятны на ощупь, а цвета ярки и прекрасны.

(Ой?)

Маомао вдруг кое-что поняла. Она заметила, что стиль одежды отличался от того, что обычно любила носить супруга Гёкёу. Супруга любила сочетать длинную юбку без рукавов с верхней одеждой с длинными рукавами, но на этот раз было много нарядов с узкими рукавами и подолом, который крепится с помощью пояса прямо под грудью.

Не то чтобы она не знала причину. Учитывая положения супруги Гёкёу, она не могла носить наряды с поясом, потому что он будет тесен.

"… Были ли какие-либо другие наряды помимо этих?" - спросила Маомао.

"Э? Нам сказали, что они были самыми популярными...”

Были только эти? Горничные с сомнением смотрели друг на друга.

Горничные Нефритового дворца покупали одежду, думая о супруге Гёкёу. Но разве они обычно не брали другой дизайн?

Но, в этот раз одежду выбирали купцы...

Наверное, Маомао просто слишком много думает.

(Не хочу верить в то, что просто кажется.)

Может они специально привезли такую одежду, чтобы супруга Гёкёу выбрала её? У неё было очень неприятно предчувствие относительно этой мысли.

И оно оказалось верным.

Глава 4 - Эфирное масло

Торговцы пробыли там около трех дней. В течение этого периода дворцовые леди наслаждались покупками, которые обычно не могли совершать.

Высокопоставленные супруги не должны были выходить на люди, так что первым, кто обошел палатки и покупал все, что им нравилось, были супруги среднего ранга, супруги низшего ранга, горничные, а затем и дворцовые дамы, которые занимали важные посты.

Дворцовые дамы с низкими позициями и статусами могли только смотреть со стороны и купить что-то в самый последний день, но, казалось, что они наслаждались просмотром, поэтому она поняла, как мало развлечений в этом месте.

Прибывшие на этот раз караваны прошли через пустынный маршрут, поэтому у них было много любопытных товаров из других стран. Казалось, что они также прошли через родной город супруги Гёкёу. Служанки Нефритовых дворцов видели, как она ностальгически прикасалась к товарам.

Более того, Маомао хотела посмотреть, какие там есть лекарства. Но, конечно, такие вещи нельзя было пронести во внутренний дворец, поэтому они могли продавать только чайные листья и специи.

Поскольку она получила немного денег от супруги Гёкёу, Маомао отправилась вместе с Шаоран на третий день.

Шаоран собиралась только посмотреть, ничего не покупая, но её глаза светились, когда она смотрела на стеклянные изделия, привезенные с Запада.

Маомао купила красивый шнурок и привязала его к волосам Шаоран. Та заметила это только тогда, когда посмотрела в зеркало. Поддавшись эмоциям, Шаоран прыгнула к Маомао и заключила в объятья.

Маомао также купила чайные листья и специи. Горничные Нефритового дворца ходили ещё на второй день поочередно, но она ждала третьего дня.

И одной из причин было...

(На третий день они будут продавать все по заниженным ценам.)

Маомао не хотела модной одежды или драгоценных камней. Да и чайные листья со специями никто не покупал, потому что во внутреннем дворце торговцы завышали цены так высоко, что простые смертные не могли себе этого позволить.

(Не думайте, что вы легко можете обворовывать людей.)

Особенно это касалось Маомао.

Она могла легко получить скидку на необычные чайные листья или специи.

Она купила листья жасминового чая - ремесленного чая, в который погружали цветочные бутоны. Возможно, это было из-за уникальности, но цены были неоправданно высоки и Маомао смогла их занизить, приобретя по низкой цене.

“Я получила неплохую выгоду.” - подумала Маомао, но потом заметила кое-что.

Эфирное масло стало изюминкой внутреннего дворца после ухода караванов.

Запах различных цветов распространялся везде, где проходили дамы. Отдельный парфюмерный продукт очень приятно пахнет, но, когда им пользуются так много людей, при этом используя разные запахи... Для Маомао, которая очень хорошо чувствовала запахи, это было невероятно тяжко.

Духи не были слабыми, как ладан. Все духи с Запада были невероятно крепкими и сильными.

Не похоже, что Маомао была единственным пострадавшим. Когда она пошла в зону стирки, одежда, на которую наносили масло, находилась в ванне полной воды. Женщина, стиравшая её, ужасно сморщила лицо.

Причуды всегда приходят волнами.

Так как увлечение маникюром значительно угасло, все переключились на другое.

И есть ещё множество других людей, которые пробую этот продукт, но не зная, хорошо это или плохо. Это было забавно, но для Маомао, которая должна была нюхать эти запахи и отмывать эти вещи, мир казался адом. Она радовалась, что это была не её одежда.

Маомао устало опустила корзину для белья. Она чувствовала, что у неё кружится голова из-за запахов.

В тот момент, когда она вяло встала, служанка, которая несла корзину с бельем, врезалась в неё, словно там больше не было места, где можно пройти. Корзина упала прямо на голову Маомао.

"Мне очень жаль!" - служанка с пронзительным голосом собирала одежду.

Владелец этой одежды, похоже, был очень причудливым, потому что даже после стирки остался запах роз.

(Розы, да?)

Маомао хотела получить прибыль, начав продавать розовую воду, которую сделала на днях, но были проблемы.

Она сделал розовую воду только на днях и не была уверена, как сохранить запах, да и слышала, что эфирное масло плохо влияет на беременных женщин.

Она считала, что проблем не будет, если супруга Гёкёу не будет использовать большое количество, но все же стоит перестраховаться и не рисковать.

Именно поэтому она сначала хотела протестировать её в развлекательном районе.

...

Маомао схватила белья, непрерывно моргая. Она поднесла его ближе к носу и начала нюхать.

Увидев это, служанка упала в замешательстве.

Маомао проигнорировала служанку и бросила белье в переполненную корзину. А после этого уткнулась лицом в умывальник, на этот раз поразив не только служанку, но и евнуха, который стоял рядом. Но это её совершенно не заботило.

Маомао неоднократно ныряла лицом в корзины для белья, а потом в умывальник.

После того как она закончила обнюхивать большую часть всего, что здесь есть, она ушла, забыв вернуть свою корзину для белья.

У неё было предположение, которое может ей помочь и пришло время его проверить.

В тот день в Хрустальном дворце крики горничных раздавались по всему внутреннему дворцу.

Ближе к вечеру в Нефритовый дворец пришел прекрасный евнух, как она и ожидала.

“Я думал, что ты из тех людей, что себя могут контролировать.” - изумленное выражение лица Джинши было окрашено оттенком гнева.

Позади него стоял Гаошун, на лице которого было изумленное выражение, обеспокоенная супруга Гёкёу, у которой не было её обычного возбуждения, а также Хоннян, которое пыталась скрыть свою злость. Другие горничные заботились о сне императорской принцессы Ринрии.

(Мм, я именно такая.)

Подумала Маомао, но было слишком поздно.

Чтобы превратить предположение в убеждение, ей потребуется много доказательств. В Хрустальном дворце было много полезных вещей и потерять это из-за несдержанности было бы жаль.

"Простите. Я так обрадовалась, что забыла спросить их разрешения." - сказала она.

"Что за оправдания извращенного старика?" - спросил Джинши.

“Я бы предпочла, чтобы вы не называли меня извращенцем.” - подумала Маомао, пока размышляла, склонив голову.

"В следующий раз, когда решу понюхать, я спрошу их согласия." - подумала она.

"Будет следующий раз?!" - закричал Джинши.

“О, боже, так грубо!” - нервно моргнула Гёкёу.

“Перестарался, наверное!” - подумал Джинши, возвращая привычное ему выражение лица.

Маомао задумалась.

Она думала о том, что, возможно, ей придется нюхать скрытно. Также ей казалось, что она повела себя слегка импульсивно. Кроме того, она сделала все на глазах горничных Хрустального дворца!

Из-за этого у неё было чувство, что к ней могут начать относиться ещё хуже, чем было раньше. Может будут считать извращенцем или демоном.

“Но мне все ещё нужно подтвердить свои рассуждения.” - подумала Маомао.

(Я об этом подумаю позже, да.)

Маомао подняла голову и уставилась на Джинши. Его приход при первой же жалобе был хорошей новостью.

Маомао подумала, что ей нужно быстро принять решение.

"Тем не менее, у меня были причины." - сказала она.

Прошло несколько секунд, а Джинши так и замер.

Все ещё ничего не выражая, он спросил: "Причины были?"

"Конечно." - просто заявил Маомао.

Глава 5 - Жасмин

Маомао осторожно начал писать символы на бумаге. Эту бумагу она получила от супруги Гёкёу. Честно говоря, она была очень высокого качества.

(Большая часть работы уже сделана.)

Все собрались вокруг Маомао, сидящую за столом. Они смотрели на то, что она перечисляла.

"Роза, бензоина, древо феникса, ладан и корица? Это все для духов или как?”

Маомао кивнула в ответ на вопрос супруги Гёкёу.

“Это только названия специй и масел, которые смогут достать дворцовые дамы.”

Маомао перестала писать и положила кисть на чернильный камень.

"Да, хотя они используются в незначительных количествах, все ингредиенты наносят вред беременным женщинам."

Все замолчали от слов Маомао.

Маомао продолжила:

"Помимо парфюмерного масла, они также продавали специи и чайные листья."

Маомао достала чай и специи, которые купила. Чай был жасмином, а специи - горчицей.

"Жасмин сжимает матку. Я думаю, что это даже полезно, если использовать малые дозы, но лучше избежать этого, чтобы не было возможности выкидыша."

Маомао поставила на стол чай.

"А также специи. Горчица — это ингредиент, который часто используется уличными торговцами в качестве средства для аборта."

Маомао посмотрела на супругу Гёкёу и та кивнула:

“Продолжай.”

У неё было серьезное выражение лица и, видимо, это была не шутка. Хоннян, которая стояла рядом, не хотела, чтобы супруга Гёкёу слышала такие зловещие разговоры, но, кажется, она уважала её мнение, поэтому молчала.

“Хочешь сказать, что использование твоих духов увеличивает вероятность выкидыша?” - спросил Джинши.

Маомао закатали глаза после вопроса Джинши.

“Все вместо просто немного увеличивает вероятно. Духи не будут так уж эффективны, если их не пить, конечно.” - ответила она.

По отдельности эти ингредиенты не приносят никакого вреда, именно поэтому торговцам разрешили привезти их во дворец. Но если их объединить, то внутрь принимать никак нельзя.

В итоге кто-то может неправильно использовать духи и отравиться. А если это беременная супруга, то может пострадать и ребенок.

"Может нам поискать у торговцев?" - спросила она.

"Мы можем попробовать, но я очень сомневаюсь, что они подробно описывают свой товар."

Казалось, что торговцы различали благовония, как просто благовония, специи как пряности, а чайные листья как простые чайные листья. Они бы не стали так напрягаться и описывать каждый сорт в подробностях. К тому же, она считала людей, которые проверяли товары торговцев, не очень компетентными. Они явно ничего дельного сказать не смогут.

Маомао была вовлечена ещё в кое-что.

"Разве вам не напоминает это об...?”

"О чём ты?" - ответил Джинши на расплывчивые слова Маомао.

Вещь, которую выдавали за косметический продукт во внутреннем дворце, имевшую странный побочный эффект.

“Ядовитая пудра для лица.” - сказала Маомао.

Это произошло летом прошлого года. Тогда принцесса Ринрий заболела по неизвестным причинам. Также заболел ребенок Рифы, наследный принцы, а затем скончался.

После выяснения причины запретили всю пудру, изготовленную в смеси со свинцом. Теперь она не может попасть во внутренний дворец.

“Итак, ты хочешь сказать, что есть люди, которые умышленно пытались пронести подобное во внутренний дворец?” - спросил Джинши, чтобы убедиться.

Маомао не покачала головой и не кивнула.

Это было предположение, и она не была уверена в нём. Ей казалось, что она довольно близко к правде.

“Пока я была во дворце, то заметила, как много вещей продается у торговцев. Некоторые из них могут быть ядовитыми.”

Это не совсем корректное выражение. Ей не нравилось вовлекать всех приезжих торговцев в заговор, поэтому она только высказала своё мнение, чтобы обратить на это внимание высших должностных лиц.

"Я думаю, что лучше просто предупредить других супругов."

Она могла сказать только это.

После разговора Маомао почему-то устала. Она вспоминала слова своего отца: "Ты не можешь утверждать что-то, имея только догадки.". Это был старик, голос которого скорее подходил старухе.

Что сколько из того, что сказала Маомао было предположением? Она чувствовала себя немного неловко, думая об этом.

Маомао вышла на кухню, чтобы вскипятить воды. Несмотря на то, что вода вскоре вскипела, она дала ей немного остыть. После Маомао добавила её в стеклянную чашу с жасмином. Это была дорогая стеклянна чаша, поэтому её приходилось тщательно чистить, чтобы использовать повторно. Цветок раскрылся в воде, показывая себя во всей красе. Она смотрела на это со стороны в оцепенении. Аромат распространился по округе.

— "Разве это не был яд?"

Она услышала красивый голос. Когда она подняла свой взгляд, то увидела красивое лицо. Снаружи было темно и лишь один фонарь освещал кухню. Лицо, которое освещалось мерцающим красным светом, было действительно ненавистной красивым.

— "Яды в небольших количествах также являются лекарством. Но это не значит, что одна чашка может привести к чему-то. И кухня — это не место, достойное Джинши-сама." - сказала она.

— "Не думай об этом."

— "Как Гаошун-сама?"

— "Он ушел, чтобы отправить сообщение."

Маомао разговаривала с немного надменным евнухом. Она подняла чашку с полностью развернутым бутоном к лампе, чтобы рассмотреть его подробнее. Наслаждаясь цветами, плывущими на поверхности воды, она сделала глоток.

— "Кроме того, я не беременна."

— "Понимаю."

Джинши почему-то отвернулся. Прежде чем она успела отреагировать, он сел напротив неё.

— "Можно мне тоже чаю?" - спросил Джинши, глядя на дрейфующие цветы в стеклянной чашке.

— "Какой чай вы хотите?"

Маомао встала со стула, размышляя: "Этот негодяй такая головная боль. Чай для гостей стоит на полке. Может ему белый чай подать?"

Джинши уставился на стеклянную чашку.

— "То же самое, что и у тебя."

Маомао опустила брови при словах Джинши.

— "Это были остатки, его больше нет."

Маомао посмотрела на горшок, оставленный рядом с кухней. Чайные листья были выброшены в горшок, словно мусор, так что она пила все, что осталось, а остальное выбросила.

(Тем не менее, я даже не потружусь купить что-нибудь хорошее.)

И все же, пока она находилась тут, во внутреннем дворце, девушка была служанкой супруги Гёкёу и ей казалось, что она должна провести черту.

— "Какие еще эффекты имеет этот чай?" - спросил Джинши.

— "Он просто успокаивает. Эффективен при бессоннице, но в то же время не даст вам спать. Кроме того, я слышала, что он не очень полезен при беременности."

— "Положительных эффектов все же больше."

— "Да, именно поэтому я закрыла глаза на побочные эффекты."

"У меня есть кое-что действительно хорошее."  - подумала Маомао.

Многое пришло совсем недавно. Стало ли оно популярным продуктом? Маомао не имела понятия. Когда приезжали караваны в прошлый раз, она работала на Джинши, ухаживая за супругой Рифой в хрустальном дворце. Лишь когда она стала помощницей служанки супруги Гёкёу, у неё появились деньги. До этого она не интересовалась вещами, которые не могла купить.

И даже сейчас, если бы парфюмерное масло не стало причудой богачей, вполне возможно, что Маомао даже не заметила бы его. Но с какой бы стороны она на него не смотрела, ей казалось это действительно хорошим продуктом.

— "У меня должен был остаться белый чай."

— "…"

Джинши выглядел несчастным, но ничего не поделаешь с тем, чего у неё не было.

Маомао повторно разогрела воду и добавила в неё чайные листья. Она позволила им медленно завариваться в чайнике. Налив напиток в чайную чашку, она поставила её перед Джинши.

Джинши с толикой несчастья поднял чашку. Маомао пила цветочный чай из стеклянной чашки, словно хвастаясь.

— "Кроме того, есть ещё один положительный эффект."

— "Какой?"

— "Бесплодие. В основном для мужчин."

— "…"

Острый взгляд Маомао.

(Это плохо.)

"Я перестаралась с сарказмом?" - подумала Маомао. По её спине скатывался холодный пот, и она быстро убежала искать сладости, чтобы развеселить гостя. Она услышала звуки хлюпающего чая, а после:

— "Я ухожу." - сказал Джинши и быстро ушел.

Маомао поджала губы.

"Я перестаралась~" - подумала она.

Она собралась убрать его чашку, но заметила, что белый чай, который она заварила для Джинши, остался нетронутым. А вот её чашка, в которой она заварила чай с жасмином… была опустошена.

Маомао вздохнула с опустошенным выражением лица.

Глава 6 - Земляника

"В этом мире всегда есть немного темных сторон." - подумала Маомао, сидя на ящиках в прачечной.

Не похоже, что Шаоран сегодня придет, и, поскольку у Маомао нет каких-то заданий, она решила убить некоторое время.

Она подумала он том, чтобы пойти в медицинский кабинет, дабы взять пару закусок у доктора-шарлатана, но он, казалось, был занят в последние дни, погруженный во что-то тревожное, поэтому она не сделала это.

Но ей тревожил тот инцидент с парфюмерией.

После инцидента Джинши отправился к другим супругам. После этого он узнал, что горничные много чего покупали у торговцев.

(Я не совсем понимаю…)

Если бы торговцы ввозили товары издалека, например, пустыни или моря, то тогда было бы нормально, если бы молодые девы, словно птицы заключенные в клетку, жаждали бы его.

Если бы они привезли лекарства с Запада, то даже Маомао зашла бы так далеко, что заняла деньги у мадам.

Но она не может винить дворцовых дам. Даже служанки нефритового дворца покупают много вещей.

Не то чтобы какой-либо из продуктов был опасным. Как бы расточительно это не было, все, что содержит хоть каплю яда, должно быть немедленно уничтожено. Хоть по-отдельности они могли быть не опасны, но если их объединить, это могло бы стать сильным ядом.

Поэтому проблема в том, "кто" внес это.

Сейчас во внутреннем дворце находятся четыре высокопоставленные супруги.

Супруга Гёкёу, супруга Рифа, супруга Рийшу и супруга Роуран.

Среди них супруга Гёкёу пользуется наивысшей милостью у императора, а после неё идет супруга Рифа. Кроме того, она слышала, что есть несколько супруг среднего звена, которые были выбраны лично императором.

Однако, учитывая влияние родителей, супруга Роуран очень важна для императора.

(Хмм…)

Маомао подняла сухую ветку и нарисовала на земле орхидею. Это были родители супруг Рифы, которые шли следующими по положению. Хотя, пусть она и связана с императором с материнской стороны, её родители не были жадными до власти и не продвигались вверх по карьерной лестнице.

Она нарисовала фрукт рядом с орхидеей.

А вот семья супруги Рийшу была полной противоположностью, она выбрала свою молодую дочь для предыдущего императора, что показывало об их амбициозности.

Рядом она нарисовала дерево.

Семья супруги Гёкёу находилась в торговом посту на Западе. Хотя казалось, что они получали огромную прибыль от торговли, но на самом деле пост находился недалеко от границы и, по-видимому, тратило значительные расходы на оборону. К тому же, там не выращивали зерновые, поэтому большой прибыли им точно не светило.

После она нарисовала лист.

У Маомао возник вопрос.

Попытка отравления на вечеринке в саду в прошлом году. Супруга А Доу сделала это по собственному желанию. Она сделала это не потому что хотела бороться за власть, а потому у неё был гуманный мотив.

Она не понимала, но…

Кто попытался отравить супругу Гёкёу, стоя в тени?

Никто не знает.

В результате этого число горничных супруги Гёкёу сократилось вдвое и говорят, что тот, кто принял яд от имени супруги, все ещё страдает от последствий.

(Я чувствую, что это не связано с А Дуо.)

У супруги Рифы и супруги Рийшу просто не хватило бы духу отравить человека.

Конечно, это было мнение Маомао, поэтому она не может утверждать наверняка.

Это мог быть тот случай, когда горничные сделали это по собственному желанию. Или это кто-то из их семей.

Но под прицел попадали не только супруги высокого ранга, но и среднего тоже. В конце концов, в этом месте много женщин, которые жадно борются за более высокую должность.

Маомао застонала, водя палкой между четырьмя рисунками.

Затем она отказалась от своих мыслей.

(Как вообще смысл думать?)

Маомао была просто девицей, которая дегустировала еду перед приемом.

И вот, она решила подумать о другом. Для удовольствия императора во внутреннем дворце было расположено много садов. Если там есть сосновый лес, то там была и бамбуковая чаща, а также фруктовый сад.

(Думаю, в этом сезоне не будет земляники.)

Если бы это была месяц назад, то она успела бы собрать побеги бамбука, но тогда она выращивала розы в Хрустальном дворце.

Это было действительно раздражающе. Одно вспоминание его лица нагоняло неприятных мыслей.

После мысли об изменении настроения, её шаги стали легче. Она направилась к роще смешанных деревьев в углу внутреннего дворца. По дороге туда, она столкнулась с девицами из Хрустального дворца. Поскольку она знала их, ей пришлось поприветствовать дам легким кивков, но после этого их лица напряглись. Все закончилось тем, что они убежали. Несмотря на то, что у одной из девиц были короткие ножки, она двигалась неожиданно быстро. Это впечатлило Маомао.

(Какая-то преувеличенная реакция. Я же просто их немного оценила.)

Она часто видела эту сцену в борделях. Женщин, которые были куплены, сначала полностью раздеваются, чтобы их оценили.

Молодые цветущие девушки, кажется, более ценные в наше время, хотя мода на интеллект была более распространена в наши дни. Хотя жены бывших чиновников очень даже ценятся. Изначально все должно было быть наоборот, но, поскольку эти женщины ранее были чьими-то женами, появлялось какое-то искушение.

Маомао даже не раздевала их, потому что им это не нравилось. Дворцовые дамы, которые очень любили причуды, использовали духи, которые недавно купили, но были и другие дамы, которые их не использовали. Маомао считала, что это странно, поэтому она пошла проверить, так ли это.

В Хрустальном дворце было много дворцовых дам. Только горничных было более десяти человек, и это если вы не включаете в этот список персональных служанок. Их было около тридцати.

Не задумываясь, Маомао пошла на поиски земляники.

Когда она вернулась с большим количеством земляники, спрятанной в корзине для стирки, Айран сказала ей, что в комнате её ждет письмо. Горничная ухмылялась больше, чем обычно. Она вошла в комнату и увидела на столе письмо.

(От кого это?)

Она попыталась найти имя отправителя. Там было написано "Рихаку". После она сразу вспомнила молодого офицера, который был похож на энергичную собачку. Открыв письмо, она удивилась огромному монотонному содержанию. Там было написано про её посещение внутреннего дворца и так далее. А после этого возник главный вопрос:

"В последнее время я не могу встретиться в Парлин. Что мне с этим делать?"

Используя окольные пути, он подвел меня к вопросу. Хоть он и был мускулистым снаружи, но мозг работал у него не так уж и хорошо. Маомао подумала, что это действительно невежливо.

Парлин была популярна, но она уже достигла возраста, когда пора покидать работу куртизанки. Может она думает о том, что пора открыть свой бордель, как и мадам, или получить выкуп от богатого покровителя.

Это было немного досадно, но нынешней зарплаты Рихаку не хватит, чтобы выкупить её.

(Извини, но тебе придется сдаться.)

Думая об этом, Маомао уже была готова закончить читать письмо, как заметила написанное в самом конце:

"Я хочу вернуть трубку из слоновой кости, который была у тебя в прошлый раз. Также я хотел у тебя кое-что спросить. Мы можем встретиться?"

(Вернуть? Он не нашел владельца?)

Она вспомнила о том, как доверила Рихаку миссию по поиску владельца.

(Он намекает на то, что не может больше писать?)

Маомао наклонила голову, раздумывая о содержимом письма, одновременно с этим заполняя рот земляникой из корзины.

Глава 7 - Погашение стратегии

"Сколько стоит выкупить куртизанку?"

Маомао была ошеломлена словами Рихаку, который ждал в комнате, которая соединяла внутренний дворец и внешний.

Хоть Маомао и старалась изо всех сил приехать сюда, она не понимала, почему ей не разрешалась просто обмениваться письмами.

(Он действительно дворняга!)

Маомао села на стул, думая об этом. У каждой двери был охранник, который пристально следил за их действиями. Было странно, что они говорят о подобных делах при посторонних.

"Смотря кого покупать."

"Самую лучшую куртизанку."

Не надо даже думать, чтобы понять, кого Рихаку хочет купить.

"Понятно…" - сказала Маомао, прищурившись.

Она попросила охранников принести ей кисть и чернильный камень, а Рихаку предоставил бумагу.

"Для начала я бы хотела уточнить, что это лишь приблизительная цена и реальная стоимость варьируется на основе текущего рыночного положения."

Маомао скользнула кистью по бумаге, написав "двести". Это равно примерно двухгодовому заработку крестьянина. Этого хватит для покупки самой дешевой куртизанки.

"Мм, хорошо." - кивнул Рихаку.

"Это не включая траты на праздник и прочее."

Выкуп - это сумма, рассчитанная исходя их количества лет, которые куртизанка работала, а также некоторые дополнительные расходы. К тому же, надо ещё примерно в два раза больше денег, чтобы отметить выкуп.

"Это я понял. Так какая же сумма в итоге?"

Хотя он смотрел на неё серьезно, Маомао сдержалась и ответила:

"Сложно сказать."

Парлин работает очень успешно и удовлетворяет клиентов, поэтому она лучшая во всем доме. Теперь она уже закончила выплачивать долг перед борделем (предоставление одежды, еды, места жительства) и готова закончить свою службу. Но из-за многолетней работы она изменилась и её характер больше подходит для работы куртизанкой, чем для проживания с кем-то.

(Сколько ей лет в этом году?)

Парлин, у который была прекрасная кожа, каждый год совершенствовала свои навыки танца. Она была старшей из трех принцесс и находилась в борделе ещё задолго до рождения Маомао.

Из-за её молодого вида распускали слухи. Говорили, что она остается молодой, поглощая энергию и т.п. Были даже те, кто считал, что она овладела так называемой техникой спальни, поглощая жизненную силу мужчин, просто разговаривая с ними.

Но сколько бы времени не проходило, её внешность не менялась.

Но у этой ситуации есть обратная сторона. Мадам не может просто так отпустить такой денежный мешок, не предоставив ничего в замен. Поэтому она вспомнила про самую старшую из Трех принцесс. Она ворчала недавно, что Маомао пора бы вернуться домой.

Хоть у борделя и была куртизанка, которая сделала его самым знаменитым, среди себе подобных, после её ухода начнется упадок. Если магазин не предоставляет своевременную замену товара, посетители перестают приходить.

Маомао подумала, что Рихаку, вероятно, слышал об уходе куртизанки, поэтому он пришел посоветоваться с ней.

Маомао застонала, почесывая затылок.

— "Предположим, что Парлин будет выкуплена и бороться будут два кандидата."

Один из них - руководитель торгового предприятия, щедрый и добродушный старик, который посетил Рокушукан в состоянии упадка. Маомао получила от него много конфет, когда была маленькой.

Он был джентльменом, который наслаждался тем, что пил вино и смотрел на её плавный танец. Он много раз предлагал выкупить Парлин, но жадная старуха умело уклонялась от этого предложения. Тем не менее, сейчас она точно готова принять его предложение.

Другой - частный клиент, высокопоставленный чиновник. Он все ещё был молод и через пару лет ему должно было исполниться тридцать. Она не знала, какую должность он занимал, но нефритовая подвеска на рукояти меча, которую она заметила пару лет назад, говорила о его высоком положении, даже более высоком, чем у Рихаку. Сейчас он должен был забраться ещё выше.

Будучи партнером Парлин по ночной игре, он очень хорошо с ней ладил, поэтому на следующий день у неё всегда было хорошее настроние. Однако есть кое-что, о чем все же стоит беспокоится: Парлин часто сильно изматывает клиентов.

Маомао стало не по себе, когда она подумала об их жизни после выкупа Парлин.

Парлин - прекрасная куртизанка с талантом в танцах, но в то же время она прославилась тем, что была хороша в постели ночью. Иногда, когда она расстраивается, она кривит душой не только на слуг борделя, но и на других куртизанок и Камуро.

Другими словами, она демон похоти.

Госпожа, помимо предложения чиновника выкупить у нее Парлин, раздумывала, стоит ли доверить управление Рокушукану. Кроме того, у пары была возможность покинуть бордель, но у Маомао было ощущение, что с ее характером шансов мало.

(Я думаю, что это единственный нормальный выбор.)

Была бы она чуть свободнее, чем сейчас, она могла бы с спокойно принимать клиентов в любых обстоятельствах и, помимо этого, в свободное время, доброжелательно относиться к ее любви.

(Хм.)

Мамао взглянула на Рихаку .

Молодой парень лет двадцати, крепкого телосложения. Его закаленные плечи военного чиновника приглянулись бы Парлин. Более того, раньше, когда он впервые приехал в Рокушукан , в течение более чем двух дней он был с Парлин в одной комнате, и по сравнению с другими клиентами, не был таким умотанным.

« Рихаку-сама , сколько вам платят?»

«Почему вы вдруг спрашиваете меня об этом?»

Спросил Рихаку , выглядя слегка взволнованным.

«Вы получаете около восьмисот серебряных в год?»

«Ой, ой , не стоит оценивать таких людей.»

Лицо Рихаку было немного напряженным, а волнение усиливалось.

«Тогда тысяча двести?»

«....»

Видя, как он замолчал, поняла, что попала в золотую середину. Это значит, что он получает по тысячи двести серебряных в год, а это не так много для такого молодого чиновника.

Тем не менее, ему придеться подготовить десять тысяч серебряных, если он хочет выкупить куртизанку высокого класса. Так как они куртизанки, которые берут сотню за то, что просто пьют чай, и триста за то, чтобы уснуть с клиентом.

Что самое интересное, Рихаку спал с Парлин один или два раза. Учитывая его заработную плату, он не смог полностью оплатить её услуги.

«Этого будет достаточно?»

«Нет, этого не хватит.»

«А как насчет того, что я оплачу долг после своего повышения?»

"Не выйдет, требую оплатить десять тысяч сейчас же. ».

«Д-десять тысяч !?»

Маомао раздумывала, что же ей сделать с окаменевшим Рихаку.

Конечно, Рихаку не был так плох как искупитель, но выглядел так, словно у него была огромная физическая сила, Парлин тоже не сочла бы его неприятным, он ей даже нравился.

Маомао думала, насколько далеко ей нужно зайти, чтобы полюбить его.

(Хм.)

Она глубоко вздохнула, глядя на Рихаку, который чувствовал себя подавленным.

« Рихаку-сама , можете немного постоять?»

"…Хорошо."

Он как унылая крупная породистая собака послушно сделал то, что ему сказала Маомао.

«Ладно, сделаем вот так, можете ли вы снять верхнюю одежду, согнуть обе руки и напрячь бицепс?»

«Хорошо.»

Евнухи, охранявшие его, были ошеломлены от Рихаку, который делал все, как она сказала. Они начали останавливать Рихаку, который начал раздеваться.

«Мы не делаем ничего постыдного. Я просто смотрю на него.»

Даже когда Маомао сказала это, евнухи не слушали ее.

Рихаку , чувствуя себя подавленным, встал на колени и спросил.

«Будет ли выкуп дешевле, если я разденусь?»

«Станет ли выкуп дешевле, я не знаю, но шанс все же есть.»

«… Я разденусь»

Рихаку снова встал и начал раздеваться, перед этим приказав не вмешиваться Евнухам.

Рихаку, принял позу, позволив Маомао увидеть свои мышцы, постепенно оборачивался, чтобы она увидела его тело под любым углом. Иногда она складывала свои большие и указательные пальцы в прямоугольник и смотрела через него на Рихаку.

Будучи военным чиновником, его очень хорошо натренированное тело не имело никаких изъянов. Хоть он был правшой, но руки его были одинаково накачены.

Парлин всегда нравились такие как он. И в этом бы случае, Парлин облизывала губы от его вида.

«Покажи-ка еще нижнюю часть своего тела тоже, пожалуйста».

«… Низ тоже?»

«Да.»

Сказала Маомао с серьезным видом.

Рихаку неохотно начал снимать пояс своей хакамы* и остался только в набедренной повязке.

Несмотря на это, выражение лица Маомао оставалось неизменным, она смотрела на него с пристальным взглядом.

Его мышцы ног были также крепкими; она поняла, что Рихаку не уклоняется от своих ежедневных тренировок. Мускулистые мышцы его бедер плавно прослеживались до колен, и оттуда мышцы его икр также выпирали.

(Действительно хорошие мышцы.)

Это отличалось от опухших животов тех, кто приходит в бордель пить.У него даже не было этой желтоватой нездоровой кожи.

Это может сработать , Мамао посмотрела на рябь мышц, когда Рихаку продолжал менять свою позу.

Рихаку, казалось, даже начал привыкать, его позы постепенно становились энергичными.

Наконец, чтобы она захотела увидеть самое важное место,

«Ну, тогда снимите последний слой одежды…»

Когда она уже собиралась это сказать, раздался звук открывающейся двери.

Лицо Рихаку быстро побледнело.

А лица евнухов выглядели так, как будто они получили смертные приговоры.

Маомао в шоке уставилась на дверь.

«Какого черта вы, ребята, тут делаете?»

Администратор внутреннего дворца с заметной веной на лице и его адъютантом стояли у двери.

За дверью дворцовые дамы, которые смотрели в направлении Джишин, увидев что-то неуместное, упали в обморок. Казалось, полуобнаженный накаченный мужчина было таким шоком, потому что они всегда держатся на расстоянии от них.

Маомао, в этот момент,

«Приятного вам дня, Джишин-сама »

с Рихаком быстро ушли.

-------------------------

*Хакама — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами.

Глава 8 - Стратегия выкупа

Мир загадочен.Подумала Маомао.

Почему она сейчас стоит на коленях в сэйдза*? И прямо перед ней Джишин смотрел на нее холодными глазами.

Рихаку , который был в комнате с ними до минуты назад, удрученно стоял полуголым.Как несправедливо, подумала она. Она думала, что, возможно, было бы лучше, если бы Рихаку там не было, иначе это не выглядело так запутанно.

«Что, черт возьми, вы тут делаете?»

Страшно, когда кто злится, подумала Маомао, поднимая голову.Джишин выглядел властным, приняв пугающую позу и скрестив руки возле груди. Позади него стоял Гаошун с лицом, как у монаха, которое достигло состояния самоотверженности .

Два евнуха у входа выглядели истощенными, но продолжали смотреть на красивого главу евнуха.

Похоже, дворцовые дамы подглядывали за ними из-за плотно закрытой двери; они явно нервничали. Что мне делать, когда я выйду? Подумала Маомао, что будет с ней потом.

«Я просто давала консультацию.».

Сначала она должным образом сообщит об этом Хонняну в Нефритовом дворце. Прачечная закончится утром. И поскольку на сегодня не было запланировано чаепитий, ей не нужно будет пробовать еду. И если она вернется к обеду, никаких проблем на работе быть не должно.

«В таком случае, почему этот мужчина так выглядит?»

Ах, об этом, хех, сказала Маомао.

То что человек из-за пределов внутреннего дворца стоял почти голым, было слишком большой проблемой. Мне нужно как следует исправить это недоразумение, подумала Маомао.

«Мы не делаем ничего постыдного. Я ничего не трогала. Я просто кое-что проверяла.»

Она подчеркнула ему, что она только смотрит. Ни один палец не коснулся его. Она хотела, чтобы он это понял.

Тем не менее, глаза Джишин расширились. Он выглядел слегка забитым.

Она заметила, что выражение лица Гаошуна перешло из состояния самоотверженности в нирвану (буддистский термин: осознание самоотверженности и, таким образом, освобождение от цикла перерождения) . Почему он смотрел на Маомао с лицом бодхисаттвы : «Кто-то на пути к просветлению, чтобы стать Буддой) ?

«Вы проверяли?»

«Верно.»

«И что вы хотели проверить?»

«Это была всего лишь консультация. Я подумала, что смогу убедиться, что все хорошо с его телосложением.».

Маомао подумала о выкупе и обо всем остальном, но она также хотела придать значение чувствам Парлин, которые она чувствовала по отношению к Рихаку . Она была женщиной, которая влюблялась несколько раз, но Маомао подумала, что для нее предпочтительнее было бы пойти с мужчиной, который ей нравился больше.

Вот почему, во всяком случае, Маомао, которая знала о своих вкусах, хотела проверить, сможет ли Рихаку попасть в зону поражения Парлин. Если бы Рихаку был далек от вкусов Парлин, она бы не стала проводить эту консультацию.

После того, как она была брошена отцом, она воспитывалась в Рокушукан. Люди , которые ухаживали за ней в то время, были тремя принцессами – Парлин, Мэймэй и Йога.

Парлин никогда не рожала, и поэтому относилась к Маомао как к своему ребенку, кормив ее своим молоком. В те дни, когда родилась Маомао, Парлин только стала Камурой.

Она всегда называла Парлин « Нихан », но на самом деле она была человеком, более близким к «Матери». Кстати, она так же называла Меймей и Йогу « Нихан ( старшая сестра) » , так как они сердились, когда она их так называла.

Был поднят разговор о том, что ни один из претендентов не обеспечит Парлин лучшую жизнь, которую она желала.Тем не менее, Маомао предпочла бы, чтобы та не повторяла её участь.По той причине, что они когда-то были куртизанками, многие женщины отказались от рождения детей. Есть также случаи, когда их матки не способны были зачать ребенка, будучи постоянно пропитанными противозачаточными средствами и препаратами для аборта.

Маомао не знала, была ли Парлин одной из них или нет. Она вспоминала дни, когда ей приходилось спать на руках у женщины, когда она была маленькой.

Она была женщиной, чья жажда была сильной, но она также была женщиной с материнской любовью.

Рихаку влюбился в Парлин и он полностью понимал, что она будет оказывать такую же услугу другим клиентам, кроме него самого.У него есть черты, которые были чем-то похожи на повадки дворняги, он казался искренним в глубине души. У него также есть та симпатичная идиотская сторона, где он пытается угодить ей во всем.Поскольку он очень искренний, его чувства не должны ослабевать так легко.

------------------

*Сэйдза — японский термин для обозначения одного из традиционных способов сидения на полу.

Из-за этой причины Маомао дала консультацию. Хотя, Рихаку намекал на кое-что другое. Что теперь из этого выйдет. Неизвестно.

(... вернуть её мне.)

Речь шла о трубке из слоновой кости, которую она хотела заложить.

Пока она оценивала Рихаку, пришел Джишин .

Он, как администратор внутреннего дворца, не мог смириться с тем, что дворцовые дамы безрассудно встречаются с приезжими мужчинами. Это был неудобный момент, чтобы быть в восторге от его работы.

«Говорите, все хорошо!?»

«Да. Внешность - это один из аспектов человека, который должен иметь каждый, верно?»

Оценив тело Рихаку и проверив самую важную часть, она подумала, как это возбудит Парлин.

Маомао сказала, что цена выкупа составляет десять тысяч серебряных монет, но она могла уменьшиться до половины суммы, это зависело от Рихаку и как Парлин относилась к нему.

«Вы думаете внешний вид важен?»

Джишин, наконец, перестал быть навязчивым и сел на стул. Он продолжал раздражаться, постукивая своими ботинками по полу.

«Конечно.»

Сказала Маомао, подумав . « Да, он выглядит немного не в себе»

«Раз так, тогда как выглядит этот человек?

Он просто полон вопросов, подумала Маомао. Однако было горько, что подчиненный должен был отвечать на все.

«У него прекрасно накаченное тело. Он стабильно тренируется, и у него нет лишнего веса. Я думаю, что он прилежен и никогда не пропускает свои ежедневные тренировки. Кажется, он достаточно опытен даже среди военных чиновников ».

Глаза Джишин слегка выпучились от речи Маомао. Он сначала сильно удивился от сказанного. И потом, он выглядел крайне недовольным.

«Вы можете понять, что это за человек, глядя на его тело?»

«Грубо с вашей стороны. Ведь это было раньше вашей частью работы.».

Важно было выяснить, когда вы назначаете лекарства клиентам, которые ничего о себе не говорили. Она приобрела этот навык, даже если не хотела, когда была фармацевтом.

«Что ты можешь сказать, посмотрев на мое тело?»

«... Что!?»

Маомао непреднамеренно глупо повысила голос.

Увидев лицо Джишин, она не могла не заметить, что он был немного угрюмым.

(Не говори мне)

Разве он не завидует Рихаку , подумала она.

Его недовольное выражение лица было именно по этой причине. Поскольку Маомао открыто восхищалась физической красотой Рихаку.

(Этот человек.)

Мамао хотелось вздохнуть.

(Подумать только, он хочет выставить себя напоказ, что он красивее.)

Лицо Джишина было прекрасным; это была красота, которая могла бы быстро свергнуть страну, если бы он был женщиной, но это невозможно, даже будучи мужчиной.

Он до сих пор хотел похвастаться своим телом, имея такое красивое лицо?

(Вам не нужно ничего делать.)

Тело Джишин, на которое она раньше мимолетно смотрела, было удивительно мускулистым. Ей не нужно было приглядываться ,чтобы сказать, что его тело было прекрасным.

Но, даже если она посмотрит на него, что из этого выйдеи? Его тело было чуть лучше, чем у Рихаку , и он хотел, что бы я порекомендовала его Парлин. Но что скажет Парлин , выберет ли она Джишин?

Джишин поставил локти на стол, слегка поджал губы, и уставился на Mаомао.

Позади, нервничали евнухи-охранники, и все же они были очарованы сердитым лицом Джишин .

Гаошун смотрел на Мамао, его нежная осанка изображала нирвану.

Ей было жаль Джишин , но она должна была сказать правду. Та часть тел, которую Парлин считала самой важной, у Джишин не было.

Неважно, насколько хороши были другие части. Если у него не было этого, то не было никакого смысла.

«Даже если я посмотрю на тело Джишин, в этом нет смысла».

Сказала Маомао.

Воздух вокруг них замерзал.

Гаошун совершил революцию по изображению нирваны , его лицо было похоже на грешника, порвавшего паутину.

«К сожалению, я не думаю, что Джишин-сама совместим с моей старшей сестрой».

«Что??»

Глупый голос вырвался из уст Джишин.

Гаошун ударился головой в стену.

Глава 9 - Стратегия выкупа последняя часть

Что происходит? - Подумал рихаку.

Сейчас прямо перед его глазами стоял евнух, который впился в него взглядом, когда он на днях допустил небольшую оплошность. Более того, этот парень дарил ему довольно великолепную улыбку.

Рихаку был почти уверен, что евнуха зовут Джишин. Он, вероятно, моложе Рихаку, у него была приятная внешность, ходили слухи, что он был прилежным и осторожным избранником императора.

Это было немного проблемой, что он мог очаровать свое окружение независимо от пола, но в нем не было ничего, что стоило бы внимания, подумал Рихаку.

Тем не менее, для него было немного тревожно, что этот парень внезапно появился и пристально начал смотреть на него.

Хорошо, что вокруг никого нет, подумал Рихаку. Они были у здания, в котором находились старшие офицеры. Из-за того, что здесь был странный тактик, люди старались держаться на расстоянии, чтобы не встретиться с ним.

Он часто слышал, что странный тактик в последнее время посещает различные места. Ограничиваясь тем, что видел персонал в этом месте, он понял, что именно этот евнух сопровождает его на работу.

Рихаку задумывался тоже подать документы и поскорее покинуть это место, чтобы не попасть впросак. И, выходя из кабинета Ракана, он не ожидал наткнуться на Джишина.

Это было странно таинственно из-за этой улыбки.

И кстати о таинственном.

Адъютант, ожидавший позади Джишина или что-то в этом роде, был чиновником из прошлого, который сказал, что хочет, чтобы Рихаку был посредником в борделе. Рихаку был почти уверен, что это старый знакомый его начальника.

Когда Рихаку подумал об обстоятельствах, при которых он встретил Маомао, придворную даму с веснушками, он вроде как понял, что между ними уже была такая же связь.

«Не могли бы вы присоединиться ко мне ненадолго?»

Хоть Джишин был моложе, но пряжка цвета нефрита у него на поясе, означало, что он имел больше привелегий, чем Рихаку, поэтому был не в состоянии отказать ему.

«По вашей воле.»

После короткого ответа Рихаку последовал за евнухами.

Они были во дворе императорского двора, где старшие офицеры часто проводили там вечера. Из-за этого младшим офицерам было как-то трудно туда придти. Вокруг не было никого, особенно в это время. Это было место, которое Рихаку никогда не посещал, поскольку он был равнодушен к изысканным вкусам.

В этом сезоне растения под названием гортензии начали прорастать большими цветами, которые выглядят как шары темари (клубки из обрезков ткани, смотанных в шар). Это были необычные цветы, привезенные из одного острова на востоке. Говорили, что его цвета менялись между красным и синим в зависимости от дня. Кажется, странный тактик специально посадил их(Язык цветов: терпеливая привязанность, счастливая семейная встреча, знакомая связь и т. д.). Форма цветков немного напоминала сирень.

Он чувствовал, что этот парень, возможно, делает слишком много, как ему нравится, но, судя по тому, что он слышал, даже генерал не мог сравниться с этим чудаком с моноклем, так что ничего не поделаешь.

Джишин сел в беседку и жестом пригласил Рихаку.

Если он так говорит, у меня нет другого выбора, кроме как сделать так как он просит. Он сел лицом к евнуху.

Евнух положил подбородок на сложенные руки и изобразил улыбку, которая, как будто искрилась, она была такой яркой, что ему захотелось отвернуться.

Рядом со своим адъютантом, имевшим фигуру военного офицера, он не выглядел таким ничтожеством.

Если Рихаку толкнет этого парня, он сильно пострадает. Эта кажущаяся элегантность просто указывала на плавность его движений.

Рихаку сидел в беседке и думал о нем. У него было чувство, что он помнит его откуда-то, но не помнит где.

Почему он сейчас сидит с ним под одной беседкой?

Чего хочет от него этот джентльмен?

«Я слышал от нашей горничной, что вы, кажется, в кого-то влюблены.»

Он на мгновение задумался, кто же эта наша "горничная", но, судя по разговору, это должна была быть именно та тощая, веснушчатая придворная дама.

Она не могла работать под началом этого евнуха. Рихаку невольно погладил подбородок.

Он думал, что эту девушку нанял человек со странными вкусами, но кто бы мог подумать, что этот прекрасный евнух окажется этим человеком.

Эта ситуация требовала объяснений. Было ли это причиной случайной встречи с этим евнухом.

Для Джишина, который имел репутацию величайшей красавицы страны, что-то вроде искупления куртизанки, это было бы не более чем забавной историей.

Ты можешь выставить меня дураком, но если вы заглядываетесь на мою возлюбленную, Парлин… В этот момент Рихаку подумал о ней..

Парлин была хорошей как простая женщина, не только как куртизанка.

Он вспомнил ее улыбающееся лицо в спальне. Он вспомнил, как она вцепилась пальцами в свое платье, вспомнил ее танцующую фигуру. Он вспомнил, как она разливала чай, ее фигуру, когда она волновалась по пустякам.

На этом воспоминания и закончились. Ему говорили, что это подарок быть с куртизанкой.

Правда это или нет, в любом случае это было прекрасно.

Если он и верил в это, то все-равно это не имело значения.

Многие знакомые были помешаны на куртизанках, и он хотел быть одним из них. Каждый из ребят говорили ему, что Парлин была злой женщиной и она не подходила Рихаку.

Он был благодарен, что они беспокоятся, но они ее совсем не знали.

Рихаку посетил Рокушукан по собственному желанию. Не для того, чтобы встретиться с Парлин, а чтобы закончить день, развлекаясь с Камуро и попивая чай у входа.

Частью работы Парлин, быть цветком на высоком утесе.

Как её можно было назвать жадной, когда она получает в месяц немного серебра и чашку чая.

А проводить время с куртизанкой, называя её товаром, было еще суровее.

Если евнух на его глазах позволял себе оскорблять Парлин, Рихаку готов был пустить в ход кулаки.

Если он так поступит и допустит промах, то его голова слетит с плеч.

Это тоже было неплохо, подумал Рихаку.

Он не отступался от своих мыслей, такой безрассудный образ жизни ему подходил. Это не имело никакого отношения к тому, что все вокруг оклеветали его как помешанного на куртизанке.

На какое-то время он сосредоточился на сдерживании себя. Прижав левой рукой дрожащую правую руку, Рихаку посмотрел на Джишина.

«Что с ним?»

Это не имело к тебе никакого отношения, подумал Рихаку, стараясь не говорить слишком много.

Несмотря на его поведение, у Джишина оставалась такая же небесная улыбка.

А потом эти губы произнесли нечто удивительное.

«А что, если я скажу тебе, что возьму на себя выкуп Парлин?»

«!?»

- От удивления он встал и хлопнул ладонью по столу. Поскольку это был резной гранитный стол, его ладони постепенно вибрировали.

Даже когда дрожь прошла по всей длине его тела, прошло некоторое время, прежде чем Рихаку смог заговорить.

«Что ты хочешь этим сказать?»

«Я имею в виду то, что имею в виду. Сколько вам нужно для выкупа денег? Хватит ли двадцати тысяч?»

Эти двадцать тысяч для него, как будто ничего не значили, подумал Рихаку. Это была не та сумма, которую можно было бы безрассудно выдать.

Он услышал о выкупе от Маомао, но что этот человек думает, что это просто мелочь? Рихаку схватился за голову.

Если он предлагает более двадцати тысяч, значит он может легко выдать половину этой суммы, но Рихаку резко перестал наивно думать.

«Я удивлен от ваших слов, но это нормально, что вы вдруг говорите такие вещи чиновнику, которого вы не знаете?»

В щедрых предложениях есть ловушка. Рихаку не был дураком, который зашел бы так далеко, чтобы потерять из виду здравый смысл, который знали даже дети.

Он снова сел на стул и посмотрел в глаза собеседнику. Человек, предложивший огромную сумму, не изменил выражения лица. Адъютант, стоявший позади него, облегченно вздохнул.

«У нашей кошки было довольно сильное чувство настороженности. Она согласилась на консультацию с вами и, кроме того, подумала, что вы могли бы стать равноправным компаньоном для ее старшей сестры.»

Конечно, Маомао была похожа на кошку. Настороженная бездомная кошка, но если вы дадите ей приманку, она каким-то образом приблизится к вам, только схватит приманку, которую вы ей дадите, а затем быстро убежит.

Означало ли это, что даже с такими отношениями к ней, Маомао верила в Рихаку? Конечно, хоть она слушала его с холодным взглядом, как будто её утомлял разговор с ним, но она отвечала на все вопросы Рихаку.

Зачем она раздевала его и заставляла принимать различные позы?

В результате он разговаривал с евнухом именно так.

«То есть ты хочешь сказать, что если бы я мог просто обнять настороженную кошку, мне можно было бы доверять.»

Джишин отреагировал на слова Рихаку судорожным вздохом.

«Я сказал что-то плохое?» - Подумал Рихаку, но решил, что ему показалось, так как Джишин вернулся к своей обычной нежной улыбке.

«Я расспрашивал о вашей истории у нескольких человек. Возможно, вы и были сыном окружного чиновника, но вам, должно быть, пришлось нелегко, когда вы стали военным офицером в столице.»

«Допустим.»

Вещи, называемые фракциями, существуют везде. Хотя его отец был чиновником, но только окружным. Это само по себе сильно угнетало его, и он категорически не признавался.

«Когда я спросил, то услышал, что тебя заметил тактик с проницательным взглядом и доверил тебе отряд войск.»

«…Правда.»

Как далеко этот человек продвинулся в расследовании дела Рихаку. Причиной, по которой он узнал все это, был уход начальника эскадрильи с поста военного офицера.

Может он хотел поладить, наверное,  любой бы так подумал.

Хотя двадцать тысяч серебряных было слишком щедро.

Рихаку требовалась половина суммы, но учитывая его собственные связи и его сбережения, пяти тысяч было бы достаточно.

Эта была четверть всей предложенной -этот человек должен был снисходительно подарить ему их.

Это было предложение, которое он хотел принять так сильно. Не зная что делать, Рихаку покачал головой.

Рихаку посмотрел на Джишина с серьезным выражением лица.

«Я искренне рад, что вы хотите помочь выкупить ее для меня, и мне очень хочется принять ваше предложение. Однако, я не могу просто так взять ваши серебряные монету. Для вас она может быть обычная куртизанка, но для меня она просто женщина. Женщина, которую я хочу поприветствовать, как свою жену и с деньгами которые я заработал.»

Рихаку высказался, хотя это было утомительно использовать язык, к которому он не привык.

Лицо Джишина оставалось неизменным. Нет, он стал более нежным по сравнению с тем, что было некоторое время назад.

Его прекрасная улыбка сменилась смехом.

«Понимаю. Тогда уж извините меня.»

Евнух грациозно встал и гладко провел пальцами по волосам.

«Все в порядке, может после этого, вы хотите о чем-то поговорить со мной?»

«Все хорошо.»

Рихаку тоже встал и поблагодарил, прикрыв ладонью кулак.

Прекрасный евнух ответил легким кивком и ушел, ведя за собой адъютанта.

Рихаку пребывал в оцепенении, ожидая, пока спина элегантной фигуры не исчезнет из виду.

«Что это сейчас вообще произошло?»

Он недоумевающе дернул себя за волосы. Когда он ощупал ту часть тела, которая была лысой от ожога, он почувствовал себя немного подавленным.

Он сел на стул.

«Что мне теперь делать?»

Пробормотал он.

Скоро должна была начаться тренировка, на которой он должен показать что-то необычное перед своим начальником, либо увеличить свои показатели?

«Нет, не до этого.»

Он должен послать сообщение женщине, которую не знал, когда встретит. Однако он не собирался самовольно идти ей навстречу, он собирался спросить ее мнение.

Даже если это было на словах, он верил, что дает ей хлеб насущный.

«Отлично»

Рихаку засунул руки в рукава и побежал прочь со двора.

Думая, какой бы веточкой или шнурком, связать вокруг письма.

-----------------

«Маомао, тебе письмо.»

Гуйен протянула Маомао несколько свернутых листочков. Она потянула за шнур, который был обвязан вокруг него, и на нем были аккуратно начертаны изящные иероглифы.

Это был ответ на письмо Маомао, отправленное Рокушоукану пару дней назад.

«Что бы там ни говорила бабушка, я все еще на действительной службе.»

На ум пришла фигура, хорошо одаренной старшей сестры.

Отправителем была Парлин.

«Кроме того, я жду, когда мой дворянин откуда-нибудь придет за мной.»

Под дворянином, она имела в виду Принца. В далекой чужой стране был "принц", который едет на белом коне, который приходит, чтобы спасти захваченную девушку.

Парлин была женщиной. Можно также сказать, что она склонна видеть сны, как женщина.

Было уже слишком поздно называть ее девицей. Даже если количество ее отношений с джентльменами уже было числом, которое она не могла сосчитать по пальцам, она никогда не отказывалась от мечты.

Ее решимость могла быть одной из причин, почему она сохранила молодость.

Десять тысяч серебряных монет не понадобятся, пока она в этом заинтересована. Просто нужно быть принцем, о каком она мечтает. Для этого нужна несравненная сила, мускулы и то, что есть у нормального человека, чего нет у евнуха.

Немного актерских способностей и немного денег было бы достаточно.

Если не считать выкупных денег, если даже поздравительные деньги были потрачены, не должно быть никого, кто бы просто молчал.

«Если ты уйдешь в отставку, то поступай так, как считаешь нужным. Но празднование должно быть сделано в стиле, понятно?»

Сказала она. Даже обычно скупая карга была для этого щедрой.Ею была Парлин, Роза, которая цвела в районе удовольствий. Даже когда она уходит со сцены, она желала большего.

Если бы существовал человек, который нравился бы Парлин, она не стала бы его перегружать. Так же, как и необходимые расходы, ей было бы достаточно пяти тысяч.

Если бы это не был человек, который мог бы заработать столько, он не подходил бы Парлин.

(Десять тысяч было невозможным, но если речь идет о пяти тысячах.)

Если Рихаку отныне будет продвигаться по службе, он каким-то образом сможет зарабатывать необходимую сумму через пару лет.

Что произойдет после, будет зависеть от удачи.

Если ему промыли мозги мысли мадам, это будет конец. Рихаку придется собрать деньги, чтобы бросить её.

Маомао ничего не могла с этим поделать.

Если это произойдет, то есть одна вещь, о которой он должен беспокоиться.

(Ей ни за что не нужен будет человек, у которого есть долги..)

Даже если он соберет деньги, одолжив у кого-то, мадам тщательно их проверит. Если так и получится, это будет концом. Если кто посмеет взять в долг, находясь в отношениях с Парлин, она его раздавит.

Мамао думал, что такого точно не будет, но этого нельзя утверждать.

Мамао завязала свернутые листочки, которые она закончила читать, и положила их на стол в своей комнате.

Она вышла в коридор. Джишин и другие посетили Нефритовый дворец через несколько дней.

Джишин был просто недоволен, когда они расстались на днях, но он выглядел так, но по какой-то причине он как будто был в хорошем настроении.

Интересно, что случилось? Маомао направилась на кухню, чтобы приготовить чай.

Глава 10 - Выбор

Через пару дней трубка из слоновой кости была доставлена к Маомао вместе с письмом. Отправителем был Рихаку.

(Вы должны были просто сделать это в первую очередь.)

Он приехал поговорить с Маомао о Парлин, поскольку она знала все о борделе. Если бы он говорил с кем-то другим о выкупе куртизанки, его бы убедили просто сдаться.

(Несмотря на это…)

Маомао покосилась на трубу из слоновой кости. Это был хороший предмет, который мог быть оценен в более чем одно серебро.

(Что же он имеет в виду?)

Маомао поставила трубку на стол и продолжила читать письмо.

Видя описание, которое было там написано, Маомао подняла брови.

"Есть ли среди них что-то, что может быть ядовитым?"

Так и сказано.

(Вы должны были просто спросить меня раньше.)

Почему он отложил такой важный вопрос? Подумала Маомао.

Ее губы изогнулись, до наглости. Даже она думала, что это смешно, но такова была природа Маомао, так что с этим ничего не поделаешь. Она провела пальцами по дерзким губам, ее глаза искрились от восторга.

Той ночью появился посетитель в Нефритовом дворце. Сегодня это был благородный джентльмен с красивой бородой. А именно это был император.

Горничные, как могли, спешили в спальню, не поднимая головы. Они зажгли любимый ладан императора и приготовили ужин, который поддерживал жизненную силу. Конечно, это было все для вида. Его настоящей целью было сыграть свадьбу с его единственной дочерью, принцессой Ринрии.

Супруга Гекёу не очень-то нравилась безвкусица, но так как ее место рождения было торговым постом, ее комната была завалена мебелью из других стран. Ее кушетка была такой же, даже форма ее курильницы немного отличалась от того, что знала Маомао.

Супруга Гекёу была персонажем, которая обращала внимание на все нюансы, поэтому она была особенно внимательна к выбору одежды, благовоний и тому подобного.

Возможно, чтобы поблагодарить императора за его усталость, был зажжен ладан, который доставляет положительные эмоции. Супруга Гекёу, с пристальным вниманием к этому вопросу, всегда зажигала ладан, который она выбрала сама.

Жаль, что Инфе и другим не разрешили использовать духи, которые они купили сами. Намерение состояло в том, что вещи, которые могли вредить телу, были убраны, но в этом случае, казалось, что запахи столкнулись с используемым ладаном.

Поскольку ужин стал довольно жарким, был освежающий салат из морепродуктов и морских водорослей, заправленный цитрусовым уксусом, и каша с восемью сокровищами, которая была завалена ююбами и бобами. Этот благородный джентльмен действительно нацелен на здоровье, несмотря на свою внешность.

Как обычно, Маомао съела уксусное блюдо, которое было подано на серебряном блюдце. Ей пришлось быстро есть, так как серебро тускнеет в кислотности.

Она взяла палочками для еды немного морепродуктов и морских водорослей и положила их в рот. Говоря о водорослях, она вспомнила инцидент, произошедший на днях. Тогда младший брат чиновника, взятый в качестве преступника, умер в тюрьме.

Даже не зная, было ли это пищевым отравлением или что-то другим.

Внезапно что-то связанное внутри Маомао.

«Ааа».

Ее голос просочился случайно.

Император и супруга Гекёу, а затем Хонньян, посмотрели на Маомао.

«Ч-что это?»

Сказала Хонньян, ее голос дрогнул от тона Маомао.

Вспомнив, что она была в середине дегустации еды, Маомао подумала: «Ах, черт возьми.»

«Нет, все в порядке.»

Маомао покачала головой.

«Я-это так.»

Сказала Хонньян, глядя на Маомао.

Выражение лица императора было непроницаемым. Принцесса Ринрии коснулась его бороды. Супруга Гекёу наблюдала за Маомао сверкающими глазами.

(В этом нет ничего забавного.)

Поскольку это было связано с гибелью человека.

Подумав об этом, Маомао отложила палочки.

«Я слышала, что вы знаете, кто виновник инцидента, произошедшего на днях.»

Начальник покинул свое место, так что в комнате остались только Джишин, Маомао и Гаошун. Джишин остался на некоторое время, в простой, но просторной комнате в которой были приготовлены кушетка и длинный письменный стол. В центре стола стояла корзина с фруктами.

Инцидент, произошедший на днях, когда человек, который пытался отравить чиновника, умер. Он умер от еды, которой его угостили после весенней вечеринки в саду. Она была уверена, что до сих пор неизвестно, было ли это пищевое отравление или кто-то отравил его.

«Я не так уж много знаю.»

Маомао сообщила Джишину, что в этом инциденте было что-то, о чем она хотела поговорить. Что-то его беспокоило.

«Я только знаю, как были выбраны ингредиенты с ядом.»

«Ты уверен в этом?»

«Конечно.»

(Утвердительный ответ, наверное.)

«Такие двусмысленные слова разозлили бы папу», - подумала Маомао. Ее отец, бывший судебный врач, ненавидел двусмысленные доказательства.

Маомао собрала свою уверенность и пошла навстречу Джишину. Они ушли с пути, потому что супруга Гекёу может подслушивать.

«Вы сказали, что не знаете, какие ингредиенты были выданы, но вы знаете, что ели другие заключенные, верно.»

«Но ведь там много всего.»

По поручению Джишина Гаошун начал писать на листе бумаги то, что выдавали пленным.

Маомао кивнула и взглянула на письмо.

Это было письмо, которое она получила вчера от Рихаку. То же самое, что записал Гаошун, было и в том письме.

Возможно, Рихаку тоже считал этот инцидент подозрительным. Хотя он был военным, это было странное совпадение, что он учуял то же самое, подумала Маомао.

Именно поэтому Маомао тоже это заметила.

«Вы хотите сказать, что среди них есть что-то с ядом?»

Джишин сидел на стуле, просматривая записи.

Суп и соленые огурцы, нарезанное мясо и жареная рыба. Не похоже, чтобы там было что-то необычное.

Маомао взял кисть и провела волнистую линию на нескольких блюдах, которые были записаны.

Это были все блюда, которые готовились как закуски.

«Неправильно. Скорее, наоборот. У них у всех нет яда.»

Маомао отложила кисть и начала постукивать по тарелке.

«Как решается порядок доставки блюд заключенным?»

«...Как правило, его доставляют из передней части тюрьмы. Они выбирают то, что им нравится из представленных блюд. Поскольку заключенные ближе к фронту имеют более легкие преступления, у них есть варианты выбора.»

Ответил Гаошун. Может быть, это потому, что он раньше служил в армии, подумала Маомао.

«Тогда где же находилась камера убитого?»

«Пока он официально не был осужден, он находился в передней части.»

Лица Джишина и Гаошуна вокруг вздрогнули.

«Ты хочешь сказать, что он сам ее выбрал? Блюдо с ядом.»

«Выходит так.»

«Как он это сделал?»

На вопрос Джишина Маомао еще раз просмотрела список блюд, на которое она указала минуту назад. В закусках не было ничего необычного, но была определенная общность.

«Это были все блюда, которые были сделаны с использованием морских водорослей.»

Что касается водорослей, то покойник узнал в них смертельный яд.

Зачем нужно было выбирать именно его?

Было приготовлены несколько сортов закусок. Все блюда были приготовлены из морских водорослей, за исключением одного блюда, приготовленного без использования морских водорослей.

После этого они готовили только достаточное количество заключенных, и их нужно было просто передать тюремщику.

Помимо названия блюд, письмо Рихаку также содержало записанные ингредиенты. Она была поражена этим методом, когда связала блюда из письма Рихаку и инцидент, произошедший на днях.

Если это было так, то она понимала еще одну вещь.

И это было...

«Тот, кто это сделал, может быть кем-то, кто знал о ядовитых водорослях. Но это всего лишь гипотеза.»

Маомао думала, что это было загадочно. О том, как этот человек мог узнать о яде из морских водорослей.

Отец Маомао, который, можно сказать, был вне нормы, научил ее различным вещам. Неужели этот человек тоже был кем-то обучен?

Говоря о беспокойстве, она была обеспокоена.

Если это было написано в каком-то документе, она хотела его увидеть.

Но самым подозрительным было то, что его кто-то учил. В настоящее время эта возможность была самой высокой.

(Ну тогда.)

Маомао посмотрел на двух встревоженных евнухов.

Хотя ей было интересно, что произойдет потом, Маомао это не касалось. Скорее, она размышляла о том, что сказала слишком много.

В середине беспокойства об этом, Маомао протянула руку к фруктам перед ее глазами. Это были необычные фрукты из южных стран, ее руки только хотели дотянуться до них.

Личи действительно необычные? Как раз в тот момент, когда она собиралась украдкой взять себе один, ее глаза встретились с Джишин.

Маомао перестала двигаться, но ее протянутая рука двинулась к передней части корзины.

Джинши поднял корзину с фруктами и протянул Маомао ветку, нагруженную личи.

«Хорошая работа. Ваша награда.»

Джишин изобразил первоклассную улыбку, положив личи на ладонь Маомао.

«Большое спасибо.»

Маомао кротко поблагодарила его.

Она решила наполовину высушить как лекарство, а вторую половину съесть в качестве закуски.

«Меня ожидают, встретимся в следующий раз.»

Сказав это, прекрасный евнух элегантно вышел из комнаты.

(Я действительно просто не могу этого вынести.)

Маомао сняла кожуру пальцами и поднесла белый плод ко рту. Подумав, что это действительно вкуснее, чем сушеная дрянь, она облизала мокрые пальцы.

(Это намного вкуснее.)

Это ребячество, которое вы иногда видите, когда его выражение немного меняется, более естественно, подумала Маомао.

Глава 11 - Бумага

«Стало очень жарко, не так ли?»

Это был доктор-шарлатан, который отдыхал, погрузив ноги в ведро, наполненное горячей водой. Он почтительно использовал медицинскую книгу в качестве веера.

«Скоро будет еще жарче.»

Маомао поставила корзину с бельем на стол в медицинском кабинете.

Был сезон дождей – теперь должно стать теплее. Из-за того, что здесь сыро и влажно, ей было мерзко здесь находиться.

Наступающий сезон из-за высокой влажности был источником раздражения Маомао.

Лекарственные травы, которые она хотела высушить, были влажными, если она будет небрежна, травы могут обрасти плесенью.

Это был меланхоличный сезон.

Причина по которой она пришла в медицинский офис, была:

«О, девочка. Что ты делаешь?»

Сказал доктор-шарлатан, глядя на Маомао, которая что-то доставала из корзины для белья.

«Я пока ничего не делаю»

Маомао достала полный набор чистящих средств и весь бамбуковый уголь, который смогла запихнуть в корзину.

«Давайте приберемся в этой комнате.»

Нельзя было допустить, чтобы ценные лекарства заплесневели. Маомао пришла сюда из-за этого.

«Что?»

Лицо доктора-шарлатана потемнело при одном дыхании.

Доктор-шарлатан был неплохим человеком. Скорее, он был добродушным.

Помещение, в котором находился доктор-шарлатан, было складом лекарств. Три стены аптечных полок забиты до отказа, это место было Сукхавати (буддийский термин: означает “обладание счастьем”.) для Маомао.

У него было много лекарств в запасе, их использовал врач-шарлатан. Поскольку они не использовались периодически, часто можно было найти их покрытыми пылью или съеденными жуками.

И так, этот сезон был самым большим врагом для сухих товаров. Если ими пренебрегать хотя бы немного, они скоро заплесневеют.

Не то чтобы Маомао любила убираться.

Она много раз приходила в медицинский кабинет, чтобы убить время, но и здесь у нее не было причин помочь.

Но, она не может не сделать этого.

Охваченный чувством долга, Маомао взмахнула тряпкой.

«Девочка, ты не должна утруждать себя этим. Вы можете просто оставить уборку кому-то другому.»

Из-за того, что удрученный врач-шарлатан сказал такое, она невольно посмотрела на него глазами, которыми обычно смотрела на Джишина. Проще говоря, она словно смотрела на лужу воды, кишащую личинками комаров.

«Крону.»

(Нехорошо, нехорошо.)

Хотя он был врачом-шарлатаном, он был высшим должностным лицом. Она не должна относиться к нему без искренности. Если будет, то он может не раздавать рисовые крекеры в следующий раз, когда она придет.

В закусках внутреннего дворца было слишком много сладкого - получать меньше соленого было не очень.

«Я не против уйти, но что будет, если лекарства поменяют на что-то другое?»

«....»

Доктор-шарлатан замолчал.

Маомао приходит сюда сейчас, чтобы убраться, как она хотела и её не выгонят отсюда.

Маомао, чтобы убрать пыль, открывала полки одну за другой и вытирала внутренности. Она выбросила вещи, которые явно испортились, и записала их названия на листках. Она завернула лекарства в новую оберточную бумагу и положила обратно.

(Они используют такую красивую бумагу.)

Бумага, которая может храниться в течение длительного периода времени, стоит дорого. Бумага, появившаяся на рынке, была некачественной, которая обычно выбрасывается вскоре после использования. На рынке появляется много дров. Есть некоторые среди тех, которые нарезаны тонко для легкой растопки.

В прошлом они даже экспортировали бумагу в другие страны, но предыдущий император, нет, его мать императрица, запретила рубку древесины, которая была сырьем для бумаги высокого качества. В настоящее время запрет был смягчен до ограничения, но даже в этом случае сумма не является достаточной.

Почему императрица запретила рубку леса? В те дни говорили, что чиновники были достаточно безрассудны. В чем же может быть причина? - Удивилась Маомао.

Поэтому в настоящее время, за исключением части предметов высокого класса, бумага изготавливалась из других видов деревьев, травы и тряпья. С количеством не в такой степени, как пиломатериалы, и с производством, также требующим времени и усилий, это было дорого. Следовательно, из-за низкокачественных товаров от скупости в производственном процессе, популярность бумаги – будучи просто дорогой и непригодной-не была хороша в городе.

Хотя бумага была более удобной.

«Фууу.»

-«Ты закончила?»

Доктор-шарлатан радостно повысил голос на Маомао, которая взяла паузу.

«Нет, осталась только половина.»

«....»

Этого нельзя было сделать в течение дня из-за обширных видов лекарств. Остаток Маомао оставила на завтра.

Уголь, который она принесла, должен был впитывать влагу в комнате. Поскольку этого все еще было недостаточно, она заставила доктора-шарлатана заказать дополнительный запас.

Девушка, которая, вероятно, была примерно одного возраста с Маомао, ждала у входа в медицинский кабинет. Несмотря на высокий рост, у нее были какие-то детские черты лица.

(Что это за служанка?)

Одежда, которую она носила, была простой, но это не было чем-то распространенным во внутреннем дворце. Если это так, то она решила, что должна работать непосредственно под началом супруга.

По крайней мере, это было лицо, которое Маомао никогда раньше не видела.

(...мм?)

Маомао посмотрела на незнакомку, Дворцовую даму с слегка прищуренными глазами.

Неожиданно Дворцовая дама уставилась на нее, наклонив голову. Маомао притворилась невежей.

(Может быть, это мое воображение? Я чувствую дежавю.)

Доктор-шарлатан, вышедший из дома, начал подбегать с криком «А?». Затем он достал с верхней полки в комнате матерчатый мешок и передал его девушке, которая ждала.

«Большое вам спасибо.»

Дворцовая дама вежливо поблагодарила его. - Ее голос звучал несколько пронзительно.

Доктор-шарлатан с улыбкой помахал уходящей Дворцовой даме.

«Знакомая?»

Доктор-шарлатан был единственным придворным врачом во внутреннем дворце, который работает и почти ничего не делает.

«Ах, этот ребенок-дворцовая дама из Консорта-самы. Кажется, она немного разбирается в медицине, как и ты.”

«Понятно»

Тогда она не полагается на врача-шарлатана и делает свою дозу, просто забирая ингредиенты, поняла Маомао.

Доктор-шарлатан устало похлопал себя по спине, роясь в полках, чтобы приготовить закуски. Он налил фруктовый сок из керамической бутылки с саке и принес его.

«Это пюре, которое лучше всего есть, когда ты устала.»

Сказал он и передал Маомао пюре из сладкого картофеля, которое он расколол бамбуковой ложкой и подал на бумаге.

(Этот старик хорошо справляется.)

Маомао взяла картофельное пюре, съела его и уставилась на круглые жирные пятна на бумаге. Даже если поверхность была гладкой, это была очень хорошая бумага.

«Вы здесь используете хорошую бумагу.»

«А, ты знаешь?»

Она хотела сказать это небрежно, но тут вмешался доктор-шарлатан.

«Это сделала моя семья. Она распространяется при императорском дворе. Разве это не удивительно!»

«Это потрясающе.»

Быть здесь не так уж и плохо.

Во всяком случае, это не лесть, что это хорошая бумага, подумала Маомао. Оберточная бумага, используемая в аптеке Маомао, которую она каждый раз покупала, была неплохой среди товаров низкого качества. Она хотела такую бумагу, которая позволяла бы защитить от влаги и разлива, но с этим ничего не поделаешь, учитывая количество клиентов. Ей пришлось сократить расходы на все, кроме лекарств. Иначе она лишится средств к существованию.

(Интересно, могу ли я получить скидку как знакомая.)

Маомао пила сок, обдумывая что-то хитрое. Теплая сладость прошла по ее горлу. "Это мне не по вкусу", - подумала она и решила вскипятить воду и заварить чай. Поскольку в медицинском кабинете всегда горел огонь, это было не проблемой.

«Мы собирались в деревнях и делали бумагу. В течение некоторого времени мы подумывали о прекращении нашей работы, но в один момент мы каким-то образом начали зарабатывать на жизнь.»

Доктор-шарлатан, даже не спросив ее, начал говорить по частям.

В прошлом они зарабатывали деньги, просто делая бумагу. Вот почему они постоянно рубят древесину и мелко измельчают ее в целлюлозу, а сами занимаются изготовлением бумаги. Поскольку продавать бумагу за границу было выгоднее, чем внутри страны, она постоянно экспортировалась в качестве торгового товара. Когда доктор-шарлатан был ребенком, он сказал, что они процветали до такой степени, что могли купить любые сладкие закуски, которые он хотел.

Однако, это не было запрещено, но они навлекли на себя гнев императрицы, а затем больше не могли пускать древесину для материалов. В качестве последнего средства они использовали различные материалы для изготовления бумаги, но это были низшие товары. Они даже рассердили купцов, их работа на этом закончилась.

Гладкие дни плавания, которые они провели до этого, казалось, внезапно закончились. Врач-шарлатан сказал, что его дед, деревенский староста, обвинил в этом серьезных жителей деревни.

Деревенский староста считал, что тепрь невозможно делать бумагу, как они всегда делали. Но, все кто не мог смириться с этой реальностью были не кроткими, а сосредоточенно избивали деревенского старосту и его семью в их жалком гневе.

Маомао слушала,пока она торжествующе наливает чай в чашку.

«Мне стало одиноко, когда моя старшая сестра уехала во внутренний дворец.»

Деревня была построена в месте, пригодном для изготовления бумаги, но когда они не могли дальше делать бумагу, это место не имело смысла. Они были полны решимости мигрировать, но средств для этого было недостаточно.

В тот раз, когда внутренний дворец искал дворцовых дам, он сказал, что его старшая сестра ушла.

«Она сказала, что я собираюсь стать вдовствующей императрицей, но в конце концов, я не мог встретиться с ней снова.»

Проблема даже с новым участком земли заключалась в том, чтобы знать, что делать с оборудованием. Они нуждались в большем количестве средств, а затем, следуя за старшей сестрой, даже младшая сестра начала говорить о поездке во внутренний дворец.

«Так как мы ничего не могли сделать, я решил уйти.»

По мере расширения внутреннего дворца число евнухов должно было увеличиваться. Он сказал, что евнухи, у которых было меньше подходящих людей, продавались за более высокую цену, чем дворцовые дамы.

(У него было больше проблем, чем я думала.)

Пока Маомао думала об этом, она допивала чай.

Они делали столько уборки, сколько могли, до такой степени, что грязных мест не было видно. Они закончили чистить полки на второй день, но следующим местом беспокойства была комната по соседству.

Врач-шарлатан убирал довольно старательно, но тривиальные места не доходили до его глаз. Пока они снимали паутину с потолка и основательно очищали стены, третий день закончился, и за ним последовало обслуживание инструментов.

Там было гораздо больше инструментов, чем она ожидала. Из всех вещей, похоже, Доктор-шарлатан запер все инструменты, которые он действительно не использовал в одной комнате.

(Как же это расточительно.)

Думая, что комната по соседству не использовалась вообще, Маомао полагала, что там была гора сокровищ, сложенных внутри. Было также довольно много медицинских книг. Маомао выглядела довольной, поэтому доктор-шарлатан неохотно решил прибраться.

И вот, прошло семь дней с тех пор, как она начала убираться с надутым доктором-шарлатаном.

Евнух подошел к доктору-шарлатану, который полировал ступку, изогнув брови в форме へ. Он получил сообщение.

«О, это-»

Доктор-шарлатан подумал: "Сейчас я расслаблюсь", - и весело развернул письмо.

«От кого оно?»

Спросила Маомао.

«Это от моей младшей сестры.»

Доктор-шарлатан посмотрел на грубую бумагу. Маомао подумала, что поверхность бумаги похожа на умывальник. Это также выглядело как низкокачественные товары, которые вы видите в городе.

(Если я правильно помню, он сказал, что они делают бумагу.)

"Почему она прислала письмо на такой бумаге." подумала Маомао.

"!?"

Доктор-шарлатан с выражением удивления на лице читал так, словно вгрызался в страницу.

«Что-то случилось?» Маомао встала рядом с ним, и доктор-шарлатан удрученно опустил плечи. А потом, просто так, плюхнулся на стул и, опустив голову, бросил письмо на стол.

«Возможно, нам придется отказаться от роли поставщика.»

Он сказал то, что было написано на бумаге.

Несколько дней назад он просто хвастался перед Маомао. Что его семья производит бумагу для императорского двора.

“Как такое может быть?”

Независимо от того, прилагается ли к названию поставщик или нет, в дальнейшем сумма проданного сильно изменится. Это были люди элиты, которые используют бумагу высокого класса, они должны быть слабы к словам поставщика.

- Говоря, что вы много зарабатывали, значит ли это, что вы экономили труд?”

Наклонив голову, Маомао почувствовала жесткую поверхность бумаги.

«Ничего подобного. Они были взвинчены, говоря, что они купили коров, так что они могут использовать их для производства. Чем отличается работа с рабочей силой от работы с коровами?»

На изготовление бумаги, есть много работы. Даже если бы они перешли на коров, что бы из этого вышло?

«Но, насколько я могу судить, я не верил, что они сделали что-то такое, что можно было бы распространять при императорском дворе.»

Маомао взмахнула письмом, которое получил доктор-шарлатан.

Грубая бумага в конечном итоге разорвется от того, что немного промокнет. Наоборот, поверхность стала пушистой, и мазки кисти было чрезвычайно трудно читать.

«....»

Она посмотрела на доктора-шарлатана, который погрузился в молчание. Кажется, он признал, что это был некачественный товар.

«...а что это такое?»

Доктор-шарлатан положил голову на стол.

Маомао усердно полировала ступку, пока она рассматривала поверхность бумаги.

Низкокачественные товары, которые циркулируют в городе, имели много примесей и в основном грубы с растительными волокнами. Может быть, он был сделан без тонкого измельчения, из-за этого клей не высыхает должным образом и крошится.

Однако, глядя на это, кажется, что волокна измельчены равномерно. Она поняла, что толщина также не имеет неровностей, и тщательно расправила и высушила. Несмотря на это, поверхность была пушистой, и если вы потянете за углы, она легко порвется.

Маомао перечитала письмо, склонив голову набок.

Производственный процесс не изменился с прошлого, было написано, что материалы были правильно использованы, как они всегда делали. Что же нам делать? Это было послание младшей сестры, которая зависела от своего старшего брата, но, к сожалению, похоже, что старший брат, ставший наполовину мужчиной, мог только волноваться.

«Как был осуществлен этот традиционный производственный процесс?»

Маомао закончила полировать ступку и вернула ее на полку. Она зажгла чайник, чтобы сделать перерыв.

«Это тот же самый метод, как вы обычно делаете бумагу. Хотя, наша деревня особенно относится к способу измельчения материалов и изготовления клея. Но я этого не скажу.»

Пока Маомао размышляла, она достала с полки чайник. Какой чай хорош? Она порылась вокруг и случайно наткнулась на арроурута внутри. Маомао достала его и добавила в чашку. Она снова зажгла чайник, чтобы вскипятить воду.

«А какую вы использовали воду?»

«Чтобы клей умеренно затвердел, мы черпаем родниковую воду, чтобы правильно регулировать температуру. Все остальное-тайна.»

"Он действительно шарлатан", - подумала Маомао, снова ставя чашку на стол. Она налила в него обжигающе горячую воду и, прежде чем вода остыла, изо всех сил перемешала содержимое ложкой.

«Это клей из кипящего рисового крахмала и воды?»

«Нет, мы обязательно добавляем пшеничную муку. Так как комкование-это плохо.»

Сказал доктор-шарлатан и зажал рот рукой.

Маомао прекрасно справлялась либо с крахмальной водой, либо с пшеничной мукой.

Маомао поставила перед доктором-шарлатаном приготовленный ею чай из аррорута.

«Тогда где же вы разводите коров?»

спросила она.

«Я не так уж много знаю.»

Хотя доктор-шарлатан скорчил гримасу, как бы говоря, почему это снова чай из аррорута, он начал слизывать обжигающе горячий чай. Так как чай был липким и очень вязким, он прилипал к чашке, и он не мог пить его должным образом.

«Девочка, ты перепутала соотношение. Ты не можешь пить его таким.»

Маомао передала ложку доктору-шарлатану.

«Мое извинение. Тогда, я расскажу вам способ, как вы можете пить его легко, так что вы можете повторять за мной?»

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Маомао взяла ложку, которую держала во рту, облизала ее, сунула в чашку и размешала. Она повторила это несколько раз.

«Это что-то вроде дурных манер.»

Хотя доктор-шарлатан поморщился, он скопировал ее. Когда он несколько раз положил ложку в рот и смешал с ней несколько раз, он заметил изменение.

«Он уже не такое густой.»

«Я же говорила.»

«Чай как вода.»

Сказала Маомао, глядя на его восхищенное лицо.

«Чай из аррорута и клей, знаете ли, они очень похожи.»

«Дело не в этом. Если вы смешиваете его со слюной, клей также перестает быть липким.»

«Так оно и есть.»

Доктор-шарлатан удивленно разинул рот.

«Что значит, так оно и есть?»

Доктор-шарлатан, который плохо умел угадывать, склонил голову набок, смешивая чайную чашку.

(Я даже сказала ему об этом.)

Надо ли дать ему шанс еще раз угадать, подумала Маомао, решив подсказать ему.

«Коровы, знаете ли. Их рты собирают много слюны, верно?»

«Теперь, когда вы упомянули об этом.»

«Как насчет того, чтобы проверить, где они пьют воду? На всякий случай.»

Я больше ничего не скажу, Маомао убрала чашку и решила поторопиться с возвращением в Нефритовый Дворец.

Доктор-шарлатан, казалось, наконец понял это. Он написал что-то на листке бумаги и поспешно вышел из медицинского кабинета, чтобы отправить сообщение.

(Интересно, закончим ли мы уборку завтра?)

Подумала Маомао, отсылая торопливого пухлого евнуха.

Глава 12 - У Джиниши ТАМ все гладко и плоско!

— "Я чувствую себя немного вяло."

Сказала Айран. Её глаза закрывались сами по себе, а подбородок покоился на столе.

Маомао положила руку ей на лоб. Похоже, у неё жар.

Они отдыхали на кухне, поедая закуски. Хоннян, чьим долгом было присматривать за ними, не было, поэтому они проводили время непринужденно.

— "Не говори мне, что у тебя простуда или что-то в этом роде. Что случится, если это передастся супруге Гёкёу и принцессе?"

Сказала Инфа, взяв вишню, которую вырастили в саде внутреннего дворца. Она сказала это не задумываясь, но Маомао восприняла это всерьез.

— "Я буду осторожна."

Айран устало подняла голову.

Маомао собиралась вернуться в свою комнату, чтобы вскипятить лекарство от простуды, но Инфа остановила её.

— "Извини, но, так как ты собираешься дать ей лекарство, можешь отвезти её в клинику?"

— "Клиника? О чем ты?"

Маомао наклонила голову. Разве это не мед. палата? Если так, то результат от этого не будет. Айран просто утомится. Инфа, догадываясь о мыслях Маомао, покачала головой.

— "Это отличается от мед. палаты. Как объяснить? Хотя у нас нет придворных врачей, но есть другие, не так ли?"

Маомао кивнула. Я понимаю.

Эта так называемая клиника находилась на северной стороне внутреннего дворца. Тут ходили дворцовые дамы в белых одеждах.

— (Это все время находилось здесь?)

Это было вне сферы деятельности Маомао. Она даже не подозревала об этом и Айран криво усмехнулась, одновременно с этим откашливаясь.

— "Вероятно, тебе просто не сказали, когда ты приехала сюда?"

К сожалению, так как Маомао прибыла сюда, дуясь, она не слушала объяснения должным образом. Вполне возможно, что она смотрела на полынь, которая росла на обочине, пока ехала сюда. Такой была Маомао.

В зоне стирки рядом с ней дворцовые дамы бодро стирали белье. Вещи, которые они несли в руках, казались простынями.

— (Как удобно.)

Находясь близко к зоне стирки, они могут сразу же постирать одежду и футоны. Это особенно важно для места, где лечат людей.

— "Извините, я простудилась."

Айран позвала дворцовую даму, которая куда-то шла. Несмотря на то, что занятая дворцовая дама изобразила сомнение, она положила корзину для стирки и проверила температуру Айран.

— "У тебя лихорадка. Высунь язык."

В её голосе звучал опыт. Лицо дворцовой дамы было покрыто глубокими морщинами. Она была необычна для внутреннего дворцах.

Дворцовая дама прищурилась и подняла подбородок Айрана, чтобы разглядеть язык. Это было более практичное действие по сравнению с шарлатаном.

— "Хм. Кажется, все не так серьезно. Если вы не напрягаетесь, через два-три дня все вернется в норму. Что будешь делать?"

Дворцовая дама спросила Айран.

— "Я не могу передать это супруге, поэтому могу я остаться здесь? Так, на всякий случай."

— "Хм."

Дворцовая дама взяла корзину для белья и быстро вошла в клинику. Она положила корзину и позвала их.

Клиника изнутри была простой, лишенной изящества и великолепия. Тут не было украшений, свисающих с колонн, а в коридоре был деревянный пол. Даже окна не заполоняли всю стену. Квадратные окна были установлены через определенные промежутки. Из-за отсутствия декораций уборку было проводить намного легче, а, соответственно, тщательнее. А благодаря большому количеству окон вентиляция была на высоте. Казалось, это очень спокойное место, где можно провести время в этом сезоне.

Не было характерного зловония традиционной восточной медицины. Тем не менее, спирт очень сильно пропитал воздух.

Айран поморщилась. Похоже, причина, по которой она не решалась приезжать сюда, была в том, что она ненавидела этот запах. Тем не менее, Маомао могла только восхищаться тем, как много времени они уделяли дезинфекции. Сильный алкоголь убивал токсины при нанесении на край раны. Она думала, что это было довольно таинственно.

— "Тогда скажи им, что я вернусь завтра".

— "Хорошо."

Айран получила ярлык от дворцовой дамы средних лет, который был сделан из дерева, и направилась в свою комнату.

Маомао хотела осмотреть клинику, но ей не позволили.

— "Эй, как насчет твоей работы? Не думаю, что ты можешь здесь бродить только потому, что пришла с больным."

— "...."

— "Чего? Предпочитаешь стирку или уборку?"

Маомао отрицательно покачала головой: тетя широко улыбалась.

Маомао, которая ничего не могла сделать, решила вернуться в Нефритовый дворец.

Мадам тоже была такая. Она действительно не может победить старушек.

— (Я хотела бы увидеть больше.)

Но, похоже, она не могла этого сделать, поэтому просто сдалась. Пока она шла беззаботно назад, дворцовые дамы вокруг неё бродили по дороге.

Так как это был дождливый сезон, кажется, что им придется собирать вещи, когда солнце уйдет за облака. Неожиданно Маомао вспомнила, что ей тоже надо помыться.

— (В любом случае.)

Кроме этой тетушки было ещё несколько дворцовых дам. Можно сказать, что все они были старушками. Это было удивительно для внутреннего дворца, ведь когда служанка стареет, ей заменяют на более молодую. Обычно, когда им исполняется тридцать, они вынуждены покинуть свою должность. Но если они остаются, то становятся высокопоставленными сотрудниками вроде начальника Внутреннего дворца или личная служанка супруги.

Если бы она сказала это вслух, её наверняка ударили бы, но Хоннян, служанка, была уже в том возрасте, когда ей пора покинуть внутренний дворец.

Тем не менее, дворец нуждался в такой опытной даме, подумала Маомао.

Однако был один повод для беспокойства.

Запаха лекарств не было. Его стерло запахом алкоголя?

Если нет, то...

Маомао шла, поглаживая подбородок, поскольку размышляла, но вдруг натолкнулась на что-то. Это столб? Подумала она, но по какой-то причине её встретило лицо небесной девы, которое ослепительно сияло над её головой.

— "Не бормочи себе под нос во время ходьбы, иначе потеряешься."

— "О чем вы говорите?"

Джинши вздохнул и покачал головой. Маомао стала угрюмой и сделал такой взгляд, словно смотрела на дождевого червя в луже воды, но затем она вежливо встретилась глазами с Гаошуном, который был переполнен выражением Бодхисаттвы.

— "Откуда ты идешь?"

— "Из мед. палаты. Вы знали, что такое место существует?"

— "… Об этом должны были упомянуть дворцовые дамы, когда показывали тебе все вокруг. Разве они этого не сделали?"

— "Не знаю."

Глядя на Джинши, у которого было несколько странно серьезное выражение, Маомао подумала: что мне делать? Иногда этот евнух не уверен в своей работе? Обычно он переполнен уверенностью.

Джинши медленно свернул на путь, ведущий к месту, где мало людей. Это станет помехой для его работы, поэтому пора принять решение.

— "Это место было более устойчивым, чем я думал. Удивительно. Было бы лучше, если бы придворный врач был там."

Нет, если это случится, то голоса доктора шарлатана слетит с плеч. Если это случится, то места, где Маомао может расслабиться, сократятся. Так что это беспокоит.

— "Мне действительно нужно следить за своими словами." - подумала она, когда Джинши снова опустил брови.

— "Раз там есть придворный врач, то в чем проблема?"

— "О чем ты? Разве ты не знала, что только мужчины могут быть придворными врачами?"

Маомао наклонила голову, и Гаошун объяснил ей.

— "По сути, кипятить лекарства могут только судебные врачи. Лечить раны тоже. Помимо царапин, лечение любых ран и травм запрещено."

— (Это правда так?)

Вероятно именно из-за этого не была запаха лекарств. Однако, если это так.

"А как же я?"

Маомао варила лекарства, как ей было угодно. Конечно, она не могла приносить ингредиенты извне, но она использовала растения, которые росли во внутреннем дворце, и лекарства медицинского кабинета.

— "Можно сказать, что мы закрываем на это глаза. Среди супруг не так много людей, которые много знают о лекарствах, поэтому они нанимают специальных слуг."

— "По словам Джинши, я попала в сложную ситуацию." - подумал Маомао.

Как и во внутренней дворцовой системе, в мед. палатах может существовать непостижимая система и закон, но Маомао не интересовалась этим, поэтому она абсолютно ничего об этом не знала.

Даже если лекарство  было запрещено, ты можешь использовать алкоголь для дезинфекции.

Просто отдыхая в чистом месте, болезни можно легко вылечить. Ну, а если дела совсем плохи, то можно было вернуться к своей семье.

— (Почему все так сложно?)

Тем не менее, трудно было изменить систему, которая работает уже долгое время. В этом мире есть много людей, которые решили бездействовать.

— "Будет хорошо, если в будущем начнутся перемены в лучшую сторону."

Джинши также не мог всего рассказать Маомао. Когда он говорил, то его речь была больше похожа на монолог.

— "Так что мы можем так поступать, даже если нет евнухов."

— (Евнухов, да?)

Во внутреннем дворце евнухи составляют около половины всех людей. По сравнению с дворцовыми дамами, поскольку замена происходит не часто, их средний возраст был значительно выше.

— (Это говорит, что молодых евнухов не так много.)

Она была уверена, что слышала, что пару лет назад операция по превращению в евнуха была запрещена. Если она не ошибалась, это случилось в тот момент, когда императора заменили нынешним?

Маомао не знала, когда Джинши стал евнухом. Однако, учитывая возраст Джинши, это могло случиться только до запрета.

— (Бедняжка. Если бы ты немного подождал.)

Невольно её взгляд упал на промежность Джинши. Поскольку операция евнуха удаляла все на корни, там все становилось плоским. Так как она знала, что случилось с областью её приемного отца, она могла в значительной степени вообразить это.

— (Гладкий и плоский.)

Маомао медленно подняла голову, глядя в глаза Джинши.

Джинши сделал несколько сложное выражение. Его губы были слегка поджаты. Он смотрел прямо на Маомао.

— (Не говорите мне, что я сказала это вслух?)

Не хорошо, подумала она, закрыв рот и отводя взгляд. На этот раз встретившись глазами с Гаошуном. Его выражение Бодхисаттвы рухнуло. Кажется, он смотрел на Джинши с той же сочувствующей улыбкой, что и Маомао. Будучи ребятами, у которых была такая же плоскость, могли ли они иметь связь?

Гаошун медленно покачал головой.

— "Джинши-сама, нас ждет работа."

— "Хорошо. Верно. Скажи им, что после этого я отправлюсь в Нефритовый дворец."

Сказал Джинши и ушел с элегантной фигурой.

Маомао перестала закрывать рот рукой.

— (Если я сделаю лекарство, которое сможет его заново отрастить, будет ли это выгодно?)

Она думала о неблагоразумных вещах в том же духе.

Глава 13 - Хвост

На следующий день, вместе с возвращением Айран в Нефритовый Дворец, Маомао была вызвана неким человеком. Это была та самая Дворцовая дама средних лет, которая вчера не позволила Маомао осмотреть клинику.

- "Значит она сказала, что хочет встретиться с Маомао."

Это сказала Супруга Гёкёу, которая говорила с Айран, держа свою руку на подбородке. Они были в комнате во флигеле; Айран наводила справки, а супруга лениво растянулась на диване. Ее движения стали вялыми, а живот значительно увеличился. Хотя она была одета в одежду, которая скрывала ее фигуру, снаружи могли быть люди, которые, возможно, уже заметили.

-"Прошу прощения. Я должна была выпить его здесь."

(Кажется, Айран выпила лекарство, которое ей вчера дала Маомао.)

Она сказала, что ее обнаружила Дворцовая дама, и ее спросили, откуда она взяла это лекарство.

(Это имеет смысл.)

Поскольку в клинике не было придворного врача, они не имели права выдавать кому-то какие-либо лекарства.

К тому же, это было противозаконно, и никто не хотел привлекать внимания сверху.

Маомао задумалась, не следует ли ей немедленно уйти и получить строгий выговор, но тут раздались неожиданные слова.

-"Речь идет о том, как долго они будут ее задерживать."

-"О боже мой."

Супруга Гёкёу наклонила голову и посмотрела на Маомао. Айран тоже с беспокойством взглянула на неё.

В то время как Маомао обнаружила, что это стало несколько надоедливым, она подумала о новых лекарственных ингредиентах.

В связи с этим было решено, что Маомао, до этого выступавшая в качестве наблюдателя, направится в клинику. Ее сопроводит не Айран, а Инфа, которая пойдет следом. Она была ниже ростом по сравнению с Айран, но, казалось, не уступала своей живостью и выраженным характером.

Возможно, ингридиенты находятся во Внутренних Покоях, но это был настоящий поход. Разговорчивая Инфа не была до такой степени тихой, чтобы молчать в данный момент.

-"Эй, Маомао. Вчера, отослав Айран, вы что-то делали у Садового фонаря?"

-"Вы меня видели?"

Это было после возвращения из клиники, а если точнее - после встречи с Джинши и другими по пути.

-"Я ушла ненадолго посмотреть, есть ли ингредиенты для лекарства."

Когда стемнело, фонарь зажёгся, и его свет окружили жуки. Существо, на которое Маомао положила глаз, скоро приблизится.

-"Ты что-то ищешь? Не жучка или что-то в этом роде, да?"

-"Это не жук."

Конечно это был не жук, но выражение лица Инфы переменилось, когда у неё появилось неприятное предчувствие.

-"Маомао, в твоей комнате в последнее время слишком много вещей. С тех пор как запах лекарств стал интенсивным, это привлекло пристальное внимание Хоннян."

-"Страшно."

-"Это не так страшно на самом деле."

"Не может быть" - подумала Маомао. Эта старшая горничная действовала очень быстро, однако, если бы она не была такой волевой, она не смогла бы попасть во Внутренние Покои.

-"Рано или поздно, Маомао могут выгнать из твоей комнаты и поселить в соседний сарай." - Сказала Инфа с улыбкой на глазах.

-"Было бы неплохо." - Сказала Маомао.

Этот сарай был больше, чем ее нынешняя комната, и прежде всего, поскольку он был удален от всех спальных помещений, посторонние шумы не могли помешать кому-либо посреди ночи. Несмотря на то, что она взяла на себя все хлопоты, чтобы получить много неиспользуемых инструментов из медицинского кабинета, она чувствовала себя мрачно, из-за того что не могла использовать их здесь.

-"Тогда, как только мы вернемся, Я попрошу Хоннян озвучить это."

Глаза Маомао заблестели.

-"Э, подожди. Хм...."

Инфа замешкалась и собралась что-то сказать Маомао, когда они подъехали к клинике.

-"Ну что ж, пока зайдем?"

-"Что именно тогда, под...подожди... "

Пока Маомао шла к сараю, думая о том, что она могла бы даже работать с огнем, ее надежда росла.

Дворцовую даму средних лет звали Сенью. Маомао, присмотревшись повнимательнее, увидела, что ее глаза были такого же зеленого цвета, как у Супруги Гёкёу. Она может быть смешана с западной кровью.

Маомао провели в помещение, похожее на приемную клиники. Должно быть, это было первоначально

реконструированное здание старых супруг. Хоть оно и было лишено бессмысленных украшений, само здание не сильно изменилось.

В комнате, где стоял слабый запах алкоголя, Сенью достала для гостей чай. Стол был простой, полки и стулья вокруг него тоже были крепкими, но они выглядели так, как будто ими пользовались уже давно.

-"Я совершенно не знала, что вы принадлежите людям Благородной Супруги. Извините."

-"Все нормально."

В отличии от других служанок, воспитание Маомао было не таким уж хорошим. Во-первых, она находилась в положении, которое было выше ее полномочий. Было много раз, когда Супругу Гёкёу называли ее официальным титулом служанки, в отличии от служанок Нефритового Дворца.

Голос Сенью был спокоен. Там не было и намека на бесстрашную тетушку, которая несла большую партию белья. Она выглядит так, как будто должным образом получила образование леди Внутреннего Дворца.

(Она действительно умный человек.)

Хотя они и были известны как дамы из Внутреннего Дворца, были и те, кто не умел ни читать, ни писать. Те, кто надолго оставался во Внутреннем Дворце, должны были быть самыми умными. В противном случае, возможно, у них есть особая причина.

Возможно, это было потому, что она разговаривала со служанками Супруги Гёкёу, выражение лица Сенью казалось слегка затуманенным.

Думая, что это особое обращение, Маомао чувствовала, что что-то не так. Была тенденция, что большинство должны закрывать глаза, когда речь заходила о высокопоставленных супругах и их служанках.

Однако, Сенью глубоко вздохнула и посмотрела прямо перед собой.

-"Я хочу кое о чем тебя попросить".

-"И о чем же?"

Маомао сказала это небрежно, и Сенью кинула мимолетный взгляд удивления. Тем не менее, она сделала невозмутимое лицо и продолжила говорить.

-"Все нормально."

-"Ты наверно чувствуешь что это невежливо, но может быть, все в порядке?"

-"Продолжай."

Она привыкла к грубому обращению со стороны окружающих. Скорее, она не считала, что сама сделала что-то не так. И таким образом, Маомао была уверена в общей идее того, что человек собирался сказать.

-"Даже тогда, если я попрошу тебя приготовить лекарство для дворцовой дамы из дома Благородной Супруги?"

-"Что!?"

Это отреагировала Инфа, а не Маомао. Она наклонилась вперед и ударила рукой по столу. Чай в чашках задрожал, отлетевшие брызги оставили за собой черные пятна.

-"Ты понимаешь на что ты намекаешь!?"

Сенью снова вздохнула.

-"Я хорошо понимаю". - Сказала она фокусируясь на собеседницах.

Слова Сенью не звучали так, словно она шутила. "В чём может быть причина?" - подумала Маомао.

-"Похоже у тебя есть причина".

-"Маомао!"

-"Простите, можете ли вы просто послушать что я хочу сказать?"

Инфа села, опустив брови. Успокаиваясь, она залпом допила остывший чай.

-"Я понимаю." - Сенью начала связывать свою историю воедино.

"Это стало такой надоедливой вещью, хех."- Сказала Инфа, непривычно опустив плечи.

-"Полагаю, что да."

И снова Маомао услышала что-то, что она считала болью, но не могла игнорировать.

Благородная супруга, а именно служанка Супруги Рифы, была тяжело больна.

И что, похоже, больная все еще находилась в Нефритовом дворце.

Будучи служанкой, которая пришла помыться в Северную стиральную зону до этого, Сенью сказала, что человек, о котором идет речь, был ее знакомым. Она сказала, что так как у заболевшей недавно появился странный кашель, она сказала ей, что было бы лучше, если бы она хорошо отдохнула. Но уже прошло пять дней с тех пор, как она вообще перестала приходить сюда.

Ее место, или сами обязанности по стирке так же могли измениться, сказала она, покачав головой.

-"В любом случае, я думаю, что лучше один раз взглянуть.."

И это было то, что сказала Сенью.

Она сказала, что кашляет, и что это был странный кашель.

Прошло уже несколько дней с того момента как она не приходила из-за того что начала кашлять, а до этого у нее было чувство усталости и жара.

Когда она спросила, правильно ли то что она пошла в клинику, она ничего не получила. Ей сказали, что у нее нет на это разрешения.

Скорее всего, это должна была быть Супруга Рифа, у кого служанки просят разрешения.

И затем...

Связав симптомы воедино, Маомао почувствовала неладное.

-"Даже если так, она действительно там будет? Этот ребенок."

-"Я думаю, нам нужно провести расследование."

Гипотетически, если это правда, то с ней нужно обращаться должным образом. Не исключено, что это раздуется за пределы Хрустального Дворца.

Инфа уставилась на Маомао.

-"Я знаю, что у тебя такой любопытный характер, но место есть место. Вы должны знать, что вы собираетесь сказать. Иногда бросаться с головой в дела нехорошо."

"...Ладно. "

Хотя это и было правдой, что она была близка к Супруге Рифе, она не может просто бездумно пойти во дворец. Пару дней назад она совершила слишком большую ошибку.

Она хотела уйти немедленно, но не смогла добиться своего.

(Даже если мне не терпится, я ничего не могу сделать.)

Маомао думала о другом - пришло время немного отвлечься. Что-то появилось в ее поле зрения.

Маомао неосторожно рванулась вперед, бросившись к этой штуке. Она прыгнула на землю, как лягушка, и что-то поймала.

-"Маомао! Что ты делаешь?"

Держась за рукава, Инфа подошла ближе.

Хоть Маомао сделала немного горькое выражение лица, она встала, чувствуя что-то между ладонями.

-"Мои извинения. Я увидела кое-что, что искала, так что я просто..."

-"Неужели то, что ты искала, это обычный жук?"

-"Это не жук".

Это не было жуком.

И это было не настоящее тело. К сожалению, настоящее тело сбежало, но то, что Маомао держала сейчас, все двигалось в ее руках.

-"Здесь."

Она раскрыла ладони, в которых лежал хвост ящерицы, оживленно прыгающий вокруг. Хвост ящерицы был все еще жив, даже будучи оторванным. Это был ключ.

(Я не могу сдаться ни с чем.)

'Это конец, когда вы сдаетесь', какой-то мудрец, должно быть, сказал это. Чтобы создать еще неизвестное лекарство, вы начинаете с исследования чего-то, что имело подобное свойство в первую очередь.

Вот почему Маомао метила в мотыльков, собравшихся у Садового фонаря, и проверяла, не живут ли там ящерицы.

-"А пока я хочу выяснить, почему хвост все еще жив."

Хотя Маомао произнесла это слегка радостно, она не получила реакции. Глядя спереди, Инфа, чье лицо побледнело, в шоке разинула рот. А потом, просто так, она рухнула навзничь.

Маомао завернула пойманный хвост в полотенце и спрятала его за пазуху, а в конце концов присмотрела за упавшей в обморок.

Глава 14 - Синь

Ее окружение было в ужасном состоянии.

Недоумевая, что происходит, она направилась к входному залу дворца.

Дворцовые дамы уже собрались в экстравагантно выстроенном холле. Там  же стояли служанки с пыльной одеждой в руках, забыв про свои обязанности.

-"Что тебе здесь понадобилось после стольких лет?"

Сказала Дворцовая дама, сдвинув брови. Ее взгляд был устремлен в сторону единственного придворного врача внутреннего дворца.

Необычно.

Этот придворный врач делает все возможное, чтобы никогда не покидать медицинский кабинет. Разве не прошел уже почти год с тех пор, как он появился в этом дворце?

Этот придворный врач некомпетентный только по слухам. После смерти малолетнего наследного принца он не осмелился приехать сюда лишь из-за неловкости. Только из-за того, что кроме него других врачей не было, он мог беззаботно и без стыда оставаться в саду женщин.

Какие у него могут быть дела после стольких лет?

Придворный лекарь нес оберточный матерчатый мешок с насосом. За ним следовала Дворцовая дама.

Дворцовая дама была стройной. Плавными, грациозными движениями она следовала за лекарем. Ее плотно сжатые губы были накрашены малиновыми румянами, а щеки слегка припудрены персиковой пудрой.

Была ли здесь такая Дама?

Она вдруг подумала об этом. Она также задалась вопросом, нормально ли для евнухов иметь помощников, учитывая, что у придворного врача-евнуха уже есть один?

Нет, во Внутреннем Дворце две тысячи дворцовых дам. Ничего странного в том, чтобы иметь одно или два незнакомых лица.

Все, кто стоял в середине помещения, перешептывались между собой, так что у Дворцовой Дамы не было выбора, кроме как выйти вперед.

-"Что вы тут делаете?"

Услышав ее голос, все замолкли. Она не скучала по служанкам, которые в смятении вернулись на свои прежние места. Не говоря уже о целом внутреннем дворце. Те, кто служит здесь, понимают.

Это была работа Синь.

Когда Рифа была избрана супругой, она вошла с ней в Императорский Двор. Они пришли, чтобы добиться благосклонности императора.

-"Я хочу получить аудиенцию у Супруги"

Cинь прищурилась, услышав слова лекаря. Она не хотела слышать слово "Супруга из уст этого человека.

"Мои извинения. Я не думаю, что Рифа-сама захочет дать вам аудиенцию."

Когда она мягко, но четко произнесла отказ, тощий усатый придворный лекарь опустил брови. Он выглядел евнухом, потерявшим одно из достоинств мужчины, и остался с жалкими усами. Для императора, который носил красивую, роскошную бороду, это было совсем другое дело.

Придворный лекарь сделал озабоченное лицо и оглянулся. Дворцовая дама, чье лицо напоминало маску, тихо прошептала что-то ему на ухо.

Лекарь неохотно вынул что-то из нагрудного кармана.

- "Я получил такую записку."

Он развернул сверток пергамента. Там было написано, что этого придворного врача надо впустить.

Имя, отмеченное в конце, было "Джинши".

Этот прекрасный евнух.. Он обладал красотой, которая могла бы опрокинуть страну, если бы он был женщиной. Но он не был ею.

Несомненно, он был персонажем, который также заставил Синь невольно вздохнуть. Но, в отличии от других дворцовых дам, у нее не было ничего, кроме этих чувств. Зачем Синь пришла во Внутренний дворец? Когда она думала об этом, у нее не было времени чтобы заняться евнухом.

Для нее было важно завоевать расположение императора  ради клана. Это было тем, о чем Синь и Рифа говорили, когда были молоды.

Мать Синь была старшей сестрой отца Рифы. Поскольку ей было столько же лет, сколько и Рифе, она получила должность управляющего Нефритовым дворцом, в котором они в настоящее время проживают.

Все служанки Нефритового дворца были дочерьми знатных семейств и обладали подходящей родословной, чтобы служить императору.

-"...Я понимаю."

Ничего не поделаешь, и Синь решила провести их внутрь. Она могла бы поручить это другим дворцовым дамам, но если придворный лекарь прибыл сюда под командованием того, кто контролирует внутренний дворец,  то значит ситуация была иной.

Что это может быть?

Если придворный лекарь приходит во дворец Супруги, то это значит, что ее здоровье ухудшается.

Никак иначе.

Синь не могла этого не заметить, будучи всегда рядом с Рифой. Ее состояние сегодня было хорошим, она даже позавтракала.

Что же это может быть..? Она склонила голову набок. Она не слышала шагов за спиной. Синь обернулась, и придворный лекарь с его спутницей остановились.

Они смотрели на сарай на другой стороне сада.

Комната Рифы была далеко.Она была в самой сокровенной комнатой дворца на самом высоком этаже. А это был один из складских сараев по дороге туда.

-"В чем дело?"

-"Нет, мне просто интересно, что это за сарай."

-"Это обычный сарай для хранения вещей."

Ей хотелось поскорее привести их внутрь. Почему он спрашивает о чем-то подобном, подумала Синь.

Нефритовый дворец был хорошо реконструирован в место, пригодное для воспитания наследного принца. Ничего странного в том, если там был сарай или даже отдельная ванная комната. Кроме того, странная, веснушчатая девушка пришла в прошлом году и превратила ванную в нечто необычное. Она назвала это сауной. Синь ее не очень любила, а Рифа пользовалась ею редко, вот и все.

Хотя она и сказала, что это обычный сарай, другая Дворцовая дама почему-то уставилась на неё.  Чего интересного она в нем нашла? У окна стояли одинокие желтые цветы в горшках. Это не должно быть такой удивительной вещью.

Это всего лишь складское помещение. Они должны идти дальше.

Дворцовая дама схватила евнуха за рукав и что-то украдкой прошептала ему. Евнух снова опустил брови и сказал Синь:

-"В этом саду происходило что-то необычное в последнее время?"

-"Нет, здесь работает обычный садовник, которому мы его доверяем."

-"Вот именно."

"Ха", подумала Синь. Неужто здесь есть нужное дерево? Неужели садовник вырастил его так, что она даже не заметила?

"..."

Евнух промолчал,и Дворцовая дама снова толкнула его локтем.

Евнух надул щеки, его было легко понять. Но выражение лица Дворцовой дамы не изменилось, она повернулась к Синь.

Черные глаза уставились на Синь. Синь, ничего не говоря, собиралась медленно отвести глаза, когда...

-"Ты сегодня пользовалась духами."

Это был голос, который она откуда-то знала. Голос исходил из уст изящной Дворцовой дамы.

Дворцовая дама изогнулась в ухмылке. Эта так называемая улыбка была чрезвычайно злой, это был свирепый способ улыбаться, как будто в тот момент, когда зверь увидел свою добычу.

-"Давно не виделись. Синь-сама, извините меня за тот день."

Лицо, покрытое большим количеством пудры, точно подведенные глаза и чрезмерно длинные ресницы нависали над ней. Хотя эти глаза были склонены к безвкусным украшениям, контуры лица были круглыми и молодыми.

Она узнала (

, три белых глаза. Глаза, в которых белки  видны ниже или выше зрачка.) глаза, которые уставились на нее.

Все тело Синь застыло. По своему опыту она понимала, что по отношению к этому человеку она практически ничего не стоит.

Эта девушка появилась в Нефритовом дворце в прошлом году. Она постоянно ухаживала за Рифой, и все это время она много раз делала удивительные вещи. Из-за этого, половина Дворцовых Дам этого дворца не могла бросить вызов этой девушке.

Синь была в оставшейся половине, которая не была такой, но после одного случая, она действительно не хотела иметь с ней дело.

Девушка уставилась на Синь. И Синь обнаружила, что медленно отступает. Это был тот самый момент.

Евнух вдруг бросился в сторону сада. Место, куда он каким-то образом бежал со своим пухлым телом, было тем складским сараем. Синь собиралась броситься за ним, но перед ее глазами была девушка, перед которой она испытывала слабость.

Тем не менее она оттолкнула ее и погналась за евнухом, но было уже поздно.

Держась за дверной засов, евнух стоял с выражением изумления на лице.

Из открытой двери доносился странный запах. Это был запах, который Рифа испускала раньше. Это была вонь больного человека, который уходил в иной мир.

Возможно, девушка упала на ягодицы, когда Синь оттолкнула ее в сторону, ибо она терла свой зад. Но она тоже не выглядела так, словно торопилась. Она только нахмурилась и схватила мешочек, который принес евнух.

-"Дядя! Горячей воды! Пожалуйста, вскипятите немного воды!"

Сказала она, на этот раз не шепча ему на ухо, и вошла в сарай с нагнетающей атмосферой.

Там стояла грубая кровать из сложенных в кучу плетеных циновок, на которой лежал больной. Это была служанка, которая была прачкой.

-"Попалась. Девушка."

Евнух снова убежал, раскачивая свой жирный подбородок.

Девушка, заставив служанку выпить что-то похожее на воду, посмотрела на Синь.

-"Почему ты так с ней обращаешься?"

-"Даже когда ты спрашиваешь, почему, в этом нет ничего особенного. Разве не разумно поместить ее в карантин, чтобы болезнь не распространилась?"

Девушка ничего не сказала в ответ. Она должна была что-то сказать, но не смогла.

-"Думаю, да. Но.."

Девушка держала полотенце у рта служанки, которая странно кашляла. Когда она сняла его, на нем были красные пятна.

-"Это заразная болезнь. Заразность может быть низкой, но если вы продолжите лечить ее таким образом, это приведет к смерти. Конечно, это тривиальная проблема, даже если одна служанка умирает, хотя.."

Девушка отпустила больную служанку и снова попыталась войти в сарай. Синь невольно схватила девушку за плечи, чтобы остановить, но она плавно стряхнула ее и вошла внутрь.

Стоп. Внутри-

Она собиралась остановить девушку, нл ее нога зацепилась за поклажу, и было уже слишком поздно.

Девушка что-то держала в руках.

Маленькую коробочку.

"Когда я вошел в эту комнату, я вспомнила то время. Время, когда Супруга Рифа скрывала свою болезнь."

-"А что с ней?"

-"Она была покрыта духами, чтобы скрыть характерный запах больного."

И что с этим делать? Поторопись и верни это, Синь протянула руку.

-"У меня было такое же чувство, когда я вошла сюда. Хотя сейчас я против этого."

Девушка открыла маленькую коробочку. Там стояли ряды маленьких разноцветных бутылочек.

-"Чтобы скрыть запах духов, они выглядели так, будто их положил больной. "

Девушка с треском откупорила пробку маленькой бутылочки. Ее нос дернулся.

-"У служанок Хрустального дворца действительно много чего спрятано. Бедного евнуха снова выпорют."

Открытый флакон был с парфюмерным маслом. Он был куплен у торговцев пару дней назад, и он относился к тем вещам, которые в основном брали евнухи.

-"Каждая бутылочка - это маленький яд. Интересно, что будет, если мы их смешаем?"

Девушка засмеялась, как будто пела детскую песенку, ее глаза прищурились от восторга.

"Интересно, что теперь будет", - подумала Маомао, вытирая лицо полотенцем.

Пудра для лица была отвратительной. Румяна почти не сошли,и ей действительно нужно было пойти помыть волосы, которые потом слиплись от парфюмерного масла. У нее были приклеены обрезки волос вокруг глаз - такая техника использовалась куртизанками с тонкими ресницами. Но она волновалась, что это не пройдет.

Юбка на ней была длиннее, чем обычно, и она надела под нее тяжелые туфли, чтобы скрыть свой рост. Хотя, возможно, ей это и не нужно. Люди в Нефритовом Дворце вообще этого не заметили.

Хоть Маомао и дулась из-за этого, тем не менее туфли она сняла. Она также сменила свой наряд. Немного мокроты попало на ее одежду, когда она ухаживала за тяжело больным человеком. Она была рада, что в мокроте не было крови. Заразность могла быть низкой, но она подумала, что может случиться, если она будет ходить с выделениями больного, и таким образом подготовилась к смене одежды.

С учетом того, что все было приготовлено в Нефритовом Дворце, наряд горничной был практически лишен функциональности, но она ничего не могла с этим поделать.

Ей очень хотелось принять ванну, но сейчас это было невозможно, и она смягчилась.

Когда она привела себя в порядок, Маомао направилась в комнату, где все ее ждали.

Все собрались в гостиной Нефритового Дворца, их лица были омрачены тревогой.

Их великолепные лица хорошо подходили к различным светильникам комнаты, но когда Маомао вошла со своим макияжем, она не могла избавиться от чувства, что она была не в своей тарелке.

Там были Cупруга Рифа, Джинши, Гаошун, а также красивая женщина. Остальные служанки удалились из комнаты по приказу Супруги Рифы. Доктор-шарлатан, казалось, тоже был в этой группе, но поскольку у него были другие дела, он дал приоритет им.

Главной служанкой Супруги Рифы была женщина по имени Синь. Как кузина Супруги Рифы, и как человек, который также имел благородное происхождение, она была гордой красавицей, которая выделялась даже во Внутреннем Дворце. Возможно, из-за их родства она чем-то напоминала внешне Супругу Рифу.

Она была старшей горничной. Но, учитывая ее социальный статус, она была в таком положении, что для нее не было бы странным быть Супругой среднего ранга.

Не все те, кто боролся за благосклонность императора, были супругами. Иногда даже служанка может завоевать расположение императора и стать вдовствующей императрицей. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, такое уже случалось в истории.

Если бы это было так, разве сбор красивых цветов в одном месте не заставил бы их выделяться больше?

Служанка, обслуживающая высокопоставленного супруга, становится любовницей. В этот момент служанке сразу же будет присвоен ранг, чтобы ее социальный статус соответствовал тому, чтобы стать супругой.

(Каково это для людей, о которых идет речь?)

Маомао ничего не знала о семье Супруги Рифы. Только то, что сложные эмоции будут вращаться вокруг людей, о которых идет речь. Если они смогут преодолеть это и покрыть его глубоким доверием, мир будет в мире.

(Супруга Гёкёу благословлена.)

Старшая горничная Хоннян не была способным человеком, которого послали в качестве помощи. Она всего лишь работала горничной у Супруги Гёкёу. Из-за этого она прошла свой брачный возраст. Было бы неплохо, если бы Супруга Гёкёу была посредником хорошей семьи для нее, чтобы выйти замуж в один прекрасный день. Даже другие служанки. У них у всех, конечно, прелестные черты лица, но они даже думать не могут о чем-то возмутительном, вроде получения благосклонности императора.

С другой стороны, говоря о горничной Супруги Рифы здесь...

-"Что ты хочешь этим сказать?"

Джинши хлопнул ладонью по столу, его глаза сузились. На нем было несколько сортов парфюмерного масла и ароматов. Это были вещи, которые недавно были найдены в сарае с больным человеком. Они не будут выделяться по отдельности, но когда они смешиваются, то запах получается весьма душным.

Остальные духи витали вокруг главной горничной по имени Синь.

Даже несмотря на то, что до этого она ими не пользовалась.

Из-за отсутствия запаха духов она, должно быть, конфисковала что-то еще, что купила вместе с другими служанками. Даже если бы это было не так, она могла бы правильно спрятать это.

-"..."

Синь молча закрыла глаза.

(Неужели она молчит?)

Ее преступление, в то же время как сокрытие духов и специй, которые были запрещены, было в том, как она пыталась использовать их, чтобы сделать что-то.

Ее не должны обвинять в том, что она изолировала служанку в сарае.

Перемещение ее из общей комнаты для предотвращения заражения было подходящей мерой. Во внутреннем дворце есть только один придворный лекарь. Было бы безнадежно поручить ему присматривать за служанкой.

(Это стало местом для евнуха, у которого было слишком много свободного времени, чтобы пить чай.)

Даже если бы ее отвезли в медицинскую клинику, это не значит, что им можно было бы доверить служанку. Были также те, кто ненавидел получать медицинскую помощь от женщин.

Тем не менее, было неприятно, что человек умирает по этой причине, но ничего не поделаешь.

Ведь жизнь служанок ничтожна.

Джинши также был поставлен перед доказательствами и обвинил ее в преступлении, в котором она обвинялась на основе этого.

Однако старшая горничная по имени Синь просто стояла там, делая равнодушное лицо. У нее с самого начала было благородное происхождение. Евнух по имени Джинши имел такое положение, что он мог просто высказать жалобу, независимо от того, что он хотел сказать.

Таинственной была Супруга Рифа. Ее брови были опущены. Она просто смотрела на свою старшую горничную. На ее лице застыло выражение печали.

Синь посмотрела прямо на евнуха, который расспрашивал ее, не опуская голову.

(Хохо, она играет довольно хорошо.)

Обычная Дворцовая дама в конце концов пошатнулась бы, просто подвергшись перекрестному допросу со стороны Джинши.

Похоже, он также не может использовать свои способности с этой Дворцовой дамой.

-"Я ничего не знаю. Конечно, это я велела перенести туда служанку. Кроме того, после внезапного появления и просьбы встретиться с Рифа-сама, разве ее действия по просещению сарая не являются проблемой? "

Она сказала это кратко. Конечно, они не могут доказать, что вещи в сарае принадлежали Синь.

Будучи местом с больным человеком, единственный контакт, который каждый имел с сараем, сводился к тому, чтобы нести туда еду. Однако, сарай это место, где было бы странно, если бы туда кто-то ходил.

-"В таком случае будет лучше, если мы спросим служанку, которая была там."

-"Насколько мы можем доверять словам служанки, потерявшей рассудок от лихорадки?"

-"Ты знала, что у нее жар, да?- Без промедления сказала Маомао.

Поведение Синь мгновенно изменилось.

-"Как мило с вашей стороны из кожи вон лезть, чтобы увидеть состояние скромной служанки."- Нагло добавила Маомао.

-"В таком случае, не было бы ничего странного, если бы от твоего тела остался запах парфюмерного масла."

Маомао взяла со стола маленькую бутылочку.

(Нет, я слишком много навязываюсь, если делаю больше, чем это.)

Она думала, но ее тело двигалось. Она ничего не могла с собой поделать от раздражения. Ее раздражало собственное положение и все такое прочее.

-"Ты пахнешь точно так же, как это парфюмерное масло. Несмотря на то, что вы сказали, что эта бутылка была аккуратно помещена в багаж. Это запах, который настолько силен, что просачивается наружу? На всякий случай, вы позволите мне проверить?"

Маомао хотела схватить Синь за рукав, но та оттолкнула ее. В этот момент ногти впились в щеки Маомао. Длинные ногти.

Среди суматохи вокруг нее Маомао потерла рану большим пальцем. Крови было немного. Только содрали тонкий слой кожи.

"Мое извинение. Человек моего положения не должен был тебя трогать. Может, мы попросим кого-нибудь другого осмотреть тебя?"

Она сказала это небрежно, когда все взгляды в комнате сосредоточились на Синь.

Синь, чьи губы были искривлены в кривую улыбку, а глаза налиты кровью.

В воздухе висел неприятный запах пота. Ее зрачки были расширены.

Люди потеют, когда нервничают. Блестящие от пота и напряженной деятельности. Пот был отвратительный, а запах сильный.

Глаза были те же самые. Хотя и не так легко понять, как у кошки, зрачки человеческих глаз тоже меняются. Супругу Гёкёу с ее бледными глазами было легче понять, чем других из-за этого, поэтому, когда она проводила чаепития с другими супругами, она постоянно улыбалась с закрытыми бледными глазами.

(Еще одно усилие.)

Это было то, что Маомао подготовила на один шаг впереди.

-"А что касается этой части, не могли бы вы оставить ее мне?"

Она услышала голос, который был гордым, но не высокомерным. Супруга Рифа, сидевшая на диване, встала. Теребя свою длинную юбку, она подошла к Маомао, нет, Синь.

(О-о?)

Наряд, который носила Супруга Рифа, дизайном был очень похож на тот, который недавно носила Супруга Гёкёу. Это не было проблемой, учитывая, что он был куплен, когда пришли караваны.

-"Что будет с этим человеком?"

-"Рифа-сама...."

Сказала Синь. Ее глаза были полны различных эмоций, но по какой-то причине в ее взгляде не было никаких признаков вопроса.

-"Ради бога, если она делала аборт, это все равно что она убила ребенка императора."

Как будто она могла понять, просто сказав это, Джинши закрыл глаза.

-"Вот как...Это относится к любой супруге?"

Это то же самое для супруг высокого и низкого ранга.

"Супруга Рифа прикрыла глаза и посмотрела на Синь.

'Рифа' и 'Синь', были названы вместе(Значение их имен - грушевый цветок и абрикос) - Вдруг подумала Маомао.

Она не думала, что эта старшая горничная по имени Синь была глупой. Просто в этом мире были миллионы людей, которые глупы, даже когда они умны.

Большинство из них действовали, будучи управляемыми эмоциями.

Маомао подумала о Синь и еще об одном человеке.

И тот, кто вывел заключение, была Супруга Рифа.

-"Даже если целью была я?"

-"Супруга! Именно!"

Джинши наклонился вперед.

Гаошун широко раскрыл глаза.

Глава 15 - Любительница насекомых

Маомао была вне себя от радости.

Настоящей радости.

Хоннян стояла в внушительной позе, а прямо за ней - узкоглазая Инфа.

-"Ты действительно хочешь сказать, что я могу здесь жить?"

Маомао взглянула на выражение лица Хоннян.

-"Да. Иди подумай."

"Хм" - усмехнулась Хоннян. Глаза Маомао немного слезились в ответ. Она аккуратно схватила за руку Хоннян.

-"Большое спасибо!"

Поблагодарила она, низко склонив голову.

-"Э-э..?"

-"Стой, Маомао!?"

В то время как Хоннян и Инфа были застигнуты врасплох, Маомао торжествующе ринулась внутрь сарая.

С сегодняшнего дня - это комната Маомао.

-"Разве это не очень подло, Инфа?"

Сказала Гуен, как она наливала чай. Эта тихая горничная раздавала Инфе чай и закуски.

-"Я так не думаю. Маомао была не права."

Инфа надулась, потягивая чай. Сегодняшний чай был ферментированным, его заказали с Запада. У него был сладкий аромат.

-"Я имею в виду, сколько бы раз я ей ни говорила, она не останавливалась. Маомао была не права. Она опять собирала Жуков."

Инфа уставилась на Маомао сузившимися глазами.

Маомао удивленно наклонила голову.

Поскольку вероятность упасть ее беспокоила, Маомао перестала собирать хвосты ящериц и выпрямилась.

-"Что ты хочешь этим сказать? Я никогда раньше не делала ничего подобного."

Маомао с недоумением посмотрела на Инфу.

-"Я имею в виду, что слышала историю о Дворцовой Даме высокого ранга, которая хохотая ловила жуков в саду."

-"..."

Глаза Гуен тоже глядели в сторону.

Что это значит? Это недоразумение.

-"Я не занимаюсь такими вещами." - Решительно сказала Маомао. -"Если я и делала что-то, то только когда собирала травы, а не жуков."

-"Значит, ты утверждаешь, что смеешься."

Инфа и Гуен сделали потрясенные лица.

Два человека, которые, казалось, наконец-то поняли природу Маомао, уставились на нее.

(Ммм.)

Это были лица недоверчивых людей.

Если Маомао смеется, когда находит лекарственные травы, это не значит, что она будет смеяться, когда найдет жука. Она хорошо знает, что произойдет, если она наловит насекомых и вырастит их. А сейчас был летний сезон. В какую катастрофу это может разрастись?

Маомао нахмурила брови и сжала кулак.

Это был тяжелый случай.

-"Хэээх..? Никого не напоминает?"

Пробормотала Сяоран, поедая булочку с персиком.

Маомао кивнула, а Сяоран протянула гортензии чай в бамбуковой трубе. Как обычно, они сидели в дальнем конце умывальной, болтая за едой. Они делали автономный перерыв, не расслабляясь.

-"Кого-то вроде своеобразной Дворцовой Дамы?"

-"Своеобразная Дворцовая Дама хм... Например?"

С набитым ртом спросила Сяоран.

-"Например, Дворцовая Дама, которая смеется, ища что-то в траве."

Сяоран уставилась на Маомао. Она смотрела на нее и пила чай.

-"Это не я."

Добавила замечание Маомао.

Сяоран закрыла глаза и застонала. Почему она чувствовала, что с ней ужасно обращаются?

-"Эта странная Дворцовая дама... Интересно, существует ли она вообще. А!"

-"Ты случайно ничего не знаешь?"

Сяоран спрыгнула с бочки и направилась к придворным дамам, болтавшим у колодца. Маомао последовал за ней.

"Эй, эй, разве не вы говорили, что там была странная Дворцовая дама?"

Спросила Сяоран у троицы придворных дам. Они казались знакомыми, раз поприветствовали Сяоран.

Но когда Маомао приблизилась, на их лицах появилось настороженное выражение.

Любопытную Дворцовую даму, которая разговаривала с Маомао звали Сяоран, так что это должно быть так.

-"Да, если ты говоришь, что это мы."

-"Эй."

Ей показалось, что это несколько резкая манера речи.

-"Эххх, кто это был, кто? Скажи мне-"

Спросила Шаоран, которая не стесняясь настойчиво тыкала пальцем.

Однако три придворные дамы переглянулись и не решились заговорить.

Вероятно, они обращали внимание на присутствие Маомао. Одежда Маомао отличалась от одежды других придворных дам. Ее одежда по-прежнему была простой и удобной для перемещения, но она отличалась от одежды других придворных дам, которую им поставлял внутренний дворец.

Придворные дамы, которые были приближены к Супругу, у получали одежду иную от тех, кто жил в своих комнатах.

И из-за этого у них было приблизительное представление о том, была ли она с супругом или нет.

(Я совершила ошибку.)

Надо было просто смотреть издалека, пожалела Маомао.

Так же как были придворные дамы, которые держали антагонизм по отношению к придворным дамам супругов, были и те, кто придерживал язык от беспокойства о распространении слухов среди подчиненных. Простые придворные дамы вроде Сяоран были необычны.

Так что же она может сделать? Даже если она собиралась порыбачить в поисках чего-нибудь вкусненького, она отдала все это Сяоран. Есть ли что-нибудь еще, что я могу использовать взамен?

Маомао порылась в карманах.

(О!?)

Вот именно, Маомао достала что-то.

-"В зависимости от деталей, которые ты мне сообщишь, я дам тебе вот это."

Она достала шелковую ткань, необычайно приятную на ощупь,и с таким же приятным запахом ладана. Она предназначалась для использования в качестве полотенца, но поскольку материал был хорошим, его можно использовать как угодно.

Это было полотенце, которое Джинши дал ей на днях. После этого она направлялась в медицинский кабинет, и подумывала продать его доктору-шарлатану.

Ей не хотелось думать о том, что доктор-шарлатан питает склонность к мужчинам, но поскольку это была вещь прекрасного евнуха, она подумала, что он более или менее раскошелится на нее.

-"Что это такое?"

-"Похоже на шелк. Хотя, похоже, для использования не пригоден."

Сказала Маомао, и одна из придворных дам, пошатываясь, подошла, чтобы принюхаться.

-"Этот запах... Неужели...Только не говори мне что..!?"

Маомао смотрела на эту Дворцовую даму подавленными глазами, но вот губы ее изгибались в улыбке.

-"Я оставлю это вашему воображению."

Перед лицом раскрытия имени Джинши, Маомао подумала, что она, наоборот, станет сомнительной.

Если она позволит им понюхать его вот так, то пусть думают что им вздумается.

Дворцовая дама с хорошим обонянием бормотала:

"Это...Не говорите мне... Нет, этого господина..."

Маомао не знала точно, кого представляла себе эта Дворцовая дама, но должно быть хорошо, что она выглядела так, будто собиралась огрызнуться. Увидев это, две другие придворные дамы тоже подошли поближе, чтобы понюхать полотенце.

Маомао сложила полотенце и посмотрела на придворных дам.

-"Простите, могу я задать вам несколько вопросов?"

Обратилась Маомао к почтительным придворным дамам.

Согласно тому, что сказали придворные дамы, человека видели недалеко от леса с южной стороны, и Маомао направилась туда.

(Это действительно неудобно.)

Маомао села в тени дерева. Так как было лето, было много скрежещущих звуков насекомых. Пение цикад было простительным, но несколько назойливых комаров, что неприятно жужжали рядом с ее ушами, были побиты до смерти

(Я должна была прийти с чем-нибудь чем можно отогнать комаров.)

Она сожгла полынь и свежие сосновые листья, чтобы использовать их как средство от насекомых. Поскольку там была императорская Принцесса Ринрии, которая была еще молода, она не могла пропустить контрплан репеллента в Нефритовом Дворце.

Территория, прилегающая к лесу, казалось, не очень убиралась. Тут и там росли различные растения и сорняки. Кроме пампасной травы, она видела красные цветы, растущие в большом количестве, и Маомао подошла к ним.

Это были цветы белого порошка ("Mirabilis jalapa". Из прошлой главы.). Когда наступил вечер, трубчатые цветы раскрыли свои бутоны. Маомао подняла один и раздавила лепестки.

Ее пальцы окрасил красный сок. Когда она была маленькой, то обычно играла именно с этими бутонами.

А потом она вспомнила, как проститутки приходили собирать эти семена.

Вы найдете белый порошок внутри семян, после того как раздавите их. (Это еще не значит, что проститутка использовала их в качестве пудры для лица.)

У Маомао все еще было какое-то неприятное воспоминание. Инцидент, который произошел в Хрустальном дворце на днях. Где главная горничная Супруги Рифы, Синь, пыталась сделать аборт.

Она вспомнила об этом.

Синь, поначалу, не пользовалась духами или чем-то подобным. Поскольку в парфюмерии были компоненты, в которых была опасность выкидыша, если бы она похвасталась, что она способная женщина, подходящая для того, чтобы быть супругой, для нее не было бы странным избегать носить это на своем теле.

На самом деле, Синь должна была подумать о том, чтобы превзойти Супругу Рифу. Если Супруга Рифа не сможет зачать ребенка, ее семья также будет рассматривать другого человека в качестве Супруги.

И, у Синь был запах духов, причина, по которой она пыталась сделать аборт, была ...

Супруга Рифа была одета в свободный костюм. Так же, как Супруга Гёкёу, что-то, что не сжимало живот.

И было ли это воображением Маомао, что у нее было чувство, словно ее щеки стали круглее, чем раньше?

Это вовсе не означает, что только супруга Гёкёу получила благосклонность императора.

Эта возможность была достаточно хороша, но Маомао ничего не сказала. Даже если бы она сказала что-то, Маомао не была в состоянии помочь Супруге Рифе.

Причина, по которой у нее было неприятное чувство, была связана с ингредиентами, которые использовались в этом сарае. Духи и тому подобное.

Он был полон предметов, которые кто-то покупал у караванов, если у них были деньги.

Она это понимала.

Маомао не выносит загадок.

Причина, по которой проститутки собирали семена цветка белого порошка, состояла в том, чтобы сделать препарат, чтобы прервать зачатие ребенка.

Кроме того, вы также можете варить такие вещи, как Зимняя вишня и пион, розовый бальзам, садовый пион и ртуть, чтобы сделать это.

Если отбросить ртуть, то вполне вероятно, что остальные цветы были ингредиентами, которые можно было найти во Внутреннем Дворце.

Напиток, который приготовила Синь, не содержал ничего из перечисленного.

Хотя первый вариант кажется намного проще в изготовлении.

И поэтому у Маомао было беспокойство внутри. Что кто-то, должно быть, специально научил Синь изготовлению яда.

И что этот человек все еще находится во Внутреннем Дворце.

Она мимолетно упомянула об этом Джинши, как намек, но он будет это расследовать, потому что это была его проблема.

Однако проблема ущу заключалась в том, что строптивая бывшая старшая горничная легко призналась в этом.

Пока она думала об этом, солнечный свет заметно ослаб.

Солнце спряталось в тени леса, тени удлинились.

Внезапно, все сразу, стрекотание шумных цикад стихло.

"Динь"

Она услышала слабый звук колокольчика. И вместе с этим, она услышала шорох.

Маомао посмотрела в сторону, откуда доносился звук, и перевела взгляд.

Она увидела что-то большое, ползущее в траве пампасов. И вдруг, прыгнув словно лягушка, с поднятыми руками вверх, кто-то засмеялся во весь голос.

-"Я поймала тебя!"

Услышала она пронзительный голос.

Невинный голос, который сохранил свою невинность, как Сяоран, но обладатель голоса был высок. Однако лицо, озаренное восторженной улыбкой, было моложе, чем полагалось ее росту.

Это было лицо, которое она видела раньше. Ее одежда была особым одеянием, которое предоставлялось от супруг.

С выражением восторга на лице девушка опустила сжатые в кулаки руки в бамбуковую клетку для насекомых.

"Динь."

И снова звон колокольчика. Она заметила, что услышала его со стороны где была девушка.

Маомао вспомнила.

Дворцовая дама, которая на днях появилась в медицинском кабинете. Девушка, которая пришла за лекарством.

В тот раз она действительно ничего не сказала, увидев ее. Сейчас же, ее впечатление удивительно изменилось, подумала Маомао.

(Во всяком случае.)

Девочка металась по зарослям, как лягушка, ловя насекомых и смеясь.

(Подумать только, меня с кем-то перепутали.)

Как это немыслимо, Маомао.

Даже Маомао была немного более нормальной, подумала она.

Оказывается, поскольку супруга Рурана тоже была эксцентричной, то и Дворцовая дама, которая ей служит, тоже была эксцентричной.

Маомао была удовлетворена только этим и собиралась поспешно покинуть это место.

Но...

"Динь."

И вновь звон колокольчика. Уже совсем рядом с ухом.

О нет, она наклонила голову и нащупала что-то.

Там сидело насекомое, которого Маомао никогда раньше не видела. Похоже, на ней сидел источник звона.

Это было бы прекрасно, если бы это было просто, но. Внезапно тень человека нависла над Маомао.

-"Насекомое..."

Вместе с пронзительным голосом Маомао была раздавлена тенью этого человека.

Глава 16 - Шисуи

Человек, склонившийся над ней, смотрел на Маомао с пустым выражением лица.

"Лицо, которое она делает, чем-то напоминает мне белку" - подумала Маомао.

-"Я буду счастлива, если вы отойдете в сторону."

Сказала Маомао, но девушка не сдвинулась с места.

Ее руки, положенные прямо на голову Маомао, не двигались.

У нее было несколько неловкое выражение лица.

Маомао вполне могла догадаться, что происходит.

-"Я буду счастлива, если ты сейчас же отойдешь в сторону. Я не хочу, чтобы это насекомое застряло у меня на голове."

В тот момент, когда девушка прыгнула на нее, она услышала хруст. То, что сидело на ней, было раздавлено.

Девушка, горько улыбнувшись, медленно отошла от Маомао.

Было приятно, когда она облила голову холодной колодезной водой. Но увы, это не избавляло от неприятного ощущения.

Девушка протянула мокрой Маомао полотенце. Маомао с благодарностью взяла его и вытерлась.

В клетке с насекомыми, висевшей на поясе девушки, было несколько жучков жжёного цвета. Их крылья дрожали, а их трекот был похож на колокольный звон.

"Вы ловили этих жуков?"

"Да."

С некоторой неловкостью девушка повернулась к Маомао, сверкая глазами. Кажется, это было потому, что Маомао говорила о насекомых.

Что мне делать если это так? - Подумала Маомао.

Девушка взяла Маомао за руку и потащила ее на другую сторону колодца. Они сидели в тени деревьев, и там, где было удобно сидеть, стоял деревянный ящик.

"-Садись сюда" - девушка постучала по деревянному ящику.

У нее было очень неприятное предчувствие. И она была на верном пути.

"-Как видите, это насекомое живет в островной стране на востоке. Оно стрекочет, когда трепещет крыльями."

Проговорила девушка, глядя на клетку с насекомыми.

"-Вполне вероятно, что эти ребята были беглецами из числа товаров купцов. Я думаю, они живут только здесь, в этой стране."

"-Похоже, что так." -вяло ответила Маомао.

"-Его окраска чем-то похожа на окраску тараканов, но это нормально, потому что это другое существо."

"Мне не следовало спрашивать" - подумала Маомао.

Она снова потерла голову полотенцем.

И точно так же, девушка, которая говорила без шепелявости, продолжила медленно говорить о насекомых в течение четверти двух часов (30 минут).

Маомао то и дело пыталась вмешаться, чтобы разорвать спич, раз за разом дергая за рукав незнакомку в надежде остановить её речь. Но ничего не помогало. Посему у нее не было выбора, кроме как слушать.

Она понимала, что девушка сосредоточена на том, чтобы говорить о своих собственных интересах, но ей хотелось сказать ей, что слушать ее неприятно.

(Если это лекарство,это все равно будет хорошо.)

Это изречение, вспомнила Маомао.

"-Эй, ты много знаешь о лекарствах?"

Маомао решила сменить тему разговора.

Она была почти уверена, что эта девушка пришла в медицинский кабинет, чтобы забрать лекарства. Если доктор-шарлатан говорит правду, она должна быть способна что-нибудь рассказать.

"-А, лекарства? Наверное, да. Я могу делать простые вещи, так как моя старшая сестра научила меня делать их. Раньше я получала лекарства от этого старика, но это было ужасно. Поэтому будет лучше, если бы я умела делать это сама."

Какой ужасный способ поставить доктора-шарлатана. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Это было правдой.

"-Тебя учила старшая сестра?"

"Мне это даже интересно" - подумала Маомао. Женщин-фармацевтов было немного.

Она была очень заинтригована .

"-Да, когда я была моложе. Но я знаю только простые рецепты."

"Она во Внутреннем Дворце?"

"-Не во Внутреннем Дворце, а в качестве придворной дамы при императорском дворе."

"Какая досада" - подумала Маомао.

Когда разговор прервался, Маомао наконец смогла встать.

"-У меня много работы."

"-Э-э, давай поговорим еще немного."

"...Я подумаю, если это что-то кроме насекомых."

Нет, хотя гусеничная трава может сработать.

Когда она попыталась вернуть мокрое полотенце на место, девушка радостно улыбнулась.

"-Меня зовут Чисуи."

"-Маомао."

Сказав это, Маомао решила вернуться в Нефритовый Дворец.

Шисуи широко развела руками:

"Увидимся!"

Она считала себя неплохим ребенком, но... Маомао коснулась своей головы.

Все еще было ощущение этого хруста.

Когда она вернулась в Нефритовый Дворец, обычный евнух был в самом разгаре визита. Евнухи, последовавшие за Джинши, ждали снаружи дворца. Так как Джинши и Гаошун вошли во дворец, евнухам в стороне от них пришлось ждать на улице.

(Это трудно в такую жару.)

Евнухи обмахивались веерами. Маомао увидела чашки воды, разложенные на столике снаружи; кто-то, должно быть, раздал ее. В этом сезоне, если вы пренебрегаете гидратацией, вы можете упасть в обморок. "Хорошая мысль" - подумала Маомао.

"Маомао."

Как только она вернулась, Гуен окликнула Маомао.

"Гёкёу-сама зовет."

Маомао поспешила в комнату для гостей, где находилась супруга Гёкёу. Она могла представить себе суть того, что сейчас происходило.

Как она и думала, удобно устроившись на диване, ее ждал евнух.

Маомао кратко поприветствовала его кивком головы и подошла к супруге Гёкёу.

"-Гёкёу-сама, что вам от меня нужно?"

"-Это не у меня есть дело."

Супруга Гёкёу пила теплый фруктовый сок. По правде говоря, она предпочитала сидр с дорогим льдом, но избегала его во время беременности.

Чтобы спастись от жары, Хоннян махала веером рядом с ней.

"-Это у меня есть дело." - Сказал Джинши, и его лицо, как всегда, было прекрасно.

Как и Хоннян, Гаошун обмахивал Джинши веером.

Первоначально это должен был сделать кто-то с более низким рангом, но, видя , что никого нет, это должен был быть обычный секретный разговор.

"-Что за дело?"

"-Я подумываю о том, чтобы вернуть ее на пару дней."

"Возвращение " означало форму, в которой Маомао была одолжена супруге Гёкёу от Джинши.

Пока супруга Гёкёу не родила без проблем, они решили, что Маомао останется с ней.

"-О боже. Как насчет дегустации еды в этот период?"

Настаивала Супруга Гёкёу.

"-Я не упустил из виду этот момент. В обмен я одолжу тебе свою служанку. Хотя она не так хорошо осведомлена, как эта девушка, она-человек, который знаком с некоторыми типами яда."

"-Могу я тебе доверится?"

"-Это строгие слова."

Супруга Гёкёу сделала злобную ухмылку.

Говоря о служанке Джинши, Маомао могла думать только об одном человеке. Это была Дворцовая дама средних лет, Суйрэн.

Конечно, если бы это был тот человек, по крайней мере она пришла бы в качестве замены для Маомао.

"Однако, если это так, то кто будет присматривать за Джинши?" - Подумала Маомао.

Добродушная старая экономка (всегда баловавшая повзрослевшего молодого хозяина.)

"-Куда, говоришь, едешь на пару дней?"

"-Я был приглашен на соколиную охоту."

"-Это удивительно."

(Соколиная охота, хех.)

Это, опять же, было времяпрепровождением высшего общества.

"-Они сказали, что это будет на территории Шишоу-самы."

Джинши ухмылялся, но выражение его лица было очень сдержанным.

(Шишоу-сама ха.)

Если она правильно помнила, она была высоким чиновником, которая, как говорили, была Супругой Отца Рурана.

Может быть, ей показалось, что это несколько подозрительно?

"Не втягивай меня в неприятные дела" - подумала Маомао.

Нет, если это соколиная охота, можем ли мы тоже кушать свежих кроликов..."Интересно" - подумала она.

(Если вы должны, больше чем мясо кролика, вам понравятся пироги с кроликом, ха.)

Кролики на Луне колотят лекарство молотком. Была такая сказка.

"-Как тяжело. Даже для общения."

"-Даже у него есть много чего рассказать об этом."

"-Итак, ты сказала, что хочешь одолжить Маомао, верно?-

"-Да, я уже говорила, что хочу, чтобы ты вернул эту девушку."

Глаза Супруги Гёкёу загорелись искоркой.

"-А было бы хорошо, если бы это была не Маомао?"

"-У меня есть и другие, помимо нее."

Может быть, ей показалось, что в пространстве между Джнши и Супругой Гёкёу появились искры?

Маомао пока что взяла на себя обмахивание за Хоннян, у которй устали руки.

"-Ммм, какого ребенка мне тебе одолжить?"

"-Я сказала,что просто хочу вернуть эту девушку."

Супруга Гёкёу хихикнула и прищурилась.

"-Фу, ты все время называешь ее "Просто девушкой" у меня за спиной"

"-...И что?"

Лицо Джинши слегка исказилось.

"-Привет, Гаошун. Как вы называете Маомао?"

Игриво спросила Супруга Гёкёу у неразговорчивого слуги.

"-Я называю ее Шаомао."

По сравнению с ним, из-за его скрытности, это был известный способ называть ее так.

Супруга Гёкёу смотрела на Джинши так, словно выслеживала дичь.

"-Эй, а как ты обычно называешь Маомао?"

"..."

Джинши сделал неловкое выражение лица и посмотрел на Маомао.

(Это говорит, что он никогда не называл меня по имени ха.)

Маомао снова все поняла.

(Хотя меня это не очень то и волнует.)

Несмотря на это, было непонятно, почему Джинши выглядел неловко.

Хоннян ткнула Маомао локтем и сделала вид, что хочет что-то сказать, но и этого она не поняла.

Глава 17 - Басен

Столица расширилась до зернопроизводящего региона на севере. Там есть большая река, которая текла с запада на восток, с городами и деревнями, разбросанными тут и там.

Там, где юг выращивал рис, север выращивал сорго и пшеницу. Дальше на севере были леса, а за ними - горный хребет. К северу за лесом находилась провинция Сихоку (Северная провинция Си). И она не была под прямой юрисдикцией императора.

Столица находилась в центре провинции Ка. Были еще три большие провинции и несколько десятков провинций поменьше, чтобы заполнить пробелы.

Сихоку. Вы можете каким-то образом ожидать, что это повлекло за собой увидев название. Высокий чиновник по имени Сису(+эи) происходил из провинции Сихоку.

(Опять же, что это было, история основания?)

Страна, в которой проживала Маомао, называлась Ри(а). Простое название страны, состоящее только из одного символа. Это само по себе иллюстрировало историю основания этой страны.

"Три Лезвия ниже травы"

Трава имела значение "Ка" ( * , кстати фамилия правящего клана)". Это был император-основатель этой страны. Согласно истории, говорилось, что императором была женщина. Клинок изображал воинов - это говорило, что основателя сопровождали трое бойцов.

У Маомао было ощущение, что все гораздо сложнее, когда рассказывают подробно, но поскольку она зевала когда слушала, она не совсем помнила.

Что она едва помнила, так это то, что лезвия были разного размера. Лезвие сверху было больше, чем два под ним.

По этой причине она также понимала причину, по которой нынешний император не может поднять голову.

Иными словами, "Клинок на Вершине", как любили называть его высокопоставленные чиновники, был местом, где, как говорили, можно было спокойно заниматься соколиной охотой. Император, как и ожидалось, не пришел, но ей сказали, что собрались все известные люди.

Все это объяснил ей военный чиновник на ее глазах.

В настоящее время Маомао ехала в повозке по ухабистой дороге, запряженной лошадьми. Карета ехала со скоростью около двух с половиной километров в час.

(Моя пятая точка болит.)

Даже если бы она открыла свои искренние чувства и захотела попытаться исправить сложившуюся ситуацию, она на время положила под себя подушку для сидения. Все были в одинаковом положении; ничего нельзя было сделать, даже если бы она пожаловалась. Маомао молчала и смотрела на улицу.

Хотя это было приглашение Шисуи, было действительно трудно добраться из столицы в провинцию Сихоку. Это было не то расстояние, когда можно вернуться домой за один-два дня. Даже Шисуи поселилась в столице. Провинция Сихоку была под управлением клана Шисуи.

Давайте посмотрим. Военным чиновником, который объяснил Мамао то, что ее не интересовало, был Басен.С кислым видом он коротко подвел итог разговору с Маомао и замолчал, скрестив руки на груди. Точно так же и чиновники, ехавшие с ними в конной карете, выглядели измученными.

Кажется, они не могли спать перед вышестоящим чиновником, который, кажется, имеет высокий ранг, несмотря на то, что все еще молод. Джинши и Гаошун ехали в другой карете.

Из открытого рта Маомао канпула слюна, что было забавно.

Увидев Маомао такой, он цокнул языком.

"-Почему отец ( Очень формально), эта девушка..."

(Отец, не так ли?)

"Неудивительно, что я откуда-то узнала это лицо", - подумала она. Этот человек был сыном Гаошуна.

(Гаошун и Басен? ха!.)

Там было что-то, что она запамятовала, но давайте не будем говорить об этом вслух.

У Гаошуна есть сын, хм, подумала она сначала, но когда она подумала об этом - это было не то, что евнухи были евнухами с момента их рождения.

Исходя из его возраста, для него не было бы необычным иметь хотя бы одного или двух детей.

Подумав об этом, Маомао вспомнила о старшей служанке лет тридцати, которая жила в Нефритовом Дворце.

Маомао знала, что с тех пор, как старшая горничная была на своем рабочем месте, где у нее было слишком мало встреч, в последнее время она бормотала, что для нее даже евнухи были прекрасны, и она часто засматривалась на Гаошуна.

В это время она увидела из окна, что они приближаются к большому поместью.

Когда наконец скрещенные руки Бамена расслабились, по причине того что они почти приехали, должностные лица вздохнули с облегчением. Маомао с благоговейным трепетом смотрела на поместье, потирая свой зад.

Поместье выглядело очень внушительным, поскольку сам город не был таким уж большим, давайте рассмотрим это место как другой мир. Это должно быть сооружение достаточного масштаба, чтобы в нем могли остаться люди с критическим взглядом из столицы.

На крыше трехэтажного здания были заметны красные колонны, имитирующие очертания зверей. Вокруг поместья был ров, в котором плавали рыбы кои цвета парчи(красный, желтый и белый).

Тут и там внутри оштукатуренной стены прятались драконы и тигры. Он, должно быть, был тщательно построен мастерами с помощью мастерков.

Это был декор, который вряд ли можно было увидеть в столице.

Маомао долго и пристально смотрела на него, когда ее ткнули в бок. Она подняла глаза и увидела что Бейсен смотрел на нее, и она покорно последовала за ним.

Когда она вошла в комнату, куда ее направили, Джинши вяло растянулся на диване. На столике рядом лежала душная ткань, похожая на капюшон.

(Понятно.)

Грех быть слишком красивой. Подумать только, что ему нужно было специально взять с собой капюшон, чтобы прятаться ото всех, когда он отправляется в далекие места.

Конечно, этот человек мог даже остановить сердца невинных городских девушек лишь с одной улыбкой. Это было доброе, милостиво-беспокойное лицо.

Поскольку эта комната предназначалась для гостей, она понимала, что, судя по расположению усадьбы, самый верхний этаж предназначался только для гостей. Светильники и мебель здесь были великолепны, но так как она привыкла к ним из Нефритового Дворца и здания Дзинси, она предположила, что тут было нечто подобное.

Тем не менее, это была вполне подходящая комната для почетного гостя.

Во всяком случае, здесь жарко, подумала Маомао.

Окна были закрыты. Вместо них были фонари. Ей хотелось расстегнуть воротничок, но поскольку это было невозможно, она терпела.

Джинши уже разделся по пояс . Она подсознательно смотрела на него так, словно впервые за долгое время увидела раздавленную лягушку.

Должно быть, потому, что в комнате были только Маомао, Гаошун и Басен.

Этот расслабленный вгляд - это ...

Казалось, что на лице Джинши появились тени. Может быть, это игра колеблющегося света от фонарей?

"-Как мне его здесь называть?" - Спросил Басен Гаошуна.

"-В комнате как обычно. Снаружи зови меня 'Кузеном'.

"-Конечно, Кузен-сама."

Это был Джинши, который ответил за Гаошуна.

О, Маомао посмотрела на Гаошуна.

Гаошун, поглаживая свой подбородок, смотрел на Джинши, а Джинши смотрел на Маомао прищуренными глазами.

В этой сцене Басен был еще более подозрителен. Он подошел к Гаошуну:

"-Отец, что это занчит?" - Спросил он.

Гаошун, слегка помрачнев, подмигнул Джинши. А потом, по какой-то причине, он оттащил за руку Басена в угол комнаты и заговорил с ним украдкой. Пока они перешептывались, Басен с удивлением переводил взгляд на Маомао и обратно. А потом, как будто Гаошун был против этого, он замолчал и пригрозил кулаком сыну.

Что они делают? Маомао подумала, хотя на самом деле ее это не так уж и интересовало, и она решила отложить багаж на некоторое время. Если она не будет выполнять свою работу должным образом, то Суйрэн рассердится.

Соколиная охота была завтра,так что сегодня они оставались в поместье.

В саду был устроен ночной банкет, но Джинши и остальные не могли выйти на улицу. Посему, с закрытыми окнами они тратили время читая книги и играя в некоторые игры.

В комнате было жарко, но стало немного лучше, когда им принесли лед. Летом его быстро привозила лошадь из комнаты со льдом, и это была высшая степень роскоши.

Поскольку Маомао смотрела на лед крайне завистливо, Гаошун подтащил к ней несколько ледяных кубиков. Он действительно заботливый евнух.

'Если это так, то мы можем просто открыть окна', - подумала Маомао и выпалила вопрос.

"-Почему мы просто не откроем окна?- Спросила она у Гаошуна,но заговорил Джинши.

"-Для начала, пойди и попробуй ужин. Ты узнаешь, когда сделаешь это", - сказал Джинши с изумленным выражением лица.

Как ей и сказали, когда принесли ужин, Маомао подала его на маленьком блюдце и начала обычную дегустацию еды.

"..."

"-Теперь ты должен знать."

Джинши с изумлением смотрел на экстравагантную трапезу. Блюда, которые везли на тележке, казались самой высокой кухней с самыми лучшими ингредиентами.

"-Подумать только, это мясо. Опять оно."

Суппон. Мясо черепахи. Существо, которое не отпустит, слие укусит тебя. Его свежая кровь используется в качестве живительного препарата.

Конечно, это мясо, кажется, также имеет этот эффект.

Она также попробовала аперитив(слабоалкогольный напиток), в который был добавлен фруктовый сок, чтобы заставить его казаться освежающим. В весьма большой дозе.

От аперитива до закуски, гарниров, основных блюд, даже фруктов - все было наполнено ингредиентами, которые делали вас энергичными.

Гаошун молча приготовил переносную еду, которую достал из багажа. Похоже, ему предстоял скромный ужин с долгожданной кухней на глазах.

"-Ты не собираешься есть? Там нет никакого яда."

"-Даже если там нет яда, это не то, что ты можешь съесть. Или, я должен сказать, вы не можете съесть это с самообладанием."

'Я не могу в это поверить', - она посмотрела на Джинши и Гаошуна удивленными глазами. В углу комнаты Басен вскипятил воду.

"-Это действительно вкусно. Плюс, это вызовет подозрение, если мы не тронем еду, так что я могу съесть все это?"

"Делай что хочешь!" - Джинши посмотрел на довольное лицо Маомао и прищурился, слегка поджав губы.

Маомао ела суп суппон делая вид что это было вкусно.

Джинши смотрел, как она это делает.

"-Это вкусно, что ли?"

"-Действительно, у меня нет хороших воспоминаний о суппоне, но он все еще вкусный.

"-Что за воспоминания?", - Джинши с большим интересом взял миску с супом.

"-Это не так уж и важно."

Маомао была помощником ее приемного отца еще с молодости.

Она также ходила покупать лекарственные ингредиенты на рынке, но однажды, она столкнулась с никчемными взрослыми. Они были эксгибиционистами, которые развязывали свои пояса и одежду, полностью обнажая себя.

Зимой их было много.

Удивленная Маомао собралась было убежать, но нечаянно бросила в них сверток.

"-Значит, этом пакете был живой суппон, и это ... Достаточно. Тебе не обязательно это говорить.", - Джинши поставил миску и сделал отреченный взгляд.

Гаошун и его сын сделали то же самое.

(Хотя это было популярно у проституток.)

Как я и думала, эта история не применима людям с хорошим воспитанием, Маомао поставила опустевшую тарелку.

'Но это действительно пустая трата времени', - подумала Маомао.

"-Другая еда, помимо суппона, также восхитительна. Разве это нормально, чтобы не съесть все?"

Было сомнительно, что она рекомендовала недоеденную еду, но еды было слишком много, чтобы Маомао доела все в одиночку. И кроме того, восстановленное сушеное мясо и рис не заполнят желудки трех человек.

"-...Это можно есть?"- Джинши попросил Маомао удостовериться.

"-Не волнуйся."

'Будет ошибкой если мы оставим все это', - подумала Маомао.

"-Неужели все в порядке?" - Джинши пристально посмотрел на Маомао.

(Я не понимаю, почему он спрашивает так много)

Маомао наклонила голову, и Гаошун попал в ее поле зрения. Он почему-то слегка покачал головой, и Джинши неохотно кивнул.

"-Я в порядке. В целом, вы можете съесть это."

"-Если Кузен-сама так скажет.", - Басин смиренно опустился на сиденье.

Маомао передала ему чашку аперитива, и он медленно выпил ее.

"-Вкусно."

"-Приятно слышать."

"-Только это?"

"-Только это."

Внезапно Басин застыл. Из его носа потекла кровь.

Он покраснел, и выглядел так, словно что-то скрывал.

Когда Джинши вгляделся в его лицо, он вздрогнул от удивления.

"-А почему...Почему с девушкой все в порядке?"

"-Даже если ты спросишь."

(У нее крепкий организм, по-другому и не скажешь.)

Глаза Басена остекленели.

Его щеки пылали, он оглядывался по сторонам, словно что-то искал.

"-...Басен, заканчивай готовься ко сну."

"-Понял, отец."

Басен попытался доковылять до соседней комнаты, но рухнул на пол.

"-Что случилось?", - Спросила Маомао.

"-Пусть спит здесь. Я лягу в соседней комнате.", - Сказал Джинши.

"-Джинши-сама, я отнесу его в его комнату."

"-Разве ты не устал?"

"Но...."

Если Джинши так говорит, то Гаошун укладывает своего собственного сына спать на кровать с балдахином.

Маомао тоже более или менее помогала. Так как он выглядел так, словно у него был жар, когда они ослабили его воротник, его цвет лица стал немного лучше.

Пара капель крови из носа попала на простыни, и ей было немного жаль.

Джинши спал в соседней комнате, а Маомао разрешили пользоваться соседней комнатой.

"-Это такая роскошь - иметь отдельную комнату", - подумала Маомао, и приняла ванну. Это был маленький кусочек счастья.

Глава 18 - Лихорадка

На следующий день, Джинши и остальные отправились верхом на соколиную охоту. Он неохотно надел маску и принял имя "Кузен".

Не то чтобы она не понимала смысла Его маски. Само по себе было досадно, что рядом слоняется такой красавец, как Джинши. Они были не во внутреннем дворцу - здесь полно людей, которые не знают, что он - евнух.

Прошлой ночью в комнате для гостей Джинши был переполох. Хотя она сказала, что это комната Джинши, Бейсен спал в ней. И она услышала его крик.

Говоря о том, что это было: он был окружен женщинами, которые пробрались откуда-то и завидно пялились на него. Нет, он видел ад. Можно было сказать, что, выпив этот аперитив, он хоть как-то мог старался сохранить самообладание.

Есть мотив для подачи такого ужина. Многие девицы в этом поместье хотели стать любовницами высокопоставленных чиновников.

Что может случиться, если Джинши будет ходить с незакрытым лицом? Кажется, чрезмерно закрывать окна нужно было и для того, чтобы люди не видели его лица.

(Если так, то я могу понять, почему он носит маску.)

Но как насчет псевдонима?

Даже если она и думала о таких вещах, Маомао тоже ничего не могла сказать о вмешательстве. Дворцовые дамы, умеющие читать атмосферу, должны просто молчать коллективно.

Итак, Маомао ехала за группой, которая направлялась на соколиную охоту в конном экипаже. Карета перевозила слуг поместья и была набита множеством инструментов для приготовления пищи, таких как горшки и растопка. Они, должно быть, намереваются подготовить пойманную дичь там же.

Примерно через четверть часа тряски в экипаже, искоса поглядывая на поля сорго(Род однолетних и многолетних травянистых растений семейства Злаки, или Мятликовые.), она увидела леса и травянистые равнины.

Слуги были опытны. Они быстро приготовили открытый огонь перед лесом. Поскольку оказалось, что в лесу есть источник воды, несколько слуг взяли грошки напрвились к нему набрать воды.

Маомао подумала, не помочь ли ей с чем-нибудь, но спутники чиновников вокруг нее ничего не делали. Они болтали в палатке, которую разбили слуги, прибывшие раньше.

(Более приемлемо будет ничего не делать.)

Часто случалось так, что предлог прилагался к тому, чтобы помочь подчиненному. Даже слуги предпочли бы, чтобы все было именно так.

Маомао посмотрела на голубое небо, и увидела в нем одно-единственное черное пятнышко, парившее в воздухе. Пока она смотрела на него, повторив его круг несколько раз, взгляд Маомао переместился на лес.

(Лес, хех.)

'Довольно неплохой лес', - подумала Маомао.

Здесь росли различные виды деревьев. У нее было хорошее предчувствие, что здесь много лекарственных трав и грибов.

(Наверное, мне не разрешат в него войти.)

Она испытывала сильное искушение. Маомао огляделась по сторонам. Никто вокруг нее этого не заметит, но ладно. И точно так же солнце пересекло Меридиан, когда она поняла это.

Чувствовался острый аромат готовящегося мяса.

В палатке ее угощали чашей вина. Приготовленное мясо раздавали женщины. За столом, где были приготовлены другие гарниры, сидело около десяти чиновников.

Хотя это была палатка, в ней было окошко для потока ветра, и ведра, наполненные водой, которые стояли у их ног. Там также были слуги с большими веерами. Она видела, как они стараются сделать душную летнюю охоту комфортной.

В это время слуги старательно разносили еду.

Поскольку одной только дичи, добытой из соколиной охоты, было недостаточно, они готовили и другое мясо.

Во-первых, мясо отличается от рыбы; это не то, что вы можете назвать вкусным, когда оно только что поймано.

Маомао ждала позади Гаошуна. Она ошеломленно смотрела на сцену праздника. Гаошуну также было предоставлено место.

За исключением того времени, когда она была в комнате, Гаошун вряд ли был с Джинши, подумала Маомао. Вместо этого это был Басен, который делал различные вещи, и Maomao следовала за Гаошуном как само собой разумеющееся.

В ряду сидящих на почетном месте был странный человек. Его лицо было скрыто за маской. К еде он вообще не притронулся. Даже вина не пил. Басен с тревогой наблюдал за ним со спины.

(Это грубо, что он должен носить его и здесь, да.)

Маомао смотрела так, словно это была чья-то чужая проблема. Женщины, раздававшие вино, время от времени поглядывали на Джинши - принца маски.

Он - самый почетный гость среди них, как бы подозрительно он ни старался выглядеть. Гораздо надежнее было стать любовницей высокопоставленного чиновника,чем выйти замуж. Похоже, это собрание таких решительных женщин.

Это не просто женщины, которые были вовлечены. Пухлый мужчина, сидевший рядом с Джинши, что-то шептал ему. Это был тесный способ поговорить с кем-то, но было ли это ее воображением, что она могла услышать немного невежливости? Джинши мог только слегка вздрогнуть от этого.

(Это тот человек, которого зовут... Шисоу?)

Возможно, она и слышала это имя раньше, но не знала его в лицо.

Не должно быть ничего плохого в том, чтобы думать, что это было так с позиции его места.

(Интересно, о чем они говорят?)

Шисоу замолчал и отвернулся от Джинши.

Руки Джинши продолжали дрожать.

Цвет лица Басена помрачнел.

(Он что-то сказал?)

"-Нет", - шепнула Маомао Гаошуну.

Он выглядит странно. Однако Гаошун слегка покачал головой и просто сказал ей подождать.

Под предлогом перерыва в уборной Джинши встал со своего места.

Гаошун потянул Маомао за рукав.

"-Самое время тебе переключиться."

Маомао кивнула и позвала другого слугу, который был снаружи палатки. Затем она пошла за Джинши, который шел нетвердой походкой.

И, перед этим.

"-Можно мне взять это?"

Маомао взяла бутылку сакэ, в которой была вода, и спросила слугу, который готовил еду.

"-Аааа, конечно."

Деловитый слуга ушел, почти не оглядываясь по сторонам.

Маомао ложкой добавила в бутылку немного приправ и взяла ее с собой.

Несмотря на то, что в лес она вошла немного позже, она застала фигуру которую искала.

Шатающийся человек стоял, прислонившись к дереву.

"-Джинши-сама...", - хотела сказать Маомао, но промолчала.

Почему он использовал псевдоним? 'Как же мне его называть?' - подумала она, подбегая к нему.

"-.... Ты?"

Она услышала хриплый голос из-за маски.

"-Пожалуйста, снимите это."- Маомао собралась было снять маску, но Джинши отчаянно удержал ее.

"-Ты не можешь".

"-Нет, это не ты не можешь. Здесь никого нет."

"-Кто-то может прийти."

(Ах, какая боль!)

Маомао подняла руку пошатывающегося мужчины над ее плечами и потянула ее.

"-Если ты так боишься, что кто-то тебя увидит, нам придется пойти дальше."

Они углубились в лес. Он стал слегка возвышенным, словно холм. За ним она увидела скалу, где был красивый водопад.

"-Я могу набрать воды", - рассудила Маомао и окунула полотенце в реку.

(Ничего же не произойдет?)

Рядом с утесом была пещера, которая, казалось, была вне зоны видимости. Они решили войти туда, и Маомао использовала свисающий плющ как занавес. Сбоку росло старое дерево с похожими на зонтики штуками на стволе.

(?)

'Надо потом собрать немного', - подумала Маомао.

Это был твердый как кора дерева гриб; он используется в качестве ингредиентов для медицины.

В пещере валялось много старых черепков от горшков. Похоже, что пещера использовалась в качестве хранилища для воды, но, похоже, ее давно забросили.

"-Все будет хорошо."

Маомао сложила в кучу рваные плетеные циновки и расстелила сверху другое сухое полотенце. Она медленно положила на него Джинши. Он снял маску, открывая красивое лицо, которое было ярко-красным.

"-Пожалуйста, выпейте это."

Маомао поднесла бутылку к губам Джинши. Она заставила его медленно отхлебнуть немного из горлышка, после дала бутылку ему в руки.

"-Простите, сначала это."

".....!?"

Маомао ослабила пояс Джинши, снимая с него верхнюю одежду. Джинши был сбит с толку, но у него не было сил сопротивляться. Она вытерла его обнаженный торс полотенцем, которое намочила до этого. После она сунула полотенце ему под мышку, чтобы смочить всю кожу.

"-Вы даже мужскую одежду снимаете не как дворцовые дамы."

"-Я раздела тебя не потому, что мне этого хотелось."

На то, что сказал Джинши, находясь в оцепенении, Маомао ответила недовольным видом. Даже если бы она сняла одежду с этого негодяя, это было бы неинтересно.

Тело Джинши было покрыто следами от лихорадки. После того, как его вытерли, ему должно быть более или менее лучше. Он все еще выглядел плохо, но она чувствовала, что его цвет лица стал немного лучше после питья воды.

Маомао положила голову Джинши себе на колени, чтобы ему было легче пить из бутылки.

"-Странный вкус.." - Сказал Джинши, отхлебывая из бутылки.

"-Это как раз то, что нужно. Это смесь соуса пасты и сахара. Я не смогла найти соль, так что это заменитель. Смесь этих вещей, по-видимому, хороша для увеличения гидратации." - Сказала Маомао и словно веером помахала маской Джинши.

"-В такой прекрасный день, как сегодня, вы получите тепловой удар, надев это."

"-...не то чтобы я мог что-то с этим поделать."

"-Трудно иметь такое расточительное лицо.", - Изумленно сказала Маомао. В ответ на это Джинши уставился на нее.

(Не хорошо. Я его разозлила?)

Она невольно произнесла это саркастическим тоном и неловко взглянула на Джинши. Нет, сердитым он не казался.

Облегченно вздохнув, Маомао взяла полотенце, которое сунула Джинши под мышку. Она собиралась аккуратно опустить голову Джинши и встать.

"-Куда это ты собралась?"

"-Я собираюсь снова намочить полотенце."

"-Не нужно этого делать."

'Даже если ты так говоришь', - подумала Маомао. Температура тела Джинши все еще была высокой, и она хотела еще немного охладить его. Но Джинши не отпускал ее.

"-Я хочу кое о чем поговорить." - Сказал Джинши, его голос был надтреснутым, но серьезным. Глаза, уставившиеся на Маомао, были похожи на отполированный обсидиан.

Маомао непроизвольно перевела взгляд, словно реагируя на это. Внезапно ее взгляд упал на старое дерево у входа в пещеру.

"-Для этого я и взял тебя с собой на этот раз".- Серьезным, но слегка растерянным голосом произнес Джинши.

Среди этого Маомао почувствовала, как ее собственный пульс начал ускоряться. Ее сердце громко стучало, посылая кровь, нагревая все ее тело.

"-Джинши-сама, пожалуйста, отпустите меня."- Маомао прищурилась и обратилась к Джинши. Она не смотрела ему в глаза, она просто смотрела на улицу.

"-Нет"

"-Пожалуйста, отпустите меня!"

Маомао стряхнула с себя Джинши и попыталась выйти из пещеры. Она протянула правую руку и попыталась ухватить то, что находилось за ее спиной.

Однако ее схватили за левую руку и с силой потянули назад, ломая стойку. Она резко обернулась, и как раз в тот момент, когда собиралась рухнуть на пол, ее лицо было прижато к потной груди.

"-Что же он делает?" - подумала Маомао.

Она посмотрела поверх протянутой руки. Примерно в трех Шаку (Японский фут. Около 30 см.), она увидела старую сливу. Там что-то торчало, росло у его корней. Форма зонтика росла только на стволе дерева. Это было похоже на грибок кронштейна, но выглядело немного по-другому. Поверхность была глянцевой, будто ее окрасили шоколадом. Она не была грубой, как гриб.

Стук ее сердца становился все громче.

Гриб записан в книгах как чудо-лекарство с незапамятных времен. Прямо там был гриб, который был назван, как "гриб десяти тысяч лет".

И все же ее протянутая рука не могла дотянуться до него.

Вместо этого, ее крепко обнял Джинши, а потом ...

А затем ее оставшаяся рука ухватилась за что-то мягкое. (Лучший способ описать это как... нечто совсем обмякшее. Да.)

Маомао была сбита с толку этим таинственным ощущением.

Она слышала глухие удары.

Она прижималась к его обнаженной груди, его сердце билось у самых ее ушей.

(Что же это может быть?)

Однако для нее было гораздо важнее встать. Когда она снова попыталась подняться, то навалилась всем своим весом на что-то непостижимое. Она спешила заполучить Десятитысячелетний Гриб, который был прямо перед ее глазами.

"Нгггхх!",- Она услышала стон снизу.

(Не хорошо.)

Джинши лежал под ней.

Он держал Маомао за левую руку, а другой рукой обнимал ее за спину. Кажется, он поймал Маомао, когда та была готова упасть. Маомао с сожалением посмотрела на духовную траву, растущую на старом дереве, затем опустила взгляд на Джинши.

"-...Д-Джинши-сама?"

Джинши отвернулся от Маомао. По какой-то причине его лицо покрылось холодным потом. Брови его были нахмурены, и вид у него был несколько страдальческий.

"-Да ладно, у тебя опять жар."

Маомао протянула полотенце, чтобы вытереть лицо. Джинши отпустил ее спину и протянул руку Маомао.

"-Нет, сначала, не могли бы вы отойти в сторону?",- Все еще отвернувшись, Джинши взглянул в лицо Маомао.

"-...ты трогаешь...где твоя рука?"

Джинши указал на левую руку Маомао. Хакама(традиционные японские длинные широкие штаны в складку) Джинши была под этой рукой. Она чувствовала, что сейчас давит на что-то мягкое. Думайте по-прежнему вяло, но не так вяло, как в прошлой главе.

(МММ, мягкое?)

Нет, он постепенно не становился мягким—

Маомао слетела с него. Широко раскрыв глаза, она посмотрела на распростертого евнуха.

Нет, разве его можно назвать евнухом?

Та часть, которая не должна быть у евнухов, была прямо там.

Джинши глубоко вздохнул, поправляя челку. Затем он посмотрел на Маомао.

"-В каком-то смысле вы можете сказать, что устранили лейбористов?"

Лицо прекрасной небесной девы было омрачено печалью. Но этот парень не был Небесной Девой. Хотя он обладал лицом, способным опрокинуть страну одной лишь улыбкой, этот парень не был женщиной.

И, он не был евнухом, который выбросил символ человека.

Обнаженная верхняя часть тела без верхней одежды. Не было никаких признаков дряблости. Это было слегка напряженное, натренированное тело. Конечно, он был похож на небесную Деву, но его тело ничем не отличалось от тела хорошо обученного воина.

Возможно, он и не был евнухом, это было загадкой, которая никогда не приходила в голову.

Нет, скорее всего, она подсознательно старалась не замечать этого.

"-Я уже упоминал, что хотел тебе кое-что сказать."

Маомао рефлекторно захотелось заткнуть уши. Она не должна была больше ничего слышать;

Маомао поняла это в одно мгновение. Но это было разоблачено, когда ее уши были наполнены.

Во внутреннем дворце был человек, который не был евнухом. Что произойдет, если это станет достоянием общественности? Предположим, что этот человек наложил свои руки на супругу, что произойдет, если там окажется потомство, не принадлежащее императору?

Глаза Мао Мао сузились.

(Останови его. Не втягивай меня во что-то неприятное.)

До этих пор она была использована Джинши.

Без сомнения, у них были более или менее неприятные дела, но если их было так много, она не думала.

Однако, сейчас все было по-другому.

Если она в конце концов узнает об этом, ей нужно будет забрать это с собой в могилу.

(Я не хочу провожать тебя до могилы!)

По этой причине Маомао...

"-На самом деле я ..."

"-Джинши-сама!",- Маомао перебила Джинши.

"-Тогда, кажется, у тебя под одеждой была лягушка."

"...Лягушка"

Лицо Джинши исказилось сомнением. 'Все нормально, давай уже сделаем это', - подумала Маомао.

"-И правда...Лягушка. Мои извинения. Здесь сыро и влажно."

Это мягкое что-то было лягушкой. Маомао убедила себя, что это лягушка. Неподалеку было болото. Не было бы ничего странного, если бы здесь была даже одна или две лягушки.

-"Нет, это не-..."

"-Мои извинения. Я была небрежна. Для Джинши-сама было бы лучше, если бы мы вернулись на вечеринку, чтобы остудить лихорадку."

Маомао собиралась покинуть пещеру, но ее, конечно, остановили.

Джинши с самодовольным выражением лица загородил вход. Даже если Маомао попытается избежать встречи с ним и уйти, она не сможет.

"-Джинши-сама, не могли бы вы...отойти в сторону?"

"-Что за лягушка?"

Мамао на мгновение почувствовала, как вздрогнула от Джинши, лицо которого приблизилось к ней. Однако она не могла проиграть в этой борьбе. Маомао также бесстрашно посмотрела на Джинши.

Она приближалась, пока не осталось два солнца(единица измерения. 3,03 см, около дюйма) расстояние между их носами.

"-Если это не лягушка, то что же?"

'Это была лягушка. Лягушка', - напомнила себе Маомао. Мягкое ощущение в ее левой руке было лягушкой.

"-Разве он не велик для лягушки?"

Джинши медленно приблизился к лицу Маомао еще на одно солнце.

"-Нет, в это время года здесь много прилично крупных лягушек."

-"П-прилично..."

Джинши поморщился. Он выглядел так, будто получил удар, но Маомао с готовностью скользнулв ближе. Она остановилась, когда их носы почти соприкоснулись, и нанесла свой решающий удар.

"-Это верно, он был приличного размера. Если это не приличного размера лягушка, то что же это может быть?"

Хотя он действительно не был приличного размера. Но тем не менее.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, Нет, несколько десятков секунд.

И Джинши, наконец, проиграл.

Он замер, его губы сложились в зигзагообразную форму. В эту секунду Маомао проскользнула мимо Джиншии.

(Я, я выиграла.)

Маомао сжала кулак правой руки.

Нехорошо знать слишком много о чем-либо. Для Маомао, которая годилась на роль служанки, было лучше жить в полном неведении относительно своих возможностей. Если что-то случится, например, ее управляющий что-то натворит, Маомао может просто сказать: "Я ничего не знаю."

Прежде чем пойти к ручью, чтобы намочить полотенце, она села перед старой сливой. Драгоценный, глянцевый гриб, который был похож на зонтик, рос на ее корнях.

Маомао смотрела на него, поглощенная. И пока она это лицезрела, сзади над ней нависла тень.

"-Только один вопрос. Тебе нравится трогать лягушек, да?",- Спросил Джинши усталым голосом.

Казалось, он едва двигался.

"-Да, их едят простолюдины."

У них был простой вкус, как у курицы. Поэтому, ей часто приходилось иметь с ними дело.

"-Думаю, да. Тогда ты не против прикоснуться к нему, да?", - на лице Джинши появилась ухмылка.

Маомао почувствовала, что ее пробирает озноб. Она прислонилась к старой сливе.

Джинши указал на Маомао.

"-В таком случае, почему ты вытирала левую руку только что?",- Сказал Джинши с таким видом, словно вот-вот рухнет.

"-Ах..."

Маомао украдкой опустила левую руку, которая вытирала ее хакаму, чтобы забыть это мягкое ощущение. Похоже, все это время она подсознательно вытирала руку. Видя это, Джинши изобразил на лице ужасное страдание.

"-Эй, зачем ты это сделал?"

Полностью израненный Джинши собрал последние силы.

Маомао проиграла.

о.о

Вечеринка закончилась вскоре после возвращения почетного гостя.

Гаошун был обеспокоен своим усталым видом, но он встряхнул головой.

Он был не в том положении.

'Гаошун', сопровождавший евнуха 'Джинши', не имел никаких причин находиться рядом с почетным гостем. В конце концов, он просто пришел сюда по поручению своего учителя 'Джинши'.

Было бы лучше, если бы он не мелькал тут слишком часто.

А у Гаошуна сейчас была работа.

Планировалось, что сегодняшняя вечеринка пройдет на лодке по озеру. С вином, которое никогда не закончится, и сборищем красивых женщин, он должен был основываться на океане вина и горах мяса.

'О боже',- подумал Гаошун.

Даже если бы он пошел наперекосяк, Гаошун был евнухом. Он не был заинтересован в том, чтобы увлечься женщинами, и бы страшно, если бы он сделал это. Когда он думал о женщине, которая родила его сына Басена, его жене, другими словами, он не мог и пальцем пошевелить.

"-Для евнуха это скучный план."

К Гаошуну, который пил только вино, подошел чиновник. На этой лодке их ждали девочки, которые были моложе его ребенка.

"-Нет, есть хорошее вино для просмотра Луны.", - сказал Гаошун глядя на Луну.

Полумесяц был прекрасен.

Он мог наслаждаться им и без хвастовства шумных мужчин и кокетливых женских голосов.

"-Во всяком случае, сегодня он тоже не будет праздновать, так?"

"-Да."

Он знал, кого имеет в виду. Без участия почетного гостя вечерняя вечеринка все еще могла продолжаться.

Гаошун капал вином на поверхность воды и наблюдал за рябью. Было бы хорошо, если бы все закончилось раньше, подумал он.

"-Император тоже беспокоится об этом, верно."

Чиновник пощипал бороду и вздохнул.

"-Если это станет наследным принцем."

В словах " это " не было и намека на уважение.

Это правда, он почти никогда не выходит из своей комнаты, и если он идет куда-нибудь в общественное место, то он надевает маску.

Такой имперский брат не должен править,думали все.

Почетным гостем соколиной охоты на этот раз был брат императора.

Высшие чиновники, собравшиеся сегодня, должны были быть здесь полушутя. Все для того, чтобы увидеть наследного принца, который...редко выходит на публику.

Что же это за человек, можно было не сомневаться, и они считали важным удостовериться в этом.

Значит, этот чиновник решил, что наследный принц некомпетентен.

"-Интересно, есть ли здесь супруг, который ждет ребенка после смерти принца-императора в прошлом году?"

Итак, главная тема такова, подумал Гаошун.

А кто вас ждет?

Какой это супруг?

Будет ли ребенок мальчиком или девочкой в зависимости от того, что сильно изменит образ влияния при Императорском Дворе.

Гаошун медленно покачал головой.

"-К сожалению. Поскольку есть много супругов, я думаю, что в конечном итоге кто-то будет ожидать."

"-Неужели это так? Если так."

Чиновник бросил взгляд на беседку. Там стоял пухлый чиновник. Он смотрел, чтобы гости были довольны собой.

Это был человек, который проводил вечеринку - Шисоу.

Гаошун отослал чиновника, который видел насквозь своего коричневоносого спутника, и со вздохом налил вина из бутылки сакэ.

"-Интересно, правильно ли я все объяснил?" -Пробормотал он и отрицательно покачал головой.

Увидев его измученный вид, когда он вернулся, он убедился, что это невозможно.

По крайней мере, что он не прошел его до самого главного момента.

"-Что он делает?"

Гаошун посмотрел на поместье, освещенное Луной. На самом верхнем этаже была только одна комната, в которой горел свет.

Глава 19 - Интерлюдия: Решение военного чиновника

Шаркающий звук шагов.

Басен, услышав его изнутри комнаты, встал со своего места и направился к выходу, чтобы перехватить гостя, прежде чем он появится.

Тот, кто шел по каменным коридорам, был клерком с охапкой документов.

"- Хорошая работа", - Басен опустил голову, принимая бумаги.

Клерк вежливо склонил голову, хотя и заглянул в комнату, куда должен был принести бумаги. Владелец заведения, которое располагалось недалеко от самой далекой части императорского двора, славился тем, что редко показывал свое лицо. И даже если он выйдет на улицу, вы не сможете засвидетельствовать его.

Он всегда надевает маску, когда выходит из дома, и вам не увидеть его лицо. Это благородный человек, который размышляет о своей уродливой внешности из-за ожогов, которые повредили его кожу, когда он был молод. В прошлом он только прятал лицо своей длинной челкой, но за последние два года он вообще не показывал своего лица.

Возможно, его жизнь станет сложнее, если при императорском дворе пойдут странные слухи об этом джентльмене.

Что он был жалким младшим ребенком, усыновленным вдовствующей императрицей. Или, что император избегает его.

Он был нынешним наследным принцем.

Говорили, что его уродливая внешность была вызвана женщинами, которые увяли в цветнике предыдущего императора. А предыдущий император правил долго. Кроме того, говорили, что количество упавших цветов во внутреннем дворце исчислялось тысячами.

Была ли его уродливая внешность проклятием?

Это была смешная история для меня.

С документами в руках Басен вошел в кабинет. Среди воздушных, мягких благовоний в кабинете сидел человек.

У него были длинные волосы, стянутые сзади в пучок. Они скользили кистью по бумаге.

Басен на мгновение принял этого человека за своего хозяина, но, когда он пригляделся, то понял, что это совсем другой человек.

Дело было не в их внешности. Это был их запах, который был очень отличимым.

На вид человек был среднего возраста. Черты лица галантные и утонченные. Гладкие мазки кисти были отполированы, кисть держалась очень похоже на хозяина Басена.

Однако, тот кто сидел в кабинете был другим человеком.

Даже пол его был другим.

"-У меня наконец-то есть работа?"

Он услышал чинный голос.

Он одновременно был слишком высоким для мужчины, и слишком низким для женщины. Ее рост тоже был таким же. Она была высокой для женщины, но даже не такой высокой для мужчины.

Этот человек, которого нельзя назвать ни мужчиной, ни женщиной, был высокопоставленным супругом во внутреннем дворце вплоть до прошлого года. Ах Дуо, покинув внутренний дворец, должен был остановиться на вилле императора.

Так оно и было. Однако.

Ах Дуо просмотрела документы, которые получила,и ее губы изогнулись скорее в насмешке, чем в улыбке.

С тех пор как она покинула внутренний дворец, она была здесь в качестве двойника хозяина Басена. Хотя он сказал, что она отыгрывала, это было не больше, чем просто работа, которую она получила до этого.

"Мы ничего не можем сделать. О это да."

Ах Дуо покрутила кисточку на пальцах. Он понял, что она хотела сказать. Эти документы должны рассматриваться только как чисто формальные. На бумаге, если бы они просто не обращали внимания на каждую из них в отдельности, оценка была бы ниже.

Ах Дуо рассортировала документы на две стопки. Правильно или нет - неважно. Было бы хорошо поделить их верным образом, но их все равно еще раз пересмотрят. Это была обязанность некомпетентного декоратора. Если это будет продолжаться в течение нескольких лет, неправильные документы будут увеличиваться экспоненциально, как сейчас.

Изначально это была работа Басена.

Он просто сортировал документы в офисе, где почти не было посетителей. В этом не было ничего интересного, но поскольку это был его долг, он ничего не мог с этим поделать.

Но недавно, так как Ах Дуо взяла его работу на себя, Басен ушел отсюда, чтобы устроиться на другую работу.

Такое тоже часто бывает, и это внормально искать что-то новое. Работа военным чиновником, кем он первоначально хотел быть, была большим открытием.

Он принял это. Тем не менее он ничего не мог с этим поделать.

Мало кто знал истинный облик наследного принца.

Потому что он думал, что пришло время сделать это.

Он хвастался тем, что был человеком, достойным такой чести.

И все же интересно....о чем думает отец?

Его отец.

Он вспомнил человека, который сейчас носит имя Гаошун.

Не просто Гаошун, у него даже были возражения против своего хозяина.

Почему они пытаются завоевать такую девушку?

Это было загадочно. Он не мог сдержаться, и когда он поймал себя на том, что спрашивает своего отца, его отец сделал довольно деликатное выражение лица. По сей причине, он получил нагоняй, когда в следующий раз попытался приблизиться к самой девушке.

Впоследствии он узнал из объяснений, полученных от отца, что держать девочку под рукой было удобнее во многих отношениях.

Он слышал, что она много знает о аптеке, но он думал, что если это так, то нет необходимости специально иметь ее рядом.

Однако.

Ему сказали, что девушка была потомком семьи " Ра ( ,Ло)".

Услышав это, Басен невольно отшатнулся.

В этой стране, помимо фамилии и имени, существует один символ, который обозначает семью. В основном им владели семьи, которые служили императору на протяжении многих поколений. Часто случалось, что мужчины прямого происхождения наделялись этим единственным знаком в своем имени.

В случае Басена - " Ба ( , Ма)". Это имя было даровано императором несколько поколений назад. Оно использовалось Басеном, его старшим братом, а так же было в оригинальном имени Гаошуна.

Говоря о семье "РА", о которой идет речь, это была родословная, которая существовала с очень древних времен. Это была в основном семья, из которой вышло большое количество военных чиновников, но они также проявили все виды талантов, помимо военного.

В истории этой страны, все Ра оказались вундеркиндами.

При чем их увлечения были весьма разнообразными. Они сильно менялись в зависимости от интересов человека.

И в этой самой зависимости от интереса человека, о котором идет речь, то, что вы понимаете из этого, было то, что у вундеркиндов семьи "Ра" было много чудаков.

Нынешний глава клана - Ракан, был чудаком, которого высмеивали как тактика.

Вы не можете предсказать его действия. Он - человек, который постоянно бродит по императорскому двору в поисках развлечений, но его способности неоспоримы. Что касается проницательных талантливых людей, его глаза были острее, чем у кого-либо. Талантливые люди, за которых он брался, все до единого, были людьми, которых можно было признать самыми матерыми в своей области.

Из-за всего этого, этот эксцентричный человек и не думал вступать в фракции.

Вы не захотите иметь такого друга, но: 'выбирай себе друзей тщательнее, а враги выберут тебя сами'. Таково было негласное соглашение при императорском дворе.

И, говоря о родственниках этого человека, у него был только племянник, которого он усыновил как своего сына. И Басен слышал, что он также не был женат.

Однако у этого человека действительно была дочь, и более того, поговаривали, что он души в ней не чает.

Когда он услышал, что дочь - это та самая девушка, Басен впал в ступор.

Но в то же время он понимал. В клане " Ра " оказывается великое множество вундеркиндов. С другой стороны, кажется, что многим из них чего-то не хватает как человеку.

Говоря так, Ракан тоже. Он, что бы там ни думал, вдруг в один прекрасный день выгнал из семьи своего младшего брата и отца, который в то время был главой клана.

Двое изгнанных были относительно порядочными для клана "Ра" - то есть они были некомпетентны.

Что касается племянника, то ему было выгоднее следовать за Раканом, и он стал его приемным сыном.

Небеса, в качестве компенсации за выдающийся талант, могли бы даровать им фатальные слабости.

Если такой человек обожал свою дочь, ему хотелось наклонить голову, но, с другой стороны, он тоже мог понять. Чувства иногда бывают односторонними.

В настоящее время, при императорском дворе существовало несколько фракций. Среди них есть клан Шисоу, который был любимцем эпохи императрицы.

Честно говоря, клан должен был быть чем-то вроде занозы в боку императора. Так как осколок от эпохи предыдущего императора остался как есть.

Что ему делать с человеком, который растолстел в прошлую эпоху?

Это пришло ему в голову.

А что будет, если этот парень перетянет этого человека из нейтральной фракции в свой лагерь при императорском дворе? Значение его влияния не сильно изменится. Однако впечатление его изменится сильно.

В определенном смысле это было логично. Однако он чувствовал, что за этим последуют более сложные вопросы.

Он вспомнил своего хозяина после соколиной охоты.

Чувствуя головокружение от яркого солнечного света, его хозяин ушел в середине вечеринки. Он думал, что тот вернется позже в лучшем состоянии, но выражение его лица стало хуже, чем когда он уходил. Это было так, как будто вся его жизненная сила была полностью высосана из него пока тот гулял.

За ним, нетвердой походкой, шла девушка, почему-то с большой важностью вцепившаяся в какой-то гриб. Хоть у нее было сложное выражение лица, когда она смотрела на гриб в своих руках, ее мимика смягчалась.

Что произошло?

Пока, единственное что он мог сказать, так это то, что, судя по взгляду хозяина, причиной его усталости была девушка.

Возник вопрос, должна ли эта девушка находится рядом с хозяином.

Это не может быть оставлено так.

Пока Басен думал об этом, он разложил по порядку документы, которые Ах Дуо рассортировала до.

Глава 20 - Истории о призраках(1)

В скором времени, после соколиной охоты, во дворец прибыло трое новых людей, которые, за исключением Маомао, уже были знакомы, и она задумалась.

«Хм – м. Я не могу найти ничего общего между их именами и лицами.»

Девушка запоминала только интересующие её вещи, поэтому некоторое время не могла начать разговор с новыми служанками. Решив, что постепенно научится ладить с этими людьми, бывшая куртизанка отправилась убираться, но ее окликнула одна из прибывших.

- Маомао, вернись в свою комнату. - уперев руки в бока, «попросила» Инфа.

- Но ты же сказала, что это моя комната. - произнесла молодая девушка, пытаясь уцепиться за сарай в саду Нефритового дворца, в котором находились инструменты для приготовления компаундов (1) и множество сушеных лекарственных трав, принесенных ею туда из ее комнаты, и думала о том, что делать с собранными грибами.

- Я просто пошутила!

- Не подавай дурной пример новым служанкам, - проворчала Маомао.

- Да все в порядке, я просто хотела подшутить над ними.

- Я же сказала тебе прекратить! Разве новые служанки не наблюдают за тобой с удивлением в глазах?

Таким образом они создали весьма странное зрелище: Маомао цеплялась за колонну сарая, а Инфа пыталась её оттащить. Поняв это, бывшая лекарша подумала о том, что, если бы подобное сделали дворцовые дамы, их бы строго отсчитала старшая служанка Хоннян. Которая, правда, узнала об этом происшествии и посетила сарай.

Увидев большое количество инструментов для приготовления лекарств, она из чувства долга решила сообщить обо всем своей госпоже Гекуё, которая, в свою очередь, разрешила Маомао пользоваться сараем, как ей заблагорассудиться, а та узнала об этом, только вернувшись в свою прежнюю комнату.

Бывшей куртизанке сказали, что свою новую комнату она должна использовать для сна, но все остальное остается за ее желаниями.

Думая о том, какая милая у нее госпожа, девушка посмотрела на наблюдающую за ней с недовольством Инфу.

Сейчас они находились в сарае, и Маомао весело принялась за работу, пока есть свободное время во время прихода новых служанок.

«Она мне мешает.»

Присутствие Инфы мешало девушке сосредоточится, та была слишком внимательным человеком и пыталась помочь Маомао сблизиться с новыми служанками, даже во время завтрака предпринимая попытки вовлечь ее в разговор с новоприбывшими девушками.

Опустив руку, держащую гриб, Маомао украдкой посмотрела на Инфу и сказала:

- Извини, я просто делаю то, что мне нравится.

- Все нормально.

Но от наблюдающей за Инфой девушки не скрылись ее надутые губы.

-...Все нормально. - повторила Инфа, держась за стену и поглядывая на девушку, и добавила. - Но сегодня ты пойдешь со мной.

Крепко схватив Маомао за запястье, она злорадно улыбнулась, и в голове юной лекарши пронеслась только одна мысль:

«О, нет.»

- Как же хорошо, что только мы сейчас свободны..

Сказав это игривым тоном, Инфа сжала руку девушки, которая уже мысленно сдалась.

«С меня хватит.»

Глубоко вздохнув, Маомао посмотрела на стоящую перед ней девушку, на чьих губах играла хитрая улыбка.

В ту же ночь её перевели в южное крыло внутреннего дворца, в котором находилось старое здание, от чего юная лекарша начала беспокоиться о том, позволит ли Хоннян выходить ей на улицу по ночам, но та с неожиданной готовностью дала свое разрешение:

‘- Однако, ты должна поучаствовать в этом празднике.’

Слова главной служанки заставили её задуматься.

«Что это за праздник?»

Она продолжала думать, следуя за Инфой, которая шла по тропинке, полагаясь на свет маленьких фонарей, что вызывало у Маомао отвращение, - насекомые отвратительно жужжали у неё в ушах. Но девушка не могла высказать свои чувства вслух.

- Вот, Маомао. Надень это. - попросила Инфа перед выходом и протянула ей свою тонкую ткань.

- Разве сейчас не жарко?

- Все нормально, скоро похолодает. Одевай.

Наклонив голову, девушка сделала то, что ей сказали, а Инфа постучала в дверь, из которой вскоре появилась дворцовая дама.

- Добро пожаловать. Вас двое?

- Да, пожалуйста, позаботьтесь о нас.

- Конечно.

Опустив голову, Маомао последовала за Инфой, и встретившая их женщина с улыбкой сказала потушить фонарь, передавая им маленькие свечи.

Девушка решила осмотреть здание, в которое они вошли, и поняла, что внутри оно выглядело таким же старым, как и снаружи. Но это не особо сильно выделялось на фоне самой минимальной уборки, проведенной здесь, - кое-где даже лежали ржавые инструменты.

Заметившая её взгляд дворцовая дама произнесла:

- Этот дом использовался во время правления предыдущего императора.

Услышав это, Маомао поняла, из-за чего это здание оказалось заброшенным. Это было связано с тем, что нынешний внутренний дворец сейчас казался одной большой семьей, что отличалось от прошлой эпохи, в которой во дворце было гораздо больше служанок, так как здесь жили собранные со всех концов страны женщины, чтобы выносить детей императора. Из-за этого заброшенные дворцы использовались по усмотрению оставшейся дворцовой прислуги, что заставило Маомао задуматься о том, что происходило в месте, в которое они прошли, и где уже находились прибывшие раньше них десять с лишним человек, одетых в белую ткань, отражающую мерцание свечей, которые они держали в своих руках, что создавало весьма жуткое зрелище для летней ночи.

Встретившая их у входа женщина села за стол и протянула сделанный из кусочков палки жребий со словами.

- Тогда начинаем? Все ли подготовили свои рассказы? Давайте насладимся историями, которые сегодня ночью приведут нас в ужас.

Она ухмыльнулась, из-за чего её образ в мерцающем пламени начал выглядеть еще страшнее, и это ознаменовало начало историй о приведениях в комнате, где по бокам от света стояло четверо человек и еще двое в свободном пространстве.

Увидев эту картину, Маомао зевнула и закрыла половину своего лица простыней.

Первая история, из-за того, что рассказчик нервничал так как ему приходилось начинать вечер, была бессвязной и не возымела сильной реакции, - это был обычный слух из внутреннего дворца.

Когда же следующий человек начал свою историю, Инфа ткнула Маомао в правый бок, и та встрепенулась, сосредотачивая свое внимание на рассказчике, который начал со слов:

- Добрый вечер.

- Добрый вечер.

У этого рассказчика был тихий и приглушенный голос, и на его лице была ткань, но лекарша смогла узнать скрывающегося под простынею. Ею оказалась женщина, Шисуи, дворовая дама, которая на днях пришла в восторг от насекомых.

Она заметила в темноте сонную Маомао и подала ей пахнущую океаном каракатицу, тихо спрашивая:

- Будешь?

- Давай.

Лекарша начала тихо жевать щупальца, и её аппетит не испортила даже следующая история. Она была чрезвычайно банальной, но из-за того, что интонация повествования отличалась от первого рассказчика, вызвала испуг у нескольких человек, среди которых была и сидевшая рядом с девушкой Инфа, что время от времени прятала свое лицо и иногда прислонялась к Маомао и цеплялась за неё. Девушка неожиданного сильной для своего маленького роста, и даже иногда будто пыталась задушись сидящую рядом с ней Маомао, которая размышляла о её поведении.

«Ей это нравится, хоть она и испугалась.»

И в этом не было ничего странного, так как она пригласила Маомао лишь по той причине, что боялась идти одна. Бывшая лекарша понимала её поведение, та приходила на подобные мероприятия только из-за того, что во внутреннем дворце почти не было развлечений, а эти собрания еще и были в какой-то степени одобрены, - разрешение их посещать выдавали дворцовые дамы, которые и сами были частыми гостями на подобных вечерах.

В конце своих историй рассказчики гасили свои свечи, и вскоре половина огней уже погасла. Грызущая каракатицу Маомао не особо впечатлилась рассказанными ужасами, но, когда очередная девушка завела свой рассказ… лекарша оцепенела.

В свете мерцающего пламени ярко выделялись бледные черты лица рассказчицы, начинающей свое повествование:

- Эта история связана с моим родным городом, где был лес, куда нам запрещали заходить. Говорили, что, если мы в него войдем, то будем прокляты, а наши души будут съедены призраками. Но однажды нашлись люди, которые решили нарушить запрет.

Это случилось в год плохого урожая, что было не страшно, так как это не породило сильного голода, но в городе была семья, в которой умер кормилец, оставив без средств к существованию свою жену с ребенком, и никто не мог им помочь, - подобная беда коснулась всех, из-за чего ребенок все время был голоден. Он ушел в запретный лес, где собрал фрукты, и вернулся домой, говоря своей матери: “В лесу много еды”.

Мать запретила ребенку говорить о его посещении леса, но об этом уже стало известно всему городу, и её к себе вызвал его глава, чтобы предупредить о том, что они больше не должны ходить на запретную территорию.

После этого ночью произошло нечто странное. Жители города увидели выходящие из дома бедной семьи качающиеся огни, а на следующее утро мать с ребенком оказались присмерти. Ребенок умер из-за боявшихся проклятия людей, которые не помогли ему вовремя, и его мать перед смертью сказала жителям города: “Послушайте, я хочу скачать кое-что хорошее.. ”

Она попыталась, улыбаясь, что-то сказать, но так и умерла с улыбкой на лице. Жители города, так и не узнав ее предсмертных слов снова сделали лес запретным и велели нам в него не ходить. Когда же появились люди, нарушившие запрет, вновь появились и качающиеся огни…

---------------------------------

«Понятно.»

Маомао дослушала эту странно понятную историю и посмотрела на собравшихся людей, которые дрожали от страха, вызванного сложившейся атмосферой.

Она проглотила размякшую у неё во рту каракатицу и увидела, как ей протягивают еще одну.

- У тебя странно равнодушное лицо. - сказала Шисуи приглушенным голосом.

Дворцовая дама была похожа на Маомао, оставаясь спокойной к историям о привидениях.

- Скорее всего, так оно и есть.

- Что случилось?

- Я расскажу тебе позже, иначе испорчу все развлечение, - ответила Маомао.

“В этом мире даже сплетни имеют объяснение.”

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Уголок переводчика.

Здравствуйте, уважаемые читатели. К вам обращается глава группы переводчиков « Ленивые черти» Sery. Желаем вам сообщить, что беремся за этот проект. Мы довольно молодая группа, поэтому просим не бить нас тапками и, если будут замечания, указывайте их в комментариях. Также объявляем розыск редактора для данного произведения, если желаете предоставить свою кандидатуру, то постучитесь в личные сообщения.

С уважанием и надеждой на понимание, Ленивые черти.

-----------------------------------

Пояснения переводчика.

1. Компаунд - это термоактивная, термопластическая полимерная смола (отверждаемая в естественных условиях) и эластомерные материалы с наполнителями и (или) добавками или без них после затвердевания. Применяется в основном для укрепления или закрепления вещей.

Глава 21 - Истории о призраках (2)

Маомао находилась в неком оцепенении из-за быстро сменяющих друг друга рассказов и переодически чувствовала, как Инфа прижимается к ее боку и сжимает ее руку всякий раз, когда очередная история приходит к своей развязке, и каждый раз Маомао посещала странная мысль.

«Её хватка все сильнее и крепче... Ха-а... а нет, она успокоилась?»

В скором времени очередь перешла к сидящему рядом с ней человеку. Девушка потерла свои сонные глаза, чувствуя, как накатывает усталость. Она обладает хорошим обонянием и слегка опьянела из-за запаха благовоний.

Наблюдая за собравшимися, Маомао

перевела взгляд на сидящую рядом

Шисую. Та в этот момент сняла со своей

головы покрывало и поднесла горящую свечу к своему лицу. В сравнении с ростом, ее лицо было достаточно юным, но все еще не красивым, а при свете мерцающего пламени - странным. Ее голос молодой девушки постепенно сменился на голос пожилой дамы. Все это придало атмосферы рассказу.

- В одной далекой восточной стране жил

монах. В соседней стране скончался правитель, и он решил провести там поминальную службу. Путешествие проходило без проблем, но было достаточно длительным, чтобы монах решил остановиться на ночлег в одном из храмов по пути. Однако, его ногам не хватило сил добраться до того храма. Он оказался в окружении равнин и поросли пампасной травы и решил разбить лагерь, чтобы на него не напали бродячие собаки.

С наступлением позднего вечера монах случайно наткнулся на старый дом с соломенной крышей. Ступив на его порог, он постучал в дверь:

- Хозяева, извините за столь поздний визит, но не могли бы вы уделить мне немного вашего внимания?

Вскоре из дома вышла молодая пара - монах рассказал о своем положении и спросил разрешения остаться на одну ночь. Молодая женщина, хозяйка, достала баклажаны с огурцами и обратилась к нему:

- О, боже! Вы, должно быть, сильно устали во время своего путешествия.

Ее муж все еще с сомнением оглядел монаха, но все же произнес:

- Ничего не поделаешь...

Монах небрежно вошел в дом молодой пары, и, несмотря на его бедность, к нему отнеслись как к настоящему гостю. Ему приготовили постель в отдельной комнате. Монах был тронут и думал о том, как отблагодарить хозяев. Он решил отдать им сутры (1) и запел.

Обычно монах сосредотачивался на своем пении, но сейчас он прекрасно слышал происходящее снаружи. Сначала был только шелест колышущейся на

ветру пампасной травы, но тут до его слуха донесся звук, похожий на звон колокольчика и стрек насекомых. Продолжая петь, монах понял, что это человеческие голоса.

- Что ты делаешь, дорогой? - спросил женский голос.

- Ничего не делаю. Разве это не прекрасно? - ответил звонкий мужской.

Монах подумал о том, что их голоса очень

странные, но не прекратил петь.

- Ты не можешь этого сделать, дорогой. Я не хочу остаться одна! - повысив голос, произнесла женщина.

На самом деле пара говорила шепотом, не желая быть услышанной гостем, но слух того был тоньше, чем у обычного человека.

Монах решил, что ему не стоит слышать ссору приютивших его людей и вновь сосредоточился на молитве, но до его слуха продолжали долетать голоса.

- Это сделаю я!

- Что ты собираешься делать!?

От их слов по спине монаха пробежал холодок. На мгновение он подумал, что ему стоит закончить чтение сутры и остановить ссору, однако он все же продолжил молитву. Он чувствовал, что от этого зависит его жизнь.

-..Почему?

- Это сделаю я!

После этих слов монах увидел, как плохо подогнанная раздвижная дверь его комнаты скользнула в сторону, и внутрь вошла женщина с топором и выпученными глазами. Монах проследил за ней взглядом, никак не шевелясь, и продолжил петь сутру. Оглядев комнату, женщина пробормотала:

- Куда делся этот монах? - она обошла

помещение, но не заметила монаха и

вскрикнула. - Где он? Неужели сбежал!?

Она вышла из комнаты, и на мгновение монах увидел ее растянутую тень. Она не имела человеческих очертаний. В этот же момент ее перекрыла другая странная тень.

- Ищи-ищи, а если не сможешь найти...

Монах продолжал пение, слушая голоса и не понимая, почему женщина так себя повела. И в скором времени он услышал звон колокольчика. Он сопровождался чавкающим звуком, будто кто-то скомкал лист бумаги.

Он продолжил петь сутру

до тех пор, пока звук не прекратился, когда же это произошло, монах, не попрощавшись с молодыми людьми и не смотря им в глаза, вышел из

их дома на улицу. Там его руки опустились на бледно-коричневые крылья насекомого, что и издавал странные звуки.

Сложив свои руки на эти

изодранные крылья, монах исчез в пампасной траве, повторяя сутру и продолжая идти до самого

рассвета.

Слушая эту историю, Маомао задумалась. Чтобы донести до людей смысл этого рассказа, нужно было лишь выбрать стиль его повествования, и раз все так поглащены им, значит Шисуи выбрала самый подходящий стиль, став на время совершенно другим человеком.

Маомао посмотрела на ее лицо, размышляя о том, что раньше она уже видела эту женщину. Однако, она не смогла вспомнить тот момент, когда именно этот образ отпечатался в ее памяти.

От размышлений бывшую куртизанку отвлекла сама Шисуи - она посмотрела на девушку и резко задула свечу в своих руках. После она положила масло с

фитилем в жаровню, и, сладко

улыбнувшись, сказала Маомао:

- Ты следующая.

- А, верно, - кивнула девушка, задумываясь над тем, что бы она могла рассказать. Она не верила в подобные истории, и ей в голову не пришел ни один интересный рассказ. Потому она решила рассказать повесть, которую давным-давно слышала от своего отца.

Маомао начала говорить, и Инфа отодвинулась от неё. Она накрыла свое лицо тканью, оставляя открытыми только глаза, и, смотря в глаза Инфе, начала рассказ.

- Это история о блуждающих огоньках, что

выходят ночью из могил, о том, как многие

храбрецы отправлялись на поиски

их истинной природы.

Тут же у Инфы задрожали губы, и Маомао раздраженно подумала:

«Господи, если ты боишься, то просто закрой уши и глаза.»

И все же продолжила свою историю. Она

была совсем не такой, как ожидали ее слушатели.

- Вместе с ними на кладбище ходили жившие в близлежащих городах люди, но они просто тревожили могилы, так и не находя ответов на свои вопросы.

Инфа облегченно вздохнула и, пристально посмотрев на Маомао, ударилась лбом о ее плечо, бормоча:

- Не находя?

- Да. Правда, иногда в поисках ответа они получали сомнительное проклятье и начинали вести себя странно: разрывали человеческие животы до кишок и покрывали ими свои тела.

Инфа ударилась лбом о ее лоб, но, потерев

ушиб, девушка все же закончила свою историю.

Следующей рассказ принадлежал Инфе - она начала и завершила его тускло и бессвязно. Замыкающей же оказалась дворцовая дама, что поприветствовала их на входе.

Все находившееся в комнате дворцовые дамы стояли так, что на каждой из четырех точек было по одной, а между ними - еще двое, поэтому всего здесь должно было находиться двенадцать человек. Но Маомао вспомнила, как встретившая их дама сказала о тринадцати людях, и это удивило девушку.

«Что же это значит?»

Дворцовая дама рассказала историю из эпохи предыдущего императора о девушке, которая стала одной из горстки любовниц среди чрезмерно возросшего числа наложниц. Маомао почти не слушала её, продолжая думать о том, что же она имела ввиду тогда на самом деле.

Она перевела взгляд на жаровню рядом с собой и вдруг застыла в оцепенении.

«А?»

В этот момент рассказ свернул на какое-то страшное событие, и все присутствующие вздрогнули, но Маомао все еще не слушала.

- Что ж, тринадцатая история...

Когда дама собралась передать очередь повествования следующему, огонь в жаровне уже должен был погаснуть. Маомао встала и подошла к закрытому окну. Пытаясь остановить ее, Инфа воскликнула:

- Эй, Маомао!

Но девушка не собиралась останавливаться и открыла окно. В комнату ворвался ветер, и одежды на присутствующих быстро затрепетали. Почувствовав прилив свежего воздуха, Маомао вздохнула и выдохнула, думая о внезапной проблеме.

«Я уж подумала, что ошиблась.»

Маомао вовремя поняла, что может произойти, если положить свечу в жаровню, в которой уже есть уголь и тлеющие остатки огня, особенно, если комната закрыта.

Она огляделась и увидела, что среди окружающих жаровню лежит почти бесчувственная женщина. Маомао бросилась к ней и отвела поближе к окну. Наблюдающая за ней Инфа быстро поняла, что происходит, и подбежала помочь погруженной в свои мысли девушке.

«Если зажечь огонь в месте, где не хватает воздуха, начнет выделяться вредоностный для организма человека газ. Я слишком медленно соображала.»

Удивляясь тому, что не заметила этого раньше, Маомао подумала о том, что организаторша собрания не могла не учесть эту проблему, и направилась к ней. Однако на том месте, где она сидела, уже никого не было.

В этот момент до неё изнеоткуда донесся голос дамы:

- Ах, это было близко..

****

После закрытия собрания Шисуи задумчиво спросила:

- Что вы можете сказать об этих историях?

Инфа в ответ наклонила голову и уточнила:

- По поводу ребенка?

Тут они заметили, что Шисуи до сих пор закрывается тканью и чего-то ждет, глядя на Маомао. Девушка тут же вспомнила, что обещала позже объяснить все рассказанное.

Подумав немного, Маомао начала:

- История про запретный лес может быть обычным суеверием, но я не могу утверждать, что она совершенно невозможна.

Размышляя над этим, Маомао предположила, что лес мог изобиловать не только съедобной пищей, но и непригодными к употреблению вещами, из-за которых люди и наложили на походы туда табу. Особенно учитывая, что люди пришли в те земли с других территорий, они ничего не знали о лесе. Голодающие мать и сын узнали, что в нем есть еда и пробрались туда вечером, собирая грибы, фрукты и орехи неизвестного происхождения.

- Есть один гриб, что называют "лунным". - на мгновение лицо Маомао исказилось, но никто не обратил на это внимания, и она продолжила говорить. - Он выглядит аппетитным, но на самом деле ядовит. Обычно, если его употребить, можно заработать расстройство желудка, но, как и следует из его названия, у него есть одна любопытная черта. Когда стемнеет, он начинает излучать свет.

Маомао узнала об этом грибе, когда нашла его и из-за красивого вида неосознанно попыталась его попробовать. К счастью, ее отец вовремя это заметил и заставил выплюнуть гриб.

Вспомнив эту историю, девушка на секунду замерла, но тут же продолжила говорить:

- Мать с ребенком собрали грибы до того, как они засветились. Они не знали об их способности, как и другие жители. Они возвращались домой в темноте и издалека люди могли принять свечение грибов за блуждающие огоньки. Они вернулись домой, зажгли свет, свечение грибов погасло, и они их съели. Обычно яд лунного гриба не может привести к смерти, но что могло случиться с истощенными людьми? Верно, они умерли. Возможно, мать в качестве мести жителям за то, что они не помогли ей и ее сыну, хотела рассказать о "съедобных" грибах в лесу.

- Так вот в чем дело.... Ну что ж, тогда я пойду. — произнесла Шисуи, взъерошив с довольным видом ткань, а после убежала.

«Я не могу говорить за других, но у нее весьма своевольная личность», - наблюдая за ней, подумала Маомао.

- Хм... после объяснения эти истории не кажутся чем-то особенным. Оказывается, у всех историй есть обратная сторона. - сказав это, Инфа выпятила свою маленькую грудь, вдруг разительно меняясь.

- Верно.

Они поплелись обратно в Нефритовый дворец, где их встретила занимающаяся рукоделием Хоннян.

- Да... была небольшая суматоха.

- Э - эх! Господь видит, я знала, что оно так и будет. - произнесла Хоннян, словно все понимая, но, увидев их недоумевающие взгляды, продолжила. - Занимающаяся этим мероприятием дворцовая дама умерла, и меня беспокоило, кто в этом году займет ее пост.

Положив иглу, женщина глубоко вздохнула.

- Она была благоразумной и всегда заботилась обо мне, но в итоге... закончила свою жизнь, так и не покинув Внутреннего дворца.

Услышав это, Маомао посмотрела на Инфу, - ее внезапное мужество постепенно начало бледнеть. Наблюдая за этим, она осторожно спросила:

- Хм, а в каком дворце она работала?

-... Эта история не должна покинуть стен этой комнаты. Она была любовницей предыдущего императора. Мне не нравятся подобные происшествия, но прерывать чужое удовольствие - хамство, вот почему вы слышите об этом впервые. Не думала я, что конец всему настанет так внезапно, но рада, что для разбирательств с подобными проблемами существуют другие люди.

После этого Хоннян сложила свои швейные принадлежности в лакированную шкатулку и, зевая, направилась к себе в спальню.

Маомао показалось, что она уже слышала нечто подобное раньше и вскоре поняла, что этот рассказ похож на историю о приведениях, которую им поведала организаторша вечера. Правда, она не помнила подробностей, но, как только увидела цвет лица Инфы, поняла, что права.

«Хм.»

Маомао скрестила руки на груди и наклонила свою голову набок, задумываясь над тем, что в этом мире слишком много неопределенных вещей.

«Как же хорошо, что мы закончили встречу, так и не добравшись до истории тринадцатой дворцовой дамы.»

Только в ту ночь она не смогла нормально уснуть из-за того, что перепуганная Инфа залезла к ней в постель.

-----------------------------------------------------------------------------

Примечания редактора:

1. Сутры зародились в Индии и изначально представляли из себя короткие отрывочные фразы в виде афоризмов, в них излагались различные отрасли знания, почти все религиозно-философские учения Древней Индии, а затем они перешли в буддизм. Такие сутры имеют более повествовательный характер и скрытый смысл, это нечто вроде наших молитв. Еще можно сравнить с жанром древнерусской литературы  "житие" (повествование о жизни и деяниях святых, церковная литература).

Глава 22 - Махуа

Это произошло поздним вечером, когда стрекотание цикад стали более заметны в тихом дворе где рядом с прудом, что находился средь деревьев, сквозь которые просачивался солнечный свет освещая небольшой пруд рядом с которым служанки создали место для отдыха где сейчас как обычно наслаждаясь после душно дня прохладным освежающим ветром  бездельничала Маомао и её сегодняшними закусками были махуа (1),которые она получила в качестве остатков от супруги Гекуё, что было похоже на скрученную веревку с хрустящей сахарной пудрой внутри.

Девушка вела разговор с Шаоран, которая восхитительно хрустя десертом спросила у бывшей лекарки:

-Эй, а что случилось с твоей госпожой? Она чем-то заболела?

Смотря на неё Маомао подумала о том что понимает причину её вопроса.

«Думаю, это самое подходящее время для того чтобы затронуть эту тему.»

После нескольких месяцев живот супруги Гекуё стал настолько большим, что её стало затруднительно скрывать свое положение, хоть она и сократила количество посещаемых чаепитий, но все равно нашлись люди, которые обратили внимание на то что женщина не покидает своего дворца и думая над этим Маомао наклонила голову хрустя махуа от чего заметив что их разговор не достиг ни чьих ушей девушка достала из-за пазухи еще одну пачку сладостей, сказав:

-Будешь?

-Буду!

Смотря на то как Шаоран набивает щеки закусками, бывшая лекарка размышляла о том как избежать разговора на эту тему и вспомнив о похожем случае она нашла подобный способ, после чего начав говорить:

-Ты знаешь о том что кто-то вчера ночью столкнулся с призраком?

-Ах, знаю-знаю. Кажется было что-то подобное.

«Сплетни правда очень быстро распространяются»-смотря на неё восхищенно подумала Маомао.

Не обращая на пристальный взгляд девушки служанка продолжила говорить:

-Я слышала, что призраком была умершая здесь дворцовая дама, которая была довольно стара, но похоже, была, причина, по которой она не смогла уйти.

Бывшая куртизанка поняла что та не знает подробностей этой истории и поэтому она подумала о том будет невежливо раскрывать детали всего рассказа от чего девушка просто кивнула головой потянув руку в сторону махуа, услышав что кто-то произнес:

-Выглядит восхитительно, можно мне его съесть?

-Ты уже ешь его.

Тот, кто хрустел закуской, была Шисуи, которой из-за сытости Маомао отдала оставшиеся сладости и смотря на неё девушка увидела, что та сегодня была одета в дежурную одежду, то есть другими словами, она была облачена в ту же самую одежду для стирки, что Шаоран от чего в голове бывшей лекарки возник вопрос.

«Интересно, откуда она это взяла?»

Поскольку она дворцовая дама, что придана супруге Руране, то её одежда должна была быть доставлена из другого места, но Маомао показалось что одеяние служанки их дворца больше всего подходит Шисуи, которая обладая общительным нравом естественно вмешалась в разговор, что обладавшая подобным же характером Шоран восприняла как само разумеющееся.

-Итак, вы говорили про историю с привидениями?

-Да, про историю умершей во внутреннем дворце заведующей им дамы.

-Аа, понятно, все дело в том что эта дворцовая дама в конце концов не смогла выбраться из внутреннего дворца.

-А? Так ты знаешь об этой истории?

Задумавшись Шисуи ответила:

-Поговаривали о том что она не могла выйти за пределы внутреннего дворца потому что была любовницей предыдущего императора, но на самом деле причина её заключения является иной.

Услышав интересную для неё информацию Маомао дернув ушами склонила голову в бок, так как эта версия истории о призраке отличалась от той что ей рассказала Хоннян и  продолжая наблюдать за Шаоран она заметила как та уставилась на жевавшую закуску Шисуи,которая напустив на себя важный вид продолжила говорить:

-Это довольно известная история. У предыдущего императора был немного странный вкус, так как его не интересовали женщины и вдовствующая императрица, будучи разраженной сей проблемой быстро расширила внутренний дворец, чтобы узнать какие женщины интересуют её сына. Поговаривали что она однажды приказала слуге отдать ей свою дочь, чья красота была известна даже в столице, но у неё уже был жених от которого ей пришлось отказаться и подчинится приказу императрицы войдя во двор с несколькими служанками. Многие увидев красоту девушки испустили вздох и посчитали, что император тоже был доволен выбором. Однако, той, на которую он наложил свои руки, оказалась её служанка, невинная одиннадцатилетняя девочка.

От услышанного лицо Шаоран исказилось и даже слышавшая эту историю Маомао резко ей воспротивилась, так как она прекрасно поняла то что, причина по которой император не пошевельнул и пальцем в сторону красавицы, заключалась в том что девушка была слишком взрослой, но как же сильно пострадала её гордость?

Смотревшая вперед Шисуи продолжила говорить:

-После же эту горничную повысили и даже какое-то время она имела свой собственный дворец, но император быстро потерял интерес к выросшей служанке и поэтому наложил руки на новую дворцовую даму от чего после поползли слухи о том во внутренний дворец по очереди посылали молодых девушек, а забытая служанка жила в покинутом дворце и его она смогла бы покинуть после того как умрет император, но снаружи девушке не было места, поскольку ей было неловко показываться на глаза своему бывшему хозяину и поэтому оставшиеся годы она провела во внутреннем дворце, так и не вернувшись в свой родной город, многие поговаривали, что её единственным развлечением было собирание различных страшных историй. Это и была та самая история!- несмотря на то, что ранее она говорила мрачным тоном, Шисуи закончила историю на странной небрежной ноте.

Дослушав историю Шаоран с подавленным выражение лица произнесла:

- Это как-то даже жалко. Она ведь ни в чем не виновата! Ведь девочка даже не могла сопротивляться решению императора, но к сожалению, это самый распространенный в этом мире абсурд, так как кто имеет все может творить все что душе угодно.

-Я точно знаю, что даже если бы она обижалась, то ничего нельзя было бы изменить.-заявив это небрежным тоном Шисуи положила в рот всю оставшуюся махуа и проживав её добавила:

-Мммм, а не выбранная красавица была отдана одному высокопоставленному чиновнику. Ты знаешь о Клинке Севера?

-Шишоу?-спросила Шаоран наклонив голову.

Услышав это Маомао тоже удивилась, но потом она вспомнила рассказанную на днях Басеном историю в которой говорилось про страну под названием Рии, которая имела на флаге три лезвия под цветком, тогда как клинок севера означал Шишоу, то есть отца супруги Руран.

«Высокопоставленный чиновник, который получил в дар  женщину..»

Маомао поняла причину и последствия этого решения, но в этот же момент она вспомнила, то что её перерыв подошел к концу девушка спрыгнула с деревянного ящика.

Войдя в полутемный кабинет Гаошун тяжело вздохнул, сказав:

-Пожалуйста, зажгите хотя бы немного света.

Его взору предстал склонившийся над столом иссохший аристократ, который нашел в себе силы ответил:

-Этого достаточно.

Искоса взглянув на лежавшие рядом документы он медленно поставил на документ печать одобрение и из-за чего на фоне рядом с ним одна за другой накапливались груды документом, поэтому смотревший на это зрелище Гаошун начал раздумывать над тем что ему следует сделать и все-таки решив отдать отчет о своей работе, он произнес:

-Это отчет о недавнем инциденте с караваном. У них нет какой связи с Шин.

Бывшая старшая горничная супруги Рифы,сейчас находилась в её родном городе,но из-за того что Шин была уволена официально на основании ссоры с наложницей Риф им было трудно было даже провести расследование для получения подробной информации, но прежде всего их работу замедляло то, что этот город являлся местом рождения супруги Рифы.

-Похоже, именно это и было причиной того вопроса, который она подняла.

Евнух положил на рабочий стол листок бумаги, который он наконец-то получил после нескольких визитов к изгнанной служанке, что написала на листке множество названий парфюмерных масел и специй от чего та неожиданно узнала что с помощью некоторых указанных ею ингредиентов можно сделать аборт, вместе с этим было указано, что именно по этой причине она и собирала эти травы, но Шин это отрицала, что было довольно сложно отрицать или подтвердить и это расследование они смогли провести благодаря поддержке супруги Рифы, которая довольно хорошо разбиралась в процессе абортов и поэтому она хотела, чтобы такие вещи больше не появлялись в стенах во внутреннем дворце и подумав об этом Гаошун предположил что если подобный человек станет матерью страны, то их правительство станет намного лучше, но её отрицательной стороной было то что у неё не хватит терпения просто сидеть на месте от чего ей нужны силы для того чтобы просто защитить свою собственную позицию, тогда как с другой точки зрения можно сказать, что положение супруги Гекую было довольно высоко.

-Помимо этого у неё тоже не было связи с супругой Гекуё.

-Верно.- подняв лицо произнес Джинши.

Они должны тщательно исследовать первопричину, что решить и понять является ли совпадением или же несомненным фактором, что кто мог перевозить ингредиенты для лекарств от абортов в караване и поэтому не имело значения, была ли жертва высокопоставленной супругой или нет, хоть в частности именно супруга Гекуё вызывала большие подозрения из-за того что она была родом из западного торгового города от чего справедливо было подумать о том что у неё с торговцами есть более глубокая связь, чем у кого-либо другого человека.

Подумав об этом Джинши прижавшись лицом к столу начал топать.

-Прекратите уже.-нахмурившись проявляя на лбу морщины произнес Гаошин одновременно с этим размышляя о том что ему пора рассказать о том что того может заинтересовать от чего он продолжил говорить:

-Джинши-сама, я получил уведомление от торговца, который продал траву, что росла раньше из насекомых.

Услышав его слова юноша резко поднял свое лицо со стола, которое было Гаошуна ликом безответственного ребенка, тогда как другие видели в нем пленительное и наполненное мрачностью облик от чего вселяло в души других тревогу.

Наблюдая за ним евнух продолжил:

-Говорят, что этот камень можно найти в желчном пузыре одного быка из тысячи. Его называют «Безоар»(2) и он является драгоценным природным лекарством.

Слушая его глаза юноши постепенно заострились и он спросил:

-Это правда?

-Скорее всего, это правда, так как его проверял специально для меня один проверенный врач и он сказал, что это довольно необычный камень.

-Купи.-монотонным голосом произнес Джинши, словно это было очевидно, но по нему было заметно, что его дух каким-то образом приободрился и смотря на него евнух подумал о том что его господин почти невозможно понять.

- Торговец еще не назначил цену.- сказал Гаошун, и Джинши медленно изогнул губы,произнеся:

-Это должно быть дешевле в сравнении от одной ночи в лучшем борделе столицы.

В ответ евнух криво улыбнувшись сказав:

-Конечно,я его приготовлю, но вы должны будете сказать вот это.

Мужчина указал на лежащий в кипе бумаге листок продолжая говорить:

-Это ваши слова, повторите их и разберитесь с этими документами, если вы желаете встретиться с Мамомао, чтобы не тратить зря налоги.

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечания переводчика

1.Махуа– это продолговатые кусочки теста, переплетенные между собой и зажаренные до хруста в арахисовом масле.

2.Безоар- это инородное тело в желудке, конкремент из плотно свалянных волос или волокон растений.

Глава 23 - Неправильный диагноз

- О, девочка. Давно не виделись.

Войдя в медицинский кабинет Маомао встретила словно поджидающего её врача-шарлатана с вьюнковыми усами и почувствовав неладное в его поведении девушка осторожно ответила:

-Сказать, что мы с вами давно не виделись, -это немного….

С их последней встречи прошло 3 дня и на этот раз она являлась в кабинет только из-за того что шарлатан сказал о том что скоро поступит бумага от его семьи от чего Маомао хотела извлечь максимальную для себя выгоду.

-Что? Разве в последнее время ты не перестала приходить сюда?-отчаянно произнес доктор-шарлатан не зная того что она приходила почти каждый день убирала медицинский кабинет, хоть отчасти он был прав, так как бывшая куртизанка зачастила в стиральную зону, что произошло из-за того что она вместе с Шаоран сблизились с дворцовой дамой супруги Руран, Шисуи и поняв это Маомао вспомнила какое впечатление на неё произвела недавно прибывшая наложница.

«Она в правду непонятная девушка.»

Бывшая лекарка не могла понять что за человеком является супруга Руран, но подумав о том что она смогла нанять дворцовую даму подобно Шисуи, то девушка решила новая наложница имеет большое влияние во внутреннем дворце, потому что нанятая ею женщина неплохо была осведомлена в плане медицины и услышавшая это Маомао бессознательно нахмурилась подумав о том что Шисуи присоединялась к ним во время перерывов только из-за того чтобы послушать местные слухи, но даже так бывшая лекарка не могла её понять, так как поведение поступившей служанки было неоднозначно, например, еще вчера она гонялась за находившейся поблизости другой дворцовой дамой для того чтобы только показать пойманного ею сверчка и к тому же Шисуи не интересовали любовные похождения других обитателей двора.

Вспомнив что она сейчас находится в весьма затруднительном положении Маомао перестала рассуждать над окружением недавно прибывшей наложницы и произнесла:

-А пока возьмите вот это.

Она достала из корзины для стирки недавно закончившееся сушенные лекарственные травы, что запросил этот придворный шарлатан, который хвастался о том что может по крайней мере сделать лекарство от боли в животе, но других лекарствах он умалчивал и желая воспользоваться случаем для того чтобы забрать остатки трав Маомао воздерживалась от дальнейших расспросов.

Приняв от девушки целебные травы мужчина пошел копаться по полкам и начиная тряся тонкими усиками быстро готовить чай с закусками, сказав:

-Фууууу,у меня сегодня есть хорошие закуски.

Наблюдая за ним Маомао подумала о том что у него нет даже закусок к чаю, но доктор-шарлатан от чего-то выглядел веселым и девушка поняла, что упомянутые им сладости были лишь причиной для разговора от чего набив рот жаренным приправленным солью моти она продолжала молча сидеть на стуле и почувствовав, что тишина стала невыносима,спросила:

-А что это за закуска? Ты должен хотя бы рассказать о принесенных тобой чайных листьях.

Услышав её вопрос доктор-шарлатан радостно улыбнулся и откашлявшись ответил:

-Я слушал довольно интересную историю. Поможешь мне её понять?

Уверенно улыбнувшись доктор начал свой рассказ:

-В одном поместье вместе с тремя учениками жил придворный лекарь. Среди учеников никто не выделялся особым талантом в медицине: один прилежно учился, другой был занят сам собой, третий же был ленивым лжецом и наблюдавший за ними лекарь не мог с ними ничего поделать поскольку его должность была куплена за деньги, но даже так он обладал удивительными познаниями в медицине и никто не ошибался в диагнозе, тогда как первый ученик ненавидел ошибки и не мог лгать, второй всегда только лгал, но а третий говорил правду и иногда допускал ошибки. Однажды на поместье обрушилась страшная буря тем самым отрезав им возможность выхода на улицу и во время этого происшествия повешался один из учеников. Они поспешно повалили его на землю, но юноша уже перестал дышать и осмотревший придворный лекарь уставил удушье, как причину его смерти.                       Один из учеников был в ярости от уставленной причины, утверждая, что человек не может сотворить подобное в одиночку и то что этот парень был из тех, кто способен на самоубийство из-за чего он поругался с придворным лекарем. Тогда как другой ученик молча обследовав тело подтвердил диагноз придворного лекаря.  Не сойдясь во мнениях все захотели немедленно покинуть дом, но им помешала гроза и на утро появился еще один умерший ученик от чего у лекаря снова поинтересовались снова причиной смерти второго ученика на что ответ был прежним: умер от удушья.

Закончив повествование доктор-шарлатан высморкавшись спросил:

-Ну что же, именно в этом и заключается вопрос: Какой ученик выжил?

Услышав всю историю Маомао задумчиво почесала затылок.

«Опущено слишком много деталей.»

Начав думать над историей она поняла, что доктор-шарлатан подобный вопрос не понимая его сути и даже если он знал ответ, девушка чувствовала, что мужчина недостаточно хорошо знает детали истории, но тем менее ответ на этот вопрос был прост и он заключался в данном случае в осуждении главного героя этого рассказа от чего Маомао осторожно спросила:

-Неужели придворный лекарь солгал?

Но поняв что шарлатан не знает этого условия девушка изменила свой вопрос:

-Придворный врач ведь никогда не ошибался в диагнозе, верно?

Промолчав про то что он полностью отличается от сидящего напротив неё врача.

-Верно. Он никогда этого не делал.

Почувствовав что мужчина сознательно подчеркнул эти слова Маомао произнесла:

-Тогда тем кто убил этих является придворный врач, а оставшимся в живых оказался ученик, который не был ни лжецом, ни честным человеком, верно?

-……

Услышав в ответ на свои слова молчание Маомао подумала о том что этот фальшивый лекарь похож на бычий глаз, но тот быстро отошел от шока спросив с угрюмым выражением лица:

-Откуда ты это знаешь?

-Это было странным с самого начала.

Главным героем этой истории был придворный лекарь, который известен виновнику, как человек, что не ошибается в диагнозе, но сказавший с самого начала о том что ученик умер от удушья и Маомао знала, что смерть от повешения и удушья выглядит иначе к тому она слышала от своего отца о том, что люди в данном случае умирают от тяжести всего тела на голове, тогда как здесь был совершенно иной способ смерти.

Размышляя над этим можно сказать, что учеником, который пришел в бешенство от подобного диагноза не оказался ни одним из двух учеников, так как будь он учеником, который говорит только правду, то не нашел бы причин по которым можно было бы отрицать этот диагноз, тогда как являясь лживым ленивым студентом, то даже не обратил бы на это внимания и при все этом остается только прилежный ученик, который мог подвергнуть сомнению решение своего учителя и поэтому именно он является тем, кто умер на следующий день, потому что именно этот ученик не стал бы думать о самоубийстве и учитель сказал что смерть наступила от удушья, но не отрицая, что это было самоубийство.

-Как же трудно лгать, если не было вскрытия.-сказала Маомао и плавно допила остатки чая.

-…?-доктор-шарлатан надолго задумался повернув свою голову в сторону окна и наблюдавшая за ним девушка съела остатки моти начиная листать находившуюся в кабинете медицинскую книгу размышляя о том что некоторое время она может немного отдохнуть,но в этот момент до её слуха долетел привычный низкий мужской голос:

-Значит, ты была здесь.

Обернувшись Маомао увидела что около двери стоит Гаошун, который обычно успокаивал своим видом, но сейчас ситуация была иной от чего она притворилась, что пьет из пустой чашки тем самым сдерживая охватившую её руки дрожь и успокаивая свое сердце, а после спросив:

-Что вы от меня хотите?

Девушка попыталась понять какова причина её вызова размышляя от положением дел во внутреннем дворце, но поняв что все в порядке она с трепетом во всем теле начала ожидать ответа евнуха,который в этот же момент ответил:

-Джинши-сама,вызвал тебя.

Поняв что пришло время поработать Маомао опустила свои плечи.

Глава 24 - Ребенок

Последовав за евнухом Маомао пришла в кабинет главной дворцовой дамы, которая увидев её поднялась со своего места и вышла из комнаты от чего девушка смогла увидеть что на диване удобно устроился Джинши, чье лицо было красивее обычного, то есть он беспричинно морщился.

Опустив медленно голову бывшая куртизанка в скором времени услышав звук закрывающейся двери она начала размышлять над тем сколько же дней прошло с их последней встречи, но посмотрев на него девушка отбросила подобные мысли, так как сидевший перед ней человек был бледен и ничего не говорил от чего Маомао тоже не обронила ни слова, хоть её и терзало любопытство по поводу причины вызова от чего у неё начала болеть голова, которая уже давно раскалывалась от съеденных девушкой линчжи (1) до которых она смогла добраться.

И это событие испортил этот псевдо-евнух, чьего появления в Нефритовом дворце она боялась больше всего от чего её повергло в шок, то что он вызвал её без смущения прямо к нему, поэтому Маомао крепко вцепившись в свои лацканы заговорила:

- Какое у вас дело?

Увидев её поведение юноша широко улыбнувшись ответил:

-Я думал о том, чтобы продолжить то, чем мы занимались на днях.

Посмотрев в его сторону бывшая куртизанка глубоко вздохнув подумала о сложившейся ситуации.

«Он действительно приближается? Что хочет этот сумасшедший?»

Но вовремя вернувшись к реальности Маомао предвкушающее достала из-за пазухи мешочек и поставив его на стол сказав:

-Понятно. Я должным образом приготовилась к этому.

В ответ на спокойное выражение лица девушки Джинши слегка наклонив голову произнес:

-Ммм, готова к чему?

Посмотрев на него девушка подумала о том что не имеет понятия зачем этот человек прикидывается идиотом и открыв сумку показала ему лежащие там предметы, ответив:

-Состав еще не совершенен, но он будет идеален если его соединить с другим лекарством и его эффект заставит вас выглядеть так, словно вы умерли от шока.

Смотря на травы бывшая лекарка подумала о том что второе лекарство невозможно достать во внешнем дворце от чего ей придется попросить Джинши достать его для неё из-за того что он её должник, так как это лекарство запрещено в их стране, но именно оно не оставляло следов и полностью соответствовало её предсмертному желанию, так как даже такой человек как Маомао думал о своей смерти.

Переведя свой взгляд на псевдо-евнуха она увидела как омрачилось его лицо от чего в её мыслях появилась паника.

«Почему? Неужели он даже не может достать это лекарство? Нет, невозможно, скорее всего у него есть план, как достать его более законно?»

Подумав об этом она решила прояснить свои мысли робко окликнув юношу:

-Джинши-сама?

Вид молодого человека полностью изменился делая его похожим на простолюдина тем что в его движениях отсутствовала элегантность, но он её отвлек от размышлений, спросив:

-Я спрашиваю на всякий случай: что ты планируешь?

-Я планирую умереть не оставив следов.

Услышав её ответ Джинши ударился головой об стол от чего Маомао отошла подальше от юноши к которому в этот момент подошел Гаошун, но тот подняв голову произнес:

-Только не говори мне, что последние несколько дней ты только об этом и думала?

Бывшей куртизанке показался этот вопрос странным на который на могла ответить только положительно:

-Да, ведь я как бельмо на глазу, так что это неизбежно.

Сказав это Маомао подумала об еще одном способе её уничтожения и он заключался в захвате близких ей людей в заложники, которыми являлись старшие сестры из борделя и отец от чего в голове девушки промелькнула грустная мысль.

«Отцу больше не нужно терпеть трудности.»

Именно поэтому она приготовила это лекарство, но подумав об том если псевдо-евнух откажет ей в этой просьбе, Маомао спросила:

-Или же вы меня повешаете?

В этот момент до её ушей донесся звук отодвигаемого стола и Маомао увидела как перед ней спокойно оказался Джинши, который наклонившись смотрел на неё влажными глазами от чего девушка бессознательно отступила на шаг, но словно следуя за бывшей куртизанкой юноша сделал шаг вперед из-за чего бывшая куртизанка смущаясь спросила:

-Джинши-сама, не лучше ли вам отдыхать на диване?

Услышав вопрос девушки тот ответил:

-Кто работает расслабляясь?

Отступая под давлением юноши Маомао даже обратилась за помощью к Гаошуну, но тот игнорируя их сложив руки вместе молча смотрел в потолок и в тот момент когда она поняла свое положение её прижали к стене ударив рядом с ней с глухим стуком опустилась рука от чего бывшая куртизанка встретилась взглядом со смотревшим на неё Джинши, который глубоко вздохнув произнес:

-Кажется, я говорил тебе о том что ты должна кое-что знать и поэтому с чего бы мне иметь дело с тобой?

Услышав его слова Маомао застыла в шоке начиная постепенно понимать всю ситуацию.

«Он говорил что-то подобное?!»

Подумав об этом девушка поняла, что её воспоминания о том времени вылетели в окно из-за съеденных ею грибов и поэтому взглянув на псевдо-евнуха она спросила:

-Другими словами, Джинши-сама говорит, что вы собираетесь иметь дело со мной?

Тот вздрогнув от неожиданности ответил:

-Да, таков план.

- Хорошо, - облегченно вздохнув произнесла Маомао.

Юноша продолжал смотреть на неё с очень сложным выражением лица из-за чего бывшая куртизанка спросила:

-В чем дело, Джинши-сама?

-Мне жаль, что ты испытываешь облегчение в подобном месте.

Псевдо-евнух говорил непонятные Маомао вещи, но откинув подобные мысли она огляделась и заметив, что их положение не изменилось, откровенно заявила:

-Джинши-сама, мы прояснили недоразумение, поэтому не могли бы вы отойти в сторону?

Она, конечно, же могла проскользнуть, но пройти между ног дворянина было бы невежливо.

- Я так и знал. Ты совсем не понимаешь всей проблемы, поэтому предположи, что случится если кто-нибудь узнает о том что я не являюсь евнухом?

Он ошибался, так как Маомао прекрасно понимала, что может произойти в подобной ситуации, так как иметь полноценных мужчин в цветнике императора было недопустимо, но даже император не сможет оставить в покое столь выделяющегося человека, как Джинши и поэтому возникал вопрос на тему того нормально ли его оставить мужчиной?

«Ни за что!»

На это у императора должна быть скрытая причина, чтобы позволить низкоранговым наложницам рожать детей от Джинши, которые имеют низкие права наследования, но это являлось второстепенной проблемой, так как если же родится дочь или сын, что будут обладать внешностью своего отца, они смогут свергнуть одну или две страны, что несомненно станет козырной картой дипломатии и политические браки с участием детей Джинши разрешатся быстро даже тогда когда тем не исполнится 10 лет, хоть это может принести множество проблем, но в тоже время будет иметь для них прибыль.

«Какой ужасный император!»

Подумав об этом Маомао посмотрела на стоявшего перед ней юношу взглядом переполненным презрением и жалостью, сказав:

-Я понимаю, что ваше положение довольно сложное, но как бы то ни было, этот разговор слишком опасен для меня, поэтому не могли бы вы простить меня? Эта тайна останется со мной, даже если вы попытаетесь развязать мне язык.

-Я всегда знал, что у тебя хорошая интуиция, но ты уже знала об этом?-спросил Джинши.

-Да, но теперь я в этом уверена и понимаю, что вы находитесь в сложном положении из-за чего этот разговор находится за пределами моего положения.

-Понятно. Тогда давай договоримся. - сказав это псевдо-евнух мрачно засунул дрожащую пустую руку в нагрудный карман словно собираясь что-то вынуть, но рассеяно остановился продолжил говорить:

-Помимо этого есть еще один секрет. Как бы это сказать? Он больше, чем моя должность, так как касается меня лично.

«Лично Джинши-сама?»

Услышав его слова Маомао начала размышлять над тем что же он имел в виду.

«Может быть он хотел сказать,что обладает вещью, которая похожа на жеребца? И тем самым похвастаться своим телом?»

-Нет, это маловероятно.- девушка невольно прошептала.

В этот момент послышался стук в дверь от чего девушка заметила как застыло лицо стоящего перед ней человека и переведя свой взгляд на Гаошуна, она увидела, что тот стал похож на божество, которое достигло просветления.

Отойдя от Маомао юноша как ни в чем не бывало лег на кушетку и в комнату вошла ожидавшая снаружи дворцовая дама к которой тот обратился натянув на лицо сияющую улыбку:

-Его Величество сказал, что сегодня посетит супругу Руран.

-Правда? Но я слышал, что сегодня он туда не пойдет.-ответил Джинши надменно наклонив голову.

Молодой человек не мог поверить её словам, так как о том когда император собирается посетить внутренний дворец сообщают заранее из-за того что все это требовало долгих приготовлений и не только это вызвало у юноши сомнения, а так же взволнованное выражение лица дворцовой дамы, которая в этот момент пыталась оправдаться:

-Да, мне уже сказали, что супруги Руран нет во дворце.

-Хо-хо,разве она не гуляет?-спросил Джинши.

-Насчет этого..,- замешкавшись ответила главная дворцовая дама, а затем запинаясь продолжила – Кажется супруга Руран довольно часто покидает дворец.

Смотря на неё Маомао поняла, что та чувствует, так как похоже что женщина каждый раз видит других дворцовых дам, которые всегда приходится искать супругу Руран, когда той сообщают о приходе императора и обычно дворцовая дама не препятствовала её поездке, но сейчас времени было мало и поэтому она пришла за помощью к Джиншу.

«О? Но как же она просто так покидает дворец?»

Обычно если кто-то из высокопоставленных наложниц покидал дворец, то за ней устанавливалась охрана, но тогда возможно ли, чтобы никто не знал, куда она направляется?

«Маскировка..»

Размышляя над этой проблемой Маомао вдруг вспомнила поведение супругу Руран, которая почти каждый день носит необычные наряды и безвкусный макияж от чего возникало мнение о том что если её назовут модницей, то это могло бы означать конец мира, однако…

Девушка подошла к евнуху сказав:

-Гаошун-сама, есть одна вещь, о которой я хочу вас спросить.

-В чем дело?-спросил мужчина.

-Ты знаешь дворцовую даму поместья супруги Руран, которую зовут Шисуи?

-Хоть я и не знаю всех дворцовых дам, но с подобным именем не должно быть дворцовой дамы.-провозгласил евнух.

-Почему ты так думаешь?-спросила бывшая куртизанка.

-Шисуи, хоть это имя не такое уж необычное, но это не то имя, которое должно существовать в поместье супруги Руран, так как её отца зовут Шишоу. Вы должны понять значение этого имени.

Услышав ответ мужчины Маомао ударила себя по лбу из-за того что не смогла заметить столь очевидную вещь, так как среди благородных родословных есть символы, которые обозначают семью и добавляются в их имя, что отразилось и в случае Шишоу- «Ши», чьи дети в независимости пола так же могли иметь «Ши» в своих именах и в поэтому рядом с его настоящим ребенком, супругой Руран, не должно быть дворцовой дамы с таким вводящим в заблуждение именем и таким образом возникает проблема.

Услышавшая их разговор дворцовая дама сказала:

-Дворцовая дама по имени Шисуи, верно?

-Вы её знаете?- спросила Маомао.

-Немного.

Женщина начала рыться на книжной полке в кабинете и после достала счетную книгу, которую она пролистала и остановилась на определенной стране, произнеся:

-Дело в том что эту дворцовую даму пригласили войти во дворец вместе с супругой Руран.

Услышав слова дворцовой дамы все посмотрели на счетную книгу, которую открыла женщина и задались вопросом о том будет ли обычная дворцовая дама так подробно описана, но все поняли увидев генеалогическое древо от чего Маомао оцепенении уставилась на книгу ощущая как ухудшается её настроение, что её навело на различные мысли.

«Она дочь Шишоу-сама, старшая сводная сестра супруги Руран и я вроде бы запомнила её лицо.»

-----------------------------------------------------------------------------------------

Примечания редактора.

1.Линчжи или обычные лакированные трутовики.-грибы бессмертия, именно так считают китайские целители, причисляя данный гриб к чудесам природы.

2.Лацканы-одна из половинок грудной части распашной одежды, особенно верхний конец; отвороты на груди.

Глава 25 - Родство

Осторожно пробираясь сквозь поле высокой травы Маомао увидела большое количество распустившихся красных и белых цветов, которые уже успели сбросить черные бусины(1),но услышав похожий на звук колокольчика жужание насекомых она продолжила осторожно идти к центру поля из-за того что там сидела высокая и невинная девушка.

Рядом с ней стояла клетка в которую она увлеченно сажала пойманных ею насекомых и поймав их большое количество девушка заметив присутствие стоявшей позади её Маомао удовлетворенно улыбнувшись показав на клетку, произнесла:

-В чем дело? Ты хочешь собирать их вместе со мной?

В ответ на вопрос дворцовой дамы бывшая куртизанка покачав медленно опустила голову и когда она подняв её собираясь что-то сказать Шисуи покачала головой прижав указательный палец к губам, сказав:

-Мы можем остаться здесь еще немного? Давай еще понаблюдаем за этими насекомыми?

Услышав её слова Маомао решила дать девушке немного времени и поняв, что она дала ей свое согласие Шисуи грустно улыбнувшись продолжила говорить:

-Похоже у нас слишком мало времени.

В этот момент до них начали долетать голоса ищущих супругу Руран дворцовых дам из-за чего девушка встала перед Маомао и протянув ей клетку с насекомыми от которых раздался звон колокольчика девушка опустила ресницы прошептав на ухо бывшей лекарки:

-Это насекомое весьма коварно. После того как самка откладывает яйца, она съедает самца, который не может бежать от неё, так как его опьяняет испускаемый самкой запах от чего их поведение похоже жизни на находящихся здесь людей.

Маомао услышала, что их уст дворцовой дамы сейчас срывается хрипловатый голос женщины, что отличался от звучавшего до этого невинного тембра молодой девушки, но пока она об этом размышляла Шисуи продолжила говорить:

-От подобных насекомых только одни беды и поэтому врачи должны найти способ с помощью которого можно будет с ними разобраться.

Сказав это она прошла мимо бывшей куртизанки и когда девушка обернулась дворцовая дама уже покинула поляну.

-----------------------------------------------------------------------------------

В комнате находилась прекрасно одетая одна из главных наложниц в окружении нескольких служанок, которые закончив наносить на её безразличное лицо макияж они нарисовали на лбу женщины хуадянь(2) и когда супруга надела диадему с пером любопытной иностранной птицы одна из дворцовых служанок Маомао, которую она знала, тут же ушла, но её отвлекла от размышлений другая служанка, сказав:

-Супруга, давайте поскорее вернемся.

-Да.-сказав это равнодушным голосом она прекратила думать о Маомао.

Она прекрасно понимала, что это не принесет никакой пользы, так как между ними была огромная пропасть из-за того что между обычной служанкой и её хозяйкой отсутствуют точки соприкосновения.

Подумав над этим супруга и её свита покинули помещение, тогда как оставшаяся в одиночестве Маомао слушая звук колокольчика, который раздавался от клетки с насекомыми, что заставляло её размышлять над последними словами Шисуи.

Продолжая начищать столовое серебро она застонав на мгновение перестала думать над исчезнувшей дворцовой даме и подумала о том что ей не следует останавливаться, так как в этот же момент из ниоткуда бы появилась старшая горничная Хоннян и начала бы её ругать.

«Насекомые и беда?»

Размышляя девушка пыталась найти смысл, который был заложен в эти слова, но в этом мире неприятности могут исходить из-за чего угодно, однако говоря о врачах как о панацее от бед, то это могло бы так же означать любого рода болезнь.

«Есть многие болезни носителями которых являются именно насекомые.»

Но определить что именно переносят собранные Шисуи насекомые почти невозможно.

«А может она просто меня дразнит?»

Продолжая думать над Шисуи она поняла, что не может понять причину поведения этой девушки.

Закончив начищать столовое серебро Маомао отправилась во дворец супруги Гекуё куда с наступлением ночи явился император, который глубоко задумался увидев большой живот наложницы и понаблюдав за ним, она вспомнила слухи о то что он в последнее время старательно посещает супругу Рифу подумав над этим бывшая куртизанка отхлебнула отвар с ароматным уксусом и взглянула императора.

Мужчина с нежность смотрел на свою дочь, принцессу Ринрии, от чего она вспомнила, что он не так давно спросил её о способе с помощью которого можно было бы заранее узнать пол ребенка и узнав, что подобное невозможно император опустив глаза смирился с этой проблемой.

Смотря на него Маомао понимала в каком положении он оказался имея двух беременных наложниц из которой первой разродиться супруга Гекуё, но из-за того что пол ребенка определить невозможно была вероятность, что может родиться девочка и это понижало её полезность для него от чего он хотел, чтобы супруга Гекуё родила мальчика.

Хоть его из-за подобного отношения к благородной супруге могло со стороны показаться, что несколько пренебрегает супругой Рифу, тогда как он почти одинаково относится к ним, выделяя наложницу Гекуё только из-за её пользы в политике.

Продолжая над этим думать Маомао посмотрела на императора, который сейчас сидел с принцессой Ринрии на колеях играя с ней, дуя в вертушку, от чего казалась, что этот мужчина хороший отец, но это было лишь выполнение им своего долга из-за того что он являлся придворным чиновником для которого кровные родственники союзники и врага одновременно, так как это сложилось исторически, потому что у родственников наложницы, которая даже родила сына, если отец ребенка становится помехой, то его быстро убивают.

Понимая это император хорошо позаботился о родственниках супруг тем что прямо не давал повода для беспокойства в их глазах.

«Какой хитрый старик.»

Но, помимо основных супруг он часто навещал других наложниц и если бы не произошло вчерашнее происшествие император отправился бы к супруге Руран.

Увидевшая её задумчивость Хоннят прекратила зачерпывать отвар спросила девушку с некоторым сомнением в голосе:

-В чем дело?

-Все в порядке, ничего страшного,- ответив старшей служанке Маомао поставила миску с вареньем на стол и прополоскала рот, а после принялась за следующее блюдо.

Сейчас она выполняла свои обязанности дегустатора в Нефритовом дворце и мысленно беспокоилась о том поняли ли свое место служанки супруги Рифы от чего она подумала было спросить наложницу Гекуё, но посмотрев на неё девушка передумала и решила, что стоит попытаться спросить об этом Гаошуна.

Евнух появился один на следующий день насчет чего у него были различные предварительные договоренности с Хоннян, поэтому стало ясно, что Джинши занят из-за того что тот снова работал над чем-то в императорском дворце.

Гаошун рассказал о том что недавно назначенные супругой Рифой дворцовые слуги оказались женщиной средних лет, которой уже перевали за 40, и еще три молодые девушки из-за чего можно было сказать, что именно первая в прошлом воспитывала супругу Рифу и её бывшую старшую горничную.

Услышав подобное Маомао почему-то представила, как Хоннян и Суйрэнь объединили свои усилия от чего она мысленно уже похоронила служанок Хрустального дворца

- Оставим это в стороне, Шаомао(3),-спокойно произнес Гаошун, но проявившиеся сильнее обычного морщина на его лбу говорили о том что тот крайне напряжен.

Поняв о чем евнух говорит Маомао испытала неприятное чувство и бессознательно нахмурилась из-за чего наблюдавший за ней неполноценный мужчина продолжил говорить:

-Речь пойдет о старшей сестре супруги Руран.

Услышав его слова Маомао вздрогнула предчувствуя неприятности и заметивший её реакцию Гаошун достал из нагрудного кармана листок бумаги и развернув его перед Маомао на нем тонкими линиями был нарисован портрет девушки, чье лицо ей показалось знакомым, но ясно вспомнила этого человека услышав вопрос евнуха:

-Ты знаешь эту девушку?

- Оо,даа, - ответа Маомао поняв, что женщина на портрете была похожа на одну из придворных служанок, которые раньше нападали на неё и подумав над этим она продолжила говорить:

-Так это и есть настоящая Шисуи.

-Верно, кажется,она обычно называет себя Суирей (翠苓, Цуй Лин по-китайски. Тот же Суй, что и в Шисуй.)-произнес Гаошун.

Услышав его слова Маомао поняла причину по которой Шисуи притворялась дворцовой служанкой и она заключалась в том, что той, как ребенку наложницы, скорее всего было стыдно за свое высокое положение из-за которого она смогла получить низшую должность во дворце, но даже так многие завидовали её положению, что усложнило её смущение от того что её сводная младшая сестра стала высокопоставленной супругой.

«Какое странное чувство.»

Бывшую куртизанку напрягало, то что супруга Руран говорила о своей старшей сестре очень радостно, тогда как она никогда не видела улыбку вечно скучающей и утомленной настоящей Шисуи от чего Маомао не могла понять, каковы их отношения.

-Что же такого особенного в этом человеке?

Услышав её вопрос Гаошун посмотрел на Маомао и решив рассказать о том что ему известно, он пробормотал:

-Говорили, что её мать-городская девушка, которая кажется уже мертва.

Сказав это он подумал о том что это не самый приятный вопрос, но увидев, что бывшая куртизанка смотрит на него переполненным любопытством взглядом евнух продолжил говорить:

-Тот, кто вырастил Шисуи, кажется был бывшим придворным врачом.

- Бывший придворный врач?

Если это являлось правдой, то она поняла, что имела в виде супруга Руран, говоря о сестре, которая разбиралась в медицине из-за того что её как и Маомао должны были обучить основам медицины, но именно по этой причине возникают некоторые проблемы.

-Верно. Говорили о том что он казался выдающимся придворным врачом, который даже учился за границей.

Это было удивительно, что напомнило Маомао её отца, Руомена,который тоже несколько лет учился на Западе.

По его спине продолжил течь пот, но Гаошун продолжил:

-Но он навлек на себя гнев императрицы из-за чего и был уволен.

-…..

- А потом…

-А, хватит,-слушая его Маомао захотелось заткнулось свои уши,хоть она и собиралась удовлетворить свое любопытство, но безопасность ей была важнее этого мимолетного желания.

Смотря на неё Гаошун произнес:

-Причина, по которой его уволили, заключается в том, что он во внутреннем дворе оплодотворил дворцовую служанку.

-……

После этих слов к Маомао вернулось неудовлетворенное любопытство и заметивший это Гаошун задал интересующий её вопрос:

-Почему они не подумали на него,если он евнух?

-……

- В прошлом от кастрации освобождались только придворные врачи,-рассказав ей то,чего она не желала слышать неполноценный мужчина продолжил:

-Из-за этого инцидента все исключения были отменены.

-Почему приказ императрицы был столь мягок?

После её вопроса по спине евнуха снова начал течь пот, но даже в таком состоянии Гаонун немедленно ответил:

-Беременной служанкой была маленькая десятилетняя девочка.

Эта история вызвала у неё желание плюнуть из-за того что педофилия вызывала лишь одно сплошное отвращение, которое распространялось и на одного человека, который обладал необыкновенным влечением к маленьким девочкам и даже без этого он почти всегда в центре сплетен внутреннего дворца.

-Но, от предыдущего императора потребовали, чтобы он назначил врачу более мягкое наказание.

«О,пооооняятно.»

-Врач забрал ребенка, а служанка осталась во внутреннем дворце.

«Что?»

Маомао вспомнила один рассказ, который она слушала ранее о предпочтениях бывшего императора из-за чего девушка могла сказать, что супруга Руран дочь предыдущего императора, но она быстро отвергла это предположение, так как у него было только двое детей.

Увидев что она все поняла Гаошунь произнес:

-Шаомао,ты должна понять, почему я сообщил тебе так много информации.

Маомао продолжала стоять в оцепенении, тогда как евнух, который сейчас  раскрыл столь сложные семейные отношения,спокойно,словно только что снял с себя большую ношу,произнес:

-И поэтому сейчас ты мой сообщник.

После этих слов Маомао укоризненно отослала Гаошуна, который через некоторое время смеясь пошел прочь от Нефритового дворца.

----------------------------------------------------------

Примечания редактора.

1. Если верно судить по описанию, то автор скорее всего имеет в виду маки.

2.Хуадянь-это тату или обычное рисунок по середине лба.

3. Шаомао-это имя Маомао получила,когда она снова вошла во дворец.

Глава 26 - Стрекотание сверчка

Маомао вздохнула, готовя ужин. Новенькая горничная, стоявшая неподалеку, наблюдала за ней. Бывшая куртизанка все еще не была так близко к новоприбывшим служанкам. Поскольку она часто выходила из дома и сама с ними не разговаривала, ничего не поделаешь.

Даже другая служанка, возможно, она была одна и чувствовала себя не в своей тарелке, чтобы общаться с незнакомцем, не пыталась говорить так много.

‘Впрочем, все в порядке.’

Если оставить это в стороне, голова Маомао была полна других вопросов. Почему этот мудрый служитель снова заговорил с ней о такой неприятной вещи?

‘Хоть,я не собираюсь рассказывать об этом другим..'

Но даже в этом случае, не лучше ли было не раскрывать эту информацию еще какое-то время?

Может быть, для этого есть какая-то причина?

Пока главная дама дворца думала об этом, из кухни принесли ужин. Маомао расставила приготовленную для него посуду, но вдруг среди блюд она заметила что-то похожее на корень лопуха и положила его на маленькую тарелку.

- Что ты делаешь?

Новая служанка с сомнением посмотрела на девушку, которая что-то положила на маленькое блюдце,а после положила обломки корня в рот и выплюнула.

- ...Вы можете позвать госпоже Хоннян? - спросила Маомао, глядя на содержимое тарелки

Это был не корень лопуха, а молотый вишневый корень.

- Даже после стольких лет.- произнесла Хоннян, опустив ресницы.

Молотая вишня также используется в качестве абортного препарата. На ранних стадиях беременности это может привести к выкидышу, но сейчас, даже если супруга Гекую съест его, она не думала, что будет такой большой эффект.

Беременность супруги Гекую и супруги Рифы были широко известны только во внутреннем дворце-это было из-за молчаливого понимания того, что она не должна распространяться публично. Если все пойдет хорошо, супруга благородная супруга должна родить примерно через месяц,а наложница Рифа  разродиться только после нескольких месяцев.

Даже если они нацелились на кого-то из них, она не может не чувствовать себя странно, что они добавили яд после всего этого времени. Тем не менее, чтобы на самом деле смешать его.

Маомао почесала в затылке, как будто собиралась оцарапать его, но Хоннян был прямо перед ней, так что она терпела. Супруги Гекую поблизости не было. Она, должно быть, думала о ней, но это было дело ее супруга и потому  должно быть, догадывалась об этом.

Главная дама уставилась на девушку, которая выдавала небольшое волнение и потому спросила:

- Тебя что-то беспокоит?

Немного промолчав бывшая куртизанка произнесла:

- Если я правильно помню, даже их порции готовятся на кухне вместе с блюдами других супруг?

Хоннян кивнув подтвердил это.

- А разве для того, чтобы впитать аромат, не смешивают и другие блюда наложниц?

- Ты использовала эту ситуацию от того, что съесть ее, ха.- сказала Хоннян, выглядя шокированной.

«Разве ты не поймешь, что это за трава, если не ешь её?» - подумала Маомао. Во всяком случае, хорошо, что было больше стимула, если она его съела.

«Интересно, что бы это могло быть.»

Она задумалась о том что странности случившейся ситуации и её возможной связи с караваном.

«И как же это получилось?»

Подумав об этом девушка вспомнила о том случае где были замешаны лекарства для абортов и это произошло из-за старшей служанки супруги Рифы, которая купила ингредиенты для прерывания беременности и попыталась сделать для своей госпожи препарат для выкидышей, но из-за того что она была несведуща в медицине, то попыталась создать лекарство только из того что было написана на случайно найденном ею клочке бумаги на котором были написаны ингредиенты, чьего первоначального владельца она не знала.

Может ли быть что бывшая старшая горничная прикрывает другого человека?

«Нет.»

По какой причине? Неужели столь надменный человек зайти так далеко? Или ,возможно, её заставали сделать подобное чиновники?

«Но, также это могли бы быть её родственники.»

Подобное было бы невозможно будь супругом Рифы иной человек,но даже так старшая горничная должна была подумать о том, как трудно завоевать благосклонность императора, то тогда приоритет бы для нее приоритет имела её госпожа у которой были достаточно хорошие отношения с правителем.

«А что, если она действительно его просто нашла?»

Тогда во внутреннем дворе сейчас есть опасный наглец, но в ином случае  история с клочком бумаги может оказаться ложью с самого начала и подобную мысль Маомао сразу же отвергла.

«Они специально написали самые редкие ингредиенты, которые очень сложно найти.»

Так как существовали отличные от написанного на бумажке лекарства и они были гораздо ближе, например, цветок белой порошки или молотая вишня.

«!?»

В её памяти резко возникло место,где она недавно видела белоснежные цветы и стоявшего рядом с ними человека,чьи намерения были для неё тайной.

- Маомао, в чем дело?-Хоннян окликнула ее, и она ухватилась за свою тревожную мысль:

- Нет, все в порядке.

Девушка все еще не нашла решения проблемы и потому не могла говорить о своих догадках, но если она все же не придет в какому-либо выводу, то может произойти еще более ужасная ситуация.

«Плохие насекомые несут беду.»

Маомао не понимала смысла этих слов, которые даже сейчас,когда она находилась в тупике были для неё загадкой.

Ненадолго задумавшись бывшая куртизанка посмотрела на главную служанку, сказав:

-Хоннян-сама.

Увидев её выражение лица женщина с сомнением в голосе ответила:

-Что?

Понимая что она должна сказать девушка на мгновение помрачнев произнесла:

-У меня есть одна просьба.Ничего,если я снова стану служанкой Джинши-сама?

Дама хлопнула ладонью по столу и стоявшая на нем тарелка ненадолго зависла в воздухе, но заметив этого женщина вскрикнула:

-С чего ты вдруг об этом заговорила?

Услышав ожидаемый ответ, девушка тихо вздохнула.

Не обращая внимания на её реакцию главная служанка продолжила:

-Разве ты не знаешь, что сейчас наступает критический период Гекуё-сама!

Наложница должна была разродиться через несколько месяцев, но тем не менее нельзя было исключать вероятность преждевременных родов и потому даже рожая во внутреннем дворце под присмотром ненадежного доктора-шарлатана она бы не чувствовала облегчения, так как рядом с ней не было бы более опытного и способного придворного врача.

Однако Маомао равнодушно ответила придворной даме:

-Хоть я и врач, но была только свидетельницей родом и никогда не принимала их. Может лучше пригласить того кто имеет в этом больше опыта?

Говоря это, она писала пальцем на столе иероглифы, продолжая:

-В квартале красных фонарей есть евнух, бывший придворный евнух,он имеет большой опыт в родах.

-….

- Когда-то его изгнали из внутреннего дворца, но он должен быть более надежным, чем нынешний придворный лекарь

«Прости, доктор-шарлатан», - мысленно извинилась Маомао.

- Даже если мы не скажем прямо императору, Джинши-сама может попытаться пропустить это мимо ушей.

- ...изгнанный из внутреннего дворца, разве это не делает его преступником?

Хоннян холодно взглянула на Маомао, так как она все поняла, потому что это было общеизвестный прорицаемый факт.

-Хоть он и преступник, но его мастерство несомненно. Кроме того,если вы будете слишком требовательны, то даже я не смогу быть здесь.

На мгновение замолчав девушка продолжила:

-Меня воспитал этот преступник.

Сказав это она подумала о том что это был торг, так как дочь преступника не может быть дегустатором пищи супруги и потому если дворцовая дама имела на неё какие-то планы, то сейчас расположение женщины к Маомао было под вопросом.

Наблюдая за дворцовой дамой девушка могла как её губы изогнулись в натянутой улыбке, так как из-за того та являлась способной старшей горничной перед неё был сложный выбор, потому что на её весах,каждая сторона будет иметь свою выгоду, как и для супруги,так и для её хозяина.

Недолго поразмышляв Хоннян произнесла:

-..А как насчет дегустации еды? Прямо сейчас здесь был смешан этот ингредиент,верно?

-Это не нацелено на супругу Гекуё.

-Тогда, супруга Рифа?

В ответ девушка покачала головой

Маомао покачала головой.

Если бы это было так, то она прошла бы процесс исключения. За исключением супруги Риишу, которая все еще не была выбрана, была только еще одна высокопоставленная супруга.

«Что за штука.»

Девушка вспомнила клетку с насекомыми, чьи крылья издавали колокольчатые звуки, которую она поставила в своей комнате.

Маомао вспомнила о том какую историю рассказала Шисуи на вечере рассказов и она была связана со сверчками, которые ценой свой жизни спасли монаха. Но,что же все таки ели аякаши?

Среди насекомых были и такие, которые тоже съедали самцов после размножения. Маомао, который видел, как богомолы пожирают друг друга, сначала подумал, что это отвратительно.

Впрочем, и здесь было то же самое. Если она родит ребенка от влиятельного человека, то временами женщина станет враждебно относиться к своему отцу.

Чтобы она могла дать силу своему ребенку, иногда она могла убить своего отца.

То же, что насекомые.

«Плохие насекомые приходят, неся беду,»

Слова, которые повторялись много раз, повторялись снова.

Это что-то вроде этого? Маомао вздохнул.

Девушка, которая любила насекомых, не интересовалась властью. Вероятно, она хотела просто беззаботно притвориться служанкой.

При этом следя за тем, чтобы у неё не появился ребенок.

На самом деле они общались недолго. Это было не больше, чем просто глупые разговоры время от времени.

На самом деле Маомао не собиралась совать в это свою голову, но даже так она не могла просто ничего не делать.

- Для здорового ребенка супруги Гекуё. Я тоже буду дегустировать еду на улице.

Девушка искала решение, которое могла сделать только она.

- ...Я поняла.

- Большое вам спасибо.

Когда она передала свою маленькую благодарность Хоннян, которая произнес только эту короткую фразу, Маомао взяла содержимое тарелки перед ее глазами и положила ее в рот.

Но тут же ее ударила Хоннян и она была вынуждена выплюнуть корень.

Глава 27 - Ужин

Через два дня после того, как она заговорила об этом с Хоннян, во внутреннем дворце появился скрюченный старик.

Ее отец, которого привел Гаошун, поприветствовал каждого человека в Нефритовом дворце, а затем направился в медицинский кабинет,но похоже, пробудет он у шарлатана недолго.

Она задавалась вопросом, что произойдет, если шарлатана уволят, хоть на данный момент это беспокойство и было необоснованным.

Инфа и остальные появились перед Маомао, который занимался организацией багажа.

- Вы тоже очень беспокойны, не так ли?

Сказав это, они пришли помочь ей убрать комнату. Гийен была поражена лекарственными травами, которые продолжали появляться, независимо от того, сколько она их упаковывала, и Айран чуть не взвизгнула, увидев высушенный хвост ящерицы.

- Поскольку это работа.

Она сказала, что это работа, но так ли это на самом деле? Маомао не мог не думать.

Если она выполнит работу должным образом, Джинши наверняка наградит ее необычной лекарственной травой в качестве награды или, возможно, иностранной медицинской книгой.

Но Маомао заколебался от чего-то, что отличалось от этого.

«...Ах, какая боль.»

Она не хотела этого делать, так как если поступит именно так, то в конце концов возненавидит себя.

Когда девушка вздохнула, запихивая инструменты в оберточную ткань, Инфа посмотрела на Маомао, как будто вспомнила что-то.

- Это напомнило мне об отце Маомао? Так оно и есть, верно? Этот человек?

- Да, наверное.

Она решила сказать это, так как отрицать подобное было бессмысленно, потому что они похожи,но из-за того что более подробное объяснение вызывало у неё боль девушка дала сокращенную версию.

- Он совершенно не такой, каким я его себе представляла. Как бы это сказать, он нормальный? Что-то в этом роде?

- ...что ты там себе вообразила?

- Ну, говоря о чем, ты знаешь.

Словно соглашаясь со словами Инфы, Гайен и Айран тоже посмотрели друг на друга и кивнули.

Это было не что иное, как загадка того, что они себе представляли.

Выйдя из внутреннего дворца и пройдя через долгое время по императорскому двору, она почувствовала, что атмосфера несколько изменилась, так как внутренний дворец был ограничен и потому Маомао почти не ощущала наружного ветра, который можно было немного почувствовать только через щели в стенах.

Может быть, дело было в напряженной атмосфере или же, в том, что если что-то заподозришь, то все будет выглядеть подозрительно, она понятия не имела. Просто за эти несколько месяцев что-то должно было измениться.

-...Атмосфера несколько иная.- окольным путем сказал Маомао Гаошун, который приехал за ней.

Оставив багаж слуге, ожидавшему снаружи, девушка направилась в комнату Джинши.

- Скоро состоится конференция с иностранным государством.

После того, как он сказал это откровенно, евнух быстро зашагал. Человек, который обычно замедлял шаг, принимая во внимание темп девушки, шел необычно быстро.

Бывшая куртизанка поспешила за Гаошуном.

Маомао не разбиралась в государственных делах. Даже если бы она слушала, то поняла бы только половину.

Добравшись до дома Джинши, девушка решила поговорить с Гаошуном, правильно рассчитав момент, когда хозяина этого места не было поблизости.

Лекарка понимала, что ей будет неприятно, если лже-евнух узнает, что она собирается делать дальше.

Через пару дней после этих приготовлений Маомао вместе с Суйрэн явились к Джинши. Пристально глядя на прекрасного господина, казалось, что он устал по другой причине, чем раньше.

Джинши обычно излучал отвратительную улыбку. Часто перед ней он показывал угрюмый вид, но перед другими, особенно во внутреннем дворце, он почти не показывал этого выражения. Его внешность была хороша, если можно так выразиться, но выглядело это так, словно он был в маске.

В то время как он носит маску, все должны быть легко одурачены этой нечеловеческой красотой. По той причине, что у него было необычно красивое лицо, число тех, кто заметил эту трещину, было ограничено.

И те немногие места, где он не прячет трещины и не выставляет их напоказ, должны быть просто его собственной комнатой здесь.

Как только он вернулся с работы в гостиную, Джинши в полном изнеможении рухнул на диван. Как и сказала Суйрэн, Маомао передала ему медовый фруктовый сок.

Джинши проглотил половину, затем просмотрел документ, который принес Гаошун.

Маомао взглянул на него. На этот раз это был документ о конференции с иностранным государством. Если это значение обычаев, то даже Маомао знал об этом, по крайней мере.

Думая о том, что нехорошо красть взгляды, она перевела взгляд на то место, которое ее беспокоило.

-….

- А что там?- может быть, он заметил, что Маомао смотрит на него, - спросил Джинши.

- Место проведения конференции не в столице, верно?

Она увидела название места – это было название города, расположенного вдоль национальной границы на северо-западе. Учитывая расстояние от столицы, это будет долгая поездка. Лекарка не знала, кто там был, но они могут не вернуться через несколько месяцев.

- Похоже, другая страна тоже не желает проделывать весь этот путь.

Скорее, учитывая то, как они проделали весь путь сюда, это было бы скорее компромиссом.

Однако что беспокоило Маомао, так это расположение города, в котором проходила встреча.

Западная сторона была государственной границей с чужой страной. Северная сторона была в значительной степени самоуправляемой территорией, но там издревле жила другая этническая группа. Хотя он и не воспринимался как страна, такова была природа местности, где обе стороны – запад и север – были бдительны.

- Честно говоря, это не то место, от которого можно прийти в восторг.

- Думаю, да. Мне не по себе.

Даже разные этнические группы были людьми, но такие вещи, как культура, которая передавалась там, были разными. Когда ее отец учился за границей, на Западе, он сказал, что у него тоже было такое чувство.

Язык был другой, и взаимопонимание тоже было трудным. Это становится еще сложнее, когда вы привносите различные компоненты, такие как еда, одежда, образ жизни и религиозные убеждения.

- Это тоже так, но у них есть обычай, когда они едят странные вещи.

Со странно усталым выражением лица он допил оставшийся фруктовый сок.

- Кажется, насекомых обычно подают в пищу.

Джинши глубоко вздохнула.

«Потому-то ты и наивен», - подумал девушка. Маомао, который ел и змей, и лягушек, никогда раньше не ел насекомых. В частности, северные районы относятся к насекомым как к важному источнику питательных веществ.

Даже если бы его обычно не ели в те годы, когда была саранча, им пришлось бы есть даже сверчков, так что ничего не поделаешь. Северо-западные районы были разбросаны как зернопроизводящий регион, поэтому, если случилась саранчовая чума, ее нельзя не заметить.

«Нашествие саранчи?»

Бедствие, вызванное насекомыми. В плохие годы были и те, кто умирал от голода. Поскольку это иногда могло доходить до смены правителя страны, это было одной из серьезных катастроф. Было также сказано, что насекомое было написано с императором по этой причине(слово "саранча" пишется с насекомым и императором).

Маомао вспомнил еще кое-что.

«Плохие насекомые несут беду.»

Последние слова, сказанные молодой девушкой, когда она была еще Шисуи.

Что значит насекомое? В чем же беда?

Маомао думал только о болезнях. Однако, если то, что она сказала, было об этом:

«Будет нашествие саранчи?»

Нет, не важно, как много она знала о насекомых, было ли это что-то, что она знала? Иначе, если бы и знала, какая от этого была бы польза?

Этого не может быть, Маомао покачала головой и задумалась о чем-то другом.

«Если говорить о насекомых,»

Существовала техника, которая заставляла насекомых есть друг друга и использовала выживших как проклятие. Это называется колдовство(巫蠱, фуко. Точнее, темная магия/проклятие, которое включает в себя яд, полученный из яда.), но Маомао не верил в такие вещи, как проклятия.

Вполне вероятно, что из-за ядовитых существ, поедающих друг друга, будет накапливаться яд. Создавая более сильный яд и подавая его другому человеку. Проклятие было примерно таким.

«Я хочу попробовать один раз.»

Размышляя о таких наглых вещах, она посмотрела на карту, которая была прикреплена к документу. Внезапно она вспомнила слова торговца, который давным-давно был гостем квартала удовольствий.

Была ли это история другого этнического племени, жившего в северных районах?

-….

- В чем дело?- спросил Джинши у Маомао, которая пристально смотрела на карту.

- Нет, племя, которое живет в этом месте, они охотятся?

Равнины северных сторон, простиравшиеся до полей и пастбищ, простирались до самого леса.

- Жители этой страны-нет. Хотя я слышал, что чужеземное племя охотится в основном за провизией.

- Я в этом не уверен. Хоть и  слышал, что на стрелы наносят яд насекомых и используют его на охоте и в битвах.

Использование яда в охоте можно найти где угодно, но яд для стрел, который обычно использовался здесь, был волчьим аконитом. Юг также собирал яд из лягушек.

Та часть, где они специально используют насекомых, была ключевым моментом.

«Что, если насекомые, несущие беду, имели в виду именно это?»

Если они вмешаются в это в дальнейшем, в то время как в переговорах с иностранным государством, страна может попасть в неблагоприятное положение, если не разорятся.

Поэтому это была дискуссия, которая повлияла на лицо страны.

Если это так, если это неосторожно, они не смогут уйти от маленькой стычки, которая у них была до сих пор, и вспыхнет конфликт. И тогда, после той войны, те, кто выглядел бы более важными, были бы ...

Большая часть лесов, раскинувшихся в северных районах, принадлежала клану супруги Руран, то есть клану Ши. Императору ничего не оставалось, как положиться на их силу.

Нет, тогда это не имеет смысла.

Как наложница Руран узнал об этом заранее? Если клан Ши знал об этом и оставил его в покое, то по какой причине? Даже если бы это требовало благодарности от императора, разве это не было бы косвенным и неприятным?

Нет, это было неправильно.

Это не было их целью.

Неужели после стольких лет у них есть причина требовать благодарности от императора?

Более того, им и в голову не придет попытаться дотянуться до чего-то большего?

Даже если бы Маомао дошла до этой мысли, ей хотелось покачать головой.

Абсурд. Что касается этой идеи, были ли чиновники этого общества дураками? У них много богатства и славы. Те, кто думал бы о том, чтобы подняться выше, были теми, кто выходит за рамки быстрой жизни и бросается навстречу собственной смерти.

Но другой стороной был клан, высокий чиновник, который пришел сюда, думая о предыдущей эпохе. Так или иначе, эта идея, которая была ей не по средствам, тоже может существовать.

«Ах, как хлопотно.»

Что делать, если они это сделают? Вдобавок к бессмысленному кровопролитию они встретятся только с семейным истреблением. Или потому, что была причина победы, которую они замышляли?

Не по этой ли причине супруга Руран хотела рассказать Маомао?

Чтобы остановить ее глупых родственников.

Если только ...

- Когда это?

Маомао невольно заговорила.

- Это совсем скоро после нового года. Начало года должно быть насыщенным.

Времени не было.

Маомао слегка нахмурила брови и посмотрела на евнуха, который тоже нахмурил брови.

Гаошун, словно рассчитыв время, передал молодому человеку новый документ.

-Джинши-сама, что нам с этим делать?

Он пропустил еще одну программу мероприятий от чего юноша откровенно поморщился.

Девушка тоже заглянул в него и в конце концов сделал неприятное выражение на содержимом. По-видимому, это был религиозный праздник, который периодически проводился, но вопрос был в банкете, который проводился после этого. Увидев это лицо, ей захотелось опустить плечи.

Это было собрание элиты. Хотя император не присутствовал, тот, кто проводил религиозный праздник, казалось, был Императорским братом. Было несколько имен, которые знала даже Маомао.

Отец супруги Рурана, Шишоу, и человек с моноклем утомили ее, просто вспомнив почему-то его, Ракана.

Просто видя это, другие ребята, которые присутствовали, также должны были быть элитными лицами.

Маомао бессознательно чуть не застыла и заметила, что Гаошун пристально смотрит на нее.

«Это....»

Это был шанс, который она больше не получит.

Бывшая куртизанка встал перед молодым человеком и уставилась ему в лицо.

-Джинши-сама.

-Что?

Она тихо вздохнула.

По этой причине Гаошун, должно быть, показал расписание Джинши перед Маомао. Как будто он говорил, что такого шанса у нее больше не будет.

Таким образом, девушка не должна пропустить это. Она не знала, когда появится следующий шанс.

- Могу я занять место дегустатора на этом банкете?

Она хотела сказать это очень естественно, но Джинши смотрел на неё скептически.

- Как подозрительно.

- Что?

Поэтому, чтобы внешне показать свое выражение, она посмотрела на Джинши холодным взглядом. Этот взгляд мог быть похож только на глаза, в которых она смотрела на волосатую гусеницу. Взгляд Суйрэн, которая заметила это, был довольно пугающим, но сейчас она не могла обращать на него внимания.

- Ты не будешь присутствовать на собрании, где тактик находится рядом по собственному выбору.

-….

Ему следовало просто не обращать внимания на подобные вещи.

-Джинши-сама, ужин, который приготовила Суйрэн-сама, остывает.

- Твоя личность-это та, где ты не лжешь, но и не говоришь правду, верно?

-….

Маомао взглянул на Гаошуна.

Тот снова сделал слегка обеспокоенное выражение лица, но он был на шаг впереди.

-Джинси-сама, Шаомао, кажется, думает о вас.

-...Что?

Когда юноша сделал несколько сомнительное выражение лица, он то и дело переводил взгляд с Маомао на Гаошуна.

-Более или менее, даже если это человек, с которым она не может иметь дело, она сказала это, думая о Джинши-сама.

«Хотя это неправильно.»

Возможно, это касалось результата, но не ради него. Но это неприятно, так что она перестанет каждый раз отвечать за это.

-Даже если она не сказала, чтобы завоевать Ракан-саму, разве она не думает о том, чтобы стать врагом врага?”

То, что сказал Гаошун, не было существенно неправильным. Ей не нужно будет его поправлять.

Говоря это, несколько горячий взгляд был направлен на Маомао.

- Это правда?

Джинши, как обычно, смотрел на Маомао с лицом, которое стало еще более чувственным. Его глаза были слегка влажными, все лицо выглядело лихорадочным.

Девушка не покачала головой и не кивнула. Она только опустила глаза.

Юноша с лязгом встал с дивана, ароматный аромат пара приблизился и когда он бросился к лицу Маомао, Суйрэнь с улыбкой протянула ему отвар:

- Еда остывает, так что, пожалуйста, ешьте.

Слова горничной средних лет были, как всегда, неоспоримы.

Глава 28 - Выход в свет

Поразмышляв над тем праздником, в котором ей предстояло участвовать, и словами других о том, что это торжество на самом деле является ритуалом, на который вход женщинам был запрещен (1), бывшая куртизанка пришла к заключению, что этот фестиваль будет неинтересным, но от раздумий о нем её отвлек голос Гаошуна:

-Пожалуйста, переоденьтесь в этот наряд.

Посмотрев на купленную мужчиной одежду для слуг, Маомао поняла, что она не подходит ей по размеру, но все же надела, ведь поскольку её снова назначили дегустатором, которые обычно были мужского пола.

Затем девушка собрала волосы в пучок на макушке и, посмотрев в зеркало, обнаружила, что ей идет этот наряд и начала улыбаться, но когда лекарка дошла до зала проведения ритуала, Джинши не разделял её чувств, так как мужчина не мог выразить того, насколько этот образ подходил Маомао.

«Да, конечно.»

Когда лекарка скептически мысленно согласилась с тем, кто выделялся вне зависимости от того, в каком был одеянии, евнух приказал ей ждать снаружи.

Девушка бесцеремонно прошла через одну из находившихся при императорском дворе ритуальных площадей, на которых в зависимости от природных условий и результатов гадания, а также еще по нескольким критериям, постоянно проводились подобные торжества. Однако Маомао это мало волновало, поскольку в качестве небольшого очищения перед ритуалом отсутствовала любая пища и питье, которые девушке было бы необходимо попробовать как дегустатору, ей ничего не оставалось больше делать, кроме как глубоко задуматься над тем, что будет дальше.

По окончанию обряда за лекаркой пришел Басен со своим обычным угрюмым выражением лица и, дернув головой, сказал следовать за ним. Верная своим привычкам Маомао последовала вслед за юношей.

Дойдя до места проведения банкета, которое находилось недалеко от ритуальной площади и в отличии от приема в саду, к радости девушки, не проходил на открытом воздухе. Лекарка, оглядев узкий, длинной в один инь (2) зал, обставленный двумя рядами вытянутых столов, что в честь недавнего ритуала Благословения последних дней зимы, были переполнены необычными блюдами.

Заметив в самом дальнем углу закрытое занавеской кресло и немного подумав, Маомао пришла к выводу, что оно предназначено для брата императора.

«Я слышала, что он довольно эксцентричен.»

По слухам, что достигали её ушей, он был членом императорской семьи, не получавшем должного внимания. Девушка хоть и не успела разглядеть императора, но насколько знала о нём, могла судить, что подобные слухи не имеют под собой оснований, ведь ей было сложно представить, чтобы этот человек так обращался со своим братом, которого скорее чрезмерно опекал.

«….»

В тот момент, когда она начала размышлять о личности близкого родственника императора, лекарка внезапно вспомнила, с каким гордым лицом бывшая супруга Ахдуо покидал внутренний дворец.

«Давай перестанем думать над этими странными совпадениями.»

Почувствовав стыд за то, что она чуть не приняла за правду этот популярный слух, бывшая куртизанка, склонив голову, медленно прошла к переднему сидению, и шедший рядом с девушкой Басен, перед тем встать возле центрального кресла, тихо прошептал ей на ухо:

-Веди себя хорошо.

Проводив взглядом сына евнуха, Маомао заметила, что среди прибывавших друг за другом чиновников не было Джинши, и потому чуть ли не вскрикнула, когда рядом с ней сел похожий на тануки (3) Шишоу, но тот не обратил на девушку никакого внимания.

Немного понаблюдав за мужчиной, лекарка не успела опомниться, как за столом среди пустых мест свободным осталось только находившееся наискосок от неё, которое вскоре занял неторопливо подошедший мужчина средних лет с моноклем, что неуверенно оглядевшись и встретившись острым взглядом с девушкой, ухмыльнулся и начал радостно раскачиваться всем телом.

Сидевший напротив этого человека Шишоу с сомнением наблюдал за происходящим, так как подобное поведение этого мужчины не было чем-то удивительным, но то, что оно началось от того, что он увидел вокруг, вызывало беспокойство, которое Маомао проигнорировала.

«Не подходи, не походи.»

В этот момент, словно услышав её желание, изнутри раздался внезапный звук и сидевший недалеко от неё Басен медленно опустил голову.

Увидев это, все собравшееся в комнате люди последовали его примеру и, поднявшись со своих мест, вежливо поклонились, а после снова сели. Маомао начала размышлять над поведением брата императора, которое было довольно суровым, поскольку его явление в зал через потайной ход говорило о том, что он, как и девушка, не очень любил людей.

«Если это так, то император должен стараться делать еще больше детей.»

Сделав подобный вывод, бывшая куртизанка продолжила раздумывать над тем, что будущее брата императора слишком тревожно, так как, насколько ей было известно, тот, находясь в детородном возрасте, не имеет человека, которого можно было бы назвать его супругой, и это означало, что в отличии от нынешнего императора, он являлся интровертом, а потому, возможная в случае чего передача власти обойдется без кровопролития.

От подобных мыслей девушку вскоре отвлек полуденный звонок, и она заметила вставшего из-за стола Басена, который заглянув за занавески, передал вежливые пожелания принца всем присутствующим насладиться банкетом.

Вслед за словами евнуха, между расставленными у стен столами, вместе с широкоплечей красивой женщиной, что скорее всего была оямой(4), появились актеры, которые под игру стоящих в углу музыкантов, начали пьесу.

В это же время слуги принесли закуску и выпивку, что сперва были поданы Басену, который передав их брату императора, дал девушке маленькую чашечку вина. Понюхав его она поняла, что этот алкоголь был смесью шаоцзю(5) и фруктового сока, а после взглянула сидевшего на приличном расстоянии от неё Гаошуна, но не заметив нигде Джинши, нахмурилась и  сосредоточилась на своей работе.

Девушка поднесла к своим губам чашку и, отпив из неё немного, почувствовала, как в её рту распространился непривычный привкус.

«Это очень вкусно.»

Медленнее обычного допив оставшийся алкоголь, она вернула пустую чашку слуге и прополоскала рот, а наблюдавший за ней сквозь занавеску человек, словно подтверждая её действия, зашуршал одеждой, и услышавший это Басен утвердительно кивнул, при этом слегка махнув рукой.

Заметившие действия евнуха чиновники подхватили чаши с вином, однако Маомао обратила внимание, что находившийся рядом с ней Ракан даже не прикоснулся губами к алкоголю и быстро поставил чашу на стол, но она не обратила на это внимания, так как в этот момент ей на дегустацию принесли закуску

«Да, очень вкусно.»

Почувствовав горькое послевкусие Маомао задумалась над тем, чтобы после получить объедки этого блюда, но поняв, что подобное невозможно, лекарка пождав губы перешла к следующему блюду, которым оказался суп, но в тот момент когда лекарка зачерпнула его ложкой, ей вдруг захотелось почесать всё своё тело.

«……»

Затем, тяжело дыша, Маомао выронила из руки ложку, и та упала в миску, которую девушка сунула в руки стоявшего рядом с ней слуги и посмотрела на свои руки, что были покрыты красными пятнами, но заметив направленный на её лицо взгляд прислужника, она коснулась своего лица и почувствовала на нем сыпь.

«Аааа, о боже.»

После этого у бывшей куртизанки снова закружилась голова и вскоре мир вокруг неё потемнел.

------------------------------------------------------

После того девушка упала. На это сразу отреагировали два человека, и одним из них был находившийся за занавеской брат императора, которого пытались успокоить многочисленные слуги и протиснувшийся туда Басен, которого мог увидеть даже сидевший почти в конце одного из столов Гаошун.

Вторым, кто отреагировал на падение Маомао, был человек с моноклем(6), который потеряв самообладание широко раскрыв всегда суженные от легкомысленной улыбки глаза. Он попытался приблизиться к телу дегустатора, однако поскольку в обязанности сына Гаошуна входило удерживание этого мужчины, евнух почувствовал вину из-за того, что он заставил Басена  выполнять столь обременительную работу.

Вскоре евнух увидел, что пришел придворный лекарь, а слуга, который подавал блюда для дегустации, покраснев удалился из зала, но Гаошун мог за этим только наблюдать, так как это было вне его юрисдикции.

От размышлений мужчину отвлек звук разбившегося стекла, и повернув голову к его источнику, он увидел как Ракан, которого удерживали чиновники, раздавил стоявшую на столе стеклянную чашу и, бросив безумный взгляд на человека, что находился в другом конце комнаты, а после указав на того окровавленным пальцем левой руки, произнес:

-Что. Ты. Задумал?

После этого чиновник, не слушая тех, кто пытался докричаться до него, также указал на других присутствующих, которых Гаошун запомнил, а те начали между собой быстро переглядываться и только Шишоу беспечно оглянулся на Ракана.

Заметив подобное поведение евнух удивился, так как стать врагом человека, чьим союзником быть было почти невозможно, означало стать самоубийцей, поскольку являясь членом семьи Ра, что производила на свет безумцев и гениев, которые после становились выдающимися чиновниками, он вобрал в себя все её таланты и потому мог узнать, что из себя представляет тот или иной человек. Для многих служащих при дворце людей этот мужчина был занозой в шее.

Некоторые пытались пренебрегать им и заставить исчезнуть, из-за чего он стал еще более тщательно подбирать себе окружение, но ситуация усугубилась даже пуще, когда приемный сын мужчины стал министром финансов, поскольку Ракан стал еще более отвратительным человеком.

И потому, если никто не сделает первого шага в его сторону, противный чиновник не сдвинется с места, так как мужчину интересовали только настольные игры, сплетни и некоторые люди, но если кто-то попытается им навредить…

Поэтому большинство находившихся в зале людей удивилось, когда Ракан, оскалив клыки подобно зверю, улыбаясь смотрел на Шишоу, а тот лишь молча оглянулся на него, и задалось вопросом о причине такого поведения.

Но никто не мог дать ответа, поскольку, Гаошун вместе Басеном заметив, что человек за занавеской уже ушел, и последовав за ним, вернулись намного позже и не застали этого происшествия.

------------------------------------------

Примечания.

1. В то время женщинам разрешалось участвовать только в ритуале если он был посвящен женщине-мудрецам и богиням.

2. 1 инь-это примерно 33, 33 метра.

3. Тануки- это традиционные японские звери-оборотни, символизирующие счастье и благополучие.

4.Ояма-это переодетые в женские одежды мужчины, также известны как кабуки.

5.Шаоцзю- это сделанный из зерен чистый 52 градусный дистиллированный китайский спирт и известен также как байджиу.

6.Монокль-это один из видов оптических приборов для коррекции или улучшения зрения.

-------------------------------------------------------

Глава 29 - Двенадцать

Услышав шум, Маомао медленно открыла глаза и увидела перед собой чьи-то черные шелковые пряди. Она коснулась своих губ, что оказались липкими, но, сглотнув и ощутив во рту горький вкус, почувствовав кислый запах, девушка поняла, что с ней произошло.

«Должно быть, меня вырвало.»

Бывшая лекарка пришла к подобному выводу, так как в ее горле не стоял ком, и она не задыхалась, поскольку, чтобы заставить её выплюнуть яд, окружавшие девушку люди множество раз заставляли пить рвотное или воду.

Тяжело дыша, служанка дрожащими руками, отодвинув лежащие на ней меха, попыталась лечь на бок, но не смогла из-за находившихся над её лицом черных волос и их бледного хозяина, который, опустив ресницы, пристально смотрел на Маомао, а заметив, что она очнулась, спросил:

- Ты не спишь?

Увидев, как на лице мужчины появилось облегчение девушка попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука, ощутив, что её тело сотрясается от дрожи, а при этом голова находится на коленях Джинши, бывшая куртизанка поняла то, насколько была неудобна её нынешняя поза, поэтому она попыталась пошевелить своим находившимся в оцепенении телом.

Тогда как юноша, удерживая извивающееся тело служанки, произнес:

- Не дергайся, иначе я отведу тебя к человеку, которого ты называешь своим отцом.

Осознав, что они едут в заряженной лошадьми карете, поскольку, хоть банкет и проходил рядом с ритуальной площадкой, но был ближе к краю императорского дворца, и, поскольку они оттуда направились во внутренний дворец, им было бы трудно без экипажа нести одного человека, так как дорога туда была больше двух ли (1), девушка попыталась выглянуть в окно.

Наблюдавший за ней молодой человек, силой уложив её снова к себе на колени и пристально взглянув на Маомао, спросил:

- Тебе подали яд?

Бывшая куртизанка в ответ медленно покачала головой, а юноша, заметив это, продолжил:

- Гаошун, должно быть, говорил тебе о том, что должно было произойти.

Девушка могла только кивнуть в ответ, так как он был прав, поскольку это было сделано не для того, чтобы отравить брата императора, а скрыть её аллергию.

«Мне не показалось, что там было что-то похожее на яд.»

Поразмышляв над этом и решив, что подобное не должно быть ядом для Джинши, тогда как у неё, что была устойчивее к ядам, чем любой другой человек, оно являлось слабостью.

Ею была обычная гречка, которую её господин, знавший об этом, тоже должен был заметить в блюдах, поскольку все они, по крайней мере, до дегустации проходят проверку.

Но по той причине, что гречневую крупу почти не употребляли в столице и она не являлась любимым блюдом императора или его наложниц, Джинши, должно быть, считает, что её почти не использовали при готовке блюд к банкету.

Поэтому Маомао, тоже предвидя это, взяла на себя смелось в качестве закуски разбавить сделанное на основе зерен, среди которых также была и гречка, шаоцзю (2) фруктовым соком, а после выпила все это залпом.

«Это было плохо.»

Размышляя сейчас об этом она уже жалела о том, что сделала, так как помимо этого был и другой способ смешать яд, а после действовать, но тогда кто-то должен был бы стать виновником, которым при раскрытии оказалась она сама или же любой другой человек, поскольку никому не сойдет с рук попытка убийства брата императора.

Поэтому единственное, что сейчас девушка желала, было тем, чтобы расследование случайно созданного ею инцидента не переросло в вопрос о том, кто понесет ответственность.

И оно скорее всего исполниться, поскольку у Маомао была странная уверенность в том, что ненавистный ей человек с моноклем, в первую очередь решит, что это была попытка заговорщиков отравить брата императора, а те сами в свою очередь создадут отвлекающий маневр.

Поразмышляв об этом девушка поняла, что единственным человеком, который еще мог узнать об этом являлся Джинши, поэтому она взяла на себя смелось скрыть это него.

«Кроме того, он может возразить.»

Но его странное поведение могло ей помешать, поэтому Маомао просто хотела, чтобы он начал обращаться с ней, как того подобает статус юноши, то есть как к обычной служанке.

«Хотя, это, кажется, намного легче…»

Подумав об этом, бывшая лекарка взглянула на Джинши и увидела, как в его черных волосах блеснула, хорошо спрятанная, изысканно сделанная серебряная канзаши(3) на которой было вырезано какое-то животное.

«Лошадь? Олень?»

В этот же момент что-то резко поняв, девушка медленно протянула свои изуродованные сыпью руки к заколке с вымышленным существом, изображение с которым могло носить ограниченное количество людей, в число которых входил этот человек, что принял имя Джинши.

Поразмышляв об этом и поняв, что это имя скорее всего являлось псевдонимом, так как в первоначальном имени этого человека должен был быть принадлежавший императорской семье иероглиф «Ка», точно также, как и у Раомена или Ракана была частичка «Ра», которая была присвоена их семье.

«Брат императора.»

Не решившись заговорить, она вернула свою протянутую руку в исходное положение, а Джинши, положив свою ладонь на покрытый сыпью лоб Маомао и закрыв ей глаза, резко произнес:

- Будь послушной и засыпай.

Мысленно согласившись с его словами, бывшая куртизанка погрузилась в глубокий сон.

-------------------------------

Примечания редактора:

1.    Ли - это примерно 500 метров, то есть дорога до внутреннего дворца заняла почти 1 км.

2.    Шаоцзю- это сделанный из зерен чистый 52 градусный дистиллированный китайский спирт и известен также как байджиу.

3.    Канзаши-это искусство создания необыкновенных цветов из лент.

Глава 30 - Ракан

Просматривая документы, и, переступая с ноги на ногу от утомительного ожидания, юноша то и дело бросал взгляд в окно, тогда как стоявший рядом с ним Гаошун прожигая того взглядом отвлекал его от мыслей говоря:

-Господин Джинши, сосредоточьтесь на своей работе.

Но тот не обращая на него внимания, продолжал задумчиво смотреть в окно.

‘Я слышал, что большинство людей, принявших этот яд, без исключения умирают в течение получаса, но она отделалась обмороком и более того пострадала в ходе попытки выяснить ситуацию к которой даже не имела ни какого отношения, а во всем этом виноват…’

Затем прикоснувшись к бумагам, юноша, сердито взглянув на Гаошуня, что знал о грозящей девушке опасности, но все равно закрыл на это глаза и сотрудничал с ней без его разрешения, тогда как тот, заметив взгляд молодого человека, нахмурившись, положил руку на гору бумаг,что содержали в себе информацию о присутствовавших на банке людях, сказав:

-Господин, вся эта информация была получена благодаря Шаомао, и если вы не воспользуетесь ею, то все это будет бесполезно.

-Хорошо.

Взяв документы в руки, юноша удивленно приподнял брови, подобная реакция была связана с тем, что содержавшая в них информация была про совершенно незнакомых ему людей, которые имели между собой одну общую черту, заключавшейся в имеющейся про них горстку расплывчатой, и , подозрительной информации.

Прочитав все более внимательно и поняв, что все указанные Раканом люди могут  при нормальном подходе принести ему выгоду,  юноша произнес:

-Они действительно очень подозрительные.

Услышав его, евнух спокойно сказал:

-Однако у нас нет никаких вещественных доказательств.

Но в этот момент их отвлек дверной колокольчик и Гаошунь посмотрев в потаенные зеркало, позволяющее заранее увидеть стоявшего перед дверью кабинета нежданного посетителя, которым оказался невысокий гражданский чиновник в круг очках и с причудливой прической .

Он, взглянув на них из под прядей непослушных волос, и засунув руки в рукава поклонившись, улыбаясь произнес:

-Моё имя Рахан и для меня большая честь познакомиться с вами.

Услышав это, мужчины поняли, что стоящий перед ними человек, является членом семьи «Ра» и приемным сыном Ракана от чего юноша, который занимал более высокое положение, чем нежданный гость, решил спросить:

-Ну и чего ты хотел от меня?

Взглянув на него молодой человек, достав из рукава свиток и передав его Гаошуну, сказал:

-Я хотел показать вам кое-что.

Тот прищурившись внимательно осмотрел свиток и не найдя ничего подозрительного передал его Джинши, который с шорохом дернув шнур, внимательно всмотрелся в представшие перед ним слова и цифры, что на первый взгляд были абсолютно бесполезны в глазах обычного человека.

Тогда как внимательно наблюдавший за ним гость самодовольно произнес:

-Как вы думаете, что это?

На мгновение замолчав, он снова заговорил:

-Это те люди, которым мой приемный отец доставил неудобства на днях.

Услышав это, евнух недоуменно взглянул на чиновника, подобная реакция была связана с тем, поведение того никак не вязалось с информацией, что тот  передал ему.

‘Это выписка из бухгалтерской книги, которая составлена так, что даже такой человек, как я, в обязанности которого не выходит бухгалтерия, прекрасно может увидеть, то как сильно изменилась сумма содержания некоторых чиновников.’

Заметивший его реакцию и поняв мысли юноши Рахан с наигранным удивленным произнес:

-Мне это показалось интересным, ведь за последние пару лет не было какие-либо проблем, то тогда почему же так сильно подорожало зерно? По этой причине я исследовал все цены в городе, но оказалось, что в последнее время именно оно стабильно дорожает. А также помимо всего этого, цена на железо тоже почему-то выросла, но где-то же вдруг не могли начать строить большую статую?

Поняв, что тот имеет в виду явную растрату казны и попытки присвоить все деньги себе по средствам искусственно созданного роста цен на необходимые для государства товары (1), евнух отложив свиток взглянул на незваного гостя, который увидев его пристальный взгляд почти умоляюще заговорил:

-Господин, я могу исследовать денежное обращение этих двух лет.

После этих слов Джинши решил спросить прямо:

-Итак, чего ты хочешь?

Тот, услышав его вопрос расслабился, и, немного неловко достав из нагрудного кармана листок бумаги, ответил:

-Вот эту сумму. Могу я вас попросить вас на неё взглянуть?

Взяв листок в руки, евнух увидел написанную на ней стоимость уничтоженной Раканом внутренней дворцовой стены.

----------------------------------------------------------------------------------------

1.     Если коротко о главном, то они просто разоряют само государство и ведут все к революции. То есть если не будет хвать денег на железо, которое будет нужно например для статуи или оружия, вход на переплавку пойдут сельхоз принадлежности, а что это значит? Верно, значит то, что после не будет нормального урожая и это уже ведет к голоду. Тогда придется открывать свои запасы пшеницы, чтобы прокормить хотя бы столицу, а если их нет от слова совсем? Правильно, начнут драть местных крестьян. А кому понравится подобное отношение? Никому, то есть в подобном случае революции не избежать.

Глава 31 - Похищение

Почувствовав на своем лбу теплую морщинистую руку, девушка открыла глаза и увидела мягко улыбающееся лицо старика, который заметив, что она удивленно оглядывает безупречно чистую комнату, произнес:

-Ты не спишь? Мы сейчас находимся в северной части внутреннего дворца, так как в медицинском кабинете сейчас тесно.

Затем убрав руки со лба девушки, лекарь зачерпнул немного охлажденной воды и затем налил её в маленький чайник, который после поднес к губам бывшей куртизанки, сказав:

-И снова ты поступила неразумно. Ракан уже трижды пытался проникнуть во внутренний дворец. Не делай такое лицо, ведь он наверняка беспокоится о тебе.

Услышав это, девушка, нахмурив брови, попыталась что-то сказать:

-Х-х..

-Ты все еще не можешь нормально говорить? У тебя была сыпь до самого горла.

Затем, прикрыв рот Маомао, врач произнес:

-Я приготовил отварное мясо, но сможешь ли ты съесть его самостоятельно?

После этих слов бывшая куртизанка почувствовала, как её охватил жуткий голод, а тело сковала усталость и потому на вопрос мужчины она легонько покачала головой.

Тогда как, тот заметив её действия, взял миску с мясом, и, положив его немного в рот лекарки, тихо пробормотал:

-Отдохни немного. Я скоро уйду, так как здесь еще есть работа, которую нужно сделать.

Затем погладив девушку по голове, он поспешно ушел, что заставило Маомао задуматься о том, куда так сильно торопился её приемный отец.

«Возможно это из-за забот о родах супруги Гекуё. Эхх, было бы хорошо, если  она смогла бы разродиться без проблем.»

Поразмышляв об этом, она медленно протянула руки вперед, и, заметив, что они были полностью покрыты сыпью, тяжело вздохнула, так как на их заживление уйдет много времени в течение которого девушка не сможет в полной мере участвовать в наблюдении за наложницей императора.

В этот же момент бывшая куртизанка заметила, как к ней с лекарством в руках приближается  дворцовая дама, что заметив её взгляд, мягко улыбнулась, и подала отвар, после которого девушка, почувствовав сильную усталость, погрузилась в глубокий сон.

Подобное повторялось из-за дня в день, и Маомао почувствовав, что ей стало легче, задала дворцовой даме один из самых интересующих её вопросов:

-А кто вам разрешил брать лекарства?

Та, спокойно меняя простыни в комнате девушки, ненадолго задумавшись, ответила:

-Не имею представления. Нам просто разрешили в небольших количествах пользоваться лекарствами. Может это из-за тебя?

-А? Я ничего не делала.

-Действительно?

Затем закончив заправлять кровать, женщина указала большим пальцем на бывшую куртизанку, шепнув:

-Иди спать.

Смотря на дворцовую даму Маомао, что чувствуя небольшую эйфорию от лекарства, тихо произнесла:

-Почему ты не покидаешь внутренний дворец?

В этот же момент девушка поняла насколько был глупым заданный ею вопрос, но уже было поздно, поскольку застывшая от шока дама с ошарашенным выражением лица пробормотала:

-…мы не можем уйти, даже если захотим.

Затем Шиенрю взглянула на проходившую мимо них по коридору другую дворцовую даму, что была примерно её возраста, тихо произнесла:

-«Те» цветы, что были «сорваны» один раз, не могут уйти, пока не завянут. Почти все кто здесь работают на должности дворцовых дам, были любовницами предыдущего императора, и, потому мы можем только похоронить свои кости в цветнике.

-Ой…

Поняв, как сейчас себя чувствует бывшая куртизанка, женщина резко сменила тему, протянула ей лекарства, сказав:

-Твой старик, скорее всего, сегодня не придёт.

Выпив лекарства, Маомао погрузилась в глубокий сон, что наступлением ночи был резко прерван звуком колокольчиков от чего девушка с попыталась открыть глаза, но в тот же момент до неё донеслись чьи-то шаги, которые прекратились рядом с неё кроватью и вслед за ними прозвучал тихий, невинный голос:

-Среди многих насекомых-колокольчиков(1) самки едят самцов.

Услышав это, Маомао все же нашла силы открыть глаза и перед ней предстала супруга Руран, которая, не обращая на неё внимания, пролистала что-то похожее на книгу, и, достав лист бумаги, продолжила говорить:

-После откладывания яиц самка умирает, и только потомство переживает зиму.

Затем сложив лист множество раз, она положила её под воротник лекарке, и нежно погладив девушку по лбу, произнесла:

-Интересно, сможет ли потомство пережить зиму?

Тогда как Маомао от шока не могла пошевелиться, но все поняла, заметив позади супруги дворцовую даму, что подойдя к девушке, засунула ей в рот полотенце, прошептав:

-Ты можешь ненавидеть меня столько, сколько твоей душе угодно.

Вслед за этим девушка почувствовала небольшую сонливость, но продолжая оставаться в сознании начала размышлять над сложившейся ситуацией.

«Причина, по которой мой отец не пришел сегодня, возможно, заключается в том, что супруги Гекуё начались роды? Если так, то защита других зданий станет слабее, поскольку все внимание будет сосредоточено на Нефритовом дворце, и это было их целью. Интересно, что им от меня надо?»

Затем девушка почувствовала, как её запихнули в корзину, что была переполнена мехами, и унесли прочь.

«Куда меня несут?»

Хоть с ней и обращались как с багажом, но внутри корзины оказалось удобнее, чем она ожидала, так как кроме мехов там была цзунцзы (2) с мясной начинкой вместе с наполненной чаем бамбуковой трубкой, но к своему сожалению, девушка не смогла заставить себя съесть клецку, и, потому ограничившись только трубкой, Маомао задумалась о своем нынешнем положении.

«Мы уже покинули внутренний дворец и если судить по звукам, то сейчас находимся в конном экипаже. Интересно, как они смогли покинуть пределы внутреннего дворца? Возможно, существует какой-то скрытый проход. Даже если думать об этом, то здесь я все равно много чего не знаю и потому стоит подумать о причинах подобного действия. »

Как только девушка пришла к подобному выводу, пред ней предстало лицо человека с моноклем, но она быстро отказалась от подобной идеи.

«Если он является основной целью, то не испугаются ли они неизбежной контратаки этого человека? Хотя у него проблемы с головой и потому предугадать действия этого придурка бесполезно. Тогда остаётся то, они собираются использовать меня в качестве щита, но это глупо, так как их действия слишком просты. »

Поразмышляв об этом Маомао, глубоко вздохнула, и снова погрузилась в свои мысли.

«Но текущая проблема заключается в том, что я могу умереть, как только корзина откроется.»

В этот же момент её вместилище дернулось и до девушки донеслось бормотание супруги Руран:

-Ма…Маомао, тише, я скоро тебя выпущу.

Почувствовав к ней небольшое уважение от того, что девушка имела большую решимость покинуть внутренний дворец, так как супругам императора за исключением особых случаев не разрешалось покидать дворец, лекарка немного успокоилась.

Через мгновение бывшая куртизанка услышала звук торжественно открывающихся ворот и приближающееся шаги вместе со сладковато-приторным запахом, после чего до неё долетел жесткий, лишенный индивидуальности голос супруги Руран:

-Прошло много времени, мама.

Вслед за этим раздался более глубокий голос:

-Вы, кажется, в добром здравии.

Произнеся это, женщина, которая, скорее всего, являлась наложницей бывшего императора, дарованной Шишоу, издавая шорох одеждами, подошла к корзине, спросив:

-Багаж?

Услышав это, девушка сжалась всем своим телом внутри коробки, а Руан спокойно сказала:

-Пожалуйста, позвольте мне привезти хотя бы немного вещей.

-Хм, хорошо.

После этих слов лекарка собиралась было сделать глубокий вдох, но в этот же момент сквозь крышку корзины с ударом просунулся острый предмет, что был похож на коугай (3), и застыл на кончике носа девушки, которая чтобы не выдать своего присутствия отчаянно зажала рот.

Вслед за этим раздался спокойный голос супруги Шишоу:

-Думала, что ты снова привела собаку или кошку, но, похоже, я ошиблась.

-Мама ненавидит кошек и я больше не ребенок.

-Я рада, что ты выросла.

Произнеся это, женщина ушла, а Маомао могла только сдерживать дыхание до тех пор, пока не перестала слышать шаги.

------------------------------------------------------

Примечания редактора:

1.Мы сошлись на том, что здесь подразумевается один из подвидов стрекоз, а каковы ваши предположения?)

2. Цзунцзы- традиционное китайское блюдо из клейкого риса с различными начинками, завёрнутое в тростниковые, пальмовые или бамбуковые листья.

3. Коугай-это шпильки из слоновой кости, иногда богато украшенные, иногда самые обыкновенные. Использовались одно время на синтоистских свадьбах.

Глава 32 - Шенрю

Маомао пронесли в помещение, похожее на склад. Но из корзины её выпустила не Руран:

- Ты...

Перед пленницей стояла высокая женщина без макияжа. Бывшая куртизанка много раз видела её при императорском дворе.

«Настоящая Шисуи. Или стоит называть её Суирей, чтобы не путать их?»

Маомао поняла причину дежавю при первой встрече с Руран - судя по росту и схожим чертам лица - они сестры по отцу.

- Просим тебя не сбегать. Есть некоторые неудобства, но для тебя же лучше оставаться на месте, — сказала Суирей, открывая окно.

За железными решетками лежал снег. Лекарка вцепилась в меха, похолодев от этого зрелища.

- Как вы могли заметить, у здешней хозяйки вспыльчивый характер, поэтому желательно, чтобы вас не обнаружили. К тому же, вы не знаете куда идти. Я позабочусь о еде, так что будьте послушны, - предупредила женщина пленницу и вышла из комнаты.

«Эта окольная манера говорить раздражает, но она права. У меня  нет никакого желания вновь встречаться с той леди, да и умирать от холода тоже», — подумала Маомао.

Взглянув в окно снова, бывшая куртизанка увидела, что всё окружавшее её пространство было завалено снегом, это заставило девушку сильнее погрузился в раздумья о своем местоположении.

«Я сейчас, неверное, далеко к северу от столицы. Территория клана Ши ведь находится на севере. Но какого расстояние от главного города? Даже высчитывай я его через скорость повозки и время в пути - это бесполезно при таких-то завалах. Хотя, если подумать... »

Вдруг, смутно вспомнив карту всей страны, Маомао резко сжала простынь.

«Северная половина столицы выглядела как полукруг. Маловероятно, что лошадь окажется дальше, чем в шестистах ри* от города. Тогда, заснеженные участки в это время года находятся на возвышенностях. Из возвышенностей же только бесполезный горный хребет.»

Лекарка, тяжело вздохнув, ещё глубже ушла в собственные размышления.

«Эх, стоило учиться усерднее. А ведь на экзамене для придворных дам были вопросы по географии. Но, что поделать, я спала всякий раз, когда открывала справочник.»

Пленница снова выглянула наружу.

«О?»

Из-за падающего снега видимость снизилась, но Маомао смогла разглядеть стены замка.

«Это замок. И он похож на крепость.»

Форт должен использоваться военными, но хозяйка этого места - мать супруги Руран. Конечно, в стране существовали армейские гарнизоны, но был ли один из них так близко?

«Если нечто подобное построили втайне от руководителя страны, то это уже государственная измена. Ещё и довольно близкое расположение к столице... Неужели клан Шишоу попытается свергнуть власть? Тогда, в курсе ли человек-монокль?»

Маомао сглотнула слюну, наполнившую ее рот.

Неожиданно она услышала громкие голоса из коридора.

«Что?»

Лекарка спустилась с кровати и приложила ухо к двери.

- Молодой господин, вы не можете здесь играть!

- Э-э-э, все в порядке. Мы здесь еще ничего не рассмотрели!

Голос, кажется, принадлежал маленькому мальчику, которого остановила няня.

«Здесь есть дети? Хоть нынешний император и относительно доброжелательный государь, но даже так, ради сохранения своей власти он не позволит пересекать определенные границы. И потому, какой уверенностью нужно обладать, чтобы привести ребенка в, должно быть, осадную крепость?»

Тяжело вздохнув, девушка осела на пол и положила подбородок на колено.

«!?»

Почувствовав что-то в области груди, пленница коснулась своего воротника. Бывшая куртизанка достала из нагрудного кармана листок бумаги, оставленный Руран. Маомао открыла его.

Там был цветок трубчатой формы, вдавленный в высококачественную бумагу. Такие листы были популярны среди знати.

Растение, похожее на утреннюю славу**, но намного больше по размеру, а цвет был бледным.

«Труба дьявола**?»

Это растение используется в качестве ингредиента для анестезии, но его яд очень силен. При попадании в организм он вызывает сухость во рту, головокружение, а иногда и галлюцинации.

«Что она хочет сказать?»- подумала пленница, возвращая бумагу в нагрудный карман.

Супруга говорила нечто странное перед похищением. Речь шла о колокольных сверчках, но Маомао ничего не поняла. Руран что-то хотела рассказать ей об этом? Не для того ли лекарка здесь?

«Понятия не имею. Нет смысла думать, когда у тебя мало информации.»

Бывшая куртизанка решила отвлечься и осмотреть комнату. Там было много видов посуды. Лакированная утварь была высокого качества, хотя с ней и обращались небрежно. Невольница попыталась поискать что-нибудь, что могло бы ей пригодиться, но ничего не нашла. Всё покрыто лаком.

«Что ж, тогда я оказалась в тупике. Едва ли у меня получится что-то сделать, поэтому остается только отдыхать.»

Маомао, дрожа от холода, легла на кровать и натянула одеяло.

«Не забыть бы спросить про жаровню. Если печь под запретом, то мне нужен еще один слой одежды.»

Бывшая куртизанка и сама была шокирована своей невозмутимостью. Но это Маомао, так что ничего не поделаешь. Даже будучи пленницей она оставалась собой. ***

Джинши вместе с Гаошуном и несколькими евнухами, направился в Нефритовый дворец. Сегодня утром сообщили, что у супруги Гёкуё начались роды. Приемный отец Маомао, Руомен, ухаживал за ней, однако она не могла легко разродиться.

Роды супруги не были обнародованы, но все поняли это по атмосфере дворца. Время от времени появлялись любопытные дворцовые дамы. Но увидев мужчину с лицом ангела, спешили вернуться к работе с раскрасневшимися лицами.

Джинши поприветствовал слегка измученную Хоннян и вошел внутрь.

- Как она?- спросил он так спокойно, как только мог.

Выражение лица горничной омрачилось. Старик, вышедший из комнаты, ответил:

- Схватки уменьшились. Мы не знаем, когда ребенок появится на свет.

- А ее состояние?

- Супруга пока не истощена. Она отдыхает.

'Значит ли это, что может случиться нечто непредвиденное?' - забеспокоился Джинши.

В коридоре гость увидел мужчину, должность которого - придворный врач. У него был поникший вид из-за пренебрежительного отношения дворцовых дам, но когда Руомен что-то прошептал ему на ухо и тот бодро покинул дворец.

Блюститель порядка в гареме посмотрел на лекаря с сомнением, и старик, заметивший это, вежливо сообщил:

- Поскольку я не могу присмотреть за своей приемной дочерью, могу ли я отправить его с небольшим поручением?

- Без проблем.

Псевдо-евнух слышал, что Маомао отдыхала в больнице внутреннего дворца. Все ее тело покрылось сыпью, и она была прикована к постели на пару дней.

'Интересно, как она там сейчас?'

Взгляд Джинши вновь упал на доктора.

'Кстати, о её приемном отце... Человек по имени Руомен был членом клана Ра. Когда-то врач провинился во внутреннем дворце, получил наказание и теперь ходил волоча ногу. Я не расследовал подробно, поэтому не узнал в чём заключалась ошибка. Но он совершенно не похож на преступника. К тому же, после того, как я рассказал императору об этом инциденте, я не заметил на его лице гнева. Скорее, правитель выглядел довольным? Ладно, в любом случае, старик надежнее прошлого придворного врача.'

Джинши пришел, чтобы узнать, как идут дела, однако, так как ему не следовало видеть роженицу, он ждал в гостиной.  Чувствуя себя очень неловко из-за ожидания, он выглянул наружу и заметил доктора-шарлатана, который плелся обратно с опущенными плечами.

Блюститель порядка прислушался к разговору старика и придворного врача. Видимо, последнего выгнали из больницы.

В месте, где вообще не разрешалось использовать медицину, похоже, не любили врачей.

- Как странно. Меня обычно пропускают, - заметил Руомен.

- Это потому, что я плохой? - уныло пробормотал несостоявшийся гонец.

'Хм'

Мужчина встал со своего места.

- В таком случае, как насчет того, чтобы я пошел? - предложил Джинши.

Руомен наклонил голову.

- Это Вас не обременит?

- Нет. Я тоже несу ответственность за случившееся, в какой-то мере.

'Делать здесь нечего, а если что-то и произойдет, то Гаошун умело справится с проблемой за меня.'

Когда Джинши привел усатого врача и двух евнухов в больницу, к ним подошла дворцовая дама средних лет, для приветствия.

- Я хочу увидеть девушку по имени Маомао, - сказал красавец. Дама нахмурила брови, как будто была чем-то встревожена.

- У неё немного слабое здоровье, поэтому она никого не хочет видеть.

Посетитель удивленно поднял брови.

- Тогда, как сейчас чувствует себя девушка?

На этот вопрос у женщины тоже было кислое выражение лица.

-...дело в том, что я не присматриваю за ней. Этим занимается дама по имени Шенрю. Больная, кажется, застенчива, поэтому я её ни разу не видела.

'Хах? Это, конечно, правда, что Маомао не любит находиться в чьем-либо обществе, но она не казалась такой чувствительной.  Однако хотелось бы взглянуть и на эту её сторону.'

Джинши прошёл дальше. Придворная дама средних лет не могла возразить, поэтому ей оставалось только волноваться.

- Какая комната?

-...самая дальняя слева.

Направившись в указанном женщиной направлении мужчина открыл двери и, оказавшись в просторном помещении, что было пропитано запахом алкоголя, подошел к одной из двух коек и сказал:

- ...привет.

Тишина. Не шелохнулась даже.

Джинши потянул одеяло с “человека” и обнаружил под покрывалом свернутый футон.

- ....

-...девушка сбежала?

Врач-шарлатан невольно пробормотал наиболее вероятное предположение. Поскольку, он был близок с Маомао, то хорошо знал ее повадки.

‘Кажется, всё не так просто’ - решил тот, кого называли небесной девой. Присев на корточки, он достал из-под кровати великолепное перо иностранной птицы. Оно было ему знакомо.

- Что ты делаешь? - раздался женский голос за его спиной.

- Шенрю!- воскликнула придворная дама, встретившая их.

'Это  Шенрю?'

Мужчина обернулся.

- Почему больная, которая должна быть здесь, отсутствует?

- Она, должно быть, снова куда-то ушла, хотя должна отдыхать, - ответила ответственная за Маомао.

- Правда?

Джинши медленно приблизился к придворной даме, пристально посмотрев в ее черные глаза.

- Это хорошо, что её здоровье в порядке. Когда она вернется?

Придворная дама моргнула один раз. Затем ее губы изогнулись дугой.

- Я думаю, что когда-нибудь пациентка вернется. Похоже, у нее причудливый характер.

Она снова моргнула и посмотрела в окно.

- Видимо, я причинил вам большие неудобства, - Джинши сказал это и взял Шенрю за руку. Он заметил, что удары ее сера слегка ускорились.

Хитрец внимательно наблюдал за реакцией женщины. Взглянув на лица придворной дамы и доктора, он заметил их смущение.

Тем не менее красавец улыбнулся и прошептал на ухо Шенрю:

- Итак, где вы познакомились с супругой Руран?

Зрачки дамы мгновенно расширились, пульс учащенно забился.

Внутренний дворец потерялся во лжи. Но Джинши знал, как видеть её насквозь. Подобный метод он использовал, чтобы докучать Маомао в самом начале. Это, конечно, не чудовищный талант Ракана: узнавать способности своего противника, просто взглянув на того. Джинши мог только различать правду и ложь, наблюдая за другим человеком.

Благодаря этой способности он легко справляется со своей работой.

Шенрю посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

- ...ко мне вернулись старые воспоминания.

Женщина растерянно взглянула на Джинши.

- Он произносил мое имя нежным голосом и давал мне иностранные сладости.

Крупные слезы потекли из её глаз. Она обратилась к придворной даме, встретившей посетителей:

- Похоже, все забыли, как выглядел тот господин в молодости. Я слышала, что в последние годы жизни он был всего лишь тенью самого себя. Эй, тебе не кажется, что он похож на него, если присмотреться? Этот голос и черты лица, прекрасная осанка.

Придворная дама, чье лицо до этого момента было пунцовым, мгновенно побледнела при этих словах.

- Ик, - она отступила назад, глядя на Джинши так, словно увидела что-то ужасающее.

Гадая, в чем дело, человек с лицом ангела протянул ладонь. Однако дама закрылась руками и съежилась.

- Этот господин, неужели он никогда не освободит нас?

Вдруг изо рта Шенрю потекла кровь. Она попыталась откусить язык.

- !?

Джинши сунул руку в рот женщины и, оторвав рукав кимоно, впихнул его ей между зубами.

Ему показалось, что он услышал грохот позади себя. Похоже, усатый врач переволновался и упал. Растерянные евнухи подошли к Шенрю и связали её, чтобы та не сопротивлялась.

Когда дворцовая дама средних лет в панике закричала, появились другие женщины, чтобы посмотреть, в чем дело.

- Эй. Она прикусила язык. Есть ли кто-нибудь, кто может ее вылечить!?- закричал евнух.

Джинши передал нарушительницу даме, которая вызвалась помочь. А Шенрю уставилась на него своими черными глазами.

Как будто спрашивала: <Почему ты не освободишь нас...?>

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Примечания редактора:

1) *600 ри = 200 км

** Японская утренняя слава (Ипомея ноль)

*** Труба дьявола (дурман метел)

3) Интересно, что в 3 томе 13 главы было описано, что у Шенрю зеленые глаза, но здесь они черные.

Глава 33 - Дыра в бюджете

Джинши выбежал из больницы и направился к Гранатовому дворцу, где проживала супруга Руран.

'Придворные дамы были шокированы произошедшим, но всё же оказали Шенрю помощь. Они-то куда надёжнее доктора-шарлатана. Казалось, никто из женщин не знал из-за чего Шенрю прикусила язык. Скорее всего, у преступницы не было сообщника среди них. Пусть так, но есть еще одно важное дело.' - думал псевдо-евнух.

Добравшись до дворца, Джинши настойчиво постучал в дверь. Вскоре показалась горничная. Мужчина, тихонько вздохнув, сосредоточился на том, чтобы сохранить свою обычную улыбку. Служанка застенчиво поклонилась и впустила его.

Войдя вместе со своими подчиненными в некогда минималистический дворец, что сейчас был наполнен экзотической атмосферой, незваный гость направился в гостиную. В помещении он увидел перед собой хозяйку дворца, окружённую шестью служанками. Их многослойные наряды с востока размывали очертания тел девушек, а макияж приподнимал уголки глаз и обнажал контуры лиц. Такой яркий вид женщин заставил Джинши задуматься:

'Это странно. Почему они так ярко одеты? Такая безвкусица должна заставить императора поморщиться. Нет. Разве Маомао не упоминала об этом раньше? О горничной по имени Шисуи. Якобы она и супруга играли в маскировку. Когда я услышал об этом впервые, решил, что это никоим образом невозможно. Руран, которую я знаю, - дочь Шишуи, и я могу предугадать её действия.' - размышлял блюститель порядка.

Супруга Руран прикрыла губы веером и что-то прошептала на ухо служанке. Такая скромная манера общения была не в её характере.

'Что ж, если уж Маомао не смогла отличить служанку от её госпожи, то и я не в состоянии сделать это' - Джинши направился прямо к супруге Руран.

- Что такое? Даже если это Джинши-сама, разве это не грубо? - запротестовала одна из горничных.

'Как ее звали? Я помню имена, места рождения служанок, внешность и их количество в каждом из дворцов. Однако из-за одежды и макияжа девушек из Гранатового, я не могу сопоставить их имена с лицами.'

Незваный гость, протянув руку, просунул пальцы сквозь веер Руран и отбросил в сторону.

- Ч-что ты делаешь?! - вскрикнул кто-то.

Супруга в испуге повернулась спиной к Джинши. Служанки столпились вокруг госпожи, закрывая её. Казалось, они беспокоились о своей хозийке, но это было не так. Блюститель порядка бросил взгляд на сопровождавших его евнухов, и мужчины оттащили девушек от хозяйки дворца.

Джинши сильно сжал плечо супруги Руран и развернул. Ее лицо было ярко накрашено.

- Я уверен, что за супругой Руран присматривали семь служанок. - произнес псевдо-евнух.

Мужчина размазал пальцем косметику с уголков глаз девушки. Он улыбнулся, чтобы не показывать гнева. Однако лицо служанки, переодетой супругой Руран, изменилось с красного на мертвенно-бледное. Она задрожала.

- Джи...- одна из горничных снова попыталась вмешаться, чтобы отвлечь, но отпрянула назад из-за взгляда незваного гостя.

- Где настоящая супруга? - спросил Джинши обманщицу.

'Было ли все это спланировано с самого начала? Иметь большое количество слуг, входящих во внутренний дворец, выбирать горничных, похожих на нее, и каждый раз носить эксцентричные наряды, чтобы никто не узнал, когда кто-то поменяется с ней местами?'

- Где она?

- ...

Переодетая служанка просто дрожала и не собиралась говорить. Джинши усилил хватку.

-Куда она делась?

Когда он в третий раз задал вопрос, горничная, которая ранее пыталась помешать, вырвалась и обняла фальшивую супругу, как будто защищала ее.

- Мои извинения. Этот ребенок правда не знает. - хмурясь, она посмотрела на Джинши. Эта служанка казалась на несколько лет старше переодетой обманщицы.

- Пожалуйста, простите нас. - сказав это, горничная неловко посмотрела на ноги фальшивой супруги по которым стекала вода. Ее длинная юбка была мокрой.

Джинши отпустил подбородок переодетой служанки, глаза которой были широко раскрыты, а зрачки расширены. Она задыхалась дрожа. На бледной шее и челюстях остались явные следы от руки.

'То, что дочери чиновников находятся во внутреннем дворце, приносит выгоду и императору, и их родителям. Однако для тех, кто бережет своих детей как зеницу ока, в этом нет ничего хорошего. Ведь это место - клетка, где к их драгоценным дочерям относятся как к заключенным. А у Шишоу и его жены была только Руран, не считая дитя Шисуи от наложницы. Несмотря на то, что он силой притащил своего ребенка во внутренний дворец, кажется, что он очень ее любит. И эта дочь занимала положение высокопоставленной супруги. Для сохранения титула, Руран нужно соблюдать основные правила. Чтобы больше не быть кандидаткой, она их нарушила.' - размышлял Джинши.

- Она сказала, что не вернется. - торжественно произнесла горничная вместо фальшивой супруги. Та, в свою очередь, даже дышать нормально не могла, не то что говорить. Она подменяла Руран, потому что была на неё похожа больше остальных, но, похоже, мало знала об обстоятельствах.

'Плохо.' - мужчина сжал кулак - 'Использовать устрашение было ошибкой для евнуха Джинши, обладающего нежной улыбкой. Однако беспокоит меня не только это. <Не вернусь.> Можно ли считать это побегом из внутреннего дворца? Серьезное преступление, которое иногда карается смертной казнью. А если оно совершенно супругой, то считается более тяжким.'

<Это похоже на сбежавшую проститутку.> - так ранее сказала лекарка. Джинши горько улыбнулся.

'Эта девушка пропала. Скорее всего, она покинула внутренний дворец вместе с Руран. Существовала вероятность того, что Маомао последовала за ней по собственному желанию. Однако после сильной аллергии на гречневую крупу приемна дочь врача ослабла. Вероятность того, что ее забрали насильно, была выше.' - Джинши нахмурился.

'Зачем? Как они ушли незамеченными? Пока неизвестно. Допрос старшей горничной ничего не дал. Есть вариант с пытками, но это бессмысленно - она всё равно ничего не знает.'

Горничные Гранатового дворца, служанки, евнухи - все люди, связанные со сбежавшей девушкой, были заперты в одном месте. На всякий случай блюститель порядка в гареме проверил всех придворных дам во внутреннем дворце, но женщину, похожую на супругу, или саму Руран не нашли.

***

Джинши был не в состоянии присутствовать на родах супруги Гекую. Хотя его тянуло за волосы*, он решил оставить это Гаошуну.

Мужчина схватился за голову. Произошло чрезвычайное происшествие, поэтому вместе с Джинши в его кабинете находился Басен.

У псевдо-евнуха не было свободного времени, чтобы продавать масло**. Его переполняло желание выбежать на поиски Руран прямо сейчас. Но информации было слишком мало. Это как искать иголку в стоге сена. Поэтому блюститель порядка мог только бесцельно расхаживать туда-сюда.

Однако перед кабинетом уже стоял гость и нужно было успокоиться. Джинши сел в свое кресло и изобразил безмятежность.

Вошедший был невысоким мужчиной с лисьими глазами. Рахан. Этот человек работал у псевдо-евнуха за счет ремонта внутренней дворцовой стены, разрушенной его дядей и приемным отцом Раканом. Он был настоящим скрягой. Мало того, что Джинши взял на себя половину стоимости ремонта, так Рахан еще и получил 30% скидку, договорившись с ремонтниками стен.

- Вы что-нибудь обнаружили? - спросил хозяин кабинета.

Гость разложил на столе карту и заговорил:

- Есть область, где оборот камня, древесины, металла и прочего увеличился за эти пятнадцать лет.

Ракан указал на север столицы, где находился горный  хребет. Проследив за его рукой, Джинши вспомнил немного о территории:

'В этом районе нет большого города. Там находится только крепость, которую использовали как армейский гарнизон во времена предыдущего императора. Теперь это место заброшено и на него не выделяются средства. Сюда не станут нападать враги, а справляться с выпавшим снегом проблематично.'

- Вы знали, что когда-то близлежащий район процветал как оздоровительный курорт? Сейчас он непопулярен, так как далек от торгового пути, но известен горячими источниками. - начал Рахан.

- И что с того?- нетерпеливый Басен прервал гостя, который говорил не по делу.

- Я говорю, что там есть серный источник. Однако качество и количество, конечно, уступают южному вулканическому хребту.

Услышав про серу, являющуюся сырьем для пороха, Джинши навострил уши:

'Заброшенная крепость, которая находится в том же регионе, где сейчас увеличился объем добычи камня, древесины, металла и серы. Это все как-то слишком подозрительно.'

- Стоит разузнать более подробно? Должен ли я подготовить более точные цифры? - спросил Рахан. Кажется, этот маленький человечек может видеть цифрами. Члены семьи Ра были поистине ужасающими.

Басен схватил карту в руки и отправил низшего чиновника в качестве посыльного. Джинши же мог только вздохнуть. Информации было больше, чем он ожидал.

- Пока вы этим занимаетесь, не могли бы вы выяснить, есть ли потайной ход во внутреннем дворце? - псевдо-евнух нечаянно заговорил об этом.

- Внутренний дворец? Если я правильно помню, крупные строительные работы по расширению проводились сорок лет назад. Внешняя стена тоже была построена тогда, так что, если и ход есть, то скорее всего там? - ответил работодателю гость.

-...неужели?

'Я знаю, что Шишоу уговорил императрицу и расширить внутренний дворец до его нынешнего состояния. Вроятно, он и сам учавствовал в строительстве.

Однако едва ли он мог тогда подумать, что его собственная дочь воспользуется этим, чтобы сбежать сорок лет спустя.'

- Возможно, строители, занимавшиеся этим делом, будут владеть информацией.

- Я оставлю это тебе.

- Ну что ж.- сказав это, Рахан достал свою бумагу с долгом за разрушенную стену.

- Я понял. - ответил Джинши, опустив голову. Он пообещал заплатить всю сумму. В его воображении живо представилось, как Суйрен причитает: <О боже> и осуждает его с неописуемой улыбкой на лице; и как морщины на лбу Гаошуна становятся еще глубже.

'Однако было бы ужасно заиметь кого-то из клана Ра в качестве врага.' - подумал хозяин кабинета- 'Но почему этот человек сидит на посту мелкого чиновника?'

- Разве вы не хотите подняться выше с такими-то способностями?

На эти слова Рахан улыбнулся, покачав головой.

- Тогда, я бы не смог исправить неточности в бюджете, не так ли?

Числа прекрасны, потому что в них нет неясности.

Джинши снова почувствовал, что этот человек был двоюродным братом Маомао. Похоже, у него свой взгляд на мир.

_____________

Примечания редактора:

Тянуло за волосы* - та ситуация, когда вы не можете легко избавиться от сожаления, оставшегося в вашем сердце, и двигаться дальше.

Нет времени чтобы продавать масло**- бездельничать; проводить время, пренебрегая своей работой. Пояснение: Начиная с периода Эдо, торговцы маслом для волос сплетничают с покупателями, продавая свои товары.

Глава 35 - Шэнь Мэй

Однообразные дни скучны. К сожалению, Мао Мао не могла с этим мириться.

Поэтому Мао Мао была в некотором смысле благодарна, что половина этой комнаты использовалась под склад. Порывшись в куче вещей, она нашла несколько довольно интересных вещиц.

«Ч-что это?!».

Под лаковыми чашами и тарелками лежал ящик из павловнии, набитый книгами. На коробке были следы повреждений в разных местах, и выглядела она довольно старой.

Хотя книги, повреждённые серебряной рыбой, были потрёпаны, их все ещё можно было читать. А главное, содержание заставляло её глаза сиять.

В книгах рассказывалось о флоре и фауне, которые изначально были чужими в этой стране.

Книги толщиной в один сун (3,03 см) были озаглавлены так: «Насекомые», «Птицы», «Звери», «Рыбы», «Деревья» и «Травы». Они были пронумерованы так, будто есть продолжения, но здесь было всего десять томов. Похоже, не хватало ещё как минимум нескольких томов.

Мао Мао пролистала страницы книги, которая называлась «Травы». На каждой странице было по одному роду, снабжённому пояснениями. Литературный стиль был немного устаревшим, поэтому читать было трудно.

«Гравировка по дереву?».

А они довольно старые. Похоже, за эти несколько десятилетий бумага стала очень ценной. В связи с этим она слышала от отца, что техника гравировки по дереву, позволяющая печатать большое количество бумаги, сейчас очень необычна.

Если не считать развлекательных романов, спрос на иллюстрированные книги был ограничен, и, кроме того, если они собирались издавать продолжения, то, по крайней мере, до того, как будет введено регулирование на пиломатериалы. Она не думала, что они получат за это деньги.

«Хотя содержание хорошее».

Мао Мао, не уставая читать, перелистывала страницы, её глаза пылали.

При этом она вчитывалась в мелкий текст, встречающийся то тут, то там. Персонажи были немного причудливыми. Кажется, что они дополняли иллюстрации.

Глаза Мао Мао вспыхнули ещё ярче. Она осторожно перелистывала книгу страницу за страницей, пролетая сквозь неё. Она внимательно просмотрела только те страницы, на которых был дополнительный текст.

Все её тело начало покалывать. Содержание оказалось настолько захватывающим, что по её коже побежали мурашки.

Некоторые части описания были написаны не местным языком. В ней были те же символы, что и в иностранной медицинской книге, которую давным-давно сожгли, так что Мао Мао не смогла её прочитать.

Но не только это: все рукописные отрывки были посвящены особым свойствам растения и его использованию в медицине.

Она поняла, что человек, которому принадлежали эти книги, занимался медициной, а кроме того, он учился за границей в другой стране, как и её отец.

«Подумать только, что кроме папы есть ещё такой человек».

Ей не терпелось познакомиться с ним.

Однако это напомнило ей кое о чём.

Почему вещи такого человека находится тут? Тогда она пришла к определённому варианту.

«Не выбрасывают».

С какого момента Цуй Лин стоит здесь? В её руках была корзина с едой.

— С какого момента? — спросила Мао Мао.

— С того момента, когда ты начала извиваться вместе с этим странно улыбаться, прижимая ладони к щекам.

В ответ последовало молчание.

Мао Мао медленно опустила глаза и закрыла книгу, испытывая непреодолимую печаль. Подумав, что продолжит чтение, когда Цуй Лин не будет рядом, она погладила книгу, возвращая её в коробку из павловнии.

— Это вещи моего дедушки, так что, пожалуйста, не потеряй их.

Пробормотав это, Цуй Лин поставила корзинку на стол.

«Дедушки...».

Мао Мао вспомнила личную историю Цуй Лин.

Военный врач, которого изгнали из императорского двора за то, что он наложил на себя руки в отношении придворной дамы. А матерью Цуй Лин должен был быть ребёнок, покинувший внутренний дворец вместе с этим медиком.

Предположительно, если бы дело обстояло иначе, матерью Цуй Лин стала бы принцесса голубых кровей, воспитанная в заботе и ласке.

Однако на самом деле эти слова были далеки от пустой реальности.

Чтобы скрыть своеобразные наклонности императора, что случилось с тем военный врачом, на которого свалили преступление? И тогда эта Цуй Лин, назвавшая того человека дедушкой, должен был бы им стать.

«Нет смысла держать обиду».

Неужели причина её пребывания в крепости заключалась именно в этом?

Мао Мао не понимала женщину по имени Цуй Лин. Точно так же она не понимала и Лоу Лань.

Даже если бы она хорошенько подумала, Мао Мао не была ни Цуй Лин, ни Лоу Лань. Она решила, что это само собой разумеющееся, что она не понимает.

Кроме того, её больше интересовало другое.

— Могу ли я встретиться с тем человеком, которого вы называете дедушкой? — спросила Мао Мао.

Она высказала просьбу, которая не соответствовала атмосфере. Мао Мао понимала, что, даже если она скажет что-то подобное, это будет бесполезно.

Но она не могла не попросить.

— Его больше нет. Он всегда находился в этой комнате и скончался пять лет назад, — сказала Цуй Лин после недолгого молчания.

Мао Мао опустила плечи, поражённая гладким ответом.

«В тюрьме?».

Другими словами, после его смерти его комната превратилась в кладовую. Вот почему вещи её деда остались внизу.

Кстати, Мао Мао также поняла, почему на окне и в туалете, соединённом с комнатой, были решётки.

— Ему было велено приготовить здесь эликсир жизни для хозяйки, — произнесла Цуй Лин.

При этих словах глаза Мао Мао вновь заблестели.

Не существует всемогущего лекарства; эликсира жизни — тоже. Отец уже рассказывал Мао Мао об этом, но она не могла не заинтересоваться, когда услышала о нём.

Цуй Лин достала из коробки книги о насекомых и рыбах и с интересом перечитала их.

— У него получилось? — спросила Мао Мао.

— Он бы не умер, если бы смог, — в ответ произнесла Цуй Лин.

Вполне правдоподобно.

Мао Мао тоже была холодна, но эта женщина по имени Цуй Лин была ещё более холодна.

— Если бы у него получилось, он бы смог как следует загладить свою вину перед здешней хозяйкой.

Сказав это, она передала книгу Мао Мао.

— И ещё, пожалуйста, сильно не шуми. Твой голос слышно снаружи.

Мао Мао закрыла рот руками.

Цуй Лин, взяв пустую корзинку, вышла из комнаты.

На мгновение ей послышались громкие голоса по ту сторону приоткрытой двери, но показалось ли это ей?

Набив щёки едой, Мао Мао решила немного поработать над чтением.

***

Когда Мао Мао осознала, на улице уже стемнело. Как будто присутствие Мао Мао было тайной, ей не разрешалось включать свет по своему усмотрению.

Подумав, что ей хочется почитать ещё немного, Мао Мао прилегла на кровать.

Бывший военный врач, который, как говорили, исследовал вечную жизнь, — в том, насколько выдающимся человеком он был, можно убедиться, взглянув на примечания к дополнениям.

«Он не сравнится с отцом».

Разве это не делает его способным человеком, который уступает ему? Мао Мао задумалась.

Она понимала, что повышает свой жуткий голос всякий раз, когда находит названия незнакомых ей растений и животных, и знала, какой эффект производят их части.

«Нехорошо, нехорошо».

Она прикрыла рот, когда подумала об этом, но на этот раз её конечности подрагивали.

Это было так интересно.

Однако Мао Мао было достаточно просто скоротать время, хотя она была совершенно беспомощна, когда дело доходило до исследований. Должны быть и другие инструменты, но их забрали?

«Я хочу увидеть больше».

Она закрыла глаза, размышляя об этом. Она размышляла о том, что узнала сегодня. Во-первых, помимо текста, написанного в книге, в нескольких местах между страницами были просунуты бумажки, похожие на закладки. Бумажки, спрессованные с различными растениями, были просто вставлены прямо в страницы.

Мао Мао пошарила в кармане и вытащила бумажку из воротника.

Скорее всего, она была извлечена из того, что было засунуто между этими страницами.

«Что?».

Мао Мао непроизвольно встала. Она попыталась встать с кровати, чтобы проверить содержимое коробки с павловнией, но было темно. Она не могла увидеть.

Она не удержалась на ногах и торжественно рухнула на пол.

«А-а-а!».

Раздался громкий звук, и вещь, на которую она опиралась, упала. Коробка, полная лаковых чаш, упала прямо на живот Мао Мао, и она закричала, как раздавленная лягушка.

Некоторое время, хоть она и корчилась, она зажимала себе рот.

Хотя от боли её слегка передёрнуло, она прижалась ухом к двери.

«Никто ведь не заметил?».

В этот момент она собиралась глубоко вздохнуть, потирая живот.

«?!».

Когда ей показалось, что она услышала щелчок, она с грохотом упала вперёд.

Половина тела Мао Мао вывалилась в коридор. Перед глазами у неё стояли туфли с серебряной вышивкой. Длинная юбка была сделана из шёлка, а когда она перевела взгляд наверх, то увидела женщину средних лет.

На женщине были аляповатые украшения для волос и одежда. Ногти на безымянном пальце и мизинце были длиной около двух сун и украшены черепаховыми накладками.

Однако на её лице появилась кривая улыбка. Её лицо, которое, должно быть, и раньше было красивым, с возрастом покрылось морщинами.

Позади женщины стояли две служанки, улыбавшиеся, как их хозяйка, а за ними стояла бледнолицая Цуй Лин. Она как будто говорила Мао Мао: «Что это за шум?».

«Да, противно».

— Как и ожидалось, сюда пробралась крыса.

Громко гогоча от восторга, она подняла голову и посмотрела на Цуй Лин.

Спокойный, хладнокровный и собранный цвет лица Цуй Лин ухудшился.

Это был голос, который она уже слышала.

Это была та, кто воткнул шпильку в корзину, когда она вошла в эту крепость, женщина, бывшая высокопоставленная супруга, главная жена Цзы Чана, мать Лоу Лань.

Было ли это время? Или была причина в другом? Той, кого называли несравненной красавицей, уже не было. Смеясь, она с перекошенным лицом подошла к Цуй Лин, её волосы колыхались. Мао Мао знала, что Цуй Лин дрожит от движения призрака.

— Ты ведь не можешь держать у себя грязных тварей, верно?

Женщина, подумав, не поднять ли ей правую руку, рассмеялась и нанесла удар.

Два гвоздя рассекли щеку Цуй Лин. Проступила красная полоса. А затем, не пропуская ни одного удара, веер в левой руке женщины ударил Цуй Лин в висок.

«Бессердечная».

Она специально развернулась, словно не было никакого сопротивления ветра, и замахнулась на кость. Цуй Лин закрыла лицо и повторила: «Приношу свои искренние извинения».

Служанки смеялись позади меня, но их глаза не улыбались.

— Как ужасно. В любом случае, это должно быть своеволие Лоу Лань.

Сказав это, она схватила Цуй Лин за волосы и притянула её лицо ближе. А потом, вопреки ожиданиям, слизнула стекающую кровь.

«...».

— Как бы та ни разбавляли благородную кровь, но если вы хоть раз смешаете ей с грязной кровью, это будет конец.

Женщина завернула в бумагу, которая была заправлена в её наряд, слюну, смешанную с кровью, и бросила её на голову Цуй Лин.

И когда ей показалось, что женщина собирается уйти, она удовлетворённо вздохнула.

— Вот так-то, маленькая крыска.

Она не была забыта.

«Это нормально — забыть меня».

Напротив, сверху Мао Мао придержал человек, похожий на охранника, и заставил вернуться в комнату.

— Дети, работающие в подвале, пусть кто-нибудь позовёт их наверх. Даже такие вещи могут быть утешением.

Сказав это, женщина удалилась с жестокой улыбкой.

Цуй Лин была с бледным лицом,

— Примите мои искренние извинения, госпожа Шэнь Мэй. Мои самые искренние извинения.

Искренние извинения.

«Какое преувеличенное имя».

Подумала Мао Мао, глядя, как госпожа уходит через щель закрытой двери.

Прим. пер: Шэнь Мэй означает «божественная красавица» или «богиня красоты».

Глава 36 - Ядовитая дева

Похоже, мать Лоу Лань, Шэнь Мэй, — женщина, которая держит слово.

Как она и обещала, вскоре в комнате появились двое мужчин.

Мао Мао спрятала содержимое коробки из павловнии под кроватью. Она пошарила в темноте и вытащила только бумаги, которые были засунуты между книгами.

«У меня не получилось».

Возможно, её не заметили бы, если бы она не издала такой громкий звук. Впрочем, вполне вероятно, что они и сами догадывались об этом. Но Мао Мао нужно было срочно проверить содержимое шкатулки.

Зачем Лоу Лань потащила Мао Мао в такое опасное место, если она думала, что разгадает эту тайну, похоже, времени на раздумья у неё нет.

Она полагала, что рано или поздно её обнаружат, но это должно было произойти в самом худшем случае.

Фонарь в их руках ярко освещал безвкусные лица. Их одежда была поношенной, местами испачканной чёрными пятнами. Как только они вошли, на неё обрушился характерный смрад, и она рефлекторно прикрыла рот.

С вульгарными улыбками они подошли к Мао Мао, которая сидела на кровати.

Мао Мао была не таким уж ребёнком, чтобы не понять, почему эти парни здесь. Поскольку она выросла в квартале проституции, она бы даже назвала эти лица отвратительными.

Честно говоря, это было крайне неприятно. Она подумывала о том, чтобы попытаться сбежать, но и это оказалось несбыточной мечтой.

На мгновение она понадеялась, что Лоу Лань или Цуй Лин что-нибудь предпримут, но решила, что лучше не питать таких слабых надежд.

«Двое?».

Их оказалось меньше, чем она ожидала. Она думала, что их будет больше.

— Давай покончим с этим побыстрее. Ведь через полчаса нужно будет смениться.

Так вот оно что. Похоже, они будут приходить посменно. Хотя нет, это всё равно тревожно. Если говорить о том, насколько это тревожно, то глубокомысленная девушка побледнеет и упадёт в мёртвый обморок, а надменная — откусит себе язык, прежде чем попадёт к ним в руки.

Что касается Мао Мао, то она предпочла бы, если это возможно, не сталкиваться с подобными переживаниями. Даже в таком виде она все ещё девственница, а мужчины перед её глазами выглядят грязными.

Неважно, грязные они или раненые — для Мао Мао жизнь важнее всего. Поэтому она обдумывала, как выжить с минимальными травмами.

«Нет ли у них какой-нибудь болезни?».

Пришлось смириться с тем, что заразные болезни в первую очередь передаются через внешние раны.

Даже если она попытается сбежать, один человек может быть останется, но их двое. И даже после этого крайне маловероятно, что всё закончится без проблем, если её будут удерживать.

Один из мужчин поставил светильник на лакированный стол. Комната осветилась тусклым светом.

— Ух ты.

Один из мужчин откровенно скривился.

— Что за чёрт. Разве она не покрыта сыпью?

Все тело Мао Мао по-прежнему покрыто сыпью. Со своим обычным веснушчатым лицом она, должно быть, выглядит как уродливая женщина.

Один из мужчин, словно лишившись сил, подошёл, чтобы сесть на стол, но как только он коснулся его, то отскочил от него, словно оттолкнувшись, и пошёл прочь.

«Что случилось?».

Мужчина присел у стены, вытирая руку о подол рубашки.

— Я в порядке. Делай, что хочешь.

— Благодарю.

Мужчина, похоже, был плохим едоком; похоже, он устраивал даже Мао Мао. «У меня могут быть и получше стандарты», — подумала Мао Мао.

Она отвернулась от лица приближающегося мужчины, и он схватил её за голову.

— Будь послушной, иначе я причиню тебе ещё больше боли.

Сказав это, он потянул Мао Мао за волосы и заставил её опуститься на кровать. Как только она почувствовала, что его хватка на её волосах ослабла, он связал ей оба запястья.

Липкая слюна капала с его грязных зубов. Из тела мужчины посыпались чёрные зерна.

Мао Мао, отвернувшись от лица мужчины, рассматривала зерна, упавшие на кровать. У неё возникло ощущение, что она уже видела их раньше. В это время с неё сорвали верхнюю одежду, и по линии шеи пополз влажный слизняк. Её бедро погладили.

Это было крайне неприятно. Но она больше сосредоточилась на рассыпанных черных зёрнах.

«Порох?».

На вид они были похожи на песок, но она сделала такой вывод по вони, которая исходила от мужчины. При сжигании этого пороха выделяется вонь, похожая на запах тухлых яиц. Он был сделан из серы, селитры и древесного угля.

Должно быть, мужчины пришли из подвала. Другими словами, они производят или изготавливают порох под землёй?

«Они собираются начать полномасштабную войну?».

Пока она размышляла об этом, зубы впились ей в плечи.

— Какого черта? У тебя нет реакции?

Мужчина незаинтересованно пошлёпал Мао Мао по щёкам.

«Боль есть боль».

Но не до такой степени, чтобы издать звук. Сейчас у неё не было свободного времени для такой реакции. Но, словно не в силах смириться с тем, что она не издаёт ни звука, он снова влепил ей пощёчину.

— Эй, прекрати! Что ты будешь делать, если сделаешь её ещё грязнее?

Сказал другой мужчина, прислонившись к стене.

— Неважно.

Говоря это, мужчина положил руки на шею Мао Мао.

«Этот ублюдок».

Среди гостей борделя иногда встречаются такие парни. Они мучают проституток и испытывают сексуальное возбуждение от вида их искажённых мукой лиц.

Увидев, как лицо Мао Мао исказилось от удушья, мужчина рассмеялся. Он крепче сжал её шею.

Видя его возбуждение, мужчина сзади встал.

— Я пойду отолью. Не переусердствуй.

Мужчина вышел из комнаты, как будто это его беспокоило. Должно быть, ему не доставляет удовольствия видеть, как другие люди занимаются сексом.

«Нет?».

Взгляд мужчины метнулся к столу. Он снова потёр руку о подол.

Она услышала щелчок, похоже, он не забыл про замок. «Наверное, он не вернётся, пока не придёт время», — подумала Мао Мао, тяжело дыша. Мужчина облизнул губы.

— Ты совсем не плачешь.

Похоже, он был этим недоволен.

Мужчина достал из нагрудного кармана небольшой нож. Он вынул ножны. Лезвие блеснуло.

— Как насчёт этого?

Ухмыляясь, он опустил нож прямо перед её лицом.

— ?!

Её правое ухо внезапно загорелось. Не мочка, а верхняя часть уха. Она заметила, что оттуда течёт что-то горячее. В нос ударил запах ржавчины.

«Этот ублюдок».

Похоже, он проигнорировал предыдущее предупреждение парней и пошёл по собственному желанию. Словно его возбудил её голос, он начал раскачивать своё тело.

Со связанными руками слабая Мао Мао не могла освободиться. Воспользовавшись этим, мужчина взял оружие между зубами и неторопливо провёл линию вдоль шеи Мао Мао к её груди. Тонкий слой кожи был срезан, и кровь хлынула на кожу.

Затем он выплюнул клинок, похоже, удовлетворившись этим, и медленно ослабил пояс свободной рукой.

В этот момент он свернул нижнюю часть одежды Мао Мао.

«Я планировала молчать».

Она не собиралась сдерживаться. Именно в этот момент её тело приподнялось, так что прицелиться было легко. Сначала она ударила ногой в солнечное сплетение. Похоже, удар прошёл удачно: мужчина не издал ни звука, его вырвало слюной.

Связанные руки стали свободнее.

Мао Мао выхватила простыню и бросилась на него, впихивая её в рот. Произошёл сильный треск, но у людей, во всяком случае, могло сложиться впечатление, что они совершили нечто впечатляющее.

Мао Мао не может оставаться в стороне. Она покончит с ним раньше.

Она безжалостно заехала ногой в промежность синюшного мужчины.

— !!!

Крик, который должен был вырваться из его набитого рта, был заглушен простынёй. Вытекла только пузырчатая слюна.

О том, какое катастрофическое зрелище представлял собой этот человек, она не хотела говорить подробно. Несомненно, на эту ситуацию больно смотреть. Однако Мао Мао не настолько добра, чтобы сочувствовать ему.

Красная полоса и сгустки крови сбегали от её шеи к груди, словно извивающиеся земляные черви. Может, это из-за того, что у неё заложило уши? Кровь не переставала течь.

«Всё, с меня хватит», — подумала Мао Мао. Она вытерла её краем простыни. Она хотела как следует остановить кровоток, но у неё не было свободного времени.

«У меня, наверное, нет времени».

Если бы людей вызывали по очереди посреди ночи, разве это не означало бы, что на работе всё ещё есть другие парни? Кроме того, очевидно, что работать с порохом ночью опасно. И всё же, если есть причина, по которой они продолжают работать.

Они срочно должны начать войну.

То, что мужчина вышел со своего места, было большой удачей. Если бы их было больше двух, Мао Мао не знала бы, что делать.

Впрочем, этот мужчина скоро должен вернуться.

А пока Мао Мао нужно сделать вот что...

Мао Мао посмотрела на груду вещей.

Она решила попробовать сделать высокие ставки.

***

Пора бы уже.

Мужчина медленно поднялся и направился в кладовую. Если бы он опоздал, его бы тоже избили, поэтому мужчина считал, что они должны закончить всё быстро.

Всё будет хорошо, если только они не станут неумело пачкаться.

Подумав так, он подумал, что, возможно, следовало бы охранять ту комнату. Но мужчина не хотел находиться в этой комнате. Всё его тело почему-то зудело. Он почесал живот.

Он остановился у двери и повернул замок.

— Эй, поторопись...

Мужчина расширил глаза. «Чёрт», — подумал он.

Он вошёл внутрь и поспешно закрыл дверь.

«Что он натворил, этот ублюдок?» — подумал вошедший.

В комнате беспорядок.

Повсюду кровь, а женщина рухнула на кровать. Верхняя половина её тела в крови, и она не двигается.

Занавеска колышется. «Было ли насилие?» — снова подумал мужчина. Стекло в окне разбито. Мужчина вздрогнул от холодного ветра.

«Этот ублюдок, куда он подевался?» — подумал он и огляделся. «Нет, прежде чем это сделать, женщина ещё жива или нет?» — задумался он.

Конечно, им было велено делать всё, что им заблагорассудится, но совсем другое дело, если она умрёт. Он подумал о том, скольких людей после этого придётся удерживать. Даже в лучшие времена им не давали передохнуть. Его бы избили другие.

Мужчина подошёл к женщине и осмотрел её раны.

От шеи до груди тянется тонкий порез. Именно тогда он собирался проверить, мёртва она или нет.

Он потрогал что-то липкое на её щёках. И тут же прикоснулся ко рту. На языке появился железный привкус, и он непроизвольно отвернулся.

— А?

Женская рука шевельнулась. На этот раз её окровавленная рука схватила мужчину за запястья.

Женщина выглядела так, словно была ещё совсем девочкой. Женщина очень худая, но глаза её пылают, как огонь.

— Н-не надо мне угрожать.

Мужчина стряхнул руку девушки и вздохнул. Она всё ещё жива. Она в ужасном состоянии, но пока ещё дышит. Он почувствовал облегчение от того, что всё ещё в порядке.

Нет, разве он мог испытывать облегчение?

Хотя девушка здесь, другого человека нет.

«Куда он делся?» — подумал он.

Как будто девушка видела его насквозь, она указала окровавленным пальцем на груду вещей.

Мужчина сидит, словно облокотившись на них. На его лице и руках красная сыпь. А изо рта течёт кровь.

— Кажется, моё тело ему не по вкусу.

Голос девушки, несколько манящий, напомнил ему женщин из борделя, мимо которого он однажды проходил. В отличие от уличных бродяжек, это не просто флирт, это голос женщины, знающей себе цену.

— Эй, ты что наделала?!

На вопрос мужчины девушка ответила равнодушно.

— Ничего, он не должен был меня обижать, — сказала девушка, дотрагиваясь до своего уха. Оно было порезано лезвием? Небольшая треугольная выемка отсутствует, и из неё всё ещё сочится кровь.

— Я — ядовитая дева.

— Ядовитая... дева?

Мужчина повторил незнакомые слова.

— На самом деле с ранних лет я держала в руках яд. Кровь, текущая в этом теле, сконцентрирована в яде, который я принимала до сих пор.

— Что за бредовая история?

— Бредовая история? Да неужели?

Девушка наклонила голову и улыбнулась. Её окровавленные пальцы коснулись собственной щеки.

— Скоро ты узнаешь. Сыпь появится по мере распространения яда.

— ?!

Мурашки на его коже смешались с красными высыпаниями.

Мужчина в шоке отступил назад. Девушка приближалась, словно преследуя его. Она медленно приближалась, и не успел он опомниться, как столкнулся с грудой вещей. К своему удивлению, он обнаружил, что сидит на коробке.

Он подумал, не сбежать ли ему наружу, но не успел заметить, как девушка повернулась спиной к выходу.

— Не подходи ближе.

— Как жестоко. Это потому, что я такая уродливая?

Девушка наклонила голову и вымазала лицо окровавленными пальцами.

Мерцающий свет осветил лицо девушки.

Его противник — маленькая девчонка. Он не должен проигрывать в силе. Он мог бы просто повалить её и выйти из комнаты. Он хотел поскорее смыть с себя этот яд. Красная сыпь быстро распространилась по руке, перешла на лицо; ему захотелось всё это содрать.

— Если хочешь убежать, то вперёд.

Девушка достала из груди небольшой клинок и приставила рукоятку ко лбу мужчины.

Маленький нож находится в ножнах; это не тот клинок, который был направлен в него.

Однако мужчина не мог и пальцем пошевелить.

Девушка не вкладывала в него энергию. Она лишь прижала маленький нож к его лбу.

— ?!

— У меня есть просьба, — сказала девушка, пристально глядя на мужчину.

— Что вы делаете в этой крепости?

Он мог только сказать, что это подозрительно, когда его спрашивают, что он делает. Однако говорить об этом он не мог. Для него хозяйка страшнее, чем девушка перед его глазами.

Она говорила о яде, но его руки были просто покрыты сыпью. Он подумал, что не умрёт, если не возьмёт его в рот, как тот парень.

— Что вы делаете? — снова спросила девушка с без какого-либо выражения лица.

Давай подождём ещё немного. Потом придут те, у кого кончилось терпение. К сожалению, замок все ещё открыт.

Вот о чём он подумал.

— Неужели?

Девушка подняла ногу и положила её на живот мужчины. Затем она легонько надавила.

— ?!

— Несмотря на то, что я женского пола, все говорят, что это невероятно больно, но до какой степени?

Её пальцы остановились на нижней части его живота. Она опустилась на него всем весом.

Девушка медленно закрыла глаза. Медленно открыла их.

В них появилась улыбка, полная нежности.

— Справа или слева, что ты хочешь оставить?

Девушка обратилась к мужчине нежным голосом, словно успокаивая ребёнка.

Глава 37 - Клан насекомых

Мао Мао вытерла всё тело, но всё равно чувствовала себя отвратительно. Её тело было покрыто кровью. Однако крови было не так много, как казалось.

Она посмотрела на мужчину, который упал в обморок, пуская кровь изо рта. На нём была кровь не только Мао Мао.

В качестве крови она использовала красную лаковую краску, находившуюся в комнате. Смесь краски и масла дала ярко-красную краску. Кровь прекрасно справилась со своей задачей в комнате с единственным мерцающим источником света. Сыпь на другом мужчине также была вызвана этой краской.

Радовало то, что все обошлось.

Мао Мао вскользь упомянула о ядовитой деве, но как будто такая сказка существует. Если постоянно питаться ядом, можно быстро умереть.

В крепости, возможно, из-за высокой герметичности, было сравнительно теплее, чем снаружи, где лежал снег. Если после разбития окон на людей внезапно обрушится холодный ветер, их тела сами того не подозревая выйдут из строя. Не только мурашки, но и сыпь.

Кроме того, было ещё кое-что.

Когда мужчина вошёл в комнату, он, увидев Мао Мао,

сказал: «Она вся в сыпи». Конечно, всё её тело было покрыто сыпью, но, видя, как уверенно он это заявил, она подумала, что, наверное, он видел нечто подобное.

Кроме того, стоило ему прикоснуться к столу в комнате, как он удивлённо отшатнулся. Стол был покрыт лаком, но пока он высыхал, раздражение на коже возникало редко. Люди, у которых однажды возникала такая реакция, в итоге начинали чрезмерно избегать этого ощущения.

Иногда на теле появлялась сыпь от одной только мысли, что они прикасались к нему.

Именно поэтому она использовала лак в качестве крови. На

самом деле, должно пройти время, чтобы сыпь прошла, но люди, которые слабы к ней, будут более неуверенными в себе. Даже если она не поймёт собеседника, он вспомнит, как отреагировал на запах.

Если говорить честно, то половина из них приходила, даже если потом они хотели её домогаться.

Мао Мао воспользовалась этим и выступила в роли ядовитой девы.

Когда мужчина сел, он почему-то не смог встать.

Когда сидишь на стуле, человеческое тело устроено так, что ты не можешь встать, если упираешься лбом. Когда ты впервые встаёшь, твоя голова движется вперёд. Если ты не можешь сделать это первое движение, то и другие части тела не смогут двигаться.

Возможно, есть и другие способы передвижения, но растерянный мужчина отреагировал именно так, как сказала Мао Мао.

Это было просто счастье, что он двигался слишком покладисто. Если бы этот человек изначально не покинул своё место, примерно в это время она стала бы жертвой другого человека. Она была благодарна ему за это.

А так, услышав просьбу, она лишь наступила на него, не раздавив их.

Выйдя из комнаты, она прошла мимо мужчин, которые явились, чтобы поменяться местами. Они прошли мимо Мао Мао, не обращая на неё внимания, словно видели в ней ученицу.

Замок в комнате был закрыт на всякий случай, но времени уже не оставалось.

«Это не шутка».

Мао Мао прищёлкнула языком, побежав по коридору. Она обманула их, надев верхнюю одежду, которую только что стащила у мужчины, и замотав ухо тканью.

Услышав, что они изготавливают порох, Мао Мао представила себе ручные пушки или огненные копья. И то, и другое — инструменты, которые использовались в войнах с давних времён.

Однако мужчина сказал «пушка».

Пушка — орудие, стреляющее снарядами, которые помещают в гигантскую трубу. Пушки были деревянными или бронзовыми орудиями, которые существовали с давних времён.

Он сказал, что они делают штуку, которая стреляет железными пулями.

Насколько Мао Мао знала, в качестве снарядов обычно использовались камни. Что бы с ней стало, если бы они сделали его из железа?

Мао Мао не разбиралась в оружии настолько подробно. Однако она понимала, что металлические пули одинаковой формы обладают большей разрушительной силой, чем камни неправильной формы. Возможно, это была артиллерия, в которой использовались новейшие технологии.

Но всё равно это было слишком безрассудно.

О её масштабах она догадывалась только по количеству людей в этой крепости. Предположим, если бы были сообщники, поддерживающие клан Цзы, все было бы иначе. Однако их план уже должен был быть раскрыт. Сколько людей поддержат клан Цзы после стольких лет риска?

А они всё ещё пытались поднять это дело.

Знают ли они, что будет дальше?

Мао Мао продолжала спускаться под землю, шаг за шагом преодолевая ступеньки. По холодной каменной стене она чувствовала, как изнутри доносится гул производства.

Мао Мао тихонько заглянула внутрь.

Несколько десятков грязных мужчин работали с обнажённой торсом. До её носа донёсся характерный запах. Это был не запах горящей серы, а запах перебродившего навоза.

Она увидела огромную кучу каких-то чёрных комков.

«Навоз?».

Нет, для этого он был маловат. Похоже, это помёт мелких животных, например мышей. Она слышала, что помёт зверьков входит в число ингредиентов, используемых для производства селитры. Должно быть, его используют в качестве ингредиента.

В подвале оказалось теплее, чем она предполагала. Должно быть, температура в помещении была повышена, чтобы высушить готовый порох. Поэтому она была ужасающей.

На всякий случай мангал держали на расстоянии и обмотали занавеской, чтобы искры не попадали. И всё же, если огонь распространится, что произойдёт?

Знают ли они об этой опасности, находясь в таком окружении?

Вообще, если вы постоянно находитесь в месте с таким плохим воздухом, то в конце концов вдохнете его слишком много, и у вас появятся симптомы отравления. Можно сказать, что окружающая среда была плохой.

Готовый порох был вывезен через другой выход. Если бы она погналась за ним, то попала бы в оружейную?

Но как ей туда попасть?

В этот момент она услышала позади себя шаги.

Мао Мао спряталась за ближайшей полкой.

Её сердце громко стучало.

Мао Мао посмотрела на появившегося человека, опасаясь, не заметят ли окружающие её люди этот звук.

— ...

Мао Мао была ошеломлена. Она посмотрела на проходившего мимо человека.

Это была Лоу Лань, которая шла с кротким выражением лица. Лоу Лань, которая носила экстравагантный наряд, как и её мать, была неуместна в этом пространстве, где в тусклом подвале витал запах выделений.

— Лоу Ла...

Мао Мао попыталась окликнуть её.

Однако девушка не услышала её голоса и с чем-то сильным в глазах продолжала идти к центру подвала.

Мужчины, работавшие вокруг Лоу Лань, заметили её и начали шуметь.

Один из мужчин нервно подошёл к ней. Похоже, он и есть тот самый человек, который управляет этим местом.

— Молодая...

— Пожалуйста, немедленно уходите отсюда.

Её достойный голос эхом разнёсся по всему помещению.

Мужчины смотрели друг на друга, не понимая, в чём дело.

— Эта крепость скоро падёт. Пока этого не произошло, я хочу, чтобы вы поскорее убрались отсюда.

Сказав это, Лоу Лань достала из груди большой мешок и отбросила его в сторону. Из него посыпались серебряные монеты. Мужчины, ошеломлённые этим зрелищем, бросились впереди, чтобы собрать их.

Удостоверившись, что они уже почти закончили собирать их, Лоу Лань подняла в руках фонарь и со всей силы метнула его в сторону.

Огонёк прочертил параболу и упал в сухой порох.

— Постарайтесь изо всех сил удрать.

Лоу Лань улыбнулась прежней невинной улыбкой.

Мао Мао без промедления закрыла уши и присела на месте.

Грохот прошёл сквозь её ладони, отдаваясь в барабанных перепонках. Торопливо убегающие мужчины много раз

пинали и наступали на Мао Мао.

Взрыв быстро разрастался, распространяясь на уголь и помёт.

«Я должна быстро уходить».

Когда она это делала, рядом с ней упал кто-то внушительных размеров. Красивая ткань была испачкана от многократного топтания. Мао Мао подхватила упавшего на руки.

— А? Почему Мао Мао здесь?

Лоу Лань со взъерошенными волосами сделала безучастное лицо.

— Вот об этом я и хочу тебя спросить.

Она произнесла это с шокированным выражением лица. Лоу Лань погладила Мао Мао по щеке и потянулась к её правому уху.

— Кровь. Значит, я опоздала?

Если говорить о том, из-за чего она опоздала, то, наверное, из-за этого. Похоже, Лоу Лань пришла в это место и внезапно взорвала его, чтобы спасти Мао Мао.

— Быстро уходи, — сказала Лоу Лань после недолгого молчания.

Мао Мао прикрыла рот рукавом Лоу Лань и каким-то образом выползла из подвала. «Нам нужно выбираться отсюда», — сказала Мао Мао, потянув Лоу Лань наружу.

Однако Лоу Лань подошла к ступенькам и поднялась по ним.

— Огонь распространяется.

— Всё хорошо, я должна подняться.

Лоу Лань поднялась по лестнице, волоча за собой оборванную юбку.

Дым быстро поднимался вверх. Глаза щипало от зловония, которое неприятно било в нос. Даже если огонь не распространится, она может умереть от удушья.

— Ты идёшь с нами?

— Думаю, да.

В такой ситуации Мао Мао было бы легко убежать. Сбежавшие ранее люди направились к выходу из крепости. Может, они проникнут в конюшню или ещё куда-нибудь и сбегут отсюда?

— Будет страшно, если матушка узнает. Поскольку речь идёт об этом человеке, даже если он останется, его заставят взять на себя ответственность за случившееся. Лучше покончить с этим поркой.

При словах о собственной матери Лоу Лань опустила глаза.

Лоу Лань остановилась перед комнатой на третьем этаже.

Мао Мао сжала бумаги в груди. Она даже не взяла ни одной книги из тех, что были в комнате. Она взяла только те бумаги, которые были спрятаны под кроватью.

Если она сейчас разлучится с Лоу Лань, это закончится тем, что она не узнает своей цели. Она хотела убедиться в этом.

— Эй...

Мао Мао на мгновение остановилась и засомневалась в том, что собиралась сказать. Лоу Лань больше не была супругой. Называть её Лоу Лань было бы как-то не очень уместно. Поэтому она решила называть её этим именем.

— Цзы Цуй.

— Что?

Лоу Лань, нет, Цзы Цуй улыбнулась, держать за дверную ручку.

— Ингредиенты для абортивного препарата, появившиеся во внутреннем дворце, — это то, что организовал Цзы Цуй, верно?

Скорее всего, она использовала Цуй Лин, которая находилась за пределами внутреннего дворца, или другого человека.

Цзы Цуй продолжала улыбаться.

— Это мне решать.

Выражение лица Цзы Цуй не изменилось. Все так же улыбаясь, она открыла дверь.

— Мао Мао и впрямь сообразительная, стоило тебя только позвать, — сказала Цзы Цуй.

Насекомое, которое издаёт звук, похожий на колокольчик, съедает самца, чтобы получить потомство. Насекомые, которых она получила от Цзы Цуй, съели себя в клетке, даже не съев овощи, которые она им дала. Мао Мао выпустила выжившее насекомое в сад. Выжившая особь должна была быть самкой. Она отложит яйца в землю, а потом перестанет дышать.

Описание было в книгах, лежащих в ящике с павловнией.

Теперь она понимала. Та, кого Цзы Цуй называла насекомым, была она сама.

Если у неё родится ребёнок, она съест своего отца.

Клетка с насекомыми означала внутренний дворец. Насекомые-мужчины и насекомые-женщины обозначали императора и его супруг.

Она также поняла причину, по которой Цзы Цуй часто появлялась в местах с насекомыми. Возможно, собирая насекомых, она пользовалась возможностью собирать другие продукты.

Молотая вишня и белый порошок цветка. Ингредиенты, которые могут стать абортивными препаратами, также находятся во внутреннем дворце.

В комнате стояла большая кровать. На ней в ряд спали пятеро детей. Должно быть, это голоса детей, которые она слышала пару дней назад.

Цзы Цуй продолжала открывать двери с перила. Занавеска дрогнула, и в комнату ворвался снежный ветер.

— Мы должны вывести детей на улицу.

— Даже если они выйдут, толку не будет.

Цзы Цуй, нет, на этот раз это сказал голос Лоу Лань.

Лоу Лань с улыбкой посмотрела на улицу.

За окном была кромешная тьма и ничего не было видно. Днём Мао Мао видела белые равнины, простирающиеся за внешними стенами, только на расстоянии вытянутой руки через решётку окна.

Там поднимались сторожевые костры. Она видела, как группы, похожие на муравьёв, собирались в шеренги.

И тут...

Раздался громкий взрыв.

— Что?

Должно быть, подземный взрыв ещё продолжается. Мао Мао бросилась к кровати и посмотрела на детей.

Даже при таком громком звуке все дети спали, ничуть не удивившись. Мао Мао пощупал одного из детей.

— ?!

Его кожа была холодной. Мао Мао взяла руку ребёнка и нащупала пальцем пульс.

— ?!

Все дети были холодными и без пульса.

На кровати стоял кувшин. Чашек было по количеству человек.

Лоу Лань ласково погладил лоб одного из детей.

— Это ты сделала?

Лоу Лань медленно кивнула. С глазами, полными нежности, она гладила детей, словно они были её собственными. Кто это был — Лоу Лань или Цзы Цуй, Мао Мао уже не знала.

— Если мы совершим столь яркий поступок, это будет истребление семьи. Это ясно.

Даже если среди них были маленькие дети, они будут включены в их число. Они пойдут на виселицу, так и не узнав о деяниях своих родителей.

— Я заставила их выпить это, смешав со сладким соком. Это было после того, как все с удовольствием рассматривали свитки с картинками в тёплой комнате. Наверное, был один ворчливый ребёнок? Он выглядел так, словно хотел бы спать рядом со своей матерью, но, к сожалению, это было не так. Твоя мать развлекается с моей матерью.

Лоу Лань изобразила уголком рта кривую улыбку.

Снаружи доносились тяжёлые звуки натиска, но она не отрывала взгляда от лица Лоу Лань.

— Моя няня говорила, что в прошлом она не была таким человеком, но что с того? Она была такой, когда я родилась. Она издевалась над старшей сестрой каждый раз, когда находила её, издевалась даже над молодыми служанками, учила родственниц пить и играть с мужчинами-проститутками. Отец ничего не говорил, не противился ей, просто ждал, когда мать простит его.

Её мать, Шэнь Мэй, была вне себя. Она поняла это, просто увидев её.

— После родов муж стал для неё пищей. Как насекомое. Но гораздо лучше быть насекомым, ведь их жизнь связана с потомством.

Лоу Лань ненавидела идею стать матерью. Дошло до того, что она сама делала абортивные препараты и продолжала их пить.

Мао Мао показалось, что она услышала самую главную причину.

Все матери в мире не такие, как Шэнь Мэй. Но для Лоу Лань её матерью была только Шэнь Мэй.

— Что касается тебя, я провела небольшое расследование. Твоя личная история чем-то похожа на историю старшей сестры.

О том, как её воспитывал бывший медик. Её отец был высокопоставленным чиновником.

— У меня нет ни отца, ни матери. У меня есть только приёмный отец.

— Фуфу, старшая сестра, тоже говорила что-то подобное. Думаю, да, думаю, да. Старшая сестра всегда говорила, что она не моя старшая сестра. Возможно. А что, если, как домогается отец, женщина из какого-то места могла просто принудить старшую сестру.

Её тон снова изменился.

Она уже не знала, кто эта женщина — Лоу Лань или Цзы Цуй.

Однако она хотела что-то сказать Мао Мао.

— Эта женщина — не моя старшая сестра.

Не моя старшая сестра. Другими словами, Лоу Лань сказала, что Цуй Лин не связана с кланом Цзы.

«Ложь».

Лоу Лань и Цуй Лин очень похожи. В частности, её нынешнее невыразительное лицо действительно было очень похоже.

Лоу Лань обожает свою старшую сестру.

И всё же она назвала её этой женщиной.

— Если эти дети — насекомые, они преодолеют зиму, — сказала она и снова погладила детей.

«Если они насекомые».

Мао Мао снова всё поняла.

Молча она вытащила из воротника сложенные листы бумаги.

Один лист был бумагой с дьявольской трубой, которую оставила Лоу Лань. Остальные — несколько листов, которые Мао Мао вытащила из книг.

Она вытащила один из них.

На нём был наклеен рыбий плавник.

Это было любимое блюдо Мао Мао. А вино, настоянное на плавнике, было очень вкусным.

Мао Мао молча смотрела на Лоу Лань.

Глаза Лоу Лань наполнились слезами.

Когда Мао Мао собиралась протянуть ей руку, Лоу Лань покачала головой.

«Мы должны убежать», — подумала Мао Мао.

Но она не знала, что делать потом.

Мао Мао ничего не знала о политике. Её не интересовали такие вещи. Она хотела только изучать медицину, проводить исследования и создавать всевозможные лекарства. И это было прекрасно.

Так и должно было быть. Ей не было дела до других людей. Самым важным человеком была она сама. Ей было интересно, чему она подверглась, попав сюда.

Но Мао Мао протянула руку.

Лоу Лань отказала ей.

— У меня своя роль. Не останавливай меня.

— Есть ли в этом какой-то смысл?

Она не знала, что находится в том месте, куда она направляется. Но она легко могла представить себе, чем все закончится.

— Думаю, я могу сказать, что это упрямство, только если скажу, есть ли в этом какой-то смысл.

— Тогда, может быть, лучше убежать?

На этот вопрос Лоу Лань озорно улыбнулась.

— Скажи, Мао Мао, у тебя есть неизвестный яд. Что ты будешь делать, если у тебя будет только один шанс выпить его?

— Выпью его весь.

Она сразу же ответила. Она думала о том, какие ещё есть пути.

— Я так и думала, — сказала Лоу Лань и с улыбкой встала.

Она вышла из комнаты легкими шагами, словно собиралась за покупками.

— Остальное я оставлю тебе.

Дверь со щелчком закрылась.

Её шаги быстро стихли.

Мао Мао подняла голову, прежде чем поняла.

В глазах у неё полыхнуло. Она отчаянно сдерживалась.

За то короткое время, что она терпела, здание содрогнулось от грохота, который постепенно становился всё громче.

Две капли воды упали, впитываясь в прессованную дьявольскую трубу.

Глава 38 - Стратегия

Ввернёмся немного назад во времени.

Покачиваясь в конной повозке, Жэнь Ши оказался лицом к лицу с человеком, с которым не мог иметь дела.

Повозка называлась конной, но в неё запрягали десять лошадей, что делало её ближе к передвижному дому, чем к повозке. На полу были расстелены меха, а в центре стоял круглый стол.

Ло Хань, от которого он ожидал привычной ухмылки, сейчас с раздражением смотрел на карту. Позади него его приёмный сын, внимательно разглядывая лица Ло Хань и Жэнь Ши, изучал состояние счёта-фактуры своего кошелька. Деньги открывают все двери, как будто он собирался действовать в зависимости от их состояния.

Человек по имени Ло Бань был самым большим скрягой из всех, кого он встречал до сих пор, но Жэнь Ши от всей души считал, что его присутствие в этот раз — просто божья благодать.

Жэнь Ши в настоящее время находился в таком состоянии, что если бы Ло Хань ударил его в любой момент, ничего бы не поделаешь.

Гао Шунь, который стоял в ожидании позади него, также был готов в любой момент обнажить меч на поясе.

Поднять руку на Жэнь Ши означало, что у него не было другого выхода, кроме как быть зарубленным Гао Шунем, но нынешний Ло Хань, должно быть, сел в повозку Жэнь Ши, думая о желании ударить его, несмотря ни на что.

Перед отъездом Ло Хань уже схватил Жэнь Ши за воротник. Именно тогда ему сообщили, что его дочь Мао Мао исчезла из внутреннего дворца.

Ло Хань очень любил Мао Мао. То, что его считали не отцом и относились к нему хуже, чем к грязи и жукам, не имело значения. Жэнь Ши вспомнил, как в тот раз Ло Хань повредил ему руку на пиршественном столе. Рука, которую он тогда повредил, всё ещё была обмотана бинтами. Похоже, ему было трудно держать кисть.

Он догадался, что Мао Мао последовала за бывшей высокопоставленной супругой Лоу Лань или была взята с собой. За её побег из внутреннего дворца отвечал Жэнь Ши.

Цзы Чан, как и его близкие родственники, уже покинули свои владения. Он предположил, что клан забаррикадировался в крепости.

И Ло Хань, трижды с честью отбивавшийся от нападения на внутренний дворец, не мог простить Жэнь Ши этого. Он крикнул, совсем близко, так, что стало больно, что если бы она была под рукой, то такого бы не случилось.

Жэнь Ши тоже знал. Даже если во внутреннем дворце существовал тайный ход, даже если никто из заинтересованных лиц не знал о его существовании, он не собирался уклоняться от ответственности. Он столкнулся с подрядчиками, выполнявшими в те дни строительный проект, и заставил их рассказать, есть ли что-то вроде тайного хода. Не нашлось честного человека, который бы безропотно признался, что сделал тайный ход, но он решил, что его сделали рабочие, которые уже умерли.

Во внутреннем дворце находилось небольшое святилище, посвящённое усопшим придворным дамам. Там они обнаружили тайный ход, искусно спрятанный в полу.

Именно племянник и приёмный сын Ло Ханя, Ло Бань, остановил Ло Ханя, когда тот собирался поднять руку на Жэнь Ши.

— Отец, это просто пример, но в случае, когда ты поднимаешь руку на императорскую семью, разве преступление закончится только для одного человека?

Ло Хань был остановлен этим иносказательным замечанием.

Поднять руку на Жэнь Ши означало уничтожить семью. Даже дочь Ло Ханя, Мао Мао, стала бы мишенью.

Ло Хань знал, кто такой Жэнь Ши. Не так уж много было людей, способных обмануть его глаза. Ло Бань тоже. Когда тот пришёл на переговоры в тот день, Жэнь Ши, возможно, удивился, но, похоже, он правда заметил.

Когда он спросил Ло Баня, в чём дело, тот ответил в стиле клана Ло.

— Ваш рост и вес, размеры груди, торса и так далее — все это одни и те же цифры, в конце концов. Такие люди встречаются редко.

Ло Бань тоже знал это, видя его так, как другие люди не понимали.

Если это так. Поэтому он специально разрешил ему стать помощником Ло Ханя, будучи при этом гражданским чиновником.

Нынешний Жэнь Ши не был евнухом по имени Жэнь Ши. В его собранные в пучок волосы был всунут серебряный кандзаси (японские традиционные женские украшения для волос). На нём были не обычные официальные одеяния, а синевато-фиолетовые кимоно с толстыми накладками.

Жэнь Ши и остальные двигались. По мере продвижения они пересматривали стратегию.

— Неужели всё в порядке?

— Нет проблем, — ответил Ло Бань.

На расстеленной карте была изображена местность вокруг крепости, стоявшей на горном хребте. Поскольку крепость уже давно не использовалась, карта была довольно старой, но они собрали старших офицеров, которые были там раньше, и отредактировали её.

Крепость была расположена так, что гора находилась сзади, а перед ней простирались равнины.

Прежде всего Ло Бань предусмотрел возможность того, что они делают какое-то огнестрельное оружие. В этом районе было много пиломатериалов. Как лесной ресурс, эта местность была настолько желанной, что её можно было попробовать на вкус, но клан Цзы защищал её на протяжении многих поколений.

Неподалёку били горячие источники. Ему сказали, что, возможно, серу добывают и там.

— А как насчёт селитры?

Они делают порох. Это был ещё один необходимый им ингредиент.

— Может, потому что там есть горячие источники? Кажется, неподалёку есть большая пещера, где мелкие животные могут спокойно перезимовать.

Ему говорили, что в пещерах скапливается большое количество помета летучих мышей. Похоже, из отходов жизнедеятельности животных можно добывать селитру.

Жэнь Ши охнул. Если бы они использовали огнестрельное оружие, то это были бы не те штуки, которые называются ручными пушками. Они устанавливают оружие, которое нацелено на врагов со стен замка.

То, что они используют пушки, немного настораживало.

Ло Хань уже знал, что придумал Жэнь Ши.

Должно быть, он воспринимает разложенную карту как обычную доску для игры в го  (абстрактная стратегическая настольная игра для двух игроков, цель которой — окружить большую территорию, чем противник).

Ло Хань указал на утёс за крепостью.

— Теоретически это возможно.

Ло Бань сказал прямо.

— Если говорить о возможностях, то с точки зрения логики это должно быть наилучшим вариантом.

Стратегия, которую планировал Ло Хань, предполагала подавление без использования пушек. Порох, используемый в пушках, очень легко становится влажным. Даже если в случае необходимости у пушки останется достаточно пороха, его придётся нормально хранить в оружейной, чтобы он оставался сухим.

В частности, крепость находится на возвышенности. Местность, где всегда выпадает снег. По словам разведчика, сегодня ночью, похоже, шёл сильный снег.

Если бы они шли обычным шагом, то получили бы следы.

Ло Хань предложил сначала уничтожить оружейный склад, чтобы они не могли использовать пушки, но этот способ был слишком возмутительным. Быть возмутительным, но осуществимым — вот что пугало этого человека.

— Я думаю, что этот метод очень экономичен.

Неужели Ло Баня привлекли слова «экономичный», которые он произнёс? У него возникло ощущение, что за этот короткий промежуток времени он слишком хорошо понял личность этого маленького человека.

— Быстро подавите их, мы должны спасти Мао Мао. Папа идёт спасать тебя!

При слове «папа» он хотел криво усмехнуться, но никак не мог этого сделать.

Пожав губами, Жэнь Ши вспомнил невысокую девушку. Была ли она взята в качестве пешки или по другой причине? Или она пришла по собственной воле? Он не знал. Просто, если она оказалась среди врагов, он хотел как можно скорее расправиться с ней. Её тело было таким тощим, словно оно могло сломаться. Она ещё не должна быть в полном здравии.

Жэнь Ши сжал кулак.

— Давайте продолжим.

— Пожалуйста, подождите.

Это Гао Шунь перебил решение Жэнь Ши.

— Есть проблема.

Гао Шунь, нахмурив брови, встал на колено и предложил.

— В чём проблема?

Помимо Жэнь Ши, Ло Хань и Ло Бань тоже наклонили головы.

— Вы забыли о походе в этот раз?

Войсками командовала одна бригада. Можно сказать, что количество людей было избыточным, учитывая масштабы крепости. Если стратегия, придуманная Ло Ханем, сработает, то, как он полагал, ущерба для себя почти не будет.

— Имперская гвардия совершает внезапное нападение?

«Нгх», — Жэнь Ши на мгновение отступил назад.

Он медленно коснулся кандзаси на своей голове. Прикоснулся к символу императорской семьи, выполненному в форме цилиня (мифическое существо, известное в китайской и других культурах Восточной Азии).

Он долгое время был евнухом и порой забывал о своём положении. Нынешний Жэнь Ши не был Жэнь Ши. Гао Шунь тоже не был Гао Шунем.

Учитывая своё положение, он должен контролировать ситуацию с подобающим этому положению самообладанием. Он понял это, но слова, сорвавшиеся с его губ, были другими.

— Я одобряю решение капитана.

— Я понимаю.

Гао Шунь покорно отступил назад. Его взгляд был обращён к человеку, стоявшему позади него.

Похоже, его взгляд был устремлён на затылок Жэнь Ши.

— Это радует. Мне неинтересно делать чашку из черепа.

Сказав это, Ло Хань насмешливо хмыкнул и вышел из палатки. Это была не смешная шутка.

Ло Бань перевернул счёты, проверяя, нет ли ошибки в расчётах.

— Сама...

Это Гао Шунь назвал Жэнь Ши его настоящим именем.

Глубокие морщины на его брови собрались в узел.

— После этого Вам придётся изменить своё отношение к этой девушке.

Гао Шунь говорил таким тоном, словно успокаивал ребёнка.

— Я понял.

Жэнь Ши тяжело вздохнул. В воздухе повеяло холодом, пар стал белым.

Он задрожал и надел белую шинель, которая плотно закрывала его с ног до головы.

***

Оглушительный рёв раздался после полуночи.

«В чем дело?» — Цзы Чан встал и пристегнул меч, оставленный у кровати. Хоть он и лёг в постель, но никак не мог заснуть. Хотя при императорском дворе его называли «енотовидной чудачкой», деликатность бессонных ночей осталась с ним.

Он никак не мог уснуть.

Вот уже несколько десятилетий он не мог заснуть, даже когда пытался. Поэтому его веки потемнели, а под глазами образовались круги, как у енота.

Словно удивившись грохоту, кокетливые голоса, доносившиеся из соседней комнаты, смолкли. Похотливые женские голоса стали громче.

По ту сторону стены его жена, должно быть, потягивала вино. Просто для показухи она заставляла женщин клана принимать неподобающие обличья и играть с купленными на деньги мужчинами. Таков был распорядок дня его жены после того, как она родила ему дочь Лоу Лань. Она специально предавалась удовольствиям в таком месте, чтобы Цзы Чан заметил.

Женщины с ней поначалу недоумевали, но теперь наслаждались этим развлечением. Ей доставляло удовольствие унижать целомудренных жён, волочиться за теми, кто уже родил, кто выполнил свой женский долг.

Она не была такой женщиной.

Цзы Чан вышел на балкон и посмотрел на улицу.

Он подумал, не нападение ли это врага. Огни армии, скорее всего императорской гвардии, были ещё далеко. Крепость, расположенная на возвышенности, давала обширный обзор на пару десятков ри (4 км) вперёд. Времени должно быть достаточно, чтобы просто вздремнуть.

«Хм», — Цзы Чан заметил странное зловоние, доносившееся с ветром.

— Может, это запах серы?

«Под землёй делали порох. Неужели он взорвался?» — сообразил Цзы Чан.

«Я так и знал», — он схватился за воротник.

Я должен что-то с этим сделать, — даже если он думал, то не мог пошевелиться. Он был несчастен. Он не может вложить в неё энергию.

Человек, к которому императрица благоволит. Личность, которой нет равных среди императоров. Хитрый, коварный старик.

Цзы Чан, которого так называли при императорском дворе, должен был быть совершенно иным, чем нынешний Цзы Чан. Он и сам так думал, ничего не поделаешь.

Он нёс свой живот, внезапно выпятившийся после сорока лет, и шёл вперёд шаг за шагом. Чтобы проверить ситуацию, ему пришлось пройти мимо комнаты, в которой находилась его жена. Это было невероятно болезненно.

Женщина, подаренная предыдущим императором, нет, его суженая, которая наконец-то вернулась к нему через двадцать лет, за то время, что она находилась во внутреннем дворце, обзавелась шипом.

В то время, когда она наконец вернулась к Цзы Чану, у него уже была жена, уже был ребёнок. Ребёнком была Цзы Цуй.

Его жена не только стала шипом, но и обрела яд.

Этот яд убил мать Цзы Цуй и продолжал подтачивать Цзы Цуй.

Он должен был быстро разобраться с ней, иначе...

Убеждая себя, он наконец открыл дверь в комнату. Мужчины-проститутки были удивлены, а женщины, возможно, испытывая остатки стыда, в панике прикрылись одеялами.

Только его жена, растянувшись на диване, курила трубку. В её        острых глазах появились ясные краски презрения.

— Что это был за звук? — ворчала она, выдыхая табачный дым.

«Сейчас я проверю, что это было...», — когда он собирался это сказать, дверь со стороны коридора с громким стуком распахнулась. Там стояла его дочь, покрытая сажей, Лоу Лань.

— Твой позорный вид, что с тобой?

— Мне не нужно рассказывать матери и всем остальным, — резко сказала Лоу Лань через плечо и посмотрела на женщин, которые боролись за покрывало.

— Мне не нужно говорить вам, что вы оставляете своих детей и бросаетесь в удовольствия.

При этих словах Лоу Лань женщина, которая наконец вспомнила о своих детях, собиралась броситься вон. Однако Лоу Лань ударила её по лицу. Когда женщина рухнула на бок, мужчины-проститутки разбежались, наконец осознав всю серьёзность ситуации.

Это моя дочь? Цзы Чан захотелось наклонить голову. Он считал свою дочь по имени Лоу Лань кротким ребёнком. Он считал её ребёнком, который ведёт себя как кукла и носит одежду, как велит ей мать.

Лоу Лань вошла в комнату и открыла раздвижные двери, выстроившиеся на полке. Когда она открыла самую большую дверь, он заметил, что в узком пространстве заключена молодая женщина.

— Старшая сестра, прости. Я немного опоздала.

Дрожащую женщину связали и пытали. Её лицо было очень похоже на лицо Лоу Лань. Это была его вторая дочь, Цзы Цуй.

Лицо Цзы Чана исказилось. Он знал, что её избивают, но чтобы вот так.

Лоу Лань отпустила Цзы Цуй, погладил её по спине. И тут она посмотрела на своего отца, Цзы Чана.

— Отец.

Лоу Лань усмехнулся.

— Пожалуйста, возьми на себя ответственность хотя бы за конец.

Времени на то, чтобы просить её вернуться, у него не было.

Звук порывов постепенно становился все ближе.

— ?!

Когда ему показалось, что раздался ещё один грохот, крепость на этот раз сотряслась целиком. Он ухватился за стены и, поддерживая себя, снова вышел на балкон, чтобы посмотреть, что произошло.

Он увидел, что падает снег. Восточная сторона крепости была чисто белой, и он ничего не мог разглядеть. Что случилось? Сначала он не знал.

И тут он заметил место, где снег слегка осел. Здание, которое должно было находиться там, было погребено под снегом. Если он правильно помнил, там должна была находиться оружейная.

Однако снег навалился на неё, похоронив половину.

Лоу Лань обратилась к ошеломлённому Цзы Чану.

— Ты должен был знать, что это враг, которого ты не сможешь победить. Пожалуйста, возьми на себя ответственность.

Я возьму на себя ответственность за матушку, — ответила она.

Его дочь, с растрёпанными волосами, с величественным достоинством встала перед собственной матерью.

Возьми на себя ответственность. Цзы Чан сжал кулак, услышав фразу дочери.

Глава 39 - Утоптанный снег

«Не делайте невозможного», — подумал Ли Бай.

На его глазах частная армия Цзы Чана, не сумевшая должным образом справиться с внезапным вторжением, впала в панику. Хотя в панике они орудовали копьями, они не могли сравниться с людьми Ли Бая, которые пришли сюда прекрасно подготовленными.

Прямо сейчас Ли Бай был здесь, чтобы захватить повстанцев, клан Цзы. Место находилось в пятистах ри к северу от столицы. Ремонтировать крепость, которая уже должна была быть заброшена, и иметь там солдат — это, должно быть, что-то вроде этого. Это было равносильно мысли о том, что они мстят императору.

Крепость была довольно большой, но планировать восстание, имея только её, было очень глупо. Судя по тому, что он услышал, планировавшие восстание люди распались внутри, и только клан Цзы оказался непреклонным среди них. Глава клана Цзы, Цзы Чан, был личностью весьма уважаемой даже при императорском дворе. Он был человеком, с которым император не мог сравниться, вплоть до того, что прогнал предыдущего высокопоставленного консорта и посадил на это место собственную дочь, хотя...

Ли Бай наклонил голову, размахивая дубинкой.

Он не знал, погрязли ли они в своей жадности или сошли с ума.

Но раз уж их припёрли к стенке, раз они исчезли из столицы и забаррикадировались в таком месте, значит, они не из тех, с кем можно обращаться как с мятежниками, верно? Человек, которого даже при императорском дворе называли «енотовидным чудаком», не стал бы совершать таких глупостей.

Однако Ли Бай был военным офицером. Оставим размышления другим и закончим дело. Он ударил дубинкой по ноге вражеского солдата и свалил его с ног. Позади Ли Бая его подчинённые в белых шинелях связывали упавших солдат. На Ли Бае тоже была такая же шинель, но он только что снял её, так как она мешала.

Белая шинель выделялась на фоне брызг крови. Впрочем, это был костюм, который, по сути, не подходил для битвы.

Его цвет сливался с белизной снега. Он как раз подходил для того, чтобы раствориться в нём. Кроме того, в безлунную ночь они бы ещё меньше выделялись.

Отряд Ли Бая шёл без факелов. По пути к крепости отряд разделился на две группы. Ведущий отряд пехоты, который был собран, привык к снегу и гордился своим мастерством, и остальные отряды. Их мобилизовали с разницей в десять ри.

В результате, если говорить о том, что происходит, ночью смотрители крепости заметили бы огни, которые несли сзади, и не заметили бы отряд, подошедший заранее. Они бы ошиблись, решив, что враги появятся немного позже.

В этом случае у отряда Ли Бая возникла другая проблема. Они шли по равнине, на которой ничего не было уже пару десятков ри назад. Другое дело, если бы появились звёзды, но даже луна была скрыта облаками. Вполне нормально, что их чувство направления было запутанным.

Ли Бай на мгновение перевёл дух, закончив захват врага. В этот момент из его воротника что-то выпало.

— Эта вещь придумана очень хорошо.

Ли Бая поднял упавшую на снег деревянную скульптуру в форме рыбы. По ней они определили местоположение крепости.

Внутри скульптуры был магнит. Можно понять, как сориентироваться, когда опустить его в ведро с водой. Это инструмент, которым пользуются моряки. Поверхность его была натёрта каким-то загадочным блестящим порошком. Он мог видеть, в каком направлении, даже в темноте. Похоже, сырьём послужил гриб, светящийся в ночи.

Кроме того, у этой внезапной атаки был ещё один бонус.

Ли Бай с удивлением посмотрел на снег, падающий с вершины скалы.

— Что в голове у человека, придумавшего эту стратегию?

Одна из причин, по которой крепость была заброшена, заключалась в следующих фактах.

Он слышал, что в местах, расположенных рядом с горячими источниками, часто происходят землетрясения. Пару десятилетий назад здесь произошло сильное землетрясение, и, судя по всему, рельеф местности вокруг изменился. Склон горы осыпался, и с тех пор зимой сходят лавины. Хотя масштабы были невелики, и такое случалось нечасто, местоположение было неудачным.

Поскольку лавина упала прямо на здание, разрушение его прогрессировало, и они сразу же приступили к сокращению численности армии.

Ему сказали, что это время было вызвано искусственно. Оно было вызвано тем, что в этом году было холоднее, чем обычно, и снег был глубоким.

Несколько человек, привыкших к снежным горам, были взяты с собой в передовой отряд. Если он и хотел понять, куда они направляются, неся на себе большое количество огненных копий, то только для этого.

Он огляделся. В воздухе висела свежая кровь. Красные пятна резко выделялись на белом снегу. Один из его подчинённых пронзил мечом грудь вражеского солдата, который продолжал бороться. Солдат рухнул, застигнутый врасплох; ему не повезло выхватить свой кинжал. Он закашлялся, чувствуя, как изо рта вытекает кровавая пена. Его движения замедлились и прекратились.

Не лишать же их жизни, если они сдадутся. Им следовало сказать об этом. Все было бы в порядке, если бы они просто послушно послушались. Неужели у них нет такого самообладания? Увидев эту сцену, окружавшие их люди стали податливыми.

Помимо возможности забирать жизни, они не должны быть бессердечными. Ли Бая учили этому, учили.

Он обнаружил человека, который, ступая по грязному снегу, входил в крепость.

Его чёрные волосы потрясающе смотрелись с белым плащом. Ли Бай, который и представить себе не мог, что будет так относиться к человеку, горько усмехнулся.

Этот человек изначально не должен был находиться на полях сражений. Его красивый облик был садовником цветника, известного как Внутренний дворец, и в то же время считался одним из его цветов.

В его наполовину распущенных волосах, оставшаяся половина которых была собрана в пучок, висел серебряный кандзаси. При виде этого узора можно только преклониться перед ним.

Это была та самая вещь над тремя клинками в стране под названием Ли. В этой стране было только два уникальных человека, носящих имена с иероглифом Хуа. Это был один человек.

Изначально его не должно было быть на этой земле. Он участвовал в ночном марше, а также прошёл десятки ри, чтобы не издать ни звука. В отряде были те, кто обладал физической силой, но по нему было видно, как он устал.

Однако обладатель изящного лица, похожего на небесную деву, держал в руках саблю люэдао (сабля из ивовых листьев — одноострый меч с умеренным изгибом вдоль лезвия). Он был облачён в синевато-фиолетовые доспехи, которые указывали окружающим на его существование.

Евнух Жэнь Ши, так должен был называться этот человек. Молодой евнух, пользовавшийся большой благосклонностью императора, обладавший красотой, которая порой доходила до того, что о нем распускали дерзкие слухи.

Когда он появился перед тем, как принять командование армией, несколько человек, должно быть, уронили челюсти от шока. Были и чиновники, чей цвет лица откровенно испортился. За этим господином, который пользовался популярностью как у мужчин, так и у женщин, порой ухаживали даже мужчины.

Ли Бай тоже был в шоке. Несколько дней назад ему поручил различные дела ближайший помощник Жэнь Ши, человек по имени Гао Шунь. И в этот раз, когда его позвали собрать на холоде тех, кто обладает сильными физическими способностями, среди его соратников и собственных подчинённых, это было нечто подобное.

Его звали уже не Жэнь Ши, но Ли Бай не мог называть его по имени Хуа. Кроме императора, никто не мог напрямую называть его этим именем даже в письменном виде.

Жэнь Ши вошёл в крепость. Ли Бай последовал за ним, чтобы не отстать. Гао Шуня рядом с ним не было, вместо него за спиной держался молодой военный офицер.

Ли Бай тоже пошёл за ними.

***

Внутри крепости царил удушливый смрад. Вонь напоминала тухлые яйца. Пока он размышлял, что же случилось, в помещение появились люди, таскавшие глыбы снега.

Может, под землёй начался пожар? Когда Ли Бай в панике догнал человека, который нёс снег, и спросил его, так оно и было. Ему сказали, что произошёл взрыв.

— Н-нам нужно побыстрее это потушить, иначе это сделает г-госпожа.

Дрожащий мужчина отвернулся от Ли Бая. И Ли Бай отпустил мужчину.

Он не знал, был ли его плохой цвет лица из-за дыма, или он боялся этой хозяйки, или ещё кого-нибудь.

Однако они могли так просчитаться, что в крепости оказалось меньше солдат, чем они ожидали.

Ли Бай прикрыл рот рукавом и опустился на колено позади Жэнь Ши, который стоял впереди.

— Что скажете?

«Я благодарен, что могу говорить с другой стороны», — подумал Ли Бай.

— Разрешите.

— Тогда я буду полагаться на ваши слова.

Он всегда жалел, что для таких моментов ему следовало бы как следует изучить язык.

— Полагаю, нет необходимости долго оставаться в этом дыму. Может быть, нам попросить людей, находящихся внутри, тоже уйти?

— Я понял.

«Я сказал очевидное?» — задумался Ли Бай.

— Однако внутри могут быть люди, которые не могут сбежать.

— В таком случае мы заставим всех искать снаружи.

— Мы не можем так поступить.

При этих словах Жэнь Ши лицо Ли Бай исказилось. Он подумал, что это хорошо, что его лицо склонилось.

Для Ли Бая было невыносимо, чтобы Жэнь Ши получил травму.  Он хотел, чтобы тот как можно скорее вышел на улицу, пусть даже для того, чтобы понаблюдать за происходящим из безопасного места. Однако по чести Императорской гвардии, Жэнь Ши тоже должен был выйти вперёд. Именно потому, что они начали, похоже, внезапную атаку, он не мог отказаться от этой роли.

То, что он так величественно показал своё лицо публике, означало, что он отбросил евнуха Жэнь Ши. Это должно было означать, что он живёт, а не является бесполезным замкнутым императорским братом.

В этом случае гармония императорского двора сразу же рухнет. Клан Цзы, который когда-то был на голову выше остальных, оказался в таком положении. Эти люди должны быть смешаны с захваченными врагами. Хорошо, что они попали в плен, но их преступления были раскрыты. По правилам, те, кто мстит императору, приговариваются к уничтожению семьи. Надежды на то, как с ними расправится царствующая императорская доброта, были слабыми.

— Здесь захвачена дочь капитана Ханя.

— То есть...

Капитан Хань, иначе говоря, чудаковатый тактик. Ли Баю сказали об этом ещё до того, как они ворвались сюда. Он удивился, что у этого человека есть дочь, и почему она попала в плен — тоже загадка, но это было всё, что ему сказали.

— Мы можем её бросить?

Они не могли.

— Появится новый политический противник.

У него пересохло во рту. У него возникло ощущение, что в жёстком выражении лица Жэнь Ши что-то промелькнуло.

— А-а-а, так и есть.

С горьким выражением лица, словно его что-то терзало, Жэнь Ши пошёл вперёд.

Ли Бай поднялся на ноги и почесал голову. Если все так, то он должен закончить свою работу как можно скорее.

Прим. пер.: название главы можно интерпретировать как «Снег, на котором строилась стратегия» и «Снег, на который наступили».

Глава 40 - Спасение

С оглушительным грохотом обрушился гигантский каскад снега. Мао Мао знала, что это называется лавиной исходя из своих знаний

Снег обрушился, как водопад, с вершины скалы. Снежная масса быстро остановилась, не доходя до того места, где находилась Мао Мао, но место, которое она считала складом, исчезло под снежным шквалом.

Мао Мао наблюдала за этим с балкона.

Из-за взрыва под землёй большинство рабочих разбежались, а оставшиеся пытались потушить огонь. Более того, остальные люди должны были разделиться, если бы приближалась лавина. Солдаты бросались из-за внешней стены, и она видела, что они были ошеломлены происходящим.

Затем были люди, которые не могли избежать этой ситуации.

Что-то белое прорвалось через внешнюю стену, где не хватало людей. Она не могла хорошо их разглядеть из-за их защитного окраса. Однако, когда они столкнулись с паникующими солдатами, Мао Мао увидела, как что-то красное взметнулось в воздух. Кровь брызнула на белоснежный снег.

Эти белые силуэты были захватчиками. Когда они сняли и отбросили свои белые накидки, то раскрыли себя как солдаты.

Мао Мао узнала того, кто их вёл.

Хотя он сменил одежду на доспехи, его изысканность осталась прежней. Его волосы развевались при каждом взмахе его клинка. Хоть он и был на кровавом поле боя, это выглядело, как танец с мечом.

(Неужели он пришёл подавить их?).

Высокопоставленная супруга, сбежавшая из внутреннего дворца, равносильна измене. Тем более, что её семья укрылась в подобной крепости, у них не было оправдания. Затем она взглянула на Жэнь Ши.

Только люди с определенным статусом могли носить одежду голубовато-пурпурного цвета. Она не считала, что Жэнь Ши находился здесь в роли евнуха.

Это немного успокаивало, но она всё ещё не могла ослабить свою бдительность.

В воздухе по-прежнему ощущался запах серы. Оставаться здесь слишком долго могло привести к отравлению. Как там обстановка внизу? Пожар не сильно распространится, так как крепость построена из кирпича и камня, но следить за дымом всё равно нужно.

Даже если это не так, не исключено, что Шэнь Мэй может прийти в ярость. Судя по тому, как она относилась к Мао Мао, женщина могла и не осознать, что Мао Мао связана с этим странным человеком с моноклем. И она не думала, что Лоу Лань могла выдать это.

Если бы всё так и произошло, Мао Мао планировала спрыгнуть с балкона, приземлиться на снег и убежать, но...

Это был бы худший вариант развития событий.

С балкона Мао Мао посмотрела на лежащих детей, которые выглядели как спящие. Жалко, что они были бледны, не дышали и не имели пульса.

(Нам следовало просто сбежать).

Это касалось и Лоу Лань, и ее самой.

Мао Мао не знала, что собирается делать Лоу Лань, но чувствовала, что теперь понимает, зачем та привела её сюда. Именно по этой причине Мао Мао не могла уйти.

Кто-то с тяжелыми шагами приблизился. Она услышала звук металла.

Дверь с треском распахнулась, и что-то тяжелое с грохотом упало.

Вошёл солдат в белом плаще. Плащ был в красных пятнах, как будто кто-то брызнул краской на белый фон.

— Кто вы?

Он прищурился на Мао Мао в замешательстве.

— Эй, что это?

Приблизился знакомый ей голос. Это был знакомый ей дворняга, который неожиданно появился.

— Это она?

Он попросил солдата-дворняжку Ли Бая подтвердить его слова.

Ли Бай скрестил руки и наклонил голову. Он подошёл ближе, нахмурив брови.

— Странный вопрос. У меня такое чувство, что ты похожа на девушку по имени Мао Мао, которая работает в императорском дворе.

— Это я.

Ли Бай задал глупый вопрос, но был одет в доспехи, а не в свои обычные служебные одежды. В его руках был посох.

— Почему ты здесь?

— Кажется, меня похитили.

Голова Ли Бая наклонилась ещё ниже, почти до горизонтали.

— Эй, твой папа...

— Наверное, так ты и представляешь. Прошу, не называй его так. Я пойму, если ты назовешь его просто «стариком» или что-то подобное.

Ли Бай замолчал в ответ на просьбу Мао Мао, но явно вздрогнул. Затем он хлопнул кулаком по ладони, как будто вдруг всё понял.

Что именно он понял, Мао Мао не знала, но это её слегка раздражало.

Ли Бай указал на Мао Мао и сказал:

— Это она, эта самая.

Подчинённый выразил сомнение, но затем вынул из нагрудного кармана флейту и подул в неё.

— Ну, прости-прости, если так, значит так. К тому же, выглядишь ты неважно. Болит ухо, да?

Он был грубым парнем, как обычно, но он подошёл, обеспокоенно глядя на неё. Офицер с немного неприятным характером тоже был забрызган кровью и пах железом.

— Оставь раны. Этот старик сказал, что придёт с нами, хотя и двигаться толком не мог. Как и ожидалось, не смог.

«Он действительно использовал этого старика. Действительно, это был тот старик, который придумал эту стратегию. Даже лавина, скорее всего, была его делом», — подумала Мао Мао.

Она удивилась, что у Ли Бая нет чувства осторожности, но затем он приказал своему подчинённому стоять у двери на страже.

— Что это? Дети спят?

Мао Мао преградила путь Ли Баю, не позволяя ему подойти ближе.

— Они не дышат. Похоже, они выпили яд.

Лицо Ли Бая исказилось от слов Мао Мао.

Он, должно быть, подумал, что это жестокая сцена. Однако даже если бы они выжили, их ждал бы единственный путь — подняться на виселицу.

Даже за покушение на высокопоставленную супругу обвинённый приговаривался к повешению, а их клан обыкновенно лишался состояния.

На этот раз пощады быть не могло.

Не важно, женщины это или дети. Все будут казнены.

Мао Мао хотела уточнить у Ли Бая один момент, когда он выглядел жалким.

— Тех, кого казнят, выбрасывают?

— Конечно, нет. Их хоронят на специальном кладбище. Просто их кремируют.

— Можно ли позволить им хотя бы поминальную службу с матерью?

От слов Мао Мао на лице Ли Бая появилось неописуемое выражение. Он грубо схватился за волосы и застонал.

— Не знаю. Такие вопросы не входят в мои обязанности.

Однако Ли Бай подошел ближе и поднял одного из детей. Он разорвал одеяло, оторвал его часть и завернул в неё ребенка.

— Они выглядят так, будто спят. Я хотел взять их вместе, но они довольно тяжелые.

Сказав это, Ли Бай завернул следующего ребёнка. Он разорвал простыню таким же образом и обернул следующего. Когда он понял, что не хватит ткани для последнего ребенка, он разорвал плащ подчиненного, стоявшего у двери на страже.

— Эй, позови ещё двоих.

Сказав это, он взял детей под обе руки.

— Господин Ли Бай?

— Мы не можем провести для них поминальную службу вместе, но оставлять их здесь тоже не дело, верно? Мы просто тайно похороним их рядом с кладбищем.

Ли Бай усмехнулся, показав белые зубы.

— Тебя обвинят в преступлении?

— Кто знает. Но в таком случае ты мне поможешь.

— Даже если ты так говоришь...

Мао Мао скрестила руки с недовольным видом, и Ли Бай сделал выражение лица, будто что-то придумал.

— О, у тебя есть неплохая мысль.

— Что именно?

Ли Бай усмехнулся и сказал:

— Если бы ты назвала его папой, разве тот старик не сделал бы всё, что ты попросишь?

Не стоит говорить, какой ответ дала Мао Мао на эти слова.

— Прости. Я ничего не говорил.

Ли Бай сразу отвернулся и извинился.

Похоже, она сделала такое лицо.

Глава 41 - Ручная пушка

Жэнь Ши услышал пронзительные звуки флейты. Он почувствовал, как напряжение немного спало. Они договорились, что звук флейты подаст сигнал, если цель найдена. Если что-то не так, то это будет короткий ряд звуков, а если всё в порядке — долгий непрерывный звук.

Судя по тому, что раздался один долгий звук, никаких проблем не возникло. По крайней мере, так должно было быть.

Жэнь Ши вышел из длинного коридора. Он вспомнил грубый набросок плана здания, который видел заранее: впереди находились банкетный зал, кабинет, а затем жилые помещёния.

Позади Жэнь Ши шёл Ма Шань. Гао Шунь должен был быть здесь, но у того была своя работа. У Ма Шаня была привычка поднимать правое плечо, когда он исполнял обязанности своего отца.

— Не будь слишком настороже, — сказал Жэнь Ши так, чтобы его слышал только Ма Шань. За Ма Шанем следовали ещё два военных офицера.

— Тогда позвольте мне идти впереди, — предложил Ма Шань.

Жэнь Ши понял, что Ма Шань хотел этим сказать. Позиционно ему нужно было укрепить защиту Жэнь Ши спереди и сзади. Он усмехнулся, собираясь открыть тяжелую дверь, но внезапно его охватило неприятное предчувствие.

Он приказал всем держаться подальше от двери.

Он открыл дверь, и в тот же миг укрылся за стеной.

В тот момент мимо него со свистом пронеслась пуля.

— Что это?! — лицо Ма Шаня исказилось.

— Это в пределах ожидаемого.

Чтобы использовать порох, нужно было хотя бы подготовить ручное орудие. На улице была плохая погода, и, кроме того, было ограниченное количество мест, где можно использовать такие орудия, которые занимают время на зарядку. Их можно было использовать только в крепости, в достаточно просторном помещении.

И, как ожидалось, в зале были мужчины, которые в панике перезаряжали оружие.

— Вперёд!

С криком Жэнь Ши мужчины с ручными орудиями в панике выхватили мечи, но уже было слишком поздно. Ручные орудия — это оружие, которое обычно используется по очереди. Если первый выстрел провалился, времени на перезарядку уже не оставалось.

В зале находились около пяти человек, все они были одеты в первоклассную одежду. Жэнь Ши узнал некоторые лица среди них. Большой зал с холодным каменным полом был наполнен характерным запахом пороха.

— Где Цзы Чан?

Все здесь должны быть членами клана Цзы. Их подчинённые, оставшиеся после проигранной битвы, отсутствовали; можно было заметить, что их использование ручных орудий было крайней мерой.

— Вы не собираетесь говорить?

— М-мы не знаем! У нас не было такого намерения.

Один из мужчин заговорил. Слюна летела из его рта, он смотрел на Жэнь Ши в отчаянии, но, едва он попытался броситься на него, Ма Шань тут же прижал его к полу.

— Нас просто обманули.

Он продолжил говорить, пока его лицо прижимали к полу.

— Убирайся!

Его лицо было прижато ещё сильнее раздраженным Ма Шанем.

— Вы, мерзавцы, растратили деньги этой страны. Доказательство того, что вы использовали эту крепость, осталось! И кроме того, с тем, что вы разместили здесь оружие, что мы можем получить только от этого?

Ма Шань держал меч у шеи мужчины. Тот, с пеной у рта, побледнел.

— М-мы не знаем! Нам сказали, что это для страны. Мы просто, для страны...

Меч заскрежетал по полу. Искры посыпались, когда лезвие коснулось камня. Глаза мужчины закатились; он не мог больше ничего сказать. Мокрое пятно распространилось по полу. Остальные мужчины молчали, не желая выставлять себя в таком жалком виде. Только страх проступил в их глазах.

«Не смотрите на меня такими глазами», — подумал Жэнь Ши, хотя не мог им этого сказать.

Как бы сильно они ни искали сострадания, он выносил решение, которое не мог отменить.

Максимум, что Жэнь Ши мог сделать — это реагировать на эти взгляды, принимая их как цель их эмоций.

— Как милосердно. Раз уж они всё равно идут на виселицу, ты должен просто решительно их казнить.

Голос приблизился со звуком шаркающих шагов. Ма Шань и его приближенные насторожились.

Цзы Чан, тучный, медленно передвигающийся человек, появился с ручным орудием в руках.

Жэнь Ши взглянул на человека, известного как «енотовидный чудак».

— Какой беспечный способ говорить, Цзы Чан.

Жэнь Ши достал документ из нагрудного кармана. Суть написанного в записке с императорской печатью заключалась в захвате клана Цзы.

Цзы Чан медленно поднял ручное орудие.

— Он что, совсем выжил из ума? — прошептал один из приближённых. У Цзы Чана не было кремня. Похоже, он понял, что не сможет его использовать.

Жэнь Ши быстро потянул за руки Ма Шаня и других приближенных, и они прижались к полу.

Раздался выстрел. Пуля отскочила от стены и, неудачно, попала в ногу одного из упавших членов клана. Его крик эхом разнесся по залу.

— Как жалко. Разве ты не пробовал стрелять в зверя? — спросил Цзы Чана кричащего человека.

— Даже если тебе не терпелось попробовать на людях. Как разочаровывающе.

— Пф, и это всё? Если бы у меня было чуть больше времени...

Цзы Чан отбросил ручное орудие, которое принес, и посмотрел на Жэнь Ши; на мгновение его лицо смягчилось.

Что он хотел сказать?

Он не мог на него давить. А если бы и смог, этот человек не стал бы говорить.

— Вперёд!

Ма Шань отдал приказ с земли.

Брызнула кровь. Три меча быстро пронзили пухлый торс Цзы Чана.

Цзы Чан не закричал. Он только смотрел вверх. Из его рта текла красная пена, глаза налились кровью. Однако он не упал, а лишь раскинул огромные руки, подняв голову вверх.

Это был смех или проклятие?

На потолке ничего не было... или он смотрел дальше? Жэнь Ши не знал.

Не оставив ответа, Цзы Чан испустил последний вздох.

Это был быстрый и лёгкий конец.

Если сказать, что всё произошло слишком быстро, значит, это было слишком быстро. Его последние мгновения были именно такими.

В коридоре за залом находились женщины в легкой одежде и ярко одетые мужчины.

Женщины шептались, говоря, кто находится внутри, и умоляли сохранить им жизнь. Мужчины утверждали, что женщины были членами клана Цзы, а сами они — нет.

Жэнь Ши понимал желание помочь им, но отвёл взгляд от их унизительных попыток продать других людей, оставив их арест своим подчиненным.

Ему сообщили, что бывшая высокопоставленная наложница Лоу Лань и её мать Шэнь Мэй находились в самой дальней комнате.

— Здесь никого нет?

Ма Шань вошёл в комнату раньше Жэнь Ши.

Внутри стояла большая кровать и несколько диванов. Одежда была разбросана, пахло благовониями, вино пролито, валялись трубки. Он не нуждался в объяснениях, чтобы понять, что здесь произошло.

Жэнь Ши, почувствовав головокружение от запаха благовоний, выкинул курильницу.

Из неё высыпались какие-то засушенные травы. Если бы здесь была девушка-фармацевт, она бы рассказала, для чего они используются.

— Куда они делись?

В соседней комнате или на балконе тоже никого не было.

— Неужели они спрыгнули вниз?

Когда все направились к балкону, Жэнь Ши обернулся.

Комната, в которую он вошёл, и соседняя комната должны были быть одного размера, но почему-то ему казалось, что что-то не так.

Он почувствовал, что внутренняя комната меньше. Жэнь Ши прошёл через обе комнаты. Внутренняя комната имела только один вход, а стена напротив балкона была глухой. Расстояние от стены до балкона было чуть короче, чем он ожидал.

Жэнь Ши вернулся в первую комнату и взглянул на комод, стоящий у стены. Ширина комода соответствовала разнице в размере комнат.

— ...

Жэнь Ши открыл комод. Он заглянул сквозь ряды ярких нарядов. Комод казался прочным, но задняя панель была подозрительно тонкой. Он слегка надавил, и заметил, что панель сдвинулась вверх.

Жэнь Ши залез в комод, ползком проникнув внутрь. Там, где должна была быть стена, открывалось пустое пространство.

Это был скрытый проход.

И затем он увидел тусклый свет.

— Ба-бах!

Он услышал игривый голос. В его сторону было направлено дуло. Лоу Лань находилась глубже в скрытом проходе. Ручная пушка имела более сложную конструкцию, чем те, что знал Жэнь Ши. Она напоминала пушку, которую когда-то стрелял Цзы Чан, но была гораздо меньше и поместилась бы даже в узком проходе. Они не только использовали порох, но и создали новые модели. Это было удивительно.

— Для удобства я буду называть вас господин Жэнь Ши, — сказала Лоу Лань, направив дуло на Жэнь Ши.

Женщина была покрыта копотью, её волосы были опалены. Пламя свечи в её руке дрожало при каждом слове.

— Позволите ли вы мне провести вас?

— А что, если я откажусь?

— Именно поэтому я вам угрожаю.

Жэнь Ши ощутил, что её величественный способ говорить был освежающим.

Он внимательно посмотрел на новую модель ручной пушки. Убедившись, что её конструкция отличается от традиционных моделей, он поднял руки.

— Понял.

Сказав только это, он решил последовать за Лоу Лань.

Скрытый проход не был указан на чертеже, который Жэнь Ши смотрел. В этом и была суть тайного прохода — его не указывали на плане. Или, возможно, его недавно построил Цзы Чан.

Проход был узким, и Лоу Лань шла спиной вперёд, держа дуло направленным на Жэнь Ши. Было бы легче, если бы Жэнь Ши шел впереди, но, если бы он попробовал обойти её, она могла бы опасаться, что он отнимет у неё пушку.

— Вы действительно послушно идёте.

— Ты же сама сказала мне идти, — сухо ответил Жэнь Ши, и Лоу Лань рассмеялась. Загадочным образом он отметил, что её выражения были более человечными по сравнению с её поведением во дворце.

— Разве тебе не легко забрать это у меня?

— ...

Не утверждая с уверенностью, Жэнь Ши думал, что, вероятно, смог бы её обезвредить.

Он не сказал этого и просто ответил ей молчанием.

Пламя свечи начало тускнеть, как будто воздух в узком проходе был разреженным. И как только пламя собиралось погаснуть, они дошли до скрытой комнаты.

Как будто там действительно был вентиляционный проём, пламя свечи, которое он думал исчезло, снова зажглось.

В дрожащем свете огня он увидел двух женщин, кроме Лоу Лань. Одна была девушкой, сильно похожей на Лоу Лань, с тёмным синяком на лице. Вероятно, это была другая дочь Цзы Чана, Цзы Цуй, догадался Жэнь Ши.

Затем он взглянул на другую женщину среднего возраста. Нарядная одежда и яркий макияж, подумал Жэнь Ши. Её внешний вид, не соответствующий возрасту, напоминал ему об облике Лоу Лань во времена её пребывания во дворце.

В комнате стояли только два стула и один стол.

— Лоу Лань, этот человек...

— Да, мама. Я привела его, чтобы исполнить ваше желание.

Мать Лоу Лань, Шэнь Мэй, гневно взглянула на Жэнь Ши, приподняв уголки глаз.

— Ты всегда ненавидела его внешность, не так ли? Из-за того, что он похож на кого-то, или всегда завидовала, что он красивее тебя?

— Лоу Лань!

Шэнь Мэй крикнула на свою дочь. Однако Лоу Лань была невозмутима. Вместо этого задрожала Цзы Цуй.

— Эта шутка зашла слишком далеко. Ну что ж, давай устроим одно развлечение перед тем, как мать достигнет своей заветной цели.

Лоу Лань поставила свечу на стол и убрала ручную пушку за пояс своего платья.

Затем она начала рассказывать историю ясным голосом.

Глава 42 - Злодей

Жэнь Ши подумал, что рассказ Лоу Лань касался событий во времена правления предыдущего императора.

Глупый император правил страной как марионетка своей матери. Она открыто насмехалась над прежним правителем, но Жэнь Ши не мог обидеться, зная, что это правда.

Он никогда не считал человека, которого называли его отцом, пугающим. Наоборот, он боялся ту женщину, его мать, что стояла за его спиной. Жэнь Ши вспомнил своё прошлое. Он не мог ясно вспомнить последние моменты жизни женщины, известной как Императрица. Единственное, что он помнил, — как прежний император умер, словно следуя за ней.

Императрица теряла терпение из-за того, что её сын не проявлял интереса к женщинам, и посылала в его гарем множество красавиц. Однажды она приказала главе одного северного клана отправить его дочь, пообещав, что назначит её официальной супругой сына.

— О чём ты говоришь, Лоу Лань?

Шэнь Мэй, мать Лоу Лань, спросила о неясной истории дочери. Это было немного не похоже на то, что она знала с давних времен.

Лоу Лань усмехнулась за рукавом.

— Мама, ты впервые это слышишь? Дедушка проклинал это на смертном одре.

Исторически было не редкостью, когда дочерей высокопоставленных чиновников брали в заложники, назначая их супругами.

— Знаешь ли ты, почему внутренний дворец стал таким большим?

Лоу Лань спросила Жэнь Ши.

— Слышал, что твой отец подтолкнул Императрицу.

Такова была обычная точка зрения при дворе. Человек по имени Цзы Чан угождал известной императрице, которую сложно было удовлетворить. Цзы Чан был лишь дальним членом клана Цзы, но благодаря своему уму был усыновлен в главную семью, где не хватало наследника, и получил имя Цзы Чан. Также эта главная семья была семьей Шэнь Мэй.

Другими словами, Цзы Чан и Шэнь Мэй были обручены до того, как она была дарована ему.

— Действительно. Похоже, он предложил расширить внутренний дворец как новое общественное благо.

Жэнь Ши отметил, что именно так было удобно избежать сокращения внутреннего дворца.

— Как проект, заменяющий работорговлю.

Жэнь Ши широко раскрыл глаза от слов Лоу Лань. Шэнь Мэй, сбитая с толку, тоже расширила глаза. Цзы Цуй оставалась безучастной.

Лоу Лань ухмыльнулась Жэнь Ши, затем посмотрела на Шэнь Мэй.

— Похоже, мать ничего не знает. О том, что дедушка сделал, чтобы Императрица обратила на него внимание, и о том, почему она заставила его отправить свою дочь во внутренний дворец для наблюдения за ним.

В те времена работорговля была на подъёме. Во дворе императорского двора даже были государственные рабы. Однако Лоу Лань упомянула работорговлю.

Обращение с рабами в стране Лии было схоже с обращением с проститутками в публичных домах. Они работали, исходя из их стоимости, и, в некоторых случаях, могли даже перейти от низкого положения к законопослушным гражданам в конце срока службы. Однако это было ограничено пределами страны. Вывоз рабов за границу был запрещён.

— Работорговля была прибыльной. Даже при запрете находились люди, втягивающиеся в это. В частности, молодые девушки в те времена были высоко ценимы.

Клан Цзы, чью дочь взяли в заложники, был вынужден сократить работорговлю. Тем не менее ему рассказывали, что они занимали место, известное как внутренний дворец, для слива рабов, которые не хотели уходить. И туда входили не только молодые девушки, но и мужчины. В конце концов, не так уж мало тех, кого кастрировали и продавали, когда они становились рабами.

Цзы Чан предложил использовать внутренний дворец как временное убежище, собрав туда юных девушек, которых предполагалось продать в другие страны. Это совпало с намерением императрицы. Как правящая и мать, заботящаяся о сыне, она, кажется, увидела в этом план, убивающий двух зайцев.

Родители, которые продавали своих дочерей, тоже испытывали чувство вины. Если был выбор между работой придворной дамой внутреннего дворца и продажей в рабство, они должны были выбрать первое. Если за два года службы они приобретут какие-то навыки или обучение, вероятность того, что их продадут в рабство впоследствии, также уменьшится. И самое лучшее — служба во внутреннем дворце сама по себе считается привилегией.

— Конечно, как у императрицы были свои мотивы, так и у отца были свои соображения.

Его целью было вернуть доверие к клану Цзы, заручившись поддержкой императрицы, и время, когда это было невозможно.

— Мать тоже страдала. Если всё обернулось так, почему ты не убежала с самого начала? Используя то, что отец специально для тебя создал.

Лоу Лань говорила о тайном проходе, через который она ускользала из внутреннего дворца?

На лице Шэнь Мэй отразилась тень.

— Ты не смогла довериться человеку, который сказал оставить своё положение и убежать?

— Лоу Лань, что ты...

Шэнь Мэй смотрела на свою дочь, а морщины на её лице углублялись. Не Лоу Лань испугалась её выражения. Это была Цзы Цуй.

Похоже, Шэнь Мэй заметила это, и перевела взгляд на Цзы Цуй, глядя на неё, словно видя мусор.

— Как будто я могла довериться ему. Как будто я могла довериться человеку, который взял на себя главенство в семье, как только умер отец, и женился на матери этой женщины!

Цзы Цуй дрожала, глядя на Шэнь Мэй.

Лоу Лань усмехнулась, приближаясь к Цзы Цуй. Она взяла за руку свою сводную сестру и коснулась её воротника. Она вынула вещицу, висящую у неё на шее. На шнурке было изделие, сильно напоминающее серебряную заколку Жэнь Ши. Как заколка Жэнь Ши была в форме килина, у Цзы Цуй она была в форме птицы, феникса (хоуоу, фэнхуан) — те, кто знал об этом, поймут.

Точно так же, как и килин, те, кто могут носить феникса, ограничены.

— Кажется, предыдущий император испытывал чувство вины. Он часто навещал изгнанного ребёнка и врача с помощью отца.

Говорили, что это Цзы Чан тайно приютил изгнанного медика и ребёнка.

Когда ребёнок вырос и достиг брачного возраста, Цзы Чан возглавил семью.

Хотя император отрицал это, похоже, он знал, что она его дочь.

— Могу ли я жениться на вашей дочери? — спросил Цзы Чан.

Для императора Цзы Чан, пользовавшийся глубоким доверием императрицы и тепло к нему относившийся, был идеальным зятем.

Когда Цзы Чан умолял исполнить его желание, как император мог ему отказать?

Прежний глава семьи, на которого положила глаз императрица, был на смертном одре, и власть в клане Цзы перешла к Цзы Чану. Надобность держать Шэнь Мэй как заложницу снизилась.

Император, обладавший правом решать судьбу женщин внутреннего дворца, выдал её замуж. Она родила ребёнка, названного Цзы Цуй с иероглифом «Цзы». Тогда удовлетворённый император передал «цветок внутреннего дворца» Цзы Чану.

— Так мать была пожалована.

Предыдущий император был глупцом. Он не понимал, какое воздействие оказывал на собственную дочь. Спустя короткое время мать Цзы Цуй умерла от болезни, и Цзы Цуй взял к себе бывший врач внутреннего дворца. В то время предыдущий император лежал прикованный к постели, не оставив никаких распоряжений, пока не скончался спустя десяток лет. Цзы Цуй осталась лишь с именем и серебряным украшением, у неё не было ничего, её считали лишь дочерью наложницы после рождения Лоу Лань.

— Л-ложь. Не говори глупостей!

Шэнь Мэй отпрянула от этой жестокой правды.

Это был шокирующий рассказ и для Цзы Цуй, но она не выглядела сильно поражённой. Она лишь наблюдала за Шэнь Мэй с тревогой. Возможно, она знала это с самого начала.

— Бессмыслица, скажешь ты? Отец всегда приходил ради Матери. Даже тогда, когда он сделал это в последний раз, когда осталось только разрушение?

Лоу Лань засмеялась, приближаясь к своей матери.

— Так ты знаешь, почему здесь находится господин Жэнь Ши?

Лоу Лань посмотрела на мать с презрением, затем перевела взгляд на Жэнь Ши.

— Какие были последние мгновения Отца?

— Он ушёл со смехом.

Он не знал, что означал этот смех. Жэнь Ши не знал мотивов Цзы Чана. Однако, услышав историю Лоу Лань, он увидел ситуацию с несколько иной стороны.

С самого начала он чувствовал, что неверно понимал восстание клана Цзы.

— Тот человек, он жаждал власти. Даже когда меня выдавали замуж, это было только ради демонстрации его позиции главы клана.

Лицо Шэнь Мэй исказилось. В ответ лицо Лоу Лань смягчилось.

— Но, в конце концов, властью в клане больше обладала мать, верно? Мать знает, какие люди льстят ей в клане?

Те, кто подкупал и присваивал средства, льстили Шэнь Мэй. Пока Шэнь Мэй была довольна, глава клана Цзы Чан ничего не говорил. В конце концов, он пришёл в семью как зять. По сравнению с его влиянием при дворе, внутри собственного клана у него было не так много власти.

Шэнь Мэй постепенно вытесняла тех, кто предлагал ей неудобные вещи. И как результат, гной накапливался.

Отсюда стало очевидно её искаженное восприятие.

Расширение внутреннего дворца и растрата казны. Какова была цель этих двух вещей?

Лоу Лань усмехнулась, глядя на лицо Жэнь Ши. Кажется, она поняла, что он хочет сказать.

Работорговля была отменена, когда нынешний император пришёл к власти. Хотя она продолжала существовать за кулисами, она относительно спокойно продвигалась благодаря проекту внутреннего дворца, который вели Цзы Чан и Императрица. Жэнь Ши продолжал искать новый проект, чтобы заменить этот при сокращении внутреннего дворца. Даже по этому поводу были инциденты с препятствиями со стороны клана Цзы.

— Отец — енот. Хотя его так и называют, еноты на самом деле трусливы. Именно потому, что он знал, что на самом деле слаб и мал, он старался ввести противника в заблуждение.

Слово «заблуждение» помогло Жэнь Ши понять.

Причину, по которой Цзы Чан умер со смехом.

— Исполнил ли отец должным образом роль злодея?

Лоу Лань слегка улыбнулась. На её слова Жэнь Ши наконец-то понял мотив Цзы Чана.

Он сжал кулак. Его ногти впились в ладонь, кровь сочилась.

— Есть ли доказательства того, что это правда?

— Верить или нет, зависит от тебя.

— Достаточно ли этого доказательства?

— Если этого недостаточно, лучше, чтобы страна забрала это. Если от этого страна падёт, было бы лучше, если бы ничего не осталось.

Лоу Лань сказала это тоном, который можно было бы воспринять как беспечный.

— Ты... всегда это делала?

Голос Шэнь Мэй дрожал.

— Ты всегда обманывала меня с тем человеком?

— Какой обман, я просто следовала указаниям матери. Разве ты не говорила, что такая страна должна просто пасть? Ты изгнала клановых членов, которые тебе противоречили, окружила себя идиотами, которые льстят тебе. Ты думала, что сможешь победить правительственные силы с этой беспорядочной толпой таких вот людей?

Шэнь Мэй подняла глаза на холодные слова дочери. Затем она бросилась на Лоу Лань. Её пальцы с когтями царапнули щеки Лоу Лань, оставляя две красные линии.

— Разве мы это не сделали ради этого?

В руках Шэнь Мэй был захваченный ею ручной пистолет.

— Это слишком для маминых рук. Пожалуйста, отдай.

— Заткнись!

Она нажала на спусковой крючок нового ручного пистолета. И выстрелила.

Жэнь Ши упал.

С грохотом что-то разлетелось на куски.

— Я говорила отцу, что возьму ответственность, но это действительно было невозможно для меня.

На лице Лоу Лань была кровь. Перед ней — Шэнь Мэй, залитая алой кровью. В её руках были останки ручного пистолета, который дал осечку.

— Конструкция нового образца сложная. Это ведь прототип.

Она принесла его, чтобы пригрозить Жэнь Ши с самого начала. Возможно, внутри была заготовка изначально.

— Господин Жэнь Ши не думал о том, чтобы отобрать его? Если бы ты искал момент, ты мог бы забрать его много раз.

— Ты хотел что-то мне сказать.

— Хе-хе, было бы хорошо, если бы ты была дурочкой, у которой есть только внешность.

Лоу Лань, с улыбкой произнося что-то грубое, забрала ручной пистолет у залитой кровью Шэнь Мэй и отбросила его. Затем она аккуратно уложила женщину и взяла её дрожащую руку.

— Отец мёртв. Пожалуйста, пролей хотя бы одну слезу.

— ...

Шэнь Мэй не говорила, не могла говорить. Из-за осечки кусок осколка застрял в её лице. Тень её прежней красоты исчезла; всё лицо заливала красная кровь.

Цзы Цуй лишь дрожала, глядя на этот облик.

— Разве нет другого способа?

Жэнь Ши спросил Лоу Лань, вставшую на ноги.

— Может, и был. Но трудно осуществить всё, что всем хотелось бы. Мы не настолько умны.

Шэнь Мэй только ненавидела. Она хотела свергнуть страну, которая продолжала смеяться над ней.

Цзы Чан всегда действовал ради Шэнь Мэй. Даже если это приведёт к обратному эффекту, он думал о ней. И в то же время, он был преданным слугой, не способным покинуть свою страну. В течение десятилетий он продолжал играть роль злодея ради их блага.

Жэнь Ши не знал, что думала Цзы Цуй. Только казалось, будто её пустые глаза выражали облегчение, когда она смотрела на еле дышащую Шэнь Мэй.

И наконец, говоря о Лоу Лань.

— Это кажется расточительным, но могу я попросить вас выполнить две просьбы?

— Что это?

— Спасибо.

Словно понимая, что её просьбу могли и не исполнить, Лоу Лань низко поклонилась. Затем она достала лист бумаги. Она протянула его Жэнь Ши.

Жэнь Ши взглянул на него. На нём было написано что-то, что он не ожидал.

— ?!

— Это всего лишь пустая теория, но я думаю, что она будет полезной. Вероятность этого в ближайшие годы довольно высока.

Лоу Лань ласково провела рукой по своей матери. Шэнь Мэй была на пороге смерти.

— Те, кто был честен в клане, уже оставили своё имя. Моя старшая сестра тоже такая. Ты сможешь закрыть глаза на тех, кто уже умер?

— Я постараюсь.

— Значит, ты закроешь глаза на тех, кто уже умер, так?

Лоу Лань словно проверяла это.

Цзы Цуй, связанная с прежним императором, не могла полностью отказаться от этого.

— Спасибо.

Лоу Лань снова склонила голову, затем взяла руку Шэнь Мэй. На её сломанных пальцах едва держались украшенные ногти. Лоу Лань надела их на свои пальцы.

В этот момент Жэнь Ши почувствовал присутствие.

Вероятно, они наконец заметили тайный ход. Поняла ли это Лоу Лань?

— Ну что ж, ещё одна просьба...

Лоу Лань протянула руку к Жэнь Ши. Она протянула руку, на которой были длинные украшения на ногтях.

Казалось, что Лоу Лань двигалась медленно. Он мог бы избежать этого, если бы подумал об этом. Однако он не пошевелился и принял это.

Кончики изогнутых когтей вонзились в щёку Жэнь Ши. Они прорезали его кожу и плоть. Он увидел, как брызнула кровь. Жэнь Ши взглянул на Лоу Лань, прикрыв один глаз.

— Спасибо.

Лоу Лань поблагодарила его в третий раз.

— Неужели я тоже стала актрисой, как отец?

Сказав это с игривой интонацией, Лоу Лань посмотрела на Шэнь Мэй.

— Мама, это всё, что я смогла сделать.

С улыбкой Лоу Лань открыла дверь.

Как и ожидалось, в узком проходе были Ма Шань и другие, которые подсматривали сквозь щель.

Убедившись в этом, Лоу Лань высоко подняла когти на своих пальцах. Даже в тусклом освещении было видно, что на них кровь.

А позади неё стоял Жэнь Ши с раненной щекой.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Лоу Лань внезапно рассмеялась. Её голос эхом разнёсся по узкому коридору.

Лицо Ма Шаня и других изменилось на гневное.

В глазах Шэнь Мэй больше не было света.

Цзы Цуй, дрожа, протянула руку, но не смогла добраться до Лоу Лань.

Жэнь Ши мог лишь наблюдать за её последними мгновениями, сжимая документ, который она передала ему.

Определённое тело было тяжёлым.

Похоже, вся его усталость за последние пару дней наконец-то нагнала его.

Как только он покинул крепость, они соединились с поздно прибывшим отрядом, и медик зашил его лицо. Это Жэнь Ши зашивали, так что он не понимал, почему люди вокруг него делали мучительные лица.

Тем, кто приказал ему сразу лечь спать, был Гао Шунь, который наконец-то присоединился. Поскольку было решено, что Жэнь Ши останется в отряде, прибывшем позже, Гао Шунь естественно должен был остаться позади. Поняв это, он осознал, что толком не спал последние пару дней.

— Как там та девушка?

— С ней всё в порядке, так что, пожалуйста, поспите.

Жэнь Ши подумал: «Неужели у меня такое сонное лицо?», но не почувствовал, что готов это сделать. Будто потеряв терпение из-за Жэнь Ши, который его не слушал, Гао Шунь указал на повозку в глубине.

— Считаю, вам лучше не подходить слишком близко.

Игнорируя слова Гао Шуня, он вошёл в повозку, и внутри лежала худенькая девочка, покрытая копотью с пятнами крови в нескольких местах. Она спала на нескольких слоях меха. Её спящая поза, свернувшись калачиком, делала её ещё меньше, чем обычно.

Вокруг неё были завернуты некоторые вещи в белую ткань.

— Это мёртвые дети клана Цзы.

— Почему она спит в таком месте?

— Даже если вы спросите её, она ничего не скажет.

Эта девочка, Мао Мао, обладала странной упрямой стороной. Она чего-то ожидала?

— Она выглядит довольно ужасно.

— Вы тоже.

С горькой улыбкой Гао Шунь взглянул на Жэнь Ши. Его сердце болезненно ёкнуло, вспоминая, как, едва вернувшись, Гао Шунь отправил Ма Шаня в полёт.

— Со мной всё в порядке. В любом случае, не позволить стратегу увидеть её было правильным решением.

По рассказам, ему сказали, что после принудительного марша мужчина был остановлен всеми, но, пытаясь уйти, когда представился шанс, он перенапрягся и повредил спину. Похоже, он находился в состоянии, когда не мог пошевелиться.

Жэнь Ши поднялся в повозку.

— Ждите снаружи.

Гао Шунь медленно кивнул, не поднимаясь.

Жэнь Ши изучил лицо Мао Мао. На её лице, всё ещё покрытом сыпью, была кровь. На её левом ухе был маленький треугольный вырез, густо смазанный мазью.

Если бы Мао Мао не имела ничего общего с Жэнь Ши, ей, возможно, не пришлось бы проходить через это. Когда он подумал об этом, его сердце болезненно сжалось.

Кроме уха, видимых травм на её лице не было. Однако он заметил красную линию на её шее.

Может ли это быть порез от ножа?

Жэнь Ши медленно протянул руку.

И тут.

— Что вы делаете, господин Жэнь Ши?

Мао Мао смотрела на него так, будто раздражённо отгоняла назойливую муху.

Глава 43 - Дыхание

Когда она проснулась, перед её глазами стоял прекрасный дворянин. По какой-то причине он склонился над Мао Мао, положив руку ей на воротник.

— Э-это...

Мао Мао прищурилась, глядя на него, а Жэнь Ши взволнованно заговорил, размахивая руками. Обычно она смотрела бы на него с недовольством ещё немного, но заметила, что на лице Жэнь Ши были повязки.

— Господин Жэнь Ши, что случилось? — спросила Мао Мао, поправляя воротник.

— Ничего серьёзного. Всего лишь царапина, — он спрятал лицо за рукой. Мао Мао нахмурилась.

— Покажите мне.

— Там нечего смотреть.

Её беспокоило, что он так себя ведёт. Она придвинулась к Жэнь Ши, и он отступил назад. Она загнала его к стене и медленно протянула руку.

— ...

На левой щеке, которая была его главной гордостью, проходил диагональный порез. Рана была не просто поверхностной, она прорезала плоть. Рану зашили нитью, и, хотя обработали как следует, шрам останется навсегда.

— Вы выходили на передовую?

— Не могу же я просто наблюдать из безопасного места.

— Вам стоило бы просто смотреть. У вас есть для этого положение, — сказала Мао Мао с лёгким раздражением. — Пожалуйста, не идите сразу в опасные места. Всем будет неудобно, если господин Жэнь Ши пострадает.

Жэнь Ши почесал голову, усмехнувшись на слова Мао Мао.

— Да, я доставил хлопот Ма Шаню. Ты, может, не думаешь так, но кулаки Гао Шуня весьма эффективны.

Сказав это, он неуклюже начал перевязывать лицо. Мао Мао выхватила повязку у него из рук и обмотала её сама.

— Я не собирался получать травмы.

— Так каждый скажет.

— Всё потому, что я услышал странную просьбу.

Жэнь Ши опустил ресницы. В его чёрных глазах была тоска.

— Ты была близка с Лоу Лань? — внезапно спросил Жэнь Ши.

— Сравнительно.

— Вы были подругами?

— Не знаю.

Она и правда не знала. Возможно, у них были близкие отношения. Так чувствовала Мао Мао, по крайней мере. Хотя она не знала, как было с другой стороны.

— Она была человеком, которого трудно понять.

— Для меня тоже.

Выражение Жэнь Ши стало ещё более печальным.

— Она ушла, пока я ничего не знал.

Мао Мао поняла смысл этих слов.

— Вот как?

Она знала. В тот момент, когда она покидала комнату, Лоу Лань доверила Мао Мао одну вещь. А затем она приняла решение и ушла.

Единственное, что Лоу Лань поручила ей сделать...

— Господин Жэнь Ши, как насчёт того, чтобы отдохнуть?

— Да, я так хочу спать.

Лицо Жэнь Ши было бледным. Его состояние, вероятно, было намного хуже, чем у Мао Мао, которую держали в плену. Под глазами виднелись слабые тени, а его губы были сухими.

Ему следовало бы вернуться в свою повозку и поспать, но вместо этого Жэнь Ши улёгся на меха, где только что спала Мао Мао. Её лицо явно исказилось.

— Господин Жэнь Ши, пожалуйста, не спите здесь.

— Почему? Я устал.

— Даже если вы спрашиваете, почему...

Мао Мао огляделась. В повозке были пять свёртков — дети клана Цзы.

— Это запретное место.

— Я знаю это.

— Тогда...

Прежде чем она закончила, он схватил её за запястье. Его рука была очень холодной.

Теперь они лежали лицом друг к другу на куче мехов.

— Тогда почему вы здесь?

— Даже я не могу пожалеть детей.

Это было заранее заготовленной фразой.

— Думаю, это немного загадочно.

Жэнь Ши, лёжа на боку, слегка наклонил голову.

— Разве ты не говорила, что врачи не могут трогать мёртвых?

(Он вспомнил!).

Мао Мао машинально нахмурилась.

— Не думаю, что ты могла бы остаться здесь надолго.

Его интуиция работала странным образом. Мао Мао задумалась, как бы ей избежать его пристального взгляда.

Пока она оставалась неподвижной, Жэнь Ши протянул руку, схватил её за воротник и резко дёрнул.

— Что случилось с тобой? — спросил он, нахмурив брови.

На её обнажённой коже был виден красный порез от ножа. На плечах и шее были также следы укусов, но что, если он это увидит?

Мао Мао почувствовала смущение, но решила продолжить бесстрастно.

— Это были никчёмные люди.

— На тебя напали?

Она услышала холодный голос.

— Была попытка.

Она специально добавила. Этот человек слишком глубоко вмешивается в чужую честь.

— Я обернула это против них. Смогла ненадолго сделать их как мужчин беспомощными.

Она наступила на них и сломала, но они не должны были пострадать серьёзно.

Лицо Жэнь Ши посинело, услышав это.

— Знаю, знаю, они получили то, что заслужили, но...

Он понял какие-то моменты, как мужчина. Лицо Жэнь Ши было мрачным. И с этим мрачным выражением он протянул руку.

Провёл пальцем по её ране, и Мао Мао невольно вздрогнула.

— Не останется ли шрама?

— Порез только на коже.

Почувствовав дискомфорт от прикосновения его пальца, она отстранилась, но Жэнь Ши протянул руку снова. Мао Мао, не выдержав, села и поправила воротник.

— Не давай остаться шраму.

— Должна ли я вернуть вам эти слова?

Жэнь Ши широко улыбнулся на слова Мао Мао.

— Я мужчина. Это не проблема.

— Господин Жэнь Ши в этом преуспел.

— С чего бы мне это знать?

— Тогда я не знаю. Если ты станешь никчёмным из-за одного шрама, так тому и быть.

— Ты только что жестоко ко мне обратилась?

Жэнь Ши не отпускал запястье Мао Мао, лежа. Его руки, бывшие до этого странно холодными, теперь стали немного теплее.

— Я мужчина, который становится никчёмным из-за одного шрама? — спросил Жэнь Ши, сжимая её запястье.

— Кукла только с внешностью?

На его вопрос Мао Мао естественно покачала головой.

— На самом деле, возможно, вам стоит иметь немного больше шрамов.

Она непреднамеренно выдала свои истинные мысли.

Жэнь Ши слишком красив. Все приходят в замешательство, просто видя его. Все слишком сильно сосредоточены на его внешности. Его суть не столь величественна, как его внешность, она более честна, подумала Мао Мао.

И только немногие люди вокруг него знают это.

Мао Мао глубоко вздохнула и слегка улыбнулась.

— Разве вы не стали более мужественным?

В этот момент она заметила, что Жэнь Ши сжал губы. Он огляделся, потом покачал головой, закрыв и открыв глаза.

— Что случилось? — спросила Мао Мао. Жэнь Ши почесал затылок свободной рукой.

— Из-за обстановки вокруг нас, я думал, что смогу сдержаться.

— Сдержаться? Если ты хочешь спать, то, пожалуйста, скорее...

Она собиралась прогнать его, сказав ему поспешить и уйти спать. Однако, пока она думала, что он борется со сном, он снова потянул её за запястье.

Теперь она сидела лицом к Жэнь Ши.

— Когда я увидел твою травму, я собирался воспринять это спокойно.

С тревожным лицом он медленно приближался к Мао Мао, дюйм за дюймом. Его теплое дыхание касалось её лица.

— Казалось, всё прошло неожиданно или, возможно, даже лучше, чем я думал.

— А?

Лицо Жэнь Ши медленно приблизилось. В тот момент, когда их носы почти соприкоснулись, раздался стук.

Жэнь Ши вздрогнул от неожиданности.

Звук доносился оттуда, где были уложены дети.

— ?!

Мао Мао оттолкнула Жэнь Ши и направилась к источнику звука. Один за другим она проверяла пульс у завернутых детей.

(Нет, нет).

Это было, когда Мао Мао коснулась третьего ребенка.

— ...

Маленький рот ребенка слабо шевельнулся.

Его пульс, хоть и слабый, бился.

«Если эти дети — как насекомые, они переживут зиму».

Она вспомнила слова Лоу Лань.

Самки насекомого, которые после поедания самцов издают звук, напоминающий звон колокольчиков, тоже умирают. Только потомство переживает зиму и выживает.

Лоу Лань сравнивала свой клан с насекомыми.

Кроме того, Лоу Лань дала Мао Мао ещё одну подсказку.

Цветок мандалы. Это и яд, и лекарство. То, что было изображено на бумаге, которую показали и передали Мао Мао. Иногда его используют как лекарство секретного искусства в зарубежных странах.

Как лекарство, которое убивает человека один раз и возрождает его снова.

Она вспомнила бывшего медицинского офицера, которого держали в заключении по приказу Шэнь Мэй и заставляли готовить эликсир жизни. Хотя это не была бессмертная жизнь, он исследовал лекарство, которое было чем-то похожим. Среди книг, которыми пользовался этот медицинский офицер, были листы с записями. Среди них были плавники рыбы. Плавники фугу.

Оно использует яды, которые убивают человека один раз. Однако смешивание нескольких из этих ядов нейтрализует друг друга. Ей говорили, что, когда яды нейтрализуются, человек, который однажды умер, оживет снова.

— Они живы?

Жэнь Ши был позади неё.

Однако Мао Мао было не до этого. Она растирала тела детей. Было важно сделать всё возможное, чтобы их реанимация прошла успешно.

Именно ради этого Лоу Лань привела сюда Мао Мао.

Жэнь Ши не знал, что делать с ожившими детьми. Но у него не было возможности оправдаться.

— Господин Жэнь Ши, горячую воду, пожалуйста, приготовьте горячую воду. И что-то теплое! Одежду, еду, что угодно.

— Те, кто умер однажды, так?

Жэнь Ши усмехнулся.

— Она подловила меня.

— Господин Жэнь Ши!

То, что он бормотал, не имело значения для Мао Мао. Она выкрикнула это, поднимая глаза.

— Да, я понял.

Она почувствовала, что Жэнь Ши сказал это с каким-то радостным голосом. Его выражение выглядело более спокойным, чем прежде, но он выглядел немного разочарованным.

Мао Мао отчаянно пыталась реанимировать детей, пытаясь оживить их один за другим любой ценой. Жэнь Ши принёс одеяла и ведро, а когда уходил, он прошептал ей на ухо.

— Продолжим это в другой раз?

— А, да, конечно.

Занятая Мао Мао не придавала этому особого значения, ответила просто и снова погрузилась в заботу о детях.

Глава 44 - Конец. Аптека в квартале красных фонарей

Затем всё завертелось с бешеной скоростью.

От Жэнь Ши не было никаких вестей. Ей не говорили ни оставить детей, ни что это бесполезно. И на плаху не отправили.

Маомао не понимала, что происходит, но это было ей на руку.

Маомао отчаянно пыталась привести детей в чувство. К счастью, ей разрешили не возвращаться сразу в столицу, а остановиться в ближайшей деревне. Место это когда-то славилось горячими источниками, а теперь пришло в упадок, но для лечения подходило идеально.

Неудивительно, что поднялась такая суматоха, когда Маомао потребовала горячей воды и прочего, да ещё и чтобы Жэнь Ши всё это предоставил. Вокруг повозки тут же собралась толпа.

Гао Шунь, поспешив, объявил, что Маомао нездорова, но и это вызвало переполох. Потому что следом приполз, словно призрак, военный советник в пенсне, скрученный радикулитом.

Потом этого чокнутого стратега Ло Бань с прочими подчинёнными скрутили в одеяло, накачали снотворным и отправили в столицу на самой быстрой повозке – чистая правда, хоть и звучит как ложь. Маомао подумала, что Ло Бань потом наверняка отомстит, но он наверняка что-нибудь придумает. Она знала о приёмном сыне этого человека. Несмотря на внешность, тот был довольно пронырливым типом.

Пользуясь случаем, Маомао попросила ещё об одной услуге – привезти Цуй Лин. По долгу службы её сопровождал Ма Шань, и они вместе остались в деревне. Ма Шань расхаживал с распухшей щекой и был ещё угрюмее обычного, но зато исправно выполнял порученное. Охраны, казалось, было чересчур много, но Маомао решила, что лишние руки не помешают.

Цуй Лин безучастно наблюдала, как Маомао отогревает детей. Маомао разозлилась и влепила Цуй Лин пощёчину.

Лекарства – не панацея. Сложно рассчитать дозу яда для маленького ребёнка. В итоге, последний ребёнок никак не приходил в себя. Если он не очнётся, это будет означать смерть.

— Как бы то ни было, ты же сама готовила эту отраву? — спросила Маомао. — Неужели ты, аптекарь, можешь так легко сказать, что у тебя ничего не вышло?

Ма Шань бросился защищать Цуй Лин, прижавшую руку к щеке. То, что Цуй Лин, будучи из клана Цзы, осталась в живых, доказывало её благородное происхождение. И Маомао ударила её.

— Эй! Ты что творишь!

— Не мешай! Лучше принеси горячей воды! И жаровню!

Похоже, Шэнь Мэй издевалась над ней, как над падчерицей, но Маомао это не касалось. Она не настолько добра, чтобы глубоко сопереживать чужому горю.

Наверняка Лоу Лань хотела поручить эту работу своей сестре. Но Цуй Лин сейчас была словно пустая оболочка. От неё не было никакого толку. Видимо, предвидя это, Лоу Лань взяла Маомао в качестве запасного варианта.

— Из-за тебя я оказалась в этой дыре! Так будь добра взять на себя ответственность за свои поступки!

Цуй Лин вздрогнула, но нетвёрдой походкой направилась к ребёнку, который всё ещё не приходил в себя. Она осмотрела его зрачки, заглянула в рот.

Тем временем Маомао занялась другим ребёнком, чьё состояние вызывало опасения.

Так или иначе, пятеро детей пришли в себя.

Из-за долгой летаргии, дети поначалу вели себя тихо, и лишь спустя несколько дней сознание к ним полностью вернулось.

Первые очнувшиеся дети спрашивали, где их мать, а последний ребёнок всё время был заторможенным. Тем не менее, он ел и отвечал на вопросы. Маомао поместила этого ребёнка в отдельную комнату для восстановления.

Цуй Лин, изначально бывшая толковой служанкой, работала больше всех. Ма Шань присматривал за ней, чтобы она не натворила глупостей, но пока всё было в порядке. По крайней мере, пока она заботилась о детях, всё было хорошо.

Благодаря этому, Маомао смогла вдоволь понежиться в горячих источниках, пока Цуй Лин трудилась. Ма Шань велел ей не отлынивать, но ей было всё равно.

Так прошло около полумесяца, и из столицы приехали за ними.

Прибывший поначалу показался Маомао Жэнь Ши, но это был другой человек. Он был ниже ростом и без шрама на лице. Маомао узнала эту особу с изящным, но скорее строгим, чем нежным, лицом.

— Госпожа Адуо.

Бывшая старшая супруга прибыла в захудалый курорт, переодетая мужчиной. Деревенские девушки и женщины смотрели на Адуо с восхищением. Никто не догадывался, что перед ними женщина.

— Он немного занят. Поэтому я приехала за вами вместо него, — сказала Адуо, улыбнувшись Маомао и остальным.

— Эй, веснушчатая, хочу печенье!

Раздался голос мальчика, ещё не прошедшего через ломку голоса. Он открыл дверь и вошёл. Звали его Чжао Юй. Черты лица у него были милые, но два выпавших передних зуба придавали ему глуповатый вид.

Озорство так и сквозило в его облике, хотя он только несколько дней назад начал резво бегать.

До этого он всё время лежал, словно в забытьи, и то, что он так быстро оправился, можно было объяснить только молодостью или везением.

Чжао Юй – тот самый ребёнок, которого отравили последним, и он дольше всех не приходил в себя.

Дети, которые должны были взойти на эшафот вместе с родителями, получили другие имена. Четверых детей забрала Адуо, а Чжао Юй остался в квартале красных фонарей.

К счастью или к несчастью, Чжао Юй потерял память. Кроме того, у него остался лёгкий паралич половины тела, но, учитывая его состояние, это можно считать большой удачей.

Маомао опасалась, что он вообще не очнётся.

Хоть Маомао и дала пощёчину Цуй Лин, та оказалась умелым аптекарем, и Маомао подумывала в будущем поучиться у неё. Цуй Лин вместе с четырьмя детьми сейчас находилась у Адуо.

Маомао не знала, по какой причине, но детей решили оставить в живых и воспитывать у Адуо. Были предложения раздать их по разным семьям, но Адуо посчитала это негуманным и взяла всех к себе.

И Цуй Лин тоже…

Поскольку Чжао Юй потерял память, решили, что лучше растить его отдельно от других детей, и он оказался здесь.

Наверняка там было много всяких сложностей, но Маомао это не касалось. Не должно было касаться, но этот несносный сорванец почему-то оказался здесь. Ей сказали, что здесь ему будет безопаснее всего, но Маомао не понимала, что тут безопасного.

Маомао влепила подзатыльник сорванцу, который без спроса рылся в аптечном шкафу.

— Ай! Больно же! За что?!

— Не смей брать без разрешения!

Маомао отобрала у него пакет с дорогим печеньем, которое ей дала госпожа, и бросила ему кусок чёрного сахара, лежавший в том же шкафу. Чжао Юй, похоже, удовлетворился этим, и, грызя сахар, вышел из аптеки. Наверняка отправился к кому-то из добродушных мужчин, кто с ним играет.

Дети быстро адаптируются – это уж точно. Вместо того, чтобы переживать из-за потери памяти, он радовался ласке красивой госпожи и играм с мужчинами, и, похоже, был вполне доволен. Управляющая, похоже, тоже довольна, и в ближайшее время не будет сверкать глазами.

Маомао, похрустывая солёным печеньем, развалилась на полу. Сложила вдвое продавленную подушку, подложила под голову и улеглась на спину.

Отец, то есть Ло Мэнь, не вернулся в квартал красных фонарей, а поступил на службу во дворец. На прямой приказ императора никто не посмеет ответить отказом.

Госпожа Юйе благополучно родила. На свет появился рыжеволосый мальчик. В обычной ситуации это вызвало бы большой праздник, но в гареме всё не так просто, и госпожа Юйе тихо покинула дворец. Уход супруги из гарема означает повышение её статуса до императрицы. Вот такие дела.

'Надо бы собрать лекарственных трав.'

Перед тем, как уйти из квартала красных фонарей, отец заготовил много лекарств, но они, разумеется, давно закончились. И огород наверняка зарос.

У Маомао было много дел в квартале красных фонарей.

Наверняка намного больше, чем во дворце.

С тех пор она не видела Жэнь Ши. Да и не из тех он людей, с которыми можно встретиться, просто захотев. Человек, командовавший армией и получивший шрам на лице, не может вернуться в гарем евнухом.

Он вернулся к своему прежнему, настоящему облику.

О ране позаботятся и без Маомао, хороших лекарей хватает, да и отец есть. Наверняка Маомао ничем бы не смогла помочь. Держать при себе невзрачную девчонку Жэнь Ши, перестав быть евнухом, не станет. Да и вести себя скрытно ему больше не нужно.

Лучше всего вот так вернуться в аптеку квартала красных фонарей.

Управляющая, когда отца не станет, вряд ли снова задумает её продать.

'Ах, как же хочется спать.'

Прошлую ночь Маомао провела без сна, готовя лекарства. Создавать новые лекарства оказалось сложно. Если смешать несколько компонентов, чтобы усилить действие, иногда может получиться яд.

Маомао сделала надрез на левой руке и опробовала несколько составов, но эффект был неясен.

Раз уж такое дело, она смазала рану на ухе, но всё равно ничего не поняла. Видимо, из-за многолетнего опыта болевой порог у неё сильно снизился.

'Наверное, надо глубже порезать, чтобы понять.'

Маомао посмотрела на левую руку и туго перевязала мизинец бечёвкой. Поднявшись, она достала из ящика шкафа ножик.

'Ну, начнём.'

Только она замахнулась ножом, как сзади раздался прекрасный голос:

— Что это ты задумала?

— …

Обернувшись, Маомао увидела в дверях мужчину в странной маске. Позади него стояли знакомый измученный жизнью Гао Шунь и управляющая, потирающая руки и заискивающе улыбающаяся.

— Вы уже закончили дела?

Маомао развязала бечёвку на пальце и убрала нож в шкаф.

— Иногда можно и отдохнуть, разве нет?

Управляющая, налив чаю, хитро улыбнулась и сказала: — Отдыхайте. — Чай был высшего сорта, белый, а сладости – мягкий ракуган. Такие подают только гостям Трёх Принцесс.

— Здесь подойдёт? — спросила управляющая у Гао Шуня. Гао Шунь кивнул, и она, с немного разочарованным видом, сказала: — Отдыхайте, — и закрыла дверь.

'Что они задумали?'

Наконец, Жэнь Ши снял маску. Если не считать шрама, пересекающего лицо, его можно было назвать истинным сокровищем.

Маомао похлопала по сложенной подушке и положила её перед Жэнь Ши. Он тяжело опустился на неё.

— Выглядите уставшим.

Маомао поставила перед Жэнь Ши чай и сладости. Жэнь Ши пригубил чай.

— Много всего. Кадровые перестановки, земли клана Цзы…

Он глубоко вздохнул и нахмурил брови. Почему-то его жесты стали напоминать Гао Шуня.

Маомао слышала, что членов клана Цзы уже казнили. Большинство из них находились в крепости.

Земли перейдут под управление государства. Северные земли богаты лесом, так что казна в будущем пополнится. Даже если снизить налоги, которые взимал клан, останется более чем достаточно.

Древесину можно использовать для разных целей.

'Хорошо бы наладить производство бумаги.'

Раз уж есть такие богатые леса, было бы здорово наладить производство бумаги. Тогда качество бумаги улучшится, а цена снизится.

Интересно, раньше эта отрасль не развивалась из-за вмешательства клана Цзы? – подумала Маомао и, сама того не заметив, принялась растирать лекарство в ступке.

— …Эй, не игнорируй меня.

— Простите. Просто привычка.

— Ладно.

Жэнь Ши откусил сушёное печенье и допил чай. Увидев пустую чашку, Маомао хотела подняться, чтобы налить ещё, но он схватил её за запястье.

— Что такое?

Жэнь Ши потянул Маомао к себе и усадил обратно. Он пристально смотрел на её щёку.

— Это не пройдёт?

— Функционально это не мешает.

Жэнь Ши не сводил глаз с уха Маомао. На нём всё ещё был треугольный надрез.

'Сладкий запах.'

Не запах сладостей, а запах благовоний. Водяная Лилия, как всегда, верна своему вкусу, – подумала Маомао, вспомнив ехидную пожилую служанку.

В этот момент лицо Жэнь Ши приблизилось ещё ближе, и Маомао почувствовала что-то странное в ухе.

— …Что вы делаете?

Что-то тёплое, словно обволакивающее, коснулось её уха.

— …В народе говорят, что раны лечат слюной.

— Не уверена, но в человеческой слюне могут быть и яды.

Если после укуса зверя не обработать рану, она загноится. То же самое может произойти и после укуса человека.

— На тебя любой яд как вода.

Обычно он бы отшатнулся в ужасе, но сегодня всё было иначе.

— Может, наоборот, лекарством станет, — и, достав из-за пазухи свёрток, положил Маомао на колени.

Маомао развернула свёрток, и её глаза загорелись. Там лежал жёлтый комок, похожий на глину.

— Бычья желчь!!

Как только Маомао подалась вперёд, её крепко обняли. Из-за этого она не могла дотянуться до желчи.

— Сначала закончим с этим, — сказал Жэнь Ши с хитрой улыбкой.

Если смотреть на Жэнь Ши прямо, то швы на его шраме ещё не были сняты. Похоже, рану зашили заново, и швы были аккуратнее, чем раньше.

'Наверное, отец перешил.'

Пока она размышляла об этом, её рука сама потянулась к лицу Жэнь Ши. Он прищурился, и его лицо стало каким-то по-детски наивным.

— Ты тоже копишь яд?

Он потянулся к подбородку Маомао, и в этот момент…

— Веснушчатая!

Раздался громкий хлопок.

Окно, через которое передавали деньги и лекарства, распахнулось.

— Глянь! Ты же это хотела!

Перед ними стоял Чжао Юй, гордо выпятив грудь. В поднятой правой руке он держал ящерицу.

— Отлично! — похвалила Маомао, проскользнув мимо Жэнь Ши, понурившегося на полу, и взяла ящерицу. Тут же бросила её в горшок.

— А этот дядя чего на полу валяется?

— Он устал на работе. Вот, держи, — Маомао дала ему ещё один кусок чёрного сахара. Чжао Юй убежал.

— …Может, надо было отправить его на виселицу, — прорычал Жэнь Ши, словно дикий зверь.

Из-за шрама Жэнь Ши утратил часть своей былой женственности, его черты стали резче.

В двери виднелась небольшая щель, а в ней – глаз.

Маомао распахнула дверь, и обнаружила управляющую и Гао Шуня, которые отшатнулись в испуге.

— Ба, приготовь спальное место. И благовония, чтобы сон был крепким.

— Уж понял, понял, — отозвалась управляющая, разочарованно цокнув языком, и принялась готовить постель.

Маомао посмотрела на Жэнь Ши, всё ещё лежавшего на полу.

— Благодарю вас, господин Жэнь Ши.

Лицо Маомао расплылось в улыбке при виде бычьей желчи.

Жэнь Ши непонимающе смотрел на неё.

— Отдыхайте, — повторила Маомао.

— Ладно, отдохну.

'Так будет лучше.'

Однако Жэнь Ши не двигался.

— Господин Жэнь Ши!

Маомао опустилась на колени и потрясла его за плечо.

'Интересно, а можно ли теперь называть его Жэнь Ши?'

Пока она размышляла, Жэнь Ши произнёс:

— Подушкой будет это.

И голова Жэнь Ши опустилась на колени Маомао, сидевшей на полу. Его руки обхватили её живот, прижимаясь спиной.

— Господин Жэнь Ши…

— …

Маомао не знала, притворяется он спящим или нет, но он молчал.

Управляющая тайком поставила в угол комнаты одеяло высшего качества и благовония, и вышла.

Маомао вздохнула и потянулась к ступке.

Запах перетираемых трав смешался с ароматом благовоний, и послышалось ровное дыхание Жэнь Ши.

'Ноги затекают...'

Думая об этом, Маомао принялась готовить новое лекарство.

На этом переписанная часть закончена.

Остались ещё нераскрытые сюжетные линии, так что история "Записок аптекаря" продолжится, но пока я возьму перерыв, чтобы накопить идеи.

Том 4

Глава 1 - Городская жизнь. Саранча

Появляется цукудани (блюдо из мелких морепродуктов, сваренных в соевом соусе и сахаре) из саранчи.

Утро в квартале красных фонарей — ленивое.

Птицы в клетках, щебетавшие до рассвета, с возвращением гостей сбрасывают маски любезности.

Они спят, словно сломанные куклы, в короткие часы перед восходом солнца.

Маомао, зевая, выходит из лачуги. Видно, как из Гёкусэйкан, что напротив, поднимается пар. Наверное, мужчины старательно готовят утреннюю ванну.

Холодный воздух обжигает кожу. Выдыхаемый воздух — белый. Солнце встаёт поздно, и в одной накидке поверх ватника всё ещё холодно.

Прошёл месяц с тех пор, как она покинула дворец, и после празднования Нового года всё стихло.

Отец поступил на службу во дворец в качестве лекаря, поэтому Маомао снова вернулась в квартал красных фонарей.

В лачуге всё ещё спит ребёнок. Даже если он проснётся, будет только шуметь, так что пусть пока поспит.

Ребёнка зовут Чжао Юй. Он один из выживших членов клана Цзы, но по определённым причинам Маомао пришлось взять его на воспитание.

Этот избалованный сопляк достоин похвалы за свою приспособляемость. Он достаточно смел, чтобы спать, храпя, в этой продуваемой всеми ветрами лачуге.

'Кстати, меня же звала управляющая'.

Заодно и в бане погреюсь. В такой холод не до купания в ледяной воде.

Маомао, поежившись, встала перед колодцем, опустила ведро и вытянула верёвку.

Сморщившись от холодной воды, она умылась, чтобы проснуться.

В Гёкусэйкан лысые девочки сушили волосы куртизанкам, только что вышедшим из ванны.

— О, сегодня ты рано, — её окликнула Мэймэй с мокрыми волосами. Первыми моются куртизанки высшего ранга.

— Госпожа Мэймэй, не знаете, где управляющая?

— Она там, разговаривает с хозяином.

— Спасибо.

Гёкусэйкан управляет опытная хозяйка, но владелец у него другой. Он приезжает примерно раз в месяц и обсуждает с ней дела борделя. Это мужчина средних лет, которого хозяйка знает с детства, поэтому она не может ему перечить.

Ходят слухи, что он сын предыдущего хозяина и управляющей, но правды никто не знает.

Помимо управления борделем, он занимается и обычным, честным бизнесом, и на первый взгляд кажется вполне обычным, добродушным человеком.

На самом деле, он настолько добр, что вызывает опасения, сможет ли он выжить в этом мире, и беспокойство за будущее борделя, когда управляющая уйдёт на покой.

— Неужели он опять принёс какую-нибудь странную историю?

— Кто знает?

Мэймэй развела руками, и в этот момент…

— Ах ты, идиот! Что ты наделал?! — голос управляющей разнёсся из глубины здания.

Маомао и Мэймэй переглянулись.

— Похоже, ты права.

— Ага.

'Интересно, что он натворил на этот раз?' – переглянулись они.

Через некоторое время из глубины здания вышла управляющая. За ней шёл мужчина средних лет с добрыми глазами. Все в Гёкусэйкан называют его "хозяин". Наверное, чтобы не забыть, что он владелец этого заведения.

Хозяин то и дело поглаживал макушку, видимо, получив подзатыльник.

— О, Маомао, ты пришла?

— Вы же меня звали?

— Да, звала.

'Неужели она выжила из ума?' – подумала Маомао про себя, но в следующий момент на её макушку обрушился кулак.

Хозяин посмотрел на Маомао с сочувствием. 'Если я и вижу в лекаре из дворца что-то знакомое, так это его схожесть с этим стариком', – только сейчас подумала Маомао.

Иногда Маомао подозревала, что управляющая, словно ёкай (сверхъестественное существо), умеет читать мысли людей.

— Ну, раз уж ты здесь, может, хочешь принять ванну? И заодно позавтракать? И этого мальчишку приводи.

— Какая щедрость.

— И на меня иногда находит.

Сказав это, управляющая, громко топая, направилась в сторону кухни.

Хозяин, сказав: — Ну, я пошёл, — поспешно удалился. 'Обычно он не отказывается от завтрака', – подумала Маомао, провожая его взглядом.

— …

Все, собравшиеся в столовой, потеряли дар речи.

В Гёкусэйкан едят все вместе, в несколько заходов. Маомао присоединилась к первой группе.

— Отвратительно, — сидящая рядом госпожа Байлинь скривилась. Она — один из трёх цветков Гёкусэйкан, но если бы её клиенты увидели её сейчас, они были бы разочарованы.

У неё было такое выражение лица…

Наверное, такое же, как у Маомао, когда она видит личинок в луже.

На длинном столе, за которым могли разместиться около двадцати человек, стояли миски с кашей, суп и маленькие тарелки с закусками на каждого, а также три большие тарелки, расставленные на равном расстоянии друг от друга.

В Гёкусэйкан обычно подают одну миску риса и одну миску супа, в лучшем случае — одно блюдо. Сегодня в маленьких тарелках был намасу (блюдо из сырых овощей и рыбы в уксусе). Помимо этого, стояли большие тарелки, так что, по идее, это должен был быть очень роскошный завтрак с двумя дополнительными блюдами.

На больших тарелках что-то блестело чёрным. То, что обычно считается вредителем, уничтожающим урожай, лежало на столе в качестве еды.

Это была саранча.

— Ба, это что?

— Ешь молча. Это подарок от хозяина.

Стала понятна причина гнева управляющей.

У хозяина есть и другие дела, помимо управления борделем. Официально он — владелец большого магазина и ведёт честный бизнес под солнцем. Но его методы ведения бизнеса нельзя назвать успешными.

— Говорят, в этом году неурожай, и его завалили просьбами о помощи.

Управляющая говорила, раздражённо добавляя чёрный уксус в кашу.

Хозяин занимается торговлей зерном. В этой стране крестьяне платят налоги урожаем, и государство закупает определённое количество. Остатки хозяин продаёт.

— Но зачем же покупать по завышенной цене? Это и так никому не нужно. А в этом году — столько…

На тарелках лежала саранча, обжаренная и тушёная в соевом соусе и сахаре.

— Если купить слишком много, и это испортится, это же убытки. Лучше бы выбросил, чем тратить на это сахар.

Сахар — дорогой продукт. И кто будет есть тушёных насекомых, даже если их обильно сдобрить сахаром?

Как и следовало ожидать, большая часть товара осталась непроданной и оказалась на столе в Гёкусэйкан.

Хозяин, похоже, пытался использовать товар для собственных нужд, но и у него были свои обстоятельства. Дома его ждала жена, которой не нравился этот бизнес.

Видимо, он решил, что лучше получить подзатыльник от управляющей, чем выслушивать упрёки жены.

Маомао почесала затылок. Она привыкла к странной еде, но даже ей не хотелось есть такое количество насекомых. Съев две-три штуки, хочется сложить руки в молитве.

Куртизанки ещё больше, чем Маомао, не любят странную еду, и, морщась, не притрагиваются к ней.

— Ешьте быстрее! Вы же ныли, что хотите мяса. Каждая должна съесть по пять штук!

Пока управляющая раздражённо говорила это, первые палочки потянулись к большой тарелке.

'Ого?'

Первым, кто попробовал, оказался неожиданный человек.

Он без колебаний разгрыз насекомое с отвратительным лицом.

— Не очень вкусно. Какое-то пустое, — сказал Чжао Юй, жуя и высказывая своё мнение.

Маомао думала, что он, как избалованный мальчик, будет сопротивляться, но оказалось, что это не так.

То ли из-за потери памяти он не помнит таких вещей, то ли ел подобное раньше, то ли это детская приспособляемость.

— Как ты можешь это есть? — сказала Байлинь, сидящая по другую сторону от Маомао.

— Не очень вкусно, но есть можно. Только какое-то очень пустое.

'Пустое?'

Кажется, перед приготовлением саранчи из неё удаляют внутренности, так что пустота — это нормально. 'Наверное, так и должно быть', — подумала Маомао, неохотно беря саранчу.

'Что?!'

И правда, пустое. По сравнению с тем, что она ела раньше, это было ещё более пустым. Несмотря на то, что саранча тушёная, во рту ощущается только один внешний скелет.

В ней изначально мало мяса, но сейчас, кажется, его ещё меньше.

— Эй, эй, может, я съем за тебя? За одну лунную лепёшку сойдёт?

Чжао Юй, пытавшийся договориться с Байлинь, получил крепкий подзатыльник и застонал: — Ай, больно, больно…

Маомао, держа саранчу палочками, внимательно её рассматривала.

Это была её давняя дурная привычка.

Если её что-то заинтересует, она не может думать ни о чём другом.

— Кстати, я хотела попросить тебя сходить за покупками.

Закончив завтрак, управляющая наконец-то вспомнила, зачем звала Маомао.

Ей нужно было сходить на рынок, который располагался на центральной улице города.

Куртизанки не могут выходить из борделя, а мужчины — ненадёжны.

На рынке часто продаются редкие товары, но и мошенников немало. Поскольку у них нет постоянных лавок, они могут продавать по низким ценам, но и недобросовестных продавцов хватает. Чтобы купить хороший товар, нужен острый глаз.

— Мне нужно, чтобы ты купила благовония. Те же, что и всегда.

Это те благовония, которые всегда слабо горят в прихожей Гёкусэйкан. Это расходный материал, поэтому хочется купить подешевле, но и некачественные жечь нельзя.

— Ладно, а что мне за это будет?

Когда Маомао протянула руку, её шлёпнули по ней.

— Плата за утреннюю ванну и завтрак на двоих. Неплохо, да?

'Как и ожидалось от скупой бабки', — подумала Маомао.

— Эй, веснушчатая, купи это!

— Отказываюсь, — Маомао проигнорировала Чжао Юя, который дёргал её за рукав, указывая на лавку с игрушками. Честно говоря, она хотела пойти одна, но этот сопляк устроил истерику, валяясь по земле и крича, что пойдёт с ней, поэтому ей пришлось взять его с собой.

Маомао схватила Чжао Юя за руку и потащила за собой, пока тот продолжал капризничать.

В центре столицы проходит одна большая улица, и на ней каждый день работает рынок.

Среди повозок, снующих туда-сюда, находится место, где живут небожители.

Глядя на это, Маомао кажется, что её работа в том месте была сном. Но то, что рядом с ней находится Чжао Юй, доказывает, что она была во дворце и оказалась втянута в тот инцидент.

Восстание клана Цзы, похоже, так или иначе повлияло на рынок.

Товаров из северных регионов, таких как зерно и изделия из дерева, стало меньше. Зато бросаются в глаза лавки с сухофруктами и тканями, которые распространены на юге и западе.

Кроме того, Маомао увидела ещё кое-что, и её лицо снова скривилось.

Продавали тушёных насекомых.

И снова — саранча.

— Это точно невкусное, да? Кто-нибудь это покупает? — Чжао Юй сказал это прямо перед лавкой, и Маомао, заткнув ему рот, потащила его дальше. Честно говоря, ей было страшно от взгляда продавца.

Отойдя на некоторое расстояние, Маомао наконец отпустила Чжао Юя.

— Ну что, я же правду говорю, что это невкусное.

— Замолчи, — Маомао холодно посмотрела на Чжао Юя. 'Вот почему я так не люблю детей', — в очередной раз подумала Маомао.

— Такая пустая саранча точно невкусная. В этом году урожай точно плохой.

— …Что ты сейчас сказал?

Маомао заморгала.

— Что это точно невкусное?

— Нет, не это, а что дальше?

— Что в этом году урожай точно плохой?

'Что это значит?'

Маомао пристально посмотрела на Чжао Юя.

— Откуда ты это знаешь?

— Э-э, не помню…

Чжао Юй почесал голову правой рукой. Оставшаяся левая рука слегка дёрнулась и безвольно повисла.

Чжао Юй выпил воскрешающее лекарство, поэтому он однажды умер, а потом каким-то образом ожил. Из-за этого у него остался паралич, и он почти потерял память.

— Не помню точно. Просто… я слышал, что если саранча пустая, то будет неурожай.

Чжао Юй задумчиво нахмурился.

'Может, если он потрясёт головой, то что-нибудь вспомнит', — подумала Маомао, но, поскольку он был на её попечении, она не могла обращаться с ним слишком грубо.

Однако, если то, что говорит Чжао Юй, правда, это может стать большой проблемой.

— Может, я вспомню.

— Правда?

Когда Маомао переспросила, Чжао Юй украдкой взглянул в сторону прилавка. Там была лавка с игрушками.

— Может, вспомню, если ты мне что-нибудь купишь.

— …

Она только растянула губы в широкой ухмылке.

Глава 2 - Чжао Юй

Как ни крути, сорванец остаётся сорванцом.

Маомао не переставала в этом убеждаться.

'И что значит "может, вспомню"?'

Чжао Юй, с шишкой на голове, радостно водил кистью. Как ни странно, этот сорванец хотел не игрушек, а бумаги и кисти.

Кисть Маомао собиралась отдать свою, но бумага оказалась на удивление дорогой. Видимо, сказывалось хорошее происхождение – он различал плохую и дорогую бумагу в лавке. Говорил, что та не годится, эта не годится, и требовал самую дорогую.

Разумеется, Маомао не позволила ему такой роскоши и выбрала бумагу похуже, но вполне пригодную.

Бумага – дорогой расходный материал, но не настолько, чтобы её нельзя было купить. 'Каждый раз думаю, если бы она была более распространена, то стоила бы дешевле'.

Увидев Чжао Юя, радостно сжимающего пачку бумаги, Маомао решила простить его, влепив лишь подзатыльник.

Вернувшись в Гёкусэйкан, Чжао Юй принялся что-то усердно рисовать. Маомао же была занята приготовлением абортивного средства и лекарства от простуды по заказу. Она попросила присматривающих за чаем куртизанок и лысых девочек, близких ей по возрасту, не приставать к Чжао Юю, и заперлась в аптеке.

Она приготовила заказанные лекарства, отнесла их в другой бордель и вернулась.

'Что это?'

В прихожей толпился народ. Куртизанки, лысые девочки и даже мужчины.

Заметив что-то, Маомао пригляделась, и в центре толпы увидела наглого сорванца.

'Неужели натворил что-то?' – Маомао поспешила к Чжао Юю. Растолкав толпу, она встала перед ним и увидела на белой бумаге изящные линии.

— Эй, веснушчатая, тут очередь! – сказал Чжао Юй.

— Что ты делаешь?

Чжао Юй положил бумагу на плоскую доску, служившую столом, и рисовал. Перед ним, на стуле, сидела куртизанка с невозмутимым лицом.

— Как что? Рисую.

Он плавно водил кистью, и на бумаге появлялась красавица – немного приукрашенная версия сидящей перед ним куртизанки.

— Готово!

Чжао Юй положил кисть на чернильницу и взял лист бумаги. Лицо модели-куртизанки расплылось в улыбке, она сказала: — О, как мило! – и достала из-за пазухи кошелёк.

— Спасибо за покупку!

Получив пять красивых монет, а не потёртых, Чжао Юй сунул их в карман. Слишком много для карманных денег сорванца.

— Теперь я! – один из мужчин сел на стул. 'Чем он занимается, вместо того чтобы присматривать? Если управляющая увидит, он получит взбучку'.

— Прости, братец, бумага кончилась. Я сейчас схожу куплю, так что давай завтра.

— Да я же ждал!

— Извини. Завтра нарисую тебя самым первым и самым красивым.

Он был на удивление проворен.

Сказав это, он побежал в сторону лавки с бумагой.

'Кажется, он купил пачку из десяти листов и уже всё израсходовал?'

Похоже, портреты получили как минимум трое из присутствующих. И он уже окупил затраты.

'И откуда у него такой талант?'

Маомао почесала затылок, разглядывая портрет.

— Вы! Что вы тут делаете?! – раздался хриплый крик управляющей, и лица всех, кто только что весело проводил время, побледнели.

— Быстро готовьтесь к открытию, а то клиенты разбегутся!

Управляющая, размахивая бамбуковой метлой, разогнала куртизанок, лысых девочек и мужчин, словно пауков.

Маомао тоже собралась было вернуться на своё место, как вдруг чья-то костлявая рука схватила её за плечо.

— Что, ба?

— Что "что"? Этот сорванец… Пусть я и получаю деньги на его содержание, не балуй его.

— Так ведь это ты забираешь деньги.

Почему-то полученные деньги хранятся у управляющей. Отчасти из-за этого Чжао Юй позволяет себе многое в Гёкусэйкан. Но, поскольку нельзя поселить мальчика, пусть и ребёнка, в борделе, и нельзя отправить его в барак к мужчинам, он в итоге живёт в лачуге Маомао.

— Надо же брать плату за проживание.

'Скупая бабка', – подумала Маомао.

Она не собиралась говорить это вслух, но кулак управляющей странным образом опустился на голову Маомао.

— А ты убери кисти и чернильницу.

— Зачем?

— Если не сделаешь, сегодня будешь есть суп из саранчи!

'Эта бабка…'

Маомао, потирая голову, неохотно принялась убирать чернильницу.

Вечером Маомао с недовольным видом смотрела на Чжао Юя, вернувшегося в лачугу.

Чжао Юй, видимо, одолжил у кого-то кисть и держал в руках пачку исписанной бумаги.

— Веснушчатая, где кисть?

— Тому, кто не убирает за собой, больше не дам.

Она демонстративно повернулась к нему спиной и подбросила дров в печь. Маомао накинула накидку. С заходом солнца сразу становится холодно.

— Не жадничай!

— Жадность у меня от управляющей, – огрызнулась она.

Маомао помешала кашу в глиняном горшке, зачерпнула ложкой и попробовала. Немного пресно, поэтому она добавила соли.

— Бабка говорит, что берёт плату за проживание.

— Я знаю, в следующий раз буду работать в другом месте.

Услышав эти слова, Маомао нахмурилась. Она сунула ложку в горшок, оставила её там и встала перед Чжао Юем, отдыхавшим на циновке. Присев на корточки, она пристально посмотрела на него.

— Что?

— Даже если будешь платить за место, работай только рядом с Гёкусэйкан. Не ходи туда, где нет мужчин. И за бумагой тоже не ходи один.

— Это моё дело!

Маомао крепко схватила Чжао Юя за голову, когда тот отвернулся. Она силой повернула его лицо к себе.

— Если хочешь стать куском мяса, делай что хочешь.

— Куском мяса?

Она пристально смотрела на него. Слова "кусок мяса" – не шутка. Гёкусэйкан – место, где царит дружелюбная атмосфера, но это всё-таки квартал красных фонарей. Место, где смешиваются свет и тьма столицы.

Маомао указала на окно лачуги. Она показала пальцем сквозь щель в плохо пригнанной двери.

— Тебя могут ограбить вот такие.

Из щели в вечернем сумраке виднелся огонёк.

Женщина, накрыв голову одеждой, держала в руках фонарь и циновку. На первый взгляд, обычная женщина, но…

— !?

Чжао Юй вскочил, издав громкий звук.

Наверное, он увидел издалека лицо ёдака (ночная бабочка, проститутка) без носа. Проститутки низшего класса, у которых нет нормального жилья и которые могут ловить клиентов только на обочине дороги, страдают от различных венерических заболеваний. Она долго не протянет, но ей нужно заработать на еду на сегодня.

То, что она обитает здесь, видимо, связано с добротой отца.

'Он создаёт лишние проблемы', – подумала Маомао.

— Это не самое безопасное место. Если увидят сорванца с деньгами, то могут и убить, чтобы ограбить.

'Если не хочешь умирать, слушайся', – подумала она.

Чжао Юй надул губы, глаза его наполнились слезами, но он кивнул.

— Если понял, то быстро ешь и ложись спать!

Сказав это, Маомао вернулась к печи и снова помешала кашу.

На следующее утро, когда Маомао проснулась, Чжао Юй уже встал.

Раздавался какой-то шорох, и, приглядевшись, Маомао увидела, что на столе разбросаны листы бумаги. Чжао Юй усердно водил кистью.

'Этот сорванец, опять без спросу…'

Маомао встала, собираясь дать ему подзатыльник. И тут со стола упал один лист с каким-то рисунком.

'Что это?'

Удивлённо подняв его, Маомао увидела.

Там был подробный рисунок насекомого.

Их было несколько, нарисованных очень реалистично, так что становилось даже немного жутко.

'Это мне кое-что напоминает…'

Девушку-служанку, нет, скорее, бывшую супругу, которая любила насекомых.

Цзы Цуй, так её звали, тоже рисовала нечто подобное.

Маомао немного погрустнела, рассматривая рисунок.

— Готово!

Внезапно Чжао Юй вскочил.

Он встал перед Маомао с листом бумаги в руках.

— Веснушчатая, готово!

— Что готово?

— Вот это, вот!

Он протянул ей лист.

Там были нарисованы два насекомых – саранча. Было понятно, что это саранча, но их форма немного отличалась.

— Я плохо помню, но, кажется, это было так. Я думаю, что видел это вместе с рассказом о неурожае.

Он говорил неуверенно, но рисунок был очень чётким.

— Вот это обычная саранча. А нижняя – та, что появляется во время неурожая.

— Ты уверен?

— Наверное. Местами, но…

Память Чжао Юя всё ещё не вернулась. Но, возможно, он постепенно начинает вспоминать? Это может создать много неудобств, но, с другой стороны, есть кое-что более важное.

Два вида саранчи.

Маомао решила, что нужно узнать об этом больше.

Существует такое явление, как нашествие саранчи.

Это одно из стихийных бедствий, способных уничтожить страну, когда огромные стаи насекомых пожирают весь урожай.

Вредители каждый год наносят большой ущерб урожаю, но нашествие саранчи — это нечто иное. Саранча пожирает всё на своём пути. В особо тяжёлые годы она съедает даже верёвки и соломенные сандалии.

Непонятно, по какому принципу это происходит, но случается каждые несколько лет. Однако с тех пор как начал править нынешний император, нашествий не было.

'Не думаю, что нынешний император настолько хорош, что небеса не посылают нашествие саранчи', — подумала Маомао. Наверное, просто так совпало.

Если сейчас случится первое нашествие саранчи, это станет испытанием для сил императора. Совсем недавно он наказал самый могущественный клан Цзы в стране.

Это неудачное стечение обстоятельств.

Если здесь произойдёт нашествие саранчи, найдутся те, кто воспримет это как небесную кару за уничтожение клана Цзы.

'Да, меня это не касается, не касается', – твердила она себе.

Так должно быть, но Маомао, сама того не заметив, направилась в книжную лавку в городе.

'Вряд ли там что-то есть…'

Она вспомнила подробный рисунок Чжао Юя.

Она уже видела подобные рисунки раньше.

Маомао вошла в лавку, где на улице, среди других магазинов, скромно стояли книги.

Раздался звон колокольчика, и хозяин, похожий на статую в глубине лавки, слегка кивнул. На этом любезность закончилась, и он вернулся в своё положение, непонятно – спит он или нет.

Книги здесь в основном подержанные или для проката. Новые тоже продаются, но они дорогие, и их почти нет, только под заказ.

'Вряд ли тут что-то найдётся'.

Здесь в основном бульварные романы или гравюры, так называемая низкопробная литература. Но иногда попадаются интересные находки, поэтому Маомао и пришла…

— …

Маомао протёрла глаза.

Что это? Неужели ей так везёт?

Она не удержалась и ущипнула себя за щёку.

— Дяденька, можно посмотреть вот это?

Маомао указала на стопку книг на столе хозяина лавки.

— А-а, а-а… — Маомао восприняла этот невнятный ответ как согласие и взяла книгу.

Это был толстый том. На обложке был изображён рисунок птицы.

'Не может быть'.

Нет, это невозможно. Но это было реальностью.

В книге было множество рисунков птиц и описаний, а также кое-где записи.

— Откуда это?

— М-м-м, вчера принесли на продажу, — лениво ответил хозяин.

— А ещё что-нибудь приносили?

— Только эта книга. Но сказали, что придут ещё.

Лицо Маомао засияло.

Она держала эту книгу в руках уже во второй раз.

Да, это была та самая книга, которую она видела тогда.

Одна из книг, найденных в комнате, куда её привели и на время заперли вместе с Цзы Цуй.

Глава 3 - Укё

'И как такая вещь оказалась здесь?' — недоумевала Маомао.

'Кажется, после тех событий крепость Цзы Чана должны были опечатать. То, что вещь, находившаяся там, оказалась здесь, — странно. Даже если вещи из крепости перевозили, то, что они оказались на рынке, означает, что их украли'.

'Хм…'

'Если так…'

У Маомао появилась идея.

Преступника нашли через два дня.

Сделать это было просто.

— Не вызывай меня по таким пустякам, девчонка, — недовольно проворчал Ли Бай. Но при этом он с любопытством осматривал Гёкусэйкан.

Они находились в аптеке Маомао, и он, с трудом умещаясь в тесном помещении, сгибался в три погибели.

— Я не настолько свободен, чтобы гоняться за мелкими воришками.

Говоря это, он то и дело поглядывал на потолок, ища взглядом красавиц, живущих на верхнем этаже.

Знакомый военный Ли Бай был без ума от одной из трёх принцесс Гёкусэйкан — Байлинь. Но на посещение борделя нужны деньги. Поэтому он так или иначе шёл навстречу просьбам Маомао, которая дружила с Байлинь.

'Библиотеку обворовали, и украденные вещи могут появиться на рынке, так что проследи за этим'.

Такую просьбу она ему передала.

Если украли что-то редкое, вроде альбома с иллюстрациями, то при продаже это сразу заметят. На всякий случай, поскольку была вероятность, что книги продадут не только в той лавке, Маомао и попросила Ли Бая.

— Хе-хе, благодари меня, я с самого утра следил, — Ли Бай передал Маомао свёрток. Похоже, это были данго (рисовые колобки). И снова украдкой посмотрел наверх.

Наверное, это означало: 'Попьём вместе чаю, и позови Байлинь'.

Но прежде нужно было кое-что сделать.

— И где же вор?

— Снаружи, его стерегут мужчины из вашего заведения.

— Вот как.

Маомао выглянула в окно.

Двое мужчин окружили тощего, невзрачного мужчину. У него на лице была сыпь, и выглядел он подозрительно.

'Что-то знакомое…'

— Эй! — Маомао проигнорировала оклик Ли Бая, надела гэта (деревянные сандалии) и направилась к мужчинам.

Окружённый двумя крепкими мужчинами вор казался ещё меньше.

— Осторожно, не подходи слишком близко! – сказал старший мужчина, схватив Маомао за воротник.

Неприятно, когда с тобой обращаются как с кошкой, но с детства так было, поэтому ничего не поделаешь. Маомао, оставаясь в таком положении, посмотрела на вора.

— …

— …

Их взгляды встретились.

То, что Маомао приняла за сыпь, оказалось следами от ожога. Раны почти зажили, но всё ещё были заметны.

Вор пристально посмотрел на Маомао, и его лицо побледнело.

И что же он скажет?

— Ядовитая девка! – прокричал он, разбрызгивая слюну.

Маомао прищурилась, а двое мужчин переглянулись и рассмеялись.

'Так это он…'

Она не очень хорошо запоминает лица, к тому же лицо было в ожогах, но, кажется, это был тот самый мужчина, который был в крепости. Тот, которому Маомао намазала лицо лаком, ударила по промежности и оглушила.

'Понятно'.

'Вот оно что', — Маомао всё поняла.

Он был одним из тех, кому удалось сбежать из крепости.

Маомао скрестила руки на груди и задумалась.

— Что случилось, девочка? – Ли Бай подошёл к ней и посмотрел на преступника.

Преступник заметно задрожал.

'Хм…'

'Это можно использовать', — подумала Маомао.

— Прошу прощения. Я знаю этого человека.

Маомао сказала это спокойным тоном и хитро улыбнулась преступнику.

Ли Бай, похоже, немного удивился поведению Маомао, но когда она принесла сладости и позвала Байлинь, он тут же завилял хвостом и ушёл.

Таким образом, сейчас в аптеке Маомао находились она, тот самый вор, и…

— Дяденька, можешь не смотреть, — Маомао с раздражением посмотрела на старшего мужчину. Пока все пили чай, он единственный пришёл сюда. В руке у него были данго.

— Так нельзя. Если с тобой что-нибудь случится, меня и Лис, и человек в маске будут ругать.

Лис – это, видимо, военный стратег в пенсне, а человек в маске – Жэнь Ши. Даже с изуродованным лицом он всё ещё оставался ценным человеком. Одной внешности достаточно, чтобы привлечь внимание, а если учесть его положение…

Наследнику престола не пристало слоняться по кварталу красных фонарей. Но он был чудаком, который приходил сюда каждые десять дней.

— Да ладно, я просто молча ем данго, ничего не слышу.

Сказав это, он прислонился к стене.

Ему под сорок, и он здесь с тех пор, как родилась Маомао.

Он ловко справляется со всем, и зовут его Укё. Наверняка управляющая велела ему присмотреть. Он говорит, что ничего не слышит, но если управляющая спросит, он всё расскажет.

Значит, можно говорить только то, что не страшно, если услышит управляющая.

'Даже если узнает, ничего страшного'.

Подумав так, Маомао посмотрела на мужчину, сидящего перед ней. На дощатом полу лежали две книги. Та, которую Маомао нашла в книжной лавке, и та, которую этот мужчина принёс сегодня на продажу.

— Что с остальными книгами?

На вопрос Маомао мужчина демонстративно отвернулся. Его реакция понятна, но, честно говоря, у него не было времени на раздумья.

Если книги продадут в другом месте, их может купить кто-то другой.

Маомао стукнула по полу.

— Тот военный, что стоит там, участвовал в захвате той крепости. Ты хочешь, чтобы я рассказала ему, что ты там был? — спокойно и тихо сказала Маомао.

Лицо мужчины стало ещё бледнее. Вид ожогов на лице всё ещё был болезненным, и у Маомао немного защемило сердце, но в той ситуации она не могла позволить себе быть осторожной, поэтому ни о чём не жалела.

Укё, разинув рот, жевал данго и медленно пережёвывал.

Мужчина скривил рот, но, похоже, сдался и опустил голову.

— Ещё три книги у меня. Две я продал в другом городе, а остальные не смог принести.

Если взрыв пороха не уничтожил комнату, то оставшиеся книги можно будет забрать.

Остаются две проданные книги.

Две книги, которые у него, – это альбомы с иллюстрациями птиц и рыб.

— Ты продал альбом с насекомыми?

— Нет, одна книга у меня.

'Одна?'

Маомао задумчиво наклонила голову. На альбоме с птицами был номер. Там было написано "Один", значит, должен быть и "Два".

— Ты можешь принести этот альбом прямо сейчас?

— А ты обещаешь, что не выдашь меня?

— Это зависит от твоего поведения.

Пока Маомао говорила это властным тоном, Укё, всё время стоявший рядом, глубоко вздохнул.

— Эй, эй, Маомао. Это же шантаж.

Сказав это, Укё присел на дощатый пол тесной аптеки и похлопал мужчину по плечу.

— Ты голоден? Похоже, у тебя какие-то проблемы, расслабься немного.

— …

Мужчина молчал, но Укё молча вышел из аптеки. Вскоре он вернулся с миской риса и овощами на подносе.

Из овощей была только тушёная саранча, но мужчина, получив от Укё палочки, без колебаний набросился на рис.

Маомао удивилась такой жадности.

— …

— Ты ещё многого не знаешь, — Укё похлопал Маомао по плечу. Мужчина, жадно поедавший рис, не обращал на них внимания.

Укё тихо сказал:

— Судя по его виду, ему пришлось нелегко, пока он добирался до столицы. Продать книги — это, конечно, крайняя мера, но, видимо, у него не было другого выхода. Сами книги в хорошем состоянии. Думаю, он не плохой человек.

— Возможно.

Маомао не могла сказать точно, поскольку первое впечатление о нём было не лучшим.

— Кнут и пряник нужно использовать умело.

— Понял.

Если управляющая Гёкусэйкан — кнут, то этот старший мужчина — пряник. Он невысок ростом, лицо у него обычное, но куртизанки любят его именно за это.

— Что случилось?

Мужчина, жадно евший рис, остановился. Укё с любопытством посмотрел на него.

— Невкусно.

— Не любишь саранчу?

— Не саранчу.

Мужчина, держа саранчу палочками, сказал:

— Может, вы и называете их всех одним словом, но крестьяне различают их.

— Что ты имеешь в виду?

Маомао и Укё заглянули к мужчине. Он брал палочками тушёных насекомых с горы и, откусывая, сортировал их.

Разделённые на две части насекомые были в соотношении примерно восемь к одному.

— Вот это — саранча. Крестьяне тушат её и едят. А вот это — перелётная саранча. Она похожа, но невкусная.

— Неужели они так отличаются по вкусу?

Укё переспросил.

Честно говоря, он не знал, что перелётная саранча и саранча так сильно отличаются. Маомао тоже не задумывалась об этом и считала их одним и тем же.

— Попробуй — поймёшь. У них отрывают ноги и тушат, поэтому цвет не отличишь, и недобросовестные люди продают их невежественным торговцам. Поэтому считается, что саранча невкусная.

'Понятно, хозяин был для них отличным покупателем'.

Саранчи — одна, перелётной саранчи — восемь. Неудивительно, что это невкусно.

Маомао потянулась к саранче и положила её в рот. И правда, у неё больше мяса, и она кажется вкуснее.

Мужчина с серьёзным лицом смотрел на перелётную саранчу.

— Если есть что сказать, говори, — вместо Маомао спросил Укё.

— В этом году может быть голод.

Услышав эти слова, Маомао набросилась на мужчину.

— Ты тоже так думаешь?

— Я не уверен. Просто… на следующий год после того, как перелётной саранчи становится больше, чем саранчи, вредителей становится очень много.

Если учесть соотношение перелётной саранчи и саранчи, то это вполне вероятно.

Маомао пристально посмотрела на мужчину.

— Кстати, ты, похоже, хорошо разбираешься в этом? Не только в насекомых, но и вообще… В той комнате, помимо книг, были и другие вещи, которые можно было продать.

Возможно, ему не хотелось брать лакированную посуду, но обычные люди выбрали бы что-то более лёгкое для продажи, чем книги.

Мужчина смущённо почесал затылок.

— …И вообще, я не хотел продавать альбомы.

— Разве ты не сказал хозяину книжной лавки, что придёшь ещё?

— Это чтобы он купил подороже, если буду любезным. И, если будет возможность, я собирался выкупить их обратно. Альбомы мало кто покупает.

'Нет, здесь есть', — эти слова Маомао проглотила.

Вид у мужчины был, честно говоря, жалкий. Ещё зима, поэтому нормально, но лицо у него было грязное от копоти, и Маомао, честно говоря, не хотела пускать его в аптеку.

— Старик, который раньше жил в той крепости, в той комнате… Я приносил ему еду.

От неожиданности Маомао широко раскрыла глаза.

— Говорят, его привезли, чтобы он создавал новые лекарства, но он занимался и другими исследованиями.

— Какими?

— Вот этими, — он указал на перелётную саранчу.

— Как предотвратить нашествие саранчи.

'Этим он и занимался', — сказал мужчина.

Маомао сглотнула слюну.

И хотела было открыть рот и спросить мужчину, как вдруг…

Дверь аптеки с грохотом распахнулась.

— Веснушчатая! Можно съесть твои данго?!

Чжао Юй прибежал с данго в обеих руках.

Мужчина удивлённо заморгал.

— А? Маленький господин… — хотел было он сказать, но Маомао, схватив горсть измельчённых лекарственных трав, сунула их в разинутый рот мужчины.

— Горько!

Ему, конечно, больно, но он собирался сказать что-то очень неудобное, поэтому ничего не поделаешь.

По слухам, клан Цзы был уничтожен под корень.

Чжао Юй с интересом наблюдал за катающимся по полу мужчиной.

— Я дам тебе данго, иди поиграй, — сказала Маомао.

— Что за "иди"? Я же не собака и не кошка!

Похоже, Чжао Юй не помнил мужчину и просто проигнорировал его.

— Чжао Юй, хочешь, дядя покатает тебя на плечах?

— Правда? Хочу, хочу!

Поблагодарив Укё за то, что он так удачно отвлёк Чжао Юя, Маомао согнула пальцы, считая.

'Точных доказательств нет, но…'

На всякий случай нужно предупредить.

Она посчитала, через сколько дней вернётся Жэнь Ши.

Глава 4 - Сон

Через три дня, когда солнце было в зените, в аптеке наконец появился аристократ в маске.

— И-и-рассся! – Маомао энергично поприветствовала его.

Жэнь Ши вздрогнул от неожиданности. За ним стоял Гао Шунь с разинутым ртом, словно спрашивая: "Что случилось?".

— Э-э, что такое?

— Госпожа Маомао, перед вами господин Жэнь Ши, вы не ошиблись?

Маомао нахмурилась. Что это за реакция? Гао Шунь, поняв, что сболтнул лишнего, украдкой взглянул на Жэнь Ши, а тот, в свою очередь, посмотрел на Гао Шуня сквозь прорезь маски недоумевающим взглядом.

Жэнь Ши вошёл в аптеку и сел на подушку для сидения. Внутри было очень тесно, поэтому Гао Шунь обычно ждал в прихожей Гёкусэйкан. Закрыв раздвижную дверь, Жэнь Ши наконец снял маску.

На его лице, как и прежде, сияла красота, и ей не соответствовал шрам на щеке. После снятия швов рана стала менее болезненной, но всё равно вызывала вздохи сожаления у смотрящих. В смысле, как жаль.

В городе прошлогоднее восстание клана Цзы преподносили в забавном свете. Главными героями были красавец-наследник престола и злодейка Лоу Лань. По идее, здесь должен был фигурировать глава клана Цзы – Цзы Чан, но вместо него появляется Лоу Лань. Причина, видимо, в шраме Жэнь Ши.

Злодейка, оставившая большой шрам на лице, красота которого не из этого мира, наверняка останется в памяти людей надолго.

Вспомнив весело смеющуюся девушку-служанку, любившую насекомых, Маомао отрешённо посмотрела вдаль.

— У тебя же было какое-то дело?

Услышав вопрос Жэнь Ши, Маомао вздрогнула.

'Точно'.

Маомао достала из шкафа альбом, купленный в книжной лавке.

— Что это?

— Похоже, это украл какой-то мародёр из крепости и продал.

Она умолчала о мужчине, сбежавшем из крепости. Если она поручила это дело главе мужчин Укё, то, передав вора, она разозлит этого заботливого мужчину.

Мужчина, сбежавший из крепости, решил назваться Садзэном. На всякий случай, чтобы сорванец Чжао Юй не вспомнил прошлое, ему дали псевдоним. Мужчина, похоже, не жалел о своём прежнем имени и учился ремеслу у Укё.

'Проданные в книжной лавке книги удалось вернуть'.

Укё быстро их собрал. К счастью, знакомый сводник отправился в город, где продали альбомы. Он поговорил с кем-то и купил их обратно.

Остаётся проблема…

— Думаю, остальные тома этого альбома находятся в крепости. Я хочу, чтобы вы их собрали.

Жэнь Ши прищурился, глядя на Маомао.

— Зачем их собирать?

В ответ на этот вопрос она показала ему предмет.

Перед Жэнь Ши поставили миску, на которой горой лежали отвратительные тушёные насекомые.

Жэнь Ши скривился и отшатнулся.

— Что это?

— Тушёная саранча. Точнее, в основном перелётная саранча.

Маомао взяла палочками одно насекомое и протянула Жэнь Ши. Тот ещё больше отшатнулся.

— Я не буду это есть!

— Я и не предлагаю.

Маомао положила перелётную саранчу на тарелку и достала лист бумаги с рисунком насекомого. Там были нарисованы перелётная саранча и саранча. Она нарисовала их по образцу тушёных насекомых, но, кажется, уловила характерные черты.

— Говорят, в прошлом году было нашествие перелётной саранчи. Вы слышали о нашествии саранчи из сельской местности?

— …

Выражение лица Жэнь Ши омрачилось. Он почесал голову и вздохнул.

— Я получал такие доклады. В северных деревнях большой ущерб.

Но смертей от голода не было. К счастью или к несчастью, осень в этом году была холодной, и, похоже, с саранчой было легче бороться.

— Нашествие саранчи может длиться несколько лет. Как будет в этом году?

Лицо Жэнь Ши исказилось.

Видимо, он тоже предвидел такую ситуацию.

Большая часть северных земель, вероятно, находилась под прямым управлением клана Цзы. Поскольку их не стало, управлять ими, видимо, будет император.

— На случай неурожая в прошлом году я распорядился отправить запасы из южных регионов.

Видимо, на большее пока не хватает сил.

— Если это повторится в этом году, будет немного тяжело.

Говорят, что нашествие саранчи происходит из-за того, что император плохо управляет страной. Пусть это всего лишь насекомые, но в истории были случаи, когда они становились причиной гибели.

И если это случится на следующий год после уничтожения клана Цзы, как воспримет это народ?

'Глупые суеверия'.

Но не все могут ограничиться этими словами.

И управлять такими людьми – долг императора и его потомков.

— Нашествие саранчи происходит естественным образом. Что тут поделаешь? Разводить костры и привлекать насекомых, или уничтожать их по одному?

Всё верно. Это бесполезно.

— Поэтому я и ищу это.

Маомао протянула Жэнь Ши альбом.

Тот самый альбом с насекомыми, который принёс мужчина, сбежавший из крепости, Садзэн. Внутри были подробные записи.

— В крепости я видела ещё один альбом с насекомыми. Там было подробно написано о саранче.

На самом деле, она не уверена, что там было написано именно это, честно говоря, это догадка. Она просматривала другие записи, а альбом с насекомыми пролистала лишь мельком. Но, чтобы не выдавать Садзэна, ей пришлось сказать так.

— Похоже, лекарь, который раньше был в той крепости, изучал нашествие саранчи.

— Правда?

— Не знаю, насколько далеко он продвинулся.

Но она сказала, что, похоже, это нужно изучить.

'Хм…' – Жэнь Ши погладил подбородок. Затем он открыл дверь и позвал Гао Шуня. Тот тут же подозвал слуг, ожидавших снаружи Гёкусэйкан.

— Через несколько дней всё будет, — сказал Жэнь Ши.

— Спасибо.

Маомао вздохнула с облегчением.

Это ещё не конец, но она высказала то, что крутилось в её голове последние несколько дней, и ей стало легче.

Вместо этого, цвет лица Жэнь Ши ухудшился. Жэнь Ши, сменивший статус евнуха, и без того выглядел уставшим.

Слова Маомао, в итоге, прибавили ему работы.

— Вы устали?

— Немного. Но всё в порядке.

Круги под глазами у него были тёмными. Но окружающие чиновники и служанки, вероятно, воспримут это не как усталость, а как печаль.

Даже со шрамом на лице неземная красота этого мужчины никуда не делась, и поэтому люди неправильно понимают его суть.

'Если так пойдёт и дальше, он свалится'.

Уставшие люди, чьи чувства притуплены, перестают понимать даже собственную усталость. Гао Шунь тоже, если Жэнь Ши скажет, что всё в порядке, не сможет его остановить.

'Ему бы поспать'.

Если уж он пришёл сюда, лучше бы отдохнул в своей комнате.

Маомао с удивлением посмотрела на Жэнь Ши.

— Господин Жэнь Ши, не хотите ли отдохнуть?

— Что вдруг?

— Я приготовлю вам спальное место, поспите.

Маомао пристально смотрела на Жэнь Ши. Ей бросился в глаза шрам на правой щеке. Она чуть было не стала рассматривать красивые швы, но вовремя отвела взгляд.

Ей хотелось внимательно рассмотреть рану, зашитую отцом, и мазь, нанесённую на неё. Шрам у Жэнь Ши останется, но заживление идёт быстро, и ей хотелось наблюдать за процессом.

— Ты предлагаешь мне поспать здесь?

— Вы не можете спать один?

Маомао сказала это в шутку. Но, похоже, она переборщила с детским обращением.

— Я пошутила…

— А вот и нет, один не могу, — она хотела поправиться, но её прервали.

Видимо, ему одиноко спать одному.

'Понятно'.

Маомао высунула голову из двери аптеки и позвала лысую девочку. Она попросила её позвать управляющую.

— Что такое?

Когда Маомао объяснила ситуацию управляющей, которая выглядела не слишком заинтересованной, глаза за морщинистыми веками сверкнули.

— Подожди четверть часа.

'Неужели она сможет всё подготовить за это время?'

Проводив взглядом энергичную управляющую, Маомао подала Жэнь Ши чай, который помогает от усталости.

— Вот, пожалуйста.

Маомао проводила Жэнь Ши в другое место.

Она привела его на верхний этаж Гёкусэйкан. В комнате, обставленной самой роскошной мебелью, была постелена постель. В комнате, где курились благовония, стоял сладкий аромат.

— Отдыхайте. Работа важна, но и отдых необходим.

Маомао думала, что управляющая снова будет требовать деньги, но, похоже, у неё были свои соображения, и она бесплатно предоставила лучшую комнату. Управляющая смогла подготовить эту комнату за четверть часа – достойно.

Возможно, она решила, что лучше произвести хорошее впечатление на аристократа.

— Если хотите принять ванну, я приготовила лекарственную ванну. Не знаю, подойдёт ли вам одежда для сна, но можете использовать эту.

Маомао протянула ему мягкую хлопковую одежду для сна.

Выражение удивления на лице Жэнь Ши постепенно сменилось мягкой улыбкой. Улыбка перестала быть похожа на улыбку небожителя, но эффект, заставляющий таять сердца мужчин и женщин, остался прежним.

— Я приму ванну.

Жэнь Ши направился в примыкающую к комнате ванную. Ванна, которую мужчины наполняли, много раз принося и унося воду, должна быть нужной температуры.

Маомао вздохнула с облегчением.

Кажется, морщины на лбу Гао Шуня, стоявшего в углу комнаты, тоже разгладились.

Но в тот момент, когда Жэнь Ши открыл дверь, ведущую в ванную, он замер. Через некоторое время он резко закрыл дверь и быстро подошёл к Маомао.

— Почему в ванной полуобнажённые женщины?

— Они профессионалы, так что проблем нет.

Он же не младенец, которому матушка чистит мандарины, поэтому Маомао не думала, что он не сможет принять ванну один. Она приготовила смену одежды, как это делают, когда император принимает ванну, и заодно попросила сделать ему массаж.

— …Вам не нравится массаж?

— А массажем всё и закончится?

— В большинстве случаев нет.

Это сфера услуг, поэтому есть те, кто оказывает дополнительные услуги, о которых сложно говорить вслух, если попросит клиент, а есть и те, кто этого не делает. Это обычное дело в квартале красных фонарей.

Жэнь Ши проигнорировал ванную и вернулся.

— Ванну примешь?

— Пожалуй, воздержусь.

— Переоденешься?

— Сам справлюсь.

Жэнь Ши скинул одежду и надел ночную рубашку.

'Мускулистый', – это были искренние мысли, без каких-либо эмоций.

Маомао аккуратно подобрала упавшую одежду, сложила и убрала в сундук.

Маомао взяла сосуд и кувшин, стоявшие рядом с постелью. Налив жидкость из кувшина, она протянула сосуд Жэнь Ши.

— Это снотворное или что-то вроде того? — спросил Жэнь Ши, сделав глоток. Наверное, вкус был странный.

— Это тонизирующее средство.

Услышав слова Маомао, Жэнь Ши выплюнул чай.

— Почему тонизирующее?

— Я слышала, что для уставших господ это лучше всего.

— …Ты понимаешь, что говоришь?

— А что-то не так?

Когда Маомао сказала это, Жэнь Ши смутился и покраснел.

'Наверное, не стоило говорить так прямо', – подумала она.

Даже если речь идёт о господине, упоминание таких физиологических вещей может вызвать смущение. Жэнь Ши ещё молод, возможно, он не так зрел в этом отношении, как кажется.

Хотя реакция Жэнь Ши показалась немного странной, не стоит обращать на это внимание.

Маомао, глядя на Жэнь Ши, опустившего глаза, продолжила:

— Итак, какие девушки вам нравятся?

Маомао дважды хлопнула в ладоши, и из глубины комнаты появились пять блистательных девушек.

Все они были милыми и по-детски невинными.

Кроме того, поскольку он часто говорил о целомудрии и прочем, она собрала девственниц. Поскольку они здоровы, это предпочтительнее.

Собрать всех в Гёкусэйкан было сложно, поэтому она договорилась и одолжила девушек из других борделей.

Управляющая нахмурилась, но за короткое время собрать столько девушек было непросто.

Девушки, услышав только то, что их клиент – аристократ, были полны энтузиазма. Они вздыхали, любуясь красотой, проглядывающей сквозь прорези маски Жэнь Ши.

Что касается этого объекта всеобщего восхищения, то он, открыв рот, остолбенел. Даже по его глупому выражению лица было понятно, что он смотрит на Маомао.

Гао Шунь в углу комнаты не просто схватился за голову, но и прислонился лбом к стене.

— Вам никто не понравился?

На вопрос Маомао отреагировал не Жэнь Ши, а куртизанки. Каждая из них старалась показать себя Жэнь Ши в наиболее привлекательном виде.

— Все они девственницы. Управляющая лично проверила, как положено.

Как именно она это проверила, лучше не знать.

Жэнь Ши, застыв в неловкой позе, смотрел на Маомао.

— …В общем, я просто хочу спать. Дайте мне поспать.

— Вот как?

Маомао с сожалением опустила плечи и попросила недовольных куртизанок удалиться.

Она подошла к Гао Шуню, опустившему плечи ещё больше, и спросила:

— Может, вы вместо него?

Гао Шунь ответил:

— У меня жена ревнивая.

Понятно, предлагать женатому мужчине куртизанок – не самая лучшая идея.

Молчаливому слуге, чтобы не стоял, предложили посидеть на удобном диване. Постель была ещё одна, и комната свободная, но он вежливо отказался.

Маомао аккуратно накрыла Жэнь Ши, лежавшего на постели, одеялом.

Она хотела было уйти, но он схватил её за руку.

— Спой мне колыбельную.

Ей хотелось отказаться, но щенячьи глаза Жэнь Ши то и дело поглядывали на неё. К тому же, пока что все её старания были напрасны, и Жэнь Ши не отдохнул.

— Я плохо пою.

— Неважно.

Медленно постукивая по одеялу, задавая ритм, Маомао начала петь. Это была детская песенка, которую пели куртизанки.

Не потребовалось много времени, чтобы услышать ровное дыхание Жэнь Ши.

Глава 5 - Жаростойкая шуба из шкуры огненной мыши

Жэнь Ши вернулся на закате, перед тем как село солнце. Благодаря сну лицо его посвежело, и на завтрак он съел целых три миски каши.

'Не рассердится ли на него Суйрэй, если он вернётся и пропустит ужин?' – подумала Маомао, но это были излишние беспокойства.

Надёжно надев маску, Маомао проводила взглядом повозку. И тут она почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела куртизанку в развязной позе, облокотившуюся на перила второго этажа и курящую трубку. Это была одна из трёх принцесс Гёкусэйкан – Байлинь. Её пышные формы так и норовили вырваться из-под одежды.

— Может, уже сдашься?

— О чём ты?

Маомао, проигнорировав ухмыляющуюся госпожу, вернулась в аптеку.

Аптека закрывается вместе с зажжением фонарей в Гёкусэйкан. Ночью порядочных клиентов не бывает, да и масло для ламп жалко тратить.

Выручку за день Маомао пересчитала и отдала управляющей. Если держать большие деньги в лачуге, где она живёт, на неё могут напасть грабители. Лучше заплатить немного и хранить их в надёжном месте. Собрав угли и лекарственные травы, она заперла тесную лавку.

— Эй, пошли домой!

— Э-э, уже?

Схватив за шиворот сопротивляющегося Чжао Юя, Маомао вернулась в лачугу. Дом, находившийся сразу за Гёкусэйкан, продувался всеми ветрами, и в нём было очень холодно.

Она поднесла угли к бумаге для растопки в печи. Когда огонь разгорелся, подбросила дров.

Чжао Юй, похоже, замёрз и, завернувшись в одеяло, свернулся калачиком на подстилке из соломы.

Маомао, помешивая в котле, разогревала суп. Она добавила в бульон из вяленого мяса овощи, собранные в огороде, и кудзу. Поскольку было холодно, она натёрла туда ещё и имбирь.

— Эй, есть не будешь?

— Буду!

Маомао влепила подзатыльник Чжао Юю, который пытался ползти, словно гусеница, и, отобрав одеяло, бросила ему ватник.

'Зимней одежды нужно ещё', – подумала она.

Денег ей давали достаточно, но она не собиралась тратить их попусту. Чжао Юй был на её попечении, поэтому она собиралась воспитывать его по принципу: "Кто не работает – тот не ест".

Налив суп в щербатую миску, она передала её Чжао Юю. Тот, сидя на стуле, поджал колени и принялся хлебать суп.

— Мяса добавь!

— Тогда заработай.

Маомао быстро съела суп, а вместо каши ела хлеб. Она подогрела купленный заранее хлеб, прислонив его к котлу, разломила пополам и положила внутрь тушёные овощи.

— Веснушчатая, ты же неплохо зарабатываешь, почему бы тебе не есть что-нибудь получше? – ворча, Чжао Юй потянулся за вторым куском хлеба.

— Дурак, я же арендую лавку у этой бабки. Сколько, по-твоему, стоит аренда?

— Тогда переезжай в другое место!

— Да знаешь ли ты… Чтобы работать в другом месте, много чего нужно.

Сказав это, Маомао обмакнула остатки хлеба в суп и отправила в рот.

Если бы она захотела, то могла бы позволить себе больше, но у неё были причины этого не делать.

— …Завтра пойдём покупать тебе одежду, пойдёшь со мной. А то в этом тебе замёрзнешь.

Сказав это, Маомао принялась убирать посуду.

Чжао Юй радостно раскинул руки и ноги, но тут же рухнул со стула. Видимо, из-за паралича половины тела он не смог удержать равновесие и, перекатываясь, застонал.

'…'

Маомао, холодно глядя на него, опустила чашку в ведро с водой.

На следующее утро Маомао с Чжао Юем отправились на рынок. На большой улице, разделяющей столицу на восток и запад, каждый день шла торговля. Чем дальше на север, тем больше было солидных магазинов, чем дальше на юг – тем ниже их уровень. Квартал красных фонарей находился на юге столицы, поэтому рынок начинался с жалких прилавков, где товары лежали прямо на циновках, без навесов.

Если свернуть в переулок, то можно было увидеть множество подозрительных лавок. Видимо, из-за близости квартала красных фонарей, здесь было немало магазинов, продающих странные снадобья. Разумеется, аптекарь Маомао не покупалась на подобные уловки, и торговцы, не считая её своей клиенткой, не обращались к ней.

Каждый раз хватая за шиворот Чжао Юя, который норовил убежать, Маомао направлялась к центру столицы. Есть поговорка: "Скупой платит дважды". Ватники в уличных лавках, конечно, дешёвые, но ткань плохая. Если сорванец в нём будет бегать, он сразу порвётся.

Пусть и дороже, но товары в магазинах с постоянным местом надёжнее. Они ведут бизнес, укоренившийся в этом месте, поэтому дорожат репутацией.

Маомао вошла в один из выстроившихся в ряд магазинов. Это был магазин одежды для простых людей, но там продавалась и подержанная одежда.

Пройдя под навесом, она оказалась внутри. С потолка свисала одежда. В глубине магазина хозяин, зевая, чинил одежду. Рядом стояла жаровня, и от неё слышался треск углей. Чтобы искры не попали на одежду, жаровня была огорожена.

— Э-э, подержанная одежда?

— Не привередничай.

Чжао Юй ещё маленький. Он будет быстро расти. Лучше купить одежду, которую можно быстро заменить.

Присматривая ватник для ребёнка, Маомао вдруг заметила кое-что.

— Что это?

Чжао Юй тут же подбежал, заинтересовавшись. Это была одежда, висевшая на стене. Длинное платье, верх и низ белые, поэтому оно казалось безвкусным. Оно было похоже на одежду какого-то иноземного народа и создавало странное впечатление. На рукавах была вышивка, похожая на плющ, и это бросалось в глаза.

— Какое-то невзрачное.

Честный сорванец говорил то, что думал. 'Сейчас хозяин магазина услышит', – подумала Маомао и легонько стукнула его по голове, но в ответ услышала смех.

— Ха-ха, ты считаешь это невзрачным?

— А разве нет? Разве женскую одежду не делают ярче?

— Наверное.

Хозяин магазина воткнул иглу в игольницу и, разминая затёкшие плечи, подошёл к ним.

И, прищурившись, посмотрел на одежду.

— Это ведь одежда, которую носила небожительница.

— Небожительница?

Чжао Юй с интересом подался вперёд. Видимо, ему было тяжело стоять из-за паралича, и он уже сидел на комоде.

Маомао, удивляясь, продолжила осматривать магазин. Хозяин любил так разговаривать с клиентами, чтобы скоротать время. Непонятно, где правда, а где ложь. Она помнила, как её приёмный отец Ло Мэнь попадался на эти разговоры и тратил полдня впустую.

'Нужно быстро всё решить и уйти', – подумала она.

То, что Чжао Юй увлёкся разговором, было кстати – за это время она всё решит. Но в тесном магазине волей-неволей приходилось слушать рассказ хозяина.

〇●〇

Да, эта одежда была привезена с запада.

В одной западной деревне селянин спас заблудившуюся девушку. Девушка была красива, и селянин влюбился в неё.

Девушка оказалась необычной: нити, которые она пряла, отличались от любых других, и она ткала из них одежду, чтобы отблагодарить селянина. Одежда с необычным узором продавалась в несколько раз дороже, чем другие ткани.

Девушка много раз хотела вернуться на родину, но даже не знала, где она. Селянин много раз делал ей предложение, и в конце концов она согласилась.

Но, похоже, время было неподходящее. Как раз в это время в деревню пришли родственники девушки, искавшие её. Селянин не хотел отпускать девушку, которую он с трудом заполучил. Он спрятал её, и все жители деревни делали вид, что ничего не знают.

Родственники девушки ушли, но, похоже, что-то заподозрили. Поэтому селянин решил поскорее провести свадьбу и сделать девушку своей женой. Если они поженятся, родственники уже не будут семьёй.

Девушка отказалась, но селянину было всё равно. Он заставил её принять ванну в деревенском источнике, чтобы очистить тело, и решил поскорее провести свадебную церемонию.

Девушка плакала, принимая ванну. В качестве свадебного наряда она надела одежду, которую сшила сама – одежду своей родины.

Каково же было горе девушки? Даже переодевшись в свадебный наряд, её слёзы не иссякали и продолжали орошать всё тело.

Пока все вокруг праздновали, девушка направилась к алтарю, чтобы принести клятву с селянином. Но, похоже, она так и не смогла забыть о своей семье.

Она умоляла отпустить её к семье.

А если это невозможно, то она облилась маслом, которое было рядом, и подожгла себя факелом.

Пылающая девушка пробежала мимо сбитых с толку селян и исчезла в источнике.

Там остался только один кусок ткани – вуаль, которой девушка покрывала голову.

Девушки, охваченной пламенем, не было, и селяне решили, что, возможно, она вознеслась на небо.

Родственники девушки тоже исчезли, и все решили, что они вознеслись вместе с ней.

〇●〇

— И вот, это одежда, которую соткала небожительница, — закончил свой рассказ хозяин лавки.

— Ух ты! – восхитился Чжао Юй.

Маомао, прикинув размер, взяла несколько ватников и приложила к спине Чжао Юя.

— Эй, веснушчатая, это же здорово! Очень здорово! Может, купишь?

Чжао Юй говорил с сияющими глазами.

— Да, девочка, тебе ведь примерно столько же лет, сколько небожительнице. По старой дружбе я сделаю тебе скидку, — сказал хозяин, но щёлкал на счётах, завышая цену в несколько раз. Маомао чуть не усмехнулась.

— Эй, эй, ты что, не веришь в легенду о небожительнице? Романтики у тебя нет, — хозяин магазина развёл руками и покачал головой. Маомао, прищурившись, внимательно осмотрела ту самую одежду, которую якобы соткала небожительница.

— Можно потрогать?

— Да, только не испачкай.

Она проверила ткань на ощупь, внимательно рассмотрела узор на рукаве и хитро улыбнулась.

— Хозяин, ты сможешь продать это за такую цену?

— …Ч-что ты говоришь? Конечно, смогу!

'Но при этом пытался всучить это мне', – подумала она. Если бы это действительно была одежда небожительницы, то цена должна быть ещё на порядок выше.

Маомао взяла в руки одежду, которую принесла.

— Эй, хозяин, а что, если я продам это в десять раз дороже?

— В десять раз? Ха-ха, я был бы только рад! Тогда отдам тебе эту одежду бесплатно, — сказал он в шутку.

— Вот как? Чжао Юй, ты слышал?

— Слышал, но разве можно продать в десять раз дороже? Что ты несёшь, веснушчатая?

Даже Чжао Юй говорил с насмешкой.

Маомао скривила губы и взяла угли из жаровни железными щипцами.

— Хозяин, я одолжу эту одежду и уголь.

— Эй! Что ты делаешь?!

Маомао достала из кармана кошелёк и бросила его на комод. Там были все её деньги, но этого должно было хватить на одну такую одежду.

Проигнорировав молчащего хозяина магазина, она вышла на улицу с одеждой и углём.

И бросила одежду на дорогу.

— Эй!

Хозяин магазина скривился, но ей было всё равно.

И она бросила уголь, который держала щипцами, на одежду.

— Веснушчатая, тут немного жарко…

Сказал Чжао Юй, на котором было надето несколько слоёв ватников. Из-за этого он был похож на куклу-даруму.

— Тогда сними что-нибудь.

Чжао Юй сам виноват, что надел столько одежды, потому что ему было лень её нести. Маомао же держала в правой руке новую одежду.

Ей бы больше подошёл более спокойный цвет, но не стоит придираться к подарку.

— Эй, веснушчатая, почему та одежда не загорелась? – с любопытством спросил Чжао Юй.

'Хозяин магазина назвал это одеждой небожительницы, но Маомао усмехнулась про себя. Есть ведь название получше', – подумала она.

— Одеяние из шкуры огненной мыши, — произнесла Маомао. Точнее, она прошептала это на ухо хозяину магазина, чтобы он это сказал…

Одежда не загорелась, даже когда на неё положили горящий уголь. Более того, на ней не осталось ни одного подпаленного пятна.

— Чжао Юй, ты знаешь, из чего делают одежду?

— Из хлопка или льна? Я слышал, что в основном из травы.

— А вот это сделано из камня.

Выражение лица Чжао Юя забавно изменилось.

— Из камня? Из камня, как булыжник? Разве из такого можно что-то сделать?

— Камни бывают разные.

Из волокнистого камня можно сделать ткань. Это редкость, но известно с древних времён, и называется "каканпу" (огнеупорная ткань). Это название немного скучное, поэтому я позаимствовала название, используемое в восточной островной стране.

— Она не горит, потому что сделана из камня.

Но как воспримут это те, кто видит такое впервые? Даже если они знают о существовании каканпу, большинство из них, вероятно, видят её впервые. Эта редкость, в сочетании с любопытством, заставит некоторых чудаков захотеть купить её, даже если цена будет завышена.

Так Маомао смогла получить одежду бесплатно.

— Хм, понятно. А что насчёт истории о небожительнице?

— Это… – начала Маомао, – наполовину правда, наполовину ложь.

Вышивка на манжетах одежды была Маомао знакома. Её отец, Ло Мэнь, часто писал западные письмена. Если их немного изменить, они будут похожи на узор плюща.

Девушка, которую назвали небожительницей, предположительно, была чужеземкой с запада или путешественницей. В отдалённых деревнях, где распространены близкородственные браки, дети рождаются слабыми, поэтому нужна свежая кровь. Неизвестно, заблудилась она или её похитили, но, если бы такая девушка появилась, её бы не отпустили.

Девушка, мечтая вернуться к родителям, сшила одежду. Она использовала редкий асбест в качестве материала и вышила узор, который селяне не могли прочитать, тайно взывая о помощи к своим соотечественникам.

Во время свадебной церемонии девушка, вероятно, надела мокрое нижнее бельё под одежду из асбеста. Она также намочила волосы и обмотала голову вуалью, чтобы обмануть окружающих.

— Знаешь ли ты способ, как вскипятить воду в деревянном сосуде, и он не сгорит?

Если в сосуд налить воду, то, пока вода полностью не испарится, деревянный сосуд не загорится. Пока есть вода, температура не поднимется выше определённого уровня, и при этой температуре дерево не горит.

Мокрое нижнее бельё, сверху – одежда из асбеста, а поверх неё – ещё один слой легковоспламеняющейся одежды.

Затем оставалось прыгнуть в озеро, прежде чем получить ожоги.

Если в узоре одежды был записан способ побега, то девушку потом спасут. Конечно, нет гарантии, что это сработает, но, судя по рассказу хозяина магазина, это удалось.

— Ух ты… – Чжао Юй с глупым видом выразил восхищение.

— Почему ты не рассказала об этом хозяину магазина?

— Романтика важна, – сказала Маомао, и Чжао Юй, выслушав её, лишь рассмеялся, как над глупой.

Глава 6 - Последний том

В дверь аптеки постучал Ма Шань, сын Гао Шуня, держа в руках несколько иллюстрированных справочников.

Маомао, с неизменно недовольным видом, указала нескладному юноше на продавленную подушку и налила чаю.

— Господин Жэнь Ши занят.

Другими словами, у него нет времени сюда приходить.

Она всё ещё использует евнушье имя Жэнь Ши, не только потому, что это псевдоним, но и потому, что не может произнести его настоящее имя. Нельзя легкомысленно произносить столь высокое имя перед простыми людьми.

Проститутки Гёкусэйкан сверкали глазами, видя гостя, отличного от обычного красавца и его свиты. Особенно старая хозяйка, делая вид, что ничего не замечает, украдкой щёлкала костяшками счётов в уме.

В отличие от визитов Жэнь Ши, дверь аптеки была открыта, и всё происходящее было прекрасно видно.

— Он говорил, что передаст.

Ма Шань достал из ткани толстую книгу. Внутри оказался знакомый иллюстрированный справочник.

Среди птиц, рыб, насекомых и растений Маомао взяла справочник по насекомым.

Её в основном интересовало то, что могло стать сырьём для лекарств. Справочник по растениям она читала, словно облизывала, а справочник по насекомым лишь бегло просмотрела.

'Было ли там что-то подобное?'

Однако, Садзэн говорил, что проводились исследования саранчи. Должно быть.

Но найти не удавалось. Сколько бы она ни пересматривала, найти не получалось. В конце концов, даже Ма Шань начал листать страницы.

— …Его нет?

— Нет, — ответила Маомао.

— Ты же говорила, что он есть?

Даже если она так говорила, если его нет, то его нет.

Что же это такое? Неужели Садзэн обманул её?

Нет, этому человеку нет никакой выгоды от такого поступка.

— Может, кто-то взял его во время хранения?

— Кому это может быть интересно?

— Некоторым людям это нравится.

Однако, и это маловероятно. Если бы кто-то хотел что-то украсть, нашлись бы вещи и подороже.

Пока она размышляла, заметила тень, приближающуюся к аптеке.

Грациозно и плавно, словно ива, двигалась госпожа Байлинь своей роскошной фигурой.

'…'

Маомао поморщилась. Позади Байлинь виднелась старая хозяйка, которая даже не пыталась её остановить. Оценка Ма Шаня, похоже, уже давно закончилась.

Госпожа Байлинь — очень приятная куртизанка. Она самая старшая в Гёкусэйкан, но её красота не увядает, и она до сих пор очаровывает многих мужчин. Хороший пример — Ли Бай, этот пёс-вояка.

Она также считается лучшей танцовщицей в столице.

Она добра к молодым куртизанкам и камуро, хорошая старшая сестра, но…

Даже у неё есть недостатки.

Байлинь, плавно появившись, встала позади Ма Шаня и провела своими ухоженными, красивыми пальцами по его щеке.

— !?

Ма Шань вздрогнул и подпрыгнул, не вставая с места. Возможно, это прозвучит странно, но он умудрился подпрыгнуть сидя.

— Госпожа, — произнесла Маомао.

— Ах, простите. У вас на плече пылинка была.

Ложь, абсолютная ложь!

Зачем ей было касаться его щеки?

В каждом её движении сквозила женственность.

Её глаза, казалось, кротко улыбались, но Маомао видела в них взгляд хищницы, охотящейся на добычу.

В последние несколько дней у госпожи не было чайных церемоний, то есть клиентов. Это не значит, что она непопулярна, просто для высокопоставленной куртизанки принимать клиентов каждый день — неприлично.

Другими словами…

Эта куртизанка недовольна.

Она испытывает сексуальную неудовлетворённость.

— Ч-что… Что происходит!?

— Ой, я ещё не убрала. Смотрите, я уберу, а вы сидите смирно.

Ма Шань попятился в тесной аптеке, а Байлинь преследовала его.

Маомао, чтобы ничего не опрокинули, перед приходом Ма Шаня поставила ступку и пестик на полку. Она положила чашки и сладости на поднос и взяла его в руки.

'В первый раз обслуживание бесплатное'.

Нет, у неё не было времени на такие мысли, лицо Ма Шаня было то ли красным, то ли синим. Если бы сюда пришёл Ли Бай, было бы забавно, — подумала Маомао, обуваясь, и положила в рот припасённые сладости. То, что старая хозяйка подала сладости классом ниже, чем для Жэнь Ши, было в её духе. Тем не менее, они были достаточно хороши, и печенье с лёгким ароматом креветок пришлось Маомао по вкусу.

'О, а это что-то новенькое'.

Она смутно догадывалась об этом, но теперь убедилась. 'Вот оно что', — подумала она, прислоняясь к стене, взяла ещё одно печенье и запила чаем.

Камуро смотрели с завистью, но при старой хозяйке она не могла себе этого позволить. Пришлось отказаться от ещё одного печенья и отложить его на потом.

— Аа! Всё, я ухожу! В любом случае, я передал то, что должен был!

Ма Шань, волоча расстегнувшийся пояс, выбежал из аптеки.

— Ааах…

Байлинь с сожалением села на пол.

— Такой свежачок ушёл…

Похоже, он и правда был "свежачком".

Если бы не это, она была бы действительно хорошей старшей сестрой. Кажется, с каждым годом становится всё хуже.

— Стоит один раз попробовать, и попадёшь в рай…

Старая хозяйка тоже с сожалением сказала.

'Нет, это не дело!'

Маомао подумала, что нужно поторопить Ли Бая, чтобы он накопил денег и выкупил её.

Садзэн подметал двор.

Пока его сила недостаточна для работы в мужской прислуге, ему приходится выполнять работу, не отличающуюся от работы камуро. Таков метод Укё, главы мужской прислуги. Если он этим довольствуется, значит, он бесполезен как работник и его вскоре уволят. Тех, кто возмущается этим и пытается освоить другую работу, он должным образом поддерживает.

Судя по тому, как Садзэн напевает, держа метлу, он, похоже, относится к тем, кого уволят.

— Эй.

— М?

Садзэна переодели в чистую одежду и побрили, он выглядел несколько моложе.

— Книги прибыли.

Сказав это, Маомао показала книги, которые только что принёс Ма Шань. Она тяжело опустила книги, завёрнутые в ткань.

— То, что ты говорил, не сходится.

Всего было четырнадцать томов, включая те, что были у Садзэна. Но ни в одном из них не было написано о саранче. Маомао помнила, что когда она была в той исследовательской комнате, там было четырнадцать томов, так что в количестве она не ошиблась.

— Нет, такого не может быть!

Садзэн сорвал ткань и проверил содержимое.

Прищурившись, он внимательно осмотрел книги.

— Эй, это не все!

— Это всё, что было в той комнате.

Маомао не могла ошибиться в количестве.

— Нет, эта книга…

Садзэн взял книгу о насекомых. Было два иллюстрированных справочника по насекомым, и ни в одном из них не было упоминаний о саранче. Они были пронумерованы: «Один» и «Два».

— Должно быть три справочника по насекомым.

— …Что?

Значит, с самого начала его не было в той комнате. По крайней мере, когда Маомао пришла туда, его уже кто-то забрал.

— Ух, кто же это? Кому он мог понадобиться?

— Ты, разве нет?

— Нет, не я. Когда дед был жив, он точно был там.

Дед, должно быть, тот самый лекарь, которого выгнали из гарема. Кажется, он занимался исследованиями бессмертия.

— Может, его положили в гроб деда?

— Зачем?

— В моей родной деревне есть такой обычай.

Нет, Маомао не интересует родная деревня Садзэна.

Однако, её интересует дед, о котором он говорит.

— Кстати, как он умер?

От старости? Если бы он был жив, то был бы примерно ровесником её отца, так что в этом нет ничего странного.

— Кажется, из-за неудачного эксперимента.

— Неудачного?

— Чтобы создать лекарство бессмертия, нужны эксперименты, верно?

'Это…'

Маомао задумалась о том, что её давно интересовало.

Лекарство воскрешения, которое она использовала для детей, включая Чжао Юя.

У Чжао Юя осталось онемение в теле, но изначально, лекарство, которое возвращает к жизни после смерти, не может быть создано так просто. Маомао считала, что нужно многократно повторять эксперименты и увеличивать количество успешных случаев.

Но на чём проводились эти эксперименты?

На животных? Нет, нужно было экспериментировать на людях.

— Эй, что случилось? У-у!

Лицо Садзэна исказилось. Она не сразу поняла, почему, но вскоре догадалась.

Её уголки рта были неестественно широко растянуты.

Она зловеще ухмылялась.

— Эй, где захоронили тело?

— Не знаю. Вообще-то, этим занималась она.

— Она?

Садзэн почесал голову.

— Ты знаешь Цуй Лин? Она была ассистенткой деда.

— Есть!

Маомао невольно изо всех сил хлопнула Садзэна по спине.

— Ай! Что такое?

— Я поняла, не отлынивай от уборки!

Маомао завернула книги обратно в ткань и поспешила в аптеку, чтобы подготовить письмо.

Глава 7 - Последствия для лекаря

Письмо, написанное Маомао, она попросила мужскую прислугу немедленно доставить. Если отправлять напрямую Жэнь Ши, то нужно соблюдать формальности, поэтому она обычно просила Гао Шуня или Ма Шаня. Однако Ма Шань довольно рассеянный, поэтому чаще всего она обращалась к Гао Шуню.

Уже на следующее утро пришёл ответ на письмо. И сразу же за Маомао приехала карета, чтобы отвезти её к Цуй Лин. Кажется, Маомао слышала, что та находится у бывшей четвёртой супруги, Адуо.

Маомао передала все иллюстрированные справочники приехавшему слуге и закрыла дверь аптеки.

— Здорово, ты куда-то едешь? — с любопытством дёргал Маомао за рукав Чжао Юй. Маомао поморщилась.

— Возьми меня с собой!

— Нельзя.

У Адуо находятся не только Цуй Лин, но и дети клана Цзы. Если взять его с собой, то всё раздельное воспитание пойдёт насмарку.

— Вот жмотина!

— Я еду по работе. А ты подмети двор перед лавкой.

Она похлопала его по голове и передала Укё, который был неподалёку. Любящий детей Укё посадил Чжао Юя на плечи и отошёл от кареты.

Если бы у него не осталось паралича половины тела, можно было бы воспитать его как мужчину из прислуги. Но для охраны борделя нужна немалая сила.

'Может, сделать его аптекарем?'

Но пока он не проявляет к этому никакого интереса. В его возрасте я знала бы наизусть уже сотню рецептов.

'А ведь это интересно!'

Маомао, слегка надувшись, села в карету.

Особняк Адуо, будучи императорской виллой, был очень хорош. Поэтому Маомао, прежде чем выйти из кареты, переодели. Хотя Адуо, похоже, не обращала бы на это внимания, таковы приличия.

Маомао, придерживая длинный шлейф, шла, стараясь не испачкаться. Миновав величественные ворота, она пошла по усыпанному гравием саду. Сад, где камни, гравий и мох создавали единую картину, был прекрасен и свидетельствовал о гордости садовника.

Пройдя немного, она вошла в комнату, где находились хозяйка дома, Адуо, и ещё одна женщина. Обе были одеты как мужчины. Второй была Цуй Лин.

— Добро пожаловать, — произнесла Адуо.

Её строгий тон не изменился, и даже, казалось, стал более живым. Судя по одежде, нынешняя жизнь ей подходит.

Цуй Лин, то ли следуя её примеру, то ли по другой причине, тоже была одета в мужское платье. Она, как всегда, была бесстрастна и стояла на шаг позади Адуо.

— Вступительные речи, думаю, не нужны. Я буду присутствовать, но не обращайте на меня внимания и продолжайте разговор, — сказала Адуо и неторопливо уселась на диван.

Жестом ей предложили сесть, и следующей села Маомао, а затем Цуй Лин.

'Хоть она и говорит "не обращайте внимания"...'

Но это невозможно. Маомао чувствовала себя неловко. Тем не менее, если бы это было что-то неудобное, Жэнь Ши, вероятно, позаботился бы об этом. Придётся продолжать разговор.

— Вы помните это?

— Это использовал мой учитель.

Возможно, из-за присутствия Адуо тон Цуй Лин был более вежливым, чем обычно.

— Это всё?

На этот вопрос Цуй Лин, наклонив голову, посмотрела на справочники.

— …Не хватает одного тома. Кажется, должно было быть пятнадцать томов.

— Вы знаете, где находится оставшийся том?

— Не знаю.

Цуй Лин говорила тихим голосом, и не похоже было, что она лжёт. Да и незачем ей было лгать.

Она уже не имеет отношения к клану Цзы. Ей не вернуться в высший свет, и ей остаётся только жизнь взаперти.

Маомао не знала, что будет дальше и что думает император, но ей было жаль Цуй Лин.

Если она не знает о книге, то остаётся задать следующий вопрос.

— Тогда, где сейчас ваш учитель?

Маомао не упустила, как вздрогнула Цуй Лин. Адуо, попивая чай, наблюдала за происходящим.

— Он всё-таки жив, верно?

Маомао сказала это, словно подтверждая свои догадки.

— Лекарство воскрешения… Ваш учитель испытал его на себе?

Цуй Лин опустила взгляд. Она медленно закрыла глаза и, словно смирившись, кивнула.

— …Всё верно. Иначе он не смог бы покинуть ту крепость.

В качестве эксперимента учитель Цуй Лин выпил лекарство воскрешения. И, судя по её словам, он всё ещё жив. Однако…

— Но вы не сможете узнать то, что хотите, верно?

— Что вы имеете в виду?

На вопрос Маомао Цуй Лин, слегка приоткрыв глаза, ответила:

— Чжао Юй… Так его сейчас зовут. Разве, глядя на него, вы не понимаете?

Чжао Юй выпил лекарство, умер и воскрес. Но в результате он потерял свободу половины тела и воспоминания о прошлом.

— Он потерял старые воспоминания?

— Немного не так, но примерно так. Скорее всего, вы даже не узнаете его, если встретите.

— Что вы имеете в виду?

Цуй Лин печально опустила ресницы.

— Вы помните горячий источник, который использовался для лечения детей?

— Да.

— Один из прикованных к постели стариков там — мой учитель.

Маомао помнила, что в одном из мест на горячем источнике было что-то подобное. Многие из них уже страдали слабоумием и бродили вокруг.

— Он, вероятно, уже забыл, кто он такой. Если бы учитель был в здравом уме, тот ребёнок не стал бы втягивать вас в этот инцидент.

Говоря "тот ребёнок", Цуй Лин снова помрачнела.

Маомао не знала, какие отношения связывали Цуй Лин и Цзы Цуй, как сводных сестёр. Но умная Цуй Лин, должно быть, понимала, что и она причастна к тому, что сделала Цзы Цуй.

— …Вот оно что.

Маомао почувствовала, как силы покидают её.

Я думала, что получила ценную информацию. Нет, надежда ещё есть.

— Тогда я хотела бы узнать о саранче, которую исследовал ваш учитель.

Маомао положила перед Цуй Лин иллюстрированный справочник по насекомым.

Однако Цуй Лин снова покачала головой.

— Я не имею к этому отношения. Насекомые были областью исследований того ребёнка.

А 'того ребёнка' больше нет.

Маомао снова опустила плечи.

— Когда приказали создать лекарство бессмертия, почти все материалы, которые учитель исследовал до этого, были уничтожены. Осталось только то, что было в той комнате.

Чтобы сосредоточиться на создании лекарства бессмертия, предыдущие исследования были прекращены. Но учитель Цуй Лин хотел продолжать и использовал Садзэна для различных исследований.

— Понятно… — протянула Адуо, до этого молча слушавшая их. Она поставила чашку на стол и посмотрела на Цуй Лин.

— "Тот ребёнок", похоже, была очень умной.

— Какой бы умной она ни была, её больше нет.

Если её нет, то ничего не поделаешь.

— И эта умная девочка ушла, ничего не оставив?

— !?

Раздался звук удара. Маомао оперлась руками о стол, а Цуй Лин резко встала.

— …Прошу прощения.

— Ничего, будь проще, — сказала Адуо извиняющейся Цуй Лин.

— Я не люблю формальности. Будьте проще. Вон та, например, даже не обращает на это внимания и задумалась.

Нет, Маомао тоже считала, что нужно извиниться. Но она поняла, что её что-то зацепило в словах Адуо.

Что же это было?

Что именно…

Она стала вспоминать. Что-то произошло в крепости? Или до этого…

До этого, в гареме, в медицинском кабинете? Нет, не то.

Кажется, это было там…

Маомао снова ударила по столу.

— Клиника! Клиника! Что сейчас с клиникой?

Перед тем как Маомао похитили из гарема, она была в клинике. Там она что-то нашла. Книги, положенные на книжную полку. Это были иллюстрированные справочники, и разве не по насекомым?

'Какая же она хитрая!'

Маомао вспомнила дочь, которую больше не увидит, и улыбнулась. Она подумала, что, возможно, та специально показала ей это, зная, что это предел, и от досады захотелось смеяться.

Вспоминая лицо Цзы Цуй, которая, весело улыбаясь, устраивала шалости, Маомао несколько раз ударила по столу.

Глава 8 - Иллюстрированные справочники

Говорят, клинику временно закрыли. Хоть и не все, но помощь в побеге из гарема — тяжкое преступление, и среди них наказание фрейлины Шэньлюй было особенно суровым.

Шэньлюй пыталась покончить с собой, её спасли, но она была заключена в тюрьму как преступница.

Однако в гареме, где с медициной всё было плохо, клиника была незаменима. Хоть и под присмотром евнухов, её снова открыли.

Но перед этим, когда Маомао похитили, всё, что было в клинике, конфисковали. И иллюстрированные справочники, которые просматривала Маомао, тоже оказались там.

— Это всё, что нужно?

Жэнь Ши протянул иллюстрированные справочники. Похоже, сегодня он, наконец, получил выходной. Снаружи аптеки Гао Шунь, должно быть, получает чай от камуро.

— Благодарю, — ответила Маомао, приняв справочники, и начала листать страницы. Среди них она нашла место с множеством записей. Медленно открыв его, она увидела, как изнутри высыпалась куча исписанных бумаг.

Маомао оставила страницу открытой, положила её на пол, чтобы Жэнь Ши мог видеть, и аккуратно разложила выпавшие бумаги.

— Вот оно.

Здесь было множество тщательно прорисованных рисунков насекомых. Почти все они были похожи друг на друга, но поскольку было написано "перелётная саранча", то, вероятно, это она и есть.

Здесь были рисунки всего насекомого, отдельных частей, таких как ноги и крылья, а также препарированные особи. Рисунки были тщательно раскрашены, хотя цвета немного потускнели.

Среди них рисунки насекомых делились на две основные группы, а если быть точнее, то на три. Маомао, читая описания в справочнике, классифицировала их.

— Вот эта, похоже, обычная перелётная саранча.

Она указала на зелёную саранчу. На рисунке всего насекомого этого не видно, но на рисунке, где изображены только препарированные крылья, они казались немного короче, чем у двух других видов.

— А вот эта, похоже, будет размножаться в этом году. Говорят, что именно этот вид вызывает нашествие.

Жэнь Ши, должно быть, тоже мог прочитать текст в справочнике, но Маомао намеренно произнесла это вслух. Так информация лучше откладывается в памяти.

То, что Жэнь Ши молчал, вероятно, тоже было связано с этим соображением.

Коричневая саранча имела более длинные крылья, чем зелёная.

— И написано, что прошлогоднее небольшое нашествие, вероятно, было вызвано вот этим видом.

Она взяла рисунок саранчи посередине.

Она имела форму, среднюю между зелёной и коричневой, и цвет тоже был промежуточным.

— То есть, постепенно она превращается в эту коричневую саранчу?

— Похоже на то.

Перелётная саранча при определённых условиях меняет цвет тела и форму крыльев. На это уходит несколько поколений, и с каждым поколением её численность увеличивается.

Увеличивается ли численность из-за изменения формы, или же изменение формы происходит из-за увеличения численности? В справочнике было написано, что, скорее всего, причиной является первое.

Другими словами, небольшое нашествие саранчи — предвестник грядущего крупномасштабного бедствия.

— В этом году будет ещё большее нашествие?

— Да, хотя я не знаю, какого масштаба.

Но если ошибиться с оценкой, то нашествие саранчи может привести к голодной смерти. Не стоит недооценивать насекомых, иногда они покрывают небо и пожирают все зерновые культуры.

Маомао выросла в столице и никогда такого не видела, но среди проституток, проданных в квартал красных фонарей из деревень, было много тех, кто было продано из-за того, что им нечего было есть из-за нашествия саранчи.

К тому же, время неподходящее.

История о том, как в прошлом году был уничтожен клан Цзы, прогремела на всю страну.

Нашествие саранчи, из-за своего масштаба, издавна считалось испытанием для правления. Поэтому многие считают, что если происходит нашествие саранчи, значит, в правлении есть проблемы, и Небо наказывает императора.

Если инцидент с кланом Цзы и нашествие саранчи произойдут в следующем году, это будет невыгодно для страны.

Итак, Маомао и Жэнь Ши хотели знать не только это. Если проводились исследования нашествия саранчи, то, вероятно, были изучены и способы его предотвращения.

Но…

'…'

Там не было описания какого-либо чудодейственного средства.

Там был перечислен ряд мер, которые нужно предпринять после небольшого нашествия, прежде чем произойдёт следующее. И все они сводились к использованию людских ресурсов.

Важно уничтожить личинок, и для этого описан способ изготовления инсектицида, который считается эффективным. Поскольку он будет использоваться в больших количествах, он, похоже, изготавливается из относительно доступных материалов.

Также рекомендуется разжигать костры в случае появления взрослых особей. Это старинный метод борьбы. Наверное, это что-то вроде "летят бабочки на огонь".

— Мы не получили никакой ценной информации.

— Нет, если бы мы не знали об этом, всё было бы гораздо хуже, — ответил Жэнь Ши.

Он почесал голову и достал из-за пазухи большую карту. Это была карта территории от центра страны до провинции Цзыбэй и западной части, и на ней было несколько красных кружков, отмеченных киноварью. К слову, центральная часть называется Хуаянчжоу. Неизвестно, как изменится название провинции Цзыбэй в будущем.

— Это расположение деревень, где были сообщения об ущербе. Можешь ли ты что-нибудь понять по этому?

— И что я должна понять?

Слышно, что нашествия саранчи часто происходят на обширных равнинах. И действительно, все эти деревни расположены недалеко от равнин.

— Наверное, на равнинах много саранчи, потому что ей там легче расти?

— Вероятно. Но в этом регионе уже несколько десятилетий не было нашествий саранчи.

Жэнь Ши обвёл пальцем карту. Это территория, находящаяся под прямым управлением клана Цзы на севере. Это богатый сельскохозяйственный район, но он граничит с лесами и горами.

Почему-то Жэнь Ши раздражённо постукивал пальцем по лесной части.

— Обычно, если рядом лес, то птицы едят насекомых…

— Вот именно.

Провинция Цзыбэй была богата древесиной, но окрестности уже превратились в лысые горы. В этой стране ещё со времён императрицы запрещена необдуманная вырубка лесов.

Похоже, после кончины императрицы негодяи из клана Цзы вырубали лес, не сообщая об этом центру.

Древесину, предназначенную для внутреннего рынка, они продавали по завышенным ценам, чтобы скрыть это, а остальную продавали в другие страны.

Из-за бездумной вырубки природа этого региона сильно пострадала.

— …Может, из-за этого птицы исчезли, и появилось нашествие саранчи?

— Вполне возможно.

Становится грустно.

Сильное уныние Жэнь Ши, возможно, связано с тем, что он в какой-то степени рассчитывал на лесные ресурсы провинции Цзыбэй. Возможно, он рассчитывал, что нехватку зерна можно будет компенсировать, продав древесину и купив на вырученные деньги продукты издалека, но эта основа была подорвана.

'А?'

В таком случае, возникает вопрос о причине, по которой императрица ограничила вырубку лесов, но об этом подумаем позже.

Маомао пристально посмотрела на справочник. Она несколько раз перечитала описание инсектицида и встала.

Взяв одну книгу с книжной полки в комнате, она пролистала её и показала Жэнь Ши.

— Я думаю, что этого состава будет недостаточно. Эффект может уменьшиться, но я подготовлю и другие составы.

Что ещё можно придумать?

— Может, стоит выжечь места, где появились личинки?

— Хм… Это зависит от места. Думаю, сжечь их — самый быстрый способ.

Ещё можно…

— Разве что запретить охоту на воробьёв?

Воробьёв считают вредными птицами, но они также приносят большую пользу, поедая вредных насекомых. Если колос ещё не созрел, то и ущерб будет небольшим. Правда, те, кто этим зарабатывает, будут недовольны.

Неизвестно, насколько уменьшится ущерб, если попробовать всё это. Главное, что если ничего не произойдёт, то это к лучшему, и проблем не будет.

Устранять негативные возможности — это работа тех, кто занимается политикой. Даже если это не получит должной оценки.

— Запрет на охоту на воробьёв… Если сделать это внезапно, то можно столкнуться с сопротивлением.

На рынках столицы продаются блюда из воробьёв. Они встречаются повсюду, поэтому это относительно распространённый продукт.

— Хорошо бы найти им замену.

— Может, стоит сделать блюда из перелётной саранчи дворцовой кухней? — неожиданно предложила Маомао, словно это была блестящая идея.

Тогда перелётная саранча станет продуктом, поставляемым ко двору, и те, кто захочет её поймать, увеличатся, а если император будет её есть, то и чиновники последуют его примеру.

Однако…

Жэнь Ши застыл.

Мужчина, всегда излучавший яркие краски, казался серым.

'Этот парень…'

Маомао подумала, не выставить ли прямо сейчас оставшуюся тушёную саранчу.

Наконец, он пошевелился, посмотрел вверх, осторожно прижал пальцем переносицу и издал стонущий звук. Похоже, он борется с собой. В результате…

— …Это можно оставить в качестве последнего средства?

— Если её не станет больше, то проблем не будет.

Маомао сказала это, но ей стало немного жаль.

Единственное, что можно сказать, это то, что Жэнь Ши стал более энергичным, чем раньше, с настроем что-то сделать.

Настолько ему не хочется её есть.

'…'

Маомао слегка улыбнулась.

Увидев это, Жэнь Ши снова застыл.

— Господин Жэнь Ши, — обратилась Маомао.

— Ч-что? — немного заикаясь, переспросил он.

— Не хотите ли пообедать и вернуться?

Маомао вежливо сделала такое предложение.

Глава 9 - Портрет

После этого Жэнь Ши поужинал и уехал.

Поскольку в аптеке было тесно, для него приготовили неиспользуемую комнату для гостей.

Разумеется, Маомао подала оставшуюся тушёную саранчу. Конечно, она не собиралась заставлять его есть. Это была лёгкая шалость.

Она собиралась сразу же убрать блюдо, если бы заметила, что настроение Жэнь Ши хоть немного ухудшилось. Да и старая хозяйка смотрела на неё с укоризненным видом.

Однако…

Жэнь Ши, на мгновение заколебавшись, съел саранчу, которую Маомао в шутку протянула ему.

Маомао невольно поморщилась.

Смотря на Жэнь Ши, который с морщиной на переносице жевал саранчу, она почувствовала, будто увидела что-то, чего не следовало видеть.

Казалось, окружающие чувствовали то же самое, у всех были лица, словно в них ударила молния.

Гао Шунь дрожал, сжимая кулаки.

Камуро, принёсшая ужин, смотрела на всё с лицом, будто её любимую куклу испачкали в грязи.

Чжао Юй, пришедший перекусить, покачал головой с напряжённым лицом: — Это никуда не годится.

Даже старая хозяйка скривилась.

Жэнь Ши, игнорируя их, пережевал и проглотил саранчу. Его лицо оставалось недовольным, но он посмотрел на Маомао, словно хотел что-то сказать.

— Кашу.

— А, да, — ответила Маомао.

Она протянула ему чашку с кашей, но Жэнь Ши не взял её. Он смотрел то на кашу, то на Маомао.

'Она же остынет?'

'Чего он хочет?' — подумала Маомао и взяла ложку. Может, ему не нравится начинка? Она зачерпнула кашу и стала её рассматривать.

И тут Жэнь Ши наклонился и откусил.

— …

Он же не младенец.

Она снова зачерпнула кашу ложкой, и он снова приблизился. Она поднесла ложку ко рту, чтобы не пролить.

Он съел кашу.

Маомао, прищурившись, взяла палочками саранчу.

Жэнь Ши, снова скривившись, впился в неё.

Послышался вопль Гао Шуня: — А-а-а!..

Раздался грохот, и оказалось, что камуро, всхлипывая, присела на пол, а Чжао Юй её успокаивал.

'Неужели это такое шокирующее зрелище?' — подумала Маомао. Возможно, для ребёнка это слишком сильное впечатление.

— Веснушка, я заберу её ненадолго. А ты, братец, отвечай за свои поступки.

— …

Жэнь Ши шевелил ртом, изо всех сил стараясь проглотить саранчу. Он явно не ел её с удовольствием. Но он ел.

Чжао Юй увёл плачущую камуро.

'Плохо получилось', — подумала Маомао.

Из-за своей внешности Жэнь Ши старался не показываться в Гёкусэйкан. Старая хозяйка тоже не хотела его показывать, чтобы это не мешало работе проституток.

Поэтому камуро, принёсшая еду, была немой девочкой. Она, похоже, подвергалась жестокому обращению со стороны родителей, и в итоге её продали, повредив горло, и она не могла говорить. Она очень робкая, но работает усердно, лишь бы не возвращаться к родителям.

Чжао Юй, обладающий характером задиры, часто защищает эту робкую камуро. Он утверждает, что она — "его подчинённая", но так ли это на самом деле?

Проглотив саранчу, Жэнь Ши снова посмотрел на Маомао.

'Ну-ну'.

Маомао снова поднесла ложку ко рту Жэнь Ши.

— Эй, веснушка, — окликнул её Чжао Юй.

После того как Жэнь Ши уехал, Чжао Юй, закончив присматривать за камуро, вернулся. Почему-то в руках у него были кисть и бумага.

— Откуда у тебя бумага?

— А, мне бабка дала.

— Разве жадная бабка даёт такие вещи?

Старую хозяйку, если говорить мягко, можно назвать экономной. Не верится, что она так просто отдаст дорогую вещь, как бумага.

— Но она же дала, значит, всё в порядке. Садись вон там.

— Зачем?

Маомао хотелось поскорее прибраться в аптеке после позднего ужина и вернуться домой. Но тут появляется капризный сорванец.

Она хотела прогнать его, но сзади послышался хриплый голос:

— Ну же, послушай, что скажет Чжао Юй. Оставайся сегодня здесь. Возвращаться домой и разводить огонь будет тяжело. Ночная рубашка уже приготовлена.

— Бабка, ты чего? Головой ударилась?

Она невольно выпалила это в ответ на доброту старухи. И тут же получила удар кулаком по голове, со скоростью, немыслимой для старухи. Хоть эта старая карга и пожилая, но она выше Маомао, и сила удара была такой, что хотелось взвыть.

— Ладно, давай. В той комнате уже постелено. Перед сном прими ванну, она ещё должна быть тёплой.

'Подозрительно…'

Подумав так, она, раз уж представилась такая возможность, вошла в комнату. Пока Чжао Юй раскладывал бумагу, старая хозяйка усердно готовила тушь.

'Слишком подозрительно'.

Почему-то здесь собрались поглазеть госпожа Байлинь и госпожа Дзёка. Похоже, сегодня у них нет клиентов. Другие проститутки заняты обслуживанием гостей.

— Бабка, тебе не нужно следить за благовониями?

— Я поручила это Укё. Он как-нибудь справится.

Она думала, почему они собрались здесь, несмотря на то, что у них есть работа, но Чжао Юй, закончив подготовку кисти, посмотрел на Маомао.

— Что?

— Веснушка, скажи, какой мужчина тебе нравится?

— А?

'Что он несёт?' — подумала Маомао, беря ночную рубашку из корзины и готовясь к купанию. Но старая хозяйка остановила её, схватив за рукав.

— Ну же, отвечай серьёзно.

— Маомао, нельзя перечить бабушке! — добавила Байлинь.

Дзёка с чопорным видом курила трубку. Сейчас время приёма клиентов, но эта комната предназначена для людей, которые не хотят, чтобы их видели, поэтому сюда редко кто заходит. Поэтому, даже если немного нарушить приличия, бабка не будет возражать.

— Ну, для начала, какой тебе нравится? Высокий, мускулистый, что-нибудь такое?

'Как же надоело'.

— Лучше не огромный, чем большой.

— Хм-хм.

'Лучше всего отвечать спокойно', — подумала Маомао, садясь на матрас. Поскольку было холодно, она засунула ноги под одеяло.

— Лучше пухлый, чем худой.

Если он высокий, то у маленькой Маомао будет болеть шея.

Если он худой, то будет выглядеть так, будто я его не кормлю.

— А борода?

— Можно и с бородой, но густая мне не нравится.

Говорят, что это мужественно, но, скорее, это выглядит неопрятно. И вообще, когда видишь неухоженную бороду с прилипшими крошками, это раздражает.

— А лицо?

— Лучше мягкое, чем резкое.

Лисьи глаза — это ужасно, просто кошмар.

— И брови опущенные?

— А, это на твоё усмотрение.

— Хм-м, ну, тогда примерно так.

Чжао Юй взмахнул нарисованной бумагой.

— Ой, какой-то он невзрачный, — сказала Байлинь, которой нравятся мускулистые красавцы.

— У него вид человека, не знающего жизни, — старая хозяйка тоже не дала хорошей оценки.

— Что это? Отказать, — резко сказала Дзёка. Эта куртизанка, одна из трёх принцесс, обладает сложным характером: она куртизанка, но ненавидит мужчин. Большинству мужчин она отказывает.

И Маомао тоже посмотрела на рисунок.

— …

— Что такое? — спросила старая хозяйка у молчащей Маомао.

— Нет, просто он слишком похож.

— Э-э-э, Маомао, может, у тебя есть любимый мужчина?

В то время как Байлинь оживилась, выражение лица старой хозяйки омрачилось.

'Конечно, я не могу сказать, что он мне не нравится'.

— Что за мужчина?

— Да не мужчина это…

'Потому что он евнух…'

На рисунке был изображён мужчина, точная копия знахаря.

После обескураживающего ответа все быстро покинули комнату.

— Ну вот, как скучно.

Байлинь, собиравшаяся расцвести в любовных разговорах, потеряла интерес и вышла первой. Она мельком взглянула на Маомао, но та сделала вид, что не заметила.

Старая хозяйка тоже вышла с недовольным лицом, а Чжао Юй направился в ванную.

Последней осталась только Дзёка, курившая трубку.

Дзёка осторожно открыла окно. Из открытой щели подул холодный ветер. На чёрном, как тушь, небе виднелись полумесяц и редкие звёзды, а в окне отражались тени мужчины и женщины.

И этой ночью в этом борделе родится множество любовных историй, которые исчезнут с рассветом.

Выпуская фиолетовый дым, Дзёка посмотрела на Маомао.

— Я одобряю. Мужчины непостоянны. А если у мужчины есть власть, то тем более.

Дзёка положила трубку. Её жест был небрежным, но красивым. Самая младшая из трёх принцесс, она ценится гостями за свой ум. Говорят, что если сможешь поддержать разговор с Дзёкой, то сдашь экзамен на чиновника.

— Если бы у тебя был характер, как у сестры Байлинь, я бы не возражала. Сестра Байлинь тоже волнуется, но ей нужно понять, что характеры бывают разные. Маомао, ты скорее похожа на меня.

Она понимает, о чём та говорит.

Наверное, это про то самое.

— Нет людей, чьи сердца неизменны. Если ты здесь, то поймёшь это, как бы тебе ни хотелось обратного. Что толку верить?

Дзёка снова взяла трубку и тихонько вытряхнула пепел. Затем она набила её табаком и взяла уголёк из жаровни.

Белый дым окутал её.

— В конце концов, я — куртизанка, а ты — дочь куртизанки.

Такова реальность.

Маомао посмотрела на пепел, упавший в жаровню, и слегка нахмурилась.

— Госпожа, вы слишком много курите?

— Ничего, иногда можно. Серьёзные чиновники не любят, когда женщины курят трубки.

'Раз нет клиентов, позволь мне делать, что хочу', — подумала она и выпустила дым в небо.

Глава 10 - Белая Змеиная фея, часть 1

Всё началось с разговора с одним из гостей.

— Вот я и думаю, почему в последнее время так мало клиентов!

Небрежно развалившись, госпожа Мэймэй расставляла камни на доске для го. Наблюдая за ней, приставленная к ней камуро, задумавшись, поставила камень. Они играли в цумэ-го (задача на мат в го).

— Высокопоставленные вельможи любят всякую диковинку, — сказала госпожа Дзёка, выпуская дым.

Маомао по просьбе госпожи готовила моксу для прижигания. У обеих дам были болезненные месячные, поэтому она время от времени стимулировала им точки акупунктуры, чтобы облегчить боль.

Вчера гость, с которым Мэймэй играла в го, рассказал им об этом. Якобы есть девушка, похожая на фею, ещё более необычная, чем три принцессы Гёкусэйкан.

— Наверное, мы им уже приелись. Раньше они обращались с нами, как с драгоценными камнями!

— Тьфу! — с досадой выплюнула Дзёка.

Маомао, поддакивая, уложила Дзёку на живот, положила моксу на кожу и подожгла. Послышался сладострастный вздох: — А-а-а… — и кончики её пальцев на ногах вытянулись. Хотелось сказать: 'Да ты ещё ого-го!', но она промолчала.

— Говорят, у неё белоснежные волосы. Если бы только это, то можно было бы сказать, что это просто седина.

— И глаза, говорят, алые, — добавила Мэймэй.

'Белые волосы и алые глаза'.

— Это редкость, — кивнула Маомао, готовя моксу для Мэймэй после Дзёки.

Мэймэй вытянула стройную ногу из-под подола кимоно. Маомао аккуратно подогнула подол, чтобы не подпалить его, положила моксу и подожгла.

— И волосы белые, и глаза алые? Тогда это альбинос?

— Наверное.

Госпожи озадаченно промычали. Камуро, державшая камни для го, не понимала, о чём речь, и дёрнула Маомао за рукав. Это была та самая девочка, которая недавно плакала, увидев, как Жэнь Ши ест саранчу. Её звали Цзылинь.

Маомао с досадой прищурилась, но, увидев испуганное выражение лица Цзылинь, вздохнула и открыла рот:

— Хоть и редко, но рождаются дети, у которых нет пигмента. У них белые волосы и кожа, а глаза кажутся красными, потому что сквозь них просвечивают кровеносные сосуды. Их называют альбиносами.

Такое бывает и у животных. Белых змей и лис считают священными и почитают как богов, но как насчёт людей? В далёких странах верят, что белые дети обладают целебными свойствами, и существует обычай их есть. Но это сказки. У них белые волосы и кожа, но это просто отсутствие пигмента, а суть не меняется, — так учил Маомао её отец, Ло Мэнь.

Маомао однажды поймала белую змею, и она действительно показалась ей странным созданием.

На этот раз, похоже, её почитают как фею из-за необычной внешности.

— Вельможи скоро ею пресытятся.

— А вот и нет, — возразила Мэймэй, вытягивая вторую ногу.

— Говорят, она и впрямь владеет волшебством!

От этих слов брови Маомао дёрнулись.

Эта фея якобы умеет читать мысли людей и создавать золото.

История попахивает обманом, но любителей диковинок она привлекает. Сначала она выступала в маленьком балагане, а теперь арендует столичный театр.

Неудивительно, что куртизанки из квартала красных фонарей жалуются – ведь богачи по вечерам собираются на её представления, которые дают лишь раз в день.

Им не нравится, что когда кавалеры, наконец, удостаивают их визитом, то взахлёб рассказывают о неземной красоте феи и превозносят её сверхъестественные способности.

Доходы старой хозяйки упали почти на четверть, и она со злостью выбивала трубку о край стола. Посещаемость куртизанок среднего ранга не изменилась, но Гёкусэйкан – высококлассный бордель. Прибыль сильно зависит от того, посещают ли его богатые клиенты.

— Если это представление, то достаточно посмотреть один раз.

— Не скажи.

На реплику Маомао отреагировал Укё, глава мужской прислуги. Этому мужчине под сорок, должно быть, сейчас непросто с Чжао Юем и Садзэном. Похоже, он, наконец, смог передохнуть перед тем, как зажгут фонари ночных лавок. Он уплетал большой мясной пирожок.

Маомао налила ему остывший чай, и Укё, сказав: — Спасибо, — взял чашку и запил пирожок.

— Ты же знаешь о даосской алхимии?

— Ну ещё бы!

Даосская алхимия – это искусство создания эликсира бессмертия. Неудивительно, что Маомао, услышав об этом от отца, загорелась идеей. И тут же получила нагоняй.

— Не вздумай этим заниматься! — сказал Ло Мэнь.

Другими словами, это очень подозрительное занятие.

— Ты хочешь сказать, что люди надеются обрести силу бессмертия?

— Вроде того. Мало того, что у неё необычная внешность, так она ещё и мысли читает.

— Хм-м.

Как отреагируют вельможи, пришедшие с сомнением, когда она вдруг прочитает их мысли? Возможно, их насмешливое отношение сменится благоговением.

И они могут поверить, что эликсир бессмертия действительно существует!

'Да не может быть такой чуши!'

Маомао знала человека, который в результате исследований эликсира бессмертия создал лекарство воскрешения. Он был отличным лекарем, но сейчас от него из-за побочных эффектов не осталось и следа.

Маомао крепко сжала кулаки. Она понимала, что сожалеть бесполезно, ведь если бы у него были знания, то можно было бы принять более эффективные меры против нашествия саранчи.

Но бедствие ещё не закончилось. Возможно, всё изменится, если действовать.

Жэнь Ши и его люди ломают голову над мерами против будущих бедствий, а беззаботные вельможи вызывают лишь вздох.

Однако, Маомао заинтересовало это представление.

— То есть эта фея заманивает клиентов сказками об эликсире бессмертия?

— Не знаю. Я только слышал разговоры слуг чиновников.

Сказав это, Укё засунул пирожок в рот и запил остывшим чаем.

Настало время зажигать фонари.

— Если тебе интересно, можешь сходить посмотреть.

— Я не потяну такую дорогую плату за представление.

— Тогда попроси кого-нибудь.

Сказав это, Укё умело подмигнул правым глазом и быстро удалился.

'Кого просить?'

Маомао раздраженно выдохнула, но в голове всплыло лишь одно лицо.

Было бы проще, если бы он сказал, что слишком занят.

Стоило ей только заикнуться, как он загорелся этой идеей. Более того, похоже, слухи уже дошли до ушей Жэнь Ши, и он заинтересовался.

Ей приказали немедленно готовиться к поездке.

Маомао надела куртку. Она получила её бесплатно от магазина одежды. Это была отличная стёганая куртка. Немного ярковата, но дареному коню в зубы не смотрят. А не использовать её было бы расточительством.

Когда она вышла на улицу в тёплой одежде, её ждала карета.

На улице уже стемнело, с неба падал мокрый снег. Чжао Юю лучше не знать об этом, иначе он будет канючить, чтобы его взяли с собой. К счастью, Укё уже накормил сорванца ужином.

— Поедем? — спросил Гао Шунь.

Войдя внутрь, она увидела Жэнь Ши без маски.

Маомао медленно поклонилась и, получив знак сесть, опустилась на сиденье кареты.

— Господин Жэнь Ши, вы поедете в маске?

— Разумеется.

Маомао удивлённо вскинула брови.

В ответ Жэнь Ши сохранял спокойствие.

— Всё в порядке. Проблем не возникнет.

Сказав это, он отдал знак кучеру.

Театр, где выступала фея, находился в центре столицы, чуть восточнее. Это самое оживлённое место в городе, где расположено множество магазинов, и вблизи находятся фешенебельные жилые кварталы.

Странно, что в этом месте, где обычно идут театральные постановки, проходит сольное выступление феи.

'Какая-то пошлая фея', — подумала Маомао.

Из-за своей внешности фею прозвали Бай Нян Нян (Белая Госпожа).

Когда они вышли из кареты, там уже выстроилась большая очередь. Человек у входа принимал деньги и пропускал внутрь.

'Ясно…'

— Проблем не будет, — сказал Жэнь Ши, и даже сквозь маску было видно его самодовольное выражение. Половина посетителей были в масках или вуалях. Гао Шунь, неизвестно откуда, достал вуаль и накинул её на голову Маомао.

Неужели богачи и вельможи настолько увлечены этим зрелищем, что опасаются показаться чересчур развязными? Или это тоже часть маскарада? Её чуть не захлестнула эта странная атмосфера.

В глубине театра возвышалась сцена, а перед ней стояли десятки столиков. С верхнего этажа тоже можно было смотреть представление, поэтому потолок был высоким. Одновременно могло поместиться больше сотни человек.

Здание в гареме было больше и вместительнее, но здесь, видимо, всё было спроектировано так, чтобы представление было видно всем. Резьба на колоннах и балках была тонкой и изящной.

С потолка свисали огромные фонари, и в их тусклом свете они пробирались вперёд.

Жэнь Ши занял второе место слева от сцены. Прямо перед ними, в центре, восседал дородный мужчина в окружении молодых девиц.

— Прошу прощения. Не удалось забронировать места в центре, — с сожалением пробормотал молодой человек, который незаметно присоединился к ним. По голосу было понятно, что это Ма Шань, даже несмотря на маску.

За столиком помещалось четверо, и с Гао Шунем все места оказались заняты.

— Да, пожалуй, лучше бы сесть чуть подальше, — заметил Гао Шунь. Действительно, даже если ты в маске, заняв хорошее место, можно легко вычислить уровень власти и богатства человека.

На вид мужчина, сидящий в центре, казался всего лишь богатым выскочкой. Кажется, недавно в квартале красных фонарей появился влиятельный торговец, очень похожий на него.

Как только они расселись, к ним подошли улыбающиеся служанки и принесли чаши.

Маомао их понюхала.

— Это саке, разве не будешь пить?

Она любила саке, но хотела трезво взглянуть на эту Белую Госпожу.

— Выпью позже. Или хотите, чтобы я проверила, нет ли яда?

— Нет, не стоит.

Жэнь Ши тоже, подражая ей, поставил чашу на стол. В таком случае Гао Шуню и Ма Шаню ничего не оставалось, как сделать то же самое. Судя по окружающим, саке в чашах было довольно неплохим. 'Как жаль, что они не могут выпить', — подумала Маомао, глядя на сцену.

В полумраке зала возник белый туман. И под звуки гонга из глубины, словно излучая свет, появилась главная героиня.

Это была девушка в белоснежном одеянии, с белой кожей и распущенными белыми волосами, ниспадающими на спину. В этой белизне выделялись лишь ярко-красные губы и глаза.

Под раскаты гонга Белая Госпожа остановилась в центре сцены. Там был установлен красивый столик.

Подойдя к нему, девушка показала заранее приготовленный лист бумаги. На нём была схема сцены и столика.

Затем на сцену вышел юноша в белом одеянии. У него были чёрные волосы, но в остальном он был одет так же, как и Белая Госпожа, и было понятно, что он её помощник.

Юноша взял у девушки схему и прикрепил её к стене. Затем он метнул в неё что-то.

Наверное, это было метательное оружие. Тонкий предмет пронзил бумагу и вонзился в стену. Стена была бутафорской, и в неё легко можно было что-нибудь воткнуть.

— Итак, кто сидит на этом месте?

В бумаге зияло отверстие.

Как раз на втором месте слева, если считать от сцены.

— Это мы.

— То есть мы, — подтвердили Маомао.

— Что будем делать?

— А что тут сделаешь?

Похоже, Жэнь Ши не хотел привлекать к себе внимание.

Гао Шунь тоже не в том возрасте, чтобы участвовать в таких забавах.

Что касается Ма Шаня…

Он немного заёрзал. Ему хотелось выйти, но он стеснялся предложить свою кандидатуру. Из-за своей серьёзности он не мог быть откровенным в таких вещах.

Но если никто не собирался выходить, то ничего не оставалось.

— Тогда я…

— Иди ты, — прервал её Жэнь Ши, указав на Маомао.

— У тебя будет шанс рассмотреть её вблизи.

— …

Ма Шань, который уже собирался встать, немного расстроился. Хотелось бы ловко отдать ему эту возможность, но Маомао не была из тех, кто так поступает.

— Тогда я пойду, — сказала Маомао и, бросив взгляд на поникшего Ма Шаня, направилась к сцене.

В мерцающем свете фонарей Белая Госпожа казалась ещё более ослепительной. Её слишком белая кожа просвечивала, и были видны вены. Было ясно, что это не просто белила.

— Напишите любую цифру от одного до десяти, — послышался тихий, почти исчезающий голос. Чтобы его усилить, юноша рядом громко повторил те же слова.

— Напишите так, чтобы я не видела, и сложите бумагу так, чтобы никто не увидел.

Белая Госпожа и юноша повернулись спиной. Тем временем Маомао быстро написала цифру на протянутой ей бумаге. В кисти было много туши, и из-за этого было немного трудно писать. Качество туши тоже оставляло желать лучшего. Чтобы не испачкать стол, под бумагу подложили подкладку.

Закончив писать, Маомао сложила бумагу.

— Готово.

Сказав это, Белая Госпожа и юноша обернулись. Юноша подкатил странную тележку. Вместо прежнего стола её увезли за кулисы.

На тележке стоял ящик, из дна которого торчали странные трубки. Их было десять в ряд и десять в столбик, всего сто штук.

— Поместите эту бумагу в любую из них.

Сказав это, Белая Госпожа и юноша снова повернулись спиной.

Впрочем, им не было нужды поворачиваться, зрители и так ничего не увидели бы.

Маомао скатала бумагу ещё меньше и сунула её в трубку. Бумага была мягкой, но трубка оказалась узкой, и ей пришлось приложить усилия.

Закончив, она накрыла трубку тонкой вуалью, чтобы её не было видно.

Затем юноша снова передвинул тележку, поставив ящик с трубками на другой стол, стоящий на краю сцены. Из-за своей лёгкости вуаль колыхалась.

— Готово, — произнесла Маомао.

Как только она это сказала, раздался оглушительный удар в гонг. Она невольно вздрогнула и широко раскрыла глаза, но хорошо, что на ней была вуаль.

Однако Жэнь Ши почему-то заметил это, и было видно, как он трясётся на своём месте от смеха.

Это очень раздражало.

Белая Госпожа улыбнулась и протянула руку.

Маомао послушно протянула свою, и холодная белая рука схватила её за запястье.

Зазвенели колокольчики.

Белая Госпожа пристально посмотрела на Маомао.

'Ах, вот оно что!'

Маомао поняла, что у неё плохое зрение. Время от времени её глаза двигались беспорядочно.

Впрочем, у неё, наверное, и так много неудобств из-за отсутствия пигмента в глазах.

Пока она думала об этом…

— Вы написали цифру семь, верно?

— !?

— Верно.

Красные губы изогнулись в усмешке. Увидев это в сочетании с алыми глазами, Маомао вспомнила белую змею, которую она поймала в детстве.

Она хотела зажарить её, но отец отругал её. Он сказал, что это посланник богов, но Маомао знала, что это не так. У отца белая кожа, никак не связанная с богами, но иногда он прибегает к подобной морали, и это раздражает.

Когда она чуть не утонула в круглых красных глазах, снова раздался звон гонга и колокольчиков.

Наверное, из-за тумана вокруг было жарко, и голова раскалывалась.

В ушах звенело, словно жужжали комары, и её охватило внезапное раздражение, как Белая Госпожа снова заговорила:

— Третья сверху, вторая слева.

— …

— Что скажете?

Мужчина снял вуаль и показал содержимое ящика зрителям. Затем он взял третью сверху и вторую слева трубку и сунул в неё тонкую палочку.

В трубке оказалась бумага. Развернув её, мужчина показал всем цифру "семь".

Само собой разумеется, её написала Маомао.

Глава 11 - Белая Змеиная фея, часть 2

Пытаясь понять, что произошло, Маомао вернулась на своё место.

Вокруг раздавались возгласы. Все были навеселе и оживлённо переговаривались.

Только Жэнь Ши и его спутники молча ждали возвращения Маомао.

— Ну, что это было? — с любопытством спросил Ма Шань.

— Что значит "что"?

— Может, тебя подкупили?

'Какую глупость он несёт!' — подумала Маомао. Гао Шунь тут же отвесил Ма Шаню подзатыльник, и тот замолчал.

— Мне ничего не давали.

Маомао раскрыла ладони и вывернула рукава, показывая, что у неё ничего нет.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет.

На сцене были только Белая Госпожа и её помощник. Вряд ли они видели, что я написала, а в какую трубку я положила бумагу, никто не мог знать, потому что сверху всё было накрыто тканью.

'Может быть…'

Маомао внезапно посмотрела на сцену. С потолка свисали фонари, колыхались красные кисти.

Она подумала, что если бы там было зеркало, то можно было бы увидеть, что я написала, но это не так. Вряд ли можно было прикрепить что-то подобное к потолку, да и понадобилось бы подходящее зеркало. В таком тумане и полумраке зеркало бы запотело. Даже если бы использовали не бронзовое зеркало, а дорогое привозное, всё равно ничего не было бы видно.

И вообще, у этой Белой Госпожи, похоже, плохое зрение.

Она, наверное, видит всё расплывчато даже на расстоянии одного сяку (около 30 см).

'Тогда как же…?' — размышляла она, когда началось следующее представление.

На сцене появился новый стол, а на нём — различные инструменты.

Белая Госпожа взяла щипцами маленький тонкий металлический лист. Отдельно приготовили тарелку.

Помощник принял у неё металлический лист и тарелку, положил их на поднос и обошёл зал. Металлический лист выглядел как обычный, тщательно отполированный кусок меди. Тарелка была глубокой, чтобы жидкость не расплескалась.

Похоже, у них не было времени обходить второй этаж, и сверху доносились недовольные голоса. Но тут уж ничего не поделаешь, такова разница в цене за места.

Белая Госпожа приняла у вернувшегося юноши металлический лист и тарелку. Затем она положила металлический лист в тарелку, а тарелку поставила на огонь, который появился неизвестно откуда.

Она начала произносить что-то вроде заклинания и танцевать. В полумраке, окутанном туманом, её фигура казалась сияющей.

Когда танец закончился, девушка взяла щипцы и достала металлический лист.

'Цвет изменился!'

Медный, с красноватым оттенком, цвет сменился на серебристый.

Люди, стоявшие рядом, воскликнули: — О-о-о!

— Медь превратилась в серебро!

— Неужели?!

Те, кто стоял далеко, ничего не видели, но, видя реакцию других, начали протискиваться вперёд. Охрана не пускала их на сцену, но с такого расстояния всё было видно.

Девушка промыла лист жидкостью и протёрла тканью. А затем поднесла его прямо к огню.

Раздались ещё более громкие возгласы.

— Серебро превратилось в золото!

Серебристый цвет сменился на ослепительно золотой.

Девушка подула на лист щипцами, чтобы остудить его, и положила на тарелку. Юноша показал всем золотую пластину, обойдя зал.

— …Ты можешь это объяснить? — спросил Жэнь Ши, скрестив руки на груди.

— Позже. А сейчас давайте насладимся представлением? — сказала Маомао, сверкая глазами. Честно говоря, ей не хотелось отрывать взгляд.

Даже если она не фея, это зрелище стоило того.

После этого Белая Госпожа показала ещё несколько интересных фокусов.

Она положила мокрый камень на бумагу. Произнесла заклинание, и через некоторое время бумага загорелась.

Неизвестно откуда появилась бабочка, полетела, вспыхнула и исчезла, превратившись в пепел.

Всё это вызывало восторженные возгласы зрителей. И, наконец, напоследок…

Девушка принесла сияющую серебристую жидкость.

Пока все с любопытством смотрели на эту странную жидкость, девушка налила её в маленькую чашу и выпила.

— !?

Маомао невольно хотела встать.

Но, поднявшись наполовину, она сдержалась и продолжила наблюдать.

— Вам понравилось сегодня?

Девушка с улыбкой сошла со сцены.

В зале, где ещё не остыл ажиотаж, зрители оживлённо обсуждали увиденное. Одни смотрели на место, где стояла фея, с огнём в глазах, другие — с благоговением.

Только Маомао и трое её спутников не испытывали такого возбуждения.

— Что-то тут нечисто, — сказал Жэнь Ши, наконец потянувшись к чаше с саке.

— Господин Жэнь Ши!

Маомао невольно остановила его.

— Невежливо! — упрекнул её Ма Шань.

— Хочешь проверить, нет ли яда? — спросил Жэнь Ши, поставив чашу.

— Да.

Маомао взяла свою чашу с саке. Она понюхала его и капнула немного на кожу. Посмотрев на реакцию, она лизнула каплю кончиком языка.

— …Я не уверена, но, кажется, оно обладает сильным возбуждающим действием.

Спирта мало. Оно похоже на фруктовый напиток и легко пьётся, но помимо этого чувствуется слабый, сложный привкус. В него что-то добавлено. Чувствуется немного соли.

— Думаю, это не яд.

Просто оно приготовлено так, чтобы эффект был сильнее, чем можно было бы ожидать от такого количества спирта. Вот и всё.

И ещё…

Колышущиеся фонари.

Полумрак в зале.

Странный туман и призрачная фея.

Необъяснимые явления, происходящие прямо перед глазами.

'Да уж…'

Этого вполне достаточно, чтобы кто-нибудь слепо уверовал.

И сколько людей в этом театре уже поверили?

Размышляя об этом, Маомао сделала небольшой глоток саке.

'И правда, немного солоноватое'.

'Лучше бы не добавляли соль', — подумала она, и в этот момент…

— !?

Маомао внезапно сунула палец в чашу с саке и, словно тушью, провела пальцем по столу.

— Что ты делаешь?

— Вот оно что! — воскликнула Маомао.

Не отвечая на вопрос Жэнь Ши, она огляделась.

'Если с этим так, то и с остальным должен быть какой-то трюк'.

Она пожалела, что не осмотрелась как следует, когда стояла на сцене. Что там было?

Туман был гуще, чем в других местах, было жарко, болела голова, и из-за этого я не могла сосредоточиться.

'Туман…'

Наверное, это был пар. Может, за сценой кипятили воду?

Это объяснило бы жару.

Но почему болела голова?

Ощущение было такое, словно рядом жужжали комары.

Что же это могло быть?

'Хм?'

Может, это только кажется, но я заметила Белую Госпожу за кулисами.

Маомао приложила палец к губам, сложила их трубочкой и подула.

— Что, рот открыла? — спросил Ма Шань, прищурившись.

Звук был негромким. Вокруг было шумно, и вряд ли его можно было услышать издалека.

Но Белая Госпожа вздрогнула и, казалось, оглянулась.

'Ах, вот оно что!'

Маомао зловеще улыбнулась и предложила Жэнь Ши и остальным выйти на улицу.

Снаружи было холодно. Хотелось бы зайти в ближайшую харчевню и поговорить, но в масках это было бы неудобно. Пришлось разговаривать в карете.

Можно было бы вернуться в Гёкусэйкан и поговорить там, но Жэнь Ши и его спутники, похоже, хотели узнать всё немедленно.

Сначала Маомао решила объяснить, как медь превращалась в серебро и золото.

— Это очень похоже на хуанбайшу (искусство превращения металлов).

Проще говоря, это даосская алхимия. Порох тоже был создан с её помощью.

Хуанбайшу — это искусство превращения неблагородных металлов в благородные.

Даосская алхимия — это искусство продления жизни, но на самом деле в нём много сомнительного. В древности императоры, стремясь к бессмертию, умирали, следуя ошибочным методам, о чём свидетельствуют записи.

Конечно, это похоже, но, скорее…

— Мне кажется, это больше похоже на западную алхимию, — поправила Маомао.

— Западную?

— Да.

Маомао кивнула в ответ на вопрос Жэнь Ши.

— Я только слышала об этом от приёмного отца, и впервые вижу это своими глазами. Но приёмный отец несколько раз видел это вживую и понимал, как это работает. Это не превращение в серебро или золото. Это всего лишь покрытие поверхности другим металлом и изменение его цвета при нагревании.

Маомао тоже хотела попробовать, но отец не рассказал ей о главных ингредиентах. Даже если бы он рассказал, вряд ли я смогла бы найти их в аптеке.

— Если хотите узнать подробности, спросите Ло Мэня. И заодно я была бы рада, если бы вы научили меня, — сказала она, сверкнув глазами.

Что касается бумаги, которая самовозгоралась, то для этого тоже можно использовать побочные продукты, образующиеся в процессе алхимии, а появление бабочки легко объяснить, если предположить, что она была сделана из тонкой бумаги.

У тех, кто был в зале, было плохое зрение из-за тумана, и к тому же они пили саке, вызывающее сильное опьянение. Даже Жэнь Ши и его спутники, которые не пили, были обмануты, так что вряд ли кто-нибудь заметил подвох.

Кстати, бумажная бабочка, похоже, была разновидностью фокуса, распространённого в восточных островных странах.

— Тогда почему ты прочитала мои мысли?

— Об этом тоже…

Маомао попросила у Гао Шуня два листа бумаги для записей и портативный набор для письма. Затем я сложила два листа вместе и написала на них цифру "семь" кистью, обильно смоченной тушью. Она показала Жэнь Ши и остальным лист, который лежал снизу.

— Что скажете?

— Да что тут скажешь, чернила проступили насквозь.

Там была прерывистая, но чёткая цифра "семь".

— Да, всё так.

— Но если бы чернила проступили насквозь на бумаге, на которой ты писала, то всё было бы очевидно.

— Да, вы правы.

Под бумагой, на которой писала Маомао, была чёрная подкладка. На ней чернила не были бы видны.

— Но они проступили.

Когда мне дали кисть, в ней было много туши. Я помню, что тушь была дешёвой и скрипучей.

— А что, если в тушь было что-то добавлено?

Например, соль. Её растворили в туши. И ею написали на бумаге. Тушь, просочившаяся сквозь тонкую мягкую бумагу, впиталась в чёрную подкладку. Что произойдёт, если её высушить?

Соль, растворённая в туши, высохнет и проступит наружу.

Конечно, соль — это только пример, но если так, то можно узнать, что было написано.

— Тогда как она узнала, в какую трубку ты положила бумагу?

— Это звук.

— Звук?

В том театре раздавался звон колокольчиков и гонга.

Но, помимо них, был ещё один важный звук.

— Мне было очень больно в том зале. Вероятно, там был звук высокой частоты, который мы не замечали.

Высокие звуки режут слух. Даже если я не осознавала этого, я, вероятно, испытывала бессознательный дискомфорт.

— Высокий звук?

— Да.

Маомао свистнула.

— Это слышно всем, верно?

— У меня со слухом всё в порядке.

— А это?

Она постаралась сделать звук как можно выше. Жэнь Ши и Ма Шань не изменились в лице, но Гао Шунь на мгновение склонил голову.

— Слышу.

— Слышу.

— …Слышу, — ответил Гао Шунь немного запоздало.

— Это хорошо. С возрастом слух ухудшается.

Гао Шунь застыл.

Он всё ещё считает себя молодым, но тело стареет.

— Люди по-разному слышат звуки разной высоты.

Даже у людей одного возраста слух может быть разным. Как зрение бывает хорошим и плохим, так и слух.

И, хотя нельзя утверждать наверняка, но у людей с плохим зрением слух может быть лучше, чтобы компенсировать этот недостаток.

— У этой феи очень чувствительный слух.

Она издалека, среди шума, отреагировала на мой свист.

Наверное, она постоянно тренируется различать звуки свистка.

Поэтому в театре и не было флейт.

И продольная, и поперечная флейты — это трубки с отверстиями, закрывая которые, можно менять высоту звука. Если сто трубок, воткнутых в ящик, заменяли отверстия флейты… Если я плотно засунула бумагу в трубку, то это было равносильно закрытию отверстия флейты.

— То есть, она различала сто разных звуков и узнавала, какой номер? И как можно дуть, если этот ящик заменяет флейту?

— Такая вероятность есть, но есть более надёжный способ.

Звук гонга и колокольчика. Если это был сигнал, и десять раз дули в свисток, что тогда? Поскольку сверху всё было накрыто тканью, то рядом мог находиться помощник. Если бы юноша управлял подачей воздуха сбоку ящика…

Не нужно запоминать сто разных звуков, достаточно различать десять.

— А как дули, объясняется туманом.

Туман — это пар, допустим, где-то кипятили воду.

Если направить этот пар снизу под стол… Все смотрели на стол, но никто не видел его устройство снизу.

— Теперь вам всё понятно?

— Да.

Жэнь Ши и остальные кивнули.

Только Гао Шунь, потирая уши, смотрел вдаль.

— И последнее…

Маомао объяснила о серебристой жидкости, которую Белая Госпожа выпила в конце.

— Это сильный яд. Не могли бы вы организовать возможность объяснить это высокопоставленным чиновникам, чтобы никто не пытался это повторить?

Маомао серьёзно посмотрела на Жэнь Ши.

Стоит мне только заикнуться, он не только всё поймёт, но и сделает в два-три раза больше, насколько он был способен.

Тем не менее, противник оказался ещё хитрее.

Через несколько дней после представления Белой Госпожи всё бесследно исчезло.

Вместо этого в столице произошла серия загадочных смертей от пищевого отравления среди торговцев.

Чего она хотела добиться?

Эта фея, похожая на белую змею…

Она исчезла, оставив после себя эту загадку.

В былые времена власть имущие искали эликсир бессмертия. При этом они принимали в качестве лекарства жидкость, похожую на воду, но являющуюся металлом — серебро.

Они и не подозревали, что это сократит им жизнь.

Эта жидкость, похожая на воду, называется ртутью (мидзуганэ).

'Что стало с Белой Госпожой, которая выпила ртуть?' — подумала Маомао. Если ртуть выйдет из организма в неизменённом виде, то она не станет сильным ядом. Если вдохнуть её пары или если она соединится с другими веществами и изменит форму, то она станет опасным ядом.

Иногда её используют и в качестве лекарства. Яд и лекарство — всё зависит от того, как использовать.

Маомао посмотрела на ярко-красный цвет киновари (танся) и осторожно убрала её на полку с лекарствами.

Глава 12 - Трёхцветная кошка

Ртуть — загадочное вещество, которое с древних времён считалось чудесным эликсиром бессмертия.

Её получают из красного камня, используемого как для красок, так и в медицине. Нагревая этот камень, собирают пары, которые, охлаждаясь, превращаются в ртуть.

Древние люди верили, что, увидев, как красный камень, напоминающий кровь, становится текучим серебром, они обретут вечную жизнь.

Хотя их называют древними, и сейчас немало тех, кто верит в это чудо.

Если человеку, не обладающему знаниями, показать это удивительное превращение, он легко поверит в него. Методы изготовления лекарств часто держатся в секрете теми, кто ими занимается. Если это приносит прибыль, то это вполне естественно.

Если бы не наставления приёмного отца, Маомао, вероятно, тоже пила бы ртуть, называя это экспериментом.

Исчезновение пресловутой Белой Госпожи пролило свет на её цели.

Стало ясно, что она хотела посеять смуту в столице. В новостях говорилось, что богатые купцы умерли от пищевого отравления, но, вероятно, это произошло из-за того, что они, подражая Белой Госпоже, приняли ртуть. В зависимости от формы, ртуть может быть ядовитой. Если на глазах у всех выпить её, то можно подумать, что это безопасно.

'Она хотела взбудоражить общество?'

Такие люди встречаются. Немало тех, кто любит смотреть, как другие мечутся в панике. Есть и те, кто убивает просто так, и те, кто под видом милостыни скармливает нищим отравленные пирожки.

Однако, она выбрала не тех противников — нацелилась на богатых купцов и высокопоставленных чиновников, выдавая себя за фею. В результате — смертельные случаи.

'Какова её цель? И ещё…'

Её заинтересовала даосская алхимия, точнее, её действия были близки к алхимии. Она также использовала бумажные фокусы, распространённые на востоке, но это можно объяснить тем, что она — бродячий артист.

Алхимия — западное искусство. У меня есть кое-какие мысли на этот счёт.

Мне любопытно, но думать об этом — не моя работа. Разбираться с последствиями инцидента с кланом Цзы, принимать меры против нашествия саранчи и прочее — это, вероятно, очень хлопотно, но лучше доверить это Жэнь Ши и его людям.

Однако, если он умрёт от переутомления, то всё пойдёт прахом.

Я не знаю, родной он брат императору или нет, но император слишком уж его эксплуатирует. Если это его долг, то ничего не поделаешь, но это похоже…

'Похоже на то, как растят преемника…'

Я прервала свои размышления.

В настоящее время наследным принцем является сын императрицы Юйе. И наложница Лихуа тоже родила мальчика.

Императору ещё нет и тридцати пяти, он здоров и полон сил. Если ничего не случится, он доживёт до совершеннолетия наследного принца.

Я старалась не думать о тревожном. Чтобы сменить настроение, я решила заняться уборкой и открыла дверь аптеки.

И тут я увидела невзрачного старика, идущего нетвёрдой походкой. Это был знакомый мне толстяк.

Старик, заметив Маомао, широко замахал рукой. За спиной у него был большой свёрток из ткани, а в руке — корзина.

— Девушка!

Старик, широко размахивая руками, оказался знахарем, который должен был находиться в гареме.

'Что он тут делает?'

С этим вопросом я открыла дверь аптеки.

— Я уж думал, что Ло Мэнь дал мне неправильный адрес, — тяжело вздохнул старик и вытер пот. У него много жира, поэтому он быстро потел, даже если немного пробежится зимой.

Я специально подала ему остывший чай, и знахарь выпил его залпом.

— Кстати, почему вы здесь? …А, ладно, неважно.

Бедняга, неужели его, наконец, уволили? Конечно, он не был плохим человеком, но он был настоящим бездельником, так что ничего не поделаешь.

Бывшему евнуху будет трудно найти новую работу, но я постараюсь помочь ему, насколько смогу.

— Девушка, ты что-то не так поняла, — пристально посмотрел на меня знахарь, прищурившись.

— Нет, не обращайте внимания. Не стесняйтесь, говорите всё как есть.

— Да нет же…

Пока мы препирались, послышался шорох.

Оказалось, что это шевелилась корзина, которую принёс знахарь. И…

— Мяу!

Раздался пронзительный крик.

— …Кошка?

— Да, кошка.

— Зачем?

Знахарь достал из корзины кошку. Это была молодая трёхцветная кошка, которая, словно показывая Маомао свои розовые подушечки лап, подняла передние лапы.

— В гареме её держать нельзя.

— Так вас из-за этого выгнали?

— Да нет же!

Знахарь надул губы и покачал головой. Трёхцветная кошка, словно подражая ему, замахала задними лапами.

Знахарь вернул кошку в корзину и дал ей сушёную рыбку.

— Мне разрешили съездить домой, впервые за долгое время.

— О-о, наконец-то вам разрешили вернуться домой?

— Девушка, ты специально так говоришь?

Поскольку разговор не клеился, я решила пока помолчать.

Похоже, знахарю дали отпуск, пока Ло Мэнь вернулся ко двору. Ло Мэнь не работает в гареме, но он планирует остаться там, пока знахаря нет. По правилам, в медицинском кабинете всегда должен быть лекарь, а поскольку других лекарей не было, знахарь всё это время работал без выходных.

Здесь я могла бы съязвить: "Да ты же и так каждый день бездельничал", но это было бы невежливо.

Тогда что же это за кошка?

— Когда я вышел из дворца…

Я встретил детей, которые просили меня взять кошку. Они были хорошо одеты, видимо, сестра и брат, и, похоже, тайно держали котёнка втайне от родителей.

Но слуги обнаружили котёнка, и если бы его не забрали, то его бы выбросили далеко от дома. Поэтому дети решили найти ему нового хозяина.

Действительно, все, кто работает во дворце, довольно обеспеченные люди. И если бы они избегали придирчивых чиновников и суровых вояк, то наверняка нашли бы, кому пристроить котёнка.

Знахарь был добродушным и внешне, и внутренне.

— Мне жаль этих детей, но я не могу взять кошку в гарем, поэтому решил отвезти её домой. Моя сестра любит кошек.

Знахарь выглядел счастливым, ведь он впервые за десять с лишним лет возвращался домой. Кажется, семья знахаря занималась изготовлением бумаги, и они поставляли её ко двору. Кошка могла бы пригодиться, чтобы следить за тем, чтобы мыши не грызли бумагу.

— Понятно.

Но путешествие будет долгим. 'Интересно, будет ли кошка вести себя спокойно?' — подумала я.

И тут крышка корзины распахнулась, и кошка выскочила.

— Ой! Маомао!

— Что?! Что это за имя?!

— Да это дети так назвали!

Кошка с очень неприятным именем выскользнула в щель двери аптеки и побежала ко входу в Гёкусэйкан.

Я и знахарь, наспех надев обувь, бросились за кошкой.

Мы пробежали мимо непристойно одетых женщин, которые только что приняли утреннюю ванну, проскользнули между ног мужчин, убиравших матрасы в комнатах, и направились в столовую.

— М?

За столом сидел Чжао Юй и уплетал еду. Рядом с ним молчаливая девочка Цзылинь хлебала кашу.

— Что это? — кусая палочки, Чжао Юй посмотрел на трёхцветную кошку. Цзылинь тоже смотрела на кошку, хлопая круглыми глазами.

Кошка поставила передние лапы на ногу Чжао Юя.

— Может, она хочет это?

Чжао Юй взял палочками рыбу. Это была обычная рыба, зажаренная на углях, но она была солёной, даже без приправ.

— Мяу!

Кошка выбила рыбу из палочек Чжао Юя.

— Ай!

Рыба упала на земляной пол, и кошка принялась её жадно есть.

— Маомао, нельзя так делать! — запыхавшись, подбежал знахарь.

— Что это за кошка?! И кто ты, старик?

И ещё…

— Маомао? Что это за имя?

Чжао Юй, ухмыляясь, посмотрел на меня. Цзылинь тоже смеялась, сдерживая смех.

Я, рассердившись, схватила трёхцветную кошку. Кошка крепко держала рыбу в зубах и не собиралась её отпускать.

Чжао Юй с сожалением смотрел на рыбу, но с интересом разглядывал кошку. Он тыкал в её розовые подушечки лап и восхищённо восклицал: — О-о!

Мне хотелось поскорее вернуть кошку знахарю и отправить его домой, но раз знахарь пришёл сюда, значит, на то была причина.

Я велела Чжао Юю и остальным присмотреть за кошкой, чтобы та не убежала. Я предупредила одного из мужчин, так что вряд ли случится что-то плохое.

Вернувшись в аптеку, я спросила знахаря, в чём дело, и тот, поглаживая бороду, начал рассказывать:

— Ты же знаешь, что моя семья занимается изготовлением бумаги?

— Да.

— На самом деле, я возвращаюсь домой, потому что меня беспокоит одна вещь.

Раньше сестра знахаря присылала ему письмо, в котором говорила, что качество бумаги ухудшилось. Кажется, эта проблема уже решена, но, видимо, возникла новая.

— Что написано в письме?

— Нет, меня попросили вернуться лично.

'Хм-м. Понятно', — кивнула я.

— И я хотел бы, чтобы девушка поехала со мной…

Знахарь, должно быть, в ответном письме сестре написал что-то высокопарное. Этот евнух, хоть и робкий, но любит пускать пыль в глаза.

Другими словами, он не уверен, что сможет дать хороший совет, выслушав проблему.

— …

Мне было жаль знахаря, но у меня не было перед ним таких обязательств. У меня не было причин бросать работу и ехать с ним.

Видя моё равнодушие, знахарь с мольбой в глазах вцепился в меня.

— Д-девушка, прошу тебя! Это не так далеко. Отсюда на карете меньше полудня езды!

Но всё равно мне придётся закрыть аптеку минимум на три дня. К тому же, к весне нужно подготовить поле.

И, главное, есть человек, который не позволит мне этого сделать.

— Ой-ой, как нехорошо, — словно сговорившись, сказала старая хозяйка, прислонившись к стене.

— Эта девушка, вообще-то, держит здесь аптеку. В этих краях нет врачей, и если она уедет, то, не дай бог, что случится, — жуя сушёного кальмара, говорила старуха.

— Ну что вы такое говорите…

Знахарь, видимо, хотел сохранить достоинство старшего брата.

— Ну что вы такое говорите… — передразнила его старая хозяйка.

Сказав это, она искоса посмотрела на меня.

'Ах!'

Я поняла намерения старой хозяйки. Вероятно, она подслушивала разговор с самого начала. К тому же, она, видимо, видела, как я недавно бесплатно получила высококачественную бумагу для лекарств.

— Бабка, ты же говорила, что хочешь поменять обои?

— Да, кажется, говорила.

Старуха, демонстративно отвернувшись, жевала кальмара.

— И ещё ты говорила, что нет хорошей бумаги для писем постоянным клиентам?

— Да, было дело.

Сказав это, я и старая хозяйка искоса посмотрели на знахаря.

— Наша бумага самого высокого качества. Её можно использовать и для обоев, и для писем! — с силой сжав кулак, сказал знахарь.

— Я пришлю вам, сколько захотите!

Я не упустила, как старая хозяйка, отвернувшись, зловеще ухмыльнулась, услышав эти слова.

'Ну и скряга же эта старуха!'

Глава 13 - Бумажная деревня, часть 1

Деревня, родина знахаря, находилась к юго-западу от столицы, в получасе езды на карете. Говорят, она расположена в лесу у подножия гор.

Она находилась там, где берёт начало большая река, разделяющая страну на восток и запад. Вдоль реки проложены каналы, а на полях растёт что-то похожее на сорняки.

Когда Маомао пристально посмотрела на это, словоохотливый знахарь объяснил:

— Это пшеница.

— Пшеница? Здесь, похоже, очень хорошо налажено орошение.

Вокруг полей проложены каналы. 'Неужели пшенице нужно столько воды?' — недоумевала Маомао.

У её ног сидела кошка с неприятным именем Маомао. Она, похоже, устала сидеть в корзине, и то каталась по коленям знахаря, то выглядывала в окно.

— Это для выращивания риса летом. Здесь выращивают рис и пшеницу, два урожая в год.

— Понятно.

— Если выращивать рис, то почва не истощается, даже если выращивать на том же поле другие культуры.

Если собирать урожай два раза в год, то почва теряет много питательных веществ. Но если это рисовое поле, то вода приносит питательные вещества, и земля не так сильно истощается.

Проехав поля, они увидели лес. Деревня находилась неподалёку.

— Здесь довольно плодородная земля, — заметила Маомао.

'При такой плодородной земле нет необходимости заниматься производством бумаги, но, видимо, всё не так просто', — подумала она.

— Когда мы сюда переселились, поля уже были заняты другими людьми. Благодаря этому лес остался нетронутым.

Из близлежащих гор вытекал источник, и в лесу росло много деревьев, пригодных для изготовления бумаги. Массовое производство было невозможно, но они преуспели, сделав ставку на высокое качество.

И с транспортом было удобно, так как рядом протекала река.

Но кое-что её беспокоило.

Маомао встретилась взглядом с крестьянином, топтавшим пшеницу.

В его взгляде, казалось, была какая-то неприязнь к этому действию, укрепляющему пшеницу. Его взгляд был странно острым и мрачным.

Маомао сделала вид, что не заметила этого, и продолжала поддакивать знахарю.

Приехав в деревню, их встретила женщина лет сорока. Добродушные глаза и опущенные брови очень напоминали знахаря. Должно быть, это его сестра.

Она взяла корзину с кошкой и, прищурившись, погладила Мяо Мяо. Наверное, её предупредили заранее.

— Ой, братец, добро пожаловать!

— Здравствуй.

Знахарь, казавшийся спокойным, едва сдерживал слёзы. Неудивительно, ведь он впервые за десять с лишним лет вернулся домой.

— Я хотел бы навестить могилы родителей.

Вероятно, они умерли, пока он не мог покинуть гарем. Знахарь шмыгнул носом.

— Да, конечно. Но… — сестра знахаря искоса посмотрела на Маомао.

— Кто эта девушка? — спросила она, склонив голову.

— Ах, вот оно что, помощница. Тогда надо было сказать раньше.

'Помощница, значит…'

Сказав это, сестра знахаря… Имя её было каким-то непривычным, и Маомао, честно говоря, его не запомнила. 'Ладно, назовём её тётушкой', — решила она.

Она подыгрывала знахарю, поэтому не стала возражать.

Тётушка ставила на длинный стол одно блюдо за другим. Рыба, запечённая с ароматными травами, баоцзы (пирожки) на пару, золотистый жареный рис — всё выглядело очень аппетитно.

Специально для Мяо Мяо приготовили кашу, смешанную с рыбой. Кошка, несмотря на то, что кошка, нагло уплетала еду.

— Я уж подумала, что ты, хоть и евнух, привёл молодую жену.

— Ха-ха-ха, нет, конечно.

— Да уж, конечно.

Когда на столе были расставлены все блюда, пришли члены семьи тётушки. Мужчина средних лет с повязкой на голове и двое молодых людей. Мужчина средних лет — муж тётушки, а остальные, видимо, сыновья.

— Зять, давно не виделись, — муж снял повязку с головы и вежливо поклонился знахарю. Знахарь, улыбаясь, ответил: — Да, давно не виделись. Вслед за мужем, один из молодых людей подошёл поздороваться. Но второй молодой человек, проигнорировав знахаря, сел за стол и принялся за еду.

— Эй, что ты делаешь, даже не поздоровавшись! — тётушка укоризненно посмотрела на сына.

— Братец… — второй молодой человек тоже посмотрел на него с неловким видом. Похоже, он младший брат, а тот, кто ведёт себя плохо, — старший.

Племянник номер один раскусил горячий баоцзы. Внутри была свиная начинка, и у Маомао потекли слюнки.

— Хоть ты и говоришь, что нужно уважать дядю, но он же евнух, который много лет не возвращался домой! Что толку от того, что ты позвал его сейчас?

На эти слова знахарь, как всегда, опустил брови и смущённо улыбнулся. Он привык к тому, что его явно презирают за то, что он евнух, но, должно быть, ему больно, когда так поступает племянник.

Маомао тоже немного разозлилась.

Она ни за что не позволит этому сопляку съесть вкусную еду! Она решительно села за стол и…

— Чтобы не остыло, давайте начнём.

…стала забирать все блюда, к которым он тянулся.

— А-а-а! — юноша посмотрел на Маомао с укором, но ей было всё равно. Она знала мужчин покрепче и вояк.

Тётушка, похоже, тоже была очень недовольна, и подала только кашу и суп старшему сыну. Муж и младший сын, следуя принципу "не буди лихо, пока тихо", игнорировали это.

Разозлившись на отношение семьи, старший сын взял ещё один баоцзы и быстро ушёл.

После того как он вышел из комнаты, муж, почесав голову, поклонился знахарю.

— Прошу прощения. Он не понимает, сколько зять сделал для этой деревни.

— Ничего, всё в порядке. Я привык к такому, — сказал знахарь, с аппетитом хлебая кашу.

Он, вероятно, не хотел обидеть сестру, говоря, что привык, но тётушка помрачнела.

Изначально, знахарь стал евнухом, чтобы тётушку не продали в гарем. Его родители, должно быть, больше ценили сына, чем дочь.

— Кстати, я думаю, ты хотел поговорить о чём-то, а не просто поесть?

— …

На слова знахаря семья замолчала.

Маомао в любом случае была слушателем, поэтому не собиралась прекращать есть. Солёный вкус запечённой рыбы был превосходен, а ароматные травы придавали ей пикантность. Она подумала, не попросить ли у них рецепт.

Муж поставил палочки и посмотрел на знахаря.

И медленно поклонился.

— Я слышал, что зять — известный лекарь, который принимал роды у самого Сына Неба. И я хотел бы попросить Сына Неба о прямой просьбе.

— Что?!

'Принимал роды…'

Роды принимал не знахарь, а Ло Мэнь, но, видимо, он преувеличил его заслуги. Маомао промолчала из вежливости.

Однако…

Знахарь ещё больше опустил брови и отложил палочки.

— Я не настолько важен, чтобы мои слова были услышаны.

— Даже если ты принимал роды у любимой наложницы?

Он говорил несусветную чушь. Даже высокопоставленным чиновникам дозволено говорить лишь ограниченное число слов, а прямая просьба может быть расценена как неуважение, и за это могут казнить.

Маомао несколько раз выпадала возможность поговорить с императором, но всё это было потому, что он сам разрешал ей говорить.

Наложница теперь императрица. После того как она покинула гарем, с ней трудно связаться.

Если так пойдёт и дальше, то знахаря могут заставить силой, поэтому Маомао решила поговорить вместо него.

— Бывший лекарь, работавший в гареме, был обвинён в проступке, к которому он не имел отношения, подвергнут кастрации и изгнан.

— !?

— Ходят слухи, что причиной стало то, что он узнал что-то, чего не следовало.

Это об отце, но это не совсем ложь.

Тётушка и остальные скривились и поникли.

Увидев это, знахарь, замахав руками, наклонился вперёд.

— Нет, к Сыну Неба обратиться не получится, но, возможно, есть кто-то другой, с кем можно поговорить. Расскажите, в чём дело.

Сказав это, он искоса посмотрел на тётушку и её мужа. Маомао подумала, не будет ли она мешать, но если не выслушать их, то зачем она приехала со знахарем?

— С этой девушкой всё в порядке. Она умеет держать язык за зубами, — неожиданно заявил знахарь.

— Тогда… — с трудом начал говорить муж.

Изначально земля этой деревни была арендованной. Соседний землевладелец, поскольку не использовал её, сдавал по низкой цене, но со временем жители решили её выкупить. Тогдашний землевладелец был добродушным человеком, и жители жили мирно.

Но несколько лет назад этот землевладелец умер, и его сменил сын, и всё изменилось.

Новый землевладелец, в отличие от своего отца, не любил чужаков. Кроме того, он презирал ремесленников, и ему не нравилось, что деревня стала поставщиком бумаги для двора.

Когда качество бумаги упало, он неоднократно приезжал в эту деревню и требовал вернуть долг.

По договору с предыдущим землевладельцем, через двадцать лет деревня должна была получить землю и лес. Сумма была чётко указана, и выплаты производились без задержек.

— Он придирается к нам, говоря, что мы загрязняем воду, из-за чего снизился урожай риса, или что воды не хватает, и рис не растёт, — с усталым видом сказал второй сын.

— И на этот раз всё ещё хуже, он говорит, чтобы мы быстрее заплатили, иначе он выгонит нас с этой земли.

До срока выплаты оставалось ещё пять лет. Конечно, невозможно выплатить сумму за пять лет сразу.

Он — землевладелец. Как Маомао не могла перечить старой хозяйке, так и они не могли перечить ему.

— Если мы уйдём, то дома и инструменты останутся здесь. И неизвестно, сколько времени займёт поиск новой земли.

— Похоже, он хочет забрать нашу деревню и сам заняться производством бумаги.

— Зачем? Ведь каждый должен заниматься своим делом, — сказал знахарь, шевеля своей бородкой.

У его ног, устав ждать, кошка смотрела на его бородку, готовясь к прыжку.

— Дело в том… — покачав головой, сказала тётушка.

— В этом году налог на зерно резко повысили.

— А у нас с позапрошлого года налог снизился, поэтому он ещё больше злится.

Слушая их, Маомао поняла, с какой целью это было сделано.

То, что налог на бумагу низкий, объяснялось желанием повысить грамотность населения, распространяя бумагу.

Что касается налога на зерно, то на этой земле, где собирают два урожая в год, урожайность позволяла повысить налог, не доводя людей до нищеты, и, вероятно, это делалось для создания запасов на будущее.

'Это меры против нашествия саранчи?'

Если отправить зерно, выращенное на плодородной земле, в районы, пострадавшие от нашествия, то можно уменьшить количество голодающих. Маомао понимала действия Жэнь Ши и его людей и не считала их ошибочными, но для тех, у кого повысили налог, это было невыносимо.

И острие этого недовольства было направлено на эту деревню.

Однако, как и сказал знахарь, даже если они захватят эту деревню, вряд ли они смогут легко наладить производство бумаги. Высококачественная бумага получалась благодаря знаниям и опыту.

— И, что ещё хуже, этот парень… — муж говорил о сыне, который вёл себя плохо.

— Он, по некоторым причинам, больше сочувствует крестьянам.

— Ах, братец… — смущённо улыбнулся младший сын.

Знахарь недоумённо склонил голову, но Маомао предположила, что дело, скорее всего, в женщине.

— Он, к сожалению, необразован. Он думает, что все чиновники одинаковы.

Поэтому он свалил всё в одну кучу — и евнухов, и чиновников, повысивших налоги, — и выместил злость на знахаре.

— В общем, мы просим… — он хотел попросить снизить налог.

В общем, эта деревня относилась к Хуаян, территории, находящейся под прямым управлением императора. Поэтому они и хотели обратиться к нему напрямую.

Но это тоже было невозможно.

Если бы злой чиновник повысил налог ради собственной выгоды, то ещё можно было бы что-то сделать, но в данном случае ничего не поделаешь. Даже если налог и повысили, он не настолько высок, чтобы люди голодали.

Знахарь тоже был в замешательстве.

Да, знахарь ничего не сможет сделать. На его коленях Мяо Мяо передними лапами трогала его бородку. Подбородок знахаря был исцарапан.

— Я всего лишь евнух.

Услышав пессимистичный ответ знахаря, все поникли.

Но, поникнув, муж открыл рот.

— Тогда, хотя бы, завтра будут переговоры. Не могли бы вы прийти с нами?

— Это я могу.

'Хоть и не принесёт никакой пользы', — подумала Маомао, ловя Мяо Мяо, которая царапала знахаря.

Глава 14 - Бумажная деревня, часть 2

— Переговоры решили провести в харчевне, расположенной в большой деревне. Она находилась не так далеко от Бумажной деревни, пешком можно было добраться меньше, чем за час. Харчевня, с её унылым интерьером, была довольно просторной. Похоже, она предназначалась не столько для местных жителей, сколько для путников, следующих по тракту, и служила также постоялым двором.

— Нас было восемь человек: зять знахаря, двое его сыновей, трое взрослых мужчин из деревни, сам знахарь и Маомао в качестве бонуса.

— Их же было больше десяти здоровенных мужиков, среди которых выделялся напыщенный бородатый мужчина средних лет, развалившийся на сиденье.

— Хозяин харчевни и его жена смотрели на всю эту компанию с явным неудовольствием.

— Похоже, это место выбрали, предвидя, что переговоры зайдут в тупик и, возможно, дело дойдёт до драки. Неприятная ситуация.

— Знахарь дрожал как осиновый лист. Если не считать хозяйки заведения, единственной женщиной здесь была Маомао, что выглядело крайне неуместно. К счастью, тощая, как скелет, девчонка никого не заинтересовала. Мужики лишь недоуменно переглядывались: 'Что она тут забыла?', да посмеивались в кулак.

— Прийти сюда стоило немалых усилий.

— Тётушка знахаря пыталась её остановить. Мол, хоть Маомао и выглядит нескладно, но всё же девушка на выданье, а вдруг с ней что-нибудь случится? Да и вообще, ей здесь не место.

— С одной стороны, тётушка права, но с другой — перед Маомао стоял жалкий знахарь, да и сам контракт вызывал любопытство.

— Пришлось импровизировать.

— У меня есть дальний родственник, который разбирается в подобных делах. Можно я спрошу у него совета и передам ему, что произошло? — сказала Маомао.

— Под "подобными делами" тётушка, видимо, подразумевала судебного чиновника, поэтому неохотно, но согласилась.

— К сожалению, знакомых судебных чиновников у Маомао не было. Был, правда, один знакомый евнух, занимавшийся чем-то похожим, но это другое дело. А дальним родственником Маомао называла невысокого мужчину, виртуозно владеющего счётами. Уж он-то наверняка знает кучу способов заработать, не нарушая закон.

— В общем, Маомао уселась за столик поодаль и получила от хозяйки чай. Харчевня, похоже, совмещала функции и питейного заведения. В воздухе витал крепкий запах сакэ, и Маомао с трудом сдержалась, чтобы не заказать себе порцию.

— Похоже, здесь подавали мутное сакэ. В углу кухни стояла большая бочка, из которой виднелась белая жидкость. В столице предпочитали осветлённое сакэ и дистилляты, так что это был типичный деревенский напиток.

— Пока Маомао разглядывала сакэ, другая сторона тоже начала переговоры. На всякий случай она прислушалась.

— Деньги приготовили? — Эту фразу, словно злодей из третьесортной пьесы, произнёс всё тот же напыщенный бородач. Вокруг него толпились дюжие мужики, то ли арендаторы, то ли телохранители – не разберёшь.

— У нас ещё есть время до окончания срока. Не могли бы вы ещё немного подумать? — с серьёзным видом произнёс один из бумажников. Между ним и землевладельцем лежал лист бумаги. Должно быть, это и есть контракт.

— Времени на раздумья нет. Мы ведь тоже не альтруисты. Не можете заплатить — съезжайте.

— Никаких уступок. Видимо, ему это повторяли уже не раз.

— Мы тоже хотим пойти вам навстречу. Поэтому и говорим, что подождём до зимы. Но за это время хотим кое-чему у вас поучиться.

'Совсем обнаглели', — подумала Маомао.

— Либо съезжать немедленно, либо в конце года. Даже если им дадут отсрочку, она превратится в период обучения их ремеслу.

— Переехать им некуда, но если они выберут второй вариант, то их технологии утекут к конкурентам. Скорее всего, у них отожмут и вывеску "Поставщик Двора Его Величества", заменив только людей.

— Это возмутительно, но вряд ли что-то можно сделать.

Доказательство тому — на столе.

— Но есть одна странность. Зачем заставлять крестьян учиться ремеслу, а потом выгонять? Можно же просто использовать их как дешёвую рабочую силу, пользуясь долгами. Неужели они так ненавидят чужаков?

— Маомао подошла к мужчине и встала у него за спиной. Рядом стоял знахарь, у него дрожали усы.

— Контракту, судя по всему, было уже больше десяти лет, но бумага выглядела как новая. Бумага низкого качества истрепалась бы за несколько лет.

— В нём говорилось, что долг должен быть выплачен в течение двадцати лет, и указывалась сумма ежемесячных платежей. В конце стояла као (花押印) — печать, заменяющая подпись.

— Имея на руках такой документ, чего он так расфуфырился? — Маомао ломала голову, когда младший сын бумажника тихо сказал, обращаясь, вероятно, к знахарю, но достаточно громко, чтобы услышала и Маомао.

— Они говорят, что контракт недействителен.

И утверждают, что текст написал писарь.

— Но ведь там есть као?

— Она-то настоящая.

— Предыдущий землевладелец, оказывается, был неграмотным.

— Не умел читать? — переспросила Маомао.

Это показалось ей странным. Землевладелец наверняка должен иметь дело с документами, да и вообще, он должен был получить соответствующее образование.

— Он был приёмышем.

'Ах, вот оно что!' — Маомао всё поняла.

Если он был приёмным сыном, тогда понятно. Наверняка он был одним из работящих крестьян. В таком случае, об образовании не могло быть и речи. Да и после того, как он стал зятем, выучиться было бы непросто.

— Раньше этим занималась не писарь, а его жена.

— Похоже, контракт был заключён уже после её смерти.

'Хм…'

— Маомао хотелось верить, что контракт настоящий. Раз као подлинная, значит, контракт был заключён в присутствии предыдущего землевладельца.

— А нет ли кого-нибудь, кто присутствовал при этом вместе с писарем?

— Да вот беда, оба уже померли.

— Контракт был заключён пятнадцать лет назад, и оба они были уже в преклонном возрасте.

'Ну и наглецы!'

— Пока Маомао чесала в затылке, землевладелец поставил мужчину перед невыносимым выбором. Крестьяне вокруг ухмылялись, а бумажники сжались, как мыши. Только старший сын сжал губы со сложным выражением лица.

— Раз вы не собираетесь съезжать немедленно, то ничего не поделаешь. С завтрашнего дня пришлю к вам своих ребят. Помогут вам, а вы уж постарайтесь обучить их ремеслу до конца года.

— Бумажники затрясли кулаками. Знахарь хоть и пришёл с ними, но толку от него, как от бревна, никакого.

— Только Маомао спокойно наблюдала за происходящим.

Её всё ещё интересовало сакэ.

— Она подумывала, не выпить ли рюмочку позже, но в данной ситуации это было бы, мягко говоря, неуместно.

— Однако землевладелец, похоже, был настроен именно на это и уже с довольным видом заказывал выпивку.

— Эй, и им тоже налей!

— Крестьяне, обрадованные щедростью хозяина, подняли шум, в то время как на стороне бумажников воцарилась атмосфера похорон.

— Хозяйка харчевни неохотно принесла поднос с сакэ и чашками.

— Маомао повела носом.

'Что такое?'

— Она посмотрела на чашки в руках крестьян. Это было не мутное сакэ, а прозрачное. А бородатый землевладелец пил совсем другую жидкость янтарного цвета — дистиллят. Похоже, он был большим любителем выпить.

— С землевладельцем всё понятно. Он пьёт то, что ему нравится. Но угощать крестьян осветлённым сакэ — это слишком щедро. В харчевне полно мутного сакэ, которое стоит дешевле.

'…'

— Маомао, извинившись перед хозяйкой, которая и так была занята, неся выпивку, подняла руку и подозвала её.

— Что тебе?

— И мне рюмочку. Вот этого, — сказала Маомао, указывая на осветлённое сакэ.

— Ну и ну, — хозяйка принесла сакэ.

— Девочка, ну что ты в самом деле…

— Не только знахарь, но и бумажники с сыновьями смотрели на неё с удивлением.

— Маомао залпом выпила сакэ.

Сладкий, приятный вкус. Не такой изысканный, как в столице, но тоже неплохо. Однако, несмотря на мягкий вкус, спирт чувствовался довольно сильно.

— Если бы оно было откровенно невкусным, всё было бы понятно.

— Маомао облизнула губы.

— Харчевня, которой приходится принимать таких неприятных клиентов, и большое количество мутного сакэ. И при этом, хоть землевладелец и ведёт себя нагло, но крестьян угощает другим напитком.

'Хм, вот оно как…'

— Маомао посмотрела на удивлённого мужчину.

— Простите. Здесь, рядом с Бумажной деревней, есть винокурня?

— …Нет, вроде бы ничего подобного не было.

— Вот как…

— Маомао хищно улыбнулась, взяла чашку с сакэ и подошла к шумной компании землевладельца.

Она поставила чашку на стол и улыбнулась, словно хищная птица.

— Чего тебе, девчонка? Решила нам прислуживать?

— Услышав издевательскую усмешку землевладельца, все вокруг разразились хохотом.

— Де… Девочка!

— Знахарь вцепился в Маомао, пытаясь увести её оттуда. Но Маомао, проигнорировав его, с улыбкой обратилась к землевладельцу:

— Не хотите ли посоревноваться в выпивке?

— С этими словами Маомао хлопнула себя по телу!.

Глава 15 - Бумажная деревня, конец

— Соревнование в выпивке? Да ты, я смотрю, смелая девчонка! — обратился землевладелец к наглой девице, появившейся перед ним. Крестьяне вокруг захохотали.

— Ты серьёзно? — обеспокоенно спросили бумажники, глядя на Маомао. Знахарь от изумления потерял дар речи и рухнул на пол. К счастью, младший племянник успел подхватить его, не дав удариться головой.

— Никаких проблем. Лучше скажите, сколько долга ещё осталось?— …В год по тысяче серебряных монет, в этом году половину уже выплатили, осталось четыре тысячи пятьсот.

— Хм, такую сумму даже ростовщик просто так не одолжит. Хоть они и поставщики двора, но массовое производство им не под силу, да и деньги так быстро не делаются.

— Ясно, — Маомао уселась на стул.— Раз уж такое дело, может, заключим пари?— Пари? Ну ты даёшь!

— Землевладелец, видимо, был уверен в своей непобедимости в выпивке и смотрел на неё свысока.

— И что же ты можешь поставить?— Ну, я же уже сказала, — Маомао хлопнула себя по груди.— Если продать меня в бордель, то можно выручить триста монет.

— Услышав это, мужики, давясь от смеха, начали плеваться сакэ.

— Ха-ха-ха! Триста монет! Да ты, девчонка, хоть знаешь, что почём?

— Конечно, знаю. Думаете, я мало видела проданных девиц?

— Да даже за самую лучшую девку и сотни монет не дадут, а ты…

— Он, видимо, вошёл в раж и, брызжа слюной, продолжал смеяться. Что ж, тем лучше, что он так быстро пьянеет.

— Увидев их реакцию, Маомао усмехнулась: "Пф". Усмешка была явно насмешливой, и половина пьяных мужиков уставилась на неё.

— Ведь если продавать грязную редьку прямо с грядки, то и пятидесяти серебряных монет не дадут, верно? Неужели вы даже таких простых вещей не знаете?

— Тело Маомао резко дёрнулось. Её схватили за воротник и поставили на цыпочки.

— Похоже, намёк на деревенщину дошёл.

— Эй, повтори-ка ещё раз! — взревел один из крестьян, схватив Маомао. Он замахнулся кулаком, покрытым мозолями и грязью. Если бы он ударил, ей бы не поздоровилось.

(Меня, конечно, могут и побить, но…)

— Отступать было нельзя.

— Знахарь валялся без сознания, а бумажники лишь застыли с перекошенными лицами.

— Вы ведь толком ни читать, ни писать не умеете. Хе-хе, значит, бумагой вам в жизни пользоваться не придётся.

— Рука, занесённая для удара, замерла.

— Не трогай её. Если покалечишь, цена упадёт.

— Услышав слова землевладельца, крестьянин опустил Маомао.

— Землевладелец сказал, что цена упадёт.Значит, он принял пари Маомао.

— Итак, с кого начнём? — Маомао оглядела ошарашенных бумажников.

— Хозяин и хозяйка харчевни с тревогой наблюдали за происходящим.

— Знахарь всё ещё валялся на полу.

— И тут…— Я буду первым! — заявил мужик, который только что схватил Маомао.

— Очень кстати.

— Сколько пустых бутылок из-под сакэ валяется на полу?

— А число мужиков, валяющихся в беспамятстве, достигло четырёх. Сейчас упадёт пятый.

— …Не может быть… — пробормотал младший племянник знахаря, присматривая за ним.

— Ой, уже всё? — Маомао допила остатки сакэ в чашке. Это был дистиллят, обжигающий горло. Слишком крепкий напиток для деревенской харчевни. Но Маомао привыкла и к более крепкому, так что ей было нипочём.

— Ошибка противников была в том, что они решили напоить Маомао крепким дистиллятом. Непривычные к такому градусу, мужики быстро пьянели. Они, конечно, валялись без чувств, но не смертельно. Маомао не собиралась никому уступать, ведь её могли продать в бордель.

— Сто пятьдесят, — такова была оценка Маомао.Изначально она заломила триста серебряных монет, так что этого было достаточно.

— Кстати, скупщики в борделях иногда покупают деревенских девушек всего за двадцать серебряных монет.

— С этими деньгами она победила первого. Затем появился второй. Он, видимо, понадеялся на то, что Маомао уже пьяна, и залпом выпил крепкое сакэ, после чего свалился.Третий, четвёртый… Желающих было много. Маомао была в невыгодном положении, ведь ей приходилось пить остатки сакэ после предыдущих соперников. Это общеизвестно, но, к сожалению, Маомао была не из тех, кто проигрывает.

(Это уже пятый.)

— За первого — сто пятьдесят, за второго — триста, за третьего — шестьсот. За пятого Маомао получит две тысячи четыреста серебряных монет.

— Понимают ли они это? Мужики, побагровев, злобно смотрели на неё.

— Их осталось ещё половина, но Маомао достаточно выиграть ещё один раз. Остаток долга — четыре тысячи пятьсот, верно?

— Хорошо, что противники пьяны. Они наговорили с три короба, и Маомао получила от них простенькие расписки и векселя. Пять штук. Они, наверное, думают, что эти расписки — просто бумажки. Об этом можно судить по тому, что их хозяин, землевладелец, собирается от них отказаться.

— Пока мужики корчились, держась за головы, наконец-то появился главный соперник с бутылкой сакэ в руках.

— Не окажешь ли мне честь? — Улыбка на бородатом лице землевладельца была хищной.

— Маомао погладила живот.

(Справлюсь ли я?)

— Всё-таки, после пяти соперников накопилась усталость.

— Землевладелец, привыкший к дистилляту, был, похоже, крепким орешком. Увидев, что Маомао немного поплохело, он усмехнулся и просмотрел расписки.

— Не сравнивай меня с этими слабаками.

— Нацарапав что-то вроде подписи, он швырнул расписку на стол.

— Завтра же пришлю сюда скупщика.— Я это прекрасно понимаю.

— Маомао, вздохнув, достала из рукава маленький флакон.

— Эй! Что это?! — всполошились прихвостни землевладельца.

— Мне надоел вкус этого сакэ, я просто хотела его немного изменить, — с этими словами Маомао вылила содержимое флакона в чашку с янтарной жидкостью.

— Увидев это, землевладелец вздрогнул.

— Погоди-ка. Тогда и мне налей.

— Маомао передала ему флакон. Землевладелец внимательно осмотрел его, а затем вылил остатки содержимого в свою чашку.

— Это ведь не какое-нибудь зелье, от которого не пьянеешь?

— Усмехнувшись, мужик наблюдал, как Маомао без тени эмоций осушила свою чашку.

— Убедившись, что Маомао выпила всё до дна и осталась трезвой, землевладелец усмехнулся и залпом выпил свою порцию. Глоток за глотком… и…

— Упал.

— Подбежавшие прихвостни попытались поднять землевладельца, но тот был без сознания.

— Эй! Что ты ему подсыпала?!— Ничего я не подсыпала, я сама выпила то же самое.

— Причина его состояния — сакэ, и ничего больше.

— Пари выиграла я.— …

— Пока все стояли в оцепенении, Маомао встала и взяла расписки. Твёрдой походкой она подошла к мужчине, занимающемуся изготовлением бумаги, и отдала их ему, а затем встала перед хозяйкой харчевни.

— Где у вас тут уборная?— Выйдешь и направо.— Спасибо.

— Маомао почти бегом направилась в уборную.

— Выпив столько бутылок сакэ, немудрено захотеть в туалет.

— Маомао не могла позволить себе опозориться на людях.

— Эй, ты. Что ты натворила?

— Спросил мужчина, складывая бумагу с расписками.

— Да ничего особенного, я просто добавила спирт, чтобы изменить вкус сакэ.

— Маомао часто носит в воротнике кимоно лекарственные травы и медицинские инструменты. Там же был и спирт для дезинфекции.Он предназначен для дезинфекции, поэтому его концентрация намного выше, чем у обычного сакэ. Нормальный человек свалился бы с одного глотка, а землевладелец вылил в свою чашку целую порцию.

— …Можно тебя кое о чём спросить?— О чём?— Ты ведь тоже пила этот спирт?

— Спросил он с напряжённым лицом.

— Да, я знала, что от такого количества мне ничего не будет. Просто хотелось побыстрее закончить.

— Маомао подумала, что если она совершит подозрительное действие, то противник клюнет. И он клюнул.Она бы победила и так, но, честно говоря, не была уверена, что сможет сдерживать позывы в туалет до конца.

— Хорошо, что я успела в уборную.— …Это, конечно, хорошо. Но я не думаю, что стоит ставить на кон свою жизнь, да ещё и ради нас.— Вы что-то не так поняли? — Маомао забрала у мужчины сложенные расписки.— Это моя доля.

— Маомао улыбнулась.

— По… Погоди, девочка!

— Вместо ошарашенного мужчины, наконец-то очнулся знахарь.

— Не будь такой жестокой.— Извините, но у меня нет перед вами никаких обязательств. К тому же, дело ещё не закончено.

— Маомао искоса взглянула на землевладельца, который, держась за голову, поднимался с помощью своих подручных.На полу валялись остатки рвоты — видимо, его вырвало, и он с трудом пришёл в себя. Хозяин заведения скривился.

— Может, вам лучше ещё полежать?— Предыдущее пари недействительно!

— О, ожидаемая реакция.

— Это была всего лишь шутка за выпивкой. Я с самого начала не воспринимал это всерьёз.— Но вот же расписки. С векселями и собственноручными подписями. Неужели вы скажете, что тоже не умеете читать?— Да плевать я хотел! Всё это не считается!

— Маомао скрестила руки на груди и, вздохнув, подошла к бочке с сакэ, стоящей в харчевне.

— Что ж, ничего не поделаешь, — она постучала по бочке.— Придётся сообщить чиновникам, что вы уклоняетесь от уплаты налогов.

— После этих слов Маомао воцарилась тишина.

— Землевладелец разинул рот, а крестьяне, которые ещё не свалились, заметно занервничали.

— Хозяева харчевни выглядели немного встревоженными, но в то же время облегчёнными.

— Бумажники переглянулись, а затем посмотрели на Маомао.

— Знахарь лишь недоумённо моргал.

— Что значит "уклоняетесь от уплаты налогов"? — первым нарушил молчание упрямый старший сын.

— Для производства сакэ требуется разрешение властей. Если вы делаете его для личного потребления — это одно, но если вы поставляете его в заведение, то это явно облагается налогом на сакэ.

— При ведении любого бизнеса приходится платить налоги. И чем больше товар относится к предметам роскоши, тем выше налог. Налог на харчевню выше, чем на продовольственный магазин, а на бордель — ещё выше. Старуха-управляющая постоянно на это жаловалась.

— Маомао задумалась, почему эта харчевня согласилась предоставить место для переговоров землевладельцу. Может, они его арендаторы? Но больше её внимание привлекла эта огромная бочка с сакэ.

— Если бы харчевня могла закупать много дешёвого и вкусного сакэ, это было бы выгодно. И пусть землевладелец доставляет неудобства, совсем игнорировать его нельзя.

— Маомао предположила, что причина, по которой землевладелец, заказывая сакэ, не выбрал мутное, заключается именно в этом. Наверняка он использует крестьян для производства сакэ. И нет смысла заказывать здесь то, что он и так пьёт вдоволь.

— Может, вы и с сырьём для сакэ мухлюете? — Для производства сакэ требуется много риса или пшеницы. В этом сакэ, похоже, используется рис.

— Внезапно Маомао вспомнила претензии землевладельца.

— "Из-за того, что вы загрязняете воду, урожай риса снизился. Воды не хватает, рис не растёт".

— Маомао повторила его слова.

— Это ведь ложь, верно? На самом деле, урожай риса стал даже лучше, чем раньше?

— При выращивании риса вода, стекающая с верховьев, приносит с собой питательные вещества из перегнивших листьев и почвы, что предотвращает истощение земли. Если, конечно, не сливать туда яд. А при производстве бумаги в воду попадают лишь клейстер, изготовленный из риса и других продуктов, и древесная стружка, из которой делается бумага. Маомао считала, что это, скорее, хорошее удобрение.

— Может быть, именно поэтому предыдущий землевладелец решил не сдавать землю в аренду, а продать её?Он, возможно, и не понимал до конца причину, но урожай риса явно увеличился. И он решил, что держать здесь этих людей будет выгодно.

— А потом, в какой-то момент, он начал скрывать часть урожая и использовать его для производства сакэ или ещё чего-нибудь, — Маомао сделала самовольное заключение. Двойное уклонение от уплаты налогов — это серьёзно.

— Она не стала говорить об этом вслух, потому что это противоречило бы наставлениям её отца, но, судя по выражению лиц землевладельца и крестьян, она была недалека от истины.

— А до… Доказательства есть? — спросил один из крестьян.

— Да! Есть доказательства?! — подхватили остальные.

— Не волнуйтесь. Если вы невиновны, то чиновники, обыскав ваш дом, ничего не найдут, — Маомао нарочито растянула улыбку.

— Крестьяне, которые только что так рьяно протестовали, замолчали. Прямо в яблочко.

— Ты слишком самоуверенна, девчонка, — сказал землевладелец, всё ещё держась за голову.— Думаешь, тебе это сойдёт с рук?— Эти слова я могу вернуть вам. По крайней мере, посмотрите на эту ситуацию, — Маомао заняла позицию, с которой смотрела на землевладельца сверху вниз.

— Половина его подручных лежит без сил, он сам еле держится. Остальные, хоть и на ногах, но пьяны. Трезвыми их не назовёшь.

— А на нашей стороне шестеро трезвых и крепких мужчин. Знахаря я в расчёт не беру.

— Хозяева харчевни, похоже, хотели остаться в стороне. Наверняка они хотели бы сделать вид, что ничего не знают о сакэ.

— Маомао не собиралась решать дело силой, но если они этого захотят, она не будет против.

— Бумажники, наверняка, тоже были вне себя от злости из-за постоянных придирок.

— Маомао с отвратительной усмешкой похлопала землевладельца расписками по щеке.

— Можете звать на помощь. А мы в ответ отправим гонца к чиновникам.

— Маомао весело пропела эти слова.

— Девчонка, ты сегодня какая-то не такая, как обычно, — пробормотал знахарь.

— В этот момент дверь харчевни распахнулась.

— Все обернулись и увидели девушку в красивом кимоно. Увидев происходящее, она побледнела, подбежала к упавшему землевладельцу, опустилась на колени и склонила голову.

— Я знаю, что отец опять выдвинул неразумные требования. Но прошу вас, не делайте ничего жестокого, — она низко поклонилась.

— Но не Маомао, а бумажникам.

— Да нет, это…

— Младший сын покачал головой, но девушка продолжала кланяться. Она прижалась лбом к полу, и ей было всё равно, что растрепались волосы.

— Простите, пожалуйста, простите. Простите моего глупого отца, — она, казалось, не слышала окружающих и продолжала извиняться. В этот момент вмешался тот самый наглый старший сын.

— Ничего мы ему не сделаем. Твоему отцу.

— Он медленно обнял девушку за плечи, помог ей успокоиться и поднял её голову. Девушка, роняя слёзы, посмотрела на старшего сына и кивнула.

— Увидев это, землевладелец пришёл в ярость.

— Эй! Какого чёрта ты лезешь к моей дочери, щенок?!

— Закричав, он попытался встать, но ноги его не держали, и он рухнул на пол.

— Отец!— Т-тесть!— Я не собираюсь быть твоим тестем!

— Что за цирк?

— Младший сын с недоумением смотрел на братьев.

— Это ведь, случаем, не…— Примерно так, как ты и думаешь.

— Маомао, кажется, поняла, почему старший сын был на стороне крестьян, и почему землевладелец так ненавидел чужаков и пытался их выгнать.

— Поняла, но лучше бы не понимала.

— Перед ней разыгрывалась глупая комедия, и ей, честно говоря, даже не хотелось её описывать.

— Брат, он у нас однолюб.— Если из-за этого уничтожат целую деревню, будет не до смеха.

— Маомао озвучила мысли всех остальных бумажников. Все согласно закивали. В принципе, уже тогда, когда брали старшего сына на эти переговоры, стало понятно, что это ошибка. Но с другой стороны, Маомао забыла, что он родственник знахаря.

— Если он родственник знахаря, то ничего не поделаешь. Чего ещё от него ждать.

— Маомао с отвращением плюхнулась на стул.

— Налейте мне сакэ, — подняв руку, она позвала хозяйку.

— Ты ещё будешь пить?— И не думайте, что я остановлюсь.

— На эти слова на неё уставились, но Маомао было плевать.

— Возможно, сакэ и правда ударило ей в голову.Она заметит, что была более разговорчивой, чем обычно, только когда протрезвеет.

— Ты была настоящей злодейкой, — потом не раз говорил ей знахарь.

— В итоге, Маомао так и не получила четыре тысячи восемьсот серебряных монет. Конечно, даже если бы получила, это были бы грязные деньги, и осадок остался бы неприятный.

— Вместо этого она договорилась, что в течение следующих десяти лет в Гёкусэйкан будут бесплатно доставлять сто пятьдесят коку риса. В год Гёкусэйкан потребляет около трёх коку риса на двоих. Это намного больше, чем нужно, но рис можно использовать вместо денег, так что проблем нет.

— Старуха-управляющая осталась в долгу. Придётся выбить у неё бесплатную аренду аптеки на пятьдесят лет.

— Контракт с бумажниками остался прежним. Большую роль сыграло то, что стало известно о незаконном производстве сакэ. Крестьяне боялись чиновников, поэтому не могли ничего возразить. На всякий случай, знахарь сообщил им, что служит при дворе.

— В общем, знахарь сохранил лицо.

— Будут ли они и дальше уклоняться от уплаты налогов — Маомао это не касалось.

— А что стало со старшим сыном бумажника и дочерью землевладельца — неизвестно. Если бы они расстались, то смогли бы наладить более гладкие отношения с крестьянами. Маомао даже подумала, не отправить ли их как-нибудь в квартал красных фонарей.

— И вот, наконец, Маомао вернулась в квартал красных фонарей, но…

— Мяу.

— Почему он здесь?

— По дороге сюда он вёл себя так беспокойно, бегал по карете.

— В багаже, который ей дали в качестве сувенира, лежала бумага высшего качества. И вот он забрался туда. Верхний лист бумаги был весь изодран когтями.

— О, Маомао! — Заметив кота, Чжао Юй подбежал к нему и начал играть, дёргая за шнурок на поясе.

— Знахарь сразу же вернулся во дворец, а у Маомао накопилось столько заказов на лекарства, что она не могла сразу же отправить кота обратно.

— Маомао, вздохнув, принялась искать на полках нужные лекарственные травы.

Глава 16 - Накопившиеся проблемы

На небе сияла полная луна. Снегопады прекратились, но в безоблачные ночи становилось холодно. Служанка Суйрэй принесла Жэнь Ши имбирный чай с мёдом, чтобы согреться, и поставила в комнате жаровню.

Жэнь Ши сидел на кровати и отпил немного остывший напиток.

'До каких пор меня будут считать ребёнком?'

В чае было полно мёда. Последний раз он капризничал, жалуясь на остроту имбиря, когда ему было семь лет.

Честно говоря, ему бы не помешал бодрящий напиток, но он понимал, что это молчаливое давление со стороны Суйрэй. Она, должно быть, заметила, что он не высыпается в последнее время. Няня, знавшая его с детства, видела все его уловки насквозь.

Однако, пока есть дела, которые нужно сделать, приходится работать.

'Тяжкая ноша'.

Тот, кто стоит у власти, обязан нести ответственность.Если бы он мог отказаться от этой ответственности и превратиться в глупое существо, стало бы легче.

Есть то, что хочется, спать, когда хочется, делать то, что хочется.

И если бы при этом было кого любить, было бы ещё лучше.

Подумав об этом, Жэнь Ши вздохнул, понимая, что это невозможно.

В мире много вещей, которые не поддаются контролю.Он думал, что было бы проще стать глупым, но в то же время сам же отказывался от этого.

Среди мерцающего света лампы Жэнь Ши достал из ящика с замком сложенный лист бумаги, покрытый складками.

Это оставила Лоу Лань, дочь главы клана Цзы.

'Простить тех, кто уже умер', — так она сказала.

Она заключила с Жэнь Ши сделку. И в качестве платы отдала это.

Насколько серьёзно написанное? Может быть, Лоу Лань и после своего исчезновения продолжает манипулировать ими?

Содержание вызывало подозрения.

'Нашествие саранчи, значит…'

Стихийное бедствие, способное уничтожить целую страну. Лоу Лань помогала в его исследовании. К сожалению, человек, проводивший исследования, превратился в овощ. Из-за побочных эффектов лекарства, дарующего бессмертие.

На бумаге была изображена карта. На ней стрелками были обозначены направления ветров, дующих с запада.

Бывший лекарь, ставший овощем, в прошлом учился на Западе. Он разбирался в тамошней географии, и его идеи были настолько неожиданными, что Жэнь Ши и сам бы до такого не додумался.

Нашествие саранчи, в большинстве случаев, начинается с того, что перелётная саранча прилетает с ветром с запада. Сотни, а иногда и тысячи ли отделяют место, откуда она прилетает. Эта саранча размножается на территории страны, вызывая сначала небольшое нашествие. Если ничего не предпринимать, на следующий год ущерб будет ещё больше.

Это совпадало с тем, что сказала Маомао, аптекарша. Меры по борьбе с нашествием уже принимаются: повышены налоги в регионах, где нашествие саранчи маловероятно, временно запрещена охота на воробьёв, крестьянам переданы рецепты пестицидов и так далее.

Неизвестно, произойдёт ли нашествие, но даже если нет, эти меры помогут увеличить урожайность.

Маомао, похоже, не видела необходимости в дополнительных мерах, и Жэнь Ши считал, что они не ошиблись.

Но в записях Лоу Лань было ещё кое-что, от чего болела голова.

Там говорилось о случаях, когда саранча прилетает из других регионов, точнее, из других стран.

Нашествие саранчи случается не только в этой стране.И в истории были случаи, когда голод становился причиной войны.

Жэнь Ши достал ещё один лист бумаги. На нём была изображена перелётная саранча, расплодившаяся в прошлом году.Он сравнил его с записями Лоу Лань.

Рядом с картой было изображено несколько видов саранчи.

Они показывали, в каком регионе какой вид саранчи распространён.

'…'

Он невольно запустил руку в волосы.Чем дальше, тем больше неприятных предположений.

Как бы он хотел, чтобы всё это оказалось ошибкой.Чтобы исследования бывшего лекаря оказались несовершенными, а всё это — лишь теориями, оторванными от реальности.

Но если сравнить саранчу, расплодившуюся в прошлом году, с рисунками, то она больше всего похожа на саранчу из…

Страны Ли, точнее, страны, расположенной к северо-западу от неё. Обширные зерновые поля и лесные ресурсы этой страны Жэнь Ши и его окружение называли Хокуарэн (Северный Арэн).

Причина, по которой иноземцы постоянно покушаются на эту страну, кроется именно в Хокуарэн.

Отношения между странами нельзя назвать дружественными.

Последняя крупная война с этой страной была во времена прадеда нынешнего императора. После этой войны прадед императора заболел, а затем на престол взошёл дед.

И в год начала той войны, как записано в исторических хрониках, и в нашей стране, и в Хокуарэн было нашествие саранчи.

Если страна беднеет, ей остаётся только отнимать у других. Это вызывает ещё больший голод, унося жизни десятков тысяч людей. Точнее, это цифры из официальных источников, а на самом деле их, возможно, было в разы больше.Это связано с тем, что число погибших от голода и на войне точно не установлено, а в то время политика была ещё более коррумпированной, чем сейчас.

В наше время предыдущую вдовствующую императрицу, которую называют Императрицей-женщиной, считают воплощением зла. Но нельзя не восхищаться её умением управлять страной, поддерживая предыдущего императора, взошедшего на престол после неё, и безжалостно уничтожая коррупцию.

Какая нелепость.

То, что нынешний император считается мудрым правителем, — заслуга Императрицы-женщины, оставившей ему наследство, и злодея по имени Цзы Чан. Если подумать, как ими манипулировали…

Какое проклятое наследство!

Жэнь Ши, надеясь, что это всего лишь пустые опасения, закрыл ящик и запер его на ключ.

Хорошо, если ничего не случится. Если ничего не случится, то и ладно.

Но нельзя быть оптимистом и допустить худшее развитие событий.

Он не любил войну, но есть вещи, которые необходимо делать.

'И это тоже было наследством, да?'

Он невольно произнёс это вслух.

Жэнь Ши вспомнил крепость, которая служила клану Цзы опорным пунктом. Она была погребена под снегом в результате схода лавины, но под ней хранилось огромное количество пороха и фэйфа (飛発) [ручные пистолеты].

Усовершенствованные фэйфа превосходили те, что были у армии. К сожалению, чертежи сгорели при пожаре, но, поскольку есть образцы, можно воссоздать их заново.

Крепость решено использовать для производства пороха. Однако, прежний технологический процесс был опасен из-за риска воспламенения пороха, поэтому этот момент учитывается.

Производство самих фэйфа перенесено в другое место. Поскольку рассчитывали на лесные ресурсы провинции Цзыбэй, а теперь их использовать нельзя, пришлось импровизировать. Для производства железа нужно не только сырьё, но и топливо.

Голова идёт кругом.И помимо этого есть другие дела.

Нужно просмотреть документы, которые будут представлены на завтрашнем утреннем совете.

Высокопоставленные чиновники, притихшие на некоторое время после инцидента с кланом Цзы, похоже, не избавились от всей гнили.Нельзя сказать, что отрезали только хвост ящерицы, но в результате того инцидента был уничтожен почти исключительно клан Цзы, а высокопоставленные чиновники, связанные с ним, наверняка остались.

До каких пор они будут вести себя тихо? Было бы хорошо, если бы они вообще затаились.

Те же, кто, наоборот, начал поднимать голос, либо не были связаны с кланом Цзы, либо были настолько смелы, что не боялись последствий.

Среди них был один человек, который вызывал беспокойство.

По положению он был похож на мелкую сошку вроде Цзы Чана, но после исчезновения последнего он резко усилил своё влияние.

Хотя Жэнь Ши и перестал быть евнухом, он всё ещё выполнял его обязанности.

Сейчас во внутреннем дворце было две высшие супруги: одна из них — супруга Лихуа. Она дальняя родственница нынешнего императора и Жэнь Ши, и недавно родила второго ребёнка. Ребёнок — мальчик, но поскольку фаворитка Юйе стала императрицей, а её сын — наследным принцем, вероятность того, что Лихуа станет официальной женой, невелика, если только с императрицей Юйе не случится несчастье. И нынешний император не собирается этого делать.

Ло Мэнь, вернувшийся на должность лекаря, говорил, что если кровь слишком близка, дети рождаются слабыми. Император уже знал об этом.

В то же время…

Императрица Юйе родом с Запада, из провинции Сюйси. В случае конфликта с соседней страной эта провинция будет иметь важное значение.

Жэнь Ши считал, что выбирать императрицу ещё рано, но, выслушав объяснения, ему пришлось согласиться.

Супруга Лихуа умна. Она всё это прекрасно понимает.

Но вот другая супруга…

Супруга Лишу, ей в этом году исполнилось шестнадцать, пора бы уже считать её взрослой, но…

Жэнь Ши вздохнул.

Он знал, какие женщины нравятся нынешнему императору. Ему нравятся пышнотелые дамы. Неизвестно, было ли это связано с тем, что он знал о сексуальных предпочтениях предыдущего императора и испытывал к ним отвращение, или же это был его изначальный вкус.

Но супруга — это не только должность, но и инструмент политического баланса.

Хотелось бы, чтобы между ними хоть что-то было, но, наверное, это слишком эгоистичное желание мужчины, лишённого деликатности.

У нынешнего императора были и другие причины, помимо того, что ему не нравился её типаж.

Бывшая высшая супруга, Адуо, любила супругу Лишу как дочь. Говорят, что в бытность наследным принцем император несколько раз устраивал чаепития втроём с Адуо и Лишу.

Они создавали подобие семьи.

Ему нравятся пышнотелые женщины?

Это тоже звучит как оправдание.Адуо и до того, как потеряла способность рожать, была стройной.

Но нынешний император, будучи наследным принцем, не брал других жён, кроме Адуо.

Что это значит?

Жэнь Ши понял это только в последние несколько лет, а Гао Шунь заметил это гораздо раньше.

Если бы Жэнь Ши понял это раньше, ему не пришлось бы становиться евнухом. Он вызвался стать евнухом, чтобы не занимать место следующего императора и чтобы подобрать жену своему брату.

Сейчас он понимает, какой жестокий поступок совершил.

Вздохнув, он закрыл документы, предназначенные для утреннего совета.

Он лёг в постель и погасил свет. Подумав, что в последнее время он забросил тренировки перед сном, он решил заснуть.

Завтра он расскажет об этом императору.

Если император хотя бы сделает вид, что у него есть отношения с супругой Лишу, то чиновник, который постепенно набирает силу, возможно, успокоится. Может быть и наоборот, но тогда ничего не поделаешь.

Этот чиновник, мелкая сошка, уступающая Цзы Чану, — это отец супруги Лишу, Урю.

Глава 17 - Политический инструмент

Приближалось время, когда на голых ветвях должны были появиться первые почки. В этот момент прибыл посланник с серьёзным видом.

'Опять какие-то проблемы?'

Маомао лениво вышла навстречу, но поняла, что посланник не от её обычного прекрасного господина. Нет, господин, конечно, прекрасный, но…

— Госпожа Адуо?

Это была бывшая старшая супруга.

Задаваясь вопросом, что же могло случиться, Маомао покачивалась в экипаже, пока они не прибыли во внешний двор, а не в отдельный дворец Адуо. Он располагался во внешнем дворце, на границе с внутренним, где находился гарем.

'Что же здесь происходит?' – Маомао, сидя на стуле, по-детски болтала ногами.

У входа в просторную комнату стоял военный чиновник. По крайней мере, Маомао так думала, но видела его во внутреннем дворце. Значит, евнух.

'Почему евнух?'

За пределами гарема должны использовать обычных военных чиновников.

Этот вопрос разрешился сам собой.

— Похоже, заставила тебя ждать, — почти мужским тоном произнесла вошедшая в комнату Адуо. Это была высокая и стройная Адуо в мужской одежде. А за ней виднелась маленькая тень.

— Госпожа Адуо, и…

Это была заплаканная супруга Лишу.

— На этот раз особый случай. Я решила на время позаимствовать цветок из гарема, — с театральным апломбом заявила Адуо.

Итак, Маомао оказалась в отдельном дворце Адуо вместе с супругой Лишу, которой в особом порядке разрешили покинуть гарем. В беседке царила атмосфера чаепития, и Маомао чувствовала себя не в своей тарелке.

'Этот запах… похоже, чай с розами.'

Чай с плодами шиповника, с кисло-сладким вкусом и ароматом. Хотя его и называют чаем с розами, красный цвет ему придаёт не шиповник, а южный красный цветок. Он полезен для кожи и здоровья, но поскольку этот цветок очень редкий, Маомао могла пить такой чай только во дворце.

'Наверное, старшим сёстрам понравится.'

Она, как обычно, подумала, не дадут ли ей немного с собой.

Однако, даже такой изысканный напиток казался здесь немного неуместным.

— А-а, это моё!— Нет, я первая взяла, значит, моё!

Вокруг весело щебетали дети, живущие в отдельном дворце. Это были не выжившие дети клана Цзы, а сироты, которых приютила эксцентричная хозяйка дворца. Детей клана Цзы видно не было, Цуй Лин тоже не было, но, вероятно, они находились в другом месте. Супруга Лишу, скорее всего, не знала об этом, но на всякий случай лучше было не сталкиваться с ними.

Таким образом, изысканный чай превратился в краску, пачкающую скатерть. Стол был усыпан крошками от печенья, лежащего на тарелке.

Дети хватали печенье грязными руками, и воспитанная супруга Лишу была в полном шоке, а Адуо лишь слегка смущённо делала им замечания.

'Может, отшлёпать их, чтобы знали, как себя вести?'

К сожалению, Адуо, хоть и любила переодеваться в мужскую одежду, в душе была доброй, и вряд ли одобрила бы телесные наказания.

Ещё более неуместно, чем Маомао, не любившая детей, здесь выглядела супруга Лишу. Окружённая детьми младше себя, она дрожала, как мышь.

— Так, так, идите поиграйте в другом месте.

Наконец Адуо вмешалась, и служанки увели детей за руки.

Адуо и супруга Лишу были давно знакомы.

Но почему Адуо вывела Лишу из гарема и, более того, позвала Маомао?

Причина была в следующем.

— Я слышала, ты раньше проводила занятия в гареме. Не могла бы ты провести их и для Лишу?— Что?

Пока Маомао ошеломлённо отвечала, супруга Лишу продолжала дрожать, как мышонок.

В этом году супруге Лишу исполнилось шестнадцать, и даже если император не проявлял к ней интереса, он должна была разделить с ним ложе.

Из четырёх старших супруг Лоу Лань исчезла, а супруга Юйе, точнее, императрица, и супруга Лихуа только что родили сыновей. Что бы ни случилось, супруга Лишу должна разделить ложе с императором, и положение императора было бы неловким.

Неважно, лежит ли к этому её сердце или нет.

Хм, – Маомао кивнула. Адуо наверняка получила разрешение императора. И сделала она это не столько из-за своего статуса бывшей старшей супруги, сколько из-за заботы о супруге Лишу.

Однако, с другой стороны, это, похоже, создавало ненужные осложнения.

В глазах дрожащей супруги Лишу читался не только страх, но и сожаление.К сожалению, Адуо этого не замечала.

'Ах, вот оно что…'

Маомао, конечно, не могла судить других, но Адуо, видимо, была из тех людей, у которых способности распределены неравномерно. Из-за этого она не могла заметить то, что должна была бы заметить.

Итак, первое, что сказала Маомао, как сторонний наблюдатель…

— Не могли бы вы оставить меня наедине с супругой Лишу?

От этих слов Маомао супруга Лишу задрожала ещё сильнее, а Адуо, решив, что Маомао полна энтузиазма, одобрительно закивала.

После того, как Адуо ушла, Маомао, вздохнув, посмотрела на супругу Лишу.

Глаза супруги Лишу были тусклыми.

— Другие супруги родили детей. И я должна родить, – тихо сказала она.

Маомао пробормотала это.

— С положением императрицы ничего не поделаешь. Сейчас главное – поскорее родить мальчика.

Дети слабы, неизвестно, когда они умрут.

— Поскорее родить. Как ты думаешь, зачем тебя поместили в гарем?

Супруга Лишу заткнула уши, не желая слушать слова Маомао. Но она наверняка их слышала.

Нет ничего необычного в том, что юная дева боится мужчин. Маомао, которая долгое время жила в заведении, где это превращали в дополнительную ценность и продавали, хорошо это понимала. Девушек, которых продавали в бордели ещё совсем юными, воспитывали, и вместо красивых нарядов и еды они принимали клиентов. На следующий день после того, как девушка принимала первого клиента, ей давали роскошное мясное блюдо. Даже у скупой старухи-управляющей была такая доброта.

Партнёр более чем достойный. Хоть и с разницей в возрасте, но это был император. Красивый и статный мужчина. Правда, он был немного чересчур энергичен по ночам, но вряд ли он станет делать что-то непристойное.

Но страх супруги Лишу перед первой ночью с императором был вызван не только этими девичьими переживаниями.

Многие ли это замечают?

Император, вероятно, тоже это заметил. Именно поэтому он до сих пор откладывал это.

И ещё один важный человек не замечал этого и сейчас проявлял излишнюю заботу.

Маомао села на стул и отпила давно остывший чай.

— Госпожа Адуо для вас как мать, а Его Величество — как отец?

Эти слова могли быть расценены как неуважение, но здесь были только Маомао и супруга Лишу.

Маомао слышала, что мать супруги Лишу давно умерла. Отец же считал дочь лишь политическим инструментом и поместил её в гарем ещё совсем юной.В то время Адуо, бывшая тогда супругой наследного принца, наверняка была для Лишу опорой.

Рот и брови супруги Лишу исказились, она вот-вот расплачется. С трудом сдерживая рыдания, она посмотрела на Маомао.

— …Я, на самом деле… не должна была возвращаться в гарем.

Прерывисто проговорила супруга Лишу.

После смерти предыдущего императора её отец решил снова использовать дочь, которую отправили в буддийский храм. Сначала её хотели отправить женой к наместнику на юге, но этому мужчине было столько же лет, сколько её деду, и, к тому же, у него не было официальной жены, но было десять наложниц.

Супруга Лишу принадлежала к клану У, получившему имя от императорской семьи. Однако со времён Императрицы-женщины ценности сменились на меритократию, и сила имени ослабла. Поэтому, общее мнение клана, пришедшего в упадок, заключалось в том, что для продвижения необходимо использовать любые средства.

— И меня остановили госпожа Адуо и Его Величество.

Адуо, узнав о помолвке Лишу из слухов, обратилась к императору. Сейчас можно подумать, что и это было частью плана. Помолвка была почти официальной, и чтобы её расторгнуть, требовались веские основания.

'Неудивительно.'

Теперь понятно, почему супруга Лишу уступает другим старшим супругам. Не в смысле внешности. Маомао считала, что ей не хватало интеллекта и духа, подобающих старшей супруге.

Юная дева, выходившая замуж за какого-то старикашку, или цветок гарема, получивший хотя бы несколько лет спокойствия.Адуо выбрала второе.

— Наверное, потому, что я в детстве часто сидела на коленях у Его Величества.— Вот оно как.

В детстве это было нормально, но если бы она сделала это сейчас, то эта робкая особа, наверняка, потеряла бы сознание.

Хм, в мире полно браков с большой разницей в возрасте. Если женщина старше – это одно, но если мужчина старше – это не редкость. Бывает, что ребёнка, которого несут на спине, спрашивают: "Это ваша дочь?", а в ответ слышат: "Нет, это моя жена".

В этом смысле Адуо, видимо, думала, что через несколько лет Лишу повзрослеет. Как уже говорилось, если стать одной из жён правителя страны, то и обращение будет соответствующим.

'Ну и ну, дела.'

Ожидания Адуо не оправдались.

Супруга Лишу всё ещё оставалась ребёнком. И причина, по которой она хотела оставаться ребёнком, была в Адуо.

Для Лишу Адуо, хоть и не была больше старшей супругой, всё ещё оставалась человеком, стоящим рядом с императором.

— Я понимаю, что вам сложно смириться, но это ваша работа, – сказала Маомао.

Все, кто находится в гареме, получают содержание. Супруги – не исключение.

— …

Однако супруга Лишу, сжав одежду, смотрела на Маомао влажными глазами.

Императору наверняка нелегко с такой супругой. И, вероятно, сам император испытывает те же чувства, откладывая ночь с ней.

Если бы Адуо хотя бы это понимала…

'Эх…'

Что же делать? — Маомао схватилась за голову.

Глава 18 - План Адуо

Ради приличия, раз уж Адуо попросила, Маомао выполнила всё, как полагается. Поскольку у неё не было никаких заготовок, она отправила гонца в Гёкусэйкан за учебными материалами…

В последнее время, благодаря усилиям по распространению книг, цены на эротические книги, похоже, немного снизились. Но, зная старуху-управляющую, она наверняка опять заломит цену.

Но на этот раз Маомао попросила привезти кое-что особенное. Не будем вдаваться в подробности, что именно. Скажем так, это было довольно, нет, даже неприлично.

Когда Маомао достала это и показала Лишу, та побледнела, словно увидела таракана, и отпрянула к самой стене.

Маомао позвала и Адуо, но та явно смутилась. Похоже, в бытность супругой наследного принца её ночи любви были вполне целомудренными.

Иногда в комнату пытались прорваться дети, но Маомао их прогоняла, говоря:

— Эй, вам ещё рано!

Или:

— Не смотрите!

— Закрывая им глаза.

Во время урока Лишу несколько раз краснела до корней волос, и это сильно мешало. Каждый раз её приходилось приводить в чувство главе прислужниц, которая её сопровождала.

Маомао, на всякий случай, рассказала, как куртизанки готовятся к приёму первого клиента. В зависимости от предпочтений клиента, куртизанке заранее проводят определённые процедуры.

— Хотите попробовать? — спросила Маомао у Лишу, но та немедленно замотала головой.

Опять же, не будем вдаваться в подробности, что это за процедуры.

В общем, урок закончился уже под вечер, и Маомао, пользуясь случаем, угостили ужином. Адуо предложила ей остаться на ночь, так как было уже поздно.

'Отказаться, что ли?'

Поскольку всё произошло так внезапно, Маомао могла бы отказаться по своему желанию. Нужно было ещё приготовить лекарства, да и Чжао Юй, когда она уезжала, поднимал шум. Он и в прошлый раз, когда Маомао ездила на родину знахаря, устроил скандал.

'Но...'

Маомао решила принять приглашение.

Еда была вкусной, ванна — просторной, а постель — тёплой и мягкой. Одеяло, похоже, было набито хлопком, а не соломой, покрытой простынёй.

Маомао чуть было не провалилась в сон, но, покачав головой, одёрнула себя.

Надев поверх приготовленной ночной одежды халат, она вышла из комнаты. Охране снаружи сказала, что просто хочет немного прогуляться. Если у них возникнут подозрения, они пойдут за ней, но в этом не было ничего страшного.

Она шла по коридору, освещённому лунным светом. Это был отдельный дворец императора, поэтому он был роскошен. Конечно, возникал вопрос, зачем строить отдельный дворец рядом с императорским, но, вероятно, дело было в атмосфере.

Здесь царила тишина, не похожая ни на гарем, ни на внешний двор. Дети, шумевшие днём, наверняка уже спали, и единственным звуком был их сопение.

Внутренний двор был освещён лунным светом. Маомао не разбиралась во вкусах богачей, но в центре сада был большой камень с множеством отверстий. Она слышала, что чем больше отверстий, тем счастливее камень.

Прислонившись к нему спиной, кто-то пил сакэ в одиночестве.

'Опять то же самое'.

Маомао вздохнула. Похожая сцена уже была. Тогда это происходило на внешней стене гарема, и Адуо была в той же мужской одежде.

— О, меня заметили.

Адуо, с волосами, собранными в хвост, выглядела как юноша. Её фигура, лишённая изгибов, ещё больше подчёркивала её мужественность.

— Да, разве не холодно?

Вместо ответа Адуо показала сакэ. Оно, видимо, было крепким, и от него становилось тепло.

Адуо похлопала по месту рядом с собой, предлагая Маомао сесть. Она даже любезно постелила платок.

— Тогда, с вашего позволения, — сказала Маомао без тени смущения. Она не думала, что Адуо рассердится на такое, да и, честно говоря, она ради этого и пришла, протирая сонные глаза.

Адуо была рядом, поэтому охрана держалась поодаль. На таком расстоянии, если только у них не заячьи уши, они ничего не услышат.

Адуо думала так же.

— …Итак, зачем ты пришла?

— Рада, что вы так быстро перешли к делу.

Конечно, хотелось бы поговорить в более тёплом месте, но раз уж есть сакэ, то и так сойдёт. Адуо налила Маомао полную чашку сакэ и протянула ей, а сама приложилась к фляге.

— Можно я расскажу притчу?

— Давай.

— Что бы вы сделали, если бы узнали, что ваш отец на самом деле не ваш кровный родственник, а чужой человек?

Адуо почесала затылок.

— Мой отец умер до моего рождения. Отчима у меня не было, а мать вырастила меня, работая кормилицей у Его Величества.

— Это притча. Что бы вы почувствовали, если бы вам однажды сказали, что вы должны выйти замуж за этого отца?

Поймёт ли она, о ком идёт речь? Маомао беспокоилась, но Адуо, похоже, поняла.

Адуо сначала почесала кончик носа, а затем взъерошила волосы.

— …Вот оно что.

— Да, именно так.

— Не думаю, что отец — это что-то настолько важное.

Маомао тоже так считала, по крайней мере, в отношении её приёмного отца, которого она уважала. В мире много людей, которые считают отношения между мужчиной и женщиной высшей ценностью. Но Маомао была одной из тех, кто считала, что это не всё.

И ещё одно.

Этого, как Маомао казалось, Адуо больше всего не хватало.

— А разве с государем не так же?

Услышав это, Адуо заморгала.

— …Всё нормально, разве нет? Он ведь собирается сочетаться браком с существом, похожим на его сестру.

(Сочетаться браком…)

Какое смелое заявление! И крайне неуважительное. Но Адуо, как молочная сестра императора, могла себе это позволить.

(Понятно.)

Для неё император — младший брат. Даже если он отрастил внушительную бороду и стоит во главе страны, он всё равно остаётся младшим братом.

Адуо, ставшая наставницей младшего брата, видимо, решила, что так и должно быть. И поскольку она сама смогла с этим смириться, она думает, что и другие смогут.Люди склонны думать, что если они могут что-то сделать, то и другие тоже смогут.

'Младший брат, значит...'

Внезапно Маомао вспомнила, что в бытность наследным принцем император не брал других жён, кроме Адуо. И даже после того, как она потеряла способность рожать, он оставил её в гареме.

— …

— Что-то случилось?

— Нет, ничего.

Адуо наклонила голову.

Неведение — это жестоко.

И делать вид, что не знаешь, — тоже жестоко.

— Если для меня она как дочь, то и для государя она тоже дочь.

Адуо усмехнулась и, словно пытаясь заглушить смех, приложилась к фляге.

— Но я не хочу, чтобы эта дочь и дальше чувствовала себя ущемлённой в гареме.

(Это верно.)

Хоть число таких людей и уменьшилось, все пренебрежительно относятся к Лишу, считая её старшей супругой лишь номинально.

Одно хорошо, другое плохо — так бывает всегда. И в этом мире таких вещей полно.

— Но если ей это будет невыносимо, есть ещё один выход.

Адуо хитро улыбнулась, искоса взглянув на Маомао. Лицо у неё было немного ехидное.

Маомао больше нечего было сказать. Она лишь молча осушила свою чашку.

Прошло несколько дней после возвращения из отдельного дворца Адуо. Маомао сидела на берегу реки и любовалась зеленью, которая радовала глаз.

'Хм, неплохо'.

Маомао собирала полынь, растущую на обочине дороги. В корзине уже лежали белокопытник и омежник. Мать-и-мачеха только-только проклюнулась, поэтому Маомао решила пока её не трогать.

В следующий раз она возьмёт с собой Чжао Юя в качестве помощника, но, скорее всего, он по ошибке сорвёт ядовитый омежник. Нужно будет его как следует проинструктировать.

Почва у реки была плодородной. Иногда Маомао, прогуливаясь за пределами столицы, собирала дикорастущие травы. Раньше, увлёкшись, она заходила слишком далеко, и её продавали торговцам людьми, но впредь она будет осторожнее.

Вокруг столицы были высокие стены, но вход и выход, в основном, был свободным.

Вдоль дорог, окружающих столицу, простирались поля.Чтобы ежедневно доставлять в столицу продовольствие, необходимое для пропитания сотен тысяч жителей, ограничивать вход и выход было бы неудобно.

Конечно, большие повозки досматривали, но Маомао, вежливо поклонившись, проходила мимо них.

Южные ворота, ведущие прямо в квартал красных фонарей, были особенно свободными. Повозки, гружённые мешками с рисом, въезжали в столицу, предъявляя стражникам деревянные таблички.

Маомао размышляла, что делать с трофеями, собранными на берегу реки. Омежник и белокопытник пойдут на ужин, а из полыни можно сделать моксу для прижигания или приготовить лепёшки с травами — вариантов много.

Она шла, немного пританцовывая, как вдруг кто-то схватил её за плечо и затащил в переулок.

Хоть и был день, но это был квартал красных фонарей, одно из самых неблагополучных мест в столице. Маомао немедленно достала из-за ворота горькую пилюлю и ткнула ею в глаз схватившему её мужчине.

— Ах…

Пилюля попала в цель, и мужчина, схватившись за глаза, упал на землю.Он был одет слишком хорошо для бродяги, и Маомао его узнала.

— Что вы делаете, Ма Шань-сама?

— Это я хотел бы спросить!

Катаясь по земле, Ма Шань ругался.

Промыв глаз влажным платком, Ма Шань и Маомао переместились в другое место. Они собирались пойти в Гёкусэйкан, но Ма Шань сказал: "Только не туда", — поэтому передумали. Хоть его лица и не было видно, по голосу можно было понять его отчаяние. Видимо, он до сих пор боялся, что Байлинь отберёт у него что-нибудь важное.

'Как и Лишу, этот парень тоже проблемный', — подумала Маомао. Его отец, Гао Шунь, похоже, не особо беспокоился, поскольку у него уже были другие внуки.

Наконец боль в глазу утихла, и Ма Шань убрал платок.

— Что это за место? Конюшня?

— Это мой дом.

— …

Раз уж Гёкусэйкан не подходит, то другого места не было. Он посмотрел на Маомао с жалостью, словно говоря: 'Ты живёшь в такой лачуге?'

— …У тебя, случайно, нет долгов?

— Э-э, не беспокойтесь.

Если бы они зашли внутрь, то убогая обстановка вызвала бы ещё большее сочувствие. Маомао решила, что лучше остаться снаружи, и принесла колоду для рубки дров. Она предложила её Ма Шаню в качестве стула, а сама уселась на большой камень.

Вокруг не было ни души, так что проблем возникнуть не должно.

— Что случилось?

Обычно Жэнь Ши приходил завтра или послезавтра. То, что Ма Шань пришёл раньше, означало, что случилось что-то срочное. Он даже специально искал Маомао, которая ушла из столицы.

— Да вот…

Он мялся, не зная, с чего начать.

— Если ничего особенного, то я пойду стирать бельё.

— Эй, погоди!

Ма Шань глубоко вздохнул и приблизился к Маомао.

— Скажи, ты понимаешь, что за человек супруга Лишу?

— Если вас это интересует, лучше спросить у Гао Шунь-сама.

Он наверняка знает больше, чем Маомао, ведь он всегда рядом с Жэнь Ши.

Удивительно, как вовремя всплыла эта тема.

— В том-то и проблема, что я не могу его спросить.

С серьёзным лицом сказал Ма Шань.

Для Маомао Гао Шунь — молчаливый с виду, но на самом деле заботливый и довольно забавный старик. Для сына же он — образцовый слуга императорского брата, и он не показывает ему свою истинную сущность.

— Даже если вы меня спросите…

Характер у неё робкий и плаксивый, она ещё во многом наивна, но, если говорить мягко, не испорченная. Кому-то нравится её юность, кому-то нет, но в основном она вызывает желание защитить.

— …Ты действительно так думаешь?

— Почему вы так сомневаетесь?

Нахмурившись, Ма Шань скрестил руки на груди и жестом велел Маомао подойти ближе.

— Господин Жэнь Ши и мой отец, услышав её имя, помрачнели.— Что именно?

Маомао не понимала, к чему он клонит.

— Что касается происхождения, то клан У, который в последнее время стал слишком наглым, вызывает беспокойство, но не настолько, чтобы отказываться. Вернее…

— Пожалуйста, не бормочите себе под нос.

Маомао, забыв о том, что обычно делала сама, обратилась к ворчащему Ма Шаню.

— …Ты никому не расскажешь?

— Тогда я не хочу ничего знать.

— Эй, раз уж я пришёл, то выслушай!

С этими словами Ма Шань прошептал Маомао на ухо.

— Решено выдать Лишу замуж. Женихом станет господин Жэнь Ши.

— Ого.

Вот почему Адуо так улыбалась в прошлый раз.

Маомао хлопнула в ладоши.

Глава 19 - Встреча. Часть 1

Жэнь Ши и Лишу.

'Понятно', — подумала Маомао.

По возрасту они подходят друг другу. Жэнь Ши — двадцать лет, а Лишу — шестнадцать. Внешне Жэнь Ши выглядит немного старше… нет, скорее, взрослее, но это вполне допустимо.

Жэнь Ши — младший брат императора, и, хотя сын императрицы Юйе сейчас является наследным принцем, его право наследования престола всё ещё велико.

Кроме того, чем находиться в гареме, где высока конкуренция, лучше быть с Жэнь Ши, у которого ещё нет ни одной жены.

Даже если она не станет матерью императора, то сможет стать женой премьер-министра.

Конечно, ей придётся сделать своими врагами всех женщин страны, а также некоторых мужчин.

Он более чем достойный кандидат.

Власть имущие должны относиться к браку рационально. Свободная любовь, которую пропагандирует Байлинь, — это фантазия.

Маомао внимательно посмотрела на человека, стоящего рядом с ней.

Ма Шань, молочный брат Жэнь Ши, наверняка всё это понимает. Однако, похоже, в его душе было какое-то смутное беспокойство.

Если говорить прямо…

'Ревность младшей сестры'.

Похоже, он хотел своими глазами убедиться, достойна ли она прекрасного и талантливого господина, которому он служит.

— Мой отец не был этому рад, — похоже, это его беспокоило.

'Ну, ещё бы'.

С точки зрения императора, он не прикасался к Лишу, которая была для него как дочь, а с точки зрения Адуо, она могла перевести её в более безопасное место, чем гарем. Что касается Лишу, то она должна была бы радоваться, ведь обожаемый ею благородный господин оказался не евнухом, да ещё и станет её мужем.

Для Жэнь Ши сама Лишу не была ни хороша, ни плоха. Она миловидна, и через несколько лет станет ещё взрослее. Она не талантлива, но и не будет лезть не в своё дело. Единственное, что немного усложнит ситуацию, — это её родственные связи, но это неизбежно, откуда бы ни взяли невесту.

— Может быть, у неё есть какой-то изъян? — с жаром произнёс Ма Шань.

'Не говори "изъян"'.

Если бы кто-нибудь услышал, его бы закидали камнями.

— Кстати, — Маомао, словно вспомнив что-то, посмотрела на Ма Шаня, — Если вас это так беспокоит, почему бы вам не пойти и не посмотреть на неё самому?

Ма Шань недовольно посмотрел на Маомао.

— Я не евнух.

— Нет, я не об этом.

Маомао рассказала, что Лишу временно находится у Адуо, и лицо Ма Шаня изменилось на глазах.

Он яростно ударил кулаком по стене лачуги.

'Она же развалится'.

Даже эта ветхая лачуга была дорога Маомао. Если она сейчас развалится, придётся заново собирать все собранные лекарственные травы.

— Не смей шутить! Неужели ты думаешь, что можно так просто выходить из гарема?!

— Ну, говорят, что разрешение государя получено.

Конечно, гарем — это не то место, откуда можно свободно входить и выходить. Особенно это касается старших супруг. Достаточно вспомнить инцидент с Лоу Лань.

Более того, сегодня они собирались пойти за покупками на главную улицу. Честно говоря, Маомао тоже считала, что это слишком вольно, но, опять же, разрешение государя было получено, и охрана была обеспечена.

'Слишком уж балуют её'.

Наверное, поэтому отец Лишу и ведёт себя так нагло.

'Лучше промолчу'.

Но тут прямо перед ней оказались глаза Ма Шаня, в которых застыл немой вопрос.

— Ты что-то скрываешь?

— Да ничего особенного.

Когда Маомао попыталась уйти от ответа, Ма Шань нахмурился, поднёс руки к лицу и прикрыл глаза ладонями.

— Ай, больно, больно.

Наигранно простонал он.

— Из-за твоего лекарства у меня болят глаза.

Он то и дело поглядывал на Маомао.Это раздражало.

— Это не яд.— Нет, я ослепну. Если так пойдёт и дальше, я потеряю зрение.

Быть такого не может. Ему в глаз попало немного горького вещества. Это всего лишь уловка, и она безвредна. Если бы Маомао хотела его ослепить, она бы использовала более жестокую смесь.

Продолжая разыгрывать плохую игру, он искоса поглядывал на Маомао.

'Этот парень…'

Похоже, будучи педантом, он обладает чувством юмора. Однако, он ещё не достиг уровня своего отца, Гао Шуня. У него много комплексов. Скорее, смотреть на это стыдно.

Маомао, вздохнув, почесала икру ноги носком.

Поскольку она случайно ткнула ему в глаз лекарственной травой, она решила честно признаться. Вернее, игра была настолько третьесортной, что Маомао стало стыдно на это смотреть.

Поэтому она рассказала ему о походе за покупками, но, разумеется, ввязалась в неприятности.

— Что за супруга! Просто ужас! — Ма Шань шёл по главной улице, громко топая ногами.

Маомао шла в трёх шагах позади, всем своим видом выражая нетерпение: 'Когда же это закончится?'

Маомао думала, что, рассказав всё, она отделается, но не тут-то было.

Маомао была знакома и с Адуо, и с Лишу, а Ма Шань — нет. Он видел Адуо издалека на празднике в саду, но с Лишу вообще не был знаком. Во время покушения на Лишу он был в отъезде.

Кроме того, он никогда не видел Адуо в мужской одежде, поэтому ему будет сложно её найти, и его взяли с собой.

— Эй, а эти двое, как тебе?

— Нельзя показывать на людей пальцем, — Маомао покачала головой, — Не они.

Ма Шань принялся искать следующую цель.

На главной улице днём был рынок, и толпа была большая. Найти в ней Адуо и Лишу — задача не из лёгких, да и Маомао не горела желанием.

'Интересно, они действительно вышли?'

Маомао рассказала об этом Ма Шаню, потому что слышала, что они собираются выйти. Он потому и повёлся, что это был Ма Шань, но вообще-то такие вещи не стоит рассказывать кому попало.

Это относится и к Маомао, и к Адуо.

Как ни крути, гарем безопаснее, чем город. Конечно, там есть зависть между женщинами и ссоры между супругами, но до убийства дело не доходит. Если и случаются ссоры, евнухи тут же прибегают и разнимают их. Если и есть что-то, то это мелкие пакости или подмешивание яда, но и против этого приняты меры, поэтому до серьёзных последствий не доходит. Вероятность отравиться в рыночной лавке гораздо выше.

'Наверняка у них есть охрана.'

Но неизвестно, где могут быть глаза и уши.

— Не топайте так громко, вас заметят.

Маомао сказала это, и Ма Шань, похоже, достаточно спокоен, чтобы уменьшить звук шагов. Ма Шань оглядывался, бегая глазами.

Если бы он был одет похуже, то выглядел бы как неумелый карманник, ищущий добычу.

— Если мы ничего не купим на рынке, это будет выглядеть подозрительно.

Сказав это, Маомао указала на лавку с шашлычками, и Ма Шань, сказав: "Понял", встал в очередь.

— Один?

— …

Ма Шань купил два и один дал Маомао.

— Здесь вкусно.

— …

Откусив кусочек, Ма Шань снова встал в очередь и купил ещё один. Какой понятный характер.

Видимо, ему не хотелось есть на ходу, поэтому он сел на бочку, стоящую рядом с лавкой, и принялся за еду.

— Не хотите пить?

Маомао указала на лавку, где продавали фруктовый сок.

— …

Он попался, но ему, видимо, не хотелось идти на поводу у Маомао, поэтому он прошёл мимо этой лавки и купил сок в другой.

'Ну и ну'.

Но как только он отпил, лицо Ма Шаня исказилось, он побледнел и поспешил в переулок.

Маомао купила фруктовый сок и воду в первой лавке и вошла в переулок.

Ма Шань, прислонившись к стене, выплёвывал то, что только что выпил.

— Погладить вам спину?

— Не надо!

— Хотите воды?

— …Дай.

Ма Шань выпил воду залпом, роняя капли с уголков рта.

— Что это было?

Наконец-то успокоившись, спросил Ма Шань.

— Хозяин этой лавки — скряга, он скупает по дешёвке подгнившие фрукты и делает из них сок. К тому же, он, видимо, смешивает остатки со вчерашнего и позавчерашнего дня.

Выжатый сок начинает бродить и превращается почти в вино. Гурманам это нравится, но для языка Ма Шаня, привыкшего к высшему обществу, это не подходит.

— Пусть эта лавка сгорит.

— Если она сгорит, то просто переедет в другое место.

Ма Шань, похоже, устал, и вздохнул.

— Может, вернётесь?

— Что ты несёшь?!

Он всё ещё был полон решимости, поэтому Маомао молча передала ему ещё один стакан сока для ополаскивания рта.

Ма Шань принял его, но, прищурившись, понюхал, прежде чем осторожно отпить. На этот раз всё было в порядке, и он выпил всё до дна.

Выпив всё, Маомао забрала у Ма Шаня пустой стакан.

— Что ты будешь с ним делать?

— В стоимость напитка входит и стакан. Если его вернуть, то вернут деньги.

Ма Шань не знаком с ценами в городе, поэтому, похоже, не заметил, что сок дорогой.

Ма Шань отдал ей и невкусный стакан, — видимо, ему не хотелось возвращать деньги, а просто выбрасывать было жалко.

'Неплохо', — подумала Маомао и собралась было обменять стаканы на деньги, как вдруг Ма Шань схватил её за запястье.

— Что случилось?

— …Слышу звук.

— Звук?

Она прислушалась, но ничего не услышала. Посмотрев на Ма Шаня, чтобы убедиться, что ему не показалось, она увидела, что его уже нет на месте.

— Я посмотрю!

Сказав это, он побежал вглубь переулка.

Глава 20 - Встреча: Заключение

(Ну и шустрый же он.)

Маомао подумала про себя.

Дело не только в скорости бега по прямой. Он умудрялся не сбавлять темп даже в узких переулках, ловко обходя разбросанные бочки и прочий хлам.

(Эй-эй, полегче.)

Оставив посуду, Маомао бросилась в погоню.

К счастью, дорога была хоть и извилистой, но, по сути, одна. Даже Маомао, уроженка столицы, не знала здесь всех закоулков.

(Не особо хочется туда соваться.)

В тех безлюдных местах обитали отбросы общества, словно крысы. Они не работали, а может, и не могли, зато чувство собственной территории у них было развито будь здоров.

Наверное, шум, услышанный Ма Шаню, был связан с их разборками.

(Зачем было соваться?)

Не слишком ли опрометчиво, — подумала Маомао.

Вдруг раздался лязг металла и крики.

Маомао прибавила шагу, свернув на звук. Выбрав левый поворот, она побежала дальше.

(Вот те на!)

За поворотом открывалась небольшая площадь, где, судя по всему, располагался склад. Перед ним она увидела несколько силуэтов.

Один, два, три…

(Семь человек?)

Какие-то отбросы напали на двоих мужчин. По идее, должно было быть двое против четверых, но тут вмешался Ма Шань.

Судя по виду, мужчины были вполне приличными горожанами и стали жертвами ограбления.

Однако ножи, которые они держали в руках, были слишком грубыми для самообороны. Они, похоже, что-то защищали.

Четверо нападавших, хоть и выглядели грязными, держали в руках явно не новое, но ухоженное оружие.

Мгновенно оценив обстановку, Ма Шань, похоже, решил, что делать.

(Да куда ты лезешь?)

Казалось, он собирался драться голыми руками.

Спрятавшись за стеной, Маомао затаила дыхание.

И тут…Первыми попадали отбросы.

(Что?)

Ма Шаня нигде не было. Но тут она увидела его тень прямо за спиной одного из нападавших.

Что он сделал – непонятно, но, когда Маомао опомнилась, ещё один громила лежал на земле.

Непонятно, как ему это удалось, но оба поверженных стали жертвами именно Ма Шаня.

Один закатил глаза, а другой, трясясь от боли, держался за колено.

(Переломал?)

Нога была вывернута под неестественным углом. Скорее даже сломана, чем просто переломана. Учитывая, что он сделал это в мгновение ока, действовал он как-то слишком профессионально.

И пока Маомао наблюдала, с остальными нападавшими тоже было покончено.

Как именно – она не видела, но теперь оставшиеся громилы тоже валялись на земле. При этом Ма Шань умудрился так вывернуть им руки, что раздался отвратительный хруст.

(Инвалидами их сделал, что ли?)

У всех четырёх нападавших были сломаны суставы.

Конечно, бандитов, нападающих с оружием, жалеть не стоит, но, кажется, он перестарался.

Тем не менее спасённые не стали благодарить Ма Шаня, а просто опустились на колени.

(Что это?)

— Слишком небрежно, — произнёс Ма Шань.— Прошу прощения, — один из мужчин поклонился. Второй достал верёвку и принялся связывать лежащих на земле бандитов.

Судя по всему, они были знакомы.

— Ма Шань-сама, — Маомао вышла из укрытия, недоуменно наклонив голову.

Но Ма Шань, не обращая на неё внимания, направился к складу.

— Что там?— Д-да, — запнулся один из мужчин, явно не желая распространяться. Выражение его лица говорило о том, что он считает это вопиющей халатностью.

(…)

Маомао поспешила вслед за Ма Шанем.

Ворвавшись в склад, Ма Шань увидел съёжившуюся от страха фигуру.

— …

— …

В углу сидела очаровательная девушка. Даже слишком миловидная для простой горожанки. Куда там тем девицам, которых нахваливают и продают сводники.

Конечно, это была не обычная девушка.

(Действительно, вблизи она ещё краше.)

Об этом легко забыть, находясь в гареме. Это же настоящий цветник, где любая красавица меркнет в окружении себе подобных.

Там была Лишу.

Всё стало на свои места. Мужчины снаружи – её охрана, скорее всего, военные. Ма Шань, должно быть, их знает.

И, как и опасалась Маомао, выход супруги в город не остался незамеченным. Или же это было случайное нападение? Скорее всё же первое.

Судя по оружию и тому, как их загнали в переулок, это не походило на спонтанное ограбление.

Лишу была одета не в свои обычные роскошные наряды, а в платье, которое могли носить дочери богатых купцов. В тесном складе она вся дрожала, отчего в воздухе стоял сильный запах благовоний.

Глаза, накрашенные не так ярко, как обычно, были полны слёз. Губы её дрожали, всё тело била мелкая дрожь.

В её глазах застыл ужас.

Лишу смотрела на Ма Шаня, стоявшего в контровом свете.

Он должен что-то сказать, но Ма Шань словно онемел. Если так пойдёт и дальше, то эта робкая особа от страха наделает в штаны.

Не выдержав, Маомао выглянула из-за его спины.

— Вы не ранены?

Она постаралась улыбнуться, чтобы снять напряжение.

Но Лишу, ощетинившись, отпрянула назад. Кажется, даже вскрикнула громче, чем когда увидела Ма Шаня.

'Она меня боится больше, чем его?' – подумала Маомао и, присев на корточки, принялась осматривать её на предмет ран. Одежда местами испачкалась, но внешних повреждений не было.

Похоже, напряжение спало, и лицо Лишу постепенно расслаблялось.

Правда, лицо её горело. Наверное, истощение дало о себе знать.

— Ма Шань-сама, — позвала Маомао.

Хоть его лица из-за контрового света и не было видно, было понятно, что он всё ещё напряжён.

— Я пока займусь этим. А ты помоги там, — отрезал он и направился к охранникам.

Похоже, Маомао немного ошибалась насчёт Ма Шаня.

Она считала, что он служит Жэнь Ши только потому, что он сын Гао Шуня и молочный брат Жэнь Ши. Она видела в нём прямолинейного и честного парня, которому ещё только предстоит повзрослеть.

(Как бы не так.)

Она, признаться, не считала его особо способным. Скорее, думала, что он простоват и им легко манипулировать.

Придётся изменить своё мнение.

Безусловно, в письменных делах он уступает Жэнь Ши. Разумеется, на фоне других чиновников его возраста, он весьма талантлив, но этого недостаточно.

К сожалению, его талант заключался в боевых искусствах. Голыми руками одолеть четырёх нападавших — это не каждому под силу. Но Ма Шань сделал это играючи.

Даже Маомао, не разбиравшаяся в боевых искусствах, это понимала.

Кстати, именно Ма Шань, а не Гао Шунь сопровождал Жэнь Ши на подавление клана Цзы. Жэнь Ши вернулся с раной на лице, а Гао Шунь из-за этого избил Ма Шаня.

Впрочем, Гао Шунь вряд ли стал бы отправлять сына в опасное место из-за любви к нему. Скорее, Ма Шаня наказали за то, что он не оправдал доверия.

(В следующий раз буду меньше над ним подшучивать.)

Он вроде бы не поднимает руки на женщин, но всё же это своего рода признание.

В любом случае, – Маомао посмотрела на Лишу.

— С вами всё в порядке?

— А? А, да… – ответила Лишу, но её лицо было краснее прежнего.

И смотрела она при этом на Ма Шаня, который, стоя на площади, отдавал приказы охранникам.

(…)

У Маомао возникло нехорошее предчувствие.

И оно, как правило, сбывается.

— …сама, – тихонько произнесла супруга.

Что-то она сказала, но Маомао не расслышала. Это, конечно, можно было списать на случайность, но нет.

— Ма Шань-сама, значит…

В глазах супруги, полных влаги, Ма Шань отражался втрое красивее.

(…Похоже, пора сматываться.)

На лице Лишу было написано: 'Нашла себе ещё одну головную боль'.

Глава 21 - Растерянность и замешательство

В мире вообще мало что идёт гладко.

А уж если вмешиваются человеческие чувства, то всё не просто идёт наперекосяк, а извращается, запутывается и приводит в хаос.

'Почему бы не думать проще, легче, яснее?', — думала Маомао.

Думая об этом, она смотрела на напряжённое лицо Ма Шаня.

Кажется, морщины на его лбу стали глубже, чем когда-либо. Угрюмость переплюнула даже его отца, Гао Шуня, – новый рекорд.

Маомао потягивала чай, глядя на это кислое лицо. К чаю подали кунжутные шарики (芝麻球, чжимацю), посыпанные кунжутом снаружи и с кунжутной начинкой внутри. Начинка оказалась не слишком сладкой, возможно, из-за того, что Ма Шань — мужчина, но Маомао эта умеренная сладость пришлась по вкусу.

Она взяла второй шарик и разломила его бамбуковой ложечкой.

Они находились в гостиной отдельного дворца Адуо.

После инцидента за ними сразу же приехали. Глава прислужниц Лишу бросилась к испуганной госпоже.

К сожалению, никакой испуганной госпожи там не оказалось, а была лишь взбалмошная девица, охваченная странными фантазиями.

И эта девица смотрела как раз на этого мужчину.

(Хм…)

Маомао внимательно посмотрела на Ма Шаня.

Ему столько же лет, сколько и Жэнь Ши, то есть двадцать. В отличие от Жэнь Ши, он выглядел на свой возраст.

Ростом он был около пяти сяку и семи сун (примерно 170 см). Для военного, возможно, немного маловат, но он ещё мог подрасти.

Лицом он похож на Гао Шуня, поэтому не урод, но ему явно не хватает солидности. Не помешало бы больше спокойствия, а пока от него веет незрелостью.

Но, наверное, большинство юношей его возраста такие, – подумала Маомао. Конечно, учитывая, кому он служит, этого недостаточно.

Как объект для брака он неплох.

Всё-таки он из клана Ма, поэтому ему даровали иероглиф в имени.

И, как она только что видела, он превосходно владеет боевыми искусствами. Одолеть нескольких вооружённых ножами противников голыми руками — это не так просто, как кажется.

Прежде всего, люди боятся.

Один из мужчин в прошлом говорил, что одно лишь осознание того, что тебя могут ударить ножом, вызывает страх и заставляет колебаться.

Но Ма Шань справился с этим без тени сомнения, а значит, он был настоящим мастером.

(Наверное, поэтому…)

Его и приставили к Жэнь Ши.

Она ошибалась, думая, что он всего лишь помощник по гражданским делам. Похоже, сейчас он совмещает обе должности, но, честно говоря, это не соответствует его характеру.

Ему бы больше подошла служба в армии.

(Может, он бы даже с Ли Байем поладил.)

Подумав об этом, она услышала: "М?"

Ма Шань поднял голову.

Маомао смутилась и уставилась на тарелку с кунжутными шариками.

— Что?

— Можно мне ещё кунжутный шарик?

— Ешь, сколько влезет.

Шариков было пять, так что Маомао съест на один больше. Честно говоря, она уже наелась двумя, но с трудом запихнула в себя третий.

Ма Шань, вздыхая то "фу", то "ха", смотрел в окно.

(Что за атмосфера?)

Маомао подумала, что ей бы хотелось, чтобы здесь был хоть кто-нибудь для разговора. Хоть те шумные сорванцы.

Пока она об этом думала, в гостиную, наконец, вошла Адуо.

Войдя, она низко поклонилась.

— Ч-что вы делаете?!

Ма Шань вскочил с места.

Похоже, что Адуо, хоть и бывшая старшая супруга, сохранила свои полномочия.

Честно говоря, Маомао не понимала, кто из них выше по рангу. Она просто интуитивно чувствовала, кто здесь главнее.

— Благодарю вас за то, что спасли супругу Лишу.

— Это само собой разумеется. Пожалуйста, поднимите голову!

(Ах, оговорился.)

Похоже, не всё так гладко, — Маомао посмотрела на Адуо.

Адуо, словно разрешая ей говорить, кивнула, и Маомао открыла рот.

— Почему вы сделали из Лишу приманку?

Маомао спросила прямо.

— Ты проницательна.

Адуо, криво усмехнувшись, медленно села на стул.

Маомао почувствовала, как её разум подсказывает ей, что лучше не совать сюда нос. Она уже думала, как бы сбежать, но понимала, что в итоге ей не отвертеться.

Поэтому она и задала такой вопрос.

— Я могу здесь остаться?

На этот вопрос Адуо приветливо улыбнулась и крепко сжала её руку.

Похоже, она не собиралась её отпускать.

Странности были с самого начала.

Даже если император дал разрешение, старшая супруга не может просто так покинуть гарем.

Более того, она сказала, что собирается пойти за покупками в город, и рассказала об этом Маомао, которая, по сути, была посторонней.

И действительно, Лишу подверглась нападению в переулке. Причём охраны было всего двое, а рядом с госпожой не было ни Адуо, ни даже главы прислужниц.

Что же это, если не ненормальность?

— На Лишу, как ты и сама видишь, покушались.

Адуо собиралась сама налить себе чаю, но Маомао опередила её, забрав чайник и налив ей. Видимо, Хун Нян в Нефритовом дворце её хорошо натренировала.

— Кто это сделал – неизвестно. Но чтобы снять с неё напряжение, мы решили прибегнуть к шоковой терапии.

— Значит, шоковая терапия?

Услышав этот упрёк, Маомао невольно прикусила язык. Нет, не то. Голос раздался не из её рта, а изо рта Ма Шаня.

Морщины на его лбу стали ещё глубже, побив все рекорды. К ним добавились две новые.

— И поэтому вы использовали слабую и хрупкую супругу как приманку?

(Слабую и хрупкую… )

Да, Лишу действительно слабая. И, поскольку она миловидна, то и "хрупкая" — тоже вполне подходит.

Но эти слова произнёс Ма Шань.

Тот самый Ма Шань, который расспрашивал Маомао о Лишу, пытаясь понять, достойна ли она быть женой его господина.

"Слабая" — это ещё ладно, но "хрупкая" — это уже перебор.

И к тому же…

— Разве охранники, приставленные к ней, не были новичками, поступившими на службу в прошлом году?

— О, у тебя там знакомые?

Адуо заинтересованно улыбнулась.

— Это неподходящая охрана для госпожи. И к тому же…

Ма Шань немного замялся, но продолжил:

— Почему вы не вмешались раньше, раз уж вокруг было столько наблюдателей?

Услышав слова Ма Шаня, Маомао широко раскрыла глаза.

— О, ты заметил?

Адуо погладила подбородок и кивнула. Её движения чем-то напоминали императора. Наверное, из-за того, что она дольше всех была его женой, она переняла его манеры.

(Значит, за ними наблюдали скрытно?)

Маомао ничего не заметила. Более того, ни охранники, ни бандиты, скорее всего, тоже ничего не заметили.

— Это слишком жестоко, даже если это для того, чтобы выявить преступников, — отрезал Ма Шань.

Он проявлял уважение к Адуо, но говорил то, что думал.

(Хм, плюс один балл.)

Маомао мысленно оценивала Ма Шаня. Пока что у него было около шестидесяти баллов из ста.

— Если бы всё так и продолжалось, на госпожу могли напасть.

При этих словах Адуо вздрогнула.

К сожалению, Ма Шань не настолько проницателен, чтобы заметить эту реакцию. Если бы он продолжал в том же духе, Адуо бы просто ушла от ответа.

(Минус два балла.)

Мысленно пробормотав это, Маомао решила немного помочь.

Маомао слегка подняла руку, и Адуо кивнула.

— Позвольте задать вопрос?

— Валяй.

— Кто пытается убить Лишу?

Вот в чём вопрос.

Честно говоря, если бы покушались на императрицу Юйе или супругу Лихуа, это было бы понятно. Но нет смысла покушаться на Лишу, у которой даже не было ночи с императором.

Тем более, если речь идёт о её выдаче замуж.

— …

Нет, постойте.

Может быть, покушение было связано именно с этим?

Даже если на его щеке останется шрам, красота господина Жэнь Ши не померкнет. Наоборот, возможно, он приобретёт новых поклонников, которым нравится его дикость.

Поняв, о чём думает Маомао, Адуо усмехнулась.

— Ха-ха, Жуй пользуется популярностью.

(Жуй?)

О ком она говорит? – Маомао наклонила голову, и Ма Шань, толкнув её локтем, сказал:

— Это господин Жэнь Ши.

Понятно, — Маомао хлопнула в ладоши. Это, конечно, было фальшивое имя, но, честно говоря, она никогда не называла его настоящим именем и даже не помнила его.

— Он популярен не только в этой стране.

Сказав это, Адуо достала из-за ворота сложенный лист бумаги. Развернув его, она показала карту.

На ней была изображена эта страна, Ли, а также островное государство на востоке, разбросанные по четырём сторонам света вассальные государства, а также страны на севере и западе. Если идти дальше на запад, то можно добраться до страны, где учился её отец.

— Есть одна страна, которая очень хочет с нами дружить. И в связи с этим поступило предложение выдать за нашего господина женщину из этой страны.

— …Значит, с Лишу…

— Да. Чтобы отказаться, нужен достойный кандидат. И она подошла как нельзя кстати.

(…)

Что за стремительность?

Маомао недоумевала, как пару дней назад она твердила о предстоящей первой ночи.

Можно сказать, что они быстро переключились, но, честно говоря, Маомао не успевала за ними. Возможно, этот вариант уже был, и после того разговора что-то стало решающим фактором.

— И вы уже сообщили об этом другой стороне?

— Нет, ещё нет. Но они, наверное, уже в курсе.

(Шпионы, значит?)

Похоже, их намеренно держат в неведении.

'Какая страшная женщина', — подумала Маомао.

— Но разве это не слишком опрометчиво — покушаться на жизнь только из-за этого?

Маомао согласилась с Ма Шанем.

Даже если бы Лишу погибла, можно было бы найти другую кандидатуру. Тем более, если бы речь шла об императоре или наследном принце, это было бы понятно, но речь идёт о младшем брате императора. Если и есть в этом смысл, то только если другая сторона влюбилась в Жэнь Ши.

(Не может быть.)

Если бы они видели его вживую, то ещё ладно, но так — вряд ли, – подумала Маомао.

— …Потому что…

Тихо произнесла Адуо.

— Это предложение поступило от Лишу.

С этими словами на лице Адуо появилась саркастическая усмешка.

Лишу — несчастная госпожа.

Она потеряла мать в юном возрасте, а отец сразу же привёл в дом мачеху. Мачеха изначально была наложницей отца, и у неё уже были дети от него.

Родители Лишу были троюродными братом и сестрой, и отец вошёл в дом матери, которая была из главной семьи клана У.

Похожая семейная структура, как у клана Цзы, но отличие заключалось в отношении к Лишу, дочери законной жены.

— Похоже, дочь мачехи ему милее, чем дочь законной жены. Теперь он хочет, чтобы в гарем вошла старшая сводная сестра Лишу.

— Да что он себе позволяет?!

Ма Шань вскочил, чуть не перевернув стол.

— Разве госпожу не жалко?!

(Да погоди ты…)

Маомао, кажется, уже говорила всё, что думает о Лишу. Если бы другая сторона захотела ввести в гарем её сводную сестру, то это было бы её личным делом.

С чего вдруг он так разозлился?

Маомао почувствовала второе нехорошее предчувствие.

Но, осознав, к чему это может привести, она решила игнорировать его.

В любом случае, вернёмся к разговору.

— Жалко? Если уж на то пошло, это можно сказать о большинстве обитательниц гарема, – слова Адуо, бывшей одной из них, были полны смысла.

Поскольку Ма Шань, похоже, не собирался останавливаться, Маомао решила вмешаться в разговор.

— И как это связано с тем, что госпожа стала приманкой?

— Ах, вот как.

Адуо немного помрачнела и опустила взгляд.

И…

— Она заявила, что на её жизнь, возможно, покушается её отец, — с ироничной улыбкой произнесла Адуо.

Глава 22 - Слухи и неприятности

Обратная дорога в повозке была очень шумной.

Ма Шань не переставая стучал подошвой по полу. Причина, разумеется, Лишу. Судя по его реакции, подозрения почти подтвердились, но это стало бы проблемой.

Как для неё, так и для него самого.

— Господин Ма Шань.

— Что?

Ма Шань с недовольным лицом посмотрел на Маомао.

— Судя по вашему виду, с Лишу всё в порядке. Как с кандидатурой для господина Жэнь Ши.

— …А, э, да, нет, пока не знаю, но…

Он заикался.

— По крайней мере, она сможет стать счастливее, чем сейчас, не так ли?

— …

О ком он думает – о Жэнь Ши или о Лишу?

Когда Маомао фальшиво улыбнулась, Ма Шань крепко сжал губы.

'Он так много говорит о других', – подумала она.

Хочется, чтобы он подумал о том, что его самозабвение доставляет неудобства окружающим.

Маомао, забыв о себе, сделала ему замечание.

Повозка сначала остановилась у Гёкусэйкан. Хотя дом Ма Шаня был ближе, чем отдельный дворец, его лошадь осталась здесь.

Заодно хотелось бы получить плату за сегодняшний день, но она вышла из повозки.

И тут она увидела, что у Гёкусэйкан стоит другая повозка.

— …

— …

Маомао и Ма Шань переглянулись.

Обливаясь холодным потом, Маомао вышла из повозки и осторожно заглянула в щель окна аптеки.

Там, попивая чай, сидел мужчина в маске, окружённый дорогими сладостями.

'Нет, ещё рано для визита', – подумала Маомао.

Наверное, поэтому Ма Шань и приехал сегодня.

Но то, что этот господин был здесь, было неоспоримым фактом.

Судя по количеству и разнообразию сладостей, он приехал уже давно.

Похоже, что Ма Шань тоже понял, что происходит. Он побледнел. Он не понимал, что именно не так, но понимал, что что-то не так. Он осторожно обошёл Гёкусэйкан и заглянул внутрь.

Гао Шунь с глубокими морщинами на лбу возился с Чжао Юем.

Ма Шань думал, что подкрался незаметно, но, видимо, для этого мастера боевых искусств этого было достаточно, чтобы почувствовать его присутствие.

Широко раскрыв глаза, он встал и быстро направился к нему.

Ма Шань застыл на месте.

Гао Шунь, молча, с гневом в глазах, подошёл к Маомао, поклонился ей, а затем схватил своего сына за голову правой рукой.

— Прошу прощения. Господин Жэнь Ши ждёт, поэтому я буду благодарен, если вы немедленно отправитесь к нему.

— …Да.

С этими словами Гао Шунь потащил Ма Шаня вглубь дома.

Это выглядело не столько как родительская собака, несущая щенка за шкирку, сколько как хищная птица, схватившая дикого кролика.

Маомао проводила взглядом телёнка, которого везли на телеге.

Маомао тоже вошла в аптеку.

Она почувствовала на себе пристальный взгляд. Даже сквозь маску было видно, что взгляд был липким.

— Ты опоздала.

'Я не знала, что вы придёте', – подумала она.

Маомао медленно опустила голову и вошла в тесную комнату. Сладости никто не трогал. Когда она спросила, можно ли их съесть, потому что он не может сидеть, ей ответили, что не нужно, поэтому она отдала их Чжао Юю, вокруг которого тут же собрались лысые девочки (камуро).

— Где Ма Шань?

— Его забрал господин Гао Шунь.

— …Понятно.

Подперев щёку рукой, он вёл себя высокомерно. Может быть, ей казалось, но он выглядел недовольным.

Когда Маомао закрыла дверь, он, наконец, снял маску.

Маомао достала из шкафа мазь. Она была приготовлена из нескольких видов лекарственных трав, которые настаивались несколько дней, но, наверное, уже готова.

— Прошу прощения.

Маомао встала на колени и зачерпнула мазь кончиком пальца. Рана на щеке Жэнь Ши уже зажила, но шрам остался. На правой щеке осталась одна полоска, и хорошо, что не осталось следов от швов.

Она осторожно нанесла липкую мазь на шрам на щеке Жэнь Ши. Она задержала дыхание, чтобы не дуть на него.

Длинные ресницы были опущены. Казалось, что он следит за кончиком пальца Маомао, скользящим по его щеке.

Когда она приблизила лицо, чтобы осмотреть рану, на неё повеяло тёплым дыханием.

'Он что, цветочный дух?', – подумала Маомао.

Ей показалось, что она почувствовала лёгкий цветочный аромат, но оказалось, что он пил розовый чай. Да, в этом нет ничего удивительного, и она немного успокоилась.

Мазь, которую она наносила, была той же самой, что отец прописывал куртизанке, у которой остался ожоговый шрам. Она не убирала шрам сразу, но улучшала обмен веществ в этом месте, и появлялась новая кожа.

На щеке Жэнь Ши появилась новая кожа, но она была красной и заметной. Хотелось бы, чтобы она стала менее заметной.

'Мог бы и сам намазать', – подумала Маомао.

Жэнь Ши каждый раз просил Маомао нанести ему эту мазь. Интересно, в комнате ему её наносит, наверное, Водяная Лилия (Суйрэй)?

Маомао бы точно предпочла сделать это сама, потому что ей было щекотно.

Может быть, это потому, что он аристократ?

— Где ты была?

— …У госпожи Адуо.

Маомао честно ответила, понимая, что Ма Шань всё равно всё расскажет.

— …Значит…

— Да, она там была.

Она поняла, что последует за этим "значит", поэтому, не называя имён, Жэнь Ши всё понял.

— Похоже, у неё много проблем.

Маомао подчеркнула, что это её не касается.

— Да. Похоже, они там много чего замышляют.

Интересно, кого он имеет в виду под "они" – семью Лишу?

Судя по тому, что она слышала, семья Лишу по структуре похожа на клан Цзы, но есть и отличия. Им даровали иероглиф "У" (卯, кролик).

Кажется, семьи, которым даровали один из иероглифов двенадцатилетнего цикла, были потомками верных вассалов, основавших эту страну. То есть, это такие же древние семьи, как и клан Ма, к которому принадлежит Гао Шунь.

Понятно, что после падения клана Цзы они хотят показать себя с лучшей стороны. Понятно и то, что они хотят ввести в гарем ещё одну свою дочь, чтобы она завоевала расположение императора. Непонятно только, почему старшую супругу, которая не нравится императору, хотят выдать за Жэнь Ши.

Но её беспокоило другое.

'Почему они хотят убить свою дочь?', – подумала Маомао.

Нет, это Лишу так сказала. Возможно, это неправда.

Но, действительно, на госпожу было совершено покушение.

Может быть, это дело рук других людей?

Или…

И ещё одно.

Почему Лишу так не любят в её собственной семье?

Что касается того, что её выдали замуж за предыдущего императора, то тут можно только посочувствовать. Если бы они знали о пристрастиях педофила-предыдущего императора, то, конечно, отправили бы туда молодую девушку, но в то время предыдущий император был болен.

Шансов на то, что он обратит на неё внимание, практически не было.

Лучше бы её использовали как политический инструмент.

— О чём задумалась?

Жэнь Ши с любопытством посмотрел на Маомао.

'Нельзя, нельзя', – подумала она.

Это дело не касается Маомао.

Не стоит совать сюда свой нос.

Но…

— …Можно задать один вопрос?

— Да?

У неё возник вопрос.

— Госпожа Адуо, похоже, очень рациональный человек.

Она воспринимала императора как младшего брата, но при этом была строгим наставником, и быстро продвигала вопрос о Жэнь Ши и Лишу.

Для Маомао с ней было легко иметь дело, но некоторым людям её поступки могли быть непонятны.

Почему же такая женщина, среди множества других обитательниц гарема того времени, защищала Лишу? Наверняка были и другие девушки, которых привели в гарем по тем же причинам, но защищать их всех было бы неразумно, учитывая, что она была всего лишь женой наследного принца.

Остаётся только одно объяснение.

— Госпожа Адуо и Лишу были знакомы раньше?

— Ты проницательна.

Жэнь Ши немного смутился.

— Госпожа Адуо и мать Лишу были подругами.

— Вот как.

— И нынешний император тоже был их другом.

— …

Услышав, что нынешний император тоже был их другом, Маомао задалась вопросом: "Хм?"

Глупые и пошлые мысли свойственны людям, и если дружба между людьми одного пола не вызывает вопросов, то с дружбой между людьми разного пола всё иначе.

Тем более, когда речь идёт о человеке, стоящем на вершине власти в стране.

Видимо, прочитав выражение лица Маомао, Жэнь Ши сказал то, что ей было трудно произнести.

— В то время у госпожи Адуо не могло быть больше детей.

А тогдашний император был болен, и у нынешнего императора, который был наследным принцем, не было других жён.

— Я слышал, что императрица что-то предлагала клану У. Говорят, что мать госпожи Лишу часто вызывали во дворец тогдашнего наследного принца по протекции императрицы.

Хотя у неё был муж по имени Урю, он был всего лишь приёмным зятем из родственной семьи. Он заводил наложниц на стороне, заводил детей, и у главной семьи У были другие планы.

Маомао хотелось заткнуть уши, но, к сожалению, Жэнь Ши, заметив это, не дал ей этого сделать. Голос Жэнь Ши был слышен только Маомао, он шептал ей на ухо. Запах благовоний и мази смешались, создавая особый аромат, щекочущий нос.

— Разве я могу слушать такие вещи?

— Это всего лишь слухи. Никаких доказательств нет.

Но для тех, кто верит в эти слухи, они являются истиной. Тем более, если речь идёт о людях, находящихся рядом.

— Лишу знает об этом?

— Было бы жестоко ей об этом рассказывать.

Она поняла ответ на свой предыдущий вопрос.

Почему отец так пренебрегает Лишу.

Её начало трясти от злости.

'Какой мерзавец!', – подумала Маомао.

Какой же он мелкий человек!

Он сам заводит детей на стороне, а жене нельзя?

Маомао не знала, правда это или нет.

То, что Адуо была инициатором того чтобы отправить Лишу в наложницы императору, означает, что слухи — ложь, или, возможно, она просто не знала об этих слухах?

Нежелание императора проводить ночь с Лишу означает, что слухи правдивы?

Тогда как насчёт помолвки с Жэнь Ши? Но близкородственные браки – обычное дело для знати. Если у них разные фамилии, то не имеет значения, дядя ли он и племянница, или сводные брат и сестра.

Жалко было только Лишу, которая ничего не знала и была вынуждена подчиняться.

— О чём задумалась?

— Вы слишком близко, господин Жэнь Ши.

Губы Жэнь Ши всё ещё были у её уха.

Всё ещё пахло розовым чаем.

— О чём ты думаешь?

— …О лучшем будущем для Лишу.

Она не сказала "о счастье".

Это было не её дело.

— Господин Жэнь Ши, пожалуйста, позаботьтесь о Лишу.

— …Сейчас у меня возникло непреодолимое желание схватить голову, находящуюся прямо передо мной, и разбить её о стену.

В голосе Жэнь Ши слышался гнев. И он крепко сжимал волосы Маомао.

— Если вы хотите меня наказать, то лучше порезами. Только не смертельными, пожалуйста.

Если будут порезы, то у неё есть лекарство, которое она сейчас испытывает. Лучше порезы, чем синяки.

— Это новый ответ.

— Господин Жэнь Ши, вы тоже стали быстрее реагировать.

Обычно в таких случаях он на некоторое время опускал плечи. Может быть, он стал немного сильнее?

— Я научился тому, что спорить бесполезно.

Сказав это, Жэнь Ши, всё ещё держа Маомао за волосы, оттеснил её к стене. Она закрыла глаза, думая, что он действительно ударит её головой о стену.

Но её голова не ударилась о стену.

Он потянул её за волосы вниз, заставив запрокинуть голову.

И что-то коснулось её губ.

Мягкое дыхание с ароматом розового чая проникло в Маомао. Это произошло в одно мгновение, и когда она открыла глаза, её голова уже не была запрокинута, а Жэнь Ши стоял к ней спиной.

— …

Маомао молча смотрела ему в спину.

Жэнь Ши, не оборачиваясь, надел маску и открыл дверь аптеки.

— Эй, пошли.

— Господин Жэнь Ши.

— Ч-что?

Поскольку он был в маске, она не видела, какое у него лицо.

— Пожалуйста, не забудьте мазь.

Маомао завернула лекарство в ткань и передала Жэнь Ши. Жэнь Ши выхватил его у неё и вышел из аптеки.

Снаружи стояли Ма Шань с усталым лицом, видимо, после нравоучений, и Гао Шунь, который, хотя и злился, выглядел ещё более уставшим.

Убедившись, что они ушли, Маомао закрыла дверь и вздохнула.

Она провела пальцем по губам, словно стирая что-то.

— Как же всё сложно.

Она исправила свои предыдущие слова.

Он стал намного сильнее.

Глава 23 - Западные купцы. Часть первая.

Спустя десять дней после визита Жэнь Ши дело Лишу сдвинулось с мёртвой точки. И началось всё с предложения неожиданного человека.

— Чего тебе?

— Не слишком ли грубо для обращения к названному брату?

— Что? У меня нет никаких братьев.

Перед Маомао стоял невысокий мужчина. У него были хитрые лисьи глаза, круглые очки и вьющиеся волосы, а в остальном — ничем не примечательное лицо.

Обычно она приглашала его в аптеку, но сегодня там было много лекарств на стадии приготовления, поэтому они расположились в ещё не открывшемся вестибюле Гёкусэйкан.

И, конечно же, стоило ей оказаться на видном месте, как тут же объявился наглый сорванец.

— …

— Что?

Маомао схватила Чжао Юя за шиворот, как котёнка. Чжао Юй, в свою очередь, держал в обеих руках кошку по имени Маомао (猫の毛毛, букв. "кошачья шерсть"). Как ни странно, кошка, имя которой ей очень не нравилось, прижилась. Прогнать её было нельзя, потому что куртизанки к ней привязались. И кошка, и мальчишка были ей одинаково ненавистны.

— Этот братец — веснушчатый братец?

— Почему?

Я же только что сказала, что он мне не брат. Неужели не слышал?

— Он очень похож на веснушки.

— …

Маомао прищурилась. Она отнесла Чжао Юя к Укё, главе мужской прислуги, который дежурил у входа. Укё, в свою очередь, зевая, потому что ему было тяжело дежурить по утрам, передал его подмастерью Садзэну.

Садзэн сделал недовольное лицо, но, похоже, у него были особые чувства к Чжао Юю, поэтому он послушно согласился присмотреть за ним. Пока что не было никаких признаков того, что Чжао Юй вспоминает своё прошлое, поэтому решили, что проблемы нет. Этот мужчина оказался на удивление ловким и приносил лекарственные травы, когда ходил на прогулку, что было очень кстати. Она подумывала о том, чтобы научить его готовить лекарства.

К её досаде, этот мужчина, Ло Бань, был очень похож на Маомао. Если бы его лисьи глаза были немного мягче, без очков, и если бы он был женщиной, то они были бы как две капли воды.

Это было очень неприятно.

— Так чего тебе?

Вернёмся к делу. Ло Бань иногда приходил в Гёкусэйкан вместе с тем чудаком. Для Маомао он был всего лишь неприятным дополнением.

Если у него нет ничего важного, то можно поговорить и стоя.

— Аптека закрыта?

— Сейчас я готовлю особое лекарство, и мне нельзя пускать туда посторонних.

Это ложь. Ей просто лень убираться.

Ло Бань немного помялся, достал из-за пазухи кошелёк и положил деньги на ладонь Маомао.

— За такие гроши здешняя бабка тебя даже на порог не пустит.

— Какая же она скупая!

'Кто бы говорил?', — подумала Маомао.

Она знала, что он второй по скупости после здешней хозяйки. Из-за того, что у него такие родственники, ему не хватало жалованья чиновника, и он занимался разными делами.

Она нехотя добавила денег, но Маомао покачала головой. Только когда сумма увеличилась втрое, она наконец кивнула и, позвав лысую девочку (камуро), велела ей позвать хозяйку.

Лысая девочка быстро скрылась в глубине заведения, и вскоре появилась сморщенная старуха, похожая на сухую ветку.

— Ба, комнату снимем.

— За такую сумму — ровно на час, — сказала хозяйка, зажав в зубах трубку. Она прикрепила к фитилю благовоние и воткнула его в пепел.

— Дороговато.

— Тогда не бери. Но если выведешь её за пределы заведения, то за это тоже придётся заплатить.

Маомао не принадлежала Гёкусэйкан, поэтому хозяйка не имела права указывать ей, куда ходить. Но, честно говоря, ей не хотелось возиться с Ло Банем, поэтому она промолчала. Тем более, не было смысла пускать его в аптеку, пока там не убрано.

Комната, в которую их провела лысая девочка, была комнатой, которую использовали куртизанки среднего уровня для приёма гостей. Сейчас она пустовала, поэтому на голом дощатом полу лежала только циновка, словно извиняясь за неудобства.

Сидеть прямо на полу было бы больно, поэтому Маомао принесла из аптеки две подушки и положила их туда. Подушки — это ещё ладно, но чай она подавать не собиралась.

Комнаты в Гёкусэйкан были сделаны на совесть.

Стены были толстыми, чтобы не было слышно звуков ночных утех. Это было сделано не только для того, чтобы угодить клиентам, которые не хотели, чтобы их слышали, но и для того, чтобы иногда сдавать комнаты для тайных переговоров.

— Знаешь что-нибудь об этом?

Как только дверь закрылась, Ло Бань достал из-за пазухи бумагу.

На ней тонкой кистью был нарисован портрет.

— Это…

Это был портрет женщины. Она была ещё молода, с правильными чертами лица. Если бы не это, то Маомао бы её не узнала, но в примечании было написано: "Красные глаза, белые волосы, белая кожа". Если так, то на ум приходил только один человек.

— Белую Госпожу (白娘々, Пайняннян) знают многие, не только я.

— Я так и думал.

Но он показал ещё один лист бумаги.

— Кто это?

На этот раз это был портрет мужчины. Но портрет и реальный человек — это разные вещи, и, главное, Маомао не запоминала лица людей, которые ей неинтересны.

Другими словами, она не знала.

Ло Бань положил два портрета рядом.

(Хм?)

Что-то знакомое, но она не могла вспомнить. Может быть, она видела этого человека раньше?

— Недавно этот мужчина появился на одном собрании. Конечно, он не собирался этого делать и, похоже, старался не привлекать к себе внимания.

Но, к несчастью для него, он на мгновение вышел на публику. И, к несчастью для него, его увидел не тот человек.

— У одного из подчинённых моего дяди есть способность запоминать лица с первого взгляда.

— Вот как.

У подчинённого того чудака-военного стратега, который совершенно не различает чужие лица, такой талант не будет лишним.

— Этот любитель слухов видел представление Белой Госпожи. Похоже, это стало для него темой для разговоров. И вот, одолжив этого подчинённого, я случайно увидел его там, куда ходил по делам.

Этот мужчина, будучи чиновником, занимался разными видами бизнеса. Наверное, это было одно из таких собраний.

— Когда это было?

— Пару дней назад.

Один день ушёл на то, чтобы получить разрешение у чудака-военного стратега. Затем нарисовали портрет, и, пока он дошёл до меня, прошло ещё какое-то время.

— И зачем ты пришёл ко мне? Обычно это не имеет ко мне отношения.

— Торговым партнёром на той встрече был купец из Шаоу (砂欧).

Шаоу — страна, расположенная к западу от этой страны, за пустыней. Помимо гор на юге, она со всех сторон окружена более крупными странами. На первый взгляд, кажется, что ей приходится несладко, но она использует это в своих интересах, являясь важным торговым центром.

Лицо Маомао помрачнело.

— …Это не опасно?

— Если рассуждать логически, то опасно.

Тип, который натворил дел в столице, сейчас находится в другой стране.

Даже Маомао, далёкая от политики, понимала, что если другая страна укрывает такого человека, то это плохо.

— Более того, Шаоу, в силу своего характера, является неприкосновенным местом.

Другими словами, даже если они захотят арестовать его как преступника, мы не можем действовать самостоятельно.

— Обычно нельзя вмешиваться.

Если купец специально приехал в эту страну, то маловероятно, что он действует отдельно от своей страны.

— Вот именно, поэтому и сложно.

В конце концов, единственным свидетелем был тот подчинённый с хорошей памятью. Даже если он сам так говорит, если видел только он один, то окружающие скажут, что он мог ошибиться.

И в результате дело дошло до Маомао.

— И что?

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной в качестве дегустатора.

Другими словами, это важные деловые переговоры, и, независимо от того, настоящий ли этот человек, отказаться от встречи под этим предлогом нельзя. Но я хочу защитить себя.

Если этот мужчина настоящий, то, возможно, с ним будет и Белая Госпожа. В таком случае, есть вероятность, что меня отравят неизвестным ядом, созданным с помощью алхимии.

— Тебе же интересно? Ты сможешь увидеть редкие яды.

Какой подлый ход!

Он пытается заманить меня этим?

Но у меня есть опасения.

— А как же тот мужчина?

— Не беспокойся, он не пойдёт с нами, и я не скажу ему, что ты идёшь.

Тот мужчина — это, разумеется, чудак.

Но ей не хотелось вот так сразу соглашаться.

— Разве у нас нет отца?

Отец, о котором она говорила — это Ло Мэнь, а не чудак.

Она сказала это с насмешливой улыбкой.

Он должен разбираться в западных ядах лучше, чем я.

— Разве мой дядя не в медицинском управлении?

Конечно, если бы речь шла об обычной аптеке, то это было бы одно дело, но невозможно просто так взять и забрать с собой придворного лекаря.

Вот поэтому он и пришёл за обычной аптекаршей.

— Я заплачу.

— Я не верю словам скряги.

— Ты сможешь увидеть западные лекарства.

— Ладно, уговорил.

Итак, Маомао согласилась пойти с ним, но…

— …

Она тупо смотрела.

Передо мной стоял мужчина средних лет, среднего телосложения.

Он разговаривал с Ло Банем.

— Итак, господин Урю (卯柳)…

Кажется, я где-то слышала это имя.

Маомао хотела сделать вид, что не слышала, но имя повторялось снова и снова. Похоже, он отвечает за эту встречу.

'Все они пренебрегают своими основными обязанностями', — подумала она, но, наверное, одними купцами дело не обошлось бы.

'Хорошо бы ему отравиться и сдохнуть', — подумала Маомао, что было недопустимо для дегустатора, и вздохнула.

Глава 24 - Западные купцы. Часть вторая.

Деловые переговоры должны были состояться к западу от столицы, в небольшом уезде, расположенном между провинциями Хуаян и Сюйси. Маомао слышала название, но не стала запоминать, потому что ей было всё равно.

Они плыли вверх по Великой реке на корабле, затем десять дней ехали на повозках. Несмотря на то, что весна становилась всё ближе, в сухих степях не ощущалось смены времён года.

Маомао поселили в приличной комнате в особняке, где должны были состояться переговоры. Ей сказали, что для прислуги комната слишком роскошная, и выдали одежду лучше, чем её обычная. Она подумала, что скупой Ло Бань проявил заботу, но оказалось, что это необходимые расходы.

Она предупредила всех, что её не будет в столице около месяца. Хозяйка сделала суровое лицо, но, получив золотистые сладости, расплылась в улыбке. Ло Бань сказал, что это тоже необходимые расходы, но выглядел почему-то недовольным.

Встреча с купцами из Шаоу должна была состояться завтра. До тех пор Ло Бань был занят, бегая туда-сюда, а мужчина по имени Урю тоже был чем-то занят.

Она краем уха слышала, что его выбрали в зятья за его деловую хватку. В то время дела у главной семьи клана У шли неважно, поэтому им повезло, что у дальнего родственника был второй сын, успешный купец.

Маомао посмотрела в окно. Из окна третьего этажа открывался прекрасный вид.

В отличие от столицы, здесь было много домов из камня и кирпича. В саду был пруд и виднелись зелёные растения, но за пределами особняка зелени было мало.

Если пройти немного на запад, то там простирается пустыня.

Сухой ветер ласкал её щёки.

'Похоже, здесь нет интересных растений', — подумала Маомао.

'Может, пойти наловить скорпионов?'

Они, кажется, здесь водились, и её предупредили, чтобы она проверяла обувь, прежде чем надевать её.

И всё же, странное место для встречи.

Предыдущая встреча состоялась в столице, но это была, похоже, предварительная договорённость. Настоящие важные персоны должны были появиться только сейчас, поэтому встреча должна была состояться не в столице, а в этом городе.

Учитывая географическое положение, было бы лучше провести встречу в более развитой провинции Сюйси, но, видимо, тут были какие-то сложности.

'Клан У, значит…'

Для Урю, который хочет отправить своих дочерей в гарем, провинция Сюйси, должно быть, как бельмо на глазу.

Это родина Юйе, которая сейчас является законной императрицей. По идее, он должен был оставить это дело им и не вмешиваться, но, видимо, это соперничество.

И у Маомао возник вопрос по поводу того, что Урю занимается организацией встречи с купцами.

Речь шла о семье императрицы Юйе.

Оказывается, у семьи госпожи даже нет имени. Наверное, из-за того, что они жили в отдалённой местности, у них не было возможности получить имя от императорской семьи. Говорят, что наличие имени у знатного рода придаёт ему больше веса.

И вот, в такой семье родилась Хуцзи (胡姫) – чужеземная принцесса. То есть, принцесса с примесью иностранной крови – императрица Юйе. Но и тут есть проблема. Императрица Юйе, скорее всего, была дочерью наложницы или приёмной дочерью, взятой из дальних родственников. Среди иностранцев, живущих на западе, много купцов и артистов.

Маомао не сомневается в достоинствах Юйе. Ей всего двадцать один год, но Маомао хорошо знает её ум и стойкость.

Но окружающие, скорее всего, недовольны тем, что императрицей стала двадцатиоднолетняя женщина без имени, да ещё и с примесью иностранной крови.

'Зачем же так делать?'

Можно было бы подождать ещё несколько лет. Наследный принц родился, но он ещё мал. Честно говоря, как бы тщательно за ним ни ухаживали, маленькие дети легко умирают.

Маомао не разбирается в политике, но кое-что она понимает.

'Это из-за границы, да?'

Думать о замыслах знати – только уставать.

Маомао потянулась и упала на кровать. Одеяло было из овечьей шерсти, тёплое. Ночью здесь резко холодает, поэтому это одеяло очень кстати.

Пока она валялась на кровати, кто-то постучал в дверь.

'Ах, уже пора?'

Маомао встала, разгладила складки на одежде и вышла из комнаты.

— Следующее.

Она смотрела на блюда, которые подавали перед ней.

— И это тоже.

Поднос был заполнен яркими блюдами. Здесь использовали редкие овощи, чтобы добавить красок. В основном это были блюда из баранины.

Маомао то и дело поглядывала на кухню.

В ингредиентах не было ничего подозрительного.

Не было ли странных движений во время приготовления?

Она следила за этим.

Официально ей разрешили присутствовать, чтобы изучить приготовление пищи, но это было более чем подозрительно.

Тем не менее, она не могла сказать: «Я смотрю, потому что беспокоюсь, что вы положите туда что-нибудь странное», и они это понимали, поэтому молчали.

Поэтому взгляды, которые бросали на Маомао, были острыми, но не стоит обращать на это внимание.

'Вот как…'

В разных местах разная кухня.

Интересно смотреть на ингредиенты.

Основной пищей здесь был хлеб из пшеницы, рис тоже использовали, но не в виде каши, а с добавлением ингредиентов и специй. Гречневую крупу тоже готовили как рис, но в центре её не едят, поэтому её не готовили. Маомао это только радовало.

Была и лапша, которую варили вместе с бараниной. Чтобы убрать запах, часто добавляли ароматные овощи.

Честно говоря, кухня этого региона была довольно специфичной. Маомао это не смущало, но знать жаловалась на всё подряд. Говорили, что суп с козьим молоком прокис, и что им хочется мяса, кроме баранины и козлятины.

Если бы Маомао не следила за ними так пристально, то они, наверное, плюнули бы в еду.

Тем не менее, они профессионалы, которые делают всё, что в их силах, поэтому сегодня они приготовили новые продукты.

Курицу и рыбу, а в корзине, кажется, сушёные фрукты. Маомао подумала, что, наверное, было трудно достать здесь рыбу.

Пока она наблюдала за этим, ужин, похоже, был готов. Его везли на тележке.

Маомао пошла за слугами, которые везли еду.

Ужин проходил в большом зале особняка.

На ковре сидели люди, а в центре стояли большие блюда с едой.

Такой способ приёма пищи тоже не нравился людям из центра.

— Едят, как варвары! — ругались некоторые.

Наверное, потому что это было похоже на то, как едят кочевники.

Ещё и потому, что некоторые ели руками, не пользуясь палочками.

Маомао села рядом с Ло Банем, который уже сидел, на полшага позади него. Женщинам не принято было присутствовать на таких встречах, но Маомао считалась гостьей. В глубине зала сидел Урю, а рядом с ним — хозяин этого города.

Это был мужественный мужчина с густой бородой. Маомао не стала запоминать его имя, потому что ей это было не нужно.

Вокруг них хлопотали женщины. Они подкладывали еду в пустые тарелки, но, к сожалению, у Урю не было аппетита.

Он съел только немного варёного риса и баранины на косточке, а от остального отказывался, кроме добавки сакэ.

Ло Баню, похоже, понравилась рыба, и он ел только её. Повара, казалось, немного успокоились.

Маомао тоже попробовала рыбу. Это была солёная синяя рыба, видимо, так её хранили. От неё исходил немного странный запах, но, наверное, это был запах ферментации, а не гниения.

Для тех, кто привык есть свежую рыбу в столице, это может показаться неудовлетворительным, но Ло Баню, наверное, понравилось, что она не пахнет бараниной.

Маомао ела всё подряд, не обращая внимания на запах.

При таком способе приёма пищи нет смысла в дегустации, поэтому остаётся только попробовать всё понемногу вначале, чтобы проверить, нет ли там чего-нибудь странного.

(Похоже, у них будет такой же способ приёма пищи.)

В Шаоу много кочевников. Их культура, наверное, похожа на культуру этого региона.

Неизвестно, кто что будет есть, поэтому нужно следить за слугами, которые будут подкладывать еду. И нужно знать, какие продукты есть, чтобы не перепутать ароматные овощи с ядовитыми травами.

Вот так она и ела, запоминая вкус и вид блюд.

Пока она жевала, ей незаметно поднесли чашку с сакэ, и она подумала, какой внимательный слуга, но оказалось, что это был мужчина, сидевший рядом с ней.

Похоже, ему налили сакэ, но он не пил.

Это был стройный мужчина лет тридцати с правильными чертами лица.

Кажется, это был тот самый подчинённый чудака-военного стратега, о котором говорил Ло Бань. Как его звали…?

— …

Она не помнила.

— Лу Сунь, — представился он.

— Господин Лу Сунь.

— Пожалуйста, без формальностей, госпожа Маомао.

Услышав "госпожа", Маомао скривилась. Но исправлять его было лень, поэтому она выдвинула условие:

— Тогда просто Лу Сунь.

— Тогда просто Маомао. Я не пью, поэтому буду рад, если вы выпьете.

От такого предложения грех отказываться.

(Нельзя, чтобы в сакэ было что-нибудь странное.)

Маомао пригубила чашу. Это было виноградное вино, не очень крепкое. Куда ни шло, но в отличие от еды, сакэ было неплохим. Но нужно сначала попробовать все блюда, иначе язык притупится, и это не будет иметь смысла.

Она выпила воды, чтобы очистить рот, и потянулась за следующим блюдом.

Слуги обходили Маомао стороной, поэтому ей приходилось брать самой.

— Вам это?

— Спасибо.

Лу Сунь протянул ей то, что она хотела взять. Он аккуратно наложил ей всего понемногу.

Не зря он сопровождает того чудака-военного стратега. Он был очень внимателен, поэтому и мог с ним работать.

Лу Сунь то и дело останавливал слуг, просил их взять то, положить это.

На первый взгляд, он казался придирчивым, но его взгляд был направлен на лица и фигуры слуг.

(Он запоминает их?)

Похоже, Маомао не нужно запоминать лица слуг.

Она предоставила это мужчине и сосредоточилась на запоминании вкуса блюд и ингредиентов.

И тут раздался звук бьющейся посуды. Она посмотрела в ту сторону, откуда донёсся звук, и увидела испуганную служанку и Урю, замахнувшегося рукой.

Рядом с ним стоял ошеломлённый хозяин.

— Я же сказал, что не буду!

— …П-простите!

Служанка, дрожа, убирала осколки. Тарелка, отлетев, ударилась о стену и разбилась. Содержимое рассыпалось.

(Как жалко!)

Наверное, она хотела, чтобы он попробовал рыбу, которую они с таким трудом приготовили. Её чувства понятны, но для служанки это было слишком.

Хозяин, поглаживая бороду, что-то шепнул другому слуге.

Её, наверное, накажут или уволят.

Жалко, но ничего не поделаешь.

Такова жизнь, и Маомао продолжила есть.

Глава 25 - Западные купцы. Часть последняя.

На следующий день состоялась встреча.

Она закончилась быстро.

Потому что Маомао не позвали на встречу, а только на банкет.

Можно сказать, что она закончилась, пока она спала.

Банкет, о котором шла речь, проходил в западном стиле, где гости ели стоя. На стол выставляли различные блюда, и каждый брал себе на тарелку то, что хотел.

'Тут же можно отравить кого угодно!'

Честно говоря, здесь к такому не привыкли. Но в этом есть и свои плюсы.

Во-первых, почему-то на таких встречах принято появляться парами. Обычно это жена или возлюбленная, но если их нет, то можно прийти с сестрой или родственницей.

Ло Бань попытался представить Маомао всем как свою "младшую сестру", но она так сильно наступила ему на ногу, что он представил её как родственницу.

Во-вторых, отравить-то легко, но сложно. Неизвестно, кто какое блюдо съест, поэтому это не подходит для покушения на конкретного человека. Конечно, если речь идёт о массовом отравлении, то это не имеет значения.

В-третьих, дегустация не вызывает подозрений. Достаточно стоять рядом и пробовать всё подряд. Это может показаться немного наглым, поэтому Ло Бань любезно соврал, что Маомао пятнадцать лет и у неё отменный аппетит. Маомао, не меняя выражения лица, наступила Ло Баню на другую ногу.

Если можно есть, а можно и не есть, то хотелось бы, чтобы все не ели, но это было бы неприятно для гостей.

— Это всего лишь подстраховка.

— Хм.

Маомао ответила с лицом, на котором было написано то ли "легко", то ли "неинтересно".

— И всё же…

Ло Бань пристально смотрел на Маомао.

— Даже на лошади красивая сбруя не сделает её человеком.

— Заткнись!

Маомао потащила тяжёлую юбку.

Поскольку ужин был в западном стиле, то и одежда была подобрана в похожем стиле. Конечно, невозможно было подготовить точно такую же одежду, но, чтобы хотя бы силуэт был похож, в юбку вставили каркас, чтобы она была пышнее. Западные платья (ドレス, дорэсу) к тому же туго стягивали талию и подчёркивали грудь, выставляя её наполовину, но, к сожалению, у Маомао не было пышной груди, и это выглядело бы неприлично, поэтому она надела кофту с широкими рукавами, а талию туго перетянула поясом.

Волосы тоже были немного наращены и уложены в пышную причёску, но материал был дешёвым. Конечно, стало лучше, чем было, но вокруг были более роскошные образцы для сравнения. Это было похоже на то, как если бы среди роз и пионов затесался одуванчик.

— Не переживай, хотя бы на одуванчик похожа.

Почему-то в таких вещах этот кузен был проницателен.

— …

Маомао, прищурившись, посмотрела на Ло Баня и вошла в зал.

(Какой высокий потолок!)

Это было первое, что она подумала.

По площади зал был примерно в два раза больше вестибюля Гёкусэйкан, но благодаря высокому потолку он казался более просторным.

Часть потолка была открыта, и с него свисали ткани, характерные для этого региона.

На полу, несмотря на то, что все были в обуви, были расстелены ковры с коротким ворсом. Это тоже, наверное, местный продукт. Жалко, что их пачкают.

Качество и отделка здания не шли ни в какое сравнение со столичными, но всё же чувствовалось, что хозяева старались изо всех сил.

Для Маомао, которая не знала настоящего западного стиля, это выглядело более-менее прилично, но что об этом думали гости?

Она подумала, что это, наверное, выглядит нелепо, но, если подумать, то они тоже жили в пустыне, так что, может быть, им было всё равно.

— И что, просто есть всё подряд?

— Нет, ты просто следуй за мной.

— ?

Зачем тогда звать меня дегустатором?

Пусть уж постараются и приготовят яд.

Пока Маомао думала об этом с недовольным видом, Ло Бань осматривал гостей. Поскольку принято было приходить парами, то было много женщин.

— …

Глаза за очками блеснули. Жители Шаоу — смешанных кровей, поэтому среди них много красавиц.

Этот тип говорил, что цифры, составляющие красоту, прекрасны. Он говорил что-то непонятное, вроде того, что красивы не красавицы, а цифры, их составляющие, но, поскольку он племянник чудака-военного стратега, то и сам был чудаком. Наверное, он видел мир, непостижимый для Маомао.

Но, поглаживая подбородок, он спокойно заявил:

— Даже она уступает красотой господину Жэнь Ши.

Это доказывает, что он ничего не понимает в женских сердцах.

Вдруг Ло Бань посмотрел на Маомао.

Его оценивающий взгляд, наверное, видел лишь набор цифр.

— Эй.

— Чего?

Ничего страшного, если она немного нагрубит. Он не из тех, кто обращает на это внимание.

Раз уж представилась такая возможность, Маомао взяла у служанки бокал с вином. Внутри лазурного стеклянного бокала была красная жидкость.

Наверное, виноградное вино. Сладкое, но неплохое. Если не нужно дегустировать, то немного вина не повредит.

— Не попросишь ли ты господина Жэнь Ши поделиться с тобой своим семенем?

Маомао проявила выдержку и не выплюнула вино. Она сглотнула вино, сладость которого сменилась горечью.

Даже спрашивать, зачем, было незачем.

— Тебе же всё равно хочется родить ребёнка просто ради эксперимента, а сами дети тебе неинтересны. Я позабочусь о ребёнке господина Жэнь Ши, а ты сможешь делать, что захочешь. Тебе не нужно становиться законной женой, достаточно нескольких ночей. Мы будем только рады, если появится наследник.

— Сам и роди.

— Я никак не могу найти идеальную женщину.

Наверное, идеальной женщиной для него была бы та, что похожа на Жэнь Ши в женском обличии, способная погубить страну. Такую не встретишь на каждом шагу.

— Как жаль господина Жэнь Ши, даже со шрамом он не потерял своей красоты!

— Может, тебе отрезать его и пересадить себе матку?

— …Это возможно?

Ло Бань был страшен со своим серьёзным лицом. Когда Маомао ответила отрицательно, он немного разочарованно опустил голову. Хоть он и гетеросексуал, смена пола его, похоже, не смущает. Непонятно, чем он руководствуется.

Наверное, он подумал, что если Жэнь Ши не подходит, то можно заставить кого-нибудь родить от него ребёнка, и он будет похож на него. Если это будет ребёнок Маомао, то его можно будет забрать под каким-нибудь предлогом.

А если родится дочь?

— Я буду нести ответственность за неё и содержать её всю жизнь, не беспокойся.

То есть, он вырастит её и выдаст замуж.

Хочется обругать его педофилом, но, видимо, он просто помешан на лице Жэнь Ши. Он безнадёжен, и даже если кто-нибудь попросит его познакомить с кем-нибудь, он точно не познакомит их с ним.

— Так что попробуй договориться.

Маомао осушила бокал с вином, наступила Ло Баню на ногу и пошла возвращать посуду.

(Какие же они все высокие!)

Видимо, при смешении кровей рост увеличивается. Люди с запада и так высокие, но, кроме того, гибриды становятся крупнее, чем их родители.

Неизвестно, как это работает у людей, но если скрестить близкие виды растений, то из семян вырастут более крупные экземпляры.

Если будет возможность, надо бы попробовать это в поле, – подумала она, возвращаясь, и увидела, что вокруг маленького Ло Баня образовалась стена.

Там была одна женщина и двое мужчин.

Один из мужчин был, похоже, переводчиком, а другой выглядел скорее слугой, чем хозяином. Самой важной из этих троих была женщина в платье, подчёркивающем грудь.

Это была светловолосая голубоглазая красавица. Она и так была высокой, но ещё и надела туфли на высоких каблуках.

— …

Их взгляды с Ло Банем встретились.

Он показал ей пальцем, чтобы она подошла.

(Разве это не встреча с западными купцами?)

Эта женщина не выглядела как купец. Не похоже, чтобы она была дочерью купца, а если бы она была женой, то вместо слуги был бы муж.

Скорее…

(Она из той же породы, что и Юйе…)

От неё веяло не торговлей, а политикой.

(Это и есть главное?)

Какие ещё западные купцы, – подумала Маомао, приподняла юбку и пошла за Ло Банем.

Глава 26 - Женские замыслы

В большом особняке всегда найдётся пара-тройка комнат, подходящих для тайных переговоров.

Ло Бань обратился к слуге. Не забыл достать из-за пазухи что-то тяжёлое. В таких случаях он не скупится.

Через некоторое время слуга вернулся с ключом и проводил, сказав: "Сюда". Маомао удивилась, насколько всё гладко, и наклонила голову, но Ло Бань шепнул на ухо:

— Так принято.

— Хм…

Ей это не нравилось, но ничего не поделаешь. Раз таков порядок, придётся подчиниться.

Но какой смысл в дегустации, если она не может следить за приготовлением?

Комната в конце коридора была именно такой, какой и ожидалась. На круглом столе — вино, сушёные фрукты и мясо – всё, что могло придать сил. Кушетка и кровать, на которых могли разместиться по два человека.

Впятером тесновато, но переводчик вышел. Видимо, будет стоять на страже снаружи.

Как же вести разговор? Женщина заговорила:

— Благодарю, что приехали.

Её речь беглая.

— Меня зовут Айлин. Мой спутник – слуга, он умеет хранить секреты.

— Можно ли называть вас госпожа Айлин? Меня зовут Хань Ло Бань. Это моя родственница, не обращайте внимания.

Простое представление, скорее, уже знают друг друга.

Ло Бань оглядел комнату. Маомао постучала по стене. Комната из камня, звуки не проникают наружу – идеально.

Ло Бань достал бумагу. Открыл её.

— Сначала, когда услышал от купцов из Шаоу, удивился. Вы серьёзно? – спросил он.

Слуга пододвинул стул к столу. Айлин посмотрела на Ло Баня. Ло Бань улыбнулся и пригласил её сесть. Айлин села.

Подражал ли он слуге или это обычай Шаоу, Ло Бань тоже пододвинул стул и пригласил Маомао сесть. Маомао не хотелось подчиняться, но стоять утомительно, поэтому села.

Слуга принёс кушетку, поставил её удобно для Ло Баня.

Когда Ло Бань сел, слуга начал готовить напитки — разбавил водой крепкий дистиллированный алкоголь.

'Интересно, о чём они будут говорить?', – подумала Маомао.

Нужна ли она здесь? Вино-то она выпьет, но больше ей делать нечего. Может, поспать на кровати?

Айлин начала говорить, разбудив Маомао.

— Мне трудно говорить околичностями, поэтому скажу прямо. Не могли бы позволить нам поселиться в вашей стране?

— …Как это понимать?

Ло Бань, поправляя очки, спросил:

Наверное, это можно понимать как просьбу об иммиграции. Нет ничего необычного в том, что иностранные артисты, которым понравилась другая страна, остаются там жить. И среди купцов такое случается.

Но эта женщина не выглядит как артистка и ведёт себя не как купец.

— По какой причине?

— Вы знаете, как устроена политика в моей стране?

Маомао наклонила голову. Знает лишь, что используют эту страну как перевалочный пункт для торговли.

Ло Бань осведомлённее.

— Я слышал, что у вас ведут политику, основываясь на пророчествах жрицы.

Используют гадание для принятия политических решений. В этой стране, Ли, тоже полагаются на гадание, хотя и в меньшей степени. В императорском дворце есть отдел, специализирующийся на гаданиях.

— Точнее, Бога. Мы поклоняемся юной девушке как Богу, и её слова — слова Бога.

Маомао это непонятно. Ло Баню тоже. Маомао и Ло Бань верят в то, что можно увидеть и подтвердить своими глазами. Но есть и такие понятия. Иначе невозможно жить.

Ло Бань погладил подбородок, посмотрел на Айлин.

— Насколько я знаю, нынешняя богиня на своём посту уже почти тридцать лет?

Использовал "мы", значит, Ло Бань воспринимает это как официальную встречу. Не доверяет этой женщине.

На это Айлин слегка улыбнулась.

— Да, в прошлом были богини, которые доживали до старости в божественном статусе. У нынешней богини ещё не начались менструации. Поэтому она всё ещё имеет право быть богиней.

У неё ещё не было первой менструации. Бывает, что она начинается очень поздно, но если её нет после тридцати, то, скорее всего, её уже не будет.

— Обычно их меняют примерно через десять лет.

В словах Айлин презрение.

— Я тоже могла бы занять эту должность.

Понятно, почему Айлин обратилась с просьбой об иммиграции.

— Вы думаете, что политика Шаоу сейчас определяется только словами богини?

Это суть дела.

— Если нас спровоцирует север, как поступит наша страна?

И…

— Что будет, если наша страна, окружённая песками, не сможет покупать продовольствие у других стран?

Айлин устремила на них свои голубые глаза.

Вернувшись в комнату, Маомао сняла странную одежду. Стало легче не только из-за этого, но и потому, что сбросила с себя груз ответственности.

"Север", о котором говорила Айлин, — это Хокуарэн.

А продовольствие…

'Значит, есть опасения по поводу нехватки продовольствия?', – подумала Маомао.

Маомао грубо смыла макияж, упала на кровать.

В песчаных землях зерно закупают в других странах. На истощённой земле трудно обеспечить стабильное продовольствие.

Судя по всему, север поднял цены. Из-за прошлогоднего нашествия саранчи цены на севере взлетели. Это сказывается на продаже зерна в другие страны.

Если сейчас так, то что будет, если в этом году снова будет неурожай?

Как тогда поступит север? Они будут придерживать зерно. То, чего не хватает, придётся брать у других.

Ближайшая страна – Шаоу. Захватив её, это станет плацдармом для выхода к другим странам.

В худшем случае, начнётся война.

'Нет-нет, погодите-ка', – подумала Маомао.

Неужели это такая недальновидная страна?

Но не стоит ожидать от других здравомыслия. Здравомыслие существует только тогда, когда у другой стороны такие же ценности, как и у тебя, и есть запас прочности.

Маомао забарабанила руками и ногами по одеялу, затем замерла.

'Ладно'.

Какой смысл Маомао думать об этом?

Этим должны заниматься важные люди, за это они получают хорошее жалованье. Думать об этом здесь – пустая трата времени.

Но если эти важные люди окажутся некомпетентными…

Маомао вспомнила Урю.

Отца Лишу, который видит в дочери лишь политический инструмент.

Если он, поверив, что дочь ему не родная, захочет от неё избавиться, то от него не будет никакого толку.

— …

Маомао села. Медленно подошла к столу.

Чернила в бутылке не нужно разводить. Вместо кисти — перо, бумага — пергамент.

'Какая расточительность', – подумала Маомао.

Дорого, и она порылась в ящике стола. Нашла бумагу из овечьей шерсти, заменила пергамент. Письменные принадлежности непривычные, чернила растекались, получались уродливые буквы. Наверное, ей сделают замечание, но главное — можно прочитать. Маомао написала то, что хотела.

Нашла слугу и попросила передать бумагу Ло Баню.

'Интересно, заинтересуется ли он?', – подумала Маомао.

Как поведёт себя Ло Бань? Если посчитает, что сможет извлечь выгоду, то согласится, а если нет, то может и отказаться.

'Впрочем, неважно'.

Маомао ничего не теряет. Скорее, он может посчитать это излишней заботой.

Просто обычно в таких ситуациях всё устраивал Жэнь Ши.

Что же будет, когда она вернётся?, – подумала Маомао, но решила забыть и об этом.

Если не понимаешь, то лучше потратить время на что-то другое.

Таков был характер Маомао.

Глава 27 - Отец и дочь

— Что вам угодно?

Урю с недовольным видом спросил, когда они уселись за стол.

За длинным столом сидели Урю и двое его подчинённых, напротив — Ло Бань, Лу Сунь и Маомао.

Его, похоже, раздражало, что его вызвал мужчина, стоящий ниже по рангу и моложе, а также присутствие Маомао за столом. Наверное, он считал, что в таких случаях женщинам не место. Банкет, на котором присутствовали пары, как вчера, был исключением.

На столе были блюда, которые они заказали заранее. Не поскупились, подали не остатки со вчерашнего дня.

— Ха-ха, вас беспокоит она?

Ло Бань посмотрел на Маомао.

— Нет, просто это необычно. Я не слышал о ваших любовных похождениях, господин Ло Бань.

Урю ответил уклончиво. Наверное, он принял во внимание то, что Ло Бань не рассердится на отсутствие любовных интрижек.

— Это моя младшая сестра.

— Вот как, младшая сестра? Впервые слышу.

Урю шевельнул бровью. Ещё бы, ведь приёмным отцом Ло Баня должен быть его дядя, Ло Хань. Все знают, что Ло Хань захватил власть в семье, изгнав родного отца и сводного брата.

Тогда кем же она приходится?

Обычно в таких случаях Маомао растоптала бы Ло Баню ногу и намазала бы мазью, но сейчас она сдержалась.

Благодаря этому, ей удалось привлечь внимание Урю, который до этого был недоволен.

— Да, мой приёмный отец всё-таки мужчина. Это дочь, которую он нажил с куртизанкой.

Это не ложь. Маомао молча наблюдала.

Подчинённые Урю были явно удивлены. Они смотрели на Маомао, как на диковинку.

— Хоть она и дочь наложницы, но Ло Хань должен был бы заботиться о ней.

Хм, хоть и не отрицает её внешность, но говорит разумные вещи. Вообще-то, это не старик отправил её в гарем, но объяснять это нет необходимости. Это немного сложно и запутанно.

— Ха-ха, отец говорит: «Я не отдам свою дочь тому, кто не разбирается в людях». Он ещё начнёт хвастаться.

Наверное, он так и сказал бы, но, скорее всего, выразился более жёстко.

Итак, внимание привлечено, и Ло Бань перешёл к делу.

— Кстати, перейдём к теме нашего разговора?

Ло Бань достал из-за пазухи пергамент и показал его Урю.

Бровь Урю дрогнула.

— Что это?

— Да, это история о торговле, которая может принести прибыль в будущем.

Ло Бань, сверкая очками, улыбнулся. Говорят, что Урю изначально был талантливым купцом. Начать разговор с Маомао, а затем перейти к основной теме — неплохой ход, чтобы привлечь внимание. По крайней мере, если говорить о позиции Ло Баня…

'Этот мерзавец!'

Было бы хлопотно, если бы информация о том, чья Маомао дочь, просочилась, но, похоже, ему всё равно. Он, наверное, считает, что это можно использовать в качестве уловки.

Но Маомао сама попросила Ло Баня о помощи. Нельзя сейчас поднимать шум.

'Потом разберусь с этим'.

Сейчас нужно думать о другом.

Ло Бань с воодушевлением рассказывает о новой торговле. Похоже, он вовсю использует информацию, полученную от Айлин.

Если слова этой Айлин правдивы, то в будущем Шаоу может перейти на сторону Хокуарэн. Даже если этого не произойдёт, то велика вероятность, что им будет не хватать продовольствия.

Если первое, то возникнет спрос перед войной. Если сейчас закупить всё необходимое, то в будущем цены на это значительно вырастут.

Если второе, то появятся новые экспортные товары. Если вместо севера привезти им зерно, то они купят. Говорят, что из-за долгой транспортировки продукты питания невыгодно экспортировать. Но если они будут покупать дороже, чем сейчас, то можно будет возить излишки риса и пшеницы на кораблях.

'Если в нашей стране будут излишки продовольствия'.

Если у нас тоже будет ущерб от саранчи, то нечего будет отправлять за границу. Но как дипломатическое средство это, возможно, сработает.

Маомао в этом не разбирается.

Но она видит, что у Ло Баня очень злое лицо. Она попросила Ло Баня о помощи, и он, похоже, не собирается упускать возможность.

Пока Урю, похоже, немного повеселел. 'Интересно, можно ли поесть, пока еда не остыла?' Маомао то и дело поглядывала на еду, и ей незаметно поставили тарелку с порцией. Лу Сунь приготовил её с добродушным лицом.

Хм, внешне он совсем не похож, но эта заботливость напоминает Гао Шуня. Интересно, как там этот дядюшка? Наверное, у него много хлопот, даже если он не занимается Жэнь Ши.

С точки зрения Маомао, Урю кажется мелким человеком, но, судя по тому, как он разговаривает с Ло Банем, у него, наверное, есть талант к торговле. Он не принимает слова собеседника на веру, а пытается разузнать, что к чему, и при этом думает о том, можно ли извлечь из этого выгоду. Впрочем, в присутствии Маомао и Лу Суня он не будет говорить о чём-то более серьёзном.

Похоже, настроение Урю улучшилось, и Маомао легонько ткнула Ло Баня ногой под столом.

Ло Бань, взглянув на Маомао, как ни в чём не бывало посмотрел на Урю.

— Еда немного остыла. Давайте попросим приготовить новую.

Лу Сунь с естественным видом открыл дверь. И, словно ждали этого момента, слуги принесли еду.

Но выражение лиц слуг было немного мрачным. Маомао хорошо понимала, почему.

На стол поставили блюда с рыбой, от которой шёл пар. Увидев это, Урю, который был в хорошем настроении, изменился в лице. Слуги, видимо, заметили это и вздрогнули.

Ведь слугу, который предложил Урю рыбу, наказали. И несмотря на это, всё, что принесли — это рыба, поэтому, конечно же, их лица вытянулись.

Разумеется, это Маомао велела им принести рыбу.

— Несмотря на то, что это внутренние районы, здесь очень вкусная рыба.

Ло Баню понравилась рыба, поэтому всё в порядке, но Урю был не в духе. Он, конечно, мог отказаться, но, похоже, колебался, озвучивать ли причину.

И тут Маомао, наконец, открыла рот.

— Помните ли вы случай с отравлением на банкете в саду два года назад?

Урю шевельнул бровью, когда Маомао заговорила, но больше никак не отреагировал.

— Ах, да. Это был инцидент, когда покушались на императрицу Юйе.

Официально, наверное, так и есть. Но знает ли Урю о настоящей цели?

Неважно. Маомао просто расскажет о том случае.

— У Лишу тогда по всему телу выступила крапивница.

— …И что?

Он, похоже, хотел спросить, какое это имеет отношение к делу.

— Похоже, в еде, которую подавали на банкете, было что-то, что она не могла есть. Как там это называлось… ах да, рыбное намасу.

— …

Взгляд Урю изменился.

Он пристально посмотрел на Маомао.

— В то время я тоже была в гареме, поэтому присутствовала при этом.

Лишу с детства была трусливой. Но она старалась держаться храбро. Поэтому, зная, что не может есть, она всё же съела намасу.

Намасу — это блюдо из сырой рыбы или мяса. Но если использовать сырые продукты, то в них может быть яд. В случае с синей рыбой, в ней есть паразиты, поэтому испорченную рыбу нельзя есть сырой. Если её съесть, то можно отравиться.

Но это была еда, приготовленная во дворце, к тому же, для императора. Не могло быть, чтобы там было что-то плохое. И если бы это было отравление, то отравились бы и другие жёны, и дегустаторы. Поскольку этого не произошло, то решили, что это из-за особенностей организма Лишу.

И Маомао знает, что такие особенности часто передаются по наследству от родителей.

— Похоже, у Лишу не было хороших служанок. Даже если она не могла что-то есть, то они считали это капризами. А с сыпью на коже нельзя появляться перед императором.

Тот, кто обладает талантом к торговле, не может быть настолько глупым, чтобы не понять, что она говорит. И всё же, Маомао продолжила.

— Кстати, вся еда, которую подавали на том банкете, была любимой едой Его Величества.

На удивление, бородатый дядька заботится о своём здоровье. Наверное, это помогает ему в ночных делах.

Маомао поочерёдно смотрела на рыбные блюда и на Урю.

— Похоже, вы не очень любите рыбу. Может, вам приготовить что-нибудь другое?

Маомао произнесла это вежливым тоном, но выражение её лица, которое видел только Ло Бань, говорило: «Давай, готовь быстрее».

Лу Сунь снова проявил сообразительность и пошёл поговорить со слугами, которые ждали снаружи. Хорошо, когда у чудаковатого стратега есть такой сообразительный подчинённый.

Маомао, как ни в чём не бывало, посмотрела на рыбные блюда. 'Интересно, можно ли их съесть?'

Урю пристально смотрел на неё.

'Подожди немного', – сказал взглядом Ло Бань.

Маомао решила немного подождать, пока не принесут мясные блюда.

После этого обед продолжался ещё полчаса, но Урю молчал. Он, похоже, о чём-то думал, но в чём-то не был уверен.

Но его реакция была не такой, как представляла Маомао.

'Неужели он не собирался нападать на свою дочь руками разбойников?'

Ведь Лишу действительно подверглась нападению в городе.

Может быть, он сожалеет об этом и сейчас в прострации?

Или…

'Слишком уж недальновидно'.

Если бы он был подвержен эмоциям и напал на Лишу, то это было бы неразумно. Если бы он хотел это сделать, то сделал бы это раньше.

— …Прошу прощения…

Маомао, бормоча что-то, собиралась вернуться в комнату, но Урю окликнул её.

— Кажется, я вас где-то видел… Может быть, вы были дегустатором в тот раз?

— …

Маомао смущённо улыбнулась и слегка опустила голову.

— Почему вы решили, что я дегустатор?

— Нет, мне показалось.

Когда Маомао бесстыдно заявила это, он отступил. Ей стоило больших усилий, чтобы натянутая улыбка не дрогнула.

'Он вспомнил!'

Нехорошо, всё тело покрылось липким потом.

На том банкете в саду должны были присутствовать все важные персоны. Кроме чудака, который любил прогуливать.

К счастью, она немного изменила макияж. Она не думала, что он вспомнит, ведь прошло два года. И действительно, во время обеда никто не обратил на это внимания.

Было бы неловко, если бы её узнали, как служанку, которая улыбалась, дегустируя еду.

Том 5

Глава 1 - Возвращение домой

Два дня спустя Маомао и остальные, наконец, смогли вернуться в столицу.

Сначала проводили Урю, отъезжавшего раньше, но он почему-то казался менее энергичным, чем при первой встрече.

Это Маомао не касалось, и она, не обращая внимания, прошлась по городу, тратя карманные деньги, выпрошенные у Ло Баня, на уникальные местные товары.

Маомао с отвращением думала о тряске в повозке, но оказалось, что путь домой будет другим. Они ехали не по той дороге, по которой приехали, и в итоге оказались у реки.

— Домой поплывём на корабле, — заявил Ло Бань.

По его словам, в это время года в верховьях реки сезон дождей, и уровень воды повышается, позволяя большим судам плыть. В засушливый сезон, наоборот, воды может не хватать.

Плыть было дальше, чем ехать на лошадях, но поскольку плыли вниз по течению, не нужно было пересаживаться или отдыхать, как с лошадьми, и корабль мог двигаться непрерывно. Сезонный ветер тоже помогал, разгоняя судно до приличной скорости.

В обратную сторону, из-за подъёма вверх по течению и встречного ветра, повозка была быстрее.

'Корабль, значит…'

Ло Бань оплатил проезд, и они поднялись на судно. Кругом были лишь суровые мужики, что неудивительно, учитывая тяжёлую работу. У них была охрана, поэтому хотелось верить, что до ограбления и утопления дело не дойдет.

Лу Сунь, заметив выражение лица Маомао, улыбнулся:

— Этот корабль принадлежит торговому партнёру господина Ло Баня.

— …

Другими словами, можно не беспокоиться, — подумала Маомао, и неохотно поднялась на борт.

— Эй, у тебя нет лекарства от укачивания?

Бледный Ло Бань обнимал ведро. Чуть поодаль, с тем же выражением лица, сидел Лу Сунь.

Они были в небольшой каюте. На корабле их было всего две, и остальные пассажиры тоже выглядели неважно.

— Я же тебе дала, но ты уже вырвал его.

Жаль, лекарство не успело подействовать.

Она, на всякий случай, приготовила лекарство от укачивания, рассчитывая на поездку в повозке, но не думала, что оно понадобится здесь.

Раз можно плыть без остановок, то и доберутся быстрее, но это означало непрерывную тряску.

В повозке всё было нормально, а вот на корабле…

(Вполне понятно).

Маомао наклонялась вместе с раскачивающимся судном.

В реках с резко поднимающимся уровнем воды нередки внезапные наводнения. Другими словами, река была бурной.

— Уоооооо!

Маомао накренилась в другую сторону. В каюте стоял тошнотворный запах рвоты. Хотелось выйти, но выходить запретили, опасаясь падения за борт.

— Почему тебя не укачивает? — с обидой спросил Ло Бань.

— Может, потому, что меня и алкоголь не берёт?

Ло Бань с завистью посмотрел на невозмутимую Маомао. Алкоголь он переносил не очень хорошо.

Корабль плыл вниз по течению, и, когда река расширилась, они пересели на судно побольше. Так, пересаживаясь несколько раз, они должны были добраться до Великой реки.

— Больше на корабль ни ногой! — простонал Ло Бань, но найти подходящую повозку не удалось, и им пришлось продолжить плавание.

Когда они собирались подняться на третий корабль, раздался громкий звук.

Что-то случилось? Оказалось, на пристани упал человек.

Матросы, недоверчиво переглянувшись, подняли его. Это был мужчина в поношенном плаще.

— Эй, парень, всё в порядке?

Перевернув его лицом вверх, матрос застонал.

Когда-то, наверное, это было красивое лицо. Об этом говорили чёткий нос и брови, похожие на ивовые листья. Но половина лица была покрыта оспинами. Контур лица будто делился на инь и ян: на оспины и гладкую кожу.

Матрос отбросил мужчину.

Тот, пошатываясь, поднялся.

— Простите, можно мне на корабль?

Мужчина улыбнулся своим уродливым лицом. В протянутой руке виднелся кошель, набитый золотом. Он был ещё молод, лет двадцати пяти.

— Эй, да у тебя заразная болезнь!

Поднявший его матрос вытирал место, к которому прикасался мужчина.

Мужчина, усмехаясь, коснулся своего уродливого лица.

— А…

Поняв, он присел на корточки. Видимо, обронил шарф, когда упал. Мужчина поднял его и, сложив вдвое, сделал треугольник. Закрыл им половину лица, будто повязкой на глаз.

— Я знаю! Это оспа!

Оспа — ужасная болезнь, покрывающая тело гнойниками. Инфекция, способная погубить целые страны. Она очень заразна, передаётся через кашель и чихание.

Мужчина беззаботно рассмеялся и почесал лицо.

— Ха-ха, да всё в порядке! Это шрамы! Я переболел, сейчас здоров, смотрите!

— Что ты несёшь?! Ты же только что упал! Не подходи!

Услышав матроса, все отшатнулись от мужчины.

Маомао прищурилась.

— Что там происходит?

К ней подошёл Лу Сунь, вышедший на берег раньше. Похоже, он нёс вещи. И вправду, очень заботливый. Надо будет прозвать его Гао Шунь-2.

— Этот парень с повязкой хочет на корабль, но моряк отказывается, подозревая, что он болен.

Коротко ответила Маомао. Лу Сунь хмыкнул и посмотрел на молодого человека. Если бы не оспины, он был бы весьма привлекательным. И говорил он довольно легкомысленно.

— Он действительно болен?

— Хм…

Издалека не видно. Оспины есть, но гноя нет. Скорее всего, парень говорит правду. Болезнь, если и была, то давно.

Почему бы просто не сказать это моряку?

(Связываться — хлопотно).

Вот и всё.

Но мужчина не собирался сдаваться и цеплялся за моряка.

— Пожалуйста! Возьмите меня! Ну что вы так?!

— Отстань! Прекрати, а то заразишь!

— Как грубо! Это дискриминация! Я же здоров!

Обычно красивые мужчины со шрамами на лице — загадочные, но это явно не про него. Он цеплялся за крепкую ногу моряка и не отпускал.

Остальные матросы хотели помочь товарищу, но боялись заразиться.

Если так пойдёт и дальше, корабль не отправится.

Прочитав выражение лица Маомао, Лу Сунь улыбнулся:

— Хочется поскорее отплыть.

— …

Маомао, с недовольным видом, сошла с корабля и встала перед парнем с повязкой и крайне раздражённым матросом.

— Прошу прощения.

— Да?

Маомао, услышав невнятный ответ, сорвала с мужчины повязку.

Было видно, что уродливые оспины появились много лет назад. Присмотревшись к глазу, находившемуся с той же стороны, она поняла, что зрачок не фокусируется. Размеры зрачков были разными. Возможно, он ослеп на один глаз.

— Он не болен. Шрамы остались, но он не заразен.

По крайней мере, оспой.

Что у него ещё — неизвестно.

— …

Матрос с отвращением взял кончиками пальцев кошель, который уронил мужчина. Перевернув его, он вытряхнул монеты.

— Куда тебе?

— В столицу! Хочу в столицу!

Выглядел он, как деревенщина, размахивая руками.

— И я буду делать разные лекарства!

— Лекарства?

На слова мужчины отреагировала Маомао.

— Да, я, хоть и выгляжу так, но я крутой!

С этими словами он достал из грязного плаща большой мешок. Раскрыв его, он выпустил в воздух специфический запах.

Маомао взяла керамическую баночку. Открыв крышку, она увидела мазь.

Неизвестно, насколько она эффективна, но сделана тщательно. Лекарственные травы были равномерно измельчены, и консистенция была идеальной. Это, помимо состава трав, говорило о стабильном качестве.

Маомао снова посмотрела на мужчину.

Тот, ухмыляясь, предлагал лекарство моряку: «Как насчёт этого лекарства? От морской болезни помогает!». Моряк, разумеется, не собирался его покупать.

— Жмоты! Могли бы и купить!

Мужчина отдал деньги моряку и, наконец, смог подняться на борт.

Затем, увидев Маомао, он радостно улыбнулся:

— Спасибо, ты меня спасла! Дам тебе лекарство от укачивания в благодарность!

Он говорил по-детски, и это совершенно не вязалось с его внешностью.

— Нет, спасибо, меня не укачивает.

— Вот как? Жаль.

Когда мужчина собирался убрать лекарство, раздался громкий крик: «Постойте!!»

И с корабля, сломя голову, выбежал Ло Бань.

— Лекарство от укачивания… д-дайте…

Ло Бань, задыхаясь, выпалил это.

'Как он услышал?', — подумала Маомао, возвращаясь на корабль.

Глава 2 - Кэюн

Мужчина с повязкой на глазу представился Кэюном. Судя по потрёпанному виду, он был путешественником. Сам он утверждал, что он врач…

— Да. Короче говоря, они сказали: «Ты проклят, убирайся отсюда». Жестоко, правда?

Совсем не жестоко. В его словах не было ни капли мрачных эмоций, скорее, это напоминало тон сплетен тётушек у колодца.

— Последние несколько лет я жил в одной деревне. В прошлом году из-за нашествия саранчи она сильно пострадала. И тут деревенский знахарь начал говорить, что это проклятие…

Кэюна, как самого нового, выгнали. Врачи и знахари изначально не ладят. Маомао считала, что верить в проклятия — глупость, но, к сожалению, это было общепринятой нормой. Досадно.

Несмотря на его легкомысленный тон, лекарство от укачивания подействовало хорошо. Ло Бань, до этого не расстававшийся с ведром, даже смог присоединиться к разговору. То, что корабль стал больше, и качка уменьшилась, тоже сыграло свою роль, но Ло Бань был очень доволен.

— Хм. И ты отправился в столицу в поисках работы?

— Ну, да. Можно и так сказать.

Ло Бань погладил подбородок, о чём-то размышляя. Маомао ткнула его локтем.

'Не впутывай всяких подозрительных типов'.

Он был странным, но если он действительно хороший врач, то сможет прокормиться в столице. Если, конечно, скроет следы оспы.

Ло Бань посмотрел на Маомао, показывая, что всё понимает.

Затем, достав из кармана бумагу, он что-то быстро написал.

— Если что-нибудь случится, приходи сюда. Я, чем смогу, помогу.

На бумаге был написан адрес дома в столице.

Кэюн принял бумажку с беззаботной улыбкой.

— Ахаха, я встретил хороших людей!

'Это не из доброты', — подумала Маомао.

Ло Бань был расчётлив. Он дал бумажку, потому что посчитал, что этот мужчина может быть полезен.

— Кстати, как обстояли дела с нашествием саранчи в прошлом году?

Хотелось расспросить его о медицинских знаниях, но Маомао задала сначала этот вопрос.

— Хм… До поедания корней деревьев и убийства младенцев не дошло. Но маленькие дети недоедали и слабели.

Кэюн сказал это с грустным лицом. Недоедание делает людей уязвимыми для болезней. Лечить их — работа врача. Интересно, что сейчас с деревней, которая выгнала этого человека?

— Если в этом году будет хороший урожай, проблем не будет.

Маомао сомневалась в этом, и, похоже, он разделял её мнение.

— Было бы хорошо, если бы жители деревни помогали друг другу до тех пор…

Слово «помогать» звучит красиво. Но у него есть условие.

Есть ли у человека достаточно, чтобы помочь другому? Отдать излишки, после того как обеспечил себя. Большинство понимает помощь именно так, и нет смысла помогать другим, если сам голодаешь. Есть идиоты, которые, не думая о себе, помогают другим, но это либо святые из сказок, либо просто дураки.

Если считать врачей и аптекарей святыми, то нужно обеспечить им соответствующие условия. Если нет достатка, то и медицины не будет. Скромная жизнь, болезни и заражение окружающих — бессмыслица.

Даже если деревня, изгнавшая этого человека, сейчас захочет нового врача, будет уже поздно.

Что бы ни случилось, пролитую воду не вернёшь.

Спустя несколько дней плавание закончилось, и Маомао с остальными, наконец, вернулись в столицу. Сойдя с корабля, мужчина с повязкой сказал, что у него есть дела, и они расстались.

На прощание Ло Бань попытался обмануть её с оплатой, но она получила всё до последней монеты. Лу Сунь, наблюдая за этим, смеялся. Этот юноша был непонятен.

Когда их высадили из повозки перед Гёкусэйкан, снаружи выбежала камуро. Открывая и закрывая рот, она что-то пыталась сказать. Это была Цзылинь, немая девочка.

— Что случилось?

Спрашивать было бесполезно, она лишь тянула Маомао за рукав. Маомао, вздохнув, пошла за ней.

Цзылинь распахнула дверь аптеки. Там, среди разбросанных бумаг, сидел Садзэн, сортируя лекарственные травы. Он был таким чистым, а теперь снова выглядел как бродяга, каким был, когда только приехал в столицу. Борода отросла, волосы спутались. Под глазами залегли тёмные круги.

Маомао научила его простейшим рецептам, зная, что будет долго отсутствовать, и, похоже, он усердно работал.

Садзэн посмотрел на неё пустым взглядом.

— …К…

Он чуть не упал, наступив на разбросанные по полу бумаги, подошёл к Маомао и схватил её за плечи.

— Я не знал! Что так много работы!

С соплями и впалыми щеками — он действительно выглядел измотанным.

Маомао посмотрела на записи на столе.

Работы было в три раза больше обычного.

Неудивительно, что запасы лекарств закончились.

— …Прости, — сказала Маомао.

Садзэн, наконец, вздохнул с облегчением и рухнул на пол. Маомао потыкала его, чтобы убедиться, что он жив. Послышалось слабое посапывание.

Она накрыла его одеялом, лежавшим рядом. Потом придётся его вынести, чтобы не мешался.

Она разулась, собираясь войти в аптеку, и почувствовала толчок в спину. Оказалось, это мелкий сорванец бодал её головой.

— Что?

— Не "что", а "почему так долго возвращалась"?

— Я же говорила, что уезжаю надолго.

Это был Чжао Юй. На время отсутствия Маомао она попросила Укё присмотреть за ним. Что ему не понравилось? Он продолжал бодать её головой.

— Мешаешь.

Маомао схватила его за голову. У Чжао Юя, оскалившегося, показывая дёсны, наполовину выросли передние зубы.

— Кстати, а что это? — спросила Маомао, чтобы прояснить ситуацию.

Цзылинь не могла объяснить, а куртизанки, должно быть, спали после ночной работы. В борделе было очень тихо.

— Этот мужик в последнее время спал здесь. Говорят, грипп ходит.

— Хм…

Немного не вовремя, но, возможно, поэтому и не хватало лекарств. Маомао не приготовила много лекарств от простуды.

— Тогда что это?

Маомао посмотрела на разбросанные бумаги. Это были не записи, а письма. Кое-где лежали веточки.

— А, это… Половина от того паренька. А другая половина — не знаю.

"Тот паренек" — это, должно быть, Жэнь Ши. Действительно, знакомый почерк. Но содержание заставляло задуматься.

— Этот паренек, с чего вдруг? О погоде пишет… Обычно он о таком не говорит.

— Ты что, читал?!

— Я учусь читать!

Никакого раскаяния. Маомао слегка потрепала сорванца по голове.

Но важные письма доставляли бы более надёжно. На самом деле, это были безобидные письма. Обычно он присылал письма, когда хотел подкинуть хлопотное дельце.

— И приносят, зная, что тебя нет. Ты сказала, когда вернёшься?

Судя по количеству писем, приходили как минимум четыре раза.

А что касается остальных писем…

— ?

— Ахаха, забавно, да? Это же любовные письма, да?

Приложенные веточки были сезонными цветами. Отправители были разными. Но содержание, как ни посмотри, было любовными письмами.

Маомао, наклонив голову, сложила письма в сторону и принялась за работу, которую бросил Садзэн.

— Не знаю, кто, но, похоже, вынюхали, — сказала хозяйка, попыхивая трубкой.

— Это всё из-за того, что этот чудак каждый раз здесь шумит.

"Этот чудак" — понятно, о ком речь.

Об очкастом стратеге.

— Кричит: "Не отдам дочь!".

— …

'Что вообще происходит?' — подумала Маомао.

Крики этого чудака перед Гёкусэйкан были привычным зрелищем. Но раньше его считали просто клиентом, которому запретили вход в бордель.

Чудак-стратег был известен, но и хозяйка Гёкусэйкан в квартале красных фонарей тоже. Все думали, что даже если этот стратег непобедим при дворе, хозяйка сможет его выгнать.

Хозяйка, со своей стороны, предупреждала его не использовать слова вроде "дочь", которые могли привести к неприятностям. И он, как ни странно, послушно следовал этому, но теперь нарушил обещание.

А причина в том…

— Когда он столкнулся с господином в маске, это было что-то!

Письма Жэнь Ши, лежавшие в комнате, были слишком завуалированы, но, похоже, это были письма такого рода.

— Да-да. Искры летели! Хе-хе, забавно!

Байлинь откуда ни возьмись вмешалась в разговор. На её лице застыла неприятная ухмылка.

'Что на неё нашло?'

Если собрать всю информацию, то получается следующее.

Жэнь Ши, непонятно почему, сделал Маомао предложение.

Узнав об этом, чудак-стратег стал часто приходить в Гёкусэйкан и кричать. Из-за этого поползли слухи, что здесь есть кто-то, связанный с этим чудаком.

Некоторые чиновники, жаждущие власти, прослышав об этом, решили "чтобы победить генерала, сначала убей его коня" и стали присылать Маомао любовные письма.

— И приносят письма, но не знают, кому, поэтому отдают камуро. Все в затруднении, поэтому бросили их в комнате. Ах, иногда были и клиенты, которые покупали, так что это было неплохо.

— Да. Две новенькие куртизанки, похоже, будут дорого стоить.

Хозяйка была полна решимости обмануть. Что будет, если обман раскроется? До тех пор она, вероятно, обучит новеньких, как умело очаровывать мужчин.

Маомао слегка коснулась своих губ и отстранилась.

'Что он задумал?' — подумала она, вспоминая лицо одного высокопоставленного человека, и принялась за работу.

Глава 3 - Поиск сокровищ

— Дождалась-таки Маомао весны, а? — проговорила Байлинь, прикрывая рот рукавом с ухмылкой.

Она, наверное, только проснулась: волосы слегка растрёпаны, ворот распахнут. Впрочем, она часто специально так одевается.

Она, как само собой разумеющееся, вошла в аптеку и взяла письма, лежавшие сбоку. Те, что были написаны почерком Жэнь Ши, она сложила в отдельную шкатулку, а остальные оставила на месте. Из пяти писем два были написаны одним почерком, остальные — разными. Выходит, письма пришли от четырёх разных людей.

(Какие охотники…)

Они ведь, наверное, даже имени Маомао не знают. И лица, скорее всего, тоже. Потому и передают через камуро. Вряд ли думают, что дочь безумного стратега принимает клиентов.

Вообще, истории о том, что в борделе живёт дочь какого-нибудь важного господина, не такая уж и редкость. Квартал красных фонарей – это место, где оказывают услуги, после которых могут появиться дети. И расчётливые куртизанки, бывает, не делают аборт. А что, если потом показать ребёнка и сказать: «Это твой ребёнок»?

Кто-то поверит куртизанке и будет растить дитя. Даже если тот – незаконнорожденный, это ещё хороший вариант. Если ребёнок – мальчик, его могут даже забрать в семью.

Но другие не признают ребёнка и откажутся.

Не редкость истории о девицах, которые утверждали, что они – «внебрачные дети предыдущего императора», а потом умирали на соломенном тюфяке от венерической болезни или эпидемии. Впрочем, Маомао, хорошо знакомая с порядками гарема, знала, что дитём предыдущего императора она быть никак не могла, не говоря уж о нынешнем.

(Ну и считали бы это просто бредом).

Из-за того, что этот безумец сам ляпнул, и возникла эта морока.

Но почему он вдруг это сделал? Догадаться несложно.

Маомао открыла шкатулку и достала письмо, пропитанное ароматом благовоний.

Почерк Жэнь Ши. Но стиль письма непривычно строгий, совсем не такой, как обычно. Написано как-то скованно. Обычно у него изящный почерк, как и он сам, а тут буквы местами искажены, да и пробелы какие-то странные.

И ещё кое-что.

(Что это?)

Обычно письма Жэнь Ши складывают втрое и заворачивают в ткань. А это – немного другое. На квадратном листе бумаги со сторонами одинаковой длины были странные сгибы.

Маомао наклонила голову. Все сгибы одинаковые. Складывать письмо так – как-то неестественно.

Маомао выглянула из аптеки. Увидев Чжао Юя, игравшего с камуро, она подозвала его:

— Что такое?

— Это ты складывал эти бумажки?

Складывать из квадратной бумаги коробочки или цветы. Для этого нужна хорошая бумага, и простолюдины этим не занимаются.

В Гёкусэйкан иногда используют украшения из сложенной бумаги вместо цветов, но письма так не складывают. Если кто и мог так сделать, то только сорванец, подумала Маомао.

— Веснушчатая, ты меня подозреваешь?

— А кого же ещё?

— Не я! Я не трогал! Другие письма — ладно, но я же не буду портить письмо от этого… от господина в маске! Хозяйка же взбесится!

И то верно, – кивнула Маомао.

— Значит, оно таким и было.

Чжао Юй, надувшись, ушёл. Камуро, подражая, поплелась за ним.

Что же это значит? Маомао наклонила голову и стала складывать бумагу по сгибам.

— …

Получилось четыре одинаковые фигуры. Она пристально посмотрела на них, похожие на кончики ножей. И тут ей кое-что пришло в голову. Она снова развернула бумагу. И снова сложила по сгибам.

Буквы в местах сгибов были искажены.

(Может быть…)

Может, почерк Жэнь Ши казался местами кривым из-за этих сгибов? Сгибы были сделаны не после написания письма, а до.

Маомао сложила четыре листа вместе, вкладывая один в другой.

Когда она наложила два листа друг на друга, кривые части иероглифов совпали.

(…Понятно).

Сложив все четыре листа вместе, она получила фигуру, похожую на ветряную мельницу.

И там появился скрытый текст.

Причина, по которой буквы казались искажёнными, заключалась в том, что сначала была создана эта фигура из сложенных четырёх листов, а затем на ней писали. Чтобы скрыть послание, бумагу разворачивали, а сверху писали обычный безобидный текст. Вероятно, странные пробелы тоже для этого.

А написано там…

Маомао вышла из аптеки и направилась к задней стороне Гёкусэйкан. Там росла магнолия с густыми розовыми цветами.

Маомао посмотрела на корни.

Земля у корней была немного взрыхлена. И только там не было сорняков.

Она подобрала упавшую ветку и стала копать землю. Оттуда показалась обёрнутая в ткань коробка.

— …

Смахнув землю и развернув ткань, она увидела деревянный ящик. Открыв крышку, она обнаружила внутри нечто, похожее на гриб. Это называлось «рокудзё» (панты), и хотя выглядело как гриб, на самом деле это были оленьи рога.

Дорогое лекарство для укрепления организма.

(Он что, всерьёз думал, что я не замечу?)

Рот Маомао растянулся в довольной ухмылке, но брови нахмурились.

Она, конечно, радовалась ценному лекарству, но в то же время её раздражало, что он спрятал его здесь, где она могла и не найти.

Но в то же время её почему-то злила мысль о том, что он был уверен, что она сможет это отыскать, и сейчас, наверное, ухмыляется.

(И зачем он выбрал именно панты?)

Он выбрал их, зная об их действии? — Маомао слегка наклонила голову.

Закопав яму, она вернулась в аптеку, поглаживая ящик.

Как ни крути, её бесило, что он как будто её раскусил, но панты-то ни в чём не виноваты.

— Похоже, эта девчонка наконец вернулась, — сказал Ма Шань, кладя на стол ещё одну стопку документов.

Жэнь Ши, отбрасывая в сторону глупые бумаги, прислушался. Аптекарша из квартала красных фонарей отсутствовала около месяца. Можно было ожидать хотя бы записку, но передали только устное сообщение.

Поскольку её сопровождал её приёмный брат, можно было примерно представить, что происходит, но её отсутствие затянулось дольше, чем ожидалось.

Что и говорить, он даже не удержался и решил немного подшутить над ней.

Заметив это, Ма Шань пристально посмотрел на него.

Во взгляде было что-то от Гао Шуня.

— Что?

— Да так… Просто, похоже, вы в хорошем расположении духа.

— Не сказал бы.

Глядя на гору бумаг на столе, о каком хорошем расположении духа может идти речь? Причём больше половины из них – полная чушь. Это уже можно считать откровенным издевательством.

Впрочем, Жэнь Ши мог только посмеяться над тем, кто это устроил.

— Это от военачальника.

Большинство бессмысленных документов пришло от главного безумца во дворце.

Он и раньше регулярно подвергался подобным выходкам: то в кабинете появлялись странные предметы, то всё вокруг было испачкано свиным жиром. Он всё это просто игнорировал. Интересно, как он проникает внутрь? Но он убирал важные вещи, когда уходил, так что проблем быть не должно. Наверное.

Поймав взгляд Ма Шаня, он почувствовал, что тот сверлит его взглядом. Ма Шань ещё не так опытен, как Гао Шунь, но его поучительность – точно отцовская черта.

— Что вы собираетесь делать?

— Что именно?

— Насчёт того, что вы сказали военачальнику в тот день.

Жэнь Ши думал, что из-за этого выходки и участились, и Ма Шань, вероятно, тоже это понимал.

— Так даже лучше. Чем отбиваться от предложений со всех сторон.

— Вы выбрали слишком неподходящего противника!

Ма Шань имел в виду…

Учитывая положение Жэнь Ши, ему давно советовали жениться.

Ему пытались навязать дочерей высокопоставленных чиновников, присылали принцесс из других стран. Были даже предложения получить в жёны одну из императорских супруг из гарема.

— …Это был удачный ход для сдерживания.

Что сдерживать?

Обычно во дворце Жэнь Ши была только кормилица Суйрэй. Но в последнее время перед дворцом стали нарочито дежурить служанки. Причём служанки были разодетыми и надушенными.

Во время работы участились визиты придворных дам, которые почему-то стали чаще моргать и нести ему документы с влажными от волнения глазами. Они нарочито несли тяжёлые вещи и роняли их, задирая юбки, так что работать было просто невозможно.

И раньше на него бросали косые взгляды, но тогда он считался евнухом. Это, по крайней мере, кое-кого останавливало.

— И зачем тогда этот шрам?

Жэнь Ши невольно коснулся шрама на правой щеке.

— Господин Жэнь Ши, не говорите так!

— Прости.

Жэнь Ши получил эту рану, не уклонившись от удара. Он не жалел об этом, и она ему даже нравилась. Но из-за того, что Жэнь Ши получил рану, Гао Шунь отругал Ма Шаня. В отличие от спокойного Жэнь Ши, Ма Шань был очень подавлен.

Казалось, недавно он наконец-то пришёл в себя, но теперь стал ещё больше вздыхать. Похоже, у него появились какие-то новые заботы, но он не рассказывал о них Жэнь Ши. Если бы он его расспросил, тот, конечно, рассказал бы, но в этом не было необходимости. Похоже, Ма Шань, как и его отец, просто склонен ко всему относиться слишком серьёзно.

С этими мыслями Ма Шань собрал отклонённые документы и положил их в корзину.

— Неужели не было другого способа? Это лекарство оказалось скорее ядом.

— Пожалуй, ты прав.

Каким способом Жэнь Ши смог изменить навязчивое отношение окружающих?

— Ну зачем нужно было упоминать о дочери военачальника перед таким количеством зрителей?

Как бы там ни было, Жэнь Ши никого никуда не приглашал. Поэтому, что произойдёт, если он проявит интерес к дочери этого военачальника, причём сделает это открыто?

По крайней мере, это дало отличный эффект и заставило замолчать мелких паразитов. Вместо этого участились издевательства.

— Даже если это всего лишь притворство, это может обернуться большими неприятностями.

— …

Жэнь Ши на мгновение заколебался, но решил не поправлять его.

Вместо этого он решил спросить о другом.

— Слушай, как ты думаешь, если человек, которого ты поцеловал, никак не отреагировал, что это значит?

— П-поцеловал?!

Ма Шань широко раскрыл глаза и покраснел. Документы, которые он держал, выпали из рук и рассыпались по полу.

— И что вы собираетесь делать?! Как вы собираетесь нести ответственность за такой поступок?!

Видя, как его молочный брат в ярости бьёт кулаком по столу, Жэнь Ши испытал чувство превосходства. По крайней мере, он не зашёл так далеко, и это немного успокаивало.

— Сначала, наверное, нужно начать с переписки…

— Начать с переписки?

— Конечно! Только так и строятся правильные отношения!

Да нет, не думаю.

Жэнь Ши вспомнил Гао Шуня и решил, что, прежде чем читать нотации, нужно что-то сделать с сыном.

Глава 4 - Утопленница. Часть один.

Когда стройные ирисы выпускали синие бутоны, прибыл груз. Грузовая повозка выгружала льняные мешки перед Гёкусэйкан.

Весь груз предназначался Маомао.

— Хм, качество неплохое, — авторитетно оценила хозяйка, бесцеремонно проверяя содержимое.

В мешках была пшеница — доля Маомао, выигранная в споре во время беспорядков в деревне бумажников. Она требовала рис, но пшеница тоже сгодится. Правда, молоть её немного хлопотно.

Судя по зерну, хозяйка была права — качество неплохое. Маомао взяла несколько зёрен, очистила от шелухи и вынула зёрна. Они казались ещё немного водянистыми. Наверное, пшеница этого года.

Может, это месть? Для помола лучше бы её ещё немного выдержать. Маомао не собиралась злиться из-за этого, она и так в выигрыше, что ей вообще что-то дали.

Один мешок оставит для каши, а остальное продаст мельнику. Она не собиралась долго хранить зерно.

— Я познакомлю тебя с хорошим мельником.

Хозяйка, понимая её намерения, предложила.

— Наверняка накинешь проценты.

Но всё же, чтобы покупатели не обманули, лучше действовать через неё, поэтому Маомао согласилась. Она изначально так и планировала, поэтому и попросила выгрузить мешки перед Гёкусэйкан.

Кошка Маомао с любопытством рвалась к мешкам, царапая их когтями. В последнее время у неё началась течка, и нужно было следить, чтобы она не наплодила котят.

Маомао, поморщившись, оттащила кошку от мешка. Та забила лапами, протестуя.

'О?'

За мешками с пшеницей спрятался какой-то ящик. Открыв его, Маомао обнаружила бумагу высокого качества.

Она взяла один лист и проверила на ощупь.

— А это неплохо. Я впервые вижу такую тонкую бумагу.

И тут хозяйка подоспела. Бумага, как она и сказала, была тонкой и прозрачной. Цвета тоже были яркими: персиковый, цвет молодой травы. Кроме того, на бумаге были рассыпаны лепестки цветов.

— Похоже, новинка.

Раз уж это для императорского двора, то и делают изысканные вещи. Бумага — она и есть бумага, но всё же… Наверное, из дома лекаря-шарлатана.

Кошка Маомао округлила глаза и ещё сильнее замахала лапами. Похоже, ей хотелось поточить когти об эту бумагу, но Маомао не собиралась этого допускать. Отбросив кошку, она плотно закрыла ящик с бумагой и собиралась убрать его вглубь лачуги.

…Но передумала и показала хозяйке:

— За сколько купишь?

— О, ты собираешься продать то, что получила бесплатно?

— Если не хочешь, ладно.

— Ну и на кого ты похожа?

'Это результат твоего воспитания', — подумала Маомао.

Взяв один лист с засушенным цветком, она показала остальное хозяйке.

Если эта бумага понравится утончённым особам, то она идеально подойдёт для писем высокопоставленным клиентам. Среди гостей немало тех, кто оценивает достоинство куртизанки, поэтому такие вещи будут не лишними.

'Куда бы её спрятать?'

Если оставить на видном месте, Чжао Юй изрисует. Наверное, пока положу на дальнюю полку в аптеке. Пока она так думала, послышалось ржание лошади. Что такое? Оказалось, что снаружи знакомое лицо.

— Что случилось, господин Ма Шань?

— Объясню потом, садись!

С этими словами он насильно посадил Маомао на лошадь.

'В последнее время только так и происходит', — подумала Маомао, жалея вспотевшую лошадь, и обхватила Ма Шаня за живот, чтобы не упасть.

Они прибыли в особняк, расположенный на северо-востоке столицы.

По высоте здания и площади участка было понятно, что это дом очень влиятельного человека.

— Где мы?

— Это отдельный дворец господина Жэнь Ши.

И Ма Шань украдкой посмотрел вбок.

Маомао проследила за его взглядом. Там тоже был весьма внушительный особняк.

— А там?

— Там особняк господина Урю.

Подробности объясню внутри, — сказал Ма Шань и вошёл в ворота.

Раз это отдельный дворец Жэнь Ши, нужно было учитывать, что там может быть и его хозяин. Как и следовало ожидать, он был там. Был и держался с достоинством.

Жэнь Ши, вальяжно развалившись на кушетке, смотрел в окно. Сегодня он выглядел не столько усталым, сколько печальным.

Что же случилось?

— Ты пришла?

Жэнь Ши повернулся к ней, и Маомао поклонилась.

— Давно не виделись.

— Здравствуйте, господин Жэнь Ши.

— Да. Но перейдём сразу к делу.

Жэнь Ши снова посмотрел в окно. Там был особняк Урю, на который ранее смотрел Ма Шань.

— Прошлой ночью в особняке господина Урю был пир.

Похоже, поэтому Жэнь Ши и остановился в этом, более близком, дворце.

— Говорили, что это для укрепления дружеских связей, но также это было и празднование дня рождения дочери.

— Дня рождения?

Дочь… Тут он, должно быть, имел в виду не госпожу Лишу, а её сводную сестру.

Обычно простолюдины не придают большого значения дате рождения. Считается, что ребёнок рождается уже годовалым, а затем прибавляет год с наступлением нового года. Праздновать день рождения – не то чтобы совсем не принято, но это делают немногие.

'Наверное, хотели устроить смотрины'.

Если устроить хотя бы формальное празднование, то появится повод вывести дочь на публику. Если там будет Жэнь Ши, то, скорее всего, разговор зайдёт о браке.

Сестра госпожи Лишу, должно быть, уже в подходящем возрасте.

По идее, выдать её замуж было бы более естественно, чем госпожу Лишу.

Неизвестно, что сейчас Урю думает о госпоже Лишу, но как чиновнику, ему было бы выгодно предложить дочь Жэнь Ши.

Но к чему это всё? И почему у Жэнь Ши такое печальное лицо?

Даже если он не хотел этого, он не из тех, кто не смог бы вежливо отказаться.

— Дочь господина Урю прошлой ночью покончила с собой.

При этих словах Жэнь Ши Маомао удивлённо распахнула рот.

— …Вы так грубо ей отказали?

Если Жэнь Ши откажет, молодая девушка может испытать шок. Она всегда умела справляться с такими ситуациями, так где же он оплошал?

— Нет, не то чтобы отказал…

— Бедняжка. Небожитель низверг её в преисподнюю.

Маомао, опустив голову, пробормотала.

— Я же сказал, нет!

Жэнь Ши немного повысил голос и бросил на стол документы.

Что это? Маомао посмотрела на них.

Там было подробно описано недавнее нападение на госпожу Лишу в столице.

— Это…

— Похоже, за нападением на госпожу Лишу стоит её сводная сестра.

— И прошлой ночью вы решили её проверить?

— …Да.

Жэнь Ши сказал это смущённо.

И вправду, если проверка стала причиной самоубийства, то смущение было бы вполне естественным.

Но даже если это сводная сестра, за покушение на жизнь обитательницы гарема ей всё равно грозила бы смертная казнь.

— Родная сестра, пусть и по другой матери?

'Какая же у неё несчастная жизнь', — подумала Маомао о госпоже Лишу. Сообщить ей об этом было бы слишком жестоко.

'А, вот оно что'.

Понятно, почему Ма Шань так волновался, раз дело касалось госпожи Лишу.

Но какое отношение имеет вызов Маомао ко всему этому?

Жэнь Ши пристально смотрел на особняк Урю.

— Говорят, сводная сестра госпожи Лишу повесилась.

— Да.

— Все, кто был на пиру, видели это.

— Да.

Довольно смелый способ. Неужели она была на виду у всех?

И вот почему вызвали Маомао.

— Она повесилась на видном месте, в саду. И когда все побежали ей на помощь, её там уже не было.

Маомао вздрогнула.

— На месте, где, как полагали, она повесилась, остались только туфли, а тела не было, лишь свисала верёвка. На верёвке были следы обрыва.

И когда все отчаянно искали сводную сестру, её нашли…

— Пламя факела перекинулось на неё, и тело обгорело.

— …

'Какой неприятный осадок', — подумала Маомао.

Понятно, почему у Жэнь Ши такое печальное лицо.

Теперь её не то что судить, но и обвинить нельзя. Наоборот, это можно использовать, чтобы обвинить самого Жэнь Ши.

Честно говоря, Маомао было любопытно, как Жэнь Ши будет себя вести сегодня. Но, к её сожалению, ей было проще, когда у него были другие заботы.

Так она могла действовать как обычно.

— И поэтому вы меня вызвали?

После самоубийства правда останется неизвестной. И вообще, было ли это самоубийством?

Похоже, он хотел, чтобы она это расследовала.

'И что же делать?'

Ей оставалось только согласиться.

Маомао кивнула и посмотрела в окно.

Глава 5 - Утопленница. Часть два.

Маомао переночевала в отдельном дворце Жэнь Ши. В особняке Урю должны были пройти похороны.

Обычно такие вещи стараются провести как можно тише, но раз уж все всё видели, то и похороны тайными быть не могли.

Жэнь Ши тоже должен был присутствовать на похоронах.

Из дворца Жэнь Ши было видно, как в особняк Урю вереницей входят женщины в белых одеждах. Судя по чёрным вуалям, это были плакальщицы. Маомао удивилась, как много их собрали. Вокруг дома были расставлены траурные венки, а склонившиеся в поклоне слуги встречали прибывающих.

Маомао посмотрела на одежду, которую ей выдали: белое одеяние и белая вуаль. Наряд плакальщицы.

— Честно говоря, нет работы, которая бы мне так не подходила, — сказал Ма Шань, и Маомао была с ним полностью согласна.

Плакальщицы должны оплакивать умерших. Ей это никак не подходило.

Ей предстояло играть роль плакальщицы, нанятой Жэнь Ши. Он нанял ещё нескольких, и ей нужно было затеряться среди них.

(Ну да, конечно).

Урю уже видел лицо Маомао. Так что это был хороший способ скрыться.

На столе лежали бумажные деньги и предметы повседневного обихода, сделанные из бумаги.

— Даже богачи не используют настоящие?

— Это делают только выскочки, — возразил Ма Шань.

Вполне разумно. К тому же, делать это на чужих похоронах — дурной тон.

Тем не менее, было странно, что родственники императора таким образом провожают умерших. Ведь некоторые считают, что император – посланник небес, и ему нужно поклоняться.

Материал, из которого были сделаны бумажные деньги, был очень хорошим. Может, его сделали в деревне бумажников? Жалко сжигать такую бумагу, но, видимо, экономить нельзя.

Она украдкой посмотрела на Жэнь Ши, но его лицо казалось каким-то угрюмым.

Время от времени он сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони.

Обычно он больше приставал к Маомао. Но она считала, что это даже к лучшему: раз уж он не пристаёт, то и вести себя неприлично не будет.

— Тогда пойдём, — сказал Жэнь Ши.

По его сигналу Маомао затерялась в толпе женщин в белых одеждах, стоявших снаружи. Жэнь Ши, Ма Шань и охрана сели в повозку, а группа плакальщиц последовала за ними.

Жэнь Ши был совсем рядом, но он специально приготовил экипаж. Пешком было бы быстрее, но, видимо, так было нужно для приличия.

Маомао и остальные, кто не сел в повозку, пошли пешком к особняку Урю. Перед особняком был установлен шатёр, где проверяли входящих. Повозка Жэнь Ши, вероятно, уже проехала, но этой группе в белых одеждах требовались какие-то формальности.

Привратник проверил количество плакальщиц и выдал деревянные таблички с цифрами.

— Пошли, — скомандовал сопровождающий их мужчина.

Плакальщицы повиновались.

В особняке Урю был сад, оформленный в водном стиле.

Пройдя по каменной дорожке, они увидели, что по обе стороны течёт вода. Ивы изящно покачивались, повсюду были разбросаны беседки с красными колоннами и жёлтыми крышами. На широком пруду плавали листья лотоса, а на поверхности воды время от времени появлялись круги.

(Рыбы?)

Она осторожно заглянула в воду и увидела что-то, открывающее и закрывающее рот.

Было темно, и плохо видно, но, похоже, это были карпы.

Похоже, эти прожорливые твари, услышав шаги, подплыли ближе. Их явно хорошо кормили.

— Эй, идём!

Услышав слова сопровождающего, Маомао молча вернулась в группу в белых одеждах.

Перед особняком уже собрались люди, и другая группа плакальщиц уже рыдала.

Среди пришедших на похороны было много знакомых лиц.

Даже если Маомао их не помнила, она наверняка видела их, когда работала во дворце. Чтобы её не узнали, она надвинула вуаль на лицо.

Жэнь Ши нанял пять плакальщиц, включая Маомао, но тех, кто уже плакал, было больше пятидесяти.

Возможно, их привели другие гости, но их было подозрительно много. Их работа заключалась в том, чтобы громко плакать, но в этот раз они, казалось, немного сдерживались. Иначе было бы слишком шумно. Всё-таки, они плакали за деньги, подумала Маомао.

В общем, Маомао пришлось смешаться с ними и неумело изображать плач, но она успокоилась, увидев, что есть и те, кто плачет ещё хуже. Если собрать плакальщиц со всей столицы, то, конечно, среди них окажутся и неумелые. Возможно, у них ещё остался стыд, и они только начали.

Плакать всё время, пока длились похороны, было тяжело, поэтому время от времени передние и задние менялись местами. Таким образом, меняясь, они экономили силы. Сомнительно, что мёртвые от этого воскреснут, но Маомао считала, что после смерти вообще ничего нет. Им же тоже нужно как-то зарабатывать.

Когда Маомао оказалась сзади, её осторожно потянули за рукав. Она обернулась и увидела мужчину, который вёл её.

— Прошу, сюда, я вам всё объясню.

Маомао послушно отошла назад. Там росла густая растительность, где можно было спрятаться. Если плакальщиц так много, то отсутствие одной не будет проблемой.

— Прошу прощения за тот раз.

— Ничего страшного.

Наверное, он извинялся за грубый тон. Ей было всё равно, но его вежливость говорила о том, что он, возможно, знает, кто она такая.

Маомао решила сначала выслушать его. Она, конечно, слышала всё от Жэнь Ши и Ма Шаня, но увидеть своими глазами — совсем другое.

— Я тоже присутствовал на пиру.

С этими словами мужчина указал на башню, видневшуюся над деревьями. Это была четырёхъярусная башня. Она была высокой, поэтому её было хорошо видно, несмотря на препятствия.

— Она висела там.

Нужно иметь немалую смелость, чтобы повеситься в таком месте. Неужели она была настолько отчаянной, раз уж решилась причинить вред сводной сестре, а затем покончить с собой?

— Как будто выставляла себя напоказ.

Вспоминая подавленное состояние Жэнь Ши, Маомао не могла даже усмехнуться. После такого Жэнь Ши и остальным не удастся обвинить Урю.

Обычно за проступки дочери отвечает отец, но в данном случае жертвой была его родная дочь. Даже если это и была супруга, попавшая в гарем, если всё сведётся к несчастному случаю в семье, то дело, скорее всего, замнут.

(Их это, наверное, не устраивает).

Был ещё случай с бывшей старшей служанкой госпожи Лихуа. Тогда, благодаря милосердию Лихуа, бывшая служанка отделалась лишь возвращением домой.

Честно говоря, не всякое дело нужно обязательно раскрывать. Просто нужно, чтобы результат был в допустимых пределах, иначе будет много хлопот.

Наверное, решение императора и Жэнь Ши казнить всех членов клана Цзы, кроме детей и тех, кто уже покинул клан, тоже было компромиссом.

Гной можно было выдавить и дальше, но если бы они стали копать глубже, то это могло бы разрушить систему страны. Маомао, как дилетант, считала это разумным.

Жэнь Ши нужно было точно знать, была ли дочь Урю зачинщиком, даже если она мертва. И для этого и нужна Маомао.

— Это было странное зрелище: женщина в белом одеянии покачивалась на самом верхнем этаже башни, словно парила в воздухе.

Тут Маомао задала вопрос:

— Словно парила? Разве её можно было так далеко разглядеть, пусть даже и в белой одежде?

— Поскольку это было празднование дня рождения, башня была ярко освещена. И в саду повсюду были установлены светильники.

Тогда понятно.

Маомао достала из кармана бумагу — план особняка Урю, который ей дали заранее. Он был не очень подробным, так как это был чужой дом, но она постучала пальцем по башне, где произошло самоубийство.

— Вы уверены, что повесившейся была именно госпожа?

— На празднике она была одета в такое же: белое платье с красным поясом.

— А если это был кто-то другой?

На это мужчина промолчал. Только отвёл взгляд и пробормотал:

— Разве можно такое спрашивать в лицо?

Тут возразить было нечего.

— К тому же, тело, упавшее под башней, было её телом.

— Господин Урю подтвердил?

— Да.

И в таких условиях Маомао должна что-то расследовать? Это просто безумие.

— Тело нашли под башней.

— Да, тело было раздавлено и обгорело. На шее была порванная верёвка.

Естественно, что тело будет раздавленным, если упасть с такой высоты.

— Все, увидев повесившуюся, побежали к башне. Но когда они поднялись, то нашли только порванную верёвку. А когда спустились, то обнаружили тело.

— Кто-нибудь видел, как падало тело?

— Слуги видели. Но, как они ни старались, найти тело не смогли.

Они нашли его, когда спускались с башни, заметив странный свет. Пламя от факела перекинулось на одежду тела.

— Слуги побежали к месту падения, верно?

— Да, но они видели издалека, и поэтому им было непонятно. Они лишь говорили, что тело как будто парило в воздухе.

(Парило?)

Из-за белой одежды говорили, что это похоже на призрака.

— Кстати, сегодня они говорили, что плакальщиц слишком много, и это жутко.

(Ну да, конечно).

Жутко, когда полсотни женщин только и делают, что рыдают.

— Скоро мы будем менять место, так что я ещё подойду.

Сказав это, мужчина куда-то ушёл, а Маомао, как ни в чём не бывало, вернулась в строй.

К гробу возложили цветы, а вокруг ярко горел огонь. Молодой мужчина бросал в огонь погребальные деньги. Кроме того, сжигали имитации одежды и бумажные цветы. Таков обычай – отправлять вещи в мир мёртвых. Если это делал родственник, то, наверное, это был брат. Сводный брат госпожи Лишу.

Они двинулись к следующему месту. Женщины шли плотной группой, опустив глаза, поэтому Маомао несколько раз наступила на подол платья впереди идущей плакальщицы. Когда Маомао немного отдалилась, другая женщина со всей силы наступила на подол, и кто-то упал. Послышался звон, и покатилась табличка с номером. Маомао подняла её и отдала упавшей.

— Спасибо, я чуть было не выбыла, — её голос был ещё юным, но, похоже, она так зарабатывала.

Они шли дальше, и карпы снова собрались, открывая и закрывая рты. Насколько же они прожорливы: брызги взлетали, стоило только упасть на воду листочку.

(Их вообще кормят, что ли?)

Наверное, кормят, но пруд слишком большой, поэтому их, должно быть, очень много.

Вдруг Маомао посмотрела на башню.

Вокруг неё тоже был пруд.

Затем она снова посмотрела на плакальщиц и достала выданную ей табличку.

(Вот оно что…)

Маомао слегка скривила губы, вошла в середину строя и специально наступила на подол платьев нескольких плакальщиц.

На следующем месте работа плакальщиц закончилась.

Посланец Жэнь Ши подошёл, но Маомао сказала ему лишь одно слово и сразу же вернулась на своё место.

Слушая неумелый плач, Маомао изображала скорбь, но с середины перестала стараться, и её толкнула стоявшая рядом плакальщица.

Закончив работу, плакальщицы в сопровождении слуг вышли из особняка.

И у шатра для проверки возвращали деревянные таблички…

— Прошу прощения, можно вас?

Перед шатром их ждал Ма Шань.

С суровым видом он смотрел на плакальщицу, предъявившую табличку.

Остальные переглянулись, удивлённо глядя на Ма Шаня и остановленную им женщину.

Номер на табличке плакальщицы совпадал с номером, который был у Маомао.

И…

Маомао подошла к этой плакальщице и сорвала с неё вуаль.

Там оказалось лицо с ярким макияжем, совсем не подходящим для плакальщицы.

Глава 6 - Странное нечто

С крайне недовольным лицом на стуле сидела девушка, выдававшая себя за плакальщицу — та самая, якобы умершая, дочь Урю.

В её взгляде читался лёгкий испуг, но больше возмущение: 'И что я такого сделала?'.

Похороны уже закончились, поэтому их перенесли во дворец Жэнь Ши, чтобы никто не видел. Маомао, украдкой, наблюдала за происходящим из угла комнаты.

Вокруг девушки стояли мужчины с крайне тягостными лицами: Урю и его сын. Жэнь Ши с недоумевающим видом и Ма Шань с напряжёнными висками смотрели на них.

— То есть, можно считать, что вы пытались всё скрыть?

Жэнь Ши задал вопрос с уточняющей интонацией, потому что хорошо помнил лицо дочери Урю. У того было трое детей, и дочерей – только эта недовольная особа и госпожа Лишу. Тогда кто же был в гробу?

Впрочем, тело можно было найти где угодно. Наверняка, в трущобах полно подходящих женщин. Не хотелось бы думать, что они специально кого-то убили.

Раздавить и обжечь тело, вероятно, было нужно для сокрытия личности, и ради этого они устроили представление с повешением на видном месте.

— Соучастники?

Урю признал в обгоревшем теле дочь. Вот так всё и вышло.

Но возразил его сын, стоявший рядом:

— Да о чём вы вообще? Когда обнаружили повешенную, мы были вместе с вами. Как мы могли всё это скрыть?

Другими словами, он утверждал, что спустить тело с башни и сжечь его незаметно было невозможно. Перед лицом наследника престола он вёл себя немного дерзко, вероятно, из-за сильного волнения.

Действительно, пока это не будет объяснено, дело не сдвинется с мёртвой точки. Конечно, будь Жэнь Ши тираном, он мог бы применить силу, но, к сожалению, он не такой.

Разумеется, Маомао уже всё это объяснила Жэнь Ши.

Жэнь Ши достал шкатулку с погребальными деньгами, а рядом поставил ещё одну, которую принесли по его приказу из квартала красных фонарей. Это была та самая высококачественная бумага, привезённая из деревни бумажников.

— Похоже, вы использовали очень хорошую бумагу для погребальных денег. Её тоже можно достать?

Мягкая, тонкая бумага. Размер одного листа — около метра, довольно большая.

— Сделайте из неё простую куклу, придав ей форму одежды.

Подвесьте её на башне. Она будет изображать тело.

— Допустим, но как она исчезла? И вообще, если бы кто-нибудь увидел, как её устанавливают? Это же такое заметное место.

— А вот как.

Жэнь Ши тонко разорвал бумагу и скрутил из неё нить. Потянул – нить оказалась прочной и не рвалась. Но стоило капнуть на неё водой, как она легко рвалась.

Когда башню осмотрели ещё раз, на верхней балке обнаружили прилипший обрывок бумаги. И там же было пятно от воды.

— Бумажную куклу подвесьте на двух нитях. Одну сделайте тоньше или намочите, чтобы она порвалась раньше, и выиграете время. А как намочить? Используйте лёд.

Когда лёд растает, бумажная нить порвётся. Когда порвётся вторая, кукла упадёт с башни.

Услышав это, сын Урю выдохнул:

— И где же эта упавшая кукла? Если бы её нашли, тогда понятно, но…

— Куклу не нашли. Её уже уничтожили.

Слуги говорили, что им показалось, будто кукла парила в воздухе. И, как они ни искали, найти её не смогли.

Если подробно расспросить, то окажется, что место падения было рядом с прудом.

— Слуги говорили, что карпы вели себя очень бурно.

Прожорливые карпы бросались даже на листья, падавшие в воду, принимая их за еду.

Что же будет, если туда упадёт бумажная кукла?

Множество карпов набросятся на неё, и кукла растворится в воде.

А в совершенно другом месте найдут обгоревшее тело.

— Вокруг особняка было много повозок гостей. Вывести дочь было бы невозможно. Поэтому и собрали на похороны плакальщиц.

Как и Маомао, скрывшая лицо вуалью, дочь тоже была одета в белое и закрыта вуалью. Поэтому среди них и была одна плакальщица, которая рыдала особенно неумело.

Маомао специально спровоцировала её, чтобы убедиться, что это действительно дочь Урю.

Во время передвижения она наступила на подол платья этой неумелой плакальщицы и ещё одной женщины, и та упала. Подойдя к неумелой, Маомао показала ей свою деревянную табличку и сказала:

— Вы это обронили? Если потеряете, не сможете выйти из особняка.

Если бы это была не она, то она бы сказала, что это табличка другой упавшей женщины. Но та промолчала и взяла табличку Маомао.

Дочь Урю опустила голову и надула губы.

Урю и его сын тоже молчали, видимо, сказать им было больше нечего. Когда Маомао подумала, что они так и будут молчать, Урю вышел вперёд:

— Я беру всю ответственность на себя.

С этими словами он медленно поклонился.

Увидев это, сын выступил вперёд:

— Отец ни при чём! Это я всё подстроил! И тело перепутал в шоке!

— Нет, это я!

'Да какая разница', — подумала Маомао.

Возможно, родительская и сыновья любовь – это прекрасно, но главная проблема – дочь – украдкой строила глазки Жэнь Ши. Да разве его можно соблазнить дешёвой уловкой?

И тут один человек задрожал.

— …

Он молча вышел вперёд.

Жэнь Ши протянул руку, пытаясь его остановить, но было уже поздно.

Раздался глухой звук, и что-то упало.

Звук повторился дважды.

Ма Шань поднял кулак. На полу, корчась от боли, лежали Урю и его сын. Лица у них были искажены — в прямом смысле, вернее, Ма Шань им их исказил.

На полу была кровь и несколько выбитых зубов.

— Мне плевать на вашу семейную любовь. Но госпожа Лишу здесь ни при чём, не так ли?

С сарказмом сказал Ма Шань.

— Ма Шань!

Жэнь Ши схватил Ма Шаня за ворот и повалил. На мгновение лицо того исказилось гримасой боли, но он сумел взять себя в руки.

— Прошу прощения.

Ма Шань извинился.

Дочь Урю, до этого сохранявшая невозмутимость, побледнела и задрожала.

Видимо, у Ма Шаня хватило ума не поднимать руку на женщину.

— Прошу прощения. Мы продолжим разговор после оказания помощи, — сказал Жэнь Ши и подозвал другого слугу.

'Натворил-то…'

Подумав так, Маомао слегка наклонила голову.

Неважно, кто из них, Урю или его сын, это сделал. В любом случае, они просто пытались спасти дочь, сестру.

Но действовали слишком радикально.

Хотя можно предположить, что они, помня о примере клана Цзы, слишком остро отреагировали, можно взглянуть и с другой стороны: нынешний император, в отличие от времён правления императрицы, не стал бы и дальше избавляться от вассалов.

'Может, у них был какой-то план?'

Хм, — Маомао, стоя в углу комнаты, почесала голову.

На полу всё ещё валялись выбитые зубы.

'Здесь драться было неуместно'.

Она решила не задумываться о том, почему Ма Шань разозлился. Отложим на потом.

Напуганная дочь всё ещё дрожала на стуле.

Маомао подумала, что если такую девушку вышвырнуть на улицу, она не сможет выжить.

Значит, снаружи должен быть кто-то, кто её защитит.

Нужно было выведать и это, но тут…

Стража была снаружи. В комнате находились только прячущаяся Маомао и дочь Урю.

Должно быть, девушка думала, что она здесь одна:

— Почему, хотя я всё сделала, как сказала Фея-сама?

— !?

Неудивительно, что Маомао вскочила.

Удивлённая девушка посмотрела на Маомао, стоявшую в углу комнаты.

— Фея? Вы говорите о Белой Госпоже?

Не успела опомниться, как оказалась рядом.

Глава 7 - Сделка и польза от кошки

Белая Госпожа, всё-таки, не исчезла так просто.

Маомао считала её просто артисткой, но, похоже, для некоторых она была чем-то большим.

Поклонение, так называемая религия.

И некоторые впечатлительные люди увлекаются этим.

Дочь Урю, её звали Яко, тоже была такой.

Она была впечатлена представлением Белой Госпожи и попыталась с ней связаться. В результате, Госпожа, вроде как, погадала Яко.

— Рядом с вами есть нечто, приносящее несчастье. Это что-то поблизости, или, может, кровное родство? Да, кровное родство. Есть ли у вас кто-нибудь на примете?

Слишком расплывчатые слова, наверняка, она наблюдала за выражением её лица. Давая несколько вариантов, выбирала тот, на который была реакция, и продолжала разговор. Распространённый приём мошенников.

Возможно, Яко, как ребёнок бывшей наложницы, тоже о чём-то таком думала. В доме к её сводной сестре относились пренебрежительно. Она боялась, что будет, если госпожа Лишу забеременеет от императора.

Параноидальные мысли разрастаются. И Белая Госпожа ещё больше их раздула. Это обычное дело.

Затем она упомянула свою сестру и, вроде как, сказала:

— Ах, если бы она исчезла…

Услышав эти слова, Белая Госпожа улыбнулась и ответила: «Поняла». И дала ей бумажную куклу.

(Как-то всё это сомнительно).

Если веришь в гадания, то поверишь и в проклятия. А если потом узнаешь, что на госпожу Лишу напали, то решишь, что твоё проклятие подействовало.

И если Жэнь Ши её заподозрил… Даже если это сводная сестра, что, если её заподозрят в покушении на жизнь супруги?!

(Ну и дура).

Белая Госпожа исчезла, но, как оказалось, с ней можно было связаться. И Яко, сообщившая Белой Госпоже о подозрениях, получила письмо.

В письме было подробно описано, как сбежать.

Говорилось, что о ней позаботятся после того, как она, притворившись плакальщицей, выйдет из особняка.

Услышав подробности, больше всех расстроился брат Яко:

— …Ты сама наняла этих головорезов?!

Брат подумал, что из-за нападения на госпожу Лишу накажут не только сестру, но и всю семью, и поэтому, как она и просила, согласился ей помочь. Плакальщиц тоже нанял он.

Урю хранил молчание. Если верить словам Яко и её брата, то в семье было только двое сообщников, но было ли признание другого, обгоревшего тела дочерью простой ошибкой, или он что-то заподозрил?

Маомао, прячась от подлечившихся Урю и его сына, снова вернулась в угол комнаты. Дочь украдкой поглядывала на неё, но та не обращала внимания.

Итак, если проклятие приравнивается к преступлению, то Яко совершила тяжкое преступление, но всё зависит от того, кто судит. К сожалению, ни император, ни Жэнь Ши особо не верили в проклятия. Они понимали, что за этим стоит злой умысел, но доказать, что это было исполнением проклятия, сложно.

Проблема в другом…

— Она всё рассказала про супругу?!

Это вопрос конфиденциальности и тот факт, что она всё ещё была связана с Белой Госпожой.

Прежде чем Жэнь Ши успел задать вопрос, заговорил Урю:

— Как ты с ней связывалась?

Отец обратился к дочери. Из-за выбитых зубов его произношение было немного невнятным.

— Я… никому не должна говорить!

— Значит, нас всех казнят!

Услышав слово «казнь», Яко задрожала.

— Но Фея-сама велела мне молчать!

— Ты забыла о том, что случилось с кланом Цзы?!

Яко вздрогнула. Её брат тоже побледнел.

Жэнь Ши помрачнел. За его спиной стоял другой слуга, не Ма Шань, и сохранял невозмутимое выражение лица. Ма Шань, наверняка, потом получит нагоняй от Гао Шуня.

Итак, Урю был известен своими деловыми качествами, и тут он проявил себя во всей красе.

Он погладил свою искажённую щеку.

Что он собирается делать, упоминая клан Цзы?

— Похоже, о Белой Госпоже ещё много неизвестно.

Жэнь Ши сохранял спокойное выражение лица, но в душе, вероятно, хотел горько усмехнуться.

— Яко. Ты можешь говорить, верно?

— Н-но, отец…

— Ты можешь говорить!

Твёрдый тон отца не оставил Яко выбора, кроме как кивнуть.

Жэнь Ши, заложив руки за спину, посмотрел на Урю свысока.

— Информацией от этой девушки дело не закроешь.

Другими словами, он предлагал сделку.

Урю изобразил на своём искажённом лице непонятную улыбку. Это было лицо скорее торговца, чем чиновника.

— Да, я понимаю. Но я хотел бы кое-что уточнить.

— Что?

— Я слышал, что в прошлом году старшая служанка госпожи Лихуа покинула гарем. По какой причине?

Он задел больное место. Это дело замяли, но, конечно, проницательные люди догадывались, что произошло. Ведь человека, который должен был понести тяжкое наказание, по просьбе госпожи Лихуа просто отправили домой.

Если бы госпожа Лишу потребовала наказать свою сводную сестру, тогда ладно, но, зная её характер, вряд ли она бы так поступила.

Глаза Жэнь Ши похолодели.

— Какое это имеет отношение?

— Нет, прошу прощения. Я перешёл черту.

Урю осторожно отступил, а его сын и дочь, увидев холодный взгляд Жэнь Ши, похолодели.

Как ни крути, а Урю оказался хитрым человеком.

— О белой женщине рассказывай всё. Если что-то скроешь, будут проблемы.

— Слушаюсь.

Урю поклонился. Его дети, дрожа, повторили за ним и покинули комнату.

— Вы тоже выходите, — приказал Жэнь Ши оставшимся слугам.

Слуги с недовольным видом вышли.

— Эй. Вылезай.

Когда в комнате никого не осталось, Жэнь Ши, наконец, позвал Маомао. Та, крадучись, вышла из угла комнаты.

— Ты скорее мышь, чем кошка.

— Я не кошка и не мышь.

Жэнь Ши устало опустился на стол лицом вниз. Ноги вытянуты, поза расхлябанная.

— В таком виде нельзя показываться, нужно позвать господина Гао Шуня.

— Гао Шунь скоро придёт, чтобы отругать Ма Шаня.

Сказав это, Жэнь Ши указал на стул напротив стола, предлагая Маомао сесть. Она села, как ей и было велено. В отличие от того, что было раньше, атмосфера стала расслабленной. Вряд ли кто-то был рядом, но говорить громко не стоило.

— Господину Гао Шуню не повезло, но разве в этот раз всё не обернулось к лучшему?

Что обернулось к лучшему? Дело клана Урю. То, что Ма Шань так вспылил, на первый взгляд, казалось глупостью. Но для урегулирования ситуации это оказалось очень кстати.

Как ни крути, решение Жэнь Ши в отношении клана Урю будет мягким.

— Изначально, государь не хотел никого наказывать. И, прежде всего, матушка не позволит.

Маомао впервые услышала, как Жэнь Ши говорит «матушка». Он, должно быть, говорил об императрице-матери, но это звучало как-то странно.

— Она очень переживала из-за дела клана Цзы. До последнего просила государя о смягчении наказания.

Как бы ни просила императрица-мать, это было невозможно. Если проявить неуместное сострадание, то может вспыхнуть новый очаг, и ущерб увеличится.

Впрочем, предотвратить появление очагов невозможно.

Клан Урю, на первый взгляд, избежит серьёззного наказания. Но раз уж устроили такие пышные похороны, то сказать, что дочь жива, уже нельзя.

(И что же они будут делать?)

В отличие от госпожи Лишу, эту девушку, похоже, сильно избаловали. Как она будет жить дальше – неизвестно.

(Сама виновата).

Будет ли она всю жизнь прятаться в особняке, или тихо жить в далёких краях — Маомао это не касалось.

В расслабленной атмосфере Маомао чуть не зевнула. На улице было солнечно, и было бы приятно вздремнуть в саду. Хотелось поскорее уйти, но Жэнь Ши лежал, уткнувшись лицом в стол, и она не могла двинуться.

(Может, он спит?)

Она хотела его ткнуть, чтобы проверить, но его лицо внезапно поднялось.

— Ты сейчас хотела меня ткнуть?

— Что вы такое говорите? Разве я не могу уйти?

На вопрос Маомао Жэнь Ши ответил, прищурившись:

— Можешь ещё немного побыть.

— Мне особо нечего сказать.

(Зачем он так смотрит?)

У Жэнь Ши было выражение лица надоедливого ребёнка.

— Что-нибудь расскажи.

— О чём конкретно вы хотите поговорить?

Не стоит просить её рассказать что-нибудь интересное. Для Маомао, у которой каждый раз не получаются шутки из квартала красных фонарей, это слишком сложно.

— Ну, есть же о чём. О погоде, например. Чем ты занимаешься в последнее время?

— Сегодня погода ясная. Воздух сухой, отлично подходит для стирки. В последнее время я занималась закупкой и приготовлением лекарств, которых не хватило, пока меня не было, а ещё воспитанием Чжао Юя. Чжао Юй слишком шалит, поэтому я прошу увеличить расходы на его содержание. Желательно, чтобы деньги шли напрямую мне, а не через Гёкусэйкан. И, если возможно, не деньгами, а, например, лекарствами из других стран.

— Это же служебный отчёт! И, кстати, Гао Шунь говорил, что ты сильно завысила расходы на содержание.

(Вот как?)

Вообще-то, хозяйка забирала себе большую часть ещё до того, как деньги попадали к Маомао, поэтому она не знала точной суммы. Она думала, что ей дают примерно в три раза больше, чем она тратит, но, похоже, давали ещё больше. Жадная бабка.

— …

Жэнь Ши, лёжа лицом вниз, украдкой поглядывал на Маомао.

— Почему ты можешь так спокойно общаться?

— А что не так?

Если подумать, то она давно не разговаривала с Жэнь Ши по-человечески. До этого были разбирательства с кланом Урю, и она получала объяснения, но…

Они нормально разговаривали в аптеке перед её отъездом на запад.

И что же тогда произошло…

— Я не переживаю, так что и вы, господин Жэнь Ши, не беспокойтесь.

— …Переживаю.

Глаза Жэнь Ши помутнели.

— Да ладно вам, там ведь должно быть ещё что-то?

— В частности? Ах да! Спасибо за панты!

Маомао, вспомнив, как будто между прочим поблагодарила.

— Я сразу же измельчила их и приготовила лекарство. Как и следовало ожидать от чудодейственного средства, эффект потрясающий! Я дала всего по одному пакетику нескольким постоянным клиентам, но слухи распространились, и лекарство стало очень популярным. Я установила довольно высокую цену, но, похоже, многие мужчины хотят быть бодрыми, и некоторые говорили, что заплатят сколько угодно! Если возможно, я бы хотела узнать, где вы достали панты?

— Да что ты знаешь об их эффекте?! И почему ты вдруг заговорила так много?!

Он, получается, не зная об эффекте, достал их просто потому, что они редкие? Тогда, наверное, ему не нужна та часть, которую он оставил для себя, и можно её продать.

— Нет, я не об этом!

Жэнь Ши поднял голову. Уши слегка покраснели.

— Ты… ты, когда целуешь кого-то, должна же смущаться, разве нет?!

Жэнь Ши сказал это, немного заикаясь.

— Ну что вы, если я буду каждый раз обращать на это внимание, то не смогу работать.

В квартале красных фонарей это привычное зрелище.

Скорее, это место, где совокупляются люди, а не насекомые.

— Работать…

— Разве я смогла бы работать, если бы смущалась перед госпожой Лихуа?

— Почему ты вообще вспомнила госпожу Лихуа?!

Жэнь Ши смотрел на неё с искренним недоумением.

— Госпожа Лихуа не могла нормально есть из-за болезни, не так ли?

Более того, она сама не хотела есть. В таком случае, нужно было принимать решительные меры.

Жэнь Ши, догадавшись, что она сделала, хлопнул ладонью по столу.

— Э, эй! Госпожа Лихуа – женщина!

— Она же супруга. С мужчиной это было бы проблемой.

— Да не в этом дело!

Он имел в виду совсем другое, но в тот момент Маомао тоже была в отчаянии. Если бы госпожа Лихуа умерла, то Маомао тоже лишилась бы головы. Нужно было кормить её, даже если для этого пришлось бы выгнать из комнаты всех кричащих служанок, пинками выталкивая тех, кто мешал.

— Но она поправилась, и это главное.

— …

Госпожа Лихуа снова беременна. Мог ли кто-нибудь предположить это в той ситуации?

Маомао верила, что поступила правильно.

Жэнь Ши снова опустил голову. Затем, не поднимая её, поманил Маомао к себе.

— Может, поцелуемся?

— Совсем не в настроении!

Сказав это, Жэнь Ши осторожно притянул к себе Маомао. Он не делал ничего, просто обнимал её.

Это было похоже на то, как иногда к ней ластился мелкий сорванец. Он, похоже, не помнил прошлого, но понимал, что потерял что-то важное. В последнее время он часто спал, обнимая кошку Маомао, этот неприятный комок шерсти, и, похоже, это его немного успокаивало. Значит, от неё всё-таки есть хоть какая-то польза.

Может, и Жэнь Ши хотел к кому-то прижаться, как десятилетний ребёнок?

— Это скоро закончится?

— Подожди ещё сто счётов.

(Довольно долго).

Было немного тяжело из-за его веса, но нужно было потерпеть.

— Один, два, три…

— Не считай!

(Какой же он надоедливый).

Маомао, думая о том, не подсунуть ли Жэнь Ши кошку, терпеливо ждала.

Глава 8 - Как говорит Змеиный Бог

Шёл мелкий дождь. Маомао каждый год удручало, что в это время, когда становится всё жарче, так много дождей.

Она открыла ящик аптечного шкафа и проверила, не отсырели ли лекарства.

'В прошлом году я делала это в лазарете'.

Она ругала нерадивого лекаря-шарлатана, заставляя его убираться. Интересно, не испортил ли он опять содержимое аптечного шкафа за этот год?

Пока Маомао приводила в порядок аптечный шкаф, у её ног, перевернувшись на спину, лежала кошка Маомао. Считая, что та ей мешает, Маомао отодвинула её носком ноги в угол. Кошка недовольно подняла морду, но, видимо, ей было лень двигаться, и она так и осталась лежать у стены.

Маомао отложила испортившиеся травы и записала на деревянной табличке, чего не хватает. Что-то можно было купить на рынке, а что-то придётся попросить привезти торговцев.

'Это, похоже, можно достать'.

Некоторые растения росли как раз в это время года. Нужно будет немного отъехать и собрать их.

(Дождь тоже стих).

Хоть и влажно, но дождя нет. Куй железо, пока горячо. Если ждать хорошей погоды, то можно и не дождаться.

Маомао выглянула из аптеки. Куртизанки, в основном, спали, готовясь к ночной работе, поэтому там были только мужчины или девочки-камуро, которых обучали грамоте.

Маомао направилась в комнату, где жили мужчины. Распахнув раздвижную дверь, она увидела, что те валяются на полу. Среди них был Садзэн.

— Присмотри за лавкой.

— А? С чего вдруг? — Садзэн, сонно почёсывая голову, поднялся.

— Я вернусь к вечеру. Мне нужно в соседнюю деревню.

— Лады, лады. И что, только присмотреть?

Похоже, под руководством Маомао он научился соображать.

— Лекарственные травы, которые висят под потолком, высуши и измельчи в порошок. Храни, как обычно.

— Лады.

Садзэн, кряхтя, встал. Засунул руку за ворот и почесал живот. Маомао смотрела на него прищурившись. Было видно, что у него под ногтями грязь.

— Руки-то помой.

— Знаю.

Он не был глупым, но чистоплотности ему не хватало. Среди клиентов было много придирчивых, и это могло стать проблемой.

Нужно будет как следует ему всё объяснить.

(Если сейчас, то успею на попутку).

Ехать на повозке одной – дорого. В соседнюю деревню несколько раз в день отправляются повозки, везущие в столицу продукты. Обратно они едут пустыми, поэтому работают как попутные. Ехать в них – то ещё удовольствие, но зато дёшево.

Чтобы поскорее управиться, Маомао вышла из комнаты мужчин, и тут ей на глаза попались блестящие глаза.

— Веснушчатая. Куда-то собралась?

Это был Чжао Юй, показывая свои, наконец-то выросшие, передние зубы. Рядом, как верный подчинённый, стояла Цзылинь.

Маомао изобразила явное неудовольствие. Оттолкнув приставучих сорванцов, она вернулась в аптеку и сложила необходимые инструменты в тряпичный узелок.

— Эй, ты же куда-то едешь? На рынок? Если за покупками, то возьми меня с собой!

Чжао Юй вошёл в аптеку и поднял лежавшую на полу кошку Маомао. Возьми, возьми с собой, — тыкал он в Маомао передними лапами кошки. Та недовольно мяукнула: "Мя-я-я…"

— Я еду в лес. Тебе там будет скучно.

— В лес! Хочу в лес! Хочу, хочу, хочу!

Он стал колотить её лапами Маомао. Кошке это, разумеется, не понравилось, и она, забившись задними лапами, вырвалась из рук Чжао Юя.

Чжао Юй начал капризничать, лёжа на полу. Маомао подумала, что в десять лет уже не капризничают, но, видимо, его избаловали. Хотя в некоторых вещах он был на удивление взрослым.

Цзылинь тоже пыталась подражать Чжао Юю, но Маомао схватила её за шиворот и поставила на ноги.

— Я пожалуюсь хозяйке!

Угрожая, сказала Маомао. Цзылинь вытянулась по стойке смирно и закивала головой.

— Что за шум? — с сонным лицом спросила хозяйка. Цзылинь вздрогнула.

— Я хочу собрать лекарственные травы, пока дождь не пошёл. Но он увязался за мной, а он будет только мешать. — Маомао, указывая на Чжао Юя, лежавшего на полу, сказала.

Хозяйка, прищурившись, посмотрела на него. Вздохнув с видом "ну что с ним поделаешь", она сказала Маомао:

— Возьми его с собой.

— А? — Маомао недовольно скривилась. Она думала, что хозяйка – рационалистка до мозга костей, и не видит смысла брать с собой на работу надоедливого сорванца.

— Э, правда? Бабуль, правда?! — Чжао Юй вскочил и запрыгал.

Цзылинь тоже попыталась прыгать, но хозяйка одёрнула её, схватив за голову.

— Тебе нельзя.

Услышав эти слова, Цзылинь понурилась. Как ни крути, Чжао Юй был в особом положении, а Цзылинь – всего лишь камуро. Если она пойдёт с ними, то другим камуро это не понравится.

Чжао Юй похлопал по плечу расстроенную Цзылинь.

— Я привезу тебе сувенир!

— А кто за него платить будет? — Маомао тут же уточнила.

— Если хочешь гулять, то немного потерпи. Я тебя когда-нибудь выкуплю!

— !?

И где он только таких слов нахватался? Кстати, клиенты, которые такое говорят, обычно оказываются самыми никчёмными.

Оставив ликующих сорванцов, хозяйка ткнула Маомао в бок.

— Зачем ты его берёшь? — недовольно спросила Маомао.

Хозяйка, почёсывая ключицу, посмотрела на сорванцов.

— Ты же уезжала надолго. Ты знаешь, как Чжао Юй вёл себя в твоё отсутствие?

Маомао не знала. Наверное, как обычно, шумел. Он хорошо ладил с Укё, так что и без Маомао мог бы обойтись.

— Он был каким-то вялым. Как ни крути, а он здесь без родителей, и ему, наверное, одиноко без тебя.

— Не похоже на слова бабки, которая скупает детей у торговцев людьми. — с сарказмом ответила Маомао. До того, как её забрал приёмный отец Ло Мэнь, её, сколько бы она ни плакала, запирали одну в комнате. Она перестала плакать, поняв, что это бесполезно. Возможно, поэтому у Маомао такие проблемы со слезами.

Она не собиралась на это жаловаться, да и не помнила ничего. Женщине, родившей Маомао, нужно было работать, а у Байлинь, которая давала ей молоко, тоже были дела. Гёкусэйкан был на грани разорения, поэтому Маомао даже завидовали.

Она считала, что ей повезло, что её не задушили.

Хозяйка засунула руки в рукава.

— Продаться торговцу людьми – это судьба. Это вина родителей. Меня это не касается. Но если он будет сачковать и ничего не сможет, то ему здесь не место. Я просто делаю одолжение, обучая его, чтобы этого не случилось, разве нет?

— А Чжао Юй?

— Воспитывать его – это твоя забота. Я просто слежу, чтобы он не умер. Я должна отработать те деньги, что получила.

И то верно. Сколько же она с него содрала? — подумала Маомао, но вслух ничего не сказала. Хозяйка, сделав вид, что не услышала, ушла.

Спустя полчаса тряски в попутной повозке они прибыли в деревню, расположенную рядом с лесом. Она находилась на берегу реки и напоминала родную деревню лекаря-шарлатана, но здесь выращивали рис и овощи. Залитые водой рисовые поля, где только что закончили посадку, отражали небо и казались огромными зеркалами.

— Ух ты! — Чжао Юй, высунувшись из повозки, смотрел по сторонам.

И вправду, в это время года рисовые поля выглядят впечатляюще. Дождя пока не было, и небо было голубым. Окружённый голубым небом и землёй мир казался загадочным.

— Эй, веснушчатая. А что это? — Чжао Юй потянул Маомао за рукав. Она посмотрела, куда он указывал, и увидела два песчаных холмика, в которые были воткнуты палки, а между ними висела скрученная солома. Они стояли вдоль реки, протекавшей рядом с рисовыми полями.

— Это, наверное, симэнава? (симэнава: верёвка, ограждающая священное место от нечисти).

Маомао не очень разбиралась, но, кажется, это был один из видов оберегов. Что-то вроде границы, чтобы нечисть не проникла.

Форма верёвки немного отличалась, вероятно, из-за местных верований.

(А?)

Маомао высунулась вперёд. Ей показалось, что форма симэнавы сильно отличается от того, что она видела раньше. Раньше верёвка была проще, а в этом году она была как-то по-особенному скручена, и в неё были вплетены белые обрывки бумаги. Форма стала более изысканной, но разве можно так запросто менять форму таких вещей?

— Почти приехали, — сказал крестьянин, управлявший повозкой.

Хоть это и была попутная повозка, но сейчас на ней ехали только Маомао и Чжао Юй. Плюс этой повозки в том, что цена не меняется, даже если пассажиров мало. Наоборот, есть попутные повозки, где цена снижается, если пассажиров много, но Маомао не любила тесноту и медленную езду, поэтому предпочитала эту.

Сойдя с повозки, Маомао посмотрела на лес.

Этот лес не принадлежал деревне. Но, поговорив со старостой, можно было войти внутрь. Если немного заплатить, то он не будет возражать. Чтобы поддерживать хорошие отношения, нужно делать и такие вещи, а если он запомнит лицо, то, возможно, пойдёт навстречу в чём-нибудь ещё.

Маомао, потянув Чжао Юя за руку, направилась к дому старосты.

— …

— Скучная деревня, — пробубнил Чжао Юй.

Действительно, но не стоило это говорить вслух, – Маомао щелкнула его по лбу. Они направились к дому, стоявшему в самом конце деревни.

Под навесом ветхого дома висели сушёные овощи. Наверное, их сушили для консервации, но в это время года нужно быть осторожным, чтобы не появилась плесень. Рядом с сушёными овощами висела верёвка, похожая на укороченный вариант симэнавы.

Маомао не была в этой деревне около трёх лет. Из-за работы в гареме прошло много времени, но было бы хорошо, если бы староста её помнил.

— Здравствуйте!

Она постучала в дверь, а Чжао Юй, подражая ей, забарабанил.

— Перестань! — одёрнула Чжао Юя, и схватила его за голову. Из дома вышла молодая женщина.

— Кто вы? — для такой глуши она была довольно красивой, и одежда у неё была хоть и скромная, но прочная.

— Я хочу встретиться со старостой. Скажите, что я ученица аптекаря Ло Мэня, и он поймёт.

Она назвала имя приёмного отца, а не своё, потому что так было понятнее. Многие не верили, что Маомао – аптекарь. Когда она станет старше, это, наверное, пройдёт, но ей не было нужды выставлять себя аптекарем, поэтому она использовала понятные собеседнику слова.

Женщина позвала из глубины дома мужчину средних лет.

Если Маомао не ошибалась, это был сын старосты. Сын, похоже, тоже её помнил и кивнул.

— Отец в прошлом году простудился и умер…

— Понятно.

Не стоит недооценивать простуду. Если запустить, то она быстро перейдёт в пневмонию, и всё.

Кажется, прежний староста не принимал лекарства. У него был сильный характер, и он утверждал, что если выпить сакэ и хорошенько поспать, то всё пройдёт. Он не был клиентом, но Маомао он нравился.

— Я говорил ему обратиться к врачу, но… что уж тут поделаешь. Ладно, не будем о грустном. Вы в лес?

— Да.

Маомао протянула новому старосте деньги, которые обычно платила. Но староста покачал головой.

— Не нужно. Идите скорее, а то стемнеет.

— …Спасибо, это очень любезно с вашей стороны.

С чего вдруг такая щедрость? Маомао убрала деньги обратно в карман, но Чжао Юй схватил её за руку.

— Веснушчатая! Купи на них конфет! Купи!

— Ты же сам зарабатываешь!

Маомао, спрятав деньги, направилась к лесу.

— В это время года появляются змеи, будьте осторожны.

— Я знаю. Они – хороший материал.

— Нет, не в этом дело, — староста отрицательно покачал головой, затем, взяв висевший под навесом тюрэндзян, показал его.

Если присмотреться, то концы верёвки были разными. Один конец постепенно сужался, а другой – утолщался и раздваивался. Это было похоже на змею.

— Если убьёте змею, то на вас могут напасть жители деревни.

— …Что это значит?

Это совершенно несовместимо с принципами Маомао, которая считала, что змею нужно ловить и готовить из неё унаги.

Раньше, сколько бы змей она ни поймала, ей говорили: «Спасибо за избавление от вредителей».

Староста горько усмехнулся.

— Это завещание отца. Перед смертью он немного ослаб и позвал знахаря.

И тот, в обмен на благовония, которые облегчали страдания, велел распространить в деревне своё учение.

Поэтому и появился этот странный тюрэндзян, – поняла Маомао.

— Вообще-то, здесь раньше поклонялись Змеиному Богу. Вот так вот… стали поклоняться, – закончил староста.

Он горько усмехнулся. Видимо, раз уж это было исконным верованием, то ничего не поделаешь, но его что-то смущало.

— Но что делать с ядовитыми змеями?

Гадюки и прочие – враги крестьян. Если укусят, то всё.

Староста, горько усмехнувшись, прошептал:

— Их убивают тайком. Есть и набожные, но что уж тут поделаешь…

Видимо, у старосты тоже есть свои причины. Молодая женщина, наверное, жена старосты, испепеляла его взглядом.

Ей, возможно, не нравилось, что её муж шепчется с кем-то наедине.

— Ну, идём?

— Ага.

Маомао, взяв Чжао Юя, поспешила в лес.

Глава 9 - Танец водяного духа. Часть первая

— Веснушчатая, ты ещё не закончила? — спросил Чжао Юй, сидя на пеньке и болтая ногами.

'Вот поэтому я и не хотела его брать'.

Сорванцы быстро устают. Брать его с собой было несложно, но то, что он станет обузой, было очевидно. Старуха наверняка велела взять Чжао Юя, чтобы избавиться от негодника, мешавшего мужчинам работать. Какое там «скучает»?

Маомао, игнорируя нытьё Чжао Юя, срезала траву у корней дерева. Использовать нужно было только молодые побеги, но отбирать их она будет позже.

— Эй, веснушчатая…

— Заткнись. Ты сам напросился, — сказала Маомао, запихивая лекарственные травы в мешок.

Чжао Юй, положив руки между колен, недовольно смотрел на Маомао.

— Но я устал.

Хоть они прошли и немного, но идти по траве и опавшим листьям было трудно. Понятно, что Чжао Юй, у которого остался паралич, легко устаёт. С этим ничего не поделаешь. Но Маомао не собиралась его баловать.

— Тогда жди здесь. Я пойду дальше.

— Э-э… — Чжао Юй разинул рот, явно желая что-то сказать Маомао.

— Ты меня бросишь?!

— Ты же устал? Жди.

Чжао Юй скривился, но встал с пенька. Как и говорила старуха, он действительно был немного одиноким. Даже в квартале красных фонарей он почти всегда ошивался либо с мужчинами, либо с девочками-камуро.

— Иду! Иду, только не бросай меня!

Чжао Юй, спотыкаясь, поплёлся за Маомао. Та, холодно взглянув на него, пошла вглубь леса.

В лесу росло много разных деревьев. В основном это был лиственный лес, так что осенью здесь, должно быть, много плодов. Хвойный лес больше подходит для древесины, но такие леса в этой стране, похоже, встречаются в основном на севере.

По дороге Маомао нашла дикую малину и съела несколько ягод. Чжао Юй тоже стал есть, подражая ей, но его рот тут же стал красным и липким.

— Кислая.

— Она только начала созревать, — сказала Маомао, но сама не переставала срывать ягоды.

— Веснушчатая! Этот гриб можно есть? — спросил Чжао Юй, заметив маленький грибок на засохшем дереве.

'Редкий'.

Маомао думала, что такие грибы растут южнее, но удивилась, увидев его здесь. Она сорвала маленький грибок.

— Можно есть?

— К сожалению, он невкусный. И неядовитый.

То есть для Маомао он не представлял интереса.

Чжао Юй разочарованно опустил плечи.

По дороге она нашла рейши (трутовик лакированный, Ganoderma lucidum, ценится в традиционной медицине), обрадовалась и пошла дальше, пока не увидела озеро. Говорят, что раньше этот лес был частью большого леса, окружавшего озеро, но потом, чтобы разбить поля, лес разделили на несколько маленьких участков.

Оставшаяся часть леса примыкала к другой деревне. Возможно, лес специально разделили при основании деревни.

Некоторые растения растут только у воды, поэтому Маомао направилась к озеру. В центре озера виднелся островок. Граница между лесом и озером была обнесена симэнавой, словно забором. Водоёмы издавна считались входом в потусторонний мир. На островке тоже был небольшой храм, возможно, по той же причине. Маомао слышала, что там живёт хозяин озера, который является воплощением гигантского змея – увабами. Наверное, запрет убивать змей связан именно с этим.

А для ухода за храмом на берегу озера стояла хижина.

Маомао направилась к ней.

Хижина стояла на сваях. Говорят, это потому, что во время сильных дождей уровень воды в озере поднимается до самой хижины. На столбах хижины остались отметки, показывающие, как высоко поднималась вода.

Чжао Юй с интересом разглядывал отметки уровня воды. Маомао поднялась по лестнице и заглянула внутрь хижины.

Заметив взгляд Маомао, из глубины хижины вышел лохматый старик.

— Несколько лет тебя не видел, думал, уж замуж вышла.

— К сожалению, старая дева.

— А для старой девы у тебя слишком большой ребёнок.

Какой же он злой старик, подумала Маомао. Он был старым знакомым её приёмного отца Ло Мэня и, говорят, раньше работал врачом в столице. Говорят, он был хорошим врачом, но из-за своего упрямого характера и нелюбви к людям ушёл на покой и теперь живёт в этой глуши.

Сейчас он собирал лекарственные травы и кое-как сводил концы с концами. Хоть он и был смотрителем храма, но, похоже, ничего особенного не делал. Лодки на озере не было, и в храм он, видимо, не ходил.

— Ну вот. Если что нужно, бери.

Старик разложил на грубом длинном столе лекарственные травы, которые висели на стене. Травы, которых не было в это время года, или редкие травы было проще всего купить у этого старика.

Маомао вошла в хижину и стала оценивать травы.

Старик, кряхтя («Ёккорасё»), сел на стул и наклонился вперёд. Он был старше Ло Мэня лет на десять, так что неизвестно, когда умрёт.

За три года, что они не виделись, он, казалось, ещё больше постарел.

Однако травы были тщательно высушены, и качество было неплохим. И собрал он их довольно много для такого старика.

— Рада, что ты ещё не впал в маразм, но как ты умудрился столько собрать?

— Старые девы всегда такие язвительные.

На слова в адрес Маомао рассмеялся Чжао Юй. Маомао испепелила его взглядом и положила нужные травы на узелок из ткани.

— Да нет. У меня недавно появился помощник.

— Помощник, значит. Из деревенских детей? Неплохо устроился.

Маомао демонстративно посмотрела на Чжао Юя. Тот надул губы, словно хотел сказать: «Ну что?».

— Нет. Я подобрал его недавно в столице. Он довольно способный парень, вот, лёгок на помине…

Тут послышались шаги по лестнице.

— Дедушка! Принёс то, что ты просил! О? Гости?

Какой-то до боли знакомый, неунывающе бодрый голос.

Молодой человек с повязкой на глазу, размахивая большим мешком из ткани, вошёл внутрь.

(Неудивительно, что голос знакомый).

Это был Кэюн, мужчина со следами оспы на лице, который, вроде бы, искал работу в столице.

— Да-а, вот так вот. Говорят, такой врач со страшным лицом нам не нужен! — рассказал Кэюн своим обычным, совершенно не унывающим голосом о своих злоключениях.

Этот болтливый парень, заметив Маомао, тут же начал тараторить. Старик спросил: «Знакомый?», а Чжао Юй удивлённо сказал: «У тебя много странных знакомых братьев».

Короче говоря, этот парень пытался устроиться врачом в столице и обошёл несколько клиник. Каждый раз его спрашивали о причине повязки, и он, дурак честный, показывал свой шрам. Невежественные врачи прогоняли его, боясь заразиться. Знающие врачи понимали, что он уже не заразен, но всё же это была работа с клиентами. Не было причин так просто нанимать подозрительного мужчину с повязкой.

И вот, когда старик, превозмогая старческие немощи, пришёл доставить заказанные травы, он и подобрал Кэюна. Как раз застал момент, когда того выгоняли из клиники.

Старик хоть и нелюдим, но врач хороший. Ему уже тяжело было передвигаться, поэтому он как раз искал помощника. Он решил проверить его медицинские знания, и тот оказался на удивление толковым. Вот так Кэюн и оказался здесь. В такой глуши мужчина с повязкой не привлекает столько внимания, как в столице, да и старосте он всё объяснил.

— Ха-ха-ха. Жестокий мир, да? Ну, главное, что есть что поесть!

Кэюн был таким, а старик получил хорошего помощника, так что оба, похоже, были довольны.

(Может, стоило позвать его к себе?)

Маомао подумала, что немного упустила возможность, но теперь уже поздно. Даже если бы она его привела, старуха, вероятно, заставляла бы его работать не меньше, чем её приёмного отца Ло Мэня, так что здесь Кэюну, возможно, было лучше.

Кэюн разложил свежесобранные травы.

— Свеженькие, только с грядки!

Чжао Юй заглянул снизу вверх на улыбающегося молодого человека. Сделав глупое лицо, как у белки, он потянулся к Кэюну.

— Братик, а что у тебя под повязкой?

— А, хочешь посмотреть? — предупредив, что это неприятное зрелище, Кэюн снял повязку. Чжао Юй воскликнул: «Ува-а!», — что было крайне невежливо, и похлопал Кэюна по плечу.

— Братик, жаль тебя. Лицо-то красивое было, но с таким шрамом в торговле не преуспеть.

— Точно! А я думал, что я довольно обходительный…

Маомао, игнорируя эту беззаботную парочку, начала оценивать травы. Увидев незнакомый большой лист, она прищурилась.

— Что это?

— Лист табака, — сказал Кэюн, продолжая возиться с Чжао Юем.

Табак, курительные трубки были популярны у старухи и куртизанок, но среди простого народа они не были так распространены. Однажды Маомао даже пыталась починить сломанную трубку и вернуть её владельцу, настолько ценной вещью она считалась.

Листья табака – это предмет роскоши. Причина, по которой скупая старуха курит, заключается в том, что табак вызывает зависимость. Если бы старуха не курила, то и куртизанки, вероятно, не стали бы. Чрезмерное курение вредно для здоровья, как говорил и её приёмный отец Ло Мэнь.

Насколько знала Маомао, в основном использовались привозные листья. Она видела только высушенные и измельчённые, поэтому не узнала их.

— Выращивать его не так уж сложно, — вмешался сбоку старик.

— Правда?

Маомао с интересом рассматривала лист. Она подумала, что если выращивать его в саду, то можно неплохо заработать. Но дадут ли ей так просто семена?

В лучшем случае, удастся получить немного листьев, но стоит ли дёшево закупать их и ещё глубже укоренять привычку курения среди куртизанок?

На всякий случай она решила спросить.

— Почём продаёшь?

— Это не продаётся.

Старик взял листья табака, связал их в пучки и повесил под навесом.

(Для собственного потребления?)

Однако в этом доме не было ничего похожего на курительные принадлежности, и она никогда не видела, чтобы старик курил.

Словно отвечая на невысказанный вопрос Маомао, старик поднял с пола кувшин и поставил его на длинный стол. Когда он снял крышку, по комнате распространился специфический запах.

— Дедушка, это воняет! — Чжао Юй демонстративно зажал нос. Зажимая нос, он заглянул внутрь.

— Надеюсь, это не напиток?

Внутри была коричневая жидкость.

— Даже не думай пить. Умрёшь. Это настойка из листьев табака.

— У-э-э, зачем ты такое делаешь? — спросил Чжао Юй, усевшись на деревянный ящик, стоявший на полу.

— Чтобы змей отпугивать.

Маомао хлопнула себя по лбу.

Листья табака ядовиты при употреблении внутрь. И она знала, что этот яд действует и на насекомых. Но то, что он действует и на змей, она узнала впервые. Она всегда думала только о том, как ловить змей, а не как их отпугивать.

— Из-за этих дурацких разговоров, что змей убивать нельзя. А мы тут беспокоимся, как бы чего не случилось, — сказал старик, сплюнув. Кэюн, улыбаясь, готовил чай. Увидев, как из шкафа достают маньтоу (паровые пирожки), глаза Чжао Юя заблестели.

— Вообще, уже несколько десятков лет никто и не вспоминал про этот храм. А теперь вдруг заявляют, что явился посланник Змеиного Бога.

— Ахахаха. Знахари – это худшее, что есть на свете! — Кэюн, видимо, из личной неприязни, согласился бодрым голосом.

Маомао же показалось странным вот что. Даже если это было завещание предыдущего старосты, неужели в деревне были жители, которые так сильно противились убийству змей? Может, это потому, что здесь изначально поклонялись Змеиному Богу?

— Этот знахарь, он что, такой убедительный? — спросила она как бы невзначай. Старик усмехнулся.

— Хах, да вот. Набожные-то, похоже, поверили в какую-то чушь.

— В чушь?

Если бы лиса, то ладно, но чтобы змея…

(Лис для обмана вполне достаточно).

Пока Маомао размышляла, Кэюн открыл окно хижины. Стало видно озеро и храм.

Старик посмотрел наружу и погладил свою косматую бороду.

— Я сам не видел, но говорят, что этот знахарь…

…появился на поверхности озера, танцуя на воде, направился к храму.

— Сказал, что он посланник хозяина озера.

Вот так вот.

Глава 10 - Танец водяного духа. Часть вторая

'Ушлый тип…'

Маомао, похоже, невольно усмехнулась. Старик-лекарь и Кэюн кивнули. Только Чжао Юй смотрел с блестящими глазами.

— Обалдеть! А как он по озеру ходит?

— А это просто: нужно ставить следующую ногу на поверхность воды, прежде чем предыдущая утонет, и так идти!

— Обалдеть!!!

— Не ведись, — Маомао шлёпнула Чжао Юя по голове и испепелила взглядом Кэюна. Казалось бы, безобидный, а вот такой, оказывается.

— Неужели ты действительно думаешь, что такое возможно?

— Да нет, конечно… хотелось бы сказать, но…

Старик погладил свою косматую бороду и посмотрел наружу.

Выражение его лица было немного сложным.

— В детстве я видел нечто подобное.

— Ходил и танцевал по воде? — спросила Маомао, склонив голову. Чжао Юй повторил за ней, а заодно почему-то и Кэюн принял ту же позу.

'Какой же он шумный'.

Подумала она, глядя на старика.

— Да. Это было ещё до того, как я уехал из деревни. Изначально служение Змеиному Богу было обязанностью жрицы.

Семья старика, оказывается, была дальними родственниками старосты, и жрицу выбирали из девушек их рода.

Но ведь старик только что сказал, что храм был заброшен несколько десятилетий. Почему?

— Из-за охоты на придворных дам дочь старосты забрали.

Тут оставалось только кивнуть.

Из-за этого ритуал, передававшийся из уст в уста, прервался, и храм забросили. Как раз в то время сменился староста.

Предыдущий староста не был набожным и забросил это дело, поэтому уход за храмом прекратился. Деревня, которая раньше была единой, разделилась на три, так же как и лес. Вернее, исчезла жрица, которая связывала три уже давно разделившиеся деревни.

И теперь, хотя бы для вида, вернувшийся в деревню старик поселился в этой хижине в качестве смотрителя.

— А бывшая жрица, отслужив своё, не вернулась в деревню?

— Хах. Она была хорошей девушкой. Зачем ей было возвращаться в такую деревню?

'И то верно'.

Маомао вспомнила Сяолань, с которой дружила в заднем дворце. Родители продали её, чтобы ртов меньше кормить. Она понимала реальность и знала, что ей некуда возвращаться, поэтому после ухода из заднего дворца сама нашла себе работу.

Сколько-нибудь сообразительная девушка найдёт себе жизнь получше прежней. Задний дворец в этом смысле был для женщин местом карьерного роста.

— Предыдущий староста перед смертью жаловался на это. Если уж так ворчишь, то иди к врачу, говорю я!

— Ха-ха-ха. Смешно! Бывают же такие люди! — Кэюн засмеялся, непонятно чему радуясь, и старик стукнул его по голове.

Маомао посмотрела наружу.

— Лодки нет, так как же вы на ту сторону перебираетесь? Ведь за храмом нужно присматривать? — спросила Маомао. Старик нарисовал на столе круг.

— Говорят, лодки гневают Хозяина. Даже для рыбалки есть определённые места. Отсюда не видно, но за островком есть мост. Если интересно, можешь сходить посмотреть. Заодно и траву прополешь, пока будешь травы собирать.

— С какой стати я ещё и траву должна полоть?

— Ты бесплатно попадёшь в священное место, это дёшево, верно? Эй, Кэюн. Проводи её.

— Э-э… Как хлопотно… — сказал Кэюн, но уже готовил серп.

Можно было бы и проигнорировать, но Чжао Юй засиял глазами: «Обалдеть!». Этот сорванец в последнее время решил, что если валяться на полу и капризничать, то всё будет по его.

— У храма посажены листья табака. Листья нельзя, но если семена созрели, можешь взять несколько.

— …

Маомао, сердито глядя на хитрого старика, взяла серп.

Маомао и остальные обошли озеро с другой стороны. Хотя это и называлось озером, вода была мутной, и будь оно поменьше, его можно было бы назвать болотом. На поверхности воды кое-где плавали листья, похожие на лотос.

Чжао Юй, который сначала боялся оспин Кэюна, проявил свою бесполезную приспособляемость и полностью к нему привязался. Он уже сидел у Кэюна на плечах, но тот, в отличие от мужчин из квартала, шёл немного неуверенно, и это выглядело опасно.

— Вон там! — Кэюн указал пальцем. Действительно, с другой стороны островка был мост. Обычный мост, сделанный из брёвен, вбитых в дно озера в качестве опор.

'Он точно выдержит?'

Маомао с сомнением посмотрела на мост. Не то чтобы она перестраховывалась, но мост выглядел очень старым. Будет плохо, если он сломается на полпути.

— Ха-ха-ха, всё в порядке! Он на удивление крепкий! — Кэюн спустил Чжао Юя с плеч, встал на мост и подпрыгнул. Действительно, он казался прочнее, чем выглядел.

— Ой…

С глупым звуком Кэюн оступился и упал в озеро.

— Ну что ты делаешь, братик! — Чжао Юй протянул руку и вытащил упавшего Кэюна.

— Ха-ха-ха, прости, прости! — Кэюн мокрой рукой взлохматил волосы. Возможно, из-за повязки ему трудно было оценивать расстояние.

Кэюн снял мокрую верхнюю одежду и выжал её. На его худом теле кое-где виднелись шрамы. Считая невежливым разглядывать, Маомао присела и осмотрела мост.

Постучав, она услышала твёрдый звук – дерево было плотным.

— Этому мосту, говорят, больше тридцати лет! — сказал Кэюн, накинув мокрую одежду на плечо.

Мост был построен довольно высоко над водой, видимо, на случай паводка.

— И не сгнил?

— Ага, похоже, использовали какое-то южное дерево. Наверное, этот мост гораздо крепче, чем кажется. Должно быть, на него ушло много денег. — Сказав это, Кэюн пошёл к островку.

Маомао последовала за ним, но ей что-то показалось странным.

Островок с храмом, как и мост, был значительно выше уровня воды. На каменных ступенях, ведущих к храму, остались следы паводков.

Наверху ступеней стоял маленький храм, а вокруг буйно росла сорная трава. Среди неё Маомао заметила большие листья – это и был табак. На кончиках были какие-то цветки, но семян ещё не было. Похоже, придётся подождать.

'Ах ты, старик!'

Потом обязательно заберу семена, — фыркнула Маомао.

Она оглядела окрестности озера. Место, где раньше был большой лес, теперь разделено на три лесных участка. За ними виднелась деревня.

'Странно'.

Она поняла, что именно её смутило.

Расположение островка и моста. Мост находился в неудобном месте. Он был дальше всего от всех деревень, к тому же перекинут с точки, далёкой от самого островка.

(В этом есть какой-то смысл?)

Логичнее было бы построить мост от ближайшей точки берега к островку. Или хотя бы в месте, удобном для всех.

Он был далеко и от хижины старика, так что особой выгоды в таком расположении не было.

Маомао, склонив голову, посмотрела на храм. Он был довольно обветшалым, видно, что заброшенным на долгие годы. Только симэнава вокруг была новой. Странно, что у храма, посвящённого змее, старик посадил листья, отпугивающие змей, – подумала Маомао.

Кэюн, напевая под нос, начал полоть траву, и Маомао неохотно присоединилась.

Чжао Юй и не думал помогать: он подбирал камушки и рисовал ими на земле.

— Знаешь? — прервав пение, Кэюн заговорил, словно про себя.

— Что?

— О здешних жрицах.

Откуда ей знать, — Маомао покачала головой.

— Старик рассказал… Говорят, изначально это были рабыни.

— …

Кэюн продолжал говорить шёпотом, чтобы слышала только Маомао.

— Здесь, похоже, река часто разливалась. Пока не наладили контроль над водой, каждый год поля смывало, а дома затапливало.

В те давние времена, чтобы усмирить неуправляемые стихийные бедствия, что делали?

— Покупали рабынь для человеческих жертвоприношений. Конечно, это когда были деньги. А если денег не было, то, наверное, выбирали кого-то из деревенских девушек.

Жрица – это лишь название для жертвы.

Но однажды появилась жрица со сверхъестественной силой.

Эта жрица ходила и танцевала по воде.

Жители деревни изумились и стали поклоняться ей. А потом жрица вышла замуж за сына старосты.

Так началась династия жриц.

'Старик ему сильно доверяет, однако'.

Маомао слышала эту историю впервые. Видимо, старик знал об этом, так как имел отношение к роду жриц.

— То есть, если у жрицы не было силы, она в любой момент могла стать жертвой, так?

Бог там или Хозяин, неважно, а каково было тем, кого приносили в жертву?

— А когда думали, что жертвоприношения закончились, их стали отправлять в задний дворец…

В итоге её отправили не к Хозяину озера, а к Хозяину страны.

'Неудивительно, что она не захотела возвращаться'.

Более того, можно было бы и обиду затаить.

Маомао рассеянно смотрела на водную гладь. У берега озера колыхались плавающие листья.

На больших листьях лотоса может поместиться ребёнок, но вряд ли она танцевала на них, — подумала она какую-то глупость.

В этот момент Маомао встала из положения сидя на корточках.

— Что такое, веснушчатая? — Чжао Юй заглянул ей в лицо.

Маомао, не обращая на него внимания, спустилась по каменным ступеням. Она посмотрела на старый мост. Не на сам мост, а на его опоры.

Они были покрыты водорослями, но ещё не сгнили – крепкие опоры.

— Если будешь сачковать, я пожалуюсь старику! — сказал Кэюн, держа сноп сорняков.

Маомао усмехнулась.

— Точно. Давай поскорее закончим, — и вернулась на своё место.

— Дай семян табака, — первым делом сказала Маомао старику, вернувшись с прополки.

Старик хлебал лапшу, и казалось, что он наполовину ест свою бороду.

— И это всё, о чём ты можешь думать? Если семена не созрели, то смирись. — Сказав это, он продолжил жевать лапшу.

Маомао ожидала такой реакции, поэтому у неё был план.

— А если я скажу, что разгадала тайну твоего знахаря? — прошептала Маомао. Старик перестал противно чавкать и положил палочки.

— Эй, Кэюн. Поиграй с этим мальчишкой вот этим, — старик достал с полки мяч и бросил Кэюну. Тот не смог его поймать. Мяч покатился из хижины, Чжао Юй побежал за ним, а Кэюн последовал за ним.

Избавившись от лишних ушей, старик указал Маомао на стул.

Маомао села и посмотрела на озеро за окном.

— Этот твой знахарь появился примерно в середине лета, верно?

— Верно.

— Когда дождей стало меньше, чем сейчас, а рисовым полям нужна была вода?

В основном, в этом регионе воду для полей берут из озера. Сейчас дождей много, но скоро уровень воды начнёт падать.

— Танец, который раньше исполняла жрица, тоже был в это время?

— …Говорят, это было для вызывания дождя. — Старик, похоже, хотел спросить, какое это имеет отношение к делу.

Маомао обмакнула палец в чай, который старик поставил перед ней чисто формально, и нарисовала на столе карту. Овальное озеро, островок и мост.

Видимо, было плохо видно, и старик молча пододвинул Маомао кисть и бумагу. Бумага была грубой и шершавой, но так было виднее. Она начала рисовать на бумаге.

Маомао указала на берег озера, ближайший к островку.

— Ритуал вызывания дождя проводился где-то здесь?

— Верно, но…

Это было как раз недалеко от хижины, видно из окна.

— Обычно кажется логичным построить мост в этом месте, почему же?.. — Маомао нарочито спросила старика.

— Откуда мне знать. Объясняй быстрее.

На слова старика Маомао усмехнулась.

— Предположим, что в озере есть место, где особенно глубоко. Сначала попытались перекинуть мост здесь, но на полпути оказалось слишком глубоко, и от идеи отказались. Материалы жалко, но чтобы их вытащить, нужны люди. Их оставили под водой и построили мост в другом месте.

И так появился нынешний мост. До этого, вероятно, к храму добирались на лодке.

— Что, если эти опоры, вкопанные в дно, до сих пор там?

Дерево, использованное для моста, было прочным южным деревом. Если использовали тот же материал, то он должен был сохраниться и под водой.

И только в сезон, когда уровень воды в озере самый низкий, они появляются у самой поверхности. Если идти по ним, то будет казаться, что идёшь по воде. Точный уровень воды можно регулировать, изменяя количество воды, идущей на поля.

Из-за мутной воды и плавающих растений, если не смотреть вблизи, эти опоры не заметишь.

— Перестали пользоваться лодками, чтобы не наткнуться на эти опоры?

При строительстве моста, вероятно, наняли мастеров. Чтобы скрыть от жителей деревни неудачный план строительства моста, держали в секрете, что опоры остались под водой. Этим и воспользовалась тогдашняя жрица.

Старик прищурился. Похоже, он хотел что-то сказать.

— Неужели Ло Мэнь учил тебя строить догадки?

— Я хочу исследовать озеро, чтобы проверить эту догадку.

Именно для этого она и рассказала всё старику.

Старик посмотрел на Маомао так, словно сверлил её взглядом, но потом встал и сказал идти за ним.

— Я и сам не подарок, но у тебя совсем нет чуткости.

Старик позвал тех двоих, что играли с мячом на улице.

— Купите что-нибудь на ужин, — сказал он и дал Кэюну денег.

— Парень, этого часто обдирают. Не мог бы ты пойти с ним?

— Ага, положитесь на меня! — сказал Чжао Юй и пошёл за Кэюном.

— Идём, — старик взял метлу и пошёл.

Он привёл её к месту на озере, которое было огорожено. На поверхности воды плавали растения. Места, где можно было бы сесть и порыбачить, не было, и вряд ли кто-то заходил сюда по доброй воле.

Маомао поморщилась, ступив на топкую землю. Она сняла обувь, подобрала подол и пошла. Старик сделал то же самое, подняв свои штаны-хакама.

Вода была мутной, и никаких опор не было видно.

— Вот, — старик протянул Маомао метлу. Маомао провела черенком по воде.

И тут…

Метла обо что-то стукнулась. По ощущениям, передавшимся через черенок, это было что-то очень твёрдое. Не дерево, а что-то твёрже и тяжелее.

— Девушек, под предлогом жертвоприношения, топили в этом озере. Привязывали груз и живыми бросали на дно.

Хоть это и был обычай, для жителей деревни, наблюдавших за этим, это было ужасно. И они делали бессмысленную вещь – сожалели о содеянном и молили о прощении.

— Они ставили в озере каменные столбы и делали их могилами.

— …

— Глупо, не правда ли? Чтобы не видеть и не сожалеть о содеянном, они ставили их так, чтобы они едва не доходили до поверхности.

И когда было потоплено уже много жертв, надгробные камни наконец достигли храма.

— Когда было решено принести следующую жертву, сын старосты рассказал девушке-жертве об этих надгробиях.

И она, воспользовавшись легендой о Хозяине озера, объявила себя жрицей.

Предыдущий староста, похоже, этого не знал. Судя по состоянию деревни, сейчас об этом знает, наверное, только этот старик.

Маомао посмотрела на старика с укором.

— Если ты знал всё это, значит, догадываешься, кто этот знахарь?

Этот старик с самого начала всё знал. И молчал. Маомао почувствовала себя дурой, что всё ему объясняла.

— Лица я не видел, так что уверенности нет.

Вероятно, это кто-то, связанный с той бывшей жрицей, которая не вернулась из заднего дворца. Её дочь, внучка или кто-то, кто слышал эту историю.

В любом случае, Маомао это не касалось, да и старик вёл себя так, будто это дела давно минувших дней.

Может, у него было что-то с той бывшей жрицей, которую забрали в задний дворец?

Такая пошлая мысль на мгновение промелькнула у неё в голове, но она решила промолчать.

Не хотелось снова услышать, что у неё нет чуткости.

— Если она будет делать что-то странное, я раскрою её секрет. — Сказав это, старик достал из-за пазухи узелок и протянул Маомао.

— Плата за молчание. Предоставь это дело мне.

В узелке были какие-то семена. Вероятно, семена табака.

— …

Раз Маомао получила то, что хотела, ей больше не было нужды вмешиваться.

Молча спрятав семена за пазуху, она решила вернуться в хижину.

Глава 10.5 - Интерлюдия

Ма Шань шёл по коридору.

Хотя сезон был душным и влажным, это крыло примыкало к внутреннему двору, и здесь хорошо проветривалось. Плакучие ивы, колышущиеся на ветру, своим видом создавали ощущение прохлады.

На полпути каменный пол коридора сменялся деревянным. Когда шёл Ма Шань, шагов не было слышно. Но стоило хоть немного расслабиться, как раздавался скрип половиц. По идее, в месте, где ходят знатные особы, не должно быть изъянов.

Пол был намеренно сделан так, чтобы издавать звук. Звук был рассчитан так, чтобы его было хорошо слышно в кабинете в глубине коридора.

Ма Шань знал об этом, поэтому ступал бесшумно. В каком-то смысле это тоже была тренировка. Стоило неосторожно нашуметь, как позже прилетал кулак его отца, Гао Шуня. Его отец был выдающимся человеком, преуспевшим и в науках, и в боевых искусствах, и жил отдельно с самого детства Ма Шаня. Это было ради охраны младшего брата императора, молочного брата Ма Шаня – той особы, чьё настоящее имя он никак не мог произносить. Ма Шань всегда хотел когда-нибудь стать таким же, как его отец.

Сейчас Ма Шань замещал отца, охраняя младшего брата императора. У Ма Шаня были старшие сестра и брат, но то, что выбрали именно его, а не брата, наполняло его одновременно и растерянностью, и рвением к работе.

И сейчас он направлялся как раз к месту своей службы.

Завернув за угол коридора, он увидел стайку, похожую на воробьёв. Это были молодые девушки, придворные дамы, служащие во дворце. Эти шумные девицы шныряли перед кабинетом господина Ма Шаня.

'Понятно, чего они хотят'.

'Их замысел – хоть сквозь щель в окне мельком увидеть младшего брата императора'.

'Какая жалость', — подумал Ма Шань.

Даже если в окне и была щель, за ней всё было тщательно заклеено. Это было сделано для того, чтобы наружу не проникали ни звуки, ни голоса. Из-за этого проветривание ухудшалось, и воздух быстро становился спёртым, но на этот случай были окна под потолком, которые можно было открыть.

Шумные девицы-воробьи, похоже, не замечали Ма Шаня. Вероятно, у них в головах был только тот, кто находился за стеной – особа, превосходящая всех положением, властью и внешностью.

В такой ситуации Ма Шаню становилось не по себе.

Ма Шань не любил таких женщин.

Вернее, не то чтобы не любил, а просто не хотел приближаться.

Но ему нужно было пройти дальше.

Ма Шань неохотно встал позади шумных придворных дам и нарочито кашлянул. Девушки проигнорировали его. Он кашлянул ещё раз, громче.

Прильнувшие к окну девушки вздрогнули и обернулись. На их лицах отразилось сильное раздражение. Но лишь на мгновение – тут же девушки расцвели улыбками, словно разбрасывая лепестки цветов.

— Господин Ма Шань. Доброго вам дня.

— А… а-а…

Было бы хорошо спросить, что они здесь делали, но Ма Шань всё ещё не привык к подобным вещам.

— Тогда мы вас покинем.

Придворные дамы, улыбаясь, поспешно удалились.

— …

Он протянул было руку, чтобы остановить их, но было уже поздно.

Хоть ему и было скоро двадцать, Ма Шань всё ещё не ладил с женщинами. Особенно с такими, как те девушки – с теми, кто был воплощением «женщины».

Уж лучше та девчонка-аптекарь, которая нравилась господину. Она, хорошо это или плохо, не была «женщиной». Формально она относилась к женскому полу, но сама не использовала это как оружие, а скорее воспринимала свой пол как биологическую категорию, вроде самца и самки у животных.

Поэтому с ней было нормально.

Он не любил женщин, которые использовали свою женственность как оружие.

Причина этого была не иначе как в том, что среди его родных были такие же.

Иными словами, он стал их не любить, наблюдая за своей матерью и сестрой.

Ма Шань собрался с духом, придал лицу строгое выражение и вошёл в кабинет.

Поклонившись и войдя в кабинет, он увидел странную картину.

Его господин сидел в окружении гор книг. Большинство из них должны были быть рабочими документами, но то, что он читал сейчас, было другим.

В последнее время в столице распространялись романы. Говорят, мода на чтение романов изначально пошла из заднего дворца, а теперь распространилась и среди горожан. Похоже, придворные дамы, научившиеся грамоте в заднем дворце, по окончании службы возвращались в город и распространяли эту моду.

Изначально романы считались пустыми выдумками, но всё же было немало тех, кто читал их тайком. Ма Шань был слегка шокирован мыслью, что его господин тоже был одним из них. К тому же, он читал так называемый любовный роман.

'Нет, этого не может быть. Только не он'.

Ма Шань помотал головой.

Пусть на его щеке и остался шрам, но красивее мужчины, чем его господин, в этой стране не было. Говорили, что его сияние не меркнет даже перед цветами заднего дворца (куртизанками и супругами императора).

'К тому же, он не стал бы читать такое во время работы', — подумал Ма Шань.

Изначально распространение романов было инициировано господином, в основном в заднем дворце, для повышения грамотности. Книга, которую он держал сейчас, вероятно, тоже была справочным материалом для этой цели. Содержание выглядело именно таким, какое могло бы понравиться придворным дамам.

'Он и так переутомлён, неужели всё ещё думает о заднем дворце?' — Ма Шань крепко сжал кулаки.

— Я вернулся, господин Жэнь Ши.

Ма Шань считал, что это имя уже не следовало использовать. Но Ма Шань не мог произносить имя младшего брата императора, а господин, похоже, сам предпочитал это имя, поэтому близкие к нему люди использовали его.

Господин, то есть Жэнь Ши, медленно поднял голову. На его переносице залегла морщинка, точно такая же, как часто бывала у его отца, Гао Шуня.

Ма Шань достал из-за пазухи документ и протянул его. Это было письмо, адресованное Ма Шаню, от аптекаря из квартала красных фонарей.

Обычно срочные сообщения приходили Гао Шуню. Но это не было причиной задерживать то, что предназначалось Жэнь Ши.

Жэнь Ши взял письмо. В письмо было что-то вложено. Похоже на какие-то семена, но было сказано, что опасности нет, поэтому он передал как есть.

Жэнь Ши прочитал письмо и осмотрел семена.

— Что там написано?

Он невольно спросил. Обычно эта аптекарша вытворяла всякие глупости. Неужели и на этот раз так же?

— Говорит, это семена табака. К сожалению, способ выращивания не описан.

— Табак… Сейчас ведь в ходу только привозной?

Семян было всего несколько штук, и неизвестно, удастся ли их вырастить. Весьма вероятно, что аптекарша прислала их, рассчитывая именно на это. Она сообщает, что достала семена, но как бы намекает, что выращивание – это за отдельную плату.

'Что эта аптекарша, что старуха-хозяйка борделя… в квартале красных фонарей одни скряги', — подумал Ма Шань.

— Если удастся наладить выращивание табака, он станет дешевле, чем раньше, но при чём тут это?

Если получится дёшево производить его внутри страны, можно будет обложить его высоким налогом как предмет роскоши. Может, в этом цель?

— Говорит, он эффективен для борьбы с вредителями.

— Вот как!

— Но если начать выращивать сейчас, то всё равно не успеем.

Вот почему письмо пришло Ма Шаню, а не Гао Шуню?

— Говорит, можно добавлять пепел от табака в состав инсектицида.

Это, вероятно, даст незначительный эффект. Но лучше, чем ничего. И даже если в этом году нашествия саранчи (бедствие, вызванное саранчой) не будет, неизвестно, когда оно может случиться – в следующем году, через год. Вероятно, она считает, что для этого стоит знать о способах использования табака.

— Действительно, ничего не упустит.

Хоть он и ворчал, уголки губ Жэнь Ши изогнулись в мягкой улыбке.

Спрятав письмо и семена в шкатулку для документов, Жэнь Ши снова стал серьёзным. Выражение его лица было предельно серьёзным, но на столе лежал любовный роман.

Опустив на него взгляд, Жэнь Ши сделал сложное лицо.

— Ма Шань, я хочу кое-что спросить.

— Что угодно?

Господин редко обращался к Ма Шаню с такими вопросами. Что же случилось?

— У тебя есть кто-то, кого ты непременно хочешь победить?

Весьма двусмысленный вопрос. Если так спросить, то можно сказать, что есть, а можно – что нет.

С детства на тренировках ему говорили, что нужно владеть собой. Поэтому его с давних пор учили, что противник, которого нужно победить, – это ты сам в прошлом. Жэнь Ши ведь тоже учился боевым искусствам у того же человека, то есть у Гао Шуня. И вот теперь он вдруг заговорил о таком.

Гао Шунь говорил, что Жэнь Ши превосходит Ма Шаня. И Ма Шань это прекрасно понимал. Ма Шань знал, что он неопытен, и из-за этого совершал ошибки.

Ладно бы он сам, но раз уж Жэнь Ши так говорит, неужели противник настолько силён, что его нельзя игнорировать?

Ма Шань сглотнул.

— Господин Жэнь Ши. Этот противник так искусен?

— Искусен, если можно так сказать. Он словно ива, сколько ни бейся, всё как об стенку горох (отсылка к идиоме «толкать норэн рукой», означающей бесполезные усилия) – никакой реакции.

Если не брать в расчёт общую силу, то технически Жэнь Ши был значительно искуснее Ма Шаня. Что же это за воин, способный уклоняться от атак такого Жэнь Ши?

Есть ли сейчас во дворце такой человек?

Возможно, есть какой-то мастер, о котором Ма Шань не знает.

Ма Шань крепко сжал кулаки.

Он считал себя его молочным братом. Несмотря на разницу в статусе, несмотря на отношения господина и слуги, он думал, что, не считая Гао Шуня, он был самым близким подчинённым Жэнь Ши. Ма Шань испытал сильное негодование оттого, что у Жэнь Ши был такой противник, о котором он ничего не знал.

Ему стало стыдно за свою неосведомлённость.

— …Прошу прощения за дерзость, но неужели меня недостаточно для тренировки с таким противником?

Жэнь Ши широко раскрыл глаза на предложение Ма Шаня.

— Это… для тебя это будет невозможно.

При виде Жэнь Ши, который как-то неловко отвернулся, Ма Шань почувствовал, как всё его тело вспыхнуло жаром.

— Я понимаю, что господин Жэнь Ши доверяет мне не так сильно, как отцу. Но неужели я настолько ненадёжен, чтобы вы сразу так решали?

— Ма Шань… раз ты так говоришь…

Жэнь Ши медленно встал и подошёл к Ма Шаню. Ма Шань был ниже Жэнь Ши примерно на три суня (около 9 см). Дело было не в том, что Ма Шань был низким, а в том, что Жэнь Ши был высоким. И при таком росте его путали с женщиной – оставалось только думать, что его внешность была даром небес.

— Не мог бы ты немного пригнуться?

— Вот так?

Как велел Жэнь Ши, он присел на полусогнутых ногах. Теперь разница в росте составляла почти сяку (около 30 см).

— Хорошо, так и смотри вверх.

Поза была довольно неудобной, но он посмотрел вверх.

И тут лицо Жэнь Ши медленно приблизилось.

Его лицо было настолько идеальным, что Ма Шань чуть не застыл в изумлении, но вовремя пришёл в себя. Он невольно закрыл приближающееся лицо руками.

— Ты что задумал?

— Это я у вас хотел спросить! Что вы?.. — Едва смог выдавить он в ответ, весь в смятении.

Но Жэнь Ши посмотрел на него со странным удовлетворением.

— Точно, похоже, реакция будет такой. Как и ожидалось.

— Э… э-э… О чём вы говорите?

Жэнь Ши крепко схватил его за плечи, пока тот всё ещё стоял на полусогнутых, и Ма Шань совершенно растерялся.

'Может, это какой-то неизвестный мне приём борьбы?'

'Нет, но зачем тогда приближать лицо?'

— А это может неожиданно пригодиться.

— Эм-м… Вы точно о чём?

Не понимая, что происходит, Ма Шань мог только уворачиваться в неудобной позе от Жэнь Ши, пытавшегося применить какой-то странный приём. Он не мог применить силу и был вынужден только защищаться.

И тут он заметил, что его прижали к стене.

— Дальше бежать некуда. Но он всё равно ускользает.

— …Э? Эм-м… Господин Жэнь Ши, господин Жэнь Ши!..

Жэнь Ши приподнял его подбородок, и Ма Шань мог только краснеть. Он не знал, что ответить, и растерянно смотрел, как вдруг, словно подгадав момент, дверь кабинета открылась.

Людей, способных бесшумно ходить по коридору, было немного, и, конечно же, вошедший был хорошо знаком Ма Шаню.

— …Я ничего не видел.

Сказав это, Гао Шунь тихонько закрыл дверь.

Глава 11 - Клан Ло

Неприятности, от которых совершенно невозможно избавиться, всегда сваливаются на голову совершенно внезапно.

(Я уже сыта по горло неприятностями).

Но отказаться от них было невозможно, и Маомао, прищурившись, посмотрела на человека перед ней.

Мягкий, миловидный мужчина лет тридцати, обычно излучающий спокойствие, был измучен.

Его одежда была испачкана грязью, местами порвана, и на ней виднелась кровь.

Лошадь, на которой он приехал, обессиленно рухнула на землю.

Тот факт, что человек, занимающий пост адъютанта военного стратега этой страны, предстал в таком виде, можно было назвать только чрезвычайной ситуацией. Должно быть, он очень спешил – стражники Южных ворот уже бежали сюда. Вероятно, он промчался через них, направляясь прямиком в Гёкусэйкан.

— В чём дело?

Маомао всего лишь вышла посмотреть, что за шум снаружи. Однако в этом квартале красных фонарей единственным человеком, связанным с этим мужчиной, была, пожалуй, она сама. Значит, он приехал сюда именно за ней.

Задыхающийся миловидный мужчина, Лу Сунь, кажется, вздохнул с облегчением, на мгновение улыбнулся и достал из-за пазухи письмо.

А затем потерял сознание.

Маомао взяла письмо и прищурилась.

— Что случилось? — подошла старуха-хозяйка, хмурясь. Похоже, она только что поела и жевала зубочистку сибоку.

Маомао изобразила такое же выражение лица, как у старухи.

— Слушай, ты можешь как-нибудь спровадить тех чиновников?

— Смотря сколько заплатишь.

— Этот братец, наверное, при деньгах.

Когда Маомао безответственно бросила это, старуха оценивающе оглядела Лу Суня. Убедившись, что одежда, хоть и грязная, но дорогая, она осмотрела его черты лица и кончики пальцев. Слегка наклонив голову, она, казалось, что-то поняла после недолгого наблюдения и, сказав «ладно», направилась уговаривать чиновников.

— Опять какие-то проблемы… — сказал Укё, когда Маомао пыталась поднять упавшего Лу Суня. Он подхватил Лу Суня вместо Маомао и понёс его в аптеку.

Когда Укё положил его на пол, Маомао начала стаскивать с Лу Суня одежду. Она сняла верхнюю одежду и уже собиралась развязать пояс хакама, как Укё её остановил.

— Маомао, пожалей его, не снимай штаны.

— Он без сознания, ничего не поймёт. К тому же, даже если ран нет, могут быть ушибы.

Судя по всему, раны Лу Суня были от стрел. Все они были касательными, глубоких ранений не было. Кожа не изменила цвет, так что отравление маловероятно, но оставлять так тоже нельзя.

Пока Маомао деловито обрабатывала раны Лу Суня, Укё прижал руку ко лбу.

— Ладно, ладно, я сам проверю ниже пояса. Это быстро, выйди ненадолго.

— Что он, барышня какая-то? — Неужели язык себе прикусит, если кожу увидят?

— Это же подчинённый Господина Лиса? Я знаю. Если его потом за это будут дразнить, жалко парня. И тебе, может, стоит проверить содержимое того письма?

Маомао неохотно взяла письмо, полученное от Лу Суня, и вышла из аптеки.

Она села на скамью, где часто пил чай Ли Бай с камуро, и уставилась на содержимое.

Там было написано о ещё одной головной боли.

Почему Лу Сунь, военный чиновник, приехал в квартал красных фонарей весь израненный? Должны же быть люди, к которым ему следовало бы обратиться.

Это было ясно написано в письме.

Вероятно, письмо написали заранее, так как было сомнительно, что он доберётся, а если и доберётся, то не сможет сразу объяснить ситуацию.

И было легко догадаться, что автором письма был Ло Бань. Расчётливый тип.

Даже форма иероглифов, похоже, имела для него идеальное числовое значение – у этого счетовода был красивый почерк. Красивый, но без индивидуальности, просто каллиграфически правильные ряды знаков, что само по себе было его особенностью.

Лу Сунь, Ло Бань… значит, на ум приходит ещё один человек, но при этой мысли Маомао откровенно скривилась.

Попробуем резюмировать содержание письма.

Лу Сунь, Ло Бань и ещё один – дядька с моноклем – отправились в некий особняк. И там на них напали хозяева дома, и их схватили. Только Лу Суню удалось как-то сбежать и позвать на помощь, но…

Проблема была в хозяевах дома.

Для Ло Баня – отец и дед, для дядьки – брат и отец.

То есть, их противниками были бывшие главы клана Ло, изгнанные из дома.

Теперь понятно, почему он примчался в квартал красных фонарей, а не сообщил во дворец.

Лу Сунь очнулся через час (два часа по китайскому счёту).

Аптека была слишком тесной, чтобы уложить его спать, поэтому ему одолжили свободную комнату в Гёкусэйкане. Позже, вероятно, выставят счёт за комнату.

— Если дело окажется слишком хлопотным, я тебя сразу выгоню, — сказала старуха и ушла, оставив Укё присматривать.

— !?

Лу Сунь приоткрыл глаза и тут же резко сел. Рана от стрелы, видимо, дала о себе знать, он скривился и потёр перевязанную руку.

Маомао подала ему остывшую кипячёную воду. Лу Сунь взял чашку с несвойственной для его обычной мягкости быстротой и залпом выпил.

Переведя дух, Маомао заговорила.

— Я прочитала письмо.

Услышав слова Маомао, Лу Сунь опустил голову и крепко сжал кулаки.

— …Прошу прощения. Это всё из-за моей некомпетентности.

'Нет, виноваты те идиоты, которые попёрлись туда без охраны'.

— Неважно. Что вы хотите сделать? Сейчас это важнее.

Причина, по которой он приехал в Гёкусэйкан, вероятно, заключалась в том, что это была семейная ссора. Честно говоря, весь двор знал, что с этим кланом лучше не связываться. В то же время, и в союзники их брать не хотели.

Поэтому, даже если бы он открыто попросил здесь о помощи, неизвестно, нашёлся бы кто-нибудь, кто согласился бы вмешаться, скорее всего, нашлось бы больше тех, кто подумал бы: «Вот и отлично!».

Какой же недобродетельный клан.

Нет, возможно, правильнее было бы сказать, что всю добродетель поглотил приёмный отец Ло Мэнь, а остальным не досталось и крохи. Впрочем, и добродетель Ло Мэня, похоже, сводилась на нет его собственной несчастной судьбой.

Ло Мэнь жил при императорском лазарете, так что, методом исключения, пришли к Маомао, но это было ошибкой.

То, что Лу Сунь, как подчинённый, пришёл просить о помощи, было более чем достаточно, а не некомпетентно, думала Маомао. Будь на его месте она, она бы бросила их, точно сделала бы вид, что ничего не знает, и наблюдала бы издалека, чтобы не ввязываться.

— В письме говорится, что те двое в заточении, но я ничем не могу помочь. Что вообще произошло? — В письме об этом подробно не говорилось.

Дед и отец Ло Баня, после того как их лишили статуса главы клана, покинули столицу и, похоже, скромно жили в поместье в провинции. По-видимому, им обеспечили определённый уровень жизни, но никто не ожидал от них таких действий.

Хотя она и говорила, что ничем не может помочь, ей было интересно узнать подробности произошедшего. Она пристально посмотрела на Лу Суня, показывая готовность слушать.

Рядом, прислонившись к стене, стоял Укё. Этот чрезмерно заботливый старший мужчина часто присматривал за Маомао, когда она собиралась влезть в очередную неприятность.

Лу Суню, похоже, не хотелось болтать при Укё, но, видя, что тот не собирается уходить, он, казалось, смирился и начал говорить.

— …Изначально они сами предложили встретиться.

Дед и отец Ло Баня предложили встретиться с Ло Банем и остальными впервые за десять с лишним лет. Предлогом было забыть прошлое и наладить отношения.

(Как бы не так).

Это явно был лишь предлог. Не думаю, что они настолько глупы, чтобы этого не понимать.

— Для господина Ло Баня это всё-таки родители.

Неужели у этого счетовода есть хоть какие-то родственные чувства? Маомао склонила голову набок, но, подумав, вспомнила, что его в детстве забрали от родителей и насильно усыновили. По здравому размышлению, Ло Бань должен был бы ненавидеть военного стратега с моноклем.

Она забыла об этом, потому что они вели себя так, будто это совершенно нормально.

Если у Ло Баня остались хоть какие-то чувства к родителям, он мог бы согласиться выслушать их.

И эти двое беспечных очкариков взяли с собой в качестве сопровождения только этого миловидного мужчину.

— …Это же работа в выходной день. Вы могли отказаться?

— Отказываться тоже было бы хлопотно. Не успел я оглянуться, как все остальные быстро покинули комнату. Можно было бы нанять отдельную охрану, но он такой человек… — он имел в виду своего начальника.

Этот бедняга, постоянно тянувший несчастливые билеты, в итоге оказался весь изранен.

Нужно было подумать и взять с собой больше охраны, подумала Маомао. Учитывая их положение, их могли убить в любой момент.

Однако, какой смысл был ловить этих двоих очкариков? Что изменится, если они сейчас вернут себе пост главы клана? Тот чудаковатый тип с моноклем, хоть и был одним из трёх высших чинов в армии, но его должность не переходила автоматически вместе с постом главы клана. Даже если бы, чисто гипотетически, произошла смена власти, вокруг способностей человека с моноклем сложилась своего рода экосистема. Окружающие, воспользовавшись случаем, скорее всего, попытались бы уничтожить клан Ло.

Неужели дед и отец Ло Баня были настолько глупы, чтобы этого не понимать?

— Эй, эй, ты забыла о самом главном, — вмешался Укё, который до этого был посторонним наблюдателем.

— О чём я забыла? — Маомао склонила голову набок. Укё удивлённо вздохнул.

— Нужно найти союзников. Большую шишку.

— … — Вместо молчавшей Маомао ответил Лу Сунь.

— Та сторона, похоже, хочет удочерить вас. Говорят, хотят наладить связь с младшим братом императора.

Похоже, до них дошли слухи о том, что натворил Жэнь Ши.

Маомао скривилась так сильно, что Укё стукнул её по лбу со словами: «Эй, прекрати».

— Расчитывать на такое – это делить шкуру неубитого медведя.

— Это так, но загнанные в угол люди способны на всё.

Такие люди существуют. Существуют, но хотелось бы, чтобы они не появлялись поблизости.

— Вообще, разве не они сами виноваты, что не взяли охрану?

— На этот счёт мне нечего сказать. Но даже если бы мы взяли охрану, неизвестно, смогли бы мы справиться.

— Говори прямо, без намёков, буду признательна, — высказал Укё мысли Маомао.

— Почему-то вокруг них была толпа неподобающих людей. Даже если нанять наёмников, у них не должно было быть столько лишних денег.

И тот факт, что только миловидному мужчине удалось сбежать, тоже немного подозрителен.

Скорее, можно подумать, что ему намеренно позволили сбежать. Возможно, и стреляли так, чтобы намеренно промахнуться.

И если ему позволили сбежать, рассчитывая, что он прибежит сюда, к Маомао…

Маомао мельком взглянула в окно.

В вечернем квартале красных фонарей становилось всё больше людей. Неудивительно, если среди них скрывалась подозрительная тень.

Маомао почесала затылок и выглянула из комнаты.

— Эй, Чжао Юй! — Маомао окликнула ребёнка, вернувшегося всего в грязи.

— Чего? — Чжао Юй держал удочку, сделанную, вероятно, Укё, и старое ведро. Внутри копошились раки. Сегодня, похоже, будет пир.

— Сегодня переночуй здесь. Кажется, госпожа Мэймэй сегодня не занята (буквально «на чаепитии», т.е. с низкооплачиваемым клиентом, не остающимся на ночь), так что она, наверное, разрешит у неё поспать.

— Почему это? Внезапно так.

— Мне нужно варить лекарство всю ночь. Ты сможешь спать под запах горького отвара?

Услышав это, Чжао Юй, похоже, согласился.

— Ой-ой. А я сегодня тоже свободна, — подошла Байлинь, стоявшая неподалёку, и потёрлась щекой о Чжао Юя. Как всегда, из-под её кимоно выглядывали пышные формы.

— Госпожу Байлинь нельзя. Его ещё рано есть.

— Что значит «есть»? — Чжао Юй ещё не понимал. Заметив, что Байлинь льнёт к нему, незаметно подошла Цзылинь и начала тянуть её за рукав, чтобы та отошла. Эта, похоже, понимала, что значит «быть съеденным».

— Эй, что значит «есть»?

— Короче, иди к госпоже Мэймэй.

— Не-ет, а я?

Проигнорировав госпожу Байлинь, Маомао незаметно посмотрела на Укё. Тот кивнул.

Хорошо, что он такой понятливый.

Той ночью в ветхую лачугу в квартале красных фонарей ворвались негодяи.

Маомао спокойно сдалась, и её увели.

Глава 12 - Кто кукловод? Часть первая

Привычка – страшная штука. А чем страшна? Тем, что притупляет чувство опасности.

Маомао, зажатая между разбойниками, потягивала чай. Это были те самые люди, что её похитили. Повозка, хоть и тряслась, внутри оказалась на удивление чистой.

— А солёненького ничего нет?

Сначала она попросила чаю, теперь вот захотела солёного. В ответ на неё уставились с изумлением.

— Эй, ты вообще понимаешь, в каком положении находишься? — спросил один из разбойников.

Маомао, жуя предложенное ей вяленое мясо, кивнула.

— Именно потому, что понимаю, так себя и веду. Вообще-то, это ваше отношение к гостю вызывает вопросы, не находите? — она перешла на вежливый тон, решив, что так будет выгоднее. Да, эти типы бесцеремонно велели ей следовать за ними, но обращались с ней аккуратно.

— Я ведь гостья, верно? — уточнила Маомао, глядя на мужчину, который с ней заговорил. Он казался здесь главным, и единственный выглядел воспитанным. А ещё у него было неприятное лисье лицо.

(Из боковой ветви клана Ло?) — подумала Маомао. Зная того военного стратега, вполне возможно, что он просто оставил без внимания людей, служивших изгнанному бывшему главе клана. Даже если бы они попытались выслужиться по кровному родству, без таланта он бы их проигнорировал.

Мужчина скривился, но промолчал, понимая, видимо, ценность Маомао. По крайней мере, грубо с ней обращаться не будут, – заключила она.

В повозке не было окон, и снаружи ничего не было видно, но трясло несильно, значит, ехали по приличной дороге.

Сколько прошло времени? Делать было нечего, поэтому она уснула. Попросила плащ, чтобы использовать вместо подушки, свернула его и улеглась. От него исходил слабый аромат благовоний, так что воспитание у него, похоже, было неплохое.

Вот только в это время года было душно ехать без открытых окон.

— Приехали.

Протирая сонные глаза, она увидела, как мужчина открыл дверь повозки.

Маомао, зевая, вышла наружу.

Перед ней стоял особняк.

Он стоял особняком, не в городе.

Вокруг простирались поля, похоже, это была сельская местность. Вдали виднелись редкие домишки, но назвать это деревней было нельзя – слишком далеко друг от друга.

(Понятно).

Особняк был внушительным, но вокруг – глушь. Для человека, занимавшего высокий пост в столице, быть сосланным в такое место – не что иное, как унижение. Так подумала Маомао, усевшись прямо на землю.

— Ты что делаешь? — недовольно спросил мужчина.

— Да вот, колокольчики красивые увидела.

— Тебе нравятся цветы?

— Из них хорошее лекарство получается.

Сад, похоже, был ухожен. Колокольчики (китайский колокольчик/платикодон) распустили свои звёздчатые цветки. Их бутоны похожи на маленькие воздушные шарики, Маомао в детстве любила лопать их до того, как они распустятся. За что её потом ругали.

Корень этого цветка используется в качестве лекарственного сырья. Кусты были большими, так что лекарство должно было получиться хорошим.

— …Заходи внутрь.

Он посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но ей было всё равно. Она послушно вошла в особняк.

— Сюда.

Её провели в комнату, где находились старик, мужчина средних лет и женщина средних лет. Старик и женщина смотрели на Маомао пристально, оценивающе, с жёстким взглядом. У пожилого мужчины были знакомые брови домиком (в форме иероглифа 八), и он выглядел слабохарактерным.

— Ты дочь Ло Ханя?

— Нет, — без тени сомнения ответила Маомао.

Лицо старика исказилось. Морщин было так много, что их не могла скрыть даже длинная борода. Отчасти это были возрастные морщины, но казалось, что характер человека прорезал их ещё глубже.

— Эй, что ты наделал? Она говорит, что это не она!

— Н-не может быть! Я привёз ту, кого надо! — растерянно ответил мужчина старику.

Женщина, глядя на это, медленно поднесла к губам веер-утива. Должно быть, когда-то она была красива, но жёсткость характера, проступавшая наружу, всё портила. К ручке веера был привязан белый витой шнурок. Маомао прищурилась, заметив его. Похожий белый шнурок был и на поясе женщины.

Это было любопытно, но она решила отложить размышления на потом.

— Свёкор, мой сын не мог так ошибиться, не так ли?

Если подумать, старик, скорее всего, и был тем самым доставляющим всем хлопоты бывшим главой клана. На своего брата Ло Мэня он был совсем не похож. Мужчину и женщину средних лет логично было считать родителями Ло Баня.

В таком случае…

(Мой сын?)

Маомао посмотрела на лицо похитителя.

— Да, ошибки быть не может.

Она подумала, что у него неприятные лисьи глаза, но был ещё один человек с такими же глазами. Он был очень похож на Ло Баня.

Кстати, она слышала, что Ло Бань – племянник того чудака, но ведь у племянника мог быть и брат. Судя по возрасту, он, должно быть, старший брат Ло Баня.

— Вы его старший брат?

— А что?

Похоже, так и есть.

Маомао прищурилась. Старший брат Ло Баня не казался глупым, но был, как бы это сказать… обычным. В лучшем случае способным, но не выдающимся.

Чудак-стратег усыновил не старшего, а младшего брата. Возможно, дело было и в характере, но в данном случае, скорее всего, его выбрали за личные качества.

(В каком-то смысле повезло).

Не стать приёмным сыном чудака-стратега – это удача, но для него самого это, должно быть, унизительно.

Услышав слово «брат», старший брат Ло Баня нахмурился.

— Ты Маомао, аптекарь из Гёкусэйкана, верно?

— Верно, — это была правда. Она подтвердила слова старика.

— Значит, ты дочь, воспитанная моим братом Ло Мэнем?

— Да, — и это она подтвердила. Хотя ей было немного неприятно, что у её отца Ло Мэня такой брат.

— Значит, дочь Ло Ханя?

— А вот это неверно, — здесь она решительно возразила.

Все вокруг недоумённо переглянулись.

— Я слышал, что он прижил дочь с куртизанкой. И что её воспитывает Ло Мэнь.

— Я действительно рождена куртизанкой, но откуда мне знать, кто мой отец?

— И то верно, — наконец подал голос отец Ло Баня. Его растянутая манера говорить была на кого-то похожа.

— Ло Хун! — низким голосом произнёс старик имя, похоже, отца Ло Баня. Ему, видимо, не понравилось, что тот согласился с Маомао. Отец Ло Баня замолчал. Поскольку у него не было лисьих глаз, этот мужчина вызывал у неё больше симпатии. Чертами лица он больше походил на Ло Мэня.

Кстати, имена у них у всех были похожими и путаными.

— Да какая разница? Главное – это её отношения с младшим братом императора, верно? Однако… — мать Ло Баня прищурилась. — Вот это меня сильно смущает. — Её взгляд говорил: «Почему такая девчонка?».

Даже из лести не скажешь, что она ровня красавцу, способному разрушить страну. Это Маомао знала лучше всех. Ей самой хотелось бы это узнать.

— Раз уж вы ошиблись, не могли бы вы меня отпустить? У меня работа.

— Нет, так не пойдёт, — старик погладил свою белоснежную бороду, глядя на Маомао. — Главное, чтобы у нас появилась связь с нашим кланом. Кто бы ни был, если выполнит эту роль, проблем нет.

— Вот именно, свёкор. Если бы я родила дочь, не пришлось бы заниматься такой ерундой.

(Как бы не так).

С какой стати кому-то захочется связываться с кланом чудаков? Она чуть было не сказала это вслух, но вовремя остановилась. Почему-то ей показалось, что если она так скажет, то это воспримут так, будто интерес не к клану, а лично к ней. Могут ещё и посмеяться над её завышенной самооценкой и незнанием своего места.

Поскольку простым отрицанием дело не сдвинется с мёртвой точки, Маомао решила сменить тему.

— Кстати, средневозрастный чудак с лисьими глазами и моноклем и его племянник здесь?

— …Что это значит? — почему-то переспросили её.

— Тогда, может, поймёте: «непьющий дурак, повёрнутый на играх» и «парень со счётами, падкий на смазливые личики»?

— … — В комнате повисла неловкая тишина.

Хотя описания были верными.

Ладно, попробуем ещё раз.

— Ло Бань и его дядя здесь? — Она проявила тактичность, не назвав его приёмным отцом при настоящем отце.

— Хочешь их видеть?

— Нет, спасибо. Главное, что они живы и здесь.

На реакцию Маомао все вокруг недоумённо переглянулись.

— Я устала с дороги, можно мне отдохнуть? Если есть комната, проводите меня, пожалуйста. И была бы благодарна за лёгкий ужин и ванну. — Она подумала добавить просьбу о сменной одежде, но почувствовала на себе колючие взгляды.

— Повторяю, ты понимаешь своё положение? — сказал старший брат Ло Баня.

— Понимаю. Именно поэтому рекомендую вам постараться откормить меня, чтобы я хоть немного лучше выглядела. — Дай вкусной еды, – завуалированно сказала Маомао с едва заметной улыбкой.

Глава 13 - Кто кукловод? Часть вторая

Комната, в которую её провели, была хоть и безликой, но чисто убранной.

Вероятно, это была гостевая комната, которой обычно не пользовались. Мебель была заморской и выглядела дорогой, но старой. В комнате, где она только что разговаривала с бывшими главами клана, стояла примерно такая же мебель, но там были и новые предметы. Правда, они были довольно простыми, без особых изысков.

Еда была сносной, продукты использовались неплохие. Подали и мясо, и рыбу, но рыба была солоноватой. Наверное, использовали солёную. Вдали от моря морепродукты часто солят для сохранности. Рыба, подаваемая при дворе, доставляется скороходами сразу после вылова, пока не испортилась, поэтому её не солят.

Похоже, тот чудак-стратег и Ло Бань всё же выделяли бывшим главам клана достаточно средств на жизнь. Денег хватало на то, чтобы нанять прислугу для работы по дому, но не настолько, чтобы покупать новую дорогую мебель или слишком уж роскошно питаться.

Маомао считала это довольно мягкой мерой, но для людей, привыкших к роскошной жизни в столице, это, должно быть, было унизительно.

Это унижение годами тлело внутри и могло взорваться от любой искры. И что же стало этой искрой?

Маомао вспомнила белый шнурок на веере матери Ло Баня. Тот белый шнурок, похожий на симэнаву, на змею.

Хотелось бы ошибаться, но в голову лезли неприятные мысли.

Она сидела на кровати, скрестив руки, и размышляла, когда в дверь постучали: тук-тук.

— Я принёс воду для омовения, — послышался голос слуги.

Маомао открыла дверь. Мужчина с большой лоханью вошёл внутрь. Осторожно, чтобы не расплескать воду, он поставил лохань на пол, а рядом – корзину с полотенцем для вытирания. Внутри также лежала сменная одежда. Обычная одежда из конопли, подходящая для этого времени года. Не роскошная, но и не грубая.

Обычно в таких случаях лохань, даже тяжёлую, приносила женщина, но здесь было иначе. В комнату гостьи-женщины обычно не пускают мужчину одного. По крайней мере, при нём должна быть служанка.

Слуга, опустив голову, вышел из комнаты.

Маомао почувствовала что-то странное, но это ощущение быстро прошло. Когда она достала полотенце из корзины, оттуда выпал листок бумаги. Белый лист, на котором ничего не было написано. Это была не дешёвая бумага, а качественная, плотная, с вкраплениями высушенных цветов и трав.

(Понятно).

Маомао усмехнулась и опустила бумагу в лохань с водой.

Бывшие главы клана с удивлением смотрели, как Маомао пренебрежительно отзывалась о чудаке-стратеге и его племяннике. Ничего удивительного в этом нет – кровные узы иногда бывают слабее связей с чужими людьми. Иногда они даже вызывают ненависть. Раз уж сами участники событий таковы, чего они хотят от Маомао? Даже если они попытаются использовать чудака-стратега и его племянника в качестве заложников, чтобы заставить Маомао подчиниться, честно говоря, для неё они не ценнее лунного пряника, упавшего в лужу.

Просто сидеть в плену было бы тоже хлопотно, поэтому она решила немного им подыграть.

Маомао просто позволила себя увести.

Этого было достаточно, чтобы выполнить свою часть работы.

Громкий шум раздался как раз тогда, когда Маомао зевнула и легла на кровать.

(Как раз вовремя).

Маомао посмотрела на скомканную бумагу в мусорной корзине. Дешёвая бумага сразу бы размокла и растворилась в воде. Хорошая бумага некоторое время держит форму.

Маомао открыла дверь. Замка не было, и снаружи не было стражи. Можно было бы уйти самой, но она не знала, где находится, поэтому вернулась в комнату и решила вздремнуть. Если понадобится, кто-нибудь придёт её будить.

— Эй, просыпайся!

Её разбудили, взлохматив волосы. Над ней склонился заботливый мужчина средних лет. Это был старший мужчина из Гёкусэйкан, Укё.

Маомао зевнула.

— Долго.

— Да не особо.

Укё был одет в тёмную одежду. Идеальный цвет для проникновения в ночной особняк.

— Хлопот было много. Сначала нужно было договориться со старухой, потом собрать людей. А Чжао Юй никак не засыпал, так что я не мог уйти. — Хоть он и говорил, что было много хлопот, вид у него был спокойный.

Значит, всё было решено ещё тогда, когда Лу Сунь пришёл к Маомао. Целью противников было позволить Лу Суню сбежать, а затем схватить Маомао. Похоже, они знали о ней по слухам, но не были уверены, кто она такая.

Вероятно, когда она разговаривала с Лу Сунем в аптеке, за ней наблюдали, хоть она и не заметила.

Поэтому Маомао создала ситуацию, в которой её было легко похитить.

Она рассчитывала, что сообразительный Укё поймёт причину, по которой Маомао после такого разговора уединилась в лачуге одна.

Он очень способный мужчина.

Действительно, жаль, что такой человек работает простым мужчиной в квартале красных фонарей.

— …

— М? Что такое? — Укё удивлённо заглянул ей в лицо, так как Маомао пристально на него смотрела.

— …Ничего. Так что там происходит?

— Господин Лис и его племянник были во флигеле. Они с таким спокойствием играли в го, нарисовав тушью доску на длинном столе. Мне даже сказали: «Долго же ты». Племянник, который, похоже, проиграл уже почти сотню партий, вздохнул с облегчением, что наконец-то освободится.

Легко представить.

Находиться в одной комнате с тем дядькой – посочувствуешь даже Ло Баню.

— Ну и вот, всех собрали в большом зале, что будем делать?

— А мне обязательно идти?

Честно говоря, ей не хотелось находиться рядом с тем типом в очках.

— Похоже, придётся. Сейчас племянник и остальные удерживают Господина Лиса. Если ты не пойдёшь, он начнёт буянить, и разговора не получится. К тому же…

— К тому же? — многозначительно протянул Укё. — Придёшь – увидишь. Кажется, мы выловили что-то странное.

Делать нечего, Маомао пошла за ним в большой зал. Перед входом в комнату стояли знакомые лица – вероятно, знакомые Укё, подрабатывающие вышибалами в квартале красных фонарей, а в коридоре валялись обезвреженные разбойники.

Войдя в комнату, Маомао тут же скривилась.

— Ма-о-ма-о!!!

Чудак с моноклем врезал Ло Баню, который его удерживал, кулаком в челюсть и отшвырнул Лу Суня, невесть откуда взявшегося. Двигаясь с немыслимой для человека, который обычно страдает от болей в спине из-за малейшей ступеньки, он ринулся к Маомао.

Маомао тут же сунула руку за пазуху, достала склянку и плеснула её содержимое в лисьего парня. Она думала, что он продолжит нестись вперёд, но тот, не добежав до неё, покачнулся и упал.

— Эй, что ты сделала? — подошёл Ло Бань, потирая подбородок. Его очки треснули, но она решила не заострять на этом внимание.

— Это не яд, так что всё в порядке. Секретное чудо-лекарство, — Маомао спрятала склянку обратно за пазуху.

— Секретное чудо-лекарство? Его можно производить массово? — Ло Бань, учуявший запах выгоды, тут же заинтересовался.

— Можно, но оно предназначено только для этого дядьки.

Проще говоря, это был концентрированный спирт. Уже знакомое средство, которое действовало только на этого дядю с его ненормальной непереносимостью алкоголя. Однако то, что он свалился от того, что ему просто плеснули в лицо, означало, что он стал ещё слабее, чем раньше, – подумала Маомао, скривившись. Дядька лежал с расслабленным, пунцовым лицом и тихо посапывал.

— Теперь будет тихо.

Маомао на всякий случай приоткрыла ему веки и проверила зрачки, чтобы убедиться, что всё в порядке. Должно быть нормально.

— Дела моего отчима лучше всего доверять тебе. Почему ты не заходишь чаще? — проникновенно сказал Ло Бань.

— Отказываюсь.

Маомао хотела видеться с ним как можно реже. На этот раз пришлось.

— Лучше скажи, что собираешься делать с этим делом? — Маомао посмотрела на Ло Баня с укором.

Ло Бань, всё ещё потирая подбородок, взглянул вглубь комнаты.

— С этим всё в порядке. Я нашёл кое-что очень хорошее.

— Что! Что это за разговоры! И что ты вообще задумал, Ло Бань?! — раздался скрипучий голос.

В глубине комнаты сидел привязанный к стулу старик – бывший глава клана. Рядом с ним стояли мать и старший брат Ло Баня с раздосадованными лицами.

Маомао удивлённо посмотрела на того, кто находился дальше.

— …Это же…

— Я же говорил, что мы выловили что-то странное, — с кривой усмешкой сказал Укё.

Там сидела женщина в белой одежде. Голова её была покрыта белой вуалью, и она сидела, отвернувшись от ближайшего источника света, опустив голову.

Кожа и волосы, видневшиеся из-под одежды, были белыми, лишь глаза её были красными, как гранаты.

— Белая Госпожа…

Разыскиваемая особа была здесь.

Это было так неожиданно, что хотелось рассмеяться.

— Не только нас, но и саму фею! Вы что, думаете, вам это сойдёт с рук?! — закричала мать Ло Баня.

Действительно, Маомао чувствовала какую-то связь. Её пояс и веер напоминали симэнаву из той деревни водяного духа.

К тому же, как и сводная сестра супруги Лишу, некоторые люди увлекаются гаданиями. Если Белая Госпожа была источником проблем, связанных с этими вещами, то не исключено, что все нынешние проблемы были взаимосвязаны.

Просто всё складывалось так удачно, что это даже обескураживало.

Белая Госпожа молча сидела, привязанная к стулу.

Маомао это заинтересовало, но она решила отложить это на потом и посмотрела на бывшего главу клана. Все трое – старик, мать и брат Ло Баня – смотрели на Маомао с явной злобой, готовые наброситься.

(Так, раз, два, три…)

Их было трое. А где же ещё один – отец Ло Баня?

— Одного не хватает.

— Можешь не беспокоиться об отце, — сказал Ло Бань, назвав его «отцом». Похоже, даже после стольких лет разлуки он всё ещё считал его своим отцом.

— Этот дурак! Я в плену, а он что делает?! — хоть Ло Бань и сказал не беспокоиться, для старика это было большой проблемой.

— Сейчас, наверное, время ухаживать за ипомеей, — сказал Ло Бань, глядя в окно. За раздвинутыми шторами виднелся восход солнца. Белая Госпожа, сидевшая у окна, отвернулась, видимо, от яркого света.

— Ухаживать за цветами?! Не смеши меня! Почему ему одному позволено так свободно разгуливать?!

(Ох-ох-ох).

Неужели никто не придёт его спасать, если он попадёт в плен? – с такими мыслями Маомао села на стул. На столе лежали лунные пряники, и она взяла один. Старший брат Ло Баня посмотрел на неё с обидой, но она не обратила внимания.

(О!)

Начинка лунного пряника была похожа на каштановую, что было не по сезону. Но это были самые вкусные каштаны, которые она когда-либо ела. Сладкие, но не приторные, и совсем не сухие. Или это были каштаны? По текстуре напоминало тщательно протёртые бобы.

Даже Маомао, не любившая сладкое, нашла этот лунный пряник очень вкусным. Даже в столичных кондитерских редко встретишь такой вкус.

Пока она восхищалась, старик продолжал говорить.

— Все вы! Никчёмные! Позор клана! — Старик топал ногами. Пол, казалось, вот-вот проломится. — Старший сын не может нормально лица различать, второй – подражает крестьянам. Плохое семя посадил! Надо было ещё одного, нормального, завести!

Ругань старика продолжалась.

Окружающие прищурились от его слов.

Маомао, не обращая внимания, ела лунный пряник. Что же там за начинка? – размышляла она, пережёвывая. Захотелось пить, и она без спроса налила себе чаю.

— Ло Мэнь, который даже меч нормально держать не может, да ещё и кастрирован! Вокруг меня одни ненормальные!

Рука Маомао с чайником замерла.

Проглотив всё, что было во рту, она встала, всё ещё держа чайник.

Маомао подошла к старику. И вылила содержимое чайника ему под ноги.

— Ты что творишь?!

— Ничего особенного, просто чай пролила, — спокойно ответила Маомао.

— Ты же хотела меня облить!

— Да, но передумала. У меня тоже есть разум. Но вот что я скажу: если вы ещё раз скажете гадость про моего приёмного отца, я немедленно принесу кипяток. Так что помолчите немного.

— Да как ты смеешь! Ты знаешь, кто я?!

— Шумный старик, привязанный к стулу. Просто старик, который не может увернуться даже от чая из чайника, — с улыбкой сказала Маомао.

Лицо старика исказилось, а мать и брат Ло Баня побледнели.

— Маомао, хватит, отойди. Хорошо? Больше ни слова. Если мой дед замолчит, а ты будешь шуметь, разговора не получится, — сказал Ло Бань. За его спиной кивнул Лу Сунь.

Укё толкнул Маомао в плечо, усаживая на стул. В руках у него была корзина, в которой лежало что-то невиданное. Что-то плоское, похожее на сушёную редьку, посыпанное белым порошком.

— Не знаю, что это, но довольно вкусно, — сказал Укё и сунул Маомао в рот загадочный предмет.

Сладкий, но при этом вязкий при жевании. Волокнистый, но не неприятный.

(Так вот что было в начинке лунного пряника).

Маомао уставилась на этот предмет. Сладкий, но не похоже, чтобы использовали сахар или мёд.

Может, это сушёный фрукт? Какой фрукт? – размышляла она, когда дверь открылась.

Вошёл мягкий на вид мужчина средних лет с полотенцем на шее. Это был отец Ло Баня. Говорили, что он ухаживает за ипомеей, но в руках у него были стебли какого-то растения.

— …Ты опять занимаешься этой грязной работой, — сказала мать Ло Баня.

— Ло Хун! Быстро сделай что-нибудь с этим! — закричал старик.

— Отец! — крикнул старший брат Ло Баня.

Отец Ло Баня вытер лицо полотенцем и положил пучок стеблей на стол. Маомао внимательно их рассмотрела. Похоже на какие-то лианы, но непонятно, какие именно.

Говорили про ипомею, но это было что-то другое.

Отец Ло Баня отложил полотенце. Лицо у него было мягкое и робкое, чем-то напоминающее Ло Мэня.

— Отец, даже если вы сейчас вернёте себе пост главы клана, при дворе нам уже нет места, — мягким голосом, похожим на голос Ло Мэня, сказал отец Ло Баня. — К тому же, якшаться с этой так называемой феей – не лучшая затея.

— Что ты такое говоришь?! — воскликнула мать Ло Баня. Белая Госпожа сидела безучастно, непонятно, о чём думая. — Предсказания феи всё про нас рассказали!

— Такое можно понять, просто посмотрев на твои нахмуренные брови, — мягко, но прямо сказал отец Ло Баня.

Сын, стоявший рядом, похоже, тоже догадывался об этом и сделал неопределённое выражение лица.

— Ты хотела не предсказаний, а просто чтобы тебя кто-то поддержал. А если из-за этого всё разрушить, то вернёмся к тому, с чего начали.

— Что?! Что значит «всё»?! Чему радоваться в этой глуши?! Ни нормальных магазинов, ни заморских товаров купить нельзя. Только поля вокруг. Да и те засажены не овощами, а какой-то непонятной травой. Что тут останется?! — закричала она срывающимся голосом. Уши заложило.

— Главное – жизнь сохранить. Ты же слышала о делах клана Цзы? При дворе всё ещё неспокойно. Неосторожный шаг – и неизвестно, что будет. Мой брат, несмотря ни на что, пользуется уважением у Государя. Как думаешь, что будет, если я займу его место? Нас просто раздавят.

— Поэтому сейчас и есть возможность!

— Так тебя науськала эта фея? — грустно улыбнулся отец Ло Баня.

Похоже, он попал в точку – мать Ло Баня замолчала.

— Хорошо, что ты так привязана к этой фее, но если это раскроется, нас всех могут казнить. Укрывать её – гораздо более тяжкое преступление, чем ты думаешь.

— Поэтому вы и связались со мной, отец? — сказал Ло Бань.

— Ты! Как ты посмел сделать это за моей спиной?! — старик снова затопал ногами.

— Неужели ты поэтому так охотно согласился на это дело?!

— … — Молчание было подтверждением.

Отец Ло Баня повернулся к Ло Баню.

Старик снова собирался закричать, но Укё, решив, что тот мешает разговору, подошёл и заткнул ему рот кляпом. В этом разговоре старик был больше не нужен.

— Если мы выдадим эту фею, нас не накажут?

— Зависит от того, как долго вы её укрывали. На её поиски было потрачено много людей.

— …Тогда, если я предложу вот это, как насчёт? — сказал отец Ло Баня, показывая пучок стеблей.

— Что это?

— Давным-давно я купил за большие деньги саженцы якобы интересной ипомеи. Южный сорт. Оказалось, цветок похожий, но другой, и размножается не семенами, а корневищами. К тому же, почему-то не цвёл, и мне очень захотелось заставить его зацвести. — Отец Ло Баня посмотрел в окно. — Переехав сюда, я разбил довольно большой огород. Выяснилось, что цветёт он очень редко, только при определённых условиях, но зато появился странный побочный продукт. — Сказав это, отец Ло Баня взял загадочную еду, которую принёс Укё. — Это батат, клубень слаще каштана, растёт даже на бедной почве. Вероятно, в этой стране его выращиваю только я. Я раздал немного клубней соседям, которые мне помогают, но они, похоже, всё съедают, а не сажают. А то, что идёт на продажу, я всё перерабатываю.

Огород был только вокруг этого особняка, а вокруг простирались рисовые поля. Вероятно, никто не решался уничтожать рисовые поля ради выращивания нового клубня.

Загадочная еда, похоже, была сушёным бататом.

Может, деньги на наёмников он получил именно оттуда?

Отец Ло Баня положил кусочек в рот и стал жевать.

— Кроме размножения корневищами, его можно размножать и этими стеблями. Сезон посадки уже заканчивается, но если поторопиться, ещё можно успеть.

Маомао захлопала глазами. Ло Бань тоже. Но его глаза ярко блестели.

— Ло Бань ведь говорил? Нужна ли культура, которую можно использовать для борьбы с нашествием саранчи? И что сейчас относительно легко внедрить что-то полезное?

Когда Маомао предложила Жэнь Ши идею с табаком? Жэнь Ши должен был активно заняться его выращиванием. Ло Бань увидел это и случайно обменялся информацией с отцом Ло Баня…

(Забираю свои слова о том, что он похож на отца).

Отец Ло Баня оказался всё-таки отцом Ло Баня.

Маомао посмотрела на кукловода с добрым лицом и испытала неописуемые чувства.

Но батат был приятной неожиданностью.

Глава 14 - Ещё одна тень

— Любит бедную, хорошо дренированную почву, и даже если сажать каждый год, не страдает от болезней повторных посевов.

Маомао быстро записывала на бумаге.

Поле было широким, покрытым зелёными листьями.

— Чтобы вкус был лучше, нельзя давать лозе слишком разрастаться. Лучше подрезать корни, которые отрастают от плетей.

Сказав это, отец Ло Баня продемонстрировал Маомао, как это делается.

Местные крестьяне, закончив посадку риса, пришли помочь. Платили им бататом, собранным в прошлом году. Он говорил, что продаёт его в переработанном виде, но, видимо, после возделывания такого большого поля прошлогодний батат всё ещё оставался.

— Почему вы всё не продали?

— Я не очень хорош в таких делах, — последовал на удивление неуклюжий ответ. Оказывается, то, что он продавал в переработанном виде, изначально он делал для себя, но оно оказалось неожиданно вкусным, и он решил продавать, чтобы и другие попробовали.

— Тем, кто ел, нравилось, но они думали, что это тыква или каштан, а не батат. Кроме того, можно есть и сами стебли.

Действительно, чем-то похоже на тыкву. Но для тыквы суховато, а для каштана — слишком клейкое.

Стебли на вид напоминали белокопытник (прим.: японский белокопытник (фуки) — растение, чьи стебли употребляют в пищу).

Похоже, об этом было мало известно не потому, что он хотел всё припрятать для себя, а просто из-за его бескорыстия.

— К тому же, если бы я начал продавать масштабно, появились бы шумные люди. А посоветоваться с Ло Банем толком не получалось.

Он выразился иносказательно, но речь явно шла о его родне. Насчёт старшего брата Ло Баня Маомао не знала, но старик и мать Ло Баня явно презирали такую грязную работу. При этом полученные деньги они тратили, так что, если бы прибыль стала слишком большой, неизвестно, на что бы они их пустили.

Похоже, он регулярно переписывался с Ло Банем, но его родственники проверяли письма.

— Но даже так, вызывать их таким способом… Неужели нельзя было придумать что-нибудь получше? — с изумлением произнёс Ло Бань. Ему, похоже, не нравилось пачкать ноги в грязи, и он ходил на цыпочках, чтобы не испачкаться.

— Ты же знаешь, я не настолько умён, чтобы придумывать способы получше. Иначе я бы не переехал в эту глушь, взвалив позор на дядю Ло Ханя.

— Людям, которых в это втянули, пришлось несладко.

Чудак-стратег выгнал из столицы своего отца, бывшего главу клана, и сводного брата, следующего главу, и унаследовал главенство. А потом усыновил своего племянника Ло Баня. Это всё, что знала Маомао, но, похоже, это была правда.

Вот только для отца Ло Баня изгнание, похоже, обернулось удачей.

— Здесь хорошо. Сколько ни пашешь, столько поля и прибавляется. А в столичном особняке я мог разве что растениями в горшках любоваться.

Отец Ло Баня улыбнулся на удивление свежей для его возраста улыбкой, пот блестел на его лице.

— Разве не здорово? Может, это спасёт голодающих? Засадим всю страну бататом! — Он выглядел очень оживлённым.

— И ради этого вы предадите дедушку?

— Какое там «предать», если этого не сделать, клан погибнет. Гордыня этого человека не изменилась и за десять лет. Ничего, для него просто продолжится прежняя жизнь. Скучные дни, от которых отцу остаётся лишь морщиться, словно он проглотил горькое лекарство (прим.: идиома «кусать горького жука» означает иметь кислое, недовольное выражение лица).

Выражение его лица было странно холодным.

— Дедушка любит копить некрасивые цифры, — слова Ло Баня были не совсем понятны. Вероятно, можно было предположить, что этот старик не отличался чистоплотностью в денежных делах.

Маомао, в общих чертах записав методы выращивания, убрала письменные принадлежности.

Ло Бань подсчитывал размер поля и возможное количество саженцев батата. Срезанные саженцы уже грузили на подготовленные повозки и увозили. Говорят, если держать плети в воде, они могут продержаться несколько дней.

Честно говоря, не было гарантии, что посадив их сейчас, в этом году удастся получить хороший урожай. Как нет универсального лекарства, так нет и идеальной политики. Просто сравниваешь минусы и плюсы и выбираешь то, что принесёт больше пользы.

Маомао прищурилась, глядя на повозки, увозящие саженцы.

— Как оперативно.

— Ага, мужики из Гёкусэйкана действительно молодцы. Похоже, у них был знакомый перевозчик на лошадях в соседней деревне, — с восхищением заметил Ло Бань.

То есть, это устроил не Ло Бань, а Укё.

— …

Маомао сунула записную книжку за пазуху и покинула поле.

У ворот особняка Укё разговаривал с перевозчиком. Приветливо беседуя с мужчиной и поглаживая лошадь, стоял старожил Гёкусэйкана, которого Маомао помнила с самого детства.

Закончив разговор, он заметил Маомао и помахал ей рукой.

— Всё гладко?

— Ага, гладко, — он похлопал по связке саженцев. Повозка с выгоревшим на солнце тентом обычно использовалась для перевозки пассажиров.

— Кстати, а господина Лиса точно стоило отправлять обратно спящим?

— Он бы тут только шумел.

Чудака-стратега усадили в первую же повозку. Она направилась прямиком в столицу. Конечно, один чудак дела не сдвинет, поэтому с ним поехал Лу Сунь. Жаль было снова нагружать его работой, усталого и ещё не оправившегося от ран, но — каждому своё место.

(И всё же…)

Маомао пристально посмотрела на старшего из мужчин.

Укё заметил её взгляд и почесал щеку.

— Эй-эй, ты чего? У меня что-то на лице?

Среднего роста, среднего телосложения, умелый боец, сообразительный. Пользуется популярностью у женщин, но, кажется, женат. Взял в дом куртизанку, вышедшую из возраста, когда та ушла на покой.

Любит детей, часто играет с Чжао Юем и камуро. В прошлом и Маомао он не раз катал на плечах.

Он так естественно вписывался в окружение, что Маомао удивлялась, как не замечала раньше.

Укё был слишком хорош.

И то, что Белая Госпожа случайно оказалась спрятана именно в этом особняке, тоже было слишком удачно.

— Младший брат господина Лиса — хороший человек. Вот, дал на гостинец, — Укё принёс маленький горшочек, помещавшийся на ладони. Он открыл крышку и палочкой, воткнутой внутрь, помешал содержимое. Изнутри потянулась вязкая нить. — Говорит, это сладкая паста из варёного батата. Мальчишки обрадуются.

С беззаботной улыбкой он облизал пасту. Протянул палочку Маомао: «Хочешь?», но та помотала головой: «Не надо».

Она всегда думала, что он слишком балует Чжао Юя, но нельзя ли взглянуть на это иначе?

За Чжао Юем наблюдает двор. Маомао несколько раз встречалась с наблюдателем, но тот не следил за мальчиком круглосуточно.

Скорее уж, Укё проводил с ним больше времени.

Она вспомнила, как перевязывала раны Лу Суня.

Маомао делала перевязку, но на полпути её сменил Укё. Хотя он знал, что ей уже давно всё равно, увидит ли она нижнюю часть тела пациента. Тогда она подумала, что он сделал это, чтобы прикрыть Лу Суня. Так и было, но в ином смысле.

А что, если там было нечто, чего ей не следовало видеть?

(…)

Интересно, конечно. Но она понимала, что допытываться — глупая затея. Однако любопытство сдержать было трудно.

Поэтому она решила пройтись по самому краю.

— Почему Укё работает простым охранником в Гёкусэйкане? Мог бы найти работу и получше.

— Ха-ха-ха, что ты такое говоришь спустя столько времени? — Укё сделал паузу. — Мне нравится эта работа… Позволь мне и дальше её выполнять.

Слова можно было понять как угодно, и Маомао ответила: «Да-да».

В общем, так оно и есть.

Нынешний император, при всей своей наружности, обладает проницательным умом.

Его подчинённые — это не только обычные чиновники.

Возможно, уши Его Величества, разбросанные по всей стране, собирают информацию, живя самой обычной жизнью.

Строить такие догадки было довольно забавно.

Они могут быть в борделе, который посещают высокопоставленные чиновники, или затесаться в ряды подчинённых какого-нибудь бедного сановника.

Некоторые, возможно, знают об их присутствии и намеренно терпят их рядом.

Обычно они работают, ничем себя не выдавая, и действуют лишь в чрезвычайных ситуациях.

Ладно, пора заканчивать с сюжетами для дешёвых романов.

— Что будет с той белой девицей?

Белую Госпожу тоже увезли в столицу. К ней приставили двух охранников для надзора.

Однако Маомао не давало покоя то, что она была в этом особняке совсем одна.

И пока что Белая Госпожа не проронила ни слова.

— Кто знает? Это не моё дело, — сказав это, Укё поставил горшочек со сладкой пастой.

(Чем же всё это кончится?)

Маомао села в повозку, сорвала побег батата и откусила. Он был сырой и, конечно, невкусный.

Глава 15 - Кошка и художник

В комнате стояла сырость.

Снаружи непрерывно шёл дождь, и не похоже было, чтобы он собирался прекращаться. Словно находя в этом свою прелесть, под зонтами прогуливались молодой господин из большого торгового дома и его знакомая куртизанка. Наверняка им не хотелось мочить кимоно, но упускать редкую возможность выйти на улицу — тоже. Мир куртизанок узок: бордель — это клетка, а куртизанки — пташки в ней.

— Тишина и покой, — с завистью глядя на гуляющую куртизанку, протянула Мэймэй. Её красиво очерченные губы что-то жевали, а в руке она держала вяленый батат.

— Доставил я вам хлопот, — беспечно сказал отец Ло Баня, вручив Маомао целый узел вяленого батата. Сырой батат тоже остался, но он уже весь пророс, и вкус, по его словам, испортился. Маомао на всякий случай забрала и его, но этот обработанный батат, похоже, пользовался большей популярностью.

Он вкусен, если его немного поджарить на огне, чтобы стал мягче. Сладость у него иная, чем у сладостей с сахаром или мёдом.

Провожал Маомао только отец Ло Баня; ни старика, ни матери, ни старшего брата Ло Баня не было. Со стариком, похоже, было много проблем, так что за ним, возможно, установят строгое наблюдение.

Что до матери Ло Баня, Маомао подумала, что будь она моложе, смогла бы развестись. Вероятно, это был брак по расчёту, устроенный стариком. Этим и объясняется, почему она держит сторону старика.

Насчёт старшего брата Ло Баня… да, тут сложно что-то сказать.

Если бы его отделили от старика, он вполне мог бы стать обычным чиновником, но захочет ли он сам этого — другой вопрос. Не показалось ли ей, что он испытывает комплекс неполноценности по отношению к своему младшему брату Ло Баню?

В любом случае, Маомао это не касалось.

— Сестрица, тебе разве не нужно поспать? — спросила Мэймэй.

Прошлой ночью у неё должна была быть работа. Она только что приняла ванну после работы, и волосы её ещё не высохли.

Спать, когда есть возможность — это тоже часть работы куртизанки. Мэймэй, будучи куртизанкой высшего ранга, с обеда должна была заниматься, оттачивая своё мастерство.

Мэймэй томно жевала батат. Исподлобья она посмотрела на Маомао.

— Знаешь, вчера господин…

— Господин?

У Мэймэй было трое постоянных клиентов, которых она называла господами. Все они любили настольные игры. Один был чиновником, двое других, кажется, торговцами.

— Сказал мне: «Приезжай ко мне домой».

«Приезжай ко мне домой» — то есть, он забирает её к себе. Раз уж она говорит об этом так отдельно, значит, речь не о простом совместном выходе.

— Выкуп?

— …Получается, так.

Для куртизанки выкуп равносилен замужеству. Это шанс выбраться из клетки борделя.

Однако лицо Мэймэй было невесёлым.

— Клиент паршивый?

— Да нет.

— Бабка против?

— Она только за.

Тогда, казалось бы, проблем нет, но это решение, определяющее всю её жизнь, так что Мэймэй, вероятно, не хотела принимать его слишком легко. Раз решившись, отказаться будет уже непросто.

Она всё ещё популярная куртизанка, но это продлится ещё несколько лет. Возраст и профессия куртизанки неразрывно связаны, и по сути, ей уже давно пора было уйти на покой.

— У него жена умерла, но есть дети.

(Ага, это тот торговец).

Один из них ещё молод, значит, речь о другом. Кажется, это был хозяин лавки, торгующей сакэ.

— Ну да, кому такое понравится.

— Вот именно.

Если в дом крупного торговца второй женой войдёт куртизанка, пойдут пересуды. А главное, если дети уже взрослые, то бурный протест с их стороны неизбежен.

— Господин говорит, что снимет для меня отдельный дом…

Возможно, это неизбежно для той, кто жила как куртизанка. Можно сказать, это её карма. Но Мэймэй, должно быть, смирилась с этим.

Вот только если Мэймэй выкупят, она больше не сможет приходить в Гёкусэйкан.

Мэймэй, одна из самых сердечных куртизанок, возможно, переживала из-за этого.

К тому же, даже выбравшись из клетки борделя, можно просто попасть в новую клетку, и ничего не изменится.

Неизвестно, сможет ли Маомао видеться с Мэймэй в будущем.

Среди негодяев-клиентов бывают и такие, кто, выкупив куртизанку, считает её своей собственностью и избивает. Несколько лет назад мужчина, выкупивший куртизанку из другого борделя, вломился туда с криками: «Как вы посмели продать мне такую слабачку? Давайте новую!». Маомао сдержалась, чтобы не запустить в него камнем, и наблюдала, как его схватили чиновники.

Хочется пожелать ей счастья. Но она отправляется туда, где счастье совсем не гарантировано.

Мэймэй, похоже, заметила, что лицо Маомао слегка омрачилось. Говорят, выражение её лица почти не меняется, но тот, кто умеет смотреть, поймёт.

— Да ладно тебе. Наверное, всё не так уж плохо. А если что не так, бабка обязательно заметит, — сказав это, Мэймэй взъерошила волосы Маомао. Бабка строго следит за всем. Вряд ли дело примет дурной оборот, да и спешки, скорее всего, нет.

— Кстати, где малец? — Мэймэй сменила тему.

— Понятия не имею, где Чжао Юй. Наверное, Укё или Садзэн за ним присматривают.

— Вот как. А я хотела попросить его кое-что нарисовать.

— Эротическую картинку?

Мэймэй с улыбкой ущипнула Маомао за щеку. Чёрт, такие шутки больше подходят сестрице Байлинь.

— Я думала, всем это скоро надоест, но на удивление долго держится, — Маомао потёрла покрасневшую щеку.

Она полагала, что Чжао Юй зарабатывает, рисуя портреты куртизанок и слуг, лишь потому, что это в новинку.

— …Ой, да он молодец. Смотри, — Мэймэй вышла из аптеки, направилась к стойке управляющего и вернулась с чем-то. Это был веер-утива на бамбуковом каркасе. На него была наклеена качественная бумага, а сверху нарисована кошка, играющая с мячиком.

Видимо, моделью служила Маомао (кошка); трёхцветная кошка резвилась, и хотя линий было немного, рисунок выглядел на удивление живым.

— Только я подумала, что клиентов на портреты поубавилось, как он начал вот такое делать. Среди куртизанок много любительниц кошек. Целый день не отходил от Маомао, а потом, оказывается, вот что рисовал.

— … — Продуманный малый.

К тому же, каркас у веера старый, а бумага новая. Похоже, он переклеивает её, используя бумагу, присланную из родной деревни знахаря. Он как будто чинит старые веера, то есть исходный материал почти бесплатный.

Ещё более продуманный.

Однако говорят, что дети быстро растут, но, судя по рисунку на веере, мастерство Чжао Юя значительно возросло. Раньше, казалось, он рисовал просто то, что видел.

— Кстати, он, похоже, учится рисованию у художника.

— …Первый раз слышу, — Маомао нахмурилась.

— Так тебя же не было, ты ездила на запад. Его привёл клиент из большого торгового дома. Сказал, что это многообещающий молодой художник.

— Аа.

Обычное дело. Богачи нередко для развлечения покупают картины или керамику. А когда им этого становится мало, они берут под покровительство художника, чьи работы им нравятся. Возвышенное хобби, доступное лишь тем, у кого денег куры не клюют.

— И надо же было познакомить его именно с Дзёкой.

— Ух ты.

Одна из трёх принцесс Гёкусэйкана, куртизанка, которая терпеть не может мужчин. С чиновниками или студентами у неё ещё находятся общие темы для разговоров о поэзии или государственных экзаменах, но живопись — это немного не то, что интересует Дзёку.

— К тому же, этот художник, говорят, специализируется на портретах красавиц.

Мэймэй, мгновенно забыв о своей недавней меланхолии, захлопала в ладоши и рассмеялась.

— Сестрица Дзёка, наверное, рассвирепела.

— Ещё как! Рассвирепела так, что давай стихи строчить направо и налево. А одна глупая новенькая куртизанка взяла да и отправила клиенту стихи, точь-в-точь скопированные с её. Потом такие проблемы были…

Дзёка мастерски сочиняет стихи. Но с теми, что написаны в порыве гнева, нужно быть осторожнее. На первый взгляд красивые строки на самом деле полны яда. Нельзя просить её писать письма с требованиями к клиентам, когда она не в духе. В таких случаях бабка проверяет письма, прежде чем отправить.

С любвеобильной Байлинь, чьё поведение доставляет хлопоты, проблемы, но и с её противоположностью, Дзёкой, тоже непросто.

Тем временем к ногам Мэймэй подкралась Маомао (кошка) и, выпрашивая лакомство, замяукала самым умильным голосом.

Мэймэй подняла её, усадила на колени и почесала под подбородком.

— Так значит, Чжао Юй учится у этого художника?

— Ага. Дзёка хотела непременно отправить ему письмо, полное сарказма, и послала Чжао Юя как посыльного.

Торговый дом, похоже, очень хотел, чтобы художник непременно нарисовал портрет Дзёки. Художник собирался сделать набросок на месте, а потом доработать его, но Дзёка не настолько любезна, чтобы позволить незнакомцу разглядывать своё лицо с первого взгляда.

Не сдаваясь, торговец и художник оставили свой адрес, попросив связаться с ними.

Обычно письма относят камуро в сопровождении мужчины-слуги. Конечно, письмо, полное сарказма, отправлять было нельзя, поэтому позвали Чжао Юя.

Однако, доставив письмо, Чжао Юй так увлёкся картинами художника, что стал там пропадать.

— Может, он и сегодня туда ушёл.

— Я же сказала ему не выходить! — хотелось крикнуть Маомао. Пусть подумает о тех, кто за ним присматривает! Наверняка они не знают, что делать, если что-то случится.

А в таких случаях обычно что-то и случается.

— Эй, Маомао! — послышался голос Укё.

Маомао встала, перешагнув через кошку, которая перевернулась на спину, выпрашивая еду, и посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос.

— Что случилось?

Укё выглядел немного взволнованным.

— Да вот, Чжао Юй…

— Опять что-то натворил? — Маомао поморщилась, подумав: «Я так и знала».

— В общем, не могла бы ты пойти со мной? — Укё потянул Маомао за руку. — Похоже, его знакомый при смерти.

Глава 16 - Испорченные ояки

Место, куда её привели, оказалось жилым районом в центре столицы. В столице, как правило, чем севернее, тем безопаснее, и в этом районе стояли дома людей среднего достатка.

Среди них был один обветшалый дом. Когда-то он был довольно большим, но теперь черепица на крыше местами обвалилась и потускнела, а глинобитные стены кое-где осыпались, обнажив бамбуковый каркас.

У входа стоял мужчина, которого она уже видела несколько раз. Тот, кто присматривал за Чжао Юем и делал вид, что незнаком с Маомао.

Маомао вошла в запущенный дом.

(Ого?!)

Снаружи дом был в полном запустении, но внутри оказалось на удивление чисто. Однако удивило её не это.

Стены были выбелены. Поверх штукатурки была нанесена роспись.

На всю стену раскинулся персиковый сад. Но персики в нём грызли не трое воинов (прим.: отсылка к «Клятве в персиковом саду» из романа «Троецарствие»), а прекрасная дева. Овал её лица напоминал персик, чёрные как агат волосы обрамляли его, а губы, из-за которых виднелись белые зубы, были сочными, словно вишни.

На стене была изображена настоящая фея из персикового рая.

Маомао слышала, что он мастерски рисует красавиц, но не ожидала увидеть столь великолепную работу.

Она внимательно рассматривала стену. Поверхность, покрытая краской, имела особый блеск. Эта живопись немного отличалась от той, что была знакома Маомао.

Только она собралась рассмотреть всё поближе, как раздался топот ног.

— Эй, Веснушка! Ты что делаешь?! Быстрее посмотри!

Прибежал Чжао Юй с мертвенно-бледным лицом.

(Ой-ой).

Увлекаться тем, что заинтересовало, — дурная привычка Маомао. Она позволила Чжао Юю утащить себя вглубь дома. Комната напоминала гостиную, но повсюду были разбросаны разноцветные порошки, похожие на пигменты, почему-то яичная скорлупа, а также белый порошок, похожий на штукатурку, и шпатели для её замешивания.

В центре комнаты стояла кушетка, на которой лежал мужчина. Рядом с ним стоял другой мужчина и обеспокоенно смотрел на него. Лежащий мужчина был худым, небритым, его лицо было не просто бледным, а белым. Только кончики пальцев были испачканы краской или чем-то ещё. Стоящий рядом мужчина был одет опрятно, но его руки были такими же тусклыми и грязными, как у лежащего.

— Посмотри Учителя!

Он был молод для «учителя», но это, должно быть, и был тот самый подающий надежды молодой художник. Рядом с кушеткой стояло ведро с рвотными массами.

Маомао осмотрела мужчину. Руки и ноги его сводило судорогой. Она проверила зрачки, открыв ему глаза, и пощупала пульс.

Судя по всему, это было что-то вроде пищевого отравления.

— Какие симптомы?

— Его всё время рвало, и понос был.

— А потом ему стало совсем плохо, его знобило, так что мы уложили его, — добавил стоящий мужчина к словам Чжао Юя.

— А это кто?

— Коллега Учителя! Давай же быстрее!

Как ни торопи, Маомао мало что могла сделать. Не зная, что за яд, она не знала, какое лекарство дать.

Но если мужчину постоянно рвало и у него был понос, ему определённо не хватало одного.

— Чжао Юй! Принеси воды, соли и сахара. Если в этом доме нет, возьми у кого-нибудь.

Маомао бросила Чжао Юю кошелёк из-за пазухи.

— Понял! — крикнул Чжао Юй и выбежал из дома.

— Я воспользуюсь кухней.

Маомао прошла вглубь дома.

Она заглянула в кувшин с водой, проверяя, не испортилась ли она. По-хорошему, воду следовало бы вскипятить, но на это, скорее всего, не было времени.

— Это сырая вода?

— Он вчера покупал у водоноса, так что должна быть в порядке.

Раз вода покупная, то, скорее всего, нормальная. Вероятность того, что он отравился сырой водой, невелика. Конечно, если вода была действительно чистой, но, насколько Маомао смогла определить, лизнув немного, странного запаха или вкуса не было.

Дом снаружи выглядел ветхим, но, видимо, они были достаточно состоятельны, чтобы покупать воду.

Маомао посмотрела на мужчину, назвавшегося коллегой.

— Вы можете объяснить, отчего это произошло?

— Да, — мужчина, хоть и нервничал, принёс Маомао стул. И начал понемногу рассказывать: — У него дурная привычка — спокойно ест испорченную еду. Думаю, причина в этом.

Похоже, её догадка об отравлении была верна.

— Были ояки (прим.: японские жареные или печёные пирожки с начинкой), вот он их и съел. Они вроде как испортились, мы есть не стали, а он сказал, что если поджарить, то можно есть, и съел.

Конечно, они были испорчены.

Старая еда не становится свежей от поджаривания. Яды, образующиеся в испорченной пище, могут оставаться.

— Чёрт, что же делать? Мы уже не успеем закончить работу.

Мужчина коснулся большой доски, висевшей на стене.

Доска была выкрашена белым, и на ней был виден слабый набросок женской фигуры. Вероятно, предстояло ещё нанести много слоёв краски. По мере того как цвета будут становиться ярче, изображение женщины, несомненно, будет выглядеть почти живым.

— А ведь говорил, что закончит через десять дней.

(Через десять дней?)

У них какой-то срок сдачи?

— Я вернулся!

Вернулся Чжао Юй.

Маомао взяла принесённые им соль и сахар.

Она добавила соль и сахар в подготовленную воду. Размешала, достала из своей сумки вату и смочила её.

Она приложила вату к губам мужчины, давая ему впитывать влагу. Она повторяла это несколько раз, восполняя потерю жидкости.

Сложно было решить, согревать его или дать теплу выходить. В любом случае, его грязная одежда, в которой он был, не могла впитывать пот. Она нашла хлопковое кимоно, которое хорошо впитывает пот, и переодела его.

Лежать на кушетке было неудобно, так что она помогла подготовить нормальную постель и дала лекарство от боли в животе.

За это время его ещё дважды вырвало, но рвать было уже нечем, и только кислый запах желудочного сока наполнил комнату.

Возможно, благодаря тому, что она вытирала пот и постоянно поила его, к ночи ему стало лучше, и судороги прекратились.

К этому времени Маомао, Чжао Юй и коллега художника были совершенно измотаны. В доме, кроме художественных материалов, ничего не было, и чтобы устроить даже простую постель, пришлось просить помощи у соседей.

Уставшие Маомао и Чжао Юй сидели на стульях, принесённых из другой комнаты. Кушетка, на которой лежал хозяин дома, освободилась, но, честно говоря, ею нельзя было пользоваться, не отмыв как следует.

— Веснушка-а… Он выживет?

— Наверное.

Утверждать наверняка было нельзя. Скорее всего, он скоро придёт в сознание. Но ему придётся какое-то время лежать и есть только легкоусвояемую пищу.

Чтобы приготовить жидкую рисовую кашу, нужно было раздобыть рис, которого толком не было. Даже нормального горшка не нашлось.

— Я принесу рис и глиняный горшок из дома.

Мужчина, поняв ситуацию, вышел. Устал, а всё равно пошёл. Неужели они так дружны с хозяином дома?

— Чем вообще питается хозяин этого дома? — пробормотала Маомао себе под нос. Чжао Юй ответил:

— Учитель всегда ест то, что купит на улице в ларьках, или что соседи дадут. Сегодня были ояки.

— Хм-м, значит, и то, что он съел в этот раз, оттуда же?

При этих словах лицо Чжао Юя исказилось.

— Что такое?

— Да я вспомнил, что ел сегодня. Я и тот дядька ели ояки вместе с Учителем. Было невкусно, я сразу выплюнул. Но мне с самого начала показалось странным.

Странным было то, что Учитель, увидев ояки на столе, спросил: «А это откуда у нас?». Это уже само по себе настораживало, но он ещё и предложил их тому мужчине и Чжао Юю, которые пришли к нему.

— Конечно, приятно, когда тебя угощают, что бы ни случилось, но часто бывает непонятно, можно ли это есть, — Чжао Юй тоже был в недоумении. Говорят, среди людей искусства много чудаков, и похоже, это правда.

Маомао опёрлась локтем о подлокотник и подперла щеку рукой.

— И как вы только решились такое в рот взять?

— Ну, дядька сказал, что будет есть, да и выглядели они аппетитно.

Чжао Юй был прожорлив, так что съел бы всё, что можно съесть.

— Но начинка, похоже, испортилась, и было ужасно горько.

— …Горько?

— Ага, невкусно, я аж скривился и выплюнул. Дядька тоже выплюнул.

(Горько, а выглядели аппетитно?)

Маомао скрестила руки на груди и склонила голову набок.

— Слушай, точно горько? Не кисло?

— Горько. Кислого вроде не было.

— А странного запаха у начинки тоже не было?

— Если бы был, я бы, наверное, не стал есть.

Чжао Юй снял обувь и болтал ногами. Окно было открыто для проветривания, но в комнате всё равно было душно. Снаружи стемнело, так что Маомао зажгла лампу западного образца, валявшуюся где-то рядом. Судя по краскам и лампе, Учитель, похоже, любил заморские вещицы. Это был редкий для здешних мест осветительный прибор, но работал он на рыбьем жире, так что запах был знакомый. В последнее время Маомао (кошка) пристрастилась слизывать масло, что доставляло хлопот.

— А начинка не была тягучей или слизкой?

— Слизкой? Кстати… — похоже, он что-то припомнил. — Может, немного и была склизкой. Но было так горько, что я сразу выплюнул, так что точно не знаю. Дядька сказал, что она протухла, и велел быстрее выплюнуть. Потом мы сразу прополоскали рот и ничего не глотали.

Маомао нахмурилась, что-то тут не сходилось.

— А что стало с остатками ояки, которые ты ел?

— Выбросил. Снаружи есть мусорный ящик, туда и выбросил. Учитель ругался, говорил, что нельзя выбрасывать еду.

Услышав это, Маомао схватила лампу и вышла из дома. Она подошла к деревянному ящику, стоявшему снаружи.

Из ящика, источавшего неприятный запах, несло гнилью, в нём ещё были пищевые отходы. Сверху лежали два надкусанных ояки. Хорошо, что их ещё не забрали на корм свиньям.

— Ух ты! Ты что делаешь?! Грязно же! — воскликнул Чжао Юй, увидев, как Маомао роется в мусоре. Маомао, не обращая на него внимания, голыми руками взяла грязные ояки и разломила их. Начинка состояла из рубленой свинины, смешанной с несколькими видами овощей. Она расковыряла её, чтобы посмотреть, что там внутри.

— …Веснушка. Не смейся, когда роешься в мусоре. Это очень страшно.

Оказывается, она улыбалась.

А раз Маомао улыбается, значит, дело ясное.

— Этот Учитель съел их поджаренными?

— Ага, точно вкуса не различает. Как такая горечь может исчезнуть от жарки? А он ел и нахваливал.

Уверенность Маомао крепла.

— Слушай, а тот дядька, о котором ты говоришь, зачем он сегодня приходил?

— …Наверное, чтобы остановить Учителя. Учитель говорил, что как только закончит следующую работу, сразу уедет путешествовать.

Чжао Юй немного грустно опустил голову.

— Путешествовать?

— Говорил, что когда-то давно учился живописи на западе. Увидел там красавицу и не может её забыть, поэтому до сих пор рисует только женщин.

(На западе?)

Действительно, и лампа, и краски — многое здесь отдавало заграницей.

— Дядька говорит, что человека, которого он видел двадцать лет назад, там уже быть не может, но он всё равно хочет её найти.

Двадцать лет — большой срок, никакая красавица не избежит старения. Если такое и возможно, то это либо фея, либо демон.

— Ты ч-что делаешь?!

Лёгок на помине — вернулся мужчина с рисом и горшком.

Маомао, стоящая в темноте, вся в мусоре, выглядела, должно быть, ненормально. К тому же, она ухмылялась.

Маомао, держа в руках мусор, улыбнулась мужчине.

Затем посмотрела на Чжао Юя.

— Чжао Юй, ты иди домой. Скоро за тобой должны прийти из Гёкусэйкана.

Можно было ожидать, что Укё, который так о ней заботится, пришлёт кого-нибудь, раз стемнело. Если Укё занят, то попросит кого-то другого.

— С чего это вдруг?

— Ты уже устал. Поспи, пока за тобой не придут.

— …Веснушка, ты бы хоть руки помыла.

Он не стал спорить. Значит, хотел спать.

Зевая, он вошёл в дом.

— Что ты делала? — опешивший мужчина смотрел на Маомао. Вернее, на мусор в её руках.

— Помою руки, а потом можно немного поговорить? — Маомао положила мусор и направилась к колодцу.

Маомао и мужчина сидели на стульях в кухне.

В соседней комнате спали Чжао Юй и Учитель.

— О чём ты хотела поговорить?

— Вы разбираетесь в ядовитых грибах?

— …К чему такой внезапный вопрос? — мужчина отвёл взгляд от Маомао.

Было несколько странных моментов.

Слово «протухший» обычно ассоциируется с кислым вкусом. Конечно, при гниении может появиться и горечь, но можно ли на этом основании утверждать, что продукт «протух»?

Почему Учитель спокойно съел то, что было настолько горьким, что другие выплюнули?

И, прежде всего, откуда взялись эти ояки?

— Знаете ли вы? Есть грибы, которые в сыром виде горчат, но при термической обработке горечь исчезает. Причём это ядовитые грибы, которыми часто травятся в это время года, — их часто путают со съедобными. Поверхность у них немного слизистая. Это совпадает с показаниями Чжао Юя, и действительно, в начинке ояки были похожие грибы.

Если бы их купили в ларьке, об этом уже шумел бы весь город.

Если бы их дали соседи, то вряд ли бы не дошли слухи о том, что кто-то слёг с больным животом. Если бы такое случилось, об этом сообщили бы и в этот дом.

В таком случае…

— Кто же принёс эти ояки? — Маомао обвела взглядом стены, сплошь покрытые росписями. На всех были изображены прекрасные, похожие на фей красавицы. У каждой, видимо, была своя модель, поэтому в них чувствовалась индивидуальность.

Срок сдачи текущей работы близок. После этого Учитель собирался отправиться на запад. А этот мужчина пытался его остановить.

Он назвался коллегой, но от него совсем не веяло атмосферой человека искусства.

— Что ты хочешь сказать? Это обычное пищевое отравление.

— Да, пищевое отравление. Вызванное грибами, — ояки не были испорчены. В них просто с самого начала был яд.

— …Яд оказался сильнее, чем я думал, — мужчина был честен. Это было равносильно признанию. Маомао немного успокоилась. Она опасалась, что он может взбеситься. Впрочем, она думала, что если с ней что-то случится, то тот, кто присматривает за Чжао Юем, наверняка что-нибудь предпримет.

— Картины здесь все замечательные, — Маомао прищурилась, глядя на росписи. Ей пришла в голову неуместная мысль, что некий красавец вполне гармонично вписался бы в эту компанию. — Раз есть торговцы, желающие взять его под покровительство, то за заказанную картину он, должно быть, получит большие деньги.

— Если он не закончит её, то ему больше не дадут заказов.

— Чтобы отправиться на запад, нужны не только деньги, но и надёжный спутник.

— Да, мы договаривались полгода назад. Если упустить эту возможность, следующая представится неизвестно когда, может, через несколько месяцев.

Мужчина хотел вызвать у Учителя пищевое отравление. Чтобы из-за этого сорвать сроки сдачи работы.

Чтобы поездка на запад отменилась.

— Ах, это просто ужасно. Я правда думал, что он умрёт, — он схватился за голову, бормоча: «Только не умирай».

— А не было яда помягче? — хоть и странно звучит «мягкий яд», но Маомао подумала именно так.

— У него желудок крепче железа, — похоже, привычка есть всё подряд, лишь бы поджарить, выковала ему стальной желудок.

Поэтому, чтобы всё выглядело как пищевое отравление, он намеренно использовал Чжао Юя. Он рассчитывал, что если третье лицо засвидетельствует, что ояки были испорчены, а потом у Учителя заболит живот, то все решат, что это обычное отравление.

Маомао была поражена.

— Тогда почему вы просто не поговорили с ним?

— Да я уже сто раз говорил! — Мужчина, хоть и назывался художником, на самом деле был лишь помощником Учителя. Готовил краски, закупал материалы, искал торговцев, которые купят картины. — Я просто как прислуга. Без него я ничего не могу.

— Думаете? — Учитель, несомненно, был талантливым художником, но как человек он был в чём-то ущербен. Такие люди, оставшись одни, рано или поздно погибают. Им необходимы такие помощники. — Но поскольку я часто общаюсь с торговцами, то многое узнаю.

Он узнал о странных движениях на западе — пока что это были лишь предзнаменования. Но если это правда, то сейчас лучше сидеть тихо.

— А он как раз тогда и заявил, что если не поехать сейчас, то будет поздно.

Желание ехать на запад не изменилось, и он планомерно готовился к поездке. Человек, который даже еду себе приготовить не может…

Мужчина медленно поднялся со стула. И перешёл в соседнюю комнату. Маомао последовала за ним.

В тёмной комнате стояла большая доска. Она была накрыта белой тканью.

— Он говорил, что на этот раз точно закончит эту картину, — мужчина снял ткань.

— …Это же…

— Говорит, это небесная дева, которую он видел на западе.

(И тут это всплывает?)

У Маомао по спине пробежал холодок. Она надеялась, что эта история закончилась, но, похоже, всё было связано.

— Говорил, что видел шаманку в Шаоу.

На картине была изображена красавица с белыми волосами и красными глазами.

Глава 17 - Поворотный момент в судьбе супруги Лишу. Часть первая

Никогда не знаешь, что в этом мире с чем связано.

Маомао не давала покоя мысль о белой женщине, нарисованной популярным художником.

Она была так похожа на Белую Госпожу, что казалась не кем-то чужим.

'Может, показалось? Хотелось бы, чтобы показалось'.

Ведь Белую Госпожу уже поймали. Маомао больше незачем об этом беспокоиться.

Проблемой саранчи занимались Жэнь Ши и остальные, да и батат, спасающий от голода, теперь есть.

Казалось бы, Маомао уже могла бы ни о чём не тревожиться и спокойно работать аптекарем, но…

Почему-то проблемы сами её находят, просто удивительно.

Письмо пришло меньше чем через десять дней после случая с отравлением художника, и примерно через два месяца после возвращения Маомао с запада.

— Вот, держи.

Протянула ей равнодушная куртизанка из Гёкусэйкана.

Пока Маомао ходила по городу за покупками, приходил какой-то посыльный.

Имя отправителя указано не было, но взамен письмо было надушено благовониями. У Маомао было немного знакомых, способных на такие изыски.

Как и ожидалось, отправителем был Жэнь Ши, но содержание письма было далеко не изысканным.

В письме сообщалось, что супругу Лишу собираются наказать.

От такого внезапного известия Маомао оставалось только глаза выпучить.

Дело обстояло так.

Супруга Лишу ездила на запад. Хотя это было ради исполнения обязанностей супруги, длительное отсутствие во внутреннем дворце создавало различные проблемы. Даже при строгом надзоре, стоило покинуть цветник гарема, и, говоря прямо, возрастала вероятность смешения чужого семени.

Поэтому, вернувшись в столицу, супруга Лишу не могла сразу вернуться во внутренний дворец. В качестве соблюдения приличий ей предстояло пройти те же ритуалы, что и перед первым входом в гарем.

Такая служанка низшего ранга, как Маомао, могла попасть во внутренний дворец сравнительно легко — достаточно было соблюсти минимальные приличия и подтвердить отсутствие беременности.

Но для старшей супруги всё было гораздо сложнее. Помимо неких церемоний, для очищения тела и духа ей полагалось уединиться в храме.

Этот период длился около месяца, и по идее, он уже давно должен был закончиться.

— Дело плохо.

Жэнь Ши, снявший маску, выглядел усталым.

В аптеке было тесно и душно, если закрыть дверь, поэтому она снова попросила бабку выделить комнату. Обычно они оставались вдвоём, но сегодня в углу комнаты сидел Ма Шань. С обычным хмурым лицом, в напряжённой позе.

'И удобно, и неудобно одновременно'.

Когда Маомао оставалась с Жэнь Ши наедине, он начинал странно к ней прикасаться, что мешало, но и присутствие такого надзирателя не позволяло Маомао расслабиться и сесть как удобно.

Жэнь Ши, со своей стороны, смотрел на Ма Шаня с явным неудовольствием, но сам Ма Шань сидел молча. Наблюдал ли он, чтобы Маомао ничего не натворила?

Или же…

Его интересовало то самое «дело плохо», о котором говорил Жэнь Ши.

— У неё не приходят месячные.

— Понятно.

Причина, по которой супруга Лишу не могла вернуться во внутренний дворец, заключалась в отсутствии менструации.

Маомао полностью это поняла.

Внутренний дворец — это цветник, созданный исключительно для императора. Цветы в нём существуют с целью принести плод от связи с императором.

В такой ситуации отсутствие месячных у супруги, долгое время проведшей вне гарема, становилось проблемой.

— Не думаю, что супруга Лишу способна на такую неверность.

— Я это понимаю, но формальности… Если так пойдёт и дальше, её заподозрят. А если и нет, то во внутренний дворец она вернуться не сможет.

Учитывая порядки внутреннего дворца, способность родить ребёнка — важный аспект обязанностей старшей супруги. Холодно, быть может, но иначе она не сможет исполнять роль супруги в таком месте.

— Она ещё так молода, может, это обычное нарушение цикла?

— Но их нет уже два месяца.

Маомао и Жэнь Ши продолжили разговор.

Ма Шань сидел, опустив голову, и почему-то мелко дрожал.

— У неё, похоже, плохое кровообращение, может, прописать ей лекарства для этого? Если не поможет, добавить массаж. Наверняка и с кишечником проблемы.

— Да, часто слышу. Так будет лучше, но проблема в лекарях. Во внутреннем дворце, как ты знаешь, остался только один.

— Тогда, думаю, стоит использовать моего приёмного отца.

— Да уж. Это самый безопасный вариант.

Пока шёл этот непринуждённый разговор, Ма Шань поднял голову. Он до крови закусил губу, и лицо его было пунцовым.

— Г-господин Жэнь Ши!

— В чём дело?

Прекрасный аристократ с совершенно невозмутимым видом посмотрел на Ма Шаня, красного как физалис (прим.: плод физалиса ярко-оранжевый или красный).

— К-как вы можете так спокойно об этом говорить?..

— О чём спокойно?

Жэнь Ши удивлённо склонил голову набок.

Маомао поняла, что хотел сказать Ма Шань.

Жэнь Ши много лет провёл во внутреннем дворце и работал среди женщин. Понятно, что ему приходилось обсуждать темы, понятные только женщинам.

Но.

— Обычные мужчины не говорят так открыто о женских месячных.

— …Ах.

— И к тому же…

Когда об этом говорят настолько подробно и открыто…

'Как-то неприятно'.

Что будет, если сказать это вслух? Конечно, лучше, чтобы мужчина хоть немного знал об этом, чем совсем ничего, но и знать слишком много — тоже проблема. Он же не лекарь.

Понимая, что говорить такое нельзя, она закрыла рот, но Жэнь Ши придвинулся к ней.

— Эй, что ты сейчас хотела сказать?

— Ничего особенного.

Маомао отвернулась, но Жэнь Ши придвинулся ещё ближе.

— Не лги. Что ты хотела сказать?

— Да ничего же.

— Говори честно!

— …

Он был настойчив, и Маомао посмотрела на него исподлобья.

Раз он так настаивал, ничего не оставалось, кроме как сказать. Из-за того, что он так бесцеремонно придвинулся и требовал ответа, лицо Маомао тоже напряглось. Чтобы уклониться от Жэнь Ши, она приподнялась, и её взгляд оказался выше его.

Поэтому то, что Маомао сказала в результате стечения этих обстоятельств, можно считать непреодолимой силой. Но всё же.

— Неприятно.

Лица Жэнь Ши и Ма Шаня застыли.

Повторюсь, это была непреодолимая сила.

Она случайно посмотрела на Жэнь Ши сверху вниз, с тем же взглядом исподлобья, и просто сказала то, что её заставили сказать, без всякого злого умысла.

Однако.

Глядя на них, застывших как каменные изваяния, готовые рассыпаться от одного толчка, Маомао подумала, что снова что-то натворила.

Через несколько дней пришло новое письмо, на этот раз от приёмного отца, Ло Мэня. Жэнь Ши, похоже, сразу же распорядился отправить Ло Мэня к супруге Лишу. Когда Жэнь Ши уходил в тот раз, у него было мрачное выражение лица, но работу свою он, видимо, выполнил.

В письме сообщалось, что он дал лекарство, но больше ничего сделать не смог. В письме было лишь краткое изложение, но, похоже, служанки не позволили провести медицинский осмотр, даже бывшему евнуху. Под служанками здесь подразумевались, вероятно, не старшие фрейлины, а другие высокопоставленные дамы.

'Могли бы уже закончить с этим'.

Самый быстрый способ — проверить, девственница ли она. Супруга Лишу, насколько известно, ещё не проводила ночь с императором, так что если подтвердится её девственность, по крайней мере, подозрение в неверности будет снято.

Однако, учитывая метод такой проверки, неудивительно, что есть сопротивление, даже если проверяющий — евнух.

Можно было бы привести повитуху или кого-то подобного, но зная супругу Лишу, она, скорее всего, и от этого упадёт в обморок.

В любом случае, Маомао думала, что нарушение менструального цикла у супруги Лишу вызвано в основном усталостью от долгого путешествия, и что всё наладится, если она будет отдыхать и улучшать кровообращение.

Так она думала.

О том, что супругу Лишу поместили под домашний арест, стало известно ещё через пять дней.

В итоге лекарства не помогли, и цикл так и не восстановился. Заключить её под арест из-за этого — довольно жестоко, но, вероятно, у вышестоящих были на то свои причины.

Однако всегда найдутся люди, которые не могут смириться и идут напролом, и вот в аптеку Маомао явился гость.

— Я не могу смириться.

Это был Ма Шань, скривив губы и нахмурив брови.

'Его возмущение понятно'.

Но почему он пришёл к Маомао? Это же явное препятствие работе.

— Почему всё так происходит?!

Жалуясь, он то и дело поглядывал на выход из аптеки — возможно, опасаясь сестрицы Байлинь. Ма Шань, двадцати лет от роду, всё ещё дорожил своей драгоценностью.

— А я тут при чём?

— И почему господин Жэнь Ши молчит в ответ на такое обращение?

'Да слушай же ты'.

Маомао посмотрела на Ма Шаня исподлобья. Может, позвать бабку, собрать куртизанок и устроить ему имитацию посещения гарема? Маомао, знавшую гарем до тошноты, от одной мысли об этом мутило, но для богачей, не знающих его, он, похоже, казался райским садом вроде персикового рая. Бабка, пользуясь этим, зазывала клиентов слоганом «Покажем вам техники вернувшихся из гарема» и гребла деньги.

Конечно, «вернувшаяся из гарема» — это Маомао, но к этому она почти не имела отношения.

Только один раз…

— Ну как?

— Сойдёт.

Состоялся лишь такой обмен репликами, но раз этого было достаточно, то всё довольно просто.

На самом деле, при попытке воссоздать гарем первым делом на ум приходят евнухи, но о том, что с ними делать, совершенно не задумывались. Главное — дать клиенту то, чего он хочет, а как там всё на самом деле, не имеет значения.

Итак, вернёмся к разговору.

— Так что же вы, господин Ма Шань, хотите сделать?

— С-сделать?..

Он тут же сник. Если бы речь шла о том, чтобы дать совет или поддержать какой-то конкретный план действий, это было бы понятно, но просто выслушивать бессмысленные жалобы человека, который сам не знает, чего хочет, — бесполезно.

Тут Маомао вдруг решила сказать Ма Шаню то, что давно хотела.

— Господин Ма Шань, есть ли какая-то причина, по которой вы так заступаетесь за госпожу Лишу?

— …Это…

Маомао знала ответ. Но спросила намеренно.

— Господин Ма Шань, вы сопровождающий господина Жэнь Ши. Разве ваша поддержка конкретной супруги пойдёт на пользу господину Жэнь Ши?

Вопрос о том, что супругу Лишу могут пожаловать Жэнь Ши, казалось, отпал после неразберихи с кланом У (прим.: клан Урю, отца Лишу). Честно говоря, Жэнь Ши и изначально не горел желанием, так что Маомао не думала, что он до сих пор рассматривает Лишу как возможную жену.

И тем не менее, один лишь Ма Шань думал о Лишу.

Причина этого…

'Личные чувства'.

Учитывая происхождение и воспитание Ма Шаня, он был неестественно наивен. Неудивительно было бы, если бы он уже познал женщину; в высших кругах этому наверняка обучали как части образования.

'Чем же занимался Гао Шунь?'

Возможно, он был так занят Жэнь Ши, что пренебрёг воспитанием собственного сына? Судя по всему, Ма Шань был из тех, кто, раз поверив во что-то, упрямо держится за это, и когда такие люди увлекаются, это становится действительно опасным.

И несмотря на опасность…

'Да ещё и объектом стала супруга Лишу'.

Виднелся лишь тернистый путь.

Может, стоит посоветовать ему развлекаться попроще? Как насчёт куртизанок из Гёкусэйкана, там есть отличные девушки? Стоит ли заняться рекламой?

Понимая тщетность, Маомао всё же решила на всякий случай предостеречь его.

— Не стоит испытывать особых чувств к конкретной супруге. Вы действуете, осознавая это?

— …Понимаю.

Он опустил голову с несколько горьким выражением лица.

Можно было бы просто отправить его домой и сделать вид, что Маомао ничего не слышала. Но если из-за этого в итоге возникнет проблема, и Жэнь Ши снова придёт к ней, это тоже будет неприятно. Поэтому она решила хотя бы выслушать.

— Так что же будет с госпожой Лишу?

— Её вывезут из столицы и переведут в отдельный дворец на севере.

— За пределы столицы?

Не то что из гарема — за пределы дворца, — подумала Маомао.

Раз её вывозят из столицы, то как ни оправдывайся, все подумают, что супруга Лишу что-то натворила.

— Переезд завтра…

— …А можно ли говорить о таком?

— Ты что, болтушка?

— Нет.

Она не собиралась болтать, но ей показалось странным так легко разглашать секретную информацию.

— Обычно я бы не стал говорить.

Ма Шань, видимо, всё же понимал такие вещи.

— По негласному соглашению, супруга Лишу переезжает в храм при отдельном дворце. Официально — для проведения ритуала очищения земли.

Официально… Что-то тут не так.

Однако дальше вмешиваться Маомао не могла.

— Господин Ма Шань.

— Что?

Ма Шань посмотрел на Маомао с напряжённым лицом.

— Когда госпожа Лишу отправится, кто-нибудь будет её сопровождать?

— …Кажется, говорили, что приставят того человека по имени Ли Бай, которого господин Жэнь Ши в последнее время ценит. А ещё людей, рекомендованных господином стратегом.

Услышав про стратега, Маомао едва сдержалась, чтобы не скривиться.

'Ли Бай, значит'.

Он похож на большую собаку, но драться умеет, и голова у него не пустая. Сообразительный парень.

Чудак-стратег в монокле сам по себе ни на что не годен, но в выборе людей он вряд ли ошибается.

И всё же что-то не давало покоя.

— А вы, господин Ма Шань?

— …Как ни странно, я тоже.

Хм, тут Маомао оставалось только кивнуть.

'Что-то готовится?'

В таком случае, что могла сделать Маомао…

Она достала с полки бинты, лекарства и прочее. Собрала всё это и сделала небольшой узелок. Упрощённая версия аптечки, которую Маомао всегда носила с собой.

— Если не будет мешать, возьмите.

— Что это?

— Средства для обработки лёгких ран. Болеутоляющее, бинты и прочее. А ещё несколько леденцов на случай, если проголодаетесь.

— Я что, ребёнок?

Ма Шань скривился, но Маомао настояла.

— Мешать не будет, так что возьмите.

— …Ладно уж.

Он с недовольным видом сунул узелок за пазуху.

Не пригодится — ну и ладно, жаль, конечно, но можно просто выбросить, и дело с концом.

Вот только стоило бы помнить, что предчувствия Маомао странным образом сбываются.

— Позаботьтесь об охране госпожи Лишу.

— Я и так знаю.

Хотя ничего толком не решилось, Ма Шань по крайней мере ушёл.

Фух, — Маомао глубоко вздохнула. Видимо, ему просто нужно было кому-то пожаловаться.

'Ну и подчинённые же бывают хлопотные'.

С этой мыслью Маомао убрала пустую чашку.

Глава 18 - Поворотный момент в судьбе супруги Лишу. Часть вторая

Шарнь-шарань, — звенели колокольчики.

Раздражающий звук, — подумал Ма Шань.

Официально это был религиозный ритуал, поэтому до выезда из столицы процессия шла под странную музыку. Но Ма Шань, в последнее время часто бывавший в квартале красных фонарей, никак не мог отделаться от ассоциации этого звона с увеселительными заведениями.

Неужели нет других инструментов?

Не станут ли злые языки, связывая это с кварталом красных фонарей, оскорблять супругу Лишу?

Не пойдут ли низкие слухи, высмеивающие то, что она не может вернуться во внутренний дворец?

Сидя на коне, Ма Шань погрузился в свои мысли.

В карете посреди процессии находилась супруга Лишу.

За ней следовали кареты со служанками и поклажей.

Ма Шань ехал по диагонали перед каретой супруги, а за ним — Ли Бай, человек, которого в последнее время ценил Лунный Владыка.

Этот Ли Бай был общительным и несколько раз заговаривал с Ма Шанем, но, честно говоря, сейчас было не до разговоров.

Обычно такой охране не положено было быть столь многочисленной.

Да и само участие Ма Шаня в эскорте было странным. Ма Шань — подчинённый Лунного Владыки.

Тем не менее, он был в составе процессии супруги. Это было временное назначение, и руководил процессией другой человек. По статусу Ма Шань был выше, но тут уж ничего не поделаешь.

Ма Шань чувствовал какую-то странность в этой процессии, сопровождавшей супругу Лишу.

Доказательством тому служил, пожалуй, узелок от девчонки-аптекарши, который он всё же взял, хотя и считал, что он ему не понадобится, ведь он никогда не получает ран.

Он понимал, что Лунный Владыка что-то скрывает.

Но Ма Шань не был настолько глуп, чтобы допытываться.

Наверняка у него были на то свои причины.

Поэтому важно было понять, как действовать в ситуации, когда неизвестно, что произойдёт.

До отдельного дворца было около двух дней пути на карете.

Погода была неплохой, скорее даже слишком солнечной — вот это могло стать проблемой.

Процессия, в центре которой была супруга, медленно двигалась вперёд, делая остановки, чтобы лошади не переутомились.

— Говорят, ночевать будем вон там, — обратился к нему Ли Бай.

В отличие от Ма Шаня, Ли Бай шёл пешком. Крепкого телосложения, высокого роста — Ма Шаню с коня не приходилось смотреть на него сверху вниз.

— Разве нет других деревень? — вырвалось у Ма Шаня.

Деревня выглядела типично деревенской, и в ней не было видно гостиниц, подходящих для ночлега супруги. Лишь ряды жалких лачуг.

Не слишком ли убого?

— На полпути, похоже, только такие крестьянские деревни. Но эта и вправду ужасна.

Надо было выбрать дорогу получше, — подумал Ма Шань. Это ничем не отличалось от ночёвки в поле.

— Ночевать будут в карете.

— …А это нормально?

Карета действительно была большой, внутри просторной, как маленькая комната.

— Говорят, это та же самая, в которой ездили на запад, так что проблем не будет.

Ли Бай широко улыбнулся, показав белые зубы.

Наверное, именно таких мужчин и называют «добрыми молодцами». Ли Бай был на семь цуней (прим.: около 21 см) выше Ма Шаня. Загорелая кожа, крепкое телосложение. На поясе меч, но говорили, что его излюбленное оружие — шестигранный шест.

Должно быть, он силён.

Кстати, они ни разу не мерялись силами. Может, стоит как-нибудь устроить поединок? — подумал Ма Шань.

Однако, раз супруга не будет ночевать в гостинице, значит, им придётся располагаться лагерем.

Одна ночь — не проблема. Нужно будет развести костёр, чтобы не подошли дикие собаки.

— На улице в это время года много насекомых, — Ли Бай поморщился.

— Интересно, есть ли здесь что-нибудь для отпугивания комаров?

— Комары? — Да, это неприятно.

Даже у костра вряд ли удастся совсем избежать укусов.

Тут же противно запищало у уха, и он прихлопнул комара. На ладони остался тощий чёрно-белый комар.

Вокруг были рисовые поля, наверняка там полно личинок.

Оставалось только морщиться.

Прибыв в деревню, они коротко поприветствовали жителей. Их встретил старик с тёмной от загара кожей.

Ма Шань, будучи здесь временно, лишь слегка поклонился.

Поскольку выезжать нужно было рано утром, решили лечь спать поскорее.

Огонь развели в деревенском очаге, и им подали еду.

На роскошь рассчитывать не приходилось. Горячая каша и жареное мясо — уже само по себе роскошь. Однако служанки супруги Лишу открыто жаловались.

Невоспитанные.

Служащим старшей супруги полагалось бы знать правила приличия, но они без стеснения выражали недовольство. А потом сразу же спрятались в карету.

Хм, — Ма Шань посмотрел на служанок, возвращавшихся в карету.

— Странно, правда? — с ложкой во рту подошёл Ли Бай. Поверх миски с кашей у него было небрежно навалено жареное мясо.

— Почему женщины, которые должны ухаживать за супругой, сидят в другой карете?

Звучало как вопрос, но было понятно, что это просто сарказм.

— Глупая история.

Из-за своего происхождения супруга Лишу, похоже, не пользовалась уважением служанок. То, что она была супругой предыдущего императора, а теперь вошла в гарем нынешнего, вызывало недовольство.

— Жаль её. Неужели эти служанки не думают о том, чтобы продвинуться, поддерживая свою госпожу?

Ма Шань понимал, что у Ли Бая не было злого умысла. Но он быстро доел кашу и впился зубами в жареное мясо.

— О, уже закончили? А суп пить не будете?

— Да. Не наелся. Хочешь — бери.

Он убрал миску и пошёл проведать лошадь.

Овёс уже дали. Ма Шань пригладил коню гриву.

«Что за отношение?»

Он слышал слухи о супруге Лишу. Он даже наводил справки о той, кто могла стать женой его господина, Лунного Владыки.

Однако слухи эти были не из приятных.

Хитрая женщина, пытающаяся служить двум императорам.

Уступает другим старшим супругам.

Всего лишь дочь выскочки.

Ма Шань вспомнил лицо супруги Лишу, которое видел однажды.

Хрупкая девушка, дрожащая перед бандитами.

Маленькое тельце, которое, казалось, сломается от одного прикосновения.

Говорят, гарем — это цветник. Это правда. Но бывают цветы нежные, а бывают и ядовитые.

Какой же цветок супруга Лишу?

Поглаживая лошадь по спине, он увидел, как из кареты супруги вышла одна из служанок.

«Только эта служанка и работает».

Это было очевидно даже Ма Шаню. Неужели другие служанки не могли хотя бы сделать вид, что работают?

Понятно, почему Лунный Владыка терзался. Когда он был евнухом Жэнь Ши во внутреннем дворце, они иногда разговаривали. Обычно на его прекрасном лице не было и тени беспокойства, но перед Ма Шанем он иногда позволял себе немного расслабиться.

Похоже, и после ухода из гарема проблем у него не убавилось.

Служанка, вышедшая из кареты, несла посуду. Даже издалека было видно, что на тарелке осталась еда. Видимо, не пришлось по вкусу, она почти ничего не съела.

«Неудивительно».

Её подозревают в неверности, везут под арестом в отдельный дворец. Вряд ли у неё достаточно сильный дух, чтобы спокойно всё съесть.

Ма Шань отмахнулся от назойливого комара.

Приготовили ли средство от комаров? Оглядываясь по сторонам, он увидел, как из кареты вышла ещё одна служанка.

В руках у неё был горшок, из которого шёл дым.

Средство от комаров?

Она понесла его к карете супруги Лишу.

Похоже, кроме той служанки, что носила еду, кто-то ещё хоть что-то делал. Хотя бы приносил средство от комаров.

Ма Шань принюхался. Скорее, это были благовония, чем средство от комаров. Запах был специфический.

Ма Шань, пригладив гриву лошади, решил вернуться к остальным охранникам.

Ху-ху, — послышалось воркование горлицы.

Наверное, было около часа быка (прим.: 1–3 часа ночи).

Что случилось с дозорными?

Ма Шань огляделся.

«?!»

Все спали во временных палатках, никто не бодрствовал.

Дым от костра был таким густым, что слезились глаза.

— Эй! — он потряс одного из стражников, спавшего в соседней палатке, но тот не просыпался.

Что происходит?

Ма Шань пристегнул меч к поясу и выглянул из щели в палатке.

В окнах деревенских домов не было света.

Только костёр мерцал, и мотыльки, подлетая к нему, сгорали.

Длинная тень двигалась.

Тень шла со стороны карет.

Что-то происходит.

И в данной ситуации долг Ма Шаня — охранять супругу.

Ма Шань бесшумно вышел из палатки. Он двигался так, чтобы его тень не выдал костёр.

Вокруг карет было несколько мужчин. Они находились не у кареты супруги Лишу, а у карет со служанками и поклажей. Мужчины о чём-то разговаривали с одной из служанок.

Это выглядело очень подозрительно.

Мужчины вошли в грузовую карету.

Что там могло быть?

Ма Шань затаился, пригнувшись, и вдруг почувствовал чьё-то присутствие.

Он инстинктивно выхватил кинжал и метнул его назад.

— Кх, ха-ха. Спокойнее немного, — подняв руки в знак сдачи, появился Ли Бай. Острие кинжала упёрлось ему в шею, остановившись в миллиметре от кожи.

— Хорошо, что я не один.

Тихо сказал Ли Бай, вытирая пальцем тонкую красную полоску на шее.

— Что происходит?

— Что происходит… Ты же с самого начала понял, что с этим ритуалом для супруги что-то не так?

Ма Шань кивнул на слова Ли Бая. Присмотревшись, он заметил, что тыльная сторона ладони Ли Бая была в красных пятнах.

— Похоже, в ужин что-то подмешали. Вот, до сих пор голова мутная, — Ли Бай показал тыльную сторону ладони. Красные пятна — это, видимо, оттого, что он сам себя порезал, чтобы не заснуть.

— Господин, вы, похоже, в порядке, может, подмешали в суп?

— Понятно.

Ма Шаню случайно повезло, что он не стал пить суп.

Ли Бай же выпил всё, включая суп, но то, что он проснулся, означало, что он предвидел такую возможность.

— Приказ от господина Жэнь Ши?

— В точку, — сказал Ли Бай, потирая руку.

От этих слов у Ма Шаня будто сердце сжалось. Он понимал, что по долгу службы ему не всё положено знать. Понимал, что Лунный Владыка не всё ему рассказывает, но то, что он чувствовал досаду, было, наверное, признаком незрелости.

Ма Шань мельком взглянул на грузовую карету.

Почему столько людей собралось у кареты, в которой должны были быть только вещи?

Разве их целью была не супруга Лишу?

— Значит, главная цель — в другом.

— Верно мыслите.

Путешествие с супругой было лишь прикрытием, а главная цель — в грузовой карете.

— Мне было приказано охранять ту грузовую карету. Со мной был ещё один человек, но… ах, жаль её, — он посмотрел на тень, лежащую у кареты. Похоже, служанка, она не двигалась. В такой темноте было не разобрать, жива она или мертва.

— Что в той грузовой карете?

— Это моя работа, господин, — сказал Ли Бай, облизывая тыльную сторону ладони.

— Противников несколько.

— Если бы их было вдвое больше, было бы тяжеловато, но так — проблем нет, — беззаботно ответил он.

Затем Ли Бай посмотрел на Ма Шаня.

— А какова ваша работа?

— …

Работа Ма Шаня — охранять супругу Лишу.

Если он не сможет выполнить даже порученную работу, о каком доверии может идти речь?

Ма Шань сжал кулаки. И посмотрел на Ли Бая, облизывающего рану.

— Воспользуйся этим, — он вытащил из-за пазухи узелок и бросил Ли Баю кровоостанавливающее и бинт.

Он не думал, что это пригодится так скоро.

— Спасибо.

Добрый молодец широко улыбнулся и намотал бинт на руку.

Ма Шань сунул остатки из узелка за пазуху и направился к карете супруги Лишу.

— Это вы виноваты, — когда он приблизился к карете, послышался женский голос.

Судя по одежде, освещённой костром, это была одна из служанок супруги Лишу.

— Заняли неподобающее вам место старшей супруги. Мне всегда было это крайне неприятно.

Фигуры супруги видно не было.

Но раз к ней обращались, значит, она не спала? Или это был монолог служанки?

Ясно было одно: супругу Лишу предала служанка, и по её наводке сюда проникли те люди.

Какое коварство!

Теперь понятно, почему на супругу Лишу напали бандиты в городе. Внутри был кто-то, знающий о её передвижениях.

Ма Шань смотрел на мерцающую тень. Кроме служанки, была видна ещё одна.

В воздухе, смешанном с дымом от благовоний и костра, улавливался специфический запах ржавчины.

Что там внутри?

В безопасности ли супруга?

Ма Шань посмотрел на меч у пояса. Снял его и осторожно спрятал за колесом кареты.

Взял кинжал, подобрал камешек. Нефритовое украшение с меча сунул за пояс.

Глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

Без шума, только спокойствие.

Главная задача — защитить супругу.

Ма Шань встал так, чтобы его не было видно из входа в карету.

Бросил камешек внутрь.

Ка-кох, каран-каран.

Звук камешка, катящегося по полу кареты, разнёсся эхом.

— Кто там?! — раздался мужской голос, затем громкий скрип пола.

Служанка вздрогнула, раздался тихий скрип.

Испуганный возглас «Хи!» на мужской голос, звук смещающегося веса.

За одно мгновение Ма Шань различил все эти звуки.

Большая тень с топотом появилась перед Ма Шанем. Мужчина был примерно на три цуня (ок. 9 см) выше Ма Шаня, одет в тёмное, чтобы слиться с ночной тьмой.

Но действовал он крайне неумело.

Ма Шань ударил мужчину ладонью в подбородок. Слюна брызнула изо рта мужчины, но глаза его остались устремлены на Ма Шаня.

Слабо попал.

Кинжал мелькнул перед глазами.

Прядь волос упала, и одновременно Ма Шань шагнул вперёд.

Без промедления, на этот раз целясь в висок.

Два удара ладонью оглушили мужчину, он закатил глаза и рухнул. Подбородок и висок — оба места подходят для того, чтобы сотрясти мозг. В первый раз он неверно оценил разницу в росте и высоту ступеньки кареты.

Убедившись, что мужчина потерял сознание, Ма Шань ворвался в карету.

Как и ожидалось, там были супруга Лишу, её старшая фрейлина и предательница-служанка, которая её оскорбляла.

Он зажал рот предательнице и скрутил ей руки.

— Не дёргайся, я не хочу применять силу, — прошептал он ей на ухо.

Дрожащая женщина кивнула.

Честно говоря, ему было бы трудно справиться, если бы она начала сопротивляться.

Ма Шань не умел обращаться с женщинами, но и оставлять её так было нельзя.

Он связал женщине руки шнурком от украшения. Случайно затянул слишком туго, и служанка тихо вскрикнула. Прости, но у него не было времени на деликатность.

Он мельком взглянул на супругу.

Она дрожала и пыталась что-то сказать.

Нет ли ран? Не испугалась ли она?

Лунный Владыка смог бы вести себя естественно, но Ма Шань так не мог.

Он мог лишь устранять факторы опасности для супруги.

Связав служанку и оглушённого мужчину, он подошёл к супруге.

Нужно думать только об устранении опасности для неё.

Супруга, дрожа, что-то достала из-за пазухи.

Похоже, платок. Она со страхом протянула его Ма Шаню.

Неудивительно, что она боится. Даже если он спас её, он всё же мужчина, который связал женщину, пусть и предательницу.

Глядя на протянутый платок, он подумал, что она хочет сделать, но как раз нечем было заткнуть рот служанке.

Может, она для этого и протянула?

— Спасибо. Как раз подходящей длины… — только он собрался взять платок, как его приложили к его щеке.

— …?

— К-кровь… — её голос был таким тихим, что его можно было спутать с писком комара.

Услышав слово «кровь», Ма Шань коснулся щеки. Потекла красная тёплая жидкость. Кожу слегка задело. Видимо, он всё же не увернулся полностью.

Дурная привычка Ма Шаня. Он плохо чувствует боль, особенно в таких ситуациях, совсем её не ощущает.

— …Ах, спасибо… — прошептала супруга Лишу дрожащим голосом.

Чувство, будто тело сжали тисками, охватило Ма Шаня, и он ужасно разнервничался.

Сейчас не время для этого.

Но пульс учащался всё сильнее.

— Кх! — похоже, он слишком сильно зажал рот служанке. Она побледнела.

— В-вот, возьмите, — другая служанка, служившая Лишу, с заботой протянула ещё один платок.

Ма Шань завязал рот предательнице платком.

Нужно связать и другого мужчину.

Но сердце Ма Шаня всё ещё колотилось, и он так сильно затянул верёвку на руках мужчины, что они наверняка посинеют.

Глава 19 - Решение супруги Лишу, решение Ма Шаня

Всего было схвачено семеро. Среди них — три служанки Лишу.

Эти три служанки служили Лишу с тех пор, как она вошла во внутренний дворец. И за остальными служанками, даже если их не было на месте преступления, на всякий случай установили наблюдение. Рядом с Лишу осталась лишь старшая фрейлина, которая всегда была при ней.

Гух, — Ма Шань сжал кулак.

Будучи старшей супругой, Лишу имела лишь одну преданную слугу.

И то, что они вот так пособничали разбойникам, было неопровержимым фактом.

Супруга, дрожа, смотрела на схваченных служанок.

— А вот и я! В итоге-то они вам нужнее оказались, господин? — Ли Бай, закончивший дело без единой царапины, вернул лекарство, которое Ма Шань дал ему ранее. — Та девчонка сделала, да? Похоже, и болеутоляющее добавлено.

Рана на руке, которую он нанёс себе сам, была перевязана бинтом.

Ма Шань кончиком пальца зачерпнул остатки лекарства, собираясь нанести на рану на щеке, но остановился. Он вспомнил прикосновение платка к щеке и почувствовал, что это ощущение может исчезнуть.

— Что случилось?

— Нет, ничего.

Ма Шань вытер палец с лекарством о бумагу-кайси (прим.: тонкая бумага, используемая для различных целей, в том числе как носовой платок или салфетка) и убрал лекарство за пазуху.

Затем он посмотрел на схваченных мужчин.

— Какова была их цель? — Ма Шань пристально посмотрел на Ли Бая.

— Обязательно говорить?

— Сейчас уже пытаться скрыть бесполезно.

— И то верно, — сказав это, Ли Бай указал на грузовую карету, на которую нацелились разбойники. — Только одним глазком, хорошо? Посмотрите молча и сразу вернётесь, ничего не предпринимая, сможете?

— …

— Сможете?

Когда его спросили так настойчиво, оставалось только кивнуть.

Перед грузовой каретой виднелась фигура служанки, которая, похоже, упала ранее. Руки и ноги, перевязанные бинтами из-за порезов, выглядели плачевно, но жизни её, похоже, ничего не угрожало. Она низко поклонилась Ма Шаню.

Что же там такое?

Он заглянул под тент кареты.

Под тентом был ещё один полог, он приподнял его и заглянул внутрь.

Там было что-то вроде клетки.

Большая, как для зверя, а под ней была подстелена шкура животного.

Клетка со шкурой — какое-то несоответствие. Какой же зверь там сидит?

И тут…

— О? Вы пришли меня спасти? — послышался женский голос. Небрежный и тонкий, вызывающий желание защитить.

Показались белоснежные нити. Они расстилались внутри клетки.

В темноте светились два красных огонька, похожих на плоды физалиса.

— Здесь немного тесновато. Не выпустите ли меня туда, где попросторнее?

Глядя на затягивающий свет, Ма Шань опустил полог.

'Так вот в чём дело'.

Ма Шаня охватило неописуемое чувство.

Там была молодая женщина. Запертая в клетке, как зверь.

Будь это обычный Ма Шань, он бы возмутился этой сценой.

Однако.

Была причина для такого бесчеловечного поступка.

Причина, по которой Лишу специально отправилась в отдельный дворец, странная расстановка охраны, цель разбойников — всё было связано с этим.

'Белая Госпожа'.

Женщина, нашумевшая в столице, была там.

— Благодарю вас за помощь, — снова поблагодарила не Лишу, а её служанка-посыльная.

Супруга, с лицом, закрытым вуалью, тихо вошла в отдельный дворец. Цветы внутреннего дворца не показывают своё лицо посторонним мужчинам просто так.

Дворец, хоть и назывался отдельным, был прост, встречающие слуги также выглядели скромно.

В противоположность этому, охрана дворца была строгой, и Ма Шань заметил нескольких знакомых военных чиновников.

Охранять супругу в таком месте — со стороны это могло показаться ссылкой. Но ни на одном лице не было и тени недовольства.

Верно, охрана супруги была лишь предлогом, им была поручена более важная роль.

Глядя на удаляющуюся спину супруги, ему захотелось подбежать и остановить её. Рука невольно потянулась вперёд, но тут на плечо ему мягко легла чья-то ладонь.

— Сочувствие здесь неуместно. Это приказ сверху, — сказал Ли Бай.

— Ты о чём? — Ма Шань опустил было поднявшуюся руку и сделал вид, что не понимает.

— Господин Жэнь Ши говорил мне. Навыки у тебя превосходные, но ты бываешь чересчур эмоционален.

— …Неужели я настолько ненадёжен?

Неужели Жэнь Ши ценит этого человека больше, чем Ма Шаня, служившего ему с детства? — зародилось в душе уродливое чувство.

— Не думаю, что дело в ненадёжности. Просто каждому своё место, понимаешь? В таких делах у меня преимущество, потому что я постарше, вот и всё.

Хотя Ли Бай говорил фамильярно, он не вызывал особой неприязни. У него был гораздо более гибкий ум, чем у Ма Шаня, которого считали упрямцем.

— Говорят, эта супруга войдёт во дворец для ритуала, но неизвестно, когда вернётся.

— …Ритуал — это лишь предлог.

— Да, думаю, женский монастырь был бы более подходящим названием для этого места.

Именно поэтому сюда привезли и Белую Госпожу, помимо супруги.

Запереть двух девушек в одном месте, потому что в столице они создают проблемы, — такой поступок вызывал негодование, даже если это был приказ Его Величества.

— Разве такое допустимо?..

— …

Ли Бай молча смотрел на Ма Шаня. Похоже, он хотел что-то сказать.

— Что?

— Да нет, э-э… просто думал, стоит ли говорить…

— Говори яснее!

Ли Бай застонал, посмотрел на небо и вздохнул, словно сдаваясь.

— Эта супруга, похоже, сама предложила этот вариант.

— …Что это значит?!

Разве её не отправили в отдельный дворец под подозрением в измене, пока всё не уляжется?

Ли Бай прислонился к внешней стене дворца и скрестил руки на груди.

— Ну, я точно не знаю, но слышал, что атмосфера внутреннего дворца ей изначально не подходила. Похоже, она знала, что вокруг неё собрались недобрые служанки, так что этот переезд под видом ритуала — это, по сути, как снова уйти в монахини (прим.: «уйти в монахини» здесь 出家 (сюккэ) — буквально «покинуть дом», может означать как буддийское монашество, так и просто уход от мира).

— В монахини…

Лишу уже уходила в монахини однажды, так как была супругой предыдущего императора.

— Уйдя в монахини во второй раз, она уже не сможет вернуться в мир, поэтому Его Величество проявил заботу.

Действительно, Ма Шань слышал, что Его Величество относился к Лишу по-отечески. Вероятно, поэтому и возник разговор о том, чтобы пожаловать её Лунному Владыке.

— Говорили о том, чтобы пожаловать её, но, похоже, теперь это может отмениться. Клан У (прим.: Урю) обычно не стал бы молчать, но в последнее время они притихли.

Из-за скандала, устроенного сводной сестрой Лишу, клан У не мог больше громко заявлять о себе.

Больше не было необходимости держать Лишу старшей супругой. Тем более, если она сама этого не желала.

— …То есть, супруга сама выбрала путь монашества.

— И к тому же, она знала, что это послужит прикрытием для перевозки Белой Госпожи.

— …Но зачем?

Задавая вопрос, Ма Шань уже смутно догадывался об ответе.

Ради отца, ради семьи?

Она могла подвергнуться опасности. И подверглась.

Предали ли служанки потому, что не хотели сопровождать её в монашество? Нет, на неё нападали и раньше. Если и то нападение устроили служанки…

Возможно, Лишу по-своему всё обдумала, и лучшим выходом для неё было покинуть внутренний дворец.

Правильно это было или нет, неизвестно.

Возможно, Лишу больше никогда не покинет этот унылый отдельный дворец.

На душе у Ма Шаня стало тяжело. Он вдруг заметил, что кончик его пальца замер, едва касаясь раны на щеке.

— Откуда ты так хорошо осведомлён о закулисных делах? Это тоже от господина Жэнь Ши?

— Нет. Мой основной отдел находится рядом с комнатой господина стратега, — сказал Ли Бай со странно изумлённым лицом. Сплетник-чудак-стратег приносит фруктовую воду и появляется повсюду, чтобы посплетничать и влезть в чужие дела. Кстати, расстановка охраны в этот раз тоже была делом рук чудака-стратега.

— В общем, на этом наша работа закончена. Разве не так?

— Закончена?

Ма Шань подумал о том, что сейчас делает супруга там, за стеной.

Увидев его состояние, Ли Бай горько усмехнулся.

— Будь на её месте куртизанка, можно было бы заплатить кучу денег. Поругаться с бабкой, поспорить с другими клиентами. Но постараться и заплатить за неё сполна, не торгуясь. Вот так это делается, — Ли Бай продолжал. — Для меня способ заполучить любимую женщину — это деньги, а для вас, господин, какой он? — Он посмотрел на Ма Шаня. — Не обязательно ведь пожалуют только одну, верно?

В его голосе слышался какой-то подзадоривающий тон, и Ма Шаню стало не по себе.

— К-к супруге такие чувства… Да и она ко мне…

— Если нет, так и ладно. Просто супруга теперь всю оставшуюся жизнь проведёт в этом отдельном дворце как монахиня.

Ли Бай почесал кончик носа.

— А мужчина, который добился успеха ради неё и пришёл забрать её, — разве это не невероятно здорово?

Ли Бай усмехнулся, словно поддразнивая (прим.: にへらっ (нихера) — звукоподражание глупой или самодовольной усмешке), и Ма Шаню невольно захотелось его ударить.

Но одновременно с этим желанием захотелось и угостить его выпивкой.

Сердце колотилось. Не заметив как, Ма Шань оказался перед воротами.

Спины Лишу уже не было видно.

Он глубоко вздохнул.

— За платок! Большое спасибо!!!

Стражники были удивлены.

Знакомые военные чиновники тоже.

Ужасно неловко, совершенно не в духе Ма Шаня поступок.

Но он почувствовал, что должен был что-то, что-то сказать.

Манерные, вычурные фразы были не для Ма Шаня.

Он не мог подобрать слов, которые порадовали бы нежных женщин.

Он мог лишь быть честным, идти только прямо.

Таков уж его неуклюжий характер.

Покраснев до корней волос, Ма Шань повернулся спиной.

Работа здесь была закончена.

В этом месте, с надёжной охраной, в будущем ничего случиться не должно.

То, что мог сделать Ма Шань — это допросить схваченных предателей и бандитов. Выяснить их цель и тем самым успокоить супругу, живущую в этом отдельном дворце.

Ради этого Ма Шаню нужно было скорее вернуться в столицу.

Том 6

Глава 1 - Новая роль

— Давно не виделись.

— Давно не виделись, — эхом отозвалась Маомао стоявшему перед ней человеку.

Пока она неспешно готовила лекарства в аптеке квартала красных фонарей, появился он — истинный образец утешительного военного чиновника, Гао Шунь. Действительно, давно. Казалось, они не виделись больше полугода.

— Вообще-то, должен был прийти мой непутёвый сын, но он, по своей глупости, на днях поранился.

Поэтому вместо него пришёл Гао Шунь.

Раз уж тот Ма Шань получил серьёзную травму, значит, дело было довольно плохо.

— Как он так умудрился?

— Ну, он сопровождал супругу Лишу, а на обратном пути, похоже, был как-то странно возбуждён. Задумался, сидя на лошади, тут раздался громкий звук, лошадь испугалась, сбросила его, да ещё и потоптала, кажется.

— …Звучит совсем не как шутка.

Если лошадь потопчет, можно не просто серьёзно пострадать, но и умереть.

— Ситуация была такая, что и внутренние органы могли лопнуть, но одно из его немногих достоинств — он невероятно крепкий.

«Понятно», — кивнула Маомао, открывая ящик комода. Там должно было быть что-то к чаю.

— Котёночек, не беспокойтесь.

— Правда? Это маньтоу (прим.: паровые булочки) с главной улицы, которые раскупают ещё до полудня.

Их дала одна из куртизанок Гёкусэйкана. Она собиралась отдать их камуро, но их оказалось недостаточно, и чтобы не было драки, она отдала их Маомао. Тесто замешано на тростниковом сахаре, и оно слегка сладкое на вкус.

— …Благодарю, — хотя Гао Шунь и выглядел суровым воином, он был неравнодушен к сладкому.

Маомао приготовила чай, подходящий к маньтоу. Утром она вскипятила чай и охладила его колодезной водой. Подавать хорошо охлаждённые напитки в жару — высшая роскошь. Это было для важных гостей, но стоило упомянуть имя Гао Шуня, и бабка без сожаления дала ей чай.

Гао Шунь ел маньтоу, слегка улыбаясь, но зачем он пришёл? Вряд ли просто поболтать. Когда Маомао пристально посмотрела на него, Гао Шунь поспешно доел булочку и запил чаем.

— Эм, перейдём к делу?

— Есть ещё одна, угощайтесь.

Маомао предложила свою порцию маньтоу. Ей больше хотелось выпить, чем сладкого. Если внимательный Гао Шунь зачастит сюда, то, возможно, скоро маньтоу превратится в хорошее сакэ. А главное, ей совсем не хотелось слушать суть дела.

Проглотив ещё одну булочку, Гао Шунь откашлялся.

— Котёночек, не хотите ли стать придворным лекарем?

— Не получится же.

Женщина не может стать придворным лекарем. Таков сейчас закон этой страны.

— Неправильно задал вопрос. Не хотите ли занять должность с полномочиями, равными полномочиям придворного лекаря?

— …

Равными лекарям — значит, всеми теми лекарствами, что заполняют ту комнату, можно будет пользоваться без ограничений. Губы, которые должны были быть плотно сжаты, задрожали. Глаза Гао Шуня блеснули.

— Более того, вы сможете испытывать новые лекарства. Люди для испытаний тоже найдутся.

— …

Щёки Маомао задергались. Уголки губ поползли вверх.

(Нет, нельзя. Подозрительно. Точно подозрительно).

За хорошими предложениями всегда кроется ловушка. К тому же принёс его Гао Шунь. Значит, не всё так сладко.

К тому же, есть ещё эта аптека. Ученик-аптекарь есть, но если Маомао уедет, он наверняка будет жаловаться. Ему ещё далеко до самостоятельности.

(Ладно, надо отказаться…)

Но, конечно, так просто всё быть не могло, и Гао Шунь опередил её.

А именно.

— Вы знаете о специальном после, прибывшем с запада?

Маомао порылась в памяти. Запад — это, вероятно, Шаоу? Знакомых из Шаоу у неё не было, разве что та женщина, с которой она встретилась на переговорах, куда ездила с Ло Банем, помешанным на цифрах.

Она выдвинула Ло Баню невыполнимые требования — то ли продовольственная проблема, то ли просьба об убежище — довольно смелая особа.

Как же её звали? Маомао помнила, что это была высокая блондинка с голубыми глазами. Что касается продовольственной проблемы, многое зависело от того, удастся ли выращивание батата.

— Женщину зовут Айлин, и на днях она вошла во внутренний дворец в качестве супруги среднего ранга.

— …А?

Маомао издала глупый звук. Она и так считала её хитрой, но та оказалась ещё хитрее. Конечно, в каком-то смысле внутренний дворец может быть безопасным местом. Если не считать внутренних распрей.

— Разумеется, она особа с двойным и тройным дном. Она чужестранка, поэтому и супруги, и придворные дамы смотрят на неё строго. К тому же, она не привезла с собой ни одной служанки из Шаоу.

Учитывая её положение, это, конечно, разумно, но выглядело немного жалко.

— Поэтому вы пришли ко мне?

Если у неё будут полномочия лекаря, войти во внутренний дворец будет легко.

— Вообще-то, мы хотели бы, чтобы вы стали её служанкой, но… — выражение лица Гао Шуня было сложным.

Как-никак, Маомао до прошлого года была дегустатором ядов у супруги Юйе… то есть, императрицы Юйе. Она отказалась от этой должности и вернулась в город, в квартал красных фонарей, так что стать служанкой другой супруги, пусть и по приказу, было бы проблематично. Да и сама императрица Юйе могла обидеться.

— Обладая полномочиями лекаря, вы сможете встречаться с императрицей Юйе в качестве помощницы. Когда ей рассказали об этом, она была очень рада.

— Я ещё не дала согласия.

Раз уж он уже доложил императрице Юйе…

— Да, вот рекомендательное письмо от Её Величества.

Гао Шунь с невозмутимым видом достал письмо.

— От господина Жэнь Ши тоже есть.

Гао Шунь добавил ещё одно письмо.

— И от Его Величества тоже.

— За что?..

Когда он достал последнее, столь же внушительное письмо, Маомао невольно попятилась.

Гао Шунь, нахмурив брови, медленно закрыл глаза.

— Помните, как раньше мы пытались сделать так, чтобы вы получили квалификацию придворной дамы для службы при дворе?

— Я же провалилась.

Одно время Маомао работала непосредственно под началом Жэнь Ши. Тогда ей сказали стать придворной дамой и завалили кучей учебников.

— Да, мы думали, вы легко сдадите. Вы ведь так усердно изучаете лекарства и яды, и память у вас хорошая.

— К сожалению, это не так.

Маомао не была лучше других. Просто она отбрасывала то, что другие должны знать и уметь, и посвящала это время интересующим её областям.

— Котёночек, вы ведь не то чтобы не запоминаете то, что вам неинтересно, просто вам это труднее даётся, верно? Ведь этикет квартала красных фонарей вы же выучили.

— Это было по необходимости.

Бабка, хоть и была уже почти мумией, всё ещё полна сил. Не выучишь — получишь порку, да ещё и без еды останешься. Отец, то есть Ло Мэнь, пытался её защитить, но куда ему, слабому, было тягаться с бабкой?

Поэтому, чтобы выжить, она, с помощью сестриц, кое-как выучила этикет квартала красных фонарей.

— То есть, если нужно, вы учите. Раньше, даже по приказу господина Жэнь Ши, вы, похоже, не особо хотели учиться, но…

Теперь перед ней лежали три письма.

От Жэнь Ши, императрицы Юйе и Его Величества.

Это означало, что она попала под прицел трёх людей, которым, пусть и неофициально, нельзя перечить в этой стране.

— Вы должны сдать во что бы то ни стало.

— Н-но даже если вы так говорите…

Гао Шунь распахнул дверь аптеки. Снаружи стоял большой узел из ткани, который он принёс и с глухим стуком поставил перед Маомао.

— Во что бы то ни стало.

За спиной Гао Шуня почему-то стояла бабка с плёткой для наказаний в руке. За пазухой у неё виднелся кошелёк с деньгами. Похоже, её уже подкупили.

(Меня провели!)

— Во что бы то ни стало, в этот раз вы сдадите, — отрезал Гао Шунь.

Глава 2 - Право на сдачу экзамена

Мастерство Гао Шуня и в этот раз проявилось во всей красе.

Бабка уже была подкуплена, в аптеке остался присматривать ученик Садзэн, а Маомао заперлась в пустой комнате Гёкусэйкана и зубрила. Если что-то было непонятно, она могла спросить — он был где-то рядом. Он не сидел с ней неотлучно, но пока что она не отлынивала.

Иногда несносный мальчишка Чжао Юй приходил помешать Маомао, но каждый раз бабка или мужчины-слуги хватали его за шиворот и утаскивали.

В комнате курились благовония для концентрации, а из соседней комнаты доносились нежные звуки эрху и цитры. Играли куртизанки, умеющие обращаться с музыкой.

Говорят, во время учёбы хочется сладкого, но Маомао вместо этого приносили солёные рисовые крекеры-сэмбэй и холодный фруктовый сок.

Забота была просто исключительной.

'Интересно, сколько же он заплатил?' — даже такой вопрос возник у неё.

В то же время бабка постоянно заглядывала, проверяя, не отлынивает ли Маомао и не спит ли, что очень мешало. Впрочем, бабка, хоть и давно это было, в молодости была куртизанкой очень высокого ранга. Поэтому и образованна была выше среднего.

— Ты что, даже приличный китайский стих сочинить не можешь?

— Странно, но зачем для экзамена на лекаря нужны китайские стихи?

Точнее, это был экзамен не на лекаря, а на придворную даму, которая будет служить лекарю. В этой стране существовало несколько квалификаций для того, чтобы стать придворной дамой, и эту, похоже, создали недавно. Раз уж создавали, могли бы и убрать эти китайские стихи.

— Стихи же не имеют отношения к медицине. Ещё и история, и переписывание сутр — это ещё зачем?

— Знание истории меняет глубину человека. А красивый почерк легче читать, так что переписывание сутр — хорошее упражнение.

Только в таких случаях бабка говорила разумные вещи. Лучше бы сказала, как обычно: «Не стоит учить то, что денег не приносит».

Иероглифы, которые она писала в качестве образца, были красивы. Руки, теперь похожие на сморщенные сухие ветки, когда-то, должно быть, были изящными пальчиками с ухоженными ногтями.

Женщины с красивым почерком нравятся. Красивые женщины нравятся.

Она оттачивала себя как женщину ради мужчин, но до сих пор обучает куртизанок в квартале красных фонарей. Если она была так красива, почему не выбрала другую жизнь? Или не смогла выбрать?

— Даже если почерк красивый, не значит, что и душа такая же.

Маомао ожидала удара кулаком от бабки, но ничего не произошло.

— Красива душа или грязна — никто не знает. Раз так, то пусть хотя бы почерк будет красивым, не так ли?

Бабка то и дело показывала образец, словно говоря: «Ну, пиши же». Ровные иероглифы без изысков напоминали образцовые ответы на государственных экзаменах.

— Ладно, ладно.

Будешь отлынивать — прилетит плётка. Маомао засучила рукава и взяла кисть.

Экзамены на придворных дам, похоже, проводились довольно часто. В отличие от государственных экзаменов, их сдавали только молодые женщины. В отличие от мужчин, женщины работали недолго, и если регулярно не набирать новых, сразу возникала нехватка кадров.

Впрочем, большинство девушек, желающих стать придворными дамами, были дочерьми чиновников, и это было для них своего рода подготовкой к замужеству и поиском жениха, так что небольшое сокращение штата, похоже, не было проблемой.

Экзамен проводился в учебном заведении в северной части столицы. Государственные экзамены проводились в провинциальном городе к северу от столицы, но частые экзамены удобнее было проводить в столице.

Закончив полуторамесячную интенсивную подготовку, Маомао, совершенно измотанная, пришла сдавать экзамен. В экзаменационном зале было около ста человек. Помимо претенденток на должность помощницы лекаря, были и другие, так что это было нормально.

Об экзамене особо сказать было нечего. Он продлился около двух часов, и она быстро ушла. Предварительный отбор по документам, похоже, уже состоялся. Вряд ли её могли отсеять на этом этапе, учитывая влиятельных поручителей.

Проблемы у Маомао были только с неинтересными ей предметами вроде китайской поэзии и переписывания сутр, по остальным она должна была получить очень хорошие оценки. Скорее, ей хотелось бы, чтобы ей указали на ошибки, если они были.

Написав всё, что нужно, и сдав экзамен, делать было больше нечего, и она собиралась пешком вернуться в квартал красных фонарей.

Если бы не услышала тот дурацкий голос.

— Э-э, почему меня не пускают сдавать?

Перед входом в экзаменационный зал кто-то спорил. Спорили, похоже, чиновник, отвечающий за экзамен, и абитуриентка, но абитуриентка выглядела явно странно. На ней была женская одежда, но для женщины она была слишком крупной. Ладно бы только крупной, но голос был низкий, да ещё и знакомый.

'Кажется, я уже видела что-то подобное'.

Возникло неприятное предчувствие, и хотелось пройти мимо, но сцена была слишком странной, чтобы её игнорировать.

— Почему меня не пускают?

Женщина, кокетничая, прикрывала половину лица тканью. В этот момент подозрение переросло в уверенность. Действительно, если смотреть только на лицо, можно было принять за женщину. Черты лица правильные, сама фигура довольно тонкая. Макияж тоже был нанесён довольно аккуратно. Но голос, даже искажённый фальцетом, было не скрыть, а главное — эти вычурные извивающиеся движения тела вызывали отвращение.

— …Ты что делаешь?

Можно было бы и пройти мимо, но стало жаль чиновника, к которому приставали. Он был добрым. Маомао на его месте давно бы сдала этого типа страже.

— Кэюн, — это был мужчина, с которым она познакомилась на пристани. Половина его лица была покрыта шрамами от оспы, которые он прикрывал тканью. Он работал лекарем, но из-за лица не мог найти нормальную работу — несчастный человек, хотя из-за его дурашливого характера он не выглядел таким уж несчастным.

— А, Маомао! Давненько не виделись! Послушай, этот дяденька не разрешает мне сдавать экзамен!

Он захлопал ресницами неприкрытого глаза, словно говоря: «Подыграй мне». Прекрати, это отвратительно.

'Даже если и подыграть…'

— Экзамен уже закончился.

— Э-э, правда-а?

Что толку, что он прижимает руки к щекам и говорит фальцетом?

— Видишь, дяденька в затруднении.

Маомао потянула Кэюна за одежду и вывела из экзаменационного зала.

Так уж вышло, что Маомао пришлось обедать с этим извращенцем в женской одежде. Было бы лучше, если бы он переоделся, но сменной одежды у него, к несчастью, не было. Кстати, одежду он, похоже, одолжил у жены старосты деревни, где жил.

— А я-то думал, наконец найду работу. Следующий экзамен через два месяца, да?

— Тебе вообще не положено его сдавать.

Хоть он и был похож на женщину и даже по-своему красив, но с прикрытой половиной лица и низким голосом выглядел крайне подозрительно. Неужели он думал, что если сдаст, то сможет спокойно работать при дворе? Ему ещё повезло, что его просто не задержали.

— Работа… А что с тем стариком?

Он же вроде помогал сварливому старому лекарю, жившему в соседней деревне. Отношения у них, казалось, были неплохие.

— Старик что-то в последнее время сдал. Говорит, скоро бросит работу, так что ищи себе место заранее.

— …

Маомао сделала сложное лицо. У неё были кое-какие догадки о причине упадка духа старого лекаря.

— Я как раз услышал, что можно получить новую квалификацию помощника лекаря…

'Сначала разберись со своим полом'.

И вообще, хотелось бы, чтобы он перестал носить женское. Проблема ещё и в том, что он выглядел довольно красиво, и окружающие мужчины то и дело на него поглядывали. Прикрытая половина лица, похоже, придавала ему загадочности. Услышали бы они его голос — сразу бы разочаровались.

Маомао ела лёгкие маньтоу, Кэюн — водяные гёдза.

— В деревне много лекарственных трав, и старик говорит, что если я останусь там жить, то дом он мне отдаст…

— А почему бы тебе просто не унаследовать его дело?

— Не всё так просто. Старик же раньше был придворным лекарем, верно? Люди приезжали к нему издалека именно из-за его звания. А если его место займёт какой-то непонятный тип, вряд ли кто-то захочет у него лечиться, посчитают подозрительным.

Это правда. В деревне он, может, и завоевал какое-то доверие, но прокормиться в такой маленькой деревне сложно. Разве что продавать лекарственные травы и заниматься разными подработками, едва сводя концы с концами.

Пин! — Маомао подняла указательный палец.

Раньше она думала о том, что в аптеке нужен ещё один человек, но из-за Садзэна решила, что лучше не стоит. Но сейчас ситуация изменилась, не так ли?

— Слушай, а ты не мог бы приезжать из деревни в квартал красных фонарей несколько раз в месяц?

— Если оплатишь дорогу — то ладно. И ещё было бы здорово, если бы кормили.

— Риса у нас хоть отбавляй, так что с этим проблем нет.

Был и рис, полученный по делам, связанным с деревней знахаря, и батат.

— Задача — обучать ученика-аптекаря знанию лекарственных трав и продолжать поставлять травы, которые ты и так поставлял. Заодно будешь помогать с приготовлением лекарств, с которыми ученик не справляется. Проверять лекарства будут ученик и хозяйка аптеки, бабка.

Поскольку личность его всё ещё не до конца ясна, такие меры предосторожности не помешают.

— А за прилавком в основном будет стоять ученик, так что общаться с клиентами не придётся.

— Э-э, а я так хорошо умею общаться с клиентами…

Он извивался всем телом. Поскольку это были слова человека, который не мог найти работу из-за своей внешности, Маомао проигнорировала их.

— Плата — вот столько, как тебе?

Маомао показала один палец. Этой суммы, вместе с деревенской работой, должно было хватить на жизнь. Хотя для платы лекарю было маловато.

— Примерно так, наверное.

Кэюн заставил Маомао поднять ещё два пальца.

'Ф-хи-хи-хи-хи'.

Они оба рассмеялись, Маомао сверкнула на него глазами.

Несмотря на дурацкое поведение, он знал цену вещам.

Доедая маньтоу, Маомао пришлось долго обсуждать с ним всё, начиная от количества пальцев и заканчивая мелкими расчётами.

Глава 3 - Первый рабочий день

Когда Маомао сказала, что нашла нового аптекаря, Садзэн выглядел крайне облегчённым.

— Это намного лучше, чем снова оставаться одному на хозяйстве.

Услышав такой ответ, Маомао предпочла бы, чтобы он заявил: «Я тут один справлюсь!», но ладно уж.

Несколько дней после экзамена прошли в мимолётном спокойствии. Хотя о ней всячески заботились, полтора месяца, когда её заставляли только зубрить, были сущим мучением.

Маомао с удовольствием занялась огородом и приготовлением лекарств — тем, чего ей так не хватало.

Через несколько дней пришло письмо — вероятно, с результатами экзамена, как она и предполагала.

— Интересно, есть ли вообще те, кто его не сдал? — спросила бабка, которой Маомао рассказала, какие были вопросы на экзамене.

Получить высший балл было сложно, но для прохождения достаточно было набрать около шестидесяти процентов. Даже Маомао, готовившаяся в спешке, по собственным подсчётам набрала больше восьмидесяти, так что девушки, которые постоянно готовились к тому, чтобы стать придворными дамами, вряд ли могли провалиться. Медицинских знаний требовалось немного, в основном таких, до которых можно было додуматься.

— Это ты так говоришь, потому что разбираешься, бабка, Маомао, — неожиданно высунулась Байлинь в небрежном наряде. Кожа её сияла — видимо, прошлой ночью у неё был гость. Наверняка гость к утру был выжат как лимон. Ходили слухи, что её красота, не увядающая и после тридцати, — результат совершенного владения искусством любви. Она была самой старшей из куртизанок Гёкусэйкана.

— У меня от одной мысли об этом голова болит. Я, конечно, пытаюсь запомнить, но оно просто в голову не лезет.

У каждого свои способности. Обычно говорят, что старанием можно добиться всего, но бывают вещи, которые одним старанием не объяснить.

Сестрица Байлинь не могла правильно писать иероглифы. Пытаясь написать, она выводила их зеркально. Бабка много раз пыталась её переучить, но привычка так и не прошла, и приходилось каждый раз кому-то проверять или писать за неё.

Зато в танцах ей не было равных во всём квартале красных фонарей.

— Хорошо, что ты сдала, но что теперь делать? У тебя есть одежда, в которой можно ходить на службу?

— Об этом позаботятся, — Маомао полагалась на других и не собиралась ничего готовить сама. Перед экзаменом посыльный от Гао Шуня уже приносил ей одежду и письменные принадлежности. Похоже, он собирался и отвезти её туда и обратно, но это показалось ей слишком хлопотным, и она проигнорировала это. Из-за чего и пришлось обедать с Кэюном в женской одежде.

В уведомлении о сдаче экзамена говорилось, что будет проведено собеседование. Дата — послезавтра, место — одно из зданий дворца. К письму прилагалась деревянная табличка с клеймом в виде цветка. Вероятно, это был пропуск.

Хмыкнув, Маомао положила уведомление на полку с лекарствами и принялась толочь травы в ступке.

Через два дня Маомао пришла в указанное место. Перед зданием, где работало много гражданских чиновников, недалеко от медицинского корпуса.

Сдавших экзамен, собравшихся на собеседование, было, наверное, около восьмидесяти процентов от числа сдававших. Услышав о таком высоком проценте сдавших, Маомао с облегчением подумала, что хорошо, что не провалилась. И задним числом поняла изумление Жэнь Ши и Гао Шуня, когда она провалила предыдущий экзамен.

Большинству было от пятнадцати-шестнадцати до двадцати лет. Было и несколько женщин старше двадцати, но их глаза как-то странно блестели. Причина была ясна и без долгих раздумий. Стать придворной дамой, чтобы найти будущего мужа. Чем старше, тем больше спешки.

'Хотя для материнства, думаю, идеальный возраст — как раз после двадцати'.

Выходить замуж и рожать в четырнадцать-пятнадцать лет — не то чтобы странно, но тело ещё не сформировалось. У некоторых в этом возрасте даже месячных ещё нет. Цикл стабилизируется через несколько лет после начала менструаций, да и тело должно полностью развиться, так что слишком ранние браки — это плохо.

'Если таз недостаточно развит, рожать труднее'.

Маомао положила руки себе на бёдра. Её тело уже не вырастет, но если рожать, то нужно немного поправиться. Роды — это всегда риск для жизни.

Маомао думала о том, что хотела бы родить хотя бы раз, но не могла говорить об этом легкомысленно. Если бы она сказала, что хочет родить ради эксперимента, некоторые могли бы счесть это насмешкой.

А если бы узнали о другой её мысли, то, возможно, на неё бы накричали.

'Не получится добыть хорошую плаценту'.

Во время родов, после рождения ребёнка, отходит плацента. В некоторых регионах матери едят её для восстановления сил. Говорят, она вкусная, как печёночное сашими. Конечно, печень животных в сыром виде есть опасно из-за паразитов, но плацента безопасна.

Отец учил Маомао: «Никогда не используй людей как материал для лекарств». Говорил не прикасаться к трупам, чтобы не возникло нездорового интереса.

Но что насчёт собственной плаценты? Это не труп. И не использование другого человека в качестве материала. Это часть её собственного тела. Что плохого в том, чтобы снова её усвоить?

То есть, для Маомао это было неизвестное лекарство, которое она могла бы попробовать, не нарушая обещания отцу.

Маомао твёрдо решила, что обязательно сделает это, пока жива.

— Прошу всех собраться здесь, — пожилая придворная дама собирала сдавших экзамен. Взгляд её был острым.

Одежда должна была быть предписанной, но некоторые довольно броско её переделали. У павлинов яркие перья у самцов, а у людей ярко наряжаются женщины.

Маомао была одета в то, что ей выдали, и ничем не выделялась. Но почему-то ей казалось, что на неё поглядывают.

'Я как-то не так оделась?'

На всех была одинаковая одежда — фуцюнь (прим.: традиционная китайская одежда, состоящая из верхней кофты и юбки). Верх — бледно-розовый, низ — красный. Возможно, цвет зависел от отдела, потому что девушек в одежде такого же цвета, как у Маомао, было не больше пяти человек. Новый отдел помощников лекарей, может, поэтому это было редкостью.

Единственное отличие, пожалуй, — цвет декоративного шнурка. У Маомао он был немного темнее.

«Наверное, не стоит об этом думать», — решила она и, как велела пожилая дама, собралась встать в ряд, но тут сзади её кто-то толкнул.

Нет, это был не толчок. Маомао упала ничком на землю, не успев даже выставить руки. Хорошо, что лицо у неё плоское. Она ударилась лицом о землю, и песок равномерно въелся в кожу.

— …

Маомао встала, отряхивая лицо ладонями.

— Простите, — изящно улыбаясь, прошла мимо группа девушек в одежде такого же цвета, как у Маомао.

— Вы в порядке? — подбежала пожилая придворная дама.

— Всё в порядке, — Маомао встала с невозмутимым видом.

Со всех сторон на неё смотрели с сочувствием. Но Маомао было всё равно.

Она думала лишь о том…

'Как давно это было'.

Вот она, женская рабочая среда.

Она с ностальгией погрузилась в воспоминания об этом давно забытом «обычае».

Глава 4 - Военный лекарь

Первый рабочий день, похоже, начался с того, что им вбивали в головы основы службы придворной дамы.

Поэтому неполную сотню новых придворных дам старшая придворная дама повела в большой зал для наставлений. Когда-то Маомао сама читала лекцию в зале внутреннего дворца, но, честно говоря, чужие наставления ужасно усыпляют.

Столов и стульев было достаточно, так что новые придворные дамы расселись группами по отделам.

Вокруг Маомао никто не сел, а на переднем ряду сидели те самые придворные дамы, которые её толкнули, и весело болтали.

Женщины, становящиеся придворными дамами, — это в основном дочери чиновников, иногда богатых торговцев. Распри среди женщин были нередки и во внутреннем дворце, и здесь то же самое. Маомао знала это по собственному опыту, когда работала у Жэнь Ши, — ей тоже немало досаждали.

Однако во внутреннем дворце витал дух своего рода «гэкокудзё» (прим.: свержение высших низшими), чувство голодного стремления наверх, а здесь было немного иначе.

Здесь, похоже, было важно удачно вписаться в уже существующую пирамиду. Почему? Потому что новые придворные дамы уже образовали группы по несколько человек, и по атмосфере было понятно, кто в них главный.

'Вероятно, ранг отца определяет положение дочери'.

Если среди них окажется Маомао, непонятно откуда взявшаяся, её, конечно, либо исключат, либо поставят на место. Если так думать, то и тот поступок был понятен.

Но всё же, — думала Маомао, — это по-детски.

После примерно получасового инструктажа их разделили по отделам. Маомао и остальные дамы из её отдела направились в медицинский корпус. Медицинских корпусов во дворце было несколько. Маомао часто бывала в западном, где работал её отец.

Но был ещё и восточный, и на этот раз они направлялись туда.

Маомао поморщилась.

Западная часть дворца была в основном для гражданских чиновников, восточная — для военных. То, что отца, Ло Мэня, определили в западную часть, было из соображений, чтобы он как можно меньше контактировал с военными, но, похоже, это было бессмысленно.

Почему избегали военных? По той же причине, по которой Маомао хотелось бы их избегать.

'Ну почему он уже заметил?'

Стараясь сохранять как можно более спокойный вид, Маомао шла по коридору вслед за пожилой придворной дамой. По пути на них то и дело поглядывали суровые военные. Маомао ладно, но остальные придворные дамы были молоды и красивы. Мужчины невольно заглядывались.

Уже почти лето, стояла влажная, душная погода. От одной ходьбы становилось жарко и пахло потом. Увидев мужчин, тренирующихся с обнажёнными торсами, новые придворные дамы потупили взгляды.

И тут сзади пристроилась крайне подозрительная тень.

Маомао хотела её проигнорировать, но она постоянно маячила на краю поля зрения. Он думал, что следит незаметно, но делал это так неумело, что всё было очевидно. Кто бы это мог быть?

Небритое лицо, лисьи глазки, монокль, непонятно зачем нацепленный — то ли для щегольства, то ли просто так, — но совершенно бесполезный. По этому описанию понятно, о ком речь. Тот самый человек, чьё имя даже произносить не хочется.

— Что это за тип? — зашептались новые придворные дамы.

'Да самый главный тут'.

Наверное, в военном ведомстве были и повыше должности, но тогда бы их кабинеты были в центральной части. Этот же шатался без дела, но чин у него, похоже, был высокий.

Забавно, но стоило им заметить чудака-стратега, как военные, до этого поглядывавшие на них, тут же отводили взгляды и усердно принимались за тренировку. Видимо, у них было железное правило — не связываться.

'Раздражает'.

Маомао хотелось поскорее уйти, но пожилая придворная дама шла медленно. Под юбкой не видно, но судя по движениям бёдер, у неё могли быть забинтованы стопы (прим.: обычай бинтования ног).

'Ходить-то неудобно, наверное'.

Новые придворные дамы, все пятеро, включая Маомао, шли легко. Удивительно, что среди дочерей чиновников не оказалось ни одной с забинтованными ногами — у всех были здоровые стопы.

— Вот медицинский корпус, — пожилая дама указала на простое, крепкое здание рядом с тренировочной площадкой. Западный медицинский корпус выглядел поизящнее.

Пока она об этом думала, сзади послышался крик.

Все обернулись и увидели мужчину, которого несли на носилках. Тело его обмякло, на нём виднелись следы побоев.

— В медпункт его!

Сильные военные привычно побежали к медицинскому корпусу.

— Пойдёмте и мы, — Маомао и остальные последовали за ними.

В медицинском корпусе стояли растерянные мужчины.

— Что случилось?

— Да вот, обычно лекарь здесь, а сейчас…

Внутри никого не было. И записки об отсутствии тоже.

Упавший мужчина так и лежал без сознания на койке. Маомао взглянула на него. Всё тело в синяках, юноша, у которого ещё и усы толком не пробились, — видно, что его ежедневно муштруют.

— Как он упал? — Маомао заглянула юноше в лицо.

— Эй, ты! — одна из новых придворных дам попыталась остановить Маомао, но её остановила пожилая дама. Взглядом она говорила: «Если понимаешь, осмотри».

— Упал во время тренировки. Вроде бы ударился несильно… должен был.

Голос звучал неуверенно. Может, потому что было очевидно, что его муштровали. А может, потому что из окна за ними наблюдала половина лица того чудака, что создавало неуютную атмосферу.

Температура нормальная, пот есть. Только пульс немного слабоват.

— Дело не столько в ударе…

Маомао взяла несколько полотенец из медицинского корпуса и смочила их в кувшине с водой. Она положила мокрые полотенца на тело упавшего юноши, чтобы охладить его.

— Можно воспользоваться вещами с полки? — спросила она у пожилой дамы, но ответ был невнятным. Вместо этого человек за окном показал большой палец. Увидев это, дама ответила: «Можно».

Чудак-стратег хоть и мешал, но на этот раз пригодился.

На полках, кроме лекарств, были и приправы — видимо, для ночных перекусов.

Она налила воды в чашку, добавила соли и сахара. Это было то же самое средство, что она готовила для Жэнь Ши, когда ему стало плохо на летнем курорте. Юноша упал из-за обезвоживания от жары.

Она осторожно приподняла его голову и смочила губы из чашки. Он, похоже, приходил в себя, и дальше смог пить сам.

Увидев, что юноша очнулся, муштровавшие его военные облегчённо вздохнули. Но Маомао невольно хотелось их сурово отчитать.

Она снова смочила остывшие полотенца и продолжала охлаждать его тело, как вдруг послышались хлопки.

Оказалось, это пришли мужчины в белых халатах — знак придворных лекарей. Один старик и двое мужчин средних лет.

— Засчитано.

— Ч-что засчитано? — спросила одна из новых придворных дам.

— Что значит «что»? Вы же будете нашими помощницами, неужели мы бы решили всё только по письменному экзамену? Нужно же было посмотреть.

То есть, они всё это время прятались и наблюдали за тем, как поступят Маомао и остальные.

Какой скверный поступок.

— Если бы оказались бесполезны, могли бы сразу и отсеять, — сказал старый лекарь, глядя на Маомао с каким-то сожалением и попивая воду из кувшина.

'Какой-то дед со странностями'.

Маомао постаралась не произносить свою честную оценку вслух.

Кстати, чудак-стратег всё ещё выглядывал из окна, но его можно было уже игнорировать.

Глава 5 - Принятые по знакомству

Всего пять придворных дам были прикреплены к лекарям, включая Маомао. Первый месяц им предстояло осваивать работу в медицинском корпусе рядом с тренировочной площадкой военного ведомства. Почему именно там? Потому что там было больше всего работы.

Хотя Маомао была рекомендована Жэнь Ши, ей объяснили, что особого отношения не будет. Поэтому, чтобы иметь возможность входить во внутренний дворец, ей нужно было добросовестно выполнять свою первую работу.

Каждый день приносили раненых воинов. Царапины и порезы были обычным делом, нередко встречались и раны, требующие наложения швов.

Для того чтобы привыкнуть к работе, это было идеальное место.

'Неужели они серьёзно?'

Маомао думала, что этот отдел создали лишь для вида. А остальные новые придворные дамы, как она полагала, работали здесь ради поиска мужа.

'Но двое, на удивление, стараются'.

Из остальных четырёх двое работали довольно расторопно. Та, что, похоже, была главной в их группе, и ещё одна, тихая. Две другие не то чтобы не хотели работать, но сначала падали в обморок при виде крови. Через несколько дней они немного привыкли, но всё равно кривились. Им бы стоило перестать морщиться при виде потных и грязных воинов.

— Яньянь, принеси бинт.

— Да, госпожа Яо.

Похоже, Яньянь была чем-то вроде личной служанки придворной дамы по имени Яо. Формально здесь они были коллегами, но по их поведению было очевидно, кто выше по положению.

Отношение к Маомао по-прежнему было суровым. Они общались с ней только по крайней необходимости, так что Маомао почти не разговаривала с ними. Впрочем, раз они не заговаривали, то и Маомао молчала, так что тут обе стороны были хороши.

Лекари, похоже, тоже немало нагружали придворных дам, но Маомао привыкла к такой работе и не нуждалась в чьей-либо помощи.

В итоге работа Маомао заканчивалась, так и не подружившись ни с кем.

— Можно спросить?

— Что такое?

— Тебе не трудно работать?

Сегодня, когда она закончила работу и развешивала стираные бинты, к ней обратился один из лекарей. Он показался ей знакомым, и она вспомнила, что часто видела его в медицинском корпусе, когда работала у Жэнь Ши. Ещё молодой, в очках.

— Да нет.

— Ты и ешь одна, кажется.

— Еда здесь вкусная.

Их кормили обедом. Маомао, хоть и ела мало, не удержалась и взяла добавку. В отличие от внутреннего дворца, здесь можно было брать добавку.

— Да я не об этом. Тебя же открыто игнорируют, тебе не тяжело?

— Даже если и так, то это скорее им может понадобиться моя помощь, а не наоборот.

Так что проблемы скорее у них. Иногда ей, правда, не передавали важные сообщения, но когда чудак, сверливший лекаря взглядом из окна, вмешался, её перестали ругать. Он появлялся несколько раз в день, и его уводили подчинённые.

На самом деле, больше всего страдали, наверное, сами лекари.

— Подружиться сложно, но я немного знаю, как обращаться с чудаками.

— …Научи.

Для начала она назвала имя Ло Мэня. Жаль отца, но Маомао было неприятно, когда тот тип к ней лип.

— Можно спросить? — сказал лекарь, всё ещё поглядывая на чудака в монокле, выглядывающего из-за дерева. Тот, похоже, снова незаметно подкрался. Глаза чудака сверлили лекаря, разговаривающего с Маомао.

— Какие у вас отношения с господином стратегом?

— Никаких.

— Нет, но тогда…

— Никаких.

Маомао отрезала и продолжила стирать.

Начав работать в медицинском корпусе, Маомао поселилась в общежитии рядом с дворцом. Расстояние позволяло ездить из квартала красных фонарей, но она избегала этого, чтобы не пошли странные слухи из-за её места жительства.

'Хотя какая теперь разница'.

Но люди таковы, что хотят сохранять видимость приличий.

Отец тоже жил в общежитии, как и Маомао. Впрочем, у лекарей часто бывали ночные дежурства, поэтому многие жили прямо в комнатах отдыха рядом с медицинским корпусом. Отец тоже, похоже, редко возвращался в общежитие.

Комната была не большая и не маленькая — достаточно, чтобы поместились кровать, комод и письменный стол. Маомао была довольна. Была даже встроенная книжная полка. Книги были дорогими, и много купить не получалось, но можно было брать книги из медицинского корпуса, получив разрешение.

Маомао такая жизнь вполне устраивала. Вот только еду приходилось готовить самой. Рядом были закусочные, но Маомао чаще брала очаг и варила кашу.

Сидя на кровати, Маомао развернула письмо, которое, похоже, пришло днём. Писем было два. Одно — из квартала красных фонарей, с отчётом о делах в аптеке. Бабка, хоть и настороженно относилась к Кэюну, пока что он вёл себя нормально. С Садзэном он тоже, похоже, ладил.

Другое письмо было от Жэнь Ши. Оно пришло за подписью Гао Шуня, но почерк был Жэнь Ши. Содержание выглядело как обычный отчёт о текущих делах, который можно было показывать кому угодно. На самом же деле это был отчёт о новой супруге среднего ранга из Шаоу, Айлин, находящейся во внутреннем дворце.

Но было странно.

Да, она была особой с двойным и тройным дном, но во внутренний дворец она вошла одна. Почему такая настороженность? Маомао закончила читать письмо и убрала его в шкатулку. В поведении Айлин, похоже, не было ничего необычного.

Но это выяснится лишь через несколько дней, а пока Маомао об этом не знала.

Когда Маомао уже освоилась с работой в медицинском корпусе, чудак-стратег, не уставая, снова заглядывал в окно, и его увёл отец. Отцу было трудно ходить, и ему, похоже, было жаль гонять его туда-сюда, поэтому в последнее время его возили на тележке. Вид у него был очень неудобный, но что поделаешь, если кости в одном колене нет.

— А?

Отец, Ло Мэнь, только что забравший чудака, снова появился. Маомао подумала, что он что-то забыл, но он вошёл внутрь медицинского корпуса.

Маомао собрала высохшие бинты и вошла в помещение. Остальные придворные дамы уже были собраны и выстроены в ряд. Похоже, ей снова не передали сообщение. Лекарь с хмурым лицом велел Маомао встать в строй.

— Сегодня я собираюсь во внутренний дворец, и мне нужны помощники.

Вот оно что, поэтому и пришёл отец.

Во внутреннем дворце был знахарь, но в последнее время Ло Мэнь тоже туда ходил. Другие лекари всё ещё берегли свои «драгоценности», поэтому во внутренний дворец мог входить только Ло Мэнь, бывший евнух.

— Тогда я… — выступила вперёд Яо, главная в группе четырёх придворных дам. Вслед за ней вышла и Яньянь. Значит, и две другие тоже.

— К сожалению, те, кого я возьму, уже выбраны, — вмешался лекарь, и Яо прищурилась.

— Вы имеете в виду вот эту? — она не назвала имени, лишь мельком взглянула на Маомао.

Неважно, что она не помнит имени, но мешать Маомао идти во внутренний дворец не стоило. Ведь именно ради этой работы она и стала придворной дамой.

— Она только и делает, что стирает, не похоже, чтобы она толком работала. Ах да, ещё убиралась, — подхватила одна из придворных дам, имени которой Маомао не помнила.

— Ей больше подходит быть служанкой, а не придворной дамой, не так ли? — они захихикали.

'Да потому что вы сами этого не делаете'.

Её назвали служанкой, но она долгое время ею и была, так что ей было всё равно. Но отрицать работу, которую ей поручили, как не работу — это уже слишком.

«Может, стоит возразить?» — подумала Маомао, но тут лекарь с бородой, улыбаясь, положил руки на плечи двум безымянным придворным дамам. Тот самый лекарь, который их проверял в первый день.

— Верно. Вы двое можете идти домой.

От этих внезапных слов обе придворные дамы вытаращили глаза.

— Ч-что это значит?

— Я же велел вам стирать как следует. Но вы решили, что это не работа, и ничего не делали. Думаете, я оставлю вас? Таких я больше всего не люблю.

Он говорил мягко, но в голосе чувствовалась непреклонность.

— Экзамен вы, конечно, сдали. Но для работы в медицинском корпусе не годитесь. Переведу вас в другой отдел, но там уборки и стирки навалом, так что будьте готовы.

Он отрезал и приказал молодому лекарю увести их.

— Г-госпожа Яо! — они посмотрели на Яо в поисках помощи.

Яо и Яньянь лишь смерили их изумлёнными взглядами.

— Итак, когда стало тихо, добавлю ещё кое-что, — лекарь посмотрел на оставшихся двух придворных дам, Маомао и отца. — Терпеть не могу, когда принимают по знакомству.

Брови отца опустились домиком.

'Неужели это…'

Маомао считала, что честно сдала экзамен, но со стороны это могло выглядеть иначе.

К тому же, нельзя отрицать, что чудак-стратег, постоянно ошивающийся здесь с тех пор, как она пришла, мешал работе.

— Ну, у меня всё, так что идите скорее во внутренний дворец или куда вам там нужно.

Отец с растерянным лицом низко поклонился.

В итоге он решил взять с собой оставшихся — Маомао и ещё двух придворных дам.

Глава 6 - Неизменный задний дворец

Перед входом в задний дворец, будь то евнух или придворная дама, проводится осмотр.

Маомао и старик [Ло Мэнь] к этому привыкли, но для Яо и Яньянь это, похоже, было весьма унизительно.

Похоже, им было крайне неприятно от прикосновений евнухов, и это откровенно читалось на их лицах.

Старик со смирившимся видом позвал для них придворную даму.

— Только в этот раз, хорошо?

— Понятно.

По крайней мере, перечить старику они, видимо, не собирались.

Однако, узнав, что он евнух, их отношение, кажется, немного испортилось.

'Впрочем, ничего необычного'.

То, что евнухов презирают, — не редкость.

Старик, должно быть, привык и не особо обращает внимание, но Маомао это злило.

Когда они вошли в задний дворец, повеяло знакомой атмосферой.

Женский сад, единственные мужчины вокруг — евнухи.

В месте, где такое особое пространство стало повседневностью, живущие там люди тоже становятся немного особенными.

Они искоса поглядывали на прибывших Маомао и её спутников.

В этом месте, куда нельзя свободно входить и выходить, люди чутко реагируют на пришедших из внешнего мира.

Их глаза загораются в надежде, не принесли ли те каких-нибудь интересных новостей или поводов для сплетен.

Среди них было несколько знакомых лиц.

Не то чтобы они были особенно близки — просто служанки низшего ранга, которые иногда присоединялись к болтовне в прачечной.

Они смотрели с недоумением, потому что Маомао каждый раз покидала задний дворец и снова возвращалась.

Старик первым делом направился прямиком в медицинский кабинет заднего дворца.

Обе придворные дамы шли, с некоторым любопытством оглядываясь по сторонам, но старик и Маомао шли, не обращая особого внимания.

Возможно, им это не понравилось, но Яо — что было редкостью — заговорила с Маомао.

— Почему ты так привычно здесь передвигаешься?

— Потому что я прослужила здесь почти два года.

Она ответила на вопрос.

С перерывами, но я была здесь до прошлой осени.

— Срок службы придворной дамы в заднем дворце — два года.

Объяснять всё подробно было лень, так что она решила: скажет так — и они, вероятно, удовлетворятся.

На этом разговор закончился, и до медицинского кабинета они дошли молча.

В медицинском кабинете дремало знакомое лицо с усами как у вьюна.

— Здравствуйте.

Когда старик виновато окликнул его, тот лопнул пузырь из соплей и в панике вскочил.

— О! Господин Ло Мэнь! Да и девочка здесь! Давненько не виделись!

Знахарь приблизился, ковыляя и поддерживая своё тяжёлое брюхо.

Хотя он и сказал «давненько», Маомао сопровождала знахаря в деревню его родных, где делали бумагу, так что прошло всего несколько месяцев.

То, что Маомао была знакома со знахарем, похоже, тоже не понравилось Яо.

'Устроили по знакомству, значит'.

Она-то собиралась честно сдать экзамен, но не было бы ничего странного, если бы окружающие думали иначе.

Она мысленно повторила слова, сказанные недавно военным лекарем.

Ничего не поделаешь, если так думают, но беспокоиться об этом не стоит.

— А барышни позади?

Спросил знахарь, глядя на Яо и Яньянь.

У обеих было странное выражение лица.

Собеседник — евнух, но всё-таки придворный лекарь.

Головой они это понимали, но, похоже, были немного растеряны, не зная, как себя вести.

Знахарь же либо не смог прочесть выражение их лиц, либо не стал этого делать и, спросив: «Какие сладости к чаю желаете?», — начал рыться в шкафу.

В каком-то смысле завидный характер.

— Эти трое — придворные дамы, которые отныне будут помогать лекарям. Поскольку нам одним сложно управляться в заднем дворце, было решено, что они будут сопровождать нас в пробном порядке. Разве вам не сообщали?

Услышав слова старика, знахарь встрепенулся.

Он мельком взглянул на стол.

Там виднелось нераспечатанное письмо, но не будем на это указывать.

— А-а, точно-точно. Так что же нам тогда делать?

Сказал знахарь с деланым видом, словно говоря: «Ясное дело, я это знал».

Маомао подумала, что это как обычно, а старик криво усмехнулся.

Яо и Яньянь тут же с подозрением посмотрели на этого лекаря, явно подумав, что с ним что-то не так.

Вряд ли пройдёт много времени, прежде чем станет ясно, что знахарь — шарлатан.

— Сегодня мы направимся к супруге Лихуа, а затем — к супругам среднего ранга.

Из старших супруг заднего дворца супруга Лоу Лань исчезла из-за мятежа, супруга Юйе стала императрицей и покинула задний дворец.

А супруга Лишу практически приняла постриг.

Фактически осталась только супруга Лихуа.

'Я слышала, у неё родился мальчик, интересно, как он?'

Я так давно не виделась с супругой Лихуа.

Раньше я неотлучно ухаживала за ней во время болезни, так что у меня к ней особое отношение.

Не так, как супруге Лишу, но супруге Лихуа тоже во многом не везло.

Её никчёмных служанок, вроде бы, всех убрали, но как там сейчас?

Кстати, насчёт супруг среднего ранга — меня беспокоит и новая женщина из Шаоу, Айлин.

Собственно, я и стала придворной дамой при лекарях вроде как из-за неё.

— Для начала пойдёмте-ка в Хрустальный дворец.

Таким образом, решено было навестить супругу Лихуа.

При посещении старших супруг лекарей всегда сопровождают отдельные евнухи-охранники.

Это и охрана для лекарей, и надзор — чтобы убедиться, что они не причинят вреда супруге.

Состав особо не меняется, так что это тоже были знакомые Маомао лица.

Преданные своей работе, они не заговаривали с Маомао и её спутниками без необходимости, поэтому она даже не знала их имён.

Маомао это устраивало, да и им, вероятно, тоже, лишь бы она не доставляла хлопот.

Дворец супруги Лихуа, одной из старших супруг, носящей титул Сяньфэй (прим.: титул одной из старших супруг императора, означающий «Мудрая»), был как всегда великолепен.

Когда-то Маомао позаимствовала место в Хрустальном дворце, чтобы выращивать розы.

Тогда она рассадила оставшиеся розы повсюду, поэтому в саду дворца их теперь много.

Маомао сажала только белые розы, но тот, кто ухаживает за садом сейчас, возможно, посчитал, что не хватает красок.

Сад стал ярким от красных, жёлтых и даже необычных зелёных роз.

Было немного жаль, что сезон цветения уже подходил к концу.

— Ай!

Служанка, вышедшая встретить их у входа в Хрустальный дворец, вскрикнула, увидев Маомао.

Похоже, осталось несколько старых служанок, и некоторые из них, увидев Маомао, откровенно скривились.

Хотелось бы, чтобы они прекратили каждый раз относиться к Маомао как к ёкаю (прим.: ёкай — сверхъестественное существо в японском фольклоре).

Чувствую, Яо и Яньянь опять смотрят на меня как-то странно.

Да что там они — даже старик посмотрел на Маомао.

Его глаза с тревогой словно спрашивали: «Ты и здесь что-то натворила?»

Их провели вглубь дворца.

Не в спальню, а в приёмную.

Вскоре, сопровождаемая шуршанием шёлка, появилась супруга, подобная пышной розе.

На руках у неё был пухлый младенец, который чмокал губами.

От него слегка пахло молоком — возможно, она только что кормила его грудью.

Супруга Лихуа была без белил, лишь слегка тронула губы помадой.

У неё от природы красивая кожа, так что белила ей и не нужны.

Вслед за знахарем и стариком Маомао и остальные тоже поприветствовали её.

Маомао подумала, как хорошо, что супруга, которую она так давно не видела, выглядит здоровой.

У младенца на её руках тоже был хороший цвет лица.

Он уже давно перерос возраст наследного принца, скончавшегося много лет назад.

Сыну главной жены, императрицы Юйе, сейчас принадлежит титул наследного принца, но следующие права на престол — у ребёнка супруги Лихуа.

Мысли о престолонаследии вызывали некоторое беспокойство о будущем, но сейчас, думала Маомао, главное, чтобы он просто рос здоровым.

— Можно без долгих приветствий. Лучше посмотрите, как моё здоровье?

Супруга Лихуа осторожно передала младенца Маомао.

Маомао немного растерялась от такой внезапности, но младенец не испугался незнакомого человека и, прищурившись, сосал палец.

'Я не очень-то лажу с детьми, но…'

Вероятно, супруга Лихуа хотела показать это Маомао.

Что она, ставшая после потери первого ребёнка похожей на пустую оболочку, теперь родила и растит здорового мальчика.

Подумав так, разве можно было сказать, что младенец не милый?

Новые служанки, добавленные в Хрустальный дворец, были превосходны.

Они приготовили стул, чтобы Маомао могла надёжно держать ребёнка.

Старик расспрашивал супругу Лихуа и, взяв её за запястье, измерял пульс.

Знахарь ничего особенного не делал, лишь стоял рядом и радостно улыбался.

Вместо знахаря инструменты доставала Яньянь.

Маомао внимательно осмотрела младенца.

Возможно, из-за того, что стало довольно жарко, на шее у ребёнка появилась лёгкая потница.

Больше ничего тревожного не было — само здоровье.

Она шепнула об этом сияющему знахарю, и тот передал её слова старику.

Для старика это, похоже, было ожидаемо, и знахарь по его указанию достал из принесённого ящика с лекарствами средство от потницы.

То, что он рос здоровым, было важнее всего, но всё время, пока Маомао держала младенца, Яо и Яньянь неотрывно сверлили её взглядом.

Глава 7 - Печенье с предсказаниями. Часть первая

После супруги Лихуа следующей была женщина из Шаоу, недавно ставшая супругой среднего ранга.

Три дворца для старших супруг пустовали, и её поселили, как и других супруг среднего ранга, в отдельном здании.

Оно располагалось в восточной части центра заднего дворца; похоже, никакого особого отношения к ней не было, но здание, видимо, долгое время пустовало, и окрестности выглядели немного уныло.

Садовые деревья были посажены недавно, и земля всё ещё имела цвет свежевскопанной.

Встретившие их служанки с улыбками провели Маомао и её спутников внутрь.

Их было около пяти человек — ни много ни мало для супруги среднего ранга.

Однако их образцово-показательные движения создавали впечатление, что к ней приставили исключительно покорных служанок.

— Здравствуйте.

Появившаяся светловолосая новая супруга была одета в непривычное для неё, должно быть, платье с широкими рукавами.

Белая, почти прозрачная кожа, небесно-голубые глаза, пышные формы, высокий рост.

Она расслабленно возлежала на длинной кушетке и наблюдала, как служанка готовит чай.

'Точно в его вкусе'.

Вероятно, но, учитывая её положение, Маомао не думала, что император так запросто к ней притронется.

Хотя государь был весьма активен по ночам, Маомао знала, что он проницателен.

Сейчас, когда двое его сыновей благополучно росли, не было нужды спешно увеличивать число детей.

Тем более, если женщина, ищущая убежища, родит ребёнка, это может стать в будущем искрой для дипломатического конфликта.

'Хотя она и так уже достаточная искра'.

Маомао видела, как эта женщина уверенно вела переговоры с Ло Банем на западе.

Сейчас она скромно попивает чай, но кто знает, что у неё на уме.

Стоящая рядом служанка попробовала чай и раздала его остальным.

— Вы уже привыкли к заднему дворцу?

Медленно обратился к ней старик.

Хотя Айлин бегло говорила на их языке, ей, вероятно, было легче воспринимать медленную речь.

— Да, все ко мне очень добры.

Длинными пальцами она взяла чашку.

Это была чашка в иностранном стиле с ручкой.

Длинные кончики пальцев были аккуратно накрашены красным лаком.

Аромат чая тоже был сладким — вероятно, это был западный ферментированный чай.

Хотелось бы попробовать, но приготовили только для старика и знахаря.

'В Хрустальном дворце его подавали'.

Вероятно, супруга Лихуа позаботилась об этом.

Старик провёл опрос и измерил пульс супруги.

Отличие старика от других лекарей, пожалуй, заключалось в том, что он записывал показатели в виде чисел.

Не так, как Ло Бань, но он придавал большое значение числам как чёткому показателю состояния здоровья.

Он разложил на столе переносные письменные принадлежности и быстро что-то записал.

Тут Маомао заметила, что почерк отличается от обычного.

'Западное письмо?'

На первый взгляд, иероглифы напоминали извивающихся дождевых червей.

Когда-то давно старик записывал этим письмом медицинские сведения, и Маомао так отчаянно пыталась их расшифровать, что он сменил способ записи.

Зачем он снова это делает, подумала она, но тут же заметила несколько человек, которые пристально вглядывались в записи.

Знахарь, совершенно ничего не понимая, просто подавал инструменты, как ему велели.

Одна из служанок, заваривая свежий чай, украдкой поглядывала на записи.

И ещё одна.

Яньянь смотрела с невозмутимым лицом.

Содержание было несложным.

Маомао тоже могла немного разобрать.

Пульс в норме, состояние здоровья хорошее — такие простые слова.

— Никаких отклонений нет.

— Вот как?

Обычно Айлин говорила бегло, но иногда окончания слов у неё звучали странно.

Должно быть, она помнила Маомао — время от времени она мельком поглядывала в её сторону.

Ничего особенного не произошло, и когда они, закончив работу, собрались уходить, Айлин остановила их.

— Раз уж вы здесь, пожалуйста, угощайтесь сладостями.

В красивом тканевом свёртке было завёрнуто печенье.

Это было печенье (прим.: в оригинале 饼干 — бингань, китайское печенье) необычной формы с ароматным запахом сливочного масла.

Получили его только придворные дамы, и знахарь с завистью смотрел на диковинное лакомство, так что по возвращении в медицинский кабинет придётся немного поделиться с ним.

Тканевые свёртки, видимо, не смогли подобрать одинаковые — только у Яньянь он был с узором.

Когда они обошли оставшихся супруг среднего ранга, уже близился вечер.

Мало евшая Маомао всё же почувствовала голод.

Она подумывала, не подбить ли знахаря выпить чаю в медицинском кабинете.

— Сегодня были только супруги среднего ранга, но дальше нужно будет осматривать супруг низшего ранга, а затем и служанок, так что работы много.

Мягко сказал старик.

Раньше, насколько она помнила, они осматривали только до супруг среднего ранга.

К тому же, осмотр проводил знахарь, так что неизвестно, была ли от этого польза.

Старик вернулся на должность лекаря, и число придворных дам-помощниц тоже увеличилось.

Старик по возрасту не сможет заниматься этим вечно, так что, вероятно, со временем он планирует передать основную работу придворным дамам.

К тому времени задний дворец, возможно, станет меньше, и работать будет проще.

— Что ж, пожалуй, мы откланяемся.

— Могли бы ещё немного побыть.

— Не можем. У нас ещё есть дела.

Знахарь смотрел на них с сожалением.

Вероятно, потому, что к нему редко заходят евнухи, и у него мало собеседников для чаепития.

Должно быть, ему одиноко и потому, что Сяолань, подруга Маомао из числа служанок, тоже ушла.

'Интересно, как она там?'

Она вспомнила милую девушку с приятной внешностью, которая удачно нашла работу в городе.

Может, написать ей письмо как-нибудь?

Знахарь хотел печенья, которое им дали, так что Маомао достала его из-за пазухи, чтобы немного отделить ему.

Она вынула свёрток и хотела взять печенье, но вдруг кое-что заметила.

Печенье необычной формы было странной трубчатой формы.

Внутри этой трубки что-то было.

Она вытащила это кончиками пальцев — внутри оказался маленький клочок бумаги.

Такой был в каждом печенье.

'Хм?'

Маомао спрятала печенье, которое собиралась отдать знахарю, обратно за пазуху и снова покинула задний дворец.

Она сделала вид, что не заметила разочарованного взгляда знахаря.

Работа закончилась, и, вернувшись в общежитие, Маомао достала полученное печенье.

Она развернула ткань и выложила на неё печенье.

Печенья было семь штук.

В каждом из них был клочок бумаги примерно одинакового размера.

'…Что это такое?'

Иероглифы, похожие на змей или дождевых червей.

Это было то же западное письмо, которым писал старик, но оно не складывалось в слова.

В отличие от языка, которым пользовалась Маомао, западные буквы поодиночке не имели смысла.

Несколько букв объединялись, чтобы составить одно слово.

Однако разобрать обрывки букв было невозможно.

Может, в этом есть какой-то смысл?

К сожалению, имеющиеся клочки бумаги не складывались воедино.

'Проверяет меня'.

Всё-таки она непростая штучка.

Женщина, у которой хватило духу в одиночку явиться в задний дворец.

Понимание того, что её проверяют, злило, но ещё больше досаждало то, что она не могла разгадать загадку.

Маомао разложила печенье и бумажки в ряд.

На каждой бумажке было от двух до трёх букв.

Они были вырезаны небрежно — не ровные квадратики, а кривые, скошенные кусочки.

— Неаккуратная работа.

Бумага пропиталась маслом от печенья и местами расплылась.

Бумагу использовали хорошую. Она не порвалась.

'Даже для шутки слишком изощрённо'.

Чего она пытается добиться?

Маомао посмотрела бумагу на просвет.

Пока она недоуменно склонила голову, в дверь постучали.

Интересно, кто это? Держа клочок бумаги в руке, она вышла и увидела Яо и Яньянь.

Они жили в том же общежитии.

Конечно, они не разговаривали с Маомао, так что не имело значения, были они там или нет.

— Что-то случилось?

На вопрос Маомао ответила надувшаяся Яо.

— Ты ведь получила днём печенье от супруги? Отдай его мне.

Сказано было приказным тоном.

Удивительно, но даже Маомао, которая не особо любила сладкое, не захотелось отдавать его такой особе.

Конечно, Маомао понимала, что эта женщина хотела его не из-за жадности.

Поэтому она решила немного её подразнить.

— Прошу прощения, но я съела их вместо ужина. Западный стиль немного суховат на вкус, не так ли? Может, туда добавили зародыши пшеницы или что-то в этом роде?

Она нарочно сказала так, словно во рту осталось неприятное ощущение.

Побледневшая Яо бросилась к Маомао.

— Выплюни! Быстро выплюни!

Она начала трясти её.

Похоже, в их печенье тоже были засунуты клочки бумаги.

— А остальное! Неужели ты съела всё, ничего не заметив?!

— Госпожа Яо.

Яньянь остановила Яо, которая изо всех сил трясла Маомао за плечи.

— Мне кажется, госпожа Маомао улыбается. У неё такое выражение лица, будто она немного издевается, так что, возможно, вас просто дразнят.

Яньянь, похоже, запомнила имя Маомао.

А заодно и смогла прочитать выражение лица Маомао, которое обычно называли непроницаемым.

— Дразнит? Это правда?!

'Раскусили'.

Маомао, поправляя воротник, посмотрела на Яо.

— Да, я немного пошутила, но разве не вы проявили невежливость? Не знаю, есть ли у вас ко мне какая-то неприязнь, но пытаться вот так сразу отобрать чужие вещи — это ничем не отличается от грабежа.

То, что говорила Маомао, было справедливо.

Возможно, это покажется дерзостью, но здесь она уступать не собиралась.

На это Яо возразить не смогла.

Яо глубоко вздохнула, выдохнула и посмотрела прямо на Маомао.

— В том печенье, которое мы получили, не было ничего странного? Если было, я хочу, чтобы ты отдала его мне. Взамен я заплачу за печенье.

— Что значит «ничего странного»?

— Ну, странного. Что-то необычное внутри или вроде того.

Получить плату было бы неплохо, но Маомао и самой была интересна загадка этих странных бумажек.

Просто так отдавать их не хотелось.

Интересно, в их печенье тоже что-то было?

Однако вряд ли они так просто расскажут об этом Маомао.

Маомао мельком взглянула на Яньянь.

Хотя та была лишь придворной дамой, сопровождающей Яо, она, казалось, смотрела на Маомао более спокойно.

'Может, попробовать обратиться к ней?'

Маомао, обдумывая, как построить разговор, начала говорить.

— Если вы спрашиваете, что было в моём печенье, значит, и в вашем что-то было, верно? Если вы расскажете, я тоже поделюсь информацией.

— …

На лице Яо отразилось крайнее недовольство.

Яньянь внимательно наблюдала за своей госпожой.

Маомао достала клочок бумаги, который держала в руке.

— Если вы покажете мне ваше, я покажу вам остальные свои.

На каждой бумажке были написаны разные буквы.

Если в этом есть какой-то смысл, то нужно собрать все части.

Поэтому показать одну можно.

— А остальные?

— Если вы покажете свои, я покажу и свои.

Маомао и Яо были на равных.

Раз они сдали один и тот же экзамен и прошли, разница в статусе не имела значения.

Хотя многие думали иначе, но здесь и сейчас они были равны.

— Госпожа Яо.

— …Хорошо.

Услышав слова Яньянь, Яо неохотно кивнула.

— Но мы не можем обсуждать это стоя в коридоре.

— Тогда в моей комнате.

— Нет, в моей.

Маомао было всё равно, но если она так легко согласится на их условия, то они могут перехватить инициативу.

— Тогда как насчёт комнаты для бесед? Я сейчас пойду и займу её.

Тупиковую ситуацию снова разрешила Яньянь.

В общежитии была комната для бесед, где можно было обсуждать рабочие вопросы.

Для тайных разговоров она действительно подходила.

— Хорошо. Я подготовлюсь.

Маомао согласилась и вернулась в свою комнату.

Глава 8 - Печенье с предсказаниями. Часть вторая

— Выкладываем одновременно.

— Понятно.

Комнату для бесед, похоже, удалось занять сразу.

Она была рассчитана примерно на десять человек, так что втроём там было просторно.

Склонившись над длинным столом, они одновременно выложили печенье.

Они посмотрели на три тканевых свёртка.

Число печений было: семь, семь и шесть.

В одном свёртке было на одно меньше.

Тот, что с меньшим количеством, принесла Яо.

Яо неловко отвела взгляд.

— Я… я немного откусила.

— Ясно.

Сказала Маомао, глядя на клочок бумаги, наполовину разорванный и испачканный.

Клочков бумаги было ровно семь.

Как и на бумажках Маомао, на них было написано по две-три буквы.

У Яньянь же печенье было целым, но клочков бумаги не было.

— Вы их ещё не достали?

— Нет, в моих ни одного не было.

Яньянь показала отверстие в странном трубчатом печенье.

Внутри ничего не было.

Если верить её словам, то какой-то смысл должен был заключаться в буквах, написанных на семи и семи, то есть четырнадцати, клочках бумаги.

'Если их переставить, получится что-то осмысленное?'

Похоже, Яо подумала о том же — она смешала бумажки и начала их переставлять.

Чтобы не перепутать, чьи где, Маомао согнула уголки своих бумажек.

Буквы переставляли, но не только Яо, но и Маомао с Яньянь лишь недоуменно склоняли головы.

— Яньянь, ты понимаешь?

— Прошу прощения. Я знаю лишь немного. Говорить ещё могу, но…

Похоже, она подглядывала за тем, как писал старик, потому что немного умела читать и писать.

Яо, видимо, совсем не умела.

Яо недовольно посмотрела на Маомао.

— А ты?

— Примерно так же. Если бы слова были выстроены правильно, я бы ещё поняла.

Примерно на том же уровне, что и Яньянь.

Однако, переставляя буквы, казалось, что смысл вот-вот проявится, но никак не проявлялся.

Если бы они методично продолжали, то, возможно, что-то и поняли бы, но это заняло бы ужасно много времени.

К сожалению, на одном клочке одна буква стала неразборчивой из-за следов зубов и слюны.

Понимая это, Яо вела себя немного тише.

— Нет ли ещё каких-нибудь подсказок?

Маомао посмотрела на печенье.

Форма у всех печений была одинаковая.

Конечно, не абсолютно идентичная, но внешне различимых отличий не было.

— А вкус?

Маомао принюхалась.

Запах у всех был одинаковый, и когда она положила в рот крошку, вкус тоже был тем же.

К тому же, теперь уже невозможно было определить, в каком печенье какой клочок бумаги лежал.

— Может, в этом всё-таки нет никакого особого смысла?

Яньянь склонила голову.

— Кстати, где-то в храме, кажется, гадали, вкладывая записки с предсказаниями в печенье.

Если это предсказания, то означают ли буквы, написанные здесь, удачу или неудачу?

Насколько Маомао могла судить, это было не так.

— Если это предсказания, то почему в печенье для одного человека ничего не положили? Вот что меня беспокоит.

Обе девушки кивнули в знак согласия с мнением Маомао.

Когда им раздавали печенье, не было похоже, чтобы как-то выбирали, кому какое достанется.

'?!'

Маомао посмотрела на ткань, в которую было завёрнуто печенье.

Ткань у Маомао и Яо была однотонной, а у Яньянь — с узором.

Маомао внимательно рассмотрела узорчатую ткань.

Рисунок, похоже, был нанесён позже, и на ткани было много угловатых узоров.

— Это…

Маомао разложила ткань на столе.

Затем она внимательно сравнила узоры и клочки бумаги.

Она приложила клочок бумаги к одному из угловатых узоров.

Продолжая прикладывать бумажки, склоняя голову то так, то этак, она обнаружила, что все клочки идеально легли на узоры.

— То есть…

Буквы выстроились в две горизонтальные строки.

Появилось несколько слов.

Похоже, это было предложение.

— Э-э, что там написано?

— «Белый», а потом «вопросительный знак».

— А это, наверное, «знать», а это — «истинная личность»?

Одно место, где буква стёрлась, прочитать было невозможно.

Но, сопоставив остальные слова, смысл стал примерно понятен.

— «Девушка», наверное?

— Похоже на то.

Если сложить всё вместе:

«Хочешь узнать истинную личность белой девушки?»

По всему телу пробежали мурашки.

'Да сколько можно!'

Это же уже пройденный этап!

Зачем снова это ворошить?

Навязчиво, слишком навязчиво!

— Белая девушка…

Яо склонила голову.

В отличие от Маомао, она, похоже, не знала о Белой Госпоже (Пайняннян), наделавшей шуму в городе.

Яньянь молча смотрела на строку букв.

Маомао решила, что об этом нужно немедленно доложить Жэнь Ши, и поднялась.

Как только она встала, её схватили за запястье.

— Куда ты собралась?

Схватила её Яньянь.

— Куда, спрашиваете? Разве об этом не нужно доложить?

Честно ответила Маомао.

Маомао была осторожна.

Она терпеть не могла в одиночку таскать на себе бремя хлопотных секретов.

Её действия можно было бы назвать образцовыми.

— Я думаю, доложить — это правильно.

Яо, на удивление, тоже поддержала Маомао.

Маомао подумала, что если скажет Яо, то Яньянь замолчит, но…

— Как вы думаете, что за человек может вот так запросто подкинуть такую загадку простой ученице лекаря?

Яньянь посмотрела на Маомао.

Она говорила так, словно Маомао знала Айлин.

'Да нет же, я её почти не знаю'.

Но было ясно, что она весьма непростая личность.

Такая, что в одиночку сбежала из своей страны и проникла в задний дворец.

Даже если донести на неё, велика вероятность, что она прекрасно знает, как сбежать.

Или же…

— А может, это тоже какое-то испытание?

— Испытание…

Если подумать, то да.

Отбор на должность ученицы лекаря был строже, чем на другие должности придворных дам.

Даже если ты сдал экзамен, тебя могли немедленно уволить, если считали бесполезной.

Такое вполне могло быть.

'Нет, но…'

Всё же это, казалось, выходило за рамки обязанностей помощника лекаря.

Во-первых, чтобы разгадать эту загадку, нужно было хоть немного понимать западный язык.

Во-вторых, не было никакой гарантии, что эти трое вообще поделятся информацией о печенье.

Похоже, они искали человека, способного сопоставлять различные комплексные аспекты и обладающего гибким мышлением.

'Прямо как…'

Прямо как шпиона.

Если к этому причастен Жэнь Ши, то такое нельзя полностью исключать.

В таком случае, возможно, стоит не докладывать обо всём подряд, а гибко подойти к ситуации и поговорить с Айлин.

Возможно, но…

— Я доложу.

— Ты вообще слушала?! А если это испытание?!

Набросилась на Маомао Яо.

Если это испытание, то лучше его провалить.

Маомао уже получила квалификацию помощницы лекаря.

Вряд ли число помощниц будут ещё сокращать.

— Успокойтесь. А вы двое — свяжитесь с супругой.

Этим двоим вполне достаточно будет пройти дополнительный этап испытания.

Если они пройдут дополнительное испытание, кто знает, что ещё им поручат.

'Да ну его!'

Маомао всего лишь хотела заниматься своими делами в медицинском кабинете — стирать, заваривать чай, выполнять мелкие поручения, учиться у старика и других лекарей готовить лекарства и иногда испытывать новые снадобья на каком-нибудь крепком на вид военном, который заглянет к ним.

Ей было достаточно такого простого счастья.

Однако лица у девушек были грозными.

Они крепко схватили Маомао и сверлили её взглядами. В основном Яо.

— Эту загадку мы смогли разгадать только втроём. Если ты одна донесёшь, нас посчитают такими же.

— Вероятно.

К чему она клонит?

«Ты тоже соучастница».

Голоса Яо и Яньянь слились воедино.

Маомао медленно подняла руки и криво усмехнулась.

Глава 9 - Яньянь

Внешний лекарь, в основном старик [Ло Мэнь], похоже, посещает задний дворец примерно раз в десять дней.

Старших супруг он посещает раз в месяц, а средних и низших — примерно раз в три месяца.

Похоже, он ходит и к императрице Юйе, но Маомао и другим придворным дамам пока не разрешено её посещать.

Решение, брать их с собой или нет, будет принято в зависимости от реакции на них в заднем дворце.

Кроме того, по обычаю, если император посетил женщину — будь то супруга низшего ранга или простая придворная дама — лекарь должен провести медосмотр в течение полумесяца.

Впрочем, нынешний император, похоже, не имеет неосторожности связываться со служанками низшего ранга.

Если он будет неосторожно заводить связи, где-нибудь может появиться нежелательное потомство. Вероятно, он избегает такой возможности.

('Хотя они и сказали «соучастница»…')

Смысл был в том, что если загадка Айлин была уловкой, предпринятой ею в одиночку, чтобы вовлечь Маомао и остальных, то, не доложив начальству, они нарушат правила. Вот что имелось в виду.

Вот почему сейчас Яньянь неотступно находится рядом с Маомао.

Поставив рядом два таза, они усердно стирали бинты.

Она приготовила кожуру мыльного ореха (прим.: мукуродзи — плоды сапиндуса, используемые как мыло), благодаря чему грязь с бинтов хорошо отстирывалась.

После стирки бинты один раз кипятили.

В человеческой крови может содержаться яд, и можно заразиться инфекцией, если чужая кровь попадёт на кожу или в рот.

— Разве стирка — это не работа служанок низшего ранга?

— Я ни разу такого не говорила.

Говорили это, точно, те придворные дамы, которых уже уволили. Невольно получилось язвительно.

— А Яо?

Называть её просто по имени или с суффиксом «-сама» было как-то неловко, поэтому пока она называла её так, но это было не очень удобно.

— Госпожа Яо по поручению лекаря Чжоу отправилась закупать лекарства.

('Лекарь Чжоу…')

Маомао склонила голову набок, пытаясь вспомнить, кто это был.

Плохая привычка, но она всё ещё не запомнила имена и лица.

Впрочем, и Яньянь выразилась не лучшим образом.

В этой стране всего несколько десятков фамилий, поэтому имя Чжоу встречается так часто, что можно попасть в носителя, просто бросив камень. Среди лекарей и их учеников должно было быть три-четыре человека с такой фамилией.

Маомао выжала постиранные бинты. Затем она положила и бинты Яньянь в свой таз.

— Остальное я доделаю, так что занимайся другими делами.

Однако Яньянь лишь скривила губы в подобии улыбки.

Маомао и сама была невозмутима, так что не ей было судить других, но улыбка была явно искусственной.

Она забрала половину бинтов из таза Маомао.

— Мы ведь связаны одной судьбой (прим.: идиома «итирэн такусё», букв. «вместе на одном лотосе [в раю]», означает общую судьбу, часто в беде).

Иными словами, это означало: «Не смей доносить, пока я отвернулась, поняла?»

После случая с печеньем Яо и Яньянь постоянно следовали за Маомао.

К счастью ли, но, оставив Яо в стороне, с Яньянь она стала понемногу разговаривать.

Изначально Яньянь, будучи невозмутимой и молчаливой, не выказывала открытой враждебности к Маомао.

Вероятно, она не разговаривала из-за присутствия Яо и по той же причине, что и Маомао.

('Разговаривать лень').

Наверное, характером она довольно похожа на Маомао.

Неприветливостью и компетентностью она напоминала Цуй Лин, но и её было сложно понять.

— Не обращайте внимания на отношение госпожи Яо. Просто она собиралась быть лучшей на экзамене, а тут вы оказались.

— Лучшей?

— Вам разве не объясняли? Та, кто показала лучший результат на экзамене, должна была получить декоративный шнур другого цвета, чем у остальных успешно сдавших экзамен.

— А-а.

Маомао вспомнила, что только её шнур был темнее.

Маомао полностью доверила вопросы одежды Гао Шуню, и к тому же, когда ей принесли смену одежды, бабка так её муштровала, что было не до этого.

('Я и не слушала').

Это прискорбно.

Однако она думала, что едва пройдёт экзамен, так что это было неожиданно.

— Потому что если с общими знаниями [у Яо] всё было хорошо, то в специальных набрать хотя бы половину было бы уже успехом [по сравнению с тобой].

Под общими знаниями, вероятно, подразумевались история и поэзия, которые Маомао учила с такой неохотой. Она старалась, очень старалась.

Что касается специальных знаний, то это была сильная сторона Маомао, так что вряд ли нашёлся бы абитуриент, способный сравниться с ней в этом. Она поняла.

— Госпожа Яо говорила, что ответила правильно на все вопросы по общим знаниям, так что, вероятно, она уступила вам в специальных знаниях.

— Вот оно что.

Маомао немного пожалела, что не могла ещё больше отлынивать от учёбы.

В любом случае, с того момента, как бабку подкупили, избежать зубрёжки было невозможно.

— Я ведь работала аптекарем.

— Да, я примерно так и поняла. Но госпожа Яо всё равно расстраивается.

Не то чтобы я её не понимала. Такой характер мне даже нравится. Это гораздо лучше, чем уничижать себя.

Но проблема в том, что она не понимала, как окружающие воспринимают её отношение.

Среди успешно сдавших экзамен придворных дам у Яо была самая знатная семья, и остальным ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.

— Она не плохой человек, так что, пожалуйста, простите её пока.

Яньянь же вела себя по-взрослому.

Маомао не спрашивала её возраст, но, возможно, она была ровесницей Маомао.

Яо выглядела взрослой, но Маомао слышала разговор, из которого следовало, что она на три года младше Маомао.

('Шестнадцать — тогда понятно').

Если сказать, что она ещё совсем ребёнок, она, возможно, рассердится.

Однако оставался один вопрос.

Было понятно, что эта придворная дама по имени Яньянь — спутница Яо, но она казалась очень умной.

Более того, она хоть немного понимала западный язык, которого не знала даже Яо.

— Можно спросить?

— Что такое?

— Даже если бы меня не было, разве не ты стала бы лучшей?

На вопрос Маомао Яньянь снова улыбнулась своей кукольной улыбкой.

Она подошла к печи и положила бинты в котёл.

— Такого абсолютно.. не могло быть.

('Абсолютно, значит…')

Подделывать результаты, чтобы повысить оценку, — это проблема, но намеренно неправильно отвечать на вопросы, которые знаешь, — это не мошенничество. Вероятно, так оно и было.

('Способная женщина, но иначе, чем Цуй Лин').

Скорее, она напоминала не Цуй Лин, а Суй Лянь — кормилицу и служанку Жэнь Ши. Манеры вежливые, но нельзя терять бдительность, что ли.

Иными словами.

С ней было не так-то просто иметь дело (прим.: 食えない人 (куэнай хито) — идиома, описывающая человека, с которым трудно иметь дело, хитрого, себе на уме).

Кроме того, что за ней наблюдали две придворные дамы, для Маомао это были обычные десять дней.

Однако то, что её письма каждый раз проверяли, немного раздражало.

Хорошо, что не было писем напрямую от Жэнь Ши. В основном они приходили от имени Гао Шуня.

Кстати, неважно, но Ма Шань, похоже, уже вернулся к работе. Учитывая тяжесть его раны, его выздоровление было почти сверхъестественным.

('Может, у него какое-то другое строение тела?')

Она подумывала о том, чтобы как-нибудь сравнить скорость его заживления с другими людьми.

Он выглядел крепким, так что, вероятно, ничего страшного не случится, если обращаться с ним немного небрежно. Сам он, скорее всего, откажется, так что, может, стоит обсудить это с Гао Шунем?

От Садзэна приходили вести, что в аптеке всё идёт хорошо.

Однако он начал иногда жаловаться, что Кэюн бывает надоедливым. С этим придётся смириться.

Иногда среди писем попадались рисунки кошки, Маомао, — это было от Чжао Юя.

Вместо печати там был аккуратно поставлен отпечаток лапки красными чернилами. Судя по смазанности и следам когтей, кошку, вероятно, заставили это сделать силой.

Яо под предлогом цензуры внимательно разглядывала рисунки кошки.

Посмотрев, она с явным сожалением возвращала их Маомао.

Позже Яньянь спрашивала, не может ли Маомао отдать ей рисунки кошки, так что, вероятно, они предназначались для Яо.

Яо и Яньянь, похоже, считали послание о «белой девушке» просто шифром.

Яньянь, казалось, что-то немного смущало, но раз Яо не придавала этому значения, она, видимо, не собиралась углубляться.

('Белая девушка, значит…')

Она была на девять десятых уверена, что речь идёт о Белой Госпоже (Пайняннян), но была и вероятность, что это не так.

Одно её беспокоило — художник, которого Маомао когда-то спасла от пищевого отравления.

У него дома была картина с изображением белокожей красноглазой красавицы. Он сказал, что видел эту женщину давно, встретил её в западных землях.

Если Айлин, родом из Шаоу, говорила об этой женщине…

Нет, раз уж Айлин задала такую загадку… Она покачала головой — речь всё-таки шла о Белой Госпоже.

Но белая женщина, которую встретил художник, всё не давала Маомао покоя.

('Может, тут есть какая-то связь?')

Ответ на этот вопрос нашёлся на следующий день, когда она снова встретилась с Айлин.

Глава 10 - Визиты

В заднем дворце насчитывается менее ста женщин в ранге супруги.

Если уходит старшая супруга, об этом ходят разные слухи, но нередки случаи, когда супруги низшего ранга просто исчезают незаметно.

Их могут пожаловать кому-то или отправить домой к родителям, так и не удостоившихся внимания императора.

Многие придворные дамы с усмешкой говорят о тех, кто покидает задний дворец, но Маомао считала, что в этом нет ничего плохого.

Комната с табличкой, на которой был изображён цветок и номер. Комната супруги низшего ранга, но дверь была занавешена чёрной тканью.

Чёрная ткань означала траур, то есть смерть хозяйки комнаты. Так же было, когда скончался предыдущий наследный принц.

Маомао со стариком, знахарем, а также Яо и Яньянь обходила задний дворец. Это был их второй визит.

— Болезнь?

Произнесла вдруг Яо.

Если бы это была болезнь, старик осмотрел бы её во время прошлого визита. Раз этого не было, значит…

— Вероятно, самоубийство.

На самом деле, это не редкость.

Если это явное самоубийство без признаков преступления, в заднем дворце шум поднимать не станут. Не скажу, что это обыденное дело, но и не настолько редкое, чтобы поднимать из-за этого переполох.

Многие супруги, попавшие в задний дворец, пусть и были разными цветами, гордились своей красотой. Поэтому среди них много и тех, кто обладает высоким чувством собственного достоинства, и нередко они бывают сломлены разницей между своими идеалами и реальностью после попадания в задний дворец.

— Говорят, она пристрастилась к выпивке.

Донеслись голоса придворных дам.

Увлёкшись болтовнёй, они, видимо, не заметили идущих рядом лекарей. Заметив белые халаты, они поспешно вернулись на свои посты.

('Всё-таки это кладбище для женщин, нет, поле битвы').

Проигравшие в соревновании могут только исчезнуть.

В каком-то смысле служанки низшего ранга, которых гоняют в хвост и в гриву, но у которых есть чёткий срок службы, более свободны.

Сегодняшний план — обойти комнаты супруг низшего ранга и в конце зайти к Айлин. Вероятно, желая узнать ответ на загадку, она передала, что «чувствует жар и хочет, чтобы её осмотрели».

— Особых проблем нет.

Сказала супруга с резким запахом духов, пока служанка обмахивала её веером.

Уже наступило лето, и густой аромат доносился до них, вызывая желание зажать нос.

Более того, комната была наглухо закрыта, и запаху некуда было деваться.

('Хотя фигура у неё как раз по вкусу государя').

У неё была фигуристая фигура, что было хорошо видно даже сквозь плотно запахнутую одежду. Черты лица немного резковаты, но она не казалась глупой. Для энергичного государя она вполне могла бы быть в пределах досягаемости.

Маомао незаметно взглянула на журнал, который держал знахарь.

На странице было написано имя этой пахнущей духами супруги низшего ранга. Там записывалось, какими болезнями супруга болела в прошлом. Но не только это — там также было отмечено количество посещений императора.

('Ах, всё-таки она ему понравилась').

Было записано одно посещение. То, что больше их не было, вероятно, было связано со слишком сильным запахом духов.

Это может показаться бесцеремонным и вульгарным, но в заднем дворце записи о супружеских обязанностях ведутся постоянно. Докладывать об этом лекарям — тоже обязанность. Обязанность, но, честно говоря, тяжёлая.

('Ох уж эти визиты к императрице Юйе…')

Когда она жила в Нефритовом дворце, государь приходил раз в три дня.

И нужно было дежурить за дверью комнаты, чтобы убедиться, что всё идёт как надо (прим.: дословно «что они мяу-мяукают»). В основном это делала старшая служанка Хун Нян, но, похоже, когда он приходил несколько дней подряд, ей было тяжело, и в таких случаях Маомао иногда брала это на себя.

('Нет, я-то привыкла в квартале красных фонарей, но…')

Интимная жизнь государя и императрицы Юйе, даже для привычной Маомао, была весьма продвинутой. Даже звуки сквозь стену переносить было довольно тяжело. Маомао всегда думала, что для незамужней тридцатилетней Хун Нян это, должно быть, настоящая пытка.

Уже сам факт того, что количество визитов записывается, говорит о том, что это место отличается от внешнего мира.

К этой супруге низшего ранга, если всё останется как есть, посещения вряд ли возобновятся. Возможно, из-за того, что она уже удостоилась внимания императора, она держалась на удивление уверенно, но Маомао это показалось скорее жалким.

Удостоившись внимания, она отдалила себе возможность покинуть задний дворец.

('Если бы хотя бы не этот запах…')

Маомао подумала, что с таким-то ароматом у неё, должно быть, что-то с обонянием.

Нет, это не просто догадка, так оно и выглядело.

Маленькие, красиво очерченные губы были часто приоткрыты. Это казалось не привычкой, а скорее способом вдыхать воздух.

Обычно живые существа дышат носом. Собаки и кошки дышат носом. Люди в основном тоже так устроены.

Дыхание ртом означает, что нос, вероятно, заложен. Если с детства привыкнуть дышать ртом, это влияет на прикус.

('А прикус…')

Как раз в этот момент старик попросил её открыть рот. Прикус был неплохой. Похоже, старик думал о том же, что и Маомао.

— У вас часто бывает чихание?

— Да.

— А заложенность носа?

— Часто бывает с весны до начала лета. Особенно усилилось после прибытия в задний дворец.

— Трудно спать?

— Если нос не заложен, то сплю нормально.

Он быстро всё записал.

Поскольку знахарь просто безучастно смотрел, Маомао передала старику аптечку.

Старик достал лекарство от ринита.

— Используйте это. Если сон будет нарушаться, прекратите использование. Также может участиться мочеиспускание, но это не должно быть проблемой.

Затем старик добавил:

— Духи, которыми вы пользуетесь сейчас, вероятно, вам не подходят. Если и пользоваться ими, то лучше слегка воскуривать благовония. Ваше самочувствие улучшится.

— Понятно.

Супруга, возможно, обрадовавшись, что её поняли насчёт ринита, ответила послушно.

То, что заметила Маомао, старик не мог не заметить. К тому же, он мягко указал на то, что «запах слишком сильный». Если бы нос не был заложен, она бы сама поняла, насколько сильно от неё пахло.

Выйдя из комнаты супруги, старик стал разглядывать садовые деревья. Цвело много ярких летних цветов.

— Откуда родом была та супруга?

— Кажется, довольно далеко с северо-запада. Место близкое к пустыне, климат там, должно быть, суровый.

Сказал знахарь, открывая журнал.

Старик медленно повернулся к Маомао и остальным.

— Что ж, раз так, задам вам вопрос. Как вы думаете, в чём причина ринита у супруги?

Он ласково прищурился, задавая загадку.

Маомао хотела поднять руку, но старик пристально посмотрел на неё, и она медленно опустила руку. Вопрос был адресован не Маомао, а Яо и Яньянь.

Медленно подняла руку Яо.

— Может, потому что комната была герметично закрыта?

Действительно, комната была закрыта. Поэтому запах не выветривался и был таким сильным.

('И это тоже').

Комната выглядела чистой, но неизвестно, хорошо ли её проветривали. Спальню они не видели, но, возможно, там было пыльно.

— Если спальня грязная, там могут завестись насекомые, что вредно для здоровья.

Действительно, такое возможно. Но Маомао считала иначе.

('Та супруга не выглядела так, будто смирилась с отсутствием визитов государя').

Такая супруга не стала бы пренебрегать уборкой спальни. Слишком сильный аромат тоже в каком-то смысле можно считать уходом за собой. Хотя из-за заложенного носа она не чувствовала меры.

Маомао посмотрела на травы и деревья, растущие в саду.

('Сильный ринит с весны до начала лета').

Она присела на корточки и сорвала травинку, росшую у дороги. Полынь, трава, которую Маомао часто использовала для прижиганий моксой. Она растёт повсюду, но на родине той супруги её, вероятно, не было.

Пока Маомао сидела со скучающим видом, старик, словно говоря: «Ну что за несносное дитя», — взял сорванную Маомао полынь.

— Спальня у супруги чистая. Она должна быть ухожена так, чтобы в любой момент принять государя. Особенно если он уже посещал её хотя бы раз.

Услышав, что её ответ неверный, Яо сделала недовольное лицо.

Старик умело похвалил её, чтобы поднять настроение.

— Но ход мыслей был верным. В антисанитарных условиях заводятся болезни. Особенно важна чистота спальни.

Яо, похоже, была не прочь услышать похвалу, но в то же время на её лице отразилось смешанное чувство от того, что её хвалит евнух.

('А я бы ответила правильно').

Не по-взрослому по отношению к младшей, но старик был одним из немногих людей, кому Маомао могла позволить себе немного покапризничать.

— Причиной чихания иногда могут быть вот такие травы и цветы.

Это не простуда. Когда пыльца или споры растений попадают в организм при вдохе, может начаться чихание и непрекращающийся насморк.

— Пыльца вредит организму. Поэтому и возникает чихание.

Старик сказал это твёрдо, но обычно Маомао он так не говорил. Он бы подумал, нет ли другой причины, по которой это вредит организму. Но в данном случае так сказать было понятнее для них двоих. Не только Яо и Яньянь, но даже знахарь был впечатлён.

('Нет, ты-то должен учить, а не учиться').

Маомао чуть не высказала это вслух, но сдержалась.

— Эм…

Снова подняла руку Яо. В ней были свои сложности, но нельзя было не признать её усердия в учёбе.

— Если пыльца вредит организму, разве не все должны чихать?

Старик улыбнулся.

— Верно. Но так же, как есть люди, которые простужаются, и те, кто нет, есть люди, которым пыльца вредит, и те, кому нет. А ещё она может начать вредить внезапно. Например, если организм ослаблен. Или когда человек приехал издалека после долгого путешествия и живёт в новом месте.

То есть, речь шла о той самой супруге.

('Я ведь знала').

Маомао надулась. Старик посмотрел на неё с растерянным видом.

Лекари обычно кажутся важными и говорят что-то вроде «учись сам, воруй знания», но старик был другим. Он всегда всем терпеливо объяснял.

Немного досадно, но Маомао тоже взрослая. Она неохотно вернула лицу обычное выражение и направилась к месту следующей супруги.

Обойдя около десяти супруг, они наконец подошли к зданию той самой Айлин.

Почему-то сложно было называть эту чужестранку «супругой». Дело было не в том, что она чужестранка. Если бы она дискриминировала по такому признаку, то и императрицу Юйе, которая была чужестранкой (прим.: дословно «хуцзи» — термин для женщин из западных регионов), следовало бы воспринимать так же.

Маомао не могла видеть в Айлин супругу лишь потому, что не верила, будто та вошла в задний дворец ради роли супруги.

Приветливая, образцовая служанка открыла им дверь, и их провели в ту же комнату, что и в прошлый раз.

Прежде чем войти, Яньянь легонько потянула Маомао за рукав.

('Да-да, я понимаю').

Маомао была соучастницей, но главную роль, как договорились, должна была сыграть Яо. Маомао считала, что Яньянь справилась бы лучше, гибче реагируя на ситуацию, но так не получалось. Яньянь играла роль поддержки для Яо.

Итак, вопрос был в том, когда начать разговор.

Айлин, которая специально их вызвала, пришла с разгорячённым лицом. Было непонятно, играет ли она или ей действительно нездоровится. Однако раскрасневшиеся щёки придавали ей странное очарование.

('Ну и грудь').

Руки Маомао невольно задвигались (прим.: изображая ощупывание). Из-за плохого самочувствия она была одета почти в ночную одежду. Одна из служанок то и дело бросала на неё взгляды, словно говоря: «Как неприлично».

— Тогда измерим пульс.

Сколь бы соблазнительно она ни была одета, у мужчин здесь не было самого важного. Старик и мужчина средних лет, они уже были иссохшими, так что женские чары на них не действовали.

Осмотрев симптомы, старик приготовил лекарство. Поскольку шея у неё, похоже, была напряжена, это было лекарство с добавлением кудзу.

Маомао посмотрела на Яо, которая стояла рядом и нетерпеливо ёрзала. Похоже, она всё ещё не могла улучить момент, чтобы заговорить. Было бы лучше, если бы она так и не заговорила.

Однако хороший подчинённый всегда умело поможет в такой ситуации.

Хрусть! — В комнате, где шёл осмотр, раздался отчётливый звук.

Это был звук поедания чайных сладостей, тонких рисовых крекеров, стоявших на столе. Яньянь с невозмутимым лицом ела крекеры.

— Яньянь!

Укоризненно воскликнула Яо. Раз уж Яо вмешалась, старику и знахарю не было нужды ничего говорить. Однако обычная Яньянь не стала бы вести себя так невежливо и развязно.

— Прошу прощения. Они выглядели очень аппетитно.

— Ничего страшного. Для того их и подали.

Сказала Айлин с томным выражением лица.

Словно только этого и ждала, Яньянь мельком взглянула на Яо. Та, похоже, наконец поняла её замысел.

— Действительно, выглядят аппетитно. И те сладости.., что мы получили на днях, тоже были очень вкусными. Очень необычные белые сладости.

Печенье было немного странной формы, но не белое. То есть она намекала, что шифр разгадан.

Айлин не изменилась в лице, зато служанка выглядела удивлённой. Возможно, она не знала, что в печенье были вложены записки. Или же ей сказали, что это предсказания?

— Рада это слышать. На самом деле, печь сладости — моё хобби. Сегодня тоже есть, если хотите, возьмите с собой.

Айлин слегка улыбнулась. Поняла ли она намёк Яо, по выражению её лица судить было трудно. Интересно, какие сладости она даст им на этот раз.

Глава 11 - Тот, кто ждал

В печенье, которое они получили от Айлин на этот раз, не было никакой хитрости.

Там просто было написано ждать в закусочной рядом с общежитием.

Судя по тому, что у всех троих была одинаковая записка, они, похоже, должны были пройти испытание только вместе.

('Чёрт').

Вместе с двумя девушками, на лицах которых читалось торжество, Маомао направилась к месту встречи.

В северной части столицы много дорогих заведений. То место, куда их позвали, тоже было первоклассным рестораном. Здесь часто бывали чиновники, поэтому имелись и отдельные комнаты.

— Мы тут как белые вороны.

Ресторан — как следует из названия, здесь подают спиртное. Высокое здание было роскошным и выглядело прилично, но для Яо, которой было всего шестнадцать, это было непривычно.

Это не то место, куда ходят три девушки.

Внутри в основном были взрослые мужчины, а женщин, кроме официанток, почти не было видно. Общепринятое мнение — в такие места ходить не следует.

Впрочем, Маомао, привыкшая к застольям в квартале красных фонарей, не обращала внимания на холодные взгляды окружающих. По крайней мере, здесь не было пьяных, потерявших всякий рассудок.

К ним подошла официантка с изысканным макияжем.

— Чем могу помочь?

Она не смотрела на них как на клиентов. Возможно, она подумала, что они пришли устраиваться на работу.

— Мы гости с запада.

Сказала Маомао то, что было написано в записке. Официантка, словно поняв, провела их вглубь заведения.

Как только Маомао вошла в комнату, куда их проводили, её охватило сильное чувство расслабления от напряжения.

— Привет.

Невысокий человек в круглых очках с вьющимися волосами пил фруктовое вино. Нет, может, это была вода.

Там был Ло Бань, племянник и приёмный сын чудаковатого военного стратега. Был ещё один мужчина, но это был охранник, которого Ло Бань иногда брал с собой, и он никогда не вмешивался в разговоры, так что его можно было игнорировать.

— Хорошо, что вы благополучно добрались. Я уж думал, что будет, если вы не придёте.

— Ухожу.

Яньянь крепко схватила Маомао за руку, когда та развернулась.

— Почему ты уходишь? И вообще, вы знакомы?

Яо с недоумением переводила взгляд с Маомао на Ло Баня.

— Госпожа Маомао — дочь великого стратега Ханя (прим.: Хань Тайвэй — официальный титул Ло Ханя).

Сказала Яньянь. Это было официальное имя чудаковатого военного стратега.

— Мы чужие люди.

Ответила Маомао как обычно.

— О, а ты хорошо осведомлена.

Сказал Ло Бань с восхищением, на что Яньянь ответила с невозмутимым видом.

— Когда он так часто появляется, поневоле начинаешь наводить справки. К тому же, кое-где это, похоже, стало негласным правилом.

('Этот чудак…')

Маомао мысленно выругалась. От него одни неприятности.

— А этот господин — сын великого стратега Ханя.

— Брат?

Отреагировала Яо на слова Яньянь.

— Да.

— Нет.

— Так да или нет?

Маомао подумала, что здесь нужно хотя бы перетянуть на свою сторону Яо.

Но Яо сверлила Маомао взглядом.

— Значит, раз твой родственник замешан, вы с самого начала были в сговоре?

Похоже, её поняли не так. Действительно, если выясняется, что зачинщик — её знакомый, неудивительно так подумать.

— Это не так.

Возразил Ло Бань.

— Если человек не может разгадать такую простую загадку, он мне не нужен, даже если это родственник. Потому что посылать бесполезных людей — значит только создавать себе лишние проблемы.

Сказал он, ещё больше сузив свои лисьи глаза за круглыми очками. Он сказал это не для того, чтобы защитить Маомао, — таково было истинное мнение Ло Баня. Предатель, который предал собственных родителей и выгнал их из дома, — вот кто такой Ло Бань.

Яньянь слегка скривила губы. Это было похоже на улыбку, но, казалось, в ней была примесь иронии. Возможно, она слышала слухи о том, что за человек Ло Бань. По сравнению с Яо, которая лишь недоумённо склонила голову, она казалась гораздо более искушённой жизнью.

('А может, её специально приставили к неопытной в мирских делах госпоже').

С точки зрения кадровой политики это, вероятно, было верным решением.

— Что ж мы стоим. Давайте сядем, поедим и поговорим спокойно.

Маомао с недовольным видом села за стол. По идее, платить должен был Ло Бань. Нужно заказать что-нибудь подороже.

— Вот такие дела.

Сказал Ло Бань непринуждённым тоном, но содержание было довольно хлопотным. Не зря он выбрал отдельную комнату в заведении для высокопоставленных лиц. Это был разговор, который следовало вести тайно.

Если вкратце, то Ло Бань был причастен к появлению Айлин в заднем дворце. Причина — политические противники Айлин пытались захватить власть, и к тому же она опасалась за свою жизнь.

Просьба об импорте продовольствия была, в каком-то смысле, способом создать себе спасательный круг. Во время голода контроль над продовольствием — это серьёзный рычаг. Она пыталась противостоять им таким образом, но…

— Они проигнорировали даже это.

Думая о народе, она колебалась, но если её убьют, то всё будет бессмысленно. Поэтому она решила войти в задний дворец императора этой страны, Ли. Формально это не изгнание, а скорее демонстрация связей с другим государством.

Маомао склонила голову.

— Есть вопросы?

— Да нет, просто подумала, что в Шаоу женщины часто занимают видное положение.

В этой стране такое немыслимо. Разве что в заднем дворце, но за его пределами женщины почти никогда не достигают более высокого положения, чем мужчины. Даже чтобы стать придворной дамой, это рассматривается как часть подготовки к замужеству.

Конечно, как инструмент для династических браков они могут быть важны, но вряд ли могут вмешиваться в дела так, как Айлин.

— Ты и этого не знаешь?

Яо редко выглядела такой довольной, задрав нос. Похоже, ей было очень приятно знать то, чего не знала Маомао, и ей не терпелось объяснить. Постепенно характер этой девушки начинал казаться милым.

— Государство Шаоу держится на двух столпах. Один — король. Другой — жрица.

О жрице она немного слышала. Та, что даёт указания на основе гаданий.

— Окончательное решение в государственных делах принимает король, но в последнее время ситуация изменилась.

Обычно жрица находится у власти всего несколько лет, максимум — десять с небольшим. Причина в том, что жрицей становится молодая девушка, у которой ещё не начались менструации, иногда даже ребёнок.

Она существует как символ, идол.

— Но нынешней жрице уже за сорок. Будучи старше короля, она вмешивается туда, куда ей не следует. Более того, благодаря этому женщины тоже обрели большее влияние в политике.

— Понятно.

Кое-что из этого она уже знала, но теперь всё встало на свои места.

('За сорок, а менструаций всё нет?')

Маомао больше заинтересовала эта сторона вопроса. Редко, но такое случается. Причин несколько. Иногда это связано с интерсексностью. Неизвестно, как к этому относятся сами люди, но для Маомао это было жестоко, но интересно.

— А в прошлом не было подобных случаев?

— Это связано с главной темой, так что позвольте мне объяснить.

Сказал Ло Бань, беря палочками тонко нарезанное свиное ухо.

— В прошлом было несколько подобных случаев. Однако, даже если то, что должно прийти, не приходит, после двадцати лет власть переходит к следующему поколению.

И с политической, и с символической точки зрения так, вероятно, лучше.

— Тогда почему нынешняя жрица всё ещё у власти?

— Нынешняя жрица — особенная.

Он достал из-за пазухи лист бумаги. Это был портрет красавицы, но цвет волос был изображён бледным.

— Нынешняя жрица, вероятно, альбинос. У детей, избираемых жрицами, есть несколько условий, и самым почитаемым из них считается белый ребёнок.

Редкий случай жрицы-альбиноса. Игнорируя обычаи, она до сих пор находится у власти.

— …

Тут Маомао наконец всё поняла.

«Хочешь узнать истинную личность белой девушки?»

Белая красавица с запада, которую видел художник-портретист. Возможно, эта красавица и была жрицей, по возрасту тоже сходится.

У альбиносов отсутствует нечто, что отвечает за выработку цвета, который должен быть. Белые младенцы могут рождаться случайно, а могут — в силу кровного родства. Как и в Ли, в Шаоу это должно быть крайне редким явлением.

Имеет ли к этому отношение и Белая Госпожа (Пайняннян)?

— Эта жрица сейчас больна. Она обратилась за помощью к врачам нашей страны, но, будь он хоть бывшим евнухом, жрице нельзя прикасаться к мужчине.

— Поэтому и понадобились придворные дамы при лекарях?

— Да. Место такое, что придётся совершить долгое путешествие, и к тому же это может перерасти в международный инцидент. Нужен человек, способный действовать очень гибко в зависимости от обстоятельств.

Вот почему отбор в этот раз был таким необычным.

— А если бы никто не прошёл?

Спросила Яньянь.

— В таком случае пришлось бы отправить другого человека. Как крайнюю меру.

Маомао задумалась, кто бы это мог быть, и вдруг вспомнила красавицу, которой очень шла мужская одежда. Если не считать её происхождения, Цуй Лин могла бы подойти лучше всех. Но поскольку она была пленницей, этого, вероятно, хотели бы избежать.

— Судя по вашим словам, забота супруги Айлин о болезни жрицы — это способ сдерживания её политических противников?

— В целом, да.

Неопределённый ответ. Действительно, в словах Ло Баня не было противоречий. Не было, но Маомао что-то сильно смущало.

Хорошая ложь искусно смешана с правдой. В случае Ло Баня, казалось, он не лгал, но и всей правды не говорил.

«Белая девушка» — не похоже, что речь идёт о жрице за сорок.

('Стоит ли рискнуть и проверить его здесь?')

Нет, если она сделает неосторожный шаг, Яо, может, и не заметит, но Яньянь может догадаться.

Маомао решила пока промолчать.

Глава 12 - Истинная цель

То, что за всем этим что-то кроется, стало ясно в редкий выходной день.

Хотя ей велели особо не выходить, состояние дел в квартале красных фонарей тоже беспокоило. Выскользнув из общежития, она тайком направилась в Гёкусэйкан.

В письмах говорилось, что особых проблем нет, и, похоже, так оно и было. Днём в заведении было спокойно, камуро подметали у входа, а несносный мальчишка играл с кошкой Маомао.

— Веснушка!!

Чжао Юй подбежал, держа Маомао на руках. Кошка задергала лапками, пнула Чжао Юя в живот и, вырвавшись, спряталась за спиной Маомао.

Похоже, она всё-таки ещё помнила Маомао. Маомао подхватила пушистый комок, посадила на забор, и Маомао тут же убежала. Неблагодарный комок шерсти. Хотелось бы, чтобы в благодарность она потом принесла какое-нибудь ценное лекарственное сырьё.

— Эй, ты что так долго не возвращаешься?

— Я на службе, ничего не поделаешь.

Маомао с раздражением оттолкнула прильнувшего к ней Чжао Юя, схватив его за голову.

(Хм?)

Маомао посмотрела на Чжао Юя — не подрос ли он? Кожа немного загорела — вероятно, он целыми днями бегает на улице. Передние зубы полностью выросли, и он перестал выглядеть глупо.

— Садзэн здесь?

Спросила она об ученике аптекаря.

— Ага, он сейчас с одноглазым братаном.

Кэюн, похоже, тоже был здесь.

Маомао, коротко поздоровавшись со знакомыми куртизанками, вошла в аптеку, которую снимала в Гёкусэйкане.

— Да, главное — тщательно и равномерно растереть. Почему? Потому что если при смешивании будет хоть малейшая неравномерность, эффективность изготовленных пилюль снизится.

— Хм-м.

Кэюн терпеливо объяснял Садзэну, который усердно растирал порошок пестиком. Похвально, что он добросовестно работает, но видеть двух парней, трущихся друг о друга в тесной аптеке, было невыносимо душно.

Понимая, что жарко, они распахнули окна и двери для проветривания, но и это создавало проблему.

(Извращенки).

Несколько куртизанок с ухмылками наблюдали за тем, как двое парней трутся друг о друга и разговаривают. Кэюн, если прикрыть половину лица, был красив, а Садзэн, хоть и имел невзрачную внешность, не был уродливым.

Поскольку в Гёкусэйкане не держали мужчин-проституток, для куртизанок это, видимо, было довольно забавным зрелищем.

Маомао решительно прошла вглубь аптеки, между двумя парнями, не подозревающими, как на них смотрят.

— Похоже, проблем нет.

— А-а, я стараюсь изо всех сил!

Ответил Кэюн своим обычным дурашливым тоном.

— Да нет, мне довольно тяжело приходится.

Сказал Садзэн с лёгким упрёком во взгляде.

— Главное, что особых проблем нет.

— Эй, выслушай меня!

Даже если выслушает, он будет только ныть. Садзэн довольно нудный.

Маомао быстро осмотрела аптеку, проверяя, не появилось ли чего-то странного и не закончилось ли что-нибудь.

— А это что?

На полке лежало что-то незнакомое, не лекарство. Похоже на тонкий крекер, не то сладость, не то закуска (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин) — лёгкая закуска или десерт к чаю).

— А, это. Такого лекарства здесь вроде нет, вот я и попробовал сделать.

Кэюн взял один тонкий крекер и насыпал сверху растёртое лекарство.

— Вот так принимают. Или растворяют, размягчают, заворачивают и глотают.

— Ого. Впервые вижу.

Маомао искренне восхитилась. Говорят, хорошее лекарство горько на вкус, и неприятный вкус — одна из причин, почему люди не покупают лекарства. Маомао давала лекарства, смешивая их с мёдом, но сам мёд — дорогой продукт. Если проглотить так, чтобы лекарство не касалось языка, то и подслащивать не нужно.

— Но разве это не трудно глотать?

— Вот именно. Детям и старикам не советую.

Он потряс кувшином с водой, словно говоря, что воду тоже нужно приготовить.

— Но на западе это довольно распространённый способ приёма лекарств. Слышал, что это потому, что у них слюны больше из-за расовых особенностей.

— …Ты так хорошо осведомлён.

Глаза Маомао слегка загорелись.

— Кстати, Кэюн, где ты учился медицине? Неужели самоучка?

То, что у него хорошая база, было видно даже по тому, как он учил Садзэна.

— Ха-ха-ха. Человек, который меня подобрал, был из западной страны. У него были золотистые волосы, густая борода и волосы на теле.

— Из Шаоу?

— Хм-м, может, ещё западнее?

Маомао не могла не заинтересоваться этим разговором.

— Ты говоришь на их языке?

— Немного.

— А где сейчас этот твой приёмный отец?

Маомао хотелось бы встретиться с ним и поговорить, если возможно.

— А-а, умер. Вот от этого.

Сказал Кэюн, указывая на шрамы от оспы.

— Понятно.

Стало немного жаль. То, что врачи умирают от болезней, — не редкость. Скорее, даже часто. Ведь именно они больше всего контактируют с больными.

— Извините, что прерываю ваш оживлённый разговор.

Садзэн, оставшийся в стороне, ткнул Маомао локтем.

— Тебя там зовут.

В том направлении, куда указывал Садзэн, стояли бабка и Ло Бань.

Их, как обычно, проводили в комнату для тайных встреч.

Забавной особенностью бабки было то, что чем больше была плата, тем роскошнее становилась комната. Сегодняшние сладости были среднего уровня. Кстати, когда приходил приёмный отец Ло Баня, ему, говорят, подавали только стакан воды в щербатой чашке.

— Я слышал, что у тебя сегодня выходной, и подумал, вдруг ты здесь. Хорошо, что застал.

— Да ладно, ты же наверняка всё разузнал.

Ло Бань всегда тщательно всё подготавливает.

— Короче, хватит предисловий, переходи сразу к делу. Я занята.

— Да ладно, ты же только что просто болтала?

— Когда я с тобой разговариваю, мне кажется, что я просто теряю время.

— Что значит «ты»? Называй меня «братец».

Хватит уже этих препирательств. Хотелось бы, чтобы он быстрее перешёл к делу.

— Так в чём дело? Наверняка по поводу должности придворной дамы при лекаре?

— С тобой легко разговаривать.

Ло Бань осторожен. Он, вероятно, тщательно проверил и Яо, и Яньянь, убедился, что с их характерами нет проблем, но всё равно не мог сразу перейти к сути.

— Дело касается осмотра жрицы из Шаоу, но есть ещё кое-что, что меня беспокоит.

— Что именно?

Маомао склонила голову.

— А что, если жрица — не жрица?

— Не тяни с информацией, говори прямо.

Маомао взяла маньтоу и разломила пополам. Внутри оказалась сладкая начинка, так что она цокнула языком, съела половину, а остальное положила на тарелку Ло Баня.

('Лучше бы без начинки или с мясом').

Маомао не очень любила сладкое. К сожалению, бабка ориентировалась не на её вкус, а на вкус Ло Баня.

— Ты ведь слышала условия для жрицы? Только девушка, у которой не начались менструации.

— Да. Но на самом деле бывают женщины, у которых они не начинаются всю жизнь.

Это редкость, но нельзя сказать, что это ненормально.

Однако.

— А что, если эта самая жрица рожала ребёнка?

— …

Лицо Маомао дёрнулось.

— Тогда всё переворачивается.

— …Когда примерно?

— Говорят, жрица одно время болела и лечилась вдали от столицы Шаоу. Примерно двадцать лет назад, несколько лет.

Она вдруг вспомнила, когда художник видел белую красавицу. Вряд ли белых женщин так много, и жрица — особа высокого ранга, так что странствующий художник не должен был её видеть.

Но если она лечилась в деревне, то это объяснимо.

И если эта жрица родила ребёнка во время лечения…

— Есть ли вероятность, что у белой жрицы родится белая дочь?

— …Думаю, вероятность выше, чем при естественном рождении.

Но если отец тоже альбинос, то почти наверняка.

Если жрица родила ребёнка, то проблем возникает несколько.

— И этот ребёнок — Белая Госпожа (Пайняннян)?

Ло Бань жутко улыбнулся.

— Честно говоря, не знаю, но это многое объясняет. Белая Госпожа сейчас тихо сидит под арестом. Но она не раскалывается, по чьему приказу действовала.

Вот почему к Белой Госпоже относятся с такой осторожностью.

Получается, Белая Госпожа, дочь нынешней жрицы, по какой-то причине создаёт проблемы в другой стране. Для Шаоу существование Белой Госпожи — это, должно быть, сплошная головная боль.

Однако могут быть и те, кому это выгодно.

Если политический противник, изгнавший Айлин, знал об этом факте…

— Айлин знает об этом?

— Да. Но, по её словам, она на стороне жрицы.

Это «по её словам» очень пугает. В политике никогда не знаешь, кто когда станет врагом. Но их интересы совпадают. Значит ли это, что Айлин вошла в задний дворец, зная, что Белая Госпожа находится у нас?

('Как всё запутано').

Возникает много вопросов. Называя себя сторонницей жрицы, она самовольно рассказывает о Белой Госпоже людям из другой страны. Разве это не огромная проблема для Шаоу?

('Может, там ещё много всего, но…')

Маомао, далёкой от политики, многое непонятно. Но она поняла одно: Белую Госпожу нельзя так просто казнить. Пока достаточно этого понимания.

— Если ты не очень понимаешь, к чему я клоню, может, так будет понятнее?

Ло Бань уловил ход мыслей Маомао.

— Если выяснится, что Белая Госпожа — дочь жрицы, то, пока мы её защищаем, мы делаем жрице одолжение. В то же время, пока Белая Госпожа у нас, это будет сдерживающим фактором для того, кто изгнал Айлин и ведёт себя важнее жрицы. Если верить Айлин, Белая Госпожа использовалась её политическим противником.

Значит, Белая Госпожа — ключ к дипломатии. Лицо Маомао исказилось.

— Такое уж точно нельзя им рассказать.

Имея в виду Яо и Яньянь.

— Но и меня не впутывай.

Хотелось разбить ему очки.

— Если бы ты не прошла экзамен, я уж и не знал, что делать. Пришлось бы просить зелёную госпожу (прим.: «суй но кидзин», намёк на Цуй Лин), но это создало бы много проблем из-за её положения.

Под «зелёной госпожой», вероятно, имелась в виду Цуй Лин. Чтобы использовать того, кто официально не существует, нужно сначала создать ему личность. Вероятно, её бы выдали за дочь какого-нибудь чиновника, но проблема была в её настоящем происхождении.

Маомао тоже беспокоилась, какую личность ей придумают для экзамена, и заранее попросила считать её приёмной дочерью Ло Мэня. Раз Ло Мэнь, который сейчас является уважаемым лекарем, её родственник, то проблем быть не должно.

— Но что, теперь придётся ехать аж в Шаоу? Даже до западной столицы было так тяжело добираться.

Неизвестно, сколько времени займёт дорога туда и обратно.

— Нет, с этим проблем не будет.

Сказал Ло Бань, беря разломанный Маомао маньтоу.

— Жрица приедет в столицу.

— Что?!

Воскликнула Маомао гневным голосом.

Ло Бань от удивления подавился маньтоу и запил чаем.

— Что это значит? Заставлять человека, который хочет лечиться от болезни, совершать долгое путешествие?

Сказала Маомао, чувствуя, как дёргается висок.

Ло Бань с каплей чая на губе успокаивающе поднял ладонь.

— Такова политика. Для Шаоу Ли, эта страна, играет важную роль. Им хочется присутствовать на крупных церемониях.

— Крупных церемониях?

— Разве ты не знаешь? Определилась главная жена, и её сын станет наследным принцем. Семье императрицы Юйе официально даруется «имя». Это влиятельная семья у границы. Шаоу тоже хочет показать себя с лучшей стороны.

— А-а.

В Ли есть несколько знатных семей, называемых «имеющими имя». Клан Цзы уничтожен, и число таких семей уменьшилось, но если семья императрицы получит имя, то проблемы не будет.

Если будет и представление наследного принца, то это, вероятно, превратится в грандиозный праздник.

('Прежние наследные принцы все были недолговечны').

Они умирали до того, как успевали провести церемонии.

Нынешнему наследному принцу ещё нет и года, но тут, возможно, замешаны политические соображения.

— Хотя путешествие долгое, у Шаоу есть крупный морской путь. Если плыть с муссонным ветром, то доберёшься гораздо быстрее, чем по суше.

— И всё же…

Возникает беспокойство, что если в другой стране возникнут какие-то проблемы, ответственность могут свалить на них. Приём высокопоставленных лиц из других стран сопряжён с такими трудностями. Для политических противников, возможно, это и есть цель.

Но если всё пройдёт гладко, можно будет установить прочные связи с Шаоу.

— Возможно, ты не хочешь этого делать, но это необходимо. Поэтому я и прошу тебя.

— …

Маомао надулась и выпила остывший чай.

Раз уж она услышала, то просто сделать вид, что ничего не знает, уже нельзя.

— Кстати, придумал это господин Жэнь Ши.

('Этот гад').

Маомао едва сдержалась, чтобы не выругаться.

Жэнь Ши тоже в таком положении, что не может церемониться. Но хотелось бы, чтобы он подумал и о тех, кому доставляет неудобства.

— Особая надбавка ведь будет?

— Уж переговоры об этом можешь доверить мне.

Ло Бань, сверкнув очками, ударил себя в грудь. Только в этом ему можно было доверять больше всего.

Глава 13 - Маленький рассказ Яньянь

Супруга становится императрицей. Формально Юйе уже была главной женой, но важно было ясно показать это и окружающим.

Если разница в силах велика, то и ущерб от войны будет меньше. Если бы две супруги одного ранга родили сыновей примерно в одно время, пролилась бы кровь. Юйе стала главной женой до того, как другая старшая супруга, Лихуа, родила сына.

Род Лихуа был достоин того, чтобы она стала императрицей. Однако были причины, почему она не стала главной женой, когда родила сына в прошлый раз.

(Было неизвестно, выживет ли ребёнок, и, в каком-то смысле, проблема с родословной).

Император в настоящее время склонен избегать близкородственных браков. Считается, что в эпоху предыдущего императора из-за повторяющихся близкородственных браков ослабленная родословная приводила к тому, что люди умирали от одних и тех же эпидемий.

Если Лихуа, обладая качествами для того, чтобы стать матерью императора, не могла ею стать, то это было связано не с её личными качествами.

И если есть ещё одна причина…

В будущем, в отношениях с другими странами, необходимо будет поддерживать хорошие отношения с родом императрицы Юйе.

Как бы то ни было, в настоящее время императрица Юйе — почти недосягаемая особа, живущая в облаках. Вполне естественно, что люди, встречающиеся с ней впервые, робеют, и они действительно робели.

— Фу-фу-фу. Надеюсь, вам понравятся закуски (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин) — лёгкая закуска или десерт к чаю)?

Хозяйка этого давно знакомого нежного голоса приготовила не слишком сладкие угощения. Прислуживала ей Инь Хуа — способная служанка, за маской которой скрывались любопытные, блестящие глаза. Заботливая и весёлая служанка, похоже, относилась к ней так же, как и раньше, хотя они не виделись больше полугода. К сожалению, рядом бдительно следила старшая служанка Хун Нян, так что заговорить с ней Маомао не решилась, но и надсмотрщица вскоре отошла.

(Можно взять одну?)

В отличие от Маомао, которая была достаточно спокойна, сидящая рядом Яо окаменела, словно лёд. Яньянь была непроницаема, но, судя по тому, как она украдкой поглядывала на Яо, она, вероятно, немного волновалась.

Когда они уже привыкли к обходам супруг в заднем дворце, Маомао и остальным наконец разрешили сопровождать лекаря к императрице Юйе.

Императрица Юйе, вероятно, ждала этого момента. Не зря же она порекомендовала Маомао сдать экзамен на придворную даму при лекаре. И раз уж Маомао пришла, она, несомненно, считала это редкой возможностью развлечься, так что сейчас происходило нечто вроде чаепития.

— Эм, а где лекарь Хань?

Спросила Яо у Инь Хуа. Лекарь Хань — это старик.

— Да, он сейчас осматривает наследного принца. Заодно решили осмотреть и госпожу Лин Ли и служанок. Поскольку делать нечего, госпожа Юйе предложила насладиться чаем.

Хун Нян вышла, вероятно, чтобы проследить за этим.

Принцесса Лин Ли очень выросла. Ребёнок, который едва ходил, как только они прибыли во дворец, тут же прибежал посмотреть на гостей. Своим озорством она, похоже, пошла в императрицу Юйе. К сожалению, Маомао она, похоже, не помнила, но считала всех посетителей партнёрами по играм и постоянно следовала за ними. Позже Хун Нян прогнала её, и она ушла с обиженным видом.

(Предлог, конечно).

Глаза сидящей напротив императрицы Юйе блестели — ей явно не терпелось услышать какую-нибудь интересную историю.

(Но у меня нет таких историй).

Инь Хуа тоже пристроилась рядом.

— Эй, хочется иногда услышать что-нибудь интересное, нет ли у тебя какой-нибудь истории?

(Вот это просьба!)

Если бы Маомао могла вот так запросто выдать интересную историю, её бы не назвали косноязычной. Но, к сожалению, она не обладала таким бойким языком.

Однако неожиданно руку подняла другая особа. Это была Яньянь.

— Не знаю, понравится ли вам.

— О, правда?

— Это история о происшествии, случившемся давным-давно, можно?

— О, как интересно.

Императрица Юйе была вся во внимании. Яньянь, вопреки своей обычной молчаливости, начала рассказывать гладко и без запинки.

〇●〇

Давным-давно в одном месте состоялось кулинарное состязание между поварами. Повара соревновались за свою честь и за место шеф-повара в одном поместье.

Один был местным поваром, жившим там с давних пор, а другой — поваром, приехавшим издалека.

Задание было приготовить любимые блюда хозяина: яичное блюдо и шарики танъюань. Оба повара были мастерами своего дела. Поэтому, несмотря на простую тему, они серьёзно подошли к готовке.

Оба блюда должны были получиться превосходными, и выбрать лучшее было бы сложно. Однако один из поваров, тот, что приехал издалека, не справился. Яичное блюдо получилось настолько ужасным, что его нельзя было подать хозяину поместья.

Он подал хотя бы танъюань, но хозяин, попробовав их, пришёл в ярость и приказал казнить повара.

Повар совершенно не понимал, в чём дело. Он использовал только те ингредиенты, что были предоставлены, и другой повар использовал те же самые.

Почему же блюда получились разными?

〇●〇

(Скорее не интересная история, а…)

Маомао это показалось загадкой.

Во взгляде Яньянь читалось что-то испытывающее.

— Вы понимаете, почему он не смог приготовить блюдо?

Она мельком взглянула на Маомао. Эта ситуация была ей примерно знакома.

— Может, он просто ошибся в процессе готовки?

Вставила своё слово Инь Хуа.

— Ты ведь сказала, что повар был молод?

— Да. Но как повар он был первоклассным, поэтому его и пригласили издалека.

Добавила Яньянь. Её госпожа Яо сидела молча. С серьёзным лицом она смотрела на колеблющуюся поверхность чая.

(Ошибка в готовке… Если блюдо нельзя было подать, значит, получилось что-то совсем ужасное).

Если и шарики на вкус были явно плохими, значит, ошибка была настолько грубой, как перепутать соль и сахар?

(Нарушение вкуса?)

Но вряд ли. Если подумать…

— Несколько вопросов.

Маомао подняла руку.

— Что такое?

— Какую воду в основном пили в той местности?

— Разве вода не везде одинаковая?

На ответ Инь Хуа Яньянь покачала головой вместо Маомао.

— В том месте пресная вода была редкостью, поэтому для всего, кроме питья, часто использовали воду с примесью соли. Вода там изначально была жёсткой, и поскольку добывали каменную соль, она часто попадала в воду.

— То есть, при варке шариков повар, будучи чужаком и не зная свойств местной воды, по незнанию использовал солёную воду?

На ответ Маомао Яньянь медленно кивнула. Инь Хуа тоже хлопнула в ладоши, словно всё поняв.

Однако императрица Юйе склонила голову.

— Разве нельзя варить шарики в солёной воде?

На вопрос императрицы Юйе ответила Маомао.

— Шарики вынимают сразу, как только они сварятся внутри. Готовые шарики сами всплывают на поверхность воды.

Но если добавить соль, всё меняется. Добавление соли меняет плотность воды. Если варить шарики в более плотной воде, они всплывут до того, как сварятся внутри.

— То есть шарики были сырыми?

— Да.

Яньянь молча кивнула, так что, видимо, это был правильный ответ. Инь Хуа, которая иногда готовила в Нефритовом дворце, похоже, сразу поняла, услышав про солёную воду.

— Но что насчёт яичного блюда? Это ведь не из-за солёной воды?

Снова склонила голову Инь Хуа.

— Если знать, какое именно яичное блюдо и какие ингредиенты были предоставлены, это тоже можно понять.

— Тогда как вы думаете, что он готовил и какие ингредиенты использовал?

На слова Яньянь Маомао ответила:

— Я думаю, он готовил паровой яичный крем (прим.: 茶碗蒸し (тяванмуси) — японское блюдо, заварной крем из яиц с различными добавками, приготовленный на пару) и использовал грибы майтакэ (прим.: 灰樹花 (майтакэ) — гриб-баран).

Майтакэ в некоторых регионах считается деликатесом. Яйца, конечно, питательный продукт, но для кулинарного поединка нужен был и какой-то главный ингредиент.

— Майтакэ ценятся за свой хруст, поэтому, чтобы сохранить его, их, вероятно, готовили на пару недолго. Сырые майтакэ размягчают мясо, поэтому и яйца не загустели.

Некоторые продукты обладают способностью растворять мясо. Многие фрукты, например, при совместной варке делают мясо мягче.

— Вот как!

Глаза Инь Хуа загорелись от услышанного.

— Правильно.

Яньянь слегка дёрнула бровью. Хотя лицо её оставалось непроницаемым, казалось, ей было немного досадно, что Маомао так легко ответила.

Яньянь сейчас была необычно разговорчива, а вот Яо, наоборот, молчала. Она сидела, смущённо опустив голову.

— О? А что стало с тем поваром?

— Не волнуйтесь. Его спас другой человек. Он не стал поваром в том поместье, но устроился работать в другой дом. Нашёлся человек, который сказал, что хочет попробовать паровой яичный крем в правильном виде. По счастливой случайности, это была барышня из дома, знакомого с хозяином поместья.

— Как хорошо!

Весело рассмеялась императрица Юйе. Хотя это была не та интересная история, которую она ожидала, похоже, ей всё равно понравилось.

— Да. У того повара как раз была маленькая сестра, и благодаря той барышне они не остались на улице.

Яньянь улыбнулась уголками губ.

(Так она умеет нормально улыбаться?)

Эта светлая улыбка, казалось, была обращена к смущённой Яо.

(Вот оно что).

Кажется, Маомао поняла, почему Яньянь рассказала эту историю.

Но промолчать и сделать вид, что ничего не поняла, — это, пожалуй, будет проявлением доброты со стороны Маомао.

Глава 14 - Тайные маневры

После рассказа Яньянь они ещё немного поболтали о том о сём, и тут вернулись старик и остальные. Услышав пронзительные детские голоса, они увидели Хун Нян с наследным принцем на руках, а рядом — принцессу Лин Ли.

— Совершенно здоров.

— Как хорошо!

На лице императрицы Юйе отразилось искреннее облегчение от доклада старика. У младенца, похоже, уже прорезались зубки — когда он открывал рот, виднелись маленькие белые зубки.

— Есть несколько моментов относительно прикорма, которые вызывают беспокойство.

Старик объяснял перед Хун Нян и императрицей. У людей, в зависимости от их конституции, организм может принимать или не принимать определённые продукты. Младенцам нельзя давать мёд, а от рыбы или пшеницы на теле может появиться сыпь.

— Когда вводите новый продукт, давайте его в небольшом количестве и только один вид за раз.

Если дать сразу несколько новых продуктов, то при возникновении какой-либо реакции на теле будет непонятно, что именно её вызвало.

(Это потому что он принц, конечно).

Простые люди, особенно бедняки из трущоб, часто не имеют достаточно еды, поэтому у них нет возможности беспокоиться о таких вещах.

Яо и Яньянь внимательно слушали старика. Знахарь тоже делал записи.

— Не будет ли проблем, если наследный принц появится на предстоящем представлении?

С беспокойством спросила императрица Юйе.

Представление — да, Ло Бань об этом говорил. Ожидалось, что прибудут послы из других стран, и это будет грандиозное событие.

— Честно говоря, я бы не рекомендовал ему долго находиться в незнакомом месте. Непривычная обстановка утомляет маленьких детей.

Он может заплакать, когда нужно будет соблюдать тишину, придётся менять подгузник. Он может проголодаться.

Около двух лет назад она брала принцессу Лин Ли на садовую вечеринку, и тогда тоже было непросто. Чтобы принцесса не замёрзла, в люльку клали грелку и следили, чтобы она не простудилась.

На этот раз ему придётся провести на улице ещё больше времени.

— Я со своей стороны попрошу, чтобы время было максимально сокращено.

— Пожалуйста, сделайте это.

Осторожность императрицы была связана и с тем, что на этот раз речь шла о наследном принце. Дети императора — принцесса Лин Ли, наследный принц и сын супруги Лихуа. Права на престолонаследие имеет и сын Лихуа.

Маомао не думала, что Лихуа способна на жестокость, но люди, не имеющие к ней отношения, могут поддаться искушению власти.

В прошлом была придворная дама, которая пыталась отравить другую супругу из любви к своей госпоже. Она действовала без ведома хозяйки и потерпела неудачу.

Если найдутся люди, которые захотят сделать Лихуа матерью нации, то нынешний наследный принц будет им мешать. Они захотят, чтобы он исчез.

Во многих смыслах это опасно.

(Кстати, об опасности).

С Жэнь Ши она в последнее время не виделась, интересно, как он?

(У него ведь тоже есть права на престол…)

Следующие после наследного принца. Вообще-то, обычно не делают младенца наследным принцем сразу, а наблюдают какое-то время, но Жэнь Ши совершенно не интересует трон следующего императора. Более того, он радовался рождению наследного принца и даже выказывал желание сложить с себя полномочия и стать подданным.

Но решать это будет не один Жэнь Ши.

(Как всё обернётся?)

Подумала Маомао, глядя на ручки наследного принца, похожие на кленовые листочки.

〇●〇

Липкий, влажный воздух был неприятен. Волосы прилипали к шее.

Работа с документами в дождливый сезон навевала тоску. Жэнь Ши, откинув волосы с шеи, сидел на стуле в своём кабинете. Он перелистывал документы. Кто-то, видимо, коснулся их потной рукой, и часть букв расплылась. Тяжело вздохнув, Жэнь Ши взял чашу, стоявшую на углу стола. В ней был холодный чай.

— …

Жэнь Ши покачал чашу.

— Когда поставили этот чай?

Спросил он чиновника, сидевшего в том же кабинете. Сегодня Гао Шуня не было. Ма Шань выздоровел и вернулся к своим прежним обязанностям. Временно Жэнь Ши взял помощника, умелого в работе с документами.

— Да. Когда вы ненадолго выходили, принесла придворная дама.

Жэнь Ши тоже человек. Иногда ему нужно было отлучиться по нужде. Но всего на мгновение, и чтобы чай принесла «придворная дама»…

У входа в кабинет всегда стояла охрана, но она, вероятно, подгадала момент, когда Жэнь Ши вышел вместе с охраной.

Жэнь Ши старался не пускать «придворных дам» в свой кабинет. Это повелось ещё со времён, когда он был евнухом, после того как он застал придворных дам дерущимися из-за того, кто понесёт ему чай. Кроме того, были и другие неприятности: в чайные сладости подкладывали волосы или ногти в качестве проклятия, а однажды, когда он был один, одна дама внезапно разделась и стала к нему приставать.

Временный чиновник, хоть и был хорош в работе с документами, похоже, не знал об этих обстоятельствах.

Жэнь Ши открыл ящик стола. Достал оттуда тканевый свёрток. Внутри, аккуратно завёрнутая, лежала серебряная ложечка. Взяв ложечку через ткань, он помешал чай.

Блестевшая серебряная ложечка помутнела.

Чиновник смотрел на это с мертвенно-бледным лицом. Жэнь Ши сделал это нарочно, чтобы прощупать его реакцию.

Похоже, он действительно ничего не знал.

Жэнь Ши, держа ложечку, передал её охраннику у входа. Охранник с непроницаемым лицом завернул ложечку в ткань и спрятал за пазуху. Скоро придёт смена. Вероятно, он передаст её потом.

— Какая придворная дама приходила?

— Э-это…

Он мямлил. Давал малополезную информацию: «молодая», «не очень высокая». Будучи добросовестным чиновником, он, вероятно, был так поглощён работой, что толком и не разглядел её. К тому же, на столе чиновника тоже стоял чай. Он был выпит примерно наполовину.

Жэнь Ши, решив, что ничего не поделаешь, достал ещё одну ложечку и помешал его чай. На этот раз ложечка не среагировала.

— Проблем нет.

Чиновник слегка расслабился, но тут же съёжился, словно говоря: «Ой, что я наделал».

Жэнь Ши не собирался ничего ему говорить. Главное, чтобы он гладко разбирал документы. Помимо того, что он неплохо работал, его достоинством было и то, что он не смотрел на Жэнь Ши как-то странно. Хотелось бы, чтобы он добросовестно выполнял свою работу, пока он здесь временно.

— Не обращай внимания, продолжай работать.

Жэнь Ши поставил чашу с отравленным чаем на край стола и продолжил работу с документами.

Чиновник, бледный как полотно, вернулся к своему столу.

Жэнь Ши, стараясь, чтобы чиновник не заметил, глубоко вздохнул и продолжил разбирать документы.

Глава 14.5 - Интерлюдия. Белая жрица

Кричат чайки. Раз слышны голоса морских птиц, значит, земля близко, подумала Джазгул. Так говорил дяденька-моряк.

Сколько дней прошло с тех пор, как они спустились по реке и вышли в море? Для Джазгул, которая не умела считать больше, чем пальцев на руках, это было много дней, проведённых на корабле.

Корабль был очень большой, Джазгул никогда не видела такого прекрасного корабля. Семья Джазгул была бедной, и родители не оставили ей ничего, кроме имени. Более того, её продали в рабство. Джазгул не могла говорить. Уши у неё слышали, но в детстве ей повредили горло, и она потеряла голос. Она уступала другим, но могла работать, однако в доме не было денег, чтобы это компенсировать.

Джазгул думала, что наверняка станет «любовницей». Ей говорили, что внешность у неё неплохая, хоть нос и немного приплюснут, но лицо милое. Она думала, что стать «любовницей» — это счастье. Она слышала, что если станешь «проституткой», придётся много работать каждый день, а «любовница» обслуживает только одного господина.

Поэтому, когда её привели в большой дом, она обрадовалась, думая, что станет «любовницей».

— Прошу любить и жаловать.

Она слышала, что господа обычно — похотливые старики, но это было не так. Её госпожой стала очень-очень красивая женщина. У госпожи были белоснежные волосы, и она была строгой красавицей.

Госпожа не упрекала Джазгул ни за то, что она не может говорить, ни за то, что не умеет писать и неграмотна.

Джазгул научилась работать, чтобы не быть здесь бесполезной. Пока она училась, её кормили, одевали в красивую одежду. Госпожа была добра.

Это была очень хорошая работа.

Поэтому, когда ей сказали, что они поплывут на корабле в далёкую страну, Джазгул решила поехать с ней. Путешествие на корабле она уже испытала, когда её вёз работорговец, и большой корабль был гораздо комфортнее, чем путешествие с работорговцем, так что это было хорошо.

Морской болезни у Джазгул не было. Госпожа чувствовала себя немного плохо, и другие служанки тоже не привыкли к морским путешествиям, поэтому Джазгул старательно работала.

Госпожа, похоже, была больна. Кожа у неё была белоснежная, волосы тоже белоснежные, а глаза — красные, как ягоды. Днём, если она выходила на улицу, кожа сразу же краснела и обгорала. Яркий свет тоже слепил глаза, и она не могла выходить.

Но белая кожа, белые волосы и красные глаза — это был цвет избранных богом, поэтому она была особенной. Это не неудобство, говорила госпожа.

Госпожа была очень важной персоной в стране, она могла стоять рядом с королём. Почему такая важная персона должна была совершать долгое путешествие в далёкую чужую страну? Говорили, что это служба.

Госпожа была очень особенной и делала то, чего не мог король.

Она была очень умной и многому учила. Но если Джазгул задерживалась рядом с ней надолго, другие служанки начинали на неё коситься, поэтому она могла быть рядом лишь недолго.

— Э-эй! Приближаемся к порту!

Крикнул моряк.

Джазгул высунулась из-за борта и посмотрела на видневшийся вдалеке порт.

Они много раз заходили в порты, но на этот раз это, похоже, была конечная точка прибытия. Дальше будет сухопутный путь, но он, говорили, очень короткий по сравнению с морским путешествием.

— Джазгул.

— ?!

Пришла госпожа. Чтобы не попадать под солнечные лучи, она была полностью укрыта вуалью с головы до ног. Кроме того, лицо её было густо намазано мазью, а служанка держала над ней зонт.

— Прошу вас не задерживаться надолго.

— Я понимаю.

Солнечный свет, обжигающий кожу, был страшен, но морской бриз, похоже, был приятен. Красные глаза были прищурены от яркого света.

Джазгул слышала, что госпоже уже около сорока. На родине Джазгул, где люди не жили долго, это был уже возраст дедушек и бабушек. Родители Джазгул были примерно такого же возраста. Они постоянно работали в поле или пасли скот на улице, поэтому кожа у них была смуглая, с множеством морщин и пятен. Поэтому госпожа с её чистой кожей казалась очень молодой.

— Страна, в которую мы прибываем, гораздо богаче водой, чем Шаоу.

Джазгул кивнула.

— Там выращивают и пшеницу, и рис, и много зелени.

Зерно было дорогим, и даже те, кто работал в поле, почти не ели его, так как всё уходило на налоги. Города Шаоу процветали благодаря торговле, но чуть поодаль было много бедных деревень. Если не было дождя или расплодилось много насекомых, сразу начинался голод. Джазгул продали в том числе и из-за неурожая.

Дружить со страной, где много еды, очень важно. Госпожа совершила это долгое путешествие ради этого.

В чужой стране говорят на другом языке, но Джазгул не умела говорить, так что ей и не нужно было. Но зато нужно было стараться слушать.

Глядя на такую Джазгул, госпожа гладила её по голове. Джазгул, как козочка, прищуривала глаза и улыбалась.

Пока моряки шумно готовились к прибытию, госпожа и Джазгул с остальными служанками вернулись в каюту.

Глава 15 - Закуски

Разгар лета, до осенних ароматов ещё оставалось немного времени. Столица была охвачена предпраздничной атмосферой. Приезд людей из других стран оживлял экономику. В результате естественным образом увеличивалось количество мероприятий, перерастая в праздник.

Праздники мне не не нравились. Как ни крути, вокруг становилось оживлённее. Это было заметно и при дворе.

Как именно это проявлялось?

— Переутомление.

Таков был вердикт хмурого лекаря, когда принесли бледного как полотно чиновника. Под глазами у него были круги, взгляд — блуждающий и пустой.

— Спите как следует. В буквальном смысле умрёте.

Сон важен. Нередко те, кто кичился тем, что может не спать день-другой, в старости внезапно умирали. Одно время Жэнь Ши тоже спал опасно мало.

Чтобы открыть лавку в столице, нужно разрешение чиновников. Многие уличные торговцы раскладывают свой товар самовольно, но если открывать большую лавку по-настоящему, то из-за налогов это необходимо. Если поймают, можно отделаться не только штрафом, но и угодить в тюрьму.

Перед праздниками собирается много людей. Приезжают иностранцы, поэтому торговых товаров становится больше, чем раньше, и немало тех, кто оседает в столице в расчёте на это.

Благодаря этому чиновники завалены бумажной работой.

Военные тоже не сидят без дела. К счастью, благодаря этому чудаковатый военный стратег стал заглядывать реже.

С притоком людей ухудшается и криминогенная обстановка. Следить за порядком — работа военных. К счастью, в отличие от чиновников, военные могут просто потратить время тренировок на работу, и среди них нет тех, кто падает от усталости — сказывается их простота («сила есть — ума не надо»).

Однако число раненых увеличилось.

— Ай! Нельзя ли поаккуратнее?!

Яо смазывала лекарством руку военного. На руке была красная полоса — порез длиной около трёх цуней.

(Всего лишь кожу порезал).

Похоже, он самовольно открыл уличную лавку и продавал подозрительные лекарства. Когда его попытались задержать, он взбесился и достал нож.

— Простите.

Яо ответила ровным голосом, но губы её были немного надуты. Казалось, она не столько сердится, сколько сдерживает слёзы.

Яньянь тихо подошла помочь своей госпоже. Она подала хорошо охлаждённый чай со словами: «Это болеутоляющее», но, насколько я помню, это был обычный холодный чай бантя.

Лекари всё ещё редко доверяют пациенток придворным дамам, но такую заботливость со стороны Яньянь, похоже, ценили. Жалоб на медицинский кабинет стало меньше.

А чем занималась Маомао?

Усердно готовила лекарства.

Ей доверили изготовление простых мазей, посчитав, что с этим она справится. Если подавить желание приготовить что-нибудь поинтереснее, то это неплохо. Маомао не подходила для общения с пациентами, да и внешностью уступала двум другим, так что это было как раз для неё.

— Маомао, мазь.

После случая с печеньем Яньянь стала разговаривать гораздо проще. Однако, видя такое отношение Яньянь, Яо немного надувала губы. Иногда казалось, что Яньянь намеренно провоцирует свою госпожу на детские реакции.

— Мазь, значит.

Маомао собиралась передать мазь, но мельком взглянула на раненого. Это был тот самый военный, который только что кричал. Шумный из-за пустяковой раны.

— …

Маомао тихо достала из-за пазухи мазь, которую носила с собой, и подменила ею ту, что собиралась отдать.

(Как раз кстати).

Раз он такой бодрый, то можно без проблем использовать его как подопытного для новой мази, подумала она, но…

— Эй, ты что делаешь?

Маомао вздрогнула от голоса за спиной. Обернувшись, она увидела лекаря, который смотрел на неё, прищурившись.

— Ты сейчас подменила лекарство?

— О чём вы?

Маомао притворилась непонимающей, но лекарь выхватил у неё лекарство, которое она собиралась отдать. Прищурившись, он проверил мазь кончиком пальца.

— Эй, ты что-то подмешала. Это…

— О чём вы?

Маомао, продолжавшей прикидываться дурочкой, прилетел кулак по голове.

— Ло Мэнь велел быть с тобой строгим.

Когда дело касается знакомых старика, действовать сложнее.

— Что ты добавила?

— Немного лягушки.

Она слышала, что лягушачий жир помогает, и решила попробовать. На самом деле, из лягушек почти не удаётся добыть жира, и то, что у неё было сейчас, — это всё, что получилось.

— Я слышала, что в других странах лягушачий жир используют как лекарство.

— Говорю тебе, я такого не слышал.

Верно, Маомао тоже такого не слышала. Просто решила попробовать, вдруг поможет. Она выбрала лягушку, которая точно не ядовита, и проверила на себе, нет ли побочных эффектов. Она не настолько бессердечна, чтобы испытывать на других то, о ядовитости чего не уверена.

— В общем, конфискую.

— А-а!

Забрали. А она так старалась, искала в выходной на рисовых полях.

— Ты… лягушку…

Яо смотрела на неё с бледным лицом. На её лице было написано неверие.

— Добавлять такое в лекарство — это безумие!

Маомао, ковыряя в ухе, пропустила её слова мимо ушей. Похоже, её отношение было слишком вызывающим, и Яньянь ткнула её локтем.

— Думаю, госпоже Яо это незнакомо, но для простолюдинов это совершенно обычная еда.

Яо снова сделала неверящее лицо. Она посмотрела на Яньянь, ища поддержки.

— Да. Их обычно едят. Иногда под видом рыбы продают и нарезанную змею.

Услышав «змею», она побледнела.

— Успокойтесь. В еду госпожи Яо точно не попадёт ничего сомнительного.

— Змея тоже съедобна.

Немного костлявая, но если обжарить до хруста, то проблем нет. Если беспокоит запах, можно заглушить его травами или специями.

Как раз на случай, если проголодается, она принесла с собой вяленое змеиное мясо в качестве закуски (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)). Когда она предложила его Яо, та пошатнулась, прислонилась к стене и бессильно отказалась.

Маомао неохотно спрятала мясо обратно за пазуху.

— Эй, вы трое, не отлынивать!

По велению лекаря Маомао и остальные прекратили болтовню и продолжили работу.

Обедали Маомао и остальные в столовой. Еду выдавали, но порции были маленькие, поэтому многие приносили с собой что-нибудь дополнительно.

Места для чиновников и придворных дам были разделены. Обычно Яо была холодна с Маомао, но в это время она немного приближалась к ней.

Причина была в окружающей атмосфере.

Как в заднем дворце, так и в квартале красных фонарей, Маомао замечала, что женщины показывают свою истинную натуру только тогда, когда остаются одни. В той части столовой, где не было мужских глаз, летали пошлые разговоры.

— Слушай. Ну вот военные — совсем не то. Заняты, а зарплата так себе. Едят много, так что на еду уходит куча денег, даже в ресторан нормально не сводят.

— Ужас. Но и чиновники не все хороши, верно? Недавно один пригласил, это хорошо, конечно. Но он же зануда. Правда. Такой, которому суждено только пыльные документы перебирать, без всяких шансов на повышение. Подарил шпильку, это хорошо, но она уже не модная, так обидно.

— Хорошо хоть дарит. Всё равно ведь в ломбард сдашь?

Среди придворных дам много девушек из хороших семей. Но не у всех вместе с хорошим воспитанием идёт и хороший характер.

Для девушки из действительно хорошей семьи такая реальность, похоже, была неприемлема. Когда Маомао садилась в углу столовой, Яо тихонько подсаживалась к ней.

Причина была в том, что в присутствии Маомао к ним не подходили всякие личности, особенно те, кто враждебно относился к придворным дамам из нового отдела помощниц лекарей.

(А я ведь всего лишь сделала небольшое замечание).

И они перестали подходить.

А случилось вот что: была одна придворная дама, которая решила нанести упреждающий удар по неопытным помощницам лекаря. Она пришла со своей свитой, напоминая Яо в начале. Отличие было в том, что она пришла во дворец не ради работы, а скорее ради охоты на мужчин. Она относилась к тому типу, который гордился тем, что каждый раз меняет ухажёров.

Маомао заметила у этой придворной дамы сыпь вокруг рта.

— Прошу прощения, но, похоже, у вас несколько партнёров. Вы знаете о болезнях?

Уточнила она.

— Я не встречаюсь с больными мужчинами!

Возразила та, но Маомао рассказала ей об инкубационном периоде. А ещё, даже если партнёр не болен, но его партнёр болен, то весьма вероятно, что возбудитель болезни передался. Не факт, что только она встречается с несколькими партнёрами.

Также она объяснила, что венерические заболевания часто передаются не поодиночке, а целым букетом.

— В последнее время вы не чувствуете усталости? А язв, уплотнений или кровотечений в области гениталий нет?

Пока Маомао проводила опрос, дама побледнела и перестала подходить.

Маомао была вполне серьёзна, но лицо Яо залилось краской. Яньянь, похоже, не знала о венерических заболеваниях и делала записи.

Итак, вернёмся к обеду. Сегодня была каша, суп и одно блюдо к каше. Блюд было несколько на выбор, но если прийти позже, то выбор исчезал из-за того, что всё разбирали.

Я говорила, что порции маленькие, но обычно едят два раза в день — утром и вечером. Днём вместо закуски (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)) подавали еду.

Маомао взяла к каше холодную закуску из паровой курицы. Мясные блюда популярны, так что если не прийти пораньше, их быстро разбирают. Обе её спутницы взяли то же самое.

— Я не повторяю за тобой, ясно?

(Ага, я и не говорила).

В каком-то смысле милая реакция.

Из других блюд были рыба и маринованные овощи. Нарезанная рыба при определённом взгляде могла сойти за змею. Вероятно, они избегали рыбы по этой причине.

Раз так, то у изворотливой Маомао возникло желание немного подразнить их.

Заняв место в углу столовой, она обычно ела молча, но…

— Кстати, о том, что приезжают важные гости из других стран…

В последнее время только об этом и говорили.

— Говорят, в пустыне змеи и ящерицы — ценный источник питания, так что их, похоже, едят. Интересно, как их готовят?

Если поехать на запад, то понимаешь, что культура питания там другая. Она поняла это, когда её увозили на запад. Хотя ей и не удалось толком посмотреть достопримечательности, на уличных лотках было много экзотической еды.

— Маомао.

Сказала Яньянь с лёгким осуждением во взгляде. Яо замерла с ложкой в руке.

— …Аппетит пропал.

Она тихонько положила ложку.

— Госпожа Яо, нужно есть как следует.

— Закуску (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)) я бы съела.

Сказала она Яньянь с немного надутым видом. Яньянь с растерянным видом достала тканевый свёрток. Внутри была бамбуковая фляжка. Яо, находящейся в периоде роста, еды в столовой не хватало, и она всегда приносила с собой закуску (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)).

— После еды можно было бы съесть.

Яньянь мельком взглянула на Яо. Та скривилась, но взялась за кашу.

(Как она умело с ней обращается).

Кстати, что касается содержимого бамбуковой фляжки — Яньянь достала чашку и вылила туда содержимое. Появился сладкий запах и полупрозрачная дрожащая масса.

— Это же…

Вот что значит богачи. Дорогая закуска (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)), летний десерт на воде, идеально подходящий для жары. Он обладает общеукрепляющим и омолаживающим эффектом, и его иногда подавали на ужин императрице Юйе.

— Любимое лакомство госпожи Яо.

Яньянь тихо приложила указательный палец к губам. Вероятно, она делала это, думая, что Маомао знает, что это за десерт.

(Что значит «ничего сомнительного не попадёт»?)

То, что она делала, было жестоко.

— А-а, немного тёплое, но вкусно.

Задумчиво ела дрожащую закуску (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)) Яо.

Название этого десерта — «Сюэха» (прим.: 雪蛤 — десерт из жира и яйцеводов лягушек).

Для Яо будет лучше, если Маомао промолчит о том, что его делают из лягушачьих яичников.

Глава 16 - Закуски и чужестранка. Часть первая

— Как шумно стало.

Мягко произнёс старик, он же Ло Мэнь. Сегодня он был без белого халата лекаря. На нём была мужская одежда обычных цветов, но из-за округлых черт лица и доброго выражения он походил на старушку. Опираясь на трость, он медленно шёл по главной улице.

— Смотри не упади.

Маомао шла рядом со стариком, оглядываясь по сторонам. На пустой дороге проблем бы не было, но улица была оживлённой, а из-за предпраздничной суеты народу было ещё больше обычного. Старик, у которого не было кости в одном колене, мог упасть, если бы его кто-нибудь просто толкнул.

— Всё в порядке.

— Ладно-ладно. Веди себя смирно.

Обычно она говорила бы более резко, но сегодня сдерживалась из-за присутствия других. С ними были Яо, Яньянь и лекарь, имени которого она не запомнила, но который часто на неё сердился. Был ещё один военный, но он для охраны.

— Могли бы и повозку взять.

— Людей так много, повозка бы только мешала.

Весело сказал старик, но заставлять идти человека с больной ногой было неловко.

Причина, по которой они отправились в таком составе, — закупка лекарств. Обычно ингредиенты для постоянно используемых лекарств доставляли прямо в медицинский кабинет, но за редкими лекарствами, похоже, ездили смотреть лично. Сейчас, особенно когда было много торговцев издалека, закупаться приходилось часто.

Старик ездил закупаться потому, что лучше всех лекарей знал иностранные языки. Маомао и остальные поехали с ним для учёбы.

Для Маомао это была отличная новость. Она могла побыть со стариком и увидеть редкие лекарства. Она была в предвкушении, но…

— Не смей действовать самовольно.

Лекарь, грозный лекарь, пристально смотрел на Маомао. Ей и раньше казалось, что за ней наблюдают, но после того, как он обнаружил мазь с лягушкой, он стал ещё строже.

— Прости уж.

Старик тоже не стал отрицать.

Маомао и сама собиралась вести себя смирно в чужом месте.

Яо, по сравнению с прошлым разом, похоже, стала относиться к старику с бо́льшим уважением. Яньянь, как обычно, заботилась о Яо, но в последнее время стало ясно, что характер у неё довольно неплохой.

(Яо, наверное, тепличная барышня).

Хотя она и старалась держаться невозмутимо, её взгляд время от времени устремлялся на лавки. Она не привыкла к толпе и в то же время выглядела немного взбудораженной. Яньянь, глядя на это, хранила непроницаемое выражение лица, но в нём, казалось, таились какие-то неописуемые чувства. Взгляд, которым смотрят издалека на найденного бурундучка, умиляясь ему.

(Может, это и есть правильное распределение ролей?)

Яньянь отлично справлялась с ролью няньки для Яо, но…

(Не получает ли она от этого некоторое удовольствие?)

Такая мысль невольно возникала. Хотя, возможно, это лучше, чем делать это с неохотой.

Пока Яо с блеском в глазах разглядывала леденцы на палочке (прим.: амэдзайку — японское искусство создания леденцов в виде фигурок), они прибыли к месту назначения. Это был ресторан для высшего класса. Заведение, где можно было вести тайные переговоры.

(Наверное, удобнее, если есть отдельные комнаты).

Хоть это и лекарства, но иностранные товары стоили дорого. Если пытаться торговать прямо на улице, то нередко на обратном пути можно было нарваться на грабителей. Поэтому с ними и был один охранник.

Поскольку было дневное время, среди посетителей было много женщин. Днём, похоже, в основном подавали лёгкие закуски (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)), и только что приготовленные на пару баоцзы выглядели очень аппетитно.

— Прошу вас вглубь.

Официант проводил их в отдельную комнату.

В комнате находился светловолосый иностранец. У него были густые волосы на теле и пышные усы под носом.

Маомао и остальные собирались войти в комнату вслед за стариком и лекарем, но иностранец поднял руку.

— …

Он стоял немного поодаль, поэтому она не расслышала. Но старик, покачав головой, посмотрел на Маомао и остальных.

— Войти могут только трое.

— Эх…

Раз трое, то лишними, скорее всего, окажутся Маомао и остальные. Два лекаря необходимы, и охранника тоже хотелось бы оставить на всякий случай.

— Точнее, он сказал, чтобы женщин и детей не приводили. Надо было выбрать другого партнёра.

Придётся ждать в коридоре? Она была разочарована.

— Ты ведь привыкла к покупкам, верно? Не могла бы ты пока сделать другие закупки снаружи?

Лекарь незаметно сунул Маомао записку и деньги. В записке были перечислены любимые сладости лекарей. Список был длинный, и денег дали немало.

— Сдачу можешь потратить на что захочешь. Купи хоть леденец на палочке. Возвращайся часа через два.

— …Понятно.

Этот лекарь хоть и сердится постоянно, но и пряник дать не забывает. Похоже, он заметил, что Яо с интересом смотрела на уличные лотки.

— Ты ведь хоть знаешь, как обращаться с деньгами?

Яо, недовольная тем, что Маомао получила деньги на мелкие расходы, придралась к ней.

(Она хоть понимает, что говорит?)

Тем самым эта барышня фактически призналась, что сама не умела обращаться с деньгами. Может, недавно научилась? Вид у неё был немного горделивый.

За спиной Яо глаза Яньянь заблестели. Её взгляд словно говорил: «Правда, моя госпожа милашка?»

Если деньги останутся у Маомао, будут претензии, но отдавать их Яо было как-то боязно, поэтому она неохотно передала деньги и записку Яньянь.

Яо выглядела несколько недовольной, но, похоже, не возражала против того, чтобы кошелёк был доверен Яньянь.

— Начнём с маньтоу?

Раз уж деньги были переданы, Яньянь естественно взяла на себя руководство.

Заглянув в записку и увидев название указанной лавки, Маомао скривилась.

— Что-то не так?

— Эта лавка всегда распродаёт всё к обеду.

Маомао быстро указала пальцем в сторону лавки.

— Госпожа Яо, вот такие дела.

Яньянь быстро уловила суть.

— А? А?

Маомао схватила за руку непонимающую Яо. Яньянь тоже.

— Если всё раскупят, наша репутация пострадает.

Сказала Маомао, и Яо вздрогнула.

— Идёмте быстрее!

Все трое со всех ног помчались к лавке с маньтоу.

Прогуляться не спеша по главной улице — какая наивность.

Маомао, Яо и Яньянь тяжело дышали в тени ивы.

— У лекарей, значит, хорошая зарплата.

Сказала Маомао, глядя на гору свёртков со сладостями. В её голосе слышалась некоторая язвительность.

— Здесь много свежих сладостей, мы сможем всё это съесть?

Они обежали несколько лавок, и теперь у них в руках была куча сладостей. Сказали, что остаток — на мелкие расходы, но останется ли что-нибудь?

— …

Яо не привыкла бегать, устала и, похоже, не могла вымолвить ни слова. Яньянь позаботилась о ней, купила в уличной лавке фруктовой воды и дала ей.

Купленные сладости были из известных кондитерских. Многие из них закупали и для Гёкусэйкана. Вероятно, Маомао доверили деньги и потому, что знали, что она знакома со многими лавками.

— Думаю, мы купили достаточно.

Яньянь прищурилась, глядя на записку.

В конце было написано ещё одно название.

— А-а, вот это место.

Маомао понуро опустила плечи. Оно находилось немного поодаль, и ей не очень хотелось идти.

— Не думаю, что там всё распродадут. И времени ещё полчаса есть.

Она мельком взглянула на Яо.

— Я в порядке!

Выпив фруктовую воду, она взбодрилась.

Маомао и Яньянь переглянулись, недоумевая, что делать.

— Яньянь. Что это за отношение?

— Нет, госпожа Яо. Пожалуйста, не перенапрягайтесь.

— Идём! Я сказала, идём!

— Понятно.

Хотя лицо Яньянь оставалось непроницаемым, она наверняка думала: «Какая милая упрямая госпожа». Если смотреть сзади, её красиво очерченные бёдра весело покачивались.

— Лавка находится немного в стороне от улицы, в переулке…

Маомао шла вперёд, показывая дорогу. Свёртки со сладостями в обеих руках немного мешали. Было чуть легче оттого, что Яо из упрямства взяла на себя больше всего ноши.

(Её упрямство — это неплохо).

В мире полно людей, которые кичатся только своим происхождением и ведут себя высокомерно. Но Яо, похоже, была не из таких. Может, она и вызвалась стать помощницей лекаря именно поэтому?

Магазин, к которому они направлялись, строго говоря, не был кондитерской. Это была лавка, торгующая необычными продуктами, что-то вроде оптового склада. Лекарь, умеющий готовить лекарства, возможно, и сам немного готовит.

Стоило свернуть в переулок, как атмосфера резко изменилась. Пройдя между домами, они увидели больше жилых домов. В тени дерева зевала кошка, а ребёнок в переднике пытался поиграть с ней кошачьей мятой.

У канала женщины стирали бельё, а перед привязанной собакой в корзине сидела курица, которой, вероятно, суждено было стать сегодняшним ужином.

— Р-разве в таком месте есть лавка?

С тревогой спросила Яо.

Маомао вместо ответа указала на маленькую вывеску. Название совпало с последним в записке, и Яо облегчённо вздохнула.

— Могли бы и на видном месте открыть.

— Чем ближе к главной улице, тем выше налоги.

Чем больше проходимость, чем лучше расположение, тем выше налоги. Она не знала, как их рассчитывают, но здесь наверняка было дешевле, чем на главной улице.

— Давайте быстрее закончим дела.

Они собирались направиться к лавке, но Яньянь вдруг остановилась.

— Что-то случилось?

Спросила Маомао, и Яньянь тихо указала на противоположную сторону канала. Там собралось несколько детей, окруживших кого-то одного.

Может, играют, подумала она, но что-то было не так.

Пока она смотрела, гадая, в чём дело, мимо пронеслась тень.

— Вы что делаете?!

Перебежав через маленький мостик, туда ворвалась Яо. Дети были удивлены.

— Вы его обижаете!

От её громкого крика дети разбежались в разные стороны.

(Ну что тут скажешь…)

Молодая ещё, подумала Маомао, следуя за Яо. Перед Яо остался один ребёнок. Тот, которого окружили. Если верить словам Яо, то это был ребёнок, над которым издевались.

— …А? Этот ребёнок?

Яо склонила голову.

Маомао тоже заглянула в лицо ребёнка и повторила её жест.

— Похоже, ребёнок из другой страны.

Сказала Яньянь.

Накидка, надетая поверх, была местной одеждой, но черты лица отличались. На вид ей было меньше десяти лет. Волосы и глаза были тёмными, но кожа была не жёлтой, а скорее красновато-белой. Лицо миловидное, с большими глазами и густыми ресницами.

(Цвет кожи похож на цвет кожи императрицы Юйе).

Значит, можно было предположить, что это метис, но Маомао поняла, почему Яньянь сказала «ребёнок из другой страны». На лице были узоры. Не татуировки, какие делают преступникам. Похоже на проклятие — красные узоры, похожие на плющ, обрамляли глаза.

В этой стране обычно не наносят тушь на лицо. То, что Маомао рисовала себе веснушки тушью, было большим исключением.

— Ты в порядке?

Спросила Яо у ребёнка. Ребёнок с отсутствующим выражением лица склонил голову.

— Может, она не понимает?

На лице Яо отразилось замешательство. Было бы хорошо, если бы ребёнок что-нибудь сказал, но она молчала.

— Она, кажется, не говорит.

Вдруг раздался голос одного из детей, которых только что разогнала Яо.

— Она вроде потерялась, мы спрашивали, откуда она, но она совсем не говорила. Поэтому мы все вместе и спрашивали, но она, кажется, немая.

Сказав это, ребёнок убежал.

— Э-э…

Ворвавшись сама, Яо теперь не знала, что делать.

(И на меня смотреть бесполезно).

Потерявшийся, немой, иностранный ребёнок. Непонятно даже, понимает ли она язык.

— Что же делать?

(Это я хочу спросить).

Что же делать, растерянно подумала Маомао.

Глава 17 - Закуски и чужестранка. Часть вторая

Человек — существо, живущее, используя слова как средство общения. Насколько же неудобно, если им нельзя воспользоваться.

Маомао и остальные сейчас ощущали это в полной мере.

— Эм-м. Имя, как тебя зовут?

Яо растерянно обращалась к ребёнку. Она присела, чтобы оказаться на одном уровне с глазами чужестранки. Девочка с невинным лицом лишь склоняла голову. Она не произносила ни слова. Судя по тому, как она пыталась вслушаться в слова Яо, уши у неё, похоже, слышали, но она совершенно не говорила.

(Если бы она хоть что-то сказала, можно было бы понять, из какой она страны).

Она не произносила ни звука.

Яо, раз уж сама в это ввязалась, пыталась хоть как-то выяснить личность девочки, но на её лице читалось отчаяние. Время от времени она украдкой поглядывала на Маомао и Яньянь.

(Могла бы и помочь).

Служанка Яньянь пристально наблюдала за действиями своей госпожи.

Маомао всегда считала Яньянь верной служанкой Яо, но заметила, что это немного не так. Она дорожила Яо и безупречно выполняла свои обязанности служанки, но…

(В ней есть что-то… искажённое).

Таково было мнение Маомао.

Словно она так любит её, что хочется немного подразнить, или что-то ещё, не совсем то.

В общем, Яньянь наблюдала до тех пор, пока не насытилась растерянным лицом Яо.

Когда Маомао уже собиралась вмешаться, понимая, что иначе они не успеют выполнить поручение, вперёд вышла Яньянь.

— Госпожа Яо, я думаю, на этом языке она не понимает, позвольте мне.

— Яньянь, пожалуйста.

На лице Яо отразилось облегчение. Она, казалось, была благодарна Яньянь, но проблема в том, что эта самая Яньянь с удовольствием наблюдала за растерянностью Яо, покачивая своими аппетитными бёдрами.

(Незнание — это…).

Маомао смотрела на них искоса.

Яньянь спросила имя на иностранном языке. Иностранных языков было несколько. Маомао могла кое-как говорить на языке Шаоу. Если говорить о простом чтении и письме, то она понимала и язык, на котором говорят ещё западнее. Но всё это было самоучкой, и в произношении она не была уверена.

Яньянь тоже говорила, что знает не больше Маомао, поэтому обращалась к девочке медленно. Но девочка, до этого лишь склонявшая голову, широко раскрыла глаза и запрыгала. Похоже, она поняла.

— Кажется, она из Шаоу.

Айлин была блондинкой с голубыми глазами, но не все жители Шаоу имели светлые волосы и глаза. Цвет, передающийся от родителей к детям, легче наследуется, если он тёмный, поэтому волосы и глаза у них, как правило, чёрные или карие.

— Она поняла? Но как же имя?

Девочка совсем не говорила. Она лишь стучала себя по горлу и делала руками знак замка.

— Может, она не может говорить?

Маомао спросила на языке Шаоу: «Не можешь говорить?», и девочка сделала руками большой круг.

— Если она не может говорить…

Маомао подобрала с земли ветку и написала на земле буквы. Затем она передала ветку чужестранке.

«Можешь написать имя?»

На вопрос Маомао девочка покачала головой. Она что-то нарисовала. Похоже на цветок, но какой именно, было неясно.

— …Похоже, она и писать не умеет.

— Что же делать?

— Это я хочу спросить.

Маомао парировала слова Яо. В конце концов, это Яо необдуманно ввязалась. Однако, судя по всему, у неё было довольно сильное чувство справедливости.

Яо сделала виноватое лицо.

Девочка продолжала рисовать на земле.

— Что это такое?

Рисунок был похож на чашу с ручкой.

— Еда?

— И что это значит?

Девочка постучала веткой по нарисованному.

— Может, она это ищет?

Предположила Яо, и когда Яньянь спросила девочку на ломаном языке, та нарисовала большой круг. Затем она показала ладонь. На ней лежала маленькая крупинка золотого песка.

— Эй, это же…

Хоть и маленькая, но это было золото. Такое нельзя показывать кому попало, и Маомао сжала ладонь девочки в кулак.

— У неё есть деньги, значит, она хочет что-то купить?

— Думаю, да.

Яньянь согласилась. Яо тоже утвердительно кивнула.

— Но так ведь совсем непонятно.

Маомао, глядя на рисунок, спросила:

«Ты хочешь такую чашу?»

Девочка энергично замотала головой.

Может, если бы рисунок был лучше, они бы поняли.

(Если бы она рисовала как Чжао Юй).

Нет, что толку говорить об этом. Для её возраста рисунок был хорош.

— Похоже, это какая-то еда, но есть ли ещё какие-нибудь подсказки?

Дело не двигалось с мёртвой точки.

Девочка смотрела в сторону канала. Дети, которые разбежались, снова начали играть у воды. Она подумала, что они что-то ловят, и оказалось, что они ловили раков. Если их очистить от грязи и приготовить, они вкусные.

Однако девочку, похоже, раки не интересовали, и она замотала головой, словно говоря: «Не то».

— Ничего не поделаешь, давайте пока вернёмся. Лекари наверняка лучше говорят на этом языке.

— Да, пожалуй.

Яо тоже сдалась и охотно согласилась.

— Эй, пойдём с нами.

Яо взяла девочку за руку. Та склонила голову, и Маомао объяснила: «Мы отведём тебя к людям, которые лучше тебя поймут».

Однако ребёнок замотал головой. Она, похоже, хотела что-то сказать, но, не произнося слов, этого было не понять. Она лишь рисовала на земле.

— Это, может, маньтоу?

— Если сказать, что это маньтоу, то похоже.

Просто нарисованный овал сложно было опознать. Пока они недоуменно склоняли головы, девочка тоже склонила голову, словно спрашивая: «Всё ещё не поняли?»

— Это фрукт?

— Может, яблоко?

Как и сказала Яо, на круге был воткнут рисунок, похожий на черенок с листом. Если посмотреть на другие рисунки, то они тоже походили на фрукты или сладости. Значит, тот рисунок чаши был чашей с закусками (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин))?

(Может быть).

«Ты хочешь закуску (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин))?»

На вопрос Яньянь она энергично замахала руками. Похоже, это был правильный ответ.

Маомао развернула свёрток, который держала. Она показала только что купленные сладости, но…

— Не то?

Яо и Яньянь тоже открыли свои свёртки и показали сладости, но девочка на всё мотала головой.

— Я думала, мы почти всё купили.

Печёные, паровые, сладкие, солёные — столько заказов.

— Осталось только то, что в следующей лавке.

Сказала Маомао, указывая на лавку, и девочка подпрыгнула.

— А?

Непонятно, но они сказали, что отведут её в лавку, где продают сладости. Тогда она запрыгала ещё выше.

— Отвести тебя туда?

Похоже, да.

Может, в той лавке есть то, что ей нужно?

Маомао и остальные перешли через канал и направились к лавке. Среди жилых домов стояла одна вывеска. Лавка была как-то закрыта и выглядела уныло.

Вывеска есть, но девочка не умеет читать. Поэтому она и не знала?

— Это кондитерская?

С сомнением спросила Яо.

— Это немного необычная лавка.

Открыв дверь, они увидели, что там уже были посетители. В тускло освещённой лавке был гость у полноватого хозяина. Гость был похож на женщину, но довольно высокого роста. Кожа у неё была немного смуглая.

(Иностранка?)

— Джазгул!

Женщина произнесла незнакомое слово.

Не успели они и головы повернуть, как чужестранка выскочила вперёд.

«Ну! Куда ты ходила?!»

Она говорила на иностранном языке. «Джазгул», похоже, было именем девочки.

— Эм, значит, это её опекун?

— Судя по ситуации.

Ради чего были все эти мучения, хотелось спросить, и они понуро опустили плечи.

Джазгул, указывая на Маомао и остальных, что-то пыталась объяснить женщине.

— Может быть, вы привели Джазгул сюда?

С акцентом, но вполне разборчиво сказала женщина.

— Она была у канала. Кажется, хотела сладостей…

Ответила Яо.

То есть, её спутница была в кондитерской, но они разминулись, и она не знала, где эта кондитерская. А она была так близко.

— Простите. Она так хотела сюда.

Объяснила женщина. Хозяин лавки тем временем, похоже, искал заказанный товар. Он рылся на полках.

— А-а, эта лавка…

Яньянь, увидев обёрточную бумагу с печатью лавки, поняла. Бумага была грубой, но для упаковки годилась.

— Что такое?

— Нет, просто поняла, что наше поместье тоже торгует с этой лавкой.

Маомао, посмотрев на товары в лавке, поняла. Не свежие продукты, а в основном сушёные.

— Вот, сейчас у меня только это, пойдёт?

— Ой?!

Яо вскрикнула, увидев, что принёс хозяин лавки.

А принёс он пучок сушёных лягушек. Лягушек растянули и высушили.

Может, она среагировала на ловлю раков у канала, потому что подумала, что там ловят лягушек? Поэтому и расстроилась?

(Хотя лягушки другого вида).

Лягушки, используемые для дорогих сладостей, — это не те, что водятся где попало.

(Лягушки…)

Маомао вспомнила что-то, что было на краю памяти, что-то, что можно было бы назвать лягушкой, и покачала головой.

— Д-для чего это используют?

(Наверное, для прохладных летних закусок (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин))).

Жир вокруг репродуктивных органов самок лягушек, обитающих только в некоторых регионах, — желеобразный и вкусный. Она должна была это хорошо знать, но…

(Незнание — счастье).

Так оно и есть.

— Слушай, а ведь правда, что иностранцы едят змей и лягушек?

Шептала Яо Яньянь. Яньянь ответила: «Да», но это звучало крайне неискренне.

Однако, увидев, что скупают иностранные гости, Маомао забеспокоилась.

— Простите…

Сушёные лягушки — это ладно, но они скупали сушёный инжир и гранаты, маринованные в леденцовом сахаре.

— Не могли бы вы оставить нам немного инжира?

— Простите. Сколько вам нужно?

Когда Маомао назвала количество, та охотно согласилась.

— Инжир сейчас сезон, свежий тоже есть, так что в любое время могу приготовить. Гранаты чуть позже будут.

— Спасибо.

Вежливо поблагодарила женщину хозяин лавки. Джазгул, подражая, тоже поклонилась.

Маомао, глядя на то, что покупает женщина, прищурилась.

(Хотелось бы кое-что спросить, но…).

Это был бы слишком личный вопрос, и к тому же неизвестно, смогут ли они хорошо понять друг друга, поэтому она промолчала.

Женщина завернула товары в ткань и встала перед Маомао и остальными.

— Это пустяк, но…

Женщина протянула белый платок. Она дала по одному каждой.

— За то, что позаботились о Джазгул.

Сказав это, иностранные гости вышли из лавки. Маомао, коснувшись платка, встрепенулась.

— Простите!

— Товар готов.

Маомао хотела было броситься за ними, но её остановил хозяин лавки. Получив покупки, она вышла из лавки, но двух иностранок уже не было видно.

— Что случилось?

— Вот это.

Маомао помахала полученным белым платком. Он казался однотонным, но в углу была вышита мелкая вышивка из трав и деревьев.

— На ощупь прохладный, это шёлк.

— Да, шёлк, и что с того?

На беззаботное замечание барышни Маомао лишь развела руками и покачала головой.

— Госпожа Яо. Дарить шёлковое изделие за то, что просто привели потерявшегося ребёнка, — это слишком щедро. В целом.

— Д-да, конечно! Я тоже так подумала.

Ага, миловидность Яо она начинала понимать всё лучше. Яньянь, когда Яо не видела, подняла большой палец вверх.

И то, как они скупали всё в лавке, и то, как легко раздают дорогие вещи.

(Довольно богатые, значит).

Она вздохнула, жалея, что не подлизалась к ним получше.

— Может, у неё женские болезни?

— Она покупала только такие продукты.

Яньянь, похоже, думала о том же.

Яо, похоже, этого не заметила и с лёгкой досадой посмотрела на Маомао и Яньянь.

В этот момент раздался колокол, возвещающий о времени.

— В-время!

Поняв, что им уже давно пора возвращаться, всем троим пришлось снова бежать со всех ног.

Глава 18 - Критерии отбора

Сезон всё ещё был в самом разгаре лета. Однажды, к изнемогающим от жары, но день за днём стирающим и дезинфицирующим бинты помощницам лекаря, пришло уведомление.

— Мне?

Склонила голову Яньянь. Уведомление пришло только для неё.

— Интересно, что там?

С любопытством заглядывала Яо. Из всех троих, включая Маомао, она была самой крупной, но её любопытный вид был по-детски наивным, соответствуя её возрасту.

— Похоже, это приказ.

Увидев содержание, все трое нахмурились. Затем они посмотрели на лекаря, который принёс уведомление.

— В общем, Яньянь, пока будешь отдавать приоритет этой работе.

Больше всех на слова лекаря нахмурилась сама Яньянь.

— Прошу прощения, но мне бы не хотелось расставаться с госпожой Яо.

— Думаешь, ты можешь отказать такому человеку?

Хоть и сказано было вежливо, но тон не допускал возражений.

Что же там было написано?

— Эм, то есть, ты должна временно стать служанкой его высочества младшего брата императора?

Кратко прочла документ Яо. То есть, стать помощницей Жэнь Ши.

— Могу я задать один вопрос? Почему я? Если учесть оценки, то госпожа Яо, я думаю, лучше подходит.

(Да это потому что ты схалтурила).

Хотелось съязвить, но промолчать — это проявление доброты со стороны Маомао.

— К тому же, учитывая моё происхождение, я думаю, я не подхожу.

Яо — это одно, но Яньянь была простолюдинкой. В служанки к члену императорской семьи обычно выбирали девушек из семей с некоторым положением.

Однако Маомао казалось, что она понимает, почему выбрали Яньянь.

— Наоборот, мы избегали девушек из хороших семей.

Сказал лекарь с видом знатока.

— Если выбрать девушку из хорошей семьи, многие начнут подозревать, что она — кандидат в супруги его высочества.

Жэнь Ши был на год старше Маомао, ему было двадцать. Хоть он и выглядел старше своих лет, было бы странно, если бы у него до сих пор не было хотя бы одной наложницы, скорее даже странно, что их нет.

— К тому же, из-за его лица, поступило распоряжение, что если приставить к нему кого попало, будут проблемы.

Как и ожидалось. Яньянь, хоть и немного со странностями, была предана своей госпоже, так что вряд ли она увлечётся Жэнь Ши. Наоборот, на её лице читалось: «Не хочу переводиться».

— Маомао тоже была в списке кандидатов, но…

Лекарь мельком взглянул на улицу. К окну прилип чудак в монокле. Она думала, что в последнее время его не видно, но он снова появился. Все уже привыкли.

— От одного человека поступило распоряжение, что она не подходит, поэтому её исключили.

Пока он пялился, двое, похожие на его подчинённых, схватили его за руки и утащили. Хотелось бы, чтобы он больше не приходил, но, вероятно, через некоторое время он снова появится.

(Кстати говоря).

Чудаковатого военного стратега она видела, а вот его помощника Лу Суня — нет. Он был ценным человеком, который, раз запомнив лицо, никогда не забывал, но, может, у него была другая работа?

— С завтрашнего дня, пожалуйста, приступай.

— …

Лицо было непроницаемым, но от неё исходила аура, говорящая: «Абсолютно не хочу». Она искоса поглядывала на Яо, ища помощи. А Яо, в свою очередь, смирилась: «Раз уж дело в происхождении, ничего не поделаешь». Маомао думала, что она будет ревновать, но в таких вещах Яо была на удивление проста. Возможно, потому что знала, что Яньянь — способный человек.

— Яньянь можно отправить куда угодно, и она справится. Удачи.

Сказала Яо с сияющей улыбкой. Маомао подумала, не месть ли это за то, что Яньянь обычно с ней вытворяет, но такой атмосферы не было, она искренне её благословляла. Она совершенно не понимала намерений Яньянь.

Лицо Яньянь исказилось. Было бы хорошо, если бы её госпожа вмешалась, но та уже полностью настроилась её проводить, так что Яньянь ничего не могла сказать.

— Тогда я на тебя рассчитываю.

Лекарь хлопнул её по плечу, и Яньянь понуро опустила голову.

— Когда одного человека не хватает, работы сразу становится больше.

Сказала Яо, расставляя лекарства на полке. Она и раньше стала чаще разговаривать с Маомао, но с уходом Яньянь стала ещё разговорчивее.

— Да, Яньянь очень хорошо работала.

Маомао разбирала лекарства, проверяя, что это такое. Иногда попадались редкие лекарства, но сегодня принесли в основном пополнение обычных запасов.

— Хочется верить, что всё будет хорошо, но надеюсь, она не допустит оплошности с его высочеством младшим братом императора.

— Проблем не будет.

— Да, это же Яньянь, всё будет в порядке.

(Нет, даже если она допустит небольшую оплошность, голову ей не отрубят).

Это было суждение, основанное не на способностях Яньянь, а на характере Жэнь Ши. Жэнь Ши, как ни крути, не очень-то умел наказывать людей. Конечно, если придётся, он примет меры, но Маомао не думала, что Яньянь совершит настолько серьёзную ошибку.

(Если только не поднимет мятеж).

Как бы то ни было, Маомао продолжала работать как обычно.

〇●〇

В кабинете было больше людей, чем обычно. Жэнь Ши, не отрываясь от бумаг, смотрел на представленных ему чиновников, военных и придворных дам.

Вообще-то, человек его положения не стал бы знакомиться с каждым новым подчинённым. Но Жэнь Ши делал это по своим соображениям.

— Впереди много работы, но старайтесь изо всех сил.

Жэнь Ши лучезарно улыбнулся. Он не пытался заискивать и не заботился о подчинённых.

Все присутствующие стояли с непроницаемыми лицами.

Улыбка может произвести на собеседника хорошее впечатление, но для Жэнь Ши она чаще всего приносила несчастья.

В первый день, когда он прибыл в задний дворец как евнух, он с улыбкой поздоровался с другими евнухами, и стоило Гао Шуню на мгновение отвернуться, как его затащили в кусты. Потеря мужского достоинства не означала полной потери либидо, и его, похоже, хотели использовать как мальчика для утех. Непонятно, как они собирались это сделать, но его жизнь была в опасности.

«Теперь это хорошее воспоминание… да ни за что».

Невольно пробормотал он. Тогда он ударил их и сбежал. На самом деле, такие отношения между евнухами не были редкостью, и формально их называли «побратимами».

Не хочется об этом думать.

— Что-то случилось, господин Жэнь Ши?

Склонил голову Ма Шань, который наконец-то оправился от травм и вернулся. Его тело должно было быть переломано, но он, похоже, не пропускал ни дня тренировок. Даже Гао Шунь, его отец, был поражён выносливостью сына.

— Нет, ничего.

На этот раз подбор персонала был неплохим. Он немного беспокоился, когда услышал, что придётся взять молодую служанку, но пока проблем, похоже, не было.

Однако, учитывая недавний случай с отравлением, стоило быть начеку. Нужно было внимательно следить. Лично Жэнь Ши хотел бы, чтобы взяли кого-то из старых знакомых, но на этот раз взяли коллегу этого старого знакомого. То есть, придворную даму при лекаре.

Экзамен для сотрудников нового отдела был довольно сложным. Он слышал, что тех, кто не подходил для работы лекаря, отсеивали, так что, думал он, их способности должны быть на уровне.

Теперь каждому из них будут распределены задачи для подготовки к представлению наследного принца. Жэнь Ши тоже нужно было приступать к работе, так что он решил поскорее всех распустить.

Когда все ушли, Жэнь Ши глубоко вздохнул. В комнате был только Ма Шань, так что он мог позволить себе такую вольность.

Ма Шань старался наверстать упущенное за время отсутствия. Радовало, что он усердно занимался даже нелюбимой бумажной работой.

— Господин Жэнь Ши, как нам поступить с прибытием жрицы из Шаоу в отдельный дворец?

Спросил Ма Шань, держа в руке один документ.

Политика — ужасно хлопотное дело. То, что можно было бы быстро передать устно, каждый раз оформляли в виде документа. Кажется, та сторона прибыла в отдельный дворец довольно давно. Спрашивать об этом сейчас в виде документа было неудобно. Кажется, Жэнь Ши один раз поздоровался с ней, и на этом всё. Он думал, что этим занимается кто-то другой, и не ожидал, что это дело снова попадёт к нему.

— Этим должен заниматься я?..

Глядя на гору бумаг, оставалось только вздыхать. Работа, связанная с задним дворцом, всё ещё поступала, и казалось, что все пробелы, оставшиеся после ухода клана Цзы, свалились на него.

— Меня все ненавидят?

— Нет, я думаю, скорее любят.

— Прекрати говорить это с серьёзным лицом.

— Правда? Я думал, все приходят, потому что хотят встретиться с господином Жэнь Ши.

Он говорил это без малейшего злого умысла, что и удручало.

Причина, по которой придворным дамам был запрещён вход, заключалась и в том, что многие из них специально роняли документы, чтобы затянуть работу. Иногда и среди чиновников попадались такие, так что тех, кто один раз уронил документы, приходилось больше не пускать.

Хоть и говорилось «запрещён вход», им не говорили ничего плохого, но это неизбежно вызывало странные подозрения.

Из-за этого некоторые считали это местом, где за ошибки наказывают.

И всё же бумаг не убавлялось.

— Что касается жрицы из Шаоу, лекари с ней ещё не встречались?

— Да. Если идти, то это будет лекарь Хань и придворные дамы при лекаре.

Собеседник — важная персона из другой страны, обладающая титулом жрицы. Хоть и в медицинских целях, но мужчина не мог так просто прикасаться к ней, поэтому пойдёт лекарь Хань, бывший евнух, то есть Хань Ло Мэнь, приёмный отец Маомао и дядя Ло Ханя. Осматривать её будут придворные дамы, а Ло Мэнь на основе этой информации поставит диагноз.

Запутанно, но это требование той стороны, так что ничего не поделаешь. Одну как раз забрали, но осталось ещё две, и раз там есть Маомао, то сотрудничество с Ло Мэнем должно пройти гладко.

— Тогда выясни их и наши удобные даты. Передай в медицинский кабинет, чтобы визит назначили, по возможности, в удобное для них время.

— Слушаюсь.

Ма Шань тут же записал это на бумаге и воспользовался гонцом, ожидавшим за дверью кабинета.

— Что-нибудь ещё?

Хотелось сначала разобраться с важными делами. Мелочные дела, которые постоянно возвращались, можно было отложить на потом.

— Особо ничего, хотя, если подумать, есть кое-что.

— Что такое?

— …Мне только что передали прошение о переводе.

— …

Он взял прошение, написанное каллиграфическим почерком. Это был кто-то из тех, с кем он только что знакомился.

— Придворная дама по имени Яньянь просит вернуть её на должность помощницы лекаря.

Есть такая поговорка: «рыбак рыбака видит издалека», но, похоже, те, кто выбирает необычные профессии, часто сами бывают необычными.

Жэнь Ши не хотел держать у себя молодых служанок, поэтому думал, что если другие служанки научатся работать и проблем не будет, можно будет сократить их число, так что если она немного потерпит, её просьбу можно будет удовлетворить.

— Какие рекомендации у этой Яньянь?

— Работу выполняет безукоризненно, умеет угождать другим. Также, поскольку её обучали искусству служанки с десяти лет, проблем с этим нет. Хорошо всё запоминает, но то, что она не лезет вперёд, является и достоинством, и недостатком.

— Действительно, неплохо.

— И ещё… это немного не относится к её способностям, но…

Ма Шань как-то неловко отвёл взгляд от документов.

— Что такое, говори.

— …Да. В примечаниях сказано, что она не то чтобы не любит или ненавидит мужчин, но…

Он немного помедлил и продолжил:

— …Похоже, у неё есть некоторые наклонности к юри.

Юри, то есть предпочтение общения с представителями своего пола, а не противоположного.

— Принята!

Жэнь Ши отбросил прошение о переводе.

— Г-господин Жэнь Ши!

— Это ведь не относится к её способностям, верно? Отличный кадр. Ни за что не упускай её.

Сказал Жэнь Ши Ма Шаню, хитро улыбаясь, и продолжил работать.

Глава 19 - Первый контакт

Рядом с отдельным дворцом, где жила Адуо, располагался ещё один большой отдельный дворец. В основном он предназначался для приёма гостей из других стран. На этот раз делегация жрицы из Шаоу, похоже, временно остановилась в этом дворце.

Маомао и Яо, а также Ло Мэнь и несколько охранников прибыли для осмотра жрицы. Взглянув на охранников, Маомао узнала их. Это были евнухи, которых она встречала раньше в заднем дворце. Поскольку дело касалось жрицы, этот отдельный дворец был наполовину закрыт для мужчин.

— Какое-то необычное место.

Хоть и близко к императорскому дворцу, но это было в противоположной стороне от общежития, где жили Маомао и Яо. У них не было возможности рассмотреть его как следует. Маомао видела его несколько раз, когда ходила к Адуо, но при ближайшем рассмотрении он действительно был необычно построен.

Можно сказать, в иностранном стиле. По атмосфере он напоминал постройки не столько Шаоу, сколько ещё более западных стран. Маомао никогда не видела ничего подобного, но это очень походило на иллюстрации в старой книге, которую она читала. Дерево и местами кирпич, верхняя часть окон была полукруглой. Использование стекла в некоторых местах можно было назвать настоящей роскошью. В саду была зелёная арка из роз, которая, должно быть, выглядела великолепно в разгар цветения.

Одежда слуг тоже была немного необычной, но все они, по расовым признакам, были жителями Ли с чёрными волосами и чёрными глазами.

(В месте, где находятся важные иностранные гости, нельзя нанимать иностранцев).

Если среди них окажется шпион, это будет не шутка. Даже та тётушка, которая, вся в грязи, ухаживала за садом, наверняка была человеком с проверенной личностью.

Когда они вошли в здание, их встретила женщина с явно иностранной внешностью. Высокая, с волосами светло-каштанового цвета. Цвет глаз был похож на оливковый — что-то среднее между тёмно-зелёным и жёлтым.

— Мы вас ждали.

Её характерное произношение, похоже, тоже не изменилось.

— Прошу вас вглубь.

Повинуясь, они прошли дальше.

Внутри здание было ещё более изысканным, чем снаружи. Под ногами — каменные плиты, каменные колонны местами украшены резьбой. Симметрично расставлены предметы, очевидно, привезённые из-за границы. Если уронить такой, то серебро, равное состоянию простолюдина за всю жизнь, испарится, подумала Маомао, искоса поглядывая на них.

Чем дальше они шли, тем темнее становилось. На окнах висели шторы, приглушающие внешний свет.

(Кстати, она ведь альбинос, да?)

Белые волосы, белая кожа и красные глаза. Говорят, бывают и с голубыми глазами, или с золотистыми волосами, но в любом случае они чувствительны к солнечному свету. По словам старика, у альбиносов отсутствует пигмент, который должен быть у людей, и из-за этого они в полной мере подвергаются воздействию солнечных лучей.

Свет из окон был заслонён, а у ног стояли источники света. Свечи горели даже днём, расставленные через равные промежутки, чтобы освещать коридор. В воздухе витал сладкий запах пчелиного воска, и Маомао подумала, как это роскошно.

— Сюда. Прошу прощения, но не могли бы мужчины подождать здесь?

— Понятно.

Старик, он же Ло Мэнь, и охранники остановились перед входом.

Маомао и остальные вошли в комнату. Внутри было полутемно и пахло благовониями. Оранжевый свет мерцал, и из-за полога кровати с балдахином виднелся силуэт.

— Я их привела.

У кровати стояла женщина, похожая на служанку. У неё была смуглая кожа. Лицо показалось знакомым, и пока Маомао недоуменно склоняла голову, Яо отреагировала первой.

— Ах!

Раздался её растерянный голос.

Маомао ткнула Яо локтем в бок. Ткнув её, она вспомнила, почему лицо показалось знакомым. Это была та самая чужестранка, которая недавно привела девочку по имени Джазгул. По вышитому платку, который она получила в благодарность за то, что привела потерявшегося ребёнка, она догадывалась, что та богата, но и подумать не могла, что она — служанка жрицы.

(Жрица, значит, тоже ест лягушек).

Она думала, что им нельзя убивать живых существ, и поэтому они не едят мяса и рыбы. Когда она услышала, что жрица больна, она подумала о недоедании из-за отказа от мяса, но, может, это не так?

Смуглая женщина тоже, похоже, вспомнила их, и на её лице на мгновение отразилось удивление. Но она тут же вернула себе серьёзное выражение. Верно, они здесь по работе, так что нужно разделять личное и служебное.

— Прошу.

Произношение было ещё сильнее, чем у служанки. Когда откинули полог, перед ними предстала красавица с внешностью альбиноса. Говорили, что ей сорок, и у неё были носогубные складки, соответствующие возрасту. Она лежала, поэтому было трудно сказать, но, вероятно, она была довольно высокой. Скорее полноватая, но из-за длинных рук она не казалась тучной.

(Если бы она была моложе и худее…).

Она была точь-в-точь как та чужестранка, которую рисовал тот художник, что рисовал только красавиц. И…

(Если говорить о сходстве, то она похожа).

На кого — на Белую Госпожу (Пайняннян).

У Маомао было тайное поручение от Ло Баня.

(Действительно ли эта жрица обладает правами жрицы, или же…).

Она давно потеряла права жрицы и родила ребёнка, Белую Госпожу.

Она здесь, чтобы это выяснить.

(Чтобы определить, рожала ли она…).

Самый простой способ — заглянуть ей между ног, но это, конечно, невозможно. Разве что, если возникнут подозрения на женское заболевание, то, возможно, удастся это сделать поэтапно.

(Если не получится, есть ещё один способ).

Во время беременности живот за десять месяцев резко увеличивается. Он раздувается до предела, а после родов сдувается. При этом появляются растяжки, которые называют стриями. Они появляются потому, что кожа не успевает за ростом живота и разрывается.

(Хотя у императрицы Юйе и супруги Лихуа их не было).

При обычных родах вероятность их появления выше. Конечно, их может и не быть, но как один из факторов для проверки это можно использовать.

(Может, она позволит осмотреть живот?)

Маомао медленно поклонилась и подошла к кровати. Они уже обсудили с Яо и распределили роли. Яо будет записывать, а Маомао — осматривать. Яо хотела бы сама провести осмотр, но под руководством других лекарей выяснилось, что Маомао точнее измеряет пульс, поэтому пришлось отказаться.

Теперь понятно, почему Яньянь так по-своему балует её. Яо слишком прямолинейна, и для человека с изворотливым умом она порой бывает назойливой, а порой — ослепительной.

Как она смирилась с тем, что Яньянь выбрали служанкой Жэнь Ши, так и в случае с Маомао, если она видит явное превосходство в способностях, она это признаёт.

Им заранее показали книгу, где было записано, чем она болела и как её лечили. Они со стариком обсудили это и наметили несколько возможных заболеваний.

— Прежде всего, можно измерить пульс?

Сказала Маомао медленно и понятно.

— Да.

Маомао коснулась протянутой руки. Мягкое прикосновение. Из-за белой кожи вены были хорошо видны и проступали синим цветом.

Она приложила три пальца к запястью. До неё доносились удары пульса. Она считала, сколько ударов за определённое время. Маомао пальцами показала Яо количество, и та быстро записала это в переносную записную книжку.

— Вы немного нервничаете? Пульс немного учащён.

Жрица, похоже, не поняла некоторые слова и склонила голову. Стоящая рядом женщина перевела на иностранный язык, и та, улыбнувшись, ответила.

— Да, немного.

Это не было отклонением от нормы, так что проблем быть не должно.

— Можно я дотронусь до вашего лица? Я осмотрю глаза и язык.

— Пожалуйста.

Маомао коснулась её щёк обеими руками. Носогубные складки были, но в остальном кожа была очень упругой и красивой.

Она оттянула нижнее веко, осмотрела глаза. Попросила открыть рот и высунуть язык.

(В каком-то смысле повезло).

Подумала Маомао о недавней встрече с девочкой по имени Джазгул.

(Гранаты, хасмо…).

Тогда они покупали много продуктов, которые могли быть использованы как лекарства. Однако в переданном документе ничего об этом не было сказано.

Маомао мельком взглянула на служанку, стоящую у кровати. Та, которая так удивилась недавно, сейчас стояла с невозмутимым видом.

(Они не были прописаны как лекарство? Просто совпадение?)

Избыток лекарств тоже может навредить организму.

— Простите, не могли бы вы подробно записать, что вы обычно предпочитаете есть?

— Хорошо.

Ответила служанка.

Она быстро писала, но проблема была в том, что это был иностранный язык. Местами были непонятные слова, так что придётся потом переводить и думать. В любом случае, окончательный диагноз будет ставить старик, так что на него и надежда.

— Тогда, не могли бы вы расстегнуть верхнюю одежду?

Она беспокоилась, что получит отказ, но, похоже, зря.

— …Да.

Она медленно расстегнула верхнюю одежду. Ночная рубашка была с запахом спереди, так как они знали, что придёт врач. Обнажились две груди, и стал виден пупок.

— …

— Пожалуйста.

Маомао коснулась её напрямую и, прислушиваясь к разнице в звуках, осмотрела живот.

'Растяжек нет'.

Живот у неё полный, так что, возможно, растяжки и не должны были появиться, или же она вообще не рожала. Возможно, исходное предположение неверно.

'Нет, но…'

На картине художника она была довольно худой. У худых кожа растягивается сильнее, и следы остаются чаще.

А главное, может, и не было с самого начала ничего странного.

Почему она так подумала?

'Для такой полной женщины у неё маленькая грудь'.

Если менструации не наступают, есть вероятность интерсексности. Мужчина и женщина одновременно, или ни то, ни другое. Маленькая грудь может быть признаком этого, но также возможно, что у неё просто от природы маленькая грудь.

Рожала она или нет — совершенно непонятно. И болезнь тоже зависит от того, есть у неё менструации или нет.

Маомао, то поднимая, то опуская брови, продолжала осмотр.

Она осматривала, но не понимала, не понимала, но почему-то её охватило смутное чувство беспокойства.

'Я что-то упускаю?'

Было какое-то несоответствие, но она не могла его уловить, и осмотр подходил к концу.

'Может, попросить её показать и то, что ниже?'

Нет, не стоит. Это первый осмотр, и уже то, что она позволила обнажить верхнюю часть тела, — этого достаточно. Даже среди супруг в заднем дворце есть те, кто отказывается показывать свою кожу другим.

— Можете одеваться.

Мир не так прост, чтобы всё решалось за один раз. Дальше настаивать бессмысленно, приоритет — доложить о результатах осмотра старику.

— Мы обсудим то, что услышали и увидели, с лекарем.

— Хорошо.

Служанка накинула на жрицу верхнюю одежду.

Маомао и остальные, попрощавшись, вышли из комнаты.

Глава 20 - Результаты осмотра

— Н-нервничала.

Проговорила Яо, как только они сели в повозку на обратном пути. Поняв, что выдала себя, она тут же сделала вид, будто ничего не было, но было уже поздно. Если бы здесь была Яньянь, она бы сделала лицо, говорящее: «Какая прелестная неосторожная госпожа». Вместо неё Маомао внимательно наблюдала.

Первый визит закончился, но для Маомао результат был неоднозначным. Они не могли обсудить состояние жрицы со стариком на месте, и разговор был отложен до тех пор, пока они не покинут отдельный дворец.

(Слишком много обходных путей).

Раз уж они проделали такой долгий путь на корабле, она думала, что они надеются на нашу медицину, но…

— Ну, как всё прошло?

Спросил старик, но Маомао почему-то казалось, что этот мягкий, добрый и до невозможности простодушный человек уже знает ответ. И всё же она доложила.

— Госпожа жрица действительно больна?

Это было честное впечатление Маомао.

— Что ты такое говоришь? Она ведь приехала из самого Шаоу.

Вмешалась Яо.

— Да, она проделала долгий путь на корабле. Я, конечно, думаю, что она больна, но не настолько, чтобы обращаться к врачам из другой страны.

Поскольку рядом была Яо, она старалась говорить со стариком вежливо.

— Тогда что это за болезнь?

На вопрос старика Маомао ответила, глядя в записи, сделанные Яо.

— Симптомы — усталость, бессонница, упадок сил, а также, похоже, ожирение. И самое большое беспокойство вызывало то, что…

Сломанная кость не заживает. Это мизинец на левой руке, так что в повседневной жизни это почти не мешает, но всё равно неудобно.

— Вероятно, это расстройство, вызванное угасанием женской энергии. Это не редкость, болезнь, которая приходит с возрастом.

В основном, это болезнь, возникающая с прекращением менструаций. Уменьшение женской энергии приводит к нестабильности как тела, так и духа. Одним из проявлений является хрупкость костей.

Для сорока лет это немного рано, но менопауза не исключена, а если у неё действительно никогда не было менструаций, то она была бы ещё более подвержена этой болезни.

— Вот как. Тогда, предположив, что твоя оценка верна, задам вопрос. В разных странах и медицина разная. Может, в Шаоу действительно не могут вылечить болезнь жрицы и поэтому обратились в Ли. У тебя есть какие-то основания так считать?

— Да.

Маомао достала лист бумаги, на котором было записано, что ела жрица.

— В лекарствах не было ничего, что увеличивало бы женскую энергию. Но, судя по её обычному рациону, она ела столько всего, что заменяло лекарства, что в них и не было необходимости.

— Это, может быть… то, что они скупали в лавке в тот раз?..

Яо, похоже, догадалась. Несколько дней назад служанка жрицы скупила огромное количество продуктов. Среди них было много того, что используется в качестве лекарства от женских болезней.

Жрица знала, как лечить свою болезнь. И всё же она приехала в Ли. Вероятно, это было тесно связано с политикой.

— Считаете ли вы обе одинаково?

Спросил старик и у Яо.

— У меня не так много медицинских знаний, как у Маомао, но я видела, как служанка госпожи жрицы недавно покупала много лекарств, так что возражений у меня нет.

Она выглядела немного расстроенной, вероятно, потому что ей пришлось признать свою некомпетентность. То, что она была достаточно честна, чтобы признать это, делало её милой.

(Так она знает, что это лекарства).

Тогда, может, она и сюэха ест, осознавая, что это лекарство? Надо будет как-нибудь спросить.

Старик выглядел растерянным. Он всегда выглядел растерянным, так что, если уточнять, это была степень растерянности «слегка растерян».

— Скажу вам одно.

— Да.

— Да.

Ответили Маомао и Яо.

— Мы работаем с человеческими жизнями.

Это очевидно.

— Лечение жрицы не должно угрожать жизни.

— Да, это так, но?..

С удивлением спросила Яо.

— Ни в коем случае не говорите жрице о том, что мы только что обсуждали. Мы просто должны назначить соответствующее лечение её болезни.

Даже если это то же самое лечение, которое она уже получает.

(На её лице недовольство).

И это понятно. Яо, вероятно, думает, почему она должна говорить о том же лечении, которое пациентка уже применяет. Это всё равно что признать свою некомпетентность.

(Иногда важно притвориться дураком).

Старик только что сказал: «не должно угрожать жизни».

«Жизнь» здесь — это жизнь Маомао и остальных.

В атмосфере, пропитанной политическими интригами, неосторожно говорить правду — опасно для жизни. Неискушённой барышне это ещё трудно понять.

(Яньянь бы смогла её уговорить).

Но она сейчас в командировке, так что ничего не поделаешь.

— Яо, мы скоро приедем.

Маомао выглянула из повозки, чтобы сменить тему. Дорога от отдельного дворца до императорского и оттуда до медицинского кабинета была долгой, и это было утомительно.

— Когда вернёмся в медицинский кабинет, поищем лекарства? Может, в этой стране есть лекарства, которых нет у них, и если её самочувствие хоть немного улучшится, будет хорошо.

— …Хорошо.

Она в целом умная, поэтому понимает, что поднимать шум здесь бессмысленно.

На этот раз она успокоилась.

Прибыв в медицинский кабинет, старик быстро собрал материалы и пошёл докладывать.

Маомао и остальные, получив разрешение старика, вошли в аптеку и начали искать лекарства для назначения. Некоторые могли не подойти жрице из-за её конституции, некоторые она, возможно, уже использовала, но они всё равно раскладывали их.

Маомао доставала по памяти, а Яо — по одному, сверяясь с книгой. Хотя они и получили разрешение, они занимали всю аптеку, и лекарь с любопытством заглянул.

— Что случилось, что вы тут всё разложили, что за лекарства… ух ты!

Раздался недовольный голос. Она подумала, кто это, и оказалось, что это старый лекарь, давний знакомый старика. Один из лекарей, который сопровождал их, чтобы проверить неверность бывшей супруги Лишу.

— Что-то не так? Какое-то странное сочетание?

С удивлением спросила Маомао.

— А, нет, просто на мгновение испугался, что меня снова туда пошлют.

— Туда?

— Туда.

Старый лекарь указал на северную часть дворца.

— В задний дворец.

— Почему? Да, мы собирали лекарства от женских болезней, но это не связано с задним дворцом.

С удивлением подумала Маомао, глядя на разложенные лекарства.

— Женские болезни, значит. Тогда понятно. При дворе в основном мужчины, так что я редко их выписываю, вот и растерялся.

Может, у него какие-то неприятные воспоминания? Она вспомнила, что раньше в задний дворец могли входить и лекари, не являвшиеся евнухами.

— Кстати, я слышала, что вы раньше были лекарем в заднем дворце. Что-то случилось тогда?

— Ничего особенного. Просто неприятные воспоминания. Вот это, это, и ещё…

Он стал брать лекарства, которые они достали.

— Если смешать ещё несколько видов, получится специальное лекарство для лже-евнухов.

«Лекарство для лже-евнухов?»

Маомао и Яо произнесли в унисон.

— Ничего особенного. Если в задний дворец нужно войти мужчине, не являющемуся евнухом, то могут возникнуть проблемы, верно? Поэтому это лекарство, чтобы подавить мужские желания, хотя и не делает его евнухом.

— А-а.

Маомао поняла. Она думала, не было ли проблем, когда Жэнь Ши и особенно Гао Шунь входили в задний дворец, но, вероятно, им давали такое лекарство.

— Наверное, оно очень невкусное.

— Да, очень невкусное.

Говорил тот, кто испытал это на себе.

— К тому же, если привыкнуть, появляются странные побочные эффекты.

— Так всё-таки есть побочные эффекты.

— Есть. Поэтому я его не очень люблю.

Стало понятно, почему он издал такой недовольный звук. Она хотела спросить, какие именно побочные эффекты, но он, похоже, был занят и вышел из аптеки.

— В таких вещах Яньянь разбирается.

— Похоже на то.

— Учитывая разговор о побочных эффектах, может, стоит уточнить у неё в письме?

— Да, Яньянь обрадуется.

У неё, возможно, уже начинается ломка от недостатка общения с её госпожой.

Но благодаря этому она стала гораздо лучше общаться с Яо, и это было хорошо. Маомао думала, какую комбинацию лекарств составить.

Глава 21 - Мама

На обратном пути после нескольких визитов к жрице, атмосфера на улицах, видимая из повозки, напоминала новогоднюю суету.

— Пешком, наверное, было бы быстрее.

Сказала Яо. Маомао, зная о больной ноге старика, молчала.

Старик смущённо улыбнулся.

— Прости уж. Мне немного далеко идти.

Яо сделала виноватое лицо, но было уже поздно. Со стариком это ещё ничего, но другой важный господин мог бы и обидеться.

Хоть и непонятно, был ли смысл в этих визитах, но некоторые полезные моменты, похоже, были. К сожалению, пользу принесли не лекарства, приготовленные Маомао и остальными, а совет пить больше воды.

В Шаоу, где вода была ценностью, не было привычки часто пить, а жрица, из-за своего положения, не могла часто отлучаться по нужде, поэтому пила она крайне мало. Когда она стала пить немного больше, её обрадовало, что головные боли уменьшились.

А ещё она на ломаном языке сообщила, что рада возможности гулять. Будучи альбиносом, она могла гулять только по ночам, но в Ли, по сравнению с Шаоу, солнце было слабее, и дождливых дней было больше. Она гуляла на улице с зонтом в плохую погоду.

(Наслаждается жизнью).

Хочется даже заподозрить, что она приехала в Ли на каникулы.

Конечно, она не была свободна весь день, и иногда к ней приходили посетители. Важные господа — это понятно, но были и те, кто приходил просто «поговорить».

Как и Белая Госпожа (Пайняннян), чужестранная жрица-альбинос тоже очаровывала людей.

— Сегодняшний посетитель, похоже, хотел гадания.

Вдруг вспомнила и сказала Маомао.

— Учитывая её положение жрицы, гадание, наверное, часть её работы, но это может быть немного неуважительно. Всё-таки она — важная персона из другой страны.

Все согласились со словами старика.

К тому же, формально она приехала на лечение. Никакого уважения, но, к сожалению, большинство людей таковы.

— Говорят, что гадания сбываются, но я думаю, что полагаться на них не стоит. Решать своё будущее на основе гаданий без веских причин — это как-то не так.

Маомао это беспокоило. Гадания не имеют под собой оснований. Разве что та жрица обладает даром читать мысли.

— Маомао всегда хочет во всём разобраться, есть ли что-то или нет.

— Ты не любишь гадания?

Вмешалась Яо.

— Разве это не жутко?

Я понимаю, что не всё в мире можно разделить на чёрное и белое. Но Маомао считала, что у всех странных вещей в мире есть какое-то объяснение, просто ей не хватает знаний или информации.

— Сжигать черепаший панцирь и на основе этого решать, переносить ли столицу — это как-то странно.

— Нет, на самом деле в этом есть свой смысл.

Возразил старик.

— Используя животных из той местности, можно узнать их состояние питания в тот момент. То есть, можно понять и богатство земли. Если называть это гаданием и выставлять напоказ богов и святых, люди поверят, и это можно делать с размахом. Возможно, с этого и начиналась политика.

(Понятно).

Слова старика были убедительны. Яо тоже слушала с интересом.

— Но проблема в том, что даже если в прошлом в чём-то был смысл, со временем забывается, почему это делали, и остаётся только форма. Это самое неприятное.

На лице старика отразилась печаль.

— Когда-то давно, в неурожайный год, я попал в деревню, где в качестве жертвы закапывали младенцев, рождённых в том году. Но неурожай не прекращался, и они закапывали всё новых и новых жертв. Когда в деревне не осталось никого, кто мог бы стать жертвой, мимо проходил я, будучи в пути.

(Ах, я уже представила).

Зная о его невезучести, можно было догадаться, чем закончится эта история.

— Когда меня связали и бросили в яму, я думал, что умру. Если бы мой спутник, пришедший позже, не заметил, я бы до сих пор был под землёй.

— …

Яо потеряла дар речи. Старик рассказывал довольно жуткие истории из прошлого своим мягким голосом. Он был умён, но, похоже, немного привык к своим несчастьям.

— Вы можете подумать, что жертвоприношения — это глупость, но раньше от этого был эффект. В той деревне было принято сажать одни и те же культуры. Удобрения добавляли, но всё равно не хватало некоторых питательных веществ. А они как раз содержались в человеческом теле.

Конечно, по этой логике, это не имело бы смысла, кроме как при проблемах с монокультурой. В деревне, куда зашёл старик, неурожай был вызван болезнью, переносимой насекомыми, и жертвоприношения были бессмысленны.

— Иногда люди делают что-то по привычке, не понимая смысла. Начало жертвоприношений, вероятно, было в том, что случайно урожай вырос только там, где были захоронены тела. Но со временем к этому приписали богов, и это стало священным. Слово «бог» очень удобно.

Возможно, и жрица из Шаоу стала священной в процессе чего-то подобного.

Пока они разговаривали, они прибыли в медицинский кабинет. Маомао, поддерживая старика с больной ногой, вышла из повозки. Теперь нужно было писать отчёт.

Однако в медицинском кабинете было шумно.

Что случилось, подумала она.

— Наконец-то вернулись.

Подошёл лекарь с растерянным лицом.

— Что случилось?

— Что случилось, что случилось, я и не думал, что он придёт, когда вас двоих нет. Сказал, что нет, а он ответил, что будет ждать, пока не вернётесь, вот и мучился.

Судя по его тону, речь шла об одном человеке.

Маомао и старик переглянулись.

— Ничего не поделаешь.

Старик первым вошёл в медицинский кабинет. Внутри, как и ожидалось, был чудак в монокле. Военный стратег-чудак лежал на диване, который он откуда-то притащил.

— Дядюшка! Что так долго!

— Эй, Ло Хань. Не таскай сюда чужую мебель. И обёртки от сладостей выбрасывай в мусорное ведро. И не жалуйся потом на кариес, если будешь пить только фруктовую воду.

То, как он, сгорбившись, начал подбирать обёртки, было… как бы это сказать.

— К-как нянька.

Таково было впечатление Яо, воспитанной кормилицей, но, вероятно, и у других были похожие мысли.

Старик начал убираться, и подчинённые чудака и ученики лекаря в панике бросились подбирать мусор. Вообще-то, Маомао тоже должна была присоединиться к уборке, но подходить было опасно, да и просто не хотелось помогать, так что она наблюдала из-за колонны.

— Дядюшка! А Маомао! Маомао ведь рядом!

Он принюхивался.

— Отвратительно…

Невольно вырвалось у Маомао.

— Маомао, у тебя такое лицо, что просто ужас, прекрати. Мне самой не по себе становится.

Сказала Яо, и Маомао, потирая пальцами переносицу и кривящийся рот, попыталась вернуть лицу нормальное выражение, но оно всё равно дёргалось.

— Маомао! Отдайте мне Маомао!

— Что случилось? Я же говорила, что если будешь шуметь, на ужин получишь много моркови. Сегодня будет морковная каша.

Вдобавок к поведению «няньки», ещё и эта фраза. Несколько человек согнулись пополам от смеха. Остальные, похоже, не знали, что делать.

— Я хочу кашу с яйцом, дядюшка. Нет, важнее Маомао. Я сегодня пришёл по делу!

— Учитывая, что ты лежишь на притащенном диване и разбрасываешь сладости, это сомнительно.

Сказал старик, открывая ящик стола в кабинете. Он достал оттуда сибоку и протянул его военному стратегу-чудаку. Похоже, он хотел, чтобы тот почистил зубы.

— Сначала я тебя выслушаю. Когда дело касается Маомао, ты теряешь всякую меру. Если я сочту твой рассказ убедительным, я передам ей.

Военный стратег-чудак, жуя сибоку, кивнул.

Если доверить это старику, всё будет в порядке. Маомао взяла корзину с использованными бинтами, стоявшую в коридоре. Она надеялась, что разговор закончится, пока она будет их стирать.

Прошло около получаса, пока она закончила стирать бинты и начала их развешивать, когда её позвали. Старик с усталым лицом подошёл к Маомао.

— Так в чём было дело?

Спросила не Маомао, а Яо. У неё, похоже, было любопытство, соответствующее её возрасту.

— Да, это было неожиданное предложение.

— Какое?

— Скоро будет представление наследного принца, и он хочет, чтобы Маомао была дегустатором на банкете.

(Он вообще собирается туда идти?)

По словам Ло Баня, военный стратег-чудак постоянно пропускал садовые вечеринки и собрания. Он даже пропустил ту садовую вечеринку, где Маомао была дегустатором.

— С чего бы это?..

Она прекрасно понимала, что он её ненавидит. Но чтобы он назначил именно Маомао, это было действительно неожиданно. Она думала, что после прошлого опыта он скажет, что пить яд — это ужасно.

— Если бы он просил сделать её служанкой, можно было бы отказаться, но от роли дегустатора отказаться сложнее, что же делать?

— Что значит «что делать»?

Слова старика «отказаться сложнее» были равносильны «нельзя отказаться». Он, как ни крути, был слабохарактерным. Неважно, но после этого разговора прозвище старика стало «мама». Совершенно неважно.

— Можно вопрос?

Тихо подняла руку Яо. Старик кивнул, разрешая.

— Разве мы с Маомао не должны были сидеть вместе с госпожой жрицей на банкете?

— Да. Но пришло распоряжение, что только одна из вас.

Маомао или Яо, ещё не было решено. Поскольку речь шла о важных гостях из другой страны, вокруг было много слуг и охранников, так что даже просто сидеть рядом было уже хорошо.

— Тогда, Маомао, иди ты. Если я буду там, проблем не будет.

Чётко сказала Яо.

— П-подождите. У меня ведь тоже есть право выбора?

— Раз уж тебя назначили, лучше согласиться. К тому же, что будет, если ты будешь рядом с жрицей, а военный стратег начнёт крутиться вокруг?

Сказать было нечего.

Старик тоже молчал.

В этой стране его наглое поведение стало нормой, но перед чужестранной жрицей так вести себя нельзя. Это особа, к которой не разрешалось прикасаться даже кастрированным мужчинам.

— Маомао…

Старик похлопал Маомао по плечу.

— Доверь мне госпожу жрицу.

Яо тоже похлопала её по плечу.

— П-подождите.

Маомао, размахивая руками, посмотрела на них двоих.

— Маомао, прости, но, вероятно, отказаться нельзя. Учитывая дело госпожи жрицы, тебе придётся быть на стороне Ло Ханя. Это международная проблема.

— Н-нет, старик, постарайся получше.

— Невозможно.

Сказал он твёрдо, и Маомао снова похлопали по плечу.

Глава 22 - Частица ответа

Время течёт не для всех одинаково. Счастливые моменты коротки, мучительные — долги.

И время до банкета тоже пролетело как стрела. Дни, приближающие к неприятному событию, тоже коротки.

По настоятельной просьбе Маомао ей разрешили не ходить к чудаку до самого дня банкета. Яо, в отличие от Маомао, была воодушевлена тем, что ей доверили работу в одиночку. Она за несколько дней до банкета переехала в отдельный дворец жрицы. Чтобы сопровождать жрицу на банкете, она должна была питаться вместе с ней и узнать, что та обычно ест.

Они подробно выяснили всё о её питании, но жрица настоятельно просила, чтобы не было упущений.

Маомао же интересовали блюда в иностранном стиле, но во всём был виноват тот чудак.

Итак, в день банкета пришлось прийти на работу на полчаса раньше обычного.

(Не хочу идти).

Сколько раз она это повторяла?

Она нехотя переоделась и, рассчитав время до последней минуты, медленно вышла из своей комнаты.

— Маомао.

— О, давно не виделись.

В коридоре она случайно встретила Яньянь. С тех пор как она стала служанкой при Жэнь Ши, она не возвращалась в общежитие, а ночевала в другом месте.

(Нехватка Яо, наверное).

Лицо у неё было явно уставшим. Взгляд — какой-то пустой, губы — сухие. Её шаткая походка напоминала призрака.

— Маомао… а госпожа?

— А? Э-э, если ты о Яо…

Когда она сказала, что её здесь нет, лицо Яньянь стало таким, будто с неба упала звезда и ударила её прямо по голове. Пошатываясь, она прислонилась к стене и медленно сползла на пол, словно тая.

— Вы в порядке?

На вид она была совсем не в порядке, но из вежливости стоило спросить.

— Г-госпожа…

(Как же она её любит).

Маомао, тыкая её пальцем, размышляла, что делать. На работу идти не хотелось, но опаздывать из-за личных дел было досадно, так что возиться с Яньянь вечно было нельзя.

— Что случилось? А работа? Разве вы не должны быть с ним весь день?

— У-ух. Я смогла сбежать только в такое время… Старшая служанка Лунного господина так строго следит…

— А-а.

Маомао поняла. Лунный господин — это, кажется, Жэнь Ши. У Жэнь Ши было настоящее имя как у младшего брата императора, но произносить его мог только сам император. Поэтому все называли его по-другому.

А старшей служанкой Жэнь Ши была пожилая женщина по имени Суй Лянь, и она была та ещё штучка. Даже Яньянь, похоже, не могла так просто сбежать от Суй Лянь.

— Если вы не вернётесь скорее, вас опять будут ругать?

— …Да. Ладно, я просто хотела побыть рядом, почувствовать её запах. Просто хотела расчесать и заплести её волосы. Я больше не хочу заплетать волосы этому парню, какими бы шелковистыми они ни были…

Раз ей доверяют даже заплетать волосы Жэнь Ши, значит, она очень понравилась Суй Лянь. Кстати, Маомао, когда она привыкла к работе у Жэнь Ши, несколько раз просили заплести ему волосы, но она каждый раз отказывалась, говоря, что не умеет.

Яньянь медленно поднялась. Она поплелась обратно, но, что-то вспомнив, обернулась к Маомао.

— Кстати, я ещё не передала вам ответ на письмо. По вышеупомянутой причине я не могла отправлять письма.

Если неосторожно обмениваться письмами, можно прослыть шпионом. То, что она пришла сюда сейчас, тоже было достаточно подозрительно, и если её заподозрят, Маомао придётся её оправдывать.

— Спасибо, что не забыли.

Маомао взяла письмо. Яньянь, похоже, хорошо разбиралась в лекарствах от женских болезней и для красоты, поэтому она и спрашивала её.

Открыв письмо, она увидела, что всё было расписано очень подробно. Большинство ей было известно, но были и вещи, которые её удивили своей эффективностью.

— …?!

Взгляд Маомао остановился на одной строке в письме.

— Эм, а это…

Она поймала шатающуюся Яньянь, собиравшуюся уходить, и спросила.

— Сюэха, это правда?

— …Да.

— Эм, и ты, зная это, кормила её?

— Чтобы вырастить госпожу Яо красивой.

На мгновение лицо Яньянь просветлело, но тут же снова стало пустым.

Маомао, сочувствуя Яо, решила, что ей тоже пора на работу.

Маомао не очень хорошо знала, как будет проходить банкет. Говорили, что будет что-то вроде ритуала, но там было много этапов, и, честно говоря, она не запомнила. К тому же, это будет проходить в месте, куда пускают только причастных, так что до тех пор нужно было ждать. Ждать, но то, что её заставили прийти на полчаса раньше, было очень обидно.

Маомао думала полюбоваться на полки с лекарствами в медицинском кабинете, чтобы получить удовольствие, но её вызвал один из лекарей. Оказалось, это было поручение.

— Отнеси это супругам.

Садовые вечеринки, банкеты и прочие мероприятия — это редкая возможность для цветов заднего дворца выйти в свет. Поэтому, хоть это и поручение, посылать мужчину было нельзя. Яо и Яньянь не было, так что идти пришлось Маомао.

Проверив груз, она увидела, что это благовония. Почему они в медицинском кабинете? Потому что их используют и в медицинских целях. Дым отпугивает насекомых, а аромат успокаивает.

— Попросили что-нибудь вместо средства от комаров. Говорят, от обычного средства слишком много дыма.

Обычно от комаров жгут не изысканные благовония, а ветки деревьев с отпугивающим эффектом. От дыма тоже есть некоторый эффект, но он действительно едкий.

— Чья это прихоть?

— Ну, той новой супруги, что приехала из-за границы.

Маомао удивилась.

Та женщина по имени Айлин, с бледной кожей, высоким ростом и пышными формами, как у чужестранки.

(А я ведь ещё не доложила ничего хорошего).

Яо и Яньянь она не говорила. Только Маомао получила от Ло Баня задание выяснить…

(Рожала ли жрица).

В итоге, похоже, она уедет, так и не узнав.

— Поскольку она из Шаоу, её, хоть она и новенькая, включили в список участников банкета. Передай и другим супругам, и не перепутай порядок.

Лекарь любезно дал ей список присутствующих супруг и карту с расположением их покоев. Императрица Юйе, конечно, старшая супруга Лихуа, и ещё две супруги среднего ранга, кроме Айлин.

Перепутать порядок было бы страшно.

(И всё же…).

Политические отношения в Шаоу действительно непонятны, думала Маомао, отправляясь выполнять поручение.

(Айлин в изгнании, некая Айра — её политический враг, и при этом Айлин вроде бы на стороне жрицы, но пытается выведать её слабости).

Если подумать головой Маомао, то схема отношений была примерно такой.

Интересно, конечно, но если сунуть нос не в своё дело, можно впутаться и лишиться головы. Лучше просто молча делать, что говорят, и если станет слишком опасно, быстро отступить.

Каждой супруге выделили отдельную комнату для ожидания. Только императрица Юйе ждала в другом месте. По порядку следовало бы сначала пойти к супруге Лихуа, но если она её увидит, разговор может затянуться.

Маомао подождала у комнаты ожидания супруги Лихуа, пока не появилась знакомая служанка. Хорошо, что всех никчёмных служанок уволили, но хотелось бы, чтобы и оставшиеся перестали так пугаться при виде Маомао.

Быстро, одна за другой, она раздала благовония.

Она подошла к комнате Айлин. Маомао вдруг принюхалась.

(Что это?)

Пахло чем-то странным. Она не могла вспомнить, что это за запах. Она постучала в дверь.

— Входите.

Услышав характерное произношение, она открыла дверь. Внутри была одна Айлин, служанок не было.

Айлин крепко прижимала что-то к груди. Когда Маомао подошла ближе, странный запах стал немного сильнее.

— Я принесла средство от комаров.

— Спасибо. Поставь, пожалуйста, там. Служанка как раз отлучилась.

Может, в туалет? Служанки, которые были приставлены к супругам почти как надзиратели, вероятно, решили, что раз в комнате ожидания только одно маленькое окно, один вход, а снаружи стоит охрана, то проблем не будет.

— Тогда я пойду…

Когда она собралась уходить, её схватили за рукав.

— Ч-что-то случилось?

— Ты ведь ходишь и к госпоже жрице? Как её состояние?

(Как же ответить?)

Маомао на мгновение замешкалась и решила ответить как есть.

— Похоже, она не устала от путешествия. Что касается болезни, мы сейчас ею занимаемся, так что не волнуйтесь.

Слишком уж нейтральный ответ, Маомао самой захотелось рассмеяться.

— Вот как. Я слышала, ты особенно способная среди придворных дам, так что я на тебя надеюсь.

Она оказала на неё давление. Из-за того, что она подошла ближе, запах снова усилился.

(Ну что же это за запах?).

Хм, подумала Маомао, выходя из комнаты Айлин.

(Что это за смутное чувство?).

И этот запах, и другие смутные чувства накопились. Всё, что было связано с Шаоу, вызывало вопросы. Вероятно, подсказок к ответу было уже много, но она не могла сложить их в единое целое. Или же, казалось, не хватало нескольких частиц ответа.

(Если бы это был старик, он бы давно нашёл ответ).

Маомао, слегка вздохнув от своей незрелости, снова направилась в медицинский кабинет.

Глава 23 - Банкет и роль дегустатора

Хотелось бы, чтобы банкеты проходили легко и весело, но с важными господами так не бывает.

В центре комнаты стоял большой длинный стол, по бокам — стулья, а впереди — ещё один большой стол. В глубине сидели государь с императрицей, Жэнь Ши и гостья — жрица.

Все остальные были рассажены за длинным столом симметрично. Расположение было таким же, как на прошлой садовой вечеринке, но отличие было в том, что на этот раз они сидели в помещении и на стульях.

Маомао стояла у стены с таким видом, будто говорила: «Когда же это всё закончится». Оглядевшись, она увидела, что дегустаторы были приставлены к таким важным персонам, как государь, гостья и императрица.

(А этому-то он зачем).

Сдерживая желание сплюнуть, Маомао смотрела на спину чудака. Среднего роста, среднего телосложения, немного сутулый, если не считать косых глаз за моноклем, то ничем не примечательный, невзрачный мужчина. Таков был военный стратег этой страны.

И вообще, звание «военный стратег» — это только название. На самом деле его должность, кажется, «тайвэй», но Маомао не знала, что это такое. Однако, судя по тому, где он сидел, он был довольно важной персоной.

(Если так хочешь дегустатора, мог бы и не приходить).

Люди вокруг чудака-военного стратега думали так же. Этот никчёмный мужик, когда ему становилось скучно, начинал приставать к окружающим, что, похоже, доставляло им немало хлопот. То, что ему не делали замечаний за пропуски садовых вечеринок и прочих мероприятий, вероятно, было потому, что он только мешал, когда присутствовал.

Чудак, похоже, уже заскучал и начал разговаривать с сидящим рядом мужчиной, похожим на военного.

Маомао, глядя искоса, тихонько потянула за верёвку в руке. Верёвка была длинной и была привязана к лодыжке чудака. Каждый раз, когда она тянула, чудак вздрагивал. Вздрогнув, он оборачивался, делал какое-то довольное лицо и выпрямлял спину.

То, что он постоянно на неё смотрел, было крайне неприятно, но ничего не поделаешь. Скряга Ло Бань, помимо роли дегустатора, поручил ей и следить за ним. Конечно, она не собиралась его слушать, но старик тоже просил, и ей пообещали дать редкое лекарство из торговых товаров, так что она согласилась. Вот так и получилось, что не кошке колокольчик, а чудаку верёвку привязали.

Окружающие, казалось, смотрели немного странно, но поскольку этот чудак и так всегда вызывал странные взгляды, никто ничего не говорил, так что можно было не обращать внимания.

Банкет начинался не сразу с еды, а с нескольких предисловий. В отличие от садовой вечеринки на открытом воздухе, здесь не было зрелищных танцев с мечами, но приятная музыка была хороша. Немного экзотическая, вероятно, в стиле Шаоу.

Военный стратег, похоже, не интересовался музыкой, достал из-за пазухи книгу о го и начал читать, так что пришлось снова потянуть за верёвку. Действительно, непонятно, почему государь до сих пор не повесил этого человека.

Какой-то важный человек важно говорил, и когда он закончил, началась трапеза. За спиной Жэнь Ши стояла Яньянь. Вообще-то, там хотела бы стоять его нянька Суй Лянь, но среди прислуживающих дам было много молодых. Даже энергичная нянька в таких случаях, видимо, понимала ситуацию и уступала Яньянь.

(Похоже, она неплохо продвигается по службе).

Почему-то это не казалось ей чужим делом. Однако Яньянь то и дело бросала взгляды в сторону. Причина была в том, что как у Жэнь Ши была Яньянь, так и у жрицы из Шаоу была Яо. Яо, похоже, нервничала и была немного бледна.

Яньянь, которая этим утром была похожа на труп, немного приободрилась. Однако она всё ещё не избавилась от «нехватки госпожи» и бросала на окружающих взгляды, полные мольбы о скорейшем окончании. Бледность Яо её тоже беспокоила.

В итоге, хоть и пытались взрастить помощниц лекарей, все они стали дегустаторами, что Маомао находила забавным. Вообще-то, дегустация — это работа для людей низкого ранга, которых легко заменить. Яо, похоже, была из хорошей семьи, и Маомао немного забеспокоилась, не возражали ли её родители.

(Я, конечно, научила её, как проводить дегустацию).

Но дегустация, кто бы её ни проводил, иногда заканчивается неудачей. Новый яд, или яд с замедленным действием.

(В конце концов, когда приходит время умирать, человек умирает).

Такова жизнь. Но Маомао думала, что если уж умирать, то от нового яда. Было бы роскошью, если бы она могла умереть, предварительно выяснив, каково его действие.

Итак, пока она думала об этом, принесли еду.

Как обычно, провести дегустацию и побыстрее закончить.

Маомао взяла маленькую тарелочку для дегустации и, пока ела, чувствовала на себе пристальный взгляд чудака-военного стратега.

Как только началась трапеза, банкет быстро закончился. Дальше должен был быть пир, и Маомао, не понимавшая разницы между банкетом и пиром, оставалось только вздыхать.

Пир должен был проходить в другом месте и в более узком кругу. Яо и Яньянь, похоже, продолжали работать, а для Маомао работа была закончена, так что она вышла из комнаты и собиралась отбросить верёвку военного стратега, как кошачий колокольчик, но…

Раздался грохот. Что такое, обернулась она и увидела, что упала придворная дама. Оказалось, это была Яо.

— Госпожа!

Туда бросилась Яньянь. Она подняла Яо, спрашивая, что случилось.

Маомао отбросила верёвку и подошла к ним. Яо сидела, опустив голову, а на полу была рвота.

Находившиеся рядом придворные дамы закричали. Словно говоря, как невежливо блевать в присутствии важных господ, они пронзительно визжали, но проблема была не в этом.

— Госпожа, госпожа!

Маомао ударила по щеке Яньянь, которая трясла Яо.

— Проверь, не осталось ли ничего во рту! Если застрянет в горле, она задохнётся!

— …Да.

Яньянь была в смятении, но, услышав Маомао, сунула пальцы в рот Яо. Дыхание было, но она дрожала и держалась за живот. Зрачки были расширены.

(Раз Яо упала, значит…).

Что с жрицей? Когда Маомао посмотрела, вокруг жрицы уже собрались люди. Женщина, которая была дегустатором вместе с Яо, тоже была бледна и шаталась. Прикрывая рот, она отошла, и жрица тоже отошла.

(Жрицу отравили).

Маомао накинула на дрожащую Яо свою верхнюю одежду. Яньянь, бледная как полотно, повторяла: «Госпожа, госпожа», и думала, что делать.

— Воды, солёной воды, и ещё…

Если не знаешь, какой яд, главное — вызвать рвоту. Она собиралась заставить её вырвать, оттащила Яньянь и сунула пальцы в рот Яо, но тут подошёл старик с больной ногой.

— Маомао, уступи.

Это был старик. В руках у него были кувшин с водой и таз. Он также принёс покрывало и осторожно накинул его на поясницу Яо. Если есть боль в животе и рвота, то, скорее всего, будет и понос. Он позаботился о том, чтобы, если она обделается, это не было заметно.

— Ты должна заняться жрицей. Эту предоставь мне.

Сказав это, старик поднял брошенную Маомао верёвку и потянул. Отреагировал чудак-военный стратег, который стоял, уставившись в одну точку.

— Принеси угля. Лучше, если сможешь растолочь его в ступке. И подготовь комнату. Комнату, чтобы осмотреть эту девочку и жрицу. Ты ведь можешь, Ло Хань?

— Да, дядюшка. Сейчас всё будет.

Ответил чудак, но действовать начали его подчинённые. Если скажет чудак, они сработают быстрее, чем если бы приказал старик.

— Старик, позаботься о Яо.

Сказала Маомао и направилась к жрице.

Жрицу и остальных быстро перевели в подготовленную комнату.

Жрицу и другую дегустаторшу рвало без остановки. Нужно было давать им солёную воду и заставлять опорожнять желудок. Вместе с этим им дали выпить измельчённый уголь и слабительное. Гадко, но необходимо, чтобы очистить желудок.

Поскольку старик не мог осмотреть жрицу, ответственность легла на Маомао. Нужно было, чтобы она вырвала всё содержимое желудка и опорожнила кишечник. Если слабительное не подействует, пришлось бы вводить лекарство через задний проход, чтобы вызвать опорожнение, но и жрица, и дегустаторша, похоже, этого не хотели, и, к счастью, слабительное подействовало.

У этих двоих симптомы были легче, чем у Яо, и даже при отравлении они оставались в сознании.

Что касается Яо, то её состояние было довольно тяжёлым, и Яньянь, забыв о своём нынешнем господине Жэнь Ши, ухаживала за ней. Жэнь Ши не был извергом и, конечно, не стал её отзывать.

Однако, когда состояние жрицы немного стабилизировалось, на следующий день после банкета, к Маомао пришёл Жэнь Ши. Он был одет скромнее обычного, но его сияние никуда не делось. Рядом с ним был вернувшийся к службе Ма Шань.

Маомао со вчерашнего дня была в той же одежде и не мылась, но сейчас у неё не было сил думать о таких вещах, как невежливость.

— Как состояние жрицы?

— Стабильно. Не так тяжело, как у Яо, той девушки, что проводила дегустацию.

Лекарь постоянно докладывал Маомао о состоянии Яо. Маомао тоже подробно сообщала лекарю о состоянии жрицы. Если что-то случится, это будет международный скандал. Нельзя допустить ухудшения.

Вероятно, Жэнь Ши пришёл лично именно поэтому.

— Её зовут Яо, кажется. Госпожа Яньянь.

— Похоже, Яньянь вам очень нравится, но пора бы её вернуть. Она умирала от нехватки Яо.

В такой ситуации, когда с Яо такое случилось, она, должно быть, очень волнуется. Маомао, немного успокоившись, попыталась пошутить.

— Твоя коллега в таком состоянии, а ты не волнуешься?

— Я не настолько бессердечна, чтобы не волноваться. Но моя работа сейчас — осматривать жрицу, а за Яо присматривает мой приёмный отец.

Раз старик рядом, она верила, что он что-нибудь придумает. Яньянь тоже немного разбиралась в медицине, так что, успокоившись, она сможет нормально ухаживать, и Маомао не нужно бросать свою работу и бежать туда.

Главное, если с жрицей здесь случится беда, это перерастёт в государственную проблему. Этого нужно избежать любой ценой.

— …Кстати, нашли того, кто отравил жрицу?

Кроме приближённых жрицы, ни у кого не было симптомов отравления.

Даже если жрица выживет, на её жизнь всё равно покушались. Значит, нужно как можно скорее найти и наказать преступника, чтобы не создавать лишних конфликтов.

Жэнь Ши сделал неопределённое лицо. Затем он мельком взглянул на Ма Шаня. Ма Шань с каким-то странным выражением лица достал из-за пазухи тканевый свёрток. Оттуда он вынул маленький флакон. Открыв крышку, она увидела внутри порошок.

— Это…

Маомао принюхалась. Где-то она уже чувствовала этот запах. И совсем недавно…

— ?!

Вспомнив, она невольно потянулась к флакону, но Ма Шань прикрыл его свёртком.

— Похоже, ты что-то знаешь.

— …Это макко (прим.: порошкообразное благовоние)?

— Да.

Макко, вид растительного благовония. В его состав входит растение под названием сикими (прим.: японский анис, ядовитое растение). Оно очень ядовито, вызывает рвоту, боли в животе, понос.

— Я слышала от лекаря Ханя, что оно ядовито.

— Да. Симптомы очень похожи на те, что были в этот раз.

Симптомы отравления появляются через несколько часов после приёма.

— Что касается этого благовония…

Жэнь Ши с серьёзным видом посмотрел на Маомао.

— Оно было у супруги Айлин.

(Так и знала…).

Маомао перед банкетом приносила Айлин средство от комаров. Запах был тот же.

Глава 24 - Суть яда

Яо, жрица и другая дегустаторша жрицы. Из всех троих состояние Яо было самым тяжёлым. Один раз ей стало лучше, но потом снова наступил рецидив. На третий день ей стало значительно лучше, но ситуация всё ещё была нестабильной.

Маомао вместо Яо осталась в отдельном дворце жрицы, чтобы ухаживать за ней и её спутницами. Впрочем, симптомы у них были лёгкие, так что она оставалась скорее для подстраховки.

Гораздо большей проблемой был человек, которого подозревали в отравлении.

(И почему именно Айлин?).

Почему женщина из Шаоу, как и жрица, отравила жрицу?

(Хотя она пока только подозреваемая).

Были свидетели. Известно, что перед банкетом она приобрела ядовитое благовоние макко, и на банкете сидела рядом с жрицей, так как они были землячками. А главное, Маомао знала, что, хоть и казалось, что за ней постоянно следят, это было не так. Когда она приносила благовония, рядом с Айлин не было ни одной служанки. Можно предположить, что она, улучив момент, подсыпала яд в тарелку.

Это было возможно.

Учитывая свидетелей и обстоятельства, Айлин допрашивали.

(Преступника нужно найти немедленно).

Иначе это перерастёт в международный скандал.

(Но если преступник — из той же страны…).

Для страны Ли это было выгодно. Покушение на жрицу можно было свалить на внутренние разборки в Шаоу. Если преступница — она, это было бы как нельзя кстати.

(И что тогда будет делать Ло Бань?).

Маомао вспомнила низкорослого любителя красивых лиц, у которого в голове были одни цифры. Изначально именно Ло Бань пригласил Айлин, предложив ей выбор между экспортом продовольствия и убежищем. Этот расчётливый человек, конечно, не допустит, чтобы его обвинили в соучастии, но вряд ли ему это было приятно.

(Может, что-то ещё есть).

А главное, у Маомао было слишком много несостыковок, и от этого было не по себе.

— С госпожой жрицей уже всё в порядке.

Сказала служанка Маомао на утро пятого дня.

— Но госпожа жрица всё ещё выглядит бледной.

— Это от нервов. Учитывая, кто противник, неудивительно, что она не в духе.

(Ещё бы).

Думать, что на тебя покушались в далёкой чужой стране, а оказалось, что это земляк.

— Понятно. Они были знакомы?

— …Да. Они ведь изначально были кандидатками в следующие жрицы.

(Ясно).

Подумала Маомао и сказала: «Понятно».

Когда она вышла из отдельного дворца жрицы, её уже ждала повозка. Маомао села в неё, но внутри был старик.

— С Яо всё в порядке?

— Пока да. Яньянь за ней присматривает, и я велел ей немедленно сообщить, если станет хуже.

После улучшения ей снова стало хуже, а потом опять наступило затишье. Расслабляться было ещё рано, но раз старик приехал за Маомао, на то, вероятно, была причина. Так и оказалось. Старик, глядя в окно, сказал:

— Мы не вернёмся в медицинский кабинет. Поедем немного дальше.

Дальше медицинского кабинета — это квартал, где собирались высокопоставленные лица при дворе. У Маомао была догадка, зачем они туда едут.

— …Из-за банкета?

Маомао ухаживала за жрицей и её служанкой, а старик — за Яо, то есть за теми, кто пострадал от яда. Учитывая, что Айлин была подозреваемой, неудивительно, что Маомао и остальных вызвали как свидетелей.

Повозка проехала мимо медицинского кабинета и направилась к месту назначения. Это был дворец Жэнь Ши.

— Прошу.

Их вежливо встретила Суй Лянь. Пожилая служанка с сединой в волосах, увидев Маомао, слегка усмехнулась. Маомао поклонилась в ответ этой хитрой даме.

В комнате, куда их провели, были Жэнь Ши, Ма Шань и Ло Бань. На мгновение она удивилась, увидев Ло Баня, но ведь это он устроил появление Айлин в заднем дворце. Он, похоже, был подавлен из-за этого дела, и губы низкорослого очкарика были криво сжаты.

— Тебе известно, зачем мы здесь?

— По поводу супруги Айлин?

— Тогда дело пойдёт быстрее. Сначала хотелось бы услышать господина Ло Мэня.

Разговор начался без предисловий.

— Я могу говорить только о Яо, придворной даме при лекаре.

(Врёт).

Подумала Маомао. Старик был осторожен. Точнее, он говорил только о том, в чём был уверен. Он не из тех, кто говорит, основываясь на догадках.

— Состояние Яо было тяжёлым, с болями в животе, рвотой и поносом, затем наступило временное улучшение, но потом состояние снова ухудшилось, и сейчас она снова успокоилась.

Всё так, как и слышала Маомао. Симптомы были такие же, как от яда макко. Однако то, что симптомы были тяжёлыми и состояние снова ухудшилось, немного смущало.

Ингредиент макко, сикими, ядовит. Иногда это сильный яд, способный убить человека, но особенно ядовиты его плоды. В качестве благовония используют порошок из листьев и коры. Если съесть его так много…

(Она бы заметила).

Маомао научила Яо методам дегустации. Она говорила и о проверке по запаху. Однако перед дегустацией она выглядела бледной, так что было опасение, что у неё мог быть заложен нос.

Но следующие слова старика превратили сомнения Маомао в уверенность.

— Яд, вероятно, был грибным. Не яд сикими.

От этих слов, переворачивающих всё с ног на голову, все остолбенели. Старика сюда позвали, вероятно, чтобы подтвердить вину Айлин, против которой были собраны улики.

— Вот как…

Маомао поняла. Если это грибной яд, то многие из них гораздо сильнее сикими. И симптомы похожи. Запах и вкус ядовитых грибов Яо, конечно, не смогла бы распознать.

Среди остолбеневших подался вперёд Ло Бань.

— Значит, можно считать, что госпожу Айлин подставили? Двоюродный дедушка!

Раздался его радостный голос. И неудивительно. Если человек, которого он привёл, создаст проблемы, ответственность ляжет и на Ло Баня. Для этого низкорослого человека это, несомненно, было просчётом.

— Я сказал только, что яд — не макко.

Манера старика говорить намёками иногда раздражала. Маомао, чтобы ускорить дело, решила высказаться. Она старалась говорить объективно, не поддаваясь влиянию слов старика.

— У жрицы и другой дегустаторши симптомы были те же — боль в животе, тошнота. По сравнению с Яо, они были гораздо легче, и через три дня они почти поправились. Если предположить, что это грибной яд, то смущает то, что доза, которую приняли жрица и её спутница, была слишком мала, и яд подействовал, как мне кажется, слишком быстро.

Грибной яд, судя по симптомам, напоминал яд бледной поганки. Этот яд сильный и, к тому же, с замедленным действием. Ужас в том, что к тому времени, как он начинает действовать, яд уже всасывается в организм, и после кажущегося улучшения наступает следующая стадия. Я не думаю, что старик плохо лечил, но если предположить, что у Яо отравление грибами, то это гораздо серьёзнее, чем отравление сикими.

Маомао тоже казалось, что симптомы похожи на отравление грибами, но она исключила эту версию. Причина — симптомы отравления начинают проявляться не раньше, чем через шесть часов. Для того чтобы яд подействовал так быстро после дегустации, было слишком рано.

(Старик должен это понимать).

Но раз он так говорит, на то должна быть причина. Может, было какое-то лекарство, ускоряющее действие яда, или он говорит не о бледной поганке, а о каком-то другом ядовитом грибе. Или же…

(Они съели его до дегустации…).

…

Маомао невольно стукнула по столу.

Как она не догадалась? Она вспомнила разговор в отдельном дворце жрицы.

— Господин Жэнь Ши.

— Что такое?

— Вы сообщили жрице из Шаоу, что подозреваемая — супруга Айлин?

— Я не собираюсь сообщать, пока всё не выяснится. Не хочу зря её тревожить.

Да, именно так. Но служанка в отдельном дворце сказала…

«Это от нервов. Учитывая, кто противник, неудивительно, что она не в духе».

«…Да. Они ведь изначально были кандидатками в следующие жрицы».

Из этого разговора Маомао поняла, что жрица уже знала, кто подозреваемая. Поскольку Маомао уже была в курсе, она не обратила на это внимания, думая, что и та сторона в курсе.

(Почему служанка жрицы уже знала об этом?).

Причина, по которой состояние Яо было тяжёлым, а у жрицы и её спутницы — лёгким. Разница во времени действия яда — всё сходится.

— Старик… можно я выскажу предположение?

Сказала Маомао, серьёзно глядя на старика. Старик сделал растерянное лицо.

— Ты сможешь нести ответственность за сказанное?

Раз уж она начала говорить, то отмолчаться уже не получится.

— Но ведь иногда нужно говорить.

Старик молчал. Маомао приняла это за согласие.

— Похоже, у тебя что-то есть.

— Да. Но это всего лишь предположение.

Говоря так, она, возможно, оставляла себе путь к отступлению. Но и Маомао не была настолько уверена, чтобы утверждать категорично.

— Я думаю, яд подсыпала не супруга Айлин.

— Основания?

Он не принял это на веру, а потребовал объяснений. Ло Бань и Ма Шань тоже смотрели на Маомао.

— Если предположить, что яд был грибным, как говорит старик, то есть лекарь Хань, то трудно поверить, что его подсыпала супруга Айлин.

Время, когда начинает действовать яд. Если это яд типа бледной поганки, то его нужно было подсыпать до банкета. Айлин, после того как покинула задний дворец, находилась под постоянным наблюдением. Хотя служанки и отлучались, она не могла покинуть комнату, и союзников у неё не было. Подсыпать яд до банкета было невозможно.

— Тогда кто, по-твоему, подсыпал яд до банкета?

— Да. Если подсыпать яд, то это можно было сделать в отдельном дворце.

За несколько дней до этого Яо ела ту же еду, что и жрица и её спутницы, в отдельном дворце. Логично предположить, что она отравилась уже там, и в таком случае тот, кто подсыпал яд…

— …это кто-то из служанок жрицы. То есть, это инсценировка.

«?!»

Все удивлённо посмотрели, только старик не изменился в лице. Вероятно, у него были такие же догадки. Но догадки он не высказывал вслух, таков был старик.

Если это инсценировка, то объясняется и то, почему симптомы у двух других были легче, чем у Яо. Яд приняла только Яо, а остальные двое либо симулировали, либо приняли какой-то другой, более лёгкий яд. И объясняется то, почему они знали, кто подозреваемая, хотя не должны были.

Если это инсценировка, чтобы свалить вину на Айлин… Если они были старыми знакомыми, то, вероятно, знали, что она пользуется благовонием макко, которое имеет схожее с ядовитыми грибами действие.

Она понимала, почему старик учил её не говорить, основываясь на догадках. Но и Маомао иногда выходила из себя.

(Зачем было впутывать Яо?!).

Если дегустатор со стороны Ли будет страдать от тяжёлых симптомов, это усилит шок от отравления. Яо использовали для этого. Она была немного высокомерной, но в душе — честной и усердной девушкой.

Не только Яньянь, но и Маомао чувствовала гнев.

Почувствовав, как онемела рука, Маомао задумалась, не слишком ли она потеряла самообладание. Оглядевшись, она увидела, что старик молчит, а Жэнь Ши и остальные сидят с разинутыми ртами.

— Задам один вопрос.

Первым заговорил Ма Шань. В таких ситуациях он реагировал быстро.

— Зачем жрице подставлять супругу Айлин?

— На этот счёт у меня есть соображения.

Вместо Маомао поднял руку Ло Бань.

— Супруга Айлин намекала мне, что жрица, возможно, родила ребёнка, и что это, возможно, Белая Госпожа (Пайняннян). Поэтому я и попросил Маомао проверить, рожала ли она.

Если у неё нет прав жрицы, её могут лишить статуса. Более того, её могут даже наказать.

— Жрица — мать Белой Госпожи… Вот это бомба.

В таком случае, причина её бегства может быть не только в наличии политического врага, но и в том, что она узнала часть тайны жрицы.

И причина, по которой жрица приехала в Ли…

— Если считать, что это для того, чтобы заставить её замолчать…

Слова Ло Баня зацепили Маомао.

Почему-то, хоть рассуждения и были логичными, она чувствовала какое-то неприятное ощущение, словно что-то застряло в зубах.

Маомао посмотрела на старика.

Старик сидел молча, не подтверждая и не отрицая.

Глава 25 - За кулисами

Маомао не считала свои слова абсолютной истиной. Но она думала, что, рассказав Жэнь Ши и остальным, она как-то повлияет на ситуацию. Так было до сих пор, так что, возможно, она стала немного самонадеянной.

Дело о покушении на жрицу продолжало развиваться, и подозреваемой по-прежнему оставалась Айлин.

Сообщалось, что на допросе Айлин созналась. Причина — она не хотела приезжать в эту страну, но её заставили. Она ненавидела жрицу, которая была одной из причин этого. Изначально её готовили стать следующей жрицей. Но из-за того, что нынешняя жрица не покидала свой пост, эта возможность исчезла.

Если она признаётся, выражая недовольство и жрицей, и страной Ли, то это можно расценить только как отчаяние.

(Если добавить ещё и недовольство императором, то впечатление будет наихудшим).

Дело представили так, будто недалёкая чужестранка из мести напала на жрицу.

Так было удобнее.

— Не смей издеваться…

Невольно вырвалось у Маомао, когда Ло Бань пришёл с докладом. Дело было не из тех, что можно поручить гонцу, поэтому он вызвал Маомао, чтобы поговорить лично. Её вызвали под предлогом поручения за лекарствами.

— Мне-то что говорить.

Сказал он, запивая лекарство для желудка, которое было частью поручения. Неужели даже у такого типа может болеть желудок, подумала Маомао.

— Как та придворная дама, Яо?

— Наверное, уже всё в порядке, но могут быть последствия.

Благодаря уходу старика и Яньянь ей стало значительно лучше. Но до полного выздоровления было ещё далеко, и она была подавлена: «Как я могла съесть яд, не заметив». Ядовитые грибы на удивление вкусные, так что неудивительно, что она не поняла, хотела сказать Маомао, но старик мягко её остановил. Сказал, что это не утешит, а наоборот, навредит.

Маомао раз в день ходила к жрице проверять её состояние, но, честно говоря, не знала, удаётся ли ей скрывать свои чувства.

Если жрица симулирует, то Маомао незачем спрашивать о её состоянии, и, более того, она становится соучастницей в том, что на Айлин свалили вину.

Было досадно, что, хоть у неё и было время на встречу с жрицей, она не могла её допросить.

А главное, то, что сказала Маомао, было всего лишь предположением, без чётких доказательств. Если она решилась на заграничную поездку, чтобы подставить Айлин, то какие у неё были козыри? Риск был слишком велик.

— Какие же у той женщины были козыри против жрицы…

— Действительно. А я-то думал, у них хорошие отношения.

Ло Бань, оперевшись локтем на стол, пил воду. Когда Маомао, словно вспомнив, сказала: «Если не поесть перед этим, желудок испортишь», он с недовольным видом достал из полки закуску (прим.: 点心 (тяньсинь/тэнсин)). Это был маньтоу с начинкой из батата, и когда Маомао спросила: «А с мясом нет?», он ответил: «Нет». Скучно.

Ничего не поделаешь, она самовольно взяла маньтоу с бататом и продолжила разговор.

— Если бы были хорошие, такого бы не случилось.

— По крайней мере, я думаю, госпожа Айлин уважала жрицу. Иначе она бы не дала таких показаний, верно? Если предположить, что она невиновна.

— …Это да.

— Мы сказали, что выслушаем её, если у неё есть что сказать, а она так откровенно впала в отчаяние… Настоящая актриса.

Ло Бань, похоже, верил в невиновность Айлин.

Говорят, она призналась, понося жрицу, но, с другой стороны, это означало, что она брала вину на себя.

Маомао всё ещё не очень понимала, какие у них были отношения.

— Что ты узнал от Айлин об их отношениях с жрицей?

— Так, светская беседа. Госпожа Айлин была ученицей жрицы около пяти лет, готовясь стать следующей. Говорят, ученицы и сейчас живут в одном дворце до тех пор, пока у них не начнутся месячные и они не потеряют право быть жрицей.

Она слышала, что та была ученицей жрицы, но не думала, что они были вместе так долго.

— Хм-м… постой-ка.

Возраст чужестранок трудно определить, но ей, наверное, около двадцати пяти. Если посчитать назад…

— Это же совпадает со временем предполагаемой беременности жрицы!

— Да. Я разве не говорил? Поэтому я и попросил тебя проверить.

— Постой, если они жили вместе пять лет, она бы знала, была ли та беременна или нет!

— …Разве? Обычные люди ведь не могут определить телосложение через одежду?

— Даже если она не такая, как ты, скрыть беременность трудно. Тем более, если ты живёшь вместе с ней как ученица.

Ло Бань, жуя маньто-у, запил его чаем.

— Если подумать, то, может, и так.

На первый взгляд он кажется надёжным, но он тоже из клана Ло. Где-то он не от мира сего.

— А главное, если бы она с тех пор считала это странным, то пытаться разоблачить её только сейчас — это неестественно, верно?

— Действительно.

Может, Ло Бань слаб перед красавицами? Его мыслительный процесс, похоже, замедлился. Он поправил очки и задумался.

— Тогда, может, так?

Ло Бань скрестил руки на груди и закрыл глаза.

— На самом деле, проверка на материнство была блефом.

— Вот как.

— За этим блефом скрывалось что-то более важное. И нынешняя ситуация — результат этого.

— Если так сказать, то всё сходится.

Проблема в том, что именно скрывалось.

Маомао и Ло Бань застонали.

— Если бы здесь был старик…

— Двоюродный дедушка, да, он наверняка что-то знает. Хотя, даже если и знает, может и не рассказать.

Кстати, у него было какое-то задумчивое лицо. Может, он знает что-то, чего не заметила Маомао?

— Если бы двоюродный дедушка сам осмотрел жрицу, может, что-то и выяснилось бы.

— Прости, что я такая незрелая.

Язвительно ответила Маомао. Но и она думала. Даже если он мужчина, раз евнух, то, казалось бы, мог бы и прикоснуться.

— …

— Что такое?

— Евнух.

Маомао прижала руку ко лбу. Разбросанные частицы ответа всё ещё оставались. Она вспомнила их.

Маомао достала из-за пазухи записную книжку. В ней были записи, сделанные во время осмотра жрицы. Была там и записка, которую она попросила Яо написать во время банкета.

— Это что?

— Продукты, которые часто ест жрица. Помогают при женских болезнях, то есть повышают женскую энергию, а это их действие.

Это были и ингредиенты лекарства, которое, говорят, пил старый лекарь. Она сначала думала, что он морщился, потому что оно было невкусным, но, увидев его действие, оставалось только криво усмехнуться.

— …Маомао, может, тебе самой это попить?

— Ладно, дальше. Назови признаки евнуха.

— Как ты грубо с братцем обращаешься. Ладно, ладно, скажу. Мужская энергия ослабевает, волосы редеют, голос становится выше.

— Ещё, с возрастом они склонны к полноте, а потом резко стареют. Думаю, по старику это видно, но есть и другие признаки.

Что же это, с интересом посмотрел Ло Бань.

— Если кастрировать до начала мужского созревания, голос не ломается, волосы на теле не растут. И из-за отсутствия мужской энергии, влияющей на рост, руки и ноги становятся неестественно длинными…

— Я не разглядывал жрицу, но, может…

— Для женщины она высокого роста, с длинными руками и ногами, и за последние несколько лет пополнела. Болезни, связанные с уменьшением женской энергии, у евнухов имеют схожие симптомы.

Признаки совпадают.

— Эй, постой-ка. Ты ведь можешь отличить евнуха от женщины, верно? Ты же осматривала хотя бы верхнюю часть тела.

— Да, грудь у неё была.

Язвительно сказала Маомао, снова достав записную книжку. В письме от Яньянь было описано действие лекарств. Среди них был и сюэха.

«Сюэха. Улучшает состояние кожи, полезен для красоты. Питателен и укрепляет организм. Однако при чрезмерном употреблении грудь увеличивается».

Ингредиент, которым Яньянь кормила Яо. Неудивительно, что Яо так хорошо развита.

Может, и старый лекарь криво усмехнулся по этой причине. Если от переедания вырастет грудь — это не шутка.

— Ведь чтобы определить пол, сначала смотрят на грудь. Надо было заметить по расположению пупка.

Из-за полноты было трудно заметить, даже если и были подозрения. Раз уж даже Маомао, хорошо знающая обнажённые тела мужчин и женщин, не заметила, то неудивительно, что и Яо с Яньянь ничего не заподозрили.

Причина, по которой к ней не подпускали даже евнухов, заключалась в том, что у евнухов физические признаки были более схожи. Она боялась разоблачения.

Всё было подстроено с самого начала.

«Проверить, рожала ли жрица».

На этом этапе она и не думала, что жрица может быть мужчиной.

(Вот же я…).

Её полностью обманули. И то, что у старика было такое странное лицо, вероятно, было связано с тем, что, услышав от Маомао о физических особенностях жрицы, он уже предполагал такую возможность.

— То есть, если это и есть тайна, которую жрица хотела скрыть…

Это становится её ахиллесовой пятой.

— Нет, но постой. Даже если так, станет ли она приезжать, чтобы заставить замолчать женщину, которая стала супругой в другой стране? Таким сложным способом.

— Вот в этом-то и дело.

Жрица не была женщиной. Если это предположение верно, то не переворачивается ли и всё остальное?

Жрица свалила вину, нет, скорее, Айлин взяла вину на себя. Тогда непонятно, зачем ей брать вину на себя. От того, что она возьмёт вину на себя, выиграет скорее страна Ли.

— …А если житель нашей страны убьёт жрицу, что будет?

— Она всё-таки лицо государства. В худшем случае, может начаться война. То, что госпожа Айлин сейчас признаётся, — это, несомненно, нам на руку.

— Значит, если это Айлин, то проблем нет?

— Не совсем, но до войны не дойдёт. Однако нашей стране придётся уступить Шаоу.

Войны не будет, и можно будет вести себя уверенно с соседней великой державой.

В голове всё путается, но нужно спокойно всё обдумать. Подумаем о поле жрицы.

— Если в Шао-у узнают, что жрица — мужчина, что будет?

— А что будет, если в этой стране государь окажется женщиной?

Глупый вопрос. Это было просто немыслимо. В Ли ещё ни разу не было правящей императрицы. Да, мать предыдущего императора, «императрица», была лишь прозвищем, а её титул был «вдовствующая императрица».

Если бы она взошла на престол, скрыв свой пол, это привело бы не только к её наказанию, но и пошатнуло бы престиж страны.

— В Шаоу политика держится на двух столпах — жрице и короле. Если останется только один, то кое-кто будет очень рад. Даже если выберут следующую жрицу, престиж упадёт до нуля. Всё, что было создано за время правления жрицы-альбиноса, рухнет.

Нынешняя жрица правит долго. Благодаря этому в Шаоу женщины могут высказывать своё мнение. Но если выяснится, что жрица — мужчина, всё рухнет с самого основания.

— Если враги жрицы, например, король или его приближённые, пронюхали об этом. Жрицу рано или поздно разоблачили бы. Поэтому она и отправилась в заграничную поездку, чего обычно не делала.

Сказала Маомао, словно проверяя.

— Она приехала в заграничную поездку, чтобы король и остальные не узнали её истинную личность…

Чтобы оказаться там, где они её не достанут. Чтобы не оставить улик.

Маомао прижала руку ко лбу. Нет, неужели, возможно ли это, она заскрипела зубами. Но, учитывая все её действия, это было наиболее логичным.

— Чтобы покончить с собой.

Сказала Маомао и выбежала из комнаты.

Глава 26 - Истина о жрице

Ветер был тёплым. Температура должна была быть намного ниже, чем в привычном ей климате, но ощущение липкости на коже было непривычным. Однако даже в здании было заметно, что солнце светит слабее. Время прогулок было немного дольше, чем в её обычной жизни, и это радовало.

Она подумала, сколько же приключений пережила за последний месяц. Всю жизнь она провела взаперти в поместье, где её только и делали, что почитали. К тому, что её уважают, она привыкла, это было само собой разумеющимся и в то же время невыносимо скучным. Она была готова уступить свой пост в любой момент, если бы нашёлся желающий. Но из-за самого её существования она только и делала, что отнимала эту возможность у других.

Её постоянно называли «жрицей», и она даже забыла своё настоящее имя. Если бы она уступила свой пост, то, наверное, не знала бы, как себя называть.

Наконец-то всё закончится.

Она просто проводила время, которое можно было назвать медленным. Она думала, что это время и есть последняя отсрочка.

В комнате, занавешенной несколькими слоями штор, послышался шорох одежды. Она подумала, что это, и увидела девочку, которая, высунув половину лица, заглядывала сюда. Девочку звали Джазгул, что означало «весенний цветок». Её привели около года назад, и, говорят, она с рождения не могла говорить.

Спрашивать, как она сюда попала, было бы бестактно. Внешне она была милой и хорошенькой, но руки и ноги у неё были тонкими, и было видно, что ей не хватает питания. Она слышала, что девочка не умеет читать, но уши у неё слышали, так что она понимала, что ей говорят. То, что у неё не было знаний, было, наоборот, удобно.

Когда жрица поманила её, Джазгул радостно подошла. Сегодня гостей не было. Последние несколько дней она была прикована к постели из-за болезни и не могла уделить внимание Джазгул. Нужно было о ней позаботиться.

Жрица улыбнулась радостно подошедшей девочке. Она тихонько встала с кровати и принесла инструменты, стоявшие в углу комнаты. Внутри были краски. Она зачерпнула кончиком пальца красную краску и нарисовала узор на лбу девочки. Та, радостно, позволила делать с собой всё, что угодно.

Может, потому что она не разговаривала с другими, может, потому что была необразованна, но она казалась намного младше своих лет.

Нарисовав красные узоры на лице, жрица достала пергамент. Она расставила на столе краски и протянула Джазгул перо водоплавающей птицы.

— Какой сон ты видела сегодня?

Спросила жрица, и Джазгул неуклюжими движениями начала рисовать. Без голоса и букв, единственным средством общения был её неумелый рисунок.

Начав рисовать, она увлеклась. Но она не могла оставаться в комнате жрицы вечно. Скоро было время обеда.

— Возвращайся в свою комнату.

Она собрала бумагу и краски и протянула Джазгул. Пергамент был громоздким, и Джазгул, не удержав, уронила несколько листов. Подбирая бумагу, она смотрела на жрицу снизу вверх, словно говоря, что хочет ещё побыть вместе, но ничего не поделаешь. Жрица погладила её по голове нежнее обычного.

— Мы не можем быть вместе вечно. Ты ведь можешь рисовать одна?

Увидев, что та кивнула, жрица улыбнулась.

Через некоторое время после того, как Джазгул ушла, пришла служанка. Жрица называла её «фугэки». Фугэки — это слово, означающее примерно то же, что и «жрица». Она, как и жрица, вероятно, тоже была из тех, чьё имя было забыто. Она унаследовала пост от предыдущей фугэки и была рядом с жрицей уже почти двадцать лет.

«Жрица» — это изначально «дитя бога».

Она вспомнила слова предыдущей фугэки. Если служишь «дитя бога», то называться «фугэки» — это достойно. Ведь работа жреца — слушать голос бога.

«Дитя бога» со временем стали называть «жрицей». То ли потому, что избирали только женщин, то ли потому, что остались только женщины, кто знает.

Жрица тоже считала, что она достойна быть «жрицей».

В детстве её нашла предыдущая фугэки. Её забрали до того, как она начала себя осознавать, и она выросла в глубине дворца.

Ей говорили, что она особенная. Белые волосы, белая кожа, красные глаза. Говорили, что именно потому, что ей не хватает цвета, она может слышать голос бога.

Каждое её движение становилось предсказанием, которое толковала фугэки.

Предсказания белой жрицы сбывались. Она была единственным человеком, перед которым склонял голову даже король, хотя, можно ли было считать её человеком? Она восседала в глубине дворца как божество.

Жрице не нужны были знания. Само её существование должно было быть высшим. Поколения фугэки не учили жриц. Фугэки, которая воспитывала её, вероятно, была исключением.

И всё же она была несведуща в мирских делах.

«Жрица» должна была уйти с поста с началом первой менструации. Что станет с ней, когда она перестанет быть «жрицей»? Не имея представления об этом, она перешагнула десятилетний, а затем и пятнадцатилетний рубеж.

Она слышала, что первая менструация у всех наступает в разное время, и среди предыдущих «жриц» были те, у кого её не было. Поэтому она думала, что это не редкость, и ей просто нужно продолжать быть «жрицей». Но она не могла не заметить, что, помимо отсутствия первой менструации, в её теле были и другие отличия.

Женского развития не было совсем. Грудь не росла, только рост и конечности увеличивались. Какой бы несведущей она ни была, разницу между мужчиной и женщиной она понимала. Когда она спросила фугэки, та ответила: «Вы особенная». Сказала, но с тех пор её стали кормить непривычными продуктами.

Так и шли дни, в неведении и непонимании. Популярность жрицы росла, и всё больше людей приходило за предсказаниями. Жрице говорили, что во время предсказаний она может вести себя как угодно, только не должна говорить. Всё за неё говорила фугэки.

Та фугэки тоже заболела, когда жрице исполнилось двадцать. Это была старость, но жрица, никогда не видевшая смерти, не очень понимала, что это такое. Вместо ослабевшей фугэки пришла нынешняя фугэки. Она была её внучкой.

Старая фугэки рассказала жрице, почему у неё нет первой менструации, почему у неё не женское телосложение.

Жрица родилась в маленькой деревне. В Шаоу, где было много песчаных земель, это было богатое зеленью место. Деревня была создана как место для ушедших на покой «жриц», и у многих жителей текла кровь предыдущих «жриц».

Вероятно, в прошлом были и белые «жрицы». Жрица родилась там.

Как мальчик.

Она подумала, что это какая-то шутка. Несмешная, может, её разыгрывают?

Но фугэки продолжала говорить хриплым голосом.

Тогдашний король был грубым. В Шаоу, процветавшем на торговле, он говорил такие глупости, как начать войну с соседями. Приближённые пытались его образумить, но упрямый молодой король и слушать не хотел.

Обуздать короля мог только второй столп власти — «жрица». Но тогдашняя «жрица» не обладала большим влиянием и уже приближалась к возрасту ухода на покой.

Новая «жрица» встречается с королём. Белая, особенная «жрица» имела бы ещё большее значение.

Фугэки использовала жрицу, чтобы свергнуть глупого короля. Она сделала жрицу не-мужчиной. Как с козлёнком, она кастрировала жрицу.

Жрица была сделана женщиной и встретилась с королём. То, что младенец капризничает, не было редкостью, и в непривычной обстановке жрица, говорят, заплакала. Фугэки использовала это как повод и объявила результатом гадания, что он «недостоин быть королём».

Это было признание, которое, казалось, отрицало всю её жизнь. Она прожила более двадцати лет как «жрица», и в один миг всё оказалось ложью.

Пешка, подготовленная для свержения короля, — вот кем она была, а она верила, что особенная, и жила так всю жизнь.

Хотелось обругать умирающую фугэки. Но жрица была настолько невежественна, что не знала даже бранных слов. Немногочисленные знания не имели значения. Даже эти крохи знаний, вероятно, были даны ей фугэки, чтобы та могла избежать чувства вины.

Со смертью предыдущей фугэки жрица, под предлогом лечения, переехала в место, близкое к деревне, где она родилась. Предыдущая фугэки была превосходна. Она в полной мере управляла марионеткой-жрицей и стабилизировала политику. Внучка фугэки тоже была способной, но ей не хватало опыта. Правильнее было бы сказать, что ей велели бежать.

И действительно, со сменой фугэки начались безмолвные намёки на то, что и «жрица» должна смениться. В качестве учениц к жрице присылали многих девушек из знатных семей. Среди них была и Айлин.

Она думала, что может в любой момент уступить пост «жрицы», но ей не оставалось ничего, кроме как цепляться за него. Ведь она была создана, чтобы быть «жрицей», существом, у которого даже имя было забыто.

Айлин привязалась к жрице, но многие ученицы, вероятно, считали жрицу помехой.

Когда она подумала, что так вечно лечиться нельзя, из деревни, где она родилась, пришёл посланник. Он принёс младенца, завёрнутого в белые пелёнки. У младенца была настолько белая кожа, что просвечивали сосуды.

— Госпожа жрица.

От знакомого голоса жрица вздрогнула. Перед ней стояла фугэки. Она задумалась о прошлом.

— …Вы уверены?

Перед ней стояла рисовая каша. Да, ей готовили еду.

— Если мы будем медлить, это покажется странным.

— …

Лицо фугэки было мрачным. Она думала, что та всё понимает, но почему у неё такое лицо? Она крепко сжала кулаки и опустила голову, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Я буду есть одна. Так что иди туда.

Смеяться, оставалось только смеяться.

— Я могу доверить тебе остальное.

Она медленно поднесла ложку ко рту, но заметила, что снаружи как-то шумно.

Она нахмурилась и переглянулась с фугэки, и тут дверь широко распахнулась.

«Прошу прощения!»

Дерзко ворвавшаяся на языке Ли была невысокая женщина. Придворная дама при лекаре, которая много раз приходила на осмотр. Кажется, сегодня её не должно было быть.

— Н-невежливо!

Фугэки преградила ей путь, но придворная дама ловко проскользнула мимо и оказалась перед жрицей. А как же охрана?

— Невежливо нет. Моя работа, это!

На этот раз девушка перешла на язык Шаоу. Ломаный. Пока они ошеломлённо думали, что она имеет в виду, она выхватила ложку. Затем она зачерпнула кашу и проглотила.

Жрица и фугэки побледнели.

Придворная д ама хитро улыбнулась и, прищурившись, посмотрела на жрицу.

— Вкусно. Грибная каша.

С победным видом сказала придворная дама.

Глава 27 - Жрица и расчёт

Маомао потянулась за ложкой, чтобы съесть ещё кусочек. Но вкусную грибную кашу у неё отобрала служанка жрицы.

— Ч-что вы делаете?!

— Как что? Дегустирую.

Та перешла на её язык. Похоже, язык Шаоу у Маомао был не очень. Так было даже лучше.

— Дайте мне ту кашу. Дегустация ещё не закончена. Или вы собираетесь накормить жрицу оставшейся кашей?

— …

Пока служанка молчала, Маомао продолжила.

— На самом деле, конечно, нет, но разве это не редкость? Яд, который достают так, чтобы не оставить улик.

— На каком основании…

Лицо служанки на мгновение дёрнулось, но тут же вернулось к спокойному выражению. Люди, способные на такие хитроумные планы, обычно толстокожие. Жрица тоже сидела с невозмутимым видом.

(Ещё бы).

Если бы они так просто во всём признались, всё было бы слишком просто.

— Тогда не могли бы вы немного подождать? Если каша, которую я съела, отравлена, у меня должны появиться симптомы. От одного кусочка яд может и не подействовать, так что дайте мне остальное.

Маомао протянула руку. Служанка не отдавала кашу.

— В том кусочке, что я съела, был всего лишь один гриб. Это не смертельная доза. Отдайте.

— Не говорите глупостей. Если это яд, выплюньте.

— Нет, не выплюну.

Маомао достала из-за пазухи записную книжку.

— Что это?

— Это дневник придворной дамы по имени Яо, которая проводила дегустацию для госпожи жрицы. Она усердная девушка, и я учила её не есть, если она почувствует странный запах. Даже если бы супруга Айлин подсыпала яд, она бы заметила по запаху. У неё мало опыта, но она не из тех, кто ошибается в элементарных вещах.

И в дневнике были подробно описаны последние несколько дней перед банкетом.

— Она также подробно записывала, что ела госпожа жрица. Похоже, перед банкетом на завтрак подавали такую же кашу.

В записной книжке было написано: «Утро. Рисовая каша с грибами».

— Вы ведь точно рассчитали время действия яда, верно? Чтобы ей стало плохо как раз после банкета. И, наверное, у вас была хоть какая-то совесть? Доза яда была такой, что при правильном лечении она не была бы смертельной.

Сейчас она в порядке. Беспокоило, останутся ли последствия для внутренних органов, но угрозы для жизни, похоже, уже не было. Яньянь, должно быть, тоже вздохнула с облегчением.

— Прекратите говорить непонятные вещи. Преступница ведь уже созналась?

— Да, созналась. Сообщение о том, что преступница найдена и приговор вынесен, пришло сегодня? Поэтому можно спокойно покончить с собой.

Раз уж преступницей нужно было сделать Айлин, то и покончить с собой нужно было после вынесения обвинительного приговора. Может, поэтому и выбрали яд с двухфазным действием? К тому же, если Айлин признают виновной, то последующая смерть жрицы, скорее всего, останется нерасследованной. Искать настоящего преступника было бы невыгодно обеим сторонам.

Двое спокойно смотрели на Маомао.

(Надеюсь, меня здесь не убьют, чтобы заставить замолчать).

Ло Бань получил приказ ждать в отдельном дворце жрицы. Она послала гонца за стариком, так что он должен был скоро прийти.

(Заставить замолчать трудно, но быть разоблачёнными здесь, наверное, ещё хуже).

Она понимала. Это не было выгодно и для Маомао. То, как она угрожающе говорила до сих пор, было не для того, чтобы разоблачить их, а для того, чтобы заставить её выслушать.

— Госпожа жрица. Вы ведь были знакомы с супругой Айлин?

— …Да, в прошлом она была кандидаткой в жрицы.

Жрица заговорила. На её лице отразилась какая-то печаль.

(Так и знала).

Айлин защищала жрицу. Если бы жрица просто свалила на неё вину, стала бы она так реагировать? Скорее, зная этих жриц, они, возможно, с самого начала рассчитывали на то, что Айлин попадёт в задний дворец.

— Если так пойдёт и дальше, её повесят.

Жрица дёрнулась. По сравнению со служанкой, жрица была плохой актрисой. Если уж давить, то лучше на жрицу.

— Не знаю, как в Шаоу, но в этой стране и за покушение на убийство, и за само убийство полагается смертная казнь. Вы собираетесь просто смотреть, как умрёт человек, который рискует жизнью ради вас?

Обе молчали.

— Вы позволите супруге Айлин умереть?

(Наверное, бесполезно).

Маомао думала, как бы их ещё уговорить, но жрица опустила голову на кровати. Послышались всхлипы.

— Г-госпожа жрица…

— …Ч-что же мне делать?

В просочившемся голосе не было величия, он был каким-то молящим и хрупким.

— С самого рождения моя жизнь была искажена, и я жила, не противясь течению. У меня был только статус жрицы. Поэтому я хотела до конца прожить как достойная жрица, но…

— Госпожа жрица!

Служанка трясла жрицу, но та продолжала свой монолог.

Ломаный язык Ли смешивался со свободным языком Шаоу.

Судя по содержанию, предположения Маомао были не так уж и далеки от истины. Партия короля, считавшая слишком усилившуюся жрицу помехой, пыталась сместить её с поста. Если бы только сместили, но когда ей ещё и жениха определили, она, конечно, запаниковала.

— Их цель — унизить само существование жрицы.

Непонятно, догадались ли они об истинной сущности жрицы, или же просто хотели унизить священное существо, выдав его замуж за простого человека. Но даже смена жрицы сильно ослабила бы её власть.

Маомао не говорила, что жрица — мужчина, но, судя по контексту, та, похоже, уже догадалась. Может, она проговорилась из-за нахлынувших эмоций, но Маомао не стала на это указывать.

— Это предложила Айлин.

Айлин хорошо знала положение дел в стране Ли. Если жрица умрёт за границей, её останки вернут в виде костей. В Ли в основном хоронят в земле, а кремируют только приговорённых к смертной казни, но это разница культур. Говорят, что, будучи сожжённой, жрица вернётся к солнцу.

(Если останутся только кости, никто не будет говорить о поле).

Смерть жрицы создаст долг для Ли перед Шаоу. Даже если преступник — из Шаоу, это несомненно. А Шаоу избавится от мешающей жрицы. И король, говорят, будет этим доволен.

— Разве не то же самое получится, если госпожа жрица исчезнет?

— Нет.

Жрица мельком взглянула на служанку.

— Даже если меня не будет, будет следующая жрица.

(Вот оно что).

Жрица поставит на своё место девушку, у которой ещё не начались менструации. Если служанка вернётся на родину, то она станет её мозговым центром.

— Следующая жрица гораздо способнее меня. Поэтому я могу передать ей пост.

Говорят, что девочка, которой нет и десяти, способнее сорокалетней жрицы, но есть ли этому основания? Маомао сомневалась, но промолчала.

— Даже если меня не будет, проблем не возникнет.

Но на это заявление жрицы Маомао не могла не возразить.

— Вы уверены?

Сказала Маомао, словно вливая ложку дёгтя.

— Это всего лишь ваш идеальный сценарий. Вы думали о том, что будет, если государь разгневается?

Здесь говорилось только о выгоде Шаоу. Ли, которую втянули в скандал и оставили в долгу перед Шаоу, не получала ничего. Даже если жрица и Айлин пожертвуют собой.

Жрица, думающая о стране, но её забота строится на том, чтобы доставить неприятности другим.

— Что бы вы делали, если бы Яо умерла?

Это она хотела сказать больше всего.

Она хлопнула по дневнику Яо. Она хотела спросить, в чём была её вина.

— Э-это…

Обе, похоже, чувствовали вину. Использовать слабый яд было нельзя. Нужно было показать, что яд достаточно силён, чтобы смерть жрицы выглядела убедительно. Хоть они и рассчитали дозу, но один неверный шаг — и она бы умерла.

— Если вы собираетесь принести нашей стране одни убытки и при этом выйти сухими из воды, я не буду молчать.

— …Даже если я умру?

— Мне не нравится, когда пытаются всё закончить смертью.

Маомао высказала то, что хотела сказать больше всего, и почувствовала облегчение. Разве это не значит, что они не хотят видеть, чем всё закончится?

Она вдруг вспомнила жизнерадостную девушку, которая любила насекомых. Девушку, которая исчезла в снегу и так и не была найдена.

— Была ли у вас уверенность, что после смерти госпожи жрицы Шаоу не выдвинет неразумных требований?

— …Мы думали попросить их выполнить несколько требований.

— Каких? По поводу продовольствия?

— И это тоже. Ещё мы думали попросить передать нам белую девушку, которая должна быть у вас.

— Белую Госпожу (Пайняннян)?

Родственники, быть не может. Кстати, Айлин с самого начала на это намекала. Какая же у них связь?

— Эту девочку должны были воспитывать как следующую жрицу.

Говорят, она родственница жрицы. В их роду, похоже, действительно чаще рождались альбиносы, но всё равно это было редкостью.

— Если бы тогда её отдали, то сейчас такой ситуации бы не было. Я, цеплявшаяся за свой пост жрицы, отослала белого младенца.

Но в итоге она создала проблемы в другой стране и стала преступницей.

— Если появится ещё один альбинос, это создаст проблемы в будущем. Поэтому я велела растить её втайне. Но…

— Почему она в этой стране?

— Говорят, её использовали те, кто хотел меня унизить. Пять лет назад я услышала, что девочку увезли.

Жрица лишь печально опустила голову.

Даже если она и не стала жрицей, у скрытой от всех девочки-альбиноса не было другого места.

— …То есть, из-за госпожи жрицы эта страна получила одни неприятности.

— Что?!

На откровенные слова Маомао спокойная до этого служанка вспылила. Но её остановила сама жрица. Когда одна из них теряла самообладание, другая успокаивалась. Чувствовалось, что они давно вместе.

— Это правда.

— Да, тогда не хотите ли вы посвятить остаток жизни искуплению?

Маомао, подумав, решила предложить вариант, который пришёл ей в голову. Если и это не сработает, то ничего не поделаешь.

— Давайте вы один раз по-настоящему умрёте.

На слова Маомао обе переглянулись.

Глава 28 - Следующая жрица

Кости звенят, падая в керамический сосуд. В сосуд размером с две ладони помещаются лишь маленькие осколки.

Добавляется прядь волос, похожая на белую кисть, и всё заворачивается в шёлковую ткань.

Женщина, чьего имени никто не знал, и не мечтала, что её кости будут чтить в далёкой чужой стране. Не думала, что её будут провожать толпы людей и играть в её честь заупокойную музыку.

Маомао, коснувшись чёрного пояса, лишь формально обозначавшего траур, тихо покинула это место.

Жрица, как и планировалось, скончалась после того случая. На вскрытии присутствовал не только Маомао, но и старик. Если бы присутствовал другой лекарь, Маомао пришлось бы дать жрице лекарство, которое бы заставило её по-настоящему умереть.

(Старика не обманешь).

Было нехорошо угрожать, но старик, когда дело касалось человеческой жизни, становился слишком мягким. Она практически сделала его своим соучастником.

А что касается настоящей жрицы…

— Вас устраивает такое место? Жрица.

Спросил Жэнь Ши. Теперь, когда она уже не была жрицей, он не знал, как её называть, но в итоге продолжал называть так же.

Раз она больше не жрица, то и запрет на мужчин больше не действовал.

— Да, здесь очень спокойно.

Комната, занавешенная несколькими слоями штор. Её специально подготовили, чтобы на жрицу не падал прямой солнечный свет.

— Это хорошо. Я думал, если вам не понравится обстановка, мы её сменим.

Из-за спины Жэнь Ши раздался голос красавицы в мужской одежде. Это была, разумеется, Адуо. Можно сказать, это место стало убежищем для тех, кто больше не мог появляться на публике.

В отдельный дворец Адуо до сих пор иногда приезжал государь. Хоть Адуо и не была больше его супругой, её ум был острее, чем у многих чиновников. А может, они просто снова стали собутыльниками.

Причин, чтобы укрывать жрицу в таком месте, было более чем достаточно.

Жрица не хотела ронять престиж жриц в Шаоу. Поэтому она собиралась умереть за границей, чтобы уничтожить физические доказательства.

Бегство было не вариантом. Достоинство жрицы упало бы до нуля.

Жрица решила умереть, возможно, потому, что считала, что ей больше нечего делать.

(Это не так).

Понимала ли она, какую ценность представляет человек, который десятилетиями сидел на вершине власти в соседней стране? Это пригодится и после ухода с большой сцены.

Какую ценность имела информация, накопленная за десятилетия?

Для жрицы это, вероятно, было предательством страны, в которой она прожила столько лет, но сейчас, похоже, было не до этого.

— Вы ведь выполните условия сделки?

— Да. У нас ведь двое заложников.

Речь шла о Белой Госпоже (Пайняннян) и Айлин, которые были схвачены как преступницы. Учитывая их преступления, их могли казнить в любой момент.

— И ещё, я прошу вашей помощи, чтобы король не ввязался в войну.

Довольно смелое заявление.

— Если вы предоставите нам соответствующую информацию.

Жэнь Ши тоже хитро улыбнулся. На жрицу, существо, превзошедшее пол, это, вероятно, не действовало, но даже в этой полутёмной комнате он был до неприличия ослепителен.

В политике нет чистого и грязного, и если это помогает управлять страной, то такие разговоры, вероятно, не редкость.

Маомао последовала за Жэнь Ши, когда он выходил из комнаты.

— Ах, постойте.

Жрица остановила её, и она обернулась. В руках у жрицы был какой-то свиток.

— Это…

Она протянула его не Жэнь Ши, а Маомао. Интересно, что это, подумала она и развернула свиток. Это был просто свёрнутый пергамент, несколько листов, сложенных вместе. Внутри были какие-то неумелые каракули.

— Детские рисунки?

Невольно вырвалось у неё.

— Да.

Подтвердила жрица, но Маомао, вспоминая, были ли в том отдельном дворце дети, широко раскрыла глаза.

(Там ведь был один ребёнок).

Та немая девочка, которую привела служанка. Та самая Джазгул, чьих опекунов они втроём с таким трудом искали.

(Кстати, в отдельном дворце я её не видела).

Если это нарисовала Джазгул, то какой в этом смысл? Она пристально смотрела на рисунок и невольно склонила голову.

На рисунке, сделанном красками, были изображены два человека в белой одежде. Наверное, молодые женщины. И у одной из них на руке было что-то вроде бинта.

— Это я?

— Да.

Если она нарисовала Маомао и Яо, то, наверное, стоит принять. Но когда они встретили Джазгул, с ними была и Яньянь. И в тот раз она не была в одежде помощницы лекаря.

Хм, склонила она голову и увидела на обратной стороне пергамента цифры. Наверное, дата, но цифры были незнакомые.

— Эм, это…

— Это Джазгул нарисовала перед тем, как отправиться в путешествие из Шаоу.

— Перед путешествием?

Нет, это странно. Это было до того, как они встретились. Что за шутки?

Жрица на удивление сделала немного шутливое лицо.

— Я ведь говорила. Даже если меня не будет, следующая жрица справится. В тот день, когда Джазгул потерялась, она на удивление капризничала и вышла на улицу. Наверное, чтобы встретиться с вами.

— Н-нет, такого не может быть…

Маомао верила только в то, что имело веские основания. Жрица, должно быть, шутит, подумала она и перевернула пергамент. На втором листе был нарисован человек, похожий на жрицу, какой-то очень сияющий человек, стройный человек и тот же рисунок, что и каракули Маомао.

Точь-в-точь те, кто был сейчас здесь.

— И другой лист потом внимательно посмотрите.

— …

Она не знала, что сказать. Просто стояла, ошеломлённая.

— Скажу вам одно. У меня тоже когда-то было такое. Говорят, жрицы Шаоу, лишаясь чего-то одного, обретают другую силу. У меня не было цвета, а у Джазгул — голоса. Но с того момента, как я узнала свою истинную сущность, это исчезло.

К ошеломлённой Маомао вернулся Жэнь Ши.

— Эй, что ты делаешь? Идём.

— Д-да.

Маомао поспешно последовала за ним, и Жэнь Ши, с удивлённым видом, пошёл вперёд. Он, наверное, не слышал предыдущего разговора.

(Что это вообще такое, эта жрица?).

Должно быть какое-то объяснение. Но она не понимала. Нет, постой, может, она просто нарисовала что-то, а это случайно совпало с ситуацией? Размышляя об этом, она села в повозку.

Сев в повозку, она развернула последний лист пергамента, и ей оставалось только снова склонить голову.

— Что это?

— Кто знает?

Там была одна линия и всё остальное было густо закрашено чёрным.

Глава 29 - Финал. Конец лета, начало осени

Стрекот цикад сменился пением сверчков.

(В городе, наверное, устраивают бои сверчков).

Развлечение, в котором сверчки сражаются друг с другом, — доуси. Как и в петушиных боях, здесь нередко делают ставки, но она находилась вдали от этой городской суеты. В комнате особняка в пригороде столицы Маомао смотрела на лежащую на кровати Яо. Это был родовой дом Яо.

— Хочу поскорее вернуться на работу.

Яо в ночной рубашке смотрела в окно. Прошло больше десяти дней с момента дегустации. Одно время её сознание было затуманено, но теперь, похоже, всё было в порядке.

— Если вы скоро вернётесь, Яньянь обрадуется.

Яньянь была на работе. Она уволилась с должности при Жэнь Ши и работала в медицинском кабинете, но, вероятно, всё ещё витала в облаках. Её уволили за то, что она постоянно отлынивала с тех пор, как Яо заболела. Говорят, она всё время ухаживала за ней, но Яо её выгнала.

— Я думала, что справлюсь и без Яньянь.

Голос её звучал как монолог.

— Я думаю, это было невозможно предотвратить.

— Даже для тебя, Маомао?

— …

Она невольно замолчала. У Маомао был характер, из-за которого она пробовала на вкус все интересующие её яды. Она уже пробовала бледную поганку и вырвала её до того, как яд всосался в пищеварительную систему.

(Тогда бабка так меня по животу била).

Наверное, привыкла от абортов куртизанок, бабка была безжалостна. Казалось, она вырвет и желудок.

Поэтому она помнила текстуру и вкус грибов. Если бы грибы были целыми, она, возможно, и заметила бы.

— Я всё-таки ещё незрелая?

Яо провела рукой по чёлке. Из-за яда она сильно похудела, но грудь всё ещё была на месте.

Маомао протянула Яо лечебный отвар, который ей дал старик. После того как кризис миновал, она лечилась дома, но Маомао, увидев особняк, немного удивилась.

Сам особняк был великолепным, но в нём витала какая-то унылая атмосфера. Слуг, встретивших Маомао, было мало для такого большого дома.

— Прости, что у нас мало слуг.

Наверное, стоило бы сказать: «Да нет, что вы», но Маомао не умела льстить.

— Это изначально был наш загородный дом. Главный дом забрал дядя.

— Вот оно что.

Вот почему она жила в таком тихом месте. Маомао знала, что у Яо хорошая родословная, но теперь, кажется, поняла, почему она захотела стать помощницей лекаря и почему у неё такое сильное стремление к самосовершенствованию.

— Я и Яньянь один раз уволила, но она вернулась. Хотя, служа мне, она вряд ли сможет сделать карьеру.

Отец Яо, похоже, умер. Наследство есть, но дом унаследовал дядя. В Ли принято, что женщина подчиняется мужчине. Раз дядя унаследовал главенство в доме, то будущее Яо, скорее всего, сведётся к тому, что она выйдет замуж по его указанию.

(И то, что она пыталась научиться ремеслу…).

Возможно, это был один из способов, которым эта сильная девушка пыталась противостоять своей судьбе.

— Яньянь тоже зря поступила. Лунный господин, кажется, очень её ценил.

— Да.

Не то чтобы она не понимала, почему он её ценил. Жэнь Ши, хоть и не ей об этом говорить, был довольно сложным человеком. Ему, вероятно, было спокойнее с теми, кто сводил контакты к минимуму, чем с теми, кто слишком навязывался.

— Я думала, Яньянь везде справится.

— Скорее, мне кажется, Яньянь раскрывает свой потенциал именно рядом с Яо.

Страшно то, что она раскрывает его слишком сильно. Особенно грудь Яо, она, несомненно, всегда думала о необходимых питательных веществах, чтобы вырастить её.

(Хотелось бы получить список того, чем она её кормила).

Руки невольно задвигались.

— Да. Поэтому я и пыталась отдалиться, но, правда, я никуда не гожусь. Не только я. Яньянь говорит, что я ей необходима, так что ничего не поделаешь.

То, что она такая колючая, а иногда и милая, вероятно, тоже было по вкусу Яньянь. Интересно, как она отреагирует, когда Яо будет выходить замуж.

— Правда, ничего не поделаешь.

Сказав это, Яо мельком взглянула на Маомао.

— Маомао, ты, кажется, втайне от нас берёшься за разные дела.

— О чём вы?

Здесь она притворилась непонимающей. Чувство вины было. Как-никак, хоть Яо и спаслась, но Маомао фактически оставила в живых того, кто отравил её сильным ядом. И формально Яо несла позор за то, что не справилась с дегустацией и допустила смерть важной персоны.

(Ничего хорошего).

— Я думаю, со мной не должны были так обходиться. Я ведь только и делала, что ошибалась. Но со мной обходятся вежливо, и в будущем мне дадут работу. Я не настолько ребёнок, чтобы думать, что мир так добр.

— …!

— Можешь ничего не говорить. Это я так, сама с собой. А ты сиди с отсутствующим видом и пей чай.

Яо продолжала говорить много.

— То, что меня не наказывают, я считаю проявлением доброты окружающих, и я понимаю, что это значит, что меня не воспринимают всерьёз. Я думаю, что жаловаться здесь неумно, и то, что я говорю об этом, — это доказательство моей незрелоosti, но позволь мне хотя бы это сказать. Да, это я так, сама с собой.

Она, похоже, смутно догадывалась, что дело закончилось не так, как было представлено официально. Наверняка, кроме Яо, было много тех, кто считал это подозрительным. Но самым умным считалось сделать вид, что ничего не было, и все молчали.

— Если об этом узнает Яньянь, я не знаю, что она сделает. Даже если я смирюсь, она может и не послушать. Поэтому, пожалуйста, сделай так, чтобы Яньянь ни в коем случае не узнала, не догадалась.

Действительно, Яньянь могла бы заподозрить неладное в этом деле. Если бы она узнала, кто настоящий отравитель, и что он жив, она могла бы прийти отомстить за Яо.

— Я не хочу, чтобы из-за странных выходок Яньянь пострадала и моя карьера. Понятно, только это.

Опять колючая и милая.

Это дело закончено, раз так решило начальство, значит, и для Маомао оно закончено.

Не стоит лишний раз ворошить прошлое.

— У меня плохой слух, я ничего не расслышала. Так пойдёт?

— О, как жаль.

С лёгкой игривостью ответила Яо. Сказав, что через несколько дней вернётся к своим обязанностям, Маомао покинула особняк.

Сегодня был выходной, так что, в отличие от обычного, повозки не было. Немного далеко, но она пошла домой пешком.

Краем глаза она увидела ребёнка, бегущего с сачком для насекомых. Праздничная суета улеглась, и в воздухе витала какая-то томная, спокойная атмосфера.

Для жителей города смерть чужестранной жрицы, вероятно, была лишь мимолётной темой для разговоров. Послевкусие праздника исчезло, и жизнь вернулась в своё обычное русло.

Маомао вдохнула носом прохладный воздух и направилась домой.

Том 7

Глава 1 - Начало осени

## Глава о Жэнь Ши

### Глава первая. Начало осени

Ветер похолодал, и настало время, когда захотелось укрыться ещё одним одеялом.

Маомао с разинутым ртом смотрела на гору книг, громоздившуюся перед ней. На стопке, сложенной у входа в общежитие, было крупно написано: «Для Маомао».

— Что это? Книги, да?

Из своей комнаты вышла Яо. Проведя некоторое время на лечении, она с завтрашнего дня возвращалась к работе. Её отравили во время дегустации, и состояние было тяжёлым, но, к счастью, она поправилась. Правда, на коже осталась лёгкая желтизна. Печень и почки сильно пострадали, так что в будущем ей придётся вести образ жизни с ограничением алкоголя и соли.

— Все книги одинаковые.

Раз уж вышла Яо, то и Яньянь не могла не появиться. В руках у неё был тканевый мешочек с продуктами для ужина Яо. Чтобы избавиться от желтизны Яо, она сейчас отчаянно собирала лекарства и нужные продукты.

— Книги по го. Автор — «Хань Ло Хань».

Было ясно, что если связываться с таким хлопотным человеком, то и хлопот не оберёшься. Ясно-то было, но и избежать этого сложно.

— Я говорила, что это неудобно, но он настоял и оставил. И письмо тоже передал.

Управляющая общежитием тётушка передала Маомао письмо. Написано было красивым почерком и витиевато, но прямой перевод, похоже, гласил: «Я написал много книг по го. Тебе тоже дарю». Было совершенно очевидно, что чудак-военный стратег заставил написать это своего подчинённого, и тому, должно быть, тоже пришлось нелегко.

— И что с этим делать?

Книг было столько, что Яо могла на них опереться. Книги — вещь ценная, и нередко одна книга стоит столько, что на эти деньги можно питаться месяц. Хотя эти были напечатаны, а не переписаны от руки, и должны были стоить дешевле, всё равно удивительно, как он столько наделал.

Можно представить, как сейчас Ло Бань мучается, изыскивая средства. Но Маомао это не касалось.

— Сжечь… наверное, всё-таки нельзя.

Хоть автор и был тот ещё тип, но книги не виноваты. Пролистав несколько страниц, она увидела, что книга по го на удивление хороша. В ней были приведены кифу (прим.: запись партии в го) с объяснением ключевых моментов на доске. Для новичков, конечно, сложновато, но игрокам в го должно было понравиться.

— …

Маомао мельком взглянула на Яньянь. Та с интересом открыла книгу.

— Яньянь, интересно?

— Да. Как и ожидалось от господина военного стратега. Очень хорошо сделано. В первой половине — образцовые кифу с использованием множества дзёсэки (прим.: стандартные розыгрыши в углах доски), а во второй — нестандартные кифу.

Маомао в этом так не разбиралась. В го и сёги её научили играть лишь куртизанки.

— Хочешь?

— Если вы дадите, то возьму. Если нужны деньги, могу дать до одной серебряной монеты. Содержание, конечно, хорошее, но и качество бумаги, и печать тоже прекрасны.

— Одна серебряная…

Маомао посмотрела на гору книг. Неужели они так ценны?

— Одна серебряная, да? Так дёшево?

— Действительно, дёшево, но я рассчитывала на дружескую скидку от Маомао.

(Так мы друзья?)

Не коллеги, а друзья. Раз уж Яньянь назвала Маомао другом, то и ей будет невежливо не признать её другом. Значит, Яньянь — друг.

Оставив в стороне Яо с её странным отношением к деньгам, раз уж Яньянь так говорит, то, наверное, можно взять за такую книгу и одну серебряную монету. Правда, судя по всему, их напечатали ещё очень много, так что, возможно, они ещё подешевеют.

— Яньянь и Маомао — друзья…

Пристально смотрела Яо.

— Эй, а я?

Спросила Яо, обращаясь к Яньянь и Маомао.

— Госпожа для меня — незаменимая госпожа.

Светло улыбаясь, сказала Яньянь.

(Наверное, это неправильный ответ).

Госпожа тут же надулась. Она села на стул у входа и вызывающе скрестила ноги.

— Яньянь. Книги я тебе отдам, так что скажи, есть ли среди твоих знакомых любители го?

— Игроки в го? Есть несколько. Лекари в основном в выходные играют в го.

Это была хорошая новость. Перед горой книг щёки Маомао начали расплываться в улыбке.

Из-за приезда жрицы из Шаоу в столицу хлынуло много всего с запада. Редкие вещи сначала скупают богачи, а на рынке они появляются чуть позже. Недавно, в свой выходной, гуляя по городу, она видела лекарства, которых раньше не встречала.

Конечно, даже появившись на рынке, заморские товары стоили дорого. Дорого, но если есть деньги, то можно купить.

— Не скажешь, кто эти игроки в го?

Попросила Маомао, и Яньянь достала из кошелька одну серебряную монету.

— Вот, плата.

— Да не нужно.

— Нет, я заплачу. Взамен…

Яньянь мельком взглянула на огромную гору книг.

— …позвольте и мне получить свою долю.

Она сделала пальцами знак денег.

(Всё-таки с ней не так-то просто).

«Понятно», — ответила Маомао взглядом, и тут сзади раздался стук.

Яо барабанила ногой.

— Эй, Яньянь! Ужин ещё не готов?

Она с недовольным видом сверлила взглядом Маомао и Яньянь.

— Ах, госпожа. Простите. Сейчас всё приготовлю.

Яньянь направилась на кухню.

Маомао, с мыслью «какая милашка», посмотрела на Яо и коснулась огромной стопки книг.

Для начала она решила отнести книги в свою комнату. Какое-то время там, похоже, будет негде ступить.

Проблем было много, но в целом вокруг Маомао царил мир.

Слухи о смерти жрицы из Шаоу поначалу расползлись по городу, но как только заговорили о представлении наследного принца, все переключились на эту тему.

Было поистине спокойно.

По крайней мере, вокруг Маомао.

Глава 2 - Реклама

Горы документов, очередь из чиновников, ожидающих своей очереди, и придворные дамы, появляющиеся невесть откуда, чтобы хоть мельком взглянуть на него.

Жэнь Ши занимался своей обычной работой. «Обычная работа, обычная работа» — то, что он считал это счастьем, было, вероятно, признаком того, что его критерии счастья сбились.

И без того напряжённая работа удвоилась с приездом жрицы с запада. Затем был устроен банкет в её честь, во время которого произошло отравление. В итоге, инцидент оказался инсценировкой со стороны жрицы, но официально она считалась мёртвой.

«Заставляют делать невозможное», — думал Жэнь Ши.

Жрица была жива и сейчас находилась у бывшей старшей супруги Адуо. То место, к сожалению, стало чем-то вроде убежища для всех беглецов.

Однако разбираться с последствиями смерти жрицы пришлось небольшой группе людей, включая Жэнь Ши.

Некоторые чиновники подстрекали, говоря, что Шаоу может напасть, используя жрицу как предлог, но этого не произошло. Шаоу — страна, чья основная промышленность — торговля. Чтобы начать войну, им нужна была бы очень мощная поддержка.

Поэтому их предложение было ожидаемым.

Снижение таможенных пошлин. Особенно на продовольствие.

Он и не думал, что они открыто скажут: «Нам не хватает еды». Бывшая жрица Шаоу хорошо знала короля и чиновников Шаоу. Учитывая их характеры и политические соображения, их реакция была предсказуемой.

Всё было настолько предсказуемо, что он даже почувствовал разочарование, но это не означало, что дипломатические проблемы были простыми.

В итоге, всего несколько дней назад он был завален работой, по сравнению с которой нынешние горы документов казались пустяком.

— Господин Жэнь Ши, вот.

Ма Шань принёс новую стопку документов. И это уже после того, как он разобрал и сократил их более чем вдвое.

— Нельзя ли сократить ещё вдвое?

— Даже если вы так говорите…

На большинстве документов стояли печати высокопоставленных чиновников. Чиновники, занимающиеся разбором, не могли просто так отбросить документы с печатями вышестоящих. Поэтому даже пустяковые дела попадали к Жэнь Ши.

Жэнь Ши со вздохом ставил печать.

В этот момент один из чиновников, занимавшихся разбором, встал. Он украдкой поглядывал на Жэнь Ши. Это был тот самый чиновник, который был с ним, когда в его чай подсыпали яд. Его взяли временно, пока Ма Шань полностью не восстановится, но из-за его превосходной работы его оставили. Сам он, похоже, хотел поскорее вернуться на прежнее место, но из-за вечной нехватки кадров Жэнь Ши не собирался его отпускать.

— Что-то случилось?

Вместо Жэнь Ши спросил Ма Шань. Чиновник вздрогнул.

— Н-нет, ничего…

Хоть он и говорил, что ничего, но вёл себя беспокойно. Кстати, последние несколько дней он был каким-то странным.

«Неужели», — Жэнь Ши прищурился.

— Точно ничего? Говори честно.

К чиновнику подскочил Ма Шань. В последнее время вокруг Жэнь Ши происходили опасные вещи. Ма Шань, который также был его телохранителем, был особенно напряжён, считая, что после того, как что-то случится, будет уже поздно.

— А-а-а!

Чиновник с искажённым лицом, дрожа, полез за пазуху. Ма Шань тут же повалил его на пол.

Он не церемонился, думая, что тот прятал оружие.

— Чей приказ?

Ма Шань схватил чиновника за запястье. Из-за пазухи выпал клочок бумаги.

— Ма Шань, отпусти его.

Жэнь Ши, увидев клочок бумаги, вздохнул.

— Так вот почему ты так беспокоился.

— Что?

«Что это такое?» — склонил голову Ма Шань.

— Ай-ай-ай. О-отпустите.

Ма Шань отпустил чиновника и посмотрел на клочок бумаги в руках Жэнь Ши.

— Что это за…

— Не знаю, когда они успели это сделать, но как предусмотрительно.

На клочке бумаги было написано, что выходит книга. Дата — сегодня, в книжных лавках столицы.

— …Я-я хотел её. Книги, если их один раз раскупят, потом не знаешь, сможешь ли купить.

Чиновник, чуть не плача, потирал правую руку. Лицо Ма Шаня было полно вины.

Книги — это роскошь. Если они не пользуются особой популярностью, их больше не печатают. Если их раскупят, остаётся только ждать, пока они появятся в продаже как букинистические.

— Но раз уж они напечатали и раздают листовки для рекламы, значит, тираж должен быть большим?

Раз уж напечатали, значит, экземпляров должно быть много. Чтобы окупить затраты, нужно будет выпустить ещё больше книг.

— …Я-я не знаю. Думаю, она будет популярной.

— Такой популярный автор?

Жэнь Ши внимательно рассмотрел листовку. Но способ печати на бумаге и раздачи неопределённому кругу лиц для рекламы был новым, и он восхитился. Интересно, кто…

— ?!

Он увидел имя, которое не должен был видеть.

— Эм, великий стратег Хань?

Жэнь Ши, увидев название, кивнул.

— Вопрос на всякий случай: от кого ты получил эту листовку?

— М-мой друг из Министерства финансов знаком с сыном великого стратега. Он раздавал их среди своих, и я получил одну.

Министерство финансов — это ведомство, занимающееся финансовыми вопросами.

Ло Бань. Если замешан Ло Бань, то книга — это не просто прихоть господина военного стратега, а серьёзно отредактированное издание.

— …Книга по го, значит.

Кстати, он что-то такое слышал. Что господин военный стратег собирается выпустить книгу по го.

Он и не думал, что это будет так масштабно.

Для Жэнь Ши распространение книг было выгодно. Он и сам был причастен к бумажному и печатному делу.

Но то, что даже такой серьёзный на вид чиновник хотел книгу господина военного стратега, было неожиданно.

— Не знал, что у господина военного стратега есть литературный талант.

— Литературный талант тут ни при чём. Говорят, его слова вообще трудно разобрать. Но там будут кифу партий, которые играл великий стратег Хань. Нельзя это игнорировать!

Только что он чуть не плакал, а теперь разговорился. Он, между прочим, унизил господина военного стратега. Бывают люди, которые увлекаются чем-то одним, и для этого человека это, похоже, было го.

— Я играл в го лишь немного, но неужели великий стратег Хань так силён?

Ма Шань выглядел очень удивлённым.

— Силен ли? В этой стране сильнее великого стратега только наставник его величества.

— Это сильно.

Жэнь Ши тоже несколько раз учился у наставника. Сколько камней форы он ему давал в последний раз, когда они играли в го?

— Ходы великого стратега совершенно непредсказуемы, невозможно предугадать, как он сыграет. Если можно будет увидеть его кифу, то для любого, кто увлекается го, это будет бесценным сокровищем.

Чиновник сжал кулаки, его глаза блестели. Ма Шань тоже немного расслабился, его чувство вины за то, что он повалил его, ослабло.

— Но великий стратег тоже, оказывается, человек. Раз есть тот, кому он не может выиграть в го.

Ма Шань тоже нелестно отозвался о господине военном стратеге. Нелестно, но это была правда, так что Жэнь Ши согласился.

— Что вы такое говорите? В го счёт шесть к четырём в пользу наставника.

— …

— А в сёги ему нет равных.

— …

Всё-таки считать его человеком не стоит.

— Понятно. Ма Шань, у тебя есть кошелёк?

— Э-э, да.

Ма Шань достал из-за пазухи кошелёк. Жэнь Ши протянул его чиновнику. Чиновник, в панике, переводил взгляд с Жэнь Ши на Ма Шаня.

— Ма Шань доставил тебе неудобства. Это немного, но прими.

— Н-нет. Н-не могу… К тому же, это господина Ма Шаня…

К сожалению, это был не кошелёк Ма Шаня. Он просто управлял деньгами Жэнь Ши на случай непредвиденных расходов. Он не очень разбирался в ценах, но в качестве компенсации должно было хватить.

— И правая рука, наверное, болит. Можешь заканчивать работу и идти в ту книжную лавку. На книгу должно хватить.

— Н-нет. Это слишком много. Я не могу столько взять.

Слишком честный. Мог бы и взять.

Тогда перефразируем.

— Что ты такое говоришь? Это не на одну книгу. Здесь и на мою. Если останется, купи и Ма Шаню. Ну, иди скорее. Раскупят ведь. Или тебе отдельно на мелкие расходы нужно?

— Н-нет. Понятно. Я иду!

Чиновник в панике покинул кабинет.

Когда топот его ног стих, Жэнь Ши вздохнул.

— Ма Шань. Нехорошо так сразу валить людей на пол.

— Н-но вы же сами сказали…

Ма Шань выглядел виноватым.

— Ладно. Раз не сломал ему руку, значит, силу рассчитал.

Учитывая настоящую силу Ма Шаня, кости чиновника могли бы превратиться в порошок. Можно признать, что он немного повзрослел.

— Господин Жэнь Ши. Мне го неинтересно.

Это он о том, что Жэнь Ши велел купить книгу и ему.

— Что, запомнить не повредит. Даже затворницы из знатных семей увлекаются го. Если не сможешь разговаривать с женой, то хоть в го сыграть сможешь.

Он сказал это в шутку, но лицо Ма Шаня покраснело.

«Хм», — склонил голову Жэнь Ши и вернулся к столу.

Вернувшись, он пожалел.

Горы документов всё ещё были там.

Помощника-чиновника теперь уже не вернёшь.

Глава 3 - Добрый брат

Звук расставляемых на доске камней разносился по помещению.

Направляясь в свой кабинет, Жэнь Ши заметил, как в караульном помещении военные играют в го.

— Это что, мода?

— Похоже на то.

Ответил Жэнь Ши на вопрос Ма Шаня.

Кто зажёг эту моду, говорить было излишне. У самого Жэнь Ши было шесть экземпляров.

Почему шесть, а не один, который он поручил купить чиновнику?

«Это подарок, пожалуйста».

С короткой запиской их прислала Маомао. Почему прислала? Возможно, избавлялась от запасов. Наверняка не хотела держать их у себя.

Он не считал, что деньги, отданные чиновнику, были потрачены зря, но и шесть экземпляров ему были ни к чему. У Ма Шаня уже был, так что он подумывал, не отдать ли их Гао Шуню, государю и Адуо.

Может, причина была только в этом, а может, и нет. Дочь аптекаря была хитрой и проницательной, так что стоило подумать и о скрытых мотивах.

Размышляя, Жэнь Ши думал, как бы ему уговорить Маомао. Нужно было подготовиться, перекрыв все пути к отступлению.

По пути, под пристальными взглядами придворных дам, Жэнь Ши добрался до своего кабинета.

Перед кабинетом стоял один чиновник. Заметив Жэнь Ши, он поспешно подошёл.

— Что случилось?

Вместо Жэнь Ши ответил Ма Шань.

— Прошу прощения, вот…

Чиновник тихо протянул ему документ. Ма Шань, открыв его, удивлённо поднял бровь.

Жэнь Ши, взглянув на документ, с непроницаемым лицом вошёл в кабинет.

— Докладывай о ситуации по мере поступления.

— Слушаюсь.

Чиновник ушёл. Когда появятся новые сведения, должен будет прийти гонец.

Войдя в кабинет, Жэнь Ши глубоко вздохнул.

— Наконец-то началось.

В документе было написано кратко.

«Нашествие саранчи».

Несколько сообщений о небольших нашествиях вредителей уже поступало. Жэнь Ши просматривал их, но, поскольку это не требовало его прямого вмешательства, он поручал это подчинённым.

До сих пор большого ущерба не было, но…

— Урожай сократится на тридцать процентов?

Это был огромный ущерб. Услышав, что это произошло в западном зерновом регионе, Жэнь Ши насторожился.

— Не слишком ли поздно для сбора пшеницы?

Урожай должны были собирать летом.

— Это не пшеница, а рис. Около двадцати лет назад там провели масштабную ирригацию и начали выращивать рис. С другой стороны, поскольку вокруг был только рис, саранча уничтожила его локально.

На вопрос Жэнь Ши ответил чиновник, любитель го. Его звали Тянь Юй. Если бы не его робость, он был бы отличным работником.

— Воду провели из большой реки?

Кстати, он слышал, что во времена его рождения проводились масштабные гидротехнические работы. Похоже, тогда же провели и ирригацию.

— Да. Экспериментально в нескольких регионах. Урожайность была стабильнее, чем у пшеницы, но дальнейшее расширение прекратили, так как это могло повлиять на уровень воды в низовьях.

Тянь Юй обвёл на карте большой круг.

Двадцать лет назад была эпоха императрицы. Та женщина-воительница проводила в жизнь множество неожиданных политических решений.

Жэнь Ши посмотрел на обведённый на карте круг. Не близко к столице, но и не далеко. Туда и обратно можно было бы съездить за четыре-пять дней.

На столе — горы документов. Жэнь Ши переводил взгляд с молча стоящего Ма Шаня на встревоженное лицо Тянь Юя.

Он не хотел накапливать работу. Но и оставлять без внимания то, что его беспокоило, он не мог.

Жэнь Ши сдержал готовый вырваться стон.

— …Э-эм.

Тянь Юй робко поднял руку.

— Что такое?

Жэнь Ши, стараясь не менять выражения лица, посмотрел на Тянь Юя. В присутствии Ма Шаня было трудно расслабиться.

— П-прошу прощения за дерзость, но не слишком ли много работы у Лунного господина?

— Я и сам это прекрасно понимаю. Но что ты предлагаешь? Я не могу поручить это другим.

На слова Жэнь Ши Тянь Юй сделал немного виноватое лицо.

— М-мне очень трудно об этом говорить, но…

Тянь Юй, отводя взгляд, продолжил:

— …другие господа иногда поручают дела своим подчинённым…

— Они занимаются таким мошенничеством?!

Ма Шань ударил по столу. Тянь Юй вздрогнул.

— Кто это? Ты ведь знаешь, кто?

Ма Шань напирал, и Жэнь Ши тихо его остановил.

— Ма Шань. Он напуган. А ты, пожалуйста, скажи, кто это делает.

Сказал Жэнь Ши Тянь Юю мягким, но не терпящим возражений голосом.

— Э-эм… великий стратег Хань.

Конечно, в случае господина военного стратега это было неудивительно, но на лице Тянь Юя читалось лукавство.

— Есть и другие, верно?

Когда Жэнь Ши приблизился к нему, Тянь Юй покраснел. Он думал, что выбрал человека, у которого не было к нему влечения, но, похоже, слишком близко подходить было нельзя. Жэнь Ши коснулся шрама на своём лице.

— И-и государь тоже…

«…»

Жэнь Ши и Ма Шань могли только молчать.

— Н-ну как?

Тянь Юй опустил голову, словно умоляя его отойти. Но Ма Шань, похоже, не собирался останавливаться.

— И кто же делает это вместо государя?

Он тяжело дышал, напирая, но…

— Г-господин Гао Шунь!

«…»

Снова оставалось только молчать.

— Конечно, печати потом ставил сам государь. Н-но если бы между вами был ещё один человек, который бы разбирал документы, то работа Лунного господина сократилась бы на треть.

При словах «на треть» его сердце дрогнуло. Но он не мог так просто доверить важный разбор документов какому-то чиновнику.

Жэнь Ши посмотрел на Ма Шаня.

Если это делает Гао Шунь, то хотелось бы, чтобы это делал и его сын Ма Шань, но, к сожалению, этот человек не был создан для работы за столом. Он был аккуратен, но слишком добросовестен и негибок, так что, скорее всего, он бы только накапливал работу.

Хотеть подчинённого из знатной и преданной семьи, который бы умело справлялся с работой, — это, наверное, роскошь.

— Господин Жэнь Ши.

— Что такое?

— Я знаю одного человека, который хорошо справляется с бумажной работой.

На слова Ма Шаня Жэнь Ши широко раскрыл глаза.

— Правда? У тебя ведь нет знакомых чиновников.

— Нет, один есть. В прошлом году он сдал экзамены, но сейчас не занимает никакой должности.

— …Неужели.

Жэнь Ши вспомнил одного человека.

— Да. Ма Лян, может, вы знаете его как доброго брата.

Ма Лян, как видно из имени, был из клана Ма, брат Ма Шаня.

Глава 4 - Визит

Осторожно, насекомые.

Ма Лян, сын Гао Шуня и брат Ма Шаня.

Хоть он и был из клана Ма, известного своими воинами, сам он был талантлив в науках, а не в боевых искусствах.

Поэтому адъютантом Жэнь Ши стал его младший брат Ма Шань.

Что касается Ма Ляна, Жэнь Ши решил временно дать ему работу в своём кабинете в качестве заместителя, а сам отправиться в экспедицию.

— С Ма Ляном всё в порядке?

— Да, думаю, всё в порядке.

Полтора дня в трясущейся повозке. Чтобы закончить как можно быстрее, лошадей меняли в каждом городе, и кучеров тоже можно было сменить. Тем не менее, он взял с собой около десяти подчинённых, включая охрану.

Для человека положения Жэнь Ши это была довольно малочисленная экспедиция, но если бы она была масштабной, то заняла бы больше времени. Он хотел как можно скорее осмотреть место происшествия, поэтому настоял на своём.

Поэтому ему позволили проявить некоторую вольность в выборе персонала. Сейчас рядом с ним был не Ма Шань, а Гао Шунь. Ма Шань ехал верхом, охраняя их.

Жаль было Ма Шаня, но Гао Шунь всё ещё лучше справлялся с ролью помощника Жэнь Ши. Он одолжил его у государя.

Отчасти это была и месть за то, что государь использовал Гао Шуня, чтобы облегчить себе работу.

— Он ведь с детства был слаб здоровьем. Я слышал, он лечился дома из-за болезни.

И всё же Жэнь Ши настоял на том, чтобы взять его с собой, но было бы неприятно, если бы его здоровье снова ухудшилось.

— Болезнь, да всё та же.

— Та же?

— Да. На этот раз он не сошёлся с начальником в том же отделе, и у него открылась язва желудка. Его вырвало кровью на стол начальника, после чего его доставили в медицинский кабинет и он уволился. Это было три месяца назад.

Совсем не в порядке. Он вспомнил, что тот с детства плохо сходился с людьми и у него болел живот, когда ему приходилось общаться с теми, кто ему не нравился.

Заметив обеспокоенное выражение лица Жэнь Ши, Гао Шунь добавил:

— Я приставил к нему в помощь свою дочь. Ребёнок уже подрос, и она говорила, что хочет вернуться на работу.

— Тогда… всё в порядке, да?

Дочь Гао Шуня, сестра Ма Шаня и Ма Ляна. У неё уже было двое детей, и она была сильной женщиной, очень похожей на жену Гао Шуня. Скорее, можно было подумать, не увеличится ли от этого стресс у Ма Ляна.

— Уже видно.

Гао Шунь посмотрел в окно повозки.

Жэнь Ши тоже выглянул и увидел тихий сельский пейзаж с одинокой деревней. Среди скромных домов в глубине виднелся большой особняк.

— Вон там?

— Да. Мы направимся прямо к дому старосты, вы не против?

— Нет, но сначала. Не мог бы ты подозвать Ли Бая?

Ли Бай, воин с какой-то собачьей аурой. Он не смущался при виде Жэнь Ши и, к тому же, был человеком с лёгким нравом, поэтому Жэнь Ши его ценил. И на этот раз он лично назначил его в охрану.

— Понятно.

Гао Шунь из окна позвал Ли Бая. Было бы быстрее, если бы Жэнь Ши позвал его сам, но ему лучше было не показываться. На улице он собирался надеть маску.

Это было крайне подозрительно, но если назвать имя Гао Шуня, староста, вероятно, не станет допытываться.

— Что такое? Господин Жэнь Ши.

Ли Бай легко запрыгнул в движущуюся повозку.

Этот человек, знавший Жэнь Ши ещё со времён, когда тот был евнухом, называл его просто Жэнь Ши, а не обтекаемо «Лунный господин».

— Ты ведь родом из провинции. Что думаешь об этой деревне?

— Что думаю…

— Для деревни дома построены добротно. Для важных господ они могут показаться скромными, но они в порядке. Но, похоже, нашествие саранчи было довольно сильным.

Скромными они казались потому, что столбы были очень обветшалыми.

— Я слышал от деда, что саранча не только съедает зерно, но и грызёт столбы домов и одежду.

Неудивительно, что всё выглядело таким обветшалым.

— По докладам, уцелело только то зерно, которое уже было собрано и хранилось в амбарах.

— Голова от этого болит.

Лицо Ли Бая исказилось.

— К счастью, может, и повезло, что это случилось в это время года.

Если бы это было время сбора пшеницы, ущерб был бы гораздо больше. Или если бы это было южнее, в рисоводческом регионе, было бы опасно.

— Отсюда плохо видно, но на земле повсюду мёртвые насекомые. Учитывая, что они заранее готовились к уничтожению, это, вероятно, ещё небольшой ущерб.

Ли Бай, покачивая головой, вздохнул. Немного непочтительное отношение, но он был человеком, знавшим своё место, так что можно было закрыть на это глаза. А главное, Жэнь Ши так было спокойнее. Гао Шунь, понимая чувства Жэнь Ши, ничего не говорил. Если бы это был Ма Шань, он бы набросился.

— Тогда я пойду. А то господин Ма Шань будет на меня коситься.

Не успел он выйти, как повозка остановилась. Похоже, они приехали к дому старосты.

Ма Шаню, видимо, не нравилось, что Жэнь Ши ценит Ли Бая. Человек, похожий на собаку, быстро вышел из повозки.

Жэнь Ши тоже надел маску и вышел из повозки.

Дом старосты, хоть столбы и крыша были немного погрызены, выглядел вполне солидно. Это было понятно по насмешливому выражению лица Ли Бая.

— Это скорее особняк, а не дом.

Он нарочно сказал это вслух.

Вокруг особняка был канал, а в центре сада — пруд. Выглядело изысканно, но отсутствие зелени создавало унылое впечатление.

Для пруда для орошения рисовых полей это выглядело слишком изысканно, но об этом лучше было промолчать.

Жэнь Ши встал за спиной Гао Шуня.

Староста, потирая руки, кланялся Гао Шуню и украдкой поглядывал на Жэнь Ши, подозрительного человека в маске.

Внутри особняк тоже был вполне солидным для старосты. Под маской, прислушиваясь к бормотанию Ли Бая, он строил догадки. Хоть и казался простым, Ли Бай был сообразителен.

— Прошу сюда.

Их проводили в комнату, где был накрыт стол для пира. Для Жэнь Ши, пресытившегося дворцовой кухней, еда была скромной, но для сельской деревни — более чем достаточной.

— …

Гао Шунь даже не взглянул на Жэнь Ши, но он должен был понимать, что хочет сказать его господин.

— Мы приехали не пировать. Немедленно доложи о ситуации в деревне.

— Д-да.

Привыкнув к вежливой речи Гао Шуня, его властный тон звучал как-то свежо.

Староста в панике велел слугам убрать еду и освободить большой длинный стол. Похоже, он сильно нервничал из-за внезапного приезда чиновников из столицы. Комната была чисто убрана, и из окна был виден сад. Может, это был его предмет гордости, но было видно, что кое-где валяются мёртвые насекомые.

Староста принёс план деревни.

— Без предисловий. Кратко и подробно.

— Да, это было полмесяца назад…

Начал рассказывать староста.

Полмесяца назад с северо-запада показалась чёрная туча.

Они наблюдали, думая, что это дождевая туча в несезон, но тут приблизился неприятный звук. Чёрная туча над пустым горизонтом оказалась огромным роем саранчи.

Рой, налетев на деревню, начал пожирать рис перед сбором урожая. Жители деревни с факелами и сетями в руках пытались отбиться, но сколько бы они ни убивали, ни ловили, саранчи не становилось меньше. Более того, не насытившись рисом, она начала грызть одежду, обувь, волосы и кожу жителей деревни.

Мужчины ловили саранчу и сжигали, ловили и убивали.

Женщины и дети прятались в домах. Женщины убивали насекомых, проникавших через щели, а дети дрожали в углу комнаты.

Нашествие саранчи продолжалось три дня и три ночи.

— Вот одежда, которая была на мне в то время.

Староста тихо протянул одежду. Прочная льняная одежда была местами порвана. Краска не выцвела, так что было понятно, что это не от старости.

— Мы делали лекарство от насекомых, но перед таким огромным роем это было как капля в море.

Лекарства, значит, не хватило, — Жэнь Ши прикусил губу.

— И вот это.

Староста вышел в сад и погладил ствол скромного дерева.

— Пышные зелёные листья были съедены.

Глубоко вздохнул староста.

— Насекомые…

— Тех, кого могли, убили, тех, кого могли, сожгли, а трупы собрали за деревней. Хотите посмотреть?

Это наверняка было неприятное зрелище, но Жэнь Ши ничего не оставалось, кроме как посмотреть.

Староста проводил их за особняк. Чем ближе они подходили, тем больше становилось мёртвых насекомых, и они хрустели под ногами.

— …

Подробное описание лучше опустить. Можно лишь сказать, что была вырыта большая яма, из которой торчала чёрная гора.

Среди охраны, похоже, были и те, кто не переносил насекомых. Они прикрывали рты, сдерживая тошноту.

— Это всё?

Спросил Гао Шунь у старосты.

— То, что удалось убрать.

— Можешь сказать, сколько улетело?

— Понятия не имею.

Гао Шунь погладил подбородок.

— Ма Шань.

— Да.

На зов отца Ма Шань резко выступил вперёд.

— Опроси и соседние деревни о подробном ущербе. На быстрой лошади сможешь вернуться за два часа.

— Понятно.

Ма Шань тут же отправился расспрашивать жителей деревни о соседних деревнях.

Жэнь Ши под маской то поднимал, то опускал брови.

— Что-то случилось?

Тихо спросил Гао Шунь у Жэнь Ши.

— Нет…

То, что должен был сделать здесь Жэнь Ши, — это и разобраться с последствиями. Но должно было быть и что-то более важное.

Что бы сделала здесь та сумасшедшая дочь аптекаря?

Жэнь Ши вдруг присел на корточки.

У мёртвой, неподвижной саранчи животы были вздуты. Он читал, что у саранчи, движущейся стаями, окраска становится тёмной, а ноги — короткими. Действительно, окраска была невзрачной.

Жэнь Ши достал из-за пазухи маленький нож.

— …

Он вонзил лезвие в туловище саранчи. Неприятно. Но Маомао бы обязательно это сделала.

Он вскрывал одну саранчу за другой.

Жители деревни смотрели на Жэнь Ши с подозрением, но им должно было быть не до этого.

Жэнь Ши разложил вскрытые туловища саранчи.

— Это…

Гао Шунь, похоже, понял, что хочет сделать Жэнь Ши.

Жэнь Ши не был знатоком энтомологии. Но он мог догадаться, что там внутри.

Вздутые животы были набиты чем-то вроде длинных жёлтых трубочек.

На дворе осень, за осенью придёт зима. Насекомые не могут пережить холодную зиму и оставляют потомство.

— Яйца?

На голос Гао Шуня Жэнь Ши опустил голову.

Что будет делать саранча со вздутыми животами?

— Нашествие саранчи ещё не закончилось.

Тихо прошептал Жэнь Ши под маской.

— Будем жечь землю.

Нужно сжечь яйца выживших насекомых.

Весной будет сбор пшеницы, и вылупившиеся насекомые найдут себе кормушку.

Глава 5 - Индивидуальные различия и предположения

Прохладное осеннее утро. В медицинский кабинет, где Маомао, как обычно, собиралась приступить к работе, доставили посылку. Содержимое посылки было далеко не освежающим.

— Тебя что, обижают?

С невиданным доселе сочувствием смотрела на неё Яо. Она отшатнулась назад, и её лицо исказилось.

— Да нет…

Неудивительно, что её заподозрили. В посылке была куча мёртвых насекомых.

Маомао, нахмурившись, рассматривала насекомых. Саранча.

Собрать столько обычно было бы трудно. Но раз уж их здесь целая гора, значит, были условия для сбора.

— Это прислали сверху, так что я оставил, но унеси это поскорее.

Бесцеремонно сказал пожилой лекарь Лю. Он занимал высокое положение в медицинском кабинете и был строг со всеми, невзирая на лица.

(Даже если и унести…).

Целую корзину саранчи тащить домой не хотелось. Она примерно догадывалась, кто это прислал, и была в растерянности.

Лекарь Лю, видимо, понял, что это невозможно, и поманил её рукой.

— Можешь использовать пустую комнату в соседнем здании. Вообще-то, это не по моей части, но возьми с собой кого-нибудь из свободных и закончи побыстрее.

Похоже, это было важнее, чем обычная работа в медицинском кабинете.

Раз так…

— Э-э, что?

Она потянула Яо за рукав.

Маомао хитро улыбнулась и решила проводить бледную Яо к месту с насекомыми.

Яо с зелёным лицом клала насекомых на весы.

Яньянь с румянцем на щеках наблюдала за Яо.

Маомао молча измеряла длину лапок и крыльев саранчи.

— К-когда это закончится…

Яо, ненавидевшая насекомых, с опаской брала их палочками. Она клала по десять штук на тарелку и вычисляла средний вес.

— Думаю, не нужно измерять всех. Но чем больше, тем лучше.

Маомао, измеряя размер насекомых, откладывала в сторону тех, что отличались по цвету.

— Госпожа, если вам станет тяжело, я сделаю.

С заботливым видом сказала Яньянь Яо, но…

— В-всё в порядке. Э-это тоже работа…

Упрямство Яо только разгоралось. Конечно, Яньянь, вероятно, сказала это, зная об этом.

— Госпожа…

Она смотрела, как Яо, с мурашками по коже, но с трепетом в сердце, берёт насекомых.

Маомао, глядя на них искоса, продолжала работать.

Когда они разобрали примерно треть насекомых, пришёл гость.

— Привет.

Улыбался низкорослый мужчина в круглых очках с вьющимися волосами. Это был, разумеется, Ло Бань.

Маомао, надувшись, продолжала работать. Ло Бань, не обращая внимания, смотрел на измеренные ими цифры.

— Хм-м. Маомао, не объяснишь брату?

— …

Она проигнорировала его.

— Я принёс обещанную награду, Маомао что, забыла?

Тихо прошептал он ей на ухо.

Маомао мельком взглянула на Яо и Яньянь. Яо не заметила, а Яньянь заметила, но сделала вид, что не заметила. Речь шла о расследовании дела западной жрицы, которое они вели втайне от них двоих. Из-за инцидента с отравлением жрицы всё замялось, но он, похоже, помнил.

Маомао остановилась.

— Это примерно триста штук. Я измеряю длину лапок и крыльев, цвет, вес, а у самок считаю, сколько яиц в брюшке. Думаю, саранча прилетела издалека.

— Ага-ага.

Ло Бань, перелистывая бумаги, о чём-то думал. На первый взгляд, это был скучный и невзрачный набор цифр, но для этого низкорослого человека это, несомненно, было интереснее всего.

Яо с измученным лицом наконец заметила Ло Баня и, как могла, уставшая, поздоровалась. Может, стоит сделать перерыв, подумала Маомао и собралась приготовить чай, но предлагать сейчас Яо еду или напитки было бы жестоко.

— Пожалуйста.

Яньянь поставила чай только перед Ло Банем. Ло Бань, увлечённый цифрами, не обращая внимания на гору мёртвой саранчи, отхлебнул чай.

— Маомао, а эти цифры?

Ло Бань указал на отдельно записанные цифры.

— Это от этой саранчи. По цвету, форме и весу я подумала, что она не прилетела, а жила здесь, и отложила её.

Когда саранча устраивает нашествие, её внешний вид меняется. Саранча, прилетающая издалека, — это лёгкие особи с развитыми крыльями.

— Точно. Тогда, если эта саранча полетит, как далеко она сможет улететь?

— …

Это было не по её специальности. Яо и Яньянь тоже присоединились к разговору, недоуменно склонив головы.

— Не думаю, что очень далеко. Максимум несколько ли. Это же насекомые.

Сказала Яо, и Ло Бань, кивнув, продолжил.

— Интересно то, что в окрестностях деревни, где произошло нашествие саранчи, больше нигде не было ущерба от саранчи. Раз её так много, значит, она должна была где-то питаться и расти.

Однако в соседних деревнях саранчи не было.

Ло Бань достал из-за пазухи карту. Это была большая карта всего Ли.

— Ты только что сказала, что насекомые могут пролететь всего несколько ли.

— Да, и то я преувеличила.

— Но…

Ло Бань достал верёвку и положил её на карту. Похоже, ему не нравилось писать прямо на карте, и он рисовал линии верёвкой. Она тянулась по диагонали с северо-запада и вела к месту, где была деревня.

— Здесь дуют сезонные ветры.

— Вы хотите сказать, что она прилетела с ветром?

— Да. Тогда она может пролететь не несколько, а десятки ли.

Теперь он начал расставлять на карте камни для го.

— А эти камни?

Яньянь указала на белый камень.

— Это регионы, пострадавшие от саранчи. Логично предположить, что, используя их как перевалочные пункты, саранча прилетела ещё дальше с северо-запада.

— Это направление, где находится Северный Альянс.

— …

По спине пробежал неприятный холодок.

Яо, сказав это, не поняла. То, что хотел сказать Ло Бань, было гораздо глубже. Яньянь, похоже, поняла, но не собиралась вмешиваться и продолжала умиляться своей госпожой.

Ло Бань собрал листки с цифрами.

— Думаю, этого достаточно. Остальное сделают другие, так что передай им дела и можешь идти.

— …Могли бы и сразу так сделать.

Проворчала Маомао, но Ло Бань помахал указательным пальцем.

— Если собирать неточные данные, то не увидишь того, что должен увидеть. Сначала нужно всё точно измерить.

Она понимала, что он хочет сказать. Полезные данные, вероятно, уже были получены.

Ло Бань собрался уходить, и Маомао схватила его за рукав.

— Не забыл?

— Ох, точно.

Ло Бань с деланым видом достал свёрток. Внутри был один корнеплод.

— !!

Маомао невольно принюхалась.

— Ну, я пошёл.

Получив то, что хотела, Ло Бань ей был больше не нужен.

— Что это, морковь?

Заглянула Яо.

— Да, морковь, но это…

Яньянь, похоже, знала, что это.

Но Маомао могла только пристально смотреть на эту морковь.

— Хе-хе-хе-хе-хе-хе.

— Ч-что с тобой?

— У-ху-ху-ху-ху-ху-ху.

— Яньянь, с Маомао что-то не так!

— Госпожа, Маомао всегда была странной.

Слова их пролетали мимо ушей. По сравнению с тем, что было у неё перед глазами, это было неважно.

— Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе.

— Точно не в себе! Может, то, что она получила, — это какой-то странный наркотик!

— Госпожа, всё в порядке. Это лекарство, но не странное.

Маомао, высоко подняв свёрток с морковью, закружилась на месте.

— Морковь!

Морковь.

Но это была не просто морковь. Это был женьшень, который с давних пор не могли выращивать и находили только в дикой природе. Его ещё называют «корень жизни».

Красный женьшень, высушенный после ошпаривания кипятком без снятия кожуры. Такой большой экземпляр, должно быть, стоил целое состояние.

Маомао в комнате, полной мёртвых насекомых, под взглядами испуганной Яо и спокойной Яньянь, впервые за долгое время исполнила танец радости.

Глава 6 - Брат и сестра Ма

Горы документов, которые громоздились на столе, уменьшились настолько, что теперь можно было видеть другую сторону комнаты.

Жэнь Ши с облегчением вздохнул и посмотрел на человека, молча работавшего в углу.

Он сидел в слепой зоне от входа, за ширмой, так что посетителям было не видно, есть ли там кто-то. Сам он, похоже, хотел бы, чтобы его со всех четырёх сторон окружали стены, но Ма Шань, конечно же, этого не позволил.

Итак, кто же скрывался за ширмой?

— Г-господин Жэнь Ши…

Мужчина, принёсший стопку документов, был худым, среднего роста, с бледной кожей. Можно было бы сказать, что он нездоров, но забавно было то, что лицом он был очень похож на стоящего рядом пышущего здоровьем Ма Шаня.

Ростом он был, наверное, на один цунь ниже Ма Шаня. Из-за сутулости казался ещё ниже.

Он был старшим братом Ма Шаня, на год его старше, и сыном Гао Шуня. Ма Лян.

Клан Ма из поколения в поколение производил множество воинов. Охрана императорской семьи в основном лежала на клане Ма. Гао Шунь охранял государя, а Ма Шань — Жэнь Ши.

Вообще-то, Ма Лян должен был стать телохранителем Жэнь Ши. Он был вторым ребёнком и старшим сыном Гао Шуня, но такой хилый юноша не годился в телохранители.

Ма Лян получил имя «Ма», но и его младшему брату Ма Шаню, родившемуся на следующий год, тоже дали иероглиф, символизирующий клан.

— Быстро. Уже закончил?

— Да. Господин Жэнь Ши — статуя, так что работа заканчивается.

— …Что ты имеешь в виду?

В разговоре, похоже, были пропущены какие-то слова. Жэнь Ши не понимал. Но тут же появилась ещё одна фигура.

— Ма Лян говорит вот что.

Перед ними стояла высокая красавица с суровым взглядом. Она появилась так внезапно, что даже Жэнь Ши на мгновение не понял, откуда она взялась. Ма Лян вздрогнул.

— «Господин Жэнь Ши так прекрасен, словно статуя, что я даже не могу поверить, что он человек. Поэтому, хоть я и не люблю людей, я могу спокойно общаться с ним, считая его не человеком, а другим существом, и могу сосредоточиться на работе».

— …

Как это понимать? И, между прочим, его не считают человеком. Хотя, он всегда был таким.

Красавица с суровым взглядом, переводившая слова Ма Ляна, была его сестрой и сестрой Ма Шаня. Её звали Ма Мэй, и у неё уже было двое детей.

Ма Шань и его брат были похожи на своего отца Гао Шуня, а Ма Мэй — на мать. Мать была кормилицей Жэнь Ши, поэтому он чувствовал к ней некоторую неловкость.

Глава 7 - Вино, печенье и го

День стал заметно короче, подумал Жэнь Ши. То, что он мог вернуться домой до заката, было настоящим облегчением.

— Тогда я пойду.

Ма Шань отправился домой. Ночную охрану он поручил другим. Раньше он рвался охранять его круглосуточно, но, честно говоря, Жэнь Ши уставал от постоянного присутствия, так что он отказался.

Вернувшись во дворец, его встретила Суй Лянь.

— Сначала ужин.

— Нет, сначала ванну…

Жэнь Ши попытался возразить, но атмосфера во дворце была не такой, как обычно. Обычно курились любимые благовония Жэнь Ши, но сегодня сладкий запах был сильнее.

Среди охраны были и незнакомые лица.

— Гости?

— Да.

А гости, приходившие во дворец Жэнь Ши, были известны.

Под поклоны охранников в коридоре Жэнь Ши направился в гостиную.

Человек, которого он и представлял, отдыхал в гостиной.

— Разве вам сегодня не нужно быть в заднем дворце?

Спросил Жэнь Ши, кланяясь государю.

— Последнее время управляющие постоянно подсовывают мне новых наложниц.

Величественный муж с красивой бородой читал книгу, попивая из чаши. Перед ним стояла доска для го. Ещё один человек, поддавшийся моде.

— Подсовывают девушек, которые, по их мнению, должны мне понравиться.

То есть, с большой грудью, но Жэнь Ши знал. Правитель этой страны выбирал наложниц не только по этому признаку.

Если бы у него появилась любимая наложница, которая была бы политически неудобной, это создало бы проблемы. Вероятно, «проблемы» для государя означали именно это.

Но причина была не только в этом.

Была и императрица Юйе, ставшая из наложницы главной женой. Её отец, Юй Юань, в настоящее время находился в столице.

— Беспокоитесь о мнении тестя?

Это был дворец Жэнь Ши. Разговор был немного более непринуждённым.

— Во все времена тот, кто носит корону, должен считаться с мнением других.

Государь, щёлкнув камнем для го, свободной рукой пригласил его сесть.

Жэнь Ши, улыбнувшись, сел на стул напротив доски для го. В стоявшей рядом чаше для го были чёрные камни.

Государь отложил книгу. Это была, разумеется, книга чудака-военного стратега.

Суй Лянь принесла чашу и для Жэнь Ши. В ней была жидкость цвета крови.

Он с удовольствием покачивал прозрачную стеклянную чашу, наблюдая за переливающейся жидкостью.

— Здешнее вино кисловатое.

Рядом с государем уже стояла чаша.

— Оно соответствует моему вкусу.

— Мне тоже нравится, но я слышал, что сейчас в моде сладкие вина.

От сладких вин Маомао, наверное, скривилась бы, мелькнуло у него в голове.

— Что такое?

— Нет, ничего.

Он чуть было не улыбнулся и поспешно сдержался.

Государь с удивлением посмотрел на него и покачал чашу.

— Кстати, из-за моды на го это не так заметно, но, говорят, в городе сейчас популярны заморские товары.

— Да.

Жэнь Ши знал. Недавно, с приездом жрицы с запада, в обращении появилось много иностранных товаров. Отчасти это было связано и с временным снижением налогов.

— Знаешь, какой из них самый популярный?

— Какой же?

Император хитро улыбнулся. Обычно на работе он был сдержан, но перед Жэнь Ши нередко позволял себе шутливые выражения.

— Говорят, вино.

— Вино?

Жэнь Ши склонил голову.

— Не то, что делают на западе?

На родине императрицы Юйе, в окрестностях Западной столицы, активно выращивали виноград. И то вино, что было у него сейчас, тоже было из Западной столицы.

— В вине из Западной столицы есть такая характерная кислинка, верно? Но говорят, что заморское — сладкое и вкусное.

— Такое хорошее качество?

Жэнь Ши попробовал вино. В вине из Западной столицы была кислинка, но вкус в целом был неплохим. Однако, кажется, Маомао говорила, что оно не должно быть таким кислым.

Когда это было?

Наверное, в прошлом году, после того как Маомао ушла из заднего дворца и начала работать у него.

Жэнь Ши вдруг покачал чашу.

— А это точно заморское?

— …Вкус ведь другой? Я ещё не пробовал, но министр говорил, что вкусное.

— Может, вам и не стоит пробовать.

Жэнь Ши взглянул на Суй Лянь. Он прошептал что-то подошедшей Суй Лянь.

Суй Лянь вышла из комнаты и вернулась с тканевым свёртком.

— Что это?

Спросил император, поглаживая бороду, и Жэнь Ши показал ему содержимое свёртка. Внутри была металлическая чаша.

— Это я получил в подарок. В прошлом году, кажется.

Жэнь Ши вдруг вспомнил раннюю весну прошлого года.

〇●〇

— Это вино лучше не пить.

Сказала неприветливая дочь аптекаря, убирая посуду. Он как раз собирался выпить вина после ужина и налил его в чашу.

— Почему? Ты ведь только что проверила его на яд?

Жэнь Ши, склонив голову, покачал чашу.

Дочь аптекаря недавно ушла из заднего дворца и вернулась в квартал красных фонарей. Он нанял её в качестве своей служанки и дегустатора, сказав, что здесь хорошая зарплата.

— Проверила. В вине, я думаю, нет ничего ядовитого. Разве что кислинка сильная.

Жэнь Ши предпочитал не просто сладкое, а с кислинкой. Суй Лянь, наверное, приготовила его, зная его вкус. Оно было из Западной столицы.

— Тогда…

— Но проблема в посуде.

— В посуде?

Жэнь Ши посмотрел на металлическую посуду.

— Посуда отравлена?

— Нет.

— Тогда в чём дело?

Дочь аптекаря тихо взяла у Жэнь Ши чашу.

— Прошу прощения.

Она опустила палочки в вино в чаше и попробовала одну каплю. Медленно распробовав, она тихо вышла из комнаты. Наверное, чтобы выплюнуть и прополоскать рот.

Вернувшись, дочь аптекаря принесла бутылку с вином.

— Оно стало ядовитым.

— Стало?

Загадочные слова дочери аптекаря.

— То, что я попробовала, было несколько слаще. Если использовать её ещё, станет ещё слаще. На вкус будет сладко и вкусно, но по составу это яд.

— Не очень понимаю, но можно я выскажу своё мнение?

— Пожалуйста.

Дочь аптекаря, не меняя выражения лица, кивнула.

— По отдельности это не яд. Но вместе они становятся ядом?

На мнение Жэнь Ши дочь аптекаря едва заметно улыбнулась уголками губ. Похоже, он был прав.

— Металл имеет свойство растворяться в сильных кислотах. Эта посуда, вероятно, сделана из свинца. Говорят, что если смешать свинец и кислое вино, то свинец растворяется, и получается что-то сладкое. Я слышала, что на западе в вино добавляли свинец, чтобы сделать его слаще.

И те, кто пил это, часто получали отравление.

— Это, конечно, мнение моего приёмного отца, но, скорее всего, причина отравления в этом.

Её приёмный отец, похоже, был очень хорошим врачом. По словам дочери аптекаря, он был из тех, кто, услышав одно, понимает десять.

— …

Жэнь Ши тихо отставил свинцовую посуду.

— Если выпить один-два раза, то, может, и не будет резкого отравления, но при постоянном употреблении это может быть опасно.

Она не утверждала. Не говорить, основываясь на догадках, — это было её особенностью.

— Если предположить, что это яд, какие, по-твоему, будут симптомы?

На вопрос Жэнь Ши дочь аптекаря на мгновение задумалась.

— …Вы помните о ядовитой белой пудре в заднем дворце?

— Да. Как такое забудешь.

— Я слышала, что её делают, добавляя в свинец уксус.

То есть, симптомы будут такие же, как от отравления свинцовой пудрой.

Жэнь Ши понял.

— Тому, кто научил вас пить вино таким образом, лучше бы проверить, как он сам его пьёт.

Если он сам пьёт из свинцовой чаши, то он научил Жэнь Ши из добрых побуждений. Если нет, то, возможно, это был злой умысел.

На жизнь Жэнь Ши покушались несколько раз. С какими намерениями и что сделал противник — это нужно было выяснить.

— И ещё одно, можно?

— Что?

Дочь аптекаря посмотрела на вино, ещё не налитое в чашу.

— Господин Жэнь Ши думает, что это вино кислое из-за места происхождения.

Дочь аптекаря покачала бутылку.

— Я думаю, оно просто скисло от долгой перевозки.

— …

То есть, она хотела сказать, что вкус, который ему нравился, — это вкус испорченного продукта.

— Изначально, я думаю, оно было хорошим. Но если бы немного подумали о способе транспортировки, то вино бы не испортилось.

Западная столица была очень далеко. К тому же, там было жарко.

— Но мне оно кажется вкусным.

На склонившего голову Жэнь Ши Маомао прищурилась.

— Говорят, когда устаёшь, вкус притупляется, и перестаёшь чувствовать кислоту…

— …

— И мой вкус — это более сухое вино.

Дегустатор высказала свои пожелания.

К сожалению, Жэнь Ши хотел сказать, что ему изначально нравился кислый вкус. Хотел думать.

— Какое-то время буду пить вино.

— Понятно, молодой господин.

Суй Лянь так хорошо ответила, что дочь аптекаря сделала недовольное лицо.

〇●〇

— Вот оно что.

Государь допил свою чашу. Рядом с ним, незаметно, Суй Лянь поставила печенье.

И в опустевшей чаше Жэнь Ши тоже было налито до краёв.

— Хм-м, тогда то вино, что сейчас в обращении…

— Испорченное или, скорее всего, поддельное.

Вино, привезённое из-за границы. Его везли дольше, чем из Западной столицы. В таких условиях трудно сохранить постоянное качество, и если оно продаётся на рынке, то неизбежно будет много испорченного.

И если оно при этом сладкое, значит, его подсластили. В таком случае, в обращении — ядовитое вино.

А если его делали, выдавая за заморское, то это мошенничество. На заморские товары налагается налог. Даже если налог и снизили, из-за транспортных расходов и редкости оно будет стоить вдвое дороже, чем из Западной столицы.

Может, случайно и появилось в обращении качественное заморское вино, но вероятность этого мала.

— Это нужно расследовать.

Жэнь Ши взял печенье. Оно было из необычного пышного теста, с добавлением сухофруктов. Чувствовался лёгкий запах алкоголя. Откусив кусочек, он почувствовал, как оно тает во рту, мягкое и сладкое.

Она, наверное, знала, что придёт государь. Суй Лянь была кормилицей Жэнь Ши, но и кормилицей государя тоже. Она, видимо, хотела порадовать его интересным печеньем.

Государь тут же начал есть. Ему, похоже, понравилось, и, съев один кусочек, он запил его свеженалитым вином.

— Сыграем, как в старые времена?

Государь, погладив бороду и смахнув крошки, свободной рукой взял чёрный камень.

— В последний раз мы играли, кажется, прямо перед тем, как ты вошёл в задний дворец.

С ностальгией сказал государь, возвращая камень в чашу.

Когда Жэнь Ши было тринадцать, скончался предыдущий император. В тот год, когда он стал наследным принцем, Жэнь Ши предложил государю сыграть в го.

— С тех пор я думаю, что не стоит играть в го на спор.

— …Сейчас уже ничего не изменишь.

Жэнь Ши, взяв чёрные камни, выиграл у государя. И попросил награду.

— Сказал бы, что хочешь трон, со временем бы отдал.

— Он мне не нужен.

Он капризничал, говоря, что не хочет быть наследным принцем.

Но в то время у императора не было детей. Они давно умерли, и других детей у предыдущего императора не было.

В итоге, решили создать нового преемника.

Войти в задний дворец как евнух, как Жэнь Ши, и найти наложницу для императора.

— Никогда я так не жалел о проигрыше в го, как тогда.

— Не думаю.

Нынешний император любил не только своего сына от императрицы Юйе, наследного принца, но и принцессу Лин Ли. Сейчас не было смысла возвращать Жэнь Ши на место наследного принца. Это было бы равносильно разжиганию вражды.

Его существование не должно было стать причиной войны.

И в то же время, нужно было избегать летящих искр.

— …Государь, у меня есть одна просьба.

— Опять что-то нехорошее задумал? Больше никаких споров.

— Ничего особенного.

Жэнь Ши взял чашу с чёрными камнями. Но государь, похоже, тоже хотел взять чёрные и не отпускал.

— Не могли бы вы одолжить мне на время наставника по го?

На просьбу Жэнь Ши государь с подозрением отпустил чашу с чёрными камнями.

Глава 8 - Гром. Часть первая

— Похоже, разоблачили торговцев, которые продавали вино со странными добавками.

Обедая в столовой, Маомао и её подруги обсуждали текущие события.

Они устроились в уголке, чтобы не мешать обедающим военным. На улице ливень, и народу больше обычного. Для осени погода необычная, а вчера прогремел сильный гром. Настолько сильный, что в общежитии Яо с криками вцепилась в Яньянь.

Она помнила, что это случилось как раз тогда, когда прозвонил вечерний колокол.

Говорили, что молния ударила в лес к северо-западу от столицы. Об этом болтали придворные дамы, сидевшие неподалёку.

— Добавки в вино? Его разбавляли?

— Нет, похоже, в кислое вино добавляли какое-то вещество, чтобы сделать его сладким.

Ответила Яньянь. Яо, которая, видимо, хотела объяснить сама, с немного разочарованным видом ела салат. Сегодня главным блюдом была лапша с мясным соусом мисо. Острая пряность была очень вкусной.

— Сделать сладким… Неужели свинец добавляли?

Маомао была поражена. Если добавлять такой яд, то все пьяницы потравятся свинцом.

— К тому же, говорят, они выдавали его за заморское. А на самом деле скупали по дешёвке некачественное вино и обрабатывали его.

Сказала Яо, словно не желая уступать эту тему.

— Некачественное вино? Тогда это либо то, что делают в окрестностях Западной столицы, либо то, что делают на севере из дикого винограда.

Маомао подумала, что хотела бы попробовать, что это было, но раз уж Жэнь Ши не заводил об этом разговор, значит, дело уже, вероятно, решено.

— Ты хорошо разбираешься в вине?

С интересом спросила Яо.

— Мне приходилось много раз его дегустировать.

Маомао жила на попечении в публичном доме под названием «Зелёный павильон». В этом элитном заведении гостям подавали вино на любой вкус, и Маомао тоже звали на пробы. Её нос и язык были довольно хороши, что подтверждала сама бабка-управляющая.

— Вино…

— Госпожа…

Яньянь с грустью посмотрела на Яо.

У Яо из-за дегустации яда пострадала печень. Ей следовало воздерживаться от соли и алкоголя.

— Я не знаю, насколько оно было крепким изначально, но, думаю, от пробы ничего не будет. Главное, не пить до опьянения. Может, поискать слабоалкогольное вино?

— …Такое бывает?

На мгновение глаза Яо блеснули. Хоть она и выглядела взрослой, ей было всего пятнадцать лет. Похоже, алкоголь её тоже немного интересовал.

— Вино без алкоголя — это просто фруктовый сок.

— Так считаете только вы, Маомао.

Резко сказала Яньянь.

— Госпожа, когда будете пить, я буду рядом, так что, пожалуйста, не пейте так, чтобы навредить здоровью.

Сверхопекающая Яньянь взглядом умоляла Маомао: «Не позволяй ей делать глупостей». Маомао и сама это понимала, поэтому молча ела овощи.

Она как раз широко открыла рот, чтобы съесть последний кусок, когда раздался мужской крик:

— Не ври!

Маомао и её подруги повернули головы на голос.

Шум, похоже, доносился с другой стороны столовой, где сидело много военных.

— Что там такое?

Все, делая вид, что им всё равно, навострили уши.

— Кто-то из вас приставал к моей сестре!

«Не та тема для разговора в столовой днём», — подумала Маомао, но всё же бросила взгляд в ту сторону.

Один здоровяк, с вздувшимися на лбу венами, стоял перед тремя мужчинами. Если бы только это, она бы не обратила особого внимания, но…

— У них что, одинаковые лица?

Склонила голову Яо.

— …Похоже на то.

Маомао тоже подняла голову и посмотрела.

Трое мужчин, на которых кричали, хоть и были одеты по-разному, имели совершенно одинаковые лица. Черты их были правильными и красивыми, но когда три одинаковых лица стояли в ряд, они казались куклами.

Каждый из них с равнодушным видом смотрел на кричащего мужчину.

— Тройняшки. Опять они за своё.

Сидевшая рядом придворная дама со знающим видом объяснила им. Это была дама лет тридцати, с особой, внушительной осанкой.

— Тройняшки? А что значит «опять»?

— Эти тройняшки — довольно видные парни, верно? Все трое — бабники и постоянно пристают к женщинам. К девушкам на выданье, к замужним, без разбора. Поэтому время от времени на них вот так наезжают, но…

«Проблемные люди», — подумала Маомао, глядя на тройняшек.

Яо надулась, презирая этих ужасных мужчин, а Яньянь схватила столовый прибор, который мог бы сойти за дубинку, словно говоря: «Только попробуйте приблизиться к моей госпоже, и вам не поздоровится».

— Говорят, им всегда удаётся выкрутиться, потому что нет доказательств.

— Доказательств?

— Да. Кто-то из тройняшек пристаёт к женщине. Но в итоге непонятно, кто именно это сделал. Отец этих идиотов — какой-то важный чин, и он заявляет: «Выясните точно, кто это сделал. Если посмеете обвинить не того, не думайте, что вам это сойдёт с рук».

Каков отец, таковы и сыновья.

— Вы тоже, если не хотите неприятностей, не приближайтесь к ним.

— Спасибо.

Поблагодарив эту осведомлённую куртизанку, они убрали посуду.

Это было немного интересно, но, в конце концов, это чужое дело. Маомао и её подругам не стоило в это лезть.

Яо, похоже, было очень интересно, но Яньянь стояла на страже, как железная стена, не подпуская к ней дурных людей.

Они уже собирались возвращаться к дневной работе, когда…

— Если она не знает, с кем была, то и у меня нет доказательств, верно?

Один из тройняшек, мужчина с синей кисточкой-украшением, с вызывающим видом посмотрел на здоровяка. Всё было именно так, как только что сказала знающая придворная дама.

— Точно. Вообще, твоя сестра что, лиц не различает?

Сказал мужчина в красной повязке.

— Если есть претензии, подавай официальную жалобу.

Сказал мужчина в жёлтом поясе.

Трое, смеясь, пошли прочь от здоровяка. Они шли так высокомерно, что, видимо, не смотрели перед собой.

Они столкнулись с шатающимся пожилым чиновником. Старик, расплескав свой нетронутый обед, упал.

— Извини. Не шатайся так.

Даже не извинившись, тройняшки ушли.

— …Маомао.

Яо заглянула в лицо Маомао.

— Нельзя. Не вмешивайтесь.

Яньянь тихонько удержала руку Маомао. Она, видимо, заметила, что Маомао хотела схватить стоявший рядом чайник и погнаться за мужчинами.

— Я знаю.

Маомао неохотно поставила чайник и подошла к упавшему старику.

— Папаша, ты в порядке?

Она потянула его за руку и увидела своего отца, Ло Мэня, с жалким выражением лица.

— Ха-ха-ха. Разлил.

На полу был рассыпанный обед. Яньянь тут же принялась убирать. Яо, посмотрев на Яньянь, растерянно начала помогать ей с уборкой.

— Прости, дед.

Подбежал тот самый здоровяк.

— Что это за люди?

Сказала Маомао, срывая злость. Жаль было здоровяка, но не стоило устраивать ссоры днём в таком людном месте.

— Они безнадёжны.

Сплюнул он со страдальческим выражением лица.

— …Ваша сестра была согласна?

С опаской спросил папаша. Он, видимо, слышал разговор, проходя мимо.

— …Какое согласие, ей всего четырнадцать. Ещё ничего не понимает, а пошла за ним.

— …Чтоб они сдохли.

Тихо сказала Яньянь и прижалась к спине Яо, словно защищая её. Яо тоже было пятнадцать, и, несмотря на внешность, внутри она была ещё ребёнком.

— Я понимаю твои чувства, но ты выбрал не то место. Учитывая твою сестру, это был плохой способ.

Сказал папаша, поучительно вставая. Каша прилипла к его одежде, и мокрой тряпкой её было не оттереть.

— …Э-это я понимаю, но…

Он, видимо, просто не смог сдержаться.

Папаша опустил брови.

Видеть людей в беде и не помогать — это была дурная привычка этого бывшего евнуха.

— Нужно только узнать, кто из троих был с ней?

— Т-ты можешь узнать?

Здоровяк отреагировал на слова папаши. Он был похож на военного, чем-то напоминал Ли Бая, но был менее спокоен.

— Не знаю, насколько смогу помочь.

Папаша, оперевшись на стол, побрёл, прихрамывая.

В одной из комнат медицинского кабинета, которую они одолжили, папаша и здоровяк сидели друг напротив друга. На столе стоял успокаивающий чай.

— Не надо было верить её словам, что она просто пойдёт за покупками. Она боится грома, а вчера, когда ударил гром, она испугалась. Один из тройняшек, который был рядом, заговорил с ней.

Здоровяка звали Му. Как и выглядел, он был военным.

Дневная работа давно началась, и Му должен был бы уже вернуться на своё место. Но папаша, проявив заботу, привёл его сюда.

— Интересно, что он собирается делать?

Высунув половину лица из-за столба, подглядывала Яо.

— Этих негодяев нужно наказать.

Тяжело дышала Яньянь.

— У вас двоих головы тяжёлые…

Маомао, самая низкая, оказалась под их весом. Подглядывала не только Яо.

— А мы бы хотели знать, что вы трое собираетесь делать и собираетесь ли вообще работать.

Сзади раздался сердитый голос. Обернувшись, они с ужасом увидели лекаря Лю.

— П-простите!

Троица в панике разбежалась.

Разговор закончился примерно через полчаса.

— Что случилось?

Яо, не в силах сдержать любопытство, спросила у папаши. Конечно, так, чтобы не увидел лекарь Лю.

— По моему распоряжению, тройняшек вызовут для подробного допроса. Они ведь все трое — военные.

— …Папаша.

Маомао догадалась, что собирается сделать папаша. Он вызовет их в форме приказа, как военных. Было очевидно, к кому он обратится за помощью.

В последнее время он появлялся реже, но тот беспокойный господин всё ещё был здесь.

— Не думаю, что стоит вызывать их через такие странные связи.

— Что поделаешь. Их ведь жалко. И здесь так говорить нельзя, верно?

Мягко урезонил он её.

Маомао, надувшись, подумала, что же из этого выйдет.

Глава 9 - Гром. Часть вторая

На следующий день папаша должен был допросить тройняшек.

Дело продвигалось на удивление быстро, но если уж папаша попросил, то чудак-военный стратег с моноклем не мог отказать.

— Маомао, не могла бы ты пойти со мной и записать разговор?

— …Похоже, придёт тот странный.

Если будет присутствовать чудак-военный стратег, то Маомао не пойдёт, — она покачала головой.

— Ло Хань не придёт, не волнуйся.

— Тогда ладно, а что насчёт Яо и остальных?

Маомао мельком взглянула в их сторону.

— Я сказал Яо, что она не сможет, потому что не умеет стенографировать.

(Я тоже не умею…)

Она чуть было не сказала, но передумала.

Если она скажет, Яо, скорее всего, будет настаивать, что справится. И тогда они с Яньянь, которая этого ни за что не допустит, зайдут в тупик.

Яо, если понимала, что ей не хватает умений, хоть и расстраивалась, но в итоге смирялась, так что разумнее было промолчать.

Спрятавшись за колонной, Яо с досадой смотрела на Маомао. А за её спиной Яньянь махала белым платком, словно говоря: «Идите уже скорее».

— Ладно, пошли.

Она решила поскорее закончить и поскорее вернуться.

Местом для допроса выбрали конференц-зал в военном ведомстве. Не большой и не маленький, по размерам он больше походил на комнату для допросов, чем на конференц-зал.

— О, пришли.

У входа в комнату их встретил знакомый большой пёс, то есть Ли Бай.

— Прошу о любезности.

Папаша вежливо поклонился.

— Да, если возникнут проблемы, сразу зовите. Внутри уже есть ещё один писец, но он ведь гражданский чиновник.

Ли Бай хлопнул себя по широкой груди. Всё такой же простой и открытый характер.

— Почему господин Ли Бай здесь?

Спросила Маомао, склонив голову.

— Приказ сверху. Учитывая, с кем имеем дело, будет плохо, если они взбесятся. Нужен сильный охранник. К тому же, я знаком и с тройняшками, и с Му, а главное — знаю тебя, вот меня и выбрали.

— Понятно.

В этом была логика.

— Иногда такая работа — хорошая смена обстановки.

На поясе у широко улыбающегося здоровяка висела кисточка-украшение уже другого ранга, чем прежде.

— Похоже, вы довольно успешно продвигаетесь по службе.

— Ага. Благодаря этому в последнее время много бумажной работы.

Хотелось спросить, насколько выросла его зарплата, но это было бы невежливо, так что она решила этого не делать. Интересно, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем Ли Бай сможет выкупить свою возлюбленную, Пайлин из «Зелёного павильона».

— Простите, что прерываю, но можно задать пару вопросов?

Папаша посмотрел на Ли Бая.

— Ах, извините. Пожалуйста.

— Вы сказали, что знакомы с тройняшками. Вы знаете, какой у каждого из них характер?

На вопрос папаши Ли Бай, приложив руку к подбородку, склонил голову.

— Как бы это сказать. Могу сказать, что все трое — хитрые. Лица у них одинаковые, голоса тоже очень похожи. Характеры, думаю, тоже схожие. Я не так долго с ними общался, чтобы различать.

— Вот как.

Папаша кивнул.

— Они дружны между собой?

— Нет, не думаю.

Ли Бай решительно это отрицал.

— Раньше, когда на работе случилась ошибка, мы пытались выяснить, кто из троих виноват, и они даже не пытались прикрыть того, кто ошибся. Наоборот, вели себя так, словно говорили: «Не впутывайте нас в это».

— А эту ошибку они не пытались скрыть втроём, чтобы никто не узнал?

— Думаете, это возможно? Перед Ло… то есть, перед тем стариком с моноклем, скрыть что-то.

Ли Бай был добросовестным человеком и помнил, что сказала ему Маомао.

Чудак-военный стратег, по сути, был существом, собравшим в себе все худшие человеческие качества, но в го, сёги и в людях он разбирался исключительно хорошо.

— Забавно тогда было. Ах, вот что я вспомнил.

— Что?

— Двое из тройняшек, я думаю, будут говорить честно. Хоть они и творят что хотят, прикрываясь авторитетом отца, но сами получать наказание они не собираются. Поэтому, если они не виноваты, то не станут никого выгораживать и лгать, если им нечего скрывать.

— Можно ли этому верить?

Спросил папаша, прищурившись.

— Даже если я скажу верить, абсолютной гарантии ведь нет, верно? Скажем так, есть тенденция, что они не станут лгать себе во вред, чтобы прикрыть другого.

— Вы очень честный человек.

— П-правда?

— Спасибо. Тогда, если что-то случится, мы вас сразу позовём.

Сказав это, папаша вошёл в комнату.

Маомао последовала за ним.

В комнате был ещё один мужчина, похожий на чиновника. Вероятно, тот писец, о котором говорил Ли Бай.

Заметив их, писец встал со стула и поклонился.

— Они скоро должны прийти. Прошу, садитесь сюда.

— Спасибо.

Папаша сел на стул. На столе лежал один документ.

(Угроза?)

В нём были указаны должности тройняшек и кто их родственники. Словно они говорили: «Мы пришли по приказу чудака-военного стратега, но у тебя нет права нас наказывать».

— Ну, что же делать.

Тройняшек должны были допрашивать по одному.

В любом случае, пришёл первый, и нужно было начинать разговор.

Маомао, чтобы быть готовой записывать как можно больше, обмакнула кончик кисти в тушь.

〇●〇

Вы, кажется, что-то не так поняли, но я не имею никакого отношения к сестре Му.

Даже и не подумал бы связываться с четырнадцатилетней девчонкой. С какой стати меня вообще должны подозревать?

Хм? Где я был позавчера?

Ну, после работы гулял по городу. Пропустить стаканчик — дело обычное.

Позавчера мне захотелось выпить дешёвого пойла, так что я пошёл на юг.

До квартала красных фонарей не дошёл. Это место не для того, чтобы наслаждаться выпивкой.

Гром?

А, тот самый, сильный.

Похоже, ударил где-то рядом. Небо сверкнуло, а через некоторое время раздался громкий звук. Я испугался.

Когда это было?

Когда прозвонил вечерний колокол. Сразу после этого и прогремел гром.

Да, так что я тут ни при чём.

Это сделал кто-то из моих двух младших братьев, так что разбирайтесь с ними как хотите.

Но вы ведь понимаете, что будет, если вы бездоказательно, наугад, сделаете кого-то из нас виновным, да?

〇●〇

Это был старший брат.

Его голос звучал так, будто он говорил: «Да кто ж разберёт, кто виноват».

Маомао, раздражаясь, всё записала.

Папаша, поглаживая подбородок, о чём-то думал.

Даже если бы Маомао и писец ничего не записывали, папаша, скорее всего, смог бы запомнить всё до единой буквы. Настолько он был способным человеком.

Вместо старшего брата пришло такое же лицо. Судя по документам, это был средний брат. Похоже, они приходили по порядку.

〇●〇

Это просто возмутительно. Вызвали с работы, допрашивают, а что вы собираетесь делать, если я окажусь не виноват?

Ну, моя невиновность — это факт, так что я быстро скажу, что нужно, и пойду.

Где я был позавчера, так ведь? У меня как раз был выходной, так что я немного проехался верхом. На следующий день на работу, так что вернулся к вечеру.

Устал, пришёл домой и сразу заснул. Где мой дом, вы ведь знаете? Раз знаете, кто мой отец.

Кто может подтвердить?

Даже если и спросите, показаниям моих слуг вы всё равно не поверите.

Вот так.

Моя комната находится в отдельном флигеле, так что никто, наверное, и не заметил.

Что я делал, когда звонил вечерний колокол?

А, это когда гром прогремел, да?

Я испугался. Вместе со звоном колокола сверкнуло небо, а потом раздался сильный раскат грома.

Тот, кто звонил в колокол, тоже, наверное, испугался. Если стоять на такой высоте, то немудрено и молнией быть поражённым.

К счастью, похоже, обошлось.

Всё?

Я возвращаюсь на работу.

Вы уж там разберитесь, кто это сделал — старший брат или младший.

Ну и, конечно, ошибиться нельзя, так что советую вам хорошенько подумать.

〇●〇

И снова вызывающий тон.

Маомао, глядя исподлобья, снова всё записала.

Папаша снова, кивая, поглаживал подбородок.

Хотелось поскорее закончить этот фарс.

Начался допрос третьего, младшего брата.

Говорить о том, что лицо было таким же, не стоило, так что ей уже как-то наскучило, но нужно было терпеть.

〇●〇

Что, я последний?

Если бы братья признались, мне бы не пришлось тут сидеть.

А, можно побыстрее закончить?

У меня сегодня уже работа закончилась.

Где я был позавчера? Да весь день работал.

Да, уже было время идти домой, но на меня свалили какую-то нудную работу.

Принести книги из библиотеки, могли бы и чиновника попросить. Ах, этот чудак-военный стратег… то есть, нет, ничего. В общем, я пошёл, а там как раз была симпатичная придворная дама, вот я и заболтался.

В какой библиотеке?

В западной. Военные туда нечасто заходят. Ну, скажем так, спасибо за новую встречу.

Ну, в общем, пока то да сё, рабочее время и вышло.

Да, думаю, во время вечернего колокола я был в библиотеке.

Звона колокола я не слышал, но, наверное, где-то в это время.

А вот звук грома слышал.

Я держал в руках свитки, и тут как сверкнёт, я от неожиданности их и уронил.

А когда нагнулся, чтобы поднять, раздался такой звук, будто земля содрогнулась. Гром был очень сильный.

Сколько времени прошло, пока я нагнулся?

Я немного растерялся, но, думаю, секунды четыре-пять.

Я хочу поскорее домой, так что на этом всё?

Да, тогда я пошёл.

〇●〇

Все трое были безнадёжны.

Маомао, записав всё, что нужно, почувствовала сильную усталость.

Только папаша с довольным видом кивал.

Работа писца, похоже, ещё не закончилась, он тут же начал переписывать документы начисто.

Маомао, чтобы не услышал писец, прошептала папаше на ухо:

— Папаша, ты понял?

— Ну да. Материалы, в общем-то, собраны.

Сказал он совершенно беззаботно.

На лице Маомао отразилось недоумение.

Она думала, что многому научилась у папаши, но, видимо, ещё многого не знала.

Что творилось в голове у этого старого евнуха?

— Ну, вернёмся и будем разбирать информацию.

Опираясь на трость, папаша поднялся со стула.

За дверью виднелось немного разочарованное лицо Ли Бая, говорившее: «Так и не пригодился».

Вернувшись в медицинский кабинет, папаша первым делом попросил карту столицы и её окрестностей.

Она думала, что придётся брать её из библиотеки, но, к счастью, её дал лекарь Лю.

— Не испачкай.

Папаша, собиравшийся делать пометки, тихо спрятал кисть.

Вместо этого он огляделся в поисках чего-нибудь другого и принёс маленькие разноцветные керамические фигурки, которыми прижимали аптечные бумажки, чтобы не разлетались.

— Что вы делаете?

Подошли Яо и Яньянь.

У них обеих рабочий день уже закончился. Лекарь Лю ничего не сказал.

— Хочу немного разобрать информацию. Будет хорошо, если вы обе поможете.

Он сказал это с некоторой надеждой, отчего Яо, немного покраснев, отвернулась, словно говоря: «Конечно».

Яньянь запечатлела этот образ своей госпожи в глубине своей души.

— Сначала вот сюда.

Папаша поставил красную фигурку в центр столицы.

— Это что?

— Вечерний колокол звонил здесь, не так ли?

— Да, именно там. Он расположен так, чтобы его было слышно по всей столице.

Как и говорил средний брат, колокол находился на чём-то вроде сторожевой башни.

Затем папаша поставил три тёмно-синие фигурки.

— Это место, где, по его словам, был старший брат, это — дом, где, по его словам, был средний брат, а западная библиотека, где был младший, — здесь.

— То есть, они все говорят, что во время происшествия были в разных местах.

— Да. А по словам господина Му, его сестра была где-то здесь.

Папаша указал на красную фигурку. Это было место, где располагались торговые ряды.

— Хорошо бы, если бы были свидетели, но их ни у кого нет. Вы понимаете, кто лжёт?

Спросила Маомао, стараясь говорить немного вежливее, чтобы папаша снова её не отчитал.

— Да. Но перед этим соберём ещё немного информации.

Папаша посмотрел на троих девушек.

— Вы все помните позавчерашний гром?

— Да, звук был ужасный.

— Наше общежитие ведь близко.

Общежитие, расположенное на северо-западе столицы, было не так уж далеко от северо-западного леса.

— Где-то здесь, да.

Папаша поставил на карту синюю фигурку.

— А место, куда ударил гром…

Он поставил жёлтую фигурку.

Иллюстрация

Маомао и её подруги моргали. Они всё ещё не понимали, что он хочет сделать.

— Можно ещё один вопрос?

— Пожалуйста.

— Вы помните, в каком порядке были вспышка молнии, звук грома и звон вечернего колокола?

Резко подняла руку Яньянь.

— Сначала сверкнуло небо. Примерно через три секунды прогремел гром. Думаю, вечерний колокол зазвонил почти одновременно. Вместе с отголосками раската грома раздавался звон колокола.

— Ты хорошо запомнила.

Восхитился папаша.

Маомао поняла, что в памяти Яньянь это отпечаталось так же ярко, как и ощущение объятий Яо.

Иначе и быть не могло.

(Зачем папаша об этом спрашивает?)

Маомао посмотрела на карту, проверяя расположение фигурок.

(?!.)

Маомао перечитала то, что только что записала.

Она посмотрела на показания старшего, среднего и младшего братьев.

— Маомао, что такое?

— Прочтите это, что думаете?

Она показала Яо записи. В основном, то, что касалось грома.

— …Хм? Что-то не так?

Яо внимательно перечитала показания старшего брата.

— Яньянь, посмотри. Странно, не правда ли? Тут получается, что порядок другой.

Если обобщить показания старшего брата, получалось: «Сверкнуло небо, потом зазвонил вечерний колокол, а потом раздался звук грома».

— А, и здесь тоже.

В показаниях среднего брата: «Одновременно со вспышкой в небе раздался звон колокола, а потом — сильный раскат грома».

— Только это, пожалуй, сходится. Но когда зазвонил вечерний колокол, непонятно.

В показаниях младшего брата: «Через четыре-пять секунд после вспышки в небе раздался похожий на гул земли раскат грома».

— Старший и средний братья лгут?

— Нет, не так.

Маомао возразила Яо.

(Так вот оно что).

Маомао посмотрела на папашу.

Папаша с мягким выражением лица, казалось, наблюдал, смогут ли они трое дойти до ответа.

— По крайней мере, двое не лгут.

Если верить словам Ли Бая. Казалось, что большой пёс так и не пригодился, но он сообщил очень интересную информацию.

Тройняшки не стали бы прикрывать друг друга.

Учитывая это, у тех, кто не приставал к сестре Му, не было причин лгать, если им нечего было скрывать.

А значит.

— Маомао, объясните, пожалуйста, в чём дело.

Попросила Яньянь.

Маомао тихонько посмотрела на папашу. Папаша улыбнулся, словно говоря: «Объясни».

Раз уж так, Маомао не хотелось ошибиться. Она глубоко вздохнула. В голове она прикидывала, с чего начать, чтобы было понятнее.

— Яо, Яньянь, вы можете определить, далеко или близко гром?

— Ну, если после вспышки звук раздался сразу…

Яо, в общем-то, была умной девочкой. Стоило немного подсказать, и она догадалась.

— То есть, чем быстрее был слышен звук, тем ближе к грому был человек?

Папаша кивнул.

— К тому же, чем громче звук, тем ближе.

Они сравнили показания троих.

Яо нахмурила брови.

— Хронология непонятна. С громом-то ладно, но почему есть расхождение в звоне колокола?

Понятно, почему она запуталась.

Но Маомао думала иначе.

— Если звук грома доходит с задержкой в зависимости от расстояния, то, может быть, и со звоном колокола то же самое?

Тогда понятно, почему раскат грома и звон колокола менялись местами.

И если применить это, то показания одного из них становятся странными.

— Средний брат, да? Если позавчера, во время грозы, он был дома, то возникает противоречие.

Яньянь пальцем проверила расположение жёлтой, красной и тёмно-синей фигурок.

— Расстояние примерное, но если он был дома, то странно, что он услышал звон колокола почти одновременно со вспышкой молнии.

Колокольня находилась далеко от дома, где, по его словам, был средний брат. Примерно на таком же расстоянии, как и их общежитие, так что звук должен был дойти с задержкой в несколько секунд после вспышки.

А раз он услышал его почти одновременно, то…

— Место, где был средний брат…

…было не так уж далеко от того места, где стояла красная фигурка.

Показания о громе были конкретными и правдивыми. Это его и подвело.

То есть, это было то место, где к сестре Му подошёл один из тройняшек.

«…»

Маомао и её подруги посмотрели на папашу.

Неужели папаша с самого начала это задумал и задавал вопросы с этой целью?

(Да кто ж будет определять местоположение по звуку?)

В это было трудно поверить.

Он и сам не думал, что кто-то догадается до такого, поэтому и ответил на вопросы о громе честно.

— Ну, у нас есть записи писца, так что с этим мы и пойдём к господину Му. Конечно, есть вероятность, что он всё равно будет упираться.

«Ох», — сказал папаша, поднимаясь.

— …Почему такой удивительный человек — евнух?

На невольно вырвавшиеся слова Яо Маомао, подумав, что она с ней согласна, поддержала хромающего папашу.

Она надеялась, что наказание постигнет не только среднего брата, но и всех негодяев, сбивших с ног старого лекаря.

Глава 10 - Турнир по го. Утро первого дня

Маомао хлопнула по сараси.

На осеннем ветру вывешенная белая ткань ярко выделялась на фоне синего неба. Безоблачного синего неба. Недавно прошёл сильный дождь, но с тех пор погода стояла ясная.

Скоро станет совсем холодно, и работа с водой будет всё более обременительной. Яньянь, преданная своей госпоже, искала рецепт мази, чтобы у Яо не было цыпок.

Иногда случались неприятности, но в целом время шло мирно.

(Что это была за картина?)

Маомао вдруг вспомнила одну картину. Жуткую картину, нарисованную девочкой по имени Джазгул.

Кстати, жрица с запада, кажется, осталась в Ли, интересно, как она живёт. Конечно, Адуо взяла её под свою ответственность, так что ничего плохого случиться не должно, но…

И всё же, Адуо, хоть и была бывшей супругой, в очередной раз показала, что взяла на себя всю тёмную сторону страны.

Выжившие дети из клана Цзы, неофициально — внучка предыдущего императора и племянница нынешнего, Суйрэй, и, наконец, жрица из Шаоу, которую считали мёртвой.

Красавица в мужской одежде справлялась со всем безупречно, но что подумают окружающие? Нет, конечно, всё это делалось втайне, так что она не думала, что это так легко раскроется.

Но дворец — страшное место, и там много тех, у кого нюх как у собаки.

(Лишь бы какой-нибудь странный тип не пронюхал).

Подумав об этом, Маомао вылила оставшуюся на дне таза воду в канал.

— Ну всё, сегодня работы не будет.

Сказал лекарь Лю с удивлённым видом.

В медицинском кабинете было пусто. Обычно в это время сюда без конца приходили раненые военные.

— Главный сам подаёт пример прогула, так что ничего не поделаешь.

Молодой лекарь, криво улыбаясь, выглядел немного разочарованным. В руках у него была книга по го.

— Похоже, среди чиновников прогульщиков больше. Говорят, они сильно спорили, кто сегодня возьмёт выходной. А военным в этом плане проще, у них есть отговорка, что они пошли в дозор.

Маомао знала. Этот молодой лекарь отчаянно пытался взять сегодня выходной, но в итоге всё равно был на работе.

В медицинском кабинете всегда должно было быть минимальное количество лекарей, поэтому взять выходной было сложнее, чем в других ведомствах.

— Если нет работы, можно мне пойти домой?

Но такие жалобы перед лекарем Лю не проходили.

— Раз уж у нас есть свободное время, давай приготовим лекарства, которые закончились.

Он злорадно ухмыльнулся.

Услышав о приготовлении лекарств, Маомао с блеском в глазах подошла к лекарю Лю.

— Что будем готовить?

— Ах, да, прости, что прерываю твой энтузиазм, но…

Лекарь Лю тихо принёс тканевый свёрток.

— Сходи по поручению.

Лицо Маомао тут же скривилось.

— Что ты хочешь сказать, старик?

— Ни в коем случае.

Ответила она безразлично. Похоже, всё было написано у неё на лице.

— А-а, если это поручение, то я…

— Тебе нельзя.

Ему решительно отказали. Если поручение было именно для Маомао, то ей стало не по себе.

— Доставь это сюда.

Он тихо достал и показал карту. Это была площадь в одном из районов столицы. Рядом с тем местом, где раньше Белая Госпожа показывала фокусы.

— …Сюда?

— Не делай такое недовольное лицо, говоря «сюда».

А недовольна она была потому, что как раз на этой площади проходило мероприятие. Турнир по го. Не нужно было и говорить, кого там можно было встретить.

— Там должен быть и лекарь Хань. У него выходной, так что он пошёл туда по своей воле, а не по работе.

Маомао примерно поняла, в чём дело.

— Людей много, так что, даже если это всего лишь го, кто-то может почувствовать себя плохо. Вообще-то, беспокоить лекарей по такому поводу нехорошо, но, может, именно в таких случаях и нужно протягивать руку помощи?

Как-то всё это было наигранно.

Скорее всего, это подстроил кто-то из организаторов турнира, вроде Ло Баня. Чудак-военный стратег с энтузиазмом играл в го, но кто знает, что он мог выкинуть, так что, вероятно, решили принять меры предосторожности.

Папаша бы не отказал, а для Маомао использовали лекаря Лю.

(Вот же негодяи).

И это при том, что Яньянь интересовалась го, и Маомао специально вышла на работу, чтобы та могла отдохнуть вместе с Яо.

— Это работа, так что ты ведь справишься?

Сказал лекарь Лю с нажимом, и Маомао оставалось только кивнуть.

Взгляд молодого лекаря, полный зависти, она решила проигнорировать.

Даже не глядя на карту, дорогу к площади можно было найти по потоку людей с книгами по го в руках.

Старые и молодые, мужчины и женщины, все собрались на площади, расставив доски для го. Были натянуты скромные навесы от солнца, а доски стояли на простых деревянных ящиках.

(Но…)

Когда собирается много людей, даже такая скромная площадка выглядит внушительно. Заведения с главной улицы раскинули здесь свои палатки. Дети клянчили у матерей, чтобы те купили им печенье.

Помимо товаров, связанных с го, продавались и шахматные фигуры, и карты, и маджонг. Даже ювелирные лавки открыли свои филиалы. Даже те, кто не интересовался го, собирались, следуя за толпой.

(Это в стиле Ло Баня).

Этот любитель наживы, наверняка, брал плату за место.

Маомао протискивалась сквозь толпу. Она увидела знакомые лица.

— Яо, Яньянь.

Они всё-таки были здесь. Яо наносила мазь на содранное колено ребёнка. Яньянь давала воду старику с раскрасневшимся лицом.

— Маомао. А как же работа?

С удивлением посмотрела на неё Яо.

— Поручение от лекаря Лю. А вот что вы тут делаете, я бы хотела узнать.

— Ах, это всё из-за твоего «братца».

На слова Яо Маомао посмотрела исподлобья.

— Лекарь Хань, у которого должен был быть выходной, был вызван, и, поскольку он один не справлялся, нас попросили помочь.

— Могли бы и отказаться.

Жаль было папашу, но у них двоих был выходной. У них не было обязанности работать так же, как в медицинском кабинете. Вообще-то, для таких случаев нужно было нанимать городских врачей, а не использовать папашу и их.

А теперь ещё и Маомао.

Это было в стиле скупого Ло Баня.

— Вам стоит потребовать плату.

Маомао решила содрать денег с этого кудрявого очкарика.

— Мне-то всё равно. Го меня не особо интересует.

Она закончила наносить мазь ребёнку и сказала: «Готово».

— Спасибо, сестричка.

Ребёнок поблагодарил Яо.

(Ого-го).

Яо, улыбаясь, махала ребёнку рукой. А заметив взгляд Маомао, тут же сделала строгое лицо.

Яньянь, показывая большой палец, тихонько сказала: «Видите, какая у меня госпожа милая».

— Если у тебя поручение, то это к лекарю Ханю, верно? Лекарь там.

Яо указала на театр. Это было довольно большое здание, где часто проводились представления.

— Вообще-то, они собирались проводить всё только там. Но…

На площади были расставлены доски для го. Людей было явно слишком много.

— Можно было бы сказать, что это большой успех, но, похоже, они превысили все лимиты.

Срочно расширить площадку до площади было хорошей идеей, но возникли разные проблемы.

Были и раненые, и те, кому становилось плохо.

Старику, за которым ухаживала Яньянь, стало лучше, и он, показав беззубый рот, снова собрался играть в го, но она надела ему на голову мокрое полотенце и заставила выпить ещё стакан воды. Хоть и стало прохладнее, но сегодня было солнечно. Неудивительно, если бы люди начали падать от солнечного удара.

Папаша, конечно, это понимал. Вокруг играющих в го ходили люди с большими кувшинами и чашами. Когда игрок поднимал руку, ему наливали из кувшина в чашу.

Были и простые навесы от солнца, так что, похоже, они делали всё возможное.

— Ах, Маомао.

Подошла Яньянь. Она тихо прошептала ей на ухо:

— Там, кроме лекаря Ханя, есть и великий стратег Хань.

— …

Маомао с очень недовольным видом посмотрела на свой свёрток.

— Я бы сходила вместо тебя, но, по-моему, лучше, чтобы пошла ты.

— …Почему это?

— Яньянь, когда закончит эту работу, сыграет партию с великим стратегом.

— Да. Это большая честь.

То есть, она хотела сказать, чтобы Маомао покорно шла к чудаку-военному стратегу.

— Сыграть бесплатно…

(Да это же почти даром, разве нет?)

— На нашу зарплату такую сумму и не заплатишь.

(Да десерты Яо после еды стоят немало).

Неужели она не понимает, сколько стоят те элитные десерты, полные полезных для красоты, здоровья и роста груди ингредиентов, которые она ест каждый день, и сколько это выходит в месяц?

(Наверное, она делает так, чтобы та не понимала).

Как и ожидалось от Яньянь.

— Не шумите так. Те, кто выиграет три раза на площади, проходят в театр. А те, кто выиграет ещё три раза в театре, получают право сразиться с великим стратегом.

— А если заплатить, разве нельзя сыграть? Шесть партий подряд — это ведь очень долго.

Склонила голову Маомао, обращаясь к Яньянь.

— Да, это право на вызов после победы. И турнир продолжается до завтра. Я подумала, что шесть побед — это слишком сложно, так что если мне удастся получить его наставления, это будет настоящая удача.

«До чего же высокомерно», — подумала Маомао. К тому же, завтра, во второй день, у Маомао был выходной.

(Меня точно вызовут).

Маомао, сплюнув, направилась к главному месту проведения — театру.

Глава 11 - Один день Ма Мэй

— Ну вот, с этим покончено.

Ма Мэй, закончив работу, потянулась. Гора документов, которую она распределила между теми, кто должен был ими заниматься, исчезла, и в кабинете Лунного господина стало заметно чище.

Сейчас в комнате были только Ма Мэй и ещё один человек. Её брат, Ма Лян, сидевший в отгороженном углу комнаты.

— Лян, заканчиваешь?

Поскольку они были одни, она говорила непринуждённо.

— Сегодня закончу.

Так как больше никого не было, Ма Лян тоже говорил непринуждённо. Он высунул голову, и его лицо было похоже на бледную тыкву-горлянку. Впрочем, этот брат, если рядом не было близких людей, не то что голоса, даже вида не показывал.

— Тут что-то не то попалось.

— Какое?

Ма Лян тихо передал ей один документ.

— Это дело не великого стратега Ханя?

— Ханя?..

— Из клана Ло.

— А, чудака-военного стратега.

Хоть её брат и был нелюдимым, он точно помнил, кто в каком ведомстве работает и как кого зовут. Может, это и семейная предвзятость, но голова у него работала отлично. Если бы сложить его ум с бессмысленной выносливостью другого брата и поделить пополам, было бы в самый раз.

— Если это не срочно, я отнесу позже.

— Вы уверены?

— Думаю, даже если отнесу, толку не будет.

Ма Мэй тихо достала из-за пазухи бумагу. На ней была напечатана программа «Турнира по го».

— А-а, так вот оно что.

— Он ведь организатор, так что работой, наверное, не занимается?

— …А это нормально?

Он снова спрятался за ширмой, и оттуда донёсся только обеспокоенный голос. Судя по шелесту перелистываемых бумаг, работу он бросать не собирался.

— Сам виноват, не так ли?

Чудак-военный стратег, он же Хань Ло Хань, похоже, был не в ладах с Лунным господином. Может, поэтому больше всего работы Лунному господину подкидывал именно Ло Хань. В последнее время работа Ма Мэй заключалась в том, чтобы возвращать ему горы разобранных документов.

Говорят, раньше уже несколько раз пытались протестовать, но их всегда умело обводили вокруг пальца. У него был хитрый подчинённый, который всегда его выгораживал.

Сейчас этого подчинённого, похоже, переманил другой важный чин. Благодаря этому Ма Мэй смогла без проблем передать документы.

Может, Лунный господин был этим разгневан? Недавно он сказал Ма Мэй: «Нельзя ли как-нибудь заставить его работать как следует?». Причём, не выбирая средств.

Если не выбирать средств, то у Ма Мэй было много способов.

Самый простой — использовать имя Лунного господина и придворных дам, но от этого она отказалась. Использовать своего господина она не могла.

Поэтому она решила использовать слабости Ло Ханя.

В основном, его дядю, Хань Ло Мэня. Старый лекарь с виноватым видом пошёл урезонивать своего прогуливающего племянника. В итоге, после введения наказания в виде морковной каши за прогулы, тот стал заметно тише.

Конечно, только этим дело не обошлось, и через несколько дней Ло Хань снова начал буйствовать, так что пришлось прибегнуть к другому методу.

Речь шла о сегодняшнем турнире по го. Сначала он самовольно решил провести его во дворце, но Лунный господин воспротивился. Вместо этого было предложено другое место, но проблема была в том, что оно находилось в городе, и стало ясно, что соберётся гораздо больше людей, чем ожидалось.

Поэтому он попросил использовать площадь рядом с местом проведения, но для этого требовалось разрешение государства. Печать должен был поставить Лунный господин, к тому же, до турнира оставалось всего несколько дней, и всё нужно было делать в спешке.

Видимо, желая, чтобы его собственный турнир прошёл успешно, он притих. Если он будет накапливать работу, то разрешения не получит.

Поэтому последние несколько дней он работал так усердно, что, казалось, с неба вот-вот посыплются копья, и в военном ведомстве на некоторое время воцарился переполох.

Благодаря этому Лунный господин мог раньше уходить с работы, а сегодня и завтра он взял выходные, впервые, наверное, за несколько месяцев.

— И всё-таки это странно.

— Что странно, Лян?

Переспросила она голос из-за ширмы.

— Почему турнир по го? Я думал, великий стратег лучше играет в сёги и больше их любит.

— …В го он ведь тоже силён?

— Силен. Говорят, его может победить только кисэй (прим.: высший ранг в го). Но…

Ма Лян на мгновение задумался.

— …в сёги ему нет равных. Он просто монстр.

— Монстр…

Словно он говорил о существе из другого мира.

— Великий стратег, наверное, видит мир не так, как мы. Сложный, странный и интересный. Поэтому окружающие люди кажутся ему слишком простыми по структуре, и он, возможно, не может их различать.

— Говоришь так, будто всё знаешь.

Ма Мэй заглянула за ширму к брату.

Ма Лян, окружённый документами, не останавливаясь, разбирал их.

— На государственных экзаменах таких людей полно. Я среди них чувствовал себя обычным человеком.

— Если ты обычный, то кто тогда я?

— Сестра — это сестра, жена и мать.

— Совершенно обычно, не так ли?

Сейчас она работала, но дома её ждали дети. Они привыкли к кормилице, и она их уже отняла от груди, так что проблем не было.

Её муж был военным, и она не знала, на работе ли он сейчас или смотрит турнир по го. Он был хорошим человеком, раз разрешил ей снова работать, так что она не стала его допытывать.

— Обычное — это сложно… Я очень завидую.

Ма Лян вздохнул и, достав из ящика бамбуковый стакан с чаем, отпил. Если бы это была чашка, он боялся бы её разлить.

— Поэтому я и не понимаю.

Ма Мэй хотела было спросить «что», но остановилась.

— Почему не-человек так зациклен на турнире, на том, что требует участия других?

Сказав это с искренним недоумением, Ма Лян снова принялся за работу, и Ма Мэй тихонько выглянула из-за ширмы.

— У меня сейчас другая работа, так что ты останешься один, ничего? Если что, скажи страже снаружи.

— …Знаю, сестра.

Немного беспокоясь, Ма Мэй вышла из кабинета.

Хотелось бы сказать, что на этом работа закончена, но оставалось ещё одно дело.

Она направилась во дворец Лунного господина. Приближаясь к внутреннему двору, она прошла через несколько ворот, показывая пропуск.

Простой на вид дворец мог показаться скромным для жилища младшего брата императора. Но все использованные материалы были высшего качества. Если бы какой-нибудь чиновник посмеялся над его простотой, это было бы равносильно публичному признанию в своём дурном вкусе и отсутствии чувства прекрасного.

Она показала лицо страже у дворца, и её пропустили.

Войдя, она почувствовала сладкий, ароматный запах. Следуя за запахом на кухню, она увидела пожилую женщину, которая готовила печенье в квадратной форме.

— Добро пожаловать.

Пожилая женщина, Суй Лянь, приветливо улыбнулась.

— Прошу прощения за беспокойство.

Вежливо поклонившись, Ма Мэй посмотрела на печенье.

— Выглядит очень вкусно.

— Да. Хорошо получилось, но я уже приготовила несколько и остужаю. Есть и те, что я сделала несколько дней назад, так что сравним, какое вкуснее.

— Вот как.

Для Ма Мэй это было приятным бонусом, но нельзя было забывать о работе. И ни в коем случае нельзя было думать о том, чтобы взять несколько штук в качестве гостинца для детей. Но при мысли о том, как обрадуются дети, её лицо невольно смягчилось.

— Что такое?

— Н-нет. Одни приготовлены на пару, а другие — испечены.

— Да, на пару форма получается лучше, но испечённые ароматнее.

Те, что с румяной корочкой, похоже, были испечены в формах для лунных пряников.

Суй Лянь тихонько отрезала кусочек и протянула ей.

Внутри было много сухофруктов, но текстура отличалась от лунного пряника.

— Вот, и это тоже.

Ей протянули то, что было приготовлено на пару. Оно было мягким и воздушным, но менее ароматным.

— А нельзя ли испечь так, чтобы было как на пару?

— Я тоже так подумала. И вот…

Суй Лянь принесла печенье в квадратной форме. Отрезав, она протянула Ма Мэй.

— Это то, что нужно.

Её лицо чуть было не расплылось в улыбке. Мягкое и воздушное, с хрустом грецких орехов, и постепенно раскрывающейся сладостью фиников и изюма. Вместе с ароматом сливочного масла чувствовался ещё один аромат.

— А теперь то, что пролежало три дня.

Ма Мэй попробовала. В этом фруктовый вкус пропитал всё тесто. Чтобы оно не высохло, поверхность была смазана сладким сиропом, что делало его ещё более влажным и вкусным.

— …Можно я возьму немного для детей?

Слова вырвались сами собой. «Ой», — подумала Ма Мэй и прикрыла рот рукой.

— Ох. Нет, это нельзя. А вот из этих бери сколько хочешь.

Сколько же она их наготовила? Открыв шкаф, она увидела ряды печенья, приготовленного по разным рецептам.

— То, что ты сейчас ешь, я подам завтра молодому господину.

— Д-да.

Ма Мэй, немного расстроившись, доела оставшийся кусочек.

— Я беспокоилась, какое лучше, но теперь всё в порядке. Спасибо.

— Не за что. Но на сегодня работа ведь закончена?

— Да. Отдохни немного. Дети хоть и не требуют много внимания, но если не будешь с ними видеться, они тебя забудут.

Это было больное место. Она любила работу, но, конечно, и своих детей она любила.

— А Лунный господин?

Если он здесь, она хотела бы поздороваться и уйти, но Суй Лянь покачала головой.

— Сегодня он весь день занимается с репетитором. Не мешай ему. Конечно, я позабочусь, чтобы он лёг спать пораньше, готовясь к завтрашнему дню, так что не волнуйся.

— А я-то думала, он пошёл смотреть турнир по го.

Ма Мэй знала, что он очень любит учиться, так что не нашла в этом ничего странного.

— А-а. Ну да, он ещё не ходил. Кстати, Ма Мэй, не хочешь стать служанкой у молодого господина? О твоей работе я могу судить по тому, как рано он стал возвращаться.

— …Служанкой, думаю, будет сложно. У меня дети.

Тогда ей пришлось бы постоянно быть с Суй Лянь. О том, что за человек Суй Лянь, она слышала много легенд от своей матери, которая тоже была кормилицей Лунного господина, так что она думала, что это невозможно.

— Жаль. Ну, тогда придётся искать другую служанку или кого-нибудь ещё.

Сказала Суй Лянь таким тоном, будто ей было не очень-то и жаль. Словно у неё уже был кто-то на примете.

Получив завёрнутое печенье, Ма Мэй вышла из дворца.

Из свёртка доносился приятный запах, но ей казалось, что он уступает тому, что она только что ела.

Удивляясь, она тихонько посмотрела на небо.

— Завтра, похоже, тоже будет солнечно.

Интересно, удался ли турнир по го, подумала она, глядя на свёрток с печеньем. При мысли о том, как обрадуются дети, её лицо само собой расплылось в улыбке.

Глава 12 - Турнир по го. Утро второго дня

Хочу домой.

Подумала Маомао, смешивая воду с мёдом и солью.

Место действия — то же, что и вчера, площадка турнира по го. Маомао, в уголке театра, без конца готовила напитки.

Вчера она была на работе, а сегодня у неё выходной. Она собиралась валяться в общежитии и читать медицинскую книгу, которую одолжила у лекаря Лю.

И вот она снова здесь.

Яо и Яньянь тоже были с ней, но их, как и вчера Маомао, послал лекарь Лю. Яньянь любила го, поэтому работала с удовольствием.

Маомао тоже хотела бы быть с ними, но папаша сказал ей: «Ты — сюда», и она оказалась в театре.

Причина была очевидна.

Она не хотела вспоминать, как её сюда притащили вчера.

Скажу лишь, что, как обычно, тот старик шумел, тот старик вопил, а папаша его успокаивал.

В большом театре было расставлено множество досок для го. В зрительном зале играли те, кто победил на улице, а те, кто одержал несколько побед подряд, поднимались на сцену.

Вчера победителей было всего несколько, так что чудак-военный стратег играл с ними по одному.

Сегодня победителей стало больше, и сейчас чудак играл с тремя одновременно.

Неужели у него голова не кружится, подумала она, но, похоже, он был чудаком до мозга костей. В обычной жизни он был совершенно беспомощен, но здесь один за другим игроки, склонив головы, уходили от доски.

Иногда он смотрел в её сторону и махал рукой, но Маомао его игнорировала.

— Маомао, готово?

Подошла Яо с чайником.

— Да. Цитрусовые заканчиваются, нужно бы ещё.

Маомао налила в чайник только что приготовленный медовый напиток.

— Поняла.

— И ещё.

— Что?

— Может, поменяемся?

Маомао было неудобно, что она всё время в помещении, а Яо и Яньянь бегают по улице.

— А-а, ничего. Всё в порядке.

Не волнуйся, оставь это мне, — сказала Яо, хлопнув себя по пышной груди.

— А что насчёт печенья? Хватает?

Помимо того, что они следили, чтобы никто не упал в обморок от жары, они ещё и раздавали участникам печенье. Похоже, оно было включено в стоимость участия.

— Думаю, скоро закончится.

Маомао мельком взглянула на чудака-военного стратега. Рядом с ним громоздилась гора лунных пряников и маньтоу.

Говорят, когда играешь в настольные игры, много думаешь, и хочется сладкого.

Похоже, печенье раздавали именно по этой причине, но придумать такое мог только Ло Бань. И в начинке маньтоу, и в лунных пряниках был батат.

Он, видимо, собирался широко разрекламировать батат, который ещё не так часто встречался на рынке, а точнее, который он ещё не пустил в широкую продажу.

Он сладкий, и можно было уменьшить количество сахара, так что себестоимость должна была быть ниже.

Кстати, печенье, которое они раздавали, можно было купить и в палатках, так что и те, кто не участвовал в турнире, могли его попробовать. Ничего не упустит.

— Как там на улице?

— Вроде, всё в порядке. Разве что те, кто постоянно проигрывает, дерутся, да дети в толпе падают и ранятся.

— Дерутся?

— Обошлось царапинами. Военные тут слоняются, прогуливая, так что их быстро разнимают. Работают они или нет, непонятно.

С удивлённым видом она взяла полный чайник.

— Значит, нужно ещё сладкого и цитрусовых.

— Да, пожалуйста.

Маомао проводила Яо взглядом.

— Сестрёнка, я победил.

Её позвали, и она пошла к входу в театр, чтобы зарегистрировать нового участника.

(Могли бы и нанять кого-нибудь для регистрации).

Ло Бань самовольно распределил обязанности и куда-то исчез.

Подошедший старик протянул ей бирки с именами побеждённых им противников.

Победив, получаешь бирку от противника. Собрав три, можно было проходить в главный зал.

Однако и три победы бывали разными. Были и те, кто выбирал себе слабых противников. Когда она спросила Ло Баня, не противоречит ли это правилам, он ответил: «Главное, чтобы платили за участие».

(В любом случае, слабых он разгромит в пух и прах).

Проиграв один раз, придётся снова возвращаться на площадь.

Маомао выдала новую бирку, напиток и один лунный пряник.

— В правой части зрительного зала ждут противники. Сразу же играйте с тем, кто ждёт.

Противника выбирать было нельзя. Старик сделал недовольное лицо, но, смирившись, пошёл в правую часть зала.

Если кто-то начнёт капризничать, что не хочет играть с этим противником, его тут же выгонят.

Чтобы чудак ничего не натворил, рядом, кроме папаши, дежурили и несколько его подчинённых.

— Простите, можно ещё лунных пряников?

Робко сказал Маомао какой-то нерешительный на вид мужчина.

Он был не участником, а подчинённым чудака, который в последнее время стал его сопровождать вместо Лик Сона. Мужчина среднего роста и телосложения, не очень похожий на военного.

Лик Сон был хитрым и обаятельным, а этот казался каким-то слабохарактерным.

— Понятно.

«Уже всё съел?» — с удивлённым и раздражённым видом она достала оставшиеся маньтоу.

— Пожалуйста.

— Н-нет, то есть…

Подчинённый выглядел так, будто ему было трудно это сказать.

— …Не могли бы вы отнести их господину Ло Ханю?

— …

— П-простите. Он, кажется, очень занят, я сам отнесу.

Увидев лицо Маомао, он тут же передумал. Очень понятливый, молодец.

— Маомао…

Раздался печальный голос.

Она обернулась и увидела папашу.

— Не делай такое лицо.

— Какое такое?

Маомао попыталась расслабить лицо. Висок, похоже, дёргался, а губы были сильно искривлены.

— Прости.

Извинившись перед подчинённым, папаша посмотрел на того самого старика.

— Ло Хань в последнее время не в духе?

— Вы заметили?

Подчинённый посмотрел на папашу.

— Он так ждал сегодняшнего турнира, что, как ни странно, как ни странно, просто невероятно, даже не верится, да, очень, для господина Ло Ханя, очень усердно работал.

— …

Насколько же он обычно не работает?

— Обычно он приходит на работу к полудню и уходит до заката, а тут сидел в кабинете, как все нормальные люди, и, главное, даже не спал днём.

— Для него это большое достижение. Обычно он спит по полдня.

То есть, он наконец-то стал как все.

Папаша пристально смотрел на чудака-военного стратега.

Маомао не очень понимала, но, похоже, он всё-таки устал.

Когда он играл в го, он выглядел таким оживлённым, что это было трудно заметить.

— С завтрашнего дня, наверное, начнётся работа, но, прости, не мог бы ты дать ему немного поспать? Если он не выспится, его способность принимать решения резко упадёт.

— Да какая там способность, он и так постоянно с ума сходит.

Тихо пробормотала Маомао, и папаша с грустью опустил брови.

Как ни крути, папаша был к чудаку снисходителен.

— Маомао, я немного пройдусь по улице.

— Понятно. Если что, позову.

Можно будет поймать кого-нибудь из военных поблизости.

Папашу и Маомао позвали сюда по расчёту Ло Баня, чтобы они были волнорезом для чудака-военного стратега. Пока что он вёл себя тихо, и для папаши, видимо, было важнее проверить, не стало ли кому-нибудь плохо на улице.

— Людей много, будь осторожен.

— Всё в порядке.

Хоть он и говорил так, но у него была больная нога, и он ходил с тростью. Беспокоясь, не упадёт ли он в толпе, она тайком взяла лунный пряник.

— Могли бы и рисовые крекеры приготовить.

Вкусно, но хочется чего-нибудь солёного, — подумала она и решила снова приготовить медовый напиток.

Глава 13 - Турнир по го. День второй, полдень

К полудню трое почувствовали себя плохо от увлечения го, двое устроили драку, крича о мошенничестве, и один ребёнок упал, столкнувшись с зевакой.

Количество людей в главном зале то увеличивалось, то уменьшалось. Были и те, кто приходил во второй и в третий раз.

— А он не жульничает?

Сказала Маомао, увидев мужчину, который пришёл уже в четвёртый раз.

— Ничего подобного.

На бормотание Маомао отреагировал Ло Бань. Организатор этого праздничного переполоха выглядел очень довольным.

Маомао искоса посмотрела на кудрявого очкарика.

— Заставляешь работать задаром.

— Я заплачу, не волнуйся, прибыль уже гарантирована.

Неудивительно, что он в таком хорошем настроении.

— Тот человек — профессионал. Правда, сейчас он зарабатывает на выпивку, играя в углу трактира.

— Хм-м.

Маомао, словно говоря, что ей это не очень интересно, проверила запасы маньтоу и количество чашек.

— Может, проявишь немного интереса к разговору? Неужели нельзя сказать что-то вроде «Ого, как здорово» или «Вы всё знаете»? Какая ты немилая.

— Если я так скажу, ты ведь не подумаешь, что я тебя хвалю?

— Да. Подумаю, что ты меня дурачишь.

То есть, лучше было с самого начала обойтись без неумелой лести.

— К тому же, в твоём случае, ты ведь думаешь, что чем лучше человек льстит, тем он опаснее.

— Ты меня хорошо понимаешь, сестрёнка.

— …

Маомао проигнорировала его. Всё равно он из тех, кто родился с языком наготове. Если возразить, он начнёт ещё больше шуметь.

Ло Баню это показалось скучным, и он, разведя руками, пожал плечами.

— Сейчас-то он зарабатывает на жизнь игрой на деньги, а раньше учил го высшее общество.

То, что это было в прошлом, наводило на определённые мысли.

— То есть, его разгромил тот несносный старик, и он потерял работу?

— Верно. Один богач устроил матч, чтобы как-то утереть нос моему приёмному отцу. В итоге — сокрушительное поражение, и вот результат.

— Бедняга.

Наверное, ему нелегко вот так снова и снова пробиваться наверх.

Вдруг у Маомао возникло неприятное предчувствие.

— …Может быть, на этом турнире так много участников потому, что собрались те, кто затаил обиду на того старика?

Тогда понятно, почему так много охраны.

— Наполовину верно. На случай, если его пырнут ножом, охрана не дремлет, а если это не будет мгновенная смерть от удара в сердце, то мой двоюродный дед что-нибудь придумает.

— Не смей звать папашу по таким пустякам.

Маомао наступила Ло Баню на носок.

— Ай-ай-ай! Прекрати, прекрати.

Если добавить ещё одного раненого, то работы только прибавится, так что она убрала ногу.

— А вторая половина?

Маомао как ни в чём не бывало продолжила разговор.

Ло Бань, подняв одну ногу, с деланым видом потирал носок.

— …Победить моего приёмного отца может разве что кисэй. Даже если это просто вызов, победа означает, что приёмный отец тебя признал.

— Признал, как же.

Этот человек видел в чужих лицах лишь камни для го. Но даже такая мелочь могла сойти за блеф.

— И этот слух, распространившись…

Ло Бань ещё больше сузил свои и без того узкие глаза за очками.

— …превратился в историю о том, что «если победишь Хань Ло Ханя в го, он исполнит одно твоё желание».

— …

Маомао от удивления открыла рот.

— Кто это? Кто несёт такой бред?

— Кто бы это мог быть.

Ло Бань отвёл взгляд.

Маомао была на девяносто девять процентов уверена, что источник слуха — он. Раз уж он вложил деньги, то, чтобы их вернуть, он был готов на всё.

— …Неужели найдутся чудаки, которые поверят в такие слухи.

— Регистрация здесь?

Сверху раздался голос, подобный небесной музыке.

— …

Она подняла голову.

Мужчина в душной маске, улыбаясь, сузил глаза.

На столе регистрации лежали бирки, свидетельствовавшие о трёх победах.

Ло Бань, с сожалением глядя на маску, пристально смотрел на мужчину. Наверное, он и так знал, кто это, несмотря на скрытое лицо.

— Пожалуйста. Приз за участие.

Маомао поставила на стол чай и лунный пряник.

— Чай я возьму, а угощение не нужно. Угощение принесёт мой спутник, так что принеси его позже.

— …Да. Становитесь в ту очередь и играйте.

Поскольку она знала, кто это, ей оставалось только сказать «да».

Ло Бань улыбался. Ему было всё равно, красивый мужчина или женщина.

— Чудаков, которые верят в слухи, оказывается, немало, да?

Словно говоря «ну что, я же говорил», Ло Бань сделал самодовольное лицо, и она снова наступила ему на носок.

Глава 14 - Турнир по го. День второй, вечер

Следующим противником мужчины в маске, то есть Жэнь Ши, был дородный мужчина средних лет.

Он с подозрением смотрел на странного человека в маске, но всё же начал играть. Жэнь Ши легко победил.

— Я слышал, что вы довольно сильны, но, похоже, ошибся — вы очень сильны.

— Правда?

Маомао какое-то время служила у Жэнь Ши, но не замечала, чтобы он так уж много играл в го. Он был человеком способным, так что она думала, что он играет на уровне любителя, немного лучше обычного.

— Может, его противник был слаб?

Жэнь Ши победил так легко, что возникли подозрения в нечестной игре со стороны его противника.

— Похоже на то. Мне повезло.

Он склонил голову перед доской для го и направился к новому противнику.

— А того, кто жульничал, не накажут?

— Постоянного клиента, который, проиграв, снова заплатит за участие?

— …

Безнадёжно.

— Шучу. В любом случае, если заплатить, можно сыграть с моим приёмным отцом. Проблем нет.

— …То есть, выигрывать было необязательно, можно было просто заплатить?

— Матч и наставничество — разные вещи. Хотя я не знаю, понимает ли мой приёмный отец значение слова «наставничество». Я позабочусь, чтобы Яньянь встретилась с ним позже.

Ло Бань украдкой поглядывал на чудака-военного стратега.

— Позже? Не сегодня, после этого?

— Хм-м. Думаю, он уже на пределе. Судя по его виду, как только турнир закончится, он сразу ляжет спать.

Ло Бань начал щёлкать счётами в уме.

Она слышала от папаши, что чудак-военный стратег спит по полдня, но если он засыпает, как только заканчивает дела, то он прямо как ребёнок.

Она слышала о болезни, когда люди внезапно засыпают, но в случае этого старика это было что-то другое.

— Тем, кто уже заплатил, придётся прийти в другой день, нет, водить их поодиночке — проблема, так что как-нибудь уложить его спать, а потом разбудить, нет, это невозможно…

— Жадюга.

Маомао с удивлением перевела взгляд на Жэнь Ши. Похоже, определился его следующий противник.

— Этому он не выиграет.

Это был тот самый бывший профессионал, которого она видела раньше.

«Что он задумал, участвуя в таком турнире», — подумала она, наблюдая за партией издалека. Человек в маске привлекал внимание, и вокруг него собралась толпа.

В сёги она ещё что-то понимала, а в го — нет, так что она потихоньку занималась регистрацией и следила, не стало ли кому-нибудь плохо.

(Убирали бы за собой).

Было много мест, где валялись объедки, так что она ходила и убирала, и тут раздался разочарованный возглас «А-а».

Это были зрители вокруг Жэнь Ши. Многие участники, отчаявшись победить, просто наблюдали за игрой.

Маомао подошла к Ло Баню, который смешался со зрителями.

— Что такое?

— Он играл неплохо, но противник был слишком силён. Его умело заманили в ловушку.

— Понятно.

Так и должно было быть, — кивнула Маомао.

— И отыграться уже сложно?

— Не то чтобы невозможно, но если противник не совершит грубую ошибку, то вряд ли. А он не из тех, кто делает такие элементарные ошибки…

Не успел Ло Бань договорить, как в зале прошёл ропот.

Маска, неуместная в этой обстановке, соскользнула с лица. Блестящие чёрные волосы взметнулись в воздух, и вокруг распространился аромат благовоний, которыми была пропитана его одежда.

— …!

Люди хотели что-то сказать, но не могли.

Перед ними было существо небесной красоты, которое можно было увидеть разве что на свитках.

На мгновение его можно было принять за женщину, но выступающий кадык и широкие плечи опровергали это. В безмолвных возгласах слышалось и лёгкое разочарование.

Шрам на правой щеке не исчез, и это был тот самый случай, когда говорят «ложка дёгтя в бочке мёда».

Это был Жэнь Ши, чья красота выделялась даже среди пёстрых цветов заднего дворца.

Этого было достаточно, чтобы все вокруг застыли в изумлении.

(Я и забыла, какая у него хлопотная, доставляющая неприятности внешность).

Даже то, как он ставил камень на доску, было изящно. И каждый раз раздавались восхищённые возгласы «О-о».

Что он задумал, сняв маску, было непонятно, но в затруднительном положении оказался его противник. Только что он вёл в счёте, а теперь его лицо было бледным как полотно.

Неужели ход игры переломился? Нет, дело было не в этом.

Если он раньше учил го знатных особ, то, наверное, он что-то знал о придворных.

Может, он был знаком с Жэнь Ши раньше, или догадался, кто этот красавец со шрамом на правой щеке.

(Теперь он точно выиграет).

Окружающие не понимали, кто этот красавец. Слухи о том, что у младшего брата императора появился шрам на правой щеке, должны были дойти и до города, но никто и не думал, что он будет играть здесь в го.

Конечно, кроме его противника, были и другие, кто догадался. Все то бледнели, то краснели, на их лицах сменялись выражения. Они не могли вымолвить ни слова и только беззвучно шевелили губами, как рыбы.

(Если не совершит грубую ошибку).

И он её совершил.

Бледный, с каплями пота на лбу, мужчина склонил голову.

— Я проиграл.

Он дрожал. То ли из-за совершённой ошибки, то ли из-за страха, что он как-то оскорбил Жэнь Ши.

(Бедняга).

Маомао оставалось только развести руками.

Зачем он вообще надевал маску? Если собирался показать лицо, то показал бы с самого начала. Неужели он сделал это, чтобы вывести противника из равновесия?

(Как подло).

Но теперь у него было две победы. Победа есть победа. Он не нарушил никаких правил.

Это казалось нечестным, но Маомао вспомнила, что Жэнь Ши всегда был способен на такое. В заднем дворце он постоянно использовал свою привлекательность, чтобы обманывать придворных дам и евнухов.

То, что к этому добавилась ещё и власть, не было поводом для презрения.

(Он всерьёз настроен на победу).

Неужели он так хочет сразиться с чудаком-военным стратегом?

Неужели он и вправду поверил в слух, который распустил Ло Бань, — подумала Маомао, сверкнув глазами.

— …?!

Вдруг она почувствовала холодок и обернулась. Со сцены на неё смотрел небритый старик.

— Маомао, отойди немного. Приёмный отец не может сосредоточиться на игре.

— А.

— Он научился узнавать Лунного господина.

— А раньше не мог?

Наверное, очень тяжело не различать лица людей.

Маомао, взяв уборочный инвентарь, вернулась на своё место.

У стойки регистрации стоял новый победитель, молодой человек, и она выдала ему печенье и чай. Совсем юный, лет двадцати, не больше.

Его глаза блестели, и он сжал кулаки, полный решимости побеждать и дальше, но…

…он и не подозревал, что в следующей партии ему попадётся ослепительно красивый ровесник, который выбьет его из колеи и приведёт к сокрушительному поражению.

Глава 15 - Жэнь Ши против Ло Ханя

(Где-то я уже видела подобную картину).

Маомао смотрела на двух человек на сцене, окружённых зрителями. Жэнь Ши и тот тип с моноклем. Между ними — доска для го.

Раньше Маомао сама сидела напротив чудака и играла в сёги. Матч из пяти партий между Маомао и чудаком она выиграла благодаря своей хитрости, но…

(Он собирается сделать то же самое?)

Попадётся ли он на ту же уловку? Вряд ли, даже чудак не попадётся, да и прошлый метод сработал только потому, что это была Маомао.

Тогда, может, Жэнь Ши просто хотел сыграть с чудаком в го?

В таком случае, можно было бы просто заплатить.

Значит, он хотел именно поединка.

До недавнего времени вокруг чудака было несколько противников, но как только появился Жэнь Ши, они, почувствовав момент, быстро освободили места.

Это будет последний матч на сегодня.

Они о чём-то говорили, но Маомао у стойки регистрации усердно считала маньтоу. Уже вечер, и больше никто не придёт. Оставшееся печенье можно будет забрать и отдать в медицинский кабинет на десерт. Жалко оставлять.

— Простите.

Сверху раздался голос. Она подняла голову и увидела женщину с пронзительным взглядом. Рядом с ней было знакомое лицо.

— Господин Ма Шань, и…

Она её не знала. Видела впервые.

— Моя сестра.

Сказал Ма Шань отрывисто, и женщина шлёпнула его по голове.

— Прошу прощения за моего непутёвого брата. Меня зовут Ма Мэй.

Она улыбнулась, но в её улыбке было что-то хищное. Раз она сестра Ма Шаня, значит, дочь Гао Шуня.

(Та самая сестра, которая, по слухам, пренебрежительно относится к отцу).

Она не была похожа ни на Ма Шаня, ни на Гао Шуня, значит, пошла в мать.

— Я принесла кое-что от Лунного господина.

Ма Мэй тихо передала Маомао тканевый свёрток. Из него доносился сладкий, ароматный запах.

Жэнь Ши говорил. Угощение принесёт его спутник.

Маомао посмотрела на Ма Мэй. Рядом был Ма Шань, и раз она его сестра, то, наверное, всё в порядке, но по долгу службы она задумалась, стоит ли давать это Жэнь Ши, не проверив.

— Если хотите проверить на яд, пожалуйста. Это приготовила госпожа Суй Лянь, вложив всю свою душу, так что вкус я гарантирую.

— …Прошу прощения.

Маомао развернула свёрток. Внутри, в промасленной бумаге, было печенье размером с ладонь. Она взяла одно.

Сняв бумажную обёртку, она почувствовала ещё более сильный аромат. Сильно пахло сливочным маслом и фруктами.

Тесто было воздушным, и если на него надавить, оно тут же сминалось. Оно не было плотным, как у лунных пряников, а лёгким и воздушным.

— Хм.

Маомао моргнула. Она предпочитала острое, но и во вкусе сладкого разбиралась. Мягкое и в то же время влажное, оно было пропитано вкусом. Вкус сушёного винограда и хруст грецких орехов были превосходны.

А главное — чувствовался секретный ингредиент.

Она чуть было не потянулась за вторым, но, опомнившись, покачала головой.

— Как и ожидалось от госпожи Суй Лянь. Не думаю, что даже придворные повара смогли бы приготовить нечто подобное.

Это было нечто, что заставило умолкнуть даже Маомао, чей вкус был избалован дегустациями на приёмах у наложниц и в «Зелёном павильоне». Такое можно было подавать где угодно.

— Да, я тоже получила немного. Дети были в восторге.

Сказала Ма Мэй с некоторой гордостью.

— Вкусно, конечно, но неужели настолько?

— Не разбираешься во вкусе — молчи.

— У господина Ма Шаня, похоже, вкус к простой еде.

Услышав это от обеих, Ма Шань сделал немного недовольное лицо.

— Тогда, пожалуйста, отнесите это господину Жэнь Ши.

Она не хотела подходить к чудаку, поэтому попыталась поручить это Ма Мэй, но…

— Я посторонний человек и не могу подниматься на сцену. Пожалуйста, отнесите вы.

— …А господин Ма Шань?

Раз он адъютант Жэнь Ши, то проблем быть не должно, — она обратилась к Ма Шаню.

— Тогда я…

Ма Мэй снова шлёпнула Ма Шаня по голове.

— Отнесите вы. Меня попросил господин Жэнь Ши.

— …Понятно.

Маомао приготовила блюдце и положила на него печенье. Поставив его на поднос, она направилась к сцене.

Протискиваясь сквозь толпу зрителей, она увидела, что на сцене, кроме Жэнь Ши и старика, были ещё двое. Один — Ло Бань, который, в отличие от Маомао, разбирался в го и, поправляя очки, пристально смотрел на доску. Другого она не знала. Пожилой мужчина, строго одетый. По одежде было видно, что он из высшего общества, но на чиновника он не был похож.

(Похож на деятеля культуры).

От него веяло какой-то отрешённостью.

Вокруг сцены в качестве охраны стояли военные, у которых был выходной. Наверное, чтобы зрители не мешали.

Маомао попросила позвать Ло Баня.

— Что-то нужно?

— Я принесла печенье для господина Жэнь Ши. Кстати, как там дела?

Издалека было не видно. Да и, посмотрев, она бы всё равно ничего не поняла.

— Пока неясно. Господин Жэнь Ши играет по учебнику, и партия идёт неплохо. К тому же, он играет чёрными, без коми, так что у него должно быть преимущество, но…

— Но?

Он говорил так, будто болел за Жэнь Ши.

— Мой приёмный отец страшен в середине игры. Он внезапно атакует, причём часто использует ходы, выходящие за рамки учебника. Без коми или с коми, он может перевернуть игру в один миг.

Это было понятно. Чудак-военный стратег был не из тех, кто полагается на знание тактики, а скорее из тех, кто действует по наитию, и почему-то это наитие приводит его к правильному решению.

— Но…

Ло Бань склонил голову.

— …что-то он задерживается с атакой.

— Хм-м.

Маомао было всё равно. Кто бы ни победил, ей было безразлично, но если победит Жэнь Ши, будет интереснее. Правда, её беспокоило то, что она не понимала, о чём думает Жэнь Ши, играя сейчас.

— А кто тот человек?

— Это кисэй. Он также наставник государя по го.

Кажется, это был единственный человек в стране, который, по слухам, был сильнее чудака.

— В общем, можно мне подняться?

— Да, поставь где-нибудь. Только не рядом с чашей для го. А то перепутает камни с печеньем.

— Понятно.

Она поднялась по лестнице на сцену.

Казалось, на неё все смотрели, но с подносом с печеньем в руках её принимали за простую служанку. Правда, чудак на мгновение посмотрел на неё и противно ухмыльнулся, но она его проигнорировала.

(Сказал поставить где-нибудь).

Места не было. Была доска для го, и у каждого с удобной стороны стояла чаша для го. У Жэнь Ши — справа, у чудака — слева. Поскольку чаши для го стояли с одной стороны, печенье следовало бы поставить справа от чудака и слева от Жэнь Ши, но…

Там стояла большая тарелка с горой маньтоу и лунных пряников. Она занимала даже то место, где должно было стоять печенье Жэнь Ши.

— …

Даже если убрать гору печенья, места для тарелки не было.

Маомао, отчаявшись, поставила его в щель со стороны чаши для го. Чтобы он не перепутал с камнями, она поставила его в пустое место посередине, но…

Как только она его поставила, к нему протянулась рука. Рука направилась прямо к небритому рту и всосала печенье одним махом.

— …

Оставалось только удивляться. Чудак-военный стратег как ни в чём не бывало съел печенье Жэнь Ши.

Он прожевал, проглотил и облизал масло с кончиков пальцев.

Бесполезно было смотреть на Маомао с таким видом, будто ему было мало.

— Маомао.

Позвал Жэнь Ши.

Лицо чудака-военного стратега резко посуровело.

Только недавно он начал называть её по имени.

— Ещё печенья.

— …Понятно.

Всё равно всё съест чудак, — подумала Маомао и решила положить на тарелку всё, что было. Она хотела съесть ещё одно, если останется, но ничего не поделаешь. Интересно, научит ли её Суй Лянь готовить это печенье?

Она подумала, не закончится ли уже этот матч, и спустилась по лестнице.

В театре незаметно смешались и участники с улицы.

(Больше ведь никто не придёт играть?)

На улице солнце клонилось к закату, и скоро должно было стемнеть. Участники убирали доски для го, а палатки вокруг закрывались.

Жарко было только в театре, да и то только из-за поединка Жэнь Ши и чудака.

(Может, они все ставки делают?)

Если так, то она бы хотела поставить немного на Жэнь Ши, как на тёмную лошадку.

Ма Шань и его сестра Ма Мэй были среди зрителей, но сестра ушла некоторое время назад. Она обещала вернуться к вечеру, так как сейчас работала, и Маомао, как бы со стороны, подумала, что быть матерью — это тяжело.

Яо и Яньянь, закончив с уборкой, тоже пришли посмотреть. Глаза Яньянь блестели.

Когда все так увлечены тем, что тебе неинтересно, чувствуешь себя очень одиноко, — подумала Маомао.

Все, затаив дыхание, пристально смотрели, и тут раздался возглас.

(Матч закончился?)

Если закончился, то можно было бы поскорее уйти, — подумала она и направилась к сцене, но…

…они оба всё ещё сидели на своих местах.

Оглядевшись, она нашла Яо и остальных и подошла к ним.

— Матч закончился?

— Ещё нет.

Ответила Яо.

— Да. Но, возможно, он скоро сдастся.

Яньянь указала на стену театра. На большом листе бумаги была нарисована доска для го, и он был прикреплён к стене. Рядом стоял Ло Бань с кистью и дорисовывал камни.

Наверное, это сделали для того, чтобы было видно издалека.

— Претендент проигрывает?

— …Нет. Возможно, Лунный господин выигрывает.

Яньянь покачала головой. В её голосе слышалась какая-то неприязнь, наверное, потому, что из-за Жэнь Ши её разлучили с Яо. Редкий человек, который недолюбливал Жэнь Ши.

— Думаю, последний ход господина Ло Ханя был фатальной ошибкой.

Сказала Яньянь так, будто не могла в это поверить. Слышать это неприятное имя было тяжело, но она терпела.

— Фатальной?

— Господин Ло Хань изначально использует рискованную тактику. Это как бежать по кратчайшему пути по канату. Поэтому, когда он проигрывает, это не из-за упорной борьбы, а из-за того, что он делает непоправимый ход, словно срываясь с каната.

— …Маомао, понимаешь?

— Я — ни капли.

Яо, похоже, тоже не очень интересовалась го. Правда, лицо Жэнь Ши её интересовало, и она, немного покраснев, отрицательно качала головой, говоря: «Нет, нет, нет». Похоже, сейчас она хотела посвятить себя работе.

Выражение лица Яньянь стало ещё более неприязненным по отношению к Жэнь Ши.

— В общем, чтобы сейчас отыграться, нужно делать ещё более агрессивные и рискованные ходы, но… похоже, господин Ло Хань сегодня не в лучшей форме.

— …

Яньянь была права. Он выглядел бледным. Бледным, и веки у него, казалось, вот-вот сомкнутся.

Наверное, он хотел спать.

— В последнее время он, как ни странно, усердно работал.

Чтобы провести турнир по го. Похоже, Жэнь Ши свалил на него много работы.

— И спал он гораздо меньше обычного.

Хотя, наверное, всё равно спал, как нормальный человек. Недостаток сна ведёт к снижению способности принимать решения, — кажется, она несколько раз говорила это Жэнь Ши, когда тот работал ночами напролёт.

— Со вчерашнего дня он без конца играет в го.

Иногда с тремя, с четырьмя противниками одновременно. Когда много думаешь, голова устаёт.

И вдобавок.

— То печенье тоже, наверное, сыграло свою роль.

Маомао вспомнила печенье, которое принесла Ма Мэй. Очень вкусное печенье с мягким, влажным тестом и ароматными сухофруктами.

Причина, по которой оно так понравилось Маомао, не очень любившей сладкое, была в…

(Секретный ингредиент — крепкий дистиллированный алкоголь, наверное).

Запах алкоголя слабо смешивался с запахом сливочного масла. При выпечке большая часть алкоголя испарилась, но то, что впиталось во фрукты, осталось.

Чудак-военный стратег, не переносивший алкоголь, мог и опьянеть, хоть и не до потери сознания.

(…Этот человек).

Может, он использовал метод, который раньше применила Маомао?

Но это было слишком уж окольным путём.

И тогда всплывает ещё одна сторона.

«Не ставь рядом с чашей для го».

Слова Ло Баня. Неужели он сказал это, чтобы она поставила печенье в пределах досягаемости чудака-военного стратега? Зная этого человека, он наверняка подумал, что если Маомао принесёт печенье, тот его отберёт.

Маомао потёрла лоб. Её использовали. Ущерба, конечно, никакого, но как-то обидно.

Лицо-то у него красивое, но до чего же он испорченный человек.

(Если не получу какое-нибудь лекарство, не успокоюсь).

И в то же время её интересовала причина, по которой он так готовился, чтобы победить.

Если это связано с чудаком-военным стратегом, у неё на мгновение возникло дурное предчувствие.

(Неужели).

Вряд ли он стал бы впутывать столько людей, если бы не было другой причины.

Пока она думала, чудак-военный стратег щёлкнул камнем для го.

И в этот момент.

Дверь театра с грохотом распахнулась. С громким топотом вошёл важный пожилой мужчина.

— Лекарь Хань, лекарь Хань здесь?!

Крикнул он бесцеремонно. За пожилым мужчиной стояли два одинаковых лица.

— Это же…

Те самые распутные тройняшки, которых допрашивали раньше.

— Что случилось?

Папаша, сидевший на стуле сбоку от сцены, встал. Он пошёл, опираясь на трость, но пожилой мужчина, словно говоря, что это слишком медленно, растолкал зрителей и встал перед ним.

Маомао хотела подойти к папаше, но, увидев рядом военных, остановилась.

— Это ты виноват. Мой сын, мой сын!

— Что случилось?

Сын, действительно, одного не хватало.

— Вот.

Пожилой мужчина положил на стол тканевый свёрток. Развернув его, он показал, что там…

…два мужских пальца.

Вокруг раздались крики.

— Найди моего сына! Если из-за тебя мой сын умрёт, что ты будешь делать?

Крича, он приказал папаше.

Глава 16 - Хозяин пальцев

Мужчина, внезапно ворвавшийся в зал, оказался отцом тех самых тройняшек, и звали его, похоже, Бо Вэнь. Несмотря на имя (прим.: «Бо Вэнь» означает «образованный»), он был человеком беспокойным, и из-за его вторжения матч пришлось прервать.

Он, похоже, заметил присутствие Жэнь Ши и чудака, но у него была причина поважнее.

— Это палец вашего сына…

Из-за шума зрители разошлись, и в театре остались только причастные.

Матч был прерван, и чудак-военный стратег, казалось, хотел что-то сказать, но, оглянувшись, она увидела, что он уже спал, уткнувшись лицом в доску для го.

Наверное, он очень устал. В углу театра за ним ухаживал его адъютант. Он смотрел на Маомао так, будто хотел попросить её позаботиться о нём вместо папаши, но, когда она на него строго посмотрела, он замолчал.

Вместо неё подошли Яньянь и остальные и стали за ним присматривать. Им, похоже, было интересно, что случилось, и они остались.

Яо чуть не упала в обморок при виде пальцев на столе. Хоть она и привыкла ко многому, смотреть на срез было, видимо, тяжело.

Раз уж вторгся этот человек, а чудак в таком состоянии, то возобновление матча откладывалось.

— Всё записано, так что проблем нет.

Сказал Ло Бань Жэнь Ши: «Продолжим, когда всё уляжется». Жэнь Ши выглядел немного смущённым.

Он ведь так старался, чтобы наверняка победить, прибегая ко всяким мелким и подлым уловкам с таким самодовольным видом.

(С таким большим отрывом чудак вряд ли смог бы победить).

Но, судя по всему, он всё-таки был в сговоре с Ло Банем.

Раз уж он способен продать родного отца и деда, то и одного приёмного отца, если интересы совпадут, он тоже продаст.

(Стоит ли докапываться до этого?)

Нет, если докапываться, то разговор только затянется.

Маомао больше беспокоил Бо Вэнь, который наезжал на папашу.

— Не объясните ли, в чём дело?

Бо Вэня сдерживали двое его сыновей.

Троица, ворвавшаяся сюда, была явно не к месту, и если бы они попытались применить насилие к папаше, их бы скрутили, и ничего бы не поделаешь.

Жэнь Ши остался с каким-то неопределённым выражением лица. Матч закончился ничем, и он выглядел как-то странно.

— Рассказывай. Нам тоже помешали. Наверное, есть веская причина?

Разум, похоже, ещё не совсем его покинул, чтобы перечить словам Жэнь Ши. Он не мог толком ничего сказать, и вместо него заговорил один из тройняшек сзади.

— Брат, второй брат, пропал.

Второй брат, то есть средний из тройняшек. Она слышала, что его допрашивали по поводу того случая в день грозы.

— Его нет уже три дня. Сегодня утром домой доставили этот свёрток.

Пальцы принадлежали взрослому мужчине. Говорили, что это пальцы отсутствующего среднего брата.

— Покажите поближе.

— Ты ещё кто такая?!

Заорал Бо Вэнь, но, когда Жэнь Ши на него посмотрел, он замолчал.

Хоть она и не была причастна, но знала обстоятельства дела. Яо и остальные тоже.

Однако…

(А ему-то что здесь делать?)

Это был тот самый кисэй, который смотрел матч Жэнь Ши и остальных.

Он сидел на стуле с невозмутимым видом. Он был так спокоен, что Бо Вэнь и его сыновья ничего не говорили.

Им, похоже, было что сказать, но раз уж здесь был Жэнь Ши, нужно было успокоиться и всё объяснить. Бо Вэнь, глубоко вздохнув, продолжил.

— Из-за тебя на моего сына подали в суд и арестовали. И не только это, посыпались иски и от тех, кто пострадал от него в прошлом.

Сам виноват. Младший из тройняшек отвёл взгляд. Наверное, он и свои проделки свалил на среднего брата.

Отец беспокоился о сыне, но было уже поздно. Он, похоже, покрывал своих распутных сыновей, но неужели он не понимал, что неправильно их воспитал?

— И вы думаете, что кто-то из них похитил вашего сына?

— Конечно!

На вопрос папаши Бо Вэнь, сильно ударив по столу, ответил.

— У вас есть предположения, кто это мог быть?

— Откуда мне знать. Что я, должен следить за каждым шагом своих детей?!

(А может, и стоило).

Маомао рассматривала пальцы. Срез уже почернел.

(Если бы они были свежими, можно было бы пришить).

А может, их отрезали уже после смерти?

Она слышала, что есть разница, когда отрезают конечности у живого и у мёртвого человека. Папаша, наверное, это знал, да и его скорбное выражение лица, когда он смотрел на пальцы, о многом говорило.

И ещё одно.

(Ногти изменили цвет).

Посередине они стали какими-то чёрными или синими.

— …

Маомао потянула Яо и Яньянь за рукава.

— Что такое?

— Может, стоит подать чай. Помогите мне.

— Ах, да.

Трое было не нужно, но если позвать Яо, то придёт и Яньянь, а если позвать только Яньянь, то Яо надуется, так что ничего не поделаешь.

— А у нас есть чай?

— Есть, но, может, лучше что-нибудь получше.

Сказала Яньянь, мельком взглянув на Жэнь Ши. Раз уж она знала, кто он, то подавать что попало было нельзя. Хоть она и не питала к нему симпатии, но была способной придворной дамой, способной на такую заботу.

— А он не уйдёт?

— Он любит встревать во всякие странные дела, так что, думаю, ничего не поделаешь.

Яньянь была безжалостна. Слушать это было неприятно, но она вспомнила, что и сама часто так говорила.

— Фруктового сока было много. В качестве подношения господину Ло Ханю.

— Фруктового сока?

Маомао погладила подбородок.

— Виноградный есть?

— Думаю, был. Он был в красивой стеклянной бутылке, так что, наверное, хорошего качества.

— Тогда давайте его.

Маомао направилась в гримёрку за сценой.

— Эм, а можно так просто брать?

Спросила обеспокоенная Яо.

— Ему ведь много подарили. Он спит, так что и не заметит, если мы возьмём одну бутылку.

— …Если Маомао говорит, что можно, то, наверное, можно.

Яньянь тоже согласилась, и они решили порыться в принесённых подношениях.

Они налили в чаши и вернулись, но разговор, похоже, зашёл в тупик.

Бо Вэнь кричал, а папаша молча слушал.

Жэнь Ши сидел, ничего не делая, но кончики его пальцев были сложены так, будто он держал камень для го, так что, наверное, он обдумывал следующий ход.

Выражение лица кисэя было непроницаемым. Непонятно, что он здесь делал.

Ло Бань, хоть и остался, но, похоже, был очень занят уборкой после турнира. Не только физической, но и, похоже, он уже взял предоплату, и теперь писал письма о том, что делать с наставничеством чудака.

— Пожалуйста.

Яо и Яньянь разносили фруктовый сок.

Ло Бань на мгновение скривился, подумав: «Вино?», но, понюхав, понял, что это фруктовый сок. Как и чудак, он не очень хорошо переносил алкоголь. Его налили в посуду, которую часто использовали для вина, так что неудивительно, что он ошибся.

Яньянь протянула чашу мужчине, который, предположительно, был старшим из тройняшек.

И тут чаша с громким звуком отлетела в сторону.

Красная жидкость взметнулась в воздух. Металлическая чаша, упав на пол, покатилась с дребезжанием.

— Брат…

Младший брат сделал кислое лицо.

Яньянь, хоть и была облита красными каплями с головы до ног, не изменилась в лице.

(Хорошо, что это не Яо).

Если бы это была она, то Яньянь была бы страшна. Сама Яньянь, облитая фруктовым соком, и бровью не повела, но если бы это была её госпожа, она бы превратилась в другого человека. Конечно, Яньянь не стала бы подпускать её к мужчине, который, как было известно, был бабником.

— Простите. Я не знала ваших предпочтений.

Спокойно убирала Яньянь.

Маомао специально попросила их двоих разнести напитки.

(Так и есть).

Морщины на лице папаши стали глубже. Брови его печально опустились.

Раз уж Маомао заметила, то папаша не мог не заметить.

Папаша, тихо вздохнув, встал со стула.

— Вы не любите вино?

Спросил папаша у старшего брата.

— …Нет.

Он ответил как-то неуверенно.

— Ты ведь любишь вино?

Склонил голову Бо Вэнь.

— Нет, это сейчас неважно. Лучше найди моего сына. Иначе…

— Местонахождение вашего сына уже известно.

Сказал папаша, печально качая головой и поднимая лицо.

— Г-где он?!

— Ваш сын, второй сын, верно?

— Да!

Хоть это и был не папаша, но Маомао тоже стало грустно.

(Он не понимает).

Этот надоедливый Бо Вэнь думал, что его ребёнок действительно пропал.

Но.

(Не различать собственных детей).

Папаша указывал на старшего брата, который перевернул чашу. Точнее, на второго брата, который притворялся старшим.

— …Что это значит?

— Пропал ваш старший сын. Об этом вам лучше спросить у двух ваших сыновей, которые здесь.

Бо Вэнь вскочил и попытался схватить папашу, но оставшиеся военные встали между ними и остановили его.

— Что ты такое говоришь! Не неси чушь!

— Какая чушь, это правда.

Невольно вмешалась и Маомао.

Сказав это, она сделала полшага назад, подумав: «Зря я это сделала».

— Объясни так, чтобы и я понял.

Наконец заговорил Жэнь Ши. Сидевший рядом кисэй тоже кивнул.

— Бо Вэнь, я понимаю, что ты хочешь сказать, но помолчи немного. Разговор не движется. И вы двое сзади, даже не думайте сбежать.

Он чётко их предупредил.

— Ло Мэнь. Если тебе трудно говорить, может, пусть расскажет твоя ученица? Похоже, способная ученица уже дошла до ответа.

Лишнее он говорит.

— Если ошибётся, ты, как учитель, поправишь её.

— …Маомао.

Посмотрел на неё папаша.

На неё были устремлены взгляды всех, так что ей ничего не оставалось, как выйти вперёд.

Она подумала, с чего начать, и сначала посмотрела на пальцы.

Хозяин пальцев, наверное, уже мёртв. Может, начать с того, почему он умер, был ли он убит.

— Обратите внимание на этот ноготь.

Изменивший цвет ноготь.

— Этот цвет ногтя указывает на отравление. Вероятно, мышьяком или свинцом.

— Свинцом.

Жэнь Ши, наверное, хорошо это помнил.

Маомао посмотрела на Бо Вэня.

— Ваш старший сын любил вино, не так ли?

— …Да. Кажется.

— Не дешёвое ли вино он любил?

Маомао вспомнила. Раньше, когда она по просьбе папаши снимала показания, старший брат говорил, что ходил пить дешёвое вино.

А разоблачение отравленного вина произошло незадолго до этого допроса.

Возможно, на рынке ещё оставалось не изъятое вино.

Если он продолжал его пить, то яд проявился бы на ногтях.

На момент допроса со старшим братом всё было в порядке. Предположим, что симптомы отравления проявились позже.

И…

— …не от отравления ли свинцом он умер? На ваших глазах.

Маомао посмотрела на двух оставшихся тройняшек.

— Ч-что ты такое говоришь?

— Да. Непонятно, о чём ты.

К чему отпираться?

— У меня есть вопрос.

— Да.

Кисэй поднял руку.

— Ты только что сказала «второй брат, притворяющийся старшим», но, судя по твоим словам, и третий брат в курсе.

— Да, как бы ни были похожи тройняшки, я не думаю, что можно обмануть другого тройняшку. Даже если родной отец не заметил.

Сказала она, словно насмехаясь над Бо Вэнем.

— …То есть, эти двое отрезали пальцы и инсценировали всё это?

— Да.

— Зачем?

(А может, он и так всё понимает?)

Раз уж он кисэй, то, наверное, голова у него работает хорошо. Но ответ на этот вопрос было легко объяснить окружающим.

Может, он делал это нарочно.

— Если пропадёт второй сын, то можно будет списать все грехи. Верно?

Сказала Маомао, глядя на старшего, то есть второго брата.

Он смотрел на неё с ненавистью, но не мог ничего возразить и только сжимал кулаки.

— …П-правда?

Бо Вэнь посмотрел на двух своих сыновей.

— Вы не видите? Не можете различить лица своих сыновей?

— …

Бо Вэнь пристально всматривался.

— …Маомао.

Позвал её папаша.

— Простите.

Маомао тихо отошла назад.

— Значит, оставшиеся двое знают, где старший брат.

Когда это сказал Жэнь Ши, им ничего не оставалось, как заговорить. Красивое лицо внушало трепет.

— …Закопан в саду. Мы не убивали. Он пил вино, и ему внезапно стало плохо. Он побледнел, и вид у него был странный. А потом…

…он внезапно начал буянить, а потом споткнулся и ударился головой.

— Я хотел сразу кого-нибудь позвать. Но брат…

Младший брат посмотрел на второго.

«Давай скажем, что я умер. И я стану старшим братом».

Для этого было лучше, чтобы пока было неизвестно, мёртв он или нет.

Они отрезали пальцы у трупа и доставили их домой вместе с угрожающим письмом.

— Что?!

Закричал Бо Вэнь.

— Это ты виноват, отец!

Ударил по столу второй брат.

— Когда всех прикрыть не получилось, ты всю ответственность свалил на меня. А ведь самым распутным был старший брат! И ты тоже! Кто, по-твоему, прикрыл тебя, когда ты связался с наложницей отца?!

— Эй, это правда?!

Бо Вэнь, тяжело дыша, набросился на младшего брата.

— Да, та трёхлетняя сестрёнка, которую ты сейчас так любишь, это его ребёнок, да? Ты ведь так радовался, что у тебя наконец-то девочка.

— Брат! Ты ведь обещал молчать, если я помогу!

— Правда, это правда?!

(Какая чушь).

Наверное, не только Маомао, но и все остальные думали так же.

(Отрезать пальцы у мертвеца).

Маомао думала, что если человек умер, то умер, и ему уже всё равно, что будет с его телом.

Но со стороны это была просто отвратительная история, и оставалось только удивляться.

Она посмотрела на улицу, где луна освещала ночное небо, и захотела поскорее вернуться в общежитие.

Глава 17 - Разбор партии

— Вероятно, это невозможно.

Сказал с улыбкой наставник императора по го, которого называли кисэй.

— Пока вы не выиграете у меня хотя бы одну партию, надежды нет.

Пожилой мужчина с непроницаемым лицом щёлкнул белым камнем.

— Кхм.

Оставалось только промолчать.

Это было ожидаемо. Жэнь Ши, похоже, был мастером на все руки, но ни в чём не был лучшим. Он мог делать многое, но лишь немного лучше других. Он не был выдающимся.

Его могли называть талантливым, но гением — никогда.

И всё же, это было лучше, чем ничего.

— Вы хорошо изучили дзёсэки. Но ваши идеи, выходящие за их рамки, не поднимаются выше уровня обывателя, и, видя незнакомый ход, вы теряетесь.

— …Не стесняешься в выражениях.

— Вы ведь сами просили об этом.

Кисэй съел маньтоу, приготовленное Суй Лянь. Это могло показаться несовместимым с его утончённым видом, но для игроков в го есть сладкое было обычным делом. Когда думаешь, хочется сладкого. Может, поэтому и тот чудак-военный стратег ел только сладкое?

Вот уже несколько дней, как он одолжил кисэя у императора, и каждый день после работы они играли в го.

«Нет таланта».

«Слишком простые ходы».

«Скучная игра отличника».

Чего он только не наслушался.

Он просил не щадить его, но тот и вправду не щадил.

Когда он спросил, говорит ли он так и другим, тот ответил: «Я выбираю тех, кто не накажет меня за мои слова».

— И с таким настроем вы собираетесь победить того чудака?

Он умел и подбодрить.

Жэнь Ши, взяв чёрный камень, раздумывая, какой ход правильный, поставил его на доску.

Причина, по которой Жэнь Ши попросил кисэя стать его наставником, была в том, что только он мог победить чудака-военного стратега, Ло Ханя.

— Я ведь только что сказал, что вы не сможете победить.

— Да, не сможете. Лунный господин слишком прямолинеен. Слишком честен, я бы сказал.

— И всё же я ищу способ победить.

— Я здесь, чтобы научить вас. Но полностью это невозможно.

Кисэй съел ещё один маньтоу.

— Хотя бы один шанс из ста. Сделай так, чтобы я мог победить.

— Победить Ло Ханя в его лучшей форме — это и для меня меньше половины шансов. Даже если я в лучшей форме.

— …Не понимаю.

Кисэй был сильнее Ло Ханя, поэтому его и называли кисэй.

— Нет, это не так уж и непонятно. Как вы думаете, Лунный господин, сможете ли вы победить медведя, столкнувшись с ним один на один, без оружия?

— Конечно, нет.

— А волка?

— …В зависимости от ситуации, может, и смогу, но будет сложно.

— А собаку?

— Думаю, справлюсь.

Его этому научили на охоте. Человек, несмотря на свои размеры, на удивление слаб. Он может победить только с помощью инструментов, а голыми руками — вопрос, сможет ли он одолеть даже одну собаку.

— Как вы думаете, что нужно, чтобы победить?

Кисэй поставил камень.

Жэнь Ши снова застонал от хода, который, казалось, предвидел все его намерения.

— Если бы не было ран, я бы сказал — ружьё, но вряд ли попаду. Хотелось бы иметь привычный меч. Или кинжал и наручи для защиты рук.

В узком месте можно было бы сражаться мечом. В широком — сложно. Заманить противника в место, где он не сможет развернуться, дать ему вцепиться в наручи и целиться в шею.

— Несмотря на вашу внешность, вы предпочитаете грязные методы.

— …Не предпочитаю. Просто у меня нет таланта к мечу.

Ма Шань справился бы лучше. Он, может, и с медведем смог бы сразиться.

— Хм, тогда мне будет проще научить вас секретному приёму.

— Секретному приёму?

— Нет, ничего особенного. Просто научу вас условиям, при которых легче победить Ло Ханя.

Улыбающийся кисэй не был похож на того, кто обычно ходил с важным видом деятеля культуры.

— Это не нарушение правил. Это всего лишь законная битва за пределами доски.

Жэнь Ши сглотнул.

— Если этот приём не сработает, вы никогда в жизни не победите Ло Ханя.

Чётко сказал кисэй.

— …Я проиграл.

Сколько бы он ни считал территорию на доске и захваченные камни, его территория не становилась больше, чем у белых.

Разница всего в два очка. Но это были большие два очка.

Какой же большой была разница в середине игры. Территория Жэнь Ши была определена, и казалось невозможным её отыграть.

И ведь Жэнь Ши после этого не делал откровенно плохих ходов.

И вот этот господин, который сейчас жевал печенье, сократил разрыв с ошеломляющей скоростью.

Вокруг стояли Ма Шань и несколько охранников.

Через несколько дней после турнира по го, когда он работал в кабинете, внезапно появился военный стратег с моноклем.

— Продолжим.

Он не то чтобы прогуливал работу, просто был обеденный перерыв.

В беседке недалеко от кабинета была приготовлена доска для го и камни. Они были расставлены так же, как и в тот день, когда турнир был прерван.

Зрители смотрели издалека, но причин отказываться не было.

С тех пор он много раз думал, как увеличить разрыв и победить.

Он думал, что с таким большим отрывом проиграть невозможно.

— …Невероятно.

Воскликнул Ма Шань.

Невероятно, именно это слово.

Что творится у него в голове?

«Вы никогда в жизни не победите Ло Ханя».

Он вспомнил слова кисэя.

Почему он сравнил своего противника не с «человеком», а со «зверем»?

Жэнь Ши пожалел. Медведь, волк, собака — ни то, ни другое, ни третье, но он, наверное, не понимал, что Ло Хань — это монстр по имени Ло Хань.

Мужчина, поправив монокль и залпом выпив фруктовый сок, выглядел совершенно здоровым. Недостаток сна был восполнен, усталости от непрерывных партий не было. В напитках и печенье не было алкоголя, и лицо у него было свежим.

Какое жалкое чувство.

Он использовал столько грязных приёмов, и всё равно проиграл.

Красоваться было нечем, но это было слишком уж позорно.

Если бы не было зрителей, он бы тут же уткнулся лицом в доску и застонал.

Остатки гордости заставляли Жэнь Ши сохранять изящную внешность. Хотелось бы, чтобы похвалили хотя бы за толстокожесть, которую он приобрёл во времена заднего дворца.

Нужно было поднять голову.

Нужно было сделать вид, что он проиграл, получив урок.

Он медленно начал поднимать голову и увидел на доске кончики пальцев.

— Этот ход в конце. Если бы ты сыграл сюда…

Это был голос Ло Ханя.

— …

Жэнь Ши поднял голову.

Чудак, поглаживая небритый подбородок, объяснял кончиками пальцев.

— Вот сюда. Тогда у белых не останется ходов…

Он бормотал что-то неразборчивое, но явно объяснял.

— Господин Ло Хань разбирает партию?

С удивлением спросил адъютант Ло Ханя.

— Разбирает партию.

Услышав это, окружающие зашумели.

— Мой приёмный отец обычно не разбирает партии.

Сказал Ло Бань, появившийся из ниоткуда.

Наверное, он услышал, что игра продолжается, и поспешил сюда. Он немного запыхался.

— Это значит, что он признал Лунного господина.

Он намеренно сделал акцент на слове «признал».

Зрители зашумели.

— Почему я тогда сыграл сюда. Хм.

Чудак-военный стратег, хоть и говорил, что разбирает партию, на самом деле в одиночку анализировал свои ошибки. Похоже, он говорил о том самом ошибочном ходе, но сам не понимал, почему так сыграл.

Он должен был быть сонным, уставшим и пьяным, но помнил все ходы по порядку.

Жэнь Ши оставалось только смеяться.

— …В общем, я получил удовольствие.

Чудак тихо подошёл к Жэнь Ши.

— Не знаю, какая у тебя была цель, но способ был интересный.

Оставив доску, он ушёл, размахивая бутылкой.

Жэнь Ши оставалось только стоять в изумлении.

Собравшиеся зрители разошлись. Были те, кто хотел подойти к Жэнь Ши, но Ма Шань и другие охранники зорко следили за ними.

Только Ло Бань с беззаботным видом встал перед Жэнь Ши. Ма Шань, скривившись, терпел присутствие Ло Баня. Он нечасто видел, чтобы они разговаривали, но, похоже, они не очень ладили.

— Простите, что не смог помочь. Но, похоже, приёмный отец доволен.

— …Доволен. Такой жалкой тактикой?

Неужели он издевается, — подумал Жэнь Ши, иронично скривив губы.

— Нет, способ не важен. Если ему интересно, значит, интересно.

Непонятно.

Но то ли из-за кровного родства, то ли из-за того, что они оба были обладателями необычного таланта, он говорил так, будто понимал то, чего не понимал Жэнь Ши.

Он решил спросить о том, что его давно интересовало.

— Почему Ло Хань решил устроить турнир по го? Честно говоря, мне кажется, что он из тех, кто играет в го, когда ему вздумается, независимо от денег.

— Да, это так. Если бы это был только приёмный отец, то, наверное, так бы и было.

Ло Бань достал из-за пазухи книгу. Ту самую книгу по го, которая стала причиной моды.

— Кифу в этой книге — это в основном партии, которые приёмный отец играл с одной женщиной. Он помнит и кифу двадцатилетней давности. Хотя и не помнит, с кем встречался вчера. Настолько это для него бесценно, и, наверное, это реликвия прошлого, которая больше не пополнится.

— …А.

Жэнь Ши догадывался, кто эта женщина.

Наверное, куртизанка из «Зелёного павильона» и мать Маомао.

— Такого человека больше нет. Приёмный отец это понимает. Но, может, он надеется, что, основываясь на старых кифу, появится кто-то, кто будет играть в го, как она.

— …Он ищет прошлое?

— Нет. Скорее, он ищет продолжения. Хотя, думает ли приёмный отец так далеко?

Засомневавшись, Ло Бань почесал затылок.

— …Но было бы хорошо, если бы он и с другими противниками разбирал партии, как сейчас. Если потребуют вернуть деньги за наставничество, у нас будут проблемы.

— Наставничество?

Он слышал, что можно было сыграть с Ло Ханем за деньги. Из-за плохого самочувствия Ло Ханя это было отложено.

— Последние несколько дней мы в основном занимались наставничеством. Да, было трудно согласовать время. Только что он играл с другим противником, и тут внезапно исчез и оказался здесь.

Похоже, он запыхался именно по этой причине.

— У меня тоже есть один вопрос.

— Какой?

— Это кисэй надоумил господина Жэнь Ши?

Вопросительного знака не было, он ведь и сам был на матче, так что всё видел.

— Я попросил у государя время, и он меня наставлял.

— Понятно, тогда всё сходится.

Ло Бань кивнул.

— Приёмный отец всегда жаловался, что во время матчей с кисэем ему подают только острые десерты.

— Понятно.

Похоже, он и вправду не собирался драться с медведем голыми руками.

— Ну, тогда я, пожалуй, пойду, но перед этим…

Ло Бань на мгновение огляделся.

— …среди зрителей было двое из фракции выжидающих. Возможно, их отношение в будущем изменится. И ещё одно.

Ло Бань хитро улыбнулся.

— …то печенье, что вы приносили на днях, приёмному отцу очень понравилось. Он просил узнать рецепт. Ах, да, желательно без алкоголя.

Сказав это шёпотом, маленький, тоже чудаковатый мужчина ушёл.

— Вы о многом говорили, как всё прошло?

Спросил Ма Шань, подойдя с немного недовольным видом.

— Ничего. Пустая болтовня. Скажи Суй Лянь, чтобы она записала рецепт печенья.

— Д-да. Понятно.

— Без алкоголя. Понял?

— Да.

Ма Шань, склонив голову, последовал за Жэнь Ши.

Глава 18 - Предзнаменование

Неприятности всегда приходят внезапно.

Хотя предзнаменования были, и можно было бы сказать, что это было в пределах ожидаемого, но когда это действительно случается, всё равно застаёт врасплох.

Что же случилось?

— Северные кочевники напали.

Мелкие стычки время от времени случались. Обычно всё заканчивалось разведкой, но…

— Похоже, их целью была пшеница.

Ма Лян вкратце изложил Жэнь Ши содержание подробного доклада.

— …Понятно.

В комнате были только Ма Лян и ещё одна, Ма Мэй, так что он ответил, подперев щеку рукой. Если бы здесь был Гао Шунь, он бы, наверное, нахмурился.

Ма Мэй всё так же быстро разбирала документы. Поистине трудолюбивые брат и сестра. Другой брат, Ма Шань, в это время был на тренировке в военном ведомстве. Говорят, он сражался на незаточенных мечах и продолжал бой, пока не проиграет. У не очень-то общительного Ма Шаня, похоже, не было недостатка в противниках, и Жэнь Ши это казалось немного завидным.

Хоть они и кочевники, но они тоже люди. Они едят не только козье молоко и мясо, но и овощи, и зерно. Не имея полей, они часто обменивают в городах шкуры и мясо на другую еду. В приграничных городах торговля с ними не была редкостью, но…

— Вообще-то, это племя живёт севернее.

На севере было много охраны, но, похоже, им удалось поймать лишь нескольких отставших разбойников.

Похоже, они не собирались нападать сразу, а пытались сначала закупиться в других городах. Но у них были только деньги Северного Альянса, и из-за языкового барьера переговоры провалились.

— Они не понимали наш язык?

— Похоже, да. У них был сильный акцент, и их было трудно понять, так что с допросом пойманных тоже возникли трудности.

Голова болела.

Исходя из этой информации, можно было предположить, что они обычно покупали зерно в другом месте. Но не смогли купить и пришли в другой город, но и там не смогли. Возвращаться без покупки они не могли, поэтому напали на деревню.

— В Северном Альянсе, значит, придерживают товар.

— Да. Это самое логичное предположение.

В Ли в этом году урожай зерна тоже был не очень хорошим, но неурожай, из-за которого придерживали бы товар, был только в районе, пострадавшем от саранчи. И всё же, если учесть другие регионы, то недостаток ещё можно было восполнить.

— Ты что-нибудь слышал об урожае батата?

— Кажется, от господина Ло Баня поступали данные.

Ма Мэй тут же протянула ему документ.

Настоящая деловая женщина.

— Похоже, урожайность примерно соответствует ожиданиям.

— Понятно.

Он опасался, что урожая не будет вообще, так что вздохнул с облегчением. Оставались проблемы с хранением, обработкой и транспортировкой, но это можно было поручить Ло Баню. Хоть у него и был сложный характер, но если понять его натуру, то ему можно было доверять. В последнее время он и так слишком много на него сваливал, так что нужно было постараться больше не добавлять ему работы.

Поручать работу надёжным людям — это хорошо, но если поручать слишком много, это может привести к неприятностям.

Он это понимал, но…

Он как раз положил полученный документ на стол.

Дверь резко распахнулась.

— Господин Жэнь Ши!

— Ма Шань!

Ма Мэй рассердилась на внезапно ворвавшегося Ма Шаня. Но Ма Шань, задыхаясь, встал перед столом Жэнь Ши. Он был в тренировочной одежде, что говорило о том, что он пришёл прямо с тренировки.

— Что случилось? Это слишком бесцеремонно.

На глазах у покрасневшей Ма Мэй Жэнь Ши тоже сделал ему замечание. Но как бы ни был Ма Шань опрометчив, раз он так спешил, значит, была причина.

— В-в особняк госпожи Адуо, похоже, проникли разбойники.

— Что?

Жэнь Ши удивлённо поднял бровь.

— Я не слышал.

— Да. Я тоже впервые услышал… С-случайно.

Он задыхался, и Жэнь Ши посмотрел на Ма Мэй. Хоть она и злилась на брата, способная чиновница протянула Ма Шаню воды.

Ма Шань залпом выпил воду из чаши и вытер капли, стекавшие с уголка губ.

— Случайно услышал. Около десяти дней назад во дворец госпожи Адуо проникли, похоже, разбойники, и, убегая, подожгли его.

— Правда?

— Да. Я допросил их. Похоже, им велели молчать, но я случайно услышал, как они говорили между собой, и допросил их.

Ма Шань сжал кулаки. Хоть они и проговорились, но вряд ли стали бы рассказывать подробности. Наверное, он выбил из них признание силой.

Ограбление, нет, стали бы они нападать именно на дворец Адуо? Раньше это был отдельный дворец императора. Хоть он и находился за пределами дворцового комплекса, но охрана там была сильная.

Если это было ограбление, то гораздо проще было бы напасть на дом богатого купца.

К тому же, там были выжившие дети из клана Цзы, внучка предыдущего императора, Суйрэй, и жрица с запада.

— …

Теперь он жалел, что слишком на неё положился.

Адуо была проницательной и надёжной. Но он ведь думал, что не стоит слишком на неё полагаться.

— …Позже я отправлюсь к госпоже Адуо.

— Как доложить о цели визита?

Ма Мэй приготовила деревянную табличку и кисть. С появлением качественной бумаги таблички стали использовать реже, но иногда их всё же использовали. Ма Мэй, похоже, любила использовать таблички из ароматного дерева и часто ими пользовалась.

— …Напиши, что хочу сыграть партию в го.

Адуо скорее клюнула бы на приглашение на соколиную охоту, чем на игру, но было уже поздно.

— Господин Жэнь Ши.

— Ты ещё здесь, Ма Шань.

Сказал Жэнь Ши с некоторым раздражением.

— Возьмите и меня с собой!

— …Нет.

— Почему?!

Ма Шань возмущался, но и у Жэнь Ши были свои соображения. И Ма Мэй, и Ма Лян, находившиеся здесь, понимали, что натворил их брат.

— Ты ведь силой выведал о госпоже Адуо, верно? Ты сделал это там, где никто не видел?

На допрос Ма Мэй Ма Шань вздрогнул. Ма Шань был слаб перед женщинами вообще, но особенно перед матерью и сестрой.

— Я-я, в общем-то, отвёл его в сторону.

— А вокруг ты, конечно, не посмотрел. И вообще, что это за вид? Тренировка или что там у тебя, не знаю, но от тебя несёт. Понимаешь? Н-е-с-ё-т. Если ты врываешься в кабинет, весь в поту и сале, что подумают окружающие? Что ты подозрительный, верно? Даже ребёнок поймёт, даже обезьяна поймёт, у тебя что, голова как у обезьяны?

— …

Лицо Ма Шаня жалобно исказилось.

Ма Лян сочувственно смотрел на него из-за ширмы.

Женщины в доме Ма были очень сильными.

— Всё уже и так ясно. Скрытность — это не твоё. Поэтому господин Жэнь Ши и едет к госпоже Адуо под предлогом игры в го.

— Я-я понимаю.

— Не понимаешь! А ну, уходи. Несёт, несёт. Фу, ты что, сегодня утром чеснок ел? Прямо разит.

Она прикрыла нос рукавом.

Страшно.

И это она ещё сдерживалась перед Жэнь Ши, но всё равно было страшно.

Ма Лян жалел Ма Шаня, но знал, что если вмешается, то проиграет. Он только смотрел из-за ширмы.

— Если не избавишься от этого запаха, то женщинам не понравишься. Тебя будут избегать.

— …Избегать!

Ма Шань был в шоке.

— Э-э, что? Что за реакция, у тебя что, девушка появилась? Ой, правда, расскажи сестрёнке.

Глаза Ма Мэй блеснули.

Хоть у неё и было двое детей, ей было всего двадцать два. Она удачно вышла замуж в шестнадцать, но это не значило, что ей не нравились такие разговоры.

— Ч-что вы такое говорите? П-перед господином Жэнь Ши.

Ма Шань запаниковал. Жэнь Ши подумал, что это только усугубит ситуацию.

Ма Мэй тыкала Ма Шаня локтем в бок.

Разговор явно заходил в тупик.

— Ма Мэй. Оставь его в покое. Да. Раз уж так, давай возьмём с собой печенье. Узнай у Суй Лянь, сможет ли она приготовить то печенье.

— Да.

Ма Мэй передала табличку гонцу и направилась во дворец Суй Лянь.

Ма Шань вздохнул с облегчением.

— …Так кто она?

— И вы туда же, господин Жэнь Ши.

Ма Шань совсем ослаб, и Жэнь Ши невольно рассмеялся.

Глава 19 - Нарушитель

Во дворце Адуо царила привычная атмосфера.

— Госпожа Адуо. Почитайте нам книгу.

Дети собрались вокруг Адуо. В беседке она читала им вслух, и эта сцена была похожа на картину западного художника.

Было как-то неловко её прерывать, но Адуо, похоже, заметила его сама. Она тихо закрыла книгу, успокоила детей и встала.

— А, уже всё?

— Ха-ха. Скоро ужин. Я почитаю вам перед сном, так что почистите зубы.

Погладив детей по головам, красавица в варварской одежде подошла к Жэнь Ши. Она и раньше выглядела молодо, но после переезда в отдельный дворец, казалось, ещё больше помолодела.

— Лунный господин, давно не виделись.

Адуо, словно придворный чиновник, опустилась на колени и, сложив руки, поприветствовала его. Почтительно, но Жэнь Ши с кривой улыбкой подумал, что под опущенной головой она, наверное, тайком показывает ему язык.

— Похоже, у вас всё в порядке.

Жэнь Ши тихо коснулся её руки. Словно по сигналу, Адуо, как и ожидалось, показав язык, подняла голову.

Для Жэнь Ши, на которого чаще всего смотрели издалека, Адуо была одной из немногих, кто общался с ним почти на равных.

Назойливого охранника Ма Шаня он оставил.

Хоть он и не говорил этого прямо, но тот делал не очень-то довольное лицо.

Тогда ему следовало бы остерегаться своей сестры, но этот мужчина, несмотря на свою силу, был слаб. Если он женится, то наверняка окажется под каблуком ещё больше, чем Гао Шунь.

— Ну, это зависит от партнёра.

— Что случилось?

— Нет, ничего.

Его проводили во дворец, и он почувствовал ароматный запах.

— Что это?

На столе стояли бутылки с вином. Судя по запаху, это было очень крепкое вино.

— Это…

Он невольно посмотрел ещё раз.

— Государь прислал печенье Суй Лянь. Но мне больше понравилось вино, которое в нём используется. Я попросила, и мне его специально выделили.

Охрану оставили за дверью, и внутри были только Жэнь Ши и Адуо. Речь Адуо стала ещё более непринуждённой.

— …

Он вспомнил, как они пили вино вместе с Адуо. Кажется, это было в ночь перед её уходом из заднего дворца. Она его вызвала, напоила, а потом сказала: «Всё, расходимся», и выгнала из дворца.

На столе, кроме вина, стояла и доска для го.

Адуо, взяв один камень, вертела его в руках.

— Говорят, на днях у тебя был интересный матч.

— Об этом уже говорят?

Жэнь Ши тихо отвёл взгляд. Предчувствие было нехорошее. Он невольно поменялся с ней ролями, и его речь стала более вежливой.

Они много лет общались в заднем дворце, так что это было почти естественно.

Раз уж они были одни, он решил продолжить разговор в том же духе.

— Да. Услышав, что того чудака-военного стратега загнали в угол, я невольно рассмеялась. Интересно, какие средства ты использовал.

Судя по тому, как она покачивала бутылку с вином, она уже всё поняла.

— Ну, в итоге я всё равно проиграл.

Проигрыш есть проигрыш.

Победить Ло Ханя, какими бы ни были средства, для Жэнь Ши было победой.

— Но говорят, ты был близок.

— Да, я был уверен. Кто бы мог подумать, что он сможет отыграться, когда его отделяла всего лишь тонкая ниточка?

И всё же, он не терял бдительности. Он готовился к реваншу, продумывал все возможные ходы, но всё было перевёрнуто.

«Не думай о нём как о человеке».

Можно сказать, что кисэй был абсолютно прав.

Поэтому он и прибег к множеству грязных приёмов, чтобы связать его по рукам и ногам и победить.

Адуо, словно предвидя это, налила в стеклянную чашу янтарное вино. Богатый аромат тут же наполнил комнату.

— Ну, и что ты собирался делать, победив противника, ради которого так старался?

— …А что я собирался делать?

Жэнь Ши ответил вопросом на вопрос.

Адуо, с недовольным видом, протянула Жэнь Ши чашу с налитым ею вином.

— Если бы я победил Ло Ханя, в какой бы то ни было форме, то и дураков, считающих меня всего лишь красивым младшим братом императора, стало бы меньше.

— Как всегда, ты очень уверен в своей внешности. Так и язвить не захочется.

— В этом, наверное, стоит благодарить матушку, которая меня родила.

Внешность Жэнь Ши была его оружием, порой доставлявшим неудобства.

— …

Адуо молчала. Неужели она была поражена его самоуверенностью в отношении своей внешности, — подумал он, глядя на неё через чашу.

— Госпожа Адуо?

За янтарной жидкостью была женщина с каким-то скорбным лицом. На мгновение она показалась не похожей на обычную мужественную красавицу в мужской одежде.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Ах, ничего. Это довольно крепкое.

Адуо поставила чашу с вином. Скорбного лица уже не было, вместо него было мужественное лицо, напоминавшее молодого чиновника.

— Не стоило тебе так стараться победить чудака-военного стратега. Тебе не нужно специально зарабатывать авторитет, после дела клана Цзы никто уже не считает тебя болезненным и замкнутым младшим братом императора.

— Дело клана Цзы — не моя заслуга.

Скорее, его использовали. Та лиса, которой здесь уже нет.

Ему протянули вино, но он ещё не пригубил. Сначала нужно было перейти к главному.

— Не будем об этом, госпожа Адуо. Я слышал, ваш дворец подожгли.

— О, а ты быстро узнал.

Ответила она беззаботно.

— Какое там быстро, это было десять дней назад!

Почему не доложили, — сказал он строго.

— Да какой там доклад, это был всего лишь небольшой пожар. И главное, ничего не украли.

— Почему вы не доложили?

Адуо улыбалась.

— Не пытайтесь отшутиться.

— Не получается. Придворных дам и евнухов я бы так легко обманула.

— Я не придворная дама и не евнух, и, главное, вы их обманывали?

— А ты разве можешь что-то сказать мне?

Жэнь Ши запнулся.

Наоборот, во времена заднего дворца он постоянно этим пользовался, да и сейчас иногда прибегал к этому.

— Так почему вы молчали?

— Ты ведь умный. Наверное, уже догадался.

Адуо принесла в качестве закуски жареный окорок. Она вертела в руках тонкие ломтики.

Если бы Суй Лянь это увидела, она бы тут же сделала ей замечание.

— Нарушитель, похоже, искал Суйрэй.

Как он и предполагал.

Суйрэй, внучка предыдущего императора и одна из выживших из клана Цзы.

Человек, который должен был быть казнён, находится во дворце Адуо. Это серьёзная проблема.

— А дети?

Помимо выживших из клана Цзы, она воспитывала и сирот.

— Они живут хорошо. Пожар был ночью, так что они и не заметили. Все они хорошие и маленькие. Прошлые воспоминания мы со временем заменим новыми, и сотрём печальные.

Если они полностью забудут, что они из клана Цзы, то и им, и Жэнь Ши будет проще.

Если что-то случится, их немедленно казнят.

На этом условии их жизни были сохранены.

Только один ребёнок, по имени Чжао Юй, полностью потерял память. Поэтому, в качестве исключения, его отдали в город, в «Зелёный павильон», где жили Маомао и остальные.

Он сомневался, стоит ли отдавать ребёнка в публичный дом, но, в некотором смысле, это было самое надёжное место.

— А Суйрэй?

— Дети попросили её почитать им книгу, и она заснула в детской.

Жэнь Ши не мог этого понять. Суйрэй была высокой женщиной, обычно одетой по-мужски. Ему было трудно это представить. Она была в основном безэмоциональной, и он не думал, что она способна заботиться о детях.

— Днём я попросила её подстричь деревья в саду, так что она, наверное, устала. Каждый раз, когда появлялась гусеница, она кричала от испуга.

Заставлять человека, который должен быть под замком, работать садовником — это было в стиле Адуо.

— Госпожа Адуо.

Так обращаться с женщиной, которая когда-то наделала шуму во дворце.

Жэнь Ши в очередной раз подумал, что ему не сравниться с Адуо.

— То есть, я так понимаю, что хоть разбойникам и удалось сбежать, никаких улик они не оставили.

— Да. И что касается того, почему я молчала…

Адуо тихо достала из-за пазухи тканевый свёрток. Внутри было что-то похожее на палочку размером с ноготь.

— Что это?

— Нашла на месте пожара. Оно испачкано сажей, но если потрогать, то поймёшь.

— …

Он проверил кончиками пальцев. Прохладный материал, наверное, стекло. Похоже, это был тонкий, длинный стеклянный стержень, разрезанный на части, но внутри он был полым.

— Это бисер.

Бисер не был редкостью в качестве украшения, но, насколько Жэнь Ши мог судить, этот был очень маленьким. Он не был нанизан на нить, а, скорее всего, был пришит к одежде или обуви.

И Жэнь Ши, долгое время живший в заднем дворце, помнил, какие наложницы носили одежду, расшитую бисером.

— Выходцы с запада?

На западе вышивка считалась обязательным навыком для невесты, и женщины вышивали на всей одежде и пришивали бисер.

— Вот почему я молчала.

Выходцы с запада. Сколько людей отреагирует на это?

Сейчас, когда император укреплял связи с западом, было много недовольных.

— Я думаю, что подозрительны родственники Юй Юаня, а ты как думаешь?

Юй Юань, отец императрицы Юйе, правитель запада Ли. Сейчас он должен был находиться в столице.

— Я не в том положении, чтобы делать такие заявления.

— Понятно.

Адуо разрезала пополам окорок, который вертела в руках, и съела. Жэнь Ши тоже взял окорок и съел. Мясо было в меру солёным и вкусным. Суй Лянь чаще всего готовила на закуску сладкое, так что иногда это было неплохо.

— В общем, раз уж ты узнал, то ничего не поделаешь.

Адуо вытерла кончики пальцев полотенцем и выпила вино из чаши.

— Ты слишком добрый. Поэтому будь осторожен.

Сказав это, Адуо поставила чашу на стол.

От вибрации жидкость в нетронутой чаше Жэнь Ши колыхнулась. На янтарной поверхности искажённо отразилось его лицо.

Глава 20 - Яд на стреле

Во дворце проходило множество ритуалов. И сегодня снова люди, одетые как монахи, толпами ходили по дворцовому комплексу.

— Сегодня их гораздо больше обычного.

Маомао, выжимая постиранную ткань, хлопнула ею.

— Говорят, сегодня Лунный господин руководит ритуалом. В храме здесь, неподалёку.

Сказала Яньянь с некоторым раздражением.

— Вы так хорошо осведомлены.

— Да. Взволнованные придворные дамы, визжа, обсуждали это.

«Понятно», — подумала Маомао.

Яньянь как-то испытующе посмотрела на Маомао.

— Что случилось?

— Нет, просто один вопрос…

— Какой?

Она, видимо, хотела спросить по секрету и поманила Маомао подойти поближе.

— Неужели всем женщинам нравятся такие мужчины?

— Что?

Она невольно издала глупый звук. Яньянь говорила как девушка на выданье. И при этом с немного растерянным видом.

(А-а, вот оно что).

Маомао поняла, почему Яньянь задала такой вопрос. «Такой мужчина» — это, конечно, Жэнь Ши.

На этот раз Маомао прошептала Яньянь на ухо:

— Думаю, госпожа Яо сейчас поглощена работой и не интересуется такими вещами.

Лицо Яньянь тут же просияло.

(Как всё просто).

По крайней мере, у Яо было несколько возможностей увидеть Жэнь Ши.

— Когда госпожа Яо видит Лунного господина, она не краснеет, у неё не учащается сердцебиение, не сбивается дыхание, и не бывает судорог, она, похоже, просто думает о том, что делать дальше.

— …Тогда проблем нет.

— Но…

Маомао знала. Действительно, вероятность того, что Яо влюблена в Жэнь Ши, сейчас была мала. Мала, но кто знает, что будет дальше. Яо ведь ещё молода. Не исключено, что однажды она падёт перед этим слащавым личиком.

Особенно опасно, когда спадёт напряжение от работы.

— Если они встретятся не по работе, а в частной жизни, то реакция может быть немного другой…

Раздался всплеск. Яньянь, опрокинувшая таз с тканью, побледнела.

— Яньянь?

— …Н-нет, только не моя госпожа.

— Успокойтесь. Возможности встретиться в частной жизни не так уж и много.

Маомао гладила по спине дрожащую Яньянь, которая посинела и стучала зубами.

— Эй, что случилось?

Молодой лекарь, проходивший мимо, заметил, что с Яньянь что-то не так, и подошёл. Хорошо, что он, как лекарь, быстро среагировал, но сейчас это было ни к чему.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь. Я дам ей немного отдохнуть.

Маомао, поддерживая Яньянь, решила вернуться в медицинский кабинет.

— Вот, пожалуйста.

Маомао протянула чай Яньянь, которую уложила на койку.

Хорошо, что у Яо сегодня был выходной. Даже Яньянь не могла каждый раз брать выходной вместе с Яо.

В медицинском кабинете был лекарь Лю, и она думала, что её отругают за прогул, но он, увидев Яньянь, сказал лишь одно слово: «Отдыхай».

— Я не хотела этого говорить, но, может, это немного опасно, когда вы так сходите с ума из-за госпожи Яо?

Сказала Маомао с удивлением Яньянь, которая пила чай.

— …Я знаю.

— А что вы будете делать, когда госпожа Яо будет выходить замуж?

— …

Она думала, что та снова посинеет, но Яньянь была спокойна.

— Когда-нибудь госпоже придётся выйти замуж. К тому времени я буду готова. Но я тщательно проверю, достоин ли её будущий муж. Собственно, я это уже делала.

В прошедшем времени.

— Может, это тот брак, который устроил её дядя?

Она что-то такое слышала. Отец Яо умер, и сейчас дом держит её дядя.

— Да, этот старый хры… то есть, глава дома, пользуясь тем, что госпожа красива и хорошо сложена, вот уже три года подсовывает ей одного жениха за другим. Даже сейчас, когда она начала работать, он постоянно шлёт письма с предложениями о свиданиях!

Три года назад Яо было всего двенадцать. Неудивительно, что она с подозрением относилась к мужчинам с такими педофильскими наклонностями.

— Яньянь. Поняла, поставь чашку. Разобьёшь.

Маомао взяла треснувшую чашку и поставила её. Она невольно разволновалась.

— …Но если это не навязанный брак, а тот, который выбрала сама госпожа Яо, стоит ли вам вмешиваться?

На этот вопрос Яньянь опустила голову. Она что-то бормотала. Похоже, проклинала, но во дворце такое было недопустимо. Она прикрыла ей рот, чтобы никто не услышал.

(Бедная Яо).

Маомао сочувствовала Яо, у которой была такая надоедливая служанка.

— Ну, я тогда вернусь к работе…

Она хотела сказать, чтобы та ещё немного отдохнула.

Дверь медицинского кабинета с грохотом распахнулась.

— Эй, что случилось?!

Спросил лекарь Лю у вошедших чиновников. Их было трое, один был без сознания и лежал на импровизированных носилках.

Они были не чиновниками и не военными, а в ярких ритуальных одеждах. У того, кого несли на носилках, было тяжёлое дыхание, а на губах — следы рвоты.

— Его ранили стрелой.

У мужчины в ритуальной одежде, которого привели, рука была перевязана тканью, пропитанной кровью. Он был бледен.

Маомао поспешно принесла чайник с печи.

Лекарь Лю сорвал повязку. Рана от стрелы изменила цвет.

Маомао принесла горячую воду и маленький нож. Нагрев лезвие и остудив его, она протянула его лекарю Лю.

— Ч-что вы собираетесь делать?!

— Что делать, резать. Первая помощь была неплохой, но если так оставить, яд останется. У него не было поноса?

— Д-думаю, нет.

Нижняя часть одежды была чистой, так что обошлось без позора.

Нужно было выпустить кровь и вымыть оставшийся яд.

— Маомао?

Наверное, из-за шума проснулась Яньянь.

— Всё в порядке. Рук хватает.

Сделать надрез, зашить и приготовить лекарство.

Они попросили приведших его чиновников держать буйного пациента и выпустили кровь.

— Если яд на стреле, то это аконит?

— Судя по симптомам, скорее всего.

Тогда противоядия нет. Нужно приготовить средство от нагноения и лекарство, способствующее кроветворению.

Пока Маомао готовилась, вошли новые посетители.

Они были в таких же ритуальных одеждах, как и предыдущие, нет, в ещё более роскошных, и на головах у них были короны с вуалью.

Это был Жэнь Ши.

Все поклонились, а лекарь Лю закончил выпускать кровь. Маомао быстро протянула ему иглу с ниткой.

(Какой же он хладнокровный лекарь).

Даже перед младшим братом императора он в первую очередь занимался раной. Он был не так хорош, как папаша, но у него было чему поучиться.

— Как он?

— Повезло. Стрела прошла только через мясо, так что кость скоблить не пришлось. И хорошо, что яд сразу же высосали.

— Понятно, значит, для первого раза получилось неплохо.

Сказал Жэнь Ши с некоторой гордостью. Почему-то лицо бледного раненого покраснело.

(Это он, что ли, первую помощь оказывал?)

Маомао, не успев удивиться, уже действовала. Она схватила Жэнь Ши за воротник и приблизила его лицо к своему. Ухватив удивлённое лицо Жэнь Ши обеими руками, она заглянула ему в рот.

— Какая дерзость!

Чиновники, бросившиеся было остановить Маомао, были остановлены жестом Жэнь Ши.

— Кариеса, похоже, нет.

Ровные зубы были безупречны. Жемчужно-белые зубы, вероятно, были результатом того, что бабушка Суй Лянь каждый день заставляла его их чистить.

— Губы не порезаны, стоматита тоже нет.

— Нет.

Они стояли лицом к лицу, и Маомао тихо отпустила его. Она приготовила смесь из кипятка и холодной воды.

— Вы хорошо прополоскали рот? Если вы проглотили яд вместе со слюной, то в высасывании не было смысла.

— Рот я прополоскал. Если беспокоишься, приготовь противоядие.

— К сожалению, от яда аконита нет противоядия.

Главное — вывести яд.

— Он выживет?

— Да. Благодаря вашей быстрой помощи.

Вместо Маомао ответил лекарь Лю. Он уже закончил шить и протирал рану смоченной в спирте тряпкой.

— Он спас меня, рискуя своей жизнью. Вылечите его как следует.

Чиновник, который только что буйствовал от боли, когда ему выпускали кровь, теперь выглядел ошеломлённым. От того, что Жэнь Ши высосал яд прямо из его раны своими губами, этот человек, казалось, уже попал в рай.

— Лунный господин, остальное предоставьте нам. Вам не стоит находиться в таком месте.

Сказал один из адъютантов. Наверное, он хотел сказать, что место, где пахнет кровью, не для Жэнь Ши.

— Нет, я останусь здесь. Лучше быть здесь, чем куда-то перемещаться. По крайней мере, здесь нет щелей, через которые могла бы пролететь стрела.

Многие лекарственные травы любят прохладу и темноту. Если закрыть окна, то отравленная стрела не пролетит.

— А теперь, когда лечение закончено, отнесите его на койку. И передайте Ма Мэй.

Жэнь Ши взмахнул правой рукой. Маомао с недовольным видом приготовила письменные принадлежности и бумагу.

Написанное наспех она передала адъютанту.

— А господину Ма Шаню не нужно?

— Даже если слухи и так быстро распространятся, не стоит раздувать шум.

Учитывая характер Ма Шаня, это было правильно. Он был очень предан, но в основном — простоват.

Она посмотрела на чиновника, которому поручили передать записку. Маомао показалось, что он просит их уйти.

— И вы тоже возвращайтесь к работе. Понятно. Ритуал прошёл успешно. Это случилось уже после ритуала.

— Д-да.

Значит, в записях ничего не останется.

Похоже, Жэнь Ши тоже не хотел это афишировать.

Остались двое адъютантов Жэнь Ши. Маомао не знала их имён, но лица были знакомы, что говорило о доверии.

Маомао мельком взглянула на соседнюю комнату.

— Я тоже, пожалуй, пойду…

— Останься.

— Но в соседней комнате Яньянь…

— С Яньянь проблем не будет.

Жэнь Ши тихо достал из-за пазухи тканевый свёрток. Внутри был сломанный наконечник стрелы.

— Посмотри на это.

Лекарь Лю поднял руку.

— Я врач. Наконечник стрелы лучше показать военному.

— Да, я знаю, что вы, лекарь Лю, обладаете превосходными медицинскими навыками. Но в некоторых вещах другие могут разбираться лучше.

Маомао пристально смотрела на наконечник стрелы.

Наконечник размером с ноготь большого пальца был красивой треугольной формы, и, хоть и был испачкан кровью, поверхность казалась гладкой.

— Можно потрогать?

— Не поранься.

Взяв его тряпкой, она осторожно вытерла кровь. Поверхность действительно была гладкой.

— Как думаешь, кто стрелял?

— …

Он снова испытывал Маомао, как обычно.

— Если наносить яд на наконечник стрелы, то здесь нет желобков, чтобы он держался. Если бы я была профессиональным убийцей, то, чтобы яд держался лучше, я бы сделала на наконечнике царапины или желобки.

Можно было бы сделать яд вязким, как смола, или нанести саму смолу, чтобы яд прилип. Если носить такой гладкий наконечник с нанесённым ядом, то яд просто отвалится.

— Можно предположить, что яд был нанесён прямо перед выстрелом.

— То есть, у него ещё может быть яд?

— Это всего лишь предположение.

— Ну-ну.

Лекарь Лю выглядел удивлённым.

— Я не хочу больше этого слышать, можно мне выйти? И, конечно, этой девушке тоже.

Тогда в медицинском кабинете не останется ни одного лекаря.

Жэнь Ши говорил о щекотливых вещах перед лекарем Лю, потому что, вероятно, был уверен, что тот не предаст.

— Лекарь Лю. На кону и моя жизнь, так что я хочу разобраться с этим как можно быстрее.

— …

Жизнь члена императорской семьи и жизни остальных. Лекарь со сложным выражением лица поднял руки.

— Яд — аконит?

— Не могу утверждать. В качестве яда для стрел используют и яд олеандра, но в этом случае симптомы чаще всего сопровождаются поносом, что не соответствует тому, что мы видели. На юге используют яд лягушек, но и там симптомы другие.

— Лекарь Лю, ваше мнение?

— Если будет что-то не так, я возражу, но я врач, а не дегустатор ядов или убийца.

(Я дегустатор, но не убийца).

Но пока что, похоже, он не возражал против мнения Маомао.

— Тогда слушаю. Какой человек мог выпустить стрелу?

Коварный вопрос.

Для убийцы в оружии не хватало злого умысла.

Для охотника — он бы больше позаботился о наконечнике для яда.

Тогда, методом исключения, остаётся…

…человек, который хорошо стреляет из лука и не имеет понятия об использовании яда. К тому же, если это произошло недалеко от военного ведомства, то…

— Военный, хорошо владеющий луком.

Он сам догадался, что хотела сказать Маомао.

— И раз уж он использовал незнакомый яд, то, может, его заставили?

(…Бедняга).

Жэнь Ши и сам должен был это понимать. Как только его поймают, его жизнь будет кончена. Даже если его заставили, это всё равно смертная казнь.

(Проводил бы свои ритуалы в более безопасном месте).

Она чуть было не сказала это вслух, но сдержалась.

(Нет).

Не так.

А если он специально использовал уязвимое место?

Жэнь Ши и сам прекрасно понимал, что он — бельмо на глазу для своих политических врагов. Чтобы быстро их поймать, лучше всего использовать себя в качестве приманки.

Сердце Маомао похолодело.

Этот человек — член императорской семьи, политик, и в то же время человек, который не ценит собственную жизнь.

(Неприятно).

Маомао не могла не испытывать неприязни к людям, которые так спешат жить.

Глава 21 - Бульон пайтан

— Маомао, что ты делаешь?!

— Что делаю, говорите…

Маомао положила маленький нож, которым порезала левую руку.

Она испытывала в комнате новое лекарство. Для Маомао это было обычным делом, но для Яо, должно быть, это выглядело как нечто из ряда вон выходящее.

— Всё в порядке. У меня есть лекарство.

Правда, подействует ли оно, было неизвестно. Создание новых лекарств — это процесс проб и ошибок.

(Хорошо бы, если бы был кто-то ещё, на ком можно было бы ставить опыты).

Папаша смотрел на неё с неодобрением. Иногда она использовала для этого крепких на вид военных, но такие подходящие кандидаты, как правило, после одного лечения больше не приходили.

Использовать мышей он тоже запрещал, а когда она однажды хотела побрить Маомао и испытать на ней средство для роста волос, то все в «Зелёном павильоне» подняли такой шум, что она не смогла этого сделать. Хотя она собиралась использовать сбритую шерсть для кисточек.

Поэтому Маомао оставалось только использовать собственное тело.

— Дура!

Её отругали.

— Что случилось?

Услышав голос Яо, пришла Яньянь.

Яо, взяв Маомао за левую руку, сердилась, а Яньянь наблюдала за ними.

— Яньянь, скажи ей что-нибудь!

— Что сказать?

Яньянь, похоже, готовила ужин, и в руках у неё была пекинская капуста. Сегодня, наверное, будет набэ. Пайтан Яньянь, с бульоном из морепродуктов и свиных костей, был очень вкусным. Надо будет потом попробовать.

— Что, посмотри. Посмотри на эту изуродованную левую руку.

— Да. Наверное, испытывает действие лекарства.

— Именно!

— Понятно.

Яньянь была проницательной и, похоже, догадалась, даже не видя.

— Почему, если знаешь, не останавливаешь? Я и так думала, что она совсем не заживает, а она ещё и новые раны делает.

О повязке её никогда не спрашивали. Похоже, она не то чтобы не замечала, а из деликатности не затрагивала эту тему.

— Госпожа. Маомао делает это сама. Это не просто самоповреждение, а имеет цель — создание лекарства, поэтому я решила, что останавливать её не нужно.

— Да. В этом есть смысл. Лекарство и яд — две стороны одной медали, и чтобы понять, как их правильно смешивать, нужно пробовать.

Любой медик должен понимать, насколько важны эксперименты с лекарствами. В медицинском кабинете для испытания действия лекарств держали несколько видов животных. Яо смотрела со сложным выражением лица, но ничего не говорила. Потому что понимала, что это необходимо.

Поэтому Маомао думала, что у неё нет права вмешиваться, но Яо, хоть и хмурилась, отступать не собиралась.

— И всё равно, нельзя же так это оставлять.

Яо не отпускала руку Маомао.

— Чтобы подруга такое делала!

«…»

Маомао и Яньянь округлили глаза.

— Подруга, да, до подруги, пожалуй, можно. Да, ну…

Сказала Яньянь, с некоторой завистью глядя на Маомао.

— Значит, мы были подругами.

Кстати, в последнее время они не только работали вместе, но и обедали, и болтали. Возможно, это можно было бы классифицировать как дружбу.

Когда они обе посмотрели на Яо, словно требуя подтверждения, её лицо начало краснеть.

— Н-нет! Не подруги, а к-коллеги! Коллеги! Если коллега ставит на себе странные эксперименты с лекарствами, его ведь нужно остановить! Яньянь, ведь так?

Яньянь, к которой обратились за поддержкой, на мгновение задумалась.

— …Честно говоря, Маомао всё равно бесполезно останавливать, и, главное, если в этом есть смысл, то правильнее будет позволить ей это делать.

Маомао кивнула.

— Тогда я тоже так сделаю!

— Нельзя!

Тут же ответила Яньянь. Пекинская капуста, которую она держала, упала на пол.

— Нельзя допустить, чтобы на прекрасной, нежной коже госпожи Яо появилась хотя бы одна царапина, это невозможно, этого не должно быть. Если вы посмеете такое сделать, я нанесу себе в десять, нет, в сто раз больше ран. И даже тогда, даже тогда вы не передумаете?

С серьёзным лицом, скороговоркой, она схватила Яо за плечи и затрясла.

Казалось, что с Маомао обращаются пренебрежительно, но если речь шла о Яо, то ничего не поделаешь.

Чем больше ты привязан к человеку, тем больше хочешь ограничить его действия. Особенно если это касается самоповреждения.

(…)

Маомао, склонив голову, промычала: «Хм-м».

Что-то ей это напоминало, а может, и нет.

(Нет, лучше считать, что не напоминало).

Маомао, мыча, нанесла на левую руку, которую отпустила Яо, лекарство и перевязала её. Она подняла пекинскую капусту, которую уронила Яньянь.

— Эй, чем-то горелым пахнет.

Маомао принюхалась.

— …Я оставила кастрюлю на огне.

«…»

Троица в панике бросилась на кухню.

Жареные маньтоу, которые готовились вместе с супом, превратились в уголь. Их было кратное трём число, и хотелось верить, что и для Маомао там была порция, но есть что-то чёрное и горелое не хотелось.

— Я потом помою.

Сказала Яньянь, опустив плечи. Наверное, её удручало не столько то, что она испортила продукты, сколько то, что придётся отскребать прилипший к кастрюле нагар.

(Это будет тяжело).

Ужин был немного скромнее обычного — каша и суп. Она зачерпнула ложкой и попробовала бульон, пайтан, который готовила Яньянь, был очень вкусным. Однажды она спросила рецепт, но та не сказала. Но Яньянь, тихо посмотрев на Яо, хитро улыбнулась, так что, может, и правильно было не допытываться.

(Что же там внутри?)

В отличие от Яо, Маомао ела и всякую дрянь, так что решила не заморачиваться.

Яо выглядела немного разочарованной из-за того, что было мало закусок, но, видя, как расстроена Яньянь, она, наверное, ничего не скажет. Эти госпожа и служанка так хорошо ладили потому, что Яо принимала эту, со стороны казавшуюся односторонней, любовь Яньянь.

Маомао взяла палочками сушёный гребешок и положила в рот. Вкус ещё чувствовался.

— Кстати, госпожа Яо. У вас было какое-то дело?

Причиной сгоревшего супа было то, что Яо пришла в комнату Маомао. Застенчивая Яо не стала бы приходить к Маомао без причины или предлога.

— Я и забыла.

Яо положила палочки, которыми держала свинину. Она достала из-за пазухи бумагу.

— Вот, расписание.

— Расписание.

В медицинском кабинете на различные ритуалы часто назначали лекарей. Поэтому им выдавали расписание на месяц, чтобы они знали, не будет ли мероприятий, на которые их могут вызвать.

Открыв его, она увидела знакомые слова.

— Садовая вечеринка.

Да. В это время года, перед зимой, должна была состояться садовая вечеринка, которой боялись наложницы заднего дворца.

— Основные — это садовая вечеринка и новогодние ритуалы.

Сказала Яньянь, заглядывая.

— А не поздновато ли для садовой вечеринки?

Кажется, в прошлый раз садовая вечеринка была на месяц раньше. В саду, наверное, уже не осталось цветов, которыми можно было бы любоваться.

— Поздновато. Но, думаю, на этот раз садовая вечеринка — это только предлог.

Осведомлённая Яньянь провела пальцем по слову «Садовая вечеринка».

— Наверное, представят нового «именитого», о котором всё было так туманно.

— «Нефритового»?

«Нефритовый», то есть отец императрицы Юйе, Юй Юань. Прошло уже полгода, как его, правителя запада Ли, Западной столицы, вызвали в столицу.

Вообще-то, его должны были представить сразу же. Если бы не тот инцидент с отравлением жрицы из Шаоу.

Яо и Яньянь немного побледнели.

Они не знали, что жрица жива. Яо, может, о чём-то и догадывалась, но Яньянь точно не знала. Если бы знала, то эта, преданная Яо, девушка наверняка бы что-нибудь натворила.

— Говорят, на западе начался новый призыв. Нет, не только на западе, но и в других землях.

(И откуда она только берёт эту информацию).

— Призыв…

— Да, если бы это было простое расширение армии, то ладно.

Наверное, они что-то задумали, что-то имели в виду.

В любом случае, это было не то дело, в которое стоило лезть помощнице лекаря Маомао.

— Яньянь, можно один вопрос?

— Какой?

— Можно ли доверять людям из Западной столицы?

На слишком прямой вопрос Яо Маомао огляделась. В столовой никого не было. Было холодно, так что двери и окна были закрыты. Вряд ли кто-то мог их услышать.

— Госпожа.

— Я знаю. Поэтому и говорю здесь.

Яо была не дура. Она сказала это, потому что здесь были только они трое.

— Я, конечно, слышала слухи об императрице Юйе. Что она красивая, но не заносчивая, и в заднем дворце добра к низшим. В этом, наверное, Маомао разбирается лучше.

— Императрица Юйе — не из тех, кто губит страны, и государь, я думаю, не из тех, кто тонет в женщинах.

Тут Маомао поняла, что сказала лишнего.

— …так говорил лекарь из заднего дворца.

Она приплела шарлатана.

Они знали, что Маомао работала в заднем дворце, но она не говорила, что в Нефритовом дворце. Яньянь, может, и знала, но лучше было помалкивать. Если спросят, тогда и расскажет.

— Говоришь, не губит страны, но…

Яо зачерпнула ложкой кашу.

— …сколько из красавиц прошлого, губивших страны, были на самом деле злодейками.

Каша с шумом упала обратно в чашу.

Маомао поняла, что имела в виду Яо.

— Какой бы хорошей ни была императрица Юйе, о её родственниках мы ничего не знаем.

О человеке по имени Юй Юань Маомао почти ничего не знала.

Обычно прямолинейная Яо иногда бывала на удивление проницательной.

— Да. Хочется верить, что императрица Юйе — это не просто удобный инструмент.

— Госпожа Яо.

Яньянь с беспокойством посмотрела на Яо.

Что думала девушка, которую дядя чуть было не использовал как инструмент, об императрице Юйе, которая, как лучший инструмент для продвижения, вот-вот должна была стать вершиной женщин страны?

Яо снова зачерпнула ложкой кашу и положила в рот.

Глава 22 - Ответственность старшей служанки

За несколько дней до садовой вечеринки Юйе вместе со служанками проверяла в комнате наряды.

— Госпожа Юйе. Вам не кажется, что это слишком скромно?

Сказала Инфа, склонив голову и подбирая украшения к наряду. Наряд был красного цвета, который она носила ещё со времён, когда была наложницей, но оттенок был немного темноват.

— Как-то блёкло, не находите?

— В сочетании с убранством зала будет в самый раз. И, главное, я думаю о том, как это будет смотреться рядом с государем.

Ответила Хун Нян, старшая служанка, расчёсывавшая волосы Юйе. Но ей, похоже, тоже казалось, что цвет слишком спокойный, и, отложив гребень, она пошла в гардеробную. К украшениям, которые держала Инфа, она добавила ещё одну шпильку.

Наверное, было трудно найти золотую середину.

Раньше, когда она была в заднем дворце, основной задачей было превзойти других наложниц. Поэтому служанки, соблюдая определённые рамки приличия, с удовольствием придумывали что-нибудь эдакое, но сейчас ситуация была немного другой.

— Госпожа Хун Нян. Вы собираетесь это надеть?

Инфа с сомнением посмотрела на шпильку, которую принесла Хун Нян.

— А что, странно?

— Я тоже думаю, что хорошо, но вы ведь уже носили её раньше. Тогда служанка вдовствующей императрицы внимательно рассматривала ваш наряд.

— Тогда нельзя.

Хун Нян положила шпильку обратно.

Обычно наряды, надетые на большой приём, больше на больших приёмах не использовали. Роскошные украшения переделывали, а наряды перешивали в более скромные, для чайных церемоний и других небольших выходов.

Мелкие украшения можно было использовать несколько раз, но нельзя было, чтобы думали, будто у неё больше ничего нет.

— Но всё равно скромно.

— Да уж.

Обе задумались.

Юйе, в общем-то, понимала их.

— Цвет — это одно, но хочется чего-то, что сразу бросалось бы в глаза. Например, большой камень.

Нефрита было много, но он как-то не подходил к этому наряду. Хотелось бы чего-то более прозрачного, завораживающего.

— Например, хрусталь.

Что ещё.

— Или алмазы, огранённые на западе.

— Сейчас уже трудно будет найти. Если бы были, можно было бы поторопить мастеров.

И всё же, она собиралась поискать. Хун Нян снова направилась в гардеробную. Хоть Юйе и считалась скромнее других наложниц, но сейчас она была императрицей. Один-два хрусталя у неё точно были.

Но…

— Это как-то неинтересно.

Юйе высунула язык.

После ухода из заднего дворца развлечений стало гораздо меньше. Повседневная жизнь с детьми была в радость, и государь, учитывая её положение императрицы, проявлял к ней всяческую заботу.

Но Юйе было всего лишь немного за двадцать. Её девичье любопытство было всё ещё живо.

— Раз уж так, то хочется чего-нибудь интересного.

Она улыбнулась и встала со стула.

И тайком пошла за кое-чем. Две служанки не заметили, куда и за чем пошла Юйе.

— Хун Нян, Инфа…

— Да, что случилось?

Юйе показала двум тут же подошедшим служанкам камни, завёрнутые в ткань. Камней было три. Это были кристаллы высокой прозрачности, сквозь которые было видно то, что находилось за ними.

— …У нас были такие хрустали?

Хун Нян была в замешательстве.

Инфа же, наоборот, округлив глаза, смотрела то на кристаллы, то на Юйе. Когда Юйе подмигнула, она, похоже, поняла, что та хотела сказать, и, чтобы не заметила Хун Нян, тихонько показала ей большой палец.

— Я хочу, чтобы было вот так.

Юйе подошла к столу и, взяв лежавшую там кисть, быстро нарисовала простой эскиз. Это была шпилька в форме физалиса или фонарика. Она хотела, чтобы её сделали в виде корзинки, сквозь которую были бы видны кристаллы. Добавив объяснения, она передала кристаллы и бумагу Инфе.

— Инфа, закажи это немедленно.

— Госпожа Юйе, заказы обычно делаю я…

Она попыталась взять у Инфы кристаллы, но Юйе, сказав, что это нежелательно, преградила ей путь.

— Иногда ведь и Инфа может, верно? Инфа ведь тоже знает, что делать.

— Это так, но… Госпожа Юйе, вы что-то замышляете?

— …

Проницательная. Как и ожидалось от старшей служанки. Недаром она была её наставницей с самого детства.

Но как та знала Юйе, так и Юйе знала Хун Нян.

— …Ведь я не могу вечно полагаться только на Хун Нян, верно?

Сказала Юйе, опустив взгляд и глядя на Хун Нян исподлобья.

При этих словах Хун Нян сделала строгое лицо.

— Нет, я, как старшая служанка госпожи Юйе, буду исправно выполнять свою работу.

— Но тогда ты не выйдешь замуж.

Слово «замуж» заставило Хун Нян измениться в лице. Её словно ударило громом.

— З-замуж…

Хун Нян была ещё полна сил и красива, но брачный возраст давно прошёл. В то время как многие выходили замуж в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет, Хун Нян было тридцать два. По словам Маомао, которая разбиралась в медицине, «она ещё вполне могла родить», но сама она переживала.

Насколько она переживала, можно было судить по тому, что во времена заднего дворца она даже засматривалась на Гао Шуня, хоть он и был евнухом. Кстати, Гао Шунь не был евнухом, но, говорят, у него была властная жена старше его, так что она решительно от него отказалась.

— Хун Нян всё делает сама. Так я без тебя ничего не смогу. Нужно хотя бы распределять работу между другими служанками.

Слишком способная, и мужчины, наверное, боятся к ней подходить.

Когда Юйе в пятнадцать лет вошла во дворец, Хун Нян пришла вместе с ней. Чтобы отправиться в задний дворец, который был, в некотором смысле, логовом демонов, нужна была способная служанка. В то время было ещё несколько старших служанок, но когда Юйе стала фавориткой государя и её жизнь оказалась под угрозой, они одна за другой вернулись на родину. Кто-то — под предлогом замужества, кто-то — отравившись.

Остались только Хун Нян и ещё молодые и неопытные Инфа и две другие девушки. Наверное, она всё время была в напряжении, думая, что должна всё делать сама.

Когда родилась дочь, они временно наняли кормилицу, но Юйе, выросшая в пустыне, не знала, кто враг, а кто друг, и не брала новых служанок.

И тут появилась Маомао.

Она чуть было не погрузилась в воспоминания о том, как интересно было, когда та была здесь, но сейчас было не время для этого.

Ради своей забавы Юйе должна была вовсю обманывать Хун Нян.

— Отец тоже раньше говорил. Что нужно будет когда-нибудь найти для Хун Нян хорошую партию.

— Господин Юй Юань…

Хун Нян была растрогана.

Это была не ложь. Отец говорил: «Дети Хун Нян, будь то мальчик или девочка, будут способными». Стать молочными братьями было уже поздно, но они, наверное, будут преданно служить.

— В отличие от прежних времён, служанок стало больше. Тебе больше не нужно так напрягаться.

Для родов наследного принца с родины приехали три служанки, а после того, как она стала императрицей, их стало ещё больше.

— Я понимаю твоё беспокойство. Хоть это и не задний дворец, но здесь тоже поле битвы для женщин. Всякое может случиться. Но ты больше не одна. Думай больше о своём будущем и живи.

Юйе была поражена тем, как гладко она могла говорить. Может, благодаря этому характеру она и выжила на поле битвы для женщин.

— Госпожа Юйе. Вы так обо мне…

Глаза Хун Нян увлажнились.

— Понятно. Я сейчас позову Айлан и Гуйюань. Проверю, насколько можно доверить им мою работу.

Она тут же воодушевилась и вышла из комнаты.

Её лицо раскраснелось, как у влюблённой девушки.

— …

Оставшись одна в комнате, Юйе снова потянулась к письменным принадлежностям на столе.

Просто шуткой было не отделаться. Она решила написать Юй Юаню, который был в столице, письмо с просьбой найти хорошую партию.

Глава 23 - Невкусная еда

Небо было свинцового цвета, и тихо падал снег.

— Похолодало, вот и пошёл снег, как я и думала.

Яо дула на свои покрасневшие от стирки кончики пальцев. Если бы Яньянь увидела, она бы тут же аккуратно нанесла мазь.

— А вчера вечером было ясно.

Маомао вспомнила, как красиво было звёздное небо. Зимой чем яснее, тем холоднее. Папаша говорил, что это потому, что если небо не покрыто облаками, то нагретый днём воздух уходит.

— В такую погоду садовая вечеринка будет тяжёлой.

— Да.

Говоря так, словно их это не касалось, они, взяв таз с постиранным бельём, вернулись в медицинский кабинет.

— А? Что-то народу много.

Были и военные, и гражданские чиновники. Обычно гражданские сюда не заходили.

Заметив, что они направляются в уборную, Маомао хлопнула себя по руке.

— Это участники садовой вечеринки. Нужно сходить по нужде до начала.

— Но отсюда ведь далеко?

— Самая близкая уборная — для важных господ. Следующая, наверное, для служанок.

Маомао вспомнила, как это было два года назад.

— А как же государь?

— Для государя, кажется, строили новую.

Не будет же он ходить в уборную, которой пользовался неизвестно кто. Таково положение правителя страны.

Вдруг Яо остановилась.

— Что случилось?

— Маомао, давай пойдём другой дорогой.

Она потянула Маомао за руку.

— Но так будет дольше.

— Там есть человек, которого я не хочу видеть.

Понятное объяснение.

Среди направлявшихся в уборную чиновников, военных и гражданских, был кто-то, кто ей не нравился. Понятно, что лучше было его избегать, чем сталкиваться лицом к лицу.

(Кто же это?)

Если у Яо и были знакомые чиновники, то, может, это был её дядя, который сейчас был её опекуном? Или, по словам Яньянь, те «любители лоли», с которыми её пытались свести?

Докапываться до этого не имело смысла, так как Маомао это никак не касалось, так что она покорно пошла за ней.

Вернувшись в медицинский кабинет, Яо тут же была поймана Яньянь.

— Госпожа!

— …Яньянь, что-то холодно.

Для Яо, у которой покраснели щёки и уши, Яньянь приготовила плед и тёплый имбирный чай. Маомао она тоже дала имбирного чая.

Подув на чашку и сделав глоток, она почувствовала, как тепло разливается по телу. Похоже, туда добавили натёртую цедру цитрусовых, и аромат был приятным.

В помещении тоже было тепло на случай прихода раненых и больных, так что хотелось задремать. Говорят, зимой военные, которые приходили сюда отлынивать, часто бывали схвачены за шкирку своими начальниками и отправлены обратно на тренировку.

Сегодня строгого лекаря не было, и остались только молодые, которые были к ним более снисходительны. Без начальства они все немного расслабились.

— А-а, согрелась. Ну, вернёмся к работе.

— Госпожа, останьтесь сегодня здесь. Работу на улице сделаем мы с Маомао.

— Так не пойдёт. …Судя по твоему виду, дядя приходил.

— Госпожа.

Похоже, Маомао угадала, это был дядя.

— И как? Он не доставил проблем другим?

— Н-нет. Просто он собирался подождать, но…

Яньянь мельком взглянула назад. Молодой лекарь, сидевший за столом, встал с решительным видом.

— Я ему объяснил. Что это место для раненых и больных, а не комната отдыха. И сказал, что он может не успеть на садовую вечеринку, и он ушёл.

— Вот как, спасибо.

Яо, на всякий случай, поклонилась.

Яньянь с завистью и скрежетом зубов посмотрела на молодого лекаря.

(Можешь не волноваться. Он нацелился не на Яо, а на Яньянь).

Для Яньянь, преданной своей госпоже, все мужчины рядом с ней были как гусеницы.

Маомао переложила постиранную ткань в кастрюлю и приготовилась её кипятить. Хотелось бы ещё немного побездельничать, но сначала нужно было закончить работу.

— Маомао.

Яньянь окликнула её, и она обернулась.

— Вот, используйте это для растопки.

Ей протянули обтянутую тканью дощечку. Она была двойной, и когда её открыли, внутри оказался портрет мужчины.

— Неисправимый.

Сказала Яо с удивлением, разжигая огонь в печи, взяв уголёк из жаровни.

Стало понятно, зачем приходил дядя. Это был портрет жениха, но насколько он был приукрашен, было неизвестно. Он был похож на портрет актёра.

Молодой лекарь, поглядывая на Маомао и Яо, умолял их взглядом: «Уйдите уже из комнаты». Он не думал, что, оставшись наедине, сможет подружиться с Яньянь. Другие молодые лекари давно уже отказались от Яньянь и, соответственно, от охраняемой ею Яо, но этот был упрямым. Стоит добавить, что Маомао с самого начала была исключена.

(Интересно, у них вообще завязался разговор наедине?)

Простой вопрос, но этот лекарь был довольно настойчив. Как только они собрались выйти из комнаты, он начал приставать к Яньянь.

— Яньянь, давай потом продолжим разговор. Можешь потом и госпоже Яо рассказать.

— …

Если это заинтересует Яо, то Яньянь готова была немного потерпеть.

(Хотя, она, наверное, считает его просто источником информации).

Яньянь — крепкий орешек, — подумала она и вышла на улицу, где была печь.

Примерно через два часа, после полудня, кипячение и сушка ткани были закончены. Вернувшись в медицинский кабинет, можно было пообедать.

Садовая вечеринка, похоже, тоже была на перерыве, и в уборную собиралось всё больше народу.

— Госпожа Яо, вам не нужно в уборную?

— М-мне не нужно, а тебе, Маомао?

— Я уже сходила.

Яо сделала обиженное лицо. Людей становилось всё больше, так что она сходила, пока Яо развешивала бельё.

— Госпожа Яо, вы не пойдёте?

— Не пойду!

Уборные были разделены на мужские и женские, но идти туда, когда вокруг было много чиновников и военных, требовало смелости. К тому же, некоторые, не в силах терпеть, заходили и в женскую. Придворные дамы, которые обычно ею пользовались, чувствовали себя неловко.

— Говорят, ты была на садовой вечеринке.

— Вам Яньянь сказала?

— Да.

Как и ожидалось, она всё знает, — подумала Маомао.

— И как там?

— Холодно. И не так уж и сказочно.

Хоть это и было яркое событие, но для Маомао, которая участвовала в нём как служанка, это была борьба с холодом. Она отчаянно старалась, чтобы ещё младенец, принцесса Лин Ли, не простудилась.

И ещё еда. Все дегустаторы делали такое лицо, будто не чувствовали вкуса еды. Приходилось есть холодный суп.

(Яд так просто не подсыпешь).

Вообще-то, подмешивать яд — дело рискованное. Тот, кто это делает, должен быть готов ко всему.

Но есть люди, которые готовы пойти на это, даже ценой жертв.

Поэтому Маомао в прошлом пришлось пробовать отравленный суп.

(Хочу есть).

— Маомао, у тебя лицо расплылось.

Яо пристально посмотрела на Маомао.

— Ах, простите.

Она снова вспомнила вкус того супа. Если это яд, то он должен быть горьким или едким, но в мире много вкусных вещей, которые ядовиты. Рыба фугу, грибы.

Проходя мимо уборной, она услышала звук рвоты.

Оказалось, что у колодца несколько военных полоскали рты водой.

— Что случилось?

Хоть это и были военные, но их одежда была качественнее обычной. Наверное, участники садовой вечеринки. Было и знакомое лицо.

— Если интересно, давайте спросим.

— Э-э, погоди.

Маомао подошла к колодцу.

Среди крепких военных был один, похожий на большого пса.

— Давно не виделись.

— Девчонка.

Это был Ли Бай.

Он был и на садовой вечеринке два года назад. Неудивительно, что он и в этом году участвовал.

— Что случилось? Вы что-то выплёвывали.

— А. Прости, что заставил волноваться. Ничего особенного. Просто еда была невкусная. Да?

Ли Бай обратился к окружающим военным.

— Да, это было ужасно. Я-то надеялся на дворцовую кухню, а еда в нашей столовой гораздо вкуснее.

— И холодная к тому же. А тот суп — это вообще. Такое ощущение, что они просто ошиблись с количеством. Может, и государю такой же подали?

— У государя еда отдельная. Нам такое же не подадут.

— А, ну да.

Смеялись военные.

— Невкусная еда?

Маомао знала, какие блюда там подают. Может, и остывшие, но на вкус они все должны были быть вкусными.

— А что подавали? Тот суп, о котором вы говорите.

Если государю или высокопоставленным чиновникам подали что-то не то, то потом повару может и не поздоровиться. Или если туда что-то подмешали, то это тоже проблема.

— Очень солёный был. Может, хотели приготовить что-то интересное, южное. Там были варёные яйца с узором, и на вид выглядело аппетитно.

Но когда он попробовал, то оказалось как-то солёно. А суп он чуть было не выплюнул.

— Я кое-как съел, а потом боялся, что и остальная еда будет такой же странной.

— Точно. Но остальные как-то спокойно ели. Мой начальник так вообще нахваливал. Может, у него со вкусом что-то не так.

Военные, которые были здесь, думали, что это у них со вкусом что-то не так. Но, встретив тех, у кого были такие же впечатления, они убедились, что еда и вправду была странной.

— И сколько времени прошло с тех пор, как вы съели тот суп?

— Хм-м, где-то полчаса. Я терпел, чтобы не вырвало, а как только начался перерыв, прибежал сюда.

Кстати, Ли Бай и остальные были немного вспотевшими.

— Полчаса. Со здоровьем, похоже, всё в порядке.

— Что ты такое говоришь. Неужели скажешь, что там был яд. Вот, смотри, я в полном порядке.

— Некоторые яды начинают действовать гораздо позже.

Тихо подошла Яо. Поскольку она сама это пережила, в её голосе чувствовались эмоции.

— Н-не пугай.

Лицо Ли Бая исказилось.

— Если что-то случится, приходите в медицинский кабинет. Мы подготовим всё, чтобы вы смогли вырвать даже внутренности.

— Внутренности вырывать нельзя.

Пока Ли Бай бледнел, Маомао и Яо вернулись в медицинский кабинет.

— Маомао, что думаешь о том, что было?

— Если рассуждать здраво, то, может, соль просто не растворилась. Хотя в супе она редко остаётся комками.

Может, они бросили большой кусок каменной соли? Или добавили соль позже?

В любом случае, если им станет плохо, им придётся прийти снова.

— Да уж.

Яо, тоже склонив голову, решила пока согласиться с предположением Маомао.

Глава 24 - Вызов

Неужели снова случится что-то странное?

Не то чтобы она не могла спать по ночам, боясь, что небо упадёт, но такое чувство возникало, наверное, оттого, что она слишком привыкла к неприятностям.

Маомао, рассеянно размышляя, убиралась в лечебнице. На этом работа трёх помощниц лекаря была закончена. Вернувшись в общежитие, она собиралась приготовить тёплый ужин.

— А-а, сегодня было легко, хорошо бы и завтра так же. Если будет время, может, поедим…

Сказал молодой лекарь, подкатывающий к Яньянь, в конце рабочего дня.

— Журнал не заполнен. Скоро вернётся лекарь Лю, так что лучше бы вам его заполнить.

Яньянь, положив журнал перед лекарем, взяла верхнюю одежду и накинула на Яо.

— Госпожа, холодно, оденьтесь потеплее.

— …Знаю.

На шее у неё уже был плотно повязан шарф.

Маомао, надев ватник, встала перед молодым лекарем. Кстати, его фамилия была Ли, но, поскольку было ещё двое с такой же фамилией, его редко называли по фамилии. Имя у него было Тяньюй, но Маомао и остальные ни разу не называли его по имени. Причина была в том, что Тяньюй сначала сказал: «Зовите меня просто по имени». Маомао, Яо, Яньянь — все трое, в силу своих характеров, никогда бы так его не назвали.

— Тогда, мы пойдём.

— До свидания.

— Госпожа, что бы вы хотели на ужин?

(Полный игнор).

Похоже, сегодня он был особенно назойлив. В лечебнице Тяньюй махал им рукой, но они даже не обернулись.

(Свинины бы, свинины, свинины).

Было холодно, и хотелось жирной свинины, — она мысленно посылала Яо сигнал. Выйдя из лечебницы, от холодного ветра, казалось, уши вот-вот отвалятся.

— Ну, я бы хотела курицу. С хрустящей корочкой.

До Яо мысленный сигнал Маомао не дошёл. Но курица тоже была неплохо.

— Тогда на гарнир нужно что-нибудь лёгкое.

Маомао тут же вклинилась в разговор.

— Да, может, и салат.

Ответила Яо, и Яньянь посмотрела на Маомао.

— Тогда, Маомао. Овощей не хватает, сходите купите.

Глаза Яньянь говорили: «Кто не работает, тот не ест».

Ничего не поделаешь, — Маомао, пожав плечами, дрожа, кивнула.

Она решила расстаться с Яо и остальными и пойти на рынок.

На рынке уже смеркалось, и больше половины лавок были закрыты. Уличные торговцы уже разошлись, так что пришлось искать магазин, хоть там и было дороже.

(В это время года дынь, наверное, нет. Морковь и дайкон).

Она увидела магазин, где лежали пухлые, хорошие дайконы, и подошла. Посмотрев на цену, она увидела, что, как и ожидалось, они были дорогими. Наверное, вдвое дороже, чем у уличных торговцев.

(Может, скидку сделает?)

Она попробовала поторговаться с хозяином магазина, но тот, посмотрев на Маомао, лишь немного сбросил цену. Если бы она привела сюда Яо, то, может, скидка была бы больше.

— Вот, плата.

— Ага, погоди.

Хозяин внимательно рассматривал монеты, которые дала ему Маомао.

— Они ведь не бракованные.

Если монета была с дефектом, её стоимость падала. Даже если ей и сделали скидку, было бы неприятно, если бы он начал придираться.

— А, прости. В последнее время развелось много мошенников. Много монет с примесями.

— В таких мелких монетах примесей не бывает.

В золотых или серебряных — ещё ладно, но подделывать медные монеты было бы сложнее.

— А, прости, прости. Недавно меня обманули, вот и стал нервным. Взамен вот тебе ещё.

Хозяин ловко связал морковь и дайкон верёвкой и добавил ещё одну репку.

(Ну, так и быть, прощу).

Листья можно было засолить и есть с кашей, а сам корнеплод добавить в салат.

— Не только монеты. Говорят, и в шпильках примеси бывают. Купила, думала, из золота, а оказалось — позолота, такое часто слышу, так что, девочка, будь осторожна.

Это была обычная история для уличных торговцев. Они могли быстро свернуть лавку, так что заманивали покупателей красноречием, продавали некачественный товар и исчезали, прежде чем их успевали заметить.

— Монеты — это одно, а украшения — другое, не отличишь. Не будешь же кусать, чтобы проверить позолоту, а если металл похожего цвета, то и не разберёшь.

— …Вообще-то, есть способ определить, не кусая.

— Правда?

Хозяин посмотрел с некоторым сомнением.

— Настоящее золото ведь тяжелее других металлов, так что…

Она налила в сосуд воду до краёв. Положила в него предмет, который нужно было проверить, измерила объём вылившейся воды и приготовила такой же объём золота.

— …если они сделаны из одного материала, то вес не изменится. А если много примесей, то будет легче.

— Ого. Есть такой способ.

— Да. Но это работает, потому что золото очень тяжёлое, с другими вещами может быть сложнее.

Хозяин, похоже, всё понял, и Маомао больше здесь было нечего делать.

Было холодно, и она решила поскорее вернуться.

(Вчерашняя курица была очень вкусной).

Маомао, работая, вспоминала вчерашний ужин. Растирая в ступке лекарственные травы, она сглатывала набежавшую слюну.

Яньянь готовила превосходно. Маомао и сама кое-что умела, но ей было до неё далеко.

Она говорила, что её брат — повар, но и сама она была ничуть не хуже.

Кожица была зажарена до хруста, а под ней — нежно-розовое мясо. Стоило откусить, как из него вытекал сок. Приправлено было солью и какими-то чёрными острыми зёрнышками, уж не перец ли это. Яньянь очень трепетно относилась к еде для Яо, и, похоже, на продукты уходила большая часть её жалованья.

К тому же, в последнее время Маомао часто ела с ними, так что расходы, наверное, ещё больше выросли.

«…»

Думая об этом, Маомао решила, что, может, стоит и ей скидываться на еду. Это было гораздо вкуснее, чем в какой-нибудь дешёвой забегаловке. Стоило бы хотя бы оплачивать продукты.

— Угу-угу.

— Чему ты киваешь?

Рядом с ней незаметно оказалась Яо.

— Тебя только что звал лекарь Лю.

— Понятно.

Маомао убрала травы и ступку.

— Я доделаю, иди. Что натворила?

— Пока ничего.

А, она ещё ничего не сделала.

Судя по выражению лица Яо, это была её шутка. С долей зависти.

У Маомао было больше опыта в качестве аптекаря, чем у них двоих, поэтому ей часто поручали отдельную работу. Например, на сбор трав часто посылали именно Маомао.

Яо, похоже, было обидно, что ей не давали такую же работу, как Маомао. Отсюда и та шутка.

(Хотя она стала гораздо мягче).

То ли Яо изменилась, то ли восприятие Маомао.

— Лекарь Лю, вы звали?

— Да. Вот.

Лекарь протянул ей письмо. Оно было запечатано воском, и печать была знакомой.

(Императрица Юйе).

Обычно они обменивались письмами по-другому, но раз его принёс лекарь Лю, то, может, было что-то срочное.

— Говорят, чтобы ты немедленно пришла во дворец.

В письме было то же самое, подробностей не было.

— Тогда, Ло…

— Нет, ты одна.

Если нужно было к императрице, то папаша, как евнух, был бы более подходящей кандидатурой. То, что послали одну Маомао, заставило её склонить голову.

— Я понимаю, что у тебя могут быть вопросы, но раз уж так велели, то я ничего не могу сказать. Иди скорее.

У лекаря Лю тоже были свои соображения, но相手 была императрица. Даже тот, кто руководил лекарями, не мог ей перечить.

— Понятно.

Маомао решила сделать, как ей сказали.

Из лечебницы во дворец императрицы Юйе её повезли на повозке. Хоть это и было в пределах одного дворцового комплекса, но переходить из внешнего двора во внутренний одной Маомао было бы неприлично.

Пройдя через несколько ворот, она добралась до дворца императрицы.

Дворец в заднем дворце тоже был достаточно величественным, но нынешний дворец императрицы Юйе был, наверное, втрое больше.

Выйдя из повозки, она встала перед дверью. Дверь сама собой открылась. Её открыла стройная красавица.

(Кажется, Хакуу).

Маомао вспомнила. Она была её коллегой, с которой они недолго работали вместе в Нефритовом дворце. Одна из трёх служанок, приехавших с родины императрицы Юйе. Три служанки были сёстрами-погодками и очень похожи внешне, но их можно было различить по цвету украшений. У этой служанки была белая лента в волосах, так что это была Хакуу.

Других двух, она помнила, звали Сэкиу и Кокуу.

— Мы вас ждали. Прошу сюда.

В отличие от болтливых старых служанок, таких как Инфа, три новые были молчаливыми и выглядели взрослее.

Обычно, когда приходила Маомао, её с нетерпением встречали Инфа и остальные, но сегодня было тихо.

— …Что-то случилось?

И то, что вызвали одну Маомао…

— Вот эта комната. Спросите напрямую.

Хакуу проводила Маомао в гостиную и быстро ушла.

Войдя, она увидела, что на диване сидела императрица Юйе, а рядом с ней — Хун Нян.

Маомао поклонилась.

— Давно не виделись.

— Да. Здравствуйте.

Хотя, с прошлого осмотра прошёл всего лишь месяц.

— Знаешь, почему я тебя вызвала?

Маомао покачала головой.

Голос императрицы Юйе звучал ниже обычного. Обычно она была весёлой и с блеском в глазах искала, чем бы развлечься.

(Это выражение лица…)

Ей казалось, что она его уже видела.

Маомао вспомнила, как она впервые увидела императрицу Юйе. Вспомнила её тревожное лицо, когда она противостояла наложнице Лихуа, когда ей угрожала неизвестная болезнь.

— Лучше объяснить всё без обиняков, верно. Хун Нян.

Императрица посмотрела на свою старшую служанку, Хун Нян.

Хун Нян положила на стол тканевый свёрток. Развернув ткань, она показала одну шпильку.

Шпилька была из серебра. Она была интересной формы, с подвеской в виде корзинки, похожей на физалис. Плетение корзинки было искусным, и было видно, что её сделал не какой-нибудь простой мастер.

Но…

(Местами почернела).

Серебро быстро тускнеет, но чернота портила всю прелесть шпильки. И, хоть сама работа и была искусной, в целом она выглядела как-то негармонично и незавершённо.

Маомао склонила голову.

— Что это?

— То, что я носила на садовой вечеринке.

— На садовой вечеринке?

Маомао нахмурилась.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Конечно, я не носила её в таком виде на садовой вечеринке.

Вмешалась Хун Нян.

(Так и думала).

Даже Маомао считала это украшение незавершённым, так что Хун Нян, самая придирчивая из служанок, ни за что бы не позволила его надеть. Наверное, эта шпилька была частью какого-то комплекта.

— Её сделали в спешке, но работа была хорошей. Хоть сейчас она и почернела. И в корзинке было украшение. Размером с половину корзинки.

— Украшение?

Украшение в корзинке, похожей на физалис. Действительно, выглядело бы красиво. Может, при ходьбе оно звенело бы, как колокольчик.

— Но его ведь нет.

Сетка корзинки была мелкой, и не похоже, чтобы оно могло выпасть.

— На садовой вечеринке я носила эту шпильку. Однажды, перед обедом, я вышла из зала, чтобы сменить наряд, и когда вернулась, шпильки уже не было.

— …

Во время садовой вечеринки во времена заднего дворца не было времени на смену нарядов. Но к наложницам не так-то просто было подойти.

— Может, среди служанок затесалась воровка?

Конечно, не из тех, что служили императрице Юйе, а из тех, что прислуживали на приёме.

Императрица Юйе покачала головой. Вместо неё заговорила Хун Нян.

— Шпилька вернулась сегодня, среди подношений императрице.

Предположим, служанка, которой повезло украсть шпильку, из-за угрызений совести решила её вернуть. Смогла бы она, опять же, по счастливой случайности, подсунуть шпильку в подношения для императрицы Юйе?

(Невозможно).

Это была угроза.

Мол, я могу подойти к императрице Юйе вплотную и подсунуть что-то в её вещи.

Во времена заднего дворца императрицу Юйе травили другие наложницы. Теперь, когда она стала матерью наследного принца и переехала в другой дворец, она думала, что опасность миновала.

«Ты всегда можешь вернуться».

Эти слова ей говорили несколько раз. Предложение работать у императрицы Юйе.

Маомао только сейчас поняла, что это говорилось не просто из-за привычки.

— Маомао. Ты не можешь поймать преступника?

Императрица Юйе растерянно улыбалась, но её кулаки мелко дрожали.

Глава 25 - Похититель шпильки. Часть первая

Я думала, что императрица Юйе — человек беззаботный.

В женском саду заднего дворца отношение к женщине, получившей благосклонность императора, было ужасным. Но она никогда не переставала улыбаться. Сохранив девичье любопытство и обладая женской хитростью, она, я думала, справилась бы и без Маомао.

(Оказывается, это было не так).

Даже если она была императрицей, даже если ей предстояло стать матерью нации, она была человеком.

Маомао осмотрела шпильку, которую ей дали.

Сказали, что сегодня уже поздно, и велели остаться на ночь. В общежитие уже сообщили.

Общежитие находилось меньше чем в получасе ходьбы, и, к тому же, постороннему человеку ночевать во дворце императрицы было бы, наверное, очень хлопотно.

(Значит, она будет беспокоиться, пока не найдут того, кто что-то сделал со шпилькой).

Но неужели не было никого другого, кого можно было бы попросить?

Или…

Маомао, скрестив ноги на кровати в приготовленной для неё комнате, скрестила руки.

(Почерневшее серебро).

Серебро тускнеет. Если за ним не ухаживать, оно быстро темнеет, поэтому его всегда приходилось чистить.

Знатные особы предпочитали использовать серебряную посуду. Нет, они были вынуждены её использовать.

Потому что при контакте с мышьяком оно чернеет.

Мышьяк сразу же заставляет серебро чернеть. Мышьяк не имеет вкуса, запаха и цвета, но благодаря этому свойству его легко обнаружить. Иными словами, без серебряной посуды было не обойтись.

Могла ли императрица Юйе контактировать с мышьяком? Нет, здоровье императрицы, как бы она себя ни чувствовала, было в целом хорошим. Не похоже, чтобы её травили.

Тогда почему оно почернело?

(Шпилька почернела после того, как её украли?)

Они собирались использовать яд, но не смогли. Поэтому, чтобы запугать императрицу Юйе, украли шпильку.

(Нет…)

Слишком окольный путь.

Даже если и был какой-то умысел, Маомао не могла его себе представить. Что они хотели сделать?

И было ещё кое-что, что её беспокоило.

«Не похоже, чтобы её сломали».

По словам Хун Нян, внутри был большой кристалл. Куда он делся?

(Кристалл, да).

— Хм.

Пока она сидела, скрестив руки, в дверь постучали.

— Маомао, можно?

Это была Инфа.

— Что случилось?

Обычно она бы подумала, что та пришла поболтать, но сейчас она выглядела иначе. Но это было как раз кстати. У Маомао тоже были вопросы.

— Э-это насчёт шпильки.

Она выглядела как-то неловко.

Вдруг Маомао осенило.

— А может быть, тот кристалл, который был в этой шпильке…

Она вспомнила, что делала, когда была в Нефритовом дворце.

— …это кристалл соли?

Она терпеливо выращивала его из маленьких кристалликов. Несколько самых красивых она отдала императрице Юйе. Если не говорить, из чего он сделан, его можно было принять за хрусталь.

— …Как и ожидалось от Маомао. Ты всё поняла.

Сказала Инфа, удивлённо кивнув.

— Так и думала.

Маомао, взяв шпильку тканью, потрясла её.

— Зачем было делать шпильку из соли? Она ведь сразу раскрошится.

Она и императрице Юйе, когда отдавала, говорила, что во влажном месте он может растаять. Как бы красиво это ни было, соль есть соль.

— Госпоже Юйе в последнее время было очень скучно. Поэтому она подумала, что можно немного повеселиться на садовой вечеринке.

Говорят, дизайн придумала сама императрица Юйе.

Конечно, строгой Хун Нян об этом не сказали. Инфа пришла с таким неловким видом именно по этой причине.

— А что бы вы делали, если бы он по дороге раскрошился?

Садовая вечеринка — это ещё и место, где женщин оценивают. Их рассматривают с ног до головы.

Во времена заднего дворца было много наложниц среднего и низшего ранга, которые, чтобы получить благосклонность императора, подражали императрице Юйе.

Если бы содержимое шпильки раскрошилось, это было бы некрасиво.

— Мы собирались переодеться до этого. Думали, что полчаса до смены наряда он продержится.

Эта шпилька в форме физалиса, с её необычным дизайном, наверняка привлекала бы всеобщее внимание. Все бы гадали, что за камень внутри корзинки. Особенно служанки, прислуживавшие на приёме.

Не только в заднем дворце, но и за его пределами было много женщин, которые хотели привлечь внимание императора.

Может, она наслаждалась тем, как окружающие гадают, из чего сделана шпилька? Или, может, ей нравилось рисковать, думая, что будет, если она сломается.

Это было в стиле императрицы Юйе.

(Может, служанка украла шпильку, чтобы рассмотреть её получше?)

Вероятность была не нулевая. Если бы причина была в том, что она, почувствовав вину, потом вернула её, то можно было бы вздохнуть с облегчением. Но вернуть её было не так-то просто.

— Простите. А как всё было на садовой вечеринке?

— В каком смысле?

— Расположение мест на приёме, как была организована работа за кулисами.

— Понятно.

Инфа вышла из комнаты и вернулась с бумагой и письменными принадлежностями. Она быстро нарисовала план.

— Здесь был центр приёма, где сидел государь. Справа от него — вдовствующая императрица и Жэнь… то есть, Лунный господин. Слева — госпожа Юйе. Немного поодаль — господин Юй Юань.

Понятное расположение, учитывая, что главной целью этой садовой вечеринки было присвоение имени Юй Юаню. Конечно, рядом были и другие важные особы.

— А где она переодевалась?

— На этот раз дворец был рядом, так что она ходила туда.

Уборная тоже была во дворце, так что на этот раз было относительно легко.

— Но кухня была немного далеко. Еда остывала, как обычно, но, наверное, было тяжело носить еду на столько человек.

Пока дегустировали, еда остывала. Жалко, ведь она была вкусной, — думала Маомао.

— Вот здесь, рядом с дворцом, стоял котёл.

— …

Маомао прищурилась.

— А у котла была охрана?

— Охрана, не думаю, что была. Наверное, это было для тех, кто сидел на последних местах.

Для тех, кому требовалась дегустация, еду готовили отдельно.

— А когда был этот котёл, шпилька уже пропала?

— Ах, да. Как раз во время приготовления еды. Меня попросили сделать что-то другое, и я на время отошла от госпожи Юйе, а когда вернулась, поднялся шум, что шпильки нет.

(А-а, вот оно что).

Поняв, Маомао посмотрела на шпильку. Она поняла, почему та почернела.

— Маомао, у тебя такое лицо, будто ты что-то поняла.

— Правда?

— Правда! Ну что, расскажи!

Легко сказать «расскажи». Это было ещё не доказано, а только предположение.

— Ещё не хватает информации.

— Хватит уже «не хватает»! Рассказывай!

Маомао застонала.

Но Инфа была не из тех, кто так просто отступится.

— Понятно. Но я хочу проверить ещё кое-что.

— Что?

— Ничего особенного. Вы знаете, кто был в то время во дворце? Хотя бы тех, кого знаете.

— Ну…

Маомао записывала на бумагу имена тех, кого называла Инфа.

Глава 26 - Похититель шпильки. Часть вторая

Сказать, что загадка была решена, было бы, наверное, преувеличением, но я примерно догадалась, как исчезла шпилька.

Однако…

(И в этом тоже есть проблема).

Если сопоставить информацию, полученную от Инфы, с предположениями Маомао, то получалось что-то очень подозрительное.

Она хотела успокоить императрицу Юйе, но стоило ли говорить ей правду?

Пока она думала, наступило утро.

Маомао, протирая сонные глаза, рассматривала шпильку.

Раз уж она столько всего расспрашивала у Инфы, то придётся рассказать.

— Маомао, давай завтракать!

Тут же пришла Инфа.

Приняв приглашение, она увидела, что за завтраком были также Гуйюань и Айлан. Гуйюань, как и прежде, была такой же мягкой и, кажется, немного поправилась. Айлан, наверное, немного подросла, и её взгляд был выше, чем раньше. Маомао, будучи невысокой, завидовала высокой Айлан.

При виде этой знакомой компании Маомао немного улыбнулась.

— На завтрак у нас роскошь — сушёные морские ушки!

«Ого!»

Маомао невольно захлопала в ладоши. Наверное, они стащили это из продуктов для ночного перекуса императрицы Юйе.

Это было простое блюдо — крепкий бульон с небольшим количеством соли, но, поскольку ингредиенты были первоклассными, было очень вкусно. Рис тоже был высшего сорта, и было понятно, что у служанок императрицы и еда была на другом уровне.

Маомао, болтая с тремя девушками, огляделась.

— Что такое?

Спросила Гуйюань, заметив беспокойство Маомао.

— Нет, а как же завтрак остальных?

Кроме Хакуу и двух других, после того, как она стала императрицей, должно было добавиться ещё несколько служанок.

— А, Хакуу и остальные едят в другом месте. Другие служанки здесь не едят.

— Да, мы бы хотели с ними подружиться, но они все трое такие серьёзные.

(Я думаю, это вы трое слишком расслабленные).

Поэтому с ними и было легко общаться.

Инфа и остальные дольше служили у императрицы Юйе в заднем дворце. Но Хакуу и её сёстры были знакомы с императрицей Юйе раньше, поэтому, наверное, и обращались к ней с таким почтением.

Хун Нян была старшей служанкой, но почему-то казалось, что Хакуу была выше по положению, чем Инфа и остальные.

— Эй, Маомао. Преступника ещё не нашли?

Спросила Инфа.

— …Это сложно.

Маомао ответила уклончиво.

Лица трёх девушек погрустнели.

— Если не знаешь, то возвращайся сюда, Маомао. С приготовлением лекарств, может, и будет сложно, но мы что-нибудь придумаем и получим разрешение.

— Точно. Комнат здесь гораздо больше, чем в Нефритовом дворце. И печей тоже много.

— Думаю, и заморские лекарства можно будет достать.

(Заморские!)

Она чуть было не клюнула. Нет, нет.

Маомао выпила чаю, чтобы успокоиться.

— Сейчас я учусь у своего приёмного отца и других лекарей. Я не могу подвести своих коллег и так просто сменить работу.

Работа у императрицы Юйе была, конечно, привлекательной. Но если она сейчас перейдёт к ней, то в другом смысле возникнут проблемы с различными согласованиями.

(Например, с тем чудаком).

Чудак-военный стратег с моноклем мог бы начать приходить во дворец императрицы. Для него это было бы просто поводом увидеть Маомао, но окружающие смотрели бы на это иначе.

Не может быть, чтобы императрица Юйе до сих пор не знала об отношениях Маомао и чудака-военного стратега.

(Это только он так думает, на самом деле мы чужие люди).

Маомао, честно говоря, думала, что, может, у неё другой отец, какой-нибудь другой клиент. Хотела бы так думать. Хотя вероятность была мала.

Было бы проще, если бы императрица Юйе видела в Маомао просто пешку, но она ценила её способности.

(Нельзя просто так отказать).

К тому же, взгляды Инфы и остальных были очень настойчивыми.

Пока она думала, как выкрутиться, подошла женщина с красной лентой в волосах. Она была очень похожа на Хакуу, но лицо у неё было немного моложе.

— Что случилось, Сэкиу?

Кажется, она была ровесницей Маомао. Младшая сестра Хакуу, младшая из трёх сестёр. В отличие от Хакуу, с Сэкиу она, похоже, была на «ты».

— Императрица Юйе зовёт Маомао.

На сухой ответ Маомао взяла свою пустую чашку.

— А-а, мы уберём, оставь.

Приняв предложение Гуйюань, она оставила её.

— Ждём хорошего ответа!

Поклонившись трём машущим руками девушкам, Маомао направилась к императрице Юйе.

В комнате императрицы были Хун Нян, Хакуу, а также принцесса и наследный принц.

Принцесса показывала игрушки ползающему наследному принцу. Наверное, пыталась его развлечь.

Заметив приход Маомао, Хакуу взяла наследного принца на руки.

— Сэкиу, принцессу.

— Понятно.

Сэкиу, которая привела Маомао, взяла за руку принцессу Лин Ли.

— Ещё поиграем.

Ей было, кажется, три года. Она, похоже, уже хорошо говорила. Но Маомао она, видимо, не помнила и рассматривала незнакомое лицо.

Немного грустно, но ничего не поделаешь, — подумала она и слегка помахала ей рукой.

Хакуу тоже собралась выйти с младенцем. Маомао невольно схватила её за рукав.

— Что такое?

Хоть они и были знакомы, но почти не общались. На такой бесцеремонный поступок она отреагировала довольно сухо.

— Не могли бы вы остаться?

— Почему?

— Я бы хотела, чтобы вы тоже послушали.

Выражение лица Хакуу не изменилось.

Хун Нян вышла в коридор и остановила подошедшую Айлан.

— Присмотри.

Она передала наследного принца из рук Хакуу Айлан. Наследный принц, смеясь, потянул Айлан за волосы, и та, криво улыбаясь, унесла его.

— Маомао, о чём ты хотела поговорить?

Императрица Юйе и Хун Нян не стали комментировать то, что Хакуу осталась. Похоже, они решили, что лучше сразу перейти к делу.

— Об этом.

Маомао достала шпильку, которую ей дали.

— Ты нашла преступника?

— Не знаю, но я могу объяснить, почему она почернела. И почему исчез камень.

— Правда?

— Да.

Маомао достала план, который вчера нарисовала Инфа.

— Императрица Юйе пошла во дворец, чтобы сменить наряд. И, переодеваясь, заметила, что шпильки нет.

— Да, времени было мало, так что я сначала переоделась, а потом уже стала искать.

(Так и думала).

В тот момент, когда шпилька пропала, шума не было.

— Вы подумали, что уронили её?

— Да, я торопилась. По дороге зацепилась головой за ветку, вот и подумала, что уронила.

— …Может быть, где-то здесь?

Маомао указала на план.

— Да, именно там. Сбоку стояла тележка, и, обходя её, я задела ветку.

Тележка, то есть, там, где стоял котёл?

Маомао мельком взглянула на Хакуу. Выражение лица Хакуу не изменилось.

(Не она?)

Но с ней будет проще объяснить.

— Говоря прямо, я думаю, что эту шпильку не украли, а уронили.

— …Что это значит?

— То и значит. Императрица Юйе так беспокоится потому, что «шпильку незаметно украли, а потом вернули в виде угрозы», верно?

Шпилька почернела и потускнела, а камень внутри исчез. Словно угроза, что с её владелицей будет то же самое. Потускневшее серебро ассоциируется с ядом.

— Если шпилька почернела, а камень исчез не по злому умыслу, то, может, императрице Юйе станет немного спокойнее?

— …Это…

— И, может, у императрицы Юйе есть догадки, почему исчез камень?

Императрица Юйе накручивала волосы на палец. Её глаза бегали.

— Объясни уже. Почему исчез камень из шпильки.

— Императрица Юйе. У вас ещё остались камни?

— …Неужели придётся объяснять?

Словно смирившись, императрица встала. Она принесла из глубины комнаты маленькую коробочку и достала прозрачный шестигранный кристалл.

— Можно использовать?

— Ты ведь сама мне его дала.

Маомао взяла камень и кувшин с водой.

— Не одолжите ли сосуд?

Хакуу принесла чашку. Маомао положила в чашку камень и налила воды.

— …Растворяется?

— Это ведь соль.

— Соль?!

Хун Нян, похоже, не знала. Иначе она бы не стала использовать это в качестве материала для шпильки на садовую вечеринку.

— Г-госпожа Юйе. Что это значит?

— Х-хе-хе. Ну, он ведь был красивый, и никто не заметил, правда?

Это озорное лицо было так похоже на императрицу Юйе.

— Даже каменная соль не бывает такой красивой формы.

Сказала Хакуу, глядя на растворяющуюся соль.

— Да, я добилась идеальной кристаллизации и выбрала только самые красивые.

— …Маомао, неужели ты и такое делала в Нефритовом дворце?

— …

Теперь уже поздно было что-то говорить.

— Значит, камень растворился в воде. А эта чернота?

— Причин, по которым серебро тускнеет, много. Например…

Маомао нарисовала на краю плана овал.

— …яйца.

— Яйца?

Все трое выглядели удивлёнными.

— Да, яйца. Вы знаете, как пахнут тухлые яйца?

Все трое покачали головами. Уборка мусора — это работа низших служанок, так что, может, они и не нюхали запаха гнили.

Трудно объяснить, — подумала она и стала искать другой пример.

— Запах варёных яиц вы ведь знаете.

— Ну да.

— Это специфический запах, но, на самом деле, в некоторых горячих источниках пахнет так же.

— Горячие источники, а, да, кстати.

Императрица Юйе, похоже, бывала в горячих источниках. Может, по дороге из западных земель в столицу ей встретился один-два.

— В некоторых горячих источниках содержится сера. На самом деле, она есть и в варёных яйцах, и если есть их серебряными приборами, то они могут почернеть.

— Точно.

Хун Нян выглядела так, будто говорила: «Почему я не догадалась».

Раз уж она знала, что подавали на садовой вечеринке, то могла бы догадаться, почему почернела шпилька.

— Шпилька по какой-то причине упала в котёл с варёными яйцами. Кристалл соли внутри растворился, а серебро почернело от яиц.

Тот «ужасно солёный суп», о котором говорил Ли Бай, был, наверное, из-за кристалла соли.

— А почему шпилька попала в котёл?

— Не знаю. Может, императрица Юйе случайно уронила её, а может, кто-то бросил.

— Бросил? С какой целью?

Хакуу прищурилась.

— Представьте, что кто-то, кто готовил еду, находит шпильку. И тут появляется служанка, которая ищет, не упала ли шпилька. Что делать?

Сразу же протянуть и сказать: «Это?»

Или сделать вид, что ничего не знаешь.

Или…

— …испугаться и попытаться куда-нибудь спрятать.

— И невольно бросить в стоящий перед тобой котёл?

— Да.

Маомао, с некоторым чувством вины за свои неопределённые слова, продолжила.

— В любом случае, бросив в котёл, её когда-нибудь придётся доставать. Случайно ли упала шпилька, или её временно спрятали. Но когда её достали, она была почерневшей, а камня внутри не было.

Молча вернуть её было бы невозможно.

— Погоди. Если шпильку нашёл прислужник, то вернуть её было бы сложно, верно?

— Да, это так.

И как же шпилька вернулась к императрице Юйе?

— Прислужнику было бы трудно подсунуть шпильку в подношения для императрицы. Я думаю, ему кто-то помог.

И то, что пропажа шпильки, которая могла бы сойти за простую потерю, превратилась в нечто похожее на угрозу, было связано с тем, как её вернули.

Уверенности не было, но были некоторые догадки.

Именно поэтому она и попросила Хакуу остаться.

Но, судя по её виду, она не проявляла никаких странных реакций. Может, она была толстокожей, а может, и вправду ничего не знала.

Что бы сделала служанка, прислуживающая императрице Юйе, которая была рядом с дворцом? Служанке было бы легко подсунуть шпильку в подношения.

Она ведь знала, как отреагируют, если вернуть испорченную шпильку.

Хун Нян бы точно доложила. Зная характер императрицы Юйе, она бы никого не наказала.

А что насчёт Инфы и двух других?

Они все трое знали о кристалле соли. Они бы смогли всё объяснить, и у них не было причин что-то скрывать.

Тогда что насчёт Хакуу и её сестёр?

По характеру они казались честными и должны были бы доложить. Если бы не одно «но»…

— Какие же бывают неуклюжие люди. Если бы они просто вернули её, то ничего бы и не было. А так это выглядит, будто кто-то угрожает отравить.

И кто был политическим врагом императрицы Юйе? Наложница Лихуа, родившая принца того же возраста? Или…

…бывший наследный принц и младший брат государя, Жэнь Ши?

Нельзя сказать, что Хакуу и её сёстры не были преданы императрице Юйе. Но было одно явное отличие от старых служанок.

— Госпожа Хакуу, один вопрос. Вы не думали, что шпильку украл и вернул господин Жэнь Ши?

— …Если рассуждать здраво, то почему бы и нет?

— Хакуу, я ведь говорила, что это не так.

Императрица Юйе криво улыбнулась. Императрица Юйе знала. Жэнь Ши не нужно было право на престолонаследие.

Хун Нян, Инфа и остальные тоже относились к Жэнь Ши с симпатией и не думали, что он способен на какие-то козни.

Маомао тоже хорошо знала, что Жэнь Ши больше всего на свете тяготился своим положением.

Поэтому она решила попробовать сказать что-то, что было бы близко Хакуу.

— Судя по тому, как выглядит императрица Юйе, вполне возможно, что в её окружение незаметно проникли странные люди.

— К сожалению, это так.

Почему-то Хакуу посмотрела на Маомао. Хун Нян сделала удивлённое лицо.

(Что это за реакция?)

Маомао почувствовала себя немного неловко.

— Императрице Юйе следует понимать, что у неё больше врагов.

— Я знаю. Но не нужно скалить зубы на тех, кто не враг. …Эй, Хакуу. Это тебе отец передал?

— …Нет. Это моё личное мнение.

— Значит, это сделала не ты?

— Что вы такое говорите!

Немного повысила голос Хакуу.

Хун Нян посмотрела на Хакуу.

— Значит, и не господин Юй Ин?

(Юй Ин?)

Впервые слышала это имя.

— Ты ведь не делаешь ничего по наущению брата?

Спросила императрица Юйе, словно проверяя.

(Брат?)

Она слышала, что у императрицы Юйе есть брат, который сейчас правит западными землями вместо отца. Его помощником должен был быть Лик Сон, бывший адъютант чудака-военного стратега.

— Нет.

Выражение лица Хакуу изменилось.

— Я…

При этих словах она примерно догадалась, кто это сделал.

Две другие служанки — Кокуу и Сэкиу. Младшие сёстры Хакуу.

Сложные лица императрицы Юйе и Хун Нян.

Лагерь императрицы Юйе тоже не был монолитным. Цель была одна, но способов её достижения было много.

(В том, чтобы заставить императрицу Юйе почувствовать опасность, они преуспели).

Но Маомао зацепилось за имя Юй Ин.

Императрица Юйе, судя по её внешности, имела в себе кровь чужеземцев. Учитывая, что её отец, Юй Юань, был в преклонном возрасте, брат, скорее всего, был от другой матери.

Наверное, и то, что Лик Сона отправили в западные земли, было сделано с какой-то целью.

(Совершенно не понимаю).

Но Хакуу пошла за своими сёстрами, а Маомао, от нечего делать, вертела в руках шпильку.

На сегодня, похоже, она могла вернуться, но что будет дальше?

И тут она поняла, что скоро на работу, и немного расстроилась.

Том 8

Глава 1 - Отпуск

— У-у-ух, устала-а-а.

Сказала Яо, широко потягиваясь. В руке она держала тряпку.

— Так, наверное, хватит?

Яньянь тоже, вымыв и выжав тряпку, спросила.

— Думаю, да.

Маомао задвинула ящик. Они несколько дней убирались в медицинском кабинете. С окончанием большой уборки заканчивалась и работа.

На Новый год придворным дамам давали отпуск. Лекари дежурили во дворце по очереди, но Маомао и остальным, похоже, оставаться было не нужно.

Говорили, что если не давать придворным дамам хороший отпуск, то их родители будут недовольны.

(Вообще-то, они здесь как бы для подготовки к замужеству).

Или для поиска жениха.

Но Яо и Яньянь пришли сюда работать, так что вряд ли они проведут отпуск дома. Отец Яо умер, и домом заправлял её дядя, а тот, как известно, пытался выдать Яо замуж.

Для Яньянь, преданной своей госпоже, дядя Яо был врагом.

— Эй, Маомао, а ты что будешь делать в отпуск?

Спросила Яо, развешивая тряпку и моя руки.

— А у меня, наоборот, будет самая работа.

— Самая работа?

— Мужчины с набитыми кошельками не всегда возвращаются домой.

Яо склонила голову, но Яньянь, похоже, поняла, о чём речь, и строго посмотрела на Маомао. Осведомлённая, она знала, чем занималась семья Маомао.

— Маомао, не говорите госпоже таких пошлых вещей.

(Не пошлых, а правдивых).

Проще говоря, мужчины, получившие приличное жалованье, приходили покупать ночных бабочек. Врачи в это время тоже отдыхали, поэтому бабка-управляющая всегда велела держать аптеку открытой. Неизвестно, сможет ли вернуться папаша, так что Маомао должна была следить за всем. А главное, её беспокоило, как справляется Садзэн, который в аптечном деле был ещё почти новичком.

(Хочется верить, что всё будет в порядке, я ведь попросила Кокую).

Она вспомнила весёлого мужчину со шрамами от оспы на лице. Его навыкам аптекаря можно было доверять, но, учитывая его легкомысленный характер, оставались сомнения.

— У бедных нет времени на отдых, так что отпуска у меня нет.

Нужно было следить не только за аптекой, но и за огородом. Зная бабку-управляющую, она наверняка будет подкидывать ей разные поручения.

Закончив убирать инструменты, она подняла голову и увидела, что Яо что-то бормочет. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать.

— Что случилось?

— …Э-э, у твоей семьи ведь аптека, да?

— Да.

Теперь она ёрзала.

Маомао склонила голову, и Яо, наконец, решившись, открыла рот.

— М-можно я в отпуск приду к тебе домой, для учёбы?

— Г-госпожа.

Удивилась Яньянь. Она, похоже, была недовольна предложением Яо.

(Место-то не самое подходящее).

Она посмотрела на Маомао, умоляя её найти предлог и отказать.

— Там небезопасно, так что не стоит. И, главное, там полно мужчин, которые пахнут и ведут себя хуже, чем здешние военные. Это опасное место для госпожи Яо.

— …Но ты ведь живёшь в таком месте?

Она думала, что та отступит, но Яо возразила.

— Я живу там с рождения. Неправильно сравнивать меня, привыкшую, с вами.

Она думала, что сказала совершенно очевидную вещь, но, похоже, это только раззадорило упрямый характер Яо.

— Тогда и я привыкну!

— Г-госпожа. Это опасно, давайте лучше в отпуск спокойно отдохнём дома.

— Если я буду дома, придёт тот мужчина.

Маомао и без слов догадалась, кто этот «тот мужчина». Наверное, тот самый дядя.

(То есть, она хочет использовать мой дом как убежище).

Будет неприятно, если домой приведут жениха.

— Днём можете приходить, но что вы будете делать ночью?

Ночью туда-сюда ходили клиенты, и, к тому же, дом Маомао был старой лачугой. Сейчас там жили Садзэн и Чжао Юй, так что оставить их на ночь было никак нельзя.

— Дом Маомао, честно говоря, не годится для жилья, так что, думаю, для госпожи это будет слишком.

— А откуда ты знаешь?

(А я там жила).

Она и дом её тщательно изучила. Безупречная служанка.

— А у вас нет других знакомых? Друзей, у которых можно было бы остановиться.

Вопрос Маомао, похоже, был неуместен.

Яо посинела. Казалось, она вот-вот заплачет.

Яньянь, взяв Яо за плечи, умоляюще посмотрела на неё, говоря: «Извинитесь».

(Ах…)

Она поняла. У неё, наверное, не было друзей.

Это была вина Маомао, что она не догадалась. Нужно было как-то выкрутиться.

— У всех ведь дома собираются родственники, так что неудивительно, что вам отказали.

— Да. Мы подумали, что у Маомао, у которой есть работа, будет нормально. Да, госпожа?

Яньянь показала большой палец, говоря: «Отлично». Но хорошо ли это? Тогда придётся звать Яо в квартал красных фонарей.

(Снять комнату в «Зелёном павильоне»?)

Нельзя. Там много клиентов, и свободных комнат нет. А если и есть, то бабка-управляющая заломит цену, и даже если заплатить, неизвестно, сможет ли Яо сохранить рассудок в комнате, где всю ночь слышны стоны. А Яньянь по ходу дела может и напасть на тех, кто издаёт эти звуки.

В других заведениях было примерно то же самое, и она задумалась, не было ли в столице хороших постоялых дворов.

— …Необычный постоялый двор ведь лучше, да?

— Да.

Вместо Яо ответила Яньянь.

— Раньше, когда было слишком шумно, мы переехали в другой дом, но на следующий день нас нашли.

(Что за человек этот дядя?)

Наверное, Яньянь так хорошо умела шпионить, потому что её натренировал дядя Яо.

— А у меня дома вас не найдут сразу же?

— Нет, думаю, рядом с Маомао будет безопасно.

Что это значит?

(Ах…)

Она догадалась.

И заодно в голове возник идеальный вариант жилья, который искали Яо и Яньянь.

Безопасное место, где не найдут родственники, а если и найдут, то ничего не смогут сделать.

Такое место было, но Маомао было трудно об этом сказать.

— Маомао, похоже, у вас есть идея?

Яньянь приблизила своё лицо.

— Если есть, то не скажете ли?

Носы их были на расстоянии одного цуня. Отвести взгляд было невозможно.

— Яньянь, слишком близко.

Яо остановила её, и она вздохнула с облегчением.

— Так где это?

Яо тоже начала допытываться.

Маомао, отчаявшись, подняла руки.

— Это дом человека, которого вы обе знаете. Я ни за что не буду просить за вас, так что, если хотите, просите сами.

Говорят, это была знатная семья, так что лишние комнаты у них должны были быть.

— Может, попробуете попросить у того лохматого очкарика.

Она имела в виду Ло Баня.

Глава 2 - Особняк Ло Ханя

Яо и её спутницы остановились в доме Ло Баня.

Условия были идеальными, но были и проблемы.

Во-первых, это был дом чудака-военного стратега.

Во-вторых, они останавливались в доме чужого мужчины.

То есть, в доме вдовца. С точки зрения приличий, молодым девушкам не пристало останавливаться в таком месте, но…

— Эх, как хорошо, когда есть цветы.

Сказал Ло Бань, поправляя очки.

После этого они тут же написали письмо и велели слуге доставить его Ло Баню.

— Он ведь тоже мужчина, вы уверены?

Маомао была ошеломлена их быстротой.

— А что такого? У него ведь не похотливый взгляд.

Беззаботно ответила Яо.

Нет, Яо следовало бы подумать получше. Он довольно-таки пристально разглядывал женщин. Просто его точка зрения немного отличалась от других. Ло Бань, воспринимавший всё в виде цифр, смотрел на женщин, вероятно, как на произведения искусства.

— С господином Ло Банем, думаю, проблем не будет.

Яньянь, которая, как она думала, будет против, тоже была «за». Когда она спросила, почему…

— У господина Ло Баня отношения с женщинами без последствий, и все они старше его.

(Лучше бы я этого не слышала).

Несмотря на свою невзрачную внешность, он был тем ещё гулякой. Были вещи, которые, даже зная, лучше было бы не знать.

Итак, дело пошло как по маслу, и с первого дня отпуска Яо и Яньянь остановились в доме Ло Баня. Ло Бань любезно приехал за ними в общежитие.

— Какая любезность, повозка. Откуда деньги? С Яньянь за проживание возьмёшь?

— Как нехорошо. Быть вежливым с женщинами — это естественно.

Подозрительно.

— А на самом деле?

— …

Говорить он не собирался. Страшно, что за этим что-то кроется.

— Ну ладно.

Маомао собиралась вернуться в квартал красных фонарей, как только проводит Яо и Яньянь. Зная чудака-военного стратега, он, наверное, и не заметит, если появятся новые люди.

— Маомао.

— Что?

— Ты тоже поедешь с братцем… эй, перестань так кривиться.

Похоже, её лицо исказилось. Подошла Яньянь, размяла лицо Маомао и ушла. Что это было?

— Невозможно.

Коротко отрезала Маомао. Она вернулась в комнату и взяла свои вещи.

— Ну, я пошла.

Она махнула рукой Яо и Яньянь, но её потянули за одежду. Оказалось, это Яо держала её за подол.

— Маомао тоже едет.

— Я тут ни при чём.

Нужно было сказать это твёрдо. Но Яо сделала обиженное лицо. Почему Маомао должна была ехать с ними, она смотрела на неё как потерявшийся ребёнок.

— Маомао…

Яньянь строго посмотрела на неё. Не слишком ли эта служанка опекает её?

— Не волнуйся. Я подстроил так, чтобы приёмного отца не было дома несколько дней.

Сказал Ло Бань, и его очки блеснули.

— А вы не боитесь, что пойдут странные слухи?

Спросила она у Яо и Яньянь в повозке.

То, что две незамужние женщины останавливаются в мужском доме, означало, что окружающие могут заподозрить их в отношениях, и ничего с этим не поделаешь.

— …

Яо со сложным выражением лица посмотрела на Маомао. Она, похоже, хотела что-то сказать, но не решалась. Увидев это, Яньянь заговорила.

— Разве это неестественно — пойти в гости к другу?

— Что?

Она невольно издала грубый звук.

— Д-да, если так сказать, то и мы сохраним лицо. Поэтому и Маомао должна быть с нами.

Заикаясь, сказала Яо.

— Я не хочу. Там, наверное, пахнет старостью.

— Маомао, приёмный отец для своего возраста не так уж и плохо пахнет.

— Что?

— Маомао.

Яньянь снова размяла лицо Маомао. Яо с каким-то неопределённым выражением лица смотрела на Маомао и Яньянь.

— В общем, приёмного отца нет, так что не делай такое лицо. Вот, приехали.

Место находилось на восточной окраине столицы. Для проживания высшего общества это был район, расположенный ближе к простонародью, но участок был довольно большим. Было видно, что изначально это была хорошая постройка, но прошли годы.

В саду ничего не было, но расположение, напоминающее о функциональной красоте, — это, наверное, работа Ло Баня.

Что было жутко, так это то, что на столбах, перилах и стенах здания тут и там были странные следы ожогов и ударов мечом.

На самом деле, Маомао впервые была в особняке чудака-военного стратега. В детстве чудак-военный стратег несколько раз пытался забрать её домой, но каждый раз бабка-управляющая отбивала её метлой.

— Сюда что, разбойники захаживают?

Маомао провела рукой по обожжённому столбу. С облезшей красной краской, он выглядел так, будто его и не пытались чинить.

— Как нехорошо. Смотри внимательно, ожоги — это дело рук приёмного отца, а следы от меча — старые. Разбойники стали захаживать реже лет десять назад.

(Говорит так, будто они время от времени приходят).

Следы ожогов, может, были от того, что он что-то натворил с порохом. Была причина, почему участок был большим и не находился в элитном жилом районе.

— Доверься братцу. Я нанял охрану.

Похоже, они всё-таки появляются.

Ло Бань прошёл мимо главного дома и направился к флигелю. По сравнению с главным домом он был небольшим, но всё же это был двухэтажный дом.

Внутри было не шикарно, но и не скромно. Яньянь, кивая, осматривалась, так что, похоже, было приемлемо.

— Немного тесновато, но, надеюсь, проблем не будет? В главный дом я вас, конечно, не поведу. А слуги…

Ло Бань подозвал женщину средних лет, которая шла по коридору. Ничего примечательного во внешности, но, работая в этом особняке, она излучала какую-то особую ауру.

— Пользуйтесь её услугами. Обычные поручения она выполнит.

(Насколько обычные?)

— К вашим услугам.

Служанка, вежливо поклонившись, быстро ушла, чтобы не мешать.

Для такого большого особняка слуг было мало. Были ещё слуга, убирающий мусор в саду, и три девочки лет десяти, которые то ли работали, то ли играли. Нет, один из них, наверное, был мальчик.

— Еду мы приготовим, но если вы предпочитаете готовить сами, то пользуйтесь кухней здесь. Продукты есть на кухне за главным домом. Там часто бывает та служанка, так что можете её попросить.

— Спасибо.

Вежливо поклонилась Яньянь. Яо тоже выразила благодарность.

— Простите за скромность.

— Нет, более чем достаточно.

Для Яньянь, которая могла одна заботиться о Яо, проблем не было. Главное, чтобы было убежище.

— Э-э…

Яо робко подняла руку.

— А когда вернётся хозяин дома, господин Ло Хань?

— Его не будет как минимум три дня. Он будет играть с кисэем.

Отвечая на вопрос, Ло Бань сначала посмотрел на Маомао.

— Хоть это и не официальный матч, но зрителей много. Они сняли специальное здание и будут играть там несколько дней.

— Он специально это для вас сделал?

Яо была немного удивлена.

— Нет, это происходит каждый год. Мне ведь тоже можно отдохнуть от присмотра за приёмным отцом три дня, верно? И тут пришло ваше письмо. Я подумал, что это как раз кстати.

— А как же мы?

— Не волнуйтесь. Если у вас нет злых намерений, то приёмному отцу всё равно.

У того чудака-военного стратега, похоже, было что-то, что позволяло ему мгновенно отличать врагов от друзей.

— Ну, я буду только мешать, так что пойду. Я мог бы показать вам свою комнату, но в присутствии Маомао буду вести себя прилично. Если что-то понадобится, скажите кому-нибудь из слуг.

Ло Бань вышел из флигеля.

— Ах, да. Маомао.

— …

— Останься хотя бы на сегодня. Нехорошо ведь оставлять двух подруг в незнакомом доме, верно? Я скажу в «Зелёный павильон».

— Я тоже здесь в незнакомом доме.

— Какое там незнакомом, загляни в дальнюю комнату. Узнаешь, кто раньше ею пользовался. Одной ночи тебе точно не хватит.

Сказал Ло Бань многозначительно и ушёл.

— Кто пользовался?

Маомао оглядела флигель. Постройка была старой. Она пошла вглубь коридора. Справа была кухня, слева — комнаты. Она открыла дальнюю дверь.

— …

Пахло бумагой.

На полках стояли старинные медицинские книги, а с другой стороны — аптечный шкаф.

(Ах, да).

Раз это дом клана Ло, то и папаша раньше здесь жил.

И папашу, которого не любил его брат, наверняка поселили не в главном доме, а во флигеле.

Она открыла ящик аптечного шкафа. Внутри, конечно, ничего не было, но въевшийся запах лекарственных трав щекотал ноздри.

— Ух ты… что это?

Яо и Яньянь тоже были удивлены. Она открыла книгу. На старых книгах было много следов от книжных червей.

Чтобы вырастить Маомао, папаша переехал в квартал красных фонарей. Бывшего евнуха, изгнанного из заднего дворца, наверное, выгнали из особняка почти ни с чем.

Здесь было много книг, в которые Маомао в прошлом пыталась заглянуть, но её ругали.

— …Этого и за одну ночь не прочитать.

Сказала Яо, словно озвучивая мысли Маомао.

«Одной ночи не хватит».

Обидно, но это была правда.

Глава 3 - Пропавшие цифры. Часть первая

Книги требуют ухода. Маомао, раскрыв книгу, испещрённую следами книжных червей, самозабвенно переписывала её.

Старые книги от сырости и солнечного света местами размылись, а местами почти рассыпались. Большинство книг было на бумаге, а не на деревянных дощечках. Наверное, потому, что на дощечках они бы заняли слишком много места. Из-за этого книги, написанные на некачественной бумаге, приходилось переписывать.

— Маомао, как насчёт ужина?

Подошла Яньянь.

— Не хочу.

Сейчас важнее было читать.

(Эту часть можно не переписывать).

Папаша, чтобы обучать Маомао, написал несколько учебников. Но он переписал не всё, и в здешней библиотеке было много того, чего Маомао никогда не видела. Почерк был папашин, но содержание было более подробным.

Было то, чему Маомао училась, и то, чего не училась, а в некоторых местах описания изменились.

С развитием технологий то, что раньше считалось правильным, нередко оказывалось ошибкой. Этой комнатой, наверное, пользовались лет двадцать назад. По крайней мере, за двадцать с лишним лет медицинские знания папаши дополнились и исправились.

Она, зажав кисть в зубах, перевернула страницу. Знания — это пища. Когда погружаешься в них, еда не нужна… но…

— Ужин!

Громкий голос у самого уха принадлежал Яо. Маомао вздрогнула так, что, будь она кошкой, шерсть бы встала дыбом.

— Не хо…

— Будешь есть.

Глаза Яо были непреклонны, и слушать Маомао она не собиралась. Она схватила её за воротник и потащила. Маомао попыталась взять с собой недочитанную книгу, но и её отобрали.

— Яньянь, проследи, чтобы и Маомао поела.

— Простите, госпожа. Маомао была так сосредоточена, что я не хотела ей мешать. И подумала, что иногда неплохо побыть и вдвоём.

(Второе — это точно основная причина).

Послышалось цоканье языка Яньянь. В последнее время еда, которую готовила Яньянь, была такой вкусной, что она каждый раз объедалась.

— Мы не вдвоём. Пока Яньянь ходила за продуктами, приходил господин Ло Бань.

— Г-госпожа? Я не знала.

Неужели то, что она разговаривала с чужим мужчиной наедине, было таким шоком? Лицо Яньянь исказилось.

А Яо было всё равно. Она из тех, кто, не желая уступать мужчинам в работе, часто вела себя с ними резко, но Ло Бань, похоже, её не беспокоил. Может, привыкла, пока он приносил ей всякие подозрительные задания.

— Он сказал, что велел слугам приготовить продукты на четверых, так что я подумала, что ты его позвала.

Яо указала на блюда, расставленные на круглом столе. Для двоих было слишком много, и даже для троих — многовато. За столом стояло четыре стула.

В центре, в качестве главного блюда, блестела большая жареная утка.

Маомао невольно сглотнула.

— …Я испеку ещё немного баобинов. Маомао, помогите нарезать овощи.

Яньянь была немного не в духе.

— Я тоже помогу.

— Нет, госпожа, мы быстро.

Сказала Яньянь, решительно отклоняя предложение Яо.

(Эх-х).

Яо надулась.

Понятно, что Яньянь предана своей госпоже, но в некоторых вещах она её совершенно не понимала. Наверное, когда ты так близко, то чего-то и не видишь.

Маомао нарезала зелёный лук и выложила на тарелку. Утиное мясо и приправы завернуть в тонкий блинчик, обмакнуть в соус и съесть.

Нужно было поблагодарить Яо за то, что она прервала её чтение.

На кухне, похоже, посуда была приготовлена заранее, и вся она была в количестве, кратном четырём.

Маомао, прищурившись, посмотрела на тарелки.

— Когда вы так щуритесь, то похожи на господина Ло Баня.

На слова Яньянь Маомао широко раскрыла глаза.

— Мы чужие люди, так что не можем быть похожи.

Чётко сказала она.

Кашу, наверное, приготовили и на ночной перекус. Добавлять не пришлось.

Десерта, похоже, приготовили только три порции, так что они договорились съесть его после ухода Ло Баня.

— На всякий случай спрошу, но, думаю, вы можете уйти из этого особняка, когда захотите.

Спросила она на всякий случай у сверхопекающей служанки.

— Я ведь сказала, что с этим проблем нет. И, главное, госпожа Яо сама этого хочет.

— Вот этого я и не понимаю.

— Госпожа была способной девочкой, и среди сверстников у неё были одни дураки.

Чётко и ясно сказала Яньянь, продолжая печь блинчики. Маомао, остужая их, чтобы не слиплись, выкладывала на тарелку.

— Она усердно училась и говорила, что не уступит мужчинам, так что, когда на вступительных экзаменах она проиграла Маомао, то, наверное, была так расстроена, что вела себя не свойственным ей образом.

Наверное, это о том, как она подставила Маомао ножку и делала ей гадости. В основном это делали её прихлебательницы, так что было всё равно.

— Мне жаль.

Она и не думала, что сможет получить такие хорошие оценки.

— Хоть и виноват её дядя, но почему госпожа Яо так хочет сделать карьеру?

Вдруг спросила Маомао.

— …Причина в матери госпожи Яо.

Немного помедлив, сказала Яньянь.

— Для госпожи Яо её мать всё равно что умерла. Она ушла вместе со смертью господина.

— Почему?

У Маомао тоже почти не было чувств к своей матери. Но среда, в которой росли Яо и Маомао, была разной.

— Вы ведь понимаете, что делает госпожа, которая не может одна управлять особняком после смерти господина.

— Дядя унаследовал.

— И госпожа всё ещё остаётся госпожой.

Жена господина — это госпожа.

Мать Яо, наверное, вышла замуж за дядю. Не такая уж и редкая история, но для дочери это, должно быть, было сложно, а порой и вызывало отвращение.

— Понятно.

Сказала Маомао, взяв тарелку с овощами и блинчиками, и больше ничего не добавила.

— Эх, спасибо за приглашение.

Сказал маленький мужчина в очках с раздражающей причёской, улыбаясь.

(Не приглашали мы тебя).

В этом Маомао и Яньянь, наверное, были солидарны. Он любезно принёс с собой гостинец, но почему-то это был хасима. Любимое лакомство Яо, но как-то слишком щедро.

Кстати, когда Яо попыталась посмотреть, что это, Яньянь тут же спрятала. Госпожа до сих пор не знала, что её любимый десерт — это лягушка.

(Наверное, на том турнире по го он неплохо заработал).

Он, похоже, и бататом торговал, и другая основная работа у него была. Сколько бы тел у него ни было, их бы не хватило, но то, что он со всем справлялся, заслуживало некоторого уважения.

— Как приятно есть в окружении цветов. Роза, ирис и кислица.

Было понятно, кто такая кислица.

— Я много слышал о блюдах госпожи Яньянь и хотел бы однажды попробовать.

— Вот как.

Выражение лица Яньянь застыло. Но она, молодец, не забывала прислуживать.

(И где он слышал слухи о блюдах Яньянь?)

Вопрос Маомао быстро разрешился.

— Ресторан вашего брата очень популярен, и говорят, что блюда его сестры ничуть не уступают.

— Да. Яньянь готовит очень вкусно. Не хуже шеф-повара.

Совершенно естественно расхваливала Яо.

Она слышала, что брат Яньянь был спасён Яо. Он должен был работать поваром в доме Яо, но, похоже, потом открыл своё дело.

(Может, из-за смены хозяина дома?)

Кажется, она поняла одну из причин, по которой Яньянь так не любила дядю Яо.

— Я трижды ел в ресторане вашего брата, и, да, это блюдо тоже очень вкусное.

— Трижды? А в какое время года вы были? Еда ведь меняется в зависимости от сезона, да, Яньянь?

— Да, я готовлю из сезонных продуктов каждый месяц.

Если заговорить о брате Яньянь, то Яо клюнет. Раз Яо заговорила, то и Яньянь присоединилась к разговору.

Маомао самозабвенно наслаждалась хрустящей утиной кожей. Жирная кожа и аромат приправ были заключены в тонком блинчике. Его обмакивали в сладко-острый соус и ели. С каждым укусом вкус мяса, аромат, хруст приправ и простой вкус блинчика смешивались, вызывая обильное слюноотделение.

Одним словом — вкусно.

— Да, действительно вкусно.

Ло Бань был того же мнения.

Было у Ло Баня и ещё одно достоинство. Он умел поддержать разговор. То, что он так разговорил обычно застенчивую Яо, заставляло понять, почему Яньянь немного раздражалась.

Пока она молча ела, Маомао наелась. Десерт подавать не собирались, так что она подумала, не пойти ли ей почитать, и начала поглядывать в сторону комнаты с книжными полками.

— Маомао, ты ведь не собираешься сразу же идти читать книги, да?

Яо строго посмотрела на Маомао. Похоже, она хотела, чтобы та оставалась, даже если не будет участвовать в разговоре.

— …

Маомао покорно сидела и, чтобы скоротать время, жевала зелёный лук.

(Кстати).

В расположении книг на полках было что-то странное.

— Ло Бань, ты не брал книги с полок?

— Книги с полок?

Ло Бань склонил голову.

— Я не знаю. Приёмный отец ничего не делал с вещами двоюродного деда. Наоборот, он даже велел слугам регулярно убирать в комнате.

Необычная забота для чудака-военного стратега. Неудивительно, что этот флигель был таким чистым.

— Ты хочешь сказать, что в книгах есть пропуски? Если так, то подозрение падает на убирающих слуг, но я не думаю, что приёмный отец нанял бы странных людей. Этот человек, если станет врагом, будет очень неприятным.

Книги — ценность, так что их могли и украсть, но смогли бы это сделать слуги, работающие у чудака-военного стратега?

(Сложно).

— А чего не хватало?

— Не то чтобы чего-то, просто меня кое-что смутило.

Маомао встала, взяла с полки две книги, бумагу и письменные принадлежности, которыми пользовалась для переписывания, и вернулась.

— Посмотрите на корешки.

— Что это?

Склонила голову Яо.

«III-VI-1»

«IV-II-3»

Было написано. То есть, первая книга шестого тома третьей серии. Наверное, непонятно, но он делил книги на категории и добавлял цифры по мере дополнения.

На полках было как минимум несколько сотен книг, пронумерованных таким же образом.

— Первые цифры я могу прочитать.

— Это западные цифры.

Ответила Яньянь, которая немного знала западный язык.

— Да.

Маомао написала на бумаге цифры.

«1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9»

«I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX»

Услышав о цифрах, заблестели глаза у Ло Баня.

Яо отреагировала на бумагу, где было написано «I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX».

— Может быть, следующая цифра пишется как «X»?

Яо нарисовала пальцем на столе.

— Правильно, как и ожидалось от вас, госпожа.

Вместо Маомао ответила Яньянь.

— Папаша расставлял книги по порядку, в соответствии с цифрами. Но в первом и втором томах были пропуски.

— Вот как.

— Я думала, ты, любитель цифр, сразу заметишь.

— К сожалению, я редко бываю в этом флигеле. Я занят.

— Тогда нечего было так спокойно есть.

Невольно вырвалось.

— Маомао, не выражайтесь так грубо перед госпожой Яо.

Вмешалась с воспитательной целью Яньянь.

— Раз есть цифры, значит, они рассортированы по темам, верно?

— Да. В первом и втором томах были основы. В первом — о строении человеческого тела. Во втором — о хирургических методах.

Специальность Маомао — лекарственные травы, но с точки зрения лечения людей, она хотела бы это знать.

— К сожалению, я не знаю, но мне интересно. Я спрошу у слуг.

Сказал Ло Бань, поправляя очки и вставая. Тарелка его была пуста, и он, похоже, был доволен.

— У меня завтра есть дела, так что, если что-то случится, позовите кого-нибудь.

— Понятно.

Сухо ответила Яньянь.

— Спасибо за угощение. Было очень вкусно. Вы, наверное, устали. Оставьте посуду, я позову слуг.

Маомао собиралась и убрать, но если можно было не убирать, то так было лучше. Хотелось поскорее продолжить переписывать книгу.

Как только Ло Бань вышел, она собралась пойти в комнату с книжными полками, но её схватили за плечо.

— Что случилось?

— Ещё есть десерт.

Сказала Яо, улыбаясь так, будто не собиралась её отпускать.

Глава 4 - Пропавшие цифры. Часть вторая

(Две книги, наверное?)

Маомао записала номера пропавших книг. Похоже, явно не хватало двух книг.

— Хм.

Маомао, склонив голову, сидела за столом. Сегодня она снова переписывала книги. Вчера вечером она собиралась не спать всю ночь, но Яо и Яньянь утащили её и насильно уложили спать. Говорили, что недосып вреден для кожи.

Книги на полках были в основном написаны рукой папаши. В них содержалось много знаний, полученных им во время учёбы на западе, и повсюду встречались иностранные слова. Были и те, которых Маомао не знала. Она спрашивала у Яньянь, но и той многие слова были незнакомы, так что она предположила, что это, вероятно, специальные термины, которые нельзя было перевести на язык Ли.

Хотелось бы прочитать всё, но времени не было. Говорили, что чудак-военный стратег вернётся завтра, так что до тех пор она хотела переписать как можно больше, но это было невозможно. Тогда нужно было хотя бы выбрать самое важное.

— Маомао. Не переусердствуйте.

Подошла Яньянь с овощами в руках. Вчера был пир, так что сегодня, говорила она, будет что-то лёгкое. Наверное, из-за диеты Яо.

— Не волнуйтесь.

— Госпожа Яо будет брать с вас пример.

Она беспокоилась не о Маомао. Это была обычная Яньянь.

— А где госпожа Яо?

Утром она, кажется, читала книги вместе с Маомао. Но потом куда-то исчезла. Она говорила, что не хочет встречаться с тем дядей, поэтому в отпуск не собирается выходить за пределы особняка чудака-военного стратега.

— Она, кажется, и несколько книг с собой взяла, так что хотелось бы, чтобы она их поскорее вернула.

— Это ведь не книги Маомао. Госпожа на втором этаже.

— …Жалко, если их никто не будет читать.

Если они так и будут просто ждать, пока рассыплются в прах, то можно ли забрать всю библиотеку? Но ставить их было некуда. В общежитие они точно не поместятся, а если поставить в лачуге в квартале красных фонарей, то, когда вернётся папаша, он всё узнает.

Папаша научил Маомао многому в медицине, но где-то он проводил черту. Он радовался, что она станет аптекарем, но говорил, чтобы она не становилась врачом, потому что не одобрял прикосновения к трупам. То, что она сейчас работала помощницей лекаря, он, наверное, разрешил только потому, что это была всего лишь вспомогательная должность.

(Он не очень-то любит хирургические вмешательства).

Порезы, ушибы — это ладно, но зашивать раны или вскрывать нарывы, чтобы выпустить гной, он делал сам, не позволяя Маомао. Конечно, когда папаши не было, она делала то, чему научилась, наблюдая за ним, так что знала, как это делается.

Вдруг Маомао посмотрела на пропущенные цифры.

— Строение человеческого тела, хирургические вмешательства…

Содержание пропавших книг, как она и предполагала, было тем, чему папаша не хотел учить Маомао.

(Тем более интересно).

Маомао, нахмурившись, мычала, и тут сверху раздался громкий звук. Похоже, что-то большое упало. С потолка посыпалась пыль.

— Госпожа Яо!

Яньянь с испуганным лицом бросилась вверх по лестнице. Маомао, отложив книгу, последовала за ней.

Дверь в одну из комнат на втором этаже была открыта. Яньянь тут же вошла внутрь.

— Ай-ай-ай.

Яо сидела на полу. Рядом — упавший комод. Похоже, это и был источник шума.

— Вы в порядке? Не ушиблись?

— Ничего страшного. Всё в порядке, всё в порядке.

Маомао оглядела комнату. Она была такой необычной, что нельзя было не посмотреть.

— Что это за комната, какая-то тревожная.

Стены были отделаны в невиданном стиле. Было понятно, что пол и стены деревянные. Но из двух видов древесины были сложены странные узоры. На потолке были нарисованы животные, и, честно говоря, комната была какой-то негармоничной и вызывала беспокойство.

— …Я тоже удивилась, когда увидела. Но когда узнала, что этот флигель тоже принадлежит клану Ло, то как-то всё встало на свои места.

— Это ведь род, который из поколения в поколение производит чудаков. Неудивительно, что нашёлся кто-то, кто сделал такую странную комнату.

Яо и Яньянь посмотрели на Маомао.

— …В общем, что вы делали?

Маомао, желая сменить тему, спросила у Яо.

— Вот.

Яо достала книгу, написанную папашей. На ней было написано «I-2-I».

— Что такое?

Она видела номер на обложке, но саму книгу ещё не читала.

— Вот, посмотри на последнюю страницу.

Яо открыла книгу. В уголке последней страницы был нарисован маленький кружок.

— Это тайцзиту?

Тайцзиту, или рыба тайцзи. Это был круг, образованный двумя сцепленными рыбами, белой и чёрной. В представлении Маомао, это был символ, который часто использовали в гаданиях.

— А почему?

Оставалось только склонить голову.

— Если это инь-ян…

Яньянь спустилась на первый этаж и принесла книгу.

— …то здесь тоже есть.

На ней было написано «I-2-III».

— А здесь нарисовано на первой странице.

— …

Маомао положила две книги рядом.

— Кажется, как раз между ними и не хватало книги.

— Да, именно. Поэтому я и подумала…

Яо уверенно постучала по стене комнаты.

— …что в этой комнате спрятана книга.

— Почему?

Маомао, не понимая, нахмурилась, а Яньянь, широко раскрыв глаза, хлопнула в ладоши.

— Госпожа Яо, вы гениальны.

Не стоит хвалить Яньянь только потому, что она милая госпожа. В чём же гениальность?

— Эти стены и пол изображают багуа, верно?

— Точно!

— Багуа?

Маомао, склонив голову, переводила слово.

(Багуа, байцзи, байцзя, багуа…)

— Багуа?

Она помнила, что это было что-то, связанное с инь-ян, но, к сожалению, это было не по её специальности. В областях, которые её не интересовали, память Маомао резко ухудшалась.

— Багуа. Вот, этот узор, он ведь изображает яо, не так ли?

— Яо?

Появилось слово, не только незнакомое, но и совершенно непонятное.

— Неужели не знаешь?

Яо сделала удивлённое лицо. И немного обрадованное.

— А разве много кто знает?

Немного надулась Маомао. Как-то обидно.

— А такой узор знаешь?

Яо провела пальцем по половицам. Белые и чёрные половицы. Она проводила только по чёрным.

— Багуа — это комбинация из трёх яо, одной длинной линии и двух коротких. Каждую линию называют ян и инь, или твёрдое и мягкое.

Маомао загнула пальцы, считая. Две яо, по три в каждой, дают в сумме восемь видов диаграмм. Поэтому и багуа.

Посмотрев на пол, она увидела, что в центре была поверхность из белого дерева, а остальные поверхности образовывали восемь диаграмм.

— Вы уронили комод, потому что хотели его сдвинуть, чтобы посмотреть на половицы, которые он скрывал?

— …Да.

Немного неловко подтвердила Яо.

— Он изображал сяньтяньту.

Снова появилось непонятное для Маомао слово. Она хотела переспросить, но, боясь, что разговор затянется, сделала вид, что поняла, и пошла дальше.

— Сяньтяньту понятно. А где книга?

— …

Яо молчала. Дальше она, похоже, не знала.

Если папаша нарисовал тайцзиту с какой-то целью, то должен был быть и способ найти ответ.

Вдруг Маомао посмотрела на две книги. Содержание — строение человеческого тела. В одной подробно описывалась рука, в другой — нога.

— …Госпожа Яо. У багуа есть какие-то значения?

— Направления, животные, семья и так далее.

— А человеческое тело туда не входит?

— Входит!

Яо с удивлением посмотрела на книгу.

— Если не считать пропавшей книги, то книг с номером «I-2» было восемь.

— Восемь, если есть рука и нога, то остаются шея, рот, глаз, пах, ухо, живот — шесть.

— Я принесла.

Понятливая Яньянь принесла с первого этажа остальные книги. Проверив, она увидела, что всё было так, как сказала Яо.

— Если исходить из тайцзиту, то недостающих частей быть не должно.

Но номера были пропущены.

Маомао встала в центре комнаты, где не было никаких диаграмм багуа. Она почему-то посмотрела наверх.

— Много животных нарисовано.

— И так видно. Лошадь, собака, фазан, что-то похожее на дракона, интересно, можно ли?

— Дракон — это дерзость.

Использовать то, что символизирует императорскую семью, иногда могло быть наказуемо.

— …А ведь рисунки на потолке — это тоже багуа.

Яо прищурилась. От времени краски выцвели, но разобрать было можно.

— Госпожа Яо, в центре потолка — одна лошадь и две овцы. Что это значит?

— Лошадь — это «цянь», по сяньтяньту — юг, в семье — отец, в теле — шея, в пяти стихиях — металл, цифра — один.

— Цифра? А овцы — сколько?

— Овцы — это два или восемь, но по сяньтяньту — два.

— Один и два раза по два.

Маомао посмотрела на книгу. Как ни странно, номер пропавшей книги был «I-2-II».

Маомао опустила голову и посмотрела на стену. Белые и чёрные дощечки были расположены ещё плотнее, чем на полу.

— Госпожа Яо.

— Что?

— Какая из багуа — один и два?

Яо подошла к полу.

— Один — это вот, три длинные линии. Два — это верхняя — две короткие, а нижние две — длинные.

«☰» и «☱».

Маомао внимательно осмотрела стену.

— Что ты делаешь?

— Ищу последовательность один, два, два.

От похожих комбинаций начинали болеть глаза, и, к тому же, стоило отвести взгляд, как тут же забывала, где смотрела.

— Ну, тогда я посмотрю с другой стороны.

— А я буду вас поддерживать. Приготовлю чай и сладости.

Яньянь сбежала. «Стой», — хотелось крикнуть ей, но стоило отвести взгляд, как тут же забывала, где смотрела. Хотелось бы поставить метку на стене, но кистью это было сделать нельзя, так что оставалось только терпеть боль в глазах.

«…»

«…»

«…»

Яньянь готовила чай. Ароматный запах сладостей был от тех, рецепт которых она узнала от Суй Лянь. Когда она научила Яньянь, та стала готовить их сама.

При таком количестве диаграмм должна была найтись и последовательность один, два, два, но её не было. После один, два никогда не шло два.

(Уже должно было найтись).

И тут она столкнулась с Яо.

— Нашла?

— Нет.

— В чём дело?

— Может, пропустили?

Она, моргая, смотрела на стену. Нужно было проверить ещё раз, но не хотелось.

— Будете чай?

Яньянь показала чайный сервиз.

— Буду!

— Будем!

Голоса Яо и Маомао совпали.

В комнате не было стола, так что они пили, расстелив на полу коврик. Сладости по секретному рецепту Суй Лянь были очень вкусными. В общежитии не хватало посуды, так что их можно было только готовить на пару, но Яньянь специально одалживала где-то печь, чтобы их испечь.

— Вкусно.

Яо была очень довольна, но после нужно было снова проверять. Если и тогда ничего не найдётся, то, может, предположение Маомао было неверным.

— Жаль, что после один, два идёт другая цифра.

— Да. Только последняя цифра не та. Хоть бы одна нашлась.

Маомао согласилась с Яо.

— Точно. Стоит одной линии измениться, и уже другая цифра. Вот бы здесь ян стал инь.

Ян — это длинная линия, инь — две короткие.

— …Ян стал инь.

Маомао посмотрела на багуа на полу.

Если в «☰» верхний ян заменить на инь, то получится «☱».

Маомао встала и снова уставилась в стену.

(Кажется, где-то здесь).

Была последовательность один, два, один.

Другой такой, кажется, не было.

Маомао коснулась верхнего ян в третьей единице, «☰».

На кончиках пальцев было какое-то странное ощущение.

Маомао сильно нажала пальцем на середину длинной линии.

Середина ян вдавилась внутрь.

(Из ян в инь).

Раздался щелчок, и из стены что-то выскочило. Появился ящик.

— Не может быть?

Яо округлила глаза.

— Удивительно.

Яньянь пристально смотрела на ящик.

Маомао достала из ящика одну книгу.

«I-2-II».

Пропавшая книга, но по сравнению с другими её переплёт был очень грубым. Страницы были неровными, разной толщины.

— Это пергамент?

— На ощупь — да.

Маомао с опаской перевернула страницу. Текст был написан не кистью, а западным письменным прибором. Большая часть содержания была не на языке Ли. В основном это был беглый западный язык, и лишь изредка встречались примечания на языке Ли.

(Из времён учёбы).

Папаша, Ло Мэнь, в молодости учился на западе. Его выдающиеся медицинские знания были получены там.

Маомао немного понимала западный язык. Хоть и были непонятные слова, она понемногу читала дальше…

…и бледнела.

— Маомао…

Яньянь тоже выглядела обеспокоенной.

— Что случилось? Что там написано?

Только Яо не знала западного языка и с нетерпением смотрела на их реакцию.

Маомао не решалась перевернуть следующую страницу.

— Эй, что случилось?

Яо потянулась к книге. Она перевернула страницу вместо Маомао.

На следующей странице было нарисовано то, чего так опасались Маомао и Яньянь.

— Что это?

Точно нарисованное человеческое тело. Если бы только это. Но на рисунке с человека была снята кожа, и подробно изображено мясо.

— …!

Яо с отвращением отвернулась. Чтобы нарисовать так реалистично, нужно было видеть это вживую.

Маомао перевернула следующую страницу.

Был вскрыт человеческий живот, и изображены внутренние органы.

(Папаша, используя полученные на западе знания, вскрыл живот вдовствующей императрицы).

Роды с помощью кесарева сечения. Обычно этот метод использовали, когда роды были опасны для матери и ребёнка, чтобы спасти хотя бы ребёнка.

Но Ло Мэнь спас и мать, и дитя.

Это было невозможно сделать, основываясь только на знаниях.

Вероятно, он вскрывал животы многих людей.

И…

…для практики он, наверное, вскрыл много тел.

Причина, по которой папаша держал Маомао подальше от трупов. Причина, по которой он советовал ей стать аптекарем, а не врачом.

(Вот оно что).

Маомао закрыла странную книгу.

Она не осуждала то, что сделал папаша. В медицине знать человеческое тело — это естественно, и Маомао поэтому и ставила опыты на себе.

Но обычная реакция, наверное, была бы такой же, как у Яо.

Яо, прикрывая рот, с ненавистью смотрела на странную книгу.

Как на западе, она не знала. Но для обычного человека из Ли содержание книги было бы неприемлемым.

Были религиозные запреты. Содержание нарушало эти запреты.

Маомао посмотрела на обратную сторону книги.

«witchcraft».

Было написано беглым почерком.

Что бы это ни значило, было понятно, почему папаша спрятал книгу.

Если бы она попала в мир, её бы сожгли как запретную, как книгу, которой не должно быть.

Глава 5 - Запретное

Услышав слово «запретная книга», я задумалась, что же в ней такого плохого.

Маомао, глядя на странную книгу, изучала её содержание.

Хирургические операции как таковые в Ли были разрешены. Иначе вдовствующая императрица не смогла бы благополучно родить императора.

Так что же было плохого?

На пергаменте было подробно изображено человеческое тело. Кожа была разрезана, и внутренние органы были чётко видны. Такое невозможно было нарисовать, не имея перед глазами вскрытое тело, а вскрытый человек не мог быть живым.

— Кромсать трупы…

Яо всё ещё была бледной. Яньянь принесла воды и подала Яо.

(Нельзя играть с трупами).

Это были слова папаши. Он дошёл до того, что говорил «не прикасайся».

Люди верят, что смерть — это не конец. Особенно сильно это потрясло Яо. Раз уж она разбиралась в багуа, то, наверное, для неё это имело более глубокий смысл.

Вскрытие человеческих тел было в основном запрещено.

— Так ведь не переродишься человеком.

Нельзя повреждать тело усопшего. Потому что тогда он не сможет снова стать человеком…

Многие евнухи бережно хранили свои отрезанные части. Говорили, что если их потерять, то в следующей жизни переродишься не человеком, а ослом.

Причина, по которой преступников кремировали, тоже была в том, чтобы не дать им переродиться людьми. В случае с преступниками, в особых обстоятельствах, вскрытие иногда проводилось, но чаще всего этого избегали из-за моральных соображений.

С другой стороны, одним из самых суровых наказаний было расчленение живого человека.

Какая чушь, разве существует следующая жизнь.

Хотелось бы так отмахнуться, но Маомао не могла с уверенностью сказать, что у неё не было прошлой жизни. Может, и Маомао была чьим-то перерождением, а может, и нет.

(Умрёшь — не проверишь).

Даже если и переродишься, то памяти не останется. Может, и нынешняя жизнь — это перерождение кого-то из прошлого, но воспоминаний о прошлой жизни у неё не было.

Маомао, мыча, собиралась перевернуть страницу книги. Но Яо схватила книгу. Маомао в панике схватила руку Яо.

— Отпусти.

— Что вы собираетесь делать?

— Нужно сжечь, такое нельзя показывать людям.

Вполне разумное мнение. Но Маомао не могла сдержать своего нетерпения.

— Госпожа Яо. Вы когда-нибудь присутствовали на хирургической операции?

Маомао, понизив голос, чтобы не волноваться, спросила.

— …Если зашивать рану, то…

— А если нож вонзился в живот? Если, оказав правильную помощь, можно спасти человека.

— …

Яо прикусила губу. Ей было всего пятнадцать. Она была ещё по-детски наивна, но умна. И у неё была мудрость, позволяющая объективно воспринимать вещи.

— Вы сможете с первого взгляда определить, какой орган повреждён?

— Смогу… научиться.

— А сколько людей до этого умрёт?

— …

Маомао выхватила книгу из рук Яо.

Она понимала, что хотела сказать Яо. Маомао тоже, с точки зрения здравого смысла, понимала, что это запретная книга.

Вообще-то, повреждать человеческое тело не разрешалось никому, кроме палача.

Конечно, если речь шла о войне, то это было другое дело.

С другой стороны, в медицине знание строения человеческого тела было необходимо. Что насчёт папаши, Ло Мэня, это одно, а как насчёт других лекарей?

— Я понимаю, что госпожа Яо не может смириться с тем, что лекари, как палачи, кромсают людей. И уж тем более, делать такие записи — это вообще ни в какие ворота.

— Да, именно.

— Но что, если вскрытое тело принадлежало преступнику?

— …

Человеческая мораль — вещь неоднозначная. Если есть определение того, что делать нельзя, то нарушение этого не допускается. Но если приготовить исключение, то люди согласятся.

Иногда это называют политикой, иногда — религией.

Маомао, с тех пор как начала работать в лечебнице, задавалась одним вопросом. Уровень хирургии у лекарей был высоким. Они могли вылечить даже тяжёлые травмы, при которых обычный городской врач просто ампутировал бы конечность.

Однажды она видела операцию лекаря Лю. Маомао, которой стали поручать другую работу, чем Яо и остальным, начала помогать и на операциях.

Военный, ненавидевший врачей, запустил рану, и она загноилась. Буйного военного связали и дали ему обезболивающее.

Загноившаяся область была большой, и Маомао думала, что придётся ампутировать, но лекарь Лю удалил только необходимый минимум загноившейся ткани, не прибегая к ампутации. Последствия остались, но послеоперационный период, говорят, прошёл хорошо.

Если бы он не знал в совершенстве строение мышц руки, он не смог бы провести такую чистую операцию.

(Лучше не задавать Яо этот вопрос здесь).

Сейчас речь шла о том, что делать с этой книгой.

— Для госпожи Яо эта книга, несомненно, запретная. Но как насчёт того, чтобы рыться в чужом доме, а потом ещё и самовольно избавляться от найденного?

— Н-но…

— Судя по бумаге и письменным принадлежностям, это записи, сделанные на западе. В Ли и на западе разные обычаи. Может, то, что там является обычной медицинской практикой, здесь просто кажется ненормальным?

— …И всё равно, я не могу… это принять… Но…

— Госпожа Яо.

Заговорила Яньянь, которая всё это время молчала.

— Давайте пока вернём эту книгу на место. Иногда разумнее сделать вид, что ничего не видел.

— Но…

Яо была прямолинейной. Это звучало хорошо, но она была негибкой.

Но, похоже, у неё было время остыть.

— Давайте ужинать. Сегодня я приготовила много ваших любимых десертов.

— У меня не очень-то аппетит.

— И хасима тоже есть.

— …Немного поем.

Хоть она и не знала, из чего это сделано, но это, несомненно, было её любимое лакомство.

Яньянь, подталкивая Яо в спину, повела её в гостиную.

Маомао, вздохнув, завернула странную книгу в ткань, чтобы её не было видно, и вернула в потайной ящик.

Днём было холодно, а ночью стало ещё холоднее.

Маомао, закутавшись в одеяло, продолжала переписывать книгу. В итоге, из-за дневных событий она совсем не успела закончить.

Раздались шаги.

— Ночью нужно спать.

Подошла Яньянь.

— Я не успеваю.

— И не успеете.

Яньянь села рядом с Маомао. Похоже, Яо уже спала.

— Что вы собираетесь делать? С той книгой.

— Что делать, я пока вернула её на место.

Вернуть всё на свои места, как будто ничего не было, — это, наверное, был самый мирный вариант. Но нельзя было с уверенностью сказать, что это правильно.

Думая о Яо, она понимала, что та не успокоится, пока не будет ясна судьба книги.

И в то же время Маомао убедилась, что Яо не подходит для работы в лечебнице.

— Яньянь, вы думаете, госпоже Яо стоит продолжать работать в лечебнице?

— Что вы сейчас спрашиваете?

Яньянь начала переписывать другую книгу, не ту, что Маомао. Помощь была кстати.

— Не только из-за дегустации ядов, но и по характеру она, по-моему, не подходит. С такими способностями, как у госпожи Яо, её бы с руками оторвали в другом ведомстве. Она ведь и в багуа хорошо разбиралась.

Яньянь продолжала быстро переписывать.

— Багуа и пять стихий были обязательными предметами в том ведомстве, куда она изначально собиралась поступать.

— Вот как.

— Услышав, что в лечебнице разрешено работать и женщинам, она перешла туда. Пять стихий ведь тоже там используются.

Пять стихий использовались и в лечебнице. Лечебная диета часто основывалась на учении о пяти стихиях.

— Я удивилась, что Маомао не разбирается в багуа.

— Пять стихий я немного изучала, но багуа для меня слишком связано с колдовством, не моё.

Изучать колдовство и гадания у неё не было желания.

— Понятно.

Яньянь глубоко кивнула.

— Я-то ладно, у меня нет других талантов, но вы с госпожой Яо могли бы проявить свои способности в другом месте.

Разговор немного ушёл в сторону, так что она решила вернуться к теме.

Яньянь отложила кисть.

— Госпожа Яо не уйдёт из лечебницы.

— Ни за что?

— Ни за что. …Даже если лечебница занимается запретными вещами.

— …

Яньянь, как всегда, была проницательна. Она, похоже, догадалась о том же, что и Маомао.

— Когда вы догадались?

— Когда мы сегодня нашли ту книгу.

Книга с изображениями вскрытых человеческих тел.

В этой стране хирургические операции были разрешены, но кромсать трупы — нет.

Но лекарь Лю хорошо знал строение человеческого тела.

Кромсать преступников было разрешено. Тела преступников, которым не было позволено переродиться людьми, кремировали.

Иногда и членам императорской семьи делали хирургические операции, и ошибаться было нельзя.

То есть, что я хочу сказать, так это то, что лекари оттачивали своё мастерство на трупах преступников. Если вскрытое тело кремировать, то доказательств не останется.

Врачи должны быть уважаемыми людьми. Поэтому они, наверное, и старались скрыть кровавые и жестокие действия.

(Вот почему папаша не хотел, чтобы я становилась врачом).

— Лекарь Ло Мэнь, лекарь Лю и ещё несколько человек очень хорошо знают строение человеческого тела. Новичков и неуклюжих лекарей, наверное, с самого начала в это не посвящают.

— Я того же мнения.

Может, об этом сообщали только талантливым. И характер тоже, наверное, входил в число критериев.

— Если госпожа Яо уйдёт из лечебницы, то в другое ведомство её не возьмут. Скорее всего, на неё окажут давление, и её никуда не примут. Лечебница была той областью, куда дядя госпожи Яо не мог сунуться.

Вершина лекарей — лекарь Лю. Мало кто мог ему перечить.

— Я хочу, чтобы госпожа Яо занималась тем, что ей нравится, пока не найдётся достойный её муж.

— …Муж.

— Что такое, Маомао? У вас удивлённое лицо.

Яньянь склонила голову.

— Нет, я просто думала, что Яньянь будет избавляться от всех мужчин, которые приблизятся к госпоже Яо.

— Вовсе нет. Если он будет соответствовать определённым критериям — происхождение, внешность, характер, и, к тому же, понравится госпоже Яо, то я его не трону.

(Не трону…)

Она была полна решимости.

Найдётся ли такой идеальный мужчина, — подумала Маомао, глядя вдаль.

— Поэтому я бы хотела, чтобы вы работали в лечебнице, как ни в чём не бывало. Особые знания нужны только способным лекарям, так что нас, придворных дам, это не коснётся.

(То есть, молчи).

Маомао прижала палец к губам.

— Сейчас проблема только в найденной книге.

— …Госпожа Яо не сможет сделать вид, что ничего не видела.

По крайней мере, она не сможет нормально общаться с папашей.

— Ох, лишь бы она не проговорилась перед лекарем Ло Мэнем.

Папаша был чувствительным и сразу бы всё понял.

— Что касается лекаря Ло Мэня, то, поскольку госпожа Яо его очень уважала, то и шок для неё, наверное, будет большим. Но если сказать, что это из времён его учёбы на западе, то, может, она как-то это примет.

— …Хотелось бы.

Маомао снова взяла кисть и продолжила переписывать книгу.

Глава 6 - Сбор лекарственных трав

В воздухе витали весёлые голоса и запах благовоний.

Маомао, раскинув руки и ноги, лежала в одной из комнат «Зелёного павильона». Комната, наполовину заставленная сундуками и полками, была похожа на кладовку. Иногда, когда куртизанок становилось больше, здесь, убрав вещи, устраивали спальное место.

(Устала).

В итоге, из новогодних каникул она смогла вернуться в квартал красных фонарей только на последние два дня.

Несколько дней, проведённых в логове несносных типов, были полезными, но и очень трудными.

Она хотела сделать копию книги, а также проверить, как дела у Яо.

Думая, что всё будет в порядке, она наконец-то вернулась в «Зелёный павильон», но…

— Плати за комнату.

Бабка-управляющая, с трубкой во рту, смотрела сверху вниз на лежащую Маомао.

Лачугой Маомао сейчас пользовался Садзэн, ученик аптекаря. Плохиш Чжао Юй тоже раньше там ночевал, но из-за безопасности и комфорта перебрался в «Зелёный павильон». У него был щедрый покровитель, так что ему ничего не говорили.

Садзэн раньше жил в комнате для слуг, но для приготовления лекарств она не подходила. Поэтому он стал жить в доме Маомао, которым никто больше не пользовался.

Маомао, в общем-то, не возражала бы спать с ним в одной комнате, но Садзэн, посинев, сказал, чтобы она этого не делала, так что она решила пока остановиться в «Зелёном павильоне», но…

— …Сколько?

— Ну, где-то столько.

— Дорого!

Маомао скривилась, увидев, сколько пальцев показала бабка.

— Ну-ну, ты ведь хочешь снять комнату в старинном «Зелёном павильоне». Это ведь очень выгодно.

— Какая там комната. Это наполовину кладовка.

— Не нравится — уходи. Ты что, выгонишь Садзэна, который каждый день усердно работает? Или будешь ночевать на улице? Одну циновку я тебе и так одолжу.

(Старая карга).

Маомао, смирившись, достала кошелёк. Бабка, со смехом, от которого, казалось, закипел бы адский котёл, пересчитала монеты и ушла.

(Хоть он и новичок, но выгонять Садзэна жалко).

Она вздохнула и с трудом поднялась. Хотелось бы ещё полежать, но сначала нужно было проверить аптеку. Достав из вещей одну книгу, она вышла из кладовки.

Направившись в комнату на первом этаже «Зелёного павильона», которую снимала, она услышала голоса.

— А-а, хорошо. Очень хорошо. Вкусно. Ты стал лучше.

— П-правда?

— Правда, сначала было так грубо, что я и не знал, что делать.

— Это потому, что ты меня так хорошо научил.

— Вот как. Ну, тогда покажи мне.

— Э-э, а обязательно показывать?

Она знала, чьи это голоса. Садзэн и ещё один, Кокую, аптекарь из соседней деревни. У него была половина лица обезображена оспой, но другая половина была красивой.

И всё же, были и скучающие куртизанки, которые подслушивали, о чём говорят двое мужчин в закрытой комнате.

— Что делаете?

— Ой. У-ху-ху-ху.

Они, с немного смущённым видом, быстро ушли. Наверняка, они представляли себе что-то непристойное.

— Вхожу.

Она с грохотом открыла дверь и увидела Садзэна, растирающего в ступке травы, и заглядывающего ему через плечо Кокую.

— А-а, что такое! Ты ведь говорил, что будешь здесь все выходные!

— Были разные дела, было трудно. И вообще, не закрывайте магазин, даже если холодно. Когда вы вдвоём.

— Э-э, холодно ведь.

Кокую нарочито задрожал. Всё такой же легкомысленный.

Маомао осмотрела аптеку.

(Травы хранятся правильно. В журнале всё записано).

Неплохо. Он стал лучше.

Маомао протянула Садзэну принесённую книгу.

— Сейчас закрываемся. Не могу же я вечно заставлять тебя делать только лекарства от простуды и обезболивающие, будем делать новое лекарство.

Книга была скопирована вчера. Были и те, которых Маомао не знала, так что она собиралась приготовить их для повторения, но была одна трава, которая её особенно интересовала. Ею она и займётся в первую очередь.

— У-у, как интересно. Смешивать, смешивать.

Кокую подошёл слишком близко, и Маомао оттолкнула его. Мужская сила была бы кстати, так что она не стала его прогонять.

(Ингредиенты, кажется, папаша выращивал за городом).

Хоть у него и была больная нога, но он самовольно устроил огород с лекарственными травами за городской стеной. У него была привычка, ещё со времён службы в заднем дворце, сажать лекарственные травы на любом пустом месте. Обычно он был здравомыслящим, но иногда у него проявлялись странности, может, это было в крови?

(Чем-то он похож на настоящего отца Ло Баня).

Как говорится, яблоко от яблони… Она вспомнила мужчину средних лет, совершенно не стремившегося к карьере, который с блеском в глазах выращивал огромные поля батата.

— Ну, я за ингредиентами, бери инструменты.

— Д-да.

— Что, что?

Садзэн повесил на дверь аптеки табличку «Закрыто». Кокую, хоть и дело было пустяковое, был в восторге.

Маомао, взяв с полки несколько трав, заварила их и выпила.

— Что пьёшь?

Спросил Садзэн, заглядывая.

— Чтобы не уснуть и немного для бодрости. Устала.

— Хм-м. А в это время года вообще есть травы? И, кстати, огород ведь за стеной. Я слышал, что там есть травы, но ничего похожего не нашёл и забросил.

— А, ничего страшного. Там ничего особого не посажено… так что. Пойдём — увидишь.

Маомао, накинув верхнюю одежду, вышла из «Зелёного павильона».

— Ой, с двумя красавцами на прогулку? Молодец.

— Ничего подобного.

Сказала в шутку куртизанка, ровесница Маомао. Они знали друг друга с тех пор, как были камуро, так что и говорили они запросто.

Они прошли через квартал красных фонарей, где днём было ещё малолюдно, на юг. В переулках виднелись нищие, которые оценивающе смотрели, не удастся ли у них что-нибудь выпросить.

Старик-стражник у городских ворот скучающе зевал. Кокую, похоже, был с ним знаком и весело махал ему рукой, но тот отвечал с таким недовольным видом, что, наверное, Кокую не раз доставлял ему хлопот.

— Что ты натворил?

— Ничего я не делал.

Подозрительно.

За воротами был ров. Строение было примерно таким же, как и у заднего дворца.

Говорят, задний дворец был построен на руинах замка династии, существовавшей до Ли. Может, и эта внешняя стена была построена на руинах города?

Выйдя из ворот, они повернули направо, то есть на запад.

— Вот, смотри.

— Что?

Маомао указала на внешнюю стену. По стене вились какие-то ветки. Сейчас, зимой, это было не так заметно, но летом они, наверное, были покрыты пышной зеленью. Они перекидывались через канал, и их жизненная сила была поразительной.

— Похоже на сухие ветки, но что это?

— Используют не стебли.

Маомао, схватив ветку, проследила её до корня. Она начала копать землю инструментом.

— Ого, это же кудзу.

Сказал Кокую, кивнув и помогая ей.

— Кудзу?

— Да, не стой столбом, помогай.

— А, да.

Они втроём начали копать землю.

— Э-э, можно вопрос?

— Пожалуйста.

— Мне кажется, что тот старик у ворот как-то странно на нас смотрит.

— Ничего страшного. Если кудзу оплетает стену, то она портится, и, к тому же, это может стать путём для врагов. Поэтому выкорчёвывать кудзу даже поощряется, вроде бы.

— Вроде бы.

Говорят, папаша несколько раз был пойман стражниками и убеждал их. Поэтому, вроде бы, копать корень кудзу было можно.

— У кудзу такая сильная жизненная сила, и он даже здесь растёт.

Сказал Кокую, смеясь и удивляясь.

— Говорят, он начал расти лет пятьдесят назад.

Она вспомнила, что однажды говорил старик у ворот. Он был старожилом и работал стражником на пенсии.

— …Можно ещё один вопрос?

— Пожалуйста.

— Ты ведь говорила, что этот огород сделал господин Ло Мэнь.

— …

— Э-э, так это он посадил кудзу?

— А-а, ну-ка, руки не опускай. Копай, копай!

Маомао с усердием копала очень большой корень.

Она вспомнила, как папаша однажды с виноватым видом смотрел на внешнюю стену.

Ему пришлось срочно уехать на учёбу на запад, а потом он стал служить в заднем дворце.

За несколько десятков лет отсутствия кудзу, похоже, разросся.

Папаша снова начал служить при дворе, и Маомао тоже стала помощницей лекаря, так что он, наверное, будет расти и дальше.

Раз уж есть мужская сила в лице Садзэна, то хотелось бы, чтобы он усердно копал корень кудзу.

— Корня кудзу много. Мы сможем всё использовать?

— Мы будем продавать порошок из кудзу для профилактики простуды, так что чем больше, тем лучше.

— Порошок из кудзу — это хорошо. Но его ведь очень трудно делать, да? Может, проще купить…

— Ну-ка, руки не опускай. Работай, работай.

Она заставила замолчать болтливого Кокую. Чтобы заставить его замолчать, Маомао, кажется, стала более разговорчивой, чем обычно.

(Садзэн, прости).

Это было не то чтобы исправление ошибок папаши, но ему придётся помочь с уничтожением кудзу.

Приготовление порошка из кудзу займёт не один-два дня, так что потом нужно будет подробно всё объяснить и заставить Кокую молчать.

(А-а, времени не хватает).

Хоть она и думала, что очень занята, но, пока она думала о другом, она могла забыть о других проблемах, и это было хорошо.

Маомао усердно выкапывала кудзу, крепко вцепившийся в землю.

Глава 7 - Порошок из кудзу

Рядом с лачугой раздавался стук, словно кто-то что-то колотил. На звук, привлечённый любопытством, подошёл озорной мальчишка.

— Что делаешь, веснушка! Наконец-то вернулась!

Это был Чжао Юй. Щёки его были испачканы краской. Я слышала, что он учится рисованию у художника, и, похоже, он всё ещё продолжал.

Маомао держала в руке молоток и била им по корню дерева. Это был корень кудзу, вымытый водой. Рядом Садзэн тоже бил молотком по корню кудзу. Я хотела попросить помочь и Кокую, но как раз пришёл покупатель за лекарством, и я попросила его присмотреть. Если надолго оставлять аптеку, бабка-управляющая будет ругаться.

(Ценностей там нет, да и бабка-управляющая, наверное, присматривает).

Сейчас важнее было научить Садзэна делать порошок из кудзу.

— Что, злишься? Срываешь злость на каком-то корне.

— Нет. Лекарство делаю.

— Хм-м. Какой-то он грязный.

— Если смотришь, то помогай, принеси воды из колодца.

— Э-э.

Чжао Юй был совершенно не в настроении. Наглого ребёнка нужно было чем-то приманить, чтобы он двигался.

— Если поможешь, сделаю тебе сладость, которую ты никогда не ел.

— Сделаю!

Чжао Юй, с блеском в глазах, побежал к колодцу.

— Дети такие энергичные.

Садзэн, которому после копания ям пришлось ещё и махать молотком, был измотан. В глазах у него не было жизни.

— И что делать с этим, когда оно превратится в кашу?

Он поднял раздробленный корень кудзу.

— Промывать и процеживать через сито, и так несколько раз.

Маомао приготовила таз и сито.

— Я принёс воду!

Шатаясь, вернулся Чжао Юй.

— Ага.

Маомао тщательно промыла корень кудзу в тазу с водой. Промыв, процедила через сито. Терпя ледяную воду, которая, казалось, резала кожу, она повторяла это снова и снова.

— Всё-таки грязный.

Коричневая мутная вода стекала с сита. На сите оставался корень.

— Ладно, воды ещё не хватает. Давай, принеси ещё.

— Веснушка! Таскать воду тяжело.

— Когда я была в твоём возрасте, меня заставляли делать по пятьдесят ходок в день.

— …!

Может, в нём тоже был дух соперничества, но он снова пошёл за водой.

— Пятьдесят ходок для ребёнка — это ведь тяжело?

Спросил Садзэн, продолжая дробить следующий корень.

— Но меня заставляли.

— Что ты натворила?

— …

(В наказание за то, что засунула змей во все бутылки с вином в «Зелёном павильоне»).

Бабка-управляющая так разозлилась, что оставила её без еды, пока она не закончит. Кстати, то вино потом бабка-управляющая с успехом продала клиентам, говоря, что оно придаёт сил.

Садзэн дробил корень кудзу, Чжао Юй носил воду, а Маомао тщательно промывала и процеживала.

Хоть Чжао Юй и был упрямым, но он был и избалованным ребёнком. Вскоре он поймал скучающих слуг и заставил их помогать ему носить воду.

(Ах ты ж).

Если она заставит слуг помогать, то неизвестно, что скажет бабка-управляющая. Придётся что-то придумать вместо платы.

— Э-эй, Маомао. Убери своего… сородича.

Сказал Садзэн страдальческим голосом. На спине у работающего Садзэна незаметно устроился кот Маомао.

— Кто это сородич?

Маомао, взяв Маомао под мышки, подняла его. Он мяукнул, и его тело вытянулось, оказавшись очень длинным.

— Ну-ка, не мешай.

Маомао тоже был избалован жителями «Зелёного павильона» и немного свысока смотрел на людей. Особенно на таких низших, как Садзэн.

Маомао, немного недовольно, шлёпнул Маомао лапой.

— Будешь мешать, сделаю из тебя кисточку.

Маомао на мгновение вздрогнул, а потом, почесав задней лапой за ухом, куда-то ушёл.

— Ладно, издеваться над котом — это хорошо, но я всё закончил.

Садзэн размял плечи.

— И как из этого получится порошок?

Садзэн взял в руки раздробленный корень кудзу. Уже промытый водой.

— Используют не это.

— А?

Маомао указала на грязную воду.

— Используют вот это.

— Это же грязная вода? Её ведь выливают?

— А-а, дурак! Не выливай!

Она невольно закричала.

В приготовлении порошка из кудзу самое важное — это вода, процеженная через сито.

— Зачем мы дробили корень кудзу? Потому что в нём содержатся питательные вещества.

— Угу-угу.

— Эти питательные вещества растворяются в воде. То есть, раздробленный корень после промывки водой уже не нужен.

Маомао старалась объяснить как можно понятнее, но Садзэн, похоже, всё ещё не понимал.

— В общем, эту процеженную воду нужно оставить на ночь в доме. И постарайся не трясти.

— Э-э, я всё ещё не очень понимаю.

— Завтра поймёшь.

— Хм-м.

Неопределённый ответ, но завтра, когда он увидит результат, он поймёт.

Маомао, процедив последний корень кудзу, глубоко вздохнула.

Закончив одну работу, Маомао не отдыхала. Она заняла кухню «Зелёного павильона». Как и ожидалось, бабка-управляющая потребовала плату за слуг.

— Ну-у. Что за необычная сладость?

— А-а, тихо. Сейчас сделаю, молчи.

Маомао взяла оставшийся порошок из кудзу и высыпала в большую кастрюлю. Развела водой и добавила патоку.

(Цвет будет не очень, лучше бы сахар или мёд).

Но это было дорого и жалко. Даже патока была роскошью.

— Какой-то грязный цвет.

— Молчи.

Поставив на огонь, она без конца мешала лопаткой.

— Что-то загустело.

— Это как кудзую.

Порошок из кудзу при нагревании становится вязким. Если выпарить воду, то он должен стать похожим на моти.

— Только этого бабке будет мало.

Она добавила грецкие орехи. Грецкие орехи тоже использовали как тонизирующее средство, так что для куртизанок это было в самый раз.

— Наверное, хватит.

Маомао посыпала большое блюдо жёлтым порошком и вылила на него сваренный кудзу. Это был уже не порошок, а моти, так что лучше было бы назвать это кудзумоти.

— Что это за жёлтый порошок?

— Соя, то есть кинако.

В китайской медицине его чаще называют коси. В основном используют варёные, ферментированные и вязкие бобы. А это — обжаренные соевые бобы, смолотые в ступке. В порошок она добавила немного сахара и соли. Если добавить немного соли, то сладость усиливается.

Она равномерно обваляла вылитый кудзумоти в кинако.

— Ой, как аппетитно.

На запах пришла госпожа Пайлин.

(Госпоже лучше бы больше не придавать сил).

Раз уж её заметили, то не угостить было нельзя.

— Госпожа, я сейчас положу, не ешьте с блюда.

— Знаю я.

Сказала она, высунув язык.

— Чжао Юй, готовь тарелки. На всех.

— Ага.

Хоть это и были остатки, но порошок из кудзу был дорогим. Она использовала и орехи, и сахар, и патоку, и кинако.

Если раздать это всем куртизанкам и слугам в «Зелёном павильоне», то бабка-управляющая, наверное, не будет возражать.

— Ого, это вместо платы за слуг?

Подошедшая бабка оценивающе посмотрела на кудзумоти.

— Какой-то он бедный.

— Что ты такое говоришь, старуха. Не доверяешь моему мастерству, отточенному в заднем дворце?

— Ха-ха, да ты ведь до этого в борделе училась, так что какое там мастерство.

Сказала она, но, взяв тарелку, съела кусочек.

— …С орехами, значит. Мягкий по сравнению с моти. Может, стоило сделать пожёстче?

— Вообще-то, его едят холодным.

— Да кто ж будет есть холодное в такую стужу.

(А-а, подавилась бы ты).

Эта сварливая старуха, похоже, до ста лет доживёт.

Маомао, остужая дно тарелки в холодной колодезной воде, сделала соус, разведя патоку.

Поскольку это была сладость, то куртизанки, которые занимались или спали в своих комнатах, потихоньку стали выходить.

В столовой все не помещались, так что низшие куртизанки ели в холле у входа. Сегодня дневных клиентов не было, так что это было как раз кстати.

Чжао Юй, радостно взяв тарелку, ел в холле вместе со своими подружками-камуро.

— М-м, вкусно.

Госпожа Пайлин расплылась в улыбке. Если полить немного разведённой патокой, то вкус становился ещё лучше.

— Неплохо.

Сказала с некоторым высокомерием госпожа Дзёка. Для неё, неразговорчивой, это была похвала.

— Из порошка кудзу, значит. Хорошо бы, если бы можно было сделать из более дешёвого порошка.

Сказала госпожа Мэймэй, рассматривая кусочек.

— Да, может, из пшеничной муки? Или из толчёного риса?

Предложила госпожа Дзёка. Госпожа Пайлин уже была поглощена едой и не слушала.

— Из пшеницы получится маньтоу, а из риса — просто моти.

— А ведь у нас столько и пшеницы, и риса.

В «Зелёном павильоне» хранились пшеница и рис, которые получила Маомао. Это было то, что она получила на конкурсе по дегустации вина.

— Кудзу — это ведь корень, да? А из корня дерева нельзя сделать?

На вопрос Дзёки Маомао сделала руками крест.

— В корне кудзу накапливаются питательные вещества. А порошок из кудзу — это то, что из него извлекли…

Маомао склонила голову.

(Накапливают питательные вещества в корне).

То есть, это как картошка.

А насчёт картошки у Маомао были свои соображения.

— Может, попробовать сделать из батата.

— Из батата. Батат лучше просто испечь.

Сказала Пайлин, опустошив тарелку.

— Да. Лучше есть его просто так. И, главное, столько мороки.

Мэймэй тоже кивнула.

— Но в виде порошка он лучше хранится.

Быстро соображающая Дзёка посмотрела на это с другой стороны.

— Хранится, точно. И места меньше занимает.

(Да. Он хранится).

Картошка не хранится так долго, как рис. Она быстро прорастает и может сгнить. Но если сделать из неё порошок, то хранить её станет гораздо проще. Она не будет прорастать, будет меньше портиться, и, главное, будет занимать меньше места.

(Надо бы предложить).

В местах, где его выращивают, картошка может пропадать, а её переработка может создать рабочие места.

В этом Маомао была неспециалистом, так что, наверное, кто-нибудь другой этим займётся.

— Дзёка и Маомао такие умные. А я, сестрёнка Пайлин, в картошке ничего не понимаю, кроме того, что её можно есть.

— Госпожа ведь не очень-то любит учиться, кроме танцев.

Мэймэй была немного удивлена.

— Да. Недавно приходил клиент, говорил что-то сложное, а я ничего не поняла.

— Госпожа хитрая. Она улыбается, и клиенты довольны. А я на всё отвечаю, и меня иногда упрекают.

Наверное, были клиенты, которые задавали Дзёке, чьи знания могли бы посрамить и сдающих государственные экзамены, сложные вопросы. Чтобы утереть нос Дзёке, чиновники ходили к ней не раз.

— О, а о чём говорили? Кстати, в последнее время было много клиентов с запада.

— Да. Клиент из Западной столицы. Говорил о проверках, о том, что налоги подняли. Говорили, что об этом нельзя говорить, но он как-то проговорился. Я-то всё равно сразу забываю.

(Проверки? Налоги?)

Западная столица — это родина императрицы Юйе. Сейчас её отец в столице, но…

(Жэнь Ши ведь поднимал налоги на случай голода, может, об этом?)

Нет, тогда при чём тут проверки. «Не говорить» — это, наверное, приказ о молчании.

(Что-то тут нечисто).

Маомао, подёргивая бровями, положила в рот кудзумоти.

Глава 8 - После отпуска

На следующий день Маомао пошла посмотреть на вчерашний таз с водой. Коричневатая вода в тазу стала почти чёрной.

— Ну-ка, смотри сюда.

Маомао медленно наклонила таз. Когда она слила верхний слой чёрной воды, на дне показалась белая вязкая масса.

— Что это?

Спросил Садзэн, заглядывая. Рядом, от нечего делать, стоял и Чжао Юй.

— То, что осело на дне, и станет порошком из кудзу. Он тяжелее воды, поэтому со временем оседает на дне. Верхний слой грязный, так что его сливают, а потом много раз промывают водой и сливают верхний слой, чтобы получить чистый порошок.

— И из этого получится вчерашний моти?

— Эй, не суй пальцы! Перемешается ведь.

Маомао оттолкнула мешающего Чжао Юя.

— Если делать это много раз, то осадок будет становиться всё белее. Там ещё есть древесные щепки, так что, убирая их, сливай воду.

— Ага.

— Раза четыре-пять, и можно будет, уменьшив количество воды, перелить в другой сосуд. Слив верхний слой, нужно будет один раз высушить.

— П-погоди. Я запишу.

Садзэн в панике побежал за письменными принадлежностями. Вообще-то, она и так всё записала, но если он запишет сам, то лучше запомнит.

— Тебе здесь делать нечего, иди поиграй где-нибудь.

Маомао обращалась с оставшимся Чжао Юем так, будто отгоняла собаку.

— Я тоже буду помогать. Скажи спасибо, веснушка.

— От кошки было бы больше толку.

— Мяу.

Чжао Юй принёс кота Маомао и ударил её лапой.

— Шерсть попадёт.

Маомао отпустила кота Маомао.

— Если хочешь помогать, принеси ещё воды. Ты ведь вчера отобрал у Укё кудзумоти.

Укё, глава слуг, любивший детей, всегда баловал Чжао Юя.

— Э-э, опять таскать тяжести.

Сказал он, но всё же, взяв таз, пошёл к колодцу.

— Эй, веснушка.

— Что?

Ответила Маомао, сливая верхний слой воды.

— Ты ведь сегодня уезжаешь? Когда вернёшься?

— Хм-м.

У чиновников был выходной раз в десять дней. Придворные дамы брали выходные в соответствии с этим, но, поскольку у них было меньше важной работы, чем у чиновников, выходных у них было больше. Кроме того, в зависимости от времени года добавлялись праздничные дни, но после Нового года праздников было мало.

(Следующий выходной, наверное, через десять дней? Возвращаться на один день — тяжело).

Раз уж Садзэн справлялся лучше, чем она думала, то, наверное, не стоит ей часто появляться. Если что-то случится, ей должны были прислать письмо, так что проблем быть не должно.

У Маомао в выходные тоже были дела: стирка, которую она не успевала сделать в рабочие дни, приготовление лекарств и повторение изученного. В последнее время Яо и остальные иногда звали её за покупками, так что она не скучала.

(Нельзя забывать о Яо и остальных).

Лишь бы не случилось ничего плохого из-за той книги, которую они нашли в доме чудака-военного стратега.

— Наверное, через месяц.

— Что? Так долго.

— У меня много дел.

Надулся Чжао Юй. Он пошёл к колодцу с тазом, и вместо него вернулся Садзэн.

— Эй, опять обидел Чжао Юя?

Раньше Садзэн обращался с Чжао Юем как с «молодым господином», но теперь, похоже, всё было в порядке. Он был одним из немногих, кто знал тайну клана Цзы, но пока что его, наверное, не уберут.

— Ничего. Просто сказала, что занята и не вернусь.

— А-а. Бедняжка.

Сказал Садзэн с удивлением, записывая на деревянной дощечке то, что она ему сказала. Раньше он был крестьянином из провинции Цзыбэй, но был достаточно умён, чтобы уметь читать и писать.

— Дети, хоть и хорохорятся, но всё равно хотят ласки. Особенно Чжао Юй, у него ведь… нет семьи, и он ничего не помнит о том времени.

— Насчёт семьи не знаю, но куртизанки его балуют.

— И всё же, он привязывается к тем, кто заботился о нём в самом начале, когда он ничего не помнил. Он как утёнок.

— Утёнок.

Только что вылупившийся утёнок считает матерью того, кого увидел первым.

— Я ему не мать.

— Чжао Юй и сам это понимает. Но он ведь ещё ребёнок.

Садзэн, закончив писать на дощечке, начал медленно сливать воду из таза.

— Когда я была в его возрасте, то уже сама зарабатывала себе на еду.

— …Это из серии «способный не поймёт неспособного». Но очень способный человек поймёт, насколько неспособен неспособный.

Какие-то поучительные слова. Не похоже на вечно суетливого Садзэна.

— …Садзэн, это ты не у Укё случайно подслушал?

— Откуда ты знаешь?!

Похоже, она попала в точку. Этот какой-то отрешённый слуга с детства часто читал Маомао похожие нотации.

— Л-ладно. Сейчас скажу следующий шаг, записывай.

Сказала Маомао, убирая из таза оставшиеся древесные щепки.

Выходить на работу после долгих выходных было тяжело.

Маомао, завтракая, протирала сонные глаза.

— Неприлично.

Сказала Яо с немного недовольным видом. Она ела кашу с морскими ушками. Каша была какого-то странного зелёного цвета. В столице, где жила Маомао, в провинции Хуаян, так готовили редко.

(В морских ушках есть вещества, полезные для кожи).

Её приготовила Яньянь, которая ела с невозмутимым видом. Наверное, она всё продумала.

Кстати, Маомао тоже ела кашу, приготовленную Яньянь, но не с морскими ушками, а простую белую, с чёрным уксусом. Морские ушки — дорогой продукт, так что, похоже, их было только на порцию Яо.

Яо, видимо, стеснялась, что ест что-то другое, и иногда говорила, чтобы ей готовили то же, что и остальным. Но Маомао была здесь в гостях, так что ей было всё равно. Яньянь это понимала и готовила для Маомао что-то, от чего та не стала бы отказываться.

Закончив завтракать и пойдя мыть посуду, она увидела, что рядом с ней оказалась Яньянь.

— Спасибо. Благодаря вам, в отпуск я не встретилась со всякими странными типами.

— А я думаю, что вы как раз и были в доме странного типа.

Маомао ответила, думая, что более странного дома она ещё не видела.

— Как только Маомао уехала, вернулся хозяин особняка, и он, по-своему, обошёлся с нами очень вежливо.

Раз уж «по-своему», то, наверное, это было странное гостеприимство, не такое, как у всех.

— И подарки нам подарил.

Яньянь тихо достала палочку какой-то совершенно безвкусной формы. Маомао несколько раз приносили нечто подобное, так что она знала, что это, вообще-то, шпилька. Неизвестно, продавали её или делали на заказ, но лучше было бы воткнуть в волосы сухую ветку.

— Может, выбросите?

— Да. Госпоже Яо такое совершенно не идёт, но материал хороший, так что я разберу и использую или продам.

— Да. Так и лучше.

Маомао обычно поступала примерно так же.

— И для Маомао тоже передали.

Она достала ещё одну шпильку. По сравнению с той, что получила Яньянь, эта была ещё более вычурной и странной.

— Избавься от неё.

— Понятно.

Яньянь была человеком решительным и спокойно убрала её в карман.

Они мыли посуду.

— Что касается госпожи Яо, то я беру на себя ответственность, так что не волнуйтесь.

— Очень помогает.

В «Зелёном павильоне» она старалась об этом не думать, но, когда начиналась работа, она беспокоилась, как поведёт себя Яо.

Но, даже если Яо будет работать как ни в чём не бывало, в будущем её ждали новые заботы.

Проницательная Яньянь не могла этого не заметить.

— …Маомао, один вопрос.

— Какой?

— В чём разница между лекарем и учеником лекаря в этой стране?

На вопрос Яньянь Маомао немного задумалась.

— …Я слышала, что ученик лекаря, сдав экзамен, становится учеником лекаря, а потом получает повышение.

— Да. И я узнала, какой экзамен нужно сдать, чтобы стать учеником лекаря. Оказалось, что вопросы там почти такие же, как и на нашем экзамене.

— Такое же содержание?

Маомао думала, что там были только начальные медицинские знания.

— Да, и ученик лекаря, и помощник лекаря. У нас немного больше черновой работы, но в основном мы делаем то же самое. Если это одно и то же, только под разными названиями…

— Вы хотите сказать, что в будущем мы тоже сможем стать лекарями?

— Да.

Не такая уж и странная мысль. Если бы не один барьер — закон.

(Яньянь не может хотеть стать лекарем).

Если и так, то только ради своей госпожи Яо.

И если, пройдя что-то между учеником лекаря и лекарем, можно стать лекарем…

(А что это за «что-то»?)

— Мне кажется, что условием для того, чтобы стать лекарем, является та самая запретная книга.

Запретная книга, которую прятал папаша. Наверняка, она как-то с этим связана.

Яньянь догадалась об этом.

И если она говорила об этом Маомао там, где не слышала Яо, то на это была причина.

— Я не хочу, чтобы госпожа Яо, моя госпожа, становилась лекарем.

Маомао считала, что с этической точки зрения это неприемлемо. Но Яо, несмотря на свою внешность, была способна гибко воспринимать вещи. Она старалась их принять.

Слова Яньянь были, скорее всего, на всякий случай.

— …Понятно.

Маомао стряхнула капли воды с чашки.

— Я ничего не скажу госпоже Яо.

Но…

— …если госпожа Яо выберет это сама, то ни я, ни вы ничего не сможем сделать.

Только это она и сказала.

Глава 9 - Кровь и белая одежда

Придя в медицинский кабинет, они увидели гору скопившегося белья.

— Разберитесь с этим побыстрее.

Сказал лекарь Лю как ни в чём не бывало, но стирать зимой было холодно. Руки коченели.

— Понятно.

Раз скопилось бельё, значит, пока Маомао и остальные были в отпуске, лекари работали. Оставалось только молча делать.

Большинство белья — это бинты, требующие дезинфекции. Сначала они разделили его на относительно чистое и испачканное кровью и телесными жидкостями.

Сильно загрязнённое выбросили. Поскольку это были бинты, то если грязных участков было немного, можно было их отрезать и использовать дальше.

Вообще, бинты — это расходный материал, и когда они старели, их выбрасывали. Испачканные кровью старались не использовать. Человеческая кровь могла стать причиной инфекции.

— Что это…

Спросила Яо, показывая кончиками пальцев. Похоже, это была чья-то белая одежда. На ней была кровь, наверное, лечили тяжелораненого. Может, её дезинфицировали, так как от неё немного пахло спиртом.

— Нехорошо класть сюда одежду лекарей. Чья она?

Яньянь посмотрела на подкладку. У всех была одинаковая одежда, так что с обратной стороны должно было быть вышито имя.

— …

Яньянь нахмурилась. Маомао заглянула и увидела: «Тяньюй». Молодой ученик лекаря, легкомысленный мужчина. Он несколько раз пытался подкатить к Яньянь, но каждый раз его игнорировали.

(Выбросила).

Яньянь как ни в чём не бывало принялась разбирать бинты.

— Яньянь, давай постираем?

— Госпожа Яо. Даже если это лекарь, я не думаю, что стоит его баловать. Это правило.

— Но ведь он работал, пока мы были в отпуске.

Лицо Яньянь редко, но исказилось от досады.

— А как отстирать пятна крови?

Поскольку Яньянь медлила, Маомао пришлось выйти вперёд.

— Дайте-ка.

Маомао посмотрела на пропитавшуюся кровью ткань. Она стала красно-чёрной. Неизвестно, отстирается ли, но она налила в таз воды и замочила.

— Что будешь делать? Золу использовать?

Для удаления грязи иногда использовали золу, но здесь нужно было другое.

— Я схожу за ингредиентами.

Маомао вернулась в медицинский кабинет и начала рыться на полках.

— Что ищешь?

Спросил лекарь Лю, который был на месте.

— Хочу использовать дайкон для удаления пятен.

Кажется, дайкон использовали для лекарства от кашля, так что запасы ещё должны были быть.

— Для удаления пятен? А, кровь отстирать.

Как и ожидалось, он сразу понял, о чём речь.

— Раз уж так, то постирай и это заодно.

Ей протянули ещё несколько испачканных кровью одежд лекарей. Не одну-две. Штук пять-шесть.

— …

— Недовольна?

— Нет, ничего.

Этот злой лекарь любил говорить с некоторой долей издевки. В молодости он, наверное, был популярен, с его-то строгими чертами лица, но с возрастом стал злым стариком.

— Была какая-то большая операция?

— Ну да.

Сказал лекарь Лю неопределённо, продолжая заполнять журнал.

Но если на операции испачкалось столько одежды, то, наверное, их было несколько или одна очень большая.

(Фартук-то они надевали).

Самой крови было не так уж и много, но беспокоили пятна тут и там.

(И как-то воняет).

Не знаю, может, из-за того, что зимой прачечная была закрыта, но не стоило так запускать.

Маомао положила одежду лекарей в корзину для белья и натёрла дайкон на тёрке.

— Если будешь использовать, то используй весь. Это ведь не бинты, которые можно выбрасывать.

— …Понятно.

Раз уж это приказ сверху, то она послушно согласилась, но пожалела, что не взяла просто дайкон и не ушла.

Увидев, что она вернулась с ещё большим количеством вещей, Яо криво улыбнулась.

С чувством вины Маомао намочила белую одежду и подложила под пятно ткань. Сверху она начала постукивать мешочком из хлопка с натёртым дайконом.

— И это отстирает пятно?

Спросила Яо, заглядывая.

— Да. В дайконе содержатся вещества, которые разлагают кровь. Он также помогает от пятен от мочи и яиц.

— Ого. Вот как.

Маомао, чтобы показать удивлённой Яо, показала ткань, подложенную снизу. Кровь с белой одежды растворилась и перешла на нижнюю ткань.

— Если поняли, как делать, то помогайте. Свеженатертый дайкон действует лучше всего, так что хочу закончить побыстрее.

— П-поняла.

Яньянь тоже присоединилась, и они втроём начали постукивать по белой одежде.

— Закончила.

— Тогда сразу же промоем водой. Иначе от сока дайкона останутся пятна.

— …Понятно.

Яо была девочкой, которая, если ей сказать, сразу делала. Если она была согласна с мнением собеседника, то была в основном послушной, но если сомневалась, то не двигалась с места.

Закончив стирать и развешивая бинты и белую одежду, мимо прошёл бледный лекарь. Это был ученик лекаря Тяньюй.

— Простите. Ваша белая одежда попала к нам.

Окликнула его Маомао. Яньянь обращалась с Тяньюем как с помехой, а если бы заговорила Яо, то было бы много хлопот. Методом исключения говорить пришлось Маомао.

— А-а, да. Прости. Постирайте.

Хоть и легкомысленно, но он был не таким весёлым, как обычно.

— Вы помогали на операции?

— А-а, да, ну да.

Какой-то неопределённый ответ.

Маомао это насторожило.

— Выглядите уставшим, но в следующий раз мы стирать не будем. Она висит там, так что, когда высохнет, заберите.

— Ладно.

Тяньюй безразлично ответил и куда-то ушёл.

— Ну и неряха.

Сказала Яо сердито, убирая использованный таз. Белую одежду они развесили, но бинты ещё нужно было прокипятить.

Белую одежду с точки зрения гигиены тоже лучше было бы прокипятить, но это был не расходный материал, и ткань могла испортиться. Наверное, лучше было бы прогладить горячим утюгом, но до этого доходить не хотелось.

(Может, пока буду разжигать огонь в печи, испечь батат?)

Настоящий отец Ло Баня принёс много батата. Отчасти для того, чтобы проверить, можно ли его использовать как порошок из кудзу, но просто испечённый он был вкуснее.

При мысли о батате настроение немного поднялось.

— Маомао, мы тебя оставляем.

— Да.

Маомао, взвалив на плечо мокрые бинты, пошла за Яо и Яньянь.

Пока она кипятила и развешивала бинты, рабочий день подходил к концу.

«Ничего не сделала».

Отчасти из-за того, что было много стирки, но было досадно, что она не смогла сделать ничего другого. То, что она делала, не отличалось от того, что она делала во времена, когда была служанкой в заднем дворце. Кстати, батат в итоге съели и Яо, и Яньянь. Она вспомнила, как болтала с Сяо Лань.

(Хотелось бы приготовить какое-нибудь лекарство).

Но, как только темнело, придворных дам тут же отправляли домой. Если не убрать бинты в помещение, пока они не высохли, то, если выпадет иней, всё будет зря.

Маомао посмотрела на белую одежду, висевшую на краю сушилки. Одной было меньше, значит, Тяньюй забрал свою.

(Забрал бы все).

Маомао проверила подкладку белой одежды. Она хотела посмотреть, чьи вещи остались.

— …

Была белая одежда лекаря Лю. Это было естественно, но, увидев имена на другой одежде, ей захотелось склонить голову.

(Говорили ведь, операция).

Если это была большая операция, то должно было быть много лекарей. Но почему из опытных лекарей был только лекарь Лю?

Имена на другой белой одежде, насколько помнила Маомао, принадлежали ученикам лекарей.

Вдруг она вспомнила утренний разговор с Яньянь. О разнице между лекарем и учеником лекаря.

(Нет, нет, не может быть).

Думая так, Маомао взяла белую одежду и вернулась в медицинский кабинет.

В медицинском кабинете был только Тяньюй. Оказалось, он гладил принесённую белую одежду.

(Только свою).

— Я оставлю белую одежду здесь.

— А-а, ладно.

С усталым видом Тяньюй гладил одежду. Похоже, ему не очень хотелось это делать, но если одежда будет мятой, лекарь Лю будет ругаться, а готовить утюг дома — хлопотно, так что, наверное, он решил сделать это сейчас.

Он был так сосредоточен, что даже не посмотрел на Маомао, да и, наверное, ему было не до неё.

Маомао, не обращая внимания, оставила белую одежду рядом со столом лекаря Лю. Она была немного влажной, но ничего не поделаешь.

(Хм?)

На столе лекаря лежал журнал, который он писал утром. Маомао взяла его и начала перелистывать. В этом не было ничего такого, что нельзя было бы смотреть, но…

(Странно).

Маомао посмотрела записи за последние несколько дней.

Судя по пятнам крови, пока Маомао и остальные были в отпуске, лекари проводили операцию.

Должны были проводить.

Но…

(Записей нет).

Если это были обычные травмы, то ладно, но если это была большая операция с участием нескольких лекарей, то в журнале должна была быть хотя бы одна строчка.

«Без происшествий».

Было написано коротко.

Маомао посмотрела на Тяньюя.

— Тяньюй. Операция была тяжёлой?

— …Тяжёлой. Это было тяжело.

Он ответил с небольшой задержкой. Трудно было сказать, было ли это из-за того, что он был занят, или из-за замешательства.

— Какая была операция?

Спросила Маомао, складывая белую одежду.

— Какая там операция, ничего приятного.

Он ответил так, что можно было понять двояко.

(Ему велели молчать?)

Судя по его отношению к Яньянь, Тяньюй казался легкомысленным и не умеющим читать обстановку дураком, но, по крайней мере, он был достаточно умён, чтобы сдать экзамен на лекаря. И, по сравнению с другими учениками лекарей, он был более разговорчивым.

(Может, я не к тому обратилась?)

Немного пожалев, что не использовала Яньянь, чтобы разговорить его, она хлопнула по сложенной белой одежде.

(Нужно будет расспросить других учеников лекарей).

Маомао, глядя на темнеющую улицу, подумала, что нужно убрать бинты, и вышла из медицинского кабинета.

Глава 10 - Квалификация лекаря

Через несколько дней один из углов медицинского кабинета опустел. Кладовка, которой пользовались ученики лекарей, где раньше стояли ступки и научные книги, была аккуратно убрана.

— Вы что, генеральную уборку сделали?

Невольно спросила Маомао.

— Его перевели.

Ответил лекарь Лю.

— Стажировка закончилась?

— Вроде того.

Сказал лекарь Лю, продолжая вести записи.

На самом деле, медицинский кабинет, расположенный недалеко от военного ведомства, был для лекарей престижным местом работы. Чем больше раненых, тем больше опыта набирается лекарь.

Ученики лекарей сначала направлялись сюда, в это престижное место. После нескольких месяцев стажировки их переводили в другие ведомства. Чем способнее был лекарь, тем чаще его отправляли в самые загруженные места.

Кстати, причина, по которой папаша, Ло Мэнь, не был направлен в медицинский кабинет военного ведомства, заключалась в том, что туда постоянно захаживал чудак-военный стратег.

С тех пор как Маомао была направлена в медицинский кабинет, старик с моноклем захаживал сюда почти каждый день, но, к счастью, после матча по го с Жэнь Ши он стал приходить реже.

(Слава богу, слава богу).

Хотя бы за это стоило быть благодарной.

Он тоже, с тех пор как Маомао была направлена сюда в качестве помощницы лекаря, стал приходить к ней гораздо реже. Наверное, был занят работой, да и место это было не из тех, куда хотелось бы приходить. С ним у неё были плохие отношения, но в другом смысле, чем с чудаком-военным стратегом.

Сегодня белья было мало, так что Яньянь стирала одна, а Яо убиралась на складе. Беспокойная Яньянь дала ей колокольчик, который громко звенел, со словами: «Если кто-то нападёт, используй это».

А Маомао сегодня дежурила в медицинском кабинете вместе с лекарем Лю. Впрочем, это было не просто дежурство, нужно было менять простыни на койках, убираться, вести журнал. Если приходил раненый, то первая помощь была на Маомао. Только ту работу, которую не могли сделать ученики лекарей и помощники, делали старшие лекари.

Сегодня дел было мало, приходилось только мазать мазью порезы у военных, получивших их на тренировке, или ставить компрессы на ушибы. Иногда приходили чиновники за лекарством от простуды, и заранее расфасованные лекарства заканчивались, но лекарь Лю усердно готовил новые. Похоже, даже важные люди, если у них было время, могли приготовить одно-два лекарства.

Поскольку руки были свободны, она спросила, можно ли использовать печь, чтобы получить концентрированный спирт, и лекарь Лю сделал удивлённое лицо.

— Раньше Ло Мэнь тоже так делал…

Выражение его лица было горьким.

— …когда он вышел в уборную, в комнату вошёл кто-то с зажжённой трубкой.

— Ух ты. Какой же дурак.

Если подумать, то должен был быть взрыв.

— Нет, Ло Мэнь не сказал никаких мер предосторожности.

По его растерянности было понятно, кто курил трубку. Маомао была достаточно сообразительной, чтобы промолчать.

Похоже, у лекаря Лю были давние отношения с папашей, так что было приятно иногда послушать такие истории.

— Печь лучше не использовать. Какой-нибудь дурак, прогуливающий работу, может подойти с зажжённой трубкой. Да, используй жаровню и делай это в соседней комнате.

— Но жара будет мало.

— Много и не нужно. Всё равно ты просто думаешь, чем бы заняться от скуки.

(Попал в точку).

— И, наверное, думаешь, что если выпьешь стаканчик, то никто не заметит.

Откуда у него такая интуиция?

Маомао принесла большую жаровню, перегонный аппарат, похожий на чайник с трубкой, спирт для дезинфекции и набрала в таз холодной воды.

— Ах, да. И это тоже возьми.

Перед ней положили ножницы, аптечную бумагу и приготовленное лекарство.

— Всего сто, расфасуй.

— …Понятно.

Похоже, свободного времени ей давать не собирались.

Маомао добавила в жаровню угля и поставила перегонный аппарат. В отличие от того, что Маомао сделала из подручных материалов в Нефритовом дворце, этот был добротным. Он состоял из двух кастрюль, одна над другой, причём верхняя была похожа на перевёрнутый чайник. В нижнюю кастрюлю наливали спирт, нагревали, и пар, поднимаясь, охлаждался в верхней, и из носика вытекал дистиллированный спирт.

(Хотелось бы и в общежитие такой).

Из-за слишком специфической формы изготовление такого аппарата стоило бы очень дорого. Тот, что она использовала сейчас, был из керамики, но и из металла он стоил бы немало.

(Может, отдадут, когда состарится и спишут?)

Думая о приятном, она расфасовывала лекарство в аптечную бумагу. В это время года многие чиновники простужались, так что им давали лекарства. Лекарства, как и еда, портились, если их не использовать сразу, но они, наверное, быстро закончатся.

Пока Маомао усердно расфасовывала лекарство, в соседнюю комнату кто-то пришёл. «Раненый?», — подумала она и собралась вернуться в комнату, где был лекарь Лю.

— Продолжай работать.

Лекарь Лю встал перед дверью, преграждая ей путь.

— Гость, но чай не нужен. Лучше не готовить.

(Лучше?)

Маомао, удивившись, как и было велено, вернулась к своей работе… конечно же, нет.

Она тихонько приложила ухо к двери.

«Не просите невозможного. Увеличить число лекарей ещё на одного?»

Для лекаря Лю это была очень уважительная речь. Значит, собеседник был выше его по положению.

(Кто же это?)

Вопрос Маомао разрешился в одно мгновение.

«Я прошу, зная, что это невозможно. Нужно ещё двое».

Даже через дверь был слышен прекрасный голос. По сравнению со временами заднего дворца, в нём стало меньше сладости, но появилось что-то, что привлекало людей.

(Из небесной девы превратился в небесного мудреца).

Это был, разумеется, голос Жэнь Ши.

«Как и было велено, я сейчас обучаю учеников лекарей. Но, думаю, толк выйдет только из половины. У одних есть тело, но не хватает мастерства, у других есть мастерство, но не хватает духа. Чтобы воспитать и дух, и мастерство, нужно время».

(Дух, мастерство, тело? Это то, что нужно, чтобы стать лекарем?)

«Невозможно ли обучить их на практике?»

«Я не собираюсь делать из них покойников… на экспериментах. По крайней мере, если у человека не будет сильного духа, он сразу же сломается».

(Покойников…)

Какие-то странные слова.

То, что беспокоило Маомао последние несколько дней, наводило на определённые мысли. Хотелось бы спросить прямо сейчас, но нужно было потерпеть и сосредоточиться на подслушивании.

«Наверное, есть и те, у кого сильный дух».

«Если выбирать, то лучше тех, у кого меньше связей. Если у них будут слишком заботливые родители, то возникнут проблемы. И вряд ли кто-то захочет поехать в далёкие края».

Многозначительные слова.

Жэнь Ши нужны были лекари. Если речь шла о далёких краях, то, значит, он хотел взять их с собой в поход.

(Подготовка к войне?)

Нет, может, до этого ещё не дошло, но Жэнь Ши был из тех, кто всё продумывал заранее. Думая о будущем, он, возможно, хотел увеличить число людей в ключевых оборонительных точках.

(Значит, север или запад).

На западе — Шаоу. На севере — Северный Альянс. Между Ли и Северным Альянсом — большой горный хребет. Преодолеть горы высотой в несколько ли было почти невозможно, и большинство войск с севера появлялось там, где горный хребет прерывался, на северо-западе, — так было написано в вопросе на экзамене для придворных дам.

(Благодаря бабке-управляющей я всё ещё это помню).

Недаром она не терпела такой халтуры, как зубрёжка за одну ночь.

А что на северо-западе? Родина императрицы Юйе, Западная столица.

(Кстати, госпожа Пайлин говорила что-то странное).

О том, что западные купцы как-то странно себя ведут.

Может, это тоже было связано.

Маомао была вся поглощена подслушиванием. Поэтому она поздно заметила, что в перегонном аппарате закончилась жидкость и пошёл странный дым.

Принюхавшись, она с ужасом обернулась и увидела поднимающийся дым. Она в панике плеснула воды и потушила огонь в жаровне.

Среагировала она быстро, но те, кто был в соседней комнате, не могли не услышать громкий всплеск воды.

— Что ты делаешь?

Удивлённый голос принадлежал Жэнь Ши.

Маомао, смутившись, взяла тряпку и начала вытирать пролитую воду.

— Э-э, я немного задремала, пока следила за огнём.

— Ого. А на щеке у тебя отпечаток от двери.

На слова лекаря Лю Маомао, вздрогнув, прикрыла правую щеку.

«…»

«…»

Было совершенно очевидно, что она подслушивала.

Маомао отвернулась, но лекарь Лю не сводил с неё глаз. Он схватил Маомао за голову и сжал.

(Ай-ай-ай!)

Маомао, схватившись за голову, присела.

Наверное, он думал, что ничего страшного, если она услышит, и поэтому оставил её в соседней комнате, но подслушивать всё равно было нельзя.

Жэнь Ши сдерживал смех. Рядом с ним, кроме Ма Шаня, стояли ещё двое охранников. Быть таким сдержанным — тоже тяжело.

Смех, похоже, прошёл, и Жэнь Ши как-то очень серьёзно кашлянул.

— Лекарь Лю, можно один вопрос?

— Какой?

— Ты сказал, что толк выйдет из половины учеников лекарей, а как насчёт помощников?

— …Что вы такое говорите. Помощник — это всего лишь помощник.

— Но я слышал, что работа ученика лекаря и помощника почти не отличается. То есть, если есть и дух, и мастерство, и тело, то можно получить повышение до лекаря, не так ли?

Наверное, и Жэнь Ши думал о том, о чём говорили Яньянь и Маомао, — как стать лекарем.

(Проблема в этом духе, мастерстве и теле).

Что, по мнению Жэнь Ши, нужно, чтобы стать лекарем? Но если она сейчас начнёт докапываться, то ей же будет хуже.

За время общения с Жэнь Ши она стала гораздо лучше понимать, о чём он думает. Конечно, были и моменты, которые она не могла прочитать, но то, что он собирался сказать сейчас, она понимала.

— А насколько силён дух у этого помощника лекаря?

Ей показалось, что он улыбнулся ей. Не просто улыбнулся, а озорно.

— Эта Маомао просто очень упрямая. И, главное, она женщина. Она не может стать лекарем.

Чётко сказал лекарь Лю.

(Это, конечно, так).

Но Маомао не могла не думать о том, чтобы стать лекарем.

(Папаша, наверное, будет против).

Ло Мэнь воспитал Маомао как аптекаря. Это была хорошая профессия, чтобы выжить в квартале красных фонарей, но он не пытался сделать из неё врача, который мог бы зарабатывать больше. Наоборот, он учил её: «Не прикасайся к трупам».

«Ты можешь начать делать лекарства и из людей».

Такие были слова, но, наверное, за ними скрывался другой смысл.

— В данном случае, неважно, лекарь или нет. Если у человека есть такие же навыки, как у лекаря, то и городской врач, и аптекарь… подойдут. Я дам специальное разрешение. Так что, не можешь ли ты подготовить ещё хотя бы двоих?

Слова Жэнь Ши были многозначительными. Они напоминали ту атмосферу, когда во времена заднего дворца он приносил ей всякие неприятности.

Но в то же время Маомао почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки.

Не плохие мурашки. Это было напряжение, смешанное с волнением, как когда впервые пробуешь новую траву на себе.

Она задумалась, что Жэнь Ши хотел от неё. Наверное, нет, точно, что-то очень хлопотное. Но в то же время это была уникальная возможность получить то, что она обычно не могла получить.

Пожалеет ли она о хлопотах, или пожалеет об упущенной возможности?

Ответ Маомао был ясен.

Лекарь Лю пристально смотрел на Маомао. Его выражение говорило: «Откажись».

(Это невозможно).

Маомао опустилась на одно колено перед Жэнь Ши.

— Здесь есть один аптекарь, как насчёт него?

Уголки губ Жэнь Ши едва заметно дрогнули.

— Вот так, как насчёт этого. Лекарь Лю?

— …

Лекарь Лю пристально смотрел на Маомао. Она думала, что он одинаково оценивал и учеников, и помощников. Может, проблема была в том, что Маомао — женщина?

— …Я не могу ответить за себя. И, главное, приёмный отец этого помощника лекаря — Ло Мэнь.

Прозвучало имя папаши.

(Так он беспокоился о папаше).

Маомао представила себе лицо папаши, доброго и безобидного бывшего евнуха, который лишь изредка нарушал экосистему.

Если он посмотрит на Маомао с грустью…

(Будет очень неловко).

Этот человек был, пожалуй, самой большой слабостью Маомао.

— Если Маомао получит разрешение Ло Мэня, то я ничего не скажу.

Лекарь Лю посмотрел на Маомао так, будто говорил: «Ну что, сможешь?».

Глава 11 - Лекарь и аптекарь

В одном из кварталов дворца, где работали гражданские чиновники, находилась лечебница. К ней примыкала и комната отдыха для чиновников, и в ней сидели, уткнувшись друг в друга, Маомао, Ло Мэнь и лекарь Лю.

Давно не виденный приёмный отец выглядел как никогда трагично.

Хоть они и работали в одном внешнем дворе, но были приписаны к разным лечебницам, так что по работе встречались редко. Казалось, что Маомао намеренно избегала работы с Ло Мэнем. Потому что Яо и Яньянь относительно часто работали вместе.

Маомао думала, что это было сделано по распоряжению лекаря Лю.

— Вот так. Что будешь делать, Ло Мэнь?

На трагичное лицо папаши лекарь Лю смотрел с выражением, в котором смешалось удивление.

— Маомао…

(Не надо).

Она не хотела расстраивать папашу. Но и у Маомао были свои желания.

Причина, по которой папаша не хотел, чтобы Маомао становилась врачом. Она её понимала.

Ло Мэнь, наверное, хотел, чтобы Маомао была как можно счастливее.

И он пытался убрать те варианты, которые могли бы усложнить жизнь Маомао.

(Но не исключать их полностью — это в стиле папаши).

— Ты так хочешь стать лекарем?

— Я не настаиваю на том, чтобы стать лекарем. Я просто хочу обладать теми же навыками, что и лекарь.

В присутствии лекаря Лю она старалась говорить вежливо.

Папаша медленно покачал головой.

— Если ты так настаиваешь, то я не могу тебя остановить. И, главное, раз уж тебя привёл лекарь Лю, то ты, наверное, примерно представляешь, что тебе предстоит.

— Я ко многому готова.

— Ой, Ло Мэнь. Ты так легко говоришь «да»?

Лекарь Лю снова начал её подначивать.

— Став лекарем, получаешь определённый статус. Это ведь работа, связанная с человеческой жизнью. Если не поставить их в определённое уважаемое положение, то они не справятся. Но что, если этого положения нет? Люди боятся смерти. Самые близкие к смерти профессии — это, наверное, монахи, могильщики или врачи.

Он говорил очень гладко.

— Сколько бы у тебя ни было знаний, если у тебя не будет положения, позволяющего их применять, люди не поверят. Даже если ты будешь стараться помочь, что будет, если раненый или больной умрёт?

— Разве с аптекарем не то же самое?

Маомао тоже возразила. Если ей сейчас откажут, она не отступит.

— Аптекарь и врач — это разные вещи. Аптекарь только даёт лекарства, в лучшем случае оказывает помощь при лёгких травмах. Может, он и сможет наложить шину при переломе или зашить порез. Но если в живот вонзилась стрела, и ты знаешь, что, вытащив её, человек умрёт, разве ты будешь полагаться на аптекаря?

— …

Она не могла ответить. Маомао никогда не попадала в такую ситуацию.

— Если травма такая тяжёлая, то никто не будет винить аптекаря. Лечение аптекаря — это давать лекарства. Люди понимают, что лекарства бессмысленны, если у человека нет сил их принимать. Но с лекарем всё по-другому.

Голос лекаря Лю стал ниже.

— Есть солдат, которому стрела вонзилась вплотную к сердцу. В такой ситуации аптекарь может поднять руки и сдаться, а лекарь должен выполнить свою работу. Вскрыть кожу и мясо, не повредив сосуды, вытащить стрелу и снова зашить. Сказать легко, но в этом и есть разница между врачом и аптекарем. Если пациент хоть на дюйм пошевелится, всё кончено. Анестезия используется, но это лишь для успокоения. Его привязывают к койке, и ещё несколько человек держат, чтобы он не двигался. Глядя в лицо, искажённое ужасом от того, что ему вскрывают грудь, со слюной, слезами и мочой, нельзя допустить ни малейшего отклонения скальпеля. Если не вытащить стрелу, он всё равно умрёт, но если операция по извлечению провалится, он умрёт сразу же.

Она понимала. У аптекаря и врача разная степень опасности для жизни, с которой они имеют дело.

— Если это лекарь, то ещё ладно. У него есть соответствующие навыки, квалификация, так что даже в случае неудачи можно будет сказать: «Ничего не поделаешь». Но что, если тот же самый приём проведёт человек без квалификации, и он провалится?

Просто так это не закончится. В некоторых случаях придётся считаться и с тем, что родственники могут убить.

— Если это лекарь, то у него есть государственный статус. Государство ещё как-то защитит в случае неудачи. Но ты…

— Я не могу стать лекарем. В нынешнем положении.

Маомао честно призналась.

Женщина не может стать лекарем.

Изменить закон трудно. И сейчас ещё не время, и неизвестно, когда оно наступит. Скорее всего, ничего и не изменится.

— И всё равно хочешь обладать теми же навыками, что и лекарь?

Маомао на мгновение хотела посмотреть на папашу, но передумала. Она представляла, какое у него выражение лица. Она думала, что её решимость пошатнётся.

— Да.

— …Вот так. Ло Мэнь.

Голос лекаря Лю стал ещё более удивлённым.

— Для твоего воспитанника он действительно упрям. В другом смысле, чем ты, у него будет трудный характер.

В голосе лекаря Лю чувствовалась даже какая-то симпатия.

— Действительно, несносный ребёнок.

Папаша медленно встал и нежно погладил Маомао по голове.

(Папаша думает обо мне).

Именно поэтому ей было жаль. Но ей не нравилось, когда то, что она могла бы сделать, зная, она не могла сделать, не зная.

Сначала принесли курицу. Она была ещё тёплой и не успела окоченеть. Перья были ощипаны только на груди и животе, и кровь не была спущена. Когда она вонзила хорошо наточенный нож, брызнула кровь.

— Аккуратно вынь внутренности. Не повреди ни одной жилки. Потом мы это съедим, так что не обращайся небрежно.

(Если не спустить кровь, то при еде будет вонять).

Наверное, сейчас важнее было оттачивать мастерство.

Кроме Маомао, было ещё пять-шесть человек. Судя по знакомым лицам, это были одни ученики лекарей.

Её позвали якобы за лекарствами, а привезли на птицеферму. Она находилась немного в стороне от столицы.

Начинать нужно было с ловли кур, которые гуляли на свободе, так что в одежде лекаря это было невозможно. Они надели грязную рабочую одежду и кожаные фартуки и принялись за работу. Поймав и зарезав курицу на улице, они разделывали её в сарае.

— Я не говорил резать живьём. Скажи спасибо.

Лекарь Лю выглядел как-то весело. Отдав распоряжения, он начал договариваться с фермером. Он осматривал куриные желудки, печень и лекарственные препараты из курицы.

В ловле и разделке кур Маомао считала себя лучше других учеников лекарей. Но первой курицу поймал ученик лекаря Тяньюй, так что ей стало как-то обидно.

— У вас дома ферма?

Спросила она от досады.

— Нет, я на этой стажировке уже в третий раз, так что привык. Но всё равно, не очень-то приятно.

Значит, несколько дней назад он притворялся.

Тяньюй был болтливым и в целом казался никчёмным, но руки у него, похоже, были умелые. Он ловко разрезал скользкую куриную кожу.

— Думай, какая внутренность соответствует какой части человеческого тела.

Конечно, строение человека и курицы было разным.

Наверное, это был самый первый, вводный этап.

Если ты не можешь поймать хотя бы одну бегающую курицу, то с человеком ты точно не справишься.

Если у тебя не хватит духу зарезать живую курицу, то и человека ты не сможешь вскрыть.

Если у тебя не хватит ловкости разделать зарезанную курицу, то и человеческое тело ты не сможешь разделить.

Самый вводный этап, но некоторые ученики лекарей уже на нём спотыкались.

— А что после курицы?

— Свинья. Она большая, так что по одной на троих. Корова — на пятерых. Когда привыкнешь, то будешь делать это в одежде лекаря, чтобы не забрызгаться кровью. А потом перейдёшь на следующий этап.

— А ты ещё не перешёл?

— Нет, меня отправили на пересдачу. Сказали, что руки ещё не слушаются.

По сравнению с другими учениками лекарей он выглядел спокойно, так что она невольно заговорила с Тяньюем.

— Если бы только пересдача. Если скажут, что совсем нет способностей, то о карьере можно забыть.

(Нет способностей).

Она вспомнила ученика лекаря, которого перевели.

— С зарплатой ученика лекаря я не смогу обеспечить Яньянь-тян.

(Яньянь, держись).

Этот мужчина был действительно настойчивым.

Когда они разделывали кур, запах крови заполнил помещение. Один ученик лекаря, не выдержав, закрыл нос и рот платком, но вернувшийся лекарь Лю сорвал его.

— При лечении больных маска — это правильно. Но сейчас сними.

Лицо ученика лекаря, с которого сорвали маску, было бледным. Ему стало плохо, и он выбежал из сарая.

— А-а. Интересно, в какой раз. Его точно признают непригодным.

Сказал Тяньюй совершенно равнодушно.

Маомао раскладывала на тарелке внутренности. Сердце, печень, кишечник, желудок…

(Кишечник быстро портится, но он вкусный. Сейчас бы съела).

Куриный кишечник тонкий, так что его немного хлопотно тщательно промывать.

(Желудки, на шампуры и посыпать солью).

Если бы спустили кровь, было бы вкусно.

(Желчный пузырь не повреждён, хорошо).

Если желчь разольётся, то всё будет испорчено.

Она аккуратно положила его. Когда она всё разложила, подошёл лекарь Лю.

— Ну, а теперь верни всё на место и зашей.

А она так старалась разложить всё по блюдам.

— Я понимаю, что ты хочешь есть, но не делай так постоянно. Пациенты начнут казаться тебе мясом.

— Ну уж нет.

Похоже, её мысли были прочитаны.

Она вернула внутренности на место. Особенно осторожно она обращалась с желчным пузырём, чтобы не повредить его.

— Знаешь, как пользоваться?

Перед Маомао положили что-то, похожее на рыболовный крючок, аккуратно завёрнутое в ткань. Была и нитка.

— Да.

Нитка, наверное, была шёлковой, с характерным гладким блеском. Она продела нитку в ушко крючка, взяла в пальцы и начала сшивать.

(Шить-то я умею).

Обычно она пользовалась только прямой иглой, но крючкообразная оказалась на удивление удобной.

(На государственной службе дают хорошие инструменты).

Она шила с восхищением. Если бы можно было придраться, то держатель был коротким, так что если бы был инструмент, позволяющий крепко держать, было бы ещё проще.

(Пинцетом не ухватишь. Хотелось бы инструмент, которым можно было бы крепче держать).

Думая об этом, она закончила.

Посмотрев в сторону, она увидела, что Тяньюй уже закончил работу, и ей стало обидно.

— Ну-ка, покажи.

Лекарь Лю посмотрел на шов.

— …Хм, остальное можешь делать, как хочешь.

Похоже, она получила зачёт.

— Иглу хорошо вымой. Потом прокипятим. Она дорогая, не потеряй.

И по форме, и по тонкости, её мог сделать только очень умелый мастер. Она смирилась с тем, что украдкой унести её не получится.

Маомао, обрезав нитку, решила разобрать и промыть все внутренности.

Глава 12 - Правитель Западной столицы

Жэнь Ши в своём кабинете получил письмо.

Не на деревянной дощечке и не на бумаге. На пергаменте, запечатанном воском. В разных регионах были разные традиции отправки писем, но этот стиль был распространён на западе.

— Из Западной столицы?

Спросил Ма Лян, заглядывая из-за перегородки.

— Именно. От господина Юй Ина.

— …Старший сын господина Юй Юаня?

— Да.

То есть, брат императрицы Юйе. Поскольку он был намного старше императрицы, то, наверное, от другой матери. Помнится, он не очень-то был похож на мягкого господина Юй Юаня.

— Каково содержание?

Хоть в комнате были только Жэнь Ши и Ма Лян, сразу спрашивать о содержании письма было несколько невежливо. Ма Лян, наверное, это понимал, но всё равно спросил.

— Хочет ввести свою дочь в задний дворец. Он и раньше на это намекал, но теперь сказал прямо.

— А господин Юй Юань об этом знает?

Ввести свою дочь в задний дворец. Многие высокопоставленные чиновники пытались это сделать, но главной супругой государя уже была императрица Юйе. Он, наверное, хотел ещё больше укрепить свои связи.

Или, может, он хотел стать не дядей наследного принца, а его дедом.

Императрице Юйе, наверное, было не по себе.

— Господин Юй Юань, хоть и выглядит так, но он себе на уме. Может, он знает и ничего не делает.

Он выглядел как добродушный старик, но стал тестем императора.

— Семнадцать лет назад, кажется, исчез клан Ину.

Западная столица стала самым важным регионом Ли. Раньше эта область называлась провинцией Инуси, но клан Ину, давший ей название, был уничтожен императрицей, бывшей вдовствующей императрицей. Это было оформлено как подозрение в измене, но Жэнь Ши тогда было всего четыре года. Он не мог этого помнить.

— Да. После этого господин Юй Юань значительно укрепил свои позиции.

Юй Юань находился в столице. И, похоже, не собирался возвращаться. Значит, было бы логично, если бы он занял важный пост в центральном правительстве.

Когда Юй Юань приехал в столицу, одним из условий было то, что ему пришлют человека из центра для его сына.

Военного, который был при чудаке-военном стратеге, Лик Сона.

Юй Юань попросил его поддержать своего сына, который ещё не привык к политике.

Вообще-то, это было странно. Конечно, Лик Сон был военным, но он хорошо справлялся с бумажной работой. Он, наверное, много чего делал вместо чудака-военного стратега, который не любил сидеть за столом.

Но ведь были и другие, более подходящие кандидаты.

Или, может, его хотели убрать от чудака-военного стратега?

— Ма Лян, ты знаешь что-нибудь о человеке по имени Лик Сон?

— …Адъютант господина Ло Ханя, верно?

Он немного подумал и сразу же ответил правильно. Он плохо сходился с людьми, но должности и имена помнил хорошо.

— Говорят, что господин Ло Хань плохо запоминает людей, поэтому он и взял его к себе, так как тот хорошо запоминал лица. Он был гражданским чиновником.

— Гражданским, это больше подходит.

Он был худым. Ему больше шло держать в руках книгу, чем меч или палку.

— Лучше спросите у сестры.

— Ма Мэй. Так вот твой источник информации.

Понятно. Неудивительно, что Ма Мэй была так хорошо осведомлена.

— Да. Сестра чаще разговаривает с моей женой.

— …Женой. Кстати, ты ведь женат.

Давно уже Гао Шунь говорил, что у него родился внук, так это был сын Ма Ляна? Он выглядел таким хилым, что, казалось, упадёт в обморок, если дотронется до женщины, не являющейся его родственницей. — Жэнь Ши посмотрел на Ма Ляна, испытывая какое-то странное чувство поражения.

— Можно спросить?

— Что?

— Как вы познакомились?

Жэнь Ши невольно сглотнул. Это было простое любопытство.

— …Сестра Ма Мэй и мать сговорились. Они сравнили меня и Ма Шаня и выбрали способ, который гарантированно обеспечит наследника.

— …

Две крайности — братья Ма. Конечно, по сравнению с Ма Шанем с его особенностями, хилый Ма Лян был, наверное, лучшим вариантом.

— Сказали, что неизвестно, сколько я проживу, так что нужно быстрее делать детей. Это было важнее, чем государственные экзамены.

Говорили, что он сдал государственные экзамены два года назад, так что, судя по хронологии, он сначала завёл детей, а потом пошёл сдавать экзамены.

— …Какая у тебя жена, нет, я ведь уже слышал.

Он забыл из-за занятости, но что-то такое он слышал.

— Она из клана Ми.

Ответ был исчерпывающим. В то время как клан Ма в основном занимался охраной императорской семьи, клан Ми был разведывательным органом, подчиняющимся непосредственно императорской семье.

Кланы Ма и Ми, с разных сторон, защищали императорскую семью. Для укрепления связей они, наверное, иногда заключали политические браки между своими детьми.

— Тяжело тебе.

— Нет, ни внешне, ни по положению у меня нет таких сложностей, как у вас, господин Жэнь Ши. И, к тому же, сестра сказала, что ночью нужно просто лежать молча, а жена всё сделает сама.

— …

Он так спокойно сказал что-то невежливое в адрес Жэнь Ши, и было сильное ощущение, что он услышал то, чего не должен был слышать.

Если бы все так спокойно относились к политическим бракам, то жить было бы проще.

Пока они болтали, из коридора донеслись шаги. Коридор перед кабинетом Жэнь Ши был специально сделан так, чтобы шаги были хорошо слышны.

— Кажется, сестра вернулась, так что остальное спросите у неё.

Это были женские шаги. Чтобы избежать лишних хлопот, он старался держать придворных дам подальше, так что было понятно, что это Ма Мэй.

— Понятно.

Раздался стук в дверь, и, как и ожидалось, вернулась Ма Мэй. В руках у неё были документы и чайный сервиз.

— Я вернулась… а что с вами обоими?

Спросила Ма Мэй, склонив голову, глядя на пристально смотрящих на неё Жэнь Ши и Ма Ляна.

— Ты знаешь что-нибудь о бывшем адъютанте господина Ло Ханя, Лик Соне, который сейчас в Западной столице?

Наконец-то разговор вернулся в прежнее русло.

— О господине Лик Соне? Ну, то, что я знаю, — это только слухи.

Сказала Ма Мэй, ставя документы и готовя чай.

— Говорят, что до того, как стать адъютантом господина Ло Ханя, он был гражданским чиновником, но поступил на службу не по результатам экзаменов, а по протекции. Родители у него, кажется, из купеческого сословия.

— По чьей протекции?

— Этого я не знаю, но могу быстро узнать.

— Я не тороплюсь.

Просто что-то зацепило. Должно было быть только это, но…

Мудрая Ма Мэй, поставив перед Жэнь Ши чай и сладости, начала быстро писать письмо. Наверное, она собиралась немедленно узнать о Лик Соне. Закончив писать, она быстро высушила его и убрала в карман.

— На сегодня это последние документы.

— Понятно.

Их стало гораздо меньше, чем раньше. Можно было немного передохнуть.

— Стало гораздо легче, но, похоже, скоро снова будет много работы.

Сказала Ма Мэй, вздохнув. Её взгляд был устремлён на пергаментное письмо, которое только что читал Жэнь Ши.

— Вы серьёзно? Поехать в Западную столицу?

— Это необходимо. Господин Юй Юань беспокоится о том, что происходит в Западной столице. И государь тоже беспокоился.

И, главное, это регион, близкий к Шаоу. Хотелось бы один раз хорошо всё посмотреть.

— А разве вам, господин Жэнь Ши, обязательно ехать самому?

Об этом говорил и Ма Шань. Сегодня у него был день тренировок с другими военными, так что его не было. Если бы он был, то было бы ещё больше шума.

Эту роль мог бы выполнить и не Жэнь Ши. Но именно Жэнь Ши с прошлого года беспокоился о ситуации на западе и принимал меры против нашествия саранчи. Некоторые чиновники даже смеялись над мерами, предложенными Жэнь Ши, называя их напрасными опасениями.

Если сейчас отправить на запад какого-нибудь высокопоставленного чиновника на прогулку, то толку не будет.

И, главное, враги — это не только другие страны и стихийные бедствия.

— А что, если в далёких западных землях на вас совершат покушение?

Для Ма Мэй это, наверное, было самым большим беспокойством.

— Для этого я собираюсь взять с собой лучших лекарей и военных.

— Это о том, что вы говорили лекарю Лю, чтобы он увеличил число лекарей. А что насчёт военных?

— Насчёт военных…

Жэнь Ши взъерошил волосы. Ма Мэй сделала такое лицо, будто хотела сказать, что это неприлично.

В итоге, Жэнь Ши, подумав, решил.

— Я думаю попросить господина Ло Ханя.

— Что-о-о?

Лицо Ма Мэй исказилось до неузнаваемости. Даже она редко так откровенно показывала своё недовольство.

— О чём вы думаете? Он же выйдет из-под контроля. Это будет большая проблема.

— Я знаю. Я знаю.

— И, главное, кто будет его сдерживать? Если взять с собой господина Ло Баня, то это совершенно невозможно. Нет, если говорить о лекарях, то есть господин Ло Мэнь.

Как и ожидалось от Ма Мэй. Она всё понимала.

— Господин Ло Мэнь не пойдёт. Он уже в том возрасте, когда дальние поездки ему тяжелы. И, главное, у него больные ноги. Это будет крайняя мера.

— Тогда кого… неужели…

Она была сообразительной, так что объяснять не пришлось. Если Ло Бань и Ло Мэнь не подходят, то остаётся не так уж много вариантов.

— …Госпожа Маомао?

Спросила Ма Мэй, и её лицо дёрнулось.

Жэнь Ши, криво улыбнувшись, отвёл от Ма Мэй взгляд.

Глава 13 - Яо и нож

— Вам посылка.

Маомао получила посылку от хозяйки общежития. Работа затянулась, и она уже поужинала. Неужели она ждала её, чтобы передать?

Хозяйка как-то хитро улыбалась. Посмотрев на отправителя, она увидела, что это был Гао Шунь.

(Наверняка, она всё неправильно поняла).

Хоть и использовалось имя Гао Шуня, но было ясно, кто был отправителем. Никто иной, как Жэнь Ши. Был ещё вариант с именем Ма Шаня, но, наверное, если бы это вскрылось, было бы много хлопот, так что он использовал имя Гао Шуня.

— Интересно, что же там?

Спросила Маомао, проходя мимо хихикающей хозяйки в свою комнату. Вместе с письмом ей передали тканевый свёрток. От него исходил слабый аромат благовоний.

— Всё такой же изысканный.

Она осторожно развернула свёрток и увидела керамический сосуд. Внутри были благовония.

Маомао, приблизившись, понюхала.

(На основе сандалового дерева с несколькими добавками).

Было понятно, что это хорошая вещь, но сочетание было каким-то грубым и дешёвым. Для подарка от Жэнь Ши, который всегда пользовался только самыми лучшими вещами, это было слишком просто.

(Нет, может быть).

Может, он специально отправил ей что-то похуже? Кажется, она когда-то говорила, что по запаху благовоний можно определить статус человека.

Если так подумать, то для помощницы лекаря это были вполне подходящие благовония.

Она задумалась, зачем Жэнь Ши прислал ей благовония. У неё была одна догадка.

Маомао понюхала рукав своей одежды. От него всё ещё исходил слабый запах крови.

(Я думала, что полностью избавилась от запаха).

В последнее время, под предлогом выездов, она продолжала разделывать скот. Конечно, внутренности разделанного скота она использовала для лекарств, а мясо тоже обрабатывала.

Сегодня, по счастливой случайности, она услышала, что охотник убил медведя, и ей разрешили поучаствовать в разделке. Лекарь Лю был в восторге, так как такая возможность выпадала редко, ведь если не спустить кровь и не разделать тушу сразу, то останется неприятный запах.

Для разделки она переодевалась и надевала кожаный фартук. После работы, прежде чем вернуться во дворец, она принимала ванну.

(Городская баня тоже иногда бывает неплоха).

В общежитии не было ванны, так что она была рада. Для Маомао, выросшей в квартале красных фонарей, принимать ванну почти каждый день было роскошью. Даже в заднем дворце ей разрешали мыться раз в несколько дней.

Если спросить, любит ли она ванну, то, конечно, не ненавидит.

За ванну платили, и принимать её днём было тоже неплохо.

(Ах, волосы).

Конечно, времени сушить волосы не было, так что она мылась, не моя их.

Понимал ли Жэнь Ши, что нужно, чтобы стать настоящим лекарем?

(Не знаю, знает ли он о вскрытии трупов).

Странный он был человек, такой заботливый.

Маомао, подумав так, положила ложку благовоний на блюдце и осторожно подожгла. Сверху она поставила корзинку и накрыла одеждой, которую собиралась надеть завтра.

(Наверное, хватит?)

Совсем немного.

Когда Маомао собиралась переодеться в ночную одежду, в дверь постучали.

— Входите.

Вошла Яньянь. В руках у неё были спринг-роллы.

— Это осталось от ужина, будете?

— Буду.

Маомао не могла отказаться от еды, приготовленной Яньянь. Сейчас она была не очень голодна, но можно было съесть и завтра утром.

Яньянь поставила тарелку со спринг-роллами на стол. Она зорко посмотрела на благовония.

— Странно. Вы редко зажигаете благовония.

— Лунные дни. В этот раз как-то много крови.

Это была не совсем ложь. Как раз были те несколько дней в месяце, когда было тоскливо.

— Госпожа Яо тоже так делает, вот и я решила.

На самом деле, это, наверное, делала Яньянь.

— Вот как.

Она думала, что Яньянь начнёт её расспрашивать, но та ничего не сказала. Может, она заметила, что в последнее время Маомао часто бывает на выездах.

(Она умеет делать вид, что ничего не знает, так что, наверное, всё будет в порядке?).

Если с Яо всё будет в порядке, то Яньянь, наверное, не будет лезть в дела Маомао.

Маомао осторожно накрыла спринг-роллы тканью и продолжила переодеваться.

На следующий день, придя в медицинский кабинет, она увидела, что Яо с недовольным видом разговаривала с лекарем Лю. В последнее время их смены часто не совпадали, и они редко виделись, но, похоже, она была не в духе.

(Лишь бы она не сказала чего-нибудь лишнего).

Маомао, с беспокойством, начала разбирать полки с лекарственными травами.

— А у меня не будет выездов?

— Не будет.

Сказал лекарь Лю отрезав, продолжая перелистывать журнал. Во вчерашних записях не было ничего особенного.

— Маомао. В последнее время ты часто бываешь на выездах, не так ли?

Яо обратилась и к Маомао.

— Да, часто.

Она не стала изворачиваться.

— Где ты была вчера и что делала?

— Добывала медвежью желчь.

Сейчас Маомао разбирала вчерашнюю добычу — медвежью желчь. Она уже получила её в обработанном виде от охотника.

Кажется, лекарь Лю на мгновение бросил на неё строгий взгляд, но останавливать не стал. Она поняла, что об этом можно говорить.

— Медвежья желчь — ценное лекарственное сырьё, так что мне показали и способ её обработки. Ещё я осматривала тушу быка на предмет желчных камней. К сожалению, пока ничего не нашли.

— Бычьи желчные камни, гооу, говорят, находят только у одного быка из тысячи. Зачем специально ехать смотреть на то, чего почти нет?

— Да. Но у быка с симптомами желчнокаменной болезни вероятность найти камни гораздо выше. Гооу, попадая на рынок, может подорожать в десятки раз, так что нет ничего странного в том, чтобы присутствовать при разделке подозрительного быка.

Лицо Яо исказилось от досады. Лекарь Лю снова смотрел в журнал. Похоже, ответ был удовлетворительным.

(Понимаю, понимаю).

Что на самом деле хотела сказать Яо.

(Почему меня не берут с собой).

Наверное, так.

И ответ на это даст лекарь Лю.

— Если ты тоже хочешь на выезды, то сначала сходи в столовую.

— П-почему в столовую?

— Ты ведь ни разу не разделывала курицу, верно? Думаешь, ты будешь просто смотреть на разделку медведя? Вот так. Маомао в этом деле — мастер.

Редкая похвала от лекаря Лю, но почему-то не было радостно.

— А как же Яньянь? Она ведь разделывает кур лучше, чем Маомао.

— Брать с собой того, у кого нет желания, — пустая трата времени. Думаешь, Яньянь пойдёт одна, оставив тебя? Я не собираюсь тащить силой тех, у кого нет стремления. Если ты считаешь, что несправедливо брать только Маомао, то постарайся не быть обузой для остальных.

Всё такие же строгие слова от лекаря Лю.

Яо, сжав юбку, с обиженным, но сдержанным видом, молчала. Было правдой, что она никогда не держала в руках нож на кухне.

(Но это ещё не всё).

За спиной Яо, скрежеща зубами, Яньянь тянулась к бутылке со спиртом. Страшно…

— Яньянь.

Яо осторожно положила руку на её руку, останавливая.

Хоть Яо и казалась игрушкой в руках Яньянь, но в нужный момент она знала, как обращаться со своей сверхопекающей служанкой.

— Понятно. Я быстро научусь обращаться с ножом.

— Ого. Ну, тогда начнём с того, чтобы зарезать живую курицу.

— З-зарезать.

Действительно, без этого, наверное, не обойтись. Был ведь ученик лекаря, который, увидев, как забивают свинью для разделки, расплакался и завыл.

Если так с животными, то с людьми он точно не справится. Лекарю, возможно, придётся ампутировать конечности без анестезии.

(Если это будет поле боя, то это будет обычное зрелище).

Там и без анатомических атласов, которые прятал папаша, можно было насмотреться на человеческие внутренности. То, что анатомический атлас считался запретной книгой, было, в некотором смысле, признаком мирного времени.

(Что Яо думает об этом с тех пор?).

Она, наверное, с недоверием относилась к папаше, Ло Мэню.

Если она воспринимала разделку животных буквально, то, сколько бы она ни училась обращаться с ножом, лучше было бы этого не делать.

Если Яо пошла в медицину только из-за протеста против своего дяди, то лучше было бы её отговорить.

Хоть она и испортила себе внутренние органы, пробуя яды, Яо была ещё молодой, красивой и умной девушкой. Женихов у неё было бы хоть отбавляй.

(Нет, так я буду точно как дядя Яо).

Яо и Яньянь ненавидели своего дядю, но, в некотором смысле, у этого был и счастливый аспект. В стране Ли было много обычаев, по которым женщине было трудно выжить одной.

Маомао, записав в журнал вчерашние поступления лекарственных трав, положила их на полку.

В тот вечер Яо сразу же встала на кухне. Яньянь с тревогой смотрела на её неуверенные движения.

— Вот так, вот так!

— Г-госпожа.

Она замахивалась так, будто рубила дрова. Казалось, она перерубит не только мясо, но и кости.

— А-а, опасно, давайте сначала с чего-нибудь поменьше.

— Ничего. Мясо, я буду резать мясо!

Яньянь была в панике. Будь она спокойна, она бы лучше научила Яо, но это было бесполезно.

Маомао, сделав вид, что ничего не замечает, собиралась пойти в свою комнату, но встретилась взглядом с Яньянь. Яньянь, с пронзительным взглядом, указала указательным пальцем на стол. Там стояло уже готовое блюдо. И это были креветки в соусе чили.

Маомао сглотнула. Зачем она приготовила его заранее? Горячий пар улетучивался. Пухлые, большие креветки с несколькими видами овощей. Поскольку использовался соус, должно было быть остро, но, наверное, она добавила немного фруктового сока, чтобы сделать вкус более мягким и приятным.

Как же вкусно было бы съесть это с рисом. Упругое мясо должно было лопаться во рту.

То есть, что хотела сказать Яньянь, так это…

(Хочешь есть — помогай).

Маомао, прищурившись, вымыла руки. В итоге, она не смогла устоять перед очарованием креветок.

Маомао взяла нож поменьше, чем тот, что был у Яо. И положила на разделочную доску одну морковь.

— Госпожа Яо, сначала разрежьте это.

— Морковь? А я хочу резать мясо.

— Может, лекарь Лю скажет: «И морковь разрезать не можешь?».

Морковь, то есть, женьшень.

— …Поняла.

— Тогда смените нож. У разных ножей разные способы резки. Тот, что у вас сейчас, — для рубки костей, он не подходит ни для мягкого мяса, ни для овощей. Если только вы не тренируетесь ампутировать руку пациенту.

— …

Яо, прикусив губу, сменила нож. Яньянь вздохнула с облегчением.

Усердная Яо, наверное, знала о том, что еда и лекарства — одно и то же. Но в видах ножей она вряд ли разбиралась.

— Вы неправильно держите нож. Вот так. А морковь придерживайте вот так.

Она, переставляя руки Яо, давала указания.

— Когда зафиксируете морковь, чтобы она не двигалась… не рубите, а медленно вводите лезвие. Яньянь хорошо за ним ухаживает, так что он острый. Сила не нужна. Когда будете вырезать загноившуюся кожу и мясо, вы можете перерезать и живые сосуды.

Яо, «тонк», отрезала кончик моркови.

— А теперь нарежьте кружочками, толщиной примерно в пять бу.

Тонк, тонк, тонк. Если понять принцип, то она всё может. На вид она была уже взрослой женщиной, но на самом деле ей было всего шестнадцать.

— Готово.

Морковь была нарезана.

— А теперь вот это.

Маомао достала дайкон.

— Хватит уже овощей.

— Вы ведь только кружочки нарезали? Давайте резать мясо после того, как научитесь красиво чистить дайкон.

Что сложнее, так это, наверное, чистить, но лучше было потренироваться на овощах. Будет неприятно, если она, научившись разделывать мясо, пойдёт штурмовать лекаря Лю. Нет, до этого ей ещё нужно зарезать курицу.

Яо, хоть и была недовольна, но послушно взяла дайкон.

— Не пытайтесь сразу же почистить его целиком. Сначала разрежьте на удобные куски.

— Знаю я.

Пока Яо чистила дайкон, Маомао смотрела на морковь, думая, что с ней делать.

— Маомао.

Яньянь указала на свинину, которую разрубила Яо, и на сушёные грибы шиитаке. Шиитаке — дорогой продукт, так что она не стала спрашивать, откуда они.

Из остального были только приправы.

(Сделать свинину в кисло-сладком соусе).

Как раз был и порошок, который Маомао сделала из батата. Может, обвалять в нём мясо и обжарить в масле.

Думая, что креветки остывают, она видела, что Яньянь пристально следила за Яо, чтобы та не поранилась. Пришлось готовить Маомао.

— Маомао.

Теперь заговорила Яо.

— Я не откажусь от пути лекаря.

— Женщины не могут стать лекарями.

Маомао не лгала.

— Но тебя ведь учат тому, что нужно, чтобы стать лекарем?

— …

Не отвечать, не лгать, оставалось только молчать.

— Я с тех пор много думала. О той книге, которую мы нашли в доме господина Ло Ханя.

Прозвучало имя, которое не хотелось слышать, но сейчас было не до этого, так что она молча слушала.

— С точки зрения идеологии это неприемлемо, но я понимаю, что для тех, кто занимается медициной, это, наверное, необходимо. И для практики, чтобы изучить строение человеческого тела, сначала начинают с животных, верно?

Способные дети в то же время и troublesome. Наверное, если бы она не знала, если бы делала вид, что не знает, то выбрала бы более мирный путь.

Если так думала Маомао, то Яньянь — тем более. Она, наверное, хотела, чтобы Яо была счастлива.

Но если она будет учиться тому же, что и лекари, то мирное счастье от неё отдалится.

— …Госпожа Яо. Врач — это работа, где иногда приходится кромсать людей. Если скажут, что беременная женщина и ребёнок в опасности, и нужно спасать ребёнка, то придётся вскрывать живот беременной. Придётся ампутировать конечности пациенту, который умоляет этого не делать, без анестезии. Придётся вправлять выпавшие кишки и зашивать живот.

— Я знаю.

— Из-за такой кровавой профессии вы можете никогда не выйти замуж. Кровь считается нечистой, её ненавидят. К вам не подойдёт никто, кроме очень уж странного человека.

— Если мужчина боится какой-то крови, то мне такой и не нужен. Правда, Яньянь?

— Г-госпожа.

Обычно Яньянь, которая так старалась не подпускать мужчин к Яо, сделала сложное лицо.

— Ах, порезалась. Чистить дайкон — это, оказывается, сложно?

— Сложно.

— А Яньянь делает из него цветы пиона и украшает.

— Яньянь — это особый случай.

Честно ответила Маомао и обжарила в большом количестве масла мясо, обвалянное в бататовом порошке.

Яо, надув губы на порванный дайкон, отважно продолжала.

Похоже, креветки можно будет поесть ещё не скоро.

Глава 14 - Место упокоения

— Разделывать.

Когда воздух значительно потеплел, и фуки уже почти перезрели и стали несъедобными, Маомао привели в мрачное место.

— Наконец-то, настоящее дело.

Сказал с лёгкостью Тяньюй. Он был единственным, кто сохранял самообладание, в то время как другие ученики лекарей были бледны. Они время от времени поглядывали на Маомао с удивлением, словно спрашивая: «А ты что здесь делаешь?», но вслух ничего не говорили.

— Кому-то особое отношение.

Кроме Тяньюя.

Хоть он и был легкомысленным, но духом был крепок. В разделке скота он был самым спокойным. В теории он уступал другим ученикам, но в практике, благодаря своему самообладанию, был лучше.

— Особое отношение?

Особых причин для разговора не было, но этот болтливый мужчина, похоже, не мог успокоиться, если с кем-нибудь не поговорит. По сравнению с другими, напряжёнными и раздражёнными лекарями, он чаще обращался к Маомао.

— Раз уж такое особое отношение, то, может, и мне дадите ту белую одежду лекаря?

— Это, наверное, невозможно, Нян-нян.

(Нет, Маомао).

Тяньюй, то ли нарочно, то ли нет, коверкал её имя.

Исправлять его было лень, так что она оставила всё как есть.

Но в словах Тяньюя была доля правды.

(Особое отношение. Ничего не поделаешь).

Вообще-то, Маомао не должна была идти вместе с лекарями по этому тёмному коридору. Он вёл в комнату, где находились тела казнённых преступников. Чтобы никто не видел, как лекари направляются в морг, они шли по специальному проходу.

Что же Жэнь Ши хотел от Маомао?

(У него есть какой-то план?)

Может, он просто подумал, что будет удобно, если у Маомао расширятся медицинские познания, а может, и нет.

Этот мужчина, чьё лицо было шедевром, сотворённым небесами, не соответствовал своей внешности. Нет, это не совсем так. Правильнее было бы сказать, что его внутренний мир испытывал комплекс неполноценности по отношению к его внешности, и они не были в гармонии.

Может, поэтому он иногда совершал неожиданно жестокие поступки. В заднем дворце он управлял наложницами и придворными дамами с помощью своей внешности. Недавно был и матч по го с чудаком-военным стратегом.

(Это было жестоко).

Ради цели он не гнушался никакими средствами.

Может, и его нынешние попытки сделать из Маомао лекаря были из той же оперы?

(Меня и раньше использовали как удобный инструмент).

Сейчас ей было всё равно, и, более того, для Маомао это было как нельзя кстати.

Пока она так думала, они пришли в морг. Сырой воздух обволакивал кожу.

— Сюда.

Лекарь Лю указал на тёмную дверь в глубине. Когда он со скрипом открыл тяжёлую дверь, сырость усилилась.

(Пахнет спиртом).

Для Маомао, любительницы выпить, этот запах должен был быть приятным, но почему-то пить не хотелось. В центре комнаты стояла койка, на которой лежал обнажённый мужчина. На его шее был чёткий след от верёвки.

Тело казнённого через повешение преступника.

Запах спирта, наверное, был от того, что им протёрли тело.

— Наденьте фартуки, но старайтесь не пачкаться.

Маомао надела выданный ей фартук. Ей также дали белую косынку. Похоже, она была не для того, чтобы покрывать волосы, а чтобы закрывать лицо ниже глаз.

— Я буду резать. Смотрите внимательно, запоминайте, какая это часть.

В руке у лекаря Лю был скальпель.

— Не вздумайте забыть.

Сказал он угрожающим тоном.

Записывать заранее было запрещено. Точнее, то, чему сейчас собирался учить лекарь Лю, было чем-то, чего не должно было быть. Оставалось только запоминать на месте.

(Этика или развитие медицины).

Не выносить это на публику, наверное, было компромиссом для лекарей.

Острый скальпель легко вошёл в пухлый живот трупа. Кровь не хлынула, но и мясо не было твёрдым. Наверное, они выбрали тело, у которого уже прошло трупное окоченение.

Медленно вскрываемые и разворачиваемые внутренности было гораздо легче рассматривать, чем у только что забитого скота. Но из-за того, что это было настоящее человеческое тело, реалистичность была запредельной. Один-двое из тех, кто привык к животным, прикрывали рты.

— Это сердце, не вздумайте перерезать большие сосуды, которые к нему ведут.

— Желудок, тонкий и толстый кишечник. Органы пищеварения. Вы ведь много раз делали колбасу из кишок.

Их заставляли делать это, чтобы эффективно использовать скот.

— Половые органы. Если появится женщина-преступница, сразу же вызову. Само собой, форма у них другая.

Маомао уже не удивлялась при виде мужских половых органов.

— Кто-нибудь знает, чем он болел при жизни?

Спросил лекарь Лю.

(Чем болел, откуда мне знать).

Телу было уже несколько дней. По цвету кожи было трудно что-то определить. Казалось, что она была местами в пятнах.

Внутренние органы она тоже видела впервые.

Если уж говорить…

— Печень?

Никто не отвечал, так что сказала Маомао. Нехорошо было высовываться, но если не отвечать на вопрос, то дело не сдвинется.

— Почему?

— По сравнению с другими животными, цвет и форма печени кажутся плохими. И кожа местами пожелтела. Если это желтуха, то, скорее всего, у него была больная печень.

Те же симптомы, что и у Яо.

— Зачёт. Он слишком много пил и буянил. Устроил дебош в трактире, подрался с другими посетителями и убил их. А потом убил и свою мать, которая пыталась его остановить.

Неудивительно, что его повесили.

— Если сравнить со здоровой печенью, то это хорошо видно, она воспалена. Причиной, скорее всего, является алкоголь, но иногда можно заразиться и через кровь. Поэтому не пораньте руки. Яд попадёт в рану, и вы заболеете.

Он говорил таким угрожающим тоном, что даже Тяньюй не мог шутить.

Маомао, стараясь не пропустить ни одного слова строгого лекаря, жадно смотрела на вскрываемое тело.

Когда специальный урок закончился, они быстро переоделись и направились в баню.

— Фу-ух.

Было уже за полдень. Солнце ещё весело улыбалось.

Вода была немного горячей, но посетителей было мало, и для Маомао это было блаженство.

Сказали, что сегодня можно идти домой, так что она тщательно вымыла и волосы. Она смывала с себя въевшийся мрачный воздух.

Время, когда можно было просто лежать в ванне и ни о чём не думать, было очень ценным.

(Жаль, что не удалось записать).

Если бы она записала, то это стало бы запретной книгой.

(Кстати).

Маомао вспомнила о запретной книге, которую прятал Ло Мэнь.

(Папаша, он ведь и так не забудет, зачем было записывать).

Маомао вспомнила своего исключительно способного приёмного отца. Если эту книгу нельзя было никому показывать, то и оставлять её не было нужды.

(Может, на западе что-то случилось?)

Вдруг проснулось любопытство.

Папаша много лет учился за границей и был, можно сказать, самым способным врачом в стране, но он не любил говорить о прошлом.

(Ну, если тебя внезапно вызвали на родину, а потом сделали евнухом, то хороших воспоминаний, конечно, не будет).

Она вздохнула, и тут в ванну вошли молодые девушки.

— Эй, ты всё-таки будешь сдавать?

— Да. Нужно сдать.

О чём это они, — прислушалась Маомао.

— Но ведь в последнее время не было набора придворных дам в задний дворец?

— Вот именно. Сейчас, когда их мало, — самый лучший момент.

(Набор придворных дам в задний дворец?)

Маомао нахмурилась.

После инцидента с кланом Цзы задний дворец сокращался. Если и будет новый набор придворных дам, то, наверное, только когда появится новая наложница.

— Говорят, что есть наследный принц и всё такое, но у нынешнего государя всего двое сыновей. Ещё есть шанс.

Очень амбициозная девушка.

(Мечтай по-крупному).

Маомао кивнула, и с её мокрой чёлки упала капля.

(Кстати).

Задним дворцом управлял Жэнь Ши, но делает ли он это до сих пор?

(Если так, то это будет тяжело).

Маомао с шумом встала и направилась в раздевалку.

Глава 15 - Человек по имени Юй Ин

Лик Сон быстро водил пером по пергаменту. Сколько раз он уже ставил свою беглую подпись? Время от времени он сравнивал её с первой, чтобы убедиться, что она не изменилась.

В столице он просто ставил печать, так что рука не уставала. Он встряхивал запястьем и проверял документы.

— Господин Лик Сон. Вот, пожалуйста.

Новый чиновник принёс новые документы. Этот чиновник приходил уже в пятый раз, и, судя по его акценту, он был из провинции Хуаян. У него были большие мочки ушей, которые, казалось, приносили удачу. Он, наверное, часто носил груз в правой руке, так как его тело было наклонено вправо.

— Спасибо. Тогда вот это.

— Слушаюсь.

Переданные документы можно было назвать рутинной работой. По крайней мере, здешний правитель считал их таковыми.

Большинство населения провинции Инуси было сосредоточено в городах вдоль торгового пути, соединяющего восток и запад.

Здешняя рутинная работа — это жалобы жителей из отдалённых районов. Это были скорее деревни и поселения, чем города. Они в основном занимались скотоводством или выращиванием засухоустойчивых культур, таких как виноград. Они просили построить каналы для орошения, жаловались на частые набеги разбойников, которые крали скот, и так далее.

— Ха-ха-ха.

Он невольно рассмеялся, и уходящий чиновник посмотрел на него с удивлением.

Прошло уже больше полугода с тех пор, как его вызвали из столицы в Западную столицу. Лик Сон приехал под предлогом, что нужен человек, разбирающийся в столичной политике, но ему поручали только рутинную… работу. Изменилось только то, что её объём увеличился.

— Похоже, мне не очень-то доверяют.

Сказал он сам себе в предоставленном ему кабинете.

Он, разминая правую руку, которая уже начинала болеть, проверял документы.

Лик Сон, каждый день просматривая огромное количество документов, начинал понимать тенденции. Хотелось бы думать, что у него есть и другие таланты, кроме запоминания лиц.

— Я ведь всё докладываю.

Работу ему давал Юй Ин. Если не докладывать о замеченном, то в случае чего его могли сделать козлом отпущения.

Хотелось бы думать, что именно для этого Лик Сона и вызвали.

Юй Ин, нынешний временный правитель Западной столицы. Если Юй Юань, уехавший в столицу, не вернётся, то его место займёт его старший сын.

— Прошу прощения.

Следующий чиновник принёс документы. На этот раз это были не новые документы, а возвращённые те, что Лик Сон отправил наверх. Это был личный чиновник Юй Ина, с которым он встречался дважды. Первый раз — в прошлом году, во время поездки на запад, второй — когда он пришёл поздороваться с Юй Ином.

— Возвращаю.

На документах ничего не было написано. Ни подписи, ни печати.

— Значит, отказ.

— Да. Конечно, это может быть и необходимо, но есть много других, более важных дел. Велено расставить приоритеты.

Сказал он чётко и ясно.

Лик Сон, улыбнувшись, убрал возвращённые документы в ящик.

— И ещё одно.

— Что такое?

— Вас зовёт господин Юй Ин. Не сейчас, а после утренней работы, он предлагает устроить чаепитие, как вы на это смотрите?

Хоть и в вопросительной форме, но выбора отказаться не было.

— Слушаюсь. Мне нужно будет прийти в беседку во внутреннем дворе перед полуденным колоколом?

— Да.

Сказал чиновник с невозмутимым видом и ушёл.

Это было место, где Юй Ин обычно устраивал чаепития. Оно находилось рядом с оазисом и было прохладнее, чем в других местах. Это было легко понять, так как перед чаепитием с утра там жгли благовония от насекомых.

Юй Ин не был бездарным. Будучи сыном влиятельного человека, он получил хорошее образование. Наверное, под влиянием Юй Юаня, который раньше был торговцем, он стремился развивать Западную столицу, и это было хорошо видно даже Лик Сону.

В его глазах, как и в молодости, горел огонь, похожий на честолюбие.

Из-за этого он иногда казался даже опасным.

— …Это тоже в моей юрисдикции?

Поскольку он всё чаще сидел в кабинете, он стал меньше общаться с людьми. Неудивительно, что у него появилась привычка говорить вслух.

— Хотелось бы больше общаться с людьми.

Запоминание лиц было для него не только талантом, но и хобби. Если он один раз видел лицо, то не забывал, а значит, ему становилось скучно, если он видел одних и тех же людей.

Появились счета за шёлк и драгоценности. Поскольку это было место торговли, то цены были, конечно, ниже, чем в столице, но всё равно суммы были огромными. На что они были потрачены, было легко догадаться.

Когда Лик Сон только приехал на запад, он встретил одну девушку. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Она была очень похожа на императрицу Юйе.

Когдаон спросил у чиновника, который его сопровождал, тот ответил, что это дочь Юй Ина.

Чиновник пробормотал, что они не похожи, но был достаточно умён, чтобы больше ничего не говорить.

— Он действительно полон честолюбия.

Лик Сон, слегка улыбнувшись, снова быстро заскользил пером.

Господин с густой чёрной бородой, если не считать загорелой кожи, не очень-то походил на жителя Западной столицы ни лицом, ни телосложением. У него были немного глубоко посаженные глаза, но в остальном черты лица были типичными для Ли. Волосы были прямыми, лицо относительно круглое, а телосложение — более худощавым, чем у среднестатистического жителя Западной столицы.

Это был Юй Ин, сидевший перед Лик Соном.

Ему было за сорок, но среди жителей Западной столицы, склонных к полноте от вина, он выглядел на десять лет моложе. Его белозубая улыбка, наверное, производила хорошее впечатление.

Увидев его прямые клыки, Лик Сон незаметно отвёл взгляд.

— Спасибо за приглашение.

Лик Сон медленно поклонился.

— Нет, не нужно церемоний. Садись.

Слуга отодвинул плетёный стул. Когда Лик Сон сел, на стол поставили фруктовую воду.

— Может, лучше было чай?

— Нет. При работе с документами хочется чего-нибудь сладкого.

Наверное, её охлаждали в подземных водах. На стеклянном сосуде выступил конденсат.

— Ты какой-то напряжённый. Думаешь, я что-то замышляю?

— Ха-ха-ха. Просто волнуюсь.

Сказал он, смеясь и отпивая фруктовую воду.

— Я, недостойный, был отправлен из столицы, и, наверное, вы разочарованы, вот и не могу успокоиться.

— Ха-ха-ха. Выбор моего отца не мог быть ошибочным. И, главное, ты, работавший под началом того самого Ло Ханя, не можешь быть бездарным.

Ло Хань, да.

Лик Сон поставил стеклянный сосуд. В центре стола была гора разноцветных фруктов.

— Кстати.

Юй Ин встал и обернулся. За ним виднелась группа торговцев.

— Есть ли среди них знакомые лица?

— …Трое. Двое — это те, кто каждый год организует караваны в столицу. Ещё один — тот, кто торгует в основном по морю.

Слуга подошёл и поставил перед Лик Соном письменные принадлежности. Лик Сон написал имена и передал.

— Я помню имена только двоих. Остальных вижу впервые.

— Понятно. Проверим.

То ли это была проверка на наличие подозрительных лиц, то ли просто испытание способностей Лик Сона.

Через некоторое время вернувшийся чиновник что-то прошептал Юй Ину на ухо.

— Хм.

Ответ, похоже, его удовлетворил, и Юй Ин погладил бороду.

— Как и ожидалось. Правильно.

— …Я просто случайно запомнил.

Сказал он, медленно поклонившись и скромничая.

— Странно. Как можно помнить лица, когда их каждый день видишь десятки, сотни? Может, у тебя есть родственные связи с кланом Ло, о котором в столице ходят слухи, что они обладают сверхъестественными способностями? Поэтому ты и служил у господина Ло Ханя?

— Ч-что вы.

Сегодня Лик Сон впервые рассмеялся. Может, это была самая смешная история, которую он слышал с тех пор, как приехал в Западную столицу.

Предположение, что у него могут быть родственные связи с кланом Ло, было смешнее любой шутки бродячего артиста.

— Этот клан — сплошь одни чудаки. А у меня, ну, это, наверное, уже привычка.

— Привычка?

— Да. Мать учила меня, что нельзя забывать лица.

— Говорили, что ты из купеческой семьи.

— Да, забывать лица клиентов — значит вредить торговле. Говорили, что так не выжить.

От смеха напряжение спало, и слова сами собой полились изо рта.

— Строгая у тебя была мать.

— Да.

Лик Сон, чтобы перевести дух, отпил фруктовой воды. Он подумал, что и господин военный стратег любил пить фруктовую воду, и тут Юй Ин сказал нечто удивительное.

— А господину Ло Ханю понравился бы этот вкус?

— Вы знаете, что господин Ло Хань не пьёт?

— Это известная история.

То, что это было известно, Лик Сон понимал. Там, где он проходил, всё было, как после тайфуна.

— Когда он приедет в Западную столицу, я приготовлю эту и другие фруктовые воды.

— Когда он приедет в Западную столицу?

Лик Сон невольно повторил. По спине пробежал холодный пот.

— Ой, опять напрягся. Да. Ты впервые слышишь? Я тебе кое-что расскажу.

Сказал он так, будто это и было главным.

— Господин Ло Хань приедет в Западную столицу. И, представь себе, вместе с младшим братом императора.

Сказал он так, будто член императорской семьи был просто дополнением.

Изобразив улыбку, в душе глубоко вздохнул.

Глава 16 - Отбор

(Оказалось, не так уж и страшно).

Эта мысль чуть было не сорвалась с языка, и Маомао осторожно закрыла рот.

Она тщательно вымыла руки и переоделась.

А потом — в баню за счёт начальства. Вот и всё.

Она впервые вскрывала человеческое тело. Тело повешенного грабителя, с порезами по всему телу. Если бы он знал, что после смерти его разрежут на куски, то, может, выбрал бы другую жизнь.

(Нужно будет и тело тщательно вымыть).

Она понюхала руки, не остался ли запах. Она и одежду слегка окурила благовониями, так что проблем быть не должно, но…

И тут.

— Нян-нян.

Считать ли это, что её окликнули? Так её называл только один человек. Обернувшись, она увидела Тяньюя.

— …

Если она ответит, то признает, что её имя другое. Но и игнорировать было как-то нехорошо.

(Если это какой-то пустяк, то я сразу же уйду).

Но причина окликнуть её была.

— Лекарь Лю хочет поговорить.

— А баня?

— П-о-т-о-м.

Сказал Тяньюй с каким-то наигранным сожалением, но, похоже, и сам был недоволен, что не сможет помыться. Он тёр тыльной стороной ладони нос и принюхивался.

Раз уж она была не одна, то жаловаться было нельзя, и Маомао решила пойти с Тяньюем.

Но другие ученики лекарей быстро уходили.

— А остальные?

— Неужели не понятно? Пересдача.

Услышав слово «пересдача», она всё поняла. Другие ученики лекарей хорошо справлялись с разделкой животных, но когда дело дошло до человека, то руки у них, конечно же, задрожали.

Спокойно резали, наверное, только Маомао и Тяньюй.

(Значит, и он тоже, а я-то думала, что придётся ещё несколько раз смотреть на практике).

Маомао снова понюхала руки.

В комнате, куда их привели, были лекарь Лю, папаша, то есть Ло Мэнь, и ещё несколько лекарей. Они сидели за большим длинным столом для совещаний, в основном во главе стола.

(Все старшие лекари).

Все они были опытными и многому могли научить.

У лекарей тоже были ранги, но их в основном делили на старших, средних и учеников.

Среди них она заметила явно выделяющегося человека и невольно протёрла глаза.

Он махал руками. Пухлые щёки, добрые глаза. Мужчина с усами, как у сома, хоть и был евнухом.

— Господин лекарь…

Конечно, здесь под «лекарем» подразумевался «лекарь заднего дворца».

Это был шарлатан.

(Почему он здесь. Нет, с точки зрения подбора кадров, это правильно).

Если уж он один занимался медициной в заднем дворце, то по рангу он должен был быть как минимум старшим лекарем.

Но он как-то выделялся.

Среди лекарей, обладавших какими-то выдающимися способностями, сидел этот похожий на поросёнка шарлатан.

(Кстати…)

Шарлатан боялся прикасаться даже к трупам.

(Как же он получил повышение от ученика до лекаря?).

Слишком загадочно.

Пока Маомао думала, раздались хлопки в ладоши.

— Кажется, все собрались.

Лекарь Лю успокоил зашумевшую комнату.

Вокруг незаметно появились и несколько средних лекарей. Они смотрели на Маомао, которая была здесь ещё более неуместной, чем шарлатан.

Хоть она и не была красавицей, но в компании одних мужчин-лекарей одна женщина поневоле бросалась в глаза.

— Ну, начнём. Садитесь на свободные стулья, как хотите.

(Легко сказать «садитесь»).

Старшие лекари уже сидели.

Средние лекари начали двигаться.

Ученик Тяньюй всё ещё стоял.

Маомао тоже ждала, пока все сядут.

Хоть и сказали «как хотите», но в итоге всё было по старшинству. Если бы это была чрезвычайная ситуация, то другое дело, но в таких случаях лучше было следовать порядку, чтобы не вызывать трений.

Тяньюй занял самое нижнее место, а Маомао села на свободное.

(Опять какое-то странное место).

Похоже, никто не хотел садиться рядом со старшим лекарем, так что единственное свободное место было рядом с шарлатаном. Она села рядом с улыбающимся шарлатаном.

— О, давно не виделись. Будешь?

Он тайком прятал под столом конфеты.

— Сейчас не могу.

Нельзя же было слушать, перекатывая во рту конфету. И, главное, лекарь Лю смотрел. Шарлатан не замечал, что его заметили.

Ну, а почему их вызвали, объяснил лекарь Лю. Похоже, он решил пока оставить в покое шарлатана, который перекатывал что-то за щекой.

— Я вызвал вас, чтобы выбрать тех, кто поедет в Западную столицу.

Это было то, о чём раньше говорили Жэнь Ши и лекарь Лю.

Он хотел взять с собой лекарей в поход. Нужно было ещё двое.

Маомао была там и с энтузиазмом вызвалась. Выберут ли её, было неизвестно.

— Есть желающие поехать в Западную столицу?

Маомао собиралась тут же поднять руку, но её опередил кто-то, кто поднял руку с большим энтузиазмом.

— Сначала вопрос.

Раз уж это был вопрос, то Маомао не могла поднять руку и смущённо опустила её.

— Условия слишком расплывчаты. Зачем ехать в Западную столицу? Это что, ссылка?

Это был молодой, способный средний лекарь. Имени она не помнила.

(А-а, ну да).

Поскольку Жэнь Ши говорил, что поедет в Западную столицу, Маомао автоматически подумала, что это поход. Но для тех, кто не знал обстоятельств, это могло показаться и ссылкой.

(Нет, а может, это и правда ссылка?).

Ссылка, нет, судя по его словам, Жэнь Ши собирался ехать сам, так что, наверное, нет.

— Э-э, ссылка?

Шарлатан, встревожившись, тихонько ткнул Маомао.

(Вы не слышали?).

Старшие лекари должны были быть в курсе. Нет, его, как шарлатана, пропустили. Или он прослушал, потому что сосал конфету?

Лекарь Лю нарочито кашлянул. Маомао оставалось только игнорировать шарлатана.

— Это не ссылка. Но, поскольку место такое, то это надолго. По самым скромным подсчётам, придётся покинуть столицу на три месяца.

— …Значит, начнётся война?

Он был умён, но говорил без обиняков.

Из-за этого вокруг зашумели. Шарлатан тоже, испугавшись, прижался к ней. Маомао было больно от взглядов окружающих.

— Господин Гу Юань. Пожалуйста.

Папаша ткнул шарлатана.

(Так шарлатана звали Гу Юань).

Пока она была в заднем дворце, его называли только «лекарь», так что у неё не было возможности узнать его имя. Может, и слышала, но, честно говоря, Маомао плохо запоминала имена.

(Тот военный бы не забыл).

Это был Лик Сон, бывший подчинённый чудака-военного стратега. Она слышала, что он сейчас в Западной столице, так что он-то как раз и был в ссылке.

Маомао освободилась от шарлатана, и вместо неё его поймал папаша.

Лекарь Лю, потеряв терпение, перестал смотреть в сторону шарлатана. Приходилось признать, что неумение читать обстановку — это своего рода талант.

(Почему его не увольняют?).

Действительно, слишком странно.

— Война или нет, я не знаю. Наша работа — лечить больных и раненых. И этот поход будет масштабным.

Реакция окружающих была не очень хорошей. Вряд ли кто-то вызовется.

(Если бы они узнали, кто будет во главе, то, может, изменили бы своё отношение).

Жэнь Ши — член императорской семьи. Став лекарем, можно было бы получить возможность поговорить с ним напрямую.

(Но, если Жэнь Ши поедет, то об этом ещё не объявили…).

Учитывая его статус, об этом, наверное, будут молчать до последнего.

Значит, желающих не будет.

Маомао, успокоившись, собиралась поднять руку, но лекарь Лю строго посмотрел на неё.

(В чём дело?).

Наверное, это означало, что Маомао не должна вызываться. Он хотел сказать, что она недостойна?

— Желающих нет? Я так и думал, поэтому уже выбрал троих кандидатов. Нужен ещё один, поэтому и собрал вас. Неужели никто не хочет занять последнее место?

Хоть он и подначивал, но все молчали. Старшие лекари, похоже, уже были в курсе и выглядели так, будто говорили: «Ну вот, опять».

— Я.

Один человек поднял руку. Это был Тяньюй.

— Если больше никого нет, то можно мне? Я ещё ученик, но…

Голос у него был какой-то легкомысленный. Такой же, как и всегда. Он не изменился ни при разделке животных, ни при разделке человека.

Хоть Яньянь и обращалась с ним так холодно, он не унывал, так что она думала, что он очень толстокожий, но, похоже, это было не так.

У Тяньюя, наверное, был гораздо меньший диапазон эмоций, чем у других. Со стороны он казался болтливым и разговорчивым, так что его можно было принять за эмоционального.

Может, он и приставал к Яньянь потому, что она реагировала на него холоднее и интереснее всех.

— Ещё?

Никто не поднимал руку.

Старшие лекари вздохнули.

(Раз уж едет Жэнь Ши, то кто-то из них, наверное, поедет).

Лекарь Лю — ответственный, так что это невозможно. Если ехать на запад, то лучше всего подошёл бы папаша, который обладал глубокими знаниями и знал западный язык, но Маомао покачала головой.

(По возрасту, по физическому состоянию ему будет тяжело).

Из-за того, что он стал евнухом, он и так выглядел старше своих лет. К тому же, у него была удалена кость в одном колене, так что дальние поездки ему были противопоказаны.

Если уже выбрали троих, то что будет с Маомао?

Многие считали Западную столицу глушью, но это было не так. На самом деле, благодаря притоку западной культуры, это был довольно развитый город. И в медицине туда тоже легко проникали новые технологии.

Это было не так, как учёба папаши, но для Маомао это было бы полезно.

(Может, папаша поедет?).

Наверное, нет, нельзя, — думала она, но всё равно не могла отделаться от этой мысли. Папаша всё ещё был прижат к шарлатану и выглядел несчастным, но не мог от него отделаться.

— Больше никого нет?

Спросил лекарь Лю, и тот самый отличник-средний лекарь снова поднял руку.

— Хочешь поехать?

— Вопрос.

И средний лекарь посмотрел на Маомао.

— Почему здесь находится помощница лекаря?

Наверное, это хотели спросить все. Но говорить это сейчас было как-то неуместно.

— Раз уж она здесь, то, может, её включили в число лекарей?

(Хорошо бы, если так).

Если бы она могла услышать ответ здесь, то это было бы как нельзя кстати, но атмосфера была тяжёлой. Старшие лекари, похоже, уже были в курсе и ничего не говорили, но взгляды средних лекарей были болезненными. У Тяньюя выражение лица не изменилось, он просто смотрел по сторонам.

— Она не в числе лекарей, но поедет.

(Ну, примерно так и думала).

Она считала, что это было справедливое обращение. Главное, что она могла поехать.

— Если это дальняя поездка, то, думаю, брать с собой придворную даму нецелесообразно.

Настаивал средний лекарь.

— Конечно, физически она слабее мужчины, но она только что сдала практический экзамен. По крайней мере, у неё есть навыки лекаря. И в знаниях лекарств она, наверное, превосходит тебя. В дороге, когда закончатся лекарства, очень важно уметь справиться с помощью подручных средств.

Лекарь Лю был строг, но видел то, что нужно было видеть.

Средние лекари всё ещё были недовольны. Некоторые смотрели с недоверием, говоря: «Тот экзамен?».

— И всё равно вам не нравится, что женщину берут с собой наравне с лекарями? В этот раз будет много народу. По другим делам тоже поедут придворные дамы. Не будет же проблемой, если прибавится ещё одна помощница?

— И всё же, это первый раз, когда к лекарям приставляют специальную придворную даму. И, главное, заставлять её сдавать практический экзамен, даже вы, лекарь Лю…

(Хм).

Он был полной противоположностью Тяньюя. Хоть и с некоторой долей зависти, но он, похоже, беспокоился о Маомао. Неуместные высказывания, если они были из-за беспокойства о Маомао, были хоть и приятны, но и мешали.

— Это не я решил.

Сказал лекарь Лю с некоторым раздражением. И следующее его высказывание было ужасающим.

— В этот раз едет тайвэй Хань.

Средние лекари зашумели.

У Маомао волосы встали дыбом. Посмотрев на папашу, она увидела, что он смотрел на неё с какой-то грустью.

Не как Яньянь, но она чуть было не заскрежетала зубами.

— Вы что, справитесь с ним?

Спросил лекарь Лю с голосом, похожим на отчаяние, так что никто не возразил. Было трудно сказать, можно ли было разглашать секретную информацию, но это был человек, с которым можно было поступить как угодно.

Но у Маомао не было времени на такие глубокие размышления, её голова мгновенно вскипела.

(Этот ублюдок!).

Маомао, впервые за долгое время, посмотрела на Жэнь Ши так, будто это был раздувшийся в луже дождевой червь.

И вдобавок.

— Отправление через пять дней. Даю вам отпуск на подготовку, попрощайтесь со всеми.

У Маомао отвисла челюсть.

Глава 17 - Подготовка к путешествию

Отправление через пять дней.

Новость была внезапной, так что Маомао пришлось спешно готовиться. Помимо покупок, нужно было обойти многих и поговорить.

(А можно ли вообще болтать о том, что я уезжаю далеко?)

Подумала она, но, оказывается, распоряжение уже было разослано, и проблем не было.

(Нужно обязательно сказать бабке-управляющей).

Иначе она снова получит кулаком в живот.

И вот она пришла в «Зелёный павильон».

— Хм-м, вот как. В качестве сувенира подойдёт амбра.

(Да это невозможно).

Как следует из названия, это благовоние, получаемое из слюны дракона, но на самом деле, говорят, это не так. Оно очень дорогое. Его также используют как лекарство, и оно помогает при сердечных заболеваниях.

— Эй, опять! Что такое! Придворные дамы что, ездят в походы?

Кричал, как вы уже догадались, Садзэн. Он со слезами на глазах умолял.

— Прости, но как-нибудь справься. Есть ведь Кокую, и если что, можно связаться с папашей.

Сказала она, протянув ему бумагу со своей подписью.

Садзэн, поскольку пришёл клиент, нехотя вернулся в аптеку.

(Он справляется лучше, чем думает).

Очень уж он беспокойный.

— Ой-ой. На западе ведь от солнца сгоришь.

Спокойно отреагировала Пайлин, старшая сестра «Зелёного павильона». Сегодня у неё был особенно хороший цвет лица.

(Вчера был хороший клиент?).

Для этой госпожи, которая была не просто немного, а чрезмерно похотливой, хороший клиент — это не только тот, кто хорошо платит. Наверное, это был какой-нибудь крепкий и неутомимый господин.

— Да. Это обязательно. Каждый день, проснувшись, наноси, а перед сном смывай.

Сказала Мэймэй, поставив на стол керамический сосуд. Внутри, наверное, был крем, полезный для кожи.

— Не знаю, удастся ли умыться.

Дорога до Западной столицы была долгой. И по суше, и по морю, воды, скорее всего, будет не хватать.

— И кто этот дурак, который тащит Маомао в такое место.

(Это тот самый знатный господин в маске, которого вы тоже знаете).

Сказала с некоторой колкостью Дзёка.

Три красавицы были в сборе.

— Я волнуюсь. Маомао, может, откажешься?

Сказала госпожа Пайлин, крепко обняв её. Наверное, прошлой ночью она хорошо потренировалась, так как её тело было горячим.

— Значит, деньги, которые мы зарабатываем потом и кровью, идут на путешествия всяких важных господ.

Сказала Дзёка, готовая плюнуть.

— Что ты такое говоришь. Разве не благодаря этим важным господам у нас и есть работа.

Весело рассмеялась Мэймэй. Но слова её были едкими.

— И, конечно, я волнуюсь, но…

Мэймэй осторожно посмотрела в окно.

— …если кто-то причинит вред Маомао, то поедет тот, кто не простит, верно?

— Госпожа Мэймэй. Вы говорите намёками, но, честно говоря, это меня и беспокоит больше всего.

То, что едет чудак-военный стратег.

По какой причине он едет, было неизвестно. По крайней мере, если бы в Западной столице знали, что он за человек, то отказались бы.

(Есть причина, по которой нельзя отказаться? Неужели его пригласили?).

Чудак-военный стратег мог и несколько месяцев не работать, его подчинённые были надёжными, так что проблем не было бы.

Больше всего пугало то, не натворит ли он чего-нибудь в дороге.

От одной мысли об этом начинала болеть голова.

(И, зная это, он использовал меня).

Она заскрежетала зубами. Она и раньше забывала, что он всегда использовал её в своих целях.

С другой стороны, было и некоторое облегчение от того, что его отношение к людям не изменилось со времён заднего дворца.

Человек, стоящий наверху, не должен поддаваться чувствам.

В действиях Жэнь Ши иногда проскальзывали эмоции, но она верила, что в них оставался и разум. Хотела верить.

(Ведь так?).

Иначе этот странный подбор людей был бы непонятен.

Вообще-то, может, этот подбор был не выбором Жэнь Ши, а вынужденной мерой.

В любом случае, для Маомао это была одна сплошная неприятность.

Маомао убрала крем, который получила от Мэймэй.

— Эй, веснушка.

Раздался наглый голос.

— Что, Чжао Юй?

Маомао с раздражением обернулась.

— Ду-у-у-ра-а-а-а.

Сказал он это и убежал.

Его подружка Цзылинь тоже, показав язык, побежала за Чжао Юем.

— Что это было?

— Маомао, поэтому Чжао Юй и скучает.

— Хм-м. А Цзылинь всё так же липнет к Чжао Юю?

— Это у неё недавно снова началось.

Сказала Мэймэй с обеспокоенным видом.

— Снова?

— У неё ведь есть старшая сестра, да? Она училась на камуро, но в начале этого года начала принимать клиентов.

— Вот как.

В «Зелёном павильоне» было много женщин, так что она не обращала внимания.

— Не рановато ли?

— Ей пятнадцать. Когда её накормили, она хорошо поправилась, и постоянные клиенты тут же обратили на неё внимание. До того, как она сюда попала, она, наверное, очень плохо питалась.

Говорят, она и сама была очень амбициозной и хотела поскорее дебютировать.

Для младшей сестры это, наверное, были смешанные чувства.

— В искусстве она ещё не очень, но, кажется, у неё есть потенциал.

— Правда? А я думаю, что она слишком резкая.

Сказала Дзёка, и Пайлин громко рассмеялась.

— Тебе ли говорить, с твоим-то именем «Дзёка».

Это было не то имя, которое ей дали родители. Бабка-управляющая иногда давала новые имена, чтобы забыть прошлое, но она сама выбрала себе имя, производное от имени богини-создательницы.

— Мать говорила, что мой отец — знатный человек. Поэтому и у меня есть право его использовать.

Так она говорила.

(Кто же может использовать иероглиф «хуа»?).

Только члены императорской семьи. Значит, по возрасту подходил только предыдущий император, но Маомао, конечно же, знала, что это было невозможно.

Что подумала госпожа Дзёка, видя обманутую мать? Не отсюда ли её ненависть к мужчинам.

И бабка-управляющая тоже, позволяла ей использовать такое резкое имя.

(Страшно, страшно).

Маомао, вздохнув, направилась к следующим приготовлениям.

Покинув «Зелёный павильон» и сделав покупки, она вернулась в общежитие.

(Вот сейчас, наверное, и будет самое трудное).

Маомао, глубоко вздохнув, вошла в общежитие.

Тонк-тонк-тонк, раздавался стук ножа.

(Делает).

Она заглянула на кухню.

Яо, под руководством Яньянь, резала курицу.

Руки её были ещё неуверенными, но уже не было той ярости, с которой она, казалось, готова была перерубить и кости, и она выглядела так, будто действительно готовит.

«…»

«…»

Яо, сосредоточившись на курице, не замечала Маомао. Яньянь заметила и взглядом подала ей знак.

(Она сейчас сосредоточена. Не мешай?).

Маомао направилась в свою комнату, и из коридора напротив вышла хозяйка общежития.

— Маомао, ты уезжаешь на несколько месяцев? Комнату я оставлю, но, может, убраться?

Голос был громким. Конечно же, его услышали и на кухне, и оттуда донеслось: «Ай!», «Госпожа!».

Она осторожно выглянула из-за двери и увидела ожидаемую картину.

— Ах, госпожа, нельзя. Не сосите палец. Я сейчас обработаю.

Даже в съедобном сыром мясе могли быть яды и паразиты.

— Яньянь, по-моему, ты перебарщиваешь.

Сказала Маомао, видя, как та туго перевязывала руку Яо бинтом, так что она была почти обездвижена.

Но, хоть она и заговорила, Яо была надутой. Было видно, что она хотела что-то сказать, но и Маомао была не очень искусна в отношениях с людьми. Она не знала, что сказать.

Раз уж она ещё только училась обращаться с ножом, то лекарь Лю вряд ли позвал бы её на специальный урок.

— …Простите. Меня некоторое время не будет.

— Понятно.

Яньянь сделала немного грустное лицо, но это было лишь на мгновение, и тут же появилось какое-то неопределённое выражение, говорящее: «Теперь мы с госпожой Яо будем вдвоём». Хорошо, что Яо, опустив голову, этого не видела.

Яо, наверное, всё понимала. Она была умной. Умом она всё понимала, просто эмоции не успевали.

(Ей ведь ещё шестнадцать).

Она была на четыре года младше Маомао.

Ничего не поделаешь, — подумала она и собралась пойти в свою комнату, но тут раздался громкий стук ногой по полу.

— Маомао!

— Да?

Она тяжело дышала, как кабан. Яо встала с решительным видом.

— Госпожа.

Откуда-то Яньянь достала два веера с надписями «Яо» и «Дерзай». Эта служанка была очень изобретательной.

Яо ещё раз глубоко вздохнула и встала перед Маомао.

— Да, госпожа.

Яньянь осторожно передала Яо что-то вроде тетради.

— Н-н.

Яо сунула эту тетрадь Маомао.

— Ч-что это?

— Ч-что…

Яо не могла выговорить, и ей на помощь пришла Яньянь.

— На днях, в особняке господина Ло Ханя, мы собрали основные моменты из книг, которые Маомао не успела переписать.

— Что?

(Что это, хочу).

— М-можно взять?

— Я-я ведь говорю, что даю!

Резко ответила Яо, хотя и не говорила.

Но раз дают, то надо брать. Она тут же начала перелистывать и проверять.

— О-о-о, о-о-о-о-о.

— Эй, не смотри сейчас! И-и, я ведь ничего особенного не сделала. Яньянь так настаивала, вот я и переписала!

Что делать, эта девочка такая цундере.

К сожалению, она знала особенности почерка Яо и Яньянь, так что у Маомао хватило такта не указывать, кто что писал.

— Спасибо.

Маомао вежливо поклонилась.

Честно говоря, она была так рада, что чуть не расплакалась.

— …Хм. Ну, почитаешь в дороге, чтобы не скучать.

Похоже, это был подарок.

— Тогда я в ответ привезу вам сувенир.

— Не нужно!

Сказала Яо, надувшись, и снова встала перед разделочной доской.

— С раной вам всё равно не дадут ничего резать, так что давайте сначала обработаем.

Если оставить обработку раны на одну Яньянь, то она, наверное, превратится в мумию.

Яо послушно дала Маомао себя лечить, но Яньянь была немного страшной.

Глава 18 - Отобранные и путешествие на корабле

В день отправления Маомао, с огромным узлом за спиной, села в повозку. Медицинские инструменты были упакованы отдельно. Другие необходимые вещи тоже были заранее погружены в повозку, так что при себе у неё были только смена одежды и книги, которые переписали Яо и остальные. Маомао не укачивало, так что она собиралась коротать время за чтением.

(Слышала, что едут четыре лекаря).

В итоге, ей так и не сказали, кто едет. Наверное, у них были на то свои причины, и они что-то скрывали.

Но одного она знала.

— Ого, это наш корабль.

Из повозки выглядывал Тяньюй. В конце концов, он был единственным, кто вызвался, так что это было ожидаемо.

(Вот так отправлять такого новичка… хотя, я не в том положении, чтобы говорить).

Хоть Маомао и не числилась лекарем, но её тоже выбрали. Четыре лекаря и одна помощница. Лекарь Лю говорил, что не хватает людей, так что, наверное, это было тщательно продуманное решение.

Поскольку ехали младший брат императора, Жэнь Ши, и чудак-военный стратег, то путешествие было масштабным. В ряд стояли три больших парусных корабля. Говорили, что они поплывут по морю, и это были самые великолепные корабли, которые она когда-либо видела. У каждого было по четыре-пять мачт, и виднелось множество пушек. Судя по форме, они были построены с использованием западных технологий, но странно яркая расцветка подчёркивала, что это корабли Ли.

Наверное, на них могло поместиться несколько сотен человек. Если постараться, то и тысяча.

— Это будет быстрее, чем по суше?

Невольно спросила Маомао. По расстоянию морской путь был, несомненно, длиннее.

— Наверное, из-за большого количества багажа. И важные господа пробудут там долго, и, главное, сувениров много.

Вдруг раздался хриплый голос. Это был один из старших лекарей. У него была борода и немного диковатое лицо. Хоть он и должен был работать в помещении, но кожа у него была смуглой, как от загара.

Она его помнила, но, поскольку они работали в разных лечебницах, имени не знала.

Второй из четырёх отобранных.

— …Вот как.

Обычно она могла бы как-нибудь выкрутиться, но в будущем ей придётся запомнить его имя.

— На всякий случай, в этом путешествии я буду главным, так что прошу любить и жаловать.

Он был очень простым человеком. Зная лекаря Лю, он, наверное, выбирал людей не только по навыкам, но и по моральным качествам. Судя по цвету кожи, он, возможно, был из Западной столицы.

— Два других лекаря уже на корабле. Я на головном, Тяньюй — на кормовом, а Нян-нян — на среднем. С помощницей лекаря будет ещё один старший лекарь.

— …

Стоило ли поправлять, что её имя другое? Нет, раз уж она сама не помнила его имени, то и говорить было не о чем, так что она решила оставить всё как есть.

— У меня вопрос.

— Какой?

— А кто на моём корабле?

Спросила Маомао, и её лицо исказилось.

— На среднем корабле — самый главный. Тот, что помоложе. Неужели по великолепию корабля не догадаться?

Средний корабль был самым большим и красивым.

— Тот, что помоложе…

Стоило ли вздохнуть с облегчением?

То есть, это был Жэнь Ши, а не чудак-военный стратег.

— Что касается тайвэя Ханя, то, по словам господина Ло Мэня, пока его качает на корабле, он относительно спокоен, так что нужно будет давать ему лекарство от укачивания и питательную фруктовую воду.

— Ага.

Похоже, у него была такая же конституция, как и у Ло Баня. Он был слаб не только к алкоголю, но и к качке.

— Тебе объяснили про корабль?

— Да. Что там есть лазарет, и все необходимые инструменты уже там. И что спать тоже в основном в лазарете.

— Да. Впрочем, Нян-нян может спать и в комнате служанок.

— Я лучше в лазарете.

Раз уж едет Жэнь Ши, то и служанки у него должны были быть, но…

(А Суй Лянь едет?).

Она была пожилой женщиной. Дальнее путешествие для неё было бы тяжело. Если не она, то на ум приходила только сестра Ма Шаня, Ма Мэй.

(Кажется, у неё были дети, или нет?).

Она задумалась, но в любом случае, наверняка были и другие служанки. Наверное, к их выбору отнеслись внимательно, но на всякий случай лучше было держаться от них подальше.

— Подробности спроси у другого старшего лекаря.

(Да кто он такой?).

Информацию о чудаке-военном стратеге раскрыли, а почему лекарей держали в секрете, было непонятно.

— Э-э, вы, старший?

Спросил Тяньюй, поднимаясь на корабль.

— Что, недоволен?

Это был тот самый средний лекарь, который на днях так к ней придирался. Он казался отличником, но, похоже, это ему и навредило. Имени его она, конечно же, не знала.

Интересно, кто был ещё один, — подумала она, поднимаясь на корабль.

Матросы суетились.

Каюты для важных господ были немного роскошнее и выступали над палубой. Там, наверное, было хорошо проветриваемо.

(Самое удобное место, но и самое уязвимое).

Она спустилась по лестнице внутрь корабля. Влажный воздух прилипал к коже. Чтобы было лучше проветриваемо, стены были не сплошными, а лишь слегка перегороженными.

(Наверное, чиновники будут спать здесь вповалку).

Еда тоже была общей. Поскольку были наняты отдельные матросы, то им было нечего делать, и они, наверное, скучали. Наверное, настольные игры станут ещё популярнее.

Были установлены и пушки, так что корабль мог выполнять и роль военного.

Несколько хорошо огороженных помещений были, наверное, каютами для служанок и важных господ. Судя по соотношению мужчин и женщин, мужчин было гораздо больше. Понятно, что это было сделано для того, чтобы мужчины и женщины не спали вместе вповалку и не возникало лишних мыслей.

(Что-то я разволновалась).

Наверное, в этом месте ей придётся провести столько времени, что оно ей надоест, но человеческая природа такова, что хочется всё исследовать. По стенам были развешаны пеньковые верёвки и деревянные поплавки.

Корабль был трёхпалубным, а если считать и каюты важных господ, то четырёхпалубным.

Палуба ниже была почти такой же, но там были лазарет и камбуз. Лазарет она оставила на потом и пошла осматривать камбуз. Там стояло много бочек с водой и была печь. Была продумана система для эффективного отвода дыма.

(Страшно использовать огонь на корабле).

Хоть вокруг и были использованы негорючие материалы, но всё равно нужно было быть осторожным.

Учитывая количество людей на корабле, камбуз был очень маленьким, так что, наверное, там готовили в основном для важных господ.

Такие, как Маомао, могли рассчитывать в лучшем случае на тёплую похлёбку.

Если ешь, то и выходить должно.

Уборная, как оказалось, была на носу, огороженная. Наверное, всё падало прямо в море. Нужно было постараться не упасть.

На самой нижней палубе был груз. Наверное, пушечные ядра, вода, провизия и сувениры для Западной столицы. Она, к своему удивлению, нашла там и батат. Было ясно, кто его туда пропихнул.

Осмотрев всё, она вошла в лазарет. Он был хорошо огорожен, чтобы можно было изолировать больных. Открыв дверь, она увидела, что на стуле сидел человек с мягкими чертами лица.

— …

На мгновение она подумала, что это папаша, но…

— О, девочка.

Сидел человек, который должен был быть в заднем дворце. Шарлатан.

— …Господин лекарь?

Почему в конце был вопрос, так это потому, что у него не было усов, которые были его визитной карточкой. Лицо было гладким, совершенно гладким.

— Ой, не смотри. Стыдно ведь.

Сказал шарлатан, покраснев и надув губы. Он вёл себя как девочка-подросток, которой слишком коротко подстригли чёлку.

— Что случилось?

— У-у-у. Мне сказали, что нужно сбрить усы. Что евнуху не положено их иметь.

— Ну, это странно.

У евнухов, поскольку им отрезали мужской символ, исчезали мужские физические признаки. Усы и волосы на теле становились реже, но, конечно, были и исключения. Говорят, у некоторых часть мужского символа оставалась внутри тела.

Шарлатан, хоть и был евнухом, гордился тем, что у него ещё росли усы, и часто поглаживал свои жиденькие усики.

— И всё же, почему вы, господин лекарь?

— В заднем дворце сейчас нет наложниц, требующих особого ухода. Из старших наложниц только госпожа Лихуа, а с ней и господин Ло Мэнь справится.

(А-а, ссылка).

Лекарь Лю был действительно хитёр.

Поскольку не хватало лекарей для поездки в Западную столицу, он подготовил столько людей, сколько просил Жэнь Ши. Если есть один хороший старший лекарь, то для приличия нужен был ещё один.

Вот он и решил использовать шарлатана, у которого было звание старшего лекаря.

И то, что он напичкал Маомао медицинскими знаниями, возможно, было сделано с учётом того, что она хорошо ладит с шарлатаном. Или, наоборот, раз уж едет Маомао, то и шарлатана взяли.

— Хи-хи-хи, я впервые путешествую на корабле, так волнуюсь. Не знаю, что будет, но с тобой, девочка, наверное, будет весело.

Наверное, в этом характере и была сила шарлатана.

И ещё, у него, казалось, была такая удача, что он выживет в любой ситуации. Может, его любило что-то неведомое.

— Ну, тогда давай выпьем чаю. Нужно вскипятить воду.

— Если вы будете самовольно пользоваться печью, то, думаю, вас будут ругать.

— Э-э? Тогда на жаровне.

— Думаю, если вы разведёте здесь огонь, то задохнётесь.

Вентиляция была плохой, так что будет неполное сгорание. Окно было, но маленькое. В самой комнате было темно.

Брови шарлатана опустились.

— А что, путешествие на корабле — это очень неудобно?

— Само собой.

Шарлатан, разочаровавшись, уткнулся лицом в койку.

— У-у-у. И койка жёсткая.

— Ничего не поделаешь, смиритесь. И радуйтесь, что не спите вповалку. Ах, я буду использовать эту полку для вещей.

Маомао, положив сменную одежду на полку, открыла переписанную Яо книгу. Она устроилась там, куда падал свет из окна, и села на койку, как на стул.

— Э-э, девочка, ты будешь читать?

— До отправления, кажется, ещё есть время. Тогда ведь кто-нибудь позовёт?

— Му-у.

Шарлатан с разочарованным видом надул губы и тихонько достал портативную доску для го.

— Ладно, я тоже буду решать задачи.

Не стоит и говорить, что книга, которую он достал, была книгой по го чудака-военного стратега.

Глава 19 - Жизнь на корабле. Часть первая

После церемонии отправления корабль отплыл. Важные господа, в основном Жэнь Ши, проводили что-то вроде ритуала, но Маомао просто рассеянно смотрела. Время от времени чудак-военный стратег оглядывался по сторонам, так что она спустилась в каюту.

Путешествие на корабле было не то чтобы комфортным, но лучше, чем она себе представляла.

(Раньше, говорят, ели хлеб с червями).

Для этого клали сырую рыбу, чтобы приманить червей, а потом ели.

Маомао ела и саранчу, и змей, но есть хлеб с червями по доброй воле она не собиралась.

(Ну, путешествие не такое уж и долгое).

Для Маомао оно было долгим, но она не собиралась проводить на корабле несколько месяцев. Примерно полмесяца, и, говорят, они будут несколько раз заходить в порты. Первый ужин на корабле состоял из цзунцзы с мясом, рыбного супа и мандаринов. В первый день, наверное, было немного роскошно.

— Даже десерт есть, как приятно.

Сказал шарлатан, улыбаясь и, очистив мандарин, положил его в рот.

Маомао уже давно поела и чистила зубы хабураси.

Маомао примерно догадывалась, почему подали мандарины.

— Говорят, в путешествии на корабле не хватает овощей.

— Да, они ведь не хранятся долго.

— Из-за несбалансированного питания люди начинают болеть.

— Угу-угу, нужно есть сбалансировано.

Шарлатан, то ли понимал, то ли нет.

— А нам-то скучно. Пациенты не приходят.

(Ну, в заднем дворце ведь тоже так было).

Подумала она, прополоскала рот водой и выплюнула в окно. Могли бы и отругать за неприличие, но снаружи было море, так что это было проще всего.

— Если никто не будет болеть и раниться, то это к лучшему.

Маомао осторожно посмотрела на полку в лазарете. Количество лекарств было ограничено, но их было довольно много. Травы для лечения основных болезней, много лекарств от специфических корабельных болезней. А также наружные средства для хирургических вмешательств.

Маомао пристально посмотрела на шарлатана.

— Можно один вопрос?

Это её давно беспокоило.

— Господин лекарь, вы ведь раньше боялись смотреть на трупы, как же вы сдали экзамен?

— Экзамен? Да, я сдал экзамен на лекаря.

Сказал шарлатан, фыркнув и ударив себя в грудь.

Маомао посмотрела на него с укоризной.

— Э-э, экзамен, в смысле, письменный?

— Да. В заднем дворце не было лекаря, так что евнухам разрешили сдать экзамен на лекаря. И я был единственным, кто сдал.

Сказал шарлатан с гордостью. Говорят, что евнухами становились те, кто не смог стать ни гражданским, ни военным чиновником. Было и много рабов, кастрированных иноземцами. Честно говоря, было понятно, почему другие евнухи, сдававшие экзамен, провалились.

Прежний лекарь не захотел становиться евнухом, чтобы работать в заднем дворце. Поэтому решили сделать лекарями евнухов, но расчёт не оправдался.

— А потом был практический экзамен?

— Э-э, практический? Хм-м, кажется, был, а может, и нет… Кстати, помню, заставляли разделывать курицу.

— И что?

— Да, тогда было трудно. Я пытался зарезать курицу, а она ударила меня в лоб, и я потерял сознание.

— …

Почему-то это было легко представить.

— Меня и на разделку свиньи звали, но свинья смотрела на меня такими круглыми глазами, что я так и не смог её разделать.

Само собой.

Было страшно, насколько легко это было представить.

— …Понятно.

Наверное, на этом начальство и отказалось от идеи сделать из шарлатана настоящего лекаря. Но, чтобы он мог осматривать наложниц в заднем дворце, ему, наверное, всё же дали должность.

— А после этого из евнухов никто не становился лекарем?

Она думала, что если провести экзамен несколько раз, то лекарем мог бы стать кто-нибудь более толковый.

— Дело в том, что вдовствующая императрица построила здание для придворных дам, помнишь?

— Да, было такое.

Это было место, где собрали бывших фавориток предыдущего императора. Говорят, его построили, чтобы защитить тех, кто не мог покинуть задний дворец, но в итоге его использовали во время восстания клана Цзы.

— Пока не было лекаря, они устроили что-то вроде лечебницы. Когда я пришёл в медицинский кабинет, меня невзлюбили и были категорически против того, чтобы выбирать нового лекаря из евнухов.

— А-а.

Она догадалась. У них было гораздо больше медицинских знаний, чем у какого-то шарлатана.

— Они были против нового лекаря в заднем дворце, и в итоге вопрос о том, чтобы сделать лекарями новых евнухов, как-то замялся.

Вот так единственным лекарем в заднем дворце и стал шарлатан.

(Он живёт только на удаче).

Она задумалась, не заставить ли его купить лотерейный билет.

— Кажется, её звали Шэньлю. Она была главной…

Шарлатан посмотрел вдаль.

Кажется, это была женщина средних лет из лечебницы, где собрались придворные дамы. Она слышала, что та помогла клану Цзы, Цзысуй и остальным, сбежать из заднего дворца. И что, когда её допрашивали, она пыталась покончить с собой, но о дальнейшей её судьбе она не слышала.

(Жива она или мертва, казни ей было не избежать).

Наверное, решили, что говорить об этом не нужно.

Шарлатан, почистив зубы, начал готовить медицинские инструменты.

— Ну, раз в день — обход. После еды.

Чей обход, так это, наверное, важных господ.

— Ой, давно не видела господина Жэнь Ши, нет, Лунного господина, так волнуюсь.

— Да.

Впрочем, и когда он общался с ним как с евнухом, он тоже краснел.

(Хм-м).

Вообще-то, Маомао должна была идти с ним, но настроение было какое-то странное.

Каюта Жэнь Ши была несравненно роскошнее других.

(Хорошо проветривается. Просторная. Светлая).

Конечно, с учётом того, что это было на корабле, но, увидев, насколько она была великолепной, она подумала, что здесь, наверное, было бы приятно.

— Ну, сюда, пожалуйста.

Раздался спокойный женский голос.

(Путешествие на корабле, наверное, тяжело для её возраста).

Но, наверное, никого другого не было. Это была пожилая служанка, Суй Лянь.

Она с невозмутимым видом впустила шарлатана в каюту, но, встретившись взглядом с Маомао, на мгновение хитро улыбнулась.

(Сил вам).

Были ещё две служанки.

Они на мгновение взглянули на шарлатана, а потом стали наблюдать за Маомао.

(Похоже, их тщательно отбирали).

Они просто наблюдали, пытаясь понять ситуацию. То, что они не проявляли враждебности сразу, вызывало большую симпатию.

Одной было, наверное, лет сорок. По возрасту она могла быть одной из кормилиц Жэнь Ши.

Другой было, наверное, лет двадцать с небольшим. Она не казалась намного старше Маомао, но была как-то странно спокойна. Честно говоря, её нельзя было назвать красавицей, но в окружении Жэнь Ши, где красавиц было пруд пруди, её лицо, наоборот, успокаивало.

(Наверное, она способная).

Для служанок младшего брата императора они были довольно скромными, но это было очень в стиле Жэнь Ши. Она задумалась, поехала бы Яньянь в это путешествие, если бы осталась служанкой Жэнь Ши, и вошла внутрь.

— П-п-прошу прощения.

Тут же запнулся шарлатан.

За ширмой на стуле сидел Жэнь Ши. Он переоделся из ритуальной одежды в более удобную.

— Давно не виделись, господин лекарь. Прошу.

Жэнь Ши осторожно протянул руку. В комнате пахло благовониями, но больше всего, казалось, пахло от самого Жэнь Ши.

В присутствии шарлатана он полностью раскрыл свой образ блистательного Жэнь Ши из заднего дворца.

(Тут и не шарлатан занервничает).

— Д-да.

Маомао смотрела сбоку на то, как суетился шарлатан, и если бы у него были усы, то они бы, наверное, дрожали.

Хоть это и называлось обходом, но, похоже, он просто пощупал пульс и поговорил.

(На шарлатана, похоже, не очень-то рассчитывают).

Суй Лянь казалась очень опытной, и, наверное, и без обхода шарлатана она бы справилась с контролем за здоровьем.

На всякий случай Маомао внимательно следила, чтобы не было ничего странного.

— Н-никаких проблем нет.

До конца запнулся шарлатан.

— Прости. Впредь прошу каждый день.

— Д-да.

Шарлатан убирал инструменты, которые он почти не использовал.

Жэнь Ши всё ещё смотрел на шарлатана. Когда шарлатан поднял голову, он засиял ещё ярче.

(Что это?).

— Господин лекарь, вы, кажется, сбрили усы, вам очень идёт.

Шарлатан растаял. Вокруг него появились какие-то пушистые облачка.

— Мне жаль, что пришлось заставить вас, лекаря заднего дворца, отправиться в путешествие на корабле. Но это важная роль. Я буду рад, если вы останетесь с нами до конца.

— К-конечно.

Сказал шарлатан, и его глаза увлажнились. Он полностью поверил Жэнь Ши.

Маомао это казалось каким-то фарсом. Суй Лянь и другие служанки тоже выглядели скучающими. Но здесь было важно то, что шарлатан верил.

— Все знают, что вы, господин лекарь, — евнух. Если из-за этого у вас возникнут какие-то проблемы, то скажите.

— Д-да.

Слёзы вот-вот готовы были хлынуть. Щёки его раскраснелись, и, казалось, за спиной у него вот-вот расцветут розы.

— И ещё…

Жэнь Ши с грустью посмотрел на шарлатана.

Маомао, прищурившись, ждала, когда этот фарс закончится.

— Ваше имя — Гу Юань, верно?

— Д-да.

(Кажется, так).

— На этом корабле вы — единственный лекарь. В знак уважения, можно ли мне называть вас не по имени, а «господин лекарь»?

— Э-это большая честь.

Шарлатан не возражал. Наоборот, он, наверное, только этого и хотел.

(Как-то это всё подозрительно).

— У меня есть небольшая просьба.

Сказала Суй Лянь, когда шарлатан закончил убирать инструменты.

— Не могли бы вы и нас осматривать каждый день? Мы не будем утруждать господина лекаря, так что попросим ту девочку-помощницу.

(А-а, вот так).

Маомао мельком взглянула на шарлатана.

— Господин лекарь, вы, наверное, заняты, так что можете идти.

— Слушаюсь.

С Суй Лянь шарлатан говорил без запинки.

— Ну, девочка. Остальное на тебе.

— Слушаюсь.

Ответила Маомао монотонно.

Проводив шарлатана и обернувшись, она увидела Жэнь Ши с унылым видом.

Маомао чуть было не рассмеялась, но Суй Лянь тут же шлёпнула её.

Глава 20 - Жизнь на корабле. Часть вторая

— Чая не нужно.

Сказала Маомао служанке с неприметным лицом.

— Тогда.

Сказала та. Лицо у неё было некрасивым, но, если сказать, что оно, наоборот, успокаивало, то это, наверное, будет невежливо.

(В мире слишком много красавиц).

Суй Лянь тоже, наверное, в прошлом была большой красавицей, и следы этого ещё оставались.

Другая служанка, лет сорока, тоже была красивой, хоть и с суровым лицом.

— Суй Лянь сказала, что ей потом, так что, может, сначала меня?

Сказала сорокалетняя служанка, протягивая руку.

(Хм?).

Кажется, она её где-то видела.

Если бы она была немного моложе…

— Ой. У меня что-то на лице?

Лицо, напоминающее хищную птицу.

— Маомао, Таомэй — это мать Ма Шаня и остальных.

— Мать?

Мать Ма Шаня, значит…

— Ты встречалась с моей дочерью, Ма Мэй?

Она думала, на кого она похожа, так это на Ма Мэй. Женщина, которая раньше приносила ей печенье. Если бы Ма Мэй постарела лет на двадцать, то стала бы точной копией этой служанки, Таомэй.

— Э-э.

В этом случае, наверное, стоило бы сказать, что она ей обязана. Нет, Ма Шаню она не была обязана. И Ма Мэй тоже.

Нет, погодите, был один человек, которому она была обязана.

— Я обязана господину Гао Шуню.

Этот усердный мужчина. Раз уж она мать Ма Шаня и остальных, то она и жена Гао Шуня.

(Ах, плохо дело).

Она как-то раз посоветовала Гао Шуню куртизанку из квартала красных фонарей. И тогда он сказал, что боится жены.

Она думала, что её проделки не раскроются, но как-то стало неловко.

В общем, она взяла её за руку и пощупала пульс. Пульс был нормальным, и, наоборот, сердце Маомао билось быстрее. Со здоровьем, похоже, проблем не было, но было одно, что её смутило. Цвет глаз у неё был разный.

— …

— Что-то не так?

— Нет.

Движения глаз, казалось, были немного рассинхронизированы. Маомао вдруг начала вращать левой рукой. Затем она начала вращать правой, и взгляд Таомэй двинулся.

(Правый глаз слепой?).

Бывает, что глаза с рождения разного цвета, а бывает, что цвет меняется со временем. В последнем случае причиной часто бывает слепота.

— Ах, заметили и решили проверить?

Таомэй, похоже, заметила реакцию Маомао. Она указала на свой правый глаз. Будучи женой Гао Шуня, она была очень проницательной.

— Простите. Вам это не мешает в жизни?

— Не обращайте внимания. Я уже давно ослепла, так что привыкла.

— Да. Тогда, со здоровьем всё в порядке?

— Всё в порядке.

— Я посмотрю вам глаза и язык.

Она опустила нижнее веко и посмотрела в глаза. Правый глаз действительно был слепым. Он был мутно-белым. Помутнение глаз часто бывает от старости. Но если она ослепла давно, то причиной могла быть травма.

— На корабле качает, так что будьте осторожны.

— Я знаю.

Сказав очевидное, Маомао немного пожалела. Она ведь и так это знала.

— А вы не думаете, что у служанок Лунного господина совсем нет шарма?

Спросила Таомэй, задав трудный для подтверждения вопрос.

— Если бы приехала моя дочь, Ма Мэй, то мне, старухе, не пришлось бы сюда приезжать.

— Ой? Если Таомэй — старуха, то я, наверное, сушёная рыба?

Тут же вмешалась Суй Лянь.

— У меня трое внуков, так что я не могу вести себя как молодая.

То, как она прямо ответила на выпад Суй Лянь, говорило о какой-то силе.

Похоже, в окружении Жэнь Ши оставались только самые закалённые женщины.

Маомао, желая поскорее закончить обход, перешла к следующей, молодой служанке.

— Меня зовут Цюэ.

У неё был нос-картошкой и маленькие глазки. Кожа была смуглой, и если её назвали воробьём, то это было очень подходящее имя.

(Не красавица, но).

Лицо, вызывающее симпатию. Ей больше шло торговать в ларьке, чем служить младшему брату императора.

— Цюэ — жена моего сына.

— Жена сына… не господина Ма Шаня, верно?

— Да, старшего. Я бы хотела, чтобы и тот поскорее женился.

Сказала Таомэй, готовая цыкнуть. Семья Гао Шуня была очень колоритной.

— Кстати, я вам и старшего сына представлю.

Таомэй, подойдя, встала перед ширмой в углу комнаты. Она отдёрнула ширму, и за ней сидел, решая задачи по го, мужчина с бледным лицом.

— Ч-что такое, матушка.

— Ма Лян, ты что, и поздороваться не можешь?

— Ах, поздороваться…

Мужчина, которого назвали Ма Лян, был очень похож на Ма Шаня. Немного ниже ростом, с лицом, будто он полгода не видел солнца.

— З-здравствуйте… у-у-у.

Ма Лян, почти не глядя на Маомао, рухнул на пол. Он схватился за живот. На вид он был как больной, так что Маомао подумала, что у неё появилась работа, но, похоже, это было не нужно. Цюэ быстро подошла и затолкала Ма Ляна обратно за ширму.

— Матушка. С незнакомыми людьми ему нужно сначала переписываться, а когда привыкнет, то разговаривать через занавеску. Если сразу же встречаться лицом к лицу, то никаких лекарств для желудка не хватит.

— Да. Ты лучше знаешь, как с ним обращаться. И, кстати, ему стало гораздо хуже.

Были видны отношения свекрови и невестки, в которые было трудно вникнуть.

— Может, стоило оставить Ма Ляна и взять с собой Ма Мэй?

— Если бы приехала невестка Ма Мэй, то кто бы смотрел за нашими детьми?

— Да. Ты ведь не собираешься воспитывать детей.

Было много чего, во что хотелось бы вмешаться, но казалось, что это никогда не закончится.

Подведём итоги.

Жена Гао Шуня, Таомэй.

Сын Гао Шуня, Ма Лян.

Жена Ма Ляна, Цюэ.

Хорошо, с этим всё в порядке.

Она уже хотела уйти, так как ей было всё равно на осмотр, но тут Суй Лянь ткнула её.

— Что такое?

Обернувшись, она встретилась с пристальным взглядом.

Из-за ширмы на неё смотрел Жэнь Ши.

— Г-господин Жэнь Ши?

— …Да.

Похоже, он всё это время ждал за ширмой. Поскольку всё не заканчивалось, он, наверное, выглянул, но, вообще-то, смотреть на осмотр женщин было как-то нехорошо.

— Только здесь можешь называть меня по имени.

Суй Лянь осторожно подвела Маомао к стулу.

— На корабле качает, так что лучше сидеть.

— Понятно. Но осмотр ещё…

Суй Лянь, улыбнувшись, начала готовить чайный сервиз. Маомао сказала, что ей не нужно, но нужен был другой.

Похоже, осмотр был только предлогом.

Жэнь Ши вышел из-за ширмы.

Служанки были рядом, но, похоже, не собирались вмешиваться в разговор.

Кстати, из-за ширмы доносился стук камней, так что, похоже, Ма Лян начал решать задачи по го.

— Угу.

— Да.

— Э-э…

— Да.

Ну, хотелось бы сказать многое, но, если сказать, что говорить не о чем, то это, наверное, будет невежливо.

— …

Жэнь Ши, похоже, тоже не знал, о чём говорить.

Маомао, склонив голову, открыла рот.

— Можно я начну?

— Да.

— Что касается путешествия в Западную столицу, то сколько оно продлится?

Она знала, что не получит точного ответа, но спросила, чтобы начать разговор.

— Честно говоря, не знаю. Ты ведь слышала, что как минимум три месяца.

— Да. Тогда ещё один вопрос. В чём выгода от того, что вы взяли меня с собой?

— …

Жэнь Ши отвёл взгляд.

(А-а, так и думала).

— Вы использовали меня как приманку для чудака-военного стратега?

— …Мне жаль.

Маомао хотелось посмотреть на него с укоризной, но, из-за взглядов служанок, она сдержалась. Вместо этого она начала шевелить пальцами, намекая, не найдётся ли чего-нибудь в качестве аванса.

Жэнь Ши в этом плане был понятливым. Он что-то достал из-за пазухи. Развернув ткань, она увидела что-то похожее на серовато-белый камень.

— Это!

— Да. Проверишь?

Жэнь Ши кивнул, и Суй Лянь вместе с чаем принесла проволоку.

— Пожалуйста.

Вместе с проволокой принесли и раскалённый уголь.

Здесь это называлось «проверкой».

Маомао взяла у Жэнь Ши камень. Это был скорее пемза, чем камень. Очень лёгкий.

— Позвольте проверить.

Она нагрела проволоку на углях и воткнула в пемзу. Появился характерный запах.

— Я и не думала, что господин Жэнь Ши приготовит подделку, но это настоящая. Амбра.

Она тут же получила сувенир для бабки-управляющей.

Обычно он бы тянул, как морковку перед ослом, но раз уж он так просто отдал, то, наверное, ему было за что-то неловко.

Нет, за то, что он заставил её путешествовать с чудаком-военным стратегом, его можно было только презирать.

— Ло… нет, господина военного стратега нужно было обязательно взять с собой в это путешествие.

— …По просьбе из Западной столицы?

— И это тоже. И я хотел, чтобы господин военный стратег осмотрел Западную столицу.

(Вот оно что).

Чудак-военный стратег был чудаком и как человек — никчёмным, но в военном деле он был гением.

— Я слышала, что может начаться война.

Маомао посмотрела по сторонам.

Хотелось верить, что комната Жэнь Ши была сделана так, чтобы звуки не проникали наружу.

— Правильно не побеждать в войне. Правильно — не допускать войны. Но правильное — это трудно.

То есть, он, похоже, хотел сказать, что возможность войны рассматривается.

Понятно и то, почему он силой взял с собой лекарей.

— Я не думаю, что смогу справиться с чудаком-военным стратегом. Если бы это был приёмный отец…

Ло Мэнь бы как-нибудь справился. Если бы Ло Мэнь был моложе и у него не болела нога, то, может, он и поехал бы с ними.

К сожалению, всё было не так просто, и приехал шарлатан.

(Шарлатан вместо папаши… хм?).

Маомао вдруг вспомнила о поведении Жэнь Ши. Он так превозносил шарлатана, что со стороны это казалось даже подозрительным…

Жэнь Ши упомянул об усах шарлатана. Если его так хвалить, то шарлатан, наверное, сам начнёт их сбривать.

И он не называл шарлатана по имени, а говорил «господин лекарь». На этом корабле почти не было знакомых шарлатана. Если знать, что Маомао не называет шарлатана по имени, то он был просто лекарем. Но по его физическим особенностям было понятно, что он евнух.

Старший лекарь, вызванный в поход, да ещё и евнух. И, к тому же, человек, которого всегда сопровождает Маомао.

Маомао чуть было не ударила по столу.

(Нет, нужно успокоиться).

Перед ней поставили чай, и она, не спрашивая разрешения, выпила его. Наверное, чтобы успокоить Маомао, там были использованы успокаивающие травы.

Она вздохнула и посмотрела на Жэнь Ши.

— Вы хотите выдать господина лекаря за моего приёмного отца?

— Ты всегда так быстро всё понимаешь, что и объяснять не нужно.

Глаза Жэнь Ши были такими же, как и во времена заднего дворца.

Шарлатан и папаша оба были евнухами, но и внешне, и по возрасту они были разными. Но для тех, кто знал их только по слухам, евнухов-лекарей было можно пересчитать по пальцам. Никто бы и не подумал, что лекаря заднего дворца специально повезут в поход.

Если уж и ехать, то, наверное, подумали бы, что это Ло Мэнь, бывший евнух, вернувшийся ко двору в качестве лекаря.

Вот почему ей до последнего не говорили, кто из лекарей едет.

— Западная столица, нет, господин Юй Ин просил привезти и господина Ло Мэня. Понимаешь, что это значит?

— Господин Юй Ин… не то чтобы у него был больной?

Медицинские навыки Ло Мэня были выдающимися. Больных, которые хотели бы к нему обратиться, было хоть отбавляй, но…

— Я думаю, что он собирается приручить господина военного стратега. Конечно, он не ответил прямо, так что, примут ли они господина лекакаря за господина Ло Мэня или нет, — это их дело.

По тому, как он сказал «я», было понятно, что здесь был не тот Жэнь Ши, который был каким-то неудачником, а младший брат императора. Умный человек, который использовал людей как пешки.

— Приручить. Легче научить лису давать лапу. И, главное, он ведь брат императрицы Юйе?

— Многие думают, что если другим не удалось, то им удастся. И иногда они не гнушаются никакими средствами. Родственники святых не всегда святые. И, главное, нередко именно родственники императрицы и губят страну.

— …А мне можно это слушать?

— Я не утверждаю. Это только предположение.

(Нет, но вы ведь подозреваете).

Впрочем, если бы он ничего не сказал, то было бы ещё хуже.

Жэнь Ши, взяв чашку, поднял указательный палец. Палец был направлен на Маомао.

— Если они не будут гнушаться никакими средствами, то кто будет целью?

— Я, что ли, слабое место?

— Как ни посмотри, слабое место. У господина Юй Ина есть бывший адъютант господина военного стратега.

(Лик Сон).

— Он не может не знать о тебе.

(…Если спросят, то ему придётся ответить).

Она немного поняла причину этого сумасбродного отбора Жэнь Ши.

— Вы думали, что если я останусь в столице, то на меня нападут?

— Есть такая вероятность. И, главное, сколько врагов у господина военного стратега?

— …

— О тебе, наверное, знают гораздо больше, чем ты думаешь, и они не такие уж и дураки, чтобы это упустить.

На слова Жэнь Ши Маомао оставалось только кивнуть. Нужно было лучше думать, прежде чем становиться помощницей лекаря.

Хоть и подстроил это Жэнь Ши, но если бы чудак-военный стратег не вёл себя так странно, то жизнь была бы спокойнее. Но жалеть о прошлом было бесполезно.

— Ло Бань сможет как-нибудь справиться, так что я оставил его в столице. Господин Ло Мэнь на время укроется в заднем дворце. Прости, но тебя я взял с собой в Западную столицу. И, главное, я подумал, что безопаснее будет там, где за тобой сможет присматривать господин военный стратег. Хоть и неспокойно.

(Ах ты ж).

— Понятно.

Хоть у Маомао и кипело всё внутри, но, в общем-то, слова Жэнь Ши были сказаны из-за беспокойства о ней. Отношения, расстановка людей, — он, наверное, выбрал самый эффективный и безопасный вариант.

— Охранять господина лекаря будет мой старый знакомый, военный, Ли Бай.

— Да.

Ответила Маомао холодным голосом. Она рассеянно посмотрела на полученную амбру.

(Что-то не сходится).

Маомао, не притронувшись к сладостям, встала.

— Маомао, не возьмёшь печенье?

Суй Лянь завернула печенье. Кажется, она что-то поняла в чувствах Маомао.

(Шарлатан обрадуется).

— Возьму.

Взяв завёрнутое печенье, Маомао поклонилась и вышла.

— Ах, э-э…

Жэнь Ши, протянув руку, пытался что-то сказать Маомао, но, честно говоря, на сегодня она уже наговорилась.

Сделав вид, что не заметила, она вышла.

За дверью, похоже, стоял на страже Ма Шань, но она просто поклонилась и решила вернуться в лазарет.

Глава 21 - Жизнь на корабле. Часть третья

Запись в журнале.

Морская болезнь — трое, травмы — двое, недомогание — один.

— Ох, как мы заняты.

Сказал шарлатан, вытирая несуществующий пот со лба. Он занимался только простым опросом и выдачей лекарств.

Прошло уже несколько дней корабельной жизни. Некоторые всё ещё не привыкли к качке. Но когда корабль поймал ветер, качка уменьшилась.

— Разве?

Для Маомао медицинский кабинет рядом с военным ведомством был гораздо более загруженным, но для шарлатана, который работал в пустующем медицинском кабинете заднего дворца, это, наверное, была большая нагрузка.

Лекарств от морской болезни было заготовлено много. Но они были скорее для успокоения, так что тем, кто приходил в лазарет с бледным лицом, было бы эффективнее дать таз и отправить в хорошо проветриваемое место.

(Неудивительно, что Ло Бань не поехал).

Этого скрягу сильно укачивало. Хоть такой, как он, и был бы полезен для сопровождения чудака-военного стратега, но он, наверное, нашёл какой-то предлог, чтобы отказаться. Он ведь, как-никак, будущий глава клана, так что не мог надолго покидать дом.

Она думала, что, может, чудак-военный стратег, заметив Маомамао, придёт на этот корабль, но пока ничего не произошло. Наверное, он лежал пластом от морской болезни.

— Ну что ж, пора перекусить. Девочка, позови-ка.

Сказал шарлатан, когда пациенты ушли, и начал готовиться к чаю. Впрочем, огонь использовать было особо нельзя, так что воду вскипятить было невозможно. Он заваривал чай в холодной воде.

Три чашки. Три пирожных. Пирожные на корабле были роскошью, но их они получили вчера во время обхода Жэнь Ши. С тех пор им каждый раз готовили пирожные и давали с собой.

(Хочет задобрить, что ли).

Маомао, вздохнув, выглянула из лазарета.

— Что такое, девочка?

Стоял мужчина, который был на две головы выше Маомао. Это был Ли Бай. Мужчина, которого приставили для охраны, но в руках у него были две большие гири. Наверное, ему было скучно просто стоять, и он тренировался.

— Время перекуса.

— О, это хорошо.

Он поставил гири и вошёл в лазарет. Когда большой мужчина вошёл, стало немного тесно, но ничего не поделаешь.

— Господин Ли Бай, вы едите сладкое?

— Я всё ем.

— Вот как. Вам в чай сахар добавить?

— Что? А так пьют?

— Говорят, на юге так пьют.

— Интересно! Положите побольше!

Он с воодушевлением собирался насыпать драгоценный сахар в холодный чай, но Маомао тут же отобрала его.

— Это роскошь, так что нельзя.

— Э-э.

Шарлатан надул губы.

Этот евнух, по аналогии с тем, как он использовал неиспользуемые в лечебнице лекарства для чая, начинал вытворять что-то странное. Сахар и мёд нужно было прятать.

(Сладкий чай — это же невозможно).

Маомао любила и острое, и алкоголь. Сладкий чай она не терпела.

— Ну, хоть немного.

Ли Бай тоже надул губы.

Болтливый евнух и добродушный военный. Хоть они и были странной парой, но быстро подружились.

Выбор Ли Бая был, несомненно, правильным.

И всё же, шарлатан, сам того не зная, был подставным лицом папаши. Что он подумает, если узнает правду?

(Лучше всего промолчать).

Маомао думала, что если сообщить этому типу лишнюю информацию, то он всё испортит.

(Вот бы и Жэнь Ши так же со мной обращался).

Подумала она, но тут же отвергла эту мысль.

Жэнь Ши, несомненно, рассказал Маомао, потому что считал, что ей лучше знать. И Маомао, зная информацию, было легче выбирать.

Этот прекрасный младший брат императора был способным человеком. По крайней мере, он действовал, подумав, а не на рефлексах.

Именно потому, что он всё продумывал, его решения, хоть и не были идеальными, но были в целом приемлемыми, так что и Маомао не могла жаловаться.

Было ли ей досадно, что шарлатана использовали как приманку?

Или…

— Девочка, не ешь?

— Ем.

Маомао схватила пирожное.

Внутри пирожного была маринованная начинка. Чтобы оно дольше хранилось, оно было немного солоноватым, и, запивая чаем, было в самый раз.

Она ела, отплёвываясь. Вкусно.

— Несладкое.

Лицо шарлатана было унылым.

— Вкусно. Хоть и выглядит просто, но это, наверное, хорошее пирожное?

— Ну, это ведь подарок от Лунного господина.

Сказал шарлатан, почему-то с гордостью.

Маомао, попросив добавки холодного чая, посмотрела в маленькое окно.

— Показалась земля.

— О, правда?

Шарлатан тоже выглянул в окно.

— По плану мы должны были прибыть в порт в обед, но немного опаздываем. Ну, это в пределах погрешности.

Ли Бай проверил записи.

— Переночуем, а утром снова в путь, так что будет суета.

Маомао сделала удивлённое лицо.

— А тот старик, на каком он корабле?

— Тот старик на головном.

Ли Бай понял, о ком речь.

(Если у него пройдёт морская болезнь, то он может прийти сюда).

Лицо Маомао исказилось. Было бы неприятно, если бы они оказались на одном корабле.

— Если это тот старик, то, когда мы сойдём с корабля, его поведут на приём, так что можешь не волноваться. Раз уж член императорской семьи в дальнем путешествии, то грех не использовать это для дипломатии.

— Я слышал о приёме. С ним должен пойти один лекарь, но я не иду, так что и тебе, девочка, не нужно. Кстати, а кто этот старик?

Шарлатан смотрел с удивлением, но Маомао, увлёкшись другими мыслями, проигнорировала его.

— Дипломатия, вот как.

— Да. Вот, посмотри.

Ли Бай достал из-за пазухи простую карту. На ней была изображена береговая линия и маршрут корабля.

— Хоть и принадлежит Ли, но, в общем-то, это другая страна.

На простой карте была проведена и граница.

— Несколько лет назад принцесса этой страны была в заднем дворце. Слышал, что её пожаловали.

Очень знакомая история.

— Это наложница Фуюн. Ну, сейчас она уже не наложница.

— Ах, та самая.

На слова шарлатана Маомао хлопнула в ладоши. Это была та наложница, которая танцевала на стене заднего дворца. Она слышала, что она была принцессой вассального государства.

— А госпожа Фуюн тоже будет?

— А-а, не думаю.

Ли Бай опроверг слова шарлатана.

— Это ведь та принцесса, которую получил в награду военный, совершивший подвиг?

— Ну да. Хоть и вассальное государство, но, по-моему, нехорошо так просто отдавать принцессу другой страны.

(Наверное, они всё проверили).

Если военный был знаком с принцессой Фуюн, то, скорее всего, он был знаком и с её родственниками.

Если принцесса Фуюн не выполняла свою роль наложницы, то, может, она подумала, что ей выгоднее поскорее покинуть задний дворец.

— Наша армия не так-то просто отпустит домой человека, совершившего подвиг.

— А-а, вот как.

— Но жена из заднего дворца… если бы мне за подвиг дали выбор, я бы предпочёл деньги.

— Господин Ли Бай, вы такой неожиданный. Не похожи на того, кто гонится за деньгами.

— У меня тоже есть свои обстоятельства.

(Например, желание выкупить очень дорогую куртизанку).

Интересно, какая сейчас зарплата у Ли Бая. Он, похоже, успешно продвигался по службе, но если он в ближайшее время не сорвёт куш, то госпожа Пайлин станет старой каргой.

Маомао снова выглянула в окно.

(Если прибудем вечером, то магазины уже будут закрыты).

Хоть это и было гораздо южнее столицы, но сразу же сойти с корабля, наверное, не получится.

Хорошо бы, если бы был ночной рынок, но в таких местах вряд ли продавали то, что хотела Маомао.

(Печенье, шашлыки, фрукты).

Нет, это, конечно, тоже было бы весело.

— Кто-то пришёл?

Снаружи лазарета послышались шаги и остановились. Раздался стук в дверь.

— Входите.

Ответил шарлатан, и вошла Цюэ.

— Прошу прощения.

— Что такое? У Лунного господина что-то не так?

— Нет, я пришла с одной просьбой.

Её маленькие глазки смотрели на Маомао.

— На сегодняшний приём я бы хотела одолжить одного человека для пробы ядов.

Взгляды шарлатана и Ли Бая тоже обратились к Маомао.

(Нет, я не против этой работы).

Но идти туда, где был чудак-военный стратег, не хотелось. Она думала, как бы выкрутиться, но тут Цюэ начала что-то показывать.

— …

Она показывала что-то похожее на сушёные грибы, шиитаке.

(Н-н-н-г-г-г).

Это была идея Жэнь Ши или Суй Лянь?

Шиитаке, как гриб, был дорогим. В дикой природе его находили редко.

(Если бы можно было выращивать, то это был бы хороший бизнес).

Его называли косин, и он был лекарством от анемии и высокого давления.

Можно было использовать как лекарство, а можно было размочить в воде и приготовить, тоже было вкусно.

Эта служанка, Цюэ, издевалась над Маомао? Она показала шиитаке и спрятала, а потом показала другой рукой. А потом, когда они исчезли из обеих рук, она показала уже два-три. Движения были как у фокусника.

— Что скажете?

Хоть и вежливым тоном, но не оставляя выбора.

Сделав виноватое лицо, она всё равно заставляла делать то, что нужно. Это было очень в стиле Жэнь Ши.

— …Слушаюсь.

— Тогда, вот.

Цюэ, неизвестно откуда, достала одежду и протянула Маомао.

— Переоденьтесь в это. Если хотите, могу и накрасить.

Между пальцами обеих рук Цюэ были зажаты кисточки для макияжа, кисточка для румян и так далее. Движения были как у злодея-убийцы из театра.

(Что делать, она такая колоритная).

Простое представление «жена Ма Ляна (брата Ма Шаня)» уже не годилось.

(И так вокруг много колоритных людей).

Может, Цюэ, из-за своей неприметной внешности, усиливала свой внутренний мир? Может, чтобы противостоять сильным женщинам из клана Ма, нужен был такой сильный характер?

(Я могу затеряться).

Маомао подумала, не стоит ли и ей придумать какую-нибудь особенность, чтобы не проиграть, но поняла, что у неё не было причин выделяться.

— Макияж не нужен, дайте то.

Маомао указала на шиитаке.

— Вот как.

Цюэ, отреагировав как-то обычно, сделала немного грустное лицо и отдала сушёные шиитаке.

(Интересно, сколько видов лекарственных трав она привезла).

Думая об этом, Маомао смотрела на шиитаке.

Глава 22 - Анан

Когда Маомао сошла с корабля, её окутал запах рыбы и шум толпы. Уже был вечер, и уличные торговцы закрывались, но ещё были видны те, кто спешил купить ужин.

— Береги себя!

Махал платком с палубы шарлатан.

— Я с ней, так что всё будет в порядке!

Вместо Маомао ответил Ли Бай.

(А он разве не охранял шарлатана?).

Значит, и Маомао была под его охраной.

Одежда, которую приготовила Цюэ, была из хорошей ткани, но скромной. Для дегустатора ядов — в самый раз, а приятная на ощупь льняная ткань была очень кстати в этом влажном климате.

(Буду носить это с завтрашнего дня).

Кроме нижнего белья, у неё не было приличной одежды, так что это было очень кстати. Ткань была такой, что, казалось, быстро высохнет после стирки. Одежда помощницы лекаря была, но в ней было как-то душно.

Цюэ ещё несколько раз приходила, чтобы накрасить её, но она отказывалась. Но идти совсем без макияжа было невежливо, так что она слегка припудрилась и подкрасила губы.

— Говорили, что приготовили повозку.

Ли Бай оглядывался по сторонам.

— А не та ли?

Маомао указала на повозку, стоявшую перед другим кораблём.

— Та? Но туда уже садятся, и мы, наверное, не поместимся.

Люди всё садились и садились.

(Женщины?).

Наверное, служанки важных господ. Но их, казалось, было много.

Пока они с Ли Баем стояли в растерянности, к ним подошла Цюэ.

— Простите.

— Ого, когда ты успела?

Удивился Ли Бай. Он совершенно не почувствовал её приближения.

— Там приготовлена повозка, прошу.

— Сестрица, а ты ловкая.

— Да. Хоть и скромная, но очень подвижная. Это моя визитная карточка, госпожа Цюэ.

Сказала она, улыбнувшись, крутанулась и приняла какую-то непонятную позу.

(Она — шутница).

Такой весёлости в окружении Маомао ещё не было. Цюэ снова, неизвестно откуда, достала из-за пазухи гирлянду из маленьких флажков.

(И как на это реагировать?).

Маомао, проигнорировав немного грустную Цюэ, села в повозку.

Эта страна, расположенная к югу от Ли, называлась Анан. Уже более ста лет она была вассальным государством Ли. Имя Анан тоже было не изначальным, а данным одним из прошлых императоров.

Иероглиф «а» означает «второй», «следующий» или «низший».

И то, что страны к северу от Ли называли Северным Альянсом, было тем же самым. Северные, низшие страны, союз.

(Тот, кто давал имена, был очень высокомерным).

Дать такое унизительное имя и гордиться этим.

(Наверное, и та страна тоже по-своему нас называет).

Иноземцы с запада часто были белее и выше ростом, чем жители Ли. Поэтому они иногда с презрением называли жителей Ли «обезьянами». Они думали, что говорят на своём языке, но Маомао, немного понимавшая западный язык, замечала это презрение. Бабка-управляющая, заметив оскорбление, с улыбкой повышала плату за проживание.

(Обе стороны хороши).

Если не хочешь, чтобы тебя так называли, то и сам не говори. Но, чтобы защитить себя, говоришь, прежде чем скажут тебе.

Отношения между странами — это, в конце концов, то же самое, что и отношения между людьми.

Маомао, сойдя с повозки, была проведена в большой дворец.

Красный цвет был таким же, как и в Ли, но форма крыши была немного другой. Немного закруглённой, и на ней висели и светились ряды фонарей.

Посередине дворца проходила белоснежная дорожка, а в саду симметрично были посажены пальмы.

— Сюда, пожалуйста.

Хоть и с небольшим акцентом, но говорили на том же языке, что и в Ли.

(Ну, я ведь дегустатор ядов, так что не беспокойтесь).

Хотелось бы сказать, но Цюэ шла всё вперёд и вперёд. Наверное, она их вела.

Маомао и Ли Бай послушно пошли за ней.

— Пользуйтесь этой комнатой.

Их провели в комнату. Цюэ быстро вошла и осмотрелась. Движения были уверенными.

— Там что-то есть?

Ли Бай тоже начал осматривать комнату.

— Нет. На юге иногда бывают змеи и насекомые.

— Змеи?

Маомао, с блеском в глазах, начала осматривать комнату.

— Яд есть?

— Есть.

— Скорпионов ведь нет?

— Скорпионов нет.

Осмотрев всё и ничего не найдя, они оба разочаровались.

— Ладно девочка, но почему и ты, сестрица, разочарована?

Спокойно спросил Ли Бай.

— Так ведь интереснее.

Она была не только любительницей выделиться, но и, похоже, радовалась любому происшествию. Понятно, почему она вышла замуж в семью Гао Шуня, где собирались такие колоритные личности.

Цюэ начала готовить чай. Чай был приготовлен заранее. Судя по конденсату, его охладили непосредственно перед подачей.

— Я сама приготовлю, не беспокойтесь.

— Нет, это и для меня. Сегодня я буду с вами, госпожа Маомао.

Сказала Цюэ, быстро готовя чайный сервиз.

— Госпожа Суй Лянь сказала, что незамужней девушке нехорошо проводить время с мужчиной, хоть он и охранник, так что я пришла.

Маомао и Ли Бай переглянулись и в один голос сказали:

«А-а, да нет».

— Да. Я тоже так думаю, но если сказала свекровь, то приходится выполнять. И настоящая свекровь ведь есть. Я стараюсь ладить, но всё время быть вместе — это утомляет. Муж у меня такой, что совершенно не вмешивается. Я поручила обращение с мужем свекрови и решила немного отдохнуть.

Сказала она, сев на диван и начав пить чай. Она была совершенно расслаблена.

Раз уж так, то и Маомао, и Ли Бай решили делать, что хотят. Ли Бай, не придумав, чем заняться, схватился за столб и начал подтягиваться.

(Качок).

Маомао, сев на стул, начала пить чай.

— А теперь я бы хотела объяснить, как будет проходить приём.

— Пожалуйста.

Сказала Цюэ, устроившись так, будто была у себя дома.

— Дегустаторами ядов будем мы с госпожой Маомао. Для Лунного господина и тайвэя Ханя. Будут и другие важные господа, но для них приготовят отдельно.

— Я лучше для Лунного господина.

— Да, для тайвэя будет интереснее, так что понятно.

Причина была не важна, но если она сделает это, то хорошо.

— В общем, проба ядов будет проходить так же, как и на садовой вечеринке. Думаю, объяснять не нужно, но, поскольку это дипломатический приём, то мы будем делать это, спрятавшись на задних рядах.

— Да.

— Так что, ориентируйтесь по обстановке.

(Как-то небрежно, нет, скорее, в общих чертах).

Но это было проще, чем когда всё было слишком строго.

Сначала она думала, что Цюэ похожа на Яньянь, но теперь ей казалось, что она больше похожа на Маомао.

— А теперь мы пойдём в каюту Лунного господина.

— К Лунному господину?

— Да, придёте — увидите.

Сказала Цюэ, хитро улыбнувшись, и поставила чайный сервиз.

Каюта Жэнь Ши находилась в конце коридора, прямо от комнаты, куда провели Маомао. Поскольку он был важной особой, у него была охрана. По лицу Цюэ их пропустили.

Внутри были Жэнь Ши, Ма Шань, Суй Лянь, Таомэй и угол, занавешенный ширмой, где, похоже, прятался Ма Лян.

Каюта была в несколько раз больше той, куда провели Маомао, и у неё был балкон.

(Я запомнила имена, я молодец).

Маомао без всякой причины хвалила себя. Из-за появления такой колоритной служанки, как Цюэ, она чуть было не забыла имя Таомэй, но запомнила. Молодец.

Ли Бай ждал снаружи.

— Что-то нужно?

— Нет, просто…

Жэнь Ши снова сделал какое-то неловкое лицо.

— Маомао.

Суй Лянь положила руку на плечо Маомао.

— Пришли гости. Отойди немного назад.

— …Да.

Что они задумали, — подумала она, отходя назад, и в комнату вошли крупный мужчина и следующая за ним женщина. Мужчина с уважением поддерживал женщину.

(А, этот человек?).

Маомао показалось, что она знает лицо женщины.

— Госпожа Фуюн. Поздравляю с беременностью. Простите, что не поздравил раньше, мы были на разных кораблях.

(Фуюн!).

Та самая. Наложница, которая танцевала на стене.

Значит, сопровождающий её мужчина — это тот военный, которому её пожаловали.

— Лунный господин, я никогда не забуду вашей доброты. И то, что я смогла вернуться на родину, — это тоже благодаря вам.

Фуюн медленно поклонилась. На ней была пышная одежда, но тело казалось каким-то тяжёлым.

Мужчина молчал, наверное, потому, что в данном случае жена была выше его по положению.

(Может быть).

Может, те люди, которые ехали в другой повозке, были Фуюн и её спутники.

Ли Бай говорил, что Ли не отпустит такого способного военного, но, наверное, её отпустили из-за беременности.

(А что будет с мужем?).

Он останется в Ли или вернётся в Анан?

Этого она не знала, но родить на родине — это было очень важно.

(Вот оно что).

Фуюн и её спутники вежливо общались с Жэнь Ши, а потом ушли.

(Похоже, они очень любят друг друга).

Военный так заботился о Фуюн, что было даже неловко смотреть.

Фуюн была пожалована за заслуги военного, но вернуться на родину она смогла, наверное, благодаря Жэнь Ши. И Фуюн, наверное, знала, чем Жэнь Ши занимался в заднем дворце.

(Какой-то он слишком добрый, что ли).

Он не мог отделаться от чувств.

Для человека это было достоинство, но для правителя — недостаток.

И это было причиной того, что Маомао в последнее время была так раздражена.

— Ну, теперь можешь выйти вперёд.

Сказала Суй Лянь, подталкивая её в спину. В её словах был какой-то намёк, и это было немного неприятно, но ничего не поделаешь.

— Господин Жэнь Ши. Спасибо.

Маомао поклонилась.

— Ничего. Что касается госпожи Фуюн, то, поскольку я раньше обращался к ней с просьбой, то подумал, что тебе лучше знать.

— Да, стало немного яснее.

Маомао огляделась.

— Эта комната, кажется, очень хорошая, и балкон есть.

— Если интересно, можешь посмотреть.

— Тогда, с вашего позволения.

Маомао подошла к балкону.

— Э-э, стой!

Что-то крикнул Ма Шань, но его, похоже, кто-то остановил. Приближаться он не стал.

(Ого).

Она подумала, что это было идеальное место для убийства из лука или арбалета, но…

(Деревья мешают, и мест для стрельбы вокруг нет).

Наверное, о безопасности позаботились.

Поэтому, когда Жэнь Ши один пошёл за Маомао, за ним никто не последовал.

Учитывая и случай с Фуюн, отношения с Ананом, наверное, были хорошими.

(Если хорошие, то могут и ночью прийти).

— Господин Жэнь Ши, будьте сегодня осторожны.

— Что ты такое говоришь.

Жэнь Ши, выйдя из поля зрения своих слуг, прислонился к стене.

— Если вспомнить ночи в заднем дворце, то, наверное, догадаетесь?

— Хм.

Жэнь Ши, похоже, что-то вспомнил и сделал удивлённое лицо.

И, похоже, он хотел что-то сказать, но не мог.

— Э-э, вот так Фуюн и возвращается на родину. Вместо неё, говорят, в задний дворец войдёт племянница короля Анана.

— Тяжело вам.

— Да, и племянница императрицы Юйе тоже войдёт.

— Вот как.

Кажется, она что-то такое слышала.

— Господин Жэнь Ши уже не тот, что раньше, так что, думаю, вам стоит перестать лезть в дела заднего дворца и заняться своей работой.

— Я так и думаю, но полностью отстраниться не могу.

Маомао холодно посмотрела на Жэнь Ши.

Жэнь Ши с беспокойством посмотрел на неё.

Маомао снова разозлилась.

— Господин Жэнь Ши. Вы — правитель, так что ведите себя более уверенно.

— …Я знаю.

— Нужно использовать то, что можно использовать.

— …Я так и делаю.

— Тогда…

Маомао подошла к Жэнь Ши.

Она хитро улыбнулась и посмотрела на него снизу вверх. Правой рукой она ударила по стене, прижав Жэнь Ши.

Жэнь Ши округлил глаза.

— Мне неприятно, когда меня кто-то использует. Но…

Сказала она шёпотом, так, чтобы слышал только Жэнь Ши.

— …лучше быть использованной как инструмент, чем быть кому-то обузой. Ваша нерешительность — это нерешительность страны. Мгновенная нерешительность может убить десятки тысяч людей. Раз уж вы всё равно будете жалеть, то выбирайте путь, не колеблясь.

Маомао отстранилась от Жэнь Ши.

— Если использовать, то использовать. Лекарство для того и нужно, чтобы его использовать.

Маомао, закрыв глаза, вздохнула.

Она высказала то, что накопилось за последние несколько дней.

Хотелось бы сказать и больше, но это был предел.

(Жэнь Ши ведь простит такое… да?).

Она открыла глаза. Проверила, не рассердился ли он.

(Не рассердился?).

Лицо Жэнь Ши было красным. Но это был не гнев. Скорее…

— М-Маомао.

— Что?

Жэнь Ши схватил её за рукав.

Взгляд его должен был быть направлен сверху вниз, но почему-то казалось, что он смотрит снизу вверх.

— Не обнимешь меня?

— …Почему вы в пассивной форме?

Конечно же, она отказала.

(ω・`)ノ(゜.゜*) Кабэдон

Глава 23 - Сумо и изящный мужчина

Вопрос: сколько продовольствия нужно тридцати тысячам человек на год?

Ответ: зависит от продукта.

Получив такой шутливый ответ, Лик Сон, перейдя от гнева к изумлению, вздохнул.

Он хотел узнать конкретный ответ и спросил у нескольких чиновников. Все они были специалистами по торговле, и он думал, что они дадут более дельный ответ.

— Точно сказать нельзя. Растительность в окрестностях Западной столицы отличается от той, что в провинции Хуаян. Рис здесь дороже, чем в центре.

Причину он понимал. Понимал, но спрашивал уже не раз.

Если не рис, то пшеница, если не пшеница, то гречиха, — он хотел получить расчёт, сколько можно было бы обеспечить каждого из взаимозаменяемых продуктов.

Но чиновники Западной столицы не были готовы так стараться ради Лик Сона. Его либо отшивали как чужака, либо им запрещало начальство, либо у них просто не было времени.

— Лунный господин, наверное, всегда так.

Сказал он, вздохнув.

Этот знатный господин, которому не раз мешал Ло Хань, старался, несмотря на свою молодость. Но одних стараний было недостаточно. Члены императорской семьи должны были превосходить всех, иначе их не признавали.

Послышались шаги, а затем стук в дверь.

— Письмо из провинции Хуаян.

Лик Сон взял ящик. Честно говоря, это было трудно назвать письмом. Ящик был перевязан шнуром, который был завязан в декоративный узел. В столице он часто получал такие документы. В узле была определённая закономерность, и если его развязать, то просто так обратно не завяжешь.

Развязать его было непросто, но у Лик Сона сейчас не было сил. Он разрезал шнур ножом и открыл ящик.

Стопка документов, на самом верху было написано «Му И Чжуй». Это была простая игра слов, зашифровавшая иероглиф «Ло», и Ло Бань часто использовал её в переписке.

Ло Бань был племянником Ло Ханя и поэтому часто был с ним. Лик Сон считал его скорее другом, чем коллегой, но, поразмыслив, понял, что они говорили только о работе.

— Как и ожидалось.

Ло Бань, сильный в цифрах, предоставил Лик Сону именно те данные, которые ему были нужны.

В случае с рисом, с одного тана собирали один ши, что считалось годовым потреблением риса на одного человека. Конечно, доля риса менялась в зависимости от других продуктов. Было подробно расписано, сколько нужно было бы пшеницы, бобов, батата, чтобы заменить рис. Кроме того, было указано, насколько хорошо они хранятся, насколько легко их перевозить и какая у них текущая рыночная цена.

— Я думал, он будет продвигать батат, но нет.

Настоящий отец Ло Баня выращивал батат, но батат, по сравнению с рисом и пшеницей, хранился хуже и был недолговечным.

Конечно, Ло Бань, наверное, всё тщательно исследовал.

От ряда цифр у Лик Сона закружилась голова. Для Ло Баня это, наверное, было написано в порядке, но способность понимать вещи по цифрам была редкой. Лик Сон научился этому по необходимости, но для обычных людей цифры были нужны только для того, чтобы делать покупки в магазине.

Он рассеянно перелистывал документы, которые назывались письмом. Только на последней странице появился текст, не связанный с цифрами.

Он слышал, что Лунный господин и Ло Хань приедут в Западную столицу. Если всё пойдёт по плану, то это будет примерно через десять дней.

Поскольку это был корабль, на котором плыл член императорской семьи, то, говорят, приготовили три парусных корабля. И потом их число должно было увеличиться.

По пути они заходили в крупные порты. И каждый раз число кораблей увеличивалось.

На морском пути в Западную столицию иногда появлялись пираты. Корабль, на котором плыл член императорской семьи, был не хуже военного. Наверное, они хотели использовать его как защиту от пиратов.

Конечно, они не могли просто так следовать за ним без разрешения. Наверное, они получали какое-то разрешение, и при этом им ставили какие-то условия. Конечно, подозрительным торговым судам разрешения бы не дали.

Понятно, почему они выбрали морской путь.

— Чья это идея?

Сказал Лик Сон с улыбкой и положил письмо обратно в ящик. Затем он взял отрезанный шнур.

— Хм-м.

Хоть он и сам его разрезал, но пожалел, что не надо было этого делать. Он порылся в ящике в поисках нового шнура, нашёл пеньковую верёвку и перевязал ею ящик.

Он положил ящик в сундук под полкой и широко потянулся.

— Может, прогуляться.

Он всё чаще говорил сам с собой.

Он вышел из кабинета и решил обойти внутренний двор. Сегодня в беседке не было Юй Ина. Это было хорошо, так как не нужно было напрягаться, но снаружи было как-то шумно.

Он сменил направление и пошёл на голос, и увидел, как здоровенные мужчины громко кричали.

Он подумал, что это драка. В центре толпы двое мужчин боролись. Нет, не так. Они занимались сумо.

Шумящие мужчины весело смеялись. Лик Сон помнил, что все они были военными. У всех на головах были повязаны одинаковые синие платки.

Лик Сон хотел было подойти, но передумал. В итоге победил тот, чьё лицо он хорошо помнил. Юй Ин.

Он смеялся и потел вместе со своими подчинёнными, и совсем не походил на правителя Западной столицы. Для окружающих Юй Ин, наверное, был простым и заботливым правителем.

Лик Сон сглотнул.

Он не думал, что Юй Ин занимался сумо с подчинёнными, чтобы заработать очки, и, главное, ему, наверное, и самому это нравилось.

— …Фу-ух.

Было бы плохо, если бы Юй Ин его заметил. Если бы он предложил ему заняться сумо, то он бы не выдержал.

Лик Сон решил вернуться в кабинет. Лучше было сосредоточиться на работе, чем пытаться отвлечься. Лик Сон приехал в Западную столицу, чтобы помогать Юй Ину в том, в чём тот был слаб.

Нагрузка на Лик Сона была большой, но и тот не сидел без дела. Нынешнее веселье, похоже, было эффективным в том, чтобы завоевать сердца людей.

Он ещё раз глубоко вздохнул.

— Этот человек нужен Западной столице.

Пробормотал он…

Глава 24 - Прибытие

Маомао выглянула в окно. За узким окном один за другим появлялись другие корабли. Это были торговые суда, которые присоединялись к ним каждый раз, когда они заходили в порт. Поскольку их путь тоже лежал в Западную столицу, то, наверное, это была мера против пиратов.

— Вот и подходит к концу наше долгое путешествие, и уже видна цель.

— Цюэ, что ты такое говоришь?

Спросил шарлатан у Цюэ, которая как ни в чём не бывало отдыхала в лазарете.

— Нет, просто здесь так и напрашивалось.

— Ничего не понимаю.

Сказал шарлатан, склонив голову. Цюэ действительно иногда говорила странные вещи, но в мире таких людей было немало.

Маомао, отойдя от окна, начала проверять оставшиеся лекарства. Как и объяснила Цюэ, они скоро прибудут в Западную столицу. Нужно было подумать о пополнении запасов, но шарлатан, как всегда, только и делал, что болтал.

К Ли Баю присоединилась и Цюэ, которая тоже стала засиживаться в лазарете. По её словам, это была «работа».

— Господин лекарь, хотя бы запишите количество лекарств.

Маомао протянула ему журнал и письменные принадлежности. Это было нетрудно, и Маомао могла бы сделать это и сама, но она считала, что шарлатана нельзя баловать.

— Мне тоже помочь?

— Нет. Если вмешаются посторонние, то потом будут говорить.

— Жаль. Госпожа Цюэ и в ядах разбирается.

Она умела себя подать.

— Раз уж я пробую яды.

Маомао вспомнила события в Анане. Маомао пробовала яды для Жэнь Ши, а Цюэ — для чудака-военного стратега.

Что было дальше, можете себе представить.

Ничего не произошло, но был большой переполох. Можно сказать, что им повезло, что это не переросло в дипломатический скандал.

Она очень устала.

— А-а, в Анане было весело. И в Западной столице тоже будет весело.

Маленькие глазки Цюэ блестели. Из её пальцев появлялись маленькие цветы, флажки и почему-то голуби, но все шутки на эту тему уже исчерпали шарлатан и Ли Бай. Маомао уже не нужно было вмешиваться, но было кое-что, что её немного беспокоило…

— А как вы это делаете?

— Ого. Вас интересуют фокусы госпожи Цюэ?

Цюэ гордо вздернула свой маленький нос-картошкой.

— Да, для таких фокусов, кажется, нужна техника.

Она как-то раз была на представлении Пайняннян, но там были скорее трюки, основанные на знаниях, чем на технике.

— А что вы собираетесь делать?

— Если важный господин попросит чем-нибудь развлечь его, то это как раз подойдёт.

Шутки Маомао в борделе всегда были неудачными, так что ей хотелось иметь в запасе какой-нибудь номер.

— К сожалению, Лунному господину я уже показывала на корабле, а государю показала в самом начале, чтобы обсудить дальнейшее направление.

(Нет, какое ещё «дальнейшее направление»!).

Она чуть было не вмешалась, но сдержалась.

Какая же она наглая женщина.

Маомао, раскладывая пакетики с лекарствами в ящике и заставляя шарлатана их записывать, повторяла это снова и снова.

— Кстати, я ещё не говорила о дальнейших планах.

— А у вас, оказывается, была работа.

— Да, госпожа Цюэ работает, чтобы свекровь её не пилила.

Она выпрямилась и достала из-за пазухи деревянную дощечку.

— Ой, какая старая, госпожа Цюэ. Пользуйтесь лучше удобной бумагой.

Сказал шарлатан, помахивая пальцем. Поскольку его семья занималась производством бумаги, он говорил с некоторым высокомерием.

— Н-нет. Я — ценитель старины. Я люблю прикосновение дерева, люблю его аромат.

Бумага была удобной, но таких ценителей тоже было много. Честно говоря, Маомао этого не понимала, но и причин останавливать её не было. Было только интересно, как она прятала такую длинную дощечку за пазухой.

— Как только прибудем в порт, берём вещи и садимся в повозку. До Западной столицы примерно полчаса, но будьте осторожны со скорпионами.

«Хоть бы попался скорпион», — подумала Маомао, отвечая.

— Шарлатан, нет, господин лекарь, по прибытии в Западную столицу присоединитесь к другим лекарям. Госпожа Маомао тоже. Вас проводят в комнату, которую мы будем использовать как базу. Это будет на вилле господина Юй Юаня, но все не поместятся, так что вас разделят на три группы. И имейте в виду, что начальство будет вместе.

(Она ведь сказала «шарлатан»?).

Слишком уж неуклюжее оправдание, но шарлатан, занятый записями, похоже, не заметил.

— Госпожа Маомао в основном будет действовать вместе с другими лекарями. В особых случаях, например, при пробе ядов, вас вызовут. Господин Ли Бай и я, наверное, тоже будем часто действовать вместе.

Ли Бай был охранником шарлатана, а Цюэ — связной? Как-то это было похоже на то, что она, обманув свекровь и прасвекровь, прогуливала, но лучше было сделать вид, что она ничего не знает. Если вместо неё придёт Суй Лянь, то будет страшно.

— А ночью у меня свободное время, так что не вызывайте.

— Э-э, даже в экстренной ситуации?

Спросил шарлатан, перекатывая кисть в толстых пальцах.

— Да. Свекровь торопит со вторым, так что мне нужно использовать супертехнику.

Сказала она с серьёзным лицом.

Шарлатан сначала склонил голову, но когда Маомао сказала: «Госпожа Цюэ — замужняя женщина», он, похоже, всё понял, покраснел и уронил кисть. Удивительно, как он с таким характером служил лекарем в заднем дворце.

Но её муж, кажется, был тем, кто сидел за ширмой, интересно, годился ли он на что-нибудь.

— Фу-у-у-у. Сосредоточься на даньтяне…

— Госпожа Цюэ, хватит странных упражнений, продолжайте, пожалуйста.

Она прервала Цюэ, которая, присев, странно двигала руками. Честно говоря, это было необходимо, так как дело не двигалось.

— В Западной столице жизнь будет такой же, как и на корабле. Но командовать будет старший лекарь, лекарь Ян.

Сказала Цюэ, выпрямившись и как ни в чём не бывало продолжая.

Того старшего лекаря со смуглой кожей, оказывается, звали Ян. Не такая уж и редкая фамилия, особенно на западе. Нужно было запомнить.

— Ну, в общем, мы, наверное, будем в основном вместе, так что спрашивайте либо у госпожи Цюэ, либо у лекаря Яна, у кого хотите. Но ночью не беспокойте. Неизвестно, сможет ли второй сын Ма сделать ребёнка, так что на меня давят. Клан Ма ведь вымрет, нет, боковые ветви есть, но свекровь…

Глаза у неё были серьёзными. Похоже, и у Цюэ были свои страхи.

(Тяжело быть женой старшего сына).

Думая, что это её не касается, Маомао разбирала последние лекарства. Закончив, она встала, и Цюэ тоже.

— Ну, скоро прибытие, так что я возвращаюсь.

— Госпожа Цюэ, до встречи.

Сказал шарлатан так, будто звал её снова в гости.

Цюэ, помахав рукой, собиралась выйти, но снова обернулась.

— Госпожа Маомао.

— Что-то случилось?

Может, у неё было ещё какое-то дело?

— И в квартале красных фонарей, и во дворце люди лгут. И в Западной столице много лжецов, так что будьте осторожны.

Сказала Цюэ, хитро улыбнувшись. Её смуглое лицо в тусклом свете корабля казалось ещё темнее.

— Ну, тогда.

Вместе со звуком закрывающейся двери корабль качнулся.

Том 9

Глава 1 - Западная столица

Палящее солнце, хоть и была ещё весна, было жарче, чем в разгар лета в столице. Даже в повозке было как в аду, так что тем, кто шёл пешком, наверное, было ещё хуже.

Как только они прибыли в Западную столицу, как и сказала Цюэ, лекарей собрали.

— Ну, вот и всё. Разойдётесь на три группы и будете ждать.

Сказал лекарь Ян, снова разделив лекарей и разместив их во дворце. Она думала, что их разделят так же, как и на корабле, но…

— Э-э, я сюда?

Спросил Тяньюй, склонив голову. Он был в группе с лекарем Яном, другим средним лекарем и остальными лекарями. То есть, вместе с шарлатаном и Маомао.

— Я думал, что буду с лекарем Ли.

Маомао была того же мнения. Другого среднего лекаря, оказывается, звали Ли, но это была такая же распространённая фамилия. Настолько распространённая, что, чтобы различать, их часто называли по имени и фамилии. Ли Бай был хорошим примером.

— Это общее решение. Можешь быть и с лекарем Ли, но только если научишься нормально разговаривать. Говорят, в дороге ты несколько раз отличился.

Похоже, он нагрубил какому-то высокопоставленному чиновнику, который пришёл в лазарет. Во дворце, где они будут работать, были, похоже, одни низшие чины, так что, хоть и народу было много, но было спокойнее.

— Технически, это будет в самый раз. Ты плохо разбираешься в приготовлении лекарств, но в хирургии ты лучший среди новичков. Учись тому, чего не знаешь.

— …

Маомао осторожно посмотрела на шарлатана.

— А я смогу научить?

Сказал он, ерзая.

— Ну, тогда прошу.

Сказал Тяньюй, хлопнув Маомао по плечу.

— Прошу любить и жаловать.

Маомао выставила шарлатана вперёд. Шарлатан, смущённо покраснев, спрятался за Маомао.

— Дяденька, прошу любить и жаловать.

— Э-э, и я тебя.

Сказал шарлатан, хоть его и явно не уважали, но он смущённо ответил.

— Место меняется, но работа — нет. Работа врача — лечить пациентов, вот и всё! Если что, у каждой группы есть посыльный. Связывайтесь.

Очень понятный начальник. Она думала, что, раз уж место меняется, то выбрали людей, способных действовать по обстоятельствам, но он, похоже, был человеком дела.

— Ну, тогда пойдём.

Тяньюй взял вещи. Место, где они будут ждать, — это вилла Юй Юаня. Были ещё главный особняк Юй Юаня и правительственное учреждение. То, что два из трёх мест были домами Юй Юаня, говорило о том, насколько он был силён в Западной столице. Правительственное учреждение и главный особняк находились рядом, а вилла — в пяти минутах ходьбы.

Сейчас они были в одной из комнат главного особняка. Похоже, им разрешили использовать одну из со вкусом обставленных гостевых комнат в качестве лазарета.

В любом случае, это был центр Западной столицы, выходивший на главную улицу. То, что сейчас не было слышно шума снаружи, было, наверное, из-за размеров особняка. Внешняя стена и деревья, окружавшие его, заглушали шум.

К ним троим добавился ещё один чиновник-посыльный. Вчетвером их повёл мужчина, похожий на местного.

— Как волнующе.

Если бы усы шарлатана были на месте, то они бы, наверное, весело подпрыгивали. Хоть он и был трусливым евнухом, но сейчас, похоже, его сердце трепетало от шума Западной столицы.

Тяньюй тоже беспокойно оглядывался. Но выражение его лица не менялось, и казалось, что он не столько радуется, сколько оценивает.

(Какой-то он непонятный).

Непонятно, о чём он думал. Но было ясно, что он из тех, кто клюёт на всё интересное. Если бы она знала, что для Тяньюя интересно, то могла бы предположить, как он будет действовать, но она не знала, что это было.

— Ой?

У входа в главный особняк Тяньюй склонил голову.

Оказалось, у входа стоял знакомый. Тот, заметив их, подошёл.

— Давно не виделись.

Почтительно поклонился Лик Сон, бывший адъютант чудака-военного стратега. Он всё так же был изящным мужчиной, но немного загорел. Наверное, из-за сильного солнца Западной столицы. С ним было двое сопровождающих, в руках у них были, похоже, документы.

— Давно не виделись.

— Давно не виделись.

Вместе с Маомао ответил и Тяньюй. Только шарлатан смотрел на Маомао с вопросом: «Кто это?».

(Тяньюй с ним знаком?).

Хоть он и был учеником лекаря, но служил дольше, чем Маомао. И лазарет был рядом с военным ведомством, так что неудивительно, что они были знакомы.

Маомао мельком взглянула на Тяньюя. Хоть он и поздоровался, но, похоже, ему было неинтересно. Шарлатан был с ним не знаком и к тому же стеснялся. Просто так пройти было нельзя, так что говорить пришлось Маомао.

— Это господин лекарь. В этот раз я приехала в Западную столицу как его помощница.

— Господин лекарь?

Спросил Лик Сон, склонив голову и глядя на шарлатана.

(Э-э, как звали шарлатана…).

Она опять чуть было не забыла. Кажется, Гу Юань, да, Гу Юань.

— Гу…

Она собиралась произнести, но вперёд вышел Тяньюй.

— Это известный человек. Вы ведь знаете, если я скажу, что это старший лекарь, который долгое время был в заднем дворце.

— Ах, этот господин.

Сказал Лик Сон, хлопнув в ладоши.

Маомао на мгновение не поняла, но тут же догадалась о намерениях Тяньюя.

(Шарлатан — подставное лицо папаши).

Вот как с ним обращались.

Наверное, и Тяньюй пришёл к тому же выводу. В этом случае, было бы лучше, если бы евнуха-лекаря считали не Гу Юанем, а Ло Мэнем.

И Лик Сон, несомненно, знал дядю чудака-военного стратега, Ло Мэня. По многозначительным словам Тяньюя он, наверное, понял, что шарлатан — это единственный лекарь, который сейчас был в заднем дворце.

(Неизвестно, где есть глаза и уши).

Хоть это и была одна страна, но Западная столица была чужой землёй. И, главное, оба сопровождающих Лик Сона, похоже, были из Западной столицы. Нужно было быть осторожнее в высказываниях.

Когда Маомао поняла свою ошибку, Тяньюй, похоже, не собирался вмешиваться.

Маомао тоже особо не о чем было говорить, так что она решила поскорее уйти.

— Господин Лик Сон, вы, наверное, заняты. Простите, что отняли у вас время.

— Нет, я как раз возвращаюсь с выезда. Если всё время сидеть в кабинете, то можно и впасть в уныние, так что я иногда выхожу.

Сказал он, улыбаясь, но на подоле его одежды были брызги грязи. Она была сухой, но изначально была тёмной, плодородной.

(Он был на поле?).

В Западной столице было сухо, и луж на дорогах не было. А если и были, то грязь была бы более светлой, неплодородной. Чёрная, плодородная грязь могла быть только на орошаемом поле.

Значит, он возвращался издалека. Он не случайно оказался здесь, а, скорее всего, вернулся, чтобы встретить их, приехавших из столицы.

— Ну, тогда до встречи. Если я буду долго разговаривать, то бывший начальник обратит на меня внимание.

Сказал он, хоть и казалось, что он ещё не всё сказал, но, наверное, Лик Сон был занят. Тяньюй, понимая, кого он имел в виду под «бывшим начальником», хихикал.

Только шарлатан, не участвовавший в разговоре, всё это время выглядел грустным. Пришлось по дороге объяснить ему, кто такой Лик Сон.

Было много о чём подумать, но Маомао вспомнила слова лекаря Яна.

(Врач делает работу врача).

А аптекарь — работу аптекаря.

Глава 2 - Начальник и бывший начальник

Лик Сон, вернувшись в свою комнату, вздохнул.

— Какая злонамеренность.

Пробормотал он и снял запачканную песком и грязью одежду.

Лик Сон давно уже говорил, что хочет осмотреть деревни. Разрешение от Юй Ина он получил только несколько дней назад, и сегодня, почувствовав недоброе, поспешил вернуться.

— Когда я уезжал, мне говорили, что они сильно опоздают.

Речь шла о гостях из столицы. Ему сказали, что они прибудут примерно через десять дней. Поэтому он взял отпуск на пять дней и отправился в деревни, но…

Он стряхнул с одежды песок. Хотелось бы искупаться, но времени не было. Похоже, не было времени даже обтереться. Пришлось нанести на шею твёрдые духи. В Западной столице из благовоний были либо духи, либо твёрдые духи, но у Лик Сона было только два вида. Одни — духи, которые в шутку дал ему Юй Ин, другие — твёрдые духи, которые ему навязали на улице.

Он выбрал навязанные. Все благовония Западной столицы были слишком резкими, так что немного дешёвые и не такие сильные были в самый раз. И, главное, он не мог и подумать о том, чтобы использовать то, что получил от Юй Ина.

Нанеся столько, чтобы перебить запах пота, Лик Сон нацепил на лицо улыбку.

Улыбка в торговле обязательна, и никогда не следует её снимать перед гостями.

Он вспомнил слова матери.

Интересно, какое лицо сделает Юй Ин, увидев, что Лик Сон вернулся раньше срока? Если там будет и его бывший начальник, то будет немного неловко, но ничего не поделаешь.

Лик Сон, туго затянув пояс, вышел из комнаты.

— Давно не виделись.

Лик Сон как можно более естественно вошёл в зал. Внутри Юй Ин, его подчинённые и гости наслаждались лёгким ужином. Слуги один за другим входили и расставляли блюда.

До ужина было ещё рано, но стол был накрыт очень богато.

Лик Сон не мог забыть лица гостей.

Мужчина с небритой щетиной и моноклем был Ло Хань. Его бывший начальник, которого и так было легко узнать. Рядом с ним сидел его адъютант, Онсо. Он был там ещё до того, как Лик Сон стал адъютантом Ло Ханя. Лик Сон помнил, как тот со слезами на глазах благодарил его, когда он стал адъютантом. В итоге, Лик Сон тоже не мог всё время быть с Ло Ханем, и Онсо часто его сопровождал.

Он был способным человеком, но по характеру ему часто не везло. С этим приходилось мириться, раз уж он попал под начало Ло Ханя.

Онсо, похоже, заметил Лик Сона. Он слегка кивнул ему и что-то прошептал Ло Ханю на ухо.

Ло Хань, похоже, не изменился. Он с отсутствующим видом посмотрел в его сторону. Наверное, если бы Онсо не сказал, он бы и не заметил Лик Сона. Иногда ему хотелось спросить, как он видит Лик Сона.

Он махал ему рукой, подзывая, но Лик Сон, сомневаясь, стоит ли неосторожно подходить, посмотрел на Юй Ина. Временный правитель Западной столицы, сидевший в центре стола, щедро махнул рукой, разрешая подойти.

Было как-то неловко. Онсо смотрел на Лик Сона с каким-то неопределённым выражением, но, наверное, он понимал, кого из начальников, нынешнего или бывшего, следует предпочесть.

А Ло Хань, как ни в чём не бывало, ел жареное. За его спиной впервые увиденная служанка пробовала еду, а потом передавала немного Ло Ханю.

Он слышал, что приехал и младший брат императора, но его здесь не было. Ужин, похоже, был неофициальным, так что, наверное, приглашённый Ло Хань пришёл, ни о чём не думая. По тому, как бегали глаза у Онсо, Лик Сон понял, что, вообще-то, следовало бы отказаться.

— Э-э… Лик Сон, я хочу ту булочку.

На мгновение он подумал, что тот забыл его имя, но нет. А что касается той булочки…

— Онсо говорит, что не знает, какая это булочка. А я говорю, что та самая.

Нет, по «той самой» было непонятно.

Лик Сон порылся в своей памяти.

— Сладкая?

— Да.

— С начинкой?

— Кажется, нет.

Начинка, похоже, была несладкой.

— Её едят с каким-нибудь соусом?

— Да, да, с тем белым, вкусным.

Лик Сон догадался.

— Господин Ло Хань. Это жареные булочки из ресторана «Люлю».

— Кажется, да.

Они один раз ели их в ресторане, а потом его несколько раз посылали за ними.

— Господин Онсо. Пожалуйста, подайте жареные хуацзюань со сгущённым молоком с сахаром.

— Понял.

Перед Ло Ханем стояли хуацзюань, так что, наверное, он вспомнил.

— Жареные булочки со сгущённым молоком, звучит вкусно.

Сказала служанка, похожая на дегустатора ядов, и её глаза заблестели. Она не очень-то была похожа на служанку, может, Ло Хань её снова где-то подобрал.

Встретиться после долгого перерыва и говорить о таком, — Ло Хань, похоже, не изменился.

— Господин Ло Хань. Я приготовлю их на десерт завтра.

— Я хочу их на ужин сегодня.

— Не просите невозможного. Это ведь приём.

Сказал Онсо тихо и с трудом. Лик Сон, глядя на него с сочувствием, получил в ответ строгий взгляд.

— Похоже, у вас всё по-старому.

Сказал Лик Сон, пытаясь сгладить обстановку, обращаясь к Онсо.

— Да, всё по-старому. А вы, похоже, сильно изменились, стали похожи на жителя Западной столицы.

Сказал он, заметив его загорелую кожу и запах благовоний. В столице он никогда не пользовался благовониями.

— Лик Сон только что вернулся из дальней поездки. Простите его.

Сказал Юй Ин, поедая мясо и упрекая Онсо. Похоже, он слышал их разговор.

— П-правда?

Онсо побледнел, когда к нему неожиданно обратился Юй Ин. Наверное, он не ожидал, что с ним заговорят.

— Вам нравится еда? Если хотите чего-нибудь, я прикажу приготовить.

— А жареные булочки из ресторана «Люлю» есть?

Сказал Ло Хань без всякого стеснения.

— Ого, какие жареные булочки?

Спросил он, и объяснять пришлось Лик Сону.

У него заныл желудок.

Думая, что так будет продолжаться ещё какое-то время, Лик Сон вздохнул, предчувствуя недоброе.

Глава 3 - Посадочный батат

Особняк, в котором Маомао и остальным предстояло провести некоторое время, был довольно уютным.

Провинция Инуси, где находилась Западная столица, представляла собой в основном степь, хотя и ассоциировалась с пустыней. Здесь было сухо, но не всё было песком, и влаги хватало для роста трав. Тем не менее, вода была ценной.

Поэтому ряды зелёных деревьев в саду особняка были символом богатства. Конечно, для жителей столицы, где протекала большая река и море было недалеко, это могло показаться скромным, но…

(Это немного успокаивает).

Стиль сада был приближен к столичному, но использовалось много незнакомых растений. Природа Маомао такова, что ей тут же хотелось проверить, есть ли у них лечебные свойства.

— Девочка, давай сначала разложим вещи. Я так устал от долгого путешествия.

Сказал шарлатан, глядя на Маомао усталым взглядом.

— Да. Нян-нян. Когда доберёмся до комнаты, решим, кто пойдёт исследовать особняк, на камень-ножницы-бумага.

Тяньюй, похоже, был того же мнения, что и шарлатан. Действительно, с тем серьёзным лекарем Ли у него, казалось, были очень плохие отношения.

Охранник Ли Бай шёл в нескольких шагах позади них. Похоже, он не собирался ничего говорить Тяньюю.

Поскольку это был лазарет, то комната, которую им предоставили, находилась во флигеле. Учитывая, что болезнь считалась нечистотой, жаловаться на место было нельзя. Если бы их разместили в проходном месте, то пришлось бы следить, чтобы больные никого не заразили.

— Какое-то странное здание.

Сказал шарлатан, с любопытством разглядывая флигель. Действительно, по форме он сильно отличался от обычных флигелей в Ли. Конечно, в Западной столице был свой архитектурный стиль, но это было скорее…

— Часовня, что ли?

Сказал Тяньюй, прикасаясь к кирпичному зданию.

— Часовня? Что это?

Для шарлатана это, наверное, было незнакомое слово. В Ли его почти не использовали. Неудивительно, что шарлатан, казавшийся несведущим в мирских делах, его не знал.

— Это что-то вроде храма.

— А, место для молитв.

— В Западной столице смешалось много разных верований.

Войдя во флигель, они оказались в просторном зале с высоким потолком, но никаких предметов поклонения там не было. Только в украшении колонн оставались слабые следы веры.

Наверное, раньше в этом особняке жил какой-то набожный человек. Потом он перешёл к Юй Юаню, и, хоть его и не снесли, но как часовня он перестал функционировать.

— Как раз подходящий размер. О, и вещи уже доставили. Хм-м, их так много, что разбирать будет тяжело. Может, так и оставим в ящиках?

— Да. Лучше скорее сыграем в камень-ножницы-бумага! Кто пойдёт на разведку?

Если бы это было раньше, Маомао, наверное, согласилась бы с Тяньюем. Но, подумав, она поняла, что, даже если она выиграет, смогут ли двое оставшихся нормально работать? Если выиграет Тяньюй, то будет как-то обидно, а если шарлатан, то это тоже будет беспокоить.

В итоге, Маомао поступила очень скучно. Она засучила рукава и прикрыла рот платком.

— Так, разведка потом! Сначала разбираем вещи!

— А? Ты ведь только что хотела на разведку?

— Девочка, ты устала в дороге, давай не будем торопиться.

Вещи, которые они везли в долгом путешествии, могли испортиться. Нужно было разделить лекарства на годные и негодные и пополнить недостающие.

— Нет. Пока мы не разберём все вещи, на улицу не выйдем.

— Э-э-э.

Шарлатан, нахмурившись, надул губы.

Тяньюй тоже выглядел недовольным, но нехотя начал двигаться.

— Девочка, что мне делать?

Спросил Ли Бай, похожий на скучающую большую собаку. Казалось, если ничего не делать, он начнёт качать пресс на полу. Тогда пусть займётся тяжёлой работой.

— Не могли бы вы принести сюда ящики, которые стоят у входа во флигель?

Большие ящики были оставлены у входа.

— Понял… а они тяжёлые?

— Потому и оставили, что тяжёлые… а этот ящик…

Маомао встала перед тяжёлым ящиком. Открыв крышку, она увидела много шелухи и батата.

— Это не те вещи.

Это было действительно тяжело. Даже Ли Бай, наверное, не смог бы его принести.

— Что будем делать? Может, тележку одолжить?

— Нет, может, попросим кого-нибудь из ответственных забрать?

Она думала, к кому обратиться, и тут со стороны сада, махая рукой, кто-то подошёл.

— Э-эй, там наших вещей нет?

Подошёл мужчина без каких-либо особых примет. Можно было бы сказать, что это был обычный мужчина, лет двадцати трёх-четырёх.

(…Кажется, я его где-то видела?).

Маомао склонила голову.

Тот, увидев Маомао, тоже удивился.

— Т-ты!

Сказал он с наигранной реакцией, указывая на Маомао.

— Сестра или не сестра Ло Баня!

— Не сестра.

Она действительно помнила, что где-то с ним общалась.

(Кто же это был?).

Маомао опустила взгляд на батат в ящике. И тут всплыло имя Ло Баня.

— …Брат Ло Баня?

— Ло Бань родился позже! Почему я у него в придатках!

Резкий ответ действительно принадлежал брату Ло Баня, с которым она однажды встречалась. В памяти Маомао он остался как обычный парень с острым языком.

— Я не знаю вашего имени.

— Моё имя…

— Можете не называть.

Она только недавно запомнила имя шарлатана.

— Послушай!

— А почему вы здесь?

На вопрос Маомао брат Ло Баня сделал какое-то неопределённое лицо. Ли Бай, видя, что он не представляет опасности, молчал.

— Вместо отца… меня привезли, чтобы я научил, как его выращивать…

Сказал он с каким-то намёком.

— Вас обманом заманил Ло Бань?

— Н-нет!

Как всё просто. Ло Бань, как всегда, был негодяем.

— А что с настоящим отцом Ло Баня?

Что случилось с отцом Ло Баня, который увлекался сельским хозяйством, господином Ло-как-его-там? Казалось, он был готов поехать куда угодно ради своего огорода.

— …Эксперимент по выращиванию батата на севере провалился, так что он не может уехать.

— Эксперимент?

— Урожайность батата в несколько раз выше, чем у риса, так что он пытался выращивать его в провинции Цзыбэй, где много людей и земли.

— Да.

Она помнила, что Жэнь Ши разрабатывал различные меры по обеспечению продовольствием.

— Но, честно говоря, батат — это южное растение, так что на севере он растёт плохо. Наверное, и не вырастет, но отец молчал, говоря: «Стоит проверить, где его северная граница».

— …Нет, это сейчас делать…

Даже Маомао понимала, что это опасная идея. Если может начаться продовольственный кризис, то нельзя использовать землю и людей для таких любопытных экспериментов.

(С таким-то добрым лицом…).

Он был похож на Ло Мэня, но, похоже, когда он увлекался своим хобби, то переставал видеть что-либо вокруг.

— Я подумал, что всё это опасно, так что… вот.

Он бросил что-то из соседнего ящика.

— Картошка? Э-э, картофель?

Круглая, пухлая картофелина. Это тоже был относительно новый продукт, и она слышала, что, когда бабка-управляющая была молодой, его ещё не было.

— Да. Эта картошка и на холодной, и на бедной земле растёт. Ло Бань приехал проверить, как отец справляется, так что я и картофель ему дал. Ло Бань знает только доброго отца, так что он не очень-то беспокоился, но и отец тоже тот ещё…

И в этом был весь Ло Бань. Отец Ло Баня, господин Ло-как-его-там, тоже, в конце концов, был из клана Ло.

— Картофель можно собирать два раза в год, так что отец, наверное, сейчас вовсю сажает. Наверное, он отчаянно увеличивает посевы, чтобы скрыть урожайность батата.

— Вы хорошо разбираетесь в картофеле.

Брат Ло Баня, который казался обычным и ничем не примечательным, кроме острого языка, оказался на удивление толковым.

— Ух ты, ты настоящий крестьянин.

— К-крестьянин?!

Ли Бай, наверное, и половины не понял, но хлопал брата Ло Баня по спине. Тот хотел что-то возразить, но закашлялся и не смог.

А шарлатан, похоже, стеснялся брата Ло Баня, который так резко говорил, и не подходил. Тяньюй же, поскольку это был слишком обычный мужчина, совершенно не интересовался им.

— …Значит, этот картофель привезли не как еду, а как посадочный материал?

— Да. И меня заставили учить, как его выращивать. Что это за «братец, ты что, всю жизнь будешь привязан к одной земле?». В итоге, всё равно ведь придётся пахать!

Обычный человек, похоже, мечтал о внешнем мире, был обманут и приехал. И то, что он бежал за посадочным картофелем, говорило о том, что он уже стал настоящим крестьянином. Наверное, он будет жаловаться, но вырастит хороший урожай.

(Сельскохозяйственное обучение).

Значит, он поедет в деревни.

— Когда поедете в деревни, возьмите и меня с собой.

— А зачем?

— Хочу кое-что проверить.

Как нельзя кстати. Если бы не брат Ло Баня, то пришлось бы просить Лик Сона.

(Тот вид Лик Сона).

Его запачканная грязью одежда, — он, наверное, осматривал деревни. Что делал в деревнях мужчина, которого специально выписали из столицы и привезли в Западную столицу?

(Проверял, нет ли нарушений с налогами, или проверял урожайность?).

Или…

(…заметил признаки нашествия саранчи).

На западе от столицы было нашествие саранчи.

Значит, велика вероятность, что саранча пришла ещё дальше с запада. С нашествием саранчи важно бороться, пока её ещё мало.

(Я не очень-то интересуюсь насекомыми…).

Но это было то, что ей поручила одна любительница насекомых, так что ничего не поделаешь.

Глава 4 - Поля и пастбища

(Что же делать с обходом?).

Лекарей разделили на три группы. Правительственное учреждение, главный особняк Юй Юаня и вилла.

Маомао и остальные были на вилле. Она думала, что Жэнь Ши будет в правительственном учреждении или в главном особняке, но…

— И сегодня прошу любить и жаловать, господин лекарь.

С улыбкой ответил Жэнь Ши. Он был в самой роскошной гостевой комнате виллы. На полу лежал пушистый ковёр из шерсти с невиданным мелким узором. Занавески, наверное, были из шёлка, и при каждом движении появлялся прохладный блеск.

На крупных виноградинах выступил конденсат, и было видно, что они хорошо охлаждены. Если бы она раскусила упругую ягоду, то сладкий сок наполнил бы рот.

(Может, дадут попробовать на яд?).

К сожалению, сейчас работа Маомао была не в этом. Этим занималась служанка Жэнь Ши, Таомэй. Сегодня шумной Цюэ, похоже, не было. А Ма Ляна не было видно, может, он ещё не привык к новому месту и какое-то время не будет выходить. Ма Шань, на удивление, был в комнате.

— Д-да!

Шарлатан, как всегда, запнулся, и, дрожа, проводил свой обычный формальный осмотр.

Тяньюя не было.

Много лекарей было не нужно, а если бы и были, то было бы только хуже. Шарлатанство шарлатана стало бы ещё более очевидным.

Странно проницательный Тяньюй не мог этого не заметить, но пока ничего не говорил. То ли он что-то почувствовал и молчал по негласному соглашению, то ли Жэнь Ши нашёл для него убедительную причину.

(Ну, в общем-то, всё равно).

У Маомао были свои дела. Вопрос, почему Жэнь Ши был на вилле, сейчас был не важен. Главное, что чудака-военного стратега не было в том же особняке.

— Ну, девочка, я тогда пойду.

— Понятно.

Шарлатан ушёл, не задавая лишних вопросов. Охранник Ли Бай пошёл с ним.

Жэнь Ши немного расслабился.

— Приготовь чай.

— Слушаюсь.

Таомэй пошла готовить.

— Ну, пожалуйста.

Суй Лянь, проявив заботу, принесла стул, и Маомао послушно села. Она была не настолько наглой, чтобы тянуться к винограду, так что она мысленно послала Суй Лянь сигнал, не даст ли она ей его в качестве сувенира.

— Ты уже привыкла к новой работе?

— Люди не изменились, так что нужно только привыкнуть к обстановке.

Честно ответила Маомао. И ещё, она хотела проверить, какие лекарства есть в Западной столице. Недостающие лекарства она уже выяснила с помощью шарлатана, Тяньюя, Ли Бая и заодно брата Ло Баня. Поскольку это было путешествие на корабле, то они заготовили много лекарств от укачивания, но, на удивление, больше всего ушло жаропонижающих.

Поскольку они плыли по южному маршруту, то было жарко, как в разгар лета. Внутри корабля, где плохо проветривалось, стало больше пациентов, которых тошнило. Это было похоже на тепловой удар, и лучше было бы давать им пить воду, чем лекарства. Но, похоже, причиной было то, что шарлатан, в отсутствие Маомао, поставил диагноз «простуда» и дал жаропонижающее.

Кстати, жаропонижающее, которое прописал шарлатан, было невкусным, и его приходилось запивать большим количеством воды, так что в итоге, похоже, оно подействовало.

(Как всегда, удивительная удача).

Она слышала, что лекарь Ян закупит недостающие лекарства.

(Я бы и сама хотела пойти).

Но у Маомао были другие дела.

— По протекции Ло Баня приехали фермеры, выращивающие батат, верно?

Если выращивание батата в провинции Инуси будет успешным, то, наверное, его будут экспортировать в Шаоу. Лучше, чтобы транспортные расходы были ниже.

— Фермеры… я слышал, это двоюродный брат Маомао.

— Чужой человек.

Чётко заявила Маомао.

— Да, приехал. Я думал, что приедет кто-то более колоритный, но, как бы это сказать…

— Обычный, да?

— Обычный.

Оценка брата Ло Баня у Жэнь Ши была такой же.

Но если он знал о существовании брата Ло Баня, то дело было проще.

— Я бы тоже хотела поехать в деревни, можно ли получить разрешение?

— В деревни. Если поедешь, то это будет помощь, но как же работа помощницы лекаря?

— Нас перераспределили, и пришёл человек по имени Тяньюй, так что, думаю, как-нибудь справимся.

Работа Тяньюя была вполне надёжной. Проблема была в его характере.

— Тогда это помощь… у нас там возникли некоторые проблемы.

— Проблемы?

Маомао склонила голову.

Жэнь Ши посмотрел на Ма Шаня. Ма Шань разложил на столе карту провинции Инуси. В разных местах были поставлены кружки тушью.

— Это?

— Расположение деревень.

— …Для такого размера Западной столицы их мало, как и ожидалось.

Климат был сухим, и было много засушливых земель. Понятно, что и полей было мало.

— И…

Ма Шань осторожно передал кисть Жэнь Ши. Жэнь Ши поставил большой круг.

— …это пастбища.

— …Пастбища.

Пастбища, то есть, выпас скота. В Западной столице это были, наверное, не коровы, а козы или овцы.

— У них нет поселений, но там живут кочевники.

— Да.

Он говорил так, будто не объяснял Маомао, потому что она не знала, а приводил в порядок свои мысли.

— Ты помнишь, что я издал указ об уничтожении саранчи?

— Да. Запрет на истребление хищных птиц, поощрение поедания насекомых и распространение в деревнях рецептов ядов от насекомых.

Маомао тоже ломала голову над инсектицидами. Она создала несколько видов, используя как можно больше местных материалов.

— Да. Это делается по всей Ли, и, конечно же, в провинции Инуси… но…

Жэнь Ши говорил с запинкой.

Маомао, кажется, поняла, в чём был его просчёт.

— Крестьяне, если и будут травить насекомых, то только на своих полях.

— Именно.

И в провинции Инуси, по сравнению с крошечными полями, были огромные степи. Крестьяне не будут травить насекомых в степи. И, к тому же, до кочевников, скорее всего, такой указ и не дошёл.

(Даже если и дошёл).

Они не будут распылять ядохимикаты на траву, которую может съесть их скот, и, конечно же, не будут уничтожать саранчу по одной.

«…»

Неуничтоженная саранча в следующий раз размножится в несколько раз.

Но Маомао склонила голову.

— Простите. В прошлом году на западе Ли было небольшое нашествие саранчи, это включало и окрестности Западной столицы?

— Нет, таких докладов не поступало.

Жэнь Ши тоже выглядел удивлённым.

— Конечно, в окрестностях Западной столицы в основном торговля, и посевов мало, так что ущерб от саранчи небольшой, но…

— …но он ведь мог быть.

Она вспомнила прошлую осень. Жэнь Ши, будто издеваясь, прислал ей саранчу, и она измерила несколько сотен. Тогда Ло Бань намекнул, что саранча, возможно, прилетела с Северного Альянса на сезонном ветре.

И самая близкая к Северному Альянсу земля — это провинция Инуси.

(Саранча случайно не прилетела?).

Или…

(…скрывают?).

Маомао посмотрела на лицо Жэнь Ши. Лицо Жэнь Ши было спокойным, без всякого волнения. Казалось, он перепроверял уже известную ему информацию.

Маомао хотелось застонать.

(Брат императрицы Юйе).

Мужчина, который правил Западной столицей вместо своего отца. У него, похоже, были какие-то счёты с императрицей Юйе, но Маомао, как простая аптекарша, не обращала на это внимания.

Может, и то, что Лик Сон в грязной одежде ездил в деревни, было с этим связано.

Маомао как-то заёрзала. От мыслей голова шла кругом, но если не решить, то было неприятно.

— Можно ли мне завтра же отправиться в деревни?

— Это было бы помощь, но как же предлог?

— А закупка и сбор лекарственных трав не подойдёт?

— Так и скажем. И, кстати, в какую деревню ты поедешь?

Глядя на карту, она подумала, что лучше было бы начать с самой ближней, но у неё была одна идея.

— Здесь ведь есть господин Лик Сон. Я бы хотела поехать туда, где он был.

— …Понятно. Я распоряжусь.

— Спасибо.

Маомао поклонилась. Похоже, в ближайшее время отдохнуть не удастся.

Глава 5 - Степь. Часть первая

Сильные стороны Жэнь Ши — это, наверное, то, что, приняв решение, он действует быстро.

— Девочка, запасов лекарств ещё немного есть, так что можешь не торопиться. Не нужно же ехать так далеко, в незнакомую местность.

Сказал шарлатан, приняв за чистую монету её предлог, и с беспокойством посмотрел на Маомао.

— Всё в порядке. Может, я найду какое-нибудь неизвестное лекарство.

Это была не совсем ложь. Растительность здесь отличалась от той, что была в провинции Хуаян. Неизвестно, какие растения, минералы, какие у них лечебные и ядовитые свойства.

Немного волнительно.

Она слышала, что необходимые вещи ей предоставят, но Маомао тоже собрала минимальный набор и уложила в мешок. Деньги на случай чего-то ей выдали в виде золотого песка и серебряных гранул. Говорили, что можно использовать и обычные монеты, которые были в ходу в провинции Хуаян, но в провинции Инуси, где было много торговли с другими странами, предпочитали металл.

— Хм-м. А этим что, придворные дамы занимаются?

Спросил Тяньюй с подозрением.

— Да. Но меня ведь взяли не столько за медицинские, сколько за аптекарские навыки, так что я об этом знала.

(Чтобы делать яды для насекомых).

— Хм-м, аптекарь. А я-то думал, что это по блату.

Сказал он с какой-то зацепкой.

— Ну-ну, нельзя так. Нельзя так подозревать людей.

(Нет, шарлатан. Тебе-то как раз и нужно больше подозревать).

— Раз уж дяденька так говорит, то ладно, счастливого пути.

Сказал Тяньюй, ложась в только что убранном временном лазарете. Туда принесли столы и койки, и он стал выглядеть гораздо приличнее.

Хорошо бы, если бы к возвращению Маомао здесь уже были новые лекарства, и всё функционировало.

— Ну, я пошла.

— Да, пока тебя не будет, я присмотрю.

Сказал Ли Бай, так что за шарлатана можно было не беспокоиться.

— Опоздала.

— Я вовремя.

У входа на виллу ждали Ма Шань и Цюэ.

(Какое странное сочетание).

Если говорить об отношениях, то они, наверное, были деверем и невесткой.

Маомао огляделась.

— Э-э, и это всё? Мне передали, что мы будем сопровождать посадочный картофель.

Кроме них, были только две лошади.

(Кажется, мы должны были ехать с братом Ло Баня?).

Почему здесь эти двое?

— Позвольте объяснить. Посадочный картофель везут на повозке, но она едет слишком медленно, так что мы поехали вперёд! Так сказал тот, кто всем заправляет, хоть и с неприметным лицом. А я здесь потому, что госпожа Маомао — это уже моя лучшая подруга, нет, сердечная подруга. Чтобы ей не было одиноко в незнакомой местности, госпожа Цюэ упросила поехать с ней.

— То есть, вы поехали, потому что это показалось вам интересным.

На вопрос Маомао Цюэ вместо ответа достала гирлянду из флажков.

— А что здесь делает господин Ма Шань?

— Приказ Лунного господина. Велено хорошо охранять. Будет плохо, если господин Ло Хань выйдет из-под контроля в Западной столице.

— …

Честно говоря, она не могла сказать, что лучше было бы с Ли Баем.

Жэнь Ши, хоть и был в Западной столице, где могли быть враги, но вряд ли на него так просто нападут.

(Если в походе случится покушение, то проблемы будут у правителя той земли).

Она не знала, что за человек этот Юй Ин, но хотелось верить, что он не станет подвергать опасности важных гостей.

— Ну, тогда отправляемся?

Спросила Цюэ, решительно поставив ногу в стремя. Странное сочетание её удивило, но, присмотревшись, она увидела, что на ней была одежда, похожая на хуфу.

— Да. До деревни отсюда примерно десять ли. За два часа доберёмся.

— Мы, наверное, обгоним повозку. Может, по дороге куда-нибудь заглянем?

Беззаботно сказала Цюэ.

— …К сожалению, в отличие от столицы, здесь мало чайных. Если ты будешь есть траву вместе с лошадьми, то я не буду мешать.

(Ой?).

Маомао заметила, что Ма Шань не так уж и кричал на шутящую Цюэ. Нет, скорее, старался не кричать.

(Наверное, потому, что она жена его брата).

Ма Шань, по-своему, проявлял уважение, но Цюэ, похоже, ко всем относилась одинаково.

— А на какую лошадь сядет госпожа Маомао?

— На какую…

Лошадей было две. Маомао не умела ездить верхом, так что ей нужно было, чтобы её кто-нибудь подсадил. Ей было всё равно, кто.

— Так, госпожа Маомао садится за госпожой Цюэ. Седло господина Ма Шаня жёсткое и неудобное. А седло госпожи Цюэ — это изделие из хорошо выделанной кожи с отличной амортизацией, которое не натирает даже при долгой езде. Ну, кого выберешь?

Маомао, разумеется, указала на Цюэ.

— Погоди. Откуда такое седло? Лошади ведь одолженные?

— Да. Лунный господин позаботился. Иногда он делает хорошую работу.

— Эй, что это за тон!

Ма Шаню не понравилось, что она хвалила Жэнь Ши свысока, и он набросился на неё.

— Какой там тон, когда Лунный господин услышал, что меня отправляют охранять господина Ма Шаня, он сделал такое лицо, будто у него пелена с глаз спала. Да, именно так. Самая заботливая госпожа Цюэ будет помогать госпоже Маомао. Хоть дух у госпожи Маомао и крепче бревна, но тело у неё такое, что если ударить, то умрёт. Он понял, что нельзя доверять это одному господину Ма Шаню, который не знает меры, и благодарил госпожу Цюэ.

(Да, если ударить, то умру).

Маомао была не из спортивных.

— Так что, благодарите и называйте меня госпожа Цюэ или невестка.

— …Гх.

Было очевидно, что в словесной перепалке Ма Шань не мог победить Цюэ.

Когда победитель был определён, они втроём отправились в путь.

Но ничего особенного не произошло.

Выехав из Западной столицы, они ехали по бескрайней степи. Впрочем, они ехали по чему-то, похожему на дорогу, где трава была вытоптана. По пути они встретили несколько караванов.

Виднелись и шатры кочевников.

(Это то, что называют горизонтом?).

Папаша, то есть Ло Мэнь, говорил. Говорят, есть теория, что мир — это шар. И в доказательство этого, на широких, открытых пространствах линия горизонта немного изогнута. И действительно, глазам Маомао это так и казалось.

Говорят, что если мир — это шар, то можно объяснить движение звёзд, но Маомао почти всё забыла. Сейчас она понимала, что это было одно из знаний, которые Ло Мэнь получил во время учёбы за границей. Жаль, что она это упустила.

Температура для весны была низкой. Солнце грело, но ветер отнимал тепло. Кожа сохла. Высота над уровнем моря тоже была довольно большой, и воздух был немного разреженным.

Маомао была в плаще. Его ей дала Цюэ. Подкладка была из овечьей шерсти, и он не пропускал ветер. На нём была красивая вышивка, и это была вещь, которая сошла бы и в столице.

Плащ Цюэ был немного скромнее, чем у Маомао, но такой же тёплый.

(Обычно она бы выбрала что-нибудь поярче).

Может, его приготовили специально для Маомао.

У Ма Шаня был скромный, но практичный плащ. Чтобы руки, державшие поводья, не мёрзли, он надел что-то, похожее на наручи.

Тело было в тепле, но открытые части подвергались прямому воздействию солнца и ветра.

(Крем сестрицы пригодился).

Если солнце сильное и сухо, то можно сгореть. Маомао тщательно намазалась солнцезащитным кремом, а как насчёт Цюэ? Кожа у неё была смуглой, но упругой.

— Госпожа Цюэ, у меня есть солнцезащитный крем, будете? Он и от сухости помогает.

Спросила она на всякий случай. Если закончится, то можно будет что-нибудь приготовить из местных материалов.

— О, правда? Госпожа Цюэ и так смуглая, так что загар не заметен, но если дают, то возьму.

— Тогда, когда будем отдыхать, я вам дам.

Ма Шань сказал, что по пути не будет мест для отдыха, но лошадям нужно было отдохнуть. Корма было много, но если бы рядом была вода, то было бы ещё лучше. Как раз показалась река.

— Отдохнём там.

Сказал Ма Шань.

— Да-да.

— Понятно.

Река, к которой они подъехали, была скорее большой лужей. Глубина была небольшой, и течения почти не было. Наверное, это была временная река, образовавшаяся после сильного дождя.

Вокруг росли одинокие деревья. В тени одного из них был большой камень, который, похоже, служил ориентиром.

(Это гранатовое дерево?).

Листья были похожи на гранатовые. На ветках что-то шевелилось, наверное, сидели птицы.

Несколько диких лошадей пришли на водопой. Были и птицы.

— Наверное, и змеи есть.

— Да, наверное.

Она невольно начала искать, но не нашла. Раскопав что-то, похожее на нору, она нашла что-то, похожее на мышь. Еда у них была с собой, так что она её отпустила.

Лошади пили воду, а они пили ту, что привезли с собой.

(Может, стоило добавить немного соли?).

Поскольку было сухо, пот быстро высыхал. Тело, как оказалось, хотело не только воды, но и соли. Мясо в хлебе было солёным, так что и так сойдёт.

Ма Шань, глядя на карту, достал из-за пазухи компас и опустил его в воду.

Маомао и Цюэ заглянули.

— В степи карта помогает?

Спросила Маомао.

— Лучше, чем ничего, но ориентиров почти нет. Судя по компасу и положению солнца, нам нужно двигаться немного севернее. Поскольку нет никаких преград, то, если увидим дом, то это и будет наша цель.

Цюэ, как ни крути, была способной. Она хорошо разбиралась и в географии. А Ма Шань как-то неловко отвёл взгляд.

— …И ещё один вопрос.

— Да-да, что такое, госпожа Маомао.

— А местного проводника нет?

Честно говоря, Маомао подумала, что стоило спросить об этом раньше.

Она думала, что, раз уж они едут в ближайшую деревню, и это в пределах Ли, то проводник не нужен, но, похоже, это было не так.

Местность, где растительность так сильно отличалась, нельзя было назвать безопасной. Нужен был местный, хорошо знающий эти места.

— …Что касается этого вопроса…

Цюэ мельком огляделась.

Ма Шань холодно смотрел по сторонам. Он держал руку на рукояти меча.

(У меня плохое предчувствие).

Цюэ встала перед Маомао.

Незаметно их окружили несколько мужчин. Эти господа, одетые, мягко говоря, нечисто, заговорили на ломаном языке Ли. Проще говоря, они угрожали и требовали денег. И ещё говорили, чтобы оставили женщину.

Как ни посмотри, это были разбойники.

Маомао, обливаясь потом, сглотнула.

(Ну почему так!).

Она, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, медленно вдохнула и выдохнула.

— Госпожа Маомао, можете закрыть глаза. Если что, госпожа Цюэ использует свои женские чары и соблазнит разбойников.

Сказала Цюэ, уверенно и гордо вздернув свой маленький нос.

Маомао, впрочем, закрывать глаза было как-то обидно. Она достала из своей сумки швейную иглу и лекарство от насекомых. Это была несерьёзная атака, но могла бы их напугать.

Но, похоже, ни чары Цюэ, ни игла Маомао не понадобились.

Раздался глухой звук, и первый разбойник отлетел в сторону.

Раздался неприятный хруст, и второй разбойник, схватившись за руку, забился в конвульсиях.

Раздался звук ломающихся костей, и третий разбойник, выплюнув слюну, кровь и зубы, рухнул на землю.

Даже в театральной постановке бой длился бы дольше, но здесь не было и намёка на это. Описание было таким коротким, что даже неинтересно.

Ма Шань положил руку на рукоять меча. Положил, но не решил использовать.

(Он их всех голыми руками уложил…).

От таких чудовищных движений Маомао могла только стоять в изумлении.

Маомао, сделав несколько вдохов, пришла в себя. Она в панике подбежала к Ма Шаню.

— Покажите руки!

— Д-да.

Удивлённо Ма Шань протянул руки. Кулаки его не были сломаны. Запястья тоже, похоже, были в порядке.

(Почему?).

После таких неприятных звуков кулаки нападавшего тоже должны были болеть, но у него всё было в порядке, и на то была причина.

Маомао посмотрела на наручи, которые она в панике сняла. На первый взгляд они казались мягкими, сделанными из валяной шерсти, но в центре были тяжёлыми.

Похоже, внутри были металлические пластины.

Чудовищная сила Ма Шаня и наручи с металлическими пластинами.

Стало жаль лежащих без сознания разбойников.

А что касается разбойников, то Цюэ, суетясь, связывала их. Она связала троих вместе, наступила на них ногой и вытерла пот со лба.

— Что будем делать?

— Что делать, тащить их с собой нельзя, так что оставим. Когда доберёмся до деревни, поговорим, чтобы их забрали.

Сказала Цюэ с безразличным видом.

— Но как-то неспокойно.

— Понимаю.

Маомао подумала, что на удивление они с Ма Шанем сошлись во мнениях. Если их оставить, то их могут съесть волки.

Ма Шань подошёл к разбойникам и схватил их за руки. Снова раздался глухой хруст.

(…).

Под «неспокойно» Ма Шань, похоже, имел в виду, что разбойники могут сбежать. Он безжалостно сломал им обе руки, и один из разбойников даже обмочился.

(А я-то ещё добрая).

Подумала Маомао и мельком взглянула на Цюэ.

Глава 6 - Степь. Часть вторая

После этого путешествие Маомао и остальных проходило спокойно.

(Я думала, насекомых будет больше).

Поскольку это была степь, они, конечно, были. Но не настолько много, чтобы это можно было назвать нашествием, — лишь изредка кто-то проскакивал мимо.

(Может, я зря беспокоилась?).

В Западной столице нашествия саранчи не было. Если так, то и Маомао могла вздохнуть с облегчением.

К следующему месту привала они догнали передовой отряд брата Ло Баня.

— Что, такое бывает?

Спросил брат Ло Баня, смертельно побледнев, когда услышал их рассказ.

(Вот это нормальная реакция).

Глядя на Цюэ, которая, казалось, совершенно спокойно отнеслась к нападению разбойников, Маомао осознала это. Её реакция говорила то ли об опытности, то ли о том, что всё было в пределах её ожиданий.

Передовой отряд состоял из одной повозки, брата Ло Баня, двух военных, похожих на охрану, трёх крестьян, видимо, в качестве помощников, и двух местных проводников.

Маомао не знала, сколько человек было бы уместно, но два проводника показались ей излишеством.

(Может, изначально один из них должен был идти с нами?).

Кстати, она как-то упустила момент и так и не спросила, почему у них не было проводника.

После второго привала они быстро добрались до деревни. В центре, вдоль реки, стояли постоянные дома, а вокруг них виднелись поля и деревья. За ними возвышались пологие горы. В отличие от гор, которые знала Маомао, эти больше походили на холмы, словно степь просто поднялась вверх.

Белые точки, видневшиеся вдали, были, наверное, овцами. А тёмные — может, коровами.

Судя по количеству домов, население составляло не более трёхсот человек.

Когда они подъехали ближе, их встретили овцы своим «ме-е». Были и пушистые, и уже остриженные, худые. Наверное, сейчас был самый разгар сезона стрижки.

Дети тоже были полноценной рабочей силой: они собирали овечий помёт в корзины.

— Что это?

— Овечий помёт, говорят, используют как топливо. А ещё, если им устелить пол, будет тепло.

Пояснила Маомао, видя странный взгляд Ма Шаня.

— Помётом?!

— Ого, не знали, что ли? Вот ведь деверёк.

Цюэ не упускала случая подразнить Ма Шаня. Похоже, обращение «деверь» стало для неё стандартным, когда она хотела его подколоть.

Деревня была окружена рвом и кирпичной стеной. Судя по недавнему нападению, разбойники, видимо, захаживали сюда время от времени.

У входа в деревню Ма Шань с кем-то разговаривал. Видимо, о них уже сообщили, так что их пропустили без проблем.

…Однако.

Цюэ, похоже, позвала одного из двух проводников. Она улыбалась, а проводник постепенно бледнел.

Тревожная атмосфера передалась и окружающим. За спиной Цюэ стоял военный из передового отряда. Цюэ улыбалась, и проводник вёл себя смирно, но со стороны это выглядело так, будто его конвоируют.

(Ясно-понятно…).

Маомао, скрестив руки, наблюдала, куда поведут проводника.

— Эй, что это там такое?

Брат Ло Баня, он же главный комментатор, зорко заметил происходящее.

— Наверное, хочет поторговаться о цене. Ведь нам обещали безопасную дорогу, а на нас напали разбойники.

— А, но это же просто придирки, нет?

— Может, и придирки, но, похоже, ему сказали, что это совершенно безопасная, особая дорога, и взяли за это дополнительную плату.

— Да ладно? И вообще, какая тут дорога, одна степь. Тот, кто повёлся на такое, сам дурак!

Именно так. Конечно, всё это Маомао выдумала на ходу.

Пока они разговаривали, послышались шаги.

— Староста сказал, что проводит нас к месту ночлега.

Подошёл Ма Шань.

— Понятно.

— Будем очень признательны.

Брат Ло Баня вежливо ответил. Хоть с ним и обращались довольно бесцеремонно, он всё-таки был старшим сыном из хорошей семьи и знал правила приличия.

— Хорошо. Кстати…

Ма Шань посмотрел на брата Ло Баня.

— Как к тебе обращаться?

Ма Шань, похоже, тоже не знал его имени.

— О!

Лицо брата Ло Баня наполнилось ожиданием.

— Думаю, «брат Ло Баня» подойдёт.

Тут же ответила Маомао.

— Эй!

Брат Ло Баня легонько стукнул Маомао по плечу тыльной стороной ладони.

— Понятно, значит, брат Ло Баня.

— Эй, ты!

Забыв о приличиях, брат Ло Баня крикнул на Ма Шаня.

— Да. Буквально, брат Ло Баня. Вы, я думаю, знаете Ло Баня, но этот не такой чудной, обычный человек, так что вреда от него не будет. Как картофелевод он профессионал, так что на него можно положиться.

— Кто обычный! Кто крестьянин!

Если не крестьянин, то кто же он тогда? Он помогал на таком огромном картофельном поле, мог бы и погордиться немного.

— Понятно. Раз он родственник господина Ло Ханя, то обращаться с ним нужно уважительно.

(А вот это мне в нём нравится).

Что именно? То, что Ма Шань с самой Маомао обращался довольно небрежно.

— Э-э-э…

Робко обратился к ним староста.

— Могу я вас проводить?

— Ах, прости. Прошу.

Староста с облегчением повёл их на центральную площадь деревни.

— Пожалуйста, располагайтесь в этом доме.

Это был переносной шатёр, какие использовали кочевники.

— Этим шатром пользовались те, кто осел в деревне несколько лет назад, но он ещё вполне пригоден, и внутри мы натопили. Женщины могут расположиться в маленьком шатре по соседству.

Заглянув внутрь, она убедилась, что там действительно было тепло. На каркас из переплетённых прутьев был натянут войлок. Внутри пол был устлан ковром, а в центре устроен очаг. Окон не было, и воздух мог бы стать спёртым, но над очагом была труба, через которую, видимо, выходил дым. Рядом с очагом была сложена кучка того самого овечьего помёта, что собирали дети.

Ковёр был ярким, с искусным узором — так в деревне проявляли заботу о гостях.

— Хорошо, что мы успели до того, как его сложили.

Тихо пробормотал староста.

(Наверное, он говорит о Лик Соне).

Он ведь должен был приехать всего несколько дней назад. Что же он здесь делал?

Смуглый староста выглядел стариком, но держался крепко. Возможно, в этих краях из-за сильного солнца люди старели быстрее. Или же, если он был из кочевников, пусть и осевших, то ноги у него должны были быть сильными.

— Сегодня уже поздно, так что поужинаем и будем отдыхать. Перед шатром я поставлю охрану, не возражаете?

— Да, всё в порядке.

Маомао взяла свои вещи и перешла в маленький шатёр. Сняв обувь, она ступила на мягкий пол. Под ковром, видимо, было уложено ещё несколько слоёв войлока. Сняв плащ, она не удержалась и растянулась на полу звёздочкой.

(Ох, нет).

В шатре было тепло, пол был тёплым. Она чуть не задремала, но тут же вскочила и хлопнула себя по щекам.

Резко поднявшись, она увидела, что как раз вернулась Цюэ.

— Госпожа Маомао, вам, похоже, хорошо. Госпожа Цюэ тоже поваляется.

Цюэ рухнула на пол и прищурилась.

— Госпожа Цюэ, можно кое-что уточнить?

Маомао мысленно собрала всё, что её заинтересовало за сегодняшний день. Собирая мысли, она села в позу сэйдза. Цюэ тоже села напротив.

— Да-да, что такое, госпожа Маомао.

Ответила Цюэ своим обычным тоном.

— Это ведь вы натравили на нас разбойников, госпожа Цюэ?

Выражение лица Цюэ ничуть не изменилось.

— Что вы имеете в виду, госпожа Маомао?

— Я не так выразилась. Скажем так: вы предвидели нападение разбойников и, чтобы уменьшить реальный ущерб, направили их на наш арьергард.

Выражение лица Цюэ по-прежнему не менялось.

— На чём основаны ваши предположения?

Она не пыталась поставить Маомао в тупик. Просто ей, казалось, было интересно услышать ответ.

— Да, во-первых. Почему мы разделились на передовой и арьергард? Возможно, это было из-за заботы обо мне, чтобы я могла передвигаться как можно быстрее. Это подтверждается и тем, что Лунный господин приготовил для меня удобное седло. Но даже если мы разделились, было странно, что вы не взяли с собой ни одного из двух проводников.

— Хо-хо.

Цюэ, казалось, хорошо ориентировалась по картам, но в незнакомой местности лучше было иметь проводника. Казалось, она намеренно его не взяла.

— Во-вторых, этот плащ.

— Вам не понравился этот плащ?

— Он очень тёплый и пригодился. Но меня смутило только одно — он был слишком роскошным.

— Роскошным?

Маомао посмотрела на плащ, который был на Цюэ.

— Госпожа Цюэ, вы любите яркое, так что я думала, что из двух плащей вы выберете тот, что поярче. Но вы выбрали тот, что был относительно скромным.

— Да, но и госпожа Цюэ знает меру.

Сказала Цюэ шутливым тоном.

— Да, если бы госпожа Цюэ дала мне лучшую вещь, я бы подумала, что это от Лунного господина. Вы говорили об удобном седле, так что я решила, что и плащ от него. Но это ведь не так.

Плащ, который дали Маомао, был приятным на ощупь. Мелкая вышивка говорила о том, что это вещь очень высокого качества.

— Носить такую хорошую вещь — это всё равно что кричать разбойникам: «Я — лёгкая добыча». А то, что плащ госпожи Цюэ был немного скромнее, — это чтобы она выглядела как служанка этой добычи.

— Фу-фу-фу. Изначально положение госпожи Цюэ и так похоже на положение служанки госпожи Маомао. Так вы хотите сказать, что я специально надела на вас хороший плащ и разделила отряд, чтобы на вас напали?

— Не столько чтобы напали на меня, сколько чтобы уменьшить реальный ущерб, сосредоточив их на одной цели.

Цюэ моргнула.

— Если бы они напали на повозку и весь отряд, то это была бы большая группа. Военных было больше, но были и люди, не привыкшие к разбойникам. Вы не хотели их пугать, чтобы это не помешало дальнейшей работе, и была немалая вероятность, что кого-то возьмут в заложники.

Обычный с виду брат Ло Баня, хоть и выглядел здоровым, но не походил на человека, привыкшего к дракам. Он бы испугался, как и любой другой.

— Если разделить отряд на две части, и в меньшей из них, как им покажется, будет кто-то ценный, то разбойники нападут именно на неё. Две женщины и один мужчина. Господин Ма Шань, хоть и чудовищно силён, но выглядит молодо и телосложением не выделяется среди военных.

Разбойники, конечно, не ожидали, что под человеческой личиной скрывается медведь.

— Но, госпожа Маомао. Если ваша гипотеза верна, то как госпожа Цюэ заманила разбойников? Даже если на госпоже Маомао был хороший плащ, разве они могли так удачно поджидать нас в засаде?

— Именно поэтому. Вы ведь только что разговаривали с одним из проводников. Третье: приехав в деревню, госпожа Цюэ говорила только с одним из них.

Маомао вспомнила бледное лицо проводника.

— Перед тем как выехал передовой отряд, госпожа Цюэ, наверное, сказала каждому из проводников разное. Например, каким источником воды воспользуется арьергард. Если показать карту и сделать вид, что уточняешь, где лучше отдохнуть, то можно сообщить противнику место привала.

Она не знала, как проводник передал информацию, но способов сообщить разбойникам было предостаточно.

— Да. Изначально в качестве проводников наняли подозрительных людей, которые могли быть связаны с разбойниками. Госпожа Цюэ сообщила каждому своё место привала, чтобы проверить, где нападут. Чтобы выяснить, кто из проводников свой, а кто чужой. Хотя могли быть и оба чужими.

— Только один. У второго проводника биография чистая.

Цюэ не стала отрицать слова Маомао.

— Это был приказ Лунного господина?

Маомао сказала Жэнь Ши, чтобы он использовал её как инструмент. Так что она не исключала и такого варианта.

— Нет, плащ приготовила я.

— Вот как.

Значит, нет.

— Госпожа Маомао такая умная, что госпожа Цюэ прямо в растерянности.

— А я в растерянности от того, что не понимаю, о чём думает госпожа Цюэ.

Они обе вздохнули.

— Госпожа Маомао, у меня две просьбы.

— Какие?

— Госпожа Цюэ — это весёлая и радостная госпожа Цюэ, так что, пожалуйста, обращайтесь со мной как обычно, как с госпожой Цюэ.

Сказала она и достала гирлянду из флажков.

— …Не очень понятно, но хорошо.

Маомао взяла флажки и, не зная, что с ними делать, стала вертеть в пальцах.

— Госпожа Маомао. Ещё одна просьба от госпожи Цюэ. Можно задать вопрос?

— Какой?

— Почему вы подумали, что яркий и дорогой плащ — это подарок не от Лунного господина?

Цюэ, казалось, была искренне удивлена.

— Я просто подумала, что он, если бы и дарил мне что-то, то это была бы вещь по моему положению, удобная, но скромная и практичная.

— Неужели?

— Похоже на то.

Цюэ смотрела на неё с каким-то неопределённым выражением, но вдруг её взгляд поднялся.

— Прошу прощения.

Снаружи шатра послышался женский голос.

— Пожалуйста, входите.

Сказала Маомао, и войлочный полог отодвинулся.

— Простите.

Заглянула женщина средних лет. В руках она держала поводья.

— Как вы и велели, я приготовила трёх коз, что с ними делать?

— Да-да, спасибо. Вот, возьмите плату.

Цюэ сунула женщине в руку деньги. Похоже, она договорилась об этом до того, как вернулась в шатёр.

(Козы? Она собирается их забрать с собой?).

Если на еду, то дешевле было бы купить мясо, да и три головы было много.

Цюэ, держа поводья, порылась в своих вещах. Она достала тяжёлый мешок.

— Что это?

— Соль. Здесь далеко до моря, и каменной соли нет, так что соль — это ценность. Козочки тоже любят соль.

— И что вы собираетесь с этим делать?

Маомао никак не могла понять её намерений.

Цюэ широко улыбнулась.

— Вести переговоры. Госпожа Цюэ — пацифист, так что постараюсь всё уладить мирно. А вы, госпожа Маомао, отдыхайте и восстанавливайте силы.

Цюэ повернулась к Маомао спиной и, ведя за собой коз, вышла.

Глава 7 - Пшеничное поле. Часть первая

Брат Ло Баня пристально смотрел на землю. Он протянул руку и потрогал её.

— Ну как?

Маомао заглянула ему через плечо. Крестьяне, похоже, вставали рано: солнце только начало подниматься, а они уже были на ногах. Маомао, плохо спавшая от усталости, проснулась от шума ранних крестьян.

Они были на поле в той самой деревне, куда приехали вчера. Разрешение у старосты они получили ещё вчера, так что могли спокойно осматривать землю.

На поле прорастала пшеница. Были опасения, что её съедят овцы и козы, но, когда их не пасли, они были в загоне, так что, наверное, всё было в порядке.

— Земля неплохая. Дренаж хороший. Даже можно, чтобы почва была немного беднее.

— А что, чем меньше питательных веществ, тем лучше?

Неожиданно появилась Цюэ.

(Она ведь вчера поздно легла).

В шатёр она вернулась за полночь. Может, её переговоры затянулись, но выглядела она бодро.

О том, какие переговоры она вела, Маомао, наверное, лучше было не спрашивать.

Цюэ сказала обращаться с ней как обычно, так она и поступит.

Брат Ло Баня встал и оглядел всё поле. В это время года поле было заброшено. Наверное, скоро будут сажать пшеницу.

— Картофель, в отличие от других овощей, лучше растёт на бедной почве. Если в почве слишком много питательных веществ, у батата разрастаются только листья, а клубни не растут. А картофель становится подвержен болезням.

— Вот как. Кстати, на завтрак одного хлеба маловато, так что я ещё и каши сварю.

— О, это было бы…

Цюэ принесла несколько клубней батата и начала их чистить.

— Ты что чистишь!

Молниеносным движением он выхватил у неё батат. «А-а-а-ах», — протянула Цюэ, кружась на месте.

— Это по-са-до-чный картофель! Не ешь!

— Но здесь ведь только пшеница. И риса у нас мало, так что я подумала добавить картошки для объёма.

— Картофельная каша, звучит вкусно.

Маомао тоже немного проголодалась. Утром лучше есть легкоусвояемую кашу, чем хлеб.

— Это для посадки! Нельзя есть!

Кричал брат Ло Баня, будто воспитывая ребёнка. Овца, спавшая в соседнем загоне, недовольно проблеяла: «Ме-е-е».

— А-а, это уже не посадишь…

— Тогда съедим.

— Ладно.

— Маловато, ещё штуки три.

— Нет!

Брат Ло Баня тут же остановил Цюэ. Маомао сжала кулаки, осознав, что и у этого обычного парня есть свой звёздный час.

— Завтрак завтраком, но в итоге, можно здесь что-то вырастить?

Хотелось ещё немного посмотреть на их перепалку, но нужно было двигаться дальше. На вопрос Маомао брат Ло Баня скрестил руки.

— Здесь примерно то же, что и в Цзыбэй. Не так северно, как в Цзыбэй, но, учитывая климат, картофель подходит больше, чем батат. Здесь холоднее, чем в Хуаян.

— …Да, здесь действительно холодно. В Западной столице, кажется, было теплее.

Хоть и были перепады температур, но не настолько холодно, чтобы носить плащ. Она думала, что это из-за сильного ветра.

(Немного заложило уши).

Маомао зажала нос и продула уши.

— Здесь, говорят, высота над уровнем моря гораздо выше, чем в Западной столице.

— Похоже на то.

— Правда?

Цюэ достала из-за пазухи карту.

— Госпожа Цюэ хорошо читает карты, но высота на них не указана. Неудивительно, что воздух кажется разреженным.

— А я знал, мне отец много чего рассказывал.

Сказал обычный человек, выпятив грудь.

— В Западной столице, поскольку она близко к пустыне, днём жарко. А здесь и днём прохладно.

Маомао только сейчас осознала, насколько сильно отличается климат в одной и той же провинции Инуси.

— Так всё-таки не вырастет?

— Кто знает. В основном, для посадки батата нужна температура, как весной или в начале лета в Хуаян. Здесь, что в пустыне, что в горах, температура неподходящая. Можно попробовать вырастить ради эксперимента, но надёжнее будет сажать картофель… но.

Лицо брата Ло Баня почему-то помрачнело. С каким-то недовольным видом он вошёл на поле и вдруг начал топтать пшеницу.

— Что вы делаете? Вас же отругают.

Сказала Цюэ, но сама осталась стоять в стороне.

— Да это я должен ругаться! На этом поле совсем не топтали пшеницу!

— Топтали пшеницу?

Маомао, склонив голову, смотрела, как брат Ло Баня ходит боком, как краб.

— Пшеницу вот так топчут, чтобы стимулировать кущение. Корни лучше растут, и она не так полегает. А на этом поле, похоже, этого не делали!

— Настоящий крестьянин.

— Кто крестьянин!

(А кто же ещё?).

Брат Ло Баня продолжал топтать пшеницу своей нелепой крабьей походкой. Что бы он там ни думал, он был крестьянином до мозга костей. Цюэ, решив, что это забавно, начала топтать пшеницу вслед за ним. Раз так, то и Маомао пришлось присоединиться, иначе это не закончилось бы.

Пока они втроём ходили крабом, начали просыпаться и собираться деревенские. Они издалека наблюдали за странным поведением гостей.

— Вы что делаете…

Сказал Ма Шань с перекошенным лицом.

На плоской лепёшке лежали шашлычки из баранины и баоцзы. На очаге стоял котёл, в котором варился суп с бараниной и пшеничной лапшой. Напиток был слишком светлым для чая, и вместо воды в нём использовали козье молоко, так что это был не тот чай, который знала Маомао.

(В основном молочные продукты и мясо, овощей мало).

И зерновых было бы меньше, если бы это была не деревня.

Ели они в большом шатре, вместе с Маомао и Цюэ. Кашу Цюэ приготовить не успела, так что её решили съесть на ужин. А уже почищенный картофель нарезали тонкими ломтиками и жарили на очаге.

Ма Шань сидел перед очагом, так что Цюэ, Маомао и брат Ло Баня тоже сели в тёплом месте. Остальные расположились вокруг них.

Горячий суп был немного пресным, и Цюэ добавила в него соли. Шашлычки были гораздо вкуснее, чем те, что продавали на улицах столицы.

Твёрдую лепёшку, служившую тарелкой, они отламывали и макали в суп. С плавленым сыром было вкусно.

Овощей было мало, только немного в супе и в баоцзы.

— Так почему они нормально не выращивают? Думаешь, сколько урожая теряется из-за того, что они так потихоньку топчут пшеницу?

— Да, вы правы. Если не будете этот сыр, дайте мне.

— Эй! Не ешь без спроса!

Цюэ быстрым движением выхватила сыр у брата Ло Баня.

(Можно было и не так).

У Ма Шаня, хоть он и был быстрым, но невнимательным, шансов было бы больше, но Цюэ, наверное, знала, что делала.

За едой они обсуждали то, что делали утром на поле.

— Я думал, что в этот раз мы приехали с инспекцией, так ведь, брат Ло Баня?

Имя «брат Ло Баня» закрепилось за ним в сознании Ма Шаня. Обычно он бы более серьёзно отнёсся к имени, но, возможно, здесь действовали какие-то сверхъестественные силы.

— Да нет, моё имя…

— Вы ведь привезли посадочный картофель, так что собирались немного посадить, верно?

Тут же вмешалась Маомао.

— Ну да, если будет хорошее место, то посадить. Мне так Ло Бань сказал. Раз уж я обещал, то должен выполнить, даже если это просьба такого брата.

(Несмотря на таких ужасных родственников, он такой порядочный).

Но почему-то хотелось его подколоть.

— С пшеничным полем понятно, но ты выглядишь очень недовольным. В чём-то проблема?

— Ещё какая. Эти люди вообще собираются нормально заниматься полем?

— Я не специалист, но неужели из-за того, что они не топтали пшеницу, стоит так говорить?

Маомао была согласна с мнением Ма Шаня. Топтание пшеницы, конечно, делало её лучше, но это не значило, что без этого она не вырастет. Если были другие дела, то можно было и пропустить эту работу.

— И не только это. Ростки неравномерные, понятно, что сеяли вразброс, но нужно же равномерно. И удобрения нужно было вносить равномернее, цвет почвы был неоднородным.

— Как вы дотошны. Картошки хотите?

— Не дотошен я! Надоела мне эта картошка!

Маомао взяла у Цюэ жареную картошку и съела. Батат был и так достаточно сладким и вкусным, но с небольшим количеством сливочного масла он становился ещё нежнее и вкуснее. Цюэ, похоже, тоже понравилось, и она втихаря начала жарить ещё три клубня, нарезав их кружочками.

Маомао понимала, что хотел сказать брат Ло Баня, но у неё были и свои возражения.

— А может, в разных регионах по-разному занимаются сельским хозяйством? Если они в основном занимались скотоводством, то зерновые им были не так уж и нужны. А если нет нужды, то и технологии не развиваются.

— Да. Но я говорю, что здесь халтурят. С таким подходом большого урожая не будет. Эти люди знают технологию, но халтурят.

— Если есть другой доход, то это не проблема. Стоит ли об этом беспокоиться?

Сказал Ма Шань, попивая молочный чай.

— Да по-то-му…

— …что если есть другой доход, то зачем вообще заниматься сельским хозяйством?

Маомао, кажется, поняла, что хотел сказать брат Ло Баня.

— Д-да.

Брат Ло Баня, кажется, немного расслабился, поняв, что его наконец-то поняли.

— Не понимаю.

— Ничего не понятно, объясните госпоже Цюэ попроще.

Потребовали объяснений Ма Шань и Цюэ.

— Если можно прожить скотоводством, то можно было бы и дальше кочевать. Если осесть и завести поля, то разводить скот станет сложнее. То есть, я думаю, что земледелие стало для них выгоднее, чем скотоводство.

— Ну, в дороге можно и заболеть.

— Да. Как и с этим шатром, переход от кочевого образа жизни к оседлому, похоже, не редкость. Стали ли они земледельцами по необходимости? Или потому, что это стало выгоднее? Если второе, то разве они не захотели бы увеличить урожай?

Слушая объяснения Маомао, брат Ло Баня кивал, а двое других сидели с отсутствующими лицами.

— Не могу нормально объяснить, что же делать?

— Вроде и понимаю, что что-то не так, но…

— Не могу сформулировать.

Маомао, мыча, ела остывшую картошку. Здесь совсем не было сладостей, так что сладость батата чувствовалась ещё сильнее.

— …

Вдруг Маомао посмотрела наружу. Двое детей, мальчик и девочка, с интересом заглядывали в шатёр. Им было лет по десять, и они были похожи, так что, наверное, брат и сестра.

— Будете?

Дети, немного смутившись, протянули руки к невиданному ими батату. Откусив кусочек, они буквально округлили глаза.

— Ещё…

— Можно, но можно я кое-что спрошу?

Маомао смотрела на поле.

— Это пшеничное поле…

Маомао остановилась, собираясь спросить. Что же ей спросить?

— Ваши родители нормально занимаются полем? Не халтурят?

Спросила Цюэ, подойдя сбоку.

— Халтурят на поле?

— Халтурят?

Брат и сестра переглянулись.

— Госпожа Цюэ, это, наверное, слишком сложно для них.

— Вы так думаете, госпожа Маомао?

Цюэ дала детям ещё жареной картошки.

— …Не знаю, халтурят или нет, но говорят, что если заниматься полем, то дают деньги.

— Дают деньги? За то, что продаёте пшеницу?

Мальчик, старший, покачал головой.

— Э-э, нет, говорят, что дают, даже если не выращивать, так что это легко…

— Эй! Не подходите к гостям.

На них крикнул взрослый из деревни, и брат с сестрой вздрогнули.

— Ах, постойте.

Маомао хотела их остановить, но было уже поздно. Они куда-то убежали.

(Дают деньги, даже если не выращивать?).

Какая-то странная история. Если это правда, то и ухаживать за пшеничным полем не было бы нужды.

— Простите, дети ничего не натворили?

— Нет, ничего.

Деревенский виновато извинился перед ними.

(Не похоже, чтобы он что-то скрывал).

Что же это значит, Маомао, склонив голову, вернулась в шатёр.

Глава 8 - Пшеничное поле. Часть вторая

Что это значит?

Маомао, склонив голову, прогуливалась по деревне. Одним словом, это была тихая, ничем не примечательная деревня. Магазинов не было, почти всё на самообеспечении. Говорят, раз в десять дней приезжал торговец.

Жители деревни были добры. Не похоже, чтобы они делали что-то плохое.

(Может, ребёнок что-то не так понял, а мы зря накручиваем себя).

Однако здесь был один мужчина, который выглядел ещё более неуверенным, чем Маомао.

— Братец, что за суровое лицо? Улыбочку, улыбочку.

Цюэ приставала к брату Ло Баня.

Брат Ло Баня, прищурившись, осматривал деревенские поля. В руке у него был один тканевый мешок. В нём — посадочный картофель.

Хоть это и называлось разведкой, брат Ло Баня приехал сюда, чтобы, если повезёт, распространить новые культуры. Для выращивания новых культур желательны люди хоть с каким-то энтузиазмом.

Он был обычным человеком, полным противоречий: отрицал, что он крестьянин, но к сельскому хозяйству относился серьёзно.

Нет, если подумать, он был обычным.

(Старших сыновей, не желающих наследовать семейное дело, полно везде).

Но если указать на это, он, скорее всего, разозлится.

Честно говоря, для Маомао было бы эффективнее действовать отдельно от брата Ло Баня и поспрашивать людей, но она не могла поступать самовольно. Мужское превосходство было сильно и в провинции Инуси, и чужая женщина, разгуливающая в одиночку с важным видом, не приветствовалась. Даже если бы у неё была охрана, действовать пришлось бы ей самой, так что это было бы бесполезно.

(Хотя госпожа Цюэ действует самовольно).

Эта свободолюбивая особа куда-то ушла, сказав, что у неё другие дела. Хоть у неё и был сложный характер, но раз Суй Лянь её признавала, то, наверное, она не наделает глупостей.

Маомао лучше было бы умело направить брата Ло Баня и Ма Шаня, чтобы они поспрашивали людей.

Впрочем, даже если Маомао и не будет его направлять, брат Ло Баня сам сделает то, что ей нужно.

— Вредители, значит.

— Да. В прошлом году, например, их было много?

— Хм-м, да вредители каждый год бывают. В прошлом году, конечно, тоже были, и ущерб был большой, но как-то справились. То, что мы не голодаем, — это всё благодаря нашему правителю.

Правителю, то есть Юй Юаню, наверное.

Значит, ущерб от вредителей был большой, но не настолько, как от нашествия саранчи.

— Ясно. И ещё одно хочу спросить. Вон то поле, кто его обрабатывает?

— Вон то? А, это поле одного парня, Няньчжэня. Старик, живёт в доме на краю деревни. Рядом храм, так что сразу найдёшь.

— Спасибо, понял.

— Да не за что, но вы что, собираетесь встретиться с Няньчжэнем?

— Собираемся.

— Хм-м, ну ладно. Но, думаю, этот старик вас немного удивит. Впрочем, он не злой, так что если вам всё равно, то ладно.

Сказал он как-то странно.

Маомао и остальные направились к указанному месту.

— Простите.

Маомао потянула брата Ло Баня за одежду.

— Что такое?

— Почему вас заинтересовало именно то поле?

— Разве не видно? Только то поле ухоженное.

— Ухоженное?

Наверное, это прилагательное больше подошло бы к чему-то другому, не к полю, но лицо брата Ло Баня было серьёзным.

— Остальные заброшены, а то поле аккуратно разделено на участки. Пшеницу хорошо топтали, и ростки выглядят сильными.

— Вот как.

Если присмотреться, то так оно и было, но, к сожалению, Маомао не очень-то интересовалась пшеницей.

(Офиопогон здесь, наверное, не растёт).

Из-за ассоциации с пшеницей она вспомнила о лекарственном растении. Кстати, к пшенице оно не имело никакого отношения, это был корень растения, называемого «змеиная борода».

(Здесь вообще нормальных растений нет).

Маомао чувствовала, что у неё скоро начнётся хроническая нехватка лекарственных трав. После того как она стала придворной дамой при лекаре и видела столько лекарств, обратный эффект был сильным.

(Лекарства, хочу видеть лекарства…).

От этих мыслей у неё внезапно начался приступ. Дыхание стало тяжёлым и частым.

— Э-эй, ты в порядке? Что-то ты побледнела.

Брат Ло Баня забеспокоился о Маомао.

— П-простите. Ничего страшного…

Но она хотела видеть лекарства. Понюхать. В крайнем случае, даже яд.

Если поблизости и были лекарственные травы, то, может, это были те овцы, что беззаботно гуляли вокруг.

(Рога ведь можно использовать как лекарство?).

Кажется, это были рога антилопы. Но то ли вид овец был другой, то ли что, но форма рогов отличалась от тех, что она видела раньше.

(Раз и то, и то овца, то и действие должно быть похожим…).

Словно привидение, она протянула руку к овце за забором.

— Эй, с ней точно что-то не так!

Брат Ло Баня схватил Маомао в охапку.

Маомао и сама понимала, что ведёт себя странно, но не могла остановиться. Ей отчаянно хотелось какого-нибудь лекарства.

— Л-лекарство…

— Лекарство? Ты больна?

Маомао молилась, чтобы брат Ло Баня принёс ей хоть какое-нибудь лекарство.

— Лекарство. Кстати, госпожа Суй Лянь мне кое-что передала.

Ма Шань достал из-за пазухи свёрток.

— Велела показать это, если кошка начнёт странно себя вести.

Он осторожно достал нечто, похожее на сушёную рыбу в форме иероглифа «оцу».

— М-морской конёк!

Или, может, будет понятнее, если сказать «морской дракончик». Странное морское существо, не рыба и не насекомое.

Ма Шань быстро спрятал свёрток от Маомао.

— Ах!

— Э-э, что-что?

Ма Шань читал записку, которая была в свёртке.

— «Если Маомао будет плохо себя вести, покажи ей содержимое свёртка. Но сразу не отдавай, давай по одному за каждое решённое дело».

Говорил Ма Шань, но слышался голос Суй Лянь.

(Вот ведь умелая нянюшка).

Она знала, как обращаться с Маомао, хоть и по-другому, чем бабка из «Зелёного павильона». Впрочем, видя, как Жэнь Ши постоянно подкупал её едой, Суй Лянь, наверное, и сама всё поняла.

То, что это передала Суй Лянь, а не Жэнь Ши, говорило о том, что для нянюшки Ма Шань всё ещё был желторотым юнцом.

— Вот так, но приступ, вроде, прошёл?

— Да! Я в порядке!

— Да какой там в порядке! Разве есть лекарство, которое лечит от одного взгляда!

Не упустил случая вставить своё слово брат Ло Баня.

— Говорят, все болезни от нервов, так что не обращайте внимания. Лучше поскорее закончим работу.

(Ради морского конька).

В основном его использовали как тонизирующее средство.

— Нет, я не согласен. Странно же? Странно?

— То, что вы повторяете одно и то же дважды, напоминает мне кое-кого. Брат Ло Баня.

В основном, одного лохматого типа в очках.

— Да говорю же, я не брат Ло Баня…

— Пойдёмте скорее. Времени не так много.

Имя, как обычно, было прервано, но это уже начинало надоедать.

Крестьянин сказал «храм», но он немного отличался от тех, что привыкла видеть Маомао. Он был построен из кирпича, без окон. Внутри висели полоски ткани, а вместо статуй на стенах были гобелены с изображениями богов и будд.

— Ну, я пошёл.

С недовольным видом брат Ло Баня постучал в дверь дома рядом с храмом.

— …

Ответа не было.

— Нет никого?

— Наверное, нет? Может, за овцами или на поле ухаживают.

Хотя по времени уже пора было возвращаться на обед.

— Вам чего?

Послышался низкий, хриплый голос.

Обернувшись, они увидели смуглого старика. В руке он держал мотыгу, на шее — полотенце, — настоящий крестьянин. Одежда была испачкана чёрной землёй и вся в заплатках. Крестьянин, без сомнения, но…

— ?!

Ма Шань потянулся к мечу и замер. Маомао поняла, почему он невольно принял боевую стойку.

— Эй-эй, ты чего на крестьянина так?

На смуглой коже было много пигментных пятен. Наверное, это было свидетельством того, что он всю жизнь провёл под солнцем. Но Ма Шань отреагировал не на это.

У старика не было левого глаза. Судя по впадине, глазного яблока не было. На правой руке, державшей мотыгу, не было указательного пальца, а на открытых частях тела виднелось множество шрамов от мечей и стрел.

Теперь было понятно, почему крестьянин сказал, что старик их удивит.

— Вы служили в армии?

Спросил Ма Шань с уважением.

— Да ничего такого. Был просто саранчой, что разоряла степи.

(Саранчой…).

Странные слова. И у Маомао тоже был один вопрос.

— Вы работали на поле?

Не удержалась и спросила Маомао. Он держал мотыгу, был в грязи. Ей была знакома эта грязь на его одежде.

— А что я ещё могу делать?

Ответил старик, не придав этому особого значения.

Действительно, она спросила слишком очевидную вещь. Но, осматривая поля в деревне, Маомао кое-что заметила.

— Мне показалось, что, если просто работать на поле, так не испачкаешься.

В это время года, ухаживая за пшеницей, так не испачкаешься. Земля на полях была сухой, и, если не пахать влажную почву, грязь так не прилипнет.

— Может, к вам заходил человек по имени Лик Сон?

— …Хм-м.

Старик моргнул своим единственным глазом и открыл дверь дома, который больше походил на хижину.

— Заходите. Козьим молоком угощу.

Старик прислонил мотыгу к стене и пригласил их войти.

Глава 9 - Пшеничное поле. Часть третья

Дом старика по имени Няньчжэнь, как снаружи, так и внутри, был, мягко говоря, скромным.

(Как у меня).

Он очень походил на хибару Маомао в квартале красных фонарей. Печь и кровать, грубый стол и стулья, а всё остальное — это рабочие инструменты. Если у Маомао дома были лекарства, то у Няньчжэня — только сельскохозяйственные орудия.

(С виду — простой человек).

Но шрамы на его теле никак не вязались с образом законопослушного гражданина.

Стульев было три, и только Няньчжэнь стоял. Он наливал козье молоко в щербатые чашки.

— Мужчина по имени Лик Сон действительно здесь был. Дней пять назад.

Как раз за день до того, как Маомао встретила его в Западной столице.

— Что он здесь делал?

Она думала, не попросить ли поговорить Ма Шаня или брата Ло Баня, но, поскольку имя Лик Сона назвала она, то и говорить пришлось ей.

— Что делал… да просто мотыгой землю пахал.

— Пахал? Для пшеницы уже поздно, верно? Или это яровая пшеница?

Она слышала, что пшеницу можно сеять два раза в год. Одну сеют зимой и собирают весной или в начале лета, а другую — весной и собирают осенью.

— Нет.

Няньчжэнь поставил козье молоко на стол и предложил им. Ма Шань с сомнением смотрел на незнакомый напиток, но Маомао решила с благодарностью промочить горло. Молоко было тёплым, без посторонних примесей, простое козье молоко.

— Если говорить красиво, то он помогал мне с обрядом.

— С обрядом?

Маомао склонила голову. Брат Ло Баня и Ма Шань тоже не понимали, о чём речь, и переглядывались.

— Это что-то вроде празднования урожая?

— Не празднования урожая, а скорее изгнания неурожая.

— …Простите. Нам это сложно понять. Не могли бы вы объяснить попроще?

На просьбу Маомао Няньчжэнь, высунув язык, сел на кровать. В его позе проскальзывала какая-то грубость.

— Да так. Просто составьте старику компанию. Деревенские со мной не разговаривают.

— Старик, мы не то чтобы свободны.

Ма Шань был немного раздражён.

— А, ну да.

Няньчжэнь просто лёг на кровать.

Маомао встала со стула и остановила Ма Шаня.

— Простите. Пожалуйста, расскажите.

Поклониться — дело нехитрое.

— Хм-м, как бы поступить?

В его голосе было не столько игривости, сколько садизма.

— Что-то не хочется, так что не буду.

— Н-но это?!

В замешательстве Ма Шань хотел было выйти вперёд, но Маомао его остановила.

(Ну не надо драться только потому, что ты вспыльчивый).

Она знала, какой силой обладал Ма Шань, и не думала, что он уступит старику, но…

(Такие люди бывают ужасно упрямыми).

Даже если Ма Шань был сильнее, он мог и не признать поражения. И тогда он замкнётся, как ракушка.

(Этого нельзя допустить).

Но ей казалось, что Няньчжэнь говорил это просто из вредности. Раз он впустил их в дом после упоминания Лик Сона, то, может, он и сам хотел что-то рассказать.

— Что нам сделать, чтобы вы рассказали?

Она продолжала держаться подчёркнуто вежливо.

— …Ну ладно. Тогда давайте сыграем в угадайку?

— В угадайку? Что мы должны угадать?

— Всё просто. Угадайте, кем я был.

(Что за бессмыслица).

Ма Шань и брат Ло Баня снова переглянулись. Кажется, эти двое неплохо ладят.

— Тогда я…

Ма Шань поднял руку, чтобы ответить, но Няньчжэнь махнул своей рукой с недостающим пальцем.

— Я спрашиваю вон ту девчонку. Тебя, пацан, я не спрашивал.

— П-па…

Ма Шань сдерживался. Для старика со шрамами моложавый военный, наверное, и вправду был пацаном.

Итак, если право ответа было только у Маомао, то что же ей сказать?

(Няньчжэнь… имя-то какое).

Оно означало «читать истину».

(Имя-то хорошее, лишь бы он не врал).

Она перебрала в уме всё, что он сказал.

Няньчжэнь назвал себя «саранчой». Для крестьянина это был опасный вредитель.

(Пожирающий урожай?).

У Няньчжэня не было указательного пальца. И левого глаза.

(Для крестьянина у него слишком много шрамов. Но в армии он не служил).

По крайней мере, он должен был сражаться. И шрамы выглядели как следы многих битв.

(Без пальца оружие не удержишь. Особенно лук…).

Вдруг Маомао вспомнила разбойников, напавших на них вчера. Их, со сломанными руками, наверное, уже передали чиновникам.

(Разбойников вешают, в лучшем случае — калечат…).

И он сказал, что Лик Сон помогал ему с обрядом.

— …Господин Няньчжэнь.

— Чего?

Спросил Няньчжэнь так, будто говорил: «Ну, угадай, если сможешь».

Кстати, брат Ло Баня почему-то с негодованием смотрел на Маомао. Может, ему не понравилось, что она назвала по имени старика, которого только что встретила.

(Да не до этого сейчас).

Маомао глубоко вдохнула и выдохнула.

— Вы — жертва?

От ответа Маомао все замерли.

— Ч-что это за ответ?

Набросился на Маомао Ма Шань.

— Не знаете? Так называют людей, которых приносят в жертву живьём.

— Это-то я знаю. Почему этот старик — жертва? Он же жив.

Считается, что жертва — это тот, кто лишается жизни.

Но Маомао этот ответ казался самым подходящим.

— Почему, вы спрашиваете…

Маомао посмотрела на Няньчжэня. В отличие от Ма Шаня, на лице старика было какое-то понимание.

— Вот как, значит так. Жертва. Так вот кем я был.

Няньчжэнь вздохнул и прищурил свой единственный глаз.

— Эй, вы трое. Не хотите послушать историю одного дурака?

Сказал он легко, но в глубине его единственного глаза, казалось, таилась тяжёлая печаль.

— Просим вас.

На этот раз, чтобы не испортить ему настроение, поклонились и брат Ло Баня, и Ма Шань.

Глава 10 - Рассказ Няньчжэня

Лет пятьдесят назад кочевников было в два раза больше, чем сейчас.

Я был одним из них, родился в племени, которое, скажем так, было воинственным. «Воинственное» — это красиво звучит, а по-плохому — разбойники. Обычно мы пасли скот, но если кому-то хотелось жену, то мы частенько крали их из других племён или из оседлых деревень. А заодно занимались грабежом и работорговлей.

Ах, не надо так смотреть. Я знаю, что это было плохо. Но тогда я ни о чём не задумывался, думал, что так и надо жить.

Ну, продолжу.

Я был ещё молодым парнем, лет десяти, но вождь ценил моё умение стрелять из лука. Я активно участвовал в набегах. Думал, что тот, кто проигрывает, сам виноват, — такое было высокомерие победителя.

И это высокомерие охватило всё племя.

Однажды сын вождя сказал: «Хочу девушку из племени Читающих ветер».

Племя Читающих ветер — это, ну, как бы жрецы, отвечавшие за все обряды в степи. Они держали птиц, читали ветер и кочевали по степи. Среди них было много мудрецов, и они точно предсказывали погоду на год.

Даже среди буйных кочевников было негласное правило: племя Читающих ветер не трогать.

И наше племя его нарушило.

Чтобы добыть жену для будущего вождя, мы напали на племя Читающих ветер. Они как раз проводили обряд, и у них не было ни луков, ни мечей. Что у них было? Как ни странно, для их обряда нужны были только ручные птицы и мотыги.

Женщины управляли птицами, а мужчины копали землю.

Непонятно, да? Но это и был их обряд. «Да они же как крестьяне», — сказал сын вождя. «Бейте их», — приказал он.

Я туго натянул тетиву. Стрела со свистом вылетела, описала дугу и попала в голову вождю племени Читающих ветер.

Это был сигнал к началу битвы.

Убивать людей, у которых не было нормального оружия и которые просто копали землю, не требовало никакого умения. Это было всё равно что гоняться за раненым оленем.

Только когда всё закончилось, я понял, что этот грабёж был самым ужасным в моей жизни.

Мы без колебаний убивали людей, которых почитали как жрецов. Даже хуже, чем обычно. Наверное, это был страх перед убийством жрецов. Может, мы думали, что если оставить их в живых, они нажалуются богам.

Всех взрослых мужчин мы убили. Из женщин оставили только молодых. Детей продали в рабство, а их птицы стали нашим ужином.

Мерзкая история, да? Но я в этом участвовал. И даже чувствовал какое-то возбуждение.

Поэтому я тогда и не заметил.

Одна тупая птица во время грабежа клевала что-то на земле. Я, не обратив внимания, пронзил её. Только потом я понял, что она клевала семена бедствия.

После этого наше племя стало ещё более разнузданным. Сын вождя взял в наложницы девушку из племени Читающих ветер, и она забеременела. Когда она забеременела вторым ребёнком, это и случилось.

Чёрная тень, заполнившая равнину. Чёрная, словно размазанный уголь, — сначала я подумал, что это несезонная дождевая туча.

В ушах зазвенело. Скот заволновался. Дети в страхе прижались друг к другу, а женщины обнимали их.

Мужчина, который поскакал на коне посмотреть, что происходит, через некоторое время вернулся еле живой. Не только одежда, но и кожа, и волосы были в клочьях. Конь был возбуждён, и мы долго не могли его успокоить. На нём были следы укусов, и мы спросили, кто на него напал.

У вас, кажется, уже есть догадки, что это было. Но дайте мне рассказать. В деревне в эту историю никто не верит.

Впрочем, и без разведчика всё стало ясно.

Это тут же настигло наш лагерь.

Насекомые. Несметное количество насекомых. Саранча.

Оглушительный гул крыльев и неприятный звук жевания. Они напали на наши шатры.

Овцы, пасшиеся на траве, в панике разбежались, а псы могли только скулить, как побитые собаки.

Мужчины беспомощно размахивали мечами. Но так их было не сбить. А размахивать факелами было совсем плохой идеей. Горящая саранча набрасывалась на других мужчин, что привело к ещё большей трагедии.

Я, ничего не понимая, мог только давить саранчу, которая была на земле. Каждое насекомое было всего лишь двухдюймовой мошкой, но в тот момент мы были съедены в брюхе огромного насекомого.

Женщины и дети спрятались в шатрах, но насекомые проникали через щели. Из шатров доносился плач и крики детей. Матери, не в силах их успокоить, тоже начинали кричать. Они проклинали мужчин, которые не могли защитить свои семьи от саранчи. Женщины, которых мы насильно взяли в жёны, в отчаянии выплёскивали всё, что у них накопилось.

Насекомые, не насытившись травой, сожрали все наши запасы.

Пшеницу, бобы, немного овощей, и даже вяленое мясо. В шатрах появились дыры, и после того, как насекомые улетели, остались только измученные криком люди и бесчисленные трупы насекомых.

Всё было сожрано. Скот разбежался.

Мы кое-как поймали лошадей и отправились в деревню за едой. Поскольку мы были разбойниками, выбрали тех, кого не знали в лицо. Выбрали, но…

Как только мы приблизились, нас обстреляли из луков. Мы не ожидали, что в нас будут стрелять, даже не выяснив, кто мы. Отставших товарищей мы бросили. Я видел, как они тянули к нам руки, но ничего не мог сделать и отвернулся.

Позже, оглянувшись, я увидел, как деревенские забирали наших товарищей и их лошадей.

Если подумать, то всё понятно. Не только наше племя голодало из-за саранчи.

Я молился, чтобы брошенные товарищи умерли без мучений. Хотя я и думал, что мы, убившие племя жрецов, не имели права молиться.

Лишившись еды, мы забили оставшийся скот. Для объёма добавляли в суп траву, отчего иногда болели животы. Голодные дети ели валявшуюся на земле саранчу, и один из них умер. То ли в саранче был яд, то ли он съел её, не оторвав ножки. Он был истощён от недоедания. Когда не хватает еды, первыми умирают слабые.

И, конечно же, ослабела беременная женщина, которой нужно было больше всего питательных веществ.

На её худом теле выделялся только живот. Хоть она и была женой будущего вождя, после той трагедии она почти не ела. Её первый ребёнок цеплялся за неё. Он сосал палец, пытаясь обмануть голод.

Было очевидно, что ребёнок родится мёртвым.

Сын вождя был разочарован своим вторым ребёнком. А добила его еле живая после родов жена.

«Вы помешали обряду. Тех, кто проводит обряд Читающих ветер, больше нет. Кочевники вечно будут жить под угрозой насекомых».

Эти слова она копила в себе несколько лет, пока была в плену после убийства её племени. Женщина громко рассмеялась и, обняв мёртвого младенца и истощённого ребёнка, испустила дух.

Как и сказала женщина, пошли слухи, что виной всему было наше племя, помешавшее обряду.

Наше племя стало общим врагом всей степи, и нас начали преследовать.

Сами виноваты, ничего не скажешь. Но мы цеплялись за жизнь.

Мы ели траву, ели насекомых, иногда убивали, иногда нас убивали, и мы бежали.

Один голодный мужчина съел мясо мёртвого товарища. Ему этого показалось мало, и он попытался убить живого. Мой левый глаз — это от стрелы, которую выпустил тот, кто хотел меня съесть. Я на месте вытащил стрелу и прикончил его.

Мне было противно и есть, и быть съеденным, и я сбежал. Бежал, но ничего не нашёл, и умирал от голода и жажды. И вот, на запах пшеничной каши, я зашёл в город.

Благотворительная раздача еды от правителя — каша без соли, похожая на корм для скота, показалась мне самой вкусной на свете.

Грязного, всего в слезах и соплях, меня тут же схватили стражники. Кто-то из жителей города узнал во мне разбойника. Я уже не хотел сопротивляться, и даже думал, что если в тюрьме будут кормить, то и хорошо. Я ждал только одного — сколько раз меня покормят до того, как повесят.

Но на шею мне верёвку не накинули.

Вместо этого мне отрубили палец, которым я натягивал тетиву. И сделали меня крепостным. Учитывая, что я натворил, это было очень мягкое наказание, я и сейчас так думаю.

Правитель знал об обряде племени Читающих ветер. Причина, по которой они могли жить, проводя свои непонятные обряды, была в том, что правитель их защищал. Оказалось, что в их непонятных обрядах был смысл.

Э-э, какой правитель? Ну, если я скажу «покойный клан Ину», то, может, поймёте. Это было ещё до того, как появился этот выскочка Юй Юань.

Клан Ину знал об обряде племени Читающих ветер. Поэтому они расставили по разным местам крепостных, чтобы те заменили племя Читающих ветер.

К сожалению, мы могли только пахать землю. Клан Ину тоже не понимал, как управлять птицами. У меня вот только куры.

Ты была права. Меня оставили в живых только для того, чтобы я проводил обряд. Я — жертва по имени «крепостной».

А эта деревня — это деревня, построенная такими жертвами. Храм рядом с моим домом — для того, чтобы поминать убитых нами людей из племени Читающих ветер. В уплату за убийство жрецов, в уплату за то, что мы навлекли бедствие, я отдал свою никчёмную жизнь. Со стороны, конечно, это несоизмеримо.

Ну, это было до семнадцати лет назад.

Когда клан Ину исчез, крепостные разбежались кто куда. Некоторые дураки снова стали разбойниками. Они ведь изначально были головорезами. Хм-м, судя по вашему виду, вы столкнулись с разбойниками.

Э-э, почему я остался?

Да потому, что я больше никогда не хочу, чтобы меня сожрала саранча.

Никогда больше…

Ну, вот и вся моя длинная история.

Есть вопросы?

Глава 11 - Осенняя вспашка

Няньчжэнь, похоже, хотел пить и залпом выпил козье молоко.

Маомао, Ма Шань и брат Ло Баня тоже молчали.

(Информации оказалось больше, чем я думала).

Нужно было всё упорядочить.

Лет пятьдесят назад произошло крупное нашествие саранчи.

Племя Няньчжэня за несколько лет до этого уничтожило племя Читающих ветер.

Из-за того, что обряды перестали проводиться, произошло крупное нашествие саранчи.

Няньчжэню пришлось всю жизнь проводить обряды вместо племени Читающих ветер.

Вкратце, примерно так.

(Во время обряда копали землю).

Маомао ещё не до конца понимала, но один человек, кажется, всё понял.

— То есть, Няньчжэнь, кажется? То, что ты делаешь, — это осенняя вспашка, да?

— Осенняя вспашка?

Маомао и Ма Шань склонили головы, — незнакомое слово.

— «Осень» и «пахать» — осенняя вспашка. Это когда поле пашут после сбора урожая, обычно осенью.

— А в этом есть какая-то польза? Мне кажется, эффективнее пахать прямо перед посадкой.

Маомао была согласна с замечанием Ма Шаня.

— Насколько я знаю, это делается для подготовки почвы, чтобы вспахать землю и заделать в неё солому, а также для уничтожения яиц вредителей, которые находятся в земле.

Маомао дёрнула ухом и молча схватила брата Ло Баня за воротник.

— Повторите, пожалуйста.

— Э-э, заделать солому…

— Не это!

— Уничтожение вредителей?

— Вот это!

Маомао начала трясти брата Ло Баня.

— Эй, перестань. Он же дышать не может.

Ма Шань остановил её, и она отпустила.

— Ай-ай-ай, что в этом такого? Это же обычный агротехнический приём, ничего особенного.

Сказал брат Ло Баня с таким видом, будто это было само собой разумеющимся.

— Таких толковых крестьян, как вы, в мире не так уж и много!

— …А, ну, да. Что?

У брата Ло Баня было какое-то сложное выражение лица. Хоть его и хвалили, ему, похоже, было трудно это принять.

— Это точно. По этой деревне видно. Даже если у кого-то есть знания, не все хотят их применять. А знания, если их не использовать, забываются.

Слова Няньчжэня запали Маомао в душу. По словам брата Ло Баня, в деревне только Няньчжэнь пытался нормально обрабатывать поле.

— Можно вопрос? Люди здесь вообще собираются нормально выращивать пшеницу? Кажется, они халтурят.

Она просто повторила слова брата Ло Баня.

— …Так это и со стороны видно?

— Да. Только ваше поле было гораздо ухоженнее остальных.

(Так сказал профессиональный крестьянин).

— …Я не то чтобы специально его ухаживаю. Просто так получается, если хочешь увеличить урожай. Никогда бы не подумал, что мне придётся так кропотливо работать.

— Понимаю.

Ма Шань был суров. Понятно, почему этот серьёзный военный так холодно относился к человеку, который, пусть и пятьдесят лет назад, творил дела хуже, чем скотина. Наверное, он даже думал, почему тот не понёс более сурового наказания.

Маомао и сама думала о том же, что и Ма Шань. Но она также знала, что наказание само по себе ничего не создаёт. По крайней мере, благодаря тому, что Няньчжэнь был жив, они могли услышать его рассказ.

(Как Лик Сон узнал об этом старике?).

Преступник, которого пятьдесят лет назад сослали на сельскохозяйственные работы. Статус крепостного давно был снят. Вряд ли Лик Сон, который недавно был отправлен в Западную столицу, мог о нём знать.

(Спросил у кого-то в Западной столице, или…).

Проще было спросить, чем гадать.

— Человек по имени Лик Сон приехал в эту деревню, зная о существовании обряда?

— Да. Никогда бы не подумал, что ещё кто-то знает об этом обряде. Даже здешний правитель не знает. Говорил, что ему кто-то из знакомых рассказал.

Няньчжэнь поставил пустую чашку и сел на жёсткую кровать.

— …Правитель тоже не знает? Э-э, это вы о господине Юй Юане?

В своём рассказе Няньчжэнь назвал Юй Юаня выскочкой.

— А, я не так выразился. Не он. Да, всей провинцией Инуси правит господин Юй Юань. Но здесь управляет его сын.

— Сын?

— Да, зовут его, кажется, Юй Ин или как-то так.

У бывшего разбойника и бывшего крепостного, похоже, не было особого почтения к правителям. Маомао это было всё равно, но Ма Шаню такое отношение, похоже, не нравилось. Хорошо, что он хоть не набросился.

— Господин Юй Ин в этой деревне, кажется, пользуется уважением. В чём-то дело? Это связано с обрядом?

— Обряд тут ни при чём. Он популярен. Правитель не ругает крестьян за неурожай. Наоборот, если нечего есть, он так щедр, что помогает. Иногда можно получить больше, чем заработать.

— А, вот это завидно.

Невольно пробормотал брат Ло Баня.

— Он милосерден. Многие бросают кочевой образ жизни и становятся крестьянами.

Сказал Няньчжэнь, но тон его был презрительным.

— Такой милосердный правитель, казалось бы, должен и обряд провести.

Брат Ло Баня постучал по пустой чашке.

— Я же говорил, нынешний правитель не знает об обряде. Даже клан Ину не знал всех деталей. То, что я сейчас делаю, — это всего лишь имитация того, что я знаю об обряде.

— …То есть, этот обряд — это не какое-то моление богам, а на самом деле мера по предотвращению нашествия саранчи.

— Именно. Нам, крепостным, дали эту работу вместо того, чтобы лишить жизни. Хочешь не хочешь, а делать надо. Были и те, кто сбегал или ленился, но поскольку нас просто подкармливали, то их безжалостно вешали. Если не будешь пахать поле — умрёшь, — с такой мыслью приходилось работать на износ.

Прошлое Няньчжэня было непростительным, так что это было естественно.

— Лет через десять крепостным стали платить деньги в зависимости от урожая. Это были копейки, но возможность копить была важна. Западная столица близко. Думаю, поэтому амнистия была такой щедрой. Всё просто, это мотивировало, и мы начали думать, как лучше выращивать урожай, как избежать болезней, как уменьшить вред от насекомых. Кур я завёл потому, что они едят насекомых, когда я пашу землю.

— Птицы, которых использовало племя Читающих ветер, — это не куры?

— Нет. Не куры. Куры не подходят для кочевой жизни.

— Не куры? Тогда…

Ма Шань сделал серьёзное лицо.

— Утки!

— Да быть не может!

Тут же крикнул брат Ло Баня. От такой быстрой реакции Ма Шань нахмурился.

— Я слышал, что утки едят насекомых. Они больше кур, так что и насекомых едят больше, разве нет?

— Утки любят воду. В такой сухой местности их не вырастишь.

— Не отрицай полностью. Если утки постараются, то, может, и вырастут.

— Никогда не видел старающихся уток!

Почему-то Ма Шань упёрся в уток.

— К сожалению, и не утки. Я таких птиц раньше не видел.

Сказал Няньчжэнь. Брат Ло Баня сделал такое лицо, будто говорил: «Ну вот, я же говорил». Само это поведение делало его похожим на обычного молодого парня.

— В обряде племени Читающих ветер не хватает птиц. Думаю, птицы были нужны не для того, чтобы есть насекомых, а чтобы их искать. В такой огромной степи невозможно было узнать, где находятся насекомые. Именно потому, что они знали этот способ, клан Ину и защищал племя Читающих ветер.

И вот он, выживший из племени, которое, посчитав это суеверием, уничтожило то племя.

— Ой, мне, пожалуй, пора на работу. Ещё совсем не закончил.

Сказал Няньчжэнь, кряхтя, и встал.

— Да. Если можно, мы бы хотели вам помочь.

— Гости из Западной столицы — чудаки. Тот Лик Сон тоже самое говорил. Мне-то это на руку. Из бывших крепостных я один остался, а новые жители деревни только свои поля обрабатывают. Пахать землю за тех, кто ушёл, с каждым годом всё тяжелее…

Ему было уже, наверное, под семьдесят. В таком возрасте можно было умереть в любой момент, но он продолжал работать.

(Содеянное им непростительно, но…).

Казалось, на ногах идущего Няньчжэня были невидимые кандалы.

Глава 12 - Вспашка

После этого Маомао и остальные ещё два дня помогали Няньчжэню.

Работа Няньчжэня была очень близка к ответу, который искала Маомао.

Мотыга входила в землю. Переворачивая влажную почву, она находила дождевых червей, муравьёв, маленьких жуков и, кроме того, продолговатые комки. Присмотревшись, можно было увидеть ещё более мелкие, сцепленные друг с другом яйца.

Курица, клевавшая дождевых червей, теперь клевала эти кладки.

(Яйца саранчи?).

Хотелось бы посчитать, сколько их на один тан, но на это не было времени. Маомао, находя яйца, которые упустила курица, подбирала их и клала в горшок.

(Наверное, их много).

Человек, боящийся насекомых, сошёл бы с ума от такого комка. В горшке Маомао их было ещё немного. Даже Маомао, привыкшая к вскрытию саранчи, не хотела на это смотреть.

У профессионального крестьянина, брата Ло Баня, даже постановка корпуса при работе мотыгой была другой, а у Ма Шаня была нечеловеческая сила. Количество перекопанной земли отличалось.

(Хорошо, что Ма Шань помогает).

Она думала, что он может отказаться, сказав, что это не работа воина, но, к счастью, Жэнь Ши, похоже, очень беспокоился о саранче. Он молча помогал.

Благодаря этому к ним присоединились и приведённые ими охранники и крестьяне. Перекопку земли, похоже, закончат сегодня.

Кстати, незаметно присоединившаяся Цюэ, суетясь рядом с ними, собирала яйца саранчи. За ней следовали двое детей. Это были брат и сестра, евшие жареную картошку. Наверное, они думали, что если будут помогать, то снова получат картошку.

— Госпожа Маомао, госпожа Маомао, их много, посмотрите?

— Госпожа Цюэ, госпожа Цюэ, не хочу смотреть. Если бы это были яйца богомола, я бы взяла.

Яйца богомола — это лекарство под названием «санпяосяо». Их мало, поэтому они довольно ценные.

— Эти яйца уже вылупляются. Маленькие вылезают.

— Уже весна.

Одно поколение саранчи живёт около трёх месяцев. Говорят, за раз она откладывает около ста яиц. Это было написано в энциклопедии, которая была в крепости клана Цзы. Особи, родившиеся весной, летом откладывают новые яйца.

Они размножаются не круглый год, и сейчас вылупляются яйца, отложенные осенью. Осенняя вспашка — хорошее название, ведь яйца, спрятанные в земле, оказавшись на поверхности, станут пищей для птиц и мелких животных.

(Кажется, Ло Бань об этом говорил?).

Что-то вроде арифметической прогрессии.

Пара мышей рожает двенадцать мышат, и их становится четырнадцать. Из этих двенадцати мышат шесть самок и мать, итого семь, рожают ещё по двенадцать.

Конечно, это только на бумаге. Не все мыши выживают.

Но если саранча размножается так же, то важно уменьшить их количество на ранней стадии.

(Одна кладка яиц саранчи — сто, десять — тысяча, сто — десять тысяч).

Уничтожив их здесь, можно в будущем уменьшить количество саранчи в несколько раз.

Саранча, похоже, откладывает яйца в довольно влажной почве.

(Эта местность, с рекой поблизости и обилием травы для еды, — идеальное место для кладки).

То, что они специально не засеивали поля, наверное, было для того, чтобы заманить саранчу.

Если в провинции Инуси было несколько таких деревень, то сколько из них сейчас функционируют?

Няньчжэнь подошёл с горшком, полным яиц саранчи.

— Осталось только сжечь это, и всё.

— Это хорошо.

— Да. В прошлом году мы опоздали с этим, так что много саранчи упустили.

Кажется, и крестьяне этой деревни говорили, что в прошлом году был большой урон от насекомых.

— Урожай был совсем маленьким?

Няньчжэнь кивнул.

— Оставили только себе на еду, запасов нет. Если бы заплатили налог, то голодали бы. И на товары первой необходимости у торговца денег бы не хватило, так что пришлось бы продавать скот.

— Но вы получили от правителя не только освобождение от налога, но и помощь.

— Да, он действительно хороший правитель.

И снова Няньчжэнь сделал такое лицо, будто сплюнул.

— Что вам не нравится? Кажется, в ваших словах есть какая-то колкость.

Решила спросить Маомао напрямую.

— Не мне, бывшему разбойнику, говорить, но они готовы брать всё, что дают. Они, как и саранча, требуют без конца. Если не хочешь голодать, то работай на поле. Но если можно получить деньги за неурожай, даже не работая толком, и получить больше, чем если бы ты честно трудился, то что бы ты сделала?

— Поэтому? Поля в этой деревне так запущены?

— Да. И в прошлом году с насекомыми было так же. Они просто тупо смотрели, как саранча пожирает их поля. Староста только и думал, как бы выпросить у правителя сочувствие, и придумывал жалобные речи. Я чувствовал себя дураком, когда срывал с листьев и убивал саранчу по одной.

Может, ужас прошлого нашествия саранчи изменил Няньчжэня? Это не было похоже на поведение бывшего разбойника, творившего всевозможные злодеяния.

(Нет, не так).

Наверное, Няньчжэнь изначально был серьёзным человеком. Он родился и вырос разбойником, поэтому научился стрелять из лука и убивал людей, как ему велели.

Этика — это не врождённое качество.

— И, судя по нынешней атмосфере в деревне, денег они получили немало.

— Да. Последние лет десять ничего не меняется. Даже если неурожай, правитель помогает. Для всех он хороший правитель.

(Хороший правитель, значит).

Откуда берутся деньги на эту помощь? Из торговли? Если Западная столица так процветает, то, может, и не проблема выделять деньги деревням.

— Если уж выделять деньги, то лучше бы построили хоть один канал.

Если бы не нужно было тратить силы на доставку воды, то можно было бы заняться другой работой. И новые поля можно было бы распахать.

— Тот парень, Лик Сон, тоже так говорил.

— Вот как.

Вернувшись в Западную столицу, нужно будет выяснить, как Лик Сон узнал о существовании бывшего крепостного.

— Кстати, извините, что отвлекаю от работы, но у вас, кажется, были и другие дела в этой деревне?

— Дела…

Маомао положила подбородок на рукоять мотыги и закрыла глаза.

— Ах!

Маомао огляделась. Она подошла к брату Ло Баня, который не только перекапывал землю, но и начал делать грядки.

— Мы здесь ничего не сажаем.

— ?!

(«Чёрт, по привычке», — написано на его лице).

Он отрицал, но был уже настоящим крестьянином.

— Кстати, вы не собираетесь распространять картофель? Вы ведь для этого привезли посадочный материал.

— …Вот в этом-то и дело.

У брата Ло Баня, похоже, были свои соображения.

— У этих людей нет никакого желания заниматься полем, верно? Даже если дать им картофель, думаешь, они будут его нормально выращивать? Они не будут использовать свои старые поля для новой культуры, и не думаю, что у них хватит сил распахивать новые.

— Это точно.

Маомао согласилась.

— Поэтому я и хотел встретиться с единственным человеком, который нормально обрабатывал поле.

— Вот оно что.

— Но тот старик, наверное, не сможет.

— Наверное, нет.

Последний бывший крепостной в этой деревне. Кроме своего поля, ему приходилось заниматься осенней вспашкой под видом обряда. То, что работа, которая должна была закончиться осенью, продолжалась до весны, говорило о том, что ему явно не хватало рук.

— А нельзя ли оставить здесь одного помощника?

Она посмотрела на других крестьян.

— …Те, кого я привёл, приехали, потому что здесь был я. Нельзя же их просто так оставлять в незнакомой местности.

Похоже, это были люди, которых он специально привёз из провинции Хуаян.

— Да уж.

В странных ситуациях брат Ло Баня проявлял себя как старший брат. Родись он в обычной семье, был бы хорошим старшим сыном.

— Хорошо, что отца здесь нет. Он бы, сказав, что заставит их понять прелесть картофеля, натворил бы дел.

— Простите, но мне трудно представить отца Ло Баня таким активным.

Это был спокойный дядечка, похожий на Ло Мэня.

— Прелесть картофеля?

— Он бы начал рассказывать о красоте цветов, форме листьев, гибкости лозы.

— Хотя бы о вкусе картофеля… картофель…

Маомао посмотрела на двоих детей, которые прицепились к Цюэ. Она положила мотыгу и подошла к ним.

— Эй, хотите ещё той картошки?

— Хотим!

— Хотим, хотим!

Глаза брата и сестры заблестели.

— Я никогда не ел ничего такого сладкого. Сладкого, как изюм.

— Изюм?

— Здесь сладости — редкость. Мёда нет, а сахар — роскошь.

Сказала Цюэ, кружась с большим горшком на голове.

— …А нельзя ли это использовать?

Маомао хитро улыбнулась и вернулась к брату Ло Баня.

Глава 13 - Праздник

За домом Няньчжэня была выкопана большая яма. Наверное, там обычно сжигали мусор. Остались чёрные следы от огня.

— Вы обычно здесь сжигаете яйца саранчи?

Спросила Маомао у Няньчжэня.

— Да. Они плохо горят, так что я поливаю их топливом.

Под топливом, наверное, имелось в виду масло или овечий помёт. Дрова и уголь, которыми Маомао и остальные пользовались как само собой разумеющимся, в этих краях были роскошью.

— …Раз уж так, то не хотите ли сжечь их как-нибудь по-другому?

На предложение Маомао Няньчжэнь посмотрел с сомнением.

— Да мне-то всё равно, но что ты собираешься делать?

— Для начала, я одолжу вон тот котёл.

Маомао прикоснулась к большому котлу. Он был старым, но сделан на совесть, и если счистить ржавчину, то ещё послужит. Похоже, он долго стоял без дела, и внутри были сухая трава и мёртвые насекомые.

Она перевернула его и начала тереть соломенной щёткой.

— Пожалуйста, госпожа Маомао.

Цюэ принесла воды из реки, и она с благодарностью воспользовалась ею.

— Большой котёл. Можно, наверное, сразу тридцать порций цинцзяожоусы приготовить.

— Может, его использовали для благотворительной раздачи еды?

Маомао и Цюэ мыли котёл, стоя друг напротив друга. Когда она была с Цюэ, то невольно начинала говорить, как она.

— Это котёл для крепостных. В нём готовили еду на весь день.

— Ого, значит, крепостных было много.

Цюэ она в общих чертах рассказала то, что услышала от Няньчжэня. Этой странной служанке, похоже, было всё равно, кто перед ней — бывший разбойник, убийца или бывший крепостной.

(А что знают деревенские?).

Они относились к нему как к чудаку, но не то чтобы сильно его не любили. Может, у них был такой беззаботный характер, что они и из-за нашествия саранчи не особо беспокоились.

— А эта деревня, если на неё нападут разбойники, сможет защититься?

Невольно вырвалось у Маомао.

— Думаю, с этим всё в порядке.

Она думала, что говорит сама с собой, но Цюэ ответила.

— Сейчас они оседлые, но изначально они были кочевниками, и в сараях у них были хорошо ухоженные луки и мечи. У них есть преимущество своей земли, так что они сильны, и разбойникам, чтобы напасть, нужна смелость.

В плане безопасности, в столице, похоже, было получше.

— Поэтому они и нападают на путников.

Маомао поняла.

(Что стало с тем проводником?).

Казалось, об этом лучше не думать, но было одно, что она хотела уточнить.

— Госпожа Цюэ, почему вы пошли на то, чтобы стать приманкой? Господин Ма Шань, похоже, не знал, а я не думаю, что Лунный господин мог такое сделать.

Жэнь Ши сейчас должен был быть очень чувствителен к безопасности Маомао. То, что он приставил к ней Ма Шаня, она считала его проявлением заботы.

Цюэ прищурила свои маленькие глазки.

— Мой приказ — уменьшить риски. Не лучше ли, когда можно назначить время нападения, чем не знать, когда на тебя нападут?

Наверное, это была её мера предосторожности.

— Обычно, чтобы успокоить, стараются не говорить об опасности.

— Я подумала, что госпожа Маомао — человек с крепкими нервами, и ей больше понравится рациональный подход.

— На всякий случай, скажу, что если меня ударить, я умру.

— Да, я знаю. На вашу устойчивость к ядам я рассчитываю.

Какая прямолинейная сестрица.

Пока они болтали, котёл был отмыт.

— Что вы собираетесь делать с этим котлом?

— Положу туда те яйца саранчи.

— ?!

Цюэ с огромной скоростью отскочила назад.

— …Госпожа Маомао.

— Госпожа Цюэ, успокойтесь. Я не буду их есть, не буду.

— Правда?

Спросила она с сомнением.

— Да. Они, похоже, невкусные, и, хоть я их и собирала, но это противно.

Взрослых насекомых она ела, но яйца — это было слишком.

— Я полью это маслом и…

— …пожарите?

— …сожгу.

— Сожжёте?

Маомао взяла котёл и пошла к храму. Скромный кирпичный храм.

— Если разжечь здесь огонь, то будет похоже на обряд, не так ли?

— Ого.

— А на празднике нужно угощение, верно?

Маомао мельком взглянула на деревенских детей, которые всё ещё слонялись поблизости.

Лицо Цюэ расплылось в хитрой улыбке. Похоже, она поняла, что та задумала.

— Понятно. Тогда украшения предоставьте мне.

Из её воротника шурша вылезли красные украшения.

— Нужна подставка для котла, так что попросим помочь деверя и брата Ло Баня.

Имя «брат Ло Баня» прижилось и у Цюэ.

Поскольку Цюэ взяла на себя организацию сцены, Маомао оставалось только готовить угощение.

Яньянь была профессиональным поваром, так что Маомао была в её тени, но и она умела готовить.

(Готовка — это то же, что и приготовление лекарств).

В зависимости от сочетания ингредиентов, она может быть эффективной.

— Что ты делаешь?

Няньчжэнь прищурил свой единственный глаз.

— Праздник должен быть весёлым. А для этого нужно угощение.

— …Ну да.

Няньчжэнь с беспокойством перевёл взгляд. Там стоял брат Ло Баня.

— Эй! Не используй всё! У нас ограниченное количество!

— Знаю, знаю. Лучше скорее ставьте на пар.

— Как ты командуешь!

Ворча, брат Ло Баня подкладывал топливо в печь. Хоть помёт и был сухим, но, похоже, ему было противно брать его голыми руками, и он подкладывал его палкой.

— Можешь использовать все мои инструменты. Если будешь использовать продукты, то буду рад, если потом заплатишь. Жизнь у меня нелёгкая.

— Спасибо.

— Ну, я спать.

Няньчжэнь лёг на свою грубую кровать. Он выглядел бодрым, но он был уже стариком, и несколько дней работы на поле, наверное, его утомили.

— Батат становится слаще, если его готовить медленно, верно?

— Да. Так что просто жарить на сильном огне — не вариант.

(Он, похоже, разбирается не только в сельском хозяйстве, но и в приготовлении картофеля).

Наверное, Ло Бань, придумывая, как использовать батат, использовал брата Ло Баня. Хоть брат Ло Баня и казался резким по отношению к младшему брату, но в основном он был слишком добрым. И то, что он внешне сопротивлялся, делало его похожим на обычного подростка в слишком запоздалом переходном возрасте.

— Я не очень-то знаю, что можно приготовить, вы не знаете, что можно сделать из этих продуктов?

— Почему ты меня спрашиваешь!

— Госпожа Цюэ сказала, что она в основном ест, а на господина Ма Шаня надежды нет.

Цюэ, похоже, могла сварить кашу, но сложные блюда предпочитала есть.

— …Не знаю.

Соврал брат Ло Баня так, что это было очевидно.

— Вот как. …Простите, я хотела накормить вас вкусной едой.

Маомао мельком взглянула назад. Из-за двери дома выглядывали дети. К тому брату и сестре присоединилось ещё несколько.

— И друзья у вас есть. Хотели, наверное, поесть чего-нибудь вкусного, необычного.

Сказала Маомао, думая, что это на неё не похоже.

— Что, картошку нельзя будет поесть?

Спросила сестра грустным голосом.

— Можно, но, прости. Я не очень хорошо готовлю.

— Ты плохо готовишь?

Склонил голову другой ребёнок.

— Хочу картошки. Нам не дадут…

Сказал ребёнок грустным голосом.

— …

У брата Ло Баня было неловкое выражение лица.

Он нахмурился, отвернулся, а потом вздохнул. Повернувшись, он решительно вытянул палец.

— Эй, детишки. Хотите есть — помогайте. Я вас накормлю самой вкусной едой!

Дети радостно закричали.

Брат Ло Баня, похоже, был очень заботливым старшим братом.

(Легко).

Подумала Маомао и, открыв крышку пароварки, проткнула картошку палочкой, чтобы проверить, стала ли она мягкой.

Когда Маомао и остальные закончили готовить, украшение храма тоже было готово.

В центре храма стоял котёл с яйцами саранчи. Из кирпичей была сложена импровизированная подставка.

Скромный кирпичный храм был украшен красными флагами, и свет от жировых ламп мерцал. Что-то зазвенело — это были металлические пластинки, нанизанные на верёвку, как трещотки. Когда дул ветер, они звенели, и красные флаги развевались.

Из бочек, накрытых войлоком, были сделаны грубые стулья, которые служили столами. Маомао и остальные расставили на них приготовленные блюда.

Солнце уже садилось за горизонт.

— Что это такое?

Пришли не только дети, но и взрослые.

Когда все собрались, Маомао налила в большой котёл масло. Она подожгла сухую траву.

С хлопком вспыхнул огонь, и пошёл непонятный запах — то ли ароматный, то ли противный. В наступивших сумерках большой котёл уже не был похож на котёл, а стал настоящим костром.

— Господа гости. Что вы делаете?

Спросил староста, склонив голову.

— Я объясню.

Вперёд вышел Ма Шань. Рядом с ним стояла Цюэ и показывала ему какую-то бумажку.

(Шпаргалка).

— Эта деревня в давние времена была создана для проведения одного обряда.

— …Да, я что-то такое слышал. Это тот непонятный обряд, когда просто копают землю?

Ответил один из деревенских.

— Да. Непонятный, верно. Мы пришли сюда, чтобы передать вам этот обряд в правильной форме, поскольку до вас он дошёл лишь в обрывках.

(Монотонно).

Ма Шань читал как пономарь, но костёр за его спиной создавал таинственную атмосферу. Цюэ тоже хорошо подготовилась, и из нескольких написанных ею бумажек она, похоже, выбирала ту, что подходила к реакции деревенских.

(Она хорошо использует своего деверя).

Брат Ло Баня ткнул Маомао.

— Эй, это правда?

Спросил он Маомао шёпотом. Обстановка была такой, что и он поверил.

— Так было решено. Старайтесь подыгрывать.

— Что, врёшь.

Сказал брат Ло Баня с таким лицом, будто спрашивал: «Ты серьёзно?».

— …Вот как? То, что здесь будет обряд, мы поняли. Но можно кое-что уточнить?

— Что?

— Этот обряд поручен только Няньчжэню, верно? Нам об этом ничего не говорили, нас позвал сюда тогдашний правитель, чтобы мы здесь поселились.

В котле что-то с треском лопнуло.

То есть, обряд — это хорошо, но они в нём участвовать не собираются.

Цюэ на мгновение замерла, а потом, подумав, показала бумажку.

— Я знаю. Не обязательно, чтобы обряд проводили вы.

Ма Шань посмотрел на Маомао. Цюэ за его спиной подмигнула.

(Перекинули).

Значит, дальше она должна была действовать сама.

Маомао, вздохнув, вышла вперёд.

Она медленно, шаг за шагом, подошла к большому котлу.

(Что-нибудь, что-нибудь?).

Медленно идя, она придумывала импровизированный сценарий. Подойдя к большому котлу, она поклонилась.

— Этот огонь — это огонь, который несёт жертвы богам. В давние времена в жертву приносили людей, но, говорят, было знамение, что боги этого не желают.

Она позаимствовала фразу из какого-то романа, который был популярен в заднем дворце.

— Бог этой земли — это воплощение птицы, и мы решили приносить в жертву его любимую еду.

Ей на глаза попалась курица, спавшая в хижине.

— Бог-птица, говоришь, но мы поклоняемся богу кочевников…

— Ого, вы уже оседлые, а всё ещё поклоняетесь старому богу?

Сказала Цюэ с наигранным удивлением.

— Может, поэтому пшеница здесь плохо растёт? С каждым годом всё хуже и хуже, не так ли? Может, это потому, что вы живёте здесь, не почитая бога этой земли?

Деревенские начали перешёптываться.

То, что урожай пшеницы падал, было правдой. Если так халтурить, то, конечно, он будет падать. В отличие от риса, пшеница истощает почву, если её не удобрять.

(Вроде, получается?).

Однако…

— А может, просто земля истощилась? И вообще, бог, говоришь, а он правда есть?

Возразил молодой деревенский.

(Будьте набожнее!).

Подумала Маомао, хоть и сама была не лучше.

— Сейчас уже как-то странно говорить о боге.

— Да, и без урожая правитель к нам милостив.

— Точно. Лучше добрый правитель, чем какой-то непонятный бог.

Раздались голоса поддержки.

(Да, так и есть. Верят только в то, что видят).

Она это знала, так что ничего не поделаешь.

— Хе-хе.

Маомао рассмеялась.

— Что смешного?

— Нет, просто вы, кажется, меня неправильно поняли, так что я повторю. «Не обязательно, чтобы обряд проводили вы».

Она повторила слова Ма Шаня.

Маомао, стоя спиной к деревенским, порылась в карманах.

(Э-э, вот).

И она резко взмахнула рукой.

Пламя в большом котле взметнулось вверх.

— Огонь, огонь!

— Что, он изменил цвет!

(Ностальгия).

В кармане у Маомао был спирт для дезинфекции, который она всегда носила с собой. И ещё кусочек соли, который она использовала для готовки. Цюэ говорила, что соль — это роскошь, так что она на всякий случай его взяла.

(Если бы была медь).

Пламя стало бы зелёным, и они бы удивились ещё больше.

Маомао повернулась и улыбнулась своей деловой улыбкой.

— Итак, вы не будете участвовать в обряде.

Она посмотрела на еду, стоявшую на бочках-стульях.

— Сегодня мы, кажется, приготовили слишком много. Может, поедим, пока не остыло?

— Ура!

Громко закричали дети, подняв руки. Нельзя было заставлять их помогать и не кормить.

Когда все обратили внимание на еду, Маомао ткнула Цюэ.

— Не надо так больше делать.

Маомао вздохнула. Честно говоря, она вспотела.

— Я верила, что госпожа Маомао справится.

Сказала Цюэ с невозмутимым видом, хитро улыбнулась и присоединилась к борьбе за угощение.

(Надеюсь, всё получится).

Маомао, ужасно устав, решила пойти отдохнуть в шатёр.

Глава 14 - Угощение

Послышался шорох у входа в шатёр.

Маомао открыла глаза и увидела, что Цюэ вернулась с едой.

— Это порция госпожи Маомао.

— Спасибо.

Цюэ поставила на ковёр подсвечник с жировой свечой. Запах был очень аппетитным, так что, наверное, это была говядина или баранина.

Все блюда, которые она приготовила, были в двух экземплярах. Добавился ещё и суп. Она расставила их вокруг подсвечника. Хоть она и готовила из того, что было под рукой, вместе с картофелем, получилось довольно роскошно.

Маомао погладила живот. После сна она немного проголодалась.

— Всем очень понравилось.

— Это хорошо.

— Да, сейчас они поели, выпили, расслабились и вот так.

Снаружи шатра доносились звуки струнного инструмента и пение. Хоть всё это и было немного наигранным, но хорошо, что это сработало как праздник.

— Я расскажу вам о каждом блюде.

— Прошу.

Маомао и Цюэ как-то сами собой сели в позу сэйдза и посмотрели на расставленные блюда.

— Сначала печёная картошка, как и следует из названия, просто печёная.

— Да.

И батат, и картофель были запечены. Но, поскольку это было сделано под руководством профессионала по картофелю, они получились более сочными и вкусными, чем те, что Цюэ просто нарезала и запекла в очаге.

— Она какая-то медовая получилась.

— Картофель остался рассыпчатым.

— Батат понравился женщинам и детям. А картофель мужчины ели со сливочным маслом.

— Я приготовила масло с добавлением соли.

Это, наверное, возбудило аппетит.

— А это как приготовлено?

— Ах, это…

Цюэ с сомнением посмотрела на какую-то вязкую массу.

— Сначала никто не хотел это есть, боялись. Но когда госпожа Цюэ намазала это на кусочек хлеба и съела, все начали повторять.

— Я и сама впервые вижу такое блюдо. Это приготовил брат Ло Баня.

Он сварил картофель, очистил и размял. В пюре добавил сыр и кусочки копчёного мяса, посолил.

— Если бы был перец, было бы ещё лучше.

— Перец для простого народа слишком дорог.

Жуя, она взяла в руки суп.

— А это кто приготовил?

— Брат Ло Баня импровизировал, сказал, что без супа нельзя. Он взял остатки бульона, добавил туда оставшееся пюре, коровье молоко, соль. И ещё какие-то листья, что это?

— Ах, это травы. По дороге они кое-где росли.

Маомао фыркнула. Цюэ посмотрела на неё с тёплым укором.

— Кажется, кто-то несколько дней назад жаловался, что лекарств не хватает.

— Травы — это скорее приправа, чем лекарство.

Сказала Маомао, глядя на Цюэ исподлобья. Впрочем, нужно было попробовать суп.

— Для импровизации неплохо.

— Да, я попробую приготовить такое дома.

(Брат Ло Баня слишком универсален).

Наверное, он был мастером на все руки, но ни в чём не был выдающимся, поэтому его таланты и не были заметны. На самом деле, он был очень полезным человеком.

— Родись он в обычной семье, всё было бы хорошо.

— Да, несчастный господин.

Сказали они, попивая суп, и, хоть и не называя имени, было понятно, о ком речь.

Ещё она приготовила батат, который запекла, размяла, смешала со сливочным маслом и снова запекла. Сверху смазала желтком, чтобы получилась блестящая корочка.

— Батат очень понравился детям.

— Если бы был сироп, можно было бы приготовить карамелизированный батат.

К сожалению, на приготовление сиропа ушло бы слишком много времени.

(И солодового сахара, наверное, нет).

Солодовый сироп, для которого нужен клейкий рис. В этих краях, где не было риса, его, наверное, не делали.

Ещё она приготовила картофель, который нарезала и обжарила с копчёным мясом и другими овощами. Приправила солью и небольшим количеством трав. Солёный вкус, похоже, понравился мужчинам.

— Ах, это очень понравилось хозяйкам. Они спрашивали у брата Ло Баня, как это готовить.

Цюэ подцепила палочками картофельный пирожок. Она сварила картофель, размяла, смешала с мукой. Добавила соль, внутрь положила сыр и обжарила. Вместо масла она использовала сливочное, так что запах был очень ароматным.

— Им, похоже, понравилась необычная текстура, и то, что из горячего пирожка тянется сыр.

Цюэ откусила пирожок. Изнутри потянулся сыр.

— Здесь, молочные, продукты и, мясо… можно, использовать, сколько, угодно, это, преимущество. В Хуаян, это, роскошь. С картофелем, они, …хорошо сочетаются.

Сказала Цюэ, жуя.

— Хорошо, что он, оказывается, со всем сочетается. Но с рыбой, похоже, нельзя.

Причина, как оказалось, была религиозной. Не все, конечно, но рыбу она не подавала.

(А ведь рядом река).

Жаль, но ничего не поделаешь.

Когда они съели почти всё, Маомао решила уточнить кое-что у Цюэ.

Она не думала, что все поверят в её рассказы об обряде и боге. С самого начала имитация обряда была фарсом.

А главная цель была…

— У деревенских появилось желание?

— Да, аппетит у них разыгрался.

Сказала Цюэ, смеясь и отхлёбывая молочный чай.

Главная проблема этой деревни была в её простоте. У них не было особых желаний. Они были довольны тем, что у них было. Даже при неурожае их жизнь была в какой-то мере защищена, так что они не работали.

У них не было жажды наживы, так что они не стремились к большему. Они были довольны тем, что им давали.

Поэтому она и решила угостить их невиданными блюдами.

Приготовленными из местных продуктов, как можно проще. Поскольку она не знала, понравятся ли они им, она приготовила как можно больше разных.

(Чтобы они могли приготовить их в любой момент, если будут ингредиенты).

А именно, батат и картофель.

Иными словами, если у них будут эти два продукта, то они смогут приготовить все сегодняшние угощения.

— Староста спрашивал, за сколько их можно купить.

— А что сказал брат Ло Баня?

— Он, похоже, не очень разбирается в таких расчётах, так что я назвала цену, включая доставку.

— В этом он на брата не похож.

Ей показалось, что она услышала голос: «Я родился раньше!», но, наверное, это было воображение.

— Услышав цену, он удивился, растерялся и расстроился.

— Естественно.

— Поэтому госпожа Цюэ, изобразив божественное милосердие, сказала.

«Может, хотя бы посадочный материал можно продать подешевле».

(Госпожа Цюэ всё понимает).

Если бы она отдала картофель бесплатно, то деревенские снова получили бы подачку. И, может, стали бы ожидать, что им снова дадут что-то бесплатно. Важно было взять хоть какие-то деньги.

— А излишки картофеля можно продать на рынке. И тогда можно будет купить соль.

То, что в блюдах было много соли, тоже, наверное, было одной из причин их успеха. Если можно было использовать много приправ, то и качество еды повышалось.

— А они не поленились бы его выращивать?

— Брат Ло Баня сказал, что после посадки картофель почти не требует ухода.

— Тогда проблема в распашке.

— Да.

Цюэ улыбнулась.

— Похоже, они будут сажать его на той земле, которую Няньчжэнь просто распахивал.

Она связала обряд и картофель.

— Изначально это была земля, которую использовали другие крепостные. У них не было времени выращивать пшеницу, так что они только проводили осеннюю вспашку. Но я попросила их взамен заняться уничтожением саранчи.

— Браво, госпожа Цюэ.

Маомао захлопала в ладоши.

— Брат Ло Баня уже объяснял, как обрабатывать посадочный материал. Он говорил, что нужна древесная зола, но и здешняя зола подойдёт, верно?

— Думаю, да.

Зола в очаге была от сгоревшего овечьего помёта. А овечий помёт — это трава, так что, наверное, подойдёт.

Пока что всё шло хорошо. Оставалось только, чтобы у деревенских появилось желание и…

(…чтобы картофель прижился).

Думаю, с картофелем всё будет в порядке. Она для этого и приготовила много блюд из него.

А с бататом — пятьдесят на пятьдесят. Даже если он и вырастет, урожай будет меньше. Но если его можно выращивать почти без ухода, то это того стоит.

(Сладости — это роскошь).

Она надеялась на тех детей, что с таким аппетитом ели батат.

Даже если батат не приживётся, то посадки картофеля компенсируют это.

(Надеюсь, всё получится).

Маомао допила свой молочный чай.

Глава 15 - Сверция

Комната была наполнена ароматом чая и сладких сладостей.

Блестящая кожа, словно у младенца, и весёлый, щебечущий смех.

По такому описанию каждый представил бы себе чаепитие юных дев.

Но, однако…

— Девочка, с возвращением.

Хозяином чаепития был мужик, да ещё и евнух.

Шарлатан. Его собеседником был Тяньюй, который, кивая, ел сушёные финики. Ли Бай стоял у стены на страже, но, видимо, от скуки пытался расколоть в руках грецкие орехи.

(А это не те орехи, что мы привезли как лекарство?).

Подумала Маомао, но всё же ответила на приветствие шарлатана.

— Я вернулась. Лазарет стал совсем как настоящий.

Флигель на вилле Юй Юаня, переделанный в лазарет, был хорошо оборудован. Добавились полки и койки, появились ширмы.

— Твоя комната — сразу как поднимешься по лестнице. Ты ведь там в первый день спала, так что знаешь?

— Да. А что с моими вещами?

Маомао, толком не разобрав вещи, уехала в деревню. Они должны были быть в полном беспорядке.

— Твои вещи я не трогал. Но комната была такой унылой, что я добавил немного мебели, так что теперь там должно быть гораздо уютнее!

Сказал шарлатан, полный энтузиазма. То есть, у него было столько свободного времени, что он успел переделать комнату Маомао.

— Дяденька без усов очень старался с ремонтом.

Сказал Тяньюй со своей обычной легкомысленной улыбкой. У Маомао возникло очень плохое предчувствие.

— Никаких особых проблем не было?

Спросила Маомао, опуская свои вещи и открывая ящик нового аптечного шкафа. Горький запах лекарств, который она давно не чувствовала, был приятен.

— Хм-м, да вроде нет. Как обычно, ходил на осмотр к Лунному господину, иногда приходили пациенты…

— В основном, с простудой. Из-за резких перепадов температуры и ослабления после путешествия на корабле.

Тяньюй, которому, видимо, надоела медлительная манера речи шарлатана, вмешался. Маомао тоже хотела услышать всё вкратце, так что, проверяя запасы эфедры, она посмотрела на Тяньюя.

— Одного укусил скорпион, но всё обошлось. Тот, кто был рядом, сразу же оказал помощь, так что, хоть он и стонал, но не умер.

Тяньюй говорил по слухам, наверное, потому, что это была не его область. Шарлатан, конечно, ничего не знал, так что, может, был кто-то, кто разбирался в яде скорпионов.

— К вам приходил кто-то, кто разбирается в ядах?

Она достала с полки сверцию, отломила кусочек и лизнула. Было так горько, что она пожалела, что лизнула, но это было приятно — настоящее лекарство.

— Яд скорпионов здесь не редкость, так что обычная тётка из столовой всё рассказала. Заодно и отругала, сказав: «И это врач?».

— Да. В Западной столице, говорят, скорпионов едят, жаря во фритюре. Страшно.

Сказал шарлатан, нахмурившись.

— Надо будет сходить поесть!

Настроение Маомао резко поднялось. Она положила обратно солодку, которую достала.

— Э-э, не хочу.

Шарлатан замотал головой.

Маомао решила, что раз эти двое в таком состоянии, то особых проблем не было. Хотелось ещё немного повозиться с лекарствами, но, скрепя сердце, она решила пойти в свою комнату.

Поднявшись по лестнице, она открыла дверь. И тут же поняла, почему смеялся Тяньюй.

— Что это…

Комната, которая должна была быть простой и пустой, была украшена пологом вишнёвого цвета над кроватью. Для защиты от насекомых он был слишком милым, и местами на нём была вышивка. На столе лежала скатерть с вышивкой, а на стуле — подушка в западном стиле с ажурной вязкой.

На окнах тоже были ажурные занавески, а на стенах висели гобелены с цветочным узором.

Пахло благовониями. Слишком милым для Маомао цветочным ароматом. И в довершение всего, повсюду были разбросаны сушёные розы.

— …

Она задрожала и хотела тут же всё переделать, но за спиной стоял шарлатан с сияющими глазами. Он смотрел на Маомао с надеждой.

— Хе-хе. Эта ажурная вязка хороша, правда? Торговец сказал, что она идеально подходит для молодой девушки.

Молодой девушки, то есть Маомао. Да и по возрасту она уже была почти что старой девой.

— Девочка, тебе понравилось?

Его круглые глаза смотрели на Маомао.

— …!

Лицо Маомао перекосилось, и она бессильно опустила плечи.

За спиной стояли сочувствующий Ли Бай и смеющийся Тяньюй. Она решила, что сегодня на ужин у Тяньюя будет чай из сверции.

После ужина Маомао вернулась в свою комнату. Она отомстила Тяньюю, так что на душе стало немного легче.

(Что, лекарство есть лекарство).

Эту траву она и в квартале красных фонарей использовала, подмешивая в тушь для бровей. Говорят, она уменьшает выпадение волос. Ещё она помогает при несварении, диарее, болях в животе, но из-за своей горечи в придворном лазарете её почти не использовали.

А привезла она её потому, что как средство от выпадения волос она была более популярна, чем как желудочное.

(Иногда приходят с такими проблемами).

Конечно, Маомао, в отличие от шарлатана, хранила врачебную тайну. Но это не значило, что она не просила ничего взамен.

Она вздохнула, глядя на слишком милую обстановку в комнате. Если она сразу всё переделает, то шарлатан расстроится, так что придётся менять всё потихоньку, незаметно.

Сегодня было уже лень, так что она решила начать завтра и собралась переодеться в ночную рубашку.

Раздался стук.

— Входите.

— Да.

Вошёл Ли Бай.

— Что-то случилось?

— Да я подумал, что не стоит говорить при дяденьке и том Тяньюе, так что пришёл сказать напрямую.

Она и так догадывалась, но, похоже, отношения у Ли Бая и Тяньюя были не очень. Даже у этой большой собаки, которая, казалось, могла подружиться с кем угодно, были те, с кем она не ладила.

Ли Бай, хоть и казался простоватым, был умён и обладал хорошей интуицией. Наверное, он чувствовал какую-то ненадёжность в Тяньюе.

— Тяньюй что-то сделал?

— Нет, он ни при чём. Просто у него был такой вид, будто он собирается подшутить над дяденькой, так что я и не стал говорить.

— Значит, это то, что не стоит слышать… господину лекарю?

— Да не то чтобы нельзя было, но…

— Было бы проще, если бы вы сказали прямо.

Маомао вернулась из поездки и хотела спать. Она сказала это немного резко.

— Появляется.

— Появляется? Что?

— Летающая голова.

— Что?

Голова, то есть голова. Как голова может летать?

— Говорят, появляется хитобан.

Сказал Ли Бай совершенно серьёзным голосом.

Глава 16 - Хитобан. Часть первая

Странные слухи начали ходить около двадцати дней назад.

Первым его увидел слуга, возвращавшийся с работы.

В лунном свете он шёл, погружённый в свои мысли, и вдруг увидел, что в воздухе плывёт что-то белое. Присмотревшись, он понял, что это была совершенно белая маска.

Может, кто-то шутит? Уставший слуга не обратил внимания и хотел пройти мимо. Но тут маска повернулась и посмотрела на него.

Слуга испугался и бросился бежать.

На следующее утро, успокоившись, он решил, что ему просто показалось от усталости. Но на том месте, где вчера была маска, ничего не было.

С тех пор.

Истории о странной маске начали рассказывать и другие.

Один говорил, что, пойдя на странный звук, он увидел смеющуюся маску, другой — что маска летала по небу.

А в последние несколько дней говорят, что по коридору летала женская голова.

И тогда кто-то сказал.

Что эта маска — это хитобан.

Хитобан — это, если говорить просто, разновидность ёкая. Насколько Маомао знала, это был ёкай, у которого ночью голова отделялась от тела и летала, используя уши как крылья.

— Вот так, и они обратились ко мне за советом.

— Кто именно?

— Малышня из прислуги. Я дал им леденец, и они ко мне привязались.

(Они же не кошки и не собаки).

Похоже, после того как Ли Бай стал завсегдатаем «Зелёного павильона», он научился хорошо обращаться с детьми.

(Если тебя не полюбят камуро, то к старшей сестре Байлин не попадёшь).

Но, думала Маомао, не обязательно было проявлять эти навыки в далёкой Западной столице. Наверное, охрана шарлатана в последние дни была совсем уж скучной.

— Конечно, я не думаю, что это ёкай. Но если так оставить, то ты же будешь беспокоиться, верно? Зная твой характер.

(Ну, даже если так).

Если бы он не сказал, она бы и не беспокоилась. А он любезно всё рассказал.

В итоге Ли Бай, видимо, из-за позднего часа и заботы о Маомао, просто рассказал ей всё и ушёл. Если он знал, что она устала, то мог бы рассказать и завтра…

На следующий день, когда они втроём — Маомао, шарлатан и Тяньюй — завтракали, в лазарет вбежал маленький ребёнок.

— Где господин военный?

Бледный, он кого-то искал. Военный, который сейчас пытался его остановить, похоже, был не «господином военным».

— Господина Ли Бая нет.

Маомао сразу всё поняла. Ли Бай был в ночном карауле, так что утром был другой военный.

Малышня, о которой он говорил вчера, — это, наверное, эта девочка.

— В-вот как.

Девочка понурилась и отвела взгляд.

Маомао мельком взглянула на шарлатана и Тяньюя.

— Тогда пойдём к господину Ли Баю? Я провожу.

Подумав о том, что Ли Бай не хотел пугать шарлатана, Маомао собралась отвести девочку в комнату Ли Бая, но вдруг остановилась.

— …А где спит господин Ли Бай?

— Там.

Невежливо указал палочками Тяньюй. Это была комната, ближайшая к входу на первом этаже.

— Тогда я сейчас провожу.

— Хорошо. Девочка, посуду оставить?

— Я уберу, так что оставьте.

— Если не будешь есть, я уберу.

Шарлатан добродушно улыбнулся и убрал чашку Маомао.

— Этот ребёнок — посторонний, можно ли его впускать?

В отличие от шарлатана, Тяньюй всегда попадал в больное место.

Маомао и сама бы в обычной ситуации согласилась со словами Тяньюя.

Но, подумав о том, что Ли Бай специально обратился к ней за советом…

(Может, он заранее всё продумал и рассказал мне?).

Маомао, мыча, повела девочку в комнату Ли Бая.

— Привет.

Ли Бай уже не спал. После ночной смены он выглядел сонным и тёр глаза. В комнате были только кровать и комод. Неужели шарлатан не собирался и эту комнату переделывать?

— Господин военный!

Девочка подошла к Ли Баю, который сидел на кровати.

— Опять появилось!

— Появилось?

— Появилось, появилось, женская голова!

Как и ожидалось, речь шла о том самом ёкае.

— Где появилось?

— За особняком! Дедушка-садовник так испугался, что чуть в штаны не наложил.

— Вот как. Понятно. А где дедушка-садовник?

— Он, бледный, в саду убирается.

— Понятно. Ладно, держи леденец.

— Ура!

Девочка вышла из комнаты.

Маомао пристально посмотрела на Ли Бая.

— Господин Ли Бай, можно кое-что уточнить?

— Что?

— Это не из любопытства, а расследование?

— О, а ты сообразительная.

Ли Бай признался, не скрывая.

(Вот почему он не хотел говорить при шарлатане и Тяньюе).

Конечно, шарлатан — это одно, а Тяньюй — другое.

Но для Ли Бая это было как-то неуклюже. Она думала, что он мог бы как-то половчее выкрутиться.

— А нельзя было как-то поумнее? Это выглядит подозрительно.

— Да я сначала так и собирался.

Ли Бай горько усмехнулся.

— Но с этим Тяньюем как-то не ладится. Не то чтобы мы ссорились, но разговаривать с ним трудно. Понимаешь?

— …

Как Маомао и чувствовала.

— То есть, обычно вы бы держались от таких людей подальше, но здесь вы слишком близко, и это неудобно. Если бы можно было просто поссориться, было бы проще, но он не из таких, так?

— О, а ты понимаешь. Не то чтобы он был неуловимым. Просто не видно его сути. Ветки видно, а ствола нет.

Ли Бай инстинктивно видел суть Тяньюя.

— Твои действия, хоть и кажутся спонтанными, но в них есть логика. Либо яд, либо лекарство.

— …Пожалуйста, хотя бы в порядке «лекарство или яд».

Попросила Маомао исправить. В общем, причина неуклюжих действий Ли Бая была ясна.

— У Тяньюя сложный характер, но не думаю, что стоит так беспокоиться.

В конце концов, он стал лекарем, и вряд ли бы его, без чёткой биографии, взяли бы в Западную столицу, даже при нехватке людей.

— Это я понимаю. Извини. Я военный, так что невольно думаю с точки зрения боя.

— С точки зрения боя?

— Я понимаю, что есть люди, которым нельзя доверять спину.

— …

О дикой интуиции Ли Бая она спорить не будет.

Пока что она решила отложить разговор о Тяньюе.

— В общем, расследование хитобана — это, наверное, от Лунного господина?

— Да, от господина Жэнь Ши.

Ли Бай назвал имя, которое в последнее время она редко слышала от других.

— Почему вы не рассказали мне всё вчера вечером?

— Извини. Я вчера после этого ходил расследовать дело с головой. Зная тебя, если тебе будет интересно, ты забудешь и про сон, и про еду. А мне велели не заставлять тебя перенапрягаться.

Жэнь Ши в странных вещах проявлял заботу. Хотя его невыполнимые приказы оставались прежними.

(И в этот раз — о летающей голове).

Похоже, его любовь к страшным историям не изменилась.

— Но вот что странно.

— Что странно? Кроме того, что голова летает.

— Сначала, когда я услышал эту историю, говорили о парящей маске. Но в последние несколько дней чаще говорят о летающей голове.

— …Вот как.

— Это интересная история?

Сзади послышался голос, и Маомао в панике обернулась.

Там стоял Тяньюй. Он улыбался.

Ли Бай не изменился в лице, наверное, он этого ожидал.

— Подслушивать нехорошо.

— Да нет. Мне просто стало интересно, как долго вы будете разговаривать вдвоём. В конце концов, она незамужняя девушка.

— Да нет, нет.

Одновременно отрицали Маомао и Ли Бай.

— Да, я тоже так думаю.

Тяньюй без стеснения вошёл в комнату Ли Бая.

— А где господин лекарь?

— Готовит чай после еды. Велел позвать вас.

Как и подобает шарлатану. Наверное, он собирался пить чай и ждать пациентов.

— Так что, история о летающей голове? Звучит интересно. Можно и мне поучаствовать?

— Нет.

— Почему?

Тяньюй нахмурился.

— Вы болтливы.

— Не болтлив.

— Вам надоест, и вы всё бросите.

— Это может быть.

Ли Бай предоставил Маомао разбираться с Тяньюем. Похоже, это был действительно не его тип.

— Я буду полезен. Если ты думаешь, что я бесполезен или опасен, то это просто ты не умеешь меня использовать. Ты что, и с ножницами не умеешь обращаться?

— …

Маомао посмотрела на Ли Бая. Ли Бай сделал такое лицо, будто говорил: «Решай сама».

— Не мешайте.

— Ладно.

Глаза Тяньюя на мгновение блеснули.

Глава 17 - Хитобан. Часть вторая

— Ну, что делать будем?

Спросил Тяньюй так, будто его это не касалось.

— Что делать… Разве вы не собирались показать, на что способны?

Маомао посмотрела на внутренний двор.

Ли Бая она отправила спать, так как ему предстоял ночной дозор. Взамен она получила план особняка.

Кстати, она отпросилась у шарлатана, так что нужно было закончить поскорее.

— Я — ножницы. Если мне не скажут, какую бумагу резать, я не режу. Если, конечно, не нужно просто тыкать во всё подряд сзади.

— …

Похоже, он затаил обиду за то, что ему не доверяли.

(Но ведь это же он).

У него, казалось, было какое-то слабое представление об этике.

— Для начала, пойдёмте к тому месту, где появлялся этот ваш ёкай.

— Ладно.

Первым местом был внутренний двор, где часто видели парящую маску.

— Чаще всего её видели на том дереве или на крыше здания.

Маомао мельком взглянула на план особняка. Хоть это и была вилла, но она была довольно большой.

— Хм-м.

Тяньюй поочерёдно смотрел на дерево и на здание.

— Что-нибудь заметили?

— Да нет. А ты, Нян-нян?

Так Тяньюй называл Маомао.

— Я заметила две вещи.

Сначала она посмотрела на дерево.

— Оно немного отличается от других деревьев в Западной столице. Оно больше и выше.

— И что с того?

— Неужели не интересно? У разных видов растений разные лечебные свойства. Нужно подойти поближе, чтобы понять.

— И какое это имеет отношение к делу?

Маомао сделала скучающее лицо, подумав, что у него совсем нет воображения.

— А второе?

— Второе — это то, что на дереве и на здании видели, похоже, «маску».

— Ну да, говорили же, что появляется маска.

— Да. Говорили, что появляется «маска» или «лицо». Но не «голова».

Маомао обратила внимание на то, что показания разделились на «маску» и «голову».

— «Маска» и «голова», то есть плоское и объёмное?

Тяньюй, как ни крути, был умён. Он попал почти в точку.

— Не знаю, но меня это заинтересовало. Я хочу осмотреть то дерево.

— Пожалуйста. Что-нибудь нужно сделать?

Похоже, ножницы решили поработать.

— Да, тогда…

Маомао достала из-за пазухи платок и завернула в него камень, лежавший на земле.

— Закиньте это на то дерево.

— Ну ты и просишь.

Сказал он, но, красиво размахнувшись, закинул платок на дерево. Теперь можно было спокойно лезть на него.

Маомао подошла к дереву. Это было широколиственное дерево высотой около шести метров.

— Это османтус.

Сказала Маомао, рассмотрев его вблизи. Это дерево с маленькими, ароматными цветами. Его использовали для вина с османтусом и цветочного чая.

Маомао положила руку на дерево и вскрикнула: «Ух ты».

— Ух ты, грязь.

(Заткнись).

На руке Маомао был птичий помёт. Полузасохший. Она хотела вытереть его о ствол, но остановилась.

— Э? Ты что, нюхаешь?

Тяньюй отшатнулся.

— Э? Ты что, палкой ковыряешь?

Тяньюй смотрел на неё белыми глазами.

— Э? Берёшь? Как палочками, берёшь содержимое помёта?

Тяньюй отступил на полшага.

Маомао делала это не из удовольствия. Просто в помёте животных содержится много информации.

— Эта птица, похоже, в основном ест насекомых.

— Ну, насекомых-то едят.

— И ещё, наверное, шерсть мыши или какого-то другого мелкого животного.

— Ест мышей? Ястреб или коршун?

Если она ест не только насекомых, но и мелких животных, то это должна быть довольно крупная птица.

— Да. Но…

Маомао огляделась. В этом особняке было много зелени и воды, так что птицы слетались, но, по крайней мере, птиц, которые могли бы есть мышей, не было. Да и если бы были, то мелкие птицы разлетелись бы.

По крайней мере, сейчас их не было.

Маомао, задумавшись, посмотрела на здание.

— На крышу того здания не залезть, верно?

— На крышу. Ещё раз платок закинуть?

— Достанете?

— Вряд ли.

Особых решений не было, так что она подумала, не вернуться ли, но тут краем глаза заметила какое-то движение.

Она посмотрела туда, но ничего не было, только ажурное украшение под крышей.

— …Всё-таки, хочу залезть на крышу.

— Э-э, это невозможно.

— Что-нибудь придумаем. Лестницу.

— Ну, придётся спросить у садовника.

Интерес, похоже, угас, и Тяньюй был не в настроении.

(Кажется, садовник…).

Это был тот старик, который вчера говорил, что видел голову.

Маомао направилась к домику садовника.

— Ну, просто так лестницу не дам.

Старик ответил с недовольством. Может, из-за того, что вчера увидел что-то странное, он был не в духе.

— Мне велено быть добрым к гостям, но не помогать им переворачивать особняк вверх дном.

— Разумное замечание.

Тяньюй согласился.

(Ты на чьей стороне?).

На Тяньюя совсем нельзя было положиться.

— В щели на крыше этого особняка, похоже, птица свила гнездо.

— Гнездо? Кстати, в последнее время помёта много.

— Да. Если птица совьёт гнездо, то будут проблемы, так что я подумала убрать его. Заодно, если достану яйца, то хорошо. Использую их как лекарство.

— Лекарство? А ты знаешь, что это за птица?

— Да, яйца в основном питательные.

Сказала Маомао первое, что пришло в голову.

И ещё одно она добавила.

— Та шумиха с чудовищем, о которой в последнее время говорят. Думаю, я знаю, в чём причина.

— П-правда?!

— Да.

По крайней мере, половину проблемы, думала Маомао, она сможет решить.

Старик-садовник тут же принёс лестницу, но она оказалась на удивление шаткой.

— Неужели лезть мне?

Спросил Тяньюй у Маомао.

— Судя по вашему тону, вы лезть не собираетесь.

— Да.

Просить старика-садовника она не хотела, так что Маомао решила лезть сама. Но когда она приставила большую лестницу, собрались зеваки — скучающие чиновники и слуги.

— …

К сожалению, никто не вызвался лезть вместо Маомао, все просто глазели.

Кстати, и главный зевака тоже пришёл.

Жэнь Ши. При появлении важной персоны все отступили на три шага.

Жэнь Ши с каким-то неопределённым выражением лица что-то сказал Ма Шаню. Ма Шань кивнул и подошёл к Маомао.

— Ты собираешься лезть на лестницу, но я тебя заменю. Что нужно сделать?

— Господин Ма Шань?

Честно говоря, если бы полез Ма Шань, то Маомао справилась бы быстрее. Хоть Ма Шань и был более спортивным, но ей казалось, что в неожиданной ситуации он может растеряться. И ещё…

(Своей дурной силой он может что-нибудь натворить).

— Нет, всё в порядке. Я сама.

Решительно отказалась Маомао, но Ма Шань и не думал отступать.

— Я сказал, что заменю. Что нужно сделать?

Он исходил из того, что он полезет. Маомао пришлось уступить.

— …Наверное, наверное, в щели на крыше птица свила гнездо. Если там будет птица, не могли бы вы её поймать?

— Птицу?

— Да, наверное, это ночная птица. Она спит, так что, пожалуйста, осторожно. Если сможете дотянуться.

— Понял.

Ма Шань фыркнул. Маомао, наоборот, забеспокоилась.

— Господин Ма Шань. За бессмысленное убийство в рай не попадёшь, так что, пожалуйста, не сворачивайте ей шею.

— Не сворачивать шею…

Его голос сразу стал тише.

(Я волнуюсь).

Она подумала, не разбудить ли Ли Бая, но посмотрела на щель на крыше. Ли Бай туда точно не пролезет.

— Судя по размеру щели, лучше бы полезла я.

— Н-нет, я полезу. Доверься мне!

Маомао, полная беспокойства, смотрела, как Ма Шань лезет по лестнице. Единственным утешением было то, что он был крепким, так что, даже если упадёт с лестницы, то вряд ли сильно покалечится.

Ма Шань залез на лестницу и заглянул в щель в ажурной резьбе под крышей. Он сделал кольцо из большого и указательного пальцев.

(Значит, гнездо там есть).

Ажурная резьба снималась, и Ма Шань осторожно снял её. Он продел верёвку и спустил её на землю. Протиснувшись в щель, он залез внутрь.

Не только Маомао, но и все вокруг сглотнули.

Она думала, что все затихли, но тут появилась Цюэ и показывала всем табличку с надписью «Тише».

Некоторое время ничего не происходило, а потом раздался громкий грохот.

— Упустил!

Раздался голос Ма Шаня.

(Ну вот!).

Пока Маомао паниковала, Цюэ, оставив табличку, залезла на лестницу. Она подождала у щели, в которую залез Ма Шань, и поймала что-то, вылетевшее оттуда, сачком.

— …

От такой сноровки Маомао даже опешила.

— Поймала!

Цюэ высоко подняла сачок. У неё был очень гордый, самодовольный и немного раздражающий вид.

Эта любительница быть в центре внимания не упустила своего.

(´◉◞౪◟◉) Ну как я?

Глава 18 - Хитобан. Часть третья

Во дворе, где царил переполох, стоило самому главному, Жэнь Ши, сказать: «Разойдись», — как все тут же вернулись на свои места. Когда все ушли, они заглянули в сачок.

— Что это…

Жэнь Ши и Ма Шань округлили глаза. Судя по реакции Ма Шаня, птица улетела до того, как он успел её разглядеть.

Птица, которую поймала Цюэ, была совой размером около одного сяку. Но у неё было несколько жутковатое лицо, что их и поразило.

Белое, круглое лицо, будто в маске. А перья вокруг лица были тёмными, и если бы она сидела в темноте, не расправив крыльев, то действительно казалась бы парящей маской.

Однако…

— Какая-то она маленькая.

Беззаботно сказал Тяньюй. Он вёл себя непринуждённо, несмотря на то, что перед ним был Жэнь Ши, Лунный господин.

Маомао на всякий случай ткнула Тяньюя локтем.

— Ой, простите. Лунный господин тоже здесь.

Какой же он невежливый, подумала Маомао. Конечно, о себе она в этот момент не думала.

Лицо Жэнь Ши тоже немного напряглось. Хотя внешне он улыбался своей небесной улыбкой.

— Такой шум. Было бы странно не заметить. Но что вы здесь делали?

(Какой же он притворщик).

Прислал Ма Шаня, и ещё спрашивает.

Не зная, что может сказать Тяньюй, Маомао вышла вперёд.

— Да. В последнее время по этому особняку ходят слухи о странном явлении. Военный, приставленный к лекарю, услышал об этом от слуг и решил проверить во время обхода. Сегодня утром этот слуга снова обратился к нему, но мы не могли просить военного, только что закончившего ночной дозор, заниматься расследованием. Его работа — охранять лекаря, а не заниматься всякими делами.

(Добавлю-ка немного язвительности).

— Поэтому я, придворная дама при лекаре, решила хотя бы выслушать его.

— Хм-м. А что насчёт лекаря рядом с тобой? У лекаря ведь есть другая работа.

Взгляд Жэнь Ши стал острым.

(А-а).

Всё-таки, не стоило впутывать Тяньюя.

— Простите. Я настоял на том, чтобы пойти. Эта Маомао лучше разбирается в приготовлении лекарств, чем такой молодой лекарь, как я, и я сейчас у неё многому учусь. Услышав, что Маомао идёт во внутренний двор, я подумал, что она ищет ингредиенты для лекарств, и пошёл с ней.

(Вот же он…).

Он изменил обращение. И, похоже, он и раньше специально коверкал её имя.

Взгляд Жэнь Ши, кажется, стал ещё более суровым.

— Хм-м. В общем, я понял, но что касается этого явления, то это точно эта птица?

— Да. Наполовину.

Маомао посмотрела на сову.

— Здесь могут быть посторонние. Можно ли сменить место и поговорить подробнее?

— Слушаюсь.

Маомао приняла предложение Жэнь Ши.

— Никогда не видел птицу с таким лицом.

Жэнь Ши пристально смотрел на птицу в клетке.

Из внутреннего двора их проводили в гостевую комнату, которой пользовался Жэнь Ши. Впрочем, комнат у него было несколько, и эта подходила для небольшого чаепития.

Жэнь Ши сидел во главе стола, а вокруг него — его обычная свита: Суй Лянь, Таомэй, Цюэ и охранник Ма Шань. Наверное, и брат Ма Шаня, Ма Лян, был где-то поблизости, но он вряд ли появится.

Почему-то и Тяньюй, улыбаясь, сидел в той же комнате.

(Сказал бы, что у тебя работа, и ушёл).

Если пахнет чем-то интересным, он тут как тут, — таков был Тяньюй.

— Почему ты решила, что эта птица и есть то самое явление, хитобан?

На вопрос Жэнь Ши Маомао закрыла глаза. Нужно было быть осторожной, чтобы не дать Тяньюю лишней информации.

— Да. Сначала меня смутило слово «маска». Услышав, что на дереве и на здании видели «маску», я первым делом осмотрела дерево.

Там она нашла птичий помёт. Не маленькой птички, а довольно крупной хищной птицы.

— Днём по особняку спокойно летают маленькие птички, так что я предположила, что если здесь и есть хищная птица, то она ночная.

— Хм-м. В тот момент ты, кажется, уже решила, что это птица. На чём это было основано?

— Если бы вы знали эту птицу, то догадались бы. Я впервые вижу её вживую, но знала, что существует птица, похожая на маску. Я видела её в атласе живых существ, который достала в аптеке, где раньше работала.

Жэнь Ши должен был знать, о каком атласе идёт речь. Это был один из атласов, вынесенных из крепости клана Цзы. Сейчас он должен был храниться у Жэнь Ши, так что, если он привёз его в Западную столицу, то можно было бы посмотреть.

— Говорят, её так и называют — «сова-маска». Если бы это была обычная сова, то вряд ли бы её приняли за парящую маску, да и окрас у этой совы, кажется, немного необычный.

Тёмные перья. Она думала, что у сов, даже если крылья тёмные, живот белый, но у этой почти всё, кроме лица, было тёмно-коричневым.

— Можно вопрос?

Поднял руку Тяньюй.

— Говори.

Тон Жэнь Ши был немного более властным, чем обычно.

— Да, она похожа на маску, но не слишком ли она маленькая? Для человеческого лица она слишком милая.

Тяньюй посмотрел на сову в клетке. Сова не билась, а сидела с сонным видом. Если бы ей дали подстилку, она, может, и уснула бы.

— Человеческий глаз обманчив. То, что кажется белым и парящим, может производить большое впечатление. И ещё.

Маомао достала из-за пазухи бумагу. Когда она хотела попросить письменные принадлежности, Цюэ тут же их протянула. Какая же она быстрая. Заодно она бросала на Ма Шаня, упустившего сову, раздражённые взгляды, провоцируя его.

Маомао нарисовала на бумаге четыре точки, как глаза, нос и рот, и показала Жэнь Ши и Тяньюю.

— Человеческий глаз устроен так, что, видя точки, расположенные таким образом, он воспринимает их как лицо. Это как с теми историями, когда на столбе видят человеческое лицо.

— Понятно. С парящей ночью маской разобрались.

Тяньюй сунул руку в клетку и ткнул сову. Сова не сопротивлялась. Таомэй принесла маленькую тарелку. В ней было сырое куриное мясо.

(Какая роскошь).

Когда Таомэй протянула сове мясо палочками, та спокойно его съела. Она не боялась брать еду у людей.

— С маской разобрались. А с головой?

Тяньюй был не дурак. Он хорошо запомнил то, что сказала Маомао.

— Маска и голова? Что это значит?

Потребовал объяснений Жэнь Ши.

Маомао решила ещё раз всё рассказать, чтобы освежить в памяти.

— Первые сообщения появились двадцать дней назад. Тогда говорили о «маске» или «лице». Но в последние несколько дней говорят о «голове». И, причём, она летала за пределами особняка.

— Ты хочешь сказать, что «маска» и «голова» — это разные вещи. Тогда, если эта птица — «маска», то что такое «голова»?

— Вот именно.

Маомао мельком взглянула на Цюэ.

— Что такое? Вам что-то нужно от госпожи Цюэ?

— Это ведь не госпожа Цюэ, верно?

Маомао прикинула хронологию. Сообщения о «голове» появились несколько дней назад. Это совпадало с датой прибытия Маомао и остальных в Западную столицу. И был один человек, который мог вытворить что-нибудь странное.

— Как грубо. Госпожа Цюэ последние несколько дней была вместе с госпожой Маомао.

Именно, она вместе с Маомао пахала поле.

— Это всего лишь одна из гипотез. Но, глядя на эту сову, мне кажется, я кое-что поняла.

Маомао посмотрела на лапки совы, клевавшей куриное мясо. На них виднелось искусное золотое украшение.

— Наверное, мы скоро всё узнаем. Достаточно поставить небольшую ловушку.

Маомао хитро улыбнулась и погладила сову с жутким лицом.

На следующий день с характерным стуком пришла Цюэ.

Маомао, закончив убирать после завтрака, вместе с шарлатаном готовила лекарства.

— Госпожа Маомао — пророчица?

Спросила Цюэ, моргая.

— Похоже, нашли. Грубо не обращались?

— О чём вы говорите? Я ничего не понимаю.

Шарлатан, который с самого начала был не в курсе, но объяснять ему было лень, так что она попросила его продолжать готовить лекарства. Когда он закончит, то, наверное, приготовит чай.

Цюэ, как у себя дома, села на стул и стала ждать, пока шарлатан принесёт сладости. Похоже, она собиралась рассказать всё за чаем.

— Да. Как и сказала госпожа Маомао, мы ночью караулили у клетки с совой. И когда сова вдруг зашумела, мы посмотрели по сторонам, и, о боже, там был человек в чёрном и в странной маске.

Сказала она с весёлым видом, попивая чай, который принёс шарлатан. Сладости были, как и положено в Западной столице, сушёные фрукты.

— Неужели он был именно в таком виде?

Маомао и сама удивилась, насколько всё совпало.

— И этот подозрительный тип — это тот, кто вырастил сову?

— Правильно.

Цюэ сделала большой круг.

— Госпожа Маомао, почему вы подумали, что виновник — это тот, кто вырастил сову?

Прямо спросила Цюэ.

Маомао вспомнила особенности совы.

— Было очевидно, что сова ручная. И украшение на лапке, и то, что она не билась в клетке и без опаски ела обработанное куриное мясо. Я подумала, что её не просто поймали как домашнее животное, а растили много лет.

— Хо-хо.

— И ещё меня смутило одно обстоятельство в сообщениях.

Сообщения о «маске» появились двадцать дней назад, а о «голове» — несколько дней назад. Было одно общее.

— Двадцать дней назад — это примерно тогда, когда племянница императрицы Юйе отправилась в столицу.

— Ах.

Цюэ, похоже, тоже поняла.

— Сова изначально была одним из даров для столицы. А что, если она как-то сбежала?

— Хо-хо. Тогда, почему он решил поймать её именно сейчас? Потому что приехали члены императорской семьи, и он хотел снова её преподнести? А странная маска — чтобы его не узнали?

Насчёт странного вида у Маомао была одна догадка. Но это был не чёткий ответ, а всего лишь одно из её предположений.

— Госпожа Маомао. Госпожа Цюэ — хоть и шутница, но не дура, так что я не буду принимать ваши слова на веру.

Цюэ косвенно говорила: «Говори быстрее». Когда ей так говорили, язык у Маомао развязывался.

— Маска и чёрный костюм — это, наверное, чтобы походить на родителей совы.

Цюэ склонила голову.

— Вы знаете, что такое импринтинг?

— Да, госпожа Цюэ знает. Это когда птица, вылупившись из яйца, считает первым, кого увидит, своим родителем.

— Да. Я подумала, что тот, кто её вырастил, собирался выпустить её на волю. И чтобы она не запомнила человеческое лицо, он так одевался.

— …Хо.

Судя по помёту совы, она добывала себе еду сама.

— Но в итоге она всё равно стала брать куриное мясо у людей. Если сова с таким интересным лицом будет ручной, то богачи купят её из любопытства, и её можно будет преподнести в дар знатному человеку.

— И тот, кто её вырастил, не смирился с этим и сбежал или отпустил её?

— Это всего лишь предположение.

— И сбежавшая сова, как назло, поселилась на вилле господина Юй Юаня. А тут ещё и члены императорской семьи приехали.

— Я же говорю, предположение.

— Если одеться так, как тогда, когда он её вырастил, то она прилетит. Поймать сову и выпустить её где-нибудь подальше.

— Предположение.

— Я знаю.

Чтобы позвать сову, он, наверное, свистел в какой-нибудь свисток. Сова отреагировала, но не смогла выбраться.

Независимо от того, верна была гипотеза Маомао или нет, одно было ясно.

— То, что он вырастил сову, — это точно, верно?

— Да.

Маомао и Цюэ хитро улыбнулись. Шарлатан, который был не в курсе, испуганно смотрел на двух заговорщиц.

Если гипотеза Маомао верна, и этот человек мог выращивать птиц с птенцов, то одна проблема была близка к решению.

Бывший крепостной по имени Няньчжэнь рассказал о «племени Читающих ветер». Племени, которое защищал клан Ину.

(Не думаю, что они могли жить только за счёт обрядов).

И если подумать, как они боролись с насекомыми, то напрашивался один ответ.

«Племя Читающих ветер», которое использовало птиц. Маомао вспомнила, что раньше птиц использовали для одной цели.

Голубиная почта.

Если они так же использовали птиц для связи, то племя Читающих ветер могло разбираться не только в обрядах, но и в шпионаже.

Маомао решила для начала встретиться с этим пойманным подозрительным типом.

Глава 19 - Племя Читающих ветер

Цюэ проводила её к месту, где находился тот самый подозрительный тип.

— Да говорю же, это недоразумение!

Раздался высокий голос. Слишком пронзительный для женского. Увидев его обладателя, Маомао всё поняла.

— Ребёнок.

Лет десяти, наверное. Узкие глаза, жёлтая кожа. Черты лица скорее соответствовали жителям провинции Хуаян, чем Западной столицы. Лицо было мальчишеским, но длинные волосы, собранные сзади, говорили о том, что это, скорее всего, девочка. Мальчики в Западной столице, даже в детстве, либо аккуратно убирали волосы под платок, либо заплетали их в длинные косы.

Наверное, из-за маски и распущенных длинных волос её и приняли за женщину.

— Я не ребёнок.

Надулась девочка. Такое поведение как раз и доказывало, что она ребёнок.

В комнате, кроме подозрительного ребёнка, были Таомэй, Ма Шань и ещё один охранник, которого она часто видела, но не знала по имени.

— Госпожа Маомао.

Сказала Таомэй, прищурив свои разноцветные глаза.

— Почему здесь госпожа Таомэй?

— Сначала подумали, что это женщина, потом — что мальчик, и наш второй сын решил провести допрос, но что будет, если он поймёт, что это девочка?

— А-а.

Маомао поняла.

Ма Шань, в общем-то, не ладил с женщинами. Настолько, что все беспокоились, сможет ли он вообще оставить потомство.

— Мама…

Сказал Ма Шань смущённо.

Она хоть и выглядела как ребёнок, но неужели и в этом возрасте он уже не мог?

(Со мной и госпожой Цюэ он вроде бы нормально общается).

Цюэ была похожа на диковинного зверя, так что это понятно, но неужели и Маомао относили к той же категории?

— Допрос не удался? Может, госпожа Цюэ займётся?

Сказала Цюэ, улыбаясь и подходя ближе.

— Госпожа Цюэ, вам не нужно.

Остановила её Таомэй.

— Вот как. А я ведь хорошо лажу с детьми.

Цюэ достала из рукава гирлянду из флажков.

— Простите, но какова сейчас ситуация?

Маомао встала между невесткой и свекровью. Все в клане Ма были с сильными характерами, так что, если не заявить о себе, можно было остаться в стороне.

— Простите. Что касается текущей ситуации, то этого ребёнка зовут Курум.

— Курум?

— Пишется вот так.

Таомэй написала на столе.

— Спасибо.

Имя звучало непривычно для столицы. Скорее, оно было похоже на имена из Шаоу.

— Ты тоже скажи прямо. Я, как видишь, обычная милая красавица. Я просто пыталась поймать свою старую птицу!

— Красавица…

Все взгляды устремились на Курум. У неё, похоже, была довольно высокая самооценка. Но если сейчас начать спорить, то разговор снова уйдёт в сторону.

— Как видишь, у меня не было никаких других намерений, кроме как поймать птицу, и, конечно же, злого умысла тоже не было. Так что верните мне птицу и отпустите.

— Какая наглость.

На объяснения Таомэй Цюэ ответила за Маомао.

— Да ладно! Эту птицу вырастила я. Вот, смотрите. Она ко мне привыкла!

— Не похоже.

Птица отвернулась от Курум. Даже вблизи у неё было очень странное лицо, похожее на маску.

— Да вот же!

Курум надела чёрный костюм и маску. Птица, сова-маска, наконец-то подошла к ней.

— Хе-хе. Я её из яйца высидела. Всё время за ней в таком виде ухаживала.

— То есть, если так одеться, то она отреагирует на любого. Не обязательно на тебя.

— ?!

От слов Маомао у Курум чуть челюсть не отвисла.

— Да правда! Поверьте! Поверьте невинному ребёнку!

Сказала Курум с таким видом, будто вот-вот расплачется.

— Вот, я и её любимую еду знаю.

— Какая милая. Вот, курочка.

Таомэй протянула сове кусочек курицы на палочках. Сова, подпрыгивая, подошла и клюнула мясо.

— ?!

— Похоже, она и без чёрного костюма берёт еду.

Курум, всё ещё в маске, издала звук, похожий на всхлип.

А что касается Ма Шаня, то, поскольку всем заправляла его мать, он просто стоял и молчал. Он немного походил на Гао Шуня, достигшего нирваны.

— Э-эта птица, я её вырастила…

— Если вырастила, то покажи доказательства.

— Д-доказательства…

— Госпожа Маомао, вы и с детьми безжалостны.

Сказала Цюэ так, будто её это не касалось, и протянула Таомэй ещё курицы. Похоже, к свекрови она всё-таки относилась с уважением. Хотя со свёкром и деверем вела себя свободно.

— Безжалостна, говорите, но и дети могут устроить поджог. Если кто-то странно себя ведёт на вилле влиятельного человека Западной столицы, то и ребёнка наказать — это нормально.

— Ну да, это так.

— Ах, госпожа Цюэ. Сырую курицу есть опасно, так что сначала приготовьте, а потом берите.

— Ой, простите.

Цюэ машинально поднесла ко рту кусочек курицы, предназначенный для совы. Какой бы обжорой она ни была, сырую свинину и курицу есть не рекомендуется.

— Я-я её вырастила… из яйца высидела…

— Вот как. Тогда как ты достала яйцо? И как высидела? И объясни, почему выращенная тобой птица сбежала.

Шмыгая носом, Курум начала потихоньку рассказывать.

— Я-яйцо я получила. Охотник, знакомый отца, сказал, что оно ему не нужно. И отец не хотел его покупать.

— Охотник?

— Когда он охотится на ястребов, то, если находит гнездо, забирает яйца. И отец покупает эти яйца. Ч-чтобы вырастить и продать богачам.

— Понятно.

Значит, эта птица была из нераспроданных яиц.

— А как ты его высидела?

— …О-отец всегда держит в комнате тепло. Топит печь, а если становится слишком жарко, то проветривает, и раз пять в день переворачивает яйца. Мне он не разрешает, так что я держала его под мышкой. Думаю, как и мать-птица, постоянно грела, и дней через пять оно вылупилось.

— Хм-м.

Маомао поняла, что Курум говорит правду. Маомао знала о высиживании птиц лишь в общих чертах, но, кажется, всё было правильно.

— Эй, ну как?

Спросил Ма Шань, который уже почти превратился в Гао Шуня.

— Думаю, ничего странного. Не думаю, что можно так быстро придумать такую ложь.

Но было кое-что, что её беспокоило.

— Ты растила эту сову на продажу?

— Н-нет!

— Так я и думала.

Маомао схватила её за чёрный костюм.

— Ты растила её, чтобы выпустить на волю, верно?

— …Да. Я учила её ловить насекомых, чтобы она могла охотиться.

— Но её продали?

— …Да. Этот чёртов отец.

Курум сжала кулаки.

— У неё интересное лицо и необычный окрас, так что он продал её, пока меня не было. Без всякого спроса, самовольно. У неё и пары не было, так что я собиралась выпустить её в лес. Для этого я и растила её в этом душном костюме и маске!

Курум была возмущена, но в этом не было ничего необычного. Вещи женщин и детей, в общем-то, принадлежали главе семьи. В Ли это было обычным делом.

(Живя в месте, где женщины сильны, можно об этом забыть).

Нередко дочерей растили как инструмент для политического брака или ради выкупа.

— Понятно. Тогда, можно я продолжу? Это всего лишь предположение, так что, если я ошибусь, поправьте меня.

— Д-да.

Курум, шмыгая носом, кивнула.

— Твой отец не столько соколиный охотник, сколько продаёт соколов богачам? Для охоты и как домашних животных.

Курум кивнула.

— Сову продали в этот особняк. Дочери господина Юй Ина, верно?

— …Нет. Точнее, приёмной дочери. У Инвана нет дочери такого возраста.

Курум, перестав всхлипывать, заговорила гораздо чётче.

— Инван?

Маомао переспросила, услышав незнакомое слово. То, что это была приёмная дочь, не было чем-то необычным, и она этого ожидала, так что это её не особо волновало.

— Есть герой пьесы с таким именем. Он рубит врагов направо и налево. Прототипом был один древний принц. Юй Ин и Инван, кто-то в шутку так сказал, и прозвище прижилось.

Маомао подумала, что Курум, хоть и выглядела юной, была очень умной девочкой. Для её возраста у неё был богатый словарный запас.

— Господин Юй Ин, похоже, популярен в Западной столице.

— Ну да. Он старший сын господина Юй Юаня, который поднял столицу, и он простой, даже с простолюдинами разговаривает.

— …Вот как.

Маомао не очень-то понимала, что за человек этот Юй Ин, но сейчас нужно было спросить о другом.

— Сову продали дочери господина Юй Ина, но она сбежала и поселилась в этом особняке?

— Вроде того.

— А откуда ты узнала, что сова сбежала?

— …Ну, да. Она сама извинилась, выглядела очень виноватой.

— Сама?

Маомао переглянулась с Цюэ. Таомэй и Ма Шань тоже выглядели удивлёнными.

— Я, между прочим, знакома с людьми из дома Юй. Они меня и грамоте учили.

— Ого, а с виду такая грязнуля.

— Кто грязнуля, я красавица!

Курум отреагировала на замечание Цюэ. Похоже, она совсем перестала плакать.

— Что это значит? Честно говоря, ты не похожа на того, кто вхож в этот особняк.

Таомэй сменила формулировку, но сказала то же, что и Цюэ.

— Я дружила с матерью Инвана, женой господина Юй Юаня. Она родственница моего отца, и то, что он продавал птиц богачам, — это по её протекции. С дочерью я несколько раз встречалась, когда приносила товар, и когда я попросила вернуть птицу, она была в замешательстве. То, что подарил отец, нельзя же просто так вернуть.

— То есть, она специально её отпустила.

Уточнила Маомао.

— Этого я не знаю. Но мне передали, что она сожалеет, что отпустила её. Я поняла это так, что она просит меня её поймать. Я же невиновна, верно?

— Нет, ты зря пугала жителей особняка.

— У-у-у.

Зарычала Курум, как зверёк.

— В общем, ситуация ясна, госпожа Маомао.

— Да, но…

— Да, но госпожа Маомао хочет спросить о чём-то другом, не так ли?

Цюэ была права.

Главный вопрос Маомао был не в том, почему она бродила вокруг особняка. Это Маомао и так примерно предполагала.

— Тогда, в качестве компенсации за беспокойство, не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов?

— Да, пожалуйста.

Вместо Курум ответила Таомэй. Маомао, глядя на Таомэй, и задавала вопросы.

— Твоя семья растила птиц, но вы не использовали их для связи?

— Моя семья — нет. Давным-давно, во времена моего прадеда, какие-то родственники, говорят, занимались, но сейчас не знаю.

Хм-м, Маомао скрестила руки.

— Тогда, раньше вы занимались соколиной охотой?

— Занимались. Это отец стал продавать их богачам, потому что это выгодно. Охотились на кроликов, иногда и на лис. Яйцо этой совы не взяли потому, что для охоты на крупную дичь нужны ястребы или орлы. Охотничья птица полезнее, чем просто домашняя.

Действительно, эта сова могла поймать разве что мышь или маленького кролика.

— Тогда, можно ли научить выращенную птицу ловить только определённых животных?

Курум нахмурилась.

— …Я не пробовала, но не могу сказать, что это невозможно. Если с птенца кормить только определённой едой, то он может стать привередливым. Или менять еду в зависимости от добычи во время охоты. При соколиной охоте, когда птица приносит добычу, её меняют на еду. Если она запомнит, за какую добычу дают любимую еду, то, может, и будет выбирать добычу.

Маомао подумала, что Курум действительно умна. Если не считать её пронзительного голоса, то разговор с ней был похож на разговор со взрослым, а не с ровесником Чжао Юя.

— Тогда, может, можно вырастить птиц, которые будут охотиться только на саранчу.

— На саранчу?

Ма Шань заинтересовался.

— Саранча, значит. Тогда это будет не очень большая птица, как эта. И, наверное, она всё равно будет предпочитать мясо, так что менять добычу на мясо будет реалистичнее.

— Вот как. Тогда последний вопрос.

Маомао глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ты из племени Читающих ветер?

Курум на мгновение моргнула.

— Откуда ты знаешь это название?

Маомао сжала кулаки.

Глава 20 - Искажённое прошлое

— То есть, ты знаешь о племени Читающих ветер?

Маомао уточнила у Курум. Самопровозглашённая красавица, скрестив руки, промычала: «Хм-м».

— Не то чтобы знаю, но, говорят, так называли моих предков во времена прадеда, когда они ещё жили в степи. Впрочем, я и сама слышала об этом от бабушки всего несколько раз и почти ничего не знаю.

— Не могли бы вы рассказать всё, что знаете?

— Э-э, как бы поступить?

Когда Маомао заговорила вежливо, Курум начала наглеть.

— Не бесплатно, конечно.

Сказала Курум, хитро улыбаясь и намекая на деньги.

— Хе-хе, хочешь, чтобы тебя сдали чиновникам?

За спиной Курум блеснули глаза, похожие на глаза хищной птицы. Таомэй смотрела на неё с улыбкой. Почему-то не имеющий к этому отношения Ма Шань съёжился, а сова, взъерошив перья, задрожала.

Лицо Курум перекосилось.

Вот она, грозная жена, держащая в ежовых рукавицах самого Гао Шуня.

Маомао нарочито кашлянула.

— …Мы, вообще-то, идём на уступки. Ты отвечаешь на вопросы. Я не сдаю тебя чиновникам. И, в зависимости от твоего дальнейшего поведения…

— Да, и что делать с этой совой, тоже обсудим.

Продолжила за Маомао Таомэй.

— …Ладно. Я слышала от бабушки, что давным-давно на одно кочевое племя напали охотники за рабами. Почти всех убили, женщин взяли в жёны, а детей продали в рабство.

Эту информацию Маомао уже знала. Но было одно, что её беспокоило.

— Я слышала, что племя Читающих ветер использовало птиц. Значит ли это, что способ высиживания и выращивания птиц не был утерян?

— Вот в этом-то и дело. А-а, я не так выразилась. Племя Читающих ветер было уничтожено. Половина его.

— П-половина?

Маомао и остальные уставились на Курум.

— Да. Они ведь, вроде, постоянно кочевали по степи, проводя обряды. Тогда ведь лучше двигаться не одной группой, а разделиться. Тем более что у них была связь с помощью птиц.

Маомао кивнула, соглашаясь.

— Но что стало с оставшейся половиной? Племя Читающих ветер, похоже, уже считается исчезнувшим. Они не продолжали проводить обряды?

— Хм-м. Я не очень-то знаю. Мой прадед, говорят, был из той выжившей половины, но он умер, когда бабушке было лет десять. Бабушка говорила, что он многому её научил о птицах, но они уже не кочевали, а жили в городе. Но у них был постоянный покупатель на выращенных голубей, так что они не голодали.

— Постоянный покупатель?

— Ну, говорили, что какой-то важный господин, но я не вдавалась в подробности. Да и бабушка, похоже, сама не очень-то знала.

После рассказа Курум все замолчали.

— А? Я что-то не то сказала?

— …Нет, спасибо.

Говорят, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Нет, она, конечно, предполагала, что это может быть связано с племенем Читающих ветер, но не думала, что это будет так близко к истине.

— Эй, эй. А можно мне её забрать? Я нашла хорошее место, чтобы её выпустить.

— Вы её получили, и теперь отпустите?

— Я и так собиралась, да и бабушка так учила.

Маомао переглянулась с Таомэй. Таомэй кивнула, и Маомао передала Курум клетку с птицей. Курум просияла.

— Можно ещё один вопрос?

— Какой?

Спросила Курум, показав клыки, — она, похоже, была в хорошем настроении оттого, что ей вернули птицу.

— Ты говорила, что твой отец и мать господина Юй Ина — родственники, значит ли это, что и его мать из племени Читающих ветер?

— Этого я не могу утверждать… но, думаю, она любила птиц и умела с ними обращаться.

Если мать Юй Ина была из племени Читающих ветер, то многое могло быть связано.

(Полезную информацию я получила).

Но если верить рассказу Курум, то возникали некоторые противоречия.

(Если племя Читающих ветер не было уничтожено, то они могли бы и дальше проводить обряды).

Тогда вставал вопрос о смысле того, что делал ставший крепостным Няньчжэнь.

И почему племя Читающих ветер стало считаться уничтоженным.

Возникали странности.

(Возможный вариант).

Может, племя Читающих ветер объявили уничтоженным, а их способности использовали в других целях.

(Чем быстрее передаётся информация, тем ты сильнее).

Если объявить их уничтоженными и взять под контроль, то можно было использовать их как угодно. Учитывая, что бабушка Курум уже жила в городе, это было не так уж и странно. И ранняя смерть прадеда Курум тоже была понятна.

(Как только технология передана, те, кто знает прошлое, становятся помехой).

— Эй. Сестрица. Мне уже можно идти?

Курум ткнула её, и Маомао очнулась. Похоже, она задумалась.

— Простите. Не могли бы вы оставить свои контакты? Может, я смогу порекомендовать вас клиенту, который тоже хочет птицу.

— …Э-э, как-то страшно.

Курум, похоже, не поддалась на фальшивую улыбку Маомао. Может, на её лице было написано: «Не упущу такой ценный источник информации».

— Хе-хе. Я не обижу ребёнка. Не могли бы вы представить меня вашему отцу?

Сказала Таомэй, и её глаза блеснули.

Курум вздрогнула и кивнула.

(Какая же она сильная).

Другой тип, не как бабка-управляющая или Суй Лянь.

(Вот почему все такие тихие).

Цюэ была не такой шумной, как обычно, а Ма Шань и вовсе достиг состояния нирваны, как Гао Шунь. Может, так и сформировался нынешний Гао Шунь, подумала Маомао.

Когда Курум ушла вместе со слугой, Таомэй посмотрела на Маомао.

— Судя по вашему лицу, у вас появились какие-то соображения.

Хоть и сказано было вежливо, но по сути это означало: «Если что-то знаешь, выкладывай».

— Это всего лишь мои предположения, и они могут быть совершенно абсурдными.

Хоть в последнее время она и испытывала некоторую неприязнь к своему приёмному отцу, Ло Мэню, но в основном Маомао была верна его учениям. Она не собиралась делать выводы на основе догадок без доказательств.

— Но мой, наш господин не всегда требует чётких выводов. Хоть он и из тех, кто всё держит в себе, но не могли бы вы рассказать, чтобы мы могли подготовиться к тому, что может произойти?

Таомэй смотрела на Маомао глазами хищной птицы, как бы говоря: «Выкладывай быстрее».

— Тогда…

Маомао открыла рот, чтобы передать свои соображения их господину, Жэнь Ши.

— Нет, расскажите ему лично.

— Думаю, можно и здесь рассказать.

Она не думала, что Таомэй исказит её слова.

— Нет. Иногда нужно и развеяться.

— А?

На немного озорную улыбку Таомэй Маомао могла только прищуриться.

Глава 21 - Чаепитие

В изящной комнате пахло ароматным чаем.

Чай, наливаемый из экзотического чайника, был красным, как рубин. «Красный чай» — какое простое название, подумала она, наслаждаясь ароматом. В этот чай иногда добавляли сахар и коровье молоко, но Маомао не терпела сладкий чай, поэтому отказалась.

— Итак, каково твоё мнение?

Спросил Жэнь Ши, чьи движения, даже когда он размешивал чай ложечкой, казались изящными. Он добавил в чай коровье молоко, что было правильно, чтобы не навредить желудку. Маомао сидела напротив него за столом и пила чай.

(И нормально ли это?).

Хоть Таомэй и привела её в комнату Жэнь Ши, но это выглядело как чаепитие. Суй Лянь, похоже, не возражала, так что, наверное, всё было в порядке, но…

— Ну, пожалуйста.

Сказала Суй Лянь с улыбкой, предлагая чай, так что отказаться было бы невежливо. Она решила сделать один глоток и высказать своё мнение.

— Моё мнение — это всего лишь…

— …предположение, и может отличаться от действительности, так? Если я не буду принимать твоё мнение на веру, а буду рассматривать его объективно, то всё в порядке?

— Да.

Маомао не оставалось ничего, кроме как согласиться. А Жэнь Ши мельком взглянул на Таомэй. Может, он сказал «я», учитывая её присутствие.

— Тогда, о чём мне следует высказать своё мнение?

— О племени Читающих ветер. Можешь говорить и то, что я уже знаю. Рассказывай, чтобы всё упорядочить.

— Слушаюсь.

Слова Жэнь Ши облегчили задачу Маомао. Ей не нужно было подбирать слова, боясь повториться.

— О племени Читающих ветер я услышала от бывшего крепостного, Няньчжэня, в деревне, которую мы посетили. Говорят, оно было уничтожено в результате охоты за невестами и рабами. Племя Читающих ветер отвечало за обряды и находилось под защитой клана Ину.

Жэнь Ши, наверное, это уже знал. Он пил чай и ел печенье. Это было тоже экзотическое печенье, подходящее к чаю.

— Обряд, который они проводили, — это, скорее всего, был способ предотвращения нашествия саранчи. Он назывался осенней вспашкой, и, кроме улучшения почвы, он был эффективен для уничтожения яиц вредителей. Подробнее об этом, думаю, знает брат Ло Баня.

— Брат Ло Баня, значит. В клане Ло одни таланты. Целых два профессиональных агронома.

И здесь брат Ло Баня.

(Брат Ло Баня, кажется, научился сельскому хозяйству по необходимости).

С его странной серьёзностью он должен был хорошо справиться с сельскохозяйственной практикой. Родись он в обычной семье, был бы обычным, но способным человеком.

— А где брат Ло Баня?

— Поступило сообщение, что он вернётся завтра. Основную работу он, похоже, закончил.

Доложил Ма Шань. В этот раз, похоже, мать не отобрала у него работу. В последнее время у него было мало дел, может, ему было скучно.

— Тогда позови его, когда вернётся.

— Да.

(Всё ли в порядке?).

Маомао немного забеспокоилась, но решила пока отложить это.

— Говорят, племя Читающих ветер использовало птиц, но из рассказа бывшего крепостного было непонятно, как именно. Однако, из показаний пойманного сегодня подозрительного типа, Курум, стало известно, что племя Читающих ветер не было уничтожено, и его потомки сохранили технологию выращивания птиц.

Курум, похоже, думала, что технология выращивания птиц нужна только для продажи домашних животных богачам, но это было не так.

— В зависимости от того, как их растить, птицы могут помогать находить насекомых, но главное не в этом. Если они разводили голубей или похожих на них птиц, то их можно было использовать как средство связи.

Маомао озвучила ответ, который Жэнь Ши, наверное, и так уже знал.

— Главной силой племени Читающих ветер, я думаю, была связь с помощью птиц. Это всего лишь предположение, но не будет странным, если они работали как разведывательный отряд.

Лицо Жэнь Ши не изменилось.

— Тогда что насчёт выживших из племени Читающих ветер?

— Это всего лишь предположение, но… мне кажется, их защитил тот, кто оценил их технологию.

Сказала Маомао, медленно подбирая слова.

— Как думаешь, кто их защитил?

— …Не знаю. Клан Ину или какая-то другая сила.

— Почему ты думаешь, что это клан Ину?

Маомао и сама думала, что в этом ответе было противоречие.

— Позволю себе использовать слово «императрица», имея в виду мать предыдущего императора.

— Не возражаю.

— Потому что она их уничтожила.

— Хм-м.

Жэнь Ши сделал понимающее лицо. Женщина, которая управляла страной, используя предыдущего императора как марионетку, была, скорее всего, рациональным человеком. И расширение заднего дворца, и запрет на вырубку лесов — всё это имело какие-то причины. Но в уничтожении клана Ину было много неясного.

— То есть, ты хочешь сказать, что их наказали за то, что они скрывали от императорской семьи клан, который по сути был разведывательным отрядом?

— Как одна из возможностей.

— Понятно. А если это был не клан Ину?

— …Что касается этого…

Маомао было очень трудно это сказать, но, наверное, Жэнь Ши уже об этом слышал. Маомао мельком огляделась. Вряд ли в комнате Жэнь Ши кто-то мог подслушивать.

— По показаниям Курум, жена господина Юй Юаня, мать господина Юй Ина, была из племени Читающих ветер.

— Да.

Чётко ответил Жэнь Ши.

(Он уже всё разузнал).

Зачем же было слушать её предположения. За спиной Цюэ показала знак «мир». Похоже, это она уже всё разузнала.

— Говорят, в делах господина Юй Юаня очень помогла его жена. Но не так, как ты думаешь.

— Ч-что вы имеете в виду?

Маомао прикинула возраст матери Юй Ина. Какой бы молодой она ни была, она, наверное, уже родилась, когда на племя Читающих ветер напали охотники за рабами.

— Бывшая жена господина Юй Юаня, говорят, была рабыней. Её продали в Шаоу и она была служанкой, пока господин Юй Юань её не выкупил.

(Родственники, значит).

Они, конечно, были из одного племени Читающих ветер. Но если жена Юй Юаня была из уничтоженной половины, то это меняло дело.

— Было бы невежливо копаться в прошлом покойной… но по долгу службы. Я это уже давно выяснил.

(Предварительное расследование, значит, а он знал).

Цюэ, возомнив о себе, снова сделала самодовольное лицо, но, заметив взгляд свекрови, замерла под её хищным взором.

— Не говори об этом никому.

— Я понимаю.

(Рабыня в Шаоу).

Если сын рабыни станет правителем Западной столицы, то могут возникнуть проблемы. Откуда Цюэ узнала такие секретные сведения?

— Характер у жены был хороший. Говорят, она была спокойной и умной женщиной.

— Вот как.

Тогда, наверное, не стоит больше об этом говорить, но было одно, что нужно было уточнить.

— Можно немного отклониться от темы племени Читающих ветер?

— Что?

— Это касается визита господина Лик Сона в деревню, которую мы посетили несколько дней назад.

— …Это.

Жэнь Ши посмотрел в потолок. Похоже, он о чём-то размышлял.

— Я и о Лик Соне навёл справки. Знаю, что он ездил с инспекцией. В Западной столице у него было много работы, и он никак не мог выбраться в деревни. Это было поручение из центра.

Маомао склонила голову.

— Изначально?

Это показалось ей немного подозрительным.

— Да. В отчётах из провинции Инуси не было сообщений о большом ущербе сельскому хозяйству. Но нельзя же быть спокойным, не увидев всё своими глазами. Вот и выпала эта доля Лик Сону.

— …Правда?

— Почему ты сомневаешься?

— Да так, просто.

Когда он приехал в Западную столицу, он выглядел не очень опрятно. Может, её подозрительный ум думал, что он занимался чем-то нечистым.

— О причине его неопрятного вида расскажет госпожа Цюэ.

Фыркнула Цюэ. Даже перед Жэнь Ши она называла себя «госпожа Цюэ».

— Цюэ.

Хищная птица посмотрела на маленькую птичку (с огромной наглостью).

— Ладно. Говори.

— Поняла. Госпожа Цюэ уже всё разузнала. На обратном пути на господина Лик Сона напали разбойники. Госпожа Маомао ведь знает. Те самые разбойники. Те самые несчастные разбойники, которым господин Ма Шань сломал руки.

— Да, помню.

(Госпожа Цюэ использовала меня как приманку).

— Да. Нескольких разбойников поймали и через несколько часов увезли. Кстати, и их главаря потом поймали. Информатор всё рассказал. Кстати, один из проводников несколько дней назад провожал в деревню и господина Лик Сона.

Если обобщить рассказ Цюэ, то проводник передавал информацию о гостях разбойникам, а те нападали на неопытных в степи путников. И на Маомао и остальных, и на Лик Сона напали разбойники по наводке одного и того же проводника.

— На госпожу Цюэ и остальных напали совершенно случайно…

(Эй, не ври).

— …а на господина Лик Сона, похоже, напали по чьей-то ещё наводке.

— Хотели помешать инспекции?

— Может быть, а может, просто хотели припугнуть. Или, наоборот, специально разыграли из себя жертв, но это уже не дело госпожи Цюэ.

В чём Цюэ была удивительно хороша, так это в том, что она умела проводить черту. Она рассказывала факты, но не высказывала своего мнения.

(Но как приманку использует).

Маомао была немного обижена.

— Понятно.

Жэнь Ши приказал ей замолчать. Цюэ выпрямилась и поклонилась.

(Судя по всему).

Жэнь Ши и сам ещё не до конца понимал, что за человек этот Лик Сон. По крайней мере, судя по тому, что слышала Маомао, он казался человеком, верным своему долгу.

Жэнь Ши, будто подводя итог, выпил чай. Маомао тоже отпила свой, уже остывший.

(После такого хочется сладкого).

Маомао подумала, что ей хочется солёного, и тут рядом с ней тихо поставили вазу с печеньем. Это сделала Суй Лянь, и она мельком взглянула на неё. Внутри были простые крекеры.

— Есть сладости в одиночку — скучно, составь мне компанию.

Сказал Жэнь Ши, взяв печенье.

— Тогда, с вашего позволения.

Маомао не удержалась и с хрустом съела. Она подумала, что это было невежливо, но солёные крекеры были вкусными.

(Надеюсь, мне потом завернут с собой).

И ещё она хотела печенье в качестве сувенира для шарлатана.

(Но ведь там Тяньюй).

Шарлатана можно было обмануть как угодно, а вот как обмануть Тяньюя? Маомао подумала, что лучше было бы уточнить это.

— Можно один вопрос?

— Какой?

Жэнь Ши немного улыбнулся.

— Что касается нового лекаря, Тяньюя, как мне себя с ним вести? Если он будет часто сюда приходить, то я не смогу его обманывать, как… господина лекаря.

— …Да. Что касается этого…

Жэнь Ши замялся.

— Я сказала, что ты работала в качестве ученицы по этикету, так что вы давно знакомы. Не беспокойся.

С улыбкой ответила Суй Лянь.

— Ученицы по этикету…

— Да. В общем-то, это не ложь.

— Э-э, да, но…

Маомао, честно говоря, это название показалось отвратительным. Ученица по этикету, служащая у знатного человека, — это, в общем-то, считалось частью подготовки к замужеству.

— Это не ложь.

Сказала Суй Лянь дважды, не переставая улыбаться.

Маомао, чувствуя себя неуютно, откусила ещё один крекер.

Глава 22 - Снова брат Ло Баня

Как и докладывал вчера Ма Шань, брат Ло Баня вернулся на виллу.

— Фух, устал.

Брат Ло Баня поставил сельскохозяйственные инструменты перед (временным) лазаретом. Поскольку у него было много вещей — картофель, инструменты и прочее, — он пользовался складом за флигелем.

— Тяжело вам пришлось.

Пациентов не было, так что Маомао вышла встретить уставшего брата Ло Баня. От скуки пришёл и шарлатан.

Тяньюй спал под предлогом того, что остался на дежурстве. Наверное, брат Ло Баня был для него слишком обычным и неинтересным.

— Устал, наверное. Загорел-то как.

Сказал шарлатан так, будто он был его дядей. Наверное, скоро он позовёт брата Ло Баня на чай со сладостями.

— Да, здесь почти не бывает дождей, так что солнце палит. Летом, наверное, будет тяжело.

Брат Ло Баня прислонил мотыгу к стене. Только вернулся, а уже такой работящий.

— Вот как, вот как. Холодного фруктового сока выпьешь? Я использую воду, специально охлаждённую в подвале.

(Холодная вода — это ведь роскошь?).

Можно ли её просто так брать, подумала Маомао. И он тут же позвал брата Ло Баня на чай.

— Конечно, с удовольствием…

Брат Ло Баня замер. Нет, скорее, окаменел.

Что случилось, подумала Маомао и ткнула его. Присмотревшись, она увидела, что он мелко дрожал.

— Ай! Л-лунный!

Засуетился шарлатан.

Маомао обернулась и увидела Жэнь Ши, стоявшего с улыбкой, от которой, казалось, рассыпались лепестки роз.

— Ты, должно быть, брат Ло Баня?

Даже с ранами нефрит остаётся нефритом. Он подошёл к брату Ло Баня, и его блестящие, как шёлковые нити, волосы заколыхались.

— Д-да.

Брат Ло Баня ответил как-то неопределённо. Он был не в состоянии нормально разговаривать.

— Прости, что не поприветствовал тебя раньше, хоть ты и сопровождал нас в этой поездке. Ты, наверное, знаешь меня как младшего брата императора?

Называть Жэнь Ши по имени могли лишь немногие, такие как император. Поэтому, представляясь, он не мог назвать своё имя. Это была мера предосторожности: если он назовёт своё имя, а собеседник его запомнит и произнесёт, то его могут наказать за неуважение.

(Тяжело быть членом императорской семьи).

Обычно его, кажется, называли Лунным господином, Ночным господином и так далее.

— Э-эта поездка, с-сопровождать вас, б-было честью…

(А кто это говорил, что его обманом заманили?).

Обычный брат Ло Баня, как и положено обычному человеку, нервничал перед Жэнь Ши. А шарлатан, кстати, с блестящими глазами пристально смотрел на Жэнь Ши.

— Я много слышал от Ло Баня. Что и настоящий отец Ло Баня, как и подобает члену клана Ло, обладает талантом к сельскому хозяйству. И что у него есть брат, который, помогая ему, приобрёл знания и навыки в сельском хозяйстве, которых нет у обычных крестьян.

(Профессиональный крестьянин).

У брата Ло Баня было очень сложное выражение лица. Его хвалили, но он, похоже, был не рад. Но обычный человек не мог противостоять сияющей ауре Жэнь Ши.

То есть, его унесло течением. Это было представление одного актёра — Жэнь Ши.

(А, я это уже видела).

Маомао смотрела на Жэнь Ши, который в одностороннем порядке атаковал своим сиянием, и на брата Ло Баня, который, будучи обычным человеком, ничего не мог сделать.

— Значит, для борьбы с вредителями нужно проводить осеннюю вспашку. Я впервые слышу это слово. Позже я велел своим подчинённым разузнать, и они сказали, что в прошлом правители обязывали крестьян это делать. К сожалению, это исчезло, потому что важнее было откармливать скот для выпаса, чем получать пользу от осенней вспашки. Политика — сложная вещь.

— Д-да.

— И ты разбираешься не только в картофеле, но и в выращивании пшеницы. Я впервые слышу, что, топча пшеницу, можно сделать её сильнее и толще. Я многого не знаю. И впредь, прошу, просвещай меня, невежду.

— Н-нет, что вы.

Брат Ло Баня то краснел, то бледнел. А шарлатан, окутанный какой-то воздушной аурой, с лёгкой завистью смотрел на брата Ло Баня, с которым так долго разговаривали.

— И, хоть мне и неудобно, но я хотел бы попросить тебя кое-чему меня научить. Можно?

Спросил Жэнь Ши с лёгкой грустью во взгляде.

Щёки брата Ло Баня покраснели, а шарлатан был сражён шальной пулей.

(Ух ты).

Какой же он всё-таки жестокий, подумала Маомао, оставаясь в роли наблюдателя. Она прислонила к стене сельскохозяйственные инструменты, которые брат Ло Баня ещё не успел убрать.

— Да. Е-если я, то есть, если я смогу что-то сделать.

— Правда!

От сияющей улыбки Жэнь Ши шарлатан, как рыба на разделочной доске, открывал и закрывал рот.

— Тогда, раз уж так, зайдём внутрь, и я всё объясню.

Жэнь Ши поднял правую руку и щёлкнул пальцами. Тут же появились Ма Шань и Цюэ. В руках у Ма Шаня был большой свёрток бумаги.

(Как ни крути, а эти двое хорошо ладят).

Жэнь Ши, как хозяин, вошёл в лазарет. Тяньюй, спавший на диване, сонно поднялся. Охранник Ли Бай взглядом спрашивал у Маомао: «Что происходит?».

— Что случилось?

— Да так, всякое.

Маомао было лень объяснять Тяньюю.

— Хм-м.

Хоть и выглядел он равнодушным, но, похоже, ему было интересно, и он украдкой наблюдал.

Бумага, которую принёс Ма Шань, оказалась картой, и её разложили на столе в лазарете.

— Это карта провинции Инуси.

Объяснил Ма Шань.

Степи, горы и пустыни. По сравнению с провинцией Хуаян, довольно скромно, но через центр проходила дорога. Торговый путь, соединяющий восток и запад.

— Местами есть кружки.

Сказал Тяньюй, как ни в чём не бывало присоединившись к разговору. Шарлатан начал готовить чай.

Ма Шань сделал откровенно недовольное лицо.

(Как близко он подходит).

Такая близость к члену императорской семьи была недопустима. В бытность его евнухом — это одно, но сейчас, — Маомао забеспокоилась.

Но она подумала, что сейчас Жэнь Ши действовал из расчёта.

— Брат Ло Баня.

— Да!

(А имя-то?).

Брат Ло Баня выпрямился.

— На самом деле, эти кружки — это деревни. Я бы хотел, чтобы ты, в рамках сельскохозяйственной практики, занялся там осенней вспашкой и выращиванием картофеля.

Сказал Жэнь Ши с такой улыбкой, от которой можно было умереть.

— …Что?

Брат Ло Баня только что вернулся из деревни.

— Как можно скорее. Скажем, завтра.

От сияющей улыбки брат Ло Баня, будто ослеплённый, закрыл глаза. Он не мог возразить.

(…Вот оно что).

Используй тех, кого можно использовать, но Маомао было жаль тех, кого использовали. Карта была довольно большой.

— Какое расстояние до самой дальней деревни от Западной столицы?

Спросила она у Цюэ, которой, похоже, было скучно. Сегодня она, кажется, просто пришла за компанию. Честно говоря, она была не нужна, но, наверное, хотела сбежать от своей хищной свекрови.

— Примерно сто ли, наверное.

— Сто ли…

Лицо брата Ло Баня побледнело.

— Сначала я хочу, чтобы ты поехал в ближайшие деревни. А потом в следующие. Если ты плохо ездишь на лошади, я приготовлю удобную повозку.

Разговор шёл так, будто он уже согласился работать.

— Если возможно, я бы хотел, чтобы ты за два месяца научил все районы осенней вспашке. Картофелем займёмся потом, по очереди.

Хоть это и называлось сельскохозяйственной практикой, по сути, это были меры против нашествия саранчи. Не зная, что именно будет эффективно, они делали всё, что могли. И использовали тех, кого можно было использовать, до последнего.

Брату Ло Баня было жаль, но ему придётся потрудиться как почётной жертве. Всё, что могла сделать Маомао, — это…

Маомао достала из шкафа лекарство, смешала его с мёдом. Затем развела водой и налила в стеклянную чашку. Пока шарлатан разносил чай, она протянула её брату Ло Баня.

— Пожалуйста.

— Что это?

— Питательный напиток. Я приготовлю концентрат, который долго хранится, пейте, когда устанете в дороге.

— То есть, работа — это уже решённое дело?!

— …Вы можете отказаться?

— …Думаешь, я могу отказаться?

Нет, не может, подумала Маомао, готовя питательный напиток. И ещё нужно было приготовить компрессы от мышечной боли и прочее.

Обычный человек, брат Ло Баня, не мог отказать, когда Жэнь Ши подходил так близко и просил. И Жэнь Ши это предусмотрел.

(Жестоко).

Обычный, но среди обычных — способный брат Ло Баня.

— Ты сделаешь это?

Спросил Жэнь Ши, слегка склонив голову с растерянной улыбкой.

Брату Ло Баня оставалось только понурить голову.

Тяньюй, как посторонний, хихикал над чужим несчастьем.

Глава 23 - Закон инициатора

Политика — дело хлопотное, и если ты опоздал, то считай, проиграл.

Правитель должен предвидеть, что произойдёт в стране, и заранее устранять причины. Если он этого не сделает, его будут винить, а если сделает — никто ничего не скажет.

(Тяжело).

Маомао скрежетала ступкой, измельчая лекарственные травы.

(Обойти провинцию Инуси за два месяца).

Для брата Ло Баня это была невыполнимая задача, и ему даже не дали выходных. Эти два месяца — это время, когда саранча ещё находится в стадии яйца или личинки. Если личинки вылупились, но ещё не могут летать, то с ними можно справиться. Такой способный человек, как брат Ло Баня, мог бы переключиться с осенней вспашки на уничтожение личинок.

Прошло несколько дней с тех пор, как Маомао проводила брата Ло Баня, который со слезами на глазах уезжал в повозке, и она жила относительно спокойно. Другое место — другие лекарства. То, что Маомао сейчас измельчала, была смесь трав из провинции Инуси, используемая как жаропонижающее.

— Э-э, это…

Она проверяла состав лекарств, продаваемых в провинции Инуси, и добавляла другие травы. При смешивании лекарств их действие может усиливаться, а может, наоборот, они могут стать ядом. И то, что действует на жителей Западной столицы, может не действовать на жителей центра.

Как и у трав, состав которых меняется в зависимости от того, где они растут, у людей тоже есть индивидуальные различия. Время, проведённое в пробах и ошибках, чтобы это выяснить, было для Маомао блаженством.

— Хе-хе-хе, хе-хе.

— Девочка, извини, что мешаю, когда ты так счастлива.

Подошёл Ли Бай. Маомао вытерла слюну, стекавшую с уголка рта.

— Что случилось, лекарство, которое вы вчера пробовали, не подействовало?

— Хм-м, вкус у него, конечно, не очень, но дело не в этом. …Тот дядька, придёт…

Не дожидаясь, пока Ли Бай договорит, Маомао быстро убрала ступку.

— Я сегодня плохо себя чувствую, так что беру выходной. Я тяжело больна, так что никого не принимаю.

— Эй, эй!

Ли Бай схватил Маомао за шкирку.

— Что, девочка, простудилась? Приготовить тебе отвар из кудзу?

— Дяденька-лекарь, не надо так легко верить.

Сказал Ли Бай с удивлением.

— Девочка, дослушай до конца. Если подумать, то странно, что тот дядька до сих пор не приходил на виллу, с тех пор как мы приехали в Западную столицу.

Тот дядька — это, конечно же, чудак-военный стратег.

— …Да. Что-то случилось?

В общем-то, чудак-военный стратег был из тех, кто бросал работу и занимался тем, чем хотел.

— В Западной столице, говорят, есть великий мастер сёги, и он всё время с ним играл.

— Очень убедительный ответ.

Похоже, в Западной столице тоже придумали, как с ним справиться. Если дать ему настольную игру, то он будет довольно тихим.

— И этого соперника сегодня позвали сюда.

— …Ух ты.

(Кто же его позвал?).

Ответ напрашивался сам собой. Наверное, Жэнь Ши.

— Ну, я понимаю, что ты не любишь того дядьку.

— Ещё бы.

— А кто этот дяденька?

Спросил шарлатан с невинным видом, но отвечать ему не хотелось.

— Но ты ведь понимаешь, что он способный?

— К сожалению, понимаю.

— Кто?

Шарлатан, не в силах вклиниться в разговор, нахмурился.

— Не думаешь ли ты, что если ты будешь притворяться больной или отсутствующей, то тот способный дядька с ещё большим рвением будет тебя искать?

— …Гх.

— И, что хуже всего, чем больше тебя скрывают, тем сильнее становятся чувства и тем сильнее становится импульс.

Сказал Ли Бай с большим чувством. Наверное, в «Зелёном павильоне» его немало мучили.

— Не лучше ли просто встретиться с ним, хоть и ненадолго, и ограничиться минимальным контактом?

— А вы, господин Ли Бай, как-то странно заступаетесь за того дядьку.

— Да нет.

— Тогда почему?

Когда Маомао прижала его к стенке, Ли Бай, будто сдаваясь, поднял руки.

— Мастер сёги, который сегодня придёт, — это, говорят, ходячая энциклопедия Западной столицы. Когда клан Ину был уничтожен, сгорело много древних документов. Если я так скажу, ты поймёшь?

То есть, Жэнь Ши позвал мастера сёги, чтобы поговорить с ним. Но если с ним придёт и чудак-военный стратег, то нормально поговорить может и не получиться. Поэтому, наверное, Маомао должна была его отвлечь.

— …Я не то чтобы не понимаю, но откуда вы нашли эту ходячую энциклопедию? Если вы будете так самовольничать, то не покажется ли это странным?

Жизнь Жэнь Ши, из-за его положения, была под угрозой в любой момент. Он и так самовольничал с сельским хозяйством, так что какова была его репутация в Западной столице?

— Так вот, этого мастера сёги представил тот самый дядька.

— Э-э, я ничего не понимаю.

Честно склонила голову Маомао. А шарлатан, обидевшись, что не может вклиниться в разговор, начал пить чай с сушёными фруктами.

— В Западной столице для приёма гостей подготовили мастера сёги, но ему, говорят, уже за восемьдесят. Он давно впал в маразм и нуждается в уходе. Но его мастерство в сёги не угасает, а только совершенствуется, так что он — идеальный соперник для чудака-военного стратега.

— Если он впал в маразм, то как с ним разговаривать?

— Чудак-военный стратег говорит, что он иногда приходит в себя. Он не может нормально говорить, только бормочет отдельные слова, но он велел своему адъютанту всё записывать и показал это господину Жэнь Ши.

Маомао захотелось схватиться за голову.

— И ещё, он сказал: «Давно хочу увидеть дочь, так что приготовьте чаепитие».

(Ух ты…).

То есть, в обмен на информацию он хотел встретиться с Маомао.

— Господин всегда о чём-то беспокоится. В последнее время, кажется, он немного расслабился. Примерно с тех пор, как мы покинули Анан?

Интуиция большой собаки была острой.

Как раз тогда, когда Маомао сказала, что нужно использовать тех, кого можно использовать.

(Да, я сказала. Точно сказала).

И вот, брата Ло Баня, чтобы использовать его до последнего, отправили в путешествие на повозке. Может, и неслучайно, но причиной того, что брат Ло Баня попал в такую ситуацию, была Маомао. Раз так, то инициатор не мог отказаться.

— Мне, вроде, велели передать тебе сообщение, но, наверное, выбрали не того человека. Ты же собираешься сбежать. Я и сказал, что не буду тебя силой останавливать.

Нет, здесь честный Ли Бай действовал на Маомао сильнее, чем если бы они использовали какую-нибудь Цюэ.

— Но он сказал, что если с девочкой поговорить честно, то она всё поймёт и выслушает.

(Ну что за…).

Маомао, скрежеща зубами, могла только пробормотать: «Вот же гад».

— Понятно…

— Что, правда? Точно? Тогда я провожу тебя на чаепитие. И ещё, госпожа Цюэ, говорят, принесёт тебе одежду. Ладно?

— Да.

Маомао, чуть не испустив дух, поплелась в свою комнату.

Глава 24 - Господин Линь

За множеством занавесей была устроена пиршественная зала. Не чаепитие, а именно пиршественная зала, — так показалось Маомао.

(Похоже на Анан).

На коврах были расставлены сладости и чай.

В центре стояла доска для сёги, и над ней склонились грязноватый дядька и незнакомый, тоже не очень опрятный, старик. Грязноватый дядька — это, конечно же, чудак-военный стратег. А другой…

(Это тот старик, его соперник по сёги?).

Восемьдесят лет — редкий возраст. Мужчина, который, наверное, когда-то был важной персоной, теперь был сгорблен, и всё его тело дрожало. В правой руке он держал крепкую палку, а за его спиной с беспокойством смотрел мужчина средних лет.

— Я привела её!

Весело подняла руку Цюэ. С ней в качестве охраны пришёл и Ли Бай.

На голос Цюэ от доски оторвался грязноватый дядька.

— М-маома…

Начал было чудак-военный стратег. Но его прервали.

Старик держал палку. Он ударил ею по полу. С такой силой, что, если бы не толстый ковёр, палка, наверное, сломалась бы.

— Игра!

Голос, который раздался от впавшего в маразм старика, был на удивление твёрдым. Говорили, что он не может нормально говорить, но отдельные слова, похоже, можно было разобрать. Старик взял фигуру и с приятным звуком сделал ход.

Чудак в монокле, прищурившись, тоже вернул взгляд к доске. Он только помахал Маомао рукой, сосредоточившись на игре.

— Какой хороший ход.

Сказала Цюэ, делая умное лицо.

— Я-то ничего не понимаю, а ты, сестрица, разбираешься?

Спросил Ли Бай, смеясь, как и подобает добродушному человеку.

— Ну, по атмосфере.

Цюэ говорила, не понимая смысла, просто то, что хотелось сказать. Обычная Цюэ.

— Ну, госпожа Маомао, давайте тоже пить чай. А то госпожа Цюэ не сможет поесть сладостей.

Хоть днём в Западной столице и было жарко, но если хорошо проветривать, то было комфортно. Наверное, из-за отсутствия влажности.

(Какие же они богатые).

Как и подобает бывшему крупному торговцу, ковры были роскошными. Гладкая текстура, как у шёлка. На поверхности был выткан мелкий узор, а сверху — вышивка.

(И всё равно ведь испачкают).

Играя в сёги, чудак-военный стратег ел маньтоу. Было интересно, с начинкой они или без, и если с начинкой, то сладкой или солёной.

Сладости, которые ел чудак-военный стратег, пополнял его адъютант с усталым видом. Как всегда, Маомао не знала его имени, а если и слышала, то забыла.

— Ха-ха-ха, тяжело ему, наверное, этому Онсо.

Сказал Ли Бай, как бы со стороны. Как военный, он, похоже, был с ним знаком.

Онсо, заметив Маомао, велел стоявшему рядом слуге приготовить еду.

— Простите. Что вы пришли, а мы…

Онсо, привыкший извиняться, поклонился под идеальным углом.

(Какой ценный кадр).

Он извинялся так, что бабка-управляющая захотела бы его нанять. Не слишком молодой, но вежливый, и при этом не выглядел некомпетентным, — его можно было бы использовать, когда неопытная куртизанка разозлит клиента.

Впрочем, если бы это был настоящий скандалист, то вышибалы без лишних слов вышвырнули бы его из заведения.

(Если он захочет сменить работу, надо будет его порекомендовать).

Тот, кто извиняется в борделе, обычно страдает от болей в желудке, но это должно быть легче, чем служить у чудака-военного стратега.

Жэнь Ши на чаепитие ещё не пришёл. А может, и не придёт.

(Если мы будем слишком часто собираться, то это может вызвать зависть).

Если он не придёт, то Маомао и остальным придётся самим собирать информацию.

В общем, пока не закончится игра в сёги, ничего сделать было нельзя, так что она решила поесть.

— Госпожа Маомао, это печенье — просто объедение.

— Вы уже едите, госпожа Цюэ.

— Пробую на яд.

— Я и сама могу.

Это было действительно не чаепитие, а пир. Блюда приносили одно за другим. К сожалению, алкоголя не было совсем.

Пока она потихоньку ела маньтоу, снова подошёл Онсо.

— Если хотите, вот.

— Что это?

Онсо принёс книгу. Она была сделана из пергамента, и в ней были короткие рассказы. Конечно, лучше бы это был атлас лекарственных трав или медицинский трактат, но вкус был неплохой.

— Если нужны другие книги, я принесу. Или, может, лучше настольные игры или карты?

Он был так заботлив, что Маомао это показалось странным.

— Не беспокойтесь, всё в порядке.

— Нет, просто…

Онсо как-то странно замялся.

— Господин Ло Хань и господин Линь начали играть час назад…

— И?

— Думаю, они будут играть ещё как минимум два часа.

— Два часа…

— Кстати, Лунный господин приходил незадолго до вас и ушёл. У него много работы, так что, когда он закончит, его позовут.

У Жэнь Ши не было свободного времени. Это было логично, но тогда почему и Маомао не отпустили? У неё тоже были дела — любоваться травами, растирать их, пить чай с шарлатаном.

— Можно мне сейчас уйти? Когда придёт время, позовите меня.

Она взяла тарелку с фруктами и маньтоу, чтобы забрать с собой. Шарлатан будет рад.

— Нельзя. Если вы сейчас уйдёте, то господин Ло Хань потеряет концентрацию. Если он начнёт играть странно, то и господин Линь устанет и уснёт.

(Ну что за морока).

Да и вообще, если восьмидесятилетний старик будет два часа играть в сёги, то он может просто упасть, — беспокоилась Маомао.

(В другом смысле, теперь уже не уйти).

Маомао решила присмотреть за стариком, чтобы он не упал.

Глава 25 - Господин Линь. Часть первая

(С этим стариком всё в порядке?).

Маомао, погружённая в чтение, наблюдала за дрожащим господином Линем. Время от времени мужчина, ухаживающий за ним, смачивал его губы ватой, пропитанной водой. Один раз он даже поднял его и отнёс в уборную.

Судя по возрасту, это был его сын или внук.

То, что он до сих пор жив, — это, наверное, заслуга этого заботливого мужчины.

Прошёл уже час, и Цюэ, похоже, наелась. Теперь она, Ли Бай и Онсо играли в карты. Маомао тоже звали, но она отказалась, предпочтя чтение. Краем глаза она видела, как мелькали монеты, но решила не обращать на это внимания. Если играют по-мелочи, то ничего страшного. Цюэ — это одно, а Онсо нужно было развеяться.

(Но, кажется, Цюэ им не победить).

И действительно, выигрывала только Цюэ. Она ведь из тех, кто достаёт флажки из ниоткуда. Даже если бы она и жульничала, её фокус, кажется, было не разгадать.

Пока Маомао витала в облаках, тело господина Линя вдруг обмякло.

Маомао вздрогнула и подбежала к играющим.

— О, Маомао.

Сказал чудак-военный стратег, глупо улыбаясь.

Маомао, оттолкнув мешавшего ей чудака-военного стратега, хотела прикоснуться к старику.

И тут…

— Всё в порядке!

Громко сказал мужчина, ухаживавший за ним. Он поддержал тело господина Линя и приблизил ухо к его рту.

Господин Линь, похоже, что-то говорил.

— …

— Угу… угу.

До ушей Маомао ничего не доносилось. Мужчина, ухаживавший за ним, слушал тихий голос старика и записывал. Маомао заглянула и, увидев набор бессмысленных слов, снова склонила голову.

Бормотание старика, похоже, закончилось. Мужчина, поглаживая его по спине, снова смочил его губы мокрой тканью.

— Закончили, господин Линь?

Спросил чудак-военный стратег, поглядывая на Маомао.

(Господин?).

Хоть это и могло означать «ребёнок», но чаще использовалось в значении «мелкий негодяй». Даже если он и подстраивался под господина Линя, чудак-военный стратег всегда говорил грубости.

— Он устал, так что я дам ему немного отдохнуть.

Сказал господин Линь, не обращая внимания, и осторожно уложил старика. Затем он начал записывать ходы.

— Ухаживать тоже тяжело.

Сказала Цюэ, жуя маньтоу, будто её это не касалось. Интересно, какой будет старость у Гао Шуня и Таомэй.

— Маомао…

Раздался томный голос, и Маомао скривилась.

— Не подходите ближе. От вас пахнет мокрой собакой.

— Ну и грубость.

Вставил Ли Бай.

Но этот господин был из тех, кто не слушал, что ему говорят.

— Ты же говорила, что любишь солёное, так что я приготовил много солёных закусок. А как насчёт вина? Будешь?

— Вино…

Она на мгновение соблазнилась, но потом замотала головой.

Но, видимо, лицо Маомао было слишком искажено, и между ними встала Цюэ.

— Если вино, то госпожа Цюэ хотела бы попробовать местное фруктовое. И, кстати, нам нужно поработать, так что, пожалуйста, расскажите подробнее о том старике.

Цюэ, чётко высказав свои пожелания, заодно и напомнила о работе. Рядом Ли Бай сказал: «Вино потом».

А чудак-военный стратег, посмотрев на Цюэ, склонил голову.

— Конь?

Похоже, он принял её за фигуру, которая делает непредсказуемые ходы. Вкус у него был отменный.

— О дедушке расскажу я.

Подошёл господин Линь. Господин Линь-старший тихо посапывал.

Они как-то сами собой сели в круг вокруг еды. Цюэ приготовила чай и всем раздала. Маомао поставила перед каждым тарелку.

— Что вам известно о моём дедушке?

Спросил господин Линь спокойным голосом, глядя на них.

(Дедушка, значит).

Ему было, наверное, лет сорок. Волосы чёрные, но вьющиеся, и глаза светлые.

(Старик Линь тоже немного похож на иностранца).

Для Маомао было странно, что мужчина такого возраста так заботливо ухаживает за своим дедом.

И с Маомао, и с Цюэ он говорил вежливо.

(Может, он младший сын?).

Она слышала, что у кочевников есть обычай оставлять младшего сына, чтобы он ухаживал за родителями. Если господин Линь вырос в такой культуре, то его поведение было понятным.

— Я слышала, что он — ходячая энциклопедия Западной столицы.

— Раньше его так называли, но сейчас вот так. До того случая семнадцать лет назад у него была ясная память.

— Семнадцать лет назад, то есть…

— …чистка клана Ину.

(Вот оно что).

Маомао сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу.

Господин Линь отвёл редкие волосы спящего деда. Отчётливо виднелся шрам.

— В то время дед занимался составлением истории Западной столицы. Но во время чистки клана Ину его, похоже, тоже сочли мятежником. К счастью, семью это не затронуло. Это была толпа, получившая благовидный предлог для расправы. Деда схватили, а все книги, которые он составлял, и те, что были первоисточниками, сожгли. Когда он вернулся через несколько месяцев, он был уже в таком состоянии.

Старческое слабоумие господина Линя было результатом того, что его лишили дела всей жизни, или жестокого насилия? В любом случае, это было печально.

— Среди тех исторических книг было много ценных, и до сих пор жаль, что их сожгли.

Сказал господин Линь, с досадой ударив по ковру.

(Сжечь легко, восстановить — трудно).

Но, может, то, что господин Линь-старший бормотал, имело какой-то смысл? Вряд ли по тому набору слов можно было восстановить исторические книги.

— И что нам теперь делать?

Маомао решила, что будет быстрее, если она возьмёт всё в свои руки, и заговорила первой. А чудак-военный стратег, похоже, задремал. Присмотревшись, она увидела, что Цюэ, улыбаясь, показывала на бутылку с вином и на чудака-военного стратега.

(Подлила).

Цюэ хорошо поработала. Наверное, она подмешала вино в чай, который раздавала. Маомао взглядом поблагодарила Цюэ.

— Дед был осторожным человеком. Он не был из тех, кто хранит легковоспламеняющиеся книги в одном месте.

— То есть, был и другой архив, кроме того, что сожгли?

— Да. Говорят, когда он получал новую книгу, то, читая, делал копию важных мест.

Если копия хранилась в другом месте, то записи сохранились. Но…

— Раз её не нашли, то никто не знает, где этот архив, верно?

— Верно. То есть, возможно, все книги до сих сих пор целы и их никто не нашёл.

Маомао посмотрела на храпящего дядьку. Чудак-военный стратег, если от него не было пользы, был просто обузой, но, к сожалению, иногда он был полезен.

— И вы пытаетесь выяснить, где находится архив, когда он иногда приходит в себя.

Это было очень долго.

— А так вообще можно что-то найти?

Спросила Цюэ то, что хотела спросить Маомао.

Господин Линь, смутившись, отпил чай.

— На самом деле, однажды нашли.

Маомао округлила глаза.

— Правда?

— Да. Говорят, однажды, основываясь на том, что дед вдруг вспомнил, они обыскали дом, которым он раньше пользовался. И тогда…

— И тогда…

— …нашли. Записи партий, которые дед собирал в прошлом. Они были под половицами в сарае.

— Записи партий…

Честно говоря, не очень-то ценная вещь.

— Все, наверное, расстроились? Столько усилий, чтобы скрыть такое.

— Да. Говорят, их использовали для растопки печи.

Для господина Линя-старшего это, наверное, было сокровище. Разница в ценностях — жестокая вещь.

— Как жаль. Сейчас они, может, и стоили бы чего-то.

Сказала Цюэ, беря лапшу. Только что она говорила, что наелась, но, похоже, у неё снова проснулся аппетит.

— Да. И вот теперь, узнав, что дед хорошо играет в сёги, пришёл один человек и попросил продать ему записи партий, если они есть.

— Продать записи партий…

Кажется, она что-то такое слышала.

— Говорят, в провинции Хуаян популярно го, и книги с записями партий хорошо продаются. И вот он предложил, что, может, и с сёги так же получится.

Маомао мельком взглянула на храпящего дядьку. И здесь этот дядька продолжал оказывать своё странное влияние.

— Услышав, что на этом можно заработать, семья засуетилась.

— Ну да, но если он играет в сёги, то ведь можно записать и новые партии, разве нет?

Мастерство в сёги, похоже, он не растерял, так что, думала Маомао, проблем быть не должно.

— В этом-то и загвоздка, ему нужны старые записи. Конкретно, записи партий с господином Ло Ханем.

— Что?

Маомао снова посмотрела на чудака-военного стратега.

(Кстати).

Она слышала, что, когда дядю чудака-военного стратега, Ло Мэня, выгнали из заднего дворца, его биологический отец приказал ему отправиться в путешествие. Куда именно, Маомао не интересовало, но он не возвращался несколько лет.

(Как раз по времени сходится).

— Значит, господин Линь-старший и тот, кто там валяется пьяный, — старые знакомые?

— Я так слышал. К сожалению, дед, похоже, не помнит.

Маомао посмотрела на Онсо.

— Господин Онсо!

— Кстати, господин Ло Хань говорил: «Что-то знакомый стиль игры».

Чудак-военный стратег не различал лиц, так что он вряд ли помнил, старый это знакомый или нет.

— Дед сегодня бодрее обычного, наверное, потому, что давно не играл в сёги с господином Ло Ханем. Простите за наглую просьбу, но не могли бы вы отдать нам записи сегодняшней партии?

— Не возражаю.

— Тогда, если по бормотанию деда мы найдём спрятанные книги или записи партий…

— …все записи партий я отдам вам.

— Госпожа Маомао…

С беспокойством посмотрел на Маомао Онсо.

— Чудака-военного стратега старые записи партий не интересуют.

— Но если он что-то скажет…

— …скажите, что я сделала это самовольно.

— Так и сделаю!

Сказал Онсо с нажимом. То есть, он просто хотел получить подтверждение, что сможет свалить вину на Маомао.

Тогда оставался вопрос о месте, где могли быть те самые книги.

— У вас есть то, что вы записывали? Не могли бы вы и нам показать?

— Да, вот. Это за последние несколько дней.

— …А это не записи партий?

Маомао склонила голову. Там было написано «5-9 серебро» и «8-3 конь». Даже Маомао, не интересовавшаяся сёги, понимала, что это обозначение ходов.

(А в этом вообще есть какой-то смысл?).

Маомао захотелось застонать.

Глава 26 - Господин Линь. Часть вторая

— Есть ли у вас доска для сёги и фигуры?

Маомао получила от Онсо доску и фигуры. Когда ничего не понятно, лучше всего начать действовать.

Она с щелчком расставила фигуры на доске.

— Э-э, 5-9 серебро и…

Она расставляла фигуры согласно записям, но, может, это было бессмысленно. Она хотела поставить пешку, но её рука замерла.

— …Странно.

Заглянув на доску, вставила Цюэ.

— Две пешки на одной линии.

— А, это и я знаю. Так нельзя ходить.

Включился и Ли Бай. Он говорил так, будто не очень-то интересовался сёги.

— И ещё три дракона. Может, это не одна и та же партия.

Заглянул и Онсо.

— Вот если бы я лучше разбирался в сёги, то, может, и понял бы?

Склонил голову Онсо.

— Вы не очень-то разбираетесь в сёги?

— Играть-то я могу, но посмотрите, где я служу. Желание делать из хобби работу пропадает.

Сказал Онсо с отсутствующим взглядом.

— А, это я понимаю.

Согласился и Ли Бай.

— А вы почему, господин Ли Бай? Вы ведь не так уж и связаны с ним.

Ли Бай был военным, но не так сильно связан с чудаком-военным стратегом, как Онсо.

— Ну, вот эта форма. Не напоминает карту столицы?

— Карту столицы?

— Аккуратно разделённый город, а наверху — трон. Прямо как есть.

— Вот оно что.

То есть, доска, расчерченная на клетки, казалась ему городом.

(Строго говоря, это доска для сёги, так что это не совсем так).

Но то, что он хотел сказать, было понятно.

— Для начала, я расставлю все фигуры из записей.

Она расставляла фигуры одну за другой, и их расположение становилось всё более неравномерным.

— Как это выглядит с точки зрения записи партии?

— Совершенно непонятно.

Включился в разговор и господин Линь.

Сейчас, когда господин Линь-старший и чудак-военный стратег спали, самым знающим был только этот господин Линь.

— Если это не запись партии, то что это может означать?

Совершенно непонятно, — Маомао подняла руки.

— Да, король-то как-то слишком много двигается.

— И госпожа Цюэ так подумала. Какой-то слишком наглый король.

Маомао была согласна с мнением Ли Бая и Цюэ. Король выдвинулся почти до середины доски.

— …Король.

Маомао пристально смотрела на доску. Положение другого короля — в центре северной стороны. И ещё несколько неравномерно расположенных фигур.

— Господин Ли Бай.

— Что?

— Если представить эту доску как столицу, то как это выглядит?

Маомао повернула доску к Ли Баю.

— Хм-м. Ну, этот король — это, наверное, трон. Если так думать…

Он протянул палец.

— …то это скопление фигур — это, наверное, квартал развлечений, торговый район или жилой квартал.

— Тогда этот король?

— Хм-м, враг, что ли, или политический противник? Или дом влиятельного чиновника?

Сказал Ли Бай не очень уверенно.

(Вот оно что, вот оно что).

Маомао, широко раскрыв глаза, посмотрела на Цюэ.

— Госпожа Цюэ, у вас есть карта Западной столицы?

— Ха-ха, что ты вдруг. Откуда у меня…

— Да, есть.

Проигнорировав смех Ли Бая, Цюэ быстро достала карту. Карта была нарисована на толстом пергаменте.

— Откуда она у тебя!

— Потому что я — госпожа Цюэ.

Сказала Цюэ с важным видом.

Она спросила у такой Цюэ, и у неё действительно была карта.

Маомао, взяв карту, открыла её и сравнила с доской.

— А положение этого короля, если совместить с расположением Западной столицы, не совпадает ли с положением этой виллы?

— ?!

Все сравнили доску и карту.

Западная столица тоже была городом, построенным по принципу сетки. Она была разделена не так чётко, как столица, поэтому она и не заметила.

— Тогда этот король…

— …сейчас используется как правительственное учреждение, но это место, где стоял особняк клана Ину.

Объяснил господин Линь. Когда есть местный, то всё сразу становится понятно, и это обнадёживало.

— Тогда и смысл большого количества драконов понятен. Кажется, был магазин с драконом в названии.

Изображение дракона могли использовать только члены императорской семьи, но иероглиф «дракон» в названии магазина встречался часто.

— Тогда что насчёт пешек?

Спросила Цюэ, указывая на две пешки, стоявшие рядом.

— Судя по положению, это вдоль главной улицы.

— Может, книжный магазин или бумажная лавка? В смысле, магазин, где можно купить всякую мелочь.

— …Хм-м, что-то не видно такого магазина.

Промычал Ли Бай.

Маомао проверила, какие места обозначают другие фигуры.

— Госпожа Цюэ заметила, но, может, современная карта не подходит?

Именно так. За семнадцать лет магазины могли закрыться, а могли и построиться новые.

— Простите, я принесу старую карту! Можете пока присмотреть за дедом?

Встал господин Линь.

— Понятно.

Маомао и остальные были увлечены сравнением доски и современной карты.

Поэтому никто и не заметил.

— В общем, всё, что можно было, мы заполнили.

Маомао проверила места, которые она сопоставила с картой.

— Но что-то он долго.

Ли Бай отдёрнул занавеску и посмотрел наружу. Наверное, смотрел, как садится солнце.

— Уже час прошёл.

— Карту семнадцатилетней давности, наверное, не так-то просто найти.

Так она думала, но тут у Маомао возникло неприятное предчувствие, что она, может, ошиблась в своих суждениях.

— Фу-а-а-а.

И, словно в подтверждение её неприятного предчувствия, проснулся дядька в монокле, которого опоили и уложили спать.

— Доброе утро. Я ещё сплю? Вижу Маомао.

Сказал чудак-военный стратег, ещё не проснувшись. Онсо протянул ему стакан. Наверное, там был фруктовый сок.

— …М! Всё-таки Маомао!

— А-а, как шумно.

Невольно вырвалось у Маомао.

Хотелось его проигнорировать, но дело не двигалось, так что она выстроила перед ним ряд тарелок с едой.

— Дальше не подходите.

— Ух ты. Прямо как сестрица Мамэй.

Похоже, невестка Цюэ делала то же самое с Гао Шунем.

Она попросила поставить доску перед чудаком-военным стратегом.

— В общем-то, не знаю, ответите ли вы, но я спрошу. Я спрашиваю о Западной столице семнадцатилетней давности. Если это бывший особняк клана Ину, а по диагонали от него — особняк господина Юй Юаня, то вы знаете, где находятся остальные фигуры? Ну да, не знаете.

— Девочка, дядька ещё не ответил.

Ли Бай и в его присутствии называл его «дядька».

— Эта пешка — додзё сёги. А та, что ниже, — магазин, где продают сёги и го.

— Господин Ло Хань хорошо помнит только то, что касается его увлечений.

— Ого, вот как.

Ответила Маомао на объяснения Онсо с полным безразличием.

— Этот дракон — закусочная. Если обыграешь хозяина, то можно поесть бесплатно.

Чудак-военный стратег отвечал быстро. Понятно, что места, связанные с сёги, совпадали с теми, что указал господин Линь-старший.

(Если бы он с самого начала был таким).

Подумала Маомао эгоистично.

Цюэ тоже, скрестив руки, говорила: «Может, я ошиблась».

— Этого коня я не знаю. И ещё золотого генерала.

Два места чудак-военный стратег не помнил.

— Одно, похоже, храм. А другое — в жилом районе, так что, может, это то место, где впервые нашли записи партий.

Цюэ обвела на карте кружком.

— Тогда остаётся подозрительным тот храм.

Когда они уже почти нашли ответ, чудак-военный стратег вдруг начал оглядываться.

— Что случилось?

Спросил Онсо.

— А где господин Линь?

— Он пошёл за старой картой.

— Хм-м.

Чудак-военный стратег редко интересовался другими.

(Если бы господин Линь-старший, то ладно, но господин Линь…).

Маомао ещё раз прокрутила это в голове.

(Господин Линь…).

Маомао громко ударила по доске.

Все удивлённо посмотрели на Маомао.

— Что случилось?

Испуганно спросил Ли Бай.

Маомао с искажённым лицом посмотрела на чудака-военного стратега.

В мире есть люди с редким талантом, которые тратят его впустую.

— Господин Линь, господин…

Маомао продолжала смотреть на чудака-военного стратега.

— …означает «злодей», верно?

— Да. Маомао. Плохой человек, да, какой-то лживый.

— …

Маомао с искажённым лицом опустилась на колени.

— Почему вы молчали?

— А какое нам до этого дело?

Да, чудак-военный стратег был таким.

После этого они поспешили в тот подозрительный храм, но ничего не нашли. Только следы того, что кто-то обыскал дом и что-то унёс.

Глава 27 - Несварение

— Простите.

Маомао и остальным оставалось только низко поклониться Жэнь Ши. Цюэ даже изобразила, будто собирается совершить сэппуку в белых одеждах.

— А-а, здесь этого не нужно.

Сказала Цюэ, с облегчением быстро переодеваясь.

В итоге, мужчины по имени господин Линь не существовало. У господина Линя-старшего был внук, но это был совершенно другой человек.

По словам настоящего внука, человек, который в последние несколько дней ухаживал за господином Линем-старшим, назвался его учеником. Он, говорят, уже несколько лет время от времени заходил, и, поскольку он хорошо ухаживал за дедом, ему доверяли.

Сейчас за господином Линем-старшим ухаживает настоящий внук. Впрочем, сам уход осуществляет женщина, которая пришла с ним. Наверное, жена или дочь.

Господин Линь-старший продолжал играть в сёги с чудаком-военным стратегом.

(И снова сёги).

Маомао оставалось только удивляться. Но если она вмешается в разговор, то он может уйти в сторону, и нормального разговора не получится. Сначала она планировала подробно всё объяснить Жэнь Ши, а потом послушать, что скажет чудак-военный стратег.

(Вообще-то, если бы этот дядька с самого начала…).

Так она думала, но предсказать действия этого дядьки было невозможно. Да и объяснить, почему он счёл господина Линя «злодеем», было трудно.

Настолько безобидным казался господин Линь.

Она вкратце поговорила и с внуком господина Линя-старшего, но, похоже, многого от него не добиться. Настолько он был незаметным, безобидным и удобным человеком.

(Да, так заботливо ухаживать, — так и родственники не всегда делают).

Иначе бы они так не обманулись.

Маомао и Ли Бай — это одно, но она не думала, что и Цюэ обманется.

Жэнь Ши, похоже, тоже этого не ожидал.

— Неужели и Цюэ?

— Мне нет прощения. Это такой провал, что дома меня высекут.

Сказала Цюэ, изображая плач.

— Ну, что было, то прошло. Но что это был за человек?

Спросил Жэнь Ши.

— А вы, господин Жэнь Ши, его не видели?

— Я сразу же ушёл. Мельком только взглянул. Адъютант господина-военного стратега был посредником.

Действительно, вряд ли обычный человек будет напрямую разговаривать с младшим братом императора.

— Опишите вкратце, что это был за человек.

Спросил Жэнь Ши, обращаясь не к Маомао, а к Цюэ.

— Да, это был совершенно обычный мужчина. Не было ощущения, что он проходил какую-то специальную подготовку. По атмосфере он был похож на брата Ло Баня, понимаете?

(А-а).

Маомао поняла. Неудивительно, что он так легко влился. Он не шумел, как брат Ло Баня, но атмосфера человека, который действует умело, но незаметно, была очень похожа.

— Я сейчас нарисую его портрет.

Сказала Цюэ, быстро достав кисть и бумагу. Получился портрет, схватывающий основные черты. Позже его, наверное, покажут и настоящему внуку господина Линя-старшего.

— Просто ваше мнение. Как думаете, что это за человек?

Спросил Жэнь Ши, поочерёдно глядя то на Маомао, то на Ли Бая.

— Тогда скажу я. Я почти согласен с госпожой Цюэ. Это был совершенно обычный мужчина. Но у меня было ощущение, что он очень опытен в уходе за господином Линем-старшим.

— Опытен? Но он ведь только время от времени заходил в последние несколько лет?

— Да, но… обычно, разве можно так заботливо ухаживать за чужим стариком? Мужчины ведь в основном думают, что ухаживать за старыми родителями должны не они, а их жёны или сёстры.

Маомао кивнула, соглашаясь со словами Ли Бая. В стране Ли было принято, что мужчина стоит выше женщины. В провинции Инуси эта атмосфера была ещё более выражена, и женщин часто рассматривали только как товар для замужества. И действительно, сейчас ухаживала не внук, а женщина, которая пришла с ним.

Маомао и сама сначала подумала, что господина Линя с самого начала растили для ухода за родителями, именно по этой причине.

— А ты, Маомао?

— Я почти согласна. Но меня смущает то, что это началось несколько лет назад.

То есть, он уже давно наблюдал за господином Линем-старшим.

— Он, как и мы, искал местонахождение старых документов?

— Это было бы логично.

(Не столько активно искал, сколько следил, чтобы их не нашли).

Если их не найдут, то и ладно. Но их нельзя было находить.

— Можно ли считать, что он унёс то, что нельзя было находить?

Жэнь Ши кивнул.

(То, что нельзя было находить).

Она ломала голову, что же это могло быть.

— То, что нельзя было находить… что же это за ужасная вещь?

— Может, это связано с мятежом клана Ину?

Говорили Ли Бай и Цюэ.

(Раз уж они так тщательно сожгли архив, то там, наверное, было что-то, что действительно нельзя было находить).

Если господин Линь следил за господином Линем-старшим в связи с этим, то возникало противоречие.

(Почему бы не сжечь, а не красть?).

Если бы он сжёг это на месте, то Маомао и остальные и не стали бы искать, а раз это просто унесли, то хотелось преследовать.

(Нет, погодите).

Может, он унёс это потому, что то, что нельзя было находить, превратилось в то, что имеет ценность.

От этих мыслей у неё закружилась голова.

Тут, похоже, закончилась партия, и подошёл чудак-военный стратег.

Маомао, увернувшись от чудака-военного стратега, который хотел сесть рядом, пересела к Цюэ.

— Маомао, я выиграл!

— А-а, да, да.

Вообще-то, если бы этот мужчина с самого начала был внимателен к господину Линю… но теперь уже было поздно.

— Почему вы поняли, что тот мужчина — самозванец?

Наверное, это был такой же глупый вопрос, как спрашивать у рыбы, почему она плавает, а у птицы — почему она летает, думала Маомао.

— Было ощущение, что я смотрю интересный спектакль.

— …

И снова непонятно. Да и вообще, даже если бы он и смотрел спектакль, то для него это было бы всё равно что смотреть на расставленные камни го.

— Среди актёров иногда попадаются те, кто хорошо врёт. На сцене все врут, но чем естественнее ложь, тем интереснее спектакль, — говорил Ло Бань.

— Ложь естественна, интересна…

То есть, актёр, который врёт в спектакле, врёт хорошо. Хорошо врёт — значит, хорошо играет. Хорошо играет — значит, интересно, — так Маомао для себя это поняла.

Только чудак-военный стратег мог прийти к выводу, что раз ему кажется, что он смотрит интересный спектакль, то человек — лжец и злодей.

— А-а, я, кажется, поняла.

Сказала Цюэ, которая, похоже, всё поняла.

— Госпожа Цюэ, объясните, пожалуйста.

— Да-да, госпожа Цюэ объяснит. Он, наверное, не играл, а вживался в роль. Такое бывает, среди мошенников или шпионов.

— Шпионов?

— Да, когда они проникают в другую страну, то, чтобы не вызывать подозрений, женятся на местных. И с мужем или женой ведут себя как обычно. Для них это настоящие муж или жена. Конечно, они настоящие муж и жена. Разница только в том, что есть что-то важнее, чем супруг… Иногда и дети рождаются. Пока шпиона не раскроют, их отношения не меняются, и супруг и дети живут, ничего не зная.

Незнание — блаженство.

Но Цюэ говорила очень конкретно.

— Кстати, Маомао, не хочешь поужинать вместе?

Спросил чудак-военный стратег с расслабленным лицом.

За его спиной внук господина Линя-старшего смотрел на них, спрашивая, можно ли ему уйти.

— Господин Ло Хань. Сегодня у вас ужин с господином Юй Ином, так что не надо. И для господина Линя-старшего мы приготовим повозку, так что подождите немного.

Вмешался Онсо.

Маомао с неохотой смотрела, как Онсо уводит чудака-военного стратега.

— Один только вопрос.

— Что такое, скажи папе всё, что хочешь.

Маомао очень хотелось разбить ему очки, но она сдержалась.

— Каким вам видится господин Юй Ин?

Ей казалось, что один этот ответ всё объяснит.

Жэнь Ши тоже затаил дыхание.

Однако…

— Гёкуо?

— Да тот, с кем вы сегодня ужинаете! Вы же всегда от него фруктовый сок получаете!

— А-а, тот.

Хлопнул в ладоши чудак-военный стратег.

— Он, наверное, хотел стать актёром. Похоже, он сейчас на пути к тому, чтобы стать героем.

— А?

Маомао показалось, что спрашивать было бесполезно. «Герой» — это мужская роль в театре, обычно полководец или рыцарь.

Вопросов только прибавилось, и Маомао почувствовала тошноту от несварения.

Глава 28 - Бедствие. Часть первая

Некоторое время у Маомао были спокойные дни. Хотя «спокойные» — это громко сказано: то чудак-военный стратег заглянет, то шарлатан принесёт какие-нибудь странные слухи, то Жэнь Ши обратится за советом.

— Пока что всё идёт хорошо.

В руках Жэнь Ши было мятое письмо. Развернув его, она увидела подробное описание сельскохозяйственных земель.

— От брата Ло Баня?

— Да. Удобная штука.

Сказал Жэнь Ши, прищурившись и глядя на птичью клетку. В ней ворковал голубь.

— Хоть и односторонняя, но быстрая передача информации — это хорошо.

Похоже, брату Ло Баня дали дрессированного голубя.

К сожалению, письмо, которое можно было прикрепить к голубю, было таким маленьким, что в нём едва помещалось описание текущей ситуации, и у брата Ло Баня даже не было места, чтобы написать своё имя. В конце было только название деревни, где он находился.

(Наверное, он писал это со слезами на глазах).

Придёт ли день, когда его имя станет известно, — этого никто не знал.

— Сколько голубей вы ему дали?

Спросила Маомао просто так.

— Трёх. Он, похоже, и в уходе за ними разбирается. Дополнительных голубей мы отправили с гонцом в последнюю деревню.

Жэнь Ши открыл карту провинции Инуси. Суй Лянь подошла и отметила деревню, указанную в письме. Прошло уже больше месяца с тех пор, как брат Ло Баня отправился в путь.

(Он очень старается).

Жэнь Ши поставил ему невыполнимую задачу — закончить всё за два месяца, но он уже приближался к середине пути.

(Как ни крути, а он способный, этот брат Ло Баня).

И, наверное, он и сам не замечал, что именно потому, что он способный, на него и сваливают всю работу.

— Маомао.

— Что?

Она уже собиралась уходить, закончив дела, но Жэнь Ши её остановил.

— Ну, в общем, сейчас работа немного утихла.

— Да.

— Может, немного отвлечься…

— Ах.

Маомао хлопнула в ладоши, будто что-то вспомнила.

— Кстати, скоро сбор пшеницы, можно мне тоже пойти помочь?

— …Сбор пшеницы, в этом есть какой-то смысл?

— Да. Когда я была в первой деревне, то слышала, что в прошлом году на пшенице была спорынья, так что мне стало интересно.

— Спорынья?

Жэнь Ши, похоже, не слышал этого слова.

— Это болезнь, от которой пшеница чернеет. Проще говоря, она ядовита.

— Хм-м, понятно.

— Если её смелют в муку, то уже не разберёшь, так что я хотела посмотреть заранее.

Спорынью использовали и для абортов. В некачественной пшеничной муке она часто встречалась, так что она хотела это проверить. Заодно и посмотреть на урожай.

— Вот как. Тогда понятно. Я распоряжусь насчёт повозки.

— Нет, я слышала, что господин Лик Сон собирается на разведку, так что подумала, не могу ли я поехать с ним.

Откуда-то ей это рассказал шарлатан. Она уточнила у Цюэ, и это оказалось правдой.

— Лик Сон…

— Да. У меня накопилось много вопросов, так что это хорошая возможность.

В итоге, с первого дня в Западной столице она так и не виделась с Лик Соном. А ей хотелось поговорить с ним лично.

У Жэнь Ши на мгновение появилось сложное выражение лица.

— Понятно. Я передам Лик Сону.

— Спасибо.

Заодно, по дороге, если будут лекарственные травы, она хотела бы их собрать. Тогда нужно было немедленно готовить корзину для сбора.

— Тогда, господин Жэнь Ши, я пойду!

— Ах.

Не обращая внимания на то, что Жэнь Ши что-то хотел сказать, Маомао с радостью, будто собираясь на пикник, начала готовиться.

— Ах, какая хорошая погода.

Цюэ сладко потянулась.

— И не нужно было беспокоиться, что пойдёт дождь.

Она выглянула из повозки — на небе не было ни облачка.

Маомао, чувствуя запах травы на ветру, отдалась воле трясущейся повозки.

— Дождя ещё долго не будет. В провинции Инуси, кроме сезона дождей, сильных дождей не бывает.

Объяснил Лик Сон, сидевший напротив. Сегодня он был одет в удобную одежду.

— Тогда для сбора пшеницы это хорошо.

Если во время сбора пшеницы пойдёт дождь, то она может прорасти, и качество упадёт. А если её хорошо не просушить, то она сгниёт.

— Да. Но погода капризна, и бывает, что прямо перед сбором урожая идёт град.

— Град трудно предсказать.

Маомао была не специалистом по сельскому хозяйству, так что могла дать только банальный ответ. Вот если бы здесь был брат Ло Баня, то он, сжав кулаки, рассказал бы о тяжести и трудностях сбора урожая.

Маомао мельком взглянула на место кучера. Поводья держал Ма Шань. В качестве охраны мог бы быть и Ли Бай, но и в прошлый раз был Ма Шань, так что она попросила его.

Рядом с Маомао улыбалась Цюэ.

(Всё ли в порядке?).

Маомао глубоко вздохнула.

— Господин Лик Сон, почему вы занимаетесь обследованием деревень?

Она задала вопрос, который давно хотела задать. Наверное, ему уже задавали его косвенно, через Жэнь Ши. Но Маомао хотела услышать ответ своими ушами.

Лик Сон мельком огляделся. Похоже, он смотрел на своих подчинённых, ехавших за повозкой.

— Есть несколько причин.

— Расскажите все, пожалуйста.

Чётко сказала Маомао.

— Первая — это нашествие саранчи. Я время от времени связываюсь с господином Ло Банем и часто пользуюсь его мудростью. Он говорил, что если в Ли и будет нашествие саранчи, то, скорее всего, в зерновых районах на севере или западе.

И действительно, в северо-западных зерновых районах произошло небольшое нашествие саранчи. Ужас нашествия саранчи в том, что если его оставить без внимания, то ущерб будет только расти.

— Меня почему-то назначили, и я занимаю должность гражданского чиновника в Западной столице. «Руководитель» — это красиво звучит, а по-плохому — всякая работа. В том числе и документы, связанные с урожаем. Так что, в качестве гипотезы, я проверял текущие запасы продовольствия.

— Но нужно ли было ехать на место?

— Это вторая причина.

Какая же причина, — Маомао широко раскрыла глаза.

Лик Сон смущённо улыбнулся.

— Наверное, вы уже знаете? То, что цифры в документах и реальное количество отличаются, — это ведь не редкость.

Наверное, он говорил о приписках.

— Тогда, третья?

— Третья? Я давно слышал. Что была такая вспашка, чтобы уменьшить нашествие саранчи.

— Осенняя вспашка. Поэтому вы и посетили господина Няньчжэня.

— Да. Вы поняли?

Сказал Лик Сон с мягкой улыбкой. Он как-то похудел с тех пор, как она видела его в прошлый раз.

— А об этой осенней вспашке, от кого вы узнали?

— От матери. Моя мать занималась широкой торговлей. Я в детстве тоже многому у неё научился.

— Вот как.

Лик Сон с каким-то отсутствующим видом посмотрел в окно повозки.

(Что ещё спросить…).

— Госпожа Маомао, госпожа Маомао.

Цюэ протянула ей портрет. Это был портрет господина Линя, который недавно их обманул.

— Браво, госпожа Цюэ.

— Да нет, если я не исправлю свой провал, то придётся делать харакири.

Сказала Цюэ, которая, похоже, была немного подавлена. Редкость.

(Если бы там был Лик Сон, то было бы хорошо).

Если бы у него была способность не забывать лиц, то господина Линя, кажется, нашли бы сразу.

— Вы не видели такого человека?

— Хм-м.

Лик Сон пристально посмотрел на портрет господина Линя.

— Цвет кожи?

— Немного смуглый. Волосы чёрные, немного вьющиеся, глаза ореховые.

— Ореховые, такого цвета?

Лик Сон указал на тканевый мешок, который был у него в руках.

— Нет, немного красноватее и темнее.

— Тогда, вот так?

Лик Сон сделал тень ладонью.

— Немного ближе.

Но она видела его в помещении, так что при разном освещении цвет мог сильно отличаться.

— А цвет кожи, на кого из тех, кто снаружи, он больше всего похож?

Лик Сон посмотрел в окно повозки.

Все были загорелыми, со смуглой кожей. Она помнила, что он был не слишком тёмным, просто загорелым, так что она указала на самый светлый оттенок.

— А веснушки были?

— Веснушки? Думаю, нет.

— Кожа была жирной?

— Не похоже.

Он также подробно расспрашивал о густоте волос, размере ушей, форме челюсти, мускулатуре.

(Говорят, он не забывает лиц).

Наверное, Лик Сон запоминал все черты. Ей почему-то показалось, что его способность не забывать лиц — это не талант, а результат упорного труда.

— По моей памяти, в Западной столице есть несколько похожих людей. Но я не могу с уверенностью сказать, что это он.

— Вот как. На всякий случай, не могли бы вы рассказать всё, что знаете?

— Понятно. Можно, когда приедем в деревню?

Пока они разговаривали, они приехали в деревню.

Золотистая пшеница, — можно было бы сказать, что это богатый урожай.

Похоже, они посадили и картофель, виднелись зелёные листья.

(Ну, какое-то время поработаю на поле).

Сбор лекарственных трав она решила отложить на обратный путь. Обратно она поедет отдельно от Лик Сона.

Она бодро спрыгнула с повозки.

И тут она увидела, что сзади скачет гонец. Это было бы ещё ничего, но вид у него был какой-то странный.

(Может, на него напали разбойники, и он сбежал?).

Нет, не то.

Конь остановился перед ними. Высунув язык, он рухнул на бок. Человек, который на нём ехал, был в военной форме.

(Я его видела).

Это был военный, которого Жэнь Ши часто использовал как посыльного. Думаю, он был довольно высокого ранга, так почему же он так запыхался?

— Что случилось?

Маомао протянула ему воду, но военный замотал головой. Он только открывал и закрывал рот и протянул ей бумажку.

(Что?).

Мелко сложенная бумажка была похожа на письмо брата Ло Баня.

— Лунный, господин… сказал, увидишь, поймёшь…

(Увидишь, поймёшь?).

Что это значит, — она открыла и увидела…

…одну линию. Нарисованную небрежно, не кистью, а кусочком угля.

Это было бы ещё ничего.

Но над этой линией было что-то густо зачёркнуто.

Не было написано, где это, но кто это послал, было ясно. Брат Ло Баня, в суматохе, чтобы что-то передать, наконец-то смог отправить голубя.

(Это…).

Маомао это уже видела.

В прошлом году, когда приезжала жрица из Шаоу. В конце она получила от девочки по имени Джазгул жуткий рисунок.

Тогда она не поняла, что это.

(Теперь понимаю).

Одна линия — это горизонт, раскинувшийся перед ней.

И густо зачёркнутый чёрный комок.

— Идёт нашествие саранчи.

Сказала Маомао, глядя на пока ещё чистое голубое небо.

Глава 29 - Бедствие. Часть вторая

— Ха, нашествие саранчи?

Раздался удивлённый голос деревенского жителя.

Маомао попросила старосту собрать крестьян. В месте сбора собралось столько людей, что стало немного душно.

На отчаянный крик Маомао ответили смехом.

— Да, в прошлом году был небольшой урон от насекомых, но в этом году урожай хороший, так что всё будет в порядке.

— Да, погода ещё какое-то время будет ясной, так что можно не торопиться.

— Так будет поздно!

Среди беззаботных деревенских раздался один яростный голос.

— Господин Няньчжэнь.

Это был одноглазый старик. Человек, переживший в прошлом ужасное нашествие саранчи, когда люди ели друг друга, был в ярости от отсутствия напряжения у деревенских.

— Не обращай на них внимания. Я начинаю жатву.

— Господин Няньчжэнь…

Хоть он и был бывшим крепостным, но в деревне, полной новоприбывших, Няньчжэнь был старейшиной. Даже староста не мог с ним легко обращаться.

Маомао тоже подумала, что спорить бессмысленно.

Пока она размышляла, что делать, вперёд вышел Лик Сон.

— Я куплю вашу пшеницу. За двойную цену.

Сказал он мягким голосом и положил на стол мешок, звякнувший металлом.

— П-правда?

— Это не ложь?

Глаза деревенских тут же стали как у зверей.

— Да, но только излишки сверх того, что вы должны сдать государству. И срок — три дня.

Сказал он мягким тоном невыполнимые вещи. Но огонь в глазах деревенских не погас.

(Вот она, сила денег).

Деревенские задвигались. Они пошли по домам, чтобы дать серпы своим жёнам и детям.

— Вы уверены? Так легко обещать.

Спросила Маомао у Лик Сона, когда все ушли.

— Если будет нашествие саранчи, то цена подскочит не в два, а гораздо больше раз. Если прилетят насекомые — мы заработаем, если нет — то и так мирно. В чём проблема?

— Нет, всё в порядке.

Его мать занималась торговлей, да и он часто общался с Ло Банем, так что, наверное, он быстро соображал в таких делах.

— Нам тоже пора? Я собираюсь помочь на поле господина Няньчжэня, а ты, Маомао, что будешь делать?

— Я… думаю, приготовлю еду.

Маомао была на девяносто процентов уверена, что нашествие саранчи будет. Только она не знала, когда.

(Место, где в последний раз был брат Ло Баня).

Это было самое западное место в провинции Инуси. Увидев там огромное скопление саранчи, он, наверное, поспешил выпустить голубя, пока на него не напали.

Нашествие саранчи уже началось. Можно было считать, что теперь она будет двигаться на восток, пожирая урожай.

(Что началось, то началось).

Проблема в том, как это закончить, и что делать потом.

Чтобы не дать насекомым сожрать урожай, нужно было быстро его собрать, сложить в хранилища и герметично закрыть, чтобы ни одно насекомое не пробралось.

(Боюсь, сгниёт).

Обычно пшеницу несколько дней сушат на улице, но что делать сейчас? И, главное, нужно было место для хранения.

Маомао взяла печь и начала готовить суп в большом котле. Маомао предпочла бы лёгкий суп с соевым соусом, но для деревенских он мог показаться слишком специфичным. Она обжарила корнеплоды в масле, хорошо посолила, а потом сварила в коровьем молоке и бульоне из вяленого мяса.

(Наоборот, для жителей центра коровье молоко кажется более специфичным).

Чтобы перебить запах, она добавила травы. Загустив пшеничной мукой, она подумала, что получилось довольно вкусно.

(Хотела ещё и клёцки добавить, но, пожалуй, не буду).

Хлеб был испечён отдельно, так что и так сойдёт.

Маомао налила суп в миски и разложила на подносе. Она раздавала его усердно работающим людям.

— Госпожа Маомао, госпожа Маомао. И госпоже Цюэ, пожалуйста.

Энергичная Цюэ полностью слилась с деревенскими. В правой руке у неё был нож, в левой — мешок. В мешке была пшеница, срезанная у самого колоса.

Маомао отдала ей последнюю порцию.

— Вы срезаете только колосья?

— Это предложение господина Няньчжэня. Если просто собирать урожай, то так быстрее.

Действительно, не нужно было каждый раз наклоняться, чтобы срезать.

Маомао и Цюэ сели на ближайший забор и начали есть молочный суп. Для Маомао порции не хватило, так что она грызла хлеб.

— Наверное, и времени на сушку не будет, и с соломой в дом не занесёшь.

— Понятно.

Пшеничную солому использовали как корм для скота или для изготовления циновок и других бытовых предметов. Это был один из дополнительных доходов, но сейчас лучше было об этом не думать.

— Да-а, сила денег — это вещь. Стоило только шепнуть: «Солому лучше оставить на потом».

Те, кто держал серпы, сменили их на ножи. Дети тащили домой мешки с колосьями.

— Если сушить на улице, то колосья разлетятся, так что, похоже, они сушат дома.

— Вы, госпожа Цюэ, хорошо умеете направлять людей.

— Конечно. Я ведь профессионал в том, как завести мужа, у которого нет настроения ночью.

Маомао подумала, что шутки из борделя, которые до сих пор не заходили, Цюэ, может, и оценила бы, но, к сожалению, сейчас у неё не было подходящих.

Маомао решила в будущем собрать коллекцию шуток, которые можно будет рассказать Цюэ.

Решение Лик Сона установить срок в три дня было правильным. Когда есть срок, начинаешь думать, как собрать пшеницу наиболее эффективно. За два дня было сжато больше половины пшеницы.

Силач Ма Шань был очень полезен. Он таскал мешки с пшеницей, держа их в обеих руках. То, что делали несколько взрослых, он делал один.

Но, как и прежде, тонкая работа была не для него.

— А-а, что вы делаете?

Если он чинил дом, то, наоборот, ломал его. Цюэ снова над ним подшучивала.

(Будет плохо, если в сарае, где хранят урожай, будут щели).

Они замазывали щели в домах глиной. Древесина в этих краях была ценной, так что приходилось делать то, что могли.

— И время, похоже, было выбрано удачно.

Сказал Лик Сон, глядя на небо. Маомао тоже посмотрела. За холмом виднелась маленькая чёрная туча.

— До сезона дождей ещё далеко, разве нет?

— Да.

У Лик Сона было какое-то неопределённое выражение лица.

— Тучи в это время года — это немного опасно.

Сказал он загадочно.

— Что с тучами?

Спросил Ма Шань, как ни в чём не бывало проходя мимо с двумя большими мешками пшеницы.

— Да нет, я говорил, что дождевые тучи в это время года — это нехорошо.

Сказал Лик Сон, указывая на восточное небо.

— Да, и там тоже туча, это тоже нехорошо?

— Там?

Она посмотрела туда, куда указывал Ма Шань. Это было небо с противоположной стороны от того, куда указывал Лик Сон.

— Я ничего не вижу.

— Хе-хе, у деверя зрение просто отличное.

Быстро пояснила Цюэ.

— Вот если бы была подзорная труба, было бы удобно.

У Цюэ, похоже, подзорной трубой не было, и она, вытянувшись, прищурилась.

— Тучи…

Движение Цюэ замерло.

Маомао тоже прищурилась и посмотрела на западное небо.

Ей показалось, что она услышала жужжание.

Она увидела чёрные точки. Но они как-то странно дрожали.

Это были не тучи.

— Госпожа Маомао, госпожа Маомао.

— Госпожа Цюэ, госпожа Цюэ.

Они переглянулись и кивнули.

Маомао взяла ближайший котёл и пестик и начала громко стучать.

— Насекомые! Насекомые пришли!

Цюэ начала толкать дядек, которые беззаботно пили чай.

— Саранча, саранча идёт!

Она кричала изо всех сил, пытаясь растормошить расслабленных деревенских.

Паниковать было нехорошо, но сейчас оставалось только безрассудно торопиться.

Глава 30 - Бедствие. Часть третья

Было собрано около семидесяти процентов урожая, когда прилетела первая саранча.

Кто-то раздавил её, но в этом не было смысла. Она кричала, чтобы продолжали жатву.

Зажгли факелы. Неважно, что это была капля в море.

Женщин и детей загнали в дома. Щели в домах заделывали грязью и тряпками. Она велела им не зажигать огонь, хоть внутри и было темно. И ещё сказала, чтобы приготовили еду, которую можно было бы съесть сразу. Сказала, чтобы сразу убивали насекомых, если они проберутся через щели.

Урожай не помещался в доме Няньчжэня. Пшеницу занесли в храм. Там было тесно, никто не входил. Щели заделали землёй так, что и воздух не проникал.

Все дома обрызгали ядом от насекомых. Неизвестно, был ли в этом смысл.

В шатрах было слишком много щелей. Они не годились для хранения, и их использовали как временное убежище для тех, кто остался снаружи.

Ма Шань держал большую сеть. Наверное, для ловли рыбы, но он безрассудно размахивал ею, ловя саранчу. Затем он топил её в большой бочке с водой.

Цюэ раздавала кожаные мешки. Вместо еды она давала подслащённое козье молоко. Она готовилась к долгой осаде.

Лик Сон обходил дом за домом. Он слушал испуганные голоса, доносившиеся из вентиляционных отверстий. «Всё в порядке», — говорил он, и, находя другие щели, через которые проникали насекомые, отгонял их и заделывал.

Постепенно видимость ухудшалась.

Цвет менялся с белого на серый, на цвет помойной крысы.

Уже можно было сказать, что всё было почти чёрным.

Не то что ходить, даже глаза открыть было нельзя. Они налетали, кусали, отрывали куски. Рот открыть было невозможно. Она кое-как прикрыла рот тканью.

Сплошной шум, было непонятно, кто и что говорит.

Прикрыв лицо руками, она наконец смогла немного приоткрыть глаза.

Она видела Ма Шаня, всё ещё размахивавшего большой сетью. Он бил наполненную сеть о землю и топтал её. Бочка с водой давно была переполнена саранчой.

Некоторые, искусанные насекомыми, сходили с ума. Они издавали дикие крики и размахивали факелами и тесаками. Саранча не умирала, а набрасывалась на деревенских.

Цюэ подскочила и подсекла буйного мужчину. Она связала упавшего верёвкой.

Лик Сон всё ещё обходил дома и разговаривал с людьми. Люди сходят с ума, впадают в безумие без света. Он предотвращал это.

Но были и те, до кого его голос не доходил.

Из одного из домов повалил огонь. Из герметично закрытого дома выскочили старуха и ребёнок с перекошенными лицами. В руках у ребёнка было огниво.

Внутри была только что сжатая пшеница, огонь разгорался хорошо. В это время года, когда не было сезона дождей, воздух был достаточно сухим, чтобы всё хорошо горело.

Ма Шань тут же среагировал. Он ударил ногой по балке дома. Дом, похожий на хибару, тут же зашатался.

— …!

Было понятно, что он что-то громко кричал. Вода была далеко, так что он, наверное, говорил, что нужно сломать дом, чтобы потушить огонь. В таких критических ситуациях Ма Шань был силён.

Он почти в одиночку сломал его, а потом принёс и опрокинул бочку с водой, в которой плавали трупы насекомых.

Цюэ затолкала в шатёр плачущего ребёнка и старуху. Хоть и везде была саранча, но там должно было быть немного лучше.

Неизвестно, сколько прошло времени. Может, полчаса, а может, несколько часов.

Все боялись, ненавидели невиданных доселе насекомых, и…

— Маомао.

Ей показалось, что кто-то коснулся её плеча.

Обернувшись, она увидела Лик Сона. На его волосах, на одежде сидела саранча. Маомао протянула руку, чтобы снять её.

— Прекратите делать лекарство. Ваши руки придут в негодность.

Руки Маомао были красными и воспалёнными.

(Ах).

Средства от насекомых были бесполезны.

Маомао без остановки распыляла яд от насекомых. Распыляла, распыляла, но его не хватало, а саранча всё летела.

Почему не действует, почему не действует.

Действует. Но их прилетает ещё больше.

Голодная саранча грызла даже ядовитые травы. Грызла людей, одежду, пыталась сожрать даже столбы домов.

Более того, упавшие насекомые, казалось, пожирали друг друга.

Это было безумие от перенаселения.

Маомао тоже была в безумии.

Она брала травы, обладающие инсектицидными свойствами, и варила их.

В большом котле плавала саранча, и туда же были брошены травы с корнями.

Воспалённые руки — то ли она вырывала травы голыми руками, то ли это была реакция на ядовитые инсектицидные травы.

Лик Сон всё ещё смотрел на небо, полное насекомых. В небе были насекомые, но он смотрел ещё выше.

— Бедствие на бедствие… было бы хорошо.

Она не понимала, что он имел в виду. Но Маомао тоже посмотрела на тёмное небо.

— Ай.

Что-то ударило её.

Она посмотрела вниз и увидела, что на земле лежит кусок льда.

Боль от удара распространилась по спине, по плечам.

Стук, стук, стук.

Воздух похолодел.

— Град?

Большие куски льда, холодный воздух. Движения насекомых, казалось, замедлились.

— Бедствие на бедствие.

Нет, это было не бедствие. Это была небесная благодать.

Маомао пришла к ответу, о котором в обычное время и не подумала бы.

— Иди, иди ещё.

Безумие Маомао направилось в другую сторону. Она вышла под град, в самую гущу насекомых. Не мольба о дожде, а мольба о граде.

Она не чувствовала ни боли от укусов насекомых, ни боли от ударов града.

Просто она желала, чтобы хоть что-нибудь сделало что-то с этой бесчисленной саранчой.

И в результате.

Сильный удар по голове.

— Маомао!

Она помнила, как к ней подбежал Лик Сон.

Маомао, получив удар градиной, потеряла сознание.

Страница книги Монолог в аптечной лавке в интернете

Table of Contents

Том 1

Иллюстрации из первого тома

Глава 1 - Маомао

Глава 2 - Две супруги

Глава 3 - Джишин

Глава 4 - Улыбка небесной девы

Глава 5 - С комнатой

Глава 6 - Дегустатор еды

Глава 7 - Любовное зелье

Глава 8 - Полки с ингредиентами

Глава 9 - Какао

Глава 10 - Переполох из-за призрака (1)

Глава 11 - Переполох из-за призрака (2)

Глава 12 - Переполох из-за призрака (3)

Глава 13 - Запугивание

Глава 14 - Уход за больным

Глава 15 - Пламя

Глава 16 - Тайные маневры

Глава 17 - Подготовка к Приему в Императорском Саду

Глава 18 - Макияж

Глава 19 - Прием в Императорском саду (Часть 1)

Глава 20 - Прием в Императорском саду (Часть 2)

Глава 21 - Прием в Императорском саду (Часть 3)

Глава 22 - После торжества

Глава 23 - Пальцы

Глава 24 - Кирин

Глава 25 - Рихаку

Глава 26 - Возвращение домой

Глава 27 - Недоразумение

Глава 28 - Сама или нет?

Глава 29 - Мёд. Часть 1

Глава 30 - Мёд. Часть 2

Глава 31 - Мёд. Часть 3

Глава 32 - Мед. Часть 4

Глава 33 - Супруга А-Доу

Глава 34 - Увольнение

Глава 35 - Эпилог. Евнух и Гейша

Глава 36 - Краткая характеристика персонажей

Том 2

Глава 0 - Иллюстрации из второго тома

Глава 1 - Папа

Глава 2 - Дамы Императорского Двора

Глава 3 - Курительная трубка

Глава 4 - Скука

Глава 5 - Маскировка

Глава 6 - Один день из жизни военного чиновника

Глава 7 - Лекция

Глава 8 - Намасу (Часть 1)

Глава 9 - Намасу (Часть 2)

Глава 10 - Ракан

Глава 11 - Стоимость

Глава 12 - Гаошун

Глава 13 - Снова Внутренний дворец

Глава 14 - Голубая роза

Глава 15 - Голубые розы

Глава 16 - Маникюр

Глава 17 - Феншен и Ракан

Глава 18 - Папа

Том 3

Глава 0 - Иллюстрации из третьего тома

Глава 1 - Хозяин

Глава 2 - Вестник

Глава 3 - Купцы

Глава 4 - Эфирное масло

Глава 5 - Жасмин

Глава 6 - Земляника

Глава 7 - Погашение стратегии

Глава 8 - Стратегия выкупа

Глава 9 - Стратегия выкупа последняя часть

Глава 10 - Выбор

Глава 11 - Бумага

Глава 12 - У Джиниши ТАМ все гладко и плоско!

Глава 13 - Хвост

Глава 14 - Синь

Глава 15 - Любительница насекомых

Глава 16 - Шисуи

Глава 17 - Басен

Глава 18 - Лихорадка

Глава 19 - Интерлюдия: Решение военного чиновника

Глава 20 - Истории о призраках(1)

Глава 21 - Истории о призраках (2)

Глава 22 - Махуа

Глава 23 - Неправильный диагноз

Глава 24 - Ребенок

Глава 25 - Родство

Глава 26 - Стрекотание сверчка

Глава 27 - Ужин

Глава 28 - Выход в свет

Глава 29 - Двенадцать

Глава 30 - Ракан

Глава 31 - Похищение

Глава 32 - Шенрю

Глава 33 - Дыра в бюджете

Глава 35 - Шэнь Мэй

Глава 36 - Ядовитая дева

Глава 37 - Клан насекомых

Глава 38 - Стратегия

Глава 39 - Утоптанный снег

Глава 40 - Спасение

Глава 41 - Ручная пушка

Глава 42 - Злодей

Глава 43 - Дыхание

Глава 44 - Конец. Аптека в квартале красных фонарей

Том 4

Глава 1 - Городская жизнь. Саранча

Глава 2 - Чжао Юй

Глава 3 - Укё

Глава 4 - Сон

Глава 5 - Жаростойкая шуба из шкуры огненной мыши

Глава 6 - Последний том

Глава 7 - Последствия для лекаря

Глава 8 - Иллюстрированные справочники

Глава 9 - Портрет

Глава 10 - Белая Змеиная фея, часть 1

Глава 11 - Белая Змеиная фея, часть 2

Глава 12 - Трёхцветная кошка

Глава 13 - Бумажная деревня, часть 1

Глава 14 - Бумажная деревня, часть 2

Глава 15 - Бумажная деревня, конец

Глава 16 - Накопившиеся проблемы

Глава 17 - Политический инструмент

Глава 18 - План Адуо

Глава 19 - Встреча. Часть 1

Глава 20 - Встреча: Заключение

Глава 21 - Растерянность и замешательство

Глава 22 - Слухи и неприятности

Глава 23 - Западные купцы. Часть первая.

Глава 24 - Западные купцы. Часть вторая.

Глава 25 - Западные купцы. Часть последняя.

Глава 26 - Женские замыслы

Глава 27 - Отец и дочь

Том 5

Глава 1 - Возвращение домой

Глава 2 - Кэюн

Глава 3 - Поиск сокровищ

Глава 4 - Утопленница. Часть один.

Глава 5 - Утопленница. Часть два.

Глава 6 - Странное нечто

Глава 7 - Сделка и польза от кошки

Глава 8 - Как говорит Змеиный Бог

Глава 9 - Танец водяного духа. Часть первая

Глава 10 - Танец водяного духа. Часть вторая

Глава 10.5 - Интерлюдия

Глава 11 - Клан Ло

Глава 12 - Кто кукловод? Часть первая

Глава 13 - Кто кукловод? Часть вторая

Глава 14 - Ещё одна тень

Глава 15 - Кошка и художник

Глава 16 - Испорченные ояки

Глава 17 - Поворотный момент в судьбе супруги Лишу. Часть первая

Глава 18 - Поворотный момент в судьбе супруги Лишу. Часть вторая

Глава 19 - Решение супруги Лишу, решение Ма Шаня

Том 6

Глава 1 - Новая роль

Глава 2 - Право на сдачу экзамена

Глава 3 - Первый рабочий день

Глава 4 - Военный лекарь

Глава 5 - Принятые по знакомству

Глава 6 - Неизменный задний дворец

Глава 7 - Печенье с предсказаниями. Часть первая

Глава 8 - Печенье с предсказаниями. Часть вторая

Глава 9 - Яньянь

Глава 10 - Визиты

Глава 11 - Тот, кто ждал

Глава 12 - Истинная цель

Глава 13 - Маленький рассказ Яньянь

Глава 14 - Тайные маневры

Глава 14.5 - Интерлюдия. Белая жрица

Глава 15 - Закуски

Глава 16 - Закуски и чужестранка. Часть первая

Глава 17 - Закуски и чужестранка. Часть вторая

Глава 18 - Критерии отбора

Глава 19 - Первый контакт

Глава 20 - Результаты осмотра

Глава 21 - Мама

Глава 22 - Частица ответа

Глава 23 - Банкет и роль дегустатора

Глава 24 - Суть яда

Глава 25 - За кулисами

Глава 26 - Истина о жрице

Глава 27 - Жрица и расчёт

Глава 28 - Следующая жрица

Глава 29 - Финал. Конец лета, начало осени

Том 7

Глава 1 - Начало осени

Глава 2 - Реклама

Глава 3 - Добрый брат

Глава 4 - Визит

Глава 5 - Индивидуальные различия и предположения

Глава 6 - Брат и сестра Ма

Глава 7 - Вино, печенье и го

Глава 8 - Гром. Часть первая

Глава 9 - Гром. Часть вторая

Глава 10 - Турнир по го. Утро первого дня

Глава 11 - Один день Ма Мэй

Глава 12 - Турнир по го. Утро второго дня

Глава 13 - Турнир по го. День второй, полдень

Глава 14 - Турнир по го. День второй, вечер

Глава 15 - Жэнь Ши против Ло Ханя

Глава 16 - Хозяин пальцев

Глава 17 - Разбор партии

Глава 18 - Предзнаменование

Глава 19 - Нарушитель

Глава 20 - Яд на стреле

Глава 21 - Бульон пайтан

Глава 22 - Ответственность старшей служанки

Глава 23 - Невкусная еда

Глава 24 - Вызов

Глава 25 - Похититель шпильки. Часть первая

Глава 26 - Похититель шпильки. Часть вторая

Том 8

Глава 1 - Отпуск

Глава 2 - Особняк Ло Ханя

Глава 3 - Пропавшие цифры. Часть первая

Глава 4 - Пропавшие цифры. Часть вторая

Глава 5 - Запретное

Глава 6 - Сбор лекарственных трав

Глава 7 - Порошок из кудзу

Глава 8 - После отпуска

Глава 9 - Кровь и белая одежда

Глава 10 - Квалификация лекаря

Глава 11 - Лекарь и аптекарь

Глава 12 - Правитель Западной столицы

Глава 13 - Яо и нож

Глава 14 - Место упокоения

Глава 15 - Человек по имени Юй Ин

Глава 16 - Отбор

Глава 17 - Подготовка к путешествию

Глава 18 - Отобранные и путешествие на корабле

Глава 19 - Жизнь на корабле. Часть первая

Глава 20 - Жизнь на корабле. Часть вторая

Глава 21 - Жизнь на корабле. Часть третья

Глава 22 - Анан

Глава 23 - Сумо и изящный мужчина

Глава 24 - Прибытие

Том 9

Глава 1 - Западная столица

Глава 2 - Начальник и бывший начальник

Глава 3 - Посадочный батат

Глава 4 - Поля и пастбища

Глава 5 - Степь. Часть первая

Глава 6 - Степь. Часть вторая

Глава 7 - Пшеничное поле. Часть первая

Глава 8 - Пшеничное поле. Часть вторая

Глава 9 - Пшеничное поле. Часть третья

Глава 10 - Рассказ Няньчжэня

Глава 11 - Осенняя вспашка

Глава 12 - Вспашка

Глава 13 - Праздник

Глава 14 - Угощение

Глава 15 - Сверция

Глава 16 - Хитобан. Часть первая

Глава 17 - Хитобан. Часть вторая

Глава 18 - Хитобан. Часть третья

Глава 19 - Племя Читающих ветер

Глава 20 - Искажённое прошлое

Глава 21 - Чаепитие

Глава 22 - Снова брат Ло Баня

Глава 23 - Закон инициатора

Глава 24 - Господин Линь

Глава 25 - Господин Линь. Часть первая

Глава 26 - Господин Линь. Часть вторая

Глава 27 - Несварение

Глава 28 - Бедствие. Часть первая

Глава 29 - Бедствие. Часть вторая

Глава 30 - Бедствие. Часть третья

О книге