Том 1

Пролог

Белый песок

Проблемы

Поведение

Любовное письмо

Ощущения

Воспоминания

Влияние

Наконец

Письма

Хочешь попробовать?

Ключевой момент

Проблема

Любовь

Старые события

Приглашение

Вопросы

Том 2

Уборка могилы

Судьба

В прошлом

Встреча после разлуки

Право

Знаменитость

Человек с деньгами

Исчезнуть без следа

Бомба

Обезвреживание бомбы

Эксперт

Не щадя жизни

Выбор

Цель

Попасть в западню

Суждение

Баланс

Умозаключение

Время

Красота. Часть 1

Красота. Часть 2

Экстра страница

Том 3 - Саньфень

Проверка на ложь

*«Саньфэнь» или «Три могилы» – древняя китайская книга, история которой насчитывает уже несколько тысяч лет; сочинение, приписываемое трём мифическим первопредкам: Фуси, Шэньнун и Хуанди.

– Господин Линь, я задам вам несколько вопросов. Прошу вас отвечать правдиво.

– Да.

– Вас зовут Линь Чэнь?

– Да.

– Вы из Фэнчуня?

– Да.

– В ходе этой проверки вы готовы правдиво отвечать на мои вопросы?

– Да.

Линь Чэнь сидел в комнате для допросов: на его указательном и безымянном пальцах были зажимы, на предплечье – тонометр, несколько проводов тянулись от груди до настольного монитора. Его сердцебиение, дыхание, кровяное давление, кожное сопротивление и другие параметры на экране монитора превращались в сложные линии – и графики медленно продвигались вперёд.

Перед ним сидел сотрудник инспекции. Вполне очевидно, что это не мог быть сам инспектор Хуан.

После дела о «Конфетном воре» по никому не известной причине Линь Чэнь больше не встречался с Хуан Цзэ. Вдобавок к этому, опять же по неведомой причине, Хуан Цзэ действительно подрядил сотрудников провести для него ратификационную* процедуру советника полиции. И естественно, он должен был найти объяснение ранее неясным моментам. И проверка на полиграфе, разумеется, была частью процесса.

*Процесс придания юридической силы документу, свидетельству, показаниям и т. д.

Работник за полиграфом оторвал взгляд от данных на экране монитора. Его взгляд был сосредоточенным, после нейтральных безобидных вопросов следовало приступить к основной части.

– Во время ведения дел бывало ли, что вы злоупотребляли служебным положением и оказывали содействие преступникам?

– Нет.

– 10-го сентября, во время содействия полиции по делу о серии убийств, вы преднамеренно позволили подозреваемому Фэн Пэйлиню спрыгнуть в реку, тем самым помогая ему скрыться?

– Нет.

Линии данных на экране начали колебаться. Полиграфист быстро окинул взглядом монитор, после чего слегка разочарованно перевёл взгляд обратно.

– Что же произошло, после того как вы и Фэн Пэйлинь упали вместе в реку? В конце концов, Фэн Пэйлинь жив или мёртв?

– После того как мы с Фэн Пэйлинем упали в реку, нас разделило течением. Я не знаю, жив ли он, – тихо ответил Линь Чэнь, пристально вглядываясь в крутящиеся чайные листья: он сжимал в руке стеклянный стакан, жидкость обжигала, на её поверхности плавал тонкий слой из чайных листиков.

– Судя по вашим словам, вы ни к чему не причастны. Почему же вы не вернулись к команде с отчётом о произошедшем, а вместо этого тайком скрылись, ничего никому не сказав?

Услышав вопрос, Линь Чэнь слегка выпрямился и вскинул глаза. Казалось, что он смотрел и на лицо сотрудника-полиграфиста, и в чистое одностороннее зеркало позади него.

– Раз уж целью Фэн Пэйлиня всё это время был я, то побоялся, что своим появлением принесу полиции ненужные хлопоты, – Линь Чэнь немного помолчал и затем продолжил: – Также есть несколько людей с высоким положением, которые досаждали мне, и я пожелал притвориться умершим и скрыться от этих проблем.

Дыхание и голос Линь Чэня были ровными, поэтому звучало всё это крайне чистосердечно. Можно было и не смотреть на сложные графики, а всё понять лишь по тону голоса и поведению мужчины – любой человек, услышав его ответ, подумал бы, что ничего подозрительного в этих мотивах нет.

В его доводах и правда нет ничего подозрительного...

Син Цунлянь стоял по другую сторону зеркала, обе его руки были засунуты в боковые карманы брюк. Даже если бы он сейчас был одет в ещё более официальный костюм, он всё равно бы не походил на вечно скрупулёзного в выборе и ношении одежды инспектора Хуана. Края костюма были слегка измяты, верхняя пуговица расстёгнута – выглядел он довольно небрежно. Возможно, из-за глубоко посаженных глаз или же из-за их слишком насыщенно-зелёного цвета в его пристальном взгляде на комнату для допросов не было ничего общего с неряшливостью или рассеянностью – взгляд был спокойным, проницательным и осмысленным.

Только это спокойная сосредоточенность хранилась недолго. Когда он услышал полный логики ответ, уголки его губ слегка приподнялись, хотя он пытался сохранить суровый вид. Зелёные глаза блеснули, после чего он с улыбкой посмотрел на стоящий на столе полиграф.

Хм, все показатели стабильны.

Улыбка Син Цунляня становилась всё шире.

Сотрудник-полиграфист перелистнул страницу и внезапно спросил:

– Вы когда-нибудь были влюблены?

Хоть это и был Линь Чэнь, он несколько удивился подобному вопросу.

– А?

– Отвечайте на вопрос, – строго сказал сотрудник, прочистив горло.

– Нет.

– Вам никогда никто не нравился? – по-видимому, ответ показался сотруднику чудным, поэтому он не сдержался и переспросил.

– Нет.

В этот момент все показатели на экране монитора наконец заметно всколыхнулись, и сам ответчик тоже осознал, что на этот вопрос ответил ложью.

Линь Чэнь чуть-чуть нахмурился, будто бы сам не ожидал, что с этим ответом будут какие-либо проблемы.

В чём же проблема, в конце концов?

Несмотря на то, что испытуемый пришёл в смятение, сотрудник-полиграфист быстро пропустил эту часть. Всё-таки у кого из нас нет приватных секретов?

Сотрудник продолжил расспрос по основной теме:

– Исходя из материалов дела, во время расследования происшествий с Конфетным вором вы случайно оказались в угнанном автобусе?

– Да.

– Куда вы ехали на этом автобусе?

– В путешествие.

– Какое совпадение…

Сейчас Линь Чэнь всё-таки не утерпел, немного ослабив хватку на стакане с чаем, и произнёс:

– Простите, пожалуйста, позвольте мне вас перебить.

– Что такое?

– Я послушал ваши вопросы, и мне подумалось, что в вашей программе проверки на ложь используется метод контрольных вопросов…

Сотрудник-полиграфист открыл первую страницу документа и смущённо взглянул на неё.

– Метод контрольных вопросов состоит из четырёх частей: нейтральные вопросы, вопросы-критерии, взаимосвязанные вопросы и вопросы вне темы. Например, вопросы об имени, возрасте и так далее – это нейтральные вопросы. Цель нейтральных вопросов – установить уровень нормальной реакции, поэтому во время этих вопросов просите испытуемого по возможности отвечать «да» или «нет». В противном случае при установке базовой линии могут возникнуть проблемы.

Сотрудник закрыл документ и беспомощно слушал.

– Наряду с этим прошу вас во время проведения опроса на ключевую тему по возможности редактировать форму вопроса так, чтобы испытуемый мог отвечать в форме «да-нет». Два вопроса, которые вы задали в самом начале, были хороши. Но в дальнейшем вопросы стали походить на дознание, а дознание и проверка на ложь – всё-таки разные вещи.

Сотрудник-полиграфист приоткрыл рот и понял, что не может вымолвить и слова.

Однако, было очевидно, что Линь Чэнь не закончил. И он продолжил:

– В принципе во время проведения опроса методом контрольных вопросов лучше всего в одном вопросе затрагивать лишь один аспект. И уже повторными вопросами выяснять, сказал ли испытуемый ложь. Поэтому вопросы, касающиеся дела о Конфетном воре, вам лучше включить в следующие пункты опроса и опросить меня далее.

Контрудар Линь Чэня был быстр и безжалостен.

Син Цунлянь еле удержался от смеха: отдельные лица, прикрывая смущение гневом из-за ошибки в ответе, выглядят поистине мило.

– Господин Линь, думаю, мне всё ясно, – сотрудник вздохнул, поднялся со своего места и отцепил провода с тела Линь Чэня. – Если вы искренне хитрите, аппаратура не сможет этого засечь.

– …

– Это лишь стандартная программа. Ответьте мне ещё на пару вопросов, и мы закончим.

– Пожалуйста, спрашивайте.

– Я просмотрел дело о Конфетном воре. В нём вы выступили в качестве экстренного переговорщика и сильно отличились в убеждении Фан Айцзы. И вместе с тем вы один из нескольких людей, которые последними контактировали с Ян Дяньфэном. После этого Ян Дяньфэн сел в полицейскую машину, на которую прикрепили взрывчатку. Как вы считаете, в тогдашней ситуации было ли у Ян Дяньфэна время передать преступникам информацию о своём аресте?

– Это невозможно. Тогда у него не было возможности связаться с кем-либо при помощи мобильного и других средств связи. К тому же Ян Дяньфэн прекрасно понимал, что стоит ему быть арестованным, как единственным выходом будет добиваться полицейской защиты.

– Преступники тогда среагировали очень быстро. Если это не сам Ян Дяньфэн сообщил им информацию о своём задержании, могу ли я сделать вывод, что среди людей, присутствовавших на месте происшествия, кто-то напрямую связался с криминальными элементами, вследствие чего их реакция была настолько молниеносной, что они смогли убрать свидетеля?

– Я не исключаю такую возможность, но больше склоняюсь к тому, что Ян Дяньфэн был под пристальным наблюдением преступной организации. Случись с ним что – и его тут же бы устранили.

– Прошу вас прямо ответить на мой вопрос. Ответьте, могу ли я сделать такой вывод? – полиграфист внезапно прервал Линь Чэня и задал вопрос крайне серьёзным тоном.

– Можете, – помолчав мгновение, ответил Линь Чэнь.

– В продолжение вопроса: на месте происшествия вы были самым профессиональным и подготовленным специалистом в области психологии. В тот момент почувствовали ли вы, что кто-то из присутствующих ведёт себя странным образом? А также среди всех присутствовавших кто, по-вашему мнению, вероятнее всего мог передать известия криминальной группировке?

Услышав вопрос, Линь Чэнь резко вскинул голову.

Эти два вопроса так и сочились духом инспекции, были пропитаны коварством и ловушками. Можно было даже сказать с некоторой вероятностью, что эти вопросы были подготовлены самим инспектором Хуаном.

Изначально инспекция была создана для надзора над сотрудниками полиции, чтобы следить правильно и уместно ли они пользуются своими полномочиями в ходе расследования дел. И раз уж инспекция подозревает, что внутри полиции кто-то разглашает тайны, естественно будет провести внутреннее расследование. Однако на основании вероятностных суждений получать достоверный результат и поощрять разоблачения при помощи таких незавуалированных вопросов – это достойно осуждения.

– Я действительно проходил специальное обучение в области психологии, однако не специалист в распознавании выражений лица. Даже если бы я был самым опытным специалистом по распознаванию мимики, для выявления аномалий всё равно требуется пристальное наблюдение и беседа. Если вы хотите спросить меня, заметил ли я недобрые намерения у кого-то из сотрудников полиции, прятавшихся в чаще тростника, пока разговаривал с Фан Айцзы, то могу вам лишь ответить, что не обладаю способностью замечать подобное. Да ещё и на таком расстоянии.

***

Проверочные процедуры всегда мучительно долгие и обременительные.

Когда Линь Чэнь вышел из главного входа Полицейского управления, небо уже потемнело, был глубокий вечер начала весны, с мягким ветром и звёздным небом.

Син Цунлянь подпирал колонну у входа и курил. Увидев Линь Чэня, он неторопливо выпрямился.

– Успешно?

Линь Чэнь покачал головой и передал только что полученные результаты.

Син Цунлянь с тяжёлым выражением лица прикусил сигарету и торопливо открыл отчёт. Его взгляд упал на последнюю строчку документа. На листе отчётливо были написаны два слова: «Проверка пройдена».

Син Цунлянь не удержался и погладил Линь Чэня по голове.

– Эй, ты ведь прошёл! Тогда почему качаешь головой?

– Но ты спросил, успешно ли.

– Пройденная проверка не считается успешной?

– Мне лишь кажется, что это слишком странно – чтобы Хуан Цзэ внезапно уступил и действительно позволил мне пройти проверку на должность консультанта.

Глядя на слегка встревоженное лицо Линь Чэня, Син Цунлянь многозначительно улыбнулся.

– А вдруг в нём проснулась совесть? – рассмеялся он, затянувшись сигаретой.

Карп – символ удачи

Неглубокой ночью тени людей вытягивались под светом уличного фонаря. Тихим вечером было отчётливо слышно журчание воды у обочины дороги.

Линь Чэнь и Син Цунлянь шли по тротуару, вымощенному брусчаткой. Было чуть больше семи вечера, но придорожные магазинчики уже по большей части были закрыты. В некотором смысле Хунцзин поистине казался никчёмным городком.

Переулок Яньцзя по-прежнему был узок и длинен. Единственное, что поменялось, – это магазины по обеим сторонам маленькой улочки.

По словам Син Цунляня, за время его отсутствия городское правительство решило реконструировать переулок Яньцзя. Жилые дома по обе стороны улочки отремонтировали и сдали в аренду студентам, которые собирались вести здесь культурный бизнес, и нескольким деятелям искусства. Поэтому некоторые старые здания превратились в кафе и чайные дома, другие же стали художественными мастерскими или студиями прикладного искусства. Изначально пожелтелые стены были покрыты плетнём и цветами. А ещё можно было заметить кошек, отдыхающих у панорамных окон. Дряхлый квартал стал намного уютнее и душевнее.

Желтоватый свет осветил старомодную дверную дощечку. Перед старой деревянной дверью на корточках притулились двое.

Линь Чэнь остановился перед ними вслед за Син Цунлянем.

Син Цунлянь обратился к двум фигурам спокойным тоном:

– Если будете себя так подозрительно вести, соседи могут забеспокоиться и позвонить в полицию.

Молодой парень, погружённый в онлайн-игру, поднял голову и с хитрым блеском в глазах произнёс:

– Э, зачем в полицию? Шеф, почему ваш вай-фай выключен? Я уже взломал пароли соседей и соседей соседей. И могли бы вы пустить меня поесть?

Человек, сидящий на корточках рядом, молчал.

Линь Чэнь посмотрел на мужчину напротив, опустив голову, и заметил его покрасневшие глаза, обалделый взгляд, будто тот не мог поверить в то, что видит перед собой.

– Ох, мы ведь уже общались по телефону пару дней назад? – спросил Линь Чэнь ласковым тоном.

Не успел он закончить фразу, как мужчина напротив подскочил и крепко сжал Линь Чэня в объятиях.

– Шисюн*, у меня слишком слабое сердце! Больше так меня не пугай!

*Старший товарищ по обучению, аналог сэмпая (яп.) и сонбэ (кор.).

***

После воссоединения Фу Хао схватил Линь Чэня за предплечье и уже не отпускал. Пока они заходили в дверь в воротах, жалующийся голос профессора Фу не прекращая лился в уши Линь Чэня, который думал про себя: «Наверное, это и есть та самая легендарная избалованность».

Син Цунлянь щёлкнул по выключателю, находящемуся рядом с дверью. Резко включился свет, и болтовня профессора Фу внезапно прекратилась.

Перед их взглядами предстал классический двор, в центре которого посреди растительности горел напольный светильник. Дорожка из крупной гальки соединяла передние ворота с главным залом, в левой части двора был изумрудно-зелёный пруд, на поверхности которого переливался холодный свет от дворового фонаря.

Фу Хао подвис на довольно долгое время, однако в конце концов отмер и выплюнул всего два слова:

– Вашу мать!

Он попятился, сделав пару шагов назад, будто увидел привидение. Затем выбежал за ворота, поглядел на дверную табличку, потом ворвался обратно во двор и крепко вцепился в Син Цунляня.

– Как ты можешь так спокойно вламываться в чужой дом? Как государственный чиновник ты не можешь сознательно нарушать закон!

Син Цунлянь никак не отреагировал на крики Фу Хао. Пришлось Линь Чэню давать объяснения вместо капитана.

– На старой улице проходит ремонт, муниципальная строительная программа.

– По строительной программе предоставляют другое жильё?

– Квартира, где капитан изначально жил, как раз по соседству. Ему сдали художественный дом, поэтому он сюда и переехал.

Лицо профессора Фу полнилось недоверием.

– Он жил в такой убогой квартирке, так на каком основании муниципалитет выделил ему такой шикарный дом? Тут же целый парк!

Говоря это, Фу Хао подошёл к пруду, рядом с которым располагалось несколько красивых декоративных горок, а поперёк водоёма протянулся каменный арочный мост. Поверхность воды шла мелкой зыбью из-за мелькающих алых карпов кои.

– Шисюн, гляди! Тут и карпы есть!

– Ага. Не желаешь отвесить поклоны*? – посмеялся Син Цунлянь.

*В фэн-шуй карп – символ удачи и духовных достижений.

– Старина Син, я тебе вот что скажу: не можешь ты трогать деньги, которые тебе не следует, понимаешь? – профессор Фу резко обернулся с суровым видом. – Ты не должен забывать ни на минуту, кто ты есть. Не стоит поддаваться искушению капитализма.

Син Цунлянь в недоумении спросил Линь Чэня:

– Твой младший товарищ сменил специальность и теперь посещает политзанятия?

– Лао Син, будь серьёзнее. Ты же сотрудник уголовной полиции. Инспектор Хуан ни в коем случае не должен узнать, что ты живёшь в таком жилище. Иначе тебе точно не поздоровится! – продолжил увещевания Фу Хао.

Профессор начал длинно и нудно жужжать, но его слова были наполнены сердечной заботой.

Син Цунлянь, похоже, понял это и потому искренне ответил:

– Профессор Фу, можете быть спокойны.

Они стояли втроём у пруда и разговаривали. В основном болтал Фу Хао, а Линь Чэнь с Син Цунляем иногда вставляли в диалог добрые подколки.

Внезапно из главного зала долетел звук стенаний:

– Шеф, я голоден!

Это кричал Ван Чао, давно уже вошедший внутрь комнаты, чтобы доиграть в игру.

– Лапша быстрого приготовления в кухне в первом шкафчике по левую руку, – громко ответил Син Цунлянь своему младшему коллеге.

– Но я не хочу снова есть лапшу! – продолжил ныть Ван Чао.

– Закажи доставку.

– Мне уже надоело есть готовую еду из ближайших заведений.

Компания переместилась в главный зал и увидела, что Ван Чао лежит грудью на столе с таким вялым видом, будто проиграл нечто ценное и теперь не осталось причин, чтобы жить.

– И чего ты хочешь? – спросил Син Цунлянь.

Услышав это, глаза Ван Чао вмиг заблестели. Линь Чэнь увидел, как взгляд младшего остановился на нём.

– А-Чэнь, может, ты мне приготовишь поесть? – сказал он и облизнулся. – Я очень хочу поесть домашнюю еду.

Линь Чэнь повеселел:

– Почему ты выбрал меня?

– Шеф – сразу нет, профессор Фу привык есть в столовой – тоже мимо. Ты раньше жил один и точно должен уметь готовить!

Действительно, в логических рассуждениях Ван Чао не было никакой ошибки. Единственная проблема: в доме мужчины, прекрасно знакомого со всеми возможными вкусами лапши быстрого приготовления с полок супермаркетов, никогда не водились ингредиенты для кулинарии.

Линь Чэнь встал перед раковиной и промыл подвявшую зелень. В кастрюле бурно кипела лапша – ожидаемо это была лапша со вкусом тушёной говядины в красном соусе.

Син Цунлянь прислонился к столешнице и сказал своему младшему коллеге, который в данный момент проверял содержимое холодильника:

– Можешь не искать. Позавчера ты съел последний кусок бекона.

– Почему вы не сходили за продуктами?! – Ван Чао раздражённо обернулся.

– Потому что я каждый день добросовестно работаю, – с самым безмятежным видом ответил Син Цунлянь.

Ван Чао поперхнулся своими невысказанными словами, громко хлопнул дверцей холодильника и в страшном гневе ринулся обратно к компьютеру, намереваясь вернуться к игре в шахматы.

***

Лапша со вкусом тушёной говядины всё равно останется лапшой со вкусом тушёной говядины, даже если в неё добавить китайскую капусту и куриные яйца – никакого оригинального вкуса не выйдет.

Покончив с ужином, Син Цунлянь отвёл всех на веранду пить чай, во избежание новых лекций от Фу Хао об идейно-нравственном воспитании.

Весенний ветерок был немного прохладен. С веранды открывался вид на реку: прибрежные огни отражались в водной глади, из-за чего поверхность воды играла бликами.

Фу Хао, так или иначе, тоже много повидал на своём веку. Но от сидения в старом разваливающемся кресле с чашкой горячего чая в руках ему было так уютно, что хотелось мурлыкать себе под нос.

– Шисюн, ты решил остановиться здесь? – глядя через полуприкрытые веки спросил профессор.

Царила безмятежная тишина, был только слышен плеск речной воды.

– Ага.

Фу Хао молча смотрел на Линь Чэня, не решаясь заговорить, но в конце концов не выдержал:

– Тогда ни в коем разе больше не показывай своё превосходство, как делал это раньше.

– Хорошо.

– По поводу Фэн Пэйлиня. Я понимаю, что ты хотел симулировать смерть и избежать наблюдения. Хоть ты бы и не смог вечно скрываться, но это было бы лучше, чем вот такое твоё появление. По поводу угона на шоссе. Я в курсе, что ты случайно в это ввязался. Даже если дело было не совсем серьёзным, всё равно было слишком опасным: наркокартель за один раз убил целый автобус людей ради устранения свидетеля, а потом ещё и прикрепил бомбу под полицейскую машину – это даже дерзостью не назовёшь! Если бы Хуан Цзэ не замял дело, твоё имя точно бы всплыло – и на тебя обратили бы внимание наркодилеры. Что бы ты тогда делал?

Профессор Фу был крайне встревожен, Линь Чэню оставалось только беспомощно его выслушать и ободрить:

– Всё в порядке, у полиции же есть программа защиты свидетелей.

– Ты не воспринимаешь ситуацию всерьёз! – повысил голос профессор Фу и отставил чашку с чаем.

– Тогда что ты предлагаешь мне сделать? – грустно спросил Линь Чэнь.

Фу Хао, услышав его тон, поспешил утешить товарища:

– Ничего страшного, всё хорошо. Сейчас уже всё нормально, поживи пока с Лао Сином. Если вдруг кто-то вломится с целью убийства, он сможет тебя защитить.

Тон разговора сразу же поменялся. Линь Чэнь был вынужден признать, что несколько преуспел в воспитании своего младшего соученика.

– Из-за твоих слов у меня теперь плохое предчувствие.

– Эх, шисюн, твоя жизнь никогда не была лёгкой.

– Профессор Фу, знаешь ли ты какой-нибудь способ повернуть судьбу в лучшую сторону? – рассмеялся Линь Чэнь.

– Мне кажется, Лао Син – довольно везучий человек. Сам посуди: муниципалитет устроил реконструкцию улицы – и он смог переселиться в такое хорошее местечко. Я слышал, некоторым людям небом дарована хорошая жизнь. Он как карп, как символ удачи! Срочно потри его и отковыряй себе всю его удачу.

– Ладно.

Линь Чэнь не стал продолжать разговор, и в округе, кроме плескания воды, не осталось ни единого звука.

Фу Хао, похоже, чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Он почесал голову и вдруг как будто вспомнил о чём-то.

– Точно, шисюн! Послезавтра у старика юбилей, шестьдесят лет. Эм…

– Что?

– Ты пойдёшь?

– Что профессор Фу хочет этим сказать: хочет, чтобы я пошёл, или хочет, чтобы я не пошёл? – спросил Линь Чэнь.

– Нет, конечно же я хочу, чтобы ты пошёл. Даже если бы я не хотел, он желает тебя видеть. Просто у старика много учеников, придут наши одногруппники…

– И?

– И скажу тебе начистоту: многие из них хотят, воспользовавшись юбилеем старика, попутно устроить встречу выпускников. Чёрт! Ты помнишь того болвана Чжэн Дундуна? Он порекомендовал тебя как ведущего встречи. Сказал, что раньше у тебя были хорошие оценки, ты был одарённым и непременно стал элитой общества. Что ведущим лучше всего будет назначить тебя. По-моему, в групповом чате он ведёт себя довольно подло! Сразу возникает такое противное чувство, что он исподтишка посмеивается над тобой и ищет случай тебя оскорбить…

– Не помню, – прервал Фу Хао Линь Чэнь.

– Не помнишь что?

– Не помню, кто такой Чжэн Дундун.

– Не помнишь – ну и ладно, это ерунда. Он был с нами в параллельной группе, уже тогда был ужасно мерзким. Если честно, будет действительно не очень хорошо, если ты не пойдёшь на юбилей старика. Может, вечерком его навестим? Там и поговорим.

– Нет, я не то имел в виду, – выслушав Фу Хао, Линь Чэнь поднял с чайного столика чайник и налил в чашку горячей воды. – Раз уж я не помню, кто он, то так ли уж важно то, что он хочет, говорит и даже делает?

– Пусть и не важно, но встреча выпускников…

– Хочешь сказать, что все мои одногруппники успешны в карьере, а изначально самый успешный в оценках я живу всё хуже и хуже и только и могу, что работать жалким консультантом в полиции? И если я пойду на встречу с одногруппниками, то наверняка буду чувствовать себя скверно, правильно?

Слова возражения, которые Фу Хао готовил на протяжении всех этих вопросов Линь Чэня, застряли у профессора в глотке. В итоге Фу Хао даже покраснел от натуги, но под пристальным взглядом Линь Чэня только и мог, что кивнуть в знак согласия.

– Поскольку я сам выбрал эту работу и доволен своим выбором, отчего мне чувствовать себя неполноценным?

Посадка цветов

На другой день погода стояла ясная.

В воскресенье днём у профессора Фу была лекция, поэтому ранним утром он поспешил в университет. Но перед уходом он ещё довольно долго читал нотации Линь Чэню. В конце концов Син Цунлянь не выдержал и вмешался, силой утащив профессора к машине, чтобы отвезти его на станцию.

– Увидимся послезавтра!

У входа на станцию Фу Хао помахал им рукой на прощание. Линь Чэнь тоже махнул ему рукой, и профессор с неохотой развернулся и ушёл.

– У вас двоих такие хорошие отношения, – сказал рядом стоящий с Линь Чэнем Син Цунлянь.

– Ну, мы ведь давно знакомы.

Линь Чэнь и Син Цунлянь, пока разговаривали, вернулись к машине.

– Так ты послезавтра поедешь в Юнчуань на встречу выпускников?

– Ага, послезавтра у учителя день рождения.

– Если старик смог обучить тебя и Фу Хао, он должен быть очень любопытной личностью, – сказал Син Цунлянь, разблокировав двери машины.

– Ага, – Линь Чэнь сел в машину. – Учитель весьма интересный человек.

Син Цунлянь не поехал обратно домой или в полицейский участок, он остановил машину на обочине улицы, полной цветочных киосков. Окна машины были наполовину открыты, и нежный аромат цветов мгновенно проник внутрь салона. Наблюдая за бесконечными цветочными киосками и прохожими, весело болтающими по обе стороны длинной улицы, Линь Чэнь чувствовал себя немного озадаченным.

Син Цунлянь вышел из машины, чтобы по обыкновению открыть Линь Чэню дверь. Рукой капитан упёрся в крышу машины и с улыбкой сказал:

– Господин, прошу, выходите.

Хоть это может показаться необычным, но Линь Чэнь никогда раньше не был в цветочном магазине. И уж тем более не был на большой улице, полной цветочных киосков. Никогда сам не выбирал сезонные растения или цветы для дома.

Син Цунлянь же выглядел как профессионал в этом деле. Линь Чэнь, стоя за спиной Син Цунляня, слышал, как тот поздоровался с хозяином киоска и сказал несколько непонятных для него терминов.

Немного погодя Син Цунлянь уже стоял и держал в руках кучу пакетов с саженцами маргариток и герани.

– Почему ты захотел купить цветы? – спросил Линь Чэнь.

– Для того, чтобы избавить профессора Фу от необходимости целыми днями твердить, что у нас в доме шаром покати, – ответил Син Цунлянь.

Капитан взял в правую руку букет из лилий и гипсофилы, а Линь Чэнь взял пакеты из его левой руки, чтобы Син Цунлянь смог расплатиться. Услышав его слова, Линь Чэнь в недоумении рассмеялся: у него было странное ощущение, что Син Цунлянь ставит телегу впереди лошади, украшая бедный дом цветами.

– Действительно, хобби, которое приносит радость в жизнь, – это единственное, как мог прокомментировать ситуацию Линь Чэнь.

– Конечно.

Букет закрывал половину лица Син Цунляня, открывая лишь боковую его часть, которая была прекрасна так же, как и его глаза.

– Моя мама учила меня, что если мальчики не разбираются в цветах, то в будущем при возвращении домой они не смогут обманывать своих жён.

Глаза Син Цунляня были ярко-зелёными. За его спиной находилось дерево фирмианы, у которого только-только проклюнулись почки, а ветви раскинулись на фоне голубого неба. Сердце Линь Чэня слегка дрогнуло: хоть он и знал, что Син Цунлянь всего лишь шутит, и прекрасно понимал, что эта фраза не имеет к нему никакого отношения, но людей всегда очень трогают такие милые шуточки.

– А ты усердно следуешь наставлениям своей матери, – сказал Линь Чэнь.

В этом мире одна из самых радостных вещей – это, несомненно, покупка цветов. Вскоре цветочная улица закончилась, и их руки были полны самых разных цветов.

Син Цунлянь посмотрел перед собой, словно что-то вспоминая, повернул голову в сторону и сказал Линь Чэню:

– Думаю, мы можем возвращаться.

С этими словами он быстро развернулся.

– Подожди, – Линь Чэнь похоже тоже что-то вспомнил и окликнул Син Цунляня: – Помнится, Ван Чао говорил, что ты поставил мне памятник на маленьком кладбище в конце этой цветочной улицы. Можешь отвести меня посмотреть?

***

Погода стояла замечательная, река вдали была тихой и спокойной.

Линь Чэнь стоял перед своей могилой и думал, что это очень странно – видеть своё собственное надгробие, когда он, очевидно, был жив.

Имя на надгробии – его, но кроме имени нет ни даты рождения или смерти, ни фотографии, что выглядело очень странным, недостаточно торжественным, но в то же время, как ни странно, слишком торжественным. В конце концов до того, как появилась эта могила, он и Син Цунлянь были знакомы всего несколько дней. И не будет лишним вспомнить, что встретились они случайно.

Устроить могилу для человека, с которым познакомился случайно и которого практически не знаешь – что это, если не «слишком торжественно»?

Стоявший рядом с Линь Чэнем Син Цунлянь неловко сказал:

– Это… Забыл сказать смотрителю, чтобы прибирался тут...

Услышав это, Линь Чэнь очнулся от своих мыслей. Он повернулся, взял один из букетов, что держал Синь Цунлянь, и наклонился, чтобы положить его перед своим надгробием.

– Не нужно, просто оставим всё как есть.

Лилии перед памятником всё ещё были покрыты росой.

– Ты не думаешь, что это к несчастью? – Син Цунлянь неловко улыбнулся.

– Оставим, вдруг она мне когда-нибудь ещё пригодится.

– Почему ты так не веришь в жизнь? – с горечью спросил Син Цунлянь.

– Жизнь слишком непредсказуема, – небрежно ответил Линь Чэнь и отвернулся с безразличным видом.

– Ты должен верить... – сказал Син Цунлянь, положив руку Линь Чэню на плечо.

– А вера поможет?

– Да, даже если в твоём сердце нет веры, ты можешь верить в меня...

Линь Чэнь остановился, посмотрел на улыбающееся лицо Син Цунляня и равнодушно сказал:

– Хорошо.

***

Ближе к вечеру погода была тёплой и солнечной.

Линь Чэнь сидел на веранде у реки и читал книгу. В его чашке был горячий чай, а на чайном столике стояла маленькая тарелка с печеньем.

Син Цунлянь в рубашке с закатанными манжетами пересаживал саженцы в горшки на веранде.

Ежедневные тренировки полицейских были, кажется, чересчур интенсивными – капитан Син был чрезмерно хорошо сложен: с широкими плечами и узкой талией, на его теле не было ни намёка на жир, под натянутой тканью рубашки можно было заметить перекатывающиеся мышцы тренированного тела.

Солнце светило очень ярко, поэтому Линь Чэнь просто отложил книгу и сосредоточился на наблюдении за тем, как Син Цунлянь сажает цветы.

Надо сказать, что для человека смешанной экзотической крови, даже если он не умел готовить, то хотя бы должен был уметь выращивать цветы. И выращивать их красиво.

Солнечный свет падал на Син Цунляня, и световые блики гуляли по его лицу. Белоснежная рубашка, красивое лицо – такое сочетание заставляло Линь Чэня чувствовать себя очень тепло и спокойно.

Линь Чень без всякой на то причины внезапно вспомнил вопрос, на который он ответил неверно во время проверки на полиграфе: «Вы когда-нибудь были влюблены?»

Син Цунлянь поставил горшок с маргаритками на подставку для цветов и отряхнул ладони, как вдруг услышал тихий напев, доносящийся со стороны Линь Чэня. Оглянувшись, Син Цунлянь посмотрел на Линь Чэня, который лениво откинулся в ротанговом кресле, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой – книгу.

Кажется, он бессознательно напевает какую-то мелодию.

Мелодия была лёгкой и приятной. Син Цунлянь был немного шокирован тем, что Линь Чэнь действительно мог быть и таким.

– Что это за песня? – весело спросил Син Цунлянь.

Линь Чэнь замер и улыбнулся в ответ.

– Я не помню. Кажется, что-то про посадку цветов.

– Довольно привязчивая.

Син Цунлянь достал сигарету и, держа её в пальцах, вдруг замер, как будто резко что-то вспомнил. Он перевёл взгляд на Линь Чэня.

– Ты послезавтра в Юнчуань едешь один? Всё ли будет в порядке?

– А какие могут быть проблемы?

Син Цунлянь несколько раз осмотрел Линь Чэня с ног до головы, начиная с мягких тапочек и заканчивая его немного сонными глазами, и затем сказал:

– Мне всегда казалось, что с таким телосложением, как у тебя, вряд ли могут не возникнуть проблемы, даже если просто выйти на улицу.

Линь Чэнь беспомощно вздохнул, мгновение даже не зная, что на такое ответить.

– Ты учился в университете Юнчуань?

Син Цунлянь сел напротив Линь Чэня и непринуждённо заговорил с ним.

– Да.

– Раз ты из университета Юнчуань, тогда ты действительно талантливый человек.

Юнчуань был культурной столицей страны, на территории которого находилось множество колледжей и университетов. Университет Юнчуань считался самым старейшим частным учебным заведением страны. После крупных вливаний капитала и упорной работы на протяжении нескольких поколений на сегодня это было одно из трёх лучших высших учебных заведений в Китае.

Если Линь Чэнь окончил университет Юнчуань с блестящими оценками, то не будет преувеличением считать, что он действительно талантлив.

– Я просто хорошо учился, вот и всё, – серьёзно ответил Линь Чэнь.

Син Цунлянь давно привык к его прямолинейному характеру, поэтому не почувствовал в этом заявлении хвастовства. Скорее, оно было настолько откровенным, что это было даже мило.

Син Цунлянь, сидя в ротанговом кресле напротив Линь Чэня, взял чайник, налил в чашку воды, сделал глоток и поставил её на столик.

– Насколько я помню, Юнчуань, кажется, это территория семьи Чэнь?

Линь Чэнь был ошеломлён сказанными Син Цунлянем словами. Напротив него сидел мужчина, который наливал чай без всякой манерности, но с чувством достойного спокойствия. Наблюдая за тем, как Син Цунлянь наливает воду, Линь Чэнь понял, что причина, по которой капитан вдруг упомянул о его поездке в Юнчуань, была связана именно с семьёй Чэнь. В предыдущем деле с Фэн Пэйлинем параноидальный глава семьи Чэнь даже послал своего управляющего, только чтобы тот сделал Линь Чэня снова безработным. Линь Чэнь не ведал, где Син Цунлянь раздобыл информацию об этой семье, но, видимо, он знал о них довольно много.

– Это всего лишь день рождения учителя и встреча одногруппников.

Услышав слова «встреча одногруппников», Син Цунлянь не мог не нахмуриться и сказал:

– Семья Чэнь, кажется, входит в совет директоров университета Юнчуань.

Слова Син Цунляня значили, что даже если Линь Чэнь поедет просто поужинать, не стоит приближаться к университету.

– Я просто поужинаю и останусь там на ночь. Это же не проблема, верно?

– Я бы так не сказал... Звони мне сразу же, если что-то случится.

– Надеюсь, мне всё же не придётся звонить.

Возьмите

Если сравнивать с Хунцзином, находящийся в нескольких сотнях километров от него Юнчуань был настоящим интернациональным мегаполисом. Здесь возвышаются небоскрёбы, словно густой лес, поток транспорта непрерывен, повсюду снуют люди с озабоченными лицами.

Когда Линь Чэнь вышел из здания станции Юнчуань, он увидел стоящего на цыпочках Фу Хао, беспокойно смотрящего на выход и тщательно сканирующего каждого вышедшего оттуда пассажира, будто боящийся кого-то пропустить.

Их разделяло множество людей, но Линь Чэнь издалека приметил друга. И ему показалось, словно нынешняя ситуация повторяет сцену накануне Нового года.

Засунув обе руки в карманы, он подошёл к Фу Хао. Профессор вздрогнул.

– Шисюн, ты ни рукой не помахал, ни встрече со мной как будто не рад.

– Давай я вернусь и выйду ещё разок в соответствии со сценарием профессора Фу? – ответил Линь Чэнь с улыбкой.

Фу Хао буркнул что-то себе под нос, но не стал развивать эту тему. Только обошёл вокруг Линь Чэня, округлил глаза и неверящим тоном спросил:

– Шисюн, почему у тебя с собой ничего нет?

– А что должно быть?

– Подарок!

Линь Чэнь не успел никак отреагировать – младший товарищ схватил его под локоть и повёл на выход со станции.

Но молчание между ними длилось не очень долго – профессор-болтун снова начал гундеть.

– Вот ты не знаешь, а Чжэн Дундун с компанией в чате бахвалятся своими подарками старику. Я уже прочитал там про гриб долголетия, женьшень, агальматолитовые штампы…

Сказанное Фу Хао несколько удивило Линь Чэня, и он рассмеялся.

– Как можно угнаться за такими царскими подношениями?

– Да это ещё ерунда! Чжэн Дундун приготовил восьмистворчатую ширму с цветочными узорами!

– Шикарный подарок.

– Шисюн, тебе следует осознать всю опасность ситуации. Все и в роскошный банкет вложились изрядно, и подарки богатые подготовили... Как нам это стерпеть?

– «Роскошный банкет»?

– В отеле «Интерконтиненталь» под управлением «Cowen Mayday». Это самый лучший отель в Юнчуане. Чэн Дундун умудрился стать генеральным директором «Cowen Mayday», и он такой человек, что скорее помрёт, чем перестанет бахвалиться – вот и забронировал там банкетный зал для старика, – Фу Хао не переставал болтать по дороге.

Услышав это, Линь Чэнь почувствовал неладное.

– А старик знает? – спросил он.

– Скорее всего... Нет? – Фу Хао чуть помедлил с ответом. – В чате все говорят, что это будет сюрприз для старика.

– Не слишком ли это отдаёт самоуправством?

– А что делать? Мне кажется, они сами вцепились в безобидность нашего старика. Даже если ему не понравится, сможет он осудить прямо в лицо замысел своих учеников?

Профессор Фу не умел водить машину, а стоянка такси было переполнена желающими уехать людьми. Когда Линь Чэнь опомнился, ноги сами принесли его и Фу Хао на остановку общественного транспорта. Всё же университетские привычки трудно перебороть даже спустя несколько лет.

На остановке было много учащихся, ожидающих транспорт. С одной стороны тротуара располагались разнообразные ларьки, дым и ароматы от которых долетали до остановки. Линь Чэнь повернулся и пошёл по тротуару.

По возвращении в его руке прибавился полиэтиленовый пакет, в котором были только что купленные свежие фрукты.

– Шисюн, ты чего?! – Фу Хао ошеломлённо пялился на красный пакет в руке Линь Чэня.

– Ты ведь сам сказал, что мне нужно купить подарок.

– Это как-то слишком! Ты не мог купить что-нибудь подороже?!

– Но у меня действительно нет денег.

***

Если нет денег, то и мысли все не о тратах; если же деньги есть, то и стиль жизни будет соответствовать.

Даже в Юнчуане, где земля на вес золота, отель «Интерконтиненталь» компании «Cowen Mayday» в основном всегда был выбором богачей. Он располагался на берегу большого озера, водная гладь которого на десяток квадратных километров была как на ладони. Хоть место и находилось в пригороде, но бизнес-кварталы были совсем неподалёку, поэтому расположение отеля было лучше не придумать.

Линь Чэню и Фу Хао понадобилось более получаса добираться транспортом и ещё около десяти минут идти пешком, прежде чем они смогли достичь входа в отель.

Небо начало потихоньку темнеть, закат окрасил красным половину неба над поверхностью озера.

Линь Чэнь хотел было с полиэтиленовым пакетом в руке шагнуть внутрь отеля, как к ним с вопросом подошёл служащий.

Фу Хао остался в стороне, лишь произнёс слово «банкет». Сообразительный служащий поклонился и нейтральным голосом сказал:

– Вам на празднование юбилея господина Су? Это на третьем этаже. Прошу вас следовать за мной.

В лифте пятизвёздочного отеля тонко пахло ароматизатором воздуха.

Сначала доехав от Хунцзина до Юнчуаня, потом проведя час в общественном транспорте, Линь Чэнь не особо задумывался ни о чём. Однако подумав сейчас, что через пару минут он встретится со своим учителем, Линь Чэнь внезапно занервничал.

Официант взялся рукой за большую дверь в банкетный зал, поклонился и отворил её перед гостями.

Банкетный зал гудел от человеческих голосов, а ослепительный блеск от ламп резал глаза.

В самом конце банкетного зала за главным столом сидел пожилой мужчина в очках. Мужчине только исполнилось 60 лет, однако волосы его были полностью седыми.

Пожилого мужчину окружало множество людей: многие с ним беседовали, он также разговаривал со всеми. Среди тех людей были и щегольски одетые выдающиеся личности, и одетые бесхитростно, едва вступившие в общество, молодые люди – и со всеми без исключения пожилой мужчина спокойно и терпеливо беседовал. На его лице была приветливая улыбка, он пожимал протянутые руки всегда двумя руками; слушая чью-то речь, он слегка опускал голову и внимательно прислушивался.

Линь Чэнь прошёл по ковру с логотипом отеля в виде канарейки и розы и замер в ожидании чуть в стороне от группы людей.

В этот момент старик легонько похлопал впереди стоящего ученика по плечу, словно прося подождать немного, а затем поднял голову.

Линь Чэнь столкнулся с ним взглядом.

Пожилой мужчина поправил очки и с улыбкой произнёс:

– А-Чэнь, вот и ты.

Под этим тёплым спокойным взглядом весь шум банкетного зала отступил, словно морской отлив.

С точки зрения всегда требовательного к соблюдению обрядности старика, специально прервать речь ученика, чтобы с кем-то поздороваться, – это уже было проявлением выборочной симпатии к любимчику.

Линь Чэнь сделал несколько шагов вперёд, присел на корточки и тихо сказал:

– Учитель Су.

– Ты вернулся? – рука старика легла на макушку Линь Чэня, отчего звук голоса казался несколько сиплым.

– Да.

– Хорошо, что вернулся, – говоря это, старик похлопал Линь Чэня по голове.

Линь Чэнь сразу вручил старику пакет и сказал:

– С днём рождения! Не забывайте про витамины.

Пожилой мужчина принял скромный дар и заглянул внутрь: на дне пакета торжественно лежало шесть персиков. Старик радостно рассмеялся.

Между учителем и учеником царила поистине уютная атмосфера. Кое-кто в банкетном зале, приветствовавший гостей-однокурсников, как раз приметил эту сцену и в крайнем неудовольствии направился к столу.

– Это же Линь Чэнь? Давно не виделись! Сколько лет, сколько зим!

В ушах раздался звучный голос, Линь Чэнь поднялся и обернулся: перед ним стоял мужчина в форменной одежде высшего руководства отеля. Линь Чэнь остолбенел и непроизвольно стал искать взглядом Фу Хао. Профессор Фу аккуратно одними губами произнёс: «Чжэн Дундун».

Линь Чэнь понял сказанное другом и протянул руку стоявшему перед ним собеседнику.

– Давно не виделись.

Несмотря на то, что Фу Хао ранее многократно упоминал имя Чжэн Дундуна, Линь Чэнь почти ничего не помнил об этом человеке. В его воспоминаниях Чжэн Дундун, вроде как, был председателем студенческого комитета. Кроме этого Линь Чэнь действительно ничего не помнил о человеке по имени Чжэн Дундун – поэтому приветствие «давно не виделись» было лишь обычным проявлением вежливости.

– Ох, вы такой занятой человек. Мы и подумать не смели, что вы придёте навестить нас, старых однокашников, – насмешливо сказал Чжэн Дундун.

Линь Чэнь не нашёлся, что на это ответить, поэтому ничего не сказал.

Обстановка внезапно стала неловкой. Чжэн Дундун помрачнел, но, краем глаза приметив полиэтиленовый пакет в руках старика, тут же повеселел.

– Линь Чэнь, какой же хороший подарок ты подарил учителю? Можно нам тоже взглянуть?

– Персики.

– У учителя торжественный банкет, юбилейная дата, а ты даришь пакет персиков?!

Чжэн Дундун неожиданно повысил голос, потрясённо воскликнув. Взгляды многих присутствующих, один за другим, обратились на звук голоса.

– Да, только что купил.

Голос Линь Чэня был спокоен, без тени смущения. Несметное количество язвительных насмешек Чжэн Дундуна, по-видимому, застряло у него в горле из-за этой простой фразы.

В этот момент пожилой мужчина хлопнул в ладоши, вклиниваясь в их диалог, и бросил взгляд назад, затем сказав:

– Хаочжэнь, ты ведь столько говорила о том, что хочешь повидаться со своим старшим товарищем Линь Чэнем. Давай же.

И только сейчас Линь Чэнь заметил груду подарков в половину человеческого роста позади учителя.

Рядом с подарками стояла стройная девушка и что-то записывала. Услышав оклик старика, девушка поспешно оглянулась, её длинные волосы скользнули по плечам. Девушка была настоящей красавицей: аккуратные брови, живой взгляд. На девушке была трикотажная кофта каштанового цвета с коротким рукавом и плиссированная чёрная юбка до колен. Мягкие длинные волосы лежали на плечах, в ушах поблёскивали жемчужные серьги-гвоздики.

Девушка убрала тетрадь, подошла с улыбкой и протянула Линь Чэню руку.

– Привет, шисюн.

Линь Чэнь внимательно посмотрел на девушку перед собой. Его взгляд в итоге упал на её ногти розового цвета, которые довольно сильно контрастировали с остальным гармоничным нарядом. Кончики пальцев Сюй Хаочжэнь слегка подогнулись, но руку она не убрала. В конце концов Линь Чэнь взволнованно протянул свою руку, и они обменялись рукопожатием.

– Привет, – ответил Линь Чэнь.

Поприветствовав девушку, он приблизился к старику и тихо спросил:

– Что это вы делаете?

– Вот скажи, зачем они мне дарят эти бесполезные штуки? Я запишу их стоимость, скажу дарителям отнести покупки назад, обменять на наличные и принести мне деньги. А вот деньги я уже отдам на благотворительность, – шёпотом ответил пожилой мужчина.

– Правда ли это хорошая идея? – Линь Чэнь не удержался от смеха.

– Ты принёс мне мешок персиков в качестве подарка на день рождения, почему-то не подумав, будет ли это хорошей идеей.

– Ну, как бы то ни было, их вы сможете унести домой, – тихо ответил Линь Чэнь.

После его ответа старик рассмеялся. Хохот был громким, а для Чжэн Дундуна так и вовсе режущим уши.

Мы поговорили, подарок вручён, а вокруг старика толпится много его учеников. Пора и честь знать.

***

В шесть часов начался банкет.

Порядок рассадки за столами был весьма продуман: Линь Чэнь и Фу Хао оказались за столом в самом углу зала, а несколько видных личностей усадили за главный стол. Старика, словно луну, окружили звёздными деятелями. Время от времени к нему подходили учащиеся, чтобы выпить в его честь. Линь Чэнь не присоединился к общей компании и спокойно сидел за своим столом, уплетая предложенные блюда.

При этом порядок рассадки за столами был весьма беспорядочен: Линь Чэнь и Фу Хао сидели не со своими прежними однокурсниками. Люди, которых посадили за стол в углу, также были не из тех, кто хорошо ладит с окружающими. Поэтому каждый из сидящих за этим столом был занят поглощением пищи, здесь царила удивительная тишина.

Блюда в пятизвёздочном отеле, разумеется, были изумительными. Вероятно, шеф-повар узнал, что в этот раз гостей пригласил сам генеральный директор – и при приготовлении блюд постарался ещё сильнее. Линь Чэнь зачерпнул пол-ложки мяса креветок, как в очередной раз услышал голос Чжэн Дундуна, который всё никак не хотел отстать.

– Линь Чэнь, почему ты здесь? Я захлопотался и совсем про тебя забыл. Пойдём. Может сядешь за главный стол?

Чжэн Дундун подошёл к Линь Чэню с бокалом красного вина. Лицо управляющего отелем было ярко-красным: похоже, он только что выпил за здоровье именинника.

Его тон был высокомерным, голос громким; речь была наполовину язвительно-насмешливой, наполовину любезной. Злопамятные люди, как Чжэн Дундун, потеряв лицо, конечно же должны вернуть себе репутацию. В такой ситуации согласие означает, что нужно угодить человеку; несогласие – что ты зарываешься. Любой вариант грозит страданиями.

Несколько человек за соседними столиками уже приметили, что у углового стола что-то происходит.

Линь Чэнь однако ни капли не смутился. Он поднял чайную чашку, без лишнего волнения чокнулся ею с бокалом красного вина и сказал:

– Хорошо.

Чем спокойнее он себя вёл, тем дурнее становился цвет лица Чжэн Дундуна.

Линь Чэнь подошёл к главному столу.

Старик сразу догадался о положении вещей и, приветливо похлопав по свободному месту рядом с собой, сказал:

– А-Чэнь, давай, сядь здесь.

Все места за столом были заняты. Единственным свободным местом, как можно догадаться, было место самого Чжэн Дундуна. Для старика это было самое явное выражение его позиции. Большая часть присутствующих были любимыми учениками пожилого мужчины, и для Чжэн Дундуна это выглядело странно.

Старик не стал долго разглагольствовать, лишь попросил официанта поставить к столу ещё один стул. Чжэн Дундун выпил за здоровье именинника, словно ничего не произошло, и уселся на своё новое место.

После того как сел, Чжэн Дундун подмигнул другому человеку за столом. Тот понял знак и отставил бокал.

– Линь Чэнь, давно наслышан о твоей славе. Среди курса ты всегда был и есть первый, никакой работы для нас не оставляешь. Интересно, где ты сейчас трудишься?

За главным столом, естественно, расслабляться нельзя. И на чужие вопросы следует отвечать со всем усердием.

– Ранее я работал комендантом общежития в Городской экспериментальной начальной школе Хунцзина… – ответил Линь Чэнь.

– Пф-ф, – не успел он договорить, как за столом раздался смех. – Тогда почему старина Фу сказал, что ты стал консультантом уголовной полиции Хунцзина? Вот негодник!

– Ага, совсем недавно вступил в должность.

– Довольно резкая перемена, – посмеялся тот гость.

Линь Чэнь не ответил, только услышал, как Чжэн Дундун холодным тоном продолжил:

– Полиция Хунцзина? Того мелкого городишки? Настоящее разбазаривание ценных кадров!

– Эх, ну кто ещё сможет, как ты, в молодом возрасте стать генеральным директором «Cowen Mayday»? – гость снова поддакнул Чжэн Дундуну. – «Cowen Mayday» – межгосударственная финансовая группа! Если ты когда-нибудь станешь директором корпорации, ты уж не забудь про нас, своих старых товарищах!

– Это не так уж и просто. Мы же выпускники психологической специальности, изначально не такой котирующейся, как финансовый факультет. К тому же, «Cowen Mayday» – заграничное предприятие семьи Син. Естественно, директором корпорации сможет стать лишь прямой наследник семьи Син. Я на такое даже не надеюсь! – Чжэн Дундун наполовину солгал, наполовину сказал правду.

Однокурсники рядом с ним были потрясены.

Все знали, что «Интерконтиненталь» – лучший пятизвёздочный отель во всём Юнчуане. Однако мало кто был в курсе, что этим отелем руководит заграничная корпорация, а за той заграничной корпорацией стоит величественная семья Син. Поэтому Чжэн Дундун, имеющий надежды продвинуться по карьерной лестнице на предприятии этой семьи, действительно казался весьма выдающимся человеком. Во всех взглядах, обращённых к Чжэн Дундуну, прибавилось зависти.

Довольно скоро кое-кто снова начал его восхвалять.

– Ох, ладно. Если ты взаправду станешь генеральным директором, то как сегодня пригласи всех на трапезу, прямо всех присутствующих!

– Не могу ничего сказать о будущем, однако сегодня вечером я могу пригласить всех после чего-нибудь выпить.

– Ах ты какой! Если ты приглашаешь выпить, то это наверняка хорошее местечко!

– Неплохое, да, – с загадочным видом ответил Чжэн Дундун и отхлебнул красного вина, затем перевёл взгляд на Линь Чэня: – Линь, ты же пойдёшь с нами?

– Да, шисюн ведь пойдёт с нами? – по какой-то причине поинтересовалась девушка, сидящая рядом с Линь Чэнем.

Линь Чэнь уставился на причудливый розовый лак для ногтей Сюй Хаочжэнь и согласно кивнул.

Узнав о дальнейшем мероприятии для учащихся этим вечером, именинник отговорился от похода и ускользнул, но перед уходом с особым значением похлопал Линь Чэня по плечу и велел навестить его дома – в свободное время для совместного обеда.

Когда старик ушёл, конечно же, многие из гостей также ушли вслед за ним. Увидев, что гости по большей части разошлись, некто обратился к Чжэн Дундуну:

– Дундун, давай договоримся: выпивкой угощаешь ты, однако деньги за бронирование отеля, с чем ты помог, мы всё же должны тебе вернуть.

Многие за столом закивали, подтверждая слова гостя.

– Зачем такая церемонность? – Чжэн Дундун будто почувствовал свою значительность, потупил взгляд и спросил: – Точно, Линь Чэнь, где ты будешь ночевать?

Не успел Линь Чэнь открыть рот, как профессор Фу, тихонько подкравшийся к столу, уже ответил за него:

– Шисюн переночует у меня.

– Не шути так. Все в курсе, что в общежитии для преподавательского состава университета Юнчуаня только комнаты на одного человека. Ты действительно собираешься заставить шисюна спать с тобой на полу?! – тот самый гость высказал фразу, которую больше всего хотел услышать Чжэн Дундун. – Дундун, посмотри, остались ли у тебя в отеле номера по особой цене. Забронируй для Линь Чэня номер, пожить вместе с однокурсниками будет веселее!

Чжэн Дундун покивал и без лишних разговоров набрал номер ресепшена. Речь на том конце разговора не было слышно.

Чжэн Дундун зажал рукой трубку и с выражением поддельного сожаления на лице сказал:

– Прости, номера по специальной цене уже разобрали вот эти товарищи, остался лишь люкс для управленцев с видом на озеро. Изначально ценник на него шесть тысяч, но я дам тебе скидку в сорок процентов. Как тебе номер за три шестьсот?

Чжэн Дундун улыбнулся лишь уголками рта, во взгляде играло довольство собой, словно он ждал каких-то отговорок с отказом, чтобы ещё раз хорошенько понасмехаться.

Услышав такое предложение, Фу Хао не смог удержаться и сжал ладони в кулаки.

Линь Чэнь не выказал гнева, на лице по-прежнему сохранялось равнодушное непринуждённое выражение. Он легонько сжал кулак своего младшего товарища и сказал:

– Спасибо, но не нужно.

***

Когда они спустились вниз после окончания банкета, Чжэн Дундун возглавил группу людей, желающих продолжить выпивать вечером, и пошёл впереди.

Фу Хао крепко схватил Линь Чэня и свирепо заворчал:

– Шисюн, блин, засранец Чжэн Дундун решил специально тебя оконфузить. Три шестьсот за ночь! И это ещё со скидкой! Почему бы ему самому там не пожить?!

– Если я не могу позволить себе роскошный отель, в чём здесь конфуз? – задал встречный вопрос Линь Чэнь.

Услышав вопрос, Фу Хао от неожиданности вытаращил на Линь Чэня глаза, а потом решил сменить тему разговора:

– А зачем ты согласился пойти с ними выпить?!

– Потому что я заметил кое-что любопытное, – ответил Линь Чэнь шёпотом.

Когда они пересекли холл и завернули за угол, Линь Чэнь будто что-то почувствовал и внезапно поднял голову.

Большая группа людей впереди уже достигла лобби отеля: с десяток человек окружили Чжэн Дундуна и, кажется, договаривались, кто с кем поедет на автомобиле. Все выпили немного алкоголя, было шумновато, однако Линь Чэнь вдруг перестал слышать какие-либо звуки вокруг.

Под сверкающей хрустальной люстрой отельного лобби сидел, скрестив длинные ноги, человек. Он откинулся на спинку дивана и читал документы. Его полицейский пиджак висел на подлокотнике дивана сбоку. Фигура человека была освещена мягким светом люстры, а позади чернели тихие воды огромного озера.

С того места, где находился Линь Чэнь, были видны только покоящаяся на столе рука и безумно красивый профиль этого человека.

И сейчас этот мужчина повернул голову и взглянул на Линь Чэня, пока ещё пребывая в расслабленном состоянии и спокойно наблюдая за всем вокруг.

В лобби отеля внезапно раздались звуки фортепиано.

Линь Чэнь медленно подошёл к мужчине.

– Как ты здесь оказался?

– Ты ведь сказал, что не хочешь разговаривать по телефону, – улыбнулся Син Цунлянь.

Линь Чэнь лишь беспомощно покачал головой.

Именно в этот момент господин Чжэн Дундун, подзывавший отставших однокурсников, по непонятной причине подошёл к Линь Чэню и положил руку на его плечо. Линь Чэнь нахмурился, ожидая от Чжэн Дундуна какого-нибудь язвительного замечания, однако тот, казалось, подавился собственными словами, когда увидел нечто на столе.

Линь Чэнь проследил за его взглядом и увидел лишь чёрную карточку от номера на кофейном столике. На карточке были изображены канарейка и роза «Cowen Mayday».

Палец Син Цунляня легонько коснулся этой карточки, а потом подвинул её по столу в сторону Линь Чэня.

Линь Чэнь по-прежнему стоял столбом, а в его ушах раздался низкий приятный голос:

– Уважаемый господин, пожалуйста, возьмите вашу ключ-карту от номера.

«Саньфэнь»

Это весьма кстати.

Когда Син Цунлянь передал ключ-карту, Чжэн Дундун как раз подошёл к Линь Чэню, и за ним по счастливой случайности последовало несколько однокурсников. Поэтому, когда Линь Чэнь взял в руку ключ от номера, Чжэн Дундун уже не мог притвориться, что ничего не видел: пришлось похлопать Линь Чэня по плечу и прикинуться хорошим знакомым.

– Линь Чэнь, а кто это?

Не дожидаясь представления от Линь Чэня, Син Цунлянь сложил документы, встал и представился сам.

– Син Цунлянь. Полицейский.

Возможно, некоторые люди от рождения обладают харизмой, которая заставляет других подчиниться их воле. Син Цунлянь не сказал ничего такого, однако Чжэн Дундун невольно протянул руку вперёд, и даже манера его речи стала скромной и почтительной.

– Чжэн Дундун. Учился вместе с Линь Чэнем, сейчас я управляю этим отелем.

Взгляд Син Цунляня по-прежнему был спокоен и серьёзен, и когда Чжэн Дундун произнёс два слова «этим отелем», капитан безразлично обвёл взглядом лобби.

– Господин Чжэн молод и подаёт надежды, – только и сказал он.

– Просто подменяю другого человека, – Чжэн Дундун мельком бросил взгляд на Линь Чэня и попробовал прощупать почву: – А вы непосредственный начальник Линь Чэня?

– Да.

– Ох! – услышав ответ, Чжэн Дундун снова хлопнул Линь Чэня по плечу и расстроенно произнёс: – Вот, я только хотел сказать, почему не оказалось комнат. Это офицер Син забронировал последнюю.

Объяснив ситуацию этой полуправдой, Чжэн Дундун подготовил для себя хорошую отговорку, потому что объяснение было довольно расплывчатым, и кто услышал бы такой ответ, скорее всего, этим бы и удовлетворился. Таким образом можно было бы отпустить ситуацию с бронированием номера, однако Син Цунлянь был очень аккуратным человеком, причём не только аккуратным, но и чрезвычайно скрупулёзным. Увидев товарища Линь Чэня по учёбе, ему сразу показалось, что аура этого человека странная. И сейчас, когда собеседник поднял тему бронирования номера, Син Цунлянь понял, что проблема не настолько явная. А раз уж тут есть какая-то проблема, он не стал всматриваться в Линь Чэня, а наоборот – посмотрел на профессора Фу, широко тому улыбнувшись.

Профессор Фу наконец-то улучил момент и тайком, спрятавшись за людьми, подал Син Цунляню знак глазами: «Дело в бронировании номера, именно здесь обидели Линь Чэня».

Син Цунлянь всё понял и очень вежливо обратился к Чжэн Дундуну:

– Нет, я только что забронировал номер на ресепшене. Девушка за стойкой сообщила, что их осталось ещё много и я могу выбрать любой.

Цвет лица Чжэн Дундуна в один миг побагровел. Воцарилась тишина.

Чжэн Дундун сказал, что нет номеров по специальной цене, остался только дорогущий люкс с видом на озеро, однако девушка на ресепшене говорит, что номеров ещё очень много. Если это не чистосердечное желание поставить однокурсника в неловкое положение, то что ещё? Линь Чэнь сказал, что у него нет на это денег и он не останется здесь ночевать – ну и пусть. Если бы он попытался прыгнуть выше головы, это была бы лишь бесполезная трата крупной суммы денег. И это уже не личные счёты, а вопрос морали и этики.

Атмосфера была исключительно неловкой. Чжэн Дундуну оставалось лишь сетовать на свой поганый рот и убиваться, зачем он в принципе упомянул это дельце.

Оценив ситуацию, тот самый гость, который ранее расхваливал управляющего Чжэна, поспешил заговорить, тем самым сменив тему:

– Капитан Син, у вас сегодня ещё остались служебные дела? Если вы свободны, хотите пойти с нами выпить?

«С нами» в этом предложении, по всей видимости, включало в себя и Линь Чэня.

– Ты тоже идёшь? – Син Цунлянь не собирался добивать Чжэн Дундуна, наоборот, он взглянул на Линь Чэня, задав ему вопрос.

– Да, – ответил Линь Чэнь.

Ответ Линь Чэня изумил Син Цунляня. Он присмотрелся к присутствующим – компании давно не видевших друг друга однокашников.

Богатенький управленец и необщительный задира. Крайне занимательная комбинация. К тому же, чтобы Линь Чэнь согласился пойти выпить?

Син Цунлянь заинтересованно кивнул и сказал:

– Хорошо.

Большинство присутствовавших уже подвыпили, поэтому раз уж господин полицейский согласился пойти с ними, ему невольно пришлось стать шофёром.

Чжэн Дундун вызвал личного водителя и организовал несколько «трезвых» водителей из сервиса, а Син Цунлянь собрал лежащие на столе документы, передал их Линь Чэню в руки, взял ключи от машины и отправился на стоянку.

***

Компания из более десятка людей ждала у входа в отель, за пассажирами по очереди подъехали четыре автомобиля. Первой машиной, естественно, был серебристо-серый Мерседес s400 самого Чжэн Дундуна.

Служащий отеля выбежал, чтобы открыть дверь автомобиля, но Чжэн Дундун намеренно сделал несколько шагов назад и пропустил товарищей сесть в машину первыми. Он нарочно хотел остаться и посмотреть, какой автомобиль поведёт Син Цунлянь. От увиденного у директора отеля отвисла челюсть: Син Цунлянь был за рулём потрёпанного внедорожника непонятного цвета, автомобильный логотип также был Чжэн Дундуну незнаком.

Чжэн Дундуна внезапно посетило ощущение, что его разыграли. Лицо его потемнело на несколько оттенков.

Линь Чэнь, как обычно, сел на пассажирское сиденье рядом с Син Цунлянем, а профессор Фу Хао расположился на заднем.

В автомобиле сильно пахло сигаретами. От Хунцзина до Юнчуаня более трёхсот километров, на машине этот путь можно преодолеть за четыре с лишним часа. Сейчас было уже более девяти часов вечера.

Наверное, Син Цунлянь спешил сюда сразу после работы и не переставая курил, чтобы придать себе бодрости.

Подумав об этом, Линь Чэнь слегка повернул голову и посмотрел на профиль Син Цунляня, сосредоточенно ведущего автомобиль.

Вдали безмолвно чернела водная гладь, по обеим сторонам дороги вокруг озера стояли тусклые уличные фонари. В автомобиле никто не распевал песен, однако атмосфера царила мягкая и безмятежная. Усталость после длительной дороги, колкости во время встречи однокурсников – с появлением Син Цунляня всё это исчезло без следа. Это было странное ощущение, так как в этом мире не должно существовать волшебных способов лечения из разряда чародейских. Однако Линь Чэня словно кто-то легонько ущипнул за сердечко, и он вздрогнул.

– Тебе необязательно было приезжать, – сказал Линь Чэнь.

– Я приехал не специально, моя поездка связана с делом Ян Дяньфэна. Ван Чао поковырялся в админке системы и заприметил несколько зацепок, которые стоит передать полиции Юнчуаня. И вот я здесь.

Голос Син Цунляня был немного хриплым. Он открыл автомобильное окно и впустил в салон свежий ветерок с озера.

– Лао Син, ты был офигенен! Ты вот не знаешь, а тот мерзавец по фамилии Чжэн недавно сказал, что в отеле не осталось номеров по специальной цене, и, решив поиздеваться над моим шисюном, предложил ему управленческий люкс с видом на озеро за три шестьсот, – в волнении Фу Хао ухватился за кресло впереди и начал бухтеть. – Вот скажи: чтобы в таком большом отеле – и не было номеров?! Если это не было сказано нарочно, то как вообще?!

– Да? – выслушав Фу Хао, Син Цунлянь равнодушно посетовал.

Линь Чэнь нахмурил брови и тихо спросил:

– Номер, который ты забронировал, наверняка дорогой? Это ведь лишние траты.

– У меня там приятель работает, благодаря ему я получил хорошую скидку, – ободряюще ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь понуро опустил голову и не стал больше задавать вопросов.

Даже управляющий отелем может дать лишь скидку в 40 %, насколько же большой может быть «хорошая скидка»?

***

Чтобы уж наверняка считаться элитой Юнчуаня, место, куда Чжэн Дундун пригласил всех выпить, конечно же, должно было быть роскошнее его отеля.

Клуб «Тяньжэнь*» как раз был таким местом. Он располагался у основания горы Цзюньшань в окружении бамбуковой рощи; с одной стороны к клубу прилегала гора, с другой стороны была площадка для игры в гольф.

*Дословно переводится как «император», «выдающийся человек».

Уже было почти десять часов вечера, на парковке перед клубом практически не осталось свободных мест.

Чжэн Дундун с компаньонами вышли из автомобиля. Один из однокурсников, знаток в таких делах, взглядом просканировал стоящие перед клубом автомобили и тотчас глухо воскликнул:

– Не будет ли здесь слишком дорого?

Директор Чжэн вздёрнул голову, но выражение лица нельзя было делать слишком надменным.

– Я в любом случае уже забронировал отдельную комнату, да и не так уж дорого это стоит. Пейте спокойно и не беспокойтесь, – вскользь произнёс он, пристально наблюдая за потрёпанным автомобилем Син Цунляня.

Заметив внедорожник непонятного цвета, который остановился среди роскошных автомобилей, высохшую грязь и царапины на нём, отчего машина казалась ещё более бедной, Чжэн Дундун улыбнулся ещё радостнее.

Если сравнивать с обычными разгульными элитными клубами, «Тяньжэнь» был тихим местом. Клуб представлял собой множество чёрно-белых домиков, разбросанных в живописном беспорядке посреди бамбукового моря. Вероятно, из-за обширной площади клуба, отсюда не доносилось никаких громких звуков, хотя от клуба можно было ожидать гул человеческих голосов – из-за чего место казалось ещё более элитным и изысканным. По сравнению со сверкающим отелем «Интерконтиненталь» под управлением «Cowen Mayday» клуб выглядел даже роскошнее. Также, вероятно, с целью подчеркнуть стремление клуба к естественности и близости с природой, на воротах настолько большого клуба была вывешена небольшая доска, на которой были вырезаны два простых иероглифа, само название «Тяньжэнь», и в левом нижнем углу логотип из канарейки и розы.

Чжэн Дундун, возглавляющий большую группу своих однокурсников, встал у входа, неторопливо достал членскую карточку из портмоне и передал её сотруднику клуба с портативным считывателем. Сотрудником, встречающим гостей на входе, была очень молодая девушка. Она была одета в костюм в европейском стиле, на шее был повязан шёлковый нежно-жёлтый платок. Мягким движением руки она приняла карту и провела ею по терминалу.

Услышав характерный звук «пик», Чжэн Дундун кивнул и хотел уже толкнуть хорошо известную ему дверь, как...

– Господин Чжэн, пожалуйста, подождите секундочку, – остановила его девушка.

Чжэн Дундун недовольно убрал руку.

Девушка высокомерно оглядела гостей и отвесила слабый поклон, потом нажала кнопку на гарнитуре и, видимо, что-то уточнила.

Через короткое время она спокойно сказала:

– Простите, господин Чжэн, но сегодня все комнаты уже забронированы.

После слов девушки лицо Чжэн Дундуна в один миг почернело. Он знал, что в клубах уровня «Тяньжэнь» участники более высокого ранга могут потеснить бронирование участников низшего ранга – это абсолютно нормальное явление. И в обычное время он бы, наверное, выразил недовольство одной короткой фразой, развернулся бы и ушёл. Но сейчас ситуация была совершенно иной: позади него стояли его бывшие однокурсники, а в особенности его беспокоило присутствие Линь Чэня и Фу Хао: он привёз всех сюда, но их выгоняют – это же просто-напросто позор.

В такой ситуации Чжэн Дундуну оставалось только скрепя сердце продолжить спор:

– Что вы хотите сказать? Я забронировал неделю назад!

Похоже, девушке были привычны подобные конфликты, поэтому она, сохраняя на лице лёгкую улыбку, ответила:

– Нам очень жаль, господин, но свободных комнат действительно нет.

Фраза была вежливой и деликатной, ясно давая понять, что «твоё место занято высокоуровневыми членами клуба», однако в тот момент Чжэн Дундуну пришлось прикинуться непонятливым.

– Проверьте запись бронирования! Посмотрите, бронировал я или нет! – он повысил голос, почти крича на девушку.

Девушка продолжала улыбаться.

– Уважаемый господин, прошу вас не перекрывать дорогу гостям позади вас.

– Да как ты смеешь?! Я знаю вашего управляющего! – при этих словах Чжэн Дундун выхватил телефон, собираясь, видимо, ему звонить.

Девушка ничего не ответила, лишь посмотрела куда-то в сторону, и у ворот тотчас же возник рослый охранник.

– Немедленное воздаяние, – скрестив руки, Фу Хао стоял рядом с Линь Чэнем и хладнокровно взирал на разыгрывающуюся перед глазами сцену.

– Дундун, да ладно тебе. Я видел, что в вашем отеле тоже есть паб. Давайте просто отправимся туда и выпьем там, – оценив ситуацию, человек рядом с Чжэн Дундуном поспешил остановить уже готовившегося разойтись мужчину и принялся уговаривать его.

– Да-да, ведь такие посиделки – это радостное событие! Не к чему нам настроение себе портить, – согласился другой.

Присутствующие дали возможность директору Чжэну мирно разрешить конфликт, и он, естественно, этим воспользовался.

Чжэн Дундун бросил взгляд на нагрудный бейджик девушки и надменно сказал:

– Запомни: когда я буду обедать с вашим управляющим в следующий раз, я с ним поговорю на твой счёт.

– Как вам будет удобно! – девушка по-прежнему улыбалась.

Чжэн Дундун хмыкнул, развернулся и отошёл.

Как раз в этот момент к воротам подъехал чёрный «Бентли», почти задев Чжэн Дундун, и остановился.

Сейчас группа людей стояла у входа в клуб «Тяньжэнь». В местах, подобных «Тяньжэню», вне зависимости от личности гостя, никому нельзя заезжать внутрь на автомобиле. Это правило. Однако же сейчас кто-то собирался въехать внутрь клуба, и сидящим внутри машины человеком мог быть только сам управляющий.

Чжэн Дундун присмотрелся: в машине и впрямь находился управляющий «Тяньжэнем».

Чжэн Дундун отступил в сторону, уповая на то, что сказанные им только что слова не достигли ушей сидящего в автомобиле. Он думал и надеялся, но небеса никогда не действуют в соответствии с людскими желаниями. Прямо перед его глазами медленно опустилось заднее стекло «Бентли».

Однако на заднем сиденье находился отнюдь не управляющий клубом, тот в данный момент был в роли водителя за рулём автомобиля. На заднем сиденье расположился пожилой человек. В мгновение, когда Чжэн Дундун увидел старика, он подумал, что зря сегодня перед выходом из дома не посмотрел в календарь и не проверил, удачный ли у него будет день.

– Директор Чжэн, так кого вы хотели обсудить? – спросил старик.

Голос старика был слабый и невыразительный. Одет он был в самое простое холщовое платье в китайском стиле, ворот был застёгнут на тканевую пуговицу, однако вид у старика был заносчивый.

Услышав вопрос, Чжэн Дундун почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. Он поспешил низко с почтением поклониться.

– Управляющий Син, почему вы здесь?

Старик, который мог даже управляющего клубом сделать своим водителем, носил фамилию Син, имя состояло из одного иероглифа «Фу»*, и был он старым слугой семьи Син.

*Дословно переводится как «счастье».

Старые слуги, как Син Фу, которые имели честь носить фамилию семьи Син, конечно же – по мнению Чжэн Дундуна – имели право выполнять обязанности наследников семьи Син на самом высочайшем уровне, управляя финансовой группой. Чжэн Дундун видел старика лишь на высокоуровневых встречах «Cowen Mayday».

Син Фу не ожидал встретить Чжэн Дундуна на входе в клуб. Изначально он совершал самый рутинный инспекторский осмотр и только по этой причине приехал в Юнчуань. Стоило машине притормозить, как старик услышал голос Чжэн Дундуна, который придирался к сотруднице клуба. Син Фу опустил окно автомобиля исключительно ради предостережения, он не собирался налагать ни на кого взыскания: всё-таки в пустых тратах времени не было необходимости.

Поэтому, закончив говорить, он уже намеревался сказать водителю, чтобы тот ехал дальше, как в момент, когда автомобильное стекло начало подниматься, он внезапно заметил высокого молодого человека, стоящего позади компании людей под фонарём у входа в клуб.

Молодой человек стоял в расслабленной позе, полицейская форма перекинута через левую руку, волосы коротко стрижены, лицо не совсем чисто выбрито. У молодого человека были глубоко посаженные глаза и красивое лицо – сразу было видно, что происхождения он был непростого.

Син Фу показалось, что у него что-то не так с глазами. Он вскинул руку и легонько помассировал межбровье, а затем снова открыл глаза.

Молодой человек продолжал расслабленно стоять, лицо нисколько не поменялось. Только теперь Син Фу убедился, что не обознался.

Автомобильное стекло поднялось, чёрные железные ворота клуба «Тяньжэнь» медленно распахнулись.

Старик сидел в машине, но его взгляд был прикован к человеку, стоящему под фонарём.

– Уважаемый господин Син, вы заметили кого-то знакомого? – почтительно спросил управляющий клубом, глядя в зеркало заднего вида.

Син Фу не ответил.

Тем временем у входа в клуб «Тяньжэнь» Чжэн Дундун, только что повстречавший непосредственного руководителя, мечтал поскорее отправиться восвояси.

Внезапно девушка у входа снова нажала на гарнитуру в ухе: похоже, ей снова передали какие-то указания.

– Директор Чжэн, пожалуйста, подождите немного, – девушка позвала его, изменив обращение.

Чжэн Дундун замер у входа, не зная, что ему делать – уйти или не стоит.

– Прошу прощения, произошла рабочая ошибка. Мы для вас повысили класс отдельного кабинета.

С этими словами девушка поклонилась, открыла боковой вход и чрезвычайно учтиво в приглашающем жесте протянула руку.

Девушка кланялась очень низко, и настроение Чжэн Дундуна тут же подскочило до самых облаков. То, что позиция персонала сменилась резко на сто восемьдесят градусов, разумеется, было распоряжением того старика в автомобиле.

***

А в это время в «Бентли» управляющий клубом закончил телефонный разговор. Он не понимал, зачем пожилой мужчина отдал подобное указание, однако как человек, поднявшийся шаг за шагом с самых низов, прекрасно знал, что в таких делах не стоит задавать лишних вопросов.

Кругом царила полная тишина, пожилой мужчина по-прежнему в молчании сидел на заднем сиденье.

Через короткое время старику будто что-то пришло в голову, и он снова заговорил с подчинённым:

– Купите ящик юнчуаньского непастеризованного, охладите до восьми градусов, а потом подайте.

Человек на водительском месте кивнул.

– И ещё жареный арахис, – старик задумался на секунду, а затем продолжил: – Ладно, я лучше сам этим займусь.

***

Из-за внезапного поворота ситуации и резкой смены обычной комнаты на люксовый кабинет самодовольная улыбка не сходила с лица Чжэн Дундуна.

Лучшая отдельная комната располагалась в самой глубине клуба.

Когда компания людей прошла через бамбуковую рощу и заняла своё место, было уже одиннадцать часов вечера.

Большая часть гостей уже была изнурена, но когда официант принёс винную карту, Чжэн Дундун наоборот воспрянул духом.

Он смелым жестом развернул винную карту на столе и сказал:

– Заказывайте что хотите, не стесняйте себя.

Многие присутствующие были впервые в высокосортном клубе и из любопытства решили посмотреть расценки, но от шока не знали, что и сказать: даже на самую дешёвую минеральную воду ценник был трёхзначный.

Наблюдая за примолкнувшей компанией, Чжэн Дундун казался довольным произведённым эффектом. Он с деланным привычным видом просканировал взглядом винную карту, забросил ногу на ногу, взглянул на единственную прекрасную даму среди присутствующих и произнёс:

– Хаочжэнь, не желаешь выпить слабоалкогольный коктейль?

Согласно здравому смыслу, единственная девушка в комнате, Сюй Хаочжэнь, должна была бы уклониться от ответа, однако же она без лишнего кокетства сладко улыбнулась и ответила Чжэн Дундуну:

– Шисюн, позвольте вас немного разорить.

Возможно, младшая товарка задала хорошее начало: все остальные тоже по очереди заказали желаемые алкогольные напитки.

Чжэн Дундун слушал, но постоянно метал взгляд на столбик с ценами и быстро прикидывал общую стоимость.

Повезло, не слишком много.

Чжэн Дундун немного успокоился. Повернув голову, он посмотрел на сидевшую с краю компанию из трёх людей и, скрепя сердце, повторно задал вопрос:

– Капитан Син, Линь Чэнь и профессор Фу, а вы что будете заказывать?

Линь Чэнь был непьющим и, естественно, даже воды не стал заказывать. Профессор Фу был несколько сконфужен ситуацией и попросил всего лишь стакан сока.

– Капитан Син, а вы собираетесь что-нибудь пить?

Совсем недавно Чжэн Дундун натерпелся из-за Син Цунляня, и теперь у него появился шанс – он собирался отомстить.

– Я? – недолго думая, Син Цунлянь ответил: – Будет достаточно двух бутылок юнчуаньского непастеризованного.

Чжэн Дундун прыснул в кулак, а затем и вовсе рассмеялся в голос.

Вот уж действительно, капитанишка уголовной полиции маленького городка! Куда тебе до городских!

– Простите, капитан Син, самое плохое пиво в «Тяньжэне» не ниже уровня «Hoegaarden», – Чжэн Дундун нарочно постарался над английским произношением.

Эта фраза означала: твоё пиво слишком пошло, здесь такое не продают.

Син Цунлянь как будто бы не заметил презрения в голосе Чжэн Дундуна, только покачал головой и сказал:

– Импортный алкоголь не хочу.

Чжэн Дундун слабо усмехнулся.

В этот момент раздался мерный трёхкратный стук в дверь. Деревянная дверь слегка приоткрылась, на пороге стоял официант клуба. В левой руке он держал маленькое железное ведёрко, наполненное льдом, а в правой – миску с ярко-красным жареным арахисом.

Официант поставил ведёрко и арахис на стол, поклонился и удалился из помещения.

Он быстро вошёл и вышел, но на эти несколько секунд все присутствующие замерли и, казалось, не дышали. Потому что в жестяном ведёрке торжественно охлаждались две бутылки юнчуаньского непастеризованного по розничной цене 8,8 юаней за штуку, а от арахиса шёл одуряющий аромат и всё ещё исходило тепло.

В комнате воцарилось молчание. Долгое время никто не пытался заговорить, Чжэн Дундун сидел багровый от гнева. Окружавшие его однокурсники смотрели на него с некоторым презрением. В их взглядах читалось: «Ты говорил, что нет комнат, но кто-то забронировал номер. Ты сказал, что непастеризованного пива нет... Но что только что принёс официант? Даже если ты при деньгах, тебе можно относиться с пренебрежением к товарищу по университету, однако постоянно ставить людей в затруднительное положение – это уж чересчур аморально».

Син Цунлянь сидел на диване и пристально смотрел на два предмета на столе.

Холодное пиво и арахис были лишь прелюдией. Стоило включить караоке – загромыхали музыкальные колонки, и мрачная атмосфера быстро разрядилась. Даже если это была встреча давно не видевших друг друга выпускников, такие посиделки не что иное, как распевание песен, распитие алкоголя и бахвальство перед остальными.

Среди присутствующих больше всех веселилась Сюй Хаочжэнь: хоть пение с кем-то песен про любовь, хоть соло – её голос не умолкал.

Линь Чэнь задумчиво наблюдал за фигурой свой младшей товарки. Син Цунлянь молча пил пиво, прислонившись к панорамному окну. Фу Хао покачивался из стороны в сторону в такт песням.

Линь Чэнь по очереди взглянул на обоих, подошёл к Син Цунляню, подумал и нашёл тему для разговора:

– Как там дело Ян Дяньфэна?

– Всё в порядке, – Син Цунлянь сделал глоток пива и продолжил: – Но связи в этом деле, пожалуй, даже ещё шире, чем мы себе представляли.

– М-м?

В помещении было чрезвычайно шумно. Чтобы ясно слышать голос собеседника, пришлось придвинуться совсем близко друг к другу. Линь Чэнь чувствовал щекотное тёплое дыхание Син Цунляня на своём лице.

– Ван Чао недавно закончил проверку записей в журнале за полгода. Среди них есть больше десяти подозрительных записей – возможно, они ведут к большему количеству убийств. Также остаются два повисших в воздухе дела о грабеже.

Услышав эти слова, Линь Чэнь невольно нахмурился.

– Чтобы противная сторона пошла на огромный риск и стремительно уничтожила свидетеля, Ян Дяньфэна, для этого определённо должна быть веская причина.

– Да.

Двое тихо беседовали в углу комнаты. В помещении оглушительно громко играла музыка, но в том углу было настолько тихо, что казалось, будто время остановилось.

Взгляд Чжэн Дундуна упал на тот уголок комнаты. В этот вечер на него словно наложили странное заклятье: как бы он ни старался, а всё выходило боком для него самого, отчего было крайне некомфортно.

Время близилось к глубокой ночи, и через короткое время встреча наверняка завершится, и у него вряд ли в ближайшее время снова появится шанс отомстить за сегодняшнее неудовольствие.

С этой мыслью он стиснул руку на бутылке высокоградусного импортного алкоголя, налил себе полный бокал, стиснул зубы, поднялся с места и пошёл по направлению к Линь Чэню.

Когда Чжэн Дундун подошёл к Линь Чэню, тот как раз слушал Син Цунляня, рассказывающего о сложностях в деле.

Чжэн Дундун протянул бокал, наполненный янтарной жидкостью, Линь Чэню.

– Линь Чэнь, мы наконец-то собрались все вместе, поэтому я хочу выпить за тебя. Уважишь меня?

Чжэн Дундун держал в руке бутылку дорогого коньяка, на лице играла фальшивая улыбка.

Умышленно или случайно, но в этот момент кто-то поставил музыку на паузу: в миг голос подвыпившего Чжэн Дундуна показался громким.

На встречах выпускников, если мужчина предлагает другому мужчине выпить, от этого трудно отказаться. Ведь, в конце концов, между однокурсниками существует добрая дружба, да и многие смотрят. Если кто-то предлагает выпить, а ты не пьёшь – выглядит это не очень по-мужски.

Все уставились на Линь Чэня.

Но то ведь был Линь Чэнь. Он терпел даже большее количество кривотолков, и одной крохотной порции алкоголя, чтобы вывести его из равновесия, было действительно мало.

Линь Чэнь бросил холодный скучный взгляд на протянутый бокал. Однако куда равнодушнее взгляда был его спокойный и неторопливый тон речи.

– Ты пока ещё не настолько пользуешься у меня уважением.

Оторопев, Чжэн Дундун почувствовал закипающую внутри ярость.

– Ты, бля, кто вообще такой?! Не зарывайся!

Чжэн Дундун пытался весь вечер вызвать оппонента на конфликт, а Линь Чэнь сейчас, снова встретив грубость, лишь по-прежнему сохранял спокойствие. В его взгляде на Чжэн Дундуна читалось больше сочувствие, нежели гнев.

Фу Хао принял важный вид, а Син Цунлянь лишь тихо стоял рядом.

Линь Чэнь, слегка поклонившись людям в комнате, сказал:

– Прошу меня извинить, у меня сегодня ещё есть дела, я пойду.

Он договорил и, даже не обернувшись, вышел из комнаты.

Фу Хао, оценив происходящее, поспешил выйти вслед за ним.

Син Цунлянь уходил последним. Он ничего не произнёс, только взял лежащую рядом полицейскую форму и медленно и непринуждённо покинул помещение.

Из комнаты позади них донёсся звон со всей яростью разбитой бутылки.

***

В ночной бамбуковой роще гулял прохладный ветерок.

– Ты это специально? – весело спросил Син Цунлянь, шагая рядом с Линь Чэнем.

С умом Линь Чэня, попав в ситуацию, когда его принуждают выпить, он мог бы найти сотню способов выпутаться из неловкого положения. Однако Линь Чэнь выбрал самый резкий.

Если это было сделано не нарочно, то как ещё?

– Ты ведь говорил, что завтра тебе нужно в полицию Юнчуаня, так что лучше пораньше лечь спать, верно? – настроение Линь Чэня было умиротворённым и естественным.

Оказывается, решение рассердить Чжэн Дундуна в финале было сделано исключительно ради того, чтобы пораньше вернуться и отправиться ко сну.

Что же касается звука разлетевшейся на осколки бутылки алкоголя, который в финале донёсся из комнаты...

Син Цунлянь подумал, что ради всеобщего блага Линь Чэня лучше не злить в будущем.

Так как Син Цунлянь только что пил алкоголь, он не мог вести машину. Но, когда троица достигла выхода из клуба, их уже поджидал человек в форме водителя. Заметив Син Цунляня, он шагнул вперёд и представился «трезвым водителем» от клуба.

Син Цунлянь бросил взгляд на вышитые на его груди канарейку и розу и кивнул.

***

Ночные мегаполисы никогда не спят.

Близился рассвет, и небо начало светлеть, когда водитель остановил машину у входа в преподавательское общежитие на западном крае Юнчуаньского университета.

Профессор Фу вышел из машины на шатающихся ногах, уставший так сильно, что не был похож на человека. Син Цунлянь и Линь Чэнь проводили его до комнаты.

Когда они выходили из общежития, цвет неба потихоньку сменился с тёмно-синего на более светлый оттенок.

Син Цунлянь прикурил сигарету и глубоко затянулся с томным видом.

В воздухе витал тонкий аромат, похожий на запах яиц, отваренных в чае с приправами, и жареных лепёшек. Син Цунлянь потёр живот и взглядом, полным надежды, посмотрел на Линь Чэня.

Посмотрев на него, Линь Чэнь только и мог сказать:

– Пойдём, сходим с тобой позавтракать.

Как-никак, а Линь Чэнь отучился в университете Юнчуаня несколько лет, поэтому прекрасно знал все местечки с вкусной едой в округе. Он повёл Син Цунляня в переулок поблизости от учебного заведения. Переулок был длинным и бесконечным, на входе в него расположился маленький ветхий магазинчик.

Когда двое подошли ко входу в лавку, хозяин как раз вытаскивал печь и поджигал огонь.

Заметив Линь Чэня, хозяин оцепенел.

– Дядюшка Чжэн, – тихо окликнул его Линь Чэнь.

– Ого, это же А-Чэнь! – мужчина среднего возраста хлопнул себя по голове, будто вспомнив что-то, поспешил оставить плиту и крикнул внутрь помещения. – Старуха, посмотри, кто пришёл!

Его голос отдался эхом, и скоро внутри магазина раздался торопливый звук шагов: средних лет женщина в фартуке распахнула занавеску, высунулась наружу, увидела Линь Чэня и тоже оторопела. Затем уголки её глаз и кончики бровей приподнялись, и она улыбнулась.

– Сколько ж тебя тут не было? Ты совсем не скучал по своей тётушке Ван!

– Скучал, – тепло ответил Линь Чэнь с улыбкой.

В окрестностях университета во всех лавочках, которые смогли выжить, были свои особенности.

Линь Чэнь пригласил Син Цунляня занять место.

Тётушка Ван вытерла руки передником и с улыбкой спросила:

– Две миски вонтонов с креветками? Что-то ещё?

В лавке не было меню, Син Цунляню только и оставалось что наблюдать за Линь Чэнем.

– Ещё миску яичной каши, баоцзы* и две лепёшки с мясом, – Линь Чэнь задумался, ткнул пальцем в сторону Син Цунляня и добавил: – Тётушка Ван, а ему ещё омлет.

*Баоцзы (кит. 包子) – популярное китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару.

– Хорошо-хорошо, – женщина радостно убежала на кухню.

Син Цунлянь огляделся по сторонам. Лавка была крохотной, стулья изношенные, на потолке висела одна лампочка; кроме этого в лавке не было никаких украшений, но что было странно: то ли потому, что на улице ещё не посветлело, то ли потому, что лампочка в лавке была слишком тусклой, Син Цунляню здесь было спокойно, словно одинокой и тихой ночью.

– Здесь вкусно готовят? – он положил обе руки на стол и спокойно наблюдал за Линь Чэнем, сидевшим перед ним.

– Да, неплохо, я ем только здесь.

– Ого, настолько круто?

– Нет. Потому что здесь с меня не берут деньги, – рассмеялся Линь Чэнь.

– А-Чэнь – сват для меня и моей старухи! – сказал хозяин Син Цунляню, ставя на стол две миски только что сваренных вонтонов*.

*Вонтоны (кит.云) – разновидность пельменей в китайской кухне.

– Сват?

– Ага, раньше я и моя супруга каждый открыл по лавке: я – лавку с вонтонами у входа в переулок, а моя жена – кондитерский магазинчик в тупике. А-Чэнь узнал о нашей симпатии и дал нам связующую ниточку, – мужчина подмигнул Син Цунляню и, не закончив речь, снова убежал за горячими паровыми пирожками.

Син Цунлянь с удивлением посмотрел на Линь Чэня.

– И как ты им дал связующую ниточку?

Линь Чэнь опустил голову и передал Син Цунляню ложку, которая лежала рядом с палочками.

– Этот мальчишка был таким испорченным. Он бегал ко мне в лавку и всю неделю ел вонтоны. Каждый раз он приносил с собой поднос с пирожками и лепёшками из лавки моей старухи. Поев, он не относил обратно поднос, а заставлял меня каждый раз возвращать его вместо него, – мужчина поставил решётку для варки пампушек на стол, сел рядом с Линь Чэнем и дорассказал Син Цунляню историю.

Син Цунлянь слушал и в глубине души чувствовал какое-то непонятное чувство. Он вдруг заметил: оказывается, в молодости Линь Чэнь совершал любопытные своевольные поступки.

Небо потихоньку светлело, и медленно поднималось солнце, а в небольшой пельменной лавке у входа в переулок не стихал смех.

***

А в Юнчуаньском университете неподалёку вставшие с петухами студенты уже начали утренние занятия.

Ван Аньцюань был самым обычным охранником в Юньчуаньском университете. Рано утром, в пять часов, он, отлынивая от работы большую часть вечера, поднялся с кровати и приготовился к последнему обходу университетского кампуса.

По кампусу расстилался молочно-белый утренний туман, рыба в водоёме пока не показалась из нижних слоёв воды, воробьи всё ещё спали на ветках деревьев.

Обойдя большую половину кампуса, Ван Аньцюань не заметил никаких странностей. Он доехал на велосипеде до маленького лесочка на берегу озера, по пути широко зевая.

В такую рань все негодяи, должно быть, уже спят.

Подумав об этом, охранник остановил велосипед. Перед его глазами оказалась смоковница с густой листвой. Он сделал несколько шагов в её направлении, решив отдохнуть под кроной дерева.

Поднявшийся рано утром студент сидел на озёрном валуне и читал вслух учебник. На слух казалось, что это текст к уроку английского языка. Слушая его, Вань Аньцюань сам не заметил, как его начало клонить в сон.

Приближался экзамен на знание языка, и все студенты усердно занимались. Ван Аньцюань прищурился, будто вспоминая что-то, открыл глаза, взглянул на наручные часы, поднял голову и посмотрел вдаль, где располагался потрёпанный буфет. Через полчаса он должен был открыться на завтрак, а у Ван Аньцюаня как раз заканчивалась рабочая смена.

В раздумьях он бессознательно снова прикрыл глаза, и его рука, лежавшая на ноге, мягко соскользнула на землю.

И тут Ван Аньцюань резко подскочил, словно его что-то укусило: он дотронулся до чего-то скользкого и липкого. Ван Аньцюань присмотрелся и заметил, что в земле под его ногами виднелся белый кусок, кажется, резины – возможно, износившийся футбольный мяч или же выкинутая кем-то поношенная обувь. Ван Аньцюань посмотрел на этот кусок оголённой резины, затем снова посмотрел на свои руки.

Ван Аньцюань огляделся по сторонам. Студенты, занимавшиеся утром на берегу озера, не обращали внимания на происходящее под деревом. Охранник присел на корточки, слегка пальцем подковырнул землю рядом с резиной, про себя размышляя, что это за шутка такая.

Наконец, набравшись решимости, он обеими руками резко зарылся в землю и достал большой тёмно-коричневый ком земли.

Из земли торчал спортивный туфель, носком вверх. На боковой части обуви была «галочка». Ван Аньцюаню была знакома эта марка. Он вздохнул с облегчением и укорил себя, что развзволновался из-за пустяка.

Ван Аньцюань так перенервничал, что его дыхание немного сбилось. Он снова присел под дерево, сунул руку в карман и достал пачку сигарет, решив покурить и успокоиться. Пока он левой рукой держал сигарету, правой шарил в кармане долгое время, прежде чем понял, что при себе у него нет зажигалки.

Какая оплошность!

Ему оставалось только держать сигарету в зубах и через слюну чувствовать успокаивающий привкус. С озера дул ветер, и Ван Аньцюань мало-помалу расслабился.

Возможно, под деревом смоковницы было слишком прохладно, поэтому это было не совсем подходящее место для отдыха. Охранник встал и хотел уже уйти, но в тот момент, когда он поднялся, из-за изменившегося угла зрения Ван Аньцюань заметил, что рядом со спортивной туфлей в земле, похоже, торчит кусок ткани.

Кто станет выбрасывать обувь вместе с носками?

Холодный ветер прошёлся по телу, вызвав толпу мурашек. Ван Аньцюань содрогнулся. Он резко шлёпнулся на землю перед спортивной туфлей и начал рыть землю, как сумасшедший. В итоге он не удержался от крика: в земле, рядом со спортивной обувью, торчала нога!

***

Конечно же, новость об ужасном происшествии внутри кампуса не могла сразу же разлететься по территории вне университета.

Досыта наевшись и вдоволь напившись, Син Цунлянь с довольным видом курил сигарету, шагая рядом с Линь Чэнем по большой улице вне Юньчуаньского университета.

Количество пешеходов на улице постепенно увеличивалось, и один за другим показывались лотки с завтраками.

Юноши и девушки в форме Юнчуаньского университета время от времени проходили мимо двух наших героев.

Син Цунлянь смотрел искоса на Линь Чэня, а тот смотрел на ворота университета вдалеке, о чём-то размышляя.

– Пошли, прогуляемся по кампусу твоего университета, – неожиданно сказал Син Цунлянь.

Линь Чэнь повернул голову, словно услышал что-то чудное.

– Не ты ли говорил, что лучше там не появляться?

– Я имел в виду, если ты пойдёшь один, – молодой мужчина-полукровка выпустил сигаретный дым и самодовольно улыбнулся. – А сейчас тебе компанию составляю я, поэтому, естественно, всё будет в порядке!

Три могилы

В таких местах, как университет, даже спустя сотню лет не будет заметных изменений. Пусть у Линь Чэня не было особых чувств, связанных с этим учебным заведением, однако проходя мимо ворот, он почувствовал некоторое сожаление от мысли, что не зайдёт внутрь кампуса.

Ранним утром туман пока не рассеялся, в университетском городке царил покой, слышалось лишь щебетанье птиц вокруг.

Линь Чэнь и Син Цунлянь шли по старой мощённой камнем дороге, а затем свернули на небольшую тропинку, продвигаясь вглубь кампуса.

В тупике, куда вела тропка, смутно виднелась старомодная постройка времён Китайской Республики. Вокруг были густо посажены деревья, заслоняющие вид вдаль, отчего ещё сильнее ощущалась красота этого места.

– Ректор вашего университета точно не бизнесмен, – неожиданно заговорил Син Цунлянь, засунув обе руки в карманы и шагая по аллее.

– М-м? – дул мягкий весенний ветерок, и Линь Чэнь отвлёкся, не сразу поняв смысл слов, сказанных Син Цунлянем.

– Не продавать входные билеты по 20 юаней в такое место – это досадно.

– Тут нечем похвалиться, – Линь Чэню слова капитана показались забавными.

– Я очень рад, что ты поделился со мной дорогими твоему сердцу местами.

Линь Чэнь поднял голову и взглянул на Син Цунляня. Веки капитана были слегка опущены, ресницы подрагивали от ветерка, взгляд казался ласковым и искренним.

Линь Чэнь вздохнул: у Син Цунляня был чудесный талант с совершенно безмятежным видом говорить самые слащавые фразочки, причём слушателю это казалось абсолютно разумным.

Кроме как вздыхать, что ещё остаётся делать в подобной ситуации?

Линь Чэнь стоял на том же месте и собирался что-то ответить, как вдруг густые заросли деревьев разрезал звук полицейской сирены. Звук был беспокойным и двигался, поэтому можно было сделать вывод, что, похоже, это с большой скоростью приближалась полицейская машина.

Двое мужчин посмотрели друг на друга.

Линь Чэнь сыграл на опережение:

– Я ни в чём не виноват, это ты предложил сюда зайти.

Син Цунлянь беспомощно рассмеялся.

Следуя за звуком полицейской сирены, двое быстро побежали в сторону озера.

На далёком расстоянии было видно, как на берегу озера рядом с рощицей на участок, огороженный жёлтой сигнальной лентой, торопливо заходят одетые в тёмно-синюю униформу сотрудники полиции. А у края рощицы, под смоковницей, на корточках сидел, по-видимому, судебный врач в белом халате.

В буфете неподалёку начали стряпать завтрак, и в воздухе плыл аромат рисовой каши.

Порой мимо заградительной ленты проходили студенты, они с удивлёнными и любопытными лицами наблюдали за снующими полицейскими. Снаружи, рядом с лентой, установили пост службы безопасности, и охранники разгоняли толпящихся и глазеющих студентов.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня, и они прибавили скорости.

Очень кстати, дойдя до рощицы, Син Цунлянь заметил, что прибывшим на место происшествия с полицейской бригадой оказался заместитель капитана уголовной полиции Юнчуаня, которому он должен был передать новые материалы по делу Ян Дяньфэна.

Оба мужчины изумлённо переглянулись.

– Лао Син, откуда ты здесь?! – заместитель капитана по фамилии Цзян был крайне беспечным мужчиной.

Син Цунлянь хлопнул Линь Чэня по плечу и представил его собеседнику.

– Это Линь Чэнь, наш новый консультант. Он закончил Юнчуаньский университет, а время сейчас раннее, вот мы и решили зайти сюда и прогуляться. Раз уж ты здесь, я быстро сбегаю к машине и передам тебе материалы по тому делу, о котором мы говорили, – вежливо сказал Син Цунлянь, однако не стал расспрашивать, что произошло в рощице.

– Это тот самый человек, вместе с которым ты занимался делом Конфетного вора? – замкапитана Цзян удивлённо уставился во все глаза на Линь Чэня, шёпотом спросив Син Цунляня.

Увидев странную реакцию Цзян Чао, Син Цунлянь метнул взгляд на Линь Чэня и улыбнулся.

– Да, а что?

– Обалдеть, круто! Ты наш благодетель! – Цзян Чао вцепился в руку Линь Чэня и грубовато потряс. – Быстрее заходите, скорее.

Линь Чэнь по большей части встречал слишком осмотрительных в делах полицейских, поэтому встреча с пылким, словно огонь, Цзян Чао стала для него некоторым сюрпризом.

– Здесь же место происшествия. Наверное, если мы пройдём внутрь, будет не очень уместно?

– К чему столько церемоний? – Цзян Чао протянул руку, поднял заградительную ленту и втащил Линь Чэня внутрь огороженного участка.

Син Цунлянь положил руку Линь Чэню на плечо, придвинулся ближе к его уху и тихо пояснил:

– Прежний боевой товарищ Фан Чжимина.

Линь Чэнь кивнул, словно что-то наконец понял.

***

В рощице рядом с озером росла раскидистая смоковница. Густая зелёная крона дерева легонько покачивалась на ветру.

Стоя под деревом, Линь Чэнь чувствовал себя странно.

Эта смоковница на берегу водоёма в глазах студентов Юнчуаня была одним из самых красивых пейзажей. Как он помнил, во времена его учёбы в университете многие студенты любили здесь читать книги или ворковать с возлюбленными. Потому что здесь было и не слишком холодно, и не слишком жарко; можно было под свежим ветерком прочитать несколько страниц книги или же посекретничать с возлюбленным человеком, держа его за руку. Ствол дерева смоковницы был крепок, сень ветвей густая – всё в этом дереве выглядело мирным и спокойным. Даже человек, лежащий сейчас в яме у ствола дерева.

Это был молодой мужчина: его кожа была черноватой, одежда грязна и из-за долгого пребывания в земле настолько потеряла свой цвет, что нельзя было его разобрать. Ноги мужчины были выпрямлены, обе руки скрещены на груди. Выглядел он крайне заурядно: крупные брови, толстоватые губы – лицо из разряда неприметных. Но все присутствующие при первом взгляде на него невольно задерживались надолго на его лице.

Линь Чэнь спокойно всматривался в человека, лежащего в земле. Выражение его лица было блаженным, будто он лежал не в холодной яме на жёсткой земле, а дома на мягчайшей кровати. Казалось, что он только прилёг на пуховую подушку и видит сладкий сон, от которого ему незачем просыпаться.

– Покойника звали Ли Са, рабочий отдела снабжения вашего университета, – сказал Цзян Чао прямо в ухо Линь Чэню.

С этими словами он подошёл к краю ямы, где судебный врач на корточках проводил предварительное исследование трупа.

– Ну что? – спросил Цзян Чао.

– Странно, очень странно, – судмедэксперт нахмурил брови, вытащив руку из-под головы покойника. – Я пока что не заметил никаких внешних повреждений. И на отравление не похоже.

– О! – глаза Цзян Чао загорелись. – Не убийство – и ладно!

Судебный врач прищурился.

– О чём это ты?

– Внешних повреждений нет, значит не убийство. Возможно, просто дело о зарытом трупе, – Цзян Чао говорил и смотрел в небо, словно загадывая желание.

– Хе-хе, скажи, пожалуйста, капитан Цзян: если во время закапывания он всё ещё дышал, это тоже считается сокрытием трупа? – ледяным тоном спросил судмедэксперт.

Цзян Чао немедленно округлил глаза, будто не мог поверить в услышанное.

– И какова причина смерти?

– По предварительному заключению, механическая асфиксия.

Под механической асфиксией подразумевается один из видов физиологических помех функционированию тела, когда при помощи внешнего воздействия осуществляется препятствование естественному дыханию человека, что приводит к дефициту кислорода и последующей смерти. Если говорить общедоступным языком – когда человека душат.

Лицо Цзян Чао погрустнело, но судебный врач не щадил его.

– На шее умершего отсутствуют внешние повреждения. Это значит, что он не вешался и никто его не душил. Я проверил его рот и нос – также нет заметных ссадин и подкожного кровотечения, что опять же говорит о том, что он не был задушен человеком, поэтому…

– Его похоронили заживо, – равнодушно заключил Линь Чэнь.

Цзян Чао замер от ужаса, а судмедэксперт резко развернулся.

– А вы ещё кто?!

Син Цунлянь сделал пару шагов вперёд и встал рядом с Линь Чэнем.

– Мы из Полицейского управления города Хунцзина.

– А, коллеги, – судебный врач сидел на земле и с интересом разглядывал Линь Чэня. – Что вы об этом думаете?

– Могу я спросить о времени смерти? – взгляд Линь Чэня упал на скрещенные на груди трупа руки.

– 12-го числа, примерно в 3 часа ночи, – ответил судмедэксперт.

– Раз это погребение заживо, то тут есть два варианта, – Линь Чэнь помедлил и продолжил: – Первый: он находился в бессознательном состоянии, и кто-то его зарыл в землю. Второй: когда он был жив, он сам лёг в эту могилу.

– И как вам кажется, какой из вариантов более вероятен?

– Если у нас первый вариант, то внутри его тела, скорее всего, можно будет найти большую дозу лекарственного препарата, что-то вроде успокоительного. Если второй вариант…

– Что со вторым вариантом?

– Один человек не мог бы выполнить всё так идеально: выкопать яму, лечь туда, а потом сам себя закопать. Вы обнаружили на месте происшествия что-то похожее на лопату? – тон Линь Чэня стал мрачным.

– Н-нет... – Цзян Чао непроизвольно ответил на вопрос.

Линь Чэнь слегка склонил голову, погрузился на мгновение в глубокие раздумья и обратился к судебному врачу:

– Могу я взглянуть на его руки?

В этот момент взгляд судмедэксперта из заинтересованного превратился в восхищённый. Он поднялся с земли, достал из кармана пару резиновых перчаток и передал их Линь Чэню, потом отступил от ямы, освобождая место.

Линь Чэнь присел на корточки, протянул руку в сторону ямы и аккуратно взялся за запястье трупа.

Если сравнивать руки покойника с его блаженным и умиротворённым выражением лица, то обе они выглядели в крайней степени ужасающе. Ногти трупа были раздроблены, кожа испещрена ранами, глинистая почва смешалась с бурыми пятнами крови, застывшей на его руках.

– Ну что? – задал вопрос судебный врач, стоя рядом с Линь Чэнем.

– Есть у меня одна мысль, – Линь Чэнь отпустил руки покойника и снял перчатки, не отводя взгляд от ямы.

– Не тяните.

– Эту могилу выкопал он сам, – медленно сказал Линь Чэнь.

Все присутствующие невольно вздрогнули и притихли.

Судебный врач глубоко вдохнул и произнёс:

– Молодой человек, а вы довольно смело мыслите.

– Можно вырыть ещё? – Линь Чэнь его прервал, повернулся, поднял руки, показывая примерную глубину.

– Сейчас яма недостаточно большая? – спросил судебный врач.

– Я имел в виду, можно ли убрать из ямы труп, продолжив копать вглубь?

***

Все похватали лопаты, принявшись быстро раскапывать землю.

Син Цунлянь и Линь Чэнь стояли на берегу озера и смотрели на происходящее под деревом.

– Не переступил ли я только что границы? – подумав, Линь Чэнь всё же решился задать вопрос вслух.

Как-никак, Син Цунлянь его уже предупреждал, что во владениях семьи Чэнь нужно быть осторожнее.

Услышав вопрос, Син Цунлянь не удержался от смеха.

– Нет, старина Цзян не обратит на такое внимание. Но ты-то почему волнуешься?

– Возможно, вся эта ситуация окажется не очень хорошей, – ответил Линь Чэнь.

Под деревом сотрудник полиции с лопатой в руках, когда куча выкопанной земли стала доставать до уровня его колен, внезапно замер, а затем медленно повернул голову к остальным.

Оценив обстановку, Цзян Чао поспешил к яме, но, кроме перерубленного корня смоковницы, не похоже, чтобы там было что-то ещё.

– Снизу что-то есть, – сказал только что копавший землю полицейский.

Сотрудник полиции откинул лопату в сторону, лёг на край ямы и рукой смёл тонкий слой почвы, как вдруг обнажился кусок красной ткани.

Крик прервал диалог Син Цунляня и Линь Чэня. Полицейский, с руками в земле, стремительно подбежал к ним. Его зубы стучали из-за дрожи.

– Снизу… Снизу ещё один человек!

Третье тело

По сравнению с обнаружением трупа страшнее найти труп заживо похороненного человека; а по сравнению с обнаружением трупа заживо похороненного человека более страшным может быть только обнаружение второго такого же трупа.

Линь Чэнь стоял рядом с Син Цунлянем и чувствовал на себе странные взгляды окружающих.

Под деревом смоковницы труп рабочего отдела снабжения положили в чёрный мешок, застегнув на нём молнию и скрыв «находку» от посторонних.

Солнце постепенно поднималось, однако озёрный ветер становился только прохладнее.

Линь Чэнь одёрнул рубашку, подошёл к куче земли и заглянул в яму.

В глубокой яме под тем местом, где изначально лежал Ли Са, была девушка – очень молодая и красивая. На ней был надет белый костюм с длинной юбкой. У девушки были иссиня-чёрные волосы и безмятежное лицо, как у милой тряпичной куколки. Хоть её одежда была грязной, а на коже остались следы грунта, её выражение лица было мягким и довольным, словно она в холодный зимний день сидела в уличной кондитерской и пила горячее какао.

На этой мысли взгляд Линь Чэня скользнул от рук девушки вверх. Как и ожидалось, обе руки девушки были точно так же скрещены на груди. Эти руки, которые должны были быть белыми и нежными, были заляпаны, как и у Ли Са, высохшей землёй, в кровавых пятнах и с потрескавшейся кожей.

– Как вы догадались, что снизу ещё кто-то есть? – раздался позади леденящий душу вопрос.

Линь Чэнь оглянулся и посмотрел себе за спину.

Судебный врач стоял поодаль, сжимая кулаки и пытаясь сохранять хладнокровие.

– Потому что когда-то я здесь был студентом.

– То, что вы были здесь студентом, и то, что вы поняли, что снизу есть ещё один труп, – никак не связано между собой!

– Нет. Я учился здесь, поэтому многое знаю об этом университете, – Линь Чэнь помедлил, подбирая более подходящую формулировку для объяснения собственных предположений в этом деле. – Эта смоковница носит довольно примитивное название, «Дерево влюблённых». По университету всегда ходило много причудливых легенд, и история этой смоковницы такова: если двое любящих друг друга людей лягут под дерево, держась за руки, и загадают желание, то останутся преданными друг другу до конца своих дней и не разлучатся до самой смерти.

Большинство легенд настолько абсурдны и удивительны, что когда Линь Чэнь впервые услышал эту историю, ему подумалось: «Как студенты, получающие образование высшей ступени, могут верить в подобные истории, которые не годятся даже для третьесортных романтических новелл?»

В тот день, когда старик потянул его за руку и с таинственным видом рассказал историю про Дерево влюблённых, Линь Чэнь осознал, что легенды – это штуки, которые старшее поколение сочиняет, чтобы одурачить молодёжь.

Однако, судя по нынешней ситуации, кто-то решил превратить легенду в реальность.

– Получается, вы предположили наличие ещё одного тела снизу только из-за университетской легенды? Тогда какая связь между этой девушкой и маляром? Они были любовниками? – нерешительно спросил судмедэксперт, сам не в состоянии поверить, как молодая девушка-красавица могла полюбить крайне заурядного рабочего отдела снабжения университета.

Любовь – диковинная штука, которая никогда не подчиняется логике.

– Я ведь не провидец. Как я могу столько знать? – Линь Чэнь действительно был не в состоянии ответить на эту гору вопросов.

– О! Так ваша мысль, что под трупом может быть ещё один, была всего лишь догадкой? – поинтересовался Цзян Чао, небрежно отодвигая судебного врача назад.

– Выразиться так не будет ошибкой, всё-таки не я их закапывал, поэтому могу полагаться только на предположения.

Линь Чэнь чувствовал некоторую безысходность, однако он понял, что если сейчас не прояснит этот момент, то его точно примут за шарлатана. Поэтому он отступил на несколько шагов назад и отошёл от ямы.

– Для начала: этот закопанный труп. Место захоронения: университетский кампус. Это означает, кто бы ни хоронил Ли Са, у него не было намерения ничего скрывать. Тогда имеет смысл зацепиться за само место, – сказал Линь Чэнь, глядя на почву под деревом.

– В этом есть смысл, продолжайте.

– Пусть для разных людей такие места имеют разный смысл, но что касается данной смоковницы, то самое известное предание о ней – то, о котором я только что рассказал. Конечно, легенда о влюблённых, держащихся за руки и не разлучающихся до самой смерти, лишь навела меня на мысль: не может ли это быть делом о двойном самоубийстве ради любви… – во время рассказа Линь Чэнь продолжал смотреть на почву под ногами. – Однако под деревом следы каких-либо действий остались лишь у земли рядом с телом Ли Са, поэтому любой человек, изучивший место происшествия, сделал бы вывод, что здесь есть лишь один труп.

– Да! Расскажите поскорее, почему вы решили, что под трупом закопан ещё один? Между двумя трупами был толстый слой земли, и, если бы вы не сказали нам копать глубже, мы бы и не узнали, что снизу есть ещё одно тело.

– Из-за рук Ли Са.

– А что не так с руками Ли Са?

– Обе руки Ли Са сильно изранены. Это означает, что он своими руками выкопал эту могилу. И я предположил, что, наверное, он сам копал яму, чтобы предать земле своего возлюбленного человека.

Линь Чэнь говорил тихо, и к концу его речь было почти трудно разобрать.

Полицейские рядом с деревом молча опустили лопаты; во взгляде Цзян Чао на молодую девушку прибавилось сочувствия. Под смоковницей царило тяжёлое молчание, никто не решался что-либо сказать. Или же просто никто не знал, что в такой ситуации следует говорить.

В этот момент звонкий звук разрушил тишину и мрачную обстановку: некто аплодировал, и каждый хлопок медленно отзывался в воздухе.

Линь Чэнь обернулся и увидел двух человек, которые как раз проходили мимо деревьев и медленно приближались в их сторону.

У человека, шедшего впереди, были седые волосы; одет он был в приталенный чёрный костюм европейского покроя, на шее висел галстук, в переднем кармашке виднелся тёмно-красный носовой платок. Это был явно мужчина из элиты общества, какой-нибудь элегантный управляющий.

– Что и следовало ожидать от самого прославленного за десять лет выпускника психологической специальности нашего Юньчуаньского университета: насколько складно придумывает истории, – тон речи этого человека был высокомерный и крайне неучтивый.

Линь Чэнь смотрел на него и хотел в который раз тяжко вздохнуть от осознания своей «удачливости».

Даже если бы Син Цунлянь его не предостерегал, Линь Чэнь и сам понимал, что во время нахождения в Юньчуане следует повсюду быть осмотрительным – ведь это владения семьи Чэнь. Но он даже не предполагал, что снова встретится с господином управляющим семьи Чэнь в Юньчуаньском университете, да ещё и при таких обстоятельствах.

Это настолько внезапно, что мне даже некогда подготовиться…

– Здравствуйте, господин управляющий, – Линь Чэнь слегка поклонился, поприветствовав мужчину, потом поднял голову и ещё раз поклонился человеку слева от Чэнь Пина: – Проректор Сюй, сколько лет, сколько зим.

Чэнь Пин опустил глаза, глядя сверху вниз на молодого человека перед ним. Чуть ранее подчинённый доложил ему, что Линь Чэнь снова появился в Юньчуаньском университете, и Чэнь Пин незамедлительно поспешил сюда. Однако, прибыв на место, он внезапно узнал, что в кампусе произошло убийство, и эта новость непроизвольно разожгла пламя гнева внутри него.

Говоря общедоступным языком... Линь Чэнь, ты, чёрт возьми, делаешь это специально?! Где бы что ни произошло, там непременно окажешься ты!

Хоть он был в высшей степени раздражён, Чэнь Пину необходимо было сохранять гордость, которую следовало соблюдать дворецкому богатого семейства. Поэтому, когда он увидел Линь Чэня, ему ничего больше не оставалось, как сдержанно выразить насмешку.

Но что же Линь Чэнь? Он по-прежнему держался учтиво и с достоинством. Фактически, каждый раз, когда Чэнь Пин насильно вынуждал Линь Чэня заниматься более низкопробной работой, ответом ему всегда служил одинаковый спокойный полупоклон.

Зачастую Чэнь Пину казалось, что Линь Чэнь с полным безразличием относится к тому факту, что влиятельные дома Юга и Севера объединились и изгнали его. Что Линь Чэня даже не волнует, будет он ночевать в крохотном домике или в подвале. Главной проблемой была мысль, что Линь Чэню в принципе они были целиком и полностью безразличны.

Почему ему всё равно? На каком основании ему всё это безразлично?!

Чем больше думал Чэнь Пин, тем сильнее сердился. Он возмущённо обратился к полицейским, находящимся на месте происшествия:

– В Юньчуаньском университете произошло убийство, а вы его вот так расследуете?!

Цзян Чао стоял в замешательстве от окрика и смотрел на разозлённого старика.

– Господин управляющий, у вас есть какие-то замечания по поводу полицейского расследования?

Спокойный тон, прозвучавший с не менее спокойной улыбкой, – Чэнь Пину показалось, что он где-то уже слышал этот голос. Он обернулся и снова увидел полицейского, которого видел в прошлый раз в Городской экспериментальной начальной школе города Хунцзина и который защищал тогда Линь Чэня.

– Если у вас имеются претензии, можете высказать их в Управлении. А здесь – место преступления. И ваш самовольный вход на ограждённую территорию может создать трудности в сборе доказательств полицией, – сказал Син Цунлянь и повернулся к замкапитана Цзяну, который пока пребывал в состоянии душевного потрясения.

Цзян Чао в один миг пришёл в себя, повернулся, уставился на двух людей, явившихся без приглашения, и заорал:

– Вы кто такие, что так легко шастаете по месту преступления?! Сяо Чэнь! Сяо Чэнь, выпроводи их отсюда!

Чэнь Пин холодно усмехнулся.

– Это Юньчуаньский университет, а этот господин – проректор Юньчуаньского университета. Вы хотите сказать, что в кампусе произошло крупное происшествие, а полиция не позволит ответственным лицам учебного заведения разобраться в произошедшем?

– Разобраться в произошедшем не возбраняется, но посторонним действительно нельзя присутствовать на месте происшествия. Прошу вас войти в положение, – ответил Син Цунлянь.

– Вроде как Юнчуань не является подведомственной территорией капитана Сина. И вот этот молодой человек разве не посторонний? – спросил Чэнь Пин, указывая пальцем на Линь Чэня.

– Я полицейский, а господин Линь Чэнь, к сожалению, является консультантом нашего хунцзинского отряда. Поэтому, естественно, по сравнению с вами у нас будет побольше прав находиться здесь, – Син Цунлянь отвечал очень вежливо и с улыбкой, однако смысл его слов не позволял собеседнику хоть сколько-то сохранить лицо.

Глядя на улыбающееся лицо молодого человека, Чэнь Пин наконец осознал, что попался на крючок.

– Хорошо… Прекрасно! – Чэнь Пин холодно ухмыльнулся, достал мобильный телефон и набрал какой-то номер. – Начальник Лю? Это Чэнь Пин. Я в Юньчуаньском университете… Да, в нашем кампусе произошло кое-что. Прошу вас… На месте происшествия кое-что случилось.

Чэнь Пин взглядом просканировал Линь Чэня, Син Цунляня и того полицейского, который собирался его вывести; потом он повернулся и направился к выходу из рощицы. Чэнь Пин шёл медленно, словно нарочно хотел, чтобы окружающие услышали его слова.

– На месте происшествия находятся два человека, которые изучают трупы, что наверняка совершенно недопустимо. Мы подозреваем, что на одном из этих людей висит подозрение в совершении преступления… Однако ваш подчинённый, по-видимому, собирается его защищать… Поэтому и хочу вас спросить: что же здесь происходит?

Человек на том конце разговора что-то ответил, и тон Чэнь Пина смягчился.

– Хорошо, прошу вас…

Он закончил звонок, убрал телефон в карман и встал за пределами оградительной ленты, уставившись на людей внутри.

Цзян Чао внимательно посматривал по сторонам, словно всё ещё слышал эхо сурового голоса пожилого мужчины.

– Это он сейчас пожаловался начальнику Управления? – спросил он Син Цунляня.

– Кажется, да, – беспомощно улыбнулся капитан.

Практически в следующую секунду зазвонил телефон Цзян Чао. Он принял вызов, и трубка тут же разразилась бранью: даже на расстоянии Син Цунлянь мог расслышать доносящийся раздражённый голос.

Цзян Чао закончил разговор, поднял голову и взглянул на Син Цунляня с убитым видом: лицо его выражало крайнюю степень затруднения.

Син Цунлянь сразу всё понял, подошёл и хлопнул рукой по плечу Цзян Чао.

– Ну что, требуется наша помощь в расследовании?

Цзян Чао яростно закивал, придвинулся к Син Цунляню и шёпотом сказал ему на ухо:

– Фух, всё в порядке! Наш босс, думаю, просто делает вид, притворяясь перед стариканом, – говоря это, он скорчил гримасу в сторону стоящего вне рощицы господина управляющего.

Высказавшись, Цзян Чао вернул себе выражение крайней затруднительности на лице и заорал:

– Лао Син, мне правда очень жаль, но прошу тебя и господина Линя проследовать с нами!

Услышав крик, все присутствующие на месте преступления полицейские встрепенулись.

– Чего замерли? Закончили собирать улики? Закончили с осмотром трупов? Быстро за работу! – заорал Цзян Чао.

Сотрудники полиции, подгоняемые Цзян Чао, возобновили работу на месте происшествия.

Яма под смоковницей была слишком глубокой, поэтому двое сотрудников полиции под руководством судебного врача вместе доставали труп девушки.

Син Цунлянь и Линь Чэнь, который хмурил брови, стояли рядом.

Капитан не удержался и тихо попытался успокоить своего друга:

– Ты не виноват.

Тело девушки наконец-то извлекли из ямы.

Внезапно что-то в земле под поднятым трупом привлекло внимание судмедэксперта. Он осторожно встал на колени у края ямы, рукой копнул землю, и на поверхности показался кусок ярко-красной ткани.

– Похоже… Похоже, снизу есть ещё человек… – судебный врач поднял голову и громко сообщил двум людям, разговаривавшим невдалеке.

После этой фразы на почти всегда спокойном лице Син Цунляня наконец проявилось волнение.

– Похоже, мои подозрения оправдались, – пробормотал Линь Чэнь, глядя на Син Цунляня с тем же взволнованным выражением лица.

Актёрская игра

Поскольку Линь Чэнь не делал предположений о третьем трупе под деревом, это доказывало его неосведомлённость по части данного дела, и подозрения насчёт него, разумеется, достаточно сильно поубавились. Однако, хоть градус подозрений в отношении него вроде бы снизился, тревога в сердце Линь Чэня нисколечко не улеглась.

Кипучий рабочий процесс под деревом смоковницы снова остановился.

Не только у командира группы Цзян Чао, но и у каждого сотрудника полиции волосы на голове встали дыбом: под одним деревом в одно время обнаружены целых три трупа – что это может значить?

А значило это, что с большой вероятностью они натолкнулись на уголовное дело о серьёзном преступлении.

Двое сотрудников полиции присели на корточки и начали помогать судебному врачу снимать слой почвы, скрывавший третье тело.

Цзян Чао отдал приказ остальным полицейским: прочесать рощу у озера и, в случае обнаружения следов рыхления почвы, немедленно приступить к раскопкам.

Раздав указания, Цзян Чао снова посмотрел на Линь Чэня, слегка скосил взгляд на Син Цунляня и сглотнул слюну.

– Лао Син, давайте вы сегодня не будете торопиться домой, а останетесь здесь ещё на пару дней? – привлёк он внимание Син Цунляня.

Цзян Чао заботливо предложил ему сигарету и вдруг подумал, что жалоба старикана оказалась весьма кстати.

Иначе как бы мне удалось попросить о содействии расследованию?

***

Новость о крупном преступлении в Юньчуаньском университете, словно на крыльях, разлетелась по полиции. Поэтому, когда Линь Чэня «доставили» в полицейское управление, он заметил, что все полицейские в помещении странно на него смотрят.

Если нужно описать эту самую «странность», то лучше будет сказать «радушие» или «искренность»?

Линь Чэнь внезапно перестал понимать ситуацию.

Замкапитана Цзян одной рукой крепко держал Линь Чэня за запястье, в то время как другая его рука стискивала плечо Син Цунляня, держа его так, словно только смерть могла разлучить их.

Кабинет Цзян Чао очевидно был только что убран: в мусорном ведре красовался свежий пакет, на полу были видны мокрые следы от тряпки.

Перед письменным столом специально были поставлены два кресла с мягкой спинкой, на столе стояли две чашки только что заваренного горячего чая: чайные листики были свежими и зелёными, а сам чайный отвар светлым и приятным глазу.

Линь Чэнь бросил взгляд на Син Цунляня, желая получить хоть какие-нибудь тайные указания, однако тот, казалось, не обращал на него внимания. Капитан с величественным видом сел перед столом, взял чашку и сделал глоток.

– Консультант Линь, пожалуйста, присаживайтесь.

Линь Чэнь мешкал, и Цзян Чао поспешно усадил его в другое кресло, втиснув ему в руку чайную чашку.

Абсолютно очевидно, что меня привели в участок как «подозреваемого в совершении преступления» для содействия расследованию, однако принимают здесь как почётного гостя. Не слишком ли ошибочно такое отношение?

Именно в этот момент раздался стук в дверь.

Младший полицейский богатырского вида всунул в кабинет голову и обратился к Цзян Чао:

– Капитан Цзян! Капитан Цзян, босс велел вам зайти к нему!

– Куда это ещё?! – Цзян Чао яростно хлопнул по столу. – Не видишь, что здесь капитан Син и консультант Линь?

Не успел Цзян Чао договорить, как за дверью раздался другой глубокий голос.

– Замкапитана Цзян, а вы в последнее время стали авторитетной личностью, да?

Говоря эти слова, человек средних лет толкнул дверь и вошёл в кабинет. Крепкая комплекция, на плечах сверкает по серебряной звезде, указывая на человека того же ранга, что и инспектор Хуан – это был начальник Второго управления города Юньчуаня, непосредственный руководитель Цзян Чао и тот самый босс, о котором говорил младший полицейский.

– Начальник Чжэн! Начальник Чжэн, простите-извините! Вы же и сами видите, что я и правда не успеваю управиться с делами!

Увидев начальство, Цзян Чао поспешил отвесить и головной, и поясничный поклоны в знак признания своей неправоты и извинения, однако человек средних лет не смотрел на него: его взгляд был устремлён на Син Цунляня.

Вслед за немолодым мужчиной Линь Чэнь тоже посмотрел на Син Цунляня, однако тот продолжал чинно сидеть с прямой спиной, даже не попытавшись оглянуться, словно его не интересовал приход мужчины.

Или же он специально не обращает на него внимания?

Недоумение Линь Чэня усилилось.

Оценив обстановку, начальник Чжэн скрипнул зубами, а затем, напустив на себя удивлённый вид, громко произнёс, глядя Син Цунляню в спину:

– А это не капитан ли Син? Как вы тут оказались?

Син Цунлянь отреагировал только сейчас. Он встал, повернулся и с каменным лицом отдал честь мужчине.

– Здравствуйте, начальник Чжэн, – сказал Син Цунлянь.

– Сяо Цзян, капитан Син прибыл! Как ты мог мне не сказать об этом ни слова?!

Немолодой мужчина шагнул вперёд, крайне наигранно схватил Син Цунляня за руку и несколько раз с силой тряхнул её.

– Сколько лет, сколько зим, Лао Син! – он повернулся к Цзян Чао. – Срочно закажи несколько вкусных кушаний в кафетерии, нужно хорошенько поприветствовать капитана Сина!

– Нет необходимости, – безразличным тоном произнёс Син Цунлянь, высвобождая руку из захвата начальника Чжэна и обеими руками передавая папку с документами. – На этот раз я здесь только для того, чтобы передать дело Ян Дяньфэна. Материалы по данному делу в этой папке, прошу начальника Чжэна принять её.

Линь Чэнь обернулся.

Поведение Син Цунляня было слишком формальным: он не только не упомянул происшествие в Юньчуаньском университете, но и поторопил полицию Юньчуаня с передачей дела – это было на него совершенно не похоже.

И действительно, от слов Син Цунляня начальник Чжэн пришёл в смущение и ничего не мог сказать, поэтому Цзян Чао поспешил спасти положение.

– Ой-ёй, Лао Син, куда ты так спешишь? Ты же видел, что только что произошло крупное событие? У меня совсем нет времени! – говоря это, он не стал брать папку из рук Син Цунляня.

– Тогда, пожалуйста, поручите это дело подчинённому, – Син Цунлянь поднял глаза и посмотрел на начальника Чжэна с редкой невозмутимостью и достоинством.

Его позиция была очевидной, и начальник Чжэн прекрасно понимал, почему Син Цунлянь сердится. Однако человеком, отдавшим приказ доставить сюда хунцзинского консультанта по криминальной психологии, был именно он, поэтому начальник Чжэн ни в коем случае не мог принести свои извинения прямо.

На самом деле, когда Цзян Чао тайком позвонил ему и рассказал, что управляющий семьи Чэнь требует привести в полицейское управление подозреваемого – того самого человека, который выручил на хунцзинском шоссе дочь Фан Чжимина – в сердцах начальник Чжэн хотел притащить сюда самого старика Чэнь Пина и задать ему трёпку.

Что это за шутки такие?! Тащить Линь Чэня в полицию как подозреваемого?

Возможно, начальник Чжэн даже не столько страшился давления со стороны Син Цунляня, как боялся, что душа Фан Чжимина непременно навестит его и устроит ему небо в алмазах.

– Лао Син, сам понимаешь: недавно произошло крупное преступление, у нас правда не хватает рук. Давайте вы вместе с консультантом Линем спокойно тут поедите? – говоря это, начальник Чжэн снова схватил Син Цунляня за руку.

– Сделайте одолжение: примите материалы дел. И мы с консультантом Линем сможем поскорее уехать, – продолжил настаивать Син Цунлянь.

– Ох, Лао Син, ну не надо так!

– Прошу прощения, но консультант Линь прибыл в Юньчуань не по рабочим вопросам, мы просто прогуливались по городу. Нас в качестве подозреваемых доставили в полицию, и мы здесь уже довольно долго, так что, боюсь, подобные действия могут вызвать лишнее недовольство, – ответил Син Цунлянь.

Только сейчас Линь Чэнь понял, чем вызваны непривычное поведение Син Цунляня и его непреклонная позиция.

Это он так за меня заступается?

Линь Чэнь на своём жизненном пути встречал множество подобных пустячных ситуаций и никогда не считал их чем-то серьёзным.

Зачем он придаёт всему этому такое большое значение?

Пока Линь Чэнь пребывал в недоумении, начальник Чжэн в конце концов почувствовал, глядя на строгое выражение лица Син Цунляня, что, если он не выскажет однозначно свою позицию по сегодняшнему происшествию, добром это точно не кончится. Поэтому он ослабил хватку на руке Син Цунляня и переключился на Линь Чэня.

– Консультант Линь, прошу прощения, сегодня действительно произошло недоразумение. Ни в коем случае не воспринимайте это на свой счёт!

Тон мужчины был искренним, к тому же после своих слов он неожиданно сделал лёгкий поклон в знак извинения.

Линь Чэнь слегка удивился.

Всё-таки начальник Управления самолично принёс извинения, и Линь Чэню было крайне неловко, поэтому он собирался встать и сделать ответный поклон, однако в этот момент тяжёлая рука Син Цунляня легла ему на плечо. Линь Чэнь почувствовал, что хотел передать этим жестом Син Цунлянь: «Вставать нельзя, это абсолютно естественно, ты можешь принять извинения».

Раз другая сторона выразила сожаление, Син Цунлянь, конечно же, не стал дальше сохранять каменное выражение лица.

Когда начальник Чжэн выпрямился и принял материалы дела, Син Цунлянь сказал Цзян Чао:

– Раз капитан Цзян занят, а я и консультант Линь не спали всю ночь, для начала мы хотели бы отдохнуть. Позовёте нас, когда у вас будет свободная минутка?

– Ой, куда ты?! – в один миг сильно обиделся Цзян Чао.

– Мы не уходим. Если будет удобно, мы бы отдохнули в полицейской дежурке, – только после этих слов он посмотрел на Линь Чэня.

Глядя в бездонные глаза Син Цунляня, Линь Чэнь вынужденно кивнул.

***

Линь Чэню казалось, что атмосфера в юньчуаньском филиале полиции царила странноватая. К примеру, начальник управления сам приносит извинения, и, пока они с Син Цунлянем направлялись в дежурную комнату, кто-то всунул ему в руку несколько конфет.

В дежурной комнате тускло светила лампа. Сама комната была небольшой, в ней находились две простые двухъярусные кровати.

Увидев перед собой койку, Линь Чэнь сразу же начал чувствовать сонливость. Он не был маньяком чистоты – если уж хочется спать, то нужно это сделать – поэтому положил конфеты на прикроватную тумбочку, снял обувь и залез на кровать.

Син Цунлянь не стал ложиться. Он сел на стул, обе ноги положил на другой стул и даже вроде удобно устроился.

– Полиция Юньчуаня, похоже, не очень-то хотела принимать от тебя материалы по делу Ян Дяньфэна. Почему? – Линь Чэнь всё же задал этот вопрос, вспомнив, как недавно в кабинете Син Цунлянь, держа в руках одну-единственную папку, заставил собеседников склонить перед ними головы.

– По правде говоря, дело не в бумагах, – Син Цунлянь снял полицейский пиджак, укрылся им и повернул голову на бок, чтобы видеть Линь Чэня. – Это всё, скорее, имеет отношение к тебе.

– А? – Линь Чэнь изумился, услышав подобный ответ.

– Что ты думаешь о происшествии в Юньчуаньском университете? – сменил тему разговора Син Цунлянь.

– Очень трудное дело, – ответил Линь Чэнь.

– Можешь рассказать подробнее?

– Считаешь ли ты обнаружение под деревом трёх связанных между собой трупов поразительным? – спросил Линь Чэнь.

– Крайне.

– Когда ты увидел первое тело, зарытое на территории кампуса, какова была твоя первая реакция?

– Обыкновенное убийство, – честно ответил Син Цунлянь.

– Если ошеломляющая история начинается с абсолютно бесцветного рассказа...

– Кто-то хотел добиться вычурности? – Син Цунлянь внезапно начал понимать, к чему клонит Линь Чэнь.

Даже если бы три человека охотно согласились быть похороненными заживо под деревом, непременно должен быть кто-то, кто своими руками засыпал их землёй.

– И он этого добился, – спокойно договорил Линь Чэнь, тоже, похоже, поняв смысл слов Син Цунляня. – Ты имел в виду капитана Цзяна и компанию?

– Мне кажется, они действительно хотят, чтобы ты помог им в расследовании, – беспомощно ответил Син Цунлянь.

– Не понимаю, я ведь не какая-то важная персона, – искренне ответил Линь Чэнь.

Чтобы заставить меня помогать расследованию, начальник Управления лично передо мной извинился. Даже с Холмсом вряд ли бы так обходились.

От слов Линь Чэня взгляд Син Цунляня резко смягчился. Глядя на конфеты, которые Линь Чэнь недавно положил на тумбочку, капитан спокойно сказал:

– Потому что перед переводом в отдел по борьбе с наркотиками Фан Чжимин работал здесь в течение десяти лет. Здешние сотрудники, включая самого начальника Чжэна, были его коллегами. Ты раскрыл подлинную картину преступления, благодаря тебе их коллега погиб не напрасно. А ещё ты спас дочь Фан Чжимина. Для них ты действительно очень важен. Возможно, семья Чэнь и может оказывать давление на полицию, но даже куда большее давление никак не сможет обойти то, что сделал ты. В этом мире за деньги, пожалуй, можно купить покорность и лицемерные улыбки бесчисленного количества людей, но то, что никогда не купишь, – это настоящее уважение.

Линь Чэнь наконец понял.

– Ты знал об этом и… всё равно потребовал извинений от начальника Чжэна?

– Где это я что-то требовал? – Син Цунлянь прыснул от смеха. – Ты правда поверил, что начальник Чжэн самолично пришёл только для того, чтобы отругать капитана Цзяна? Он специально отдал приказ схватить тебя и доставить в участок, где смог бы принести извинения, иначе у вас бы не было возможности поговорить.

– Получается, всё это была актёрская игра?

– Именно. Характерная особенность Второго управления Юньчуаня.

Линь Чэнь прислонился к спинке кровати, размышляя о том, что атмосфера в этом Управлении действительно причудливая.

– Непривычно? – глядя на человека, сидящего на кровати и погружённого в глубокие раздумья, внезапно спросил Син Цунлянь.

Линь Чэнь подумал и кивнул.

– Потихоньку привыкнешь, – договорив, Син Цунлянь потушил ночник у изголовья кровати. – Тебе нужно отдохнуть, скоро они тебе покоя не дадут.

Толстые шторы были плотно задёрнуты, и в комнату почти не проникал свет.

Вскоре комната наполнилась мерным звуком дыхания капитана.

Линь Чэнь протянул руку, взял конфету с тумбочки и развернул фантик.

Дыхание Син Цунляня мало-помалу становилось тише, а промежутки между вдохами и выдохами всё длиннее и глубже.

Линь Чэнь положил конфету в рот и тихонько её раскусил.

Тебе необязательно было так поступать. Но… Большое спасибо…

Три могилы

В комнате раздался лёгкий шелест перелистываемой бумаги.

Линь Чэнь повернул голову на бок и заметил, что свет у изголовья кровати приглушён. Син Цунлянь сидел почти в темноте, пользуясь лампой, еле дающей свет, и, кажется, что-то листал. От этого звука Линь Чэнь и проснулся.

В комнате стало больше на одного человека: Цзян Чао сидел на стуле напротив Син Цунляня с нахмуренным видом.

Линь Чэнь откинул одеяло и сел в кровати.

– Проснулся?

Син Цунлянь скользнул по нему взглядом, но в темноте было не разобрать выражения лица.

– Сколько времени?

– Немного за полночь.

Услышав ответ, Линь Чэнь прикинул, что они и полутора часов не проспали.

А Син Цунлянь отдохнул наверняка и того меньше.

Судя по виду Цзян Чао, он нашёл какую-то важную зацепку, поэтому ему пришлось побеспокоить их сон.

– Что-то случилось? – спросил Линь Чэнь.

– Капитан Цзян уже установил личности трёх покойников.

– Быстро.

– Отпечатки одного покойного уже были в полицейской базе данных, а другие два человека были студентом и работником Юньчуаньского университета, поэтому результаты пришли быстро, – Син Цунлянь выхватил из общей стопки два листа бумаги и передал их Линь Чэню. – Взгляни.

Линь Чэнь несколько изумился: всё же это было дело полиции другого города, и по уставу им не следовало принимать участие в нём, однако Син Цунлянь не был человеком, способным поступать опрометчиво. Он понял по виду Цзян Чао, что полиции Юнчуаня действительно нужна их помощь.

Только вот с чем?

Линь Чэнь опустил голову, уронив взгляд на два листа бумаги перед ним, и начал читать. В данном деле было три покойника, и сейчас в руках у него были профайлы на двух из них.

> Ли Са, мужчина, 28 лет. Единственный ребёнок в семье. После окончания средней школы уехал из родных мест на подработку. До момента смерти был маляром отдела материально-технического снабжения Юньчуаньского университета.

> Ван Шиши, женщина, 19 лет. Старшая дочь в семье, есть младший брат десяти лет. Материальное положение семьи Ван Шиши – прекрасное, оба родителя – юристы. До момента смерти была студенткой математического факультета Юньчуаньского университета.

Если судить лишь по персональной информации, будь то возраст или социальное положение, Ли Са и Ван Шиши разительно отличались друг от друга. Парень был слишком заурядным, а девушка – словно драгоценная жемчужина.

Как такие разные люди могли сойтись? И почему в итоге они оба оказались погребёнными заживо под смоковницей?

Задумавшись, Линь Чэнь слегка сжал угол листка, повернул голову и посмотрел на руку Син Цунляня.

Итак, что же произошло с этими тремя покойниками?

– Ты только что сказал, что у одного мертвеца нашлись отпечатки пальцев в базе данных полиции. Кто это? – спросил Линь Чэнь.

Син Цунлянь упомянул этот факт специально, что отпечатки нашлись в базе данных полиции, а не в гражданском досье. И это было странно.

– Они принадлежат последнему трупу, – ответил вперёд капитана Цзян Чао.

Линь Чэнь припомнил последнее тело, зарытое под деревом. По виду оно принадлежало женщине около сорока лет. Затем он продолжил спрашивать.

– По какой причине были зафиксированы её отпечатки?

– Дело о грабеже, – ответил Цзян Чао.

Взгляд Син Цунляня на секунду замер, словно он услышал что-то непостижимое. Он поднял голову и изумлённым голосом спросил Цзян Чао:

– Чэн Вэйвэй… «Драгоценности Яцинь»?

– Верно.

– Что такое? – задал вопрос Линь Чэнь.

– Кажется, я где-то видел это имя!

С этими словами Син Цунлянь передал ему персональные данные последнего умершего человека, а сам снова взял в руки папку с делом Ян Дяньфэна и начал листать.

Линь Чэнь опустил голову. С фотографии на него смотрела женщина в деловом костюме, с зачёсанными назад волосами и изящным лицом.

> Чэн Вэйвэй, женщина, 38 лет. Окончила академию Аньяна. Оба родителя – пенсионеры. До момента смерти была генеральным директором компании «Драгоценности Яцинь».

Линь Чэнь положил рядом с собой информацию о третьем покойнике.

Действительно, Чэн Вэйвэй, Ли Са и Ван Шиши очень несхожи друг с другом.

– Дело о крупном грабеже на шоссе № 723? – Син Цунлянь извлёк из папки часть материалов, поднял глаза и спросил Цзян Чао.

– Да, Лао Син, ты тоже в курсе? – заместитель капитана шмыгнул носом. – Прошлогодний висяк, его не раскрыли. В конце года всё наше управление лишили надбавки за это. Вот скажи, жестоко же, да?!

Очевидно, Син Цунлянь не слушал сетования Цзян Чао. Он быстро просматривал дело и действительно вскоре наткнулся на два искомых слова: «Чэн Вэйвэй».

23-го июля компания «Драгоценности Яцинь» закупила в Южной Африке партию неоправленных бриллиантов на сумму около 100 миллионов юаней.

На всём маршруте партию сопровождала охранная фирма «Сокол».

Генеральный директор «Драгоценностей Яцинь», ассистент директора и два сотрудника службы безопасности сели на ночной рейс 23-го июля из города Йоханнесбург в Южной Африке в Юнчуань. В 10 часов вечера 23-го числа они прибыли в Юньчуань.

Охранная фирма «Сокол» отправила 2 бронированных автомобиля и 8 сотрудников встретить клиентов в аэропорту, чтобы сопроводить груз в головной офис «Драгоценностей Яцинь», однако охранную машину ограбили на скоростной автомагистрали.

Находившиеся в машине 9 человек погибли, необработанные бриллианты (стоимостью почти в 100 миллионов юаней) исчезли. По счастливой случайности уцелел лишь один человек.

И тем человеком была как раз Чэн Вэйвэй.

– Девять человек погибли, одна только Чэн Вэйвэй выжила... Вы не подозревали её? – задал Син Цунлянь вопрос Цзян Чао, попутно передавая материалы Линь Чэню.

– Лао Син, ну что ты такое говоришь? Как мы могли не подозревать её? Но чем мы, полиция, руководствуемся в расследовании дела? Руководствуемся доказательствами! – Цзян Чао из-под ног поднял бутылку минеральной воды и яростно отпил. – Мы пытались брать измором, допрашивали десять раз, но та стиснула зубы и молчала. Мы проверили всю её переписку, контакты, даже дом перевернули трижды – и ничего не нашли! Что было делать? Оставалось только отпустить!

– Она говорила, почему грабитель не убил её? – внезапно спросил Линь Чэнь.

– По её словам, грабитель увидел, что она женщина, и потому не тронул…

– Какой благородный разбойник, – мрачно усмехнулся Син Цунлянь.

– Этой причины было недостаточно, чтобы вы её так легко отпустили, – сказал Линь Чэнь.

– Эх, ну естественно! Вы ведь понимаете, да? Две машины, девять человек. Все мертвы, трупы как решето, а на ней реально ни единой царапины. Когда полиция прибыла на место, она сидела в машине, залитой кровью, и словно воды в рот набрала, – рассказывал Цзян Чао, стиснув зубы. – Несколько дней мы вообще не могли заставить её хоть слово сказать. Только потом она раскололась, что грабитель её не тронул. Без какой-либо причины. А затем она сказала, что если бы она была соучастником, то почему вообще ничего не случилось? Если бы её избили до полусмерти, то было бы легче избежать подозрений, – Цзян Чао хлопнул себя по бедру. – Что уж тут говорить? Резонно ж, бля!

– В дальнейшем вы отправляли людей следить за ней? – спросил Син Цунлянь.

– Да, а как иначе? Следили целых три месяца и ни малейшей зацепочки не получили. Даже мне начало казаться, что эта баба порядочная! – в ярости продолжил Цзян Чао.

Он снова отпил из бутылки. Возможно, подействовала прохладная вода: заместитель капитана немного успокоился. Внезапно он посмотрел на Син Цунляня.

– Нет, погоди. Ты же только что достал это из той папки? Неужели это имеет какое-то отношение к делу Ян Дяньфэна?

Син Цунлянь поднял голову, и в его взгляде читалась редкая безысходность.

– К сожалению, действительно имеет отношение.

– Неужели в машине охранной фирмы «Сокол» была установлена та проблемная система раннего реагирования системы безопасности на скоростном шоссе? – Цзян Чао так широко открыл рот, что казалось, будто его нижняя челюсть вот-вот отвалится.

Линь Чэнь пробежался глазами по материалам дела.

– Не только была установлена, но и во время проверки системы Ван Чао заметил, что записи от 23-го июля с двух бронированных автомобилей охранной службы «Сокол» были изменены.

– Чёрт! Это же…

– Мёртвых не допросить, так как они умерли, – холодно произнёс Линь Чэнь.

В комнате воцарилось тяжёлое молчание.

Цзян Чао стиснул в руке бутылку с водой, издавшую сводящий зубы скрип.

– Получается, Чэн Вэйвэй устранили как свидетеля… – Цзян Чао помедлил, словно подыскивая подходящую формулировку. – Так как вы здесь… поэтому…

Линь Чэнь и Син Цунлянь переглянулись.

– Не исключаю этот вариант, – сказал Линь Чэнь.

От этих его слов помрачневший капитан Цзян внезапно возрадовался.

– Получается, мы можем расследовать эти дела совместно? – он резко подскочил, практически в один прыжок достиг двери, распахнул её, обернулся и сказал двум мужчинам в дежурке: – Вам нельзя никуда уходить! Это вы вызвали переполох, я мигом доложу начальнику управления. Слышали меня? До моего возвращения никому не двигаться с места!

Договорив, он очень быстро скрылся, оставив двух людей в комнате обмениваться растерянными взглядами.

– Мы не можем уйти? – спросил Линь Чэнь.

– Боюсь, что да.

– Но основание притянуто за уши. Почему он сказал, что переполох вызван нами?

– Капитан Цзян, он… Его довольно легко взбудоражить, – Син Цунлянь сделал паузу и затем спросил: – Но тебе кажется, что основание действительно притянуто за уши? Я имею в виду… связь между смертью Чэн Вэйвэй и тем, что мы приехали в Юньчуань с материалами дела.

– Сложно сказать, – помотал головой Линь Чэнь. – Для начала нужно посмотреть, какова причина их смерти. Если это предумышленное убийство…

– Не нужно смотреть, – в дверном проёме раздался голос, прервав фразу Линь Чэня.

Линь Чэнь поднял глаза и увидел уже знакомого ему судебного врача, который в данный момент стоял в дверях и держал в руках небольшую стопку отчётов.

– Это не преднамеренные убийства.

– Что это значит? – спросил Линь Чэнь.

– Согласно отчётам, в бронхах и лёгких троих покойников обнаружены гранулы почвы, в то же время во внутренних органах не обнаружены следы снотворных, галлюциногенов и транквилизаторов. На телах отсутствуют внешние повреждения, кроме ранений на руках. Нет травм головы, нет следов связывания, даже на коже нет царапин… – судебный врач медленно вошёл в помещение, сверху вниз окинув взглядом Линь Чэня. – Иными словами, этих трёх людей в полном сознании погрузили в могилу, и…

– Они никак не сопротивлялись, – слабо произнёс Линь Чэнь.

– Вы были правы, – судебный врач протянул отчёт об аутопсии и сказал. – Их похоронили заживо.

Его версию, очевидно, признали, однако Линь Чэнь ни капли не был этому рад.

Если Чэн Вэйвэй, Ли Са и Ван Шиши были помещены в могилу в состоянии полного осознания ситуации и не оказали никакого сопротивления, это означает, что, возможно, они сделали это по своей воле. И если связать это с безмятежным и довольным выражением на лицах всех троих...

У Линь Чэня от подобной мысли по спине пробежал холодок.

Так какие же причины должны были заставить троих людей по собственной воле лечь в холодную и влажную могилу, быть слой за слоем покрытыми землёй вплоть до полной остановки дыхания и смерти? Возраст, социальный статус, семейная обстановка – у этих трёх покойников не было ничего общего. Так почему они умерли вместе? Действительно ли смерть Чэн Вэйвэй связана с делом о жестоком грабеже, произошедшем много месяцев назад?

– Мне тут внезапно подумалось… – Линь Чэнь поднял голову и посмотрел на Син Цунляня.

– М-м?

– Когда ты сказал, что нужно поспать, ты уже заранее догадывался, что сегодня вечером нам будет не до отдыха, верно? – спросил Линь Чэнь.

Новое обстоятельство

Линь Чэнь сам не ожидал, что оброненная им случайно фраза окажется пророческой: капитан Цзян ещё не успел вернуться от начальника управления, а в дежурной комнате уже появился человек, разыскивающий его.

Молодое круглое лицо полицейского было залито румянцем, когда он толкнул дверь и заорал:

– Босс! Босс, у нас проблема! Мать Ван Шиши кого-то привела и устроила скандал в университете. Тамошняя охрана не справляется и хочет, чтобы мы побыстрее явились туда.

Линь Чэнь по-прежнему сидел на кровати, в данный момент вместе с судебным врачом изучая отчёт об аутопсии.

Услышав крик полицейского, судебный врач повернулся в сторону двери и громко сказал:

– Ма Хань, ты не мог бы не паниковать всякий раз из-за любого пустяка? Что случилось? Говори медленнее!

Линь Чэнь повернул голову в сторону Син Цунляня и с недоверчивым видом посмотрел на него.

– Ма Хань и наш Ван Чао как-то связаны?

– Они оба любители пошутить, – улыбнулся Син Цунлянь, аккуратно раскладывая документы на коленях.

Поистине подходящее резюме…

– Медленно не получится, совсем не получится! Промедление смерти подобно, репортёры уже отправились туда! Куда же запропастился наш босс?! – волновался молодой полицейский Ма Хань.

– Я здесь!

Заслышав голос, Ма Хань как будто одеревенел и повернулся, увидев капитана Цзяна с сигаретой в зубах, опёршегося рукой о дверной косяк с видом, так и говорящим: «Чем я могу вам услужить?»

Ма Хань быстро нашёлся, крепко вцепился в Цзян Чао и возопил:

– Босс, в Юньчуаньском университете творится ужас! Мать покойницы созвала репортёров! Сказала, что преподаватели и студенты университета свели её дочь в могилу, и хочет, чтобы университет сделал заявление. Говорят, что это сугубо профессиональный трюк, возможно, что-то связанное с врачебной ошибкой. Кошмар и ужас!

– Родители Ван Шиши оба юристы, – напомнил Линь Чэнь.

– Блин, это же ещё страшнее врачебной ошибки! – осенило Цзян Чао и, оторвав от себя молодого полицейского, обратился к Син Цунляню: – Лао Син, идём!

Син Цунлянь кивнул и накинул форму, стремительно подорвавшись с места. Пока он застёгивал последнюю пуговицу, Линь Чэнь успел встать с кровати и уже зашнуровывал ботинки.

– Тебе не кажется, что наше управление ещё ничего? – спросил Син Цунлянь, повернувшись к Линь Чэню.

– Пожалуй, – ответил после кратких раздумий Линь Чэнь.

***

[Главные ворота Юньчуаньского университета]

Рядом с огромным белым камнем стояли две противоборствующие группы людей.

Одна группа была одета в форму тёмно-синего цвета – это были охранники кампуса.

Люди из второй группы были одеты в траурные одежды, они держали транспарант и разбрасывали вокруг ритуальные бумажные деньги и фотографии. Звуки рыданий, пожалуй, могли сотрясти сами Небеса.

Проректор университета Сюй Гуоцин стоял под палящим солнцем и ощущал, как его голова от боли трещит по швам. Если ранее, увидев Линь Чэня, ситуация ему показалась просто затруднительной, то сейчас эта женщина заставила его действительно понять, что называется «трудностями». На самом деле он не то чтобы никогда не встречался со скандалами со стороны родителей. Университет был большим, всегда найдётся студент, из-за которого что-нибудь да произойдёт. И, если с ребёнком что-то случалось, родители тут же прибегали поскандалить.

Проще говоря, всё ради денег.

Однако мать Ван Шиши отличалась от тех родителей: эта женщина с самого начала ни разу не подняла материальный вопрос, она требовала правды – чтобы университет предоставил ей справедливое решение.

Женщина со спутанными волосами и покрасневшими глазами стояла на коленях с измученным видом. В руках она держала портрет в рамке. Женщина не рыдала, а просто безмолвно сидела, вызывая у окружающих безмерное сожаление.

Над её головой красовалась надпись на камне, установленном при основании Юньчуаньского университета, «Справедливость и мир» гласили слова на ней. Женщина как раз сидела под первым словом. Погода была прекрасной, ярко светило солнце, однако вид падающей на женщину тени от камня создавал впечатление, способное потрясти душу.

Позади этих двух групп людей все камеры репортёров были направлены на женщину, сидящую в тени от огромного камня. Непрерывно щёлкая затворами, журналисты в уме уже прикидывали, какой напишут пресс-релиз, который вызовет сенсацию.

Сюй Гуоцин прочистил горло и снова заговорил:

– Госпожа Ван, вы привели людей и устроили переполох, что оказало негативное влияние на правопорядок в университетском кампусе. Это правонарушение. Вы это понимаете?

Женщина по фамилии Ван вдруг подняла голову и строго произнесла:

– Закон? И вы мне говорите о законе? Я вам отдала полную жизни дочь, а сейчас она мертва, погибла в стенах вашего заведения. Это и есть закон Юньчуаньского университета? – её речь была изящной и торжественной, словно в судебном зале.

У Сюй Гуоцина слова застряли в горле, а глазеющих прохожих становилось всё больше. Прибыли не только штатные журналисты, но и репортёры с телевизионных каналов. Из машин вышли операторы с видеокамерами на плечах, бросившиеся к матери Ван Шиши и начавшие снимать всё вокруг.

Сюй Гуоцину пришлось смягчить тон.

– Чего же вы хотите? Вы говорили, что вам нужна справедливость, но полиции нужно время для проведения расследования, чтобы разобраться в том, что же на самом деле случилось: покончила ли ваша дочь с собой или это было убийство. Университет также вынужден повиноваться полиции…

– Даже если моя дочь покончила с собой, свели её в могилу вы, преподаватели и студенты этого университета! – мать Ван Шиши поднялась на ноги, левой рукой обнимая портрет дочери, правой указывая на ворота учебного заведения и надпись «Юньчуаньский университет». – Как вам не стыдно?! Престижный столетний университет, но кампус полон грязи и подлости!

Во время своих обвинений она ровно держала спину и выглядела достойно. Её смелая и отважная фигура, словно она была каменным изваянием, снова вызвала волну щелчков затворов камер.

В этот момент всё это время закрытые ворота университета внезапно открылись – некто покинул кампус и вышел наружу. Это был пожилой мужчина в очках для страдающих дальнозоркостью, одетый в заурядную стариковскую одежду. Он шёл, заложив руки за спину.

– Что здесь происходит? – спросил мужчина, дойдя до матери Ван Шиши и поправив очки.

Тон пожилого мужчины был очень мягким и ласковым, будто старик спрашивал маленького ребёнка, сидящего на дороге, почему он плачет.

Ван Шиши уже собиралась было повысить голос, но поняла, что с этим старцем она не в силах говорить громко. Она потупила взгляд, затем мельком взглянула на Сюй Гуоцина и обнаружила, что ректор также удивлён появлению старика.

– Кто вы такой? – спросила женщина.

– Я? Я, пожалуй, самый старый преподаватель Юньчуаньского университета, – старик повернулся и оказался лицом к лицу с командиром охраны, хлопнул его по плечу и продолжил: – Чем вы тут занимаетесь? Заградили выход.

Услышав вопрос, командир охраны согнулся в поклоне и учтиво ответил:

– Господин ректор, почему вы здесь?

– Услышал, что у ворот университета собралось много людей, вот и пришёл посмотреть, – посмеиваясь, ответил старик.

Охранник назвал его ни каким-нибудь «ректором Чжаном» или «ректором Ли», а просто «ректором», что значило, этот старик был единственным главным ректором Юньчуаньского университета.

– Су Аньчжи! Вы Су Аньчжи! – недолго думая, внезапно возопила мать Ван Шиши, пальцем указывая в спину пожилого мужчины. – Наконец-то вы явились!

– Эх… Да, это я, – старец обернулся и спокойно посмотрел на вытянутую руку женщины, указывающую сейчас прямо ему в лицо.

Когда Линь Чэнь появился на месте, он увидел именно эту картину: его преподаватель стоял посреди толпы, пока ему прямо в лицо тыкала пальцем женщина средних лет, а вокруг мерцали вспышки камер.

Цзян Чао остановил автомобиль. Он открыл дверцу машины и хотел было выйти, но Син Цунлянь удержал его за руку.

– Тебе лучше не показываться, – сказал капитан.

После этих слов Линь Чэнь взглянул на старика, стоящего у ворот кампуса, потом повернул голову и пристально впился взглядом в лицо парня-метиса.

Выражение лица Линь Чэня было чрезвычайно суровым, даже несколько взволнованным, чего Син Цунлянь никогда у него не наблюдал. Он посмотрел на пожилого человека, стоявшего с заложенными за спину руками у входа в университет, и внезапно осознал, что этот мужчина и есть тот самый «старик», о котором говорили Линь Чэнь и Фу Хао.

А извергающая ругань и указывающая пальцем на старика женщина не кто иная, как мать Ван Шиши.

– Успокойся, оставь это на меня, – капитан похлопал Линь Чэня по плечу и вышел из машины.

Прибытие полиции стало событием, равноценным попаданию капли воды на масляную сковороду или подбрасыванию хвороста в огонь: публика у входа в кампус в один миг взорвалась. Репортёрам уже было известно, что под деревом рядом с озером Юньчуаньского университета были выкопаны три тела. На территорию кампуса вход был запрещён: журналистам не позволяли пройти за ворота и посмотреть на всё своими глазами. Пресс-секретарь полиции также был непреклонен и не говорил лишнего, поэтому у опечаленных репортёров не было возможности добыть информацию. И теперь, когда на место прибыла полицейская машина, журналисты по уголовным новостям, заметив номерной знак, сразу узнали, что это автомобиль капитана Цзяна из Второго управления. Они молниеносно развернули объективы в сторону двух полицейских, выходящих из автомобиля.

– Что это у нас здесь? Почему у ворот университета целая куча народа? Данное учебное заведение – важное место, которое даёт молодому поколению знания, так что давайте уважать друг друга, – обратился ко всем присутствующим заместитель капитана.

Цзян Чао был уже стреляным воробьём, поэтому не стал спрашивать о причине, притворившись, что не понимает, почему у входа в кампус столпились люди. Он поднял руку, собираясь разогнать толпу.

– Капитан Цзян! Капитан Цзян, вы можете рассказать об обстоятельствах дела?

– Есть ли какой-то прогресс в расследовании?

– Пожалуйста, расскажите! Обнаруженные в университете три трупа – это убийство или суицид?

– Мать покойной Ван Шиши только что нам рассказала, что убийца находится в университете. Скажите, преступник – это кто-то из преподавателей или студент университета?

Цзян Чао сощурил глаза, глядя на журналистов перед собой, потом с загадочным видом поманил их рукой.

– Сейчас я вам всё расскажу, – после этих слов замкапитана окружили журналисты. – Вы напишите вот так. Журналист такой-то, ссылаясь на слова пресс-секретаря полиции, докладывает: «Данное дело находится в процессе всестороннего расследования, разглашение информации не представляется возможным».

После этих слов Цзян Чао не стал дожидаться реакции репортёров и с поникшим лицом подошёл к матери Ван Шиши. Син Цунлянь молча последовал за ним.

Мать Ван Шиши была поразительно боеспособной и очень понимающей женщиной, она не стала вступать в конфликт с Цзян Чао.

– Что, даже полицию позвали? Университетские преподаватели и студенты довели мою дочь до смерти, а мне и слова сказать нельзя? – громко сказала женщина стоявшему перед ней старику.

Цзян Чао стоял позади матери Ван Шиши, ректор и женщина не обращали на него никакого внимания. С журналистами замкапитана ещё мог с лёгкостью справиться, однако перед лицом настолько неукротимой женщины он оказался несколько беспомощным.

Син Цунлянь взглянул на Цзян Чао и выступил вперёд.

– Если у вас есть вопросы, вы можете задать их полиции.

Услышав его слова, мать Ван Шиши обернулась и смерила оценивающим взглядом Син Цунляня с головы до пят.

Не дожидаясь её ответа, Син Цунлянь продолжил:

– Если у вас на руках имеются ключевые доказательства, мы надеемся, что вы любезно их предоставите, чем поможете полиции быстро раскрыть преступление.

Его голос был ровным, отчего люди вокруг стали потихоньку успокаиваться, и обстановка постепенно перестала быть накалённой.

Объективы репортёров снова обратились к матери Ван Шиши. Люди любят сплетни, отчего взгляды зевак были настойчивыми и словно говорили: «Если есть доказательства, то предъяви».

Слова Син Цунляня довольно легко загнали мать Ван Шиши в капкан всеобщего внимания. От взглядов зевак женщине стало неуютно. Она стиснула зубы, как будто приняла какое-то решение, и непреклонным тоном заявила:

– Моя дочь покончила жизнь самоубийством, к которому её подтолкнул университет!

– Ого! И какие у вас доказательства? – спросил Син Цунлянь.

– Я… У меня… – женщина хотела что-то сказать, но резко замолчала, её лицо покраснело от стыда, и в итоге она зарыдала в голос: – Эти скоты распространяли в университете интимные фото моей дочери! Моя дочь не вынесла позора и покончила с собой!

Фотографии

У ворот Юньчуаньского университета толпа становилась всё больше и больше.

После слов женщины Син Цунлянь помрачнел. Он повернулся к охранникам кампуса, которые обменивались растерянными взглядами c ничего не подозревающим видом.

– У вас есть фотографии? Вы можете предоставить их полиции?

– Есть!

Казалось, мать Ван Шиши была ко всему готова: из-за пазухи она достала стопку фотографий.

Син Цунлянь потянулся за фотографиями, однако женщина отдёрнула руку, подняла фотографии высоко вверх и громко возопила:

– Так называемые лучшие студенты Юньчуаньского университета, руководствуясь лишь своими желаниями, распространяли фотографии моей дочери, а администрация университета не предприняла никаких мер! Они довели до смерти мою несчастную дочь, полную жизни!

После слов женщины Син Цунлянь стремительно сделал шаг вперёд, встав перед ней и загородив её от журналистских объективов: от сверкающих вспышек, собирающихся вот-вот сорвать последний покров стыда, прикрывающий девушку.

– Пожалуйста, отдайте мне фотографии, – сказал капитан.

Мать Ван Шиши не ожидала, что полицейский окажется настолько непреклонным. Она вздёрнула голову и, пристально глядя на полицейского перед ней, спросила:

– Что, полиция тоже собирается выгораживать университет?

Син Цунлянь опустил голову, его взгляд на женщину стал леденящим.

Откуда в этом мире могла найтись мать, горячо любящая свою дочь, которая, пока тело её ребёнка ещё не остыло, заявляется со скандалом в учебное заведение и публично показывает обнажённые фотографии своего дитя? Всё, что ей нужно, – это использовать шанс раздуть скандал при помощи средств массовой информации. И далее при помощи общественного мнения шантажировать университет, выкачивая последние капли крови из дочери.

Поняв это, Син Цунлянь слегка прищурил глаза, при этом в его взгляде читался сильный и пробирающий до костей намёк.

– Это не вопрос выгораживания какой-либо стороны, здесь важно лишь, как это связано с законом. Если вы не передадите фотографии полиции, я возьму вас под стражу за распространение порнографической продукции.

– Ты! – женщина произнесла одно только слово и не стала продолжать.

Ей точно хотелось сказать очень многое: например, обвинить полицию в злоупотреблении служебным положением или же предъявить, что полиция притесняет её, слабую женщину. Законность или мораль – ей было что сказать. Однако она мгновенно осознала, что каждая фраза этого полицейского – не шутка: он действительно может на глазах у всех надеть на неё наручники. На самом деле, в качестве юриста быть закованным в наручники – это даже повод для гордости, но полицейский перед ней был слишком серьёзным и старательным, вплоть до того, что в его манере она почувствовала необычайную непоколебимость. Она не смогла придумать ничего в противовес и остановить дрожь в руках, и в итоге рефлекторно протянула толстую стопку фотографий.

Син Цунлянь склонил голову и двумя руками принял снимки. Рассматривая бледное лицо девушки на фотографиях, он спокойно сказал:

– Спасибо за ваше доверие, полиция приложит все силы в расследовании.

Договорив, он больше не стал смотреть в лицо женщине и передал фотографии Цзян Чао.

Женщина наблюдала за отвернувшимся Син Цунлянем и резко сжала кулаки: обвинение в распространении порнографической продукции наглухо перекрыло ей все дальнейшие планы по использованию фотографий.

Да как этот полицай смеет говорить такие слова члену семьи покойника?! Но если мне не удастся предъявить фотографии, журналисты не станут уделять много внимания смерти моей дочери. Плюс я утратила свой козырь для давления на университет. Сейчас инцидент получил огласку, и у меня уже не будет больше возможности учинить скандал повторно. Неважно как, но мне нужно что-то сделать.

С непонятно откуда взявшейся смелостью, сверля взглядом спину Син Цунляня, женщина язвительно произнесла:

– Хе-хе, я так и знала, что вы не объяснитесь никак перед родственниками умерших!

– Какое объяснение вам нужно? – спросил Син Цунлянь, повернувшись к женщине.

Его острый взгляд и режущие, как нож, слова вынудили женщину отвести взгляд. Она отважилась лишь громко крикнуть, уставившись на пожилого человека, стоявшего у ворот кампуса:

– В университете такое происходит! Мою дочь заживо загнали в могилу! Разве это не пренебрежение служебными обязанностями со стороны администрации университета? Этот инцидент так и закончится ничем?

– В том, что в университете произошло подобное событие, конечно же, имеется и неснимаемая ответственность администрации… – заговорил старик, всё это время стоявший в стороне.

– Об ответственности достаточно просто сказать на словах?! – обрадовалась женщина.

Раз администрация университета признала вину, то уже можно свободно говорить о компенсации. Однако не дожидаясь её дальнейших слов, старик перед матерью Ван Шиши внезапно выпрямился.

– Разрешите мне, как ректору университета, от имени учебного заведения выразить вам сожаление, – на этом старик согнул спину в эталонном почтительном поклоне в девяносто градусов, торжественном и строгом.

Засверкали вспышки фотокамер.

Сидя в машине и глядя в согбенную спину учителя, Линь Чэнь стиснул руку на дверной ручке так, что побелели суставы и сквозь кожу выступили кровеносные сосуды.

– Ректор!

– Учитель Су!

У студентов и работников Юньчуаньского университета сердце было не на месте, они наперебой что-то выкрикивали. Сюй Гуоцин поспешил к старику на помощь, но ректор упрямо отказался.

Женщина совершенно не могла себе представить, что выражение сожаления со стороны Юньчуаньского университета окажется настолько искренним, и ей уже казалось, что оснований для дальнейшего скандала больше нет. Однако она так далеко зашла, что отступать уже было некуда, ей оставалось только упрямо продолжать.

– Извинения могут решить проблему?

На этой фразе Син Цунлянь перевёл взгляд от полицейской машины, стоящей у дороги, на воодушевлённых преподавателей и студентов вокруг и сказал стоящей перед ним женщине:

– Раз уж ректор тоже присутствует, выскажите прямо здесь ваши требования. Полиция послужит вам свидетелем.

Его низкий и ясный голос вмиг перекрыл гомон вокруг: воцарилась тишина, взгляды всех присутствующих снова обратились к женщине в траурной одежде. Журналисты направили в её сторону микрофоны, ожидая её ответа.

Женщину внутри пробрала дрожь. Под блеском окруживших её взглядов она мысленно изрубила полицейского перед собой на бесчисленное количество кусочков.

Какое ещё «прямо здесь»? Какие ещё «свидетели»? Этот полицай явно понимает, что мне нужна компенсация, и вынуждает признаться в этом на глазах у толпы. Однако как в подобной ситуации я могу напрямую попросить деньги?

Женщина отступила на пару шагов, схватилась за лоб и тихо сказала:

– Я устала… Обо всех вопросах я бы хотела поговорить в кабинете ректора.

Син Цунлянь ничего не ответил, просто посмотрел на старика. Тот понял намёк и мягко заговорил:

– Мать Ван Шиши, если у вас есть требования, обсудите их со мной сейчас. Мы обязательно сделаем всё, что в наших силах. Но если вы что-то попросите постфактум…

Слова его значили: «Пройдёшь мимо этой деревни – больше лавок не встретишь»*.

*Идиома в значении «не упустить момент, а то потом будет поздно».

Женщина собрала всю свою волю в кулак и решила говорить прямо.

– Я требую от Юньчуаньского университета компенсацию в размере десяти миллионов юаней, – она не стала обращать никакого внимания на пронзительные звуки вокруг и лишь настойчиво вглядывалась в глаза полицейского.

Моя дочь мертва, и вы должны компенсировать мне убыток деньгами!

Однако в то мгновение, когда она подняла голову и встретилась взглядом с тем полицейским, в его глазах не было ни насмешки, ни презрения, не было даже неуважения.

Как высоко в горах или же в глубине моря – так, что не вздохнуть.

Ответом было лишь отрешённое спокойствие.

Так ей действительно нужны деньги!

Хоть присутствующим всё было ясно, только вот девушка скончалась совсем недавно, а её мать уже публично требует от учебного заведения десять миллионов – для описания этой ситуации было недостаточно одного лишь слова «бесстыдность». Это было больше похоже на поедание пампушек с человеческой кровью*, причём в случае данной женщины это было поедание пампушек с кровью её собственной дочери.

*Идиома в значении «извлекать пользу из чьей-либо неудачи».

Журналисты делали фотографии, чувствуя гадливость, и мысленно меняли изначально заготовленный текст новости на заголовок из разряда «Бесчувственная мать требует компенсацию за недавно умершую немощную дочь».

Ситуация мгновенно кардинально изменилась.

– Член семьи покойницы требует денежную компенсацию. Ректор Су, что вы скажете об этом? – спросил Син Цунлянь канцелярским тоном без какого-либо выражения.

– Что ж, нам нужно узнать результаты полицейского расследования, – учитель Су выпрямился и продолжил: – Мне действительно очень жаль, но требование о компенсации в размере десяти миллионов нам будет трудно выполнить.

Кончики бровей матери Ван Шиши после его слов сразу поползли вверх. Она повернулась с намерением громко возмутиться.

Не дожидаясь её реакции, Син Цунлянь слегка поклонился и задал вопрос пожилому мужчине:

– Как следует поступить, если родственники покойницы продолжат протестовать у ворот кампуса?

Старик скользнул взглядом по Син Цунляню, словно спрашивая, зачем тот задаёт глупые вопросы.

– Ну так пусть будут здесь. Что тут такого?

Слова старика вызвали у всех присутствующих – прохожих, журналистов, студентов, преподавателей и даже у матери Ван Шиши – крайнее удивление.

– Это никак не повлияет на учебный процесс университета? – снова спросил Син Цунлянь после некоторого замешательства.

– У них так много свободного времени? – парировал старик.

Син Цунлянь подумал, что это действительно учитель Линь Чэня, он тоже играет не по правилам.

– Что вы имеете в виду?

– В учебном заведении нужно усердно учиться. Какое это имеет отношение к студентам? Если из-за пустякового происшествия они поднимут шум и перестанут заниматься, то найдётся ли у них наглость называться и дальше студентами моего Юньчуаньского университета? – звучно и строго ответил старик, словно рассердившись на Син Цунляня, затем перевёл дыхание, махнул рукой и ушёл.

На Син Цунляня несправедливо свалились обвинения, однако он прекрасно понимал: эта фраза была не то чтобы ответом на его вопрос, а скорее сказана студентам и преподавателям университета. Смысл слов старика был прост: «Вы – воспитанники Юньчуаньского университета и должны быть интеллектуально тверды и гибки».

Возымели ли действие слова старика, или же истинное обличье женщины и её неприкрытые угрозы вызвали отвращение, но взгляды воспитанников Юньчуаньского университета на происходящий фарс с изначально изумлённо-любопытствующих сменились на трезво-бесстрастные: «Да, мы – студенты престижного университета, счастливчики! Откуда нам взять свободное время, чтобы бездарно тратить его на созерцание этих хитрых уловок? Поглазели на зрелище и хватит. Пусть кто хочет, тот и участвует, а у нас нет на это времени».

С этими мыслями собравшиеся у ворот университета студенты начали группами по несколько человек расходиться вслед за ректором. Даже глазеющей публике начало казаться, что смотреть уже не на что, и толпа постепенно поредела. Женщина, в самом начале имевшая преимущество, вдруг поняла, что ей нанесли поражение при первом же столкновении. Её лицо заиграло яркими красками, сменяя цвет с красного на зелёный. Она никак не ожидала, что Юньчуаньский университет не станет страшиться неловкого положения, и отношение к событиям окажется настолько жёстким.

Но что больше всего её удивило, так это поразительный талант полицейского перед ней: он мгновенно определил ценность фотографий, что дало ему возможность до конца сохранять сугубо канцелярский вид, сначала вынудив её отдать снимки, а потом заставив её прилюдно высказать своё требование. И в итоге он подстегнул учебную администрацию сообщить о своей позиции, таким образом разрубая гордиев узел.

Даже жаль, что такой человек не пошёл в политику.

– Ладно-ладно-ладно! Ждите адвокатского письма! – женщина вытянула руку, кончиком пальца с каждым словом «ладно» указывая на Син Цунляня, старика и присутствующего проректора Сюя.

Син Цунлянь отреагировал на это улыбкой.

– Подождите, я дам вам адрес, чтобы вы могли отправить письмо… Но сначала нам потребуется ваше содействие в расследовании.

Его слова были до крайней степени вежливыми, однако для женщины они были слишком резкими.

– На основании чего я должна содействовать расследованию? Что я сделала не так? Вы просто так собираетесь арестовать человека?! – она задохнулась от ярости. – Я имею право не участвовать в расследовании!

– Так как владельцем фотографий, которые у меня в руках, являетесь вы, госпожа Ван, то согласно «Закону об общественной безопасности и наказаниях» за распространение непристойной информации в сравнительно не тяжёлой форме вы должны быть задержаны не более чем на пять дней или же оштрафованы на сумму не более пятисот юаней… Конечно, я понимаю, что вы предоставили полиции важные улики, поэтому надеюсь, что вы сможете проехать с нами в участок и оформить протокол.

Чем мягче становился голос Син Цунляня, тем более нелицеприятным являлся смысл его слов. Фраза его означала: «Либо ты намеренно распространяешь порнографию – и я арестую тебя за это. Либо ты по доброй воле отдаёшь улики полиции и смиренно едешь в полицейский участок».

Женщина подняла голову. Сейчас она была в состоянии лишь думать о том, что этот красивый полицейский перед ней и есть самый страшный демон. Она была настолько угнетена, что на долгое время лишилась дара речи.

***

Син Цунлянь вернулся к полицейской машине с фотографиями.

Линь Чэнь сидел на заднем сиденье, смотрел на его точёный профиль и долго не мог найти слов.

Син Цунлянь, будто ничего не произошло, самым спокойным образом располовинил пачку фотографий и передал часть Линь Чэню.

– Что ты думаешь насчёт этих фотографий? Ван Шиши действительно не смогла вынести сплетен и покончила с собой?

Услышав вопрос, Линь Чэнь пришёл в себя, опустил голову и посмотрел на снимки. На фотографиях Ван Шиши была абсолютно голой и обнималась с двумя людьми на кровати: одним из них был тот самый Ли Са, но вот что было удивительным, так это то, что другим человеком была вовсе не Чэн Вэйвэй.

– Все эти снимки – скриншоты с видео?

– Да пофигу, можно просто спросить у мамаши Ван Шиши! – когда Цзян Чао услышал вопрос Линь Чэня, он резко открыл дверь автомобиля.

Цзян Чао только-только приказал отвезти мать Ван Шиши в полицейский участок.

– Лао Син, ты сегодня слишком крут! Высказал матери покойницы за распространение порнографических фото – это прям похвальная решительность! – заместитель капитана в возбуждении схватил Син Цунляня за руки.

Капитан сделал вид, словно ничего выдающегося не произошло.

– Как-никак, это Юньчуань. Если что и случится, ответственность будет на капитане Цзяне, – ответил он.

У Цзян Чао пробежал холодок по спине, и он поспешил сменить тему:

– Что там с этими фотографиями? Есть зацепки?

– Похоже, что эти снимки – скриншоты из видеоролика. Поэтому непонятно, являются они оригинальными или же были подделаны в Фотошопе.

– Блин, но весь технический отдел нашего управления перебросили на особо крупное дело об интернет-мошенничестве, некому работать!

После этих слов Син Цунлянь ощутил на себе беглый взгляд Линь Чэня, и этот взгляд показался ему несколько странным.

Ну ладно, и в самом деле шутникам непременно нужно держаться вместе.

– Возможно, технический специалист из нашего управления окажется свободен, – задумчиво сказал он.

***

Весенний Хунцзин был по-прежнему раскалённым от пекущего солнца. В полностью отреставрированном Яньцзясяне везде были установлены коммерческие зонты от солнца.

Под большим чёрным зонтом у входа в переулок сидел молодой человек в кепке козырьком назад. На коленях юноши примостилась трёхцветная кошка. Одной рукой он поглаживал голову кошки, другой рукой крепко сжимал мобильный телефон. Взор юноши был устремлён в экран телефона, как будто он был увлечён занятной игрой, и не отвлекался ни на миг. Однако именно в этот момент его телефон внезапно завибрировал. Юноша посмотрел на номер входящего вызова и с весьма безрадостным видом нажал на кнопку приёма.

– Хэй, красавчик! Во время отпуска сначала переведи мне на мой уютный банковский счёт тысячу юаней, а потом разговаривай со мной.

Син Цунлянь сидел на заднем сиденье полицейской машины, когда услышал донёсшийся из телефона легкомысленный голос своего молодого товарища Ван Чао.

– Когда ты начал играть в подобного рода игры? – Син Цунлянь нахмурился, опустил телефон и открыл приложение мобильного банка.

– Я внезапно заметил, что бисёдзё-игры* очень интересные! Моэ-моэ-моэ!** – возбуждённо забормотал Ван Чао.

*Бисёдзё – японский термин, обычно относящийся к молодым красивым девушкам, чаще школьницам старших классов. **Данный возглас используется среди анимешников при появлении персонажа, к которому испытываешь страстную влюблённость.

Его голос не успел стихнуть, как вдруг он услышал звук мобильного оповещения, отнял телефон от уха, чтобы посмотреть: пришло сообщение, что на его счёт поступил перевод на тысячу юаней.

– Бля, шеф, что это с вами? Мне страшно!

– Твой отпуск отменяется, возьми деньги и закажи себе билет до города Юньчуаня. Когда доберёшься до второго Юньчуаньского управления, отрапортуешь.

– Шеф, случилось что-то крупное? Мой дорогой А-Чэнь в порядке?

– У Юньчуаньской полиции есть дело, в котором требуется наше содействие, – сказав это, Син Цунлянь бросил взгляд на Линь Чэня рядом с собой и продолжил: – У меня тут есть несколько фотографий, от тебя требуется определить, были ли они обработаны в Фотошопе. Также поищи в интернете, существует ли видеоролик, имеющий отношение к снимкам. Я тебе уже всё отправил на электронную почту.

– А…

Сидя под чёрным зонтом, юноша включил громкую связь и, опережая слова своего начальства, открыл фотографии, присланные ему на электронную почту. Просматривая снимки в хорошем разрешении, он в волнении воскликнул:

– Бля, шеф, вы перешли в группу по борьбе с порнографией? Довольно своеобразное дельце!

Вероятно, из-за скандального происшествия между матерью Ван Шиши и университетом Син Цунлянь был не в духе, а теперь ещё и добавилась праздная болтовня Ван Чао, поэтому капитан сурово проговорил в трубку:

– Два человека с фотографий уже мертвы. Оставшийся – неизвестен. Я выделил её, сопоставь с базой данных.

– О… Так это убийство? – услышав слова начальства, Ван Чао быстро провёл пальцами по фотографии на экране. – Если я вам прямо сейчас скажу, что эти снимки оригинальные и определённо вырезаны из единого видеоролика, то мне ведь уже не надо будет ехать в Юньчуань?!

– Не вопрос, тогда мы с А-Чэнем сами насладимся номерами-люкс в пятизвёздочном отеле со шведским столом, – Син Цунлянь сделал вид, что собирается повесить трубку.

– Подождите меня! – из трубки донёсся истошный вопль.

Линь Чэнь уже привык к непоследовательному Ван Чао, но у Цзян Чао, слышавшего весь разговор, отвисла челюсть.

– Круто. Он просто глянул и понял, что это оригинальные фото?

– Он довольно опытен в этом плане, – сказал Син Цунлянь и вопросительно посмотрел на Линь Чэня: – Что такое? Ты не сказал ни слова за последнее время.

– Странно… – тихо сказал Линь Чэнь.

Странно, удивительно, необычно… И даже этих слов не хватит, чтобы описать нынешнее дело. Если фотографии являются скриншотами из единого видеоролика, то, судя по ракурсу, в комнате был четвёртый человек, и именно он сделал эту видеозапись. Получается, Ван Чао не ошибся: эти снимки и по содержанию, и по углу съёмки слишком необычны. Ван Шиши на фотографиях вовсе не походила на безмятежную и спокойную себя в мёртвом виде. На кровати пурпурного цвета у неё был обольстительный взгляд, выглядела она необузданно и сексуально. Получается, сексуальное удовольствие смогло из девушки сделать совершенно иного человека?

– Что странного? – спросил Син Цунлянь.

– Ты правда считаешь, что она покончила с собой из-за стыда, потому что её фотографии стали распространять по университету?

– Я не знаю… – Син Цунлянь помедлил и продолжил: – Но я слышал, что в университетских женских общежитиях, кажется, ничто никогда не остаётся в секрете.

***

В Юньчуаньском университете было два района общежитий, старый и новый. Общежитие факультета естественных наук, на котором училась Ван Шиши, как раз было в не очень хорошем состоянии.

Было обеденное время, и в здании женского общежития почти не было людей, только без остановки мигала сломанная лампочка.

Тётушка-комендант общежития распахнула дверь по левую сторону на третьем этаже, напугав несколько тихо переговаривающихся внутри девушек.

– Пришла полиция, хотят задать вам несколько вопросов, – голос женщины-коменданта был довольно звучный.

Линь Чэнь и Син Цунлянь переглянулись, подумав, что теперь уже все студенты в здании оповещены об их приходе.

Комната была узкой и длинной, внутри располагались четыре двухъярусные кровати и восемь письменных столов. Повсюду валялась девчачьи одежда и стояла утварь, отчего комната казалась ещё более тесной. Даже будучи полицейским с богатым опытом, Син Цунлянь не знал, с чего начать, зайдя в такой беспорядок.

– Только гляньте на вашу комнату! Тут грязно, как будто бы и не люди здесь живут. Если вы сейчас живёте в таком беспорядке, вас же потом никто в жёны не возьмёт! – комендант пронзительным голосом сделала выговор девушкам, раскидавшим везде вещи.

В одно мгновение в узкой комнате общежития начался переполох.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня.

– Тётушка, не торопитесь. У меня есть несколько вопросов, которые я бы хотел вам задать, – перехватил коменданта стоявший в дверях капитан Син, молча поняв намёк.

Его слова привлекли всеобщее внимание.

– А, если у вас вопросы, то задавайте, – ответила комендант, хлопнула по столу и обратилась к нескольким девушкам в комнате: – В нашем общежитии произошло крупное происшествие, но вы должны сохранять ясную голову. Расскажите полиции всё, что знаете, не надо ничего скрывать!

– Должно быть, вы уже слышали о том, что случилось с Ван Шиши. Я хотел бы вас спросить: как вам кажется, какой была эта девушка? – Син Цунлянь задал вопрос тётушке-коменданту.

– Она была очень красивой, за ней бегала целая куча народа, – с сожалением вздохнула тётушка, не скрывая горечи. – Почти каждый вечер перед общежитием кто-нибудь выкрикивал её имя и признавался в любви.

– А как вам кажется, какой была Ван Шиши? – Син Цунлянь повернулся и посмотрел на соседок покойной по комнате.

Девушки хотели было что-то сказать, но промолчали. Очевидно, что они уже были в курсе недавнего скандала, учинённого матерью Ван Шиши, и не решались заговорить.

Син Цунлянь пододвинул стул и присел перед девушками.

– Сейчас мы пришли не за тем, чтобы кого-нибудь взять под стражу, а просто хотим разобраться в ситуации, – сказал он, одновременно оглядывая девушек, после чего его взгляд остановился на одной из них, а голос смягчился: – Полагаю, вы уже знаете о том, что недавно сказала у ворот университета мать Ван Шиши. Действительно ли, как сказала её мать, вы за спиной девушки распространяли слухи о ней и довели её до могилы?

– Мы ничего не знаем! – внезапно заговорила одна из девушек, её лицо было ярко-красным, словно она была очень обижена.

– Мы… Мы правда её не обижали! – ещё одна девушка не сдержалась и высказалась. – Её мать – психичка!

– Она… Она была хорошей девушкой, но мы с ней правда не были близки!

– Однако вы жили с ней в одной комнате. Как вы можете не быть близки? – спросил Син Цунлянь.

– Она каждый день работала, чтобы заплатить за своё обучение. Рано уходила и поздно возвращалась, помимо занятий у неё была только подработка.

– Да. Похоже, её семья не выделяла ей никаких средств. А ещё ей приходилось зарабатывать деньги, чтобы покупать младшему брату одежду и игрушки!

– Но мне казалось, что она нас недолюбливала. По возвращении с работы она с нами никогда не разговаривала.

– Она каждый день словно жила в своём мире.

– Раньше она такой не была, ходила вместе с нами завтракать…

– Ага. Раньше она плохо одевалась. И мне казалось, что она стесняется с нами болтать. Но потом она внезапно превратилась в ужасно высокомерную красотку.

Повернувшись спиной к наперебой дискутирующим голосам, Линь Чэнь прошёл в дальний угол комнаты. Там стояла двухъярусная кровать, на нижнем ярусе которой, похоже, никто не спал: она была завалена разными коробками и мешками. Он поднял голову, взглянул на верхний ярус и пришёл в лёгкое изумление. Это спальное место сильно отличалось чистотой от остальной комнаты: белоснежная простынь слегка обвисала, плед нежно-жёлтого цвета был аккуратно сложен квадратиком, у изголовья кровати находилась стопка книг, несколько были слегка потрёпанными, будто их перелистывали много раз.

Увидев у изголовья кровати табличку с именем «Ван Шиши», Линь Чэнь снял обувь, забрался на кровать и вытащил из стопки потрёпанные книги.

Лак для ногтей

Как раз в тот момент, когда Линь Чэнь с Син Цунлянем в женском общежитии принимали боевое крещение, в кабинете ректора назревал шторм.

Зелёные листья хлорофитума слегка свешивались со стеллажа, на столе покоилась чашка с кипятком, а сдержанно одетый старик с очками на носу сидел у окна, держа в руке ручку. Голова его склонилась над статьёй студента.

Перед стариком стоял учащийся четвёртого курса, лоб которого был покрыт холодным потом – было похоже, что он пребывал в немыслимом напряжении. Как зовут этого студента, было абсолютно неясно. Он всего лишь зашёл спросить о дипломной работе, но вопреки ожиданиям столкнулся с сопротивлением со стороны ректора.

Проректор и дорого одетый мужчина средних лет стояли позади него с мрачными выражениями лиц. Казалось, они терпеливо ждали момента, когда на них обратят внимание. Ректор, однако, полностью их игнорировал, серьёзно изучая работу студента.

– Господин ректор, вы заставляете господина Чэня ждать. Боюсь, это не очень хорошо, – наконец не вытерпел проректор.

Его слова сразу разрушили застоявшуюся атмосферу комнаты.

У юноши ком встал поперёк горла, а глаза сосредоточились на кончике носа. Он сделал вид, будто бы ничего не слышал.

– Ах да… У вас ко мне какое-то дело? – спокойно спросил ректор.

Он так и не поднял головы и перевернул последнюю страницу дипломной работы.

– Ректор Су, одобрение на принятие Линь Чэня в учебное заведение – ваших рук дело? – ранее стоявший в стороне и держащий руки в боковых карманах управляющий решительно и угрожающе сделал шаг вперёд.

– А, вы об этом, – старик поправил очки на носу.

Он не стал продолжать диалог, вместо этого поднял голову, вручил проверенную работу студенту и сказал:

– Тема требует большей конкретизации. То, что у тебя есть сейчас, имеет слишком широкую область исследования… В аннотации есть две ошибки в переводе, я уже их отметил. Тебе нужно вернуться к ним, проверить и внимательно отнестись к точности употребления этих слов. Комментарий к работе всё ещё нуждается в сокращении…

Юноша опустил голову и взглянул на свою работу, сплошь покрытую пометками. В глубине души у него возникло невысказанное ощущение, будто его научным руководителем был сам ректор.

– К собранным данным нет никаких претензий. Твоё старание в этом вопросе заметно. Но вот здесь к дисперсионному анализу ещё можно добавить сравнительный анализ…

Старик всё говорил и говорил, в то время как лицо Чэнь Пина всё больше искривлялось. Будучи управляющим одного из больших кланов, он нигде не встречал настолько откровенно равнодушного обращения.

– Ректор Су, вы не готовы ответить на мой вопрос? – снова спросил Чэнь Пин.

– Пожалуйста, подождите немного, – сказав это, старик снова опустил голову, чтобы разъяснить студенту ещё какую-то часть его работы.

– Су Аньчжи, что это значит?!

– Нельзя заставлять моего студента ждать, так что, пожалуйста, подождите немного, – очень вежливо ответил старик.

После этих слов терпение Чэнь Пина окончательно иссякло. Его голос вдруг подскочил.

– Су Аньчжи, что ты о себе возомнил? С какой стати решил проигнорировать указания совета и своевольно позволил Линь Чэню вернуться в университет? Семья Чэнь уже обозначила свою позицию: ноги Линь Чэня не должно быть на территории Юнчуаньского университета!

– Как разберёшься во всём, хорошенько исправь. В пятницу в час дня принесёшь и покажешь ещё раз, – сказал тем временем старик и слегка кивнул студенту головой, тем самым давая понять, что тот может идти.

Услышав это, студент бросил взгляд на Чэнь Пина, в глазах которого не было ни капли ненависти. Он смотрел на него абсолютно безразлично. Затем студент обернулся на учителя, поклонился и, развернувшись, покинул кабинет.

– Ректором Юнчуаньского университета являюсь я, – старик снял очки, убрал их в карман рубашки и серьёзно ответил на звучавшие ранее вопросы. – Во всём этом университете только я могу утвердить решение совета.

– Что вы имеете в виду, когда продолжаете упрямо покрывать Линь Чэня без одобрения со стороны семьи Чэнь?! – Чэнь Пин хлопнул по столу ладонью, почти задыхаясь от возмущения.

– Он мой студент, и то, что я его покрываю, значит лишь то, что я его покрываю, – ответил старик, не сильно придавая значения своим словам.

Старик был абсолютно непреклонен и никак не желал продаваться за чек семьи Чэнь. Чэнь Пин вдруг понял, что оказался в тупике, но никаких предложений получше в его арсенале не было.

В конце он смог только ткнуть пальцем и напоследок бросить:

– Су Аньчжи, когда придёшь на совет в этом году, будь осторожен. Первая жалоба семьи Чэнь будет о тебе!

Аккомпанируя его резким угрозам, трижды раздался стук в дверь.

Тук-тук-тук.

Это был очень вежливый и тихий стук, но каждый удар будто приходился на грудь Чэнь Пина, распаляя его гнев всё больше.

Кто мог оказаться таким бестактным? Кто посмел стучать в дверь, когда я так зол?

Чэнь Пин мгновенно обернулся, и выдох застрял у него в горле.

В проходе стоял необычайно красивый молодой человек. Он был одет в пепельно-серые брюки, которые сочетались с чёрным кашемировым свитером с высоким воротником. Рукава свитера были по локоть, отчего были видны белые запястья молодого человека. В руках он держал сервировочную тарелку, на которой стояли два сверкающих фужера. Жидкость в них слегка волновалась. Молодой человек с улыбкой обвёл комнату взглядом. Волосы у него были короткие, а глаза отдавали янтарём. Чёрный свитер подчёркивал безупречность его кожи. Он улыбался, и его изящная улыбка была тёплой и мягкой, как весенний ветер.

Постучав в дверь, молодой человек не сказал ни слова, только внёс сервировочную тарелку, поставил её рядом со стариком и подал ему один из бокалов.

Старик взглянул на него, как на сокровище, и, не обращая внимания на других, поднял бокал, чтобы затем осушить его одним глотком.

Стоя в стороне, Чэнь Пин всё это время лишь таращил глаза, но теперь он пришёл в себя. Он как раз хотел открыть рот, но молодой человек слегка приподнял голову и краешком глаза взглянул на него. Каждая часть его лица несла в себе оттенок улыбки.

– Управляющий Чэнь, судя по тому, что я слышал, у вас какие-то проблемы.

Услышав это, Чэнь Пин решил, что это даже забавно. На самом деле он уже расхотел продолжать этот спор, но сейчас молодой человек говорил с явным намерением спровоцировать его. И Чэнь Пин, конечно, был рад добавить ещё пару фраз, чтобы выпустить оставшийся пар.

– Жалоба – это своего рода процедура, которая предназначена для случаев, когда высокопоставленный чиновник становится объектом уголовного преследования. Боюсь, что совет Юнчуаньского университета ещё не достиг подобного уровня.

Чэнь Пин подумал, что ослышался, в один миг он потерял дар речи. Как оказалось, был на земле человек, который действительно мог без особых затруднений оспорить его слова.

– Ох, и что с того? Если в июне этого года твой учитель останется на совете без голоса со стороны семьи Чэнь, единственное, что он сможет сделать, – это оставить кресло ректора.

– Вы снова ошибаетесь, – юноша всё ещё сиял самой располагающей улыбкой. – Он не мой учитель.

– Да кто ты такой, в конце-то концов?!

Озвучив этот вопрос, Чэнь Пин сразу пожалел о нём. Он ощутил, будто по неосторожности опять попал в какую-то ловушку.

– Угадайте! – с улыбкой ответил молодой человек.

Происходящее вызывало в Чэнь Пине невыносимое тошнотворное недовольство. Всё это было похоже на поединок, в котором ты напрягаешь каждый мускул, в то время как другая сторона в ответ на это и бровью не ведёт, лишь невесомо пронзает тебя раз за разом. Больно, рана зудит, но ты не в силах даже открыть рот, и единственное, что остаётся – злиться.

Чэнь Пин глубоко вдохнул, махнул рукой и развернулся, чтобы уйти, но за спиной, как эхо, раздался призрачный голос молодого человека.

– Я только попытался прояснить ваше намерение и облегчить переживания. Если семья Чэнь на совете хочет успешно продвинуть «жалобу» на ректора, то ей сначала придётся получить более половины голосов совета, затем выплатить взнос… Кажется, это около 260 миллиардов юаней… Но вы же знаете, что Юнчуаньский университет является единоличным обладателем контрольного пакета акций. Вплоть до тех, что находятся в руках семей. Поэтому, даже если допустить, что семья Чэнь сможет заплатить такие деньги, это не значит, что другие захотят вступить в сделку…

Юноша стоял, подперев рукой подбородок, в голосе его звучало беспокойство. Ректор Су не смог сдержать смех, после чего икнул, почувствовав вкус газировки.

– Ты!..

Чэнь Пин внезапно обернулся и с удивлением обнаружил, что в тех бокалах была кола.

Кола?.. Старик и юноша с самого начала лишь забавлялись!

– Вы у меня дождётесь!

Несмотря на то, что юноше указывали прямо в лоб, он сохранял спокойный вид. Поглаживая бокал, он с лёгкой улыбкой кивнул и закончил диалог короткой фразой:

– До свидания!

Ощутив боль в груди, Чэнь Пин решительно развернулся и зашагал прочь, опасаясь того, что если он останется, то его сердце вовсе остановится.

Глядя на удаляющиеся фигуры управляющего и проректора, старик Су опустил бокал, посуровел и назидательно взглянул на юношу.

– Разве могло быть иначе? – юноша, наоборот, улыбнулся.

Он поднял бокал и легонько стукнул им о низ бокала учителя Су.

– При всём уважении хочу заметить, что, сколько бы проблем я не доставлял, до него мне ещё далеко.

Теперь источник раздражения ректора Су сменился, и он прижал руку к груди, где уже нарастало недовольство.

***

В то же время в корпусе по соседству господин Линь ещё не знал, какие за него шли бои.

Он вместе с капитаном Сином как раз закончили с осмотром женского общежития и в этот момент покидали его. В руках Линь Чэнь нёс несколько потрёпанных книг.

Капитан Син тем временем потирал ухо. Видимо, во всём мире девушки были самыми большими любительницами посплетничать.

Что уж говорить о тётушке-коменданте…

– Есть идеи? – поразмыслив, спросил Син Цунлянь Линь Чэня.

Услышав вопрос, Линь Чэнь сунул ему в руки одну из старых книг. Син Цунлянь замер и опустил взгляд на обложку. В руках у него была «Дискретная математика», совсем недавно сошедшая с типографского станка, но уже измученная бесконечными перелистываниями.

– Сюй… Хаочжэнь? – Син Цунлянь прочитал имя, и оно показалось ему смутно знакомым.

Так и не вспомнив, кому это имя принадлежит, капитан вдруг ощутил тяжёлую руку на своём плече.

– Лао Син, неужели ты не помнишь нашу подопечную? – из-за спины донёсся строгий голос профессора Фу.

И только теперь Син Цунлянь действительно вспомнил: Сюй Хаочжэнь была с Линь Чэнем на встрече выпускников. Капитан обернулся и увидел растрёпанного Фу Хао, которого, должно быть, разбудил телефон: выглядел он очень вяло.

– Зачем вам её книга?

– Нашли на кровати погибшей.

– Какой погибшей? – Фу Хао похлопал себя по щекам, решив, что ему послышалось.

– У нас появилось дело в университете, – Линь Чэнь схватил Фу Хао и в общих чертах изложил ему суть их необычного дела.

По мере того как Фу Хао слушал, его лицо и рот всё больше округлялись. Он даже во сне представить не мог, что на территории университета может произойти нечто подобное.

– Получается… на кровати Ван Шиши была книга Сюй Хаочжэнь. Это помогает понять, что они знакомы? – взгляд Фу Хао замер на руках Син Цунляня, и он задумался, не в силах взглянуть на Линь Чэня. – Шисюн… Не слишком ли рано подозревать Сюй Хаочжэнь? Зачем ей это, в конце концов?

– Я с самого начала считал её немного подозрительной.

– Да почему же? Из-за того, что её семья любит тебя, а она хочет с тобой увидеться?

– Нет. Из-за лака для ногтей.

– А что с лаком для ногтей?

– Когда девушки могут выбрать неподходящий лак для ногтей?

– Ты считаешь её семью неподходящей? Но она на самом деле очень любит тебя, – Фу Хао не отступал.

Линь Чэнь вспомнил, что, когда пожимал Сюй Хаочжэнь руку, девушка специально прятала кончики пальцев, и покачал головой.

– Она сама понимала, что лак ей не подходит. Более того, он ей не нравился, и она придавала этому большое значение.

– Может, она просто примеряла цвет?

– Для примерки цвета требуются все десять пальцев?

– Тогда, может, она не сама выбрала его, а её вынудили?

– Если кто-то будет красить мне ногти, то это будет именно принуждение, – когда тон Линь Чэня стал холоднее, Фу Хао сжал кулаки.

– Значит, кто-то выбрал вместо неё или хотел накрасить ей ногти, но ей было неловко отказывать! Если ты попросишь меня дать тебе поносить нижнее бельё, то мне тоже будет неловко отказать!.. Но ты, шисюн, почему-то связал это с лаком для ногтей. Не думаешь, что ты делаешь выводы на пустом месте?

Фу Хао не собирался останавливаться и продолжал вещать. Но, слушая его, Линь Чэнь вдруг распахнул глаза, будто цепочка в его голове наконец замкнулась.

Новая зацепка

– Профессор Фу…

Линь Чэнь поднял голову и посмотрел на Фу Хао, тот вздрогнул всем телом от этого обращения.

– Шисюн, если у тебя есть какие-то указания для меня, так и скажи. Когда ты меня так зовёшь, я начинаю паниковать!

– Мне нужно попросить профессора Фу о небольшой помощи… – Линь Чэнь помедлил, но не дал Фу Хао времени на размышления. – Помнится, новые студенты при поступлении в университет составляют самопредставление, которое остаётся в деле. Поэтому прошу профессора Фу поискать самопредставления Ван Шиши и Сюй Хаочжэнь, которые они делали во время поступления.

После его слов Фу Хао словно молнией поразило, и в его взгляде на Линь Чэня читалось: «Шисюн, ты так жесток со мной».

Син Цунлянь это заметил и хоть не понял, что трудного в поиске дела, в душе всё же посочувствовал профессору Фу.

Линь Чэнь лишь погладил Фу Хао по голове и сказал:

– Ты молодец.

Профессор Фу не смог оказать никакого сопротивления и лишь растерянно удалился.

Син Цунлянь посмотрел ему в спину и развеселился.

– Что это с ним? Выглядит так, будто ты его отправил на верную героическую смерть.

– Делами новых студентов заведует шицзе*, которая ранее очень интересовалась Фу Хао.

*Буквально «сестрица-наставница»; вежливое обращение к старшей сестре, старшей по возрасту коллеге или к учителю.

– Поэтому профессор Фу выглядел так, будто готов отдать душу богам?

Син Цунлянь наклонил голову, посмотрел на бесстрастный профиль консультанта Линя и рассмеялся.

– В любом случае отдать душу он не сможет.

– А тебе действительно нравится быть свахой, – тяжело вздохнул Син Цунлянь, вспомнив тех влюблённых хозяев лотков с закусками у университетского входа.

– Ему это в удовольствие, можно не беспокоиться.

– Почему ты внезапно решил посмотреть дела поступивших?

– Есть вопросы, в которых я не разобрался, – Линь Чэнь покачал головой и задал встречный вопрос: – Как тебе кажется, какой была Ван Шиши?

– Ван Шиши… мне кажется, была сложным человеком.

– Да, не только сложным, но и противоречивым, – Линь Чэнь помолчал и продолжил: – Я тщательно осмотрел общежитие Ван Шиши. Постель убрана, личные вещи разложены и пребывают в порядке, создаётся впечатление чистоты не от мира сего. В то же время она каждый день была занята заработком денег на подработке, любила младшего брата – очевидно, она была преданной семье и трудолюбивой. И такой человек снимается в видео порнографического характера, ведёт себя смело и дико?

– Противоречивость? Каждый человек обладает многогранной личностью. Людям свойственно что-то скрывать, но иногда невольно некоторые вещи выходят наружу.

Линь Чэнь кинул внимательный взгляд на Син Цунляня и сказал:

– Если посмотреть с другой стороны и подумать о матери Ван Шиши, каким человеком была её дочь, как ты думаешь?

Вспомнив дерзкую и отважную мать Ван Шиши, Син Цунлянь почувствовал головную боль.

– Если мать такая властная, то дочь будет или довольно эксцентричной, или послушной робкой девочкой, – закончив мысль, он внезапно понял, что Ван Шиши была чудесным сочетанием обоих типов.

– Странно, не правда ли? – Линь Чэнь задумался и снова заговорил: – Ван Шиши росла в традиционной авторитарной семье. По статистике дети, выросшие в семьях такого типа, в большинстве своём покорные, робкие, неуверенные в себе. Отдельные личности могут становиться хладнокровными, жестокими и крайне агрессивными…

– Но Ван Шиши не подходит ни под одну из этих характеристик…

– Да. За любым отклонением от нормального состояния определённо кроется глубинная причина.

– Что насчёт Сюй Хаочжэнь? Это дело имеет к ней какое-то отношение? – Син Цунлянь аккуратно заговорил о младшей соученице, о которой так заботился Линь Чэнь и которую вспомнил благодаря её ногтям.

– Пока не могу сказать с уверенностью, однако Сюй Хаочжэнь кажется очень приветливой и отзывчивой, словно прекрасная куртизанка. И я это говорю не в отрицательном смысле. Таким людям полагается иметь собственное мнение. Тогда почему же ей было неудобно отказаться от настолько не подходящего ей лака для ногтей? Возможно, я действительно пускаюсь в пустые рассуждения, однако это слишком противоречиво, не сходится со здравым смыслом.

– Ты поэтому попросил Фу Хао сходить за их вступительными самопредставлениями? Чтобы вернуться к исходной точке?

– Да, я хочу посмотреть на их образы, когда они были всё ещё как чистые листы бумаги.

***

Будучи в архиве, профессор Фу конечно же не мог слышать этот диалог.

В комнате тихо шумел воздухоосушитель. В огромном архивном зале не было никого: ни старшей наставницы-людоедки, ни милой младшей соученицы. Шторы были наполовину задёрнуты, помещение было тускловато освещено.

Фу Хао прошёл между двумя рядами с папками для документов, как внезапно скрипнула дверь. Он поспешно обернулся, но никого не увидел, были лишь слышны звуки соприкосновения обуви с полом комнаты.

Топ. Топ.

– Ван-шицзе? – спросил Фу Хао, однако не получил никакого отклика.

Фу Хао оглянулся по сторонам: справа и слева от него были железные стойки и никакого орудия, которым можно было бы защититься.

В эти секунды промедления размеренные шаги всё приближались и приближались. Если присесть перед картотечным шкафом, то снизу можно было смутно разглядеть, что посетитель был в чёрной кожаной обуви и пепельно-серых брюках из качественной материи.

Фу Хао сделал глубокий вдох. Человек уже подошёл к смежному стеллажу, и теперь профессор чётко видел уголок надетого на посетителе чёрного кашемирового свитера. Про себя он перебирал всех своих коллег, но, кажется, никто из них не носил подобную одежду.

Беспокойство Фу Хао усилилось.

– Кто здесь?

Нет ответа.

В следующее мгновение человек снова двинулся, промелькнул его профиль. Сердце Фу Хао неистово билось в груди, он резко повернул голову и увидел перед собой красивое интеллигентное лицо. Мягкие короткие волосы льняного цвета, удлинённый разрез глаз янтарного оттенка, внешние уголки которых слегка приподняты. Человек улыбался, однако во взгляде читалась молчаливая прохлада.

Бля, пошёл ты, псих…

Бесконечный поток ругани застрял в горле. Фу Хао смотрел на пришедшего словно на привидение. Тело среагировало быстрее, чем мозг: без лишних слов и пояснений профессор повернулся и побежал.

Однако, когда Фу Хао оказался возле двери, за спиной раздался мягкий дружелюбный мужской голос.

– Выйдешь за дверь, и я сломаю тебе ноги.

Бля…

***

Транспортная сеть в большом городе всегда перегружена. Когда Линь Чэнь и Син Цунлянь вернулись в полицейское управление, молодой человек в чёрной бейсболке уже сидел в кабинете отряда уголовной полиции и принимал благодарности и снэки от всех сотрудников Второго управления.

Распахнув дверь кабинета, Син Цунлянь услышал недовольный голос.

– Шеф, вы в курсе, насколько банальны шуточки с именем и фамилией? – сказал с очень недовольным видом Ван Чао, держа во рту леденец со вкусом колы, и показал пальцем на молодого полицейского богатырского вида.

– Я не виноват! – обиделся младший товарищ Ма Хань.

– Как ты здесь очутился так быстро?

Син Цунлянь посмотрел на часы: с момента его звонка прошло всего три с небольшим часа.

– О, я на скоростном шоссе поймал попутку и долетел со свистом.

– Разве я тебе не сказал поехать на скоростном поезде? – спросил Син Цунлянь, подходя к Ван Чао.

– Нет! Мы договорились, что деньги – мои!

Син Цунлянь потрепал парня по шевелюре, нагнулся ближе к экрану его ноутбука и обнаружил, что Ван Чао занимался раскладыванием постельных фото, которые до этого «передала вышестоящим органам» мать Ван Шиши, в хронологическом порядке.

– Что ты делаешь?

– Клип, – Ван Чао усмехнулся. – Чтобы было движение.

Син Цунлянь отвесил ему подзатыльник.

– Ты проверил то, что я просил?

– Это, честно говоря, было пустячное дело.

Посасывая леденец, Ван Чао поманил пальцем капитана и обеими руками протянул папку с личным делом. Син Цунлянь слегка нахмурил брови и резко поднял дело перед собой.

И в самом деле, другая девушка из видеоролика – студентка Юнчуаньского университета.

«Цзян Лю. Пол: женский, возраст: 20 лет. Отличница биологического факультета Юнчуаньского университета».

Син Цунлянь быстро просмотрел досье и передал его Линь Чэню, после чего перевёл взгляд на юного техника. Но не успел капитан хоть что-то сказать, как Ван Чао открыл рот первым.

– Я уже узнал: в Юнчуаньском университете студенты отмечаются в кампусе при помощи отпечатка пальца, и эта девчушка вчера вечером не вернулась в общежитие. Сегодня она также не была на занятиях, по её удостоверению личности и банковской карте не было никаких новых записей. А это значит, что, похоже, она также не ходила ни с кем снимать номер в гостинице.

Син Цунлянь снова попытался заговорить, однако Ван Чао его перебил в очередной раз.

– Эта девчушка Цзян Лю и покойница Чэн Вэйвэй никак явно не пересекались, всё-таки их разделяет довольно многое. Однако она и покойница Ван Шиши – члены отдела литературы и искусства студсовета, вместе занимались организацией танцевального вечера на день образования КНР, – Ван Чао договорил и развёл руки, демонстрируя, что может помочь только этим.

Син Цунлянь кивнул и увидел приближающегося Цзян Чао.

Заметив Син Цунляня, замкапитана Цзян поменялся в лице, словно увидел спасительную соломинку, и закричал, не успев подойти ближе:

– Лао Син, когда вы пойдёте допрашивать эту офигевшую мамашу Ван Шиши? Она уже начала требовать у нашего управления компенсацию за моральный ущерб!

– Красавец-мужчина, чем я ещё могу вам услужить? – вмешался в разговор товарищ Ван Чао.

– Пойдёшь со мной брать свидетельские показания, – ответил Син Цунлянь.

Ван Чао немного удивился приятной новости.

Раз уж старина Син персонально позвал меня заниматься показаниями, а не А-Чэня, что это значит? А это значит, что я наконец-то с уровня техника поднялся до должности настоящего сотрудника уголовной полиции!

***

В комнате для допросов за столом с прямой спиной и скрещенными на груди руками сидела взлохмаченная женщина с мощной аурой.

Ван Чао вошёл внутрь вслед за Син Цунлянем. Женщина скользнула по нему взглядом, и у него тут же несколько ослабели ноги. Син Цунлянь же спокойно подтолкнул стул и с величественным видом сел напротив разозлённой женщины. Естественно, в комнате для допросов не было третьего стула, поэтому Ван Чао пришлось остаться на ногах.

Тупо стоять…

– Госпожа Ван, надеюсь, вы передадите нам оригинал видеоролика, чтобы смягчить приговор, – Син Цунлянь перешёл сразу к делу.

– Капитан Син, вы шутите? Полиция без всякой причины и повода продержала меня здесь более трёх часов, а сейчас вы вынуждаете меня бороться за смягчение приговора? – женщина сидела нога на ногу, покачивая носком туфли, с холодным и высокомерным видом.

– Госпожа Ван, полагаю, вы не совсем понимаете сложившуюся ситуацию… – с этими словами Син Цунлянь указал пальцем на Ван Чао. – Этот человек – офицер Ван из агентства информационной сетевой безопасности города Юнчуаня. Вышестоящее начальство направило его для расследования дела о порнографических материалах, которые у вас были при себе.

Внезапно услышав своё имя, Ван Чао поспешно выпрямился, взглянул на чинно сидящего босса, потом посмотрел на гордую женщину и понял, что происходит.

Понятно, шеф взял меня с собой повыпендриваться…

– Да, уважаемая госпожа. В последнее время мы как раз занимаемся выборкой показательных примеров, и ваше дело является крайне представительным. Согласно восьмому положению из статьи третьей Правил безопасности видеоматериалов сети «Интернет», на вас налагается наказание в виде пятнадцати дней временного задержания и штрафа в размере десяти тысяч юаней, – Ван Чао с деловитым видом начал нести первое, что приходило ему в голову.

– Что за шутки? Я пришла сюда ради содействия расследованию и никогда не распространяла никакую порнографию. Вы не имеете права меня задерживать! – госпожа Ван по-прежнему сохраняла невозмутимый вид, однако в её речи прослеживалось замешательство.

– Конечно, на размер штрафа повлияют объём видеоматериалов, распространённых вами, и количество просмотров. Однако вы должны для начала предоставить оригинал видео, только тогда мы сможем принять решение.

– У… У меня нет оригинала видео…

Син Цунлянь неожиданно поддался вперёд и чрезвычайно сурово заговорил:

– Госпожа Ван, пожалуйста, не подвергайте сомнению умственные способности полиции. Фотографии, которые были у вас, очевидно сохранены в виде скриншотов из цельного видеоролика. Но сейчас вы заявляете, что у вас нет оригинала видео? Вы полагаете, что таким образом сможете снять с себя обвинения?

– Однако у меня действительно нет этого ролика. Я увидела его тайком на компьютере Шиши, пока она мылась, – сказав это, женщина как будто мгновенно вспомнила: – Да, точно, ноутбук! Вы можете поискать то видео на компьютере Шиши.

– Вы утверждаете, что у вас было время посмотреть видео, сделать снимки экрана один за другим, однако не было времени сохранить видео целиком? – мрачно спросил Син Цунлянь.

– Видео было не на её компьютере, а в интернете. Я не смогла его скачать, это был сайт на английском языке.

– Какой сайт? – стремительно вклинился Ван Чао с вопросом.

– Целиком на английском, чёрная страница, на вид пугающая.

– У вас есть адрес этого сайта?

– Адрес я не запомнила, он был слишком длинный…

– Это была стартовая страница?

– Не похоже… Я не помню.

Молодой полицейский побледнел как смерть. Чем дольше объяснялась госпожа Ван, тем больше чувствовалась её нерешительность.

Ван Чао с редко встречающейся у него серьёзностью выхватил тетрадь из рук Син Цунляня, вырвал оттуда лист бумаги и вместе с ручкой положил перед женщиной.

– Нарисуйте, как выглядел тот сайт, насколько вы его запомнили.

Син Цунлянь не предвидел такого поворота событий. Изначально он взял с собой Ван Чао исключительно ради надувательства, однако теперь задавался вопросом, глядя на юношу, уж не нашёл ли тот какую-то исключительную зацепку.

Госпожа Ван быстро закончила с зарисовкой вида веб-страницы. Как-никак, уже много времени прошло, так что в её рисунке было мало деталей.

Ван Чао взглянул на лист бумаги и пулей вылетел из комнаты.

Второй вариант

Каждый человек в разные моменты времени задаётся различными вопросами. Для Линь Чэня это было поведение Ван Чао: он никогда не видел его таким, как сейчас.

Юноша, гневно хлопнув дверью допросной, подошёл к заместителю Цзяну и без капли уважения спросил:

– Где ноутбук Ван Шиши?

Заместитель Цзян, опешивший от подобного обращения, не успел даже прийти в себя.

– Ноутбук… Не знаю, был ли он здесь или нет…

– Что значит «не знаю, был ли он здесь или нет»? – Ван Чао, глаза которого были похожи на две виноградины, прищурился, будто он был в шаге от того, чтобы рассвирепеть. – Принесите мне вещи погибшей, я сам найду.

Ван Чао, находясь на чужой территории, выражал собственное недовольство без тени стеснения, что, конечно, было неприемлемо. Поэтому Линь Чэнь аккуратно растолкал двух полицейских, загораживающих происходящее, подошёл к юноше и, положив руку ему на голову, мягко спросил:

– Что такое?

Тонкие и изящные губы юноши сразу поджались, и он отодвинулся, чтобы уклониться от руки, коснувшейся его головы.

– О, принесли-таки опись вещей погибшей, – тут же холодно отреагировал он, быстро взяв в руки переданную ему папку с документами.

Ван Чао больше не произнёс ни слова. Он лишь шумно перевернул несколько листов, после чего его выражение лица вдруг неприятно исказилось.

– Почему нет ноутбука? Разве это не самое важное вещественное доказательство среди всех вещей погибшей? Так почему его нет? – выспрашивал Ван Чао.

Но вокруг не было ни одного человека, который мог бы ответить на эти вопросы. По сути, если бы Ван Чао не вспомнил о ноутбуке, то никто бы и не задался этим вопросом.

В мгновение ока воздух в помещении сковало холодом.

– Ноутбука действительно нет.

– Но мать жертвы не могла врать, так что давайте-ка поищем ноутбук её дочери.

Линь Чэнь пристально посмотрел на побледневшее лицо юноши и парой взмахов руки легонько пригладил тёмные волоски на его затылке.

Ван Чао завис на полуслове и внезапно притих. Он спешно собрал все документы с изображением ноутбука и сел.

– Прекрасно! Я сам этим займусь.

***

Син Цунлянь недолго пребывал в комнате для допроса. Когда он вышел, в кабинете не осталось следов недавних препирательств.

Юный техник уже взялся за дело: казалось, он погряз в жестокой схватке с вычисляемыми данными.

Линь Чэнь взял стакан воды и опёрся на ближайший к Ван Чао подоконник. Было похоже на то, что он пребывает в рассеянной задумчивости, за кем-то присматривая.

Небо уже почти полностью потемнело, и уличные фонари снаружи принялись загораться друг за другом.

Линь Чэнь заметил вошедшего Син Цунлянь. Двое полицейских, находившихся в комнате, тоже бросили на него взгляд и, не сговариваясь, покинули помещение.

Встав у огромного зелёного бонсая в углу комнаты, Син Цунлянь вынул зажигалку, закурил и тихо спросил:

– Желторотик доставил хлопот?

– Только что из-за ноутбука Ван Шиши. Ещё немного – и дошло бы до ссоры с людьми из Второго отделения.

Линь Чэнь пригубил воду и спросил:

– Что в допросной?

– Должно быть, задели детскую травму, – без раздумий ответил Син Цунлянь и выпустил изо рта облачко дыма.

То было по-настоящему тяжёлое воспоминание, раз жизнерадостный и прекрасный во всём юноша вмиг стал нервным и злобным. Линь Чэнь легонько погладил пуговицу, прекрасно понимая, что Син Цунлянь просто пытается уйти от ответа на его вопрос. Он нарочно грубо бросил эту фразу, не оставив возможности спросить снова. Линь Чэнь приподнял брови и не стал продолжать допытываться.

– Не стоит с ним няньчиться, – добавил Син Цунлянь.

Линь Чэнь не нашёл, что на это ответить.

Син Цунлянь потёр нос, понимая, что Линь Чэнь расценил его уход от ответа как недобросовестное отношение к делу, но были некоторые вещи, которые в двух словах не объяснишь, а если говорить непонятно, то лучше и не начинать.

В итоге он смог только топорно сменить тему разговора.

– Как там Фу Хао? Есть новости?

– Он только под ногами путается… Сегодня не сможет прийти.

– Хорошо. Кстати, скажи ему, чтобы ввёл в курс дела людей Цзяо Лю, заодно пусть выяснит…

– Что?

– Только что слышал парочку фраз матери Ван Шиши. Выводы на основании твоей психологии имеют смысл.

Син Цунлянь сжал сигарету, вспомнив, как горделиво выступала женщина в допросной, когда дело дошло до разговора о её дочери, уже покинувшей этот мир.

Смышлёная, здравомыслящая, послушная, смиренная… Слишком много слов, восхваляющих дочку, окружило уже умершее тело. Госпожа Ван описывала свою дочь, как эталонную куклу в руках образцовой и деспотичной семьи: послушная и робкая, такая, кто никогда даже не задумается о том, чтобы воспротивиться чему-либо.

Как бы посмела такая дочь сойти с истинного пути, снять порноролик, а потом использовать его подобным образом и покончить с собой?

– По-другому и быть не может, – услышал Син Цунлянь слова Линь Чэня, произнесённые неслучайно. – Но Цзяо Лю…

– Уже отправил людей на поиски, – быстро подхватил Син Цунлянь.

Вдруг в комнате раздался вопль.

– А-а-а!

Линь Чэнь и Син Цунлянь поспешно обернулись, но увидели только непонятно когда отброшенную в сторону кепку Ван Чао, а он сам в эту минуту сидел и, схватившись за голову, яростно орал.

– Почему интернет такой медленный?!

Люди в комнате беспомощно переглянулись, не зная, что и сказать. Сейчас Ван Чао был похож на фарфоровую чашку с наклейкой «Осторожно, хрупкое!», которая, однако, в любой момент могла стать огнедышащим драконом.

Син Цунлянь подошёл к нему, взял повешенную на подлокотник полицейскую куртку и сказал:

– Идём, сводим тебя поесть.

***

Как Юнчуань не был богат пейзажами, так и Син Цунлянь не был хорош во всём. Поэтому в итоге место для обеда превратилось в майский кабачок «Кэйэнь».

Ван Чао был человеком, повидавшим мир, но всё-таки не смог ни улыбнуться, увидев стол, заставленный мисками с сашими, камчатским крабом и много чем ещё.

Линь Чэнь принёс чашку кофе и поставил её перед юношей. Голова Ван Чао даже не поднялась: он был погружён в бесконечные графики своих программ.

Линь Чэнь подтолкнул чашку и очень мягко сказал:

– Выпей.

– Я ещё слишком маленький, чтобы пить столько кофе!

– Кофе способствует выработке дофамина* в организме, так что можно сказать, что он может немного поднять тебе настроение, – серьёзно сказал Линь Чэнь.

*Гормон, ответственный за мотивацию, память и внимание. При его выбросе человек испытывает чувство удовольствия и желает повторить определённое поведение.

Ван Чао нажал кнопку сохранения и наконец поднял голову, чтобы с ноткой умиления сказать:

– А-Чэнь, ты слишком добр ко мне.

Капитан Син вернулся с блюдом ароматного сушёного жёлтого горбыля и, услышав, о чём они говорили, поставил его перед собой.

– Как оно? Ещё не нашёл оригинальное видео? – решил спросить Син Цунлянь, увидев, что техник наконец-то соблаговолил снизойти до простых смертных.

– Старик, ты знаешь, что значит «искать иголку в стоге сена»? Это тебе не пару картинок найти. Нужно шерстить всю статистику поиска трендового видео и использовать «image2play». Это не так просто, ясно?

– Нельзя ли просто разок просмотреть все самые свежие? – пробормотал Син Цунлянь, потрогав щетину на подбородке.

– Ты же не собираешься нарушать закон, а, старик? – Ван Чао сделал глоток кофе. – Я уже запустил программу, нужно дождаться результатов поиска.

Увидев, что глаза юноши отекли и покраснели, а лицо приняло такое серьёзное выражение, какое у Ван Чао редко можно было увидеть, Син Цунлянь задумался и спросил:

– Думаешь, нам надо обязательно найти оригинальное видео?

– Боюсь, что если не найдём, легче не станет.

Син Цунлянь принял очень серьёзный вид и отложил палочки.

Госпожа Ван высказалась предельно ясно: она видела в сети только отрывок видео, но не смогла скачать его, поэтому лишь сделала скриншот. Так что, если Ван Чао не сможет найти искомое видео, количество их проблем возрастёт в геометрической прогрессии.

– Но если действительно не выйдет найти… Я не хочу больше лезть в подобные дела. Тебе придётся найти другого человека, – сказал Ван Чао.

Разговор Син Цунляня и Ван Чао был коротким и очень туманным. Он был больше похож на обмен заранее заготовленными кодовыми фразами и предсказывал, каким будет итог: юноша бросит работу.

Линь Чэнь не был уверен, случилось ли что-то конкретное. Перед лицом грабежей и массовых убийств Ван Чао всегда оставался дурашливым юношей, но теперь в сети нашлись какие-то вещи, которые оказались способны заставить его отступить.

После того как они поели, взгляд Ван Чао больше не отрывался от экрана компьютера.

***

Если Син Цунляню выпадало бронировать номер, он никогда не испытывал хотя бы малейшего интереса к проверке того, что он заказал.

Отыскав удобное место на ковре, Ван Чао расположился на нём, сев по-турецки. Ковёр с глубоким ворсом и орнаментом из канареек и шиповника оказался мягким и удобным. Блестящая хрустальная лампа всё ещё горела, пока за окном простиралось безбрежное ночное небо. Юноша, сидящий перед ноутбуком, поставленным на журнальный столик, был похож на скульптуру.

Вечером, когда Линь Чэнь проснулся, Ван Чао всё ещё сидел в этой позе. Экран перед его лицом был чёрным.

Очевидно, результаты поиска оказались неутешительными.

Линь Чэнь призадумался, нашарил ногами тапочки, нашёл одеяло и накинул его на плечи юноши, после чего сел рядом с ним на ковёр.

– Всё-таки не нашлось? – спросил он.

Юноша выглядел неважно, слепо ероша волосы на голове.

– Как такое вообще возможно?

– Есть два варианта. Первый: это видео вообще не загружали в сеть и распространяли тайком. Тогда мать Ван Шиши врёт.

– А второй?

– А-Чэнь, ты слышал о даркнете?

Линь Чэн вспомнил, что действительно слышал что-то подобное, но это всё-таки было не слишком распространённое название.

– Краем уха, – ответил он, взял с дивана подушку и предложил юноше.

Возможно, одеяло было мягким, возможно, голос Линь Чэня – ласковым, но Ван Чао почувствовал, как внутри него разлилась волна усталости. Он прислонился к подушке и медленно заговорил.

– Допустим, есть какое-то видео, и его нельзя найти в интернете на поверхности. Но есть ещё одна возможность: его могли нарочно спрятать более глубоко. Тогда придётся немало постараться, чтобы посмотреть этот ролик.

– В каком смысле?

– Наш обычный способ выхода в сеть – это лишь верхушка айсберга. Поверхностный интернет – это та его часть, где находятся сайты, доступные всем для поиска. Но в «подводном» Интернете, месте ещё более просторном, обосновалась самая тёмная сторона сети. Там нет полиции, нет законов, нет правил… Твой вопрос одновременно и смешной, и не очень. Мы изобрели своего рода новые технологии, которые способны скрыть личность пользователя, вошедшего в сеть, поэтому полицейские всего мира, как бараны, спокойно наблюдают за кучей преступных сделок, заключающихся у них на глазах. И мы ничего не можем сделать, потому что невозможно вычислить грёбаное IP!

Чем больше Ван Чао говорил, тем сильнее распалялся, и в конце концов он яростно ударил кулаком по полу. К счастью, ковёр был достаточно плотный.

Линь Чэнь схватил руку юноши, удержав его от действий, которые грозили бы ему травмой.

– Скажи, пожалуйста, если это видео действительно из даркнета, тогда что?

– Что? В «глубокой сети» полно извращенских видео, которые идут вразрез со всеми существующими государственными законами, Порнохаб просто сосёт. Так что можно ясно говорить только о том, что стадо мудаковатых студентов, открывших в интернете новую Америку, не смогли удержаться от желания повысить градус веселья, вследствие чего человек лишился жизни.

– Ты слишком горячишься, – аккуратно заметил Линь Чэнь.

– А-Чэнь, ты разве не знаешь, насколько мерзок этот мир? Всё хуже некуда и продолжает ухудшаться. Ничего светлого не осталось.

– Я очень хотел бы рассказать тебе какую-нибудь подходящую историю, но подумал и понял, что могу сказать только то, что никогда не сталкивался с тем, что ты описываешь.

– Ты никогда не встречал необъяснимо плохих людей?

Взглянув на то, как лихорадочно блестят глаза юноши, Линь Чэнь ненадолго притих, но в итоге медленно произнёс:

– Встречал.

– Так как люди могут доходить до подобного? – пока Ван Чао говорил, краешки его губ почему-то дрожали.

– В этом мире нет абсолютного зла, но сейчас не время для философских рассуждений. Ты можешь и с помощью более идеалистической точки зрения решить эту проблему.

– Я не понимаю…

Глаза юноши стали влажными, он выглядел бесконечно потерянно. Линь Чэнь протянул руку и прикрыл его глаза.

– Нужен лишь свет в твоём сердце, чтобы мир не стал тёмным.

Темп речи Линь Чэня замедлился, а тон смягчился. Когда он закончил говорить, раздался сладкий храп юноши.

Линь Чэнь обернулся и увидел Син Цунляня, неизвестно как долго стоявшего позади него.

– Однажды мы разберёмся со всеми жестокими преступлениями и убийцами, использующими даркнет, чтобы транслировать тьму зверств… – капитан наклонился и поправил одеяло на плечах юноши. – Ван Чао добросовестно определил источник видео, но в конечном счёте мы всё равно не в силах что-либо сделать.

Разница в облике

Горе, с которым невозможно справиться, – это не то, что открывают посторонним.

У Линь Чэня было так много вопросов, что он мог бы засыпать ими Син Цунляня. Например, почему муниципальная полиция имеет право проводить расследование массового убийства международного масштаба? Или вот ещё: что в этом убийстве такого, раз Ван Чао до сих пор не может прийти в себя? И, наконец, самый простой вопрос из всех: кто он?

Кто ты на самом деле?

Но он так и не задал ни один из них, как по отношению к нему всегда поступал и Син Цунлянь.

Занималась заря второго дня, Линь Чэнь был разбужен криком.

– А-а-а!

Ван Чао, проснувшийся непонятно когда, в этот момент лежал на ковре, пристально разглядывая обстановку комнаты. По его лицу пробегала нервная дрожь.

Линь Чэнь бросился к парню босиком и, протянув руку, потрогал его лоб. К счастью, он не был горячим.

Но только тогда, когда кончики холодных пальцев коснулись лба юноши, тот вздрогнул и очнулся.

– Большой отель, пиздецки большой отель!

Линь Чэнь обхватил ладонями его милое личико и спросил:

– Как ты?

– Прекрасно, прекрасно, прекрасно! – Ван Чао вскочил и, шатаясь, подбежал к панорамному окну, чтобы раздвинуть шторы, но они не поддавались.

– Ай-яй-яй, с электроприводом! – юноша бросился искать пульт управления.

Линь Чэнь встал неподалёку.

Син Цунлянь, потирая голову, вышел из второй спальни и заспанно спросил:

– Желторотик снова чудит?

– Может, детская травма в процессе самозаживления привела к расстройству симпатической нервной системы?

– …

– Старик, ты всё-таки снова стал богачом? – Ван Чао наконец нашёл пульт и, пока возбуждённо жал на кнопки, обернулся, чтобы взглянуть на Син Цунляня.

Шторы медленно разъехались в стороны, открыв взгляду километры водной глади, освещённый солнцем туман, который был похож на вуаль, и играющие на воде блики.

Син Цунлянь зевнул, взглянул на затылок Ван Чао и разок стукнул его по голове.

– Тогда, может, закажешь завтрак? Хочу большого омара!

Даже получив по голове, юноша всё равно будто бы не пришёл в себя.

Син Цунлянь, не дождавшись ответа, хлопнул по поверхности журнального столика и начал искать меню завтрака. Австралийских омаров там, конечно, не оказалось, но мягкие круассаны и вкусный грибной суп с курицей всё ещё могли утешить его желудок.

Ван Чао заказал каждое блюдо по одному, добил это дело тремя видами напитков и затем ушёл с головой в поедание заказанного. Линь Чэнь с чашкой чёрного чая сидел рядом с ним.

Рассвет был так же прекрасен, как и довольная улыбка на лице юноши.

Син Цунлянь пару раз откусил круассан и, казалось, что-то вспомнил.

– Ты не думал поискать того, кто мог бы заменить тебя? – вдруг спросил он.

Ван Чао сунул в рот поджаренный бекон. Никак не реагируя, он только безжизненно смотрел на Син Цунляня.

– Говорят, Блэкджек хорош. Что насчёт него?

– Блядь, да этот ссыкливый пацан вообще не в ладах с клавиатурой! – разгорячившись, юноша разом проглотил еду.

– Разве ты не говорил, что если дело коснётся глубокой сети, то ты сразу найдёшь себе замену?

– Когда я такое говорил?

– Вчера, когда мы ели.

– Но А-Чэнь уже вылечил меня!

– О да, ты так полон сил, могуч и велик!..

– Ладно тебе, старик. Ты опять болтаешь попусту. Забудь о том, чтобы передать это дело в руки такому придурку, как Блэкджек, – Ван Чао взмахнул рукой, откусил круассан и быстро поставил ноутбук перед собой. – Поехали. Это ведь всего лишь отрывок видео, так?

Син Цунлянь грозно дёрнул плечами и заметил, что Линь Чэнь серьёзно и пристально смотрит на него.

– Ты запугиваешь его, – сказал Линь Чэнь шёпотом, сделав глоток чая.

– Он же ещё ребёнок, временами ему тоже нужно устраивать нагоняй. Столкнулся с проблемой – и сразу бросает работу. Ну как так можно?

Как исчезнувшая выпечка или крем-суп, от которого не осталось и капли, вчерашняя гнетущая атмосфера была полностью проглочена.

По завершении завтрака Линь Чэнь ответил на звонок Фу Хао и договорился встретиться с ним в школьном офисе.

– Братишка, ты приходи пораньше и не забудь захватить для меня яичные лепёшки из «Ванцзи» у входа в кампус.

– Все документы нашёл?

– Конечно!

Линь Чэнь почти мог представить, как Фу Хао на том конце провода хлопнул по груди, приняв легкомысленный вид.

– Но почему ты позвонил мне только сейчас?

С тоном Фу Хао действительно было что-то не то, поэтому Линь Чэнь, подумав, спросил ещё раз.

– Вчера было слишком поздно! – Фу Хао договорил, закончив разговор очень лаконично.

Линь Чэнь опустил чашку. Когда люди врут, большинство из них превращается в болтунов, однако его братец был особым экземпляром. Он не был склонен выражать многое парой слов.

Всё-таки, каким бы большим ребёнком он ни был, у него всё равно есть свои секреты.

В таких ситуациях для Линь Чэня, как для кого-то вроде родителя, не было больших и маленьких проблем: ко всему стоило относиться внимательно.

– Тогда пообещай позвать Сюй Хаочжэнь, – назидательно сказал Линь Чэнь.

– Зачем?

– Вместе посмотрим видео.

***

В Юньчуаньском университете есть одна хорошая традиция: записывать самопрезентации новых студентов. Хотя и говорится, что это для создания архива, за этим стоит куда большее – научные исследования. Конечно, после того, как записи состарятся, эти данные о новых студентах можно не только демонстрировать следующим поколениям учащихся, а также есть возможность совершать долгосрочные исследования в настоящее время с помощью наблюдений документов подобных студентов через четыре года, десять лет и вплоть до нескольких десятков лет.

И всё же... Насколько меняется облик?

Автором этой идеи был действующий ректор Юньчуаньского университета и учитель Линь Чэня, господин Су Аньчжи.

Как это связано с делом Ван Шиши? Я могу сперва проверить документы новых студентов.

Пока Син Цунлянь таскался с заместителем Цзяном в поисках видео с погибшей девушкой, Линь Чэнь в одиночестве стоял в офисе Фу Хао. Нельзя было сказать, отложил ли профессор дела на вечер, чтобы осталась возможность найти материалы, но так или иначе результат радовал.

Среди них были не только самопрезентации, но и сертификаты о состоянии здоровья. Было зафиксировано всё, вплоть до психологического портрета в период обучения в школе. И всё было изложено максимально полно.

Линь Чэнь открыл дела Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь и ещё одно – студентки Цзян Лю. Среди прочего в них были экземпляры Миннесотского многоаспектного личностного опросника. Он достал их и по порядку разложил на столе.

В этот миг кто-то толкнул дверь офиса.

Белая рубашка, чёрная кожаная юбка, низкие каблуки, волосы, уложенные на плечо. Девушка была одета минималистично и выглядела интеллигентно, или просто создавалось такое впечатление из-за отсутствия макияжа, чего нельзя было сказать о ней позавчера, когда она была столь очаровательна.

Линь Чэнь поднял глаза на Сюй Хаочжэнь, а её рука уже была протянута к нему.

– Линь Чэнь, здравствуй. Вот мы и встретились снова.

Тонкая белая ручка замерла у Линь Чэня перед глазами: на запястье висел изысканный серебряный браслет, следы лака уже исчезли с гладких ногтей.

– Зачем так учтиво? Мы специально попросили тебя прийти, – Линь Чэнь не пожал руку одногруппницы и кивнул на место рядом с собой, приглашая девушку сесть.

Сюй Хаочжэнь слегка смутилась: она была похожа на тех девушек, которые очень долго не встречали подобного грубого обращения со стороны мужчин.

Вот только Линь Чэнь был таким человеком, который, по сравнению с Сюй Хаочжэнь, не воображал понапрасну. Он проигнорировал знаки, которые посылал ему Фу Хао глазами, и без лишних церемоний открыл служебный компьютер, стоявший на столе. И тогда он запустил видео под названием «Сюй Хаочжэнь».

Дрожащий женский голос зазвучал раньше, чем появилась картинка.

– Все… здравствуйте. Меня зовут Сюй Хаочжэнь, специальность...

Каждый год зачисление в университет происходит в сентябре. Девушка на видео была одета в дорогое платье с длинным рукавом. Её кожа была желтоватой, чёлка почти закрывала глаза. Если бы не название записи, Линь Чэнь бы ни за что не поверил, что девушка на видео, которая не смела даже взглянуть на аудиторию, и интеллигентная красавица, сидящая рядом с ним, могут оказаться одним и тем же человеком.

– Надеюсь, что смогу найти в университете хороших друзей.

Самопрезентация была короткой, и, закончив речь, девушка быстро убежала.

Сюй Хаочжэнь смотрела прямо на монитор. Её глаза блестели, но вместе с тем она не была сконфужена, на её лице не было следов смущения. И только тогда, когда экран полностью потемнел, она перевела взгляд на лицо Линь Чэня.

– Зачем ты показал мне это? – голос девушки звучал холодно, казалось, что она немного злится.

– Ты знакома с Ван Шиши? – говоря это, Лин Чэнь открыл другую запись под названием «Ван Шиши».

Когда проигрыватель запустился, на видео появилась Ван Шиши с опущенной головой. Звук был едва слышен. Девушка была одета в юбку длиной до самых лодыжек, сверху была грубая шифоновая рубашка.

Линь Чэнь окинул взглядом монитор и перевёл взгляд на Сюй Хаочжэнь: казалось, она снова стала такой же трусливой и робкой, как много лет назад.

– Ты знакома с Ван Шиши? – снова спросил Линь Чэнь.

– Я… очень рада тому, что смогла поступить в Юнчуаньский университет… И хочу стать всем… Стать однокурсником…

Сюй Хаочжэнь не ответила.

– Ты знаешь её и Цзян Лю? Отправляла порновидео?

Вопросы Линь Чэня были откровенными и внезапными. Это могло застать врасплох, но Сюй Хаочжэнь держала себя в руках. Она пригладила волосы на висках.

Когда Линь Чэнь услышал ответ Сюй Хаочжэнь, выражение его лица застыло, будто напротив сидела не красавица, а кусок камня, который вот-вот сточит эрозия.

– Я и Ван Шиши вместе записались в литературный клуб. Из-за того что я старшекурсница, она часто надоедала мне. Цзян Лю… всего лишь вела дела клуба, раньше была моей подчинённой. Мы втроём были знакомы между собой. Ван Шиши была очень хорошая и красивая. У неё было много поклонников, поэтому она постоянно теснила девочек в спальне в общежитии. Но она была слишком прямодушной девушкой, чтобы вести беспорядочную половую жизнь.

Лин Чэнь тихонько слушал, придвинувшись к Сюй Хаочжэнь очень близко.

– Ты спрашиваешь о моих отношениях с Ван Шиши, потому что подозреваешь меня? – девушка выпрямилась.

Всё-таки у неё хватило смелости на высокомерную надменность.

– Да, я была знакома с ними. Но я знаю всех студентов здесь, а их несколько сотен. Я была не в курсе, что они сняли какое-то видео. Я не верю, что Ван Шиши и Цзян Лю могли такое сделать, к тому же этот ролик… Я тоже его не снимала. Линь Чэнь, тебе должно быть понятно, что твой вопрос сейчас для девушки максимально оскорбителен, – продолжила Сюй Хаочжэнь.

– Слишком много слов, – Линь Чэнь говорил серьёзно. – Я вовсе не спрашивал тебя обо всём этом. Ты лишь должна была ответить мне, знаешь или не знаешь, знакомы или нет.

– Я сразу ответила на твои вопросы: не знаю, но знакома.

Ответ Сюй Хаочжэнь был очень резким. Линь Чэнь понял, что коса нашла на камень.

Консультант, глядя на девушку с лицом, подобным яшме, слегка кивнул. Он выключил самопрезентацию Ван Шиши и снова открыл ролик с Сюй Хаочжэнь, принявшись с серьёзным видом его пересматривать.

– Я пойду.

Сюй Хаочжэнь встала и направилась к двери, но на пороге обернулась: уголки её губ были приподняты, тон голоса переменился.

– Ещё увидимся, – сказала она с улыбкой.

Когда Линь Чэнь мельком взглянул на девушку и на её цветущие ямочки на щёчках, в его сердце зародилось нехорошее предчувствие. Она стойко и осторожно перенесла жестокие хитрости его вопросов и по-прежнему держалась надлежащим образом, однако не смогла высидеть здесь и получаса.

После того как Сюй Хаочжэнь ушла, Фу Хао спешно подошёл к Линь Чэню.

– Братишка, ты слишком жесток! Она же наша младшая соученица!

– Я знаю.

Линь Чэнь поставил видео на паузу. На изображении была незрелая Сюй Хаочжэнь из прошлого: она низко опустила голову, её глаза искрились. А только что сидевшая рядом с ним девушка даже перед лицом острых вопросов оставалась самоуверенной и надменной красавицей. Разница в облике бросалась в глаза.

– Тогда почему ты только что был столь груб?!

– Ты думаешь, человек в университете действительно может измениться и достичь совершенства?

Обучение в университете и локальное социальное взаимодействие и правда могли заставить робкого постепенно стать смелым, нерешительного – самоуверенным.

– Даже сделать гадкого утёнка золотым фениксом?

Линь Чэнь сказал это тихо: он то ли спрашивал Фу Хао, то ли просто бормотал себе под нос.

Тройное самоубийство

– Есть множество вещей, которые могут стать причинами перемен в человеке. Случайность, разговор, книга и даже улыбка – всё это способно заставить человека свернуть с намеченного ранее жизненного пути. Но это ещё не значит, что крохотных событий будет достаточно для того, чтобы человек переменился в корне. По своей сути человек – очень упрямое и консервативное существо. К тому же ему присуще стадное чувство, которое легко может сделать его ещё более упёртым.

Линь Чэнь сел в самом конце лекционного зала. Фу Хао, в этот момент стоя за кафедрой, проводил занятие.

За окном послышался звук громкоговорителя. Этажи, на которых был расположен институт психологии, находились высоко, поэтому, когда звук долетал до них, содержание объявления уже было сложно разобрать.

Линь Чэнь одновременно наблюдал за разговором шиди со студентами и краем уха слушал то, что доносилось из окна.

– Надеемся, все смогут предоставить полиции больше сведений, чтобы помочь нам поскорее найти пропавшую студентку Цзян Лю...

Бодрый мужской голос, доносившийся из мегафона, непрерывно привлекал к себе внимание всех студентов и преподавателей, которые находились поблизости.

Линь Чэнь в общем и целом мог понять, о чём была речь. Видимо, в студенческом союзе узнали о пропаже Цзян Лю и самостоятельно организовали поисковую деятельность.

Линь Чэнь невольно выглянул в окно. Так как совпали перемены между парами у двух направлений, многие учащиеся высыпали наружу. Несколько деятельных студентов в это время как раз раздавали листовки. Постепенно людей на площадке собиралось всё больше, и активисты, кажется, тоже оживлялись. Шум становился всё громче.

Линь Чэнь нахмурился. Если студенты и преподаватели пустятся искать Цзян Лю, то, конечно, довольно скоро появятся результаты их действий, но люди в Юнчуаньском университете сейчас и так были напуганы. Если ко всему прочему ещё и добавится пропажа студентки, то стоит опасаться того, что это вызовет большую волну общественного движения.

Линь Чэнь достал телефон и отправил сообщение Син Цунляню.

> Вы связывались со студенческим союзом с просьбой помочь в поисках Цзян Лю?

> Нет. А что такое?

> На площади Вэньсин члены совета раздают листовки.

Стоя перед воротами, ведущими на территорию учебного заведения, Син Цунлянь убрал телефон, взглянув на столб электропередачи перед собой. Было неясно, когда в районе Юнчуаньского университета успели развесить так много одинаковых объявлений о пропавшей без вести.

На листовках была фотография Цзян Лю, а под ней – искренняя просьба, смысл которой заключался в том, что все университетские товарищи надеются на возвращение девушки в целости и сохранности, и если Цзян Лю увидит это, то она должна поскорее вернуться в кампус университета и так далее.

В этот момент Син Цунлянь нахмурился. Каждое слово возвращало его во время, когда девочка в сиреневом платье так же стояла у перил учебного заведения. В чистой улыбке читалось точно такое же объявление о пропавшем без вести. Она была красива. С веками, окрашенными цветом сирени, и тёмно-красной помадой на губах девушка могла тронуть и ослепить любого.

Держа книгу одногруппника в руках, за её спиной проходил среди прочих один парень, который не удержался и взглянул на девушку краем глаза, а затем остановился.

Если ему не показалось, то тот, кто был изображён на листовке, и тот, кто держал её, был один и тот же человек.

В этот момент внутри института психологии Линь Чэнь прислонился к подоконнику, безразлично глядя на всё, что происходило на площади. Его телефон вдруг завибрировал.

Линь Чэнь бросил взгляд на экран, звонок был от Син Цунляня. Линь Чэнь вышел из аудитории и принял вызов. Из трубки донёсся взволнованный голос Син Цунляня.

– Цзян Лю нашлась, – Син Цунлянь дышал часто и тяжело, как будто только что бежал во всю мочь.

– Где?

– Только что студент сказал, что видел её у третьего входа столовой.

– Сообщил, в какую сторону она пошла?

– Да, направилась к третьему корпусу.

Линь Чэнь, услышав это, вдруг замер и поднял глаза на табличку на двери аудитории: 3609. Если память его не подводила, он сейчас находился именно в третьем корпусе.

– Что там? Что-то случилось? – озабоченно поинтересовался Син Цунлянь, похоже, заметив эту короткую паузу в разговоре.

– Если я не ошибаюсь, то, скорее всего, Цзян Лю должна сейчас быть на крыше…

Динь-дон…

Как назло раздался звонок к началу пары. Линь Чэнь невольно поднял глаза к потолку.

Вдруг снаружи раздался глухой удар, похожий на звук от падения чего-то тяжёлого. Линь Чэнь почувствовал, как кровь застыла в жилах. Он стремительно ворвался в аудиторию, где один любопытный студент уже подбежал к окну, чтобы выглянуть наружу.

Линь Чэнь рукой плотно закрыл ему глаза и усадил на место.

– Сейчас не время любопытствовать, – прошептал он студенту на ухо.

Фу Хао действовал стремительно. Быстро взглянув вниз и уже успев отвести взгляд, он резко задёрнул занавеску и обратился к ученику:

– Эй, у окна! Задёрни штору поплотнее!

– Фу-гэ, неужели ты хочешь заставить нас оставаться в здании института психологии, когда снаружи произошло самоубийство? – какой-то капризный студент в этот момент попытался тайком отодвинуть штору, чтобы выглянуть наружу.

– Откуда так много лишних слов? Ещё один вопрос – и, считай, твой экзамен провален без права на пересдачу! – Фу Хао был настроен решительно.

Увидев, что шиди взял ситуацию под контроль, Линь Чэнь слегка кивнул ему головой, сжал телефон в руке и выбежал из аудитории.

Линь Чэнь набрал номер Син Цунляня, но на том конце провода раздавались лишь бесконечные гудки. Сжав телефон, Линь Чэнь бросился наверх, перепрыгивая через ступени.

Дверь на крышу была открыта, и вечная железная цепь болталась на её ручке. Линь Чэнь толкнул дверь, и ему открылось яркое лазурное небо. На нём не было ни тучки, а сияющее солнце слепило так, что щипало глаза.

У самого края крыши сидела длинноволосая красавица. Белая рубашка, чёрная короткая юбка, длинные волосы, убранные за ухо.

Линь Чэнь, не сводя глаз с её силуэта, медленно обходил крышу стороной, избегая пространства вблизи девушки. Но у неё, видимо, были глаза на затылке, так как она обернулась.

– Вот и увиделись, шисюн. Ты только не опускай руки! – сказав это, девушка мягко улыбнулась.

Но у Линь Чэня не было возможности даже просто открыть рот. Миг – и он ощутил, как закололо в ушах и похолодело на сердце. Между ними оставалось всего несколько шагов, когда слабо раскрытая ладонь исчезла за краем крыши.

Падение.

Пронзительный крик.

Грохот железных ворот на крышу, открытых пинком ноги.

Син Цунлянь ухватился за дверную раму, чтобы перевести дух. На необъятной крыше был только одинокий силуэт Линь Чэня.

А небо было голубое-голубое. Лёгкие порывы тёплого весеннего ветра ерошили тёмные волосы Линь Чэня и немного раздували его рубашку.

Син Цунлянь подошёл к краю крыши и встал на расстоянии вытянутой руки от Линь Чэня. Тот по-прежнему ошарашенно стоял на месте, так и не сделав даже пары шагов вперёд.

– Это не твоя вина.

Син Цунлянь утешающе положил руку ему на плечо и вдруг почувствовал под ладонью, как тот дрожит, хотя Линь Чэнь всё ещё твёрдо стоял на ногах, а его голос звучал по-прежнему спокойно и холодно.

– Необязательно меня утешать, – Линь Чэнь повернулся к нему лицом и усмехнулся. – Действительно, мастерская подготовка. Один-два в пользу самоубийцы. Отвлекла меня. Если бы я пошёл сюда сразу после телефонного разговора, точно бы смог её спасти.

Рука Син Цунляня поднялась и замерла в воздухе, после чего он положил обе ладони на плечи Линь Чэня и развернул его к себе лицом. Син Цунлянь слегка наклонился, держа Линь Чэня за плечи. Его сейчас тёмные, как смоль, глаза практически пронзали полицейского насквозь, заглядывая в самую глубину души.

– Самобичевание и муки совести тебе не к лицу. Полиция уже здесь, другие тоже скоро подтянутся. Давай сначала спустимся.

***

Студенты заполняли площадь. Казалось, она не может вместить такое количество людей, но шумиха, которую подняли активисты, поспособствовала привлечению большого количества учащихся. В один миг место происшествия обступили со всех сторон. Людей становилось всё больше и больше.

Многие студенты закрывали лица, но с опаской продолжали поглядывать сквозь пальцы на несколько островков крови, где лежали тела людей.

Линь Чэнь спустился в сопровождении Син Цунляня. Было видно, что они бежали. Линь Чэнь постепенно ощущал, как согревается.

Из-за того, что полиция в это время занималась поиском Цзян Лю снаружи университета, они подоспели довольно скоро и быстро натянули оградительные ленты. Подчинённые Цзян Чао начинали прогонять учеников, обступивших место происшествия.

Линь Чэнь стоял немного поодаль от основной массы людей, холодно глядя на ужасающую картину перед собой. Всё это больше напоминало ад.

Сюй Хаочжэнь, Цзян Лю и ещё один неизвестный студент сейчас лежали в лужах крови.

Красное, белое, чёрное, фиолетовое… Клубок хаотичных красок.

Крики постепенно ослабевали, превращаясь в шушуканье, но тихие разговоры резали слух не меньше пронзительных воплей.

Цзян Лю упала в прудик на краю площади. Воды в нём было мало: всего лишь какой-то тонкий слой, под которым лежала разнообразная галька. В прудике оставалась пара пучков водяной ряски, сейчас раскиданной в стороны падением девушки.

Вода постепенно окрашивалась кровью.

Выли машины скорой помощи. Врачи, намокая в воде водоёма, проверили зрачки девушки, её пульс, после чего механически покачали головами.

Две студентки-санитарки держали носилки, пока тела грузили в машину скорой помощи.

Все люди на площади прекрасно понимали, что после прыжка с такой высоты вероятность выжить практически равна нулю. Все действия врачей и медсестёр производились будто бы только ради того, чтобы закончить со всем так, как того требовал устав.

Линь Чэнь глубоко вдохнул, и кончик носа слегка тронул запах ментола и табака. Он обернулся. Неизвестно, как долго Син Цунлянь стоял рядом с ним, его рука лежала на плече Линь Чэня как нечто само собой разумеющееся.

Если в этом мире действительно были люди, способные сохранять спокойный вид даже перед лицом разрушающейся горы Тайшань, то Син Цунлянь определённо был одним из них.

Молодой метис, сжимая фильтр сигареты, говорил по-прежнему успокаивающе.

– Опять трое. Что это значит? Обсессивно-компульсивное?

Линь Чэнь почти не верил своим ушам. Большинство людей перед лицом внезапных событий пусть если и не находилось бы в полном смятении, но точно бы растерялось.

Син Цунлянь же… Он будто бы с самого начала не имел ни минутки на растерянность.

Линь Чэнь вдруг вспомнил их недавний разговор и его фразу.

Кажется, «не твоя вина»?

Всё-таки требовались стальные нервы, чтобы быть способным первым делом броситься утешать другого.

Как бы там ни было, это всё связано и является важной зацепкой.

Может, виной тому была крепкая рука на плече, может, запах на кончике носа, но становилось спокойнее. Линь Чэнь медленно разжал губы.

– Идеи?

– Никаких, – честно ответил Линь Чэнь.

Сейчас зацепок было крайне мало. Линь Чэнь не мог, имея в арсенале только всякую мелочь, анализировать тайные мотивы.

Снова совместная смерть троих людей. Любой мог бы подумать, что три – это очень насыщенное смыслом число. Может, этим действительно что-то хотят сказать? Но я не могу знать наверняка. Возможно, «обсессивно-компульсивное»? Син Цунлянь смотрел на дело с этой стороны. Конечно, подобные мысли имеют место быть. Если так посмотреть, совместное самоубийство троих людей могло быть своего рода проявлением компульсии, но за событиями могли стоять и более глубокие мотивы. Что вызвало подобную компульсию? Какой в ней смысл? Что стоит за ней? Почему эти молодые люди захотели покончить с собой? Кто ещё может последовать за ними? Если всё так, то сможем ли мы остановить надвигающуюся трагедию?

Вопросы нахлынули, как прилив. Линь Чэнь почувствовал боль в голове, будто она собиралась расколоться на части.

Кто кого утешает?

На учебной площади подчинённые Цзян Чао контролировали ситуацию, и глазеющих студентов мало-помалу разогнали. Однако всё ещё оставались самые упорные, охочие до событий, которые по-прежнему стояли у внешнего края заградительной полицейской ленты, глядели по сторонам и отказывались покидать место происшествия.

Замкапитана Цзян вышел из полицейской машины. Он уже получил рапорт, что в долбанном Юнчуаньском университете некие студенты снова спрыгнули с крыши здания, причём снова три человека. У него уже за всех троих пухла голова, и, завидев студентов, не слушающих указания сотрудников полиции, он тотчас пришёл в ярость.

Цзян Чао с ледяной улыбкой обратился к студентам вне заградительной ленты:

– Ну-ка, незанятые товарищи, все идём составлять протоколы, никому уходить нельзя!

После этих слов Цзян Чао кинул многозначительный взгляд в сторону полицейских, обеспечивающих порядок; несколько сотрудников обступили группу студентов. Учащиеся не были готовы к подобной схватке, поэтому многие из них в один миг обратились в бегство.

На площади сразу стало довольно пусто. Хоть из соседних зданий кое-кто посматривал тайком на кровавые следы от падения и на полицейский процесс сбора доказательств, на месте происшествия во всяком случае стало спокойно.

В наступившей тишине вдруг раздался неясный звук плача.

Цзян Чао обернулся на звук: на площадной клумбе сидело несколько плачущих девушек. Они были членами студенческого союза, и в момент прыжка с крыши трёх человек, включая Сюй Хаочжэнь, они как раз стояли совсем рядом и испытали чрезмерное потрясение.

С ними были две женщины-полицейские, которые похлопывали девушек по спинам, пытаясь что-нибудь выспросить.

Позади клумб довольно близко друг к другу стояли Линь Чэнь и Син Цунлянь и о чём-то переговаривались.

Цзян Чао подумал и всё-таки отправился к месту позади клумб, подойдя и хлопнув старину Сина по плечу.

– Лао Син, ты такой невнимательный, в курсе? Две девушки плачут, как не знаю кто, а ты не подойдёшь и не успокоишь! Даже не помогаешь со взятием свидетельских показаний и так далее!

Цзян Чао не рассчитал силушку, застав Син Цунляня врасплох, что тот чуть было не повалился на клумбу.

– Будь потише.

Син Цунлянь повернул голову и заметил, что Цзян Чао снова и снова кидает взгляды на Линь Чэня, очевидно, с неким тайным намерением. Он показал Цзян Чао рукой, чтобы тот держал язык за зубами, и потащил его подальше.

– Твои девушки хорошо задают вопросы, веди себя спокойно.

– Сколько ещё придётся слушать твоё нытьё? Пусть консультант Линь поможет со взятием показаний, и лучше если это будут какие-нибудь впечатляющие детали! – шёпотом сказал Цзян Чао, придвинувшись к уху Син Цунляня.

Замкапитана читал дело о «Конфетном воре» целиком: Линь Чэнь за один телефонный звонок покопался в раздробленных воспоминаниях свидетеля – это же полный восторг.

Цзян Чао хотел было вернуться к вопросу, но рядом раздался несколько прохладный голос.

– В этом нет нужды, – Линь Чэнь скрестил руки на груди, встав перед Цзян Чао. – Я и есть свидетель. Своими глазами видел, как Сюй Хаочжэнь спрыгнула с крыши.

Цзян Чао поковырял в ушах, думая, что у него случилось что-то со слухом.

Син Цунлянь скользнул взглядом по Линь Чэню: выглядел тот строго и торжественно, с кристально-чистым взором, только цвет лица был чрезвычайно бледный. Внезапно Син Цунлянь начал жалеть, что не отвёл Линь Чэня сразу подальше от места происшествия.

– Т-ты… Что здесь происходит? – понизив голос и предварительно оттащив обоих подальше, спросил Цзян Чао.

– В тот момент я находился в аудитории института психологии. Мне позвонил Син Цунлянь и сказал, что объявилась Цзян Лю. Да ещё и в том же учебном корпусе, в котором находился я. Когда я повесил трубку, с крыши кто-то спрыгнул. Я заметил, что это был мужчина, и подумал: если связать происшествие с делом ранее, боюсь, случай окажется далеко не простым. И вскоре с крыши спрыгнул ещё один человек. Когда я ворвался на крышу, то как раз увидел Сюй Хаочжэнь, сидящую на её краю.

Линь Чэнь говорил кратко и чётко, описывая Цзян Чао инцидент. Хоть консультант говорил сухо и по делу, замкапитана почувствовал, как его с головы до пят топчут мурашки.

– Ты сейчас сказал, что Сюй Хаочжэнь спрыгнула прямо на твоих глазах?

– Да.

– А… А она перед этим что-нибудь сказала?

– Да, одну фразу.

– И что же она сказала?

– Её последние слова были: «Вот и увиделись, шисюн. Ты только не опускай руки!»

Линь Чэнь говорил это ровным тоном, даже несколько безучастно, в точности излагая услышанное в тот момент. Цзян Чао округлил глаза, чувствуя, как у него волосы встают дыбом.

– Она больная? Перед самоубийством просить тебя не опускать руки. Не опускать в чём?

– Я не знаю, – мысли Линь Чэня были полностью заняты ямочками на щеках девушки в последний момент её жизни.

И что же можно было сказать? Тогда Сюй Хаочжэнь была в полнейшем сознании, она прекрасно понимала, что делает. Притом из самого её сердца исходила радость, словно стоит спрыгнуть с крыши – и можно перейти на новый уровень жизни и души.

– Бля… – Цзян Чао мял руки и не смог сдержать грубого словечка. – В этом универе колдовство какое-то творится? Один за другим кончают жизнь суицидом, уже шестеро мертвы!

– Это не колдовство. Боюсь, мысль о своей смерти Сюй Хаочжэнь вынашивала уже давно. За два часа до её прыжка с крыши я встретился с ней, и она попрощалась со мной…

– Так как ты… – услышав его слова, Цзян Чао хотел было что-то сказать, но от взгляда Син Цунляня фраза застряла в его глотке.

– Как я не разглядел в Сюй Хаочжэнь суицидальные наклонности? – Линь Чэнь холодно наблюдал за Син Цунлянем.

– В этом деле есть ещё одна проблема, – не сдержался Син Цунлянь, перебив Линь Чэня и не дав ему возможности договорить. – Недавно в этом месте собралось слишком много людей: члены студсовета организовали поиск Цзян Лю. Лао Цзян прекрасно осведомлён, что мы не просили студсовет подрядить учащихся и преподавателей искать девушку; даже сама новость об исчезновении Цзян Лю была известна узкому кругу лиц. Как же так складно вышло, что трое детей решили покончить с собой в самом людном месте именно в тот момент?

Линь Чэнь поднял голову и уставился на Син Цунляня, долго не находя слов.

Девушки на клумбах поодаль всё ещё плакали навзрыд. Листовки-объявления о розыске человека казались немой насмешкой.

Линь Чэнь нагнулся и поднял один листок: на фотографии Цзян Лю улыбалась так же ярко, как Сюй Хаочжэнь.

Наконец он посмотрел на Цзян Чао, кивнул и сказал:

– Давайте я этим займусь.

Син Цунлянь про себя несколько растерялся.

Количество новой информации зашкаливало, и Цзян Чао чувствовал, что мозг уже был готов взорваться, потому машинально кивнул в ответ и увидел, как Линь Чэнь развернулся и отправился в направлении клумб, к девушкам.

– Я… Я правда не помню, – долетел до него девичий голос, прерываемый рыданиями. – Умоляю, не надо больше меня спрашивать.

Линь Чэнь подошёл к девушке, присел перед ней на корточки, сравнявшись с ней взглядом. Пока окружающие их люди не успели ничего сделать, он легонько дотронулся до век студентки и успокаивающе-тихим и ласковым голосом обратился к ней.

– Тебе не нужно отвечать на вопросы. Прошу тебя прикрыть глаза и вместе со мной сделать три глубоких вдоха, а потом открыть глаза. Хорошо?

Девушка всхлипнула, затем кивнула в знак согласия.

– Раз, вдох… Два, выдох… Три. Пожалуйста, открой глаза.

Линь Чэнь убрал руку от лица девушки, и та открыла глаза. Перед ней теперь был палец руки, тонкий и бледный. Затем она услышала чьи-то слова:

– Пожалуйста, смотри на мой палец. Направо.

Девушка не понимала, что происходит, но не могла не смотреть на палец перед собой. Она послушно проследила взглядом вправо, потом её взгляд снова вслед за пальцем медленно передвинулся влево.

Цзян Чао подошёл на цыпочках и наблюдал за Линь Чэнем, сидящим на корточках и медленно водящим пальцем. Он подтащил Син Цунляня и шёпотом спросил:

– Это что такое?

– Разве ты не хотел, чтобы он занялся допросом? Наверное, это способ заставить человека успокоиться, – в голосе Син Цунляня чувствовался холодок, который он сам не осознавал.

Прошло около половины минуты, и вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Медленно двигавшийся палец Линь Чэня наконец замер.

– Если тебе стало получше, могла бы ты ответить мне на вопрос? Если ты в состоянии, прошу тебя кивнуть, – сказал Линь Чэнь.

К удивлению, девушка успокоилась. Она пару раз шумно вдохнула носом. Желание сопротивляться по большей части прошло.

– С-спрашивайте...

Цзян Чао, увидев происходящее, восторженно пихнул Син Цунляня.

– Похоже на гипноз, это удивительно.

– Почему вы в этом месте раздавали листовки? Кто сказал вам прийти сюда?

Линь Чэнь не успел закончить фразу, как сидевшая рядом другая девушка внезапно ахнула и разрыдалась.

– Это… Это соученица Сюй сказала нам так сделать. Она сказала... Она сказала…

Стоявшая рядом женщина-полицейский поспешила подать ей бумажную салфетку.

Линь Чэнь молчал и лишь смотрел на девушку перед собой.

– Соученица Сюй?

– Соученица… Соученица Сюй сказала… что Цзян Лю пропала. Что это не к добру, и мы, как её товарищи по учёбе, могли бы помочь…

– Соученица Сюй – это Сюй Хаочжэнь?

Девушка кивнула, из её глаз снова полились слёзы.

– Соученица Сюй нарочно обманула нас, чтобы мы увидели её самоубийство?

Глядя на страдающую девушку перед собой, Линь Чэнь ничего не ответил. Он медленно поднялся с колен, достал из кармана ручку, потом перевернул ладонь девушки и написал на ней ряд цифр.

– Это телефон университетского центра психологических консультаций, тебе обязательно нужно обратиться за помощью к специалисту.

С этими словами он обратился к женщине-полицейской у клумбы:

– Через какое-то время, пожалуйста, обязательно отведите их к психологу.

***

После шума наступила тишина, даже можно сказать – гробовая. Количество людей на площади постепенно уменьшилось.

Линь Чэнь не знал, что ещё можно сделать, поэтому, воспользовавшись занятостью Цзян Чао, они с Син Цунлянем тихо покинули место происшествия.

В это самое время проходили занятия, на территории кампуса не было студентов, обстановка выглядела даже слишком мирной.

Незаметно для себя двое молодых людей снова очутились у большого озера.

На ярком дневном свету поверхность водоёма была настолько блестящей, что удивительно и чарующе сверкала, и эта сияющая дымка колыхалась в воздухе над гладью воды.

Смоковница по-прежнему стояла в обилии листвы, под деревом лежало множество памятных венков и даже стояли зажжённые студентами восковые свечи. Огоньки от горящих свечей мягко покачивались при движении воздуха.

Син Цунлянь похлопал Линь Чэня по плечу, и наступила некоторая заминка.

После разговора Линь Чэня с полицейскими он не сказал ни слова.

Для студентов университета моложе двадцати лет своими глазами увидеть чей-то суицид, пожалуй, было самым беспощадным опытом в их жизни. Что же Линь Чэнь? Его младшая соученица спрыгнула с крыши, когда он был на расстоянии нескольких шагов, но не смог её спасти. Любой нормальный человек будет корить себя и переживать.

Син Цунлянь ясно чувствовал: Линь Чэнь не хотел брать устные показания у свидетелей, потому что сам был в замешательстве и не был готов. Однако по просьбе Цзян Чао он стремительно привёл себя в порядок и даже в конце не забыл напомнить тем девушкам о необходимости посетить психолога.

Вашу ж мать, это уж действительно слишком профессионально!

Глядя на худощавый силуэт человека впереди, Син Цунлянь по какой-то причине начал волноваться.

С ощущением давления на плечо к Линь Чэню вернулось сознание. Он увидел нахмуренные брови Син Цунляня, вспомнил, как тот недавно нарочно прервал их разговор с Цзян Чао, и произнёс:

– Незачем переживать, я не собираюсь унывать и убиваться. Однако, если я, рядовой психолог-консультант, не разглядел в пациенте суицидальных наклонностей, это уже служебное нарушение. Почему же снова я?

– Ты не заметил, что у тебя есть серьёзная проблема? Ты считаешь себя всемогущим, – со всей серьёзностью ответил Син Цунлянь и убрал руку.

Чувствовать себя ответственным за всех людей и верить, что если не смог спасти жизнь, то это собственное служебное преступление, – это же смешно.

– Я прекрасно понимаю, что не святой и не могу всех спасти. И я не бог, чтобы всю вину принимать на себя, – уголки рта Линь Чэня сложились в усмешку над самим собой. – Возможно, раньше у меня и было такое настроение, но после пережитых событий я заметил, что способности человека имеют границы. Что нельзя сделать – то нельзя сделать.

– Тогда почему ты считаешь это своей служебной ошибкой? Это как минимум даже не наше дело, и к твоим обязанностям оно не имеет никакого отношения!

– Я просто говорю по существу…

– Ты мучаешься пустыми проблемами.

Син Цунлянь не успел закончить фразу, как почувствовал, что его что-то стиснуло: это Линь Чэнь внезапно развернулся и обнял его. Объятие было кратким: обе руки Линь Чэня обвили поясницу капитана, голова консультанта прислонилась к его плечу, однако пока Син Цунлянь не успел никак отреагировать, Линь Чэнь уже отстранился. Буквально на мгновение, но всё же он словно принадлежал мужчине-психологу. И пусть это был лишь миг, объятие было особым и чистосердечным.

– Спасибо, – произнёс Линь Чэнь.

Син Цунлянь оцепенел.

Бляха, и кто здесь кого утешает?

– Если взглянуть с другой стороны, даже я не смог приметить у Сюй Хаочжэнь суицидальных наклонностей. Не странно ли это?

В конце концов, Линь Чэнь оставался собой: он действительно умел абсолютно невозмутимо менять тему разговора. Син Цунлянь уже не помнил, что только что собирался сказать, его внимание мгновенно переметнулось от мыслей о недавнем объятии. Он подумал, что эта фраза довольно самонадеянна, однако для Линь Чэня была как чем-то самим собой разумеющимся.

– Мне тоже кажется, что это была не твоя ошибка. Возможно, самоубийство ребят путём прыжка с крыши имеет другую природу по сравнению с традиционным смыслом самоубийства?

Сюй Хаочжэнь организовала других студентов раздавать листовки о розыске Цзян Лю, нарочно создала толпу; она попрощалась с Линь Чэнем и только после этого спрыгнула – даже из этих нескольких деталей можно сделать вывод, что её действия нельзя обобщить как обычный и давно вынашиваемый замысел. Поэтому, естественно, это не был рядовой суицид от отчаяния, вызванный негативными переживаниями.

Если отбросить данный вариант, то от оставшихся причин для суицида тут же становится страшно.

– Конечно же это что-то другое, очень похоже на самоубийство по сценарию.

Линь Чэнь присел на корточки и дотронулся до рыхлой почвы перед собой. Вчера на рассвете на берегу озера были обнаружены трупы трёх студентов, днём позже снова три студента следом друг за другом спрыгнули с крыши учебного корпуса.

Раз, два... Три трупа. Один, два... Три человека прыгают с крыши. От испуга до страха, от страха до полнейшего ужаса – чувства любого стороннего наблюдателя от такого зрелища будут скакать, как на американских горках. И после всех перевоплощений наблюдатели в итоге познают страшнейший адский ужас. Замысел двух этих эпизодов слишком искусен – это всё слишком походит на чей-то написанный сценарий и тщательно срежиссированный спектакль.

Царило безмолвие.

Син Цунлянь тяжко вздохнул. Умозаключение Линь Чэня казалось ему слишком смелым, однако оно действительно было устрашающе логичным.

Возможно, вокруг было очень уж тихо, поэтому внезапный звонок мобильного телефона словно разорвал тишину.

Син Цунлянь принял вызов, и из трубки долетел энергичный голос Ван Чао.

– Босс, а, босс? Вы же сейчас в Юньчуаньском университете? Недавно в кампусе кто-то спрыгнул со здания?

В голосе юноши чувствовался редкий трепет.

– Откуда ты узнал?

Линь Чэнь поднялся на ноги и пытливо посмотрел на капитана.

Син Цунлянь быстро осознал, что здесь не так: сейчас Ван Чао должен заниматься своей работой в гостинице, а он сам и Линь Чэнь ещё не успели рассказать юноше о недавнем происшествии с прыжками с крыши.

Откуда же Ван Чао об этом узнал?

– Я… Кажется, я нашёл их стриминговый сайт… – со страхом в голосе произнёс юноша.

«Кровавое Видео»

Возможно из-за сильного испуга, но Ван Чао прибыл очень быстро.

Линь Чэнь и Син Цунлянь ждали уже какое-то время у ворот университета и издали заприметили мчащийся со скоростью ветра автомобиль-такси, из которого выскочил молодой человек.

Бледное лицо, шатающаяся походка и потные ладони.

Первым делом юный техник втиснул ноутбук в руки Син Цунляня и озвучил своё требование:

– Шеф, держите эту штуку от меня подальше.

Таким молодым людям с врождённым техническим талантом и развитым интеллектом, как Ван Чао, способным господствовать во всемирной сети, действительно трудно встретить там какие-либо проблемы, могущие повергнуть их в ужас.

Парень в данный момент был явно не в состоянии обсуждать обстоятельства дела, поэтому Линь Чэнь повёл его в небольшой кафетерий университета.

В обычное время кафетерий служил местом для обсуждения научно-исследовательских идей среди преподавательского состава, студентов здесь бывало мало, царила атмосфера спокойствия. Ключевым моментом было наличие панорамных окон и мягких диванов, создающих тепло и уют.

Линь Чэнь заказал для Ван Чао кружку горячего какао. Только когда перед молодым человеком появился напиток, посыпанный шоколадной крошкой, в его бледном лице прибавилось жизни.

Согревающий солнечный свет разогнал весенние заморозки.

Ван Чао поднял керамическую кружку, сделал большой глоток горячего напитка и почувствовал, как солнечное тепло обволакивает его. Конечности наконец начали отогреваться.

На диванчике напротив сидели рядышком Линь Чэнь и Син Цунлянь, в тишине ожидая, когда молодой человек придёт в норму.

Через короткое время Ван Чао поставил кружку и тыльной стороной ладони вытер рот.

Увидев зарумянившееся лицо парня, Син Цунлянь слегка нагнулся вперёд, поставил локти на чайный столик и ласково заговорил:

– Расскажи, как ты их нашёл?

– Я умник! – Ван Чао хлюпнул носом и жестом показал капитану открыть компьютер. – Приватность deepweb* заключается в том, что я не могу пользоваться привычными путями поиска, чтобы найти нужное видео. И даже если пытаться писать программу, то нужно руки стереть по локоть, прежде чем решишь проблему. Да и у шефа нет времени на моё написание такой длиннющей проги. Вот меня вдруг и осенило: в таком месте, как «Глубокая сеть», есть одна всемогущая штука!

*«Глубокая сеть» (также известна как «Невидимая сеть», «Глубокая паутина», «Глубокий интернет») – множество веб-страниц Всемирной паутины, не индексируемых поисковыми системами.

– Какая штука?

– Деньги!

Парень с важным видом потёр кончики пальцев, по-видимому, впечатлённый этой могущественной силой.

– В «Глубокой сети» есть специальный сайт с работой за награду. Имея деньги, можно заказать убийство, поджог – любое зло. Я попробовал опубликовать те несколько фото, которые заскринила мама Ван Шиши, и объявил награду в 100 биткоинов* за нахождение источника видео и сайта, где этот ролик был выложен. И довольно скоро мне кто-то написал, сказав, что это некий стриминговый сайт, и дал мне туда проходку, – Ван Чао замолк и снова отпил какао. – Шеф, эта сумма – с вас.

*От англ. bit – бит и coin – монета; первая и самая популярная криптовалюта в мире.

Син Цунлянь не удержался и шлёпнул парня по голове.

– Хватит разжигать любопытство.

– Хм, чтобы вы понимали, что такое deepweb: на большинство сайтов там требуется особая проходка, более того, некоторые сайты часто меняют адрес, и только постоянные пользователи могут туда зайти. Я как увидел ту проходку, сразу подумал, что это сайт с сомнительным бизнесом, – на этом Ван Чао, словно желая подтвердить достоверность своих слов, снова зашёл на сайт, однако страница не открылась. – Когда я туда зашёл, на сайте уже началась трансляция. Видео снимали с высоты, будто кто-то влез в универскую систему видеонаблюдения. А потом я как раз и увидел, как кто-то прыгает с крыши учебного здания.

– Ты сделал запись экрана? – спросил Син Цунлянь.

– Записал, – ответил парень с особой серьёзностью.

Он запустил другой видеоролик. Почти вся веб-страница была чёрной, сверху было заглавие «Blood Video»* – два ярко-красных слова.

*С англ. «Кровавое Видео».

Сайт был оформлен скромно: посередине располагался экран с трансляцией, слева – примитивная колонка для сообщений, снизу – группа золотистых цветов.

Взгляд Линь Чэня сфокусировался на окне трансляции.

Так как это была запись с камеры наблюдения, разрешение было невысоким, пиксели на изображении были крупными, однако место можно было различить точно: это была учебная площадь перед корпусом и 3-й учебный корпус Юнчуаньского университета. Линь Чэнь представил себе расположение корпусов в кампусе. Ван Чао был прав: запись была сделана с камеры наблюдения на 4-м учебном корпусе.

Ван Чао проник на сайт поздновато. Первой шла видеозапись, как девушка в фиолетовой одежде прыгает со здания. Девушка напоминала быстро летящую изломанную бабочку, в конце тяжело падающую на землю.

Это был эпизод падения Цзян Лю.

Ещё более пугающим было то, что после падения Цзян Лю видео переключилось на другую камеру с видом на водоём у подножия здания, и теперь картинка показывала разбитую голову лежащей на гальке девушки и вытекающую из неё кровь.

Лица наблюдателей-студентов застыли, кто-то даже рухнул на колени на землю, с силой зажимая уши и беззвучно крича, широко открыв рот. У видео не было звука, однако можно было прочувствовать пронзительный крик того человека.

Глядя на лица, застывшие в ужасе, Линь Чэнь вдруг понял, что ведущий трансляции неожиданно снова сменил камеру наблюдения, чтобы картинка была плавной, словно в немом кино.

Это не просто видеозапись самоубийства, а тщательно подготовленная прямая трансляция смерти.

За окном царила весна, в кофейне пока ещё было включено отопление, однако Линь Чэнь ясно почувствовал, как холодеет сердце.

Он не мог не посмотреть на сидящего рядом человека. На лице Син Цунляня не было эмоций. Его взгляд быстро перемещался, будто он что-то читал.

Взгляд Линь Чэня переместился на левую сторону от окна трансляции, где была колонка для комментариев, и тут он понял, что Син Цунлянь всё это время следил за стремительно сменяющимися сообщениями.

Поток комментариев лился словно вода, отчего разбегались глаза. Среди сообщений были записи не только на китайском, английском, но даже на арабском, русском и других языках, различить которые не было возможности.

Линь Чэнь снова посмотрел на Син Цунляня и, к изумлению, судя по его виду, он читал комментарии без каких-либо помех.

– Что пишут в комментариях? – спросил Линь Чэнь.

Син Цунлянь услышал вопрос, но не ответил, только сделал знак рукой, похожий на просьбу немного подождать.

И в этот момент дыхание Линь Чэня спёрло: он увидел в кадре себя.

Сюй Хаочжэнь сидит на краю крыши, обе ноги висят в воздухе, она слышит звук открывающейся железной двери и поворачивает голову.

Это было странное поднимающее на всём теле волоски ощущение: глядя на медленно двигающегося человека на экране, Линь Чэню почти хотелось закричать самому себе: «Не медли! Быстрее вперёд! Вперёд, ты ещё можешь её спасти!»

Однако дальше следовал свершившийся факт, который уже нельзя изменить лишь своими раскаяниями.

Линь Чэнь бесстрастно наблюдал за собой, остановившимся недалеко позади девушки. Он смотрел на то, как девушка оборачивается и улыбается довольной улыбкой.

В ушах Линь Чэня раздались слова, которые были сказаны тогда.

Он услышал, как она говорит:

– Вот и увиделись, шисюн. Ты только не опускай руки!

И словно огромная ладонь стиснула его сердце до сильнейшей боли. Линь Чэнь не смог выдержать этого, опустил голову и закрыл лицо руками. В тот момент он внезапно почувствовал, что самоутешение – это самообман. Линь Чэнь действительно очень сожалел, очень-очень раскаивался. Он очень хотел спасти её, но оказался бессилен.

Если бы время можно было повернуть вспять, это было бы прекрасно.

Син Цунлянь грелся в лучах солнечного света и смотрел на сначала сидящую на краю крыши, а потом прыгающую девушку. Отсвет от экрана немного резал глаза, изображение было темноватым. Он наблюдал на картинке, как Линь Чэнь стоит на крыше с наполовину вытянутой вперёд рукой, желая что-то ухватить, но в итоге рука останавливает своё движение.

В самом конце видео замирает на Линь Чэне. Белая рубашка на молодом человеке кажется прозрачной, солнце ярко светит, небо пронзительно-голубое, однако чувствуется резкий холод.

Син Цунлянь медленно повернул голову. Линь Чэнь больше не смотрел видео, только молча сидел, сгорбившись и обеими руками закрывая лицо.

Син Цунлянь собирался протянуть руку, чтобы взять Линь Чэня за плечо, однако она так же остановилась на полпути в воздухе. Потому что капитан заметил, что Линь Чэнь застыл как статуя. Его спина не дрожала, Линь Чэнь не плакал.

Да это же Линь Чэнь. Линь Чэнь, которому не требуется даже утешение.

Син Цунлянь убрал руку, потом поманил пальцем официанта.

Спустя долгое время Линь Чэнь почувствовал, как кто-то тронул его плечо. Он поднял голову, и в поле зрения оказался молодой человек-метис с красивым лицом. Так как Линь Чэнь долгое время провёл, зажимая лицо руками, его взгляд стал расплывчатым.

Ему в руки всунули чашку горячего кофе.

Может быть, из-за вручённого ему в руки тепла, но Линь Чэню показалось, что глаза перед ним голубые, но одновременно зелёные, как прекрасный морской пейзаж. И в рассеянном солнечном свете они казались красивыми и ласковыми – такими, что нельзя было подобрать подходящих слов.

Вслед он услышал низкий голос Син Цунляня.

– Говорят, что кофе выделяет дофамин*. Другими словами, он сделает тебя веселее, – сказал капитан.

*Или допамин – нейромедиатор, вырабатываемый в мозге человека и служащий элементом «системы вознаграждения» мозга. Его часто называют гормоном радости и удовольствия.

Линь Чэнь не удержался от смеха.

Вот же дурачина, даже утешает идеально слизанными фразами.

Кофе обжигал руки. Линь Чэнь сделал большой глоток, и от глотки до желудка пронеслась жгучая волна, словно в него влили алкоголь. Стало так жарко, что появилось ощущение, будто он вот-вот загорится. Настолько болезненно жарко, что Линь Чэнь моментально ощутил реальность происходящего.

– Прости, мне было тяжело, – промолвил Линь Чэнь.

Син Цунлянь пристально посмотрел на него. Эта фраза показалась капитану слишком откровенной, без какой-либо попытки прикрыться. Слова были настолько искренними, что на них даже нечего было ответить. Син Цунлянь вдруг почувствовал, что стоит вернуться в Италию и пройти курс переподготовки.

Чем дальше, тем мне меньше удаётся одурачить кого-либо…

Консультант Линь, естественно, ничего не знал о мыслях капитана Сина.

Линь Чэнь скоро привёл чувства в порядок и обратился к Ван Чао:

– Этот сайт закрылся после окончания трансляции самоубийств?

Юный техник только-только очухался, обратил внимание на несколько бледный вид Линь Чэня и заботливым тоном ответил:

– Да, потом этот тупой сайт закрылся. А-Чэнь, ты в порядке? Может, мне тебя обнять?

– Всё хорошо, – Линь Чэнь не удержался и потрепал парня по голове. – Какого рода этот сайт? Он получает прибыль?

– Похоже, что там нужно платить, но для входа я ничего не переводил. Возможно, что тот человек, который дал мне проходку, всё оплатил, а мне нужно было только воспользоваться ссылкой.

Син Цунлянь на этих словах кивнул, будто подтверждая слова Ван Чао, и указал пальцем на последний комментарий в колонке.

– Здесь кто-то спрашивает о способе входа на следующую трансляцию и как платить.

Линь Чэнь взглядом проследил за пальцем Син Цунляня, увидел комментарий на русском языке, и снизу, похоже, два ответа на французском.

– Кто-нибудь ответил?

– Нет, россиянина обозвали мудаком…

Стимул

– Ну конечно же он дебил, совершенно не понимает правил. Кто ж напрямую спрашивает такое?! Обычно на подобных сайтах плохо относятся к чужакам, у участников клуба есть особое место для общения, – уверенно заявил Ван Чао. – Точно, шеф, гляньте на ранние комментарии. Там говорится, платная ли трансляция?

Син Цунлянь бросил взгляд на Линь Чэня и ответил:

– Отмотай запись к началу.

Линь Чэнь понял, что Син Цунлянь беспокоится насчёт повторного просмотра сцены прыжка Сюй Хаочжэнь, что ему будет не по себе, и произнёс:

– Не волнуйся за меня, при повторной стимуляции раздражителем психологический порог возрастает, поэтому потрясение становится уже не таким сильным.

Син Цунлянь нахмурился, однако всё же медленно отмотал видео к началу ролика.

– Боюсь, трансляция не только платная, но и за награду, – Син Цунлянь нажал на кнопку паузы и пальцем указал на комментарий на непонятном языке. – Здесь говорится о награде в 10 биткоинов, требование – чтобы представление было ещё более жестоким.

– Бля, вот это денежные мешки! – на этих словах Ван Чао протянул руку, прикрывая кадры с видео самоубийств. – Реально 10 биткоинов, это же 25 тысяч юаней!

– Обменный курс настолько высок? – удивился Линь Чэнь.

– Да, биткоины – это электронная валюта для deepweb. У биткоинов сложная система защиты, это анонимная валюта. Пользователей становится всё больше, поэтому обменный курс между биткоинами и реальными деньгами постоянно растёт… – голос Ван Чао по-странному отдавал холодцой, он помедлил и продолжил: – Судя по боковой колонке, тёмный бизнес процветает, хе-хе.

– Погоди, кажется, ты недавно сказал, что выставил на форуме награду в 100 биткоинов, – внезапно вспомнил Син Цунлянь. – Ты только что потратил мои 250 тысяч?

– Шеф, лучше внимательнее смотрите на комментарии, пусть вас не заботят такие мелочи! – Ван Чао разозлился от смущения. – Это же пустяки! Ради эффективности раскрытия дела!

– Хм, ты научился тратить деньги, подаёшь надежды, – похвалил его Син Цунлянь.

– … – Ван Чао молча посмотрел на него.

– Получается, кто-то за награду захотел посмотреть более жестокое видео? А администратор сайта принял запрос? – Линь Чэнь прервал диалог двух молодых людей, возвращая их к прежней теме.

Более жестокое видео? Если этот сайт занимается не только трансляциями по заявкам, но и принимает требования к содержанию от зрителей, это означает... Когда владельцев сайта удовлетворяет предложенная награда, действительно может появиться более жестокое и кровавое видео, чем трансляция смерти трёх человек, спрыгнувших со здания?

Линь Чэнь не решился раздумывать над этим дальше.

– Ко всеобщему ужасу, за деньги можно купить что угодно, – Син Цунлянь с нечитаемым выражением лица указал пальцем на другой комментарий. – Этот человек пишет, что в этот раз остался доволен трансляцией. Она была более захватывающей, чем закапывание заживо в прошлый раз…

Линь Чэнь посмотрел на экран – это снова оказался комментарий на трудно различимом языке.

– Что это за язык? Тут ещё есть аналогичные комментарии?

– Норвежский. Я помню, тут ещё есть один комментарий, где упоминается захоронение заживо.

Линь Чэнь был потрясён: языковые навыки Син Цунляня впечатляли до глубины души. Сам он никогда не был эрудирован в языковой области, его уровень владения английским лишь немного повысился после обучения в университете за счёт чтения литературных источников. Поэтому, повстречав полубога Син Цунляня, хорошо разбирающегося в русском, французском, арабском и даже свободно переводящего с редкого норвежского языка, Линь Чэнь на мгновение растерялся, не зная что и сказать.

Син Цунлянь сосредоточенно искал взглядом среди потока комментариев нужный, а потом резко замер.

– Вот здесь.

Однако после этой фразы он запнулся, словно от написанных в комментарии слов не мог открыть рот.

– Что там говорится? – задал вопрос Линь Чэнь.

Син Цунлянь коротко мазнул по нему взглядом, слегка покачал головой, выровнял дыхание и затем ответил:

– Тут написано, что во время прошлого раза с захоронением живьём он кончил.

Линь Чэня словно окатило потоком холодного воздуха вдоль спины до самой макушки. Он долго молчал, смотрел на чёрный, как смоль, веб-сайт, будто увидел бездонный тёмный мир. Внезапно Линь Чэнь понял, почему Ван Чао сторонился даркнета как какой-то гадины. Ведь это подземное царство, которое не подлежит никакому контролю – вотчина неисчислимых насильственных преступлений и психопатов.

– Получается, три этих дела действительно имеют между собой глубокую связь, – через долгое время Линь Чэнь наконец заговорил. – И теперь возникает вопрос: что насчёт следующего раза?

Судя по трём удачным трансляциям, уровень жестокости непрерывно повышался от трансляции захоронения заживо до прыжков с крыши здания. Во всех случаях присутствовало намерение автора трансляции извлечь как можно больше прибыли. Проблема заключалась в том, что в данном небогатом информацией деле им с самого начала и до конца приходилось ждать свершения действия.

Нет никакой возможности оказать сопротивление.

За панорамным окном кампус Юнчуаньского университета был по-прежнему тих и безмятежен. Изредка в тени деревьев прохаживались молодые юноши и девушки с книгами в руках, они болтали друг с другом и выглядели беспечными. Однако, возможно, именно среди этих студентов кто-то погряз во мраке сетевого мира, живёт двойной жизнью и ради изголодавшихся извращенцев даркнета разыгрывает смертельные представления. При этом остальные люди оказываются в счастливом неведении, какая же непроглядная тьма скрывается в этом кампусе.

– Ты ещё можешь связаться с тем человеком, который дал тебе проходку на этот сайт? – Син Цунлянь постучал по столу и задал вопрос Ван Чао.

– Скорее всего, просто нужны деньги. Я попробую заплатить ещё несколько сотен тысяч? – прощупал почву Ван Чао.

Син Цунлянь воздержался от ответа, однако сказал:

– Попробуй проникнуть на их секретный форум. Если сможешь точно узнать, когда будет следующая трансляция, будет ещё лучше, – он сделал паузу и снова обратился к Линь Чэню: – У тебя есть какие-то мысли?

Линь Чэнь взялся за кофейную чашку, сделал глоток и отвёл взгляд от молодых людей за окном.

– Есть два вопроса. Первый: почему все случаи происходят в кампусе Юнчуаньского университета? Второй: что же мотивирует людей по доброй воле жертвовать своей жизнью?

Вся жуть ситуации заключается в том, что они делают это с удовольствием. Самоубийство это или убийство?

– Почему? – грустно произнёс Ван Чао, лёжа грудью на столе. – Какие у нас есть зацепки для дальнейшего расследования? Кроме провоцирования меня на уголовно наказуемое деяние.

Син Цунлянь на мгновение погрузился в мысли.

– На данный момент точно известно, что первый случай с захоронением заживо тоже был самоубийством. К тому же, как ты выдвинул предположение ранее, покойники сами выкопали себе могилы. Тогда обязательно должен быть некто, насыпавший последний слой земли…

Иными словами, несомненно есть очевидец или, лучше выразиться, «товарищ».

– Но также есть вероятность, что тот человек или же группа людей уже совершили самоубийство, – ледяным тоном сказал Линь Чэнь.

Если дело приняло такой оборот, то это снова тупиковая ситуация.

Как и в случае Чэн Вэйвэй, может быть, тот человек, насыпавший верхний слой почвы, уже превратился в более не способный что-либо сказать труп до того, как полиция его обнаружит.

Возможно, тем человеком была Цзян Лю. Или же Сюй Хаочжэнь. Или же тот спрыгнувший вместе с ними парень. Или даже все трое вместе.

– А-а-а, голова разболелась, – Ван Чао долго думал и начал биться головой об стол.

Бедолага.

Стоило затронуть вопрос deepweb, как на нём будто появлялись кандалы, высасывающие всю энергию и не позволяющие ничего делать.

– В принципе, есть одна зацепка, которую, правда, нельзя считать зацепкой.

Линь Чэнь подставил руку под лоб парня и достал из кармана три листка бумаги. Это были личностные тесты Ван Шиши, Цзян Лю и Сюй Хаочжэнь, которые он ранее раздобыл в архивных папках.

– Пусть мы уже не сможем пообщаться с покойниками, всё же после них остались некоторые следы психологического характера.

– Что это? – Ван Чао вытянул шею.

Юный техник посмотрел на разложенные Линь Чэнем на столе три листка бумаги. На них были напечатаны цифры и графики, напоминающие электрокардиограммы.

– MMPI* – по сей день наиболее широко используемый в мире личностный тест, который часто применяют для определения психических заболеваний.

*Миннесотский многоаспектный личностный опросник – наиболее изученная и одна из самых популярных психодиагностических методик, предназначенная для исследования индивидуальных особенностей и психических состояний личности.

– Ага, убить себя ни с того ни с сего – если это не психологическая проблема, то что ещё?

Линь Чэнь скользнул взглядом по результатам психологического теста и сказал:

– К сожалению, результаты их личностных опросников при поступлении в университет говорят мне, что психологически все трое были совершенно здоровы.

– А тесты точные? – цокнул языком техник.

Услышав вопрос Ван Чао, Линь Чэнь опустил глаза и снова посмотрел на данные.

На самом деле, когда он впервые увидел личностные характеристические кривые всех троих, они ему показались крайне странными. Пусть бы это была гипохондрия, депрессия, психопатология или маниакальный психоз, неврастения… Все показатели трёх девушек были в интервале нормы, единственным близким к отклонению от нормы индикатором был показатель SI – этот пункт всё это время казался Линь Чэню очень и очень подозрительным.

– Как это прочитать? – внезапно задал вопрос Син Цунлянь.

– Очень просто. Верхняя линия – 70 баллов, нижняя – 30 баллов, 50 считается средним значением. Чем ближе показатель к 70-ти, тем более он аномален.

– Что означает это «SI»?

– …

– Социо-интровертный характер? – Син Цунлянь дотронулся до щетины на подбородке. – Похоже, этот показатель колеблется очень сильно и близок к 70-ти. Что это значит?

– Это значит, что все трое были замкнутыми людьми, робкими, трусливыми, плохи в общении, нервными и не могли дать отпор обидчикам…

При воспоминании об открытой и светлой девушке в клубе «Тяньжэнь» в тот день, когда одноклассники Линь Чэня выпивали вместе, в глазах Син Цунляня промелькнуло крайнее удивление.

– Это не похоже на Сюй Хаочжэнь.

– Но данные соответствуют их состоянию на момент поступления в университет. Я просмотрел видео с их самопредставлением во время зачисления, и они все, как бы сказать, были робкими и замкнутыми.

– Однако, если они были девушками с интровертным характером, то как осмелились совершить нечто настолько эксцентричное?

– Нет, в действительности, личности этих троих во время обучения в университете претерпели значительные изменения. И этот момент – единственная зацепка, за которую я сейчас могу ухватиться.

– Что поспособствовало их переменам? – Син Цунлянь тонко прочувствовал основную мысль.

– По-настоящему этот вопрос должен звучать так: причина, по которой они изменились, в равной степени или нет привела к их самоубийству? – ответил Линь Чэнь.

Действительно ли такое существует? Этот стимул может заставить тебя быть полным энергии, изменить внешний облик или каждый день словно жить новой жизнью. Но одновременно он порочен как наркотик – может заставить тебя по собственной воле заплатить за это своей жизнью.

– Давайте вернёмся на крышу, – завершил диалог Линь Чэнь.

Когда трое молодых людей покидали кафетерий, Ван Чао нарочно плёлся в хвосте. Когда вращающаяся дверь начала свой ход, он резко вцепился в Син Цунляня, чтобы их от Линь Чэня отделила стеклянная перегородка.

– Шеф, боюсь, это уже межгосударственное крупное преступление. Мне стоит оповестить Интерпол?

– Пока не нужно, – глядя на силуэт Линь Чэня, ответил Син Цунлянь.

Справочный материал

Близился полдень, но пока не наступил. Предвещающий обед звонок ещё не прозвенел, а последнее занятие пока не закончилось.

С неба падал солнечный свет, создавая между двумя зданиями огромную тень. Вне каменных стен не было ни души.

Университетская охрана уже начала смывать с земли кровавые следы, потоками воды заливая всю площадь.

Если подойти к третьему учебному корпусу, периодически можно было услышать голос преподавателей, читающих лекции. У кого высокие, у кого низкие голоса – они разносились в прохладном коридоре, однако не создавали никакого ощущения оживлённости, так как чёткая речь давала только чувство спокойствия.

На крыше учебного здания кто-то снова распахнул ветхую железную дверь.

Здесь находилось двое полицейских, которые занимались окончательным сбором данных на месте происшествия, и резкий лязг железной цепи о дверную коробку заставил обоих вздрогнуть. Полицейские обернулись и на фоне яркого солнца увидели тёмные силуэты двух людей, друг за другом прошедших на крышу.

– С… Капитан Син? – один из полицейских признал пришедшего и не смог сдержать вздох облегчения.

– Как дела на месте происшествия? – Син Цунлянь встал перед двумя полицейскими.

Капитан видел видео трансляции самоубийств и был осведомлён, что на крыше никого больше не было, однако ему нужно было задать вопросы.

Солнце вне здания по-прежнему слепило глаза. Син Цунлянь взглянул вперёд: солнце сместилось, и здание напротив накрыло тенью. Чтобы заметить на крыше того здания камеру наблюдения, нужно было внимательно присмотреться.

Угол зрения той камеру уже был отрегулирован. Похоже, следов не осталось.

– Это с большой вероятностью суицид. Судя по следам от ног, нет признаков подталкивания, – сказал один из полицейских, поднявшись на ноги.

Хоть он дал такой ответ, однако выражение его лица было исключительно неприятным, даже казалось, что он хочет что-то сказать, но молчит.

– Что? Недавно что-то случилось? – Син Цунлянь тонко приметил, что полицейский уже было приоткрыл рот, потому задал вопрос.

– Как, по-вашему, это назвать? – мужчина снял головной убор, провёл рукой по волосам, потом снова надел полицейскую фуражку, выглядел он при этом нервозным. – Недавно внизу с капитаном Цзяном повздорил ректор. Сказал, что мы недостаточно хорошо расследуем преступления и не смогли предотвратить самоубийства студентов…

– Как в этом можно винить нас? Это просвещение по вопросам психического здоровья в университете недостаточно хорошо работает, – встрял в разговор другой полицейский, ответственный за поиск следов и улик.

Судя по подавленному виду двух полицейских, которые не могли сдержать раздражение и ворчание, похоже, недавняя ссора была чрезвычайно жестокой.

Только вот где это видано, чтобы администрация учебного заведения без всякой причины строго критиковала работу полиции и нарывалась на неприятности? Здесь точно что-то не так.

Син Цунлянь не стал дальше расспрашивать, вместо этого он повернулся и на автомате стал взглядом искать силуэт Линь Чэня.

Однако стоило ему обернуться, как капитан от испуга чуть не вскрикнул: Линь Чэнь стоял на краю крыши. Сильный ветер трепал его рубашку и приводил волосы в полный беспорядок. Казалось, в следующее мгновение Линь Чэнь унесётся вместе с ветром прочь.

В голове Син Цунляня внезапно всплыла давняя сцена. Такой же ветер и тот же человек. Перила моста ломаются, и капитан широко раскрытыми глазами видит, как мужчина в белом падает в воду.

Бледный как смерть Син Цунлянь стремительно и бесшумно сделал несколько шагов вперёд и подошёл к Линь Чэню сзади. Но в момент, когда он вытянул руку и собирался схватить Линь Чэня… У того на затылке будто выросли глаза, и он резко повернул голову.

Син Цунлянь был очень близко к Линь Чэню. Тень между зданиями была подобна чёрной туши, отчего лицо консультанта стало тёмным и неясным.

– Стоять здесь страшно, да? – внезапно спросил Линь Чэнь.

– Сперва спустись, без опасных движений.

Син Цунлянь сделал шаг вперёд, желая крепко схватить стоящего перед ним человека, однако Линь Чэнь ловко уклонился от его руки.

Капитан стоял у края крыши и следом за Линь Чэнем непроизвольно посмотрел вниз. Ветер усилился, и с такой высоты их этаж казался ещё выше.

– Почему во время прыжка отсюда она была такая радостная? – снова задал вопрос Линь Чэнь.

– Сначала спустись, потом обсудим.

– Вообще существует такая штука...

– Какая штука?

– От которой ты воодушевляешься, что тебя будоражит и заставляет чувствовать себя всесильным. От которой ты уже не в состоянии уйти... – внезапно заговорил Линь Чэнь.

Его глаза были ясными и чёрными, как смоль, и словно сияли.

Но в ушах Син Цунляня звучал лишь величественный шум ветра. Он смотрел, как Линь Чэнь начал говорить, на его облик. Син Цунлянь знал, что Линь Чэнь говорит что-то очень важное, однако все эти звуки никак не проникали ему в голову. Капитан ощутил, как и сказал Линь Чэнь, что испытывает страх.

Он быстро протянул руку, схватил Линь Чэня и хотел уже было отдёрнуть его от края крыши, но в следующий момент снова ухватился за воздух, и силуэт консультанта исчез из поля зрения Син Цунляня. Чувство ужаса прошило капитана, как поцелуй гадюки, заставляя всё тело стынуть, будто он очутился в леднике.

– Как ощущения от выделения адреналина? – раздался сухой голос рядом.

На этих словах Син Цунлянь стремительно опустил взгляд и увидел сидящего на краю крыши Линь Чэня. Его поза была точь-в-точь такой же, как у Сюй Хаочжэнь перед прыжком.

Син Цунлянь глубоко втянул воздух и увидел, как на лице Линь Чэня проступает лукавая ухмылка, как у ребёнка, чья проделка удалась. Улыбка быстро исчезла, а у Син Цунляня резко возникло желание утащить человека перед ним домой и задать трёпку. Но и желание побить кое-кого также быстро угасло.

– Волнующе, – мрачно произнёс Син Цунлянь.

Очень волнующе. Крайне волнующе. Излишне шокирующе!

Голос Син Цунляня был низким и подобным мрачному отзвуку соприкасающихся между собой глыб льда на поверхности воды. Линь Чэнь обернулся и заметил, что мужчина выглядит очень плохо, явно по-настоящему испуганным.

Линь Чэнь поспешил повернуться всем телом, ухватился за край и хотел уже вскарабкаться наверх, но в следующую секунду перед глазами потемнело, и в районе пояса Линь Чэнь ощутил сильное давление. А потом он вдруг очутился на твёрдом цементном полу.

Колени Линь Чэня расслабились, он инстинктивно прижался к груди подхватившего его Син Цунляня и несколько раз глубоко вдохнул.

Капитан ничего не сказал.

Линь Чэнь опустил руки, быстро поднял голову и заприметил, что глаза Син Цунляня стали тёмно-зелёными, зрачки расширились, лицо было бледным как мел, а исходящая сейчас от капитана энергия пугала – консультант никогда его таким не видел.

– Прости, мне не следовало делать из тебя справочный материал, – поспешно извинился он.

Весь вид Линь Чэня говорил о его искренности, голос был несколько ласковым, и Син Цунлянь не смог разозлиться.

– Какой ещё справочный материал? О какой штуке ты сейчас говорил? И почему мне кажется, что речь шла о наркотиках?

– На самом деле очень похоже. Физиологический механизм воздействия наркотиков – возбуждение центров эйфории в головном мозге, которое приводит к резкому возрастанию дофамина и ощущению счастья. Такая штука, как норадреналин, возбуждает периферические нервы, приводит к учащению сердцебиения, а в итоге – к экстазу, – держа за руку Син Цунляня, Линь Чэнь отступил на несколько шагов от края крыши и продолжил: – Будь то Ван Шиши или Сюй Хаочжэнь, в момент смерти они казались очень радостными и удовлетворёнными.

– Но я помню, что в отчётах о вскрытии нет информации об обнаруженных следах алкоголя или наркотиков, – заметил Син Цунлянь.

– На самом деле, если посмотреть с точки зрения физиологии, не только алкоголь и наркотические средства, но во время употребления пищи, в период влюблённости, даже во время секса головной мозг выделяет эти вещества. От чего человек испытывает радость, ощущение божественной лёгкости. Это механизм, благодаря которому человек приобретает дурные привычки, – заговорил Линь Чэнь. – Удовольствие – вещь, от которой человеческий род не может отказаться. Чтобы непрерывно испытывать это радостное и волнующее ощущение, очень многие люди начинают злоупотреблять спиртными напитками, принимать наркотики, вести беспорядочную половую жизнь…

– Получается, Ван Шиши и Сюй Хаочжэнь стремились к наслаждению? Вплоть до смертельных удовольствий?

Син Цунлянь внезапно вспомнил выражения лиц троих молодых людей, полные наслаждения, на тех фотографиях эротического содержания. Да, они давали наслаждение не только людям в даркнете, но и сами наслаждались гедонией* в крайней степени.

*Субъективное кратковременное чувство радости и наслаждения.

Дойдя до этой мысли, Син Цунлянь содрогнулся от ужаса.

– Тем не менее проблема в том, что не все люди решаются отклониться от норм поведения и устремиться к подобным удовольствиям. В противном случае работы для полиции прибавилось бы, – Линь Чэнь не стал и дальше держать Син Цунляня в напряжении и, не дожидаясь его вопросов, продолжил своё объяснение: – Этот вопрос можно разрешить при помощи классической теории психодинамики Фрейда.

Линь Чэнь помедлил и встретился взглядом с Син Цунлянем.

– Фрейд говорил, что наша личность складывается из «подсознательного я», «эго» и «супер-эго». «Подсознательное я» находится на самом нижнем уровне личности и складывается из естественных качеств и инстинктов. Ты можешь представить его как дикую лошадь. «Супер-эго» – это высший уровень личности, который заставляет придерживаться моральных принципов, подавлять импульсивность «подсознательного я». Похоже на правила дорожного движения. «Эго» же находится посередине, ты можешь представить его как наездника, правящего дикой лошадью. Если что-то происходит с наездником, дикая лошадь пускается вскачь, игнорируя правила, что приводит к возникновению психических заболеваний у человека.

Син Цунлянь вдруг осознал, что имеет в виду Линь Чэнь.

– Получается, Ван Шиши и другие были не в состоянии контролировать «эго», из-за чего погрязли в стремлениях «подсознательного я»? – спросил он.

– Помнишь, какие потрясающие изменения случились с ними? – спросил Линь Чэнь.

– Ты хочешь сказать…

– Они потеряли «эго». Сюй Хаочжэнь, с которой ты встретился, была не настоящей, а другой версией Сюй Хаочжэнь.

Облака заслонили солнце, тени сместились, и ветер стал пронизывать до костей.

Син Цунлянь долгое время не мог вымолвить хоть слово, но в конце концов выровнял дыхание и задал вопрос:

– Почему?

По какой причине человек мог потерять своё «эго»?

Линь Чэнь не ответил на этот вопрос. Потому что любой ответ был в высшей степени опасным.

Консультант посмотрел на рощу вдали, на тот её край, где находилось играющее бликами на воде большое озеро.

И в этот момент зазвенел звонок, возвещающий об окончании занятий, а в динамиках неожиданно заиграла музыка для обеденного перерыва. Сначала это была простая фортепианная мелодия, похожая на капающую с кончика ветки росу, но постепенно звуки наполнялись и становились всё торжественнее, как будто несметное количество ручейков стекалось в один поток, сталкиваясь, переплетаясь и расходясь друг с другом, в конечном счёте бурно впадая в море.

– Пожалуйста, обязательно предупреди Цзян Чао: люди, которых мы встретим в будущем, ищут примитивных удовольствий, не знают стыда и не обладают высокими моральными качествами. Даже, возможно, не знают ничего о законности…

– Следующая прямая трансляция будет весьма жестокой, верно?

Глядя на территорию университета у своих ног, Линь Чэнь ответил:

– Да. Они не боятся оружия в твоих руках, но решишься ли ты в них выстрелить?

«Он»

Пусть это и всего лишь суждение... В университете... Или же лучше сказать, в этом городе появилось несколько человек, потерявших своё «эго». С точки зрения морали или закона они были не в состоянии контролировать себя. И это предположение должно настораживать. Но ключевой момент в том, что за вещь заставляет людей терять своё «эго»?

Прозвучали последние ноты музыки для обеденного перерыва.

***

В одной из аудиторий трёхэтажного корпуса факультета психологии Фу Хао только-только убрал ноутбук, используемый для занятий. Профессор прочитал ранее присланное Линь Чэнем сообщение о том, чтобы он пришёл на крышу, затем, отложив мобильный телефон, принялся старательно запихивать кабель от ноутбука в сумку, как один из студентов бесшумно возник перед ним и окликнул таинственным голосом:

– Учитель Фу.

Голос был низким и прозвучал словно прямо у него в ушах, отчего Фу Хао в испуге отпрянул назад.

– Что такое? – спросил профессор, прочистив горло. – Бесполезно меня умолять о сдаче экзамена. Оценка складывается из баллов во время семестра и экзамена в конце курса, 40 на 60. Если студент не набирает 60 баллов, то экзамен не сдан…

– Нет-нет, – парень снова придвинулся. – Кто недавно приходил к нам на занятие? Вы с ним знакомы?

– Какое это имеет отношение к тебе?

– Я только что прочитал пост на универском форуме…

– За пользование мобильным телефоном во время занятия снимаются семестровые баллы! – на автомате выдал Фу Хао и внезапно пришёл в себя: – Какой ещё пост?

– Я вам покажу, если вы не станете вычитать семестровые баллы, – ответил молодой человек с озорной улыбкой.

– Скорее показывай!

Фу Хао протянул руку, и парень всучил ему раскалённый мобильный телефон, который держал за спиной.

– Вот этот.

На экране был открыт внутренний форум Юнчуаньского университета. Сверху модератором был закреплён пост, название которого состояло из одного слова – «Он».

Автор поста, скорее всего, прекрасно разбирался в искусстве двусмысленности: чем более непонятным кажется содержание, тем сильнее это привлекает внимание и вызывает желание открыть тему.

Фу Хао посмотрел на время публикации поста: это случилось 20 минут назад.

Количество ответов уже достигло двух сотен, а клики пробили отметку в четыре тысячи. Сопляков, сидящих в мобилах во время занятий, достаточно много, хе-хе.

Фу Хао холодно усмехнулся и тапнул по посту.

Коварный замысел раскрылся очень скоро, никто не успел бы подготовиться. В главном сообщении размещались три фотографии, на которых были запечатлены моменты до и после прыжка Сюй Хаочжэнь. Однако действительно главным персонажем снимков была не ушедшая из жизни младшая соученица, а его до боли знакомый шисюн – Линь Чэнь.

Фу Хао попытался успокоить дыхание и начал детально рассматривать эти три фотографии.

На первом фото его шисюн стоит на крыше, а младшая соученица Сюй Хаочжэнь сидит на её краю. Девушка повернула голову, как будто что-то говорила Линь Чэню. Композиция кадра сделана была мастерски: из-за тени лицо шисюна казалось безразличным, будто он оставался равнодушным к словам девушки.

На втором фото Линь Чэнь продвинулся немного вперёд, но Сюй Хаочжэнь уже начала свой прыжок. Шисюн застыл в позе с одной вытянутой рукой, и момент кадра был подобран очень удачно: выглядело всё так, словно мужчина заставил девушку спрыгнуть с крыши.

На третьем фото Линь Чэнь сидит на корточках у клумбы на площади. На земле повсюду кровавые следы и хаотично разбросанные листовки, перед ним напуганная смертями и рыдающая девушка, атмосфера мрачная, шисюн выставил в сторону девушки один палец, словно что-то с ней делая.

Сила внушения у этих фотографий была потрясающей. Они будто говорили: в момент совершения самоубийства на месте события очень кстати оказался этот мужчина, и этот человек не только не предотвратил трагедию, но и оказался равнодушным к смерти. А после трагедии мужчина спустился к площади и делал что-то странное со свидетелем.

Фу Хао почувствовал, как его ладони покрываются холодным потом. Эти фотографии были слишком внушающими, он уже мог полностью себе представить происходившее.

Профессор шмыгнул носом и медленно начал мотать тему форума вниз.

Как и следовало ожидать, в комментариях внизу люди уже начали фонтанировать гипотезами и строить всевозможные догадки, благодаря явным намёкам в главном посте темы.

3-й: Блин, это кто? Как он мог оказаться на месте происшествия?

10-й: Что это с ним? Автор, не надо публиковать пост и писать только половину! А-а-а!

17-й: Что делает этот чел на третьей фотке? Зачем тыкать пальцем? Это гипноз?

19-й: Товарищ из 17-го коммента заставил меня содрогнуться от страха.

20-й: Вчера под старой смоковницей у озера нашли три трупа... Страшно…

21-й: Товарищ из 17-го коммента, это реально похоже на гипноз…

22-й: Похоже на правду! Если не гипноз, то… Если не гипноз… То как они могли по своей воле спрыгнуть?

44-й: Что? Разве это не суицид? И тут вдруг подозреваемый?

49-й: А кто автор поста? Как он смог сделать эти фото?

Фу Хао прочитал комментарии на первой странице и почувствовал, как внутри всё холодеет, а воздух будто наполняется льдинками.

Профессор поспешно всунул мобильный телефон обратно парню в руку, подхватил сумку для ноутбука и вылетел из аудитории, даже забыв прихватить свой телефон.

***

Через несколько учебных корпусов в одном из них, в конференц-зале, также находилась группа людей, читавших этот же пост на форуме.

– Подскажите, пожалуйста, капитан Цзян. Это же явная зацепка, так почему полиция оставила её без внимания? – проректор по административным делам Юнчуаньского университета Сюй Гуоцин почти подскочил на стуле и хлопнул по столу с редкой для него агрессией.

Цзян Чао сидел на скамье, вытянув ноги, и курил сигарету.

– На расследование требуется время…

– Неудивительно, что расследование до сих пор не сдвинулось с места. Эффективность работы полиции Юнчуаня ниже плинтуса! Если в университете снова произойдёт самоубийство, вас, капитан Цзян, едва ли можно будет оправдать!

После этих слов Цзян Чао скользнул взглядом по Сюй Гуоцину, будто говоря: «Управление у вас в универе тоже так себе. Всегда есть учащиеся, кончающие жизнь самоубийством. Это мне создаёт кучу проблем, но я же к вам не пристаю. Так какой сейчас смысл валить с больной головы на здоровую?»

Несмотря на крайнюю сложность ситуации, настроение из-за примерно получасового «бомбометания» дошло до некоей крайней точки, однако Цзян Чао удалось себя сдержать.

– Полиция ускорит расследование, – сказал он.

– И вы будете вести расследование, прибегая к помощи Линь Чэня?

Когда некто вмешался в разговор, Цзян Чао нетерпеливо посмотрел в сторону говорившего. Только сейчас замкапитана заметил, что дверь в конференц-зал в какой-то момент успела открыться, и перед ним теперь стоял одетый во всё чёрное человек средних лет. Цзян Чао прищурился: мужчина показался ему смутно знакомым.

– Разве замкапитана Цзян не должен арестовать Линь Чэня в качестве подозреваемого до выяснения обстоятельств?

Обратив внимание на эту добавку «зам», Цзян Чао внезапно догадался, кто перед ним.

Такая вычурная одежда, ехидная манера вести разговор... Кроме того нарывающегося на неприятности управляющего вряд ли найдётся ещё одна подобная личность.

– Эх, а вы всё никак не откажитесь от своего влияния, – не сдержался Цзян Чао и высказал что было на душе.

– Это представитель совета правления Юнчуаньского университета, у него есть право высказываться, – подхалимски прибавил Сюй Гуоцин.

Цзян Чао сдавил окурок сигареты и холодно произнёс:

– О, правление Юнчуаньского университета хочет заставить меня арестовать человека из-за нескольких фотографий? – его самого развеселило это предположение. – Пост на форуме абсолютно явным образом содержит очевидный подвох для Линь Чэня. А вы не подумали, кто мог бы настолько успешно сделать фото на месте преступления, да ещё и выбрать такой удачный для собственных целей ракурс?

– Однако это подлинная зацепка. К тому же фото мог случайно сделать интересующийся фотографией студент, но из-за боязни попасть под подозрение он анонимно выложил фото на форум. Сами подумайте: почему на фото не запечатлены другие люди, а именно Линь Чэнь?

Это всё равно что жертве изнасилования сказать чушь вроде той, что это она слишком много кокетничала и надо искать причину в самой себе.

Цзян Чао лишился дара речи, и упрёки продолжились.

– Да и комментарии студентов под постом похожи ведь на интересные идеи? Гипноз… Если это был гипноз, то вполне возможно таким образом заставить студентов по своей воле покончить с собой. Линь Чэнь же талантливый ученик нашего ректора Су, он имеет сильные навыки в области психологии, – позволил себе саркастическую усмешку Сюй Гуоцин.

На этих словах Цзян Чао резко встрепенулся.

– О… Гипноз? Так вот насколько крут консультант Линь!

Хоть он и доверял Линь Чэню, гипноз действительно казался новой возможностью. Цзян Чао был обязан в этом разобраться. Он потрогал подбородок, вытащил мобильный телефон и начал искать в списке контактов телефон Син Цунляня.

***

Син Цунлянь и Линь Чэнь вышли с крыши.

Ван Чао по-турецки сидел на лестничной площадке и возился с ноутбуком. Заслышав звук шагов, он поспешно обернулся и испугался, увидев лица двоих мужчин.

– Что случилось, шеф? Что с вашими лицами?

– Есть какой-нибудь ключ к входу на сайт с трансляциями? – спросил Син Цунлянь.

– Нет, тот чел мне не ответил. Я добавил 50 биткоинов и попросил проходку на следующую трансляцию, но он всё равно молчит. Может, у нас с ним разница во времени?

– А ещё может быть, что противник понял наши мотивы, – сказал Линь Чэнь. – Всё же это противозаконная деятельность. И хоть у них есть защита анонимности, им всё равно нужно быть крайне бдительными.

– А-Чэнь, не пугай меня! – Ван Чао торопливо полез в рюкзак, достал кепку, надвинул её на глаза, будто боялся, что может быть кем-то замечен.

– 50 биткоинов – это почти 120 тысяч юаней. Ты предложил многовато денег, естественно, противник мог что-то заподозрить, – Син Цунлянь задумался и продолжил: – Но это даркнет, где за деньги можно купить что угодно. Прибавь награду, не бойся. Если другая сторона не отреагирует, продолжай публиковать сообщения с денежным вознаграждением – кто-нибудь да клюнет.

– Не слишком ли это выйдет большая шумиха? – задал вопрос Линь Чэнь.

– Чем упорнее и извращённее желание у человека, тем больше он соответствует настроению этого местечка, поэтому, наоборот, будет меньше сомнений, – уверенно заявил Син Цунлянь и, немного помедлив, посмотрел на Линь Чэня. – К тому же времени у нас осталось не слишком много.

– Снова что-то произошло? – в ужасе спросил Ван Чао, глядя на капитана.

– Пока нет, – Син Цунлянь протянул руку и поднял парня с пола. – Однако давай сделаем один звонок.

Ван Чао сразу всё понял.

Он поддёрнул штаны и не удержался от вопроса:

– Почему вы внезапно изменили своё мнение? Правда всё настолько серьёзно?

– На всякий случай. Плюс, предупреждён – значит вооружён.

На лестничной площадке царил покой, поэтому краткий диалог между мужчинами был слышен только Линь Чэню.

Во время своего разговора Син Цунлянь и Ван Чао даже не пытались ничего скрыть от него, но для Линь Чэня смысл их диалога был совершенно не ясен. И судя по виду Син Цунляня, он не собирался давать никаких разъяснений. Линь Чэню показалось, что по логике вещей ему следовало бы переживать из-за своеобразного чувства отчуждения. Но вопреки всему – возможно, потому что речь Син Цунляня была тверда и спокойна или, возможно, потому что содержание их диалога было похоже на некие приготовления – Линь Чэнь был удивительно умиротворён, даже, можно сказать, абсолютно спокоен.

Он взглянул на Син Цунляня и собирался заговорить, однако в этот момент с нижних этажей донёсся звук торопливых шагов.

Линь Чэнь опустил голову и увидел фигуру Фу Хао, появившуюся на повороте лестницы.

Профессор, по-видимому, сильно спешил. В прогалок между перилами Фу Хао заметил Линь Чэня, вприпрыжку подлетел и схватил его за руку.

– Ши… Шисюн, у нас проблема!

Словно вторя учащённой и слегка напуганной речи Фу Хао, внезапно раздался звонок мобильного телефона Син Цунляня.

Оправдательная речь

Подозрительный белый порошок

Кто тут главный

Наставник

Все тайное становится явным

Жизнь за жизнь

Спланированный подлог

Иголка в стоге сена

Процесс просеивания

– И как ты собираешься это сделать? Будешь всех проверять? – Цзян Чао вздохнул. – Честно говоря, я не думаю, что у нас достаточно времени, чтобы пойти и всех опросить.

– Да, поэтому мне нужны люди, которые могут высказаться.

– Что? – озадаченно спросил замкапитана.

– Если мы уверены, что будет прямая трансляция, значит, в этом универе или в этом городе всё ещё есть люди, которые хотят совершать преступления. Мы можем использовать один метод, чтобы выяснить, кто они такие, и поговорить.

– Вопрос в том, есть ли у тебя какой-нибудь быстрый способ найти кого-то с точки зрения психологии?

– Если быть точным, мы воспользуемся математикой.

Линь Чэнь вытащил из кармана три листка бумаги. Он носил их с собой сегодня весь день, и теперь, похоже, был рад, что не выкинул.

– Одолжи мне Ван Чао, – сказал он Син Цунляню.

– Откуда такая вежливость? Если убивать ты его не собираешься, то можешь делать с ним всё, что тебе захочется, – с улыбкой ответил капитан.

Подросток, сидевший сбоку, оторвал глаза от экрана. Он пожевывал ручку, очевидно, всё ещё пытаясь придумать, как поймать этих извращенцев.

– Капитан, вы же знаете, что я могу и взбунтоваться, правда?

Линь Чэнь разложил на столе три листа бумаги.

– На самом деле, благодаря результатам СММИЛ* мы обнаружили, что Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь и Цзян Лю обладают схожими чертами личности, поэтому мы можем использовать их для отбора возможных кандидатов.

*Стандартизированный многофакторный метод исследования личности – методика, предназначенная для углублённой диагностики психологических особенностей и получения целостного личностного портрета.

– Найди людей, которые могли бы быть заинтересованы в участии в следующей трансляции.

– В университете Юнчуань 30 тысяч преподавателей и студентов, а ты хочешь найти трёх человек, которые будут в следующем прямом эфире? А-Чэнь, это и прям настоящая иголка, – Ван Чао склонился к столу.

– Ты имеешь в виду, что для начала следует отфильтровать людей с замкнутым типом личности, набравших не менее 70 баллов? – спросил капитан.

Линь Чэнь кивнул. После всего произошедшего он не удивился, что Син Цунлянь действительно запомнил ключевые слова и критерии оценки.

Консультант взглянул на Ван Чао, отчего парнишка выронил ручку, затем подобрал её, потер о свою футболку и протянул Линь Чэню.

– Предположим, что это группа людей с замкнутым типом личности в обществе, – начал объяснять психолог.

Линь Чэнь взял ручку и нарисовал большой круг на бумаге.

– Это возможные преступники, – продолжил он.

Линь Чэнь тут же начертил маленький круг, пересекающий большой, закрашивая пересечение двух кругов.

– А это потенциальная группа людей, которую мы можем найти.

– Я понял! Ты хочешь, чтобы я сначала пошёл в библиотеку и нашёл инфу об этом тесте, а затем просмотрел студентов, набравших по нему более 70 баллов. Сколько там человек?

– Какую ещё библиотеку? – Син Цунлянь щёлкнул Ван Чао по голове. – Мы можем получить данные в соответствии с надлежащей процедурой.

– 70 баллов – это, вероятно, два стандартных отклонения от среднего значения, поэтому по самым скромным оценкам ненормальных людей будет 4%, – пояснил Линь Чэнь.

– Тогда, если мы проверим только университет Юнчуань, их будет всего около 1.200 человек! – воскликнул Ван Чао.

– Есть ли какой-нибудь способ сузить круг поисков? – поинтересовался Цзян Чао.

– Да, – ответил Линь Чэнь, – дать им ещё раз пройти тест. Самоубийцы в этом деле показали признаки сильных изменений в личности, а это значит, что если второй тест покажет такие изменения, это будет выглядеть подозрительно.

– Я понял, – сказал детектив.

– Однако остаётся небольшая проблемка, – Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня. – Предположим, что мы с большой помпой проведём тестирование студентов, но не спугнём ли мы змею?

– Это не такая уж большая проблема. Сейчас, когда в университете произошёл такой серьёзный инцидент с самоубийствами, разве это не нормально – проверять психологическое состояние студентов? – услышав опасения Линь Чэня, капитан с улыбкой продолжил: – И когда выявляют подозрительных студентов, разве это не является достаточным основанием для того, чтобы их опросить?

– Ты и впрямь... – Линь Чэнь слегка опешил.

– Что?

Линь Чэнь беспомощно покачал головой.

– Старый хитрый мерзавец. Коварный, скользкий и бесстыдный тип! – честно ответил товарищ Ван Чао.

Син Цунлянь, казалось, не обратил на это внимания, он лишь нахмурился и спросил парнишку:

– Сколько времени потребуется, чтобы завершить предварительный отбор?

– Совсем немного, – ответил Ван Чао.

– Сколько времени требуется для проведения повторного опроса? – спросил он Линь Чэня.

– Тестирование займёт около часа, но процесс сбора людей, выбора места проведения теста, оповещения студентов будет относительно длительным, а база учащихся огромна.

После услышанного Син Цунлянь взглянул на часы.

– Сейчас 16:37.

– Да, университету уже пора закрываться. Даже если сейчас уведомить руководство университета и всё организовать, то будет около 19:00, прежде чем первая группа студентов пройдёт тест.

– У тебя есть приблизительное количество? На каком факультете и в какой группе с наибольшей вероятностью появятся студенты, которых мы ищем?

– Ну, нет особой разницы в оценках студентов с любого факультета, но доля психически нездоровых студентов, специализирующихся на психологии, относительно высока.

– Самокритично, однако, – Син Цунлянь не смог удержаться от смеха.

Линь Чэнь приподнял уголки губ в улыбке и продолжил:

– Согласно данным нашего универа, также сюда могут подойти студенты медицинского и химического факультетов.

– Сколько их всего примерно? – спросил капитан.

– Докладываю, капитан, всего 3.158 человек, – быстро отчеканил Ван Чао.

– Это значит, что при любом раскладе сегодня тест невозможно закончить, верно? – спросил капитан.

– Даже если открыть 20 аудиторий, только 800 студентов смогут одновременно пройти тестирование. Это займёт 5 часов, – ответил консультант.

– Значит, это будет не раньше завтрашнего утра. Но даже если это займёт время до завтрашнего утра, уже прошло 20 часов, – Син Цунлянь кивнул своим рассуждениям и спросил: – Нельзя ли сузить круг поисков ещё больше?

– Если смотреть по уровням обучения, первокурсники только что сдали вступительный тест, так что для них нет необходимости проходить его ещё раз. Многие студенты старших курсов начали практику и больше не находятся в кампусе – они автоматом исключаются. Поэтому будет лучше, если мы нацелимся на вторые и последующие курсы до выпускного года.

Не успел Линь Чэнь это сказать, как услышал радостный возглас Ван Чао, руки которого уже бегали по клавиатуре.

– Йес, всего 1.342 человека!

Действительно, чрезвычайно приятно работать со способными и оперативными напарниками.

– Я должен тебя побеспокоить, чтобы ты отобрал студентов второго и последующих годов с факультетов психологии, медицины и химического. И составь для меня их список, – попросил Линь Чэнь.

– Да пустяки, – услышав это, подросток несколько раз постучал по клавиатуре, какое-то время изучал полученные данные, а затем сказал: – А-Чэнь, должен сказать, что ваш факультет психологии действительно особенный, ха.

– Да, я тоже думал в этом направлении, – Линь Чэнь пожал плечами. – Пришли мне список, их данные и результаты тестирования.

– Уже делаю.

Линь Чэнь понимал, почему Син Цунлянь взял с собой Ван Чао – его способности были чрезвычайно выдающимися.

После недолгого молчания юный техник достал из своего рюкзака планшет и протянул его Линь Чэню.

– Вот, используй это.

– Если у нас есть этот список на руках, мы же можем сравнить круг друзей шестерых погибших, чтобы увидеть, есть ли какие-то совпадения? – внезапно спросил Цзян Чао.

– Да, можем, – Ван Чао достал из кармана конфету и забросил её в рот. – Вы можете найти кого-нибудь, кто этим займётся, а у меня ещё много дел.

Несмотря на то, что Ван Чао выглядел расслабленным и беззаботным, до сих пор это расследование было для него чрезвычайно напряжённым. Один только крупномасштабный процесс просеивания населения в сжатые сроки уже был сомнительным. Ван Чао продолжал подключаться к даркнету и раздражённо обновлял страницу каждые несколько секунд, как будто ожидал, что вот-вот получит ответ с другой стороны.

– Если у капитана Цзяна есть справочник, не мог бы ты помочь ему со сравнительным анализом? – ласково спросил Линь Чэнь и похлопал подростка по плечу.

– Сравнение займёт некоторое время, и, раз пока не было никакого ответа, я должен оставаться на посту.

Редко случалось, чтобы подросток отказывал Линь Чэню. Вероятно, ему не терпелось сыграть свою роль, как будто он пытался кого-то победить, потому как его собственные способности оказались практически бесполезны в даркнете.

Словно прочитав мысли юного техника, Линь Чэнь покачал головой и сказал:

– Тебе следует заняться более важным делом.

– Ты слышал? Пусть Жэнь Сянь придёт и посмотрит на сообщение позже. В любом случае, поскольку его обучал ты, уровень командира должен быть неплох, – Син Цунлянь редко говорил так жёстко. – Но если мы не получим никакого ответа в течение получаса, нам придётся принять ещё несколько крайних мер.

– Что ты хочешь сделать? – спросил Линь Чэнь.

– Наши нынешние фишинговые возможности слишком ничтожны… – капитан посмотрел на Линь Чэня. – Главным образом потому, что ты надоумил меня рыться в стогу сена, предполагая, что кукловод использует трансляции для заработка и они не могут быть настолько эксклюзивными для новичков. В даркнете есть много подпольных форумов. Мы можем написать несколько тематических постов и...

– Ты хочешь сказать, что я, подражая психопату, должен буду написать тематический пост и распространить его на крупных сайтах, тем самым расширив наши возможности? – Линь Чэнь проследил за ходом мысли капитана.

– Ты в этом более компетентен, – Син Цунлянь слегка смутился, поэтому взял инициативу в свои руки: – Я могу переводить.

Хотя Линь Чэнь лишился дара речи, ему пришлось признать, что предложениям детектива всё ещё можно доверять.

Психолог как раз собирался ответить, как вдруг:

– Консультант Линь знает, где находится уборная? Пожалуйста, проводи меня туда.

Даже если он хотел поговорить со мной с глазу на глаз, ему следовало учитывать настроение всех присутствующих.

Линь Чэнь вышел с Син Цунлянем. Конечно же, у капитана криминального отдела вообще не было никакого намерения решать свою физиологическую потребность. Он подошёл к окну, приоткрыл его наполовину и закурил.

– Что такое с парнишкой?

Линь Чэнь был несколько озадачен. Он не ожидал, что Син Цунлянь специально позовёт его, чтобы спросить о психологической проблеме Ван Чао.

– Похоже, он нервничает.

– А ты?

Из-за быстрой смены вопроса Линь Чэнь немного затормозил.

– Пока нет, – Линь Чэнь тревожно смотрел на поднимающийся бледный сигаретный дым.

– Несмотря ни на что, я надеюсь, что ты не слишком переживаешь. Если у тебя есть какие-то вопросы, то задавай, – сказал капитан.

В этот момент до Линь Чэня наконец-то дошли намерения Син Цунляня, и консультант беспомощно покачал головой. Он всё понял. От начала и до конца капитан Син не упускал из вида самое важное: он знал о том, что Чжэн Дундун и дворецкий Чэнь имели на психолога зуб, и смог воспользоваться этим против них.

Такой выдающийся человек, кажется, знает всё на свете.

– Если тебе интересно, то пригласи меня выпить после того, как мы раскроем это дело.

Линь Чэнь поднял голову и взглянул Син Цунляню прямо в глаза.

Беспокойство

К вечеру небо затянуло тучами, что явно не было хорошим предзнаменованием.

Разобравшись со своими людьми, Жэнь Сянь, как и обещал, вернулся в конференц-зал наверху.

На самом деле, как ветеран группы по расследованию тяжких преступлений, он знал, что существует ряд внутренних процедур по тому, как следует расправляться с кротом: убить или использовать в качестве приманки. Существуют разные способы, и все они не для посторонних. Но Линь Чэнь считал, что Жэнь Сянь, вероятно, предпочтёт сохранить всё произошедшее в тайне, потому что теперь ему было трудно довериться кому-то ещё.

Хотя уже в деле Фан Чжимина он потерял такую способность.

Это было похоже на маркировку непригодных к посеву семян. Вы убираете их в дальний угол сарая, а затем выжидаете, пока весенний ветерок не обогатит почву. Подобное, по большому счёту, не было чем-то таким уж сокровенным, но стоило держать всё в секрете до тех пор, пока не наступит подходящее время.

Секреты, по большей части, всегда такие. Дело не в том, что их нельзя рассказать, но просто подходящее время ещё не пришло, поэтому их нужно хранить.

Линь Чэню действительно слишком хорошо было знакомо это чувство. Прямо как сейчас. Их разговор с Цунлянем закончился совершенно естественно после упоминания о выпивке, хотя Син Цунлянь и не согласился, и даже не ответил.

С того момента как они сдружились, Линь Чэнь обнаружил, что этот человек был предельно осторожен, что вообще не соответствовало его внешности. Эта осторожность сводилась к наимельчайшим деталям, показывающим, как трудно распознавать очевидное или к чему всё идёт. Из-за такого поведения Син Цунляня было трудно понять, о чём он на самом деле думает. И причина такой осторожности, которая скорее всего скрывалась в прошлом, само собой, держалась в секрете.

Линь Чэнь закончил писать последнее сообщение и передал его собеседнику. Прочтя его, Цунлянь был удивлён.

– Консультант Линь, всего лишь из-за этих нескольких сообщений у меня возникло желание надеть на тебя наручники.

Голос и выражение лица Син Цунляня были совершенно естественными, как если бы они об этом не говорили раньше. Линь Чэнь еле слышно вздохнул.

Хоть капитан так и сказал, но он быстро перевёл эти мерзкие и нездоровые сообщения, написанные Линь Чэнем, набрав их на клавиатуре ноутбука. Жэнь Сяню оставалось только их скопировать.

До этого капитан завершил планирование и организацию психологического теста для тысяч людей, включая ряд задач, таких как определённые приготовления в аудиториях и их порядок следования. Казалось, он от природы был хорош в организации и подготовке и чрезвычайно эффективен во время работы. Эффективен настолько, что, когда позже подошёл Фу Хао, у него не было почти никаких замечаний. А ведь этот человек специализировался на психометрии и руководил многими крупномасштабными групповыми тестированиями, поэтому можно было ожидать, что у него будет масса комментариев относительно всего плана.

– Компьютерное и бумажное тестирование будут проводиться одновременно, поэтому контролировать погрешность измерений не имеет смысла. Раз вы спешите, то это не будет такой уж большой проблемой. Я подожду, пока компьютерный класс будет готов. Но к чему такая подробная инструкция? Студенты, сдающие компьютерный тест, должны сначала собраться у столовой, без предварительного уведомления о месте проведения теста, а после я должен их провести в кабинет?

– На всякий случай.

***

«На всякий случай» недавно стало практически девизом Син Цунляня. Скорее, даже крылатой фразой.

Ночью начался дождь. Весенний дождь не отличается постоянством. Время от времени весь кампус, излучающий спокойный свет, был окутан мелкой моросью и туманом.

Но для студентов психологического, медицинского и химического факультетов университета Юнчуань ночь не была спокойной. В конце концов, они были обычными не особо послушными студентами учебного заведения. Никто не хотел идти в учебные корпуса, чтобы ответить на 500 вопросов личностного теста, тогда как им хотелось вернуться в общежитие, чтобы посмотреть дораму или сыграть в игру. Всем приходилось внимательно читать вопросы и писать ответы, что только усиливало страдания молодых людей.

Дождливая ночь была холодной и влажной, а вокруг шумела электроника. Для конспирации Линь Чэнь мог только сидеть в комнате наблюдения и следить за каждым движением в десяти аудиториях. Подобно скопированной картинке, сцена в каждом классе была почти одинаковой.

В передней и задней части кабинета находились аспиранты Фу Хао, нанятые для контроля во время тестирования. После объяснения и раздачи листов они от скуки начали играть в свои мобильные телефоны.

В это же время большинство студентов склонились над тестами, держа ручки и листая страницу за страницей с вопросами. Некоторые из них зевали, другие отвечали на вопросы с необычайной скоростью. Проблема заключалась в том, что при таком ракурсе, когда их головы были опущены, а спины согнуты, нельзя было сказать, кто отличается от остальных.

– Эй, твой универ и в самом деле отличный, даже в аудиториях камеры.

Дверь комнаты наблюдения распахнулась. Линь Чэнь повернулся и увидел Син Цунляня, медленно входящего с двумя стаканчиками кофе.

– Заметил что-нибудь? – спросил капитан.

Линь Чэнь отрицательно мотнул головой.

– Ракурс неудачный. Камеры в основном используются для наблюдения за лекцией, поэтому все они установлены на дальней стене. А просто глядя на движения тестируемых, сложно заметить что-то подозрительное, – Линь Чэнь подавленно смотрел на спины учащихся.

– Да и студентов здесь слишком много, – попытался утешить его Син Цунлянь.

Мужчина говорил низким голосом, будто небрежно. Но, достигнув ушей Линь Чэня, эти слова прозвенели, как гром посреди ночи. Консультант слегка приподнял голову и нахмурился, всё вокруг начало его раздражать.

– Что не так? – спросил Син Цунлянь.

– Ты только что напомнил мне о главном риске.

– О каком?

– Нам ничего не видно, – Линь Чэнь сложил руки, посмотрел на студентов на экране и произнёс: – Даже если некоторых студентов удастся отсеять, всё равно останутся те, кого мы не сможем увидеть, потому что они мастерски прикинутся другими людьми.

Это было похоже на то, как если бы вы, пользуясь одной-единственной рыболовной сетью, ни разу не поймали ни единой рыбки в пруду. Они уже сейчас занимались тем, что вылавливали рыб подходящего размера, но оставшаяся их часть всё равно свободно плавала.

– Некоторых людей трудно найти, но, по крайней мере, это уже прорыв, – сказал Син Цунлянь.

– Ты когда-нибудь задумывался, что даже если это «прорыв», нам будет сложно добраться до сути? То есть... Что их заставило на это пойти?

– Но ты сказал, что это не наркотики и не гипноз. Как люди могут потерять себя без причины? Это ведь не какое-то проклятие, верно?

Услышав это, Линь Чэнь поднял голову и на некоторое время потерял дар речи.

Окно в кабинете было приоткрыто. Отсюда они могли видеть расплывчатые огни учебного корпуса. Незаметно шум дождя становился сильнее и, казалось, заглушал их разговор.

– Что сейчас не так? – спросил капитан.

– Ты подал мне очень плохую идею. Надеюсь, я не стану суеверным, как ты.

– Консультант Линь, нам тут не нужны средневековые предрассудки, – Син Цунлянь вздрогнул и спросил тихим голосом, – Это ведь не колдовство, точно?

– Психологическое колдовство считается?

Линь Чэнь не собирался пугать Син Цунляня, однако успел заметить промелькнувшую на лице мужчины тень тревоги, которая мгновенно исчезла. Словно что-то осветило всё его лицо, но, как только Линь Чэнь это заметил, то понял, что это всего лишь вспышка молнии.

– Сейчас не самое подходящее время для таких разговоров. Давай подождём результатов, – успел произнести консультант до того, как прозвучал раскат грома.

– Надеюсь, всё пройдёт как по маслу, – сказал Цунлянь.

После того как капитан произнес своё «напутствие», раздался гром такой силы, что окна во всем здании задрожали. Линь Чэню даже послышались какие-то крики, доносившиеся из учебного корпуса.

Дождь молотил по всему подряд без разбора. Весенний ливень и гром были вообще непостижимым явлением, наполненным несравненно мощной жизненной энергией. Они захватили всё небо так, что даже, казалось, сам воздух пришёл в движение.

Линь Чэнь подошёл к окну.

После очередного удара молнии внезапно погас свет. Это было ещё страннее, чем весенняя гроза.

Как в дораме.

Без какого-либо предупреждения большая часть кампуса вдалеке погрузилась во тьму. Как будто кто-то стёр университет с лица земли. Помимо учебного корпуса, где проводился психологический тест, в десятках других зданий не было света, в то время как в противоположных частях университета он всё ещё горел.

Сквозь вспышки света Линь Чэнь обратился к Син Цунляню:

– После того как всё это закончится, тебе действительно придётся объясниться.

Сказав это, он достал телефон. Благодаря тщательно продуманной работе Син Цунляня перед организацией тестирования все аспиранты, отвечающие за особое проведение теста, как один, были добавлены в группу WeChat`а.

> Успокойте студентов и охраняйте все выходы из аудиторий.

> Аудитории покидать запрещается!

Линь Чэнь отправил в чат эти две строчки.

***

Ученики, всё ещё сидевшие в тёмных кабинетах, были в шоке. На секунду или две повисла тишина, прежде чем её нарушили крики. Затем снова грянул гром, заставив робких девушек завизжать. Пронзительный вопль начал разлетаться по тёмному зданию, словно проливной дождь.

Однако не все студенты кричали. Большинство сидело молча, прислушиваясь к окружающей обстановке. Студенты крутили головами влево и вправо, а потом под эти крики начали тревожно перешёптываться друг с другом.

– Мне так страшно.

– Только не снова самоубийцы…

– Это место что, проклято? Почему внезапно всё отрубилось?

Студенты обменивались необоснованными теориями. Под проливным дождём и в темноте эти фантазии могли спокойно существовать, как если бы становились реальными.

Учащимся начало казаться, что с этой темнотой даже воздух в помещениях стал холоднее. Кому-то мерещилось, будто какие-то костлявые пальцы вот-вот пронзят тьму и задушат их. А кто-то ощущал, словно он сидит на большом муравейнике и бесчисленное количество букашек ползает по их коже.

Постепенно со стороны студентов посыпались всё возрастающие протесты.

– Как страшно! Учитель, как мы можем продолжать без электричества?!

– Мы можем уйти?!

– Учитель, отпустите нас!

Тревожные и беспокойные голоса потихоньку нарастали и усиливались.

***

Линь Чэнь стоял в комнате наблюдения, издалека вглядываясь в темноту. В этот момент Син Цунлянь договорил по телефону.

– Похоже, свет внезапно отключился только в нескольких зданиях. Охрана университета сейчас направилась в электрощитовую. Всё это очень странно.

В небе снова где-то вдалеке прогремело, из-за чего Линь Чэню было трудно расслышать, что только что сказал капитан.

Лестница

Захлестал дождь.

Линь Чэнь не расслышал, что сказал Син Цунлянь, всё внимание мужчины было обращено на вибрирующий телефон. Линь Чэнь склонил голову: всего за несколько секунд в группу WeChat`а хлынуло бесчисленное количество сообщений, и новые продолжали появляться одно за другим.

> Студенты уходят, и мы не можем их остановить.

> Когда снова будет электричество?

> Они начали рвать листы с вопросами.

> Я тоже боюсь... Почему вдруг отключилось электричество?

> Извините, что происходит? Когда дадут электричество?

> Чёрт-чёрт-чёрт, очень страшно!

> Мы правда не можем их отпустить?

> Мы заблокировали двери. Что делать дальше?

От экрана исходил тусклый зелёный свет. Син Цунлянь подошёл, взглянул на это и произнёс:

– Они рвут листы… Дети с ума посходили?

– Но ведь от такого люди обычно приходят в бешенство, разве нет? – Линь Чэнь скрестил руки и холодным взглядом смотрел в темноту перед собой.

– «В бешенство»?

Линь Чэнь приложил палец к губам и жестом попросил Син Цунляня помолчать.

– Слушай.

За окном раздавались приглушенные крики. То громко, то тихо, а иногда наступала такая тишина, словно пропали все звуки этого мира.

– Ты имеешь в виду крики?

Как только голос Син Цунляня затих, в дождливой ночи раздался грохот. Звук был гулкий, как будто сверху упало что-то тяжёлое, а в самом конце эхом раздалось характерное для металла вибрато.

Консультант покачал головой, продолжая вглядываться куда-то в ночь, но вдалеке не было ничего, кроме дождевой завесы и не погасших уличных фонарей, которые под проливным дождём выглядели как маленькие лепестки.

Проливной дождь сопровождался рёвом, который, казалось, окутал весь кампус.

Звук, характерный для падения тяжёлого предмета, напомнил студентам о сегодняшнем самоубийстве. Крики стали более маниакальными, как крики погребённых под землёй призраков, которые пытаются прорваться в мир живых.

Телефон Линь Чэня начал безостановочно вибрировать. Сообщения всё приходили и приходили, как будто он был ими одержим.

> Дверь их не остановит!

> Кто-то снова спрыгнул???

> Кто-то зовёт на помощь!!!

> Что я должен делать?

> Что мне делать???

> Можно ли их отпустить? Ведь нет электричества!

> Я правда больше не могу терпеть!

Текст проносился на экране, пока Линь Чэнь что-то бубнил, словно говорил сам с собой:

– Да, коллективное бессознательное.

Сказав это, он взглянул на Син Цунляня и выбежал, даже не успев объясниться.

> Обязательно сторожите двери и не позволяйте студентам выходить. Скажите, что сейчас идёт дождь, поэтому им нужно подождать, пока электричество не восстановят.

Это всего лишь трёхэтажное здание, но такое длинное.

Линь Чэнь печатал на бегу. В момент, когда он вышел из-под карниза, проливной дождь обрушился на него.

Внезапно его с силой потянули назад. Линь Чэнь пошатнулся, когда его резко дёрнули, и мужчина встал как вкопанный.

– Стоит ли сейчас так спешить? Успокойся, – капитан крепко сжал его руку, выделяя каждое слово.

– Я спокоен! – Линь Чэнь тяжело дышал, сейчас дождь ему казался градом. – Отключение электричества, звуки падения. И одновременно с этим кто-то подстрекает учащихся бежать!

– Ты хочешь сказать, что кто-то пытается поднять бунт? Сомневаюсь, что ты один сможешь контролировать этих полоумных студентов. Ладно, скажи мне... Если ученики сейчас выбегут из класса, что самое худшее может произойти? – голос капитана был такой же спокойный, как и всегда, его дыхание ничуть не сбилось.

– Несчастные случаи, давка… – мысли Линь Чэня метались от бесчисленного количества вариантов в его голове.

Син Цунлянь внезапно спросил:

– Лестница?

– Да, на лестнице. Боюсь, кто-то среди них...

– Хорошо, я понял. Возвращайся. Я поручу кому-нибудь проверить.

Линь Чэнь собирался что-то сказать, но ощутил тяжесть на плече. Сжав его, Син Цунлянь произнёс абсолютно спокойно:

– Вполне возможно, кто-то придумал этот трюк, чтобы выманить тебя. Поэтому будет лучше, если ты будешь давать указания отсюда.

Как только Син Цунлянь закончил говорить, он убрал руку и рванул в дождливую ночь вместо Линь Чэня.

Из-за дождя в глазах консультанта всё расплывалось.

– Понял, – бросил он вслед убегающему капитану.

Дождь продолжался.

Линь Чэнь вернулся и сел на ступеньку. Хоть он и промок, но не ощущал никакого холода.

Раскаты грома всё ещё чередовались с молниями, но, возможно, потому что удаляющаяся фигура Син Цунляня, горя праведным гневом, стремительно разрезала дождевую завесу, Линь Чэнь вдруг почувствовал спокойствие. Подобные мысли чудесным образом утешили его сердце. Линь Чэнь вдруг почувствовал, что ливень стал благословением Божьим.

> Ученикам сейчас лучше.

> Чёрт побери, это было слишком опасно. Вот психи!

> Вы представляете, у нас в аудитории порвали все листы с вопросами!

> К счастью, шёл дождь, поэтому никто не решился прорываться с боем. В противном случае я определённо не смог бы их остановить.

Линь Чэнь глубоко вздохнул. Его дыхание наполнилось холодом дождливой ночи. Он, как мог, отжал рубашку на себе, вытер руки, затем коснулся экрана телефона и напечатал.

> Сообщите студентам, которые хотят уйти, что сейчас идёт слишком сильный дождь. Если через 10 минут лучше не станет, пусть они организованно спустятся вниз из аудиторий с первой по десятую.

***

Когда Син Цунлянь понёсся вниз учебного корпуса, его встретили клочки бумаги, разбросанные по всему полу, как конфетти. Наверху также были разбросаны бумажные куски, смешанные с дождевой водой. Однако большая часть криков прекратилась, осталось лишь тёмное здание, тихо и пусто стоящее в дождливой ночи. Капитан подумал, что, вероятно, в этом была заслуга Линь Чэня.

Охрана университета уже услышала новости, и вдалеке сквозь ливень бежало несколько фигур.

Должно быть, это полицейские, которых я просил у Цзян Чао.

Из-за нескольких самоубийств охранники были знакомы с Син Цунлянем, поэтому ему даже не нужно было показывать полицейское удостоверение.

Они узнали его и окликнули под проливным дождём:

– Капитан Син, что происходит?

Син Цунлянь уставился себе под ноги.

Студенты проходят тестирование на пятом этаже. В учебном корпусе две лестницы, восточная и западная, а времени в обрез.

Син Цунлянь указал на пятерых охранников перед собой и произнёс со всей серьёзностью:

– Вы проверили это здание? Пусть пятеро осмотрят всё с первого по пятый этаж восточной лестницы. Постарайтесь действовать максимально тщательно и постарайтесь завершить осмотр в течение пяти минут. Остальные идут за мной, – сказав это, он повернулся к последнему оставшемуся охраннику. – Дайте мне вашу рацию и гарнитуру.

В коридоре после отключения электроэнергии горело только аварийное освещение. Стоя на нижнем этаже и глядя вверх, можно было увидеть, как весь коридор окутывал мутный тёмно-зелёный свет.

Позади послышались торопливые шаги. Капитан быстро обернулся к троим подбежавшим полицейским и жестом приказал им молчать.

– Пять минут на осмотр лестницы. Выключите звук телефона и действуйте как можно тише.

После того как Син Цунлянь закончил говорить, его телефон слегка завибрировал – это Линь Чэнь прислал сообщение, как будто всё заранее рассчитал.

> Если через 6 минут свет не восстановят, студенты начнут покидать помещения. Будь осторожен.

Син Цунлянь включил фонарик на своём мобильнике и присел.

Свет на верхней и нижней лестницах был тусклым. Из-за дождя всё было очень скользким. Капитан схватился за поручень и начал подниматься.

Поручень был прочным. Син Цунлянь сильно тряхнул его, но проблем по-прежнему не было.

Капля холодной воды упала ему на лоб. Он нахмурился, заметив мелкие капли воды, скапливающиеся на железных перилах. Капитан быстро осмотрел пол коридора, который был вполне обычного цвета, имитирующего мрамор, а в тусклом свете становился ещё более размытым.

Капитан опустил фонарик ниже. На краю лестницы лежало что-то неопределённое. Сделав несколько шагов вперёд, Син Цунлянь присел и обнаружил маленькие пластиковые бусины – жёлтые и розовые.

В этот момент по рации раздался подавленный и нервный голос:

– На полу гвозди. Все будьте осторожны.

Хоть сквозняка и не было, в одно мгновение Син Цунлянь почувствовал, будто воздух вокруг него стал настолько холодным, что можно было замёрзнуть на месте.

Гвозди, пластиковые бусины… Если к этому добавить несущихся по лестнице студентов…

Син Цунлянь тут же представил себе кровь, заливающую пол, и крики боли студентов, гуляющие по коридорам.

Выровняв дыхание, он тихо проговорил в рацию:

– Уделите внимание безопасности. Быстро уберите всё с лестницы и уходите через пять минут, как и планировалось, – сказав это, капитан поднял с земли несколько пластиковых бусин и поместил их в пакет для вещдоков.

Раскаты сильного грома эхом разнеслись по пустому коридору. Прислушавшись, Син Цунлянь понял, что им повезло – удалось избежать трагедии.

Сегодняшний вечер был всего лишь небольшим бунтом студентов против периодически глупых решений университета. Кроме того, было темно, и все сообща затевали неприятности. Элементарно было и то, что закон не станет обвинять толпу. Да и всего лишь кто-то порвал несколько бумажек, ничего страшного не произошло. Университет совсем слетел с катушек и устроил психологический тест в дождливый день? Вдобавок ко всему, в учебном заведении работают одни неумехи.

К моменту, как учащиеся начали один за другим покидать учебный корпус, электричество так и не восстановили.

Син Цунлянь стоял в темноте без зонта, наблюдая, как последний студент благополучно покидает здание. Затем мужчина достал сигарету и зажигалку.

– Капитан Син, разве вам не нужно остановить студентов, чтобы мы могли провести расследование? – тихонько поинтересовался полицейский, стоявший перед ним.

– Сможете ли вы остановить 500 человек?

Возможно, мне действительно не везёт.

Несмотря на то, что Син Цунлянь несколько раз щёлкнул зажигалкой, пламя так и зажглось.

Полицейские под командованием Цзян Чао смотрели в спины уходящих студентов, как на террористов.

Син Цунлянь нахмурился и похлопал одного по плечу, прежде чем протянуть руку.

– Капитан Син… Я… Я не курю…

После такой изматывающей ночи капитан уже готов был выйти из себя. Как и если бы перед ним сейчас появилась зажигалка, Син Цунлянь был бы готов благодарить Бога.

Мужчина достал из кармана запечатанный пакет с вещдоками и передал его полицейскому, затем произнёс:

– Это и то, что вы нашли, – отнесите всё на экспертизу и сосредоточьтесь на отпечатках пальцев, – закончив говорить, он повернулся и пошёл прочь.

Дождь продолжал лить. Несмотря на весну, в воздухе витало ощущение мрачности.

Син Цунлянь прогуливался под деревом, когда внезапно его телефон начал вибрировать.

– Лао Син, – на другом конце линии послышался напряжённый голос Цзян Чао, – отключение электроэнергии было умышленным. Я только что обнаружил устройство с таймером. Похоже, что освещение ещё долго не получится восстановить. Ты в порядке?

Возможно, это произошло потому, что голос Цзян Чао был слишком громким, но Син Цунлянь почувствовал, что шум дождя вокруг него стих.

– Эх, пока что да.

Капитан взглянул на мерцающее вдалеке здание: на верхней ступеньке парадного входа в одиночестве сидела хрупкая фигура. Син Цунлянь убрал телефон в карман и направился к Линь Чэню.

Группа

– Молодой человек, огонька не найдётся?

Сверху раздался тихий голос. В тусклом свете фонаря Линь Чэнь посмотрел на остановившиеся рядом с ним кожаные ботинки, достал из кармана коробок спичек и протянул его вверх.

– Я думал, ты не куришь, – голос Син Цунляня был слегка удивлённым, похожим на поддразнивание или флирт.

– Спички из отеля. Я взял их, когда выходил.

– И зачем тебе брать спички, когда выходишь?

– На всякий случай.

– А я уж подумал, что ты захватил их специально для меня, – небрежно пробормотал капитан, а затем сел на ступеньку рядом с консультантом. – Не знаю только, смогу ли я от них прикурить...

Сказав это, мужчина небрежно поднёс спичку к фосфорной полоске сбоку – с резким звуком вместе с зелёным дымом вспыхнуло пламя.

– Могу ли я считать, что ты сейчас со мной поделился удачей? – спросил Син Цунлянь, глядя на пламя.

– Тебе и так всегда везёт, – беспомощно ответил Линь Чэнь, ощущая рядом не только тепло от спички, но и теплую атмосферу, исходящую от человека.

– А?

– К счастью, шёл ливень, поэтому студенты не стали выбегать из аудиторий, так что нам удалось выиграть немного времени, – Линь Чэнь немного подумал, а затем спросил: – Что ты нашёл на лестнице?

– Ты точно тихонько не пробрался на место происшествия? – задумчиво произнёс капитан, слегка повернув голову к собеседнику.

– Нет, я всегда слушаюсь капитана, – ответил консультант.

– Тц…

Когда спичка уже почти погасла, Син Цунлянь наконец прикурил сигарету, сделал глубокую затяжку и медленно начал перечислять.

– Пластиковые бусины, стекло, гвозди… – Линь Чэнь не услышал особых эмоций в голосе мужчины.

В это время дождь уже стих настолько, что его почти не было слышно.

– И всякое такое.

Линь Чэнь не удивился. Если бы он хотел спровоцировать студентов на бунт и создать давку, то разбрасывание каких-нибудь предметов по лестницам было бы идеальным вариантом. Постоянно происходящие чрезвычайные ситуации последних нескольких дней порядком измотали им нервы. После того как учащиеся внезапно расслабились, у них даже не осталось сил бояться, была лишь усталость.

Ситуация была не очень хорошая, да и время поджимало. Не было даже ни секунды, чтобы передохнуть. Несмотря на это, Линь Чэнь молчал и спокойно ждал, пока капитан докурит сигарету.

– Давай вот что обсудим... Что такое коллективное бессознательное? – Син Цунлянь потушил окурок и повернулся.

– Почему у тебя такая хорошая память?

Линь Чэнь взглянул на тёмное ночное небо, на котором не было ни звёздочки. Оно было до того чёрным, что казалось ещё больше и дальше. Ему захотелось прилечь, не будь земля такой влажной.

– Я очень хорошо помню многое из того, что ты говорил, – Син Цунлянь сказал это так естественно, что Линь Чэнь тихо рассмеялся.

Консультант просто разлёгся на ступеньках, положив голову на скрещенные под ней руки.

– Например, разве не будут в нормальных обстоятельствах студенты сопротивляться университетским порядкам, громко кричать и пытаться выбежать из кабинета в полнейшей панике? – спросил Линь Чэнь.

– Конечно нет.

– Тогда ты задумывался о том, что заставило их внезапно именно сейчас стать такими?

– Не потому ли, что было темно, и кто-то воспользовался хаосом, чтобы намеренно их спровоцировать?

– На самом деле, любители рок-концертов также будут бунтовать, и фанаты спорта также склонны к бунту после поражения их команды. Это не имеет ничего общего со временем, окружающей средой или местоположением. Речь идёт только о людях. Если копнуть глубже, возникает вопрос: почему людей так легко спровоцировать чем-то банальным и заставить пойти на крайние меры?

– Консультант Линь, – лениво протянул Син Цунлянь, внезапно ложась рядом и немного повышая тон. – Не задавай вопросов. Просто расскажи, я слушаю.

– Речь идёт о психологии толпы. Мы часто обнаруживаем, что во взволнованной объединённой группе люди осмеливаются делать многие вещи, которые они бы не сделали, будучи одни. Они будут жечь, убивать и грабить. У них нет ни стыда, ни морали, и даже закона для них не существует, потому что в толпе они теряют себя.

Как Линь Чэнь закончил говорить, он намеренно сделал паузу, ожидая, что Син Цунлянь подхватит разговор. Но на этот раз ситуация отличалась: капитан лежал рядом с плотно закрытыми глазами и ровно дышал, как будто уснул.

Ночь была тихой, и дождь прекратился.

Линь Чэню показалось, что его используют в качестве инструмента гипноза. Он вздёрнул брови, сел и положил руки на колени. Затем повернул голову назад и осторожно посмотрел на Син Цунляня, при этом медленно говоря:

– Если бы ты не уснул, то, наверное, сказал: «Ну, теряем себя. Это похоже на то, что сделали Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь и Цзян Лю…» Это на самом деле так. Коллективное бессознательное – ужасающий и реальный психологический феномен. В нормальных обстоятельствах люди рациональны и умеют думать, но как только разумные люди попадают в группу, их индивидуальности быстро стираются. Разум и самоконтроль исчезнут, и природа человеческих порывов выйдет на свободу. Большинство трагедий геноцида проистекает из этого. Если нужно найти термин, связанный с гипнозом, то можно назвать это «групповым гипнозом».

– И насколько самоубийство Ван Шиши и других похоже на случившееся сегодня? – вдруг Линь Чэнь заметил, как Син Цунлянь слегка шевельнул губами.

Голос капитана был глубоким, как натянутая струна виолончели, разрывающая ночную тьму. Сердце консультанта необъяснимо дрогнуло. Он чувствовал себя так, будто его поймали с поличным за каким-то плохим делом.

– Подобные трагедии во многом схожи, потому что люди имеют инертное мышление, – продолжил Линь Чэнь, потирая лоб. – Даже преступники будут неоднократно выбирать один и тот же способ для совершения преступлений. На самом деле, мы должны быть благодарны: во всяком случае мы выдержали эту волну и нашли множество зацепок.

– Ван Шиши и другие относятся к определённой группе, которая кем-то контролируется? Да так, что все студенты в этой группе потеряли себя? – сделал вывод Цунлянь.

– Похоже на фантастический роман, да? – сказал Линь Чэнь, встал со ступенек и продолжил: – Если это группа студентов, совершающая насилие против другой группы студентов, как зверства иностранных студенческих объединений*, то легко увидеть, что эта жестокость вызвана коллективным бессознательным. Но они решили покончить жизнь самоубийством, а это может означать только…

*Речь о «братствах» и «сестринствах» – студенческих сообществах в США («беты», «гаммы» и т.п.).

– Хм?

– Вера и сплочённость группы, в которую они входят, находятся далеко за пределами нашего воображения, и мы ничего об этом не знаем.

– Больше похоже на фильм ужасов, – серьёзно поправил капитан.

Линь Чэнь вздохнул, отлип от ступенек и спросил:

– Ты уверен, что не хочешь вздремнуть?

– Ты ведь тоже не спал? – риторически спросил Син Цунлянь, улыбаясь и опираясь на ступеньки.

– Но ты сегодня перегрузил свой мозг.

– Консультант Линь, ты волнуешься за меня?

В окружающей темноте было тихо и беззвучно. Син Цунлянь весь промок. Свет из коридора падал на него тонким лучиком, и он был настолько слабым, что Линь Чэнь едва мог ясно видеть лицо капитана, но его голос и дыхание были очень отчётливыми.

– Всё так, – серьёзно ответил Линь Чэнь.

– Эй, я тоже волнуюсь за консультанта Линя, ведь, скорее всего, нам придётся не спать сегодня всю ночь.

Син Цунлянь протянул руку, и Линь Чэнь помог ему подняться.

Глядя на то, как Линь Чэнь равнодушно трёт лицо, капитан произнёс:

– Сегодняшняя попытка спровоцировать бунт больше похожа на прихоть, чем на хорошо спланированное действие. Потерь среди студентов нет, что завтра может привести к двум вариантам развития событий. Первый: они откажутся от своего первоначального плана и продолжат бездействовать. Второй: завтра произойдёт что-то грандиозное… Как думаешь, что случится с большей вероятностью?

– Мы не можем рисковать, – Линь Чэнь покачал головой. – Осталось меньше 40 часов, после этого каждую секунду может что-то происходить.

– Прекрасно… – Син Цунлянь засунул руки в карманы и подошёл к Линь Чэню. – Единственная надежда найти иголку в стоге сена пошла прахом. Есть ли какой-нибудь способ найти участников этой группы?

– На самом деле, это не полный провал, – консультант поднял взгляд.

Вдалеке в учебном корпусе всё ещё горел свет.

Компьютерное тестирование, специально организованное Син Цунлянем.

– Ты забыл? У нас всё ещё есть данные по двум группам, – сказал Линь Чэнь.

– Я не забыл. Специально спросил. Ждал, что ты меня похвалишь, – пока Син Цунлянь говорил, он достал телефон. – Профессор Фу только что написал, что тестирование окончено.

Линь Чэнь нахмурился, быстро достал телефон и уже собирался позвонить, но капитан был быстрее – он нажал кнопку вызова и протянул трубку.

– Старина Син, с тобой что-то случилось? Только что было столько шума.

– Это я, – сказал Линь Чэнь.

– Шисюн! Ты в порядке? Я слышал, что в учебном корпусе отключилось электричество и студенты устроили переполох. Где капитан Син? Что с ним стряслось? – на другом конце Фу Хао не мог перестать болтать.

– Я в порядке, он тоже, – Линь Чэнь немедленно прервал его. – Результаты уже известны?

В трубке был слышен шорох, как будто кто-то выхватил телефон, и через некоторое время раздался бодрый голос:

– А-Чэнь, я обработал данные по тем условиям, которые ты озвучил мне ранее. Единственный, кто соответствует критериям отбора, – девушка по имени Цзинь Сяоань. Я думаю, что у неё довольно милое имя – «маленькая» и «тихая».

– Цзинь Сяоань… У неё есть какая-то связь с умершими?

– Очевидной – нет. В конце концов, факультеты находятся слишком далеко. Цзинь Сяоань никогда не состояла в клубах, будучи студентом-медиком.

– Медик? – Линь Чэнь немного задумался и произнёс: – Когда я учился в институте, студенты факультета психологии и медики вместе посещали общие занятия. Например, мы вместе проходили идеологию и политику. Проверь их расписание.

– Окей, дай мне 30 секунд.

После звуков клавиатуры Линь Чэнь услышал, как Ван Чао внезапно глубоко вздохнул.

– Дерьмо... Цзинь Сяоань и Цзян Лю вместе проходили «Политику 2». Что, чёрт возьми, такое «Политика 2», А-Чэнь?

– Предмет, который может легко поспособствовать дружбе между одногруппниками, а также развить навыки внеклассного чтения, – Линь Чэнь похлопал Син Цунляня по плечу, пока они оба стояли под уличным фонарём. – В каком общежитии живет Цзинь Сяоань?

– Здание 7, комната 201.

– Мы с твоим капитаном сейчас находимся во дворе под окнами компьютерного класса. Спуститесь-ка вместе с Фу Хао.

– Мы пойдём в женское общежитие? Супер! – воскликнул Ван Чао.

Послание

– Дискретная математика – математическая дисциплина, изучающая структуру дискретных величин и их взаимосвязи. Можно также сказать, что дискретная математика является основной дисциплиной информатики, являющаяся мостиком между ней и математикой.

Это объяснение, которое Син Цунлянь прочитал вслух, затем его прервал Ван Чао.

– Я знаком с дискретной математикой, капитан. Зачем заходить на Baidu*? Вы меня недооцениваете?

*Китайский аналог Google.

– Тогда скажите, господин Ван, почему Цзинь Сяоань посмотрела на книгу о дискретной математике, когда Фу Хао выкрикнул имя Цзян Лю?

– Откуда вы знаете, что она взглянула на «Дискретную математику»? Это также могла быть «Всё начинается со встречи», стоящая рядом, – риторически ответил Ван Чао.

– Потому что в общежитии Ван Шиши мы также нашли такую же книгу, «Дискретную математику», принадлежавшую Сюй Хаочжэнь.

– Что за пиз… – Ван Чао запнулся. – Unbelievable*!

*Ван Чао заменяет матерное слово, произнося «невероятно» по-английски.

– Говори нормально! – капитан влепил мальчишке подзатыльник.

– Чёрт, дискретная математика – это не высшая. Она даже не является обязательным предметом в универе. Да и на их направлении нет математики или информатики, верно? Почему они вдруг этим заинтересовались?

Прислушиваясь к болтовне, Линь Чэнь опустил голову и посмотрел в экран на профессора Фу, который неловко болтал с Цзинь Сяоань. То, о чём они говорили в конференц-зале, через микрофон попадало прямиком в уши Фу Хао, из-за чего лицо профессора напряглось, поскольку он не знал, что ему делать дальше.

– Профессор Фу… Проверь, будет ли имя Цзян Лю написано на титульном листе «Дискретной математики» Цзинь Сяоань, – Линь Чэнь сказал это в микрофон, отчего профессор слегка дёрнулся.

Однако единственный способ – проверить всё ли действительно так.

На этот раз Линь Чэнь больше не дразнил Фу Хао.

– Разве у тебя нет с собой папки? Притворись, что просматриваешь книгу «Всё начинается со встречи», а в другой руке держи пачку сигарет. Затем, как будто случайно, вытащи «Дискретную математику».

Когда Фу Хао сталкивался с девушками, он мог использовать только около 0,1% своих разговорных способностей, поэтому Линь Чэню ничего не оставалось, как инструктировать.

– Ты можешь сказать Цзинь Сяоань, что тоже читал этот детективный роман.

Другими словами, уровень инструктора был ничуть не выше. К счастью, движения Фу Хао с самого начала были неуклюжими, так что независимо от того, сказал ли он это или предпринял попытку взять книгу с полки – всё не выглядело неожиданным. Несколько книг упало на пол, Фу Хао присел, загородив обзор Цзинь Сяоань.

– Эта книга действительно хороша, – сказал он, вернув роман на место. – Вы её уже прочитали?

Затем, притворившись, что это случайно, быстро перевернул книгу «Дискретная математика», а другой рукой навёл пачку сигарет, чтобы заснять процесс целенаправленного перелистывания.

– Она такая же, как у Ван Шиши? – Ван Чао замедлил запись на экране и перетащил полоску загрузки вперёд, пока спрашивал.

– Такая же, – Линь Чэнь осторожно нарисовал пальцем круг на экране.

В правом нижнем углу титульного листа действительно было имя «Цзян Лю».

– Обрати внимание на страницу с авторскими правами и сфотографируй её, затем можешь уходить, – сказав это, Линь Чэнь выключил микрофон.

В комнате воцарилась тишина. Линь Чэнь молчал, как и Син Цунлянь. Даже капитан Цзян, который обычно был беззаботным, не осмеливался говорить. Таким образом единственным, кто смог подать голос в сложившейся ситуации, был Ван Чао.

– Это что-то вроде женского общества, в котором посылают друг другу книжки и призывают усердно учиться?

Голос подростка был лёгким и нежным. Хотя этот вопрос был не таким уж важным, но все, просто слушая голос Ван Чао, внезапно расслабились.

– Можешь немного объяснить, что такое дискретная математика? – спросил Линь Чэнь.

– Я не могу объяснить. Тема слишком большая, в ней много всего, вам будет слишком сложно.

Хотя эта фраза была эквивалентна выражению: «У тебя, смертный, слишком низкий IQ», искренность в глазах Ван Чао не позволяла людям треснуть его по голове.

Пока они разговаривали, Син Цунлянь наблюдал за Фу Хао, который внимательно читал оригинал «Дискретной математики».

– Это немного странно, – вдруг сказал капитан.

– Что именно?

– Взгляни, эта книга немного потёрта, но в ней нет никаких пометок, – Син Цунлянь указал на загнутый угол учебника. – Книга, которую Сюй Хаочжэнь дала Ван Шиши была в точно таком же состоянии. Хоть она и выглядела потрёпанной, но в ней не было никаких пометок или записей.

– Что плохого в том, что там нет пометок? Нормальный человек не продержится дольше десяти страниц такой книги, – вмешался юный техник.

В этот момент на малыша Ван Чао нашло вдохновение, и он повернулся к Линь Чэню.

– А-Чэнь, капитан спрашивает тебя!

Линь Чэня это позабавило: изначально неясная ситуация вдруг прояснилась.

– Потёртость книги доказывает лишь то, что её много раз перелистывали, но ничего другого доказать не может.

– Какого другого?

– Это доказывает лишь то, что Цзинь Сяоань или Ван Шиши действительно читали эту книгу, – Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня и продолжил: – Просто большинство людей, читающих подобную специализированную литературу, делают заметки.

– Но может быть и так, что эта книга им очень дорога, и они не хотели в ней писать!

Видя, что Ван Чао делает из этого выводы, консультант удовлетворённо кивнул.

– Это правда так, поэтому теперь есть два варианта. Первый: они не читали «Дискретную математику», а просто перелистывали книгу снова и снова, поэтому содержание не имеет для них никакого смысла. Второй: они серьёзно изучали «Дискретную математику» и, потому что слишком дорожат этой книгой, не делали в ней никаких заметок. Как думаешь, какой из них более вероятный?

Ван Чао почесал голову.

– Я не знаю! Но, честно говоря, я не специалист по математике или компам. Дискретная математика слишком сложная, а основатели теории множеств просто психи.

– Значит, ты согласен, что это первый вариант? – Линь Чэнь прервал парня.

– А-Чэнь, я думаю, всё, что ты говоришь, правильно! – бесстыдно заявил Ван Чао. – Значит, ответ в том, что они действительно ни черта не смыслят и просто листают книгу?

– Верно.

– Но откуда ты знаешь?

– А, потому что ты только что показал мне личное дело Цзинь Сяоань. Она завалила математику в старшей школе, – сообщил Линь Чэнь.

Услышав это, маленький товарищ Чао резко выдохнул, а затем грустно добавил:

– А-Чэнь, не учись у капитана плохому.

– Важно быть внимательным в процессе рассмотрения дела, – Син Цунлянь щёлкнул Ван Чао по голове и продолжил: – И нечего хвастаться изучением дискретной математики.

– Ауч! Но для чего они это делают? Занимаются цигуном* или чем-то таким? Листают книгу и пытаются разгадать её смысл? – уныло спросил Ван Чао.

*Система скоординированных дыхательных и двигательных практик и медитаций, используемая в целях оздоровления, духовности и изучения боевых искусств.

– Если ты добавишь к этому несколько других ключевых слов, как «даркнет» и «наркотики», то заметишь что-то общее? – продолжал спрашивать капитан.

В одну секунду взгляд Ван Чао изменился.

– Чёрт, капитан, у меня мурашки! Что с тобой не так, раз ты думаешь о таких вещах на ночь глядя?!

После этого вся комната погрузилась в гнетущую тишину.

Линь Чэнь сжал правую руку и тоже замолчал.

Потрёпанная книга, студенты, управляемая группа, интернет-трансляции в даркнете, торговля наркотиками, кража ювелирных изделий… Если соединить эти ключевые слова в цепочку, всё выглядит примерно так: кто-то различными способами получает контроль над группой студентов, не только используя их для проведения различных интернет-трансляций и получения огромных денег, но и вовлекая в кражу многомиллионных драгоценностей и межгосударственные преступления, связанные с наркотиками. Единственная подсказка, которая сейчас есть у нас на руках, в том, что у всех этих студентов есть странный учебник «Дискретная математика». Тогда роль этой книги кажется очевидной.

– Что, чёрт возьми, происходит? Я смотрю, что ты не любитель объяснять вещи простыми словами, – не выдержал, наконец, Цзян Чао.

– Тогда так... Почему кукловод использовал трансляцию в даркнете? – риторически спросил Ван Чао.

– Чтобы его не нашли!

– Да будь то Tor или даркнет, по сути это всё сервисы для защиты частной жизни. Другими словами, методы шифрования. Тогда, если кто-то контролирует большую группу студентов, этот человек должен давать детям инструкции, чтобы они убедились в безопасности полученной информации, так?

– Не может быть. Вы думаете, что эта книга для расшифровки? Сколько должно быть лет, чтобы играться в подобное? А в вещах другого покойника мы книгу не нашли, – резко отреагировал Цзян Чао. – И разве у них нет даркнета? Не удобнее бы было для общения в сети завести форум или что-то такое?

– О, это просто. Разве преступная организация не забирает обратно такие важные вещи после смерти её хозяина? Неужели в их группировке все настолько глупы, что оставят столь очевидные улики для расследования? Предполагается, что книга Ван Шиши была уничтожена по особой причине! И хоть этот метод шифрования очень прост, на самом деле он весьма эффективен и трудноуловим. Даже если ваш сосед по комнате увидит книгу, мало кто на самом деле будет её читать. Но вот если вы просматриваете странный сайт в Интернете, это будет выглядеть весьма подозрительно. Такие вещи, как текстовые сообщения и WeChat, можно легко отследить. Что же касается книги, то здесь много формул и странных символов. Например, если я скажу «1612», поймёте ли вы, имею ли я в виду строку 12 на странице 16 или строку 6 на странице 1 и 12-е слово? Если это слово является знаком минус, узнаете ли вы, что оно означает – пробел, перенос или удаление? Конечно, теоретически этот метод шифрования можно взломать, но он требует большого количества данных и вычислительного анализа. Таким образом, книгу по математике действительно можно использовать как идеальное руководство к кодированию. Причина, по которой я считаю её идеальной, заключается в том, что кроме капитана, чёрт возьми, кто смог бы связать учебник с подпольной шифровкой?!

– Думаю, ты меня нахваливаешь, – холодно ответил Син Цунлянь.

Наконец, командир группы Жэнь, притаившийся в углу, внезапно заинтересовался этой темой. Но это было не столько интересом самим по себе, сколько тем, скорее, что его больше заботило.

– Вы имеете в виду, что они используют эту «Дискретную математику» как зашифрованное руководство по передаче информации? Я думаю, что причина, по которой вы так считаете, в том, что этим методом шифрования пользуются в подпольных преступных организациях. Если быть точным, его любят торговцы наркотиками, а значит, я подозреваю, что этих студентов на самом деле используют для тайной контрабанды.

– Можно подозревать такое, но сейчас подобные подозрения в принципе бесполезны, – бессердечно ответил капитан.

– Вы не можете остановить моё расследование только из-за вашего собственного дела!

– Кажется, я сказал, что всё, связанное с делом Фан Чжимина и наркофабрикой, на данный момент не входит в общее направление нашего расследования.

– Это важная улика, мы можем за неё ухватиться! – командир внезапно повысил голос.

– О, тогда командир группы Жэнь перехватил какие-нибудь коды? – Син Цунлянь пристально посмотрел на него, одним этим предложением лишив Жэнь Сяня дара речи.

– Пока нет, но я могу просмотреть файл и, возможно, найду что-то.

– Ну, если у тебя получится перехватить пароль, а твои выводы о том, что кто-то манипулирует группой студентов для осуществления бесчисленных незаконных и преступных действий, включая распространение наркотиков, подтвердятся, ты сможешь использовать эти сведения, чтобы поймать кукловода или спасти этих детей? – голос Син Цунляня был холоден.

Капитан протянул руку и указал на ноутбук Ван Чао: на экране была девушка, сидящая со слегка склонённой головой.

– Ты всё ещё не понимаешь. Есть ли разница между этим случаем и убийствами, с которыми мы сталкивались раньше?

– Я… – Жэнь Сянь хотел что-то сказать, но не понимал ситуации.

– В чём разница? – вмешался Цзян Чао.

Линь Чэнь посмотрел на капитана, который, очевидно, был зол на этих двоих, и не мог не похлопать его по ладони.

– Разница в том, что в обычных убийствах нам нужно найти только убийцу, а в данном случае даже найти человека, стоящего за всем, не самое главное.

– Разве не важно поймать того, кто за этим стоит?

– По сравнению с неизбежными потерями и группой манипулируемых студентов вопрос о том, кто за этим стоит и что они делают с этими студентами, не имеет значения. Как решить нынешнюю проблему – вот что самое главное.

После того как Линь Чэнь закончил говорить, он снова посмотрел на Син Цунляня. На самом деле, если бы капитан не объяснил, то консультант не понял бы, что мышление Син Цунляня всегда оставалось чётким, а его приоритеты максимально точными. Честно говоря, они были настолько верными, что Линь Чэню нечего было сказать.

– Тогда нужно найти кукловода и не дать ему действовать. Разве это не самое очевидное решение? – спросил Цзян Чао.

– Теперь у нас есть две доступные улики: книга и человек. Если предположить, что «Дискретная математика» на самом деле представляет собой зашифрованный текст, то на данный момент мы даже не перехватили соответствующие пароли. Эта подсказка для нас в принципе бесполезна. Что же касается Цзинь Сяоань… Разве ты не пытался в тот день разговорить Чэн Вэйвэй? Учитывая, что Цзинь Сяоань в точности на неё похожа, как думаешь, сможешь заставить её открыть рот, чтобы можно было извлечь какую-нибудь полезную информацию? – продолжил консультант.

Ван Чао жалобно поднял руку и спросил:

– Тогда разве мы сейчас не в тупике?

– Кто такое сказал? – Син Цунлянь схватил Ван Чао за ухо. – Прежде всего мы можем сравнить «Дискретную математику» Ван Шиши с «Дискретной математикой» Цзян Лю, чтобы определить, являются ли они одной и той же версией. Затем мы проверим страницу с авторскими правами и установим издателя, чтобы узнать тираж и выходные данные. Так мы выясним, сколько книг было выпущено в Юнчуане. Мне ещё нужно учить тебя таким вещам?

– С таким пустяком я могу справиться…

Ван Чао похлопал себя по груди, и его пальцы запорхали над клавиатурой.

– Сначала взгляните на издание! – пока юный техник говорил, он увеличил изображение на экране. – Поздравляю, господа, эта книга – первая печатная версия 2001-го года. Тираж составил пять тысяч экземпляров. Другими словами, это настоящий антиквариат! А в старом издании хорошо то, что оно, вероятно, не продавалось онлайн. Бинго! Книгу действительно не продавали в Интернете. Я не знаю, как оценить вашу удачу, господа.

Мальчишка щёлкнул по клавиатуре и цокнул языком.

– Так это хорошо или плохо? – сухо спросил Син Цунлянь.

– Раз учебник не продавался онлайн, значит, он прошёл через каналы издательства. Хорошо, что я могу проверить выходные данные. Только это было весьма давно. Очень может быть, что несколько посредников заказали эту книгу разными партиями, а любая система может найти только основного поставщика, не вторичного, поэтому…

Голос парня резко оборвался. Хотя он ввёл много ключевых слов, но после установки критериев поиска во всём Юнчуане и его завершения появился только один результат.

[Yongchuan Siyuan Inspirational Book Distribution Co., Ltd., Чан Вэй 139XXXXXXXX]

В этот момент Цзян Чао переслал фотографии со своего телефона Ван Чао. Парнишка взглянул на снимки, быстро скопировал адрес книжного магазина и отправил его своему капитану.

– Эти две книги одного и того же издания. Я отправил адрес на ваш телефон, капитан. Вы можете идти. Bye-bye*!

*С англ. «Пока-пока!»

На часах было 20:31.

Линь Чэнь сначала взглянул на время на экране телефона Син Цунляня, а потом на адрес. Дистрибьютор находился в книжном магазине «Юниверсити-Сити».

– Книжный торговый центр «Феникс» обычно закрывается в 21:00. Если мы поедем сейчас, то сможем успеть.

Син Цунлянь уже был готов уйти, но, услышав то, что сказал Линь Чэнь, внезапно повернулся к Жэнь Сяню.

– У нас почти 21:00, а это значит, что в часовом поясе за океаном, вероятно, утро. Пожалуйста, проследи за этим, командир Жэнь. Если что-нибудь появится в Интернете, просто скажи пацану, он всё сделает, – закончив говорить, он указал на Ван Чао, а затем, как будто был не в своей тарелке, проинструктировал: – Не разговаривайте с этими людьми. Если они предоставят полезную информацию, мы заплатим. Так будет быстрее.

Модель

Син Цунлянь всегда был таким. Пусть он и создавал впечатление свободного и демократичного человека, но на самом деле был крайне властным. В процессе вынесения решений капитан не подвергался чьему-либо влиянию, всем оставалось только выполнять его приказы. И хоть они раздавались достаточно мягким тоном и с добрым взглядом, этим распоряжениям нельзя было не подчиниться. И в будущем они не должны были подвергаться сомнению. К примеру, когда он сказал не идти по следу дела о наркотиках – значит, этого вообще нельзя касаться. Или когда он сказал не разговаривать с людьми из даркнета – этого нельзя делать ни в коем случае.

Линь Чэнь сидел в машине. Через опущенное окно в салон проникал свет от уличного фонаря и свежий воздух, но внутри была такая атмосфера, что молодой человек внезапно подумал, что Ван Чао действительно задолжал капитану крупную сумму денег.

Линь Чэнь чуть слышно вздохнул. По какой-то причине Син Цунлянь, похоже, что-то заметил. Он поднял окно, и в машине вдруг стало тихо.

– Как думаешь, мы сможем, наконец, найти этих людей?

Голос Син Цунляня был тихим и слегка холодным. Линь Чэнь внезапно почувствовал, что капитан, вероятно, снова оценивает ситуацию.

Если бы он был уверен, то мы бы пошли по проторенной дорожке, стремясь уничтожить стоящую за этим группировку. Но если он не уверен, вероятно, Цунлянь решит спугнуть змею, посетив книжный и заставив тех, кто за всем этим стоит, отказаться от своих кровавых планов.

Первый вариант был идеальным, но также существовала вероятность, что они останутся ни с чем. Это бы значило, что они не только не поймают убийцу, но и не смогут остановить разворачивающуюся трагедию. Хотя второй вариант был консервативным, ограничивал их возможности и имел огромное количество последствий, но не было ничего важнее предотвращения возможных потерь и травм.

Будь это сериал, мы могли бы перемотать вперёд, чтобы увидеть концовку и сделать правильный выбор. Но в реальной жизни, как только выбор сделан, уже нельзя вернуться и начать всё заново.

Внезапно кто-то похлопал Линь Чэня по плечу. Он посмотрел на соседнее сиденье: в глазах Син Цунляня плясали искорки смеха, а на губах играла странная улыбка.

– Расслабься, – сказал капитан, – не думай слишком много. Сейчас не время выбирать между жизнью и смертью.

Линь Чэнь слегка опешил.

Очевидно, что это не я тут много себе надумываю.

– Что, если подсказка из книжного центра «Феникс» бесполезна?

– Будь что будет. Мы просто поищем другую зацепку, если эта не сработает. Я несу за это ответственность. Какое это имеет отношение к тебе?

– Капитан Син…

– Консультант Линь… Прошу, говори.

– Ты замечаешь, что иногда ведёшь себя как диктатор?

Услышав такие слова, Син Цунлянь без тени удивления улыбнулся.

– Да не может быть, я всегда демократичен.

– На этот раз всё отличается от того, что было раньше. Правда, я не уверен, – Линь Чэнь ухватился за ремень безопасности. – Время ограничено, а улик недостаточно. По сути, мы сильно рискуем и можем проиграть.

– Это не какая-то азартная игра. В любом случае под руководством консультанта Линя мы быстро нашли Цзинь Сяоань.

– Но даже если мы найдём десять тысяч Цзинь Сяоань, вероятность того, что они откроют рты, почти равна нулю. Они ничего нам не расскажут, дальше будет убийство, поджог, беспорядки, массовое самоубийство, ограбление, угон – всё возможно. И что самое страшное…

– Э-эм, консультант Линь… – внезапно прервал его Син Цунлянь. – Могу ли я спросить, почему они так отчаянно пытаются услужить организации? Уместно ли мне вообще использовать слово «организация»?

– Ну, потому что им промыли мозги.

– Конечно, им промыли мозги, но большинство из них – высокообразованные студенты… – капитан крутанул руль вправо, следуя инструкциям навигатора, и впереди показались буквы книжного торгового центра «Феникс».

– «Группировка», «промывка мозгов», «самоубийства» и «насилие». Если объединить все эти слова, разве ты раньше не замечал, что здесь есть что-то общее?

Линь Чэнь нахмурился.

– Именно потому что я заметил, это тем более странно. Как кукловод может быть настолько успешным и так хорошо скрываться, что никто за всё это время о нём не сообщил? – капитан на мгновение задумался. – Даже если это финансовая пирамида, существуют люди, которые скорее умрут, чем подчинятся. Или, наконец, сбегут. Разве нет? Как ему удаётся находить таких преданных жертв? Это похоже на какое-то колдовство.

Син Цунлянь остановился на обочине. Он потянул ручник и увидел, как Линь Чэнь застыл на месте, словно молнией поражённый, не говоря ни слова. Капитан наклонился и отстегнул ремень безопасности психолога. От тихого щелчка Линь Чэнь встрепенулся.

– Что ты только что сказал?

– Я сказал «пирамида».

– Спасибо, – Линь Чэнь похлопал Син Цунляня по плечу, толкнул дверь и вышел из машины. – Вот зачем нужны трое.

Линь Чэнь шёл быстро, капитан выскочил из машины и побежал за ним.

– Зачем нужны трое? – спросил он, следуя за Линь Чэнем.

Консультант не ответил.

Линь Чэнь вошёл в книжный магазин, остановился слева от входа и небрежно протёр висящую доску. Он взял с подставки маркер и без колебаний начеркал три буквы – А, В и С – расположив их в виде треугольника.

Син Цунлянь стоял и смотрел на происходящее.

С самого начала во всём деле было одно из самых ярких, но и самых сложных обстоятельств, которое нужно было прояснить. Почему их было трое? Почему все трое умерли вместе? Мы понимаем, что эти трое что-то значат, но понятия не имеем, что именно.

– Хоть это и не финансовая пирамида, но во всех методах «промывки мозгов» существует стандартный подход. Мы называем это «моделью ABC*». А обманом вводит В в организацию. А не может выполнять идеологическую обработку вместо B. А несёт единоличную ответственность за установление и насаждение идей в голову В, который уже распространяет их и доносит до С. Поэтому в этой организации деятельность обычно опирается на трёх человек, – Линь Чэнь говорил медленно, выделяя каждое слово.

*Упрощённая схема, используемая в рационально-эмотивно-поведенческой терапии (РЭПТ) для изменения иррациональных убеждений на рациональные, тем самым вызывая более здоровую реакцию на ситуации. Идея «модели ABC» заключается в том, что человеку не обязательно менять своё окружение, чтобы чувствовать себя лучше; вместо этого он может принять и изменить свою реакцию на это окружение.

Син Цунлянь быстро понял, что имел в виду Линь Чэнь.

– То есть Сюй Хаочжэнь обманом заставила Ван Шиши присоединиться к организации?

– Конечно, он имел в виду не это.

Позади раздался тихий голос, заставивший капитана повернуться. Син Цунлянь обнаружил, что рядом с книжным магазином находится рекламная стойка, за которой сидел молодой человек и вертел между пальцев ручку, со скучающим видом вмешавшись в их разговор. На нём был дымчато-серый костюм и рубашка в тонкую полоску. Светлые волосы и глаза придавали всему его виду элегантности. Явно была ночь, но он казался цветком, греющимся на солнце, от которого невозможно отвести взгляд.

В тот момент, когда Син Цунлянь оцепенел, на замёрзшем лице Линь Чэня начал трескаться лёд. Прежде чем капитан успел среагировать, консультант отбросил маркер и, обойдя Син Цунляня, подошёл к рекламной стойке. Молодой человек в костюме встал со своего места, затем осторожно поклонился и протянул руку в знак приветствия. В следующий момент Син Цунлянь вконец остолбенел, увидев как Линь Чэнь крепко обнял собеседника.

Примерно на пять секунд время как будто остановилось. Капитан смотрел на двух крепко обнимающихся людей, отмечая, как Линь Чэнь рукой похлопывал спину молодого человека. Син Цунлянь был так удивлён, что даже приоткрыл рот.

В конце концов, застывшее время разрушила крайне ехидная ухмылка молодого человека в костюме. Юноша скривился и даже многозначительно подмигнул Син Цунляню.

Быстро придя в себя, капитан подошёл к стойке. Приблизившись, он понял, что это была вовсе не стойка, а сломанный стол, на котором были разложены пёстрые книги со следующими названиями: «Тринадцать наложниц тирана», «Милая любовница властного генерала» и в том же духе, от которых по спине пробежали мурашки. В центре стола находилась табличка с надписью «Известный писатель, Су Фэнцзы».

Так это автограф-сессия? Но насколько же непопулярный этот писатель, раз стоит в одиночестве ночью и без читателей? Учитывая названия книг, становится понятно, почему всем наплевать!

В этот момент капитан понял, что, по сравнению с молодым человеком перед ним, Ван Чао действительно был обычным ребёнком. Пока Син Цунлянь всерьёз сокрушался, двое людей перестали обниматься. Линь Чэнь быстро успокоился.

Син Цунлянь тихо кашлянул и неожиданным даже для самого себя немного нервным голосом с нотками ревности спросил:

– Могу я узнать, кто вы такой? – капитан протянул руку «известному писателю».

– Су Фэнцзы, – Син Цунлянь заметил, как взгляд молодого человека метнулся к табличке на столе, а затем вернулся к нему с улыбкой. – Разве здесь не написано?

Этот человек не только был невоспитанным, но и фактически отшил капитана, не собираясь обмениваться с ним рукопожатиями. Син Цунлянь отступил и почувствовал, что начинает ещё больше скучать по малышу Ван Чао.

– Итак, что же господин Су только что имел в виду? – спросил капитан.

– О, я имел в виду, что не Сюй Хаочжэнь заманила Ван Шиши в организацию. Сюй Хаочжэнь была той, кого обожествляли. Вот почему в «Дискретной математике» Ван Шиши было написано её имя.

Бросив взгляд на Су Фэнцзы, в голове Син Цунляня всё перевернулось.

Имя в книге было скрытой уликой, так откуда этот человек знает об этом?

Как раз в момент глубоких размышлений нахмурившегося капитана Су Фэнцзы, словно не осознавая этого, добавил:

– Как в книге Цзинь Сяоань написано имя Цзян Лю. Организация такого рода предоставляет признанным членам небольшой сертификат, прямо как в супермаркете, где вам выдают карту лояльности. Или, допустим, вы получаете автограф кумира. Разве это не умно?

Услышав это, Син Цунлянь занервничал и взглянул на Линь Чэня, а затем спросил:

– Кто вы и откуда вам известны подробности дела, которые не были обнародованы?

– Это просто. Я попросил профессора Фу постоянно держать меня в курсе расследования. А если он откажется, то я развешу его обнажённые фотки по всему университету.

Син Цунлянь чувствовал, что это просто выходит за рамки здравого смысла.

– Откуда у вас фотографии обнажённого Лао Фу? – хотя ему следовало сосредоточиться на деле или гневно осудить такое неправомерное поведение, Син Цунлянь подсознательно задал тот вопрос, который волновал его больше всего.

– Фотошоп… – ответил Линь Чэнь.

Син Цунлянь непонимающе повернул голову, но наткнулся лишь на беспомощное выражение лица своего консультанта, как будто что-то подобное в самом деле имело место быть. Учитывая то, что даже Линь Чэню было нечем отбиваться от этого человека по имени Су Фэнцзы, капитан неожиданно почувствовал, что его настроение улучшается.

Книжный магазин

– Пошли.

Линь Чэнь похлопал капитана по плечу. Консультант не оборачивался, словно воссоединение подошло к концу.

Син Цунлянь поспешно догнал его, поскольку Линь Чэнь уже начал подниматься по эскалатору.

– Это был…

– Друг.

Син Цунлянь хотел ещё раз взглянуть на «друга» Линь Чэня, но тот его предусмотрительно остановил.

– Не смотри, игнорируй его.

– Итак, почему твой «друг» так интересуется нашим делом? – осторожно полюбопытствовал капитан.

Хотя друзья Линь Чэня, вероятно, не были преступниками, но они и не выглядели особо хорошими. По крайней мере, Су Фэнцзы таким не казался.

– Я не знаю, но если он захочет поговорить, то сам за нами пойдёт.

На лице консультанта редко появлялось озлобленное выражение. Однако он, после упоминания фотошопа, вдруг от чего-то разозлился.

И в самом деле, когда эскалатор поднял их на второй этаж, они мельком увидели «друга» в дымчато-сером костюме, который уже стоял внизу и, казалось, собирался наверх.

– В чём дело? – спросил Син Цунлянь с улыбкой.

– Мы всегда думали, что, будь то Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь, Цзян Лю или даже Цзинь Сяоань, все они встретились в университете.

Син Цунлянь хотел спросить Линь Чэня, почему он вдруг повернулся спиной к Су Фэнцзы, но тот ловко уклонился от вопроса и дал совсем другой ответ. Капитану ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

– А разве не так?

– Су Фэнцзы прав. Чтобы применить модель «ABC», Ван Шиши всегда держала книгу с подписью «Сюй Хаочжэнь», показывая, что мифическая «С» – это Сюй Хаочжэнь. Тогда человек, который обманом заставил Ван Шиши войти в организацию, не она.

Син Цунлянь примерно понял, в чём загвоздка.

– Сюй Хаочжэнь ввела меня в заблуждение, – продолжил Линь Чэнь. – Говорила, что она и Ван Шиши состояли в литературном кружке, а Цзян Лю – в студсовете, поэтому все знали друг друга. Для нас естественно полагать, что они познакомились в университете. Но если это организованная преступная группировка, то она не может так быстро отбирать своих членов. И…

– И они лишь обычные одногруппники. Если бы вдруг однажды загадочный незнакомец обратился к тебе: «Одногруппник, а ты знаешь такого-то?», это было бы похоже на сомнительную схему и вызвало бы подозрения, – сказал капитан.

– Именно. Ты уже спрашивал меня, как они отбирали верных жертв и почему так долго никто не бунтовал и не сообщал о них. Потому что они тщательно отбирают участников – людей с определёнными типами личности.

– Но они не всегда могут протестировать каждого, как ты, – Син Цунлянь коснулся подбородка и подумал о другом способе. – Не похоже, что они могли взломать университетскую базу данных и просмотреть досье студентов, как Ван Чао, так?

– Будь то кража информации или какая-то другая проверка – это лишь первый шаг. Этого недостаточно… Лучше сначала найти целевую группу, обманом подвести их к ловушке, а затем уже выжидать, кто возьмёт на себя инициативу и попадётся, – Линь Чэнь ускорил шаг, обходя два ряда бутиков, и продвигаясь вглубь магазина. – Важна инициатива.

– О, это когда добыча сама идёт к тебе в руки? Процесс взаимного притяжения, – капитан шёл следом. – Другими словами, где-то в университетском городке находится ловушка, в которую студент и должен попасться. К примеру, книжный магазин?

– Это не книжный.

Линь Чэнь резко остановился с выражением полного разочарования, его предположения не подтвердились.

***

Книжный магазин «Сиюань» находился в боксе № 19 зоны B на третьем этаже торгового центра «Феникс».

Син Цунлянь посмотрел на пункт назначения. Примерно в 20:50 большая часть рольставней была опущена, но свет всё ещё горел. Перед магазином стояла куча нераспакованных коробок разного размера, в которых лежали новые книги, присланные крупными издательствами.

Внутри книжного было намного хуже, чем снаружи. Капитан немного приподнял рольставни и наклонился, собираясь войти, но оказалось, что там даже ступить некуда: пол был завален, горы книг доходили до потолка, на столе и под столом лежали красочные романы и журналы.

В магазине было полно учебных пособий, начиная от «Как подготовиться к поступлению за три года» и заканчивая тестами к IELTS*. Син Цунлянь был глубоко обеспокоен возможностью найти здесь зацепку.

*Международная система оценки знания английского языка.

Услышав, что кто-то вошёл в магазин, сотрудник вылез из-под стопки журналов и нахмурился.

– Мы закрыты. Если вы хотели что-то купить, приходите завтра.

Син Цунлянь без колебаний показал удостоверение.

– Нам нужна ваша помощь в расследовании.

– Ч-что? – продавец вскочил, аккуратно обошёл книги и встал перед капитаном.

– Вы ведёте учёт всех исходящих книг в магазине?

– Да, да.

Син Цунлянь хлопнул молодого человека по плечу.

– Не переживайте. Помогите мне найти запись, – затем Син Цунлянь показал страницу с информацией, которую ему прислал Ван Чао.

Молодой человек кивнул и поспешил к компьютеру.

– «Дискретная математика» Е Вэньчжуна, верно? – уточнил он.

Продавец ввёл поисковый запрос, и вскоре появилась строчка с проданной книгой.

> Дата: 19 ноября 2011 года в 17:44

Взгляд Син Цунляня упал на последнюю графу, показывающую количество, и на мгновение замер.

> Количество: 300

– Больше, чем ожидалось, – раздался позади голос Линь Чэня.

– Я устроился только в этом году, так что ничего не знаю! – поспешно прояснил молодой человек.

– Можете ли вы найти человека, который забрал товар? – спросил капитан.

Молодой человек покачал головой.

– Нет сведений.

– А счёт-фактура?

После вопроса Син Цунляня молодой человек повернул голову и саркастично сказал:

– Господин полицейский, если у нашего клиента нет подобного запроса, то ему не выдаётся счёт-фактура.

– Звони начальнику, – сказал Син Цунлянь.

Молодой человек поспешно схватил телефон и, кратко объяснив ситуацию, передал трубку капитану.

– Здравствуйте, буду краток. Есть ли у вас фотографии тиража книг «Дискретная математика», выпущенных в ноябре 2011 года?

– Послушайте, господин полицейский, сюда каждый день приходят и уходят люди, а вы вдруг спрашиваете меня о тираже, проданном пять лет назад? Я не могу вспомнить, правда.

– Даже если вы региональный дистрибьютор, для вас должно быть необычным явлением внезапно выдать 300 книг. Более того, это «Дискретная математика», а не «Как подготовиться к поступлению за три года». Прошу, постарайтесь вспомнить.

– Честно говоря, я тогда не управлял этим магазином. Мой предыдущий деловой партнёр с семьёй эмигрировали, так что я просто перенял бразды… И это вопрос о книге пятилетней давности… Не говоря уже том, что я даже не помню, кто в то время работал в магазине.

– Направьте мне телефон вашего бывшего делового партнёра и контактную информацию на этот номер.

Договорив, Син Цунлянь повесил трубку, а затем кивнул Линь Чэню. Консультант как будто выдохнул.

– Было бы странно, если бы нам оставили такую очевидную подсказку.

– Они скупили 300 экземпляров пять лет назад. Как же долго существует эта группировка… – Син Цунлянь задумался о том, стоит ли сообщать эту новость капитану Цзяну, который в последнее время стал заметно нервничать.

– Хорошо хотя бы то, что это было за последние пять лет, то есть не так давно, – внезапно сказал Линь Чэнь.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что это не книжный магазин? – Син Цунлянь оставил эту тему и продолжил неоконченный разговор о ловушке.

– Он имел в виду, что это место настолько ветхое, что с первого взгляда не вызывает какой-то любви или доверия. Ведь неважно, нравится это или нет – судят по одёжке, – лениво послышалось от двери.

Син Цунляню даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто говорит. На этот раз Линь Чэнь не удостоил того, кто их прервал, доброго взгляда и даже не удосужился оглянуться и ответить.

– Предположим, я кукловод. Для того чтобы найти свою цель, я сначала воспользуюсь более научным способом поиска ведомых людей. К их качествам относятся: интровертность, низкая самооценка и отсутствие друзей. Но в то же время в их сердцах должна быть сильная тоска и желание лучшей жизни. В общем, все финансовые пирамиды, независимо от того, используют ли они высокий уровень «промывания мозгов» или нет, эксплуатируют эту тоску и желание. Так что, если захочу их привлечь, я обязательно организую очень красивое место. Оно будет ослепительным и элегантным, но с расслабляющей атмосферой без отталкивающего ощущения оторванности от общества. Не слишком скрытым и загадочным, поскольку это было бы очень подозрительно. Скорее всего, оно будет расположено на обычной улице или в переулке, чтобы люди доверились. Члены группировки смогут легко заманить туда людей, а потенциальные жертвы даже решатся и войдут внутрь.

– Магазин, – сказал капитан.

Линь Чэнь кивнул.

– Это всего лишь предположение. Если мы ищем магазин, то он должен находиться на территории университета. Его целевая аудитория – студенты, большинство из которых – девушки. Из основных категорий продуктов питания и развлечений это, скорее всего, магазин дорогих напитков, магазин женской одежды или книжный.

Син Цунлянь жестом остановил Линь Чэня и позвонил Ван Чао.

– Здравствуйте, господин Син. Готов служить верой и правдой!

Син Цунлянь передал мобильник А-Чэню.

– Ван Чао, можешь найти данные о регистрации всех магазинов в пределах университета Юнчуань? Мне нужно найти магазин в округе.

– Так, взлом торгово-промышленной палаты, да? Пустяки… Да ладно, меч жаждет крови!

– У этого магазина нет конкретного названия и адреса, поэтому его будет относительно сложно найти. Во-первых, это может быть магазин напитков, магазин одежды или книжный. Если это напитки, исключи молочный чай и крупные сети кофеен. Площадь магазина около 50-150 квадратных метров. С одеждой сложнее. Сначала исключи все брендовые магазины в торговых центрах, а затем магазины мужской одежды. Площадь магазина около 20-80 квадратных метров. А примерная площадь книжного магазина такая же, как и магазина одежды.

– В торговом центре «Феникс» такого магазина точно нет… – сказал улыбчивый писака, прислонившись к дверному проёму.

Линь Чэнь взглянул на вход, а затем сказал Ван Чао:

– Исключи все книжные магазины в «Фениксе»… Скажи, сколько получилось?

– 12 с напитками, 3 книжных, а магазинов одежды… – Ван Чао сделал паузу, а затем с некоторым смущением произнёс: – 92.

– Книгу купили в ноябре 2011 года. Если бы кто-то планировал это так давно, то дата открытия магазина…

– Даты открытия и покупки не будут сильно далеки друг от друга.

Син Цунлянь склонился поближе к микрофону и сказал Ван Чао:

– Дата открытия магазина должна приходиться на период с июня 2011 года по июнь 2012 года. И у него до сих пор не было никакой приостановки деятельности.

– Чёрт, капитан, почему ты не сказал этого раньше?! – когда Ван Чао говорил с Син Цунлянем, он явно не вёл себя прилежно и послушно, как с Линь Чэнем.

Син Цунлянь молча слушал ворчание подростка.

– Всего 3 с напитками, таких книжных нет и магазинов со шмотками 27, – после того как Ван Чао закончил говорить, он резко вскрикнул от удивления, как будто открыл для себя новый мир. – Капитан, знаешь, что на первом этаже книжного торгового центра «Феникс» находится самая большая подземная пешеходная улица университетского городка Юнчуань? Прямо у тебя под ногами есть 2 магазина напитков и 20 магазинов одежды. Они закрываются в 22:00. Хочешь попытать счастья?

– Я помню, что подчинённые Лао Цзяна наблюдали за Чэн Вэйвей в течение нескольких месяцев. Попроси его проверить их записи и выяснить, бывала ли Чэн Вэйвэй в каком-либо из этих магазинов. Сначала проверь, была ли она на пешеходной улице книжного торгового центра «Феникс», а затем попроси прислать мне адрес, – закончив говорить, Син Цунлянь повесил трубку.

– Уже 21:10, – сказал Линь Чэнь.

– Осталось ещё 50 минут, – ответил капитан.

Прежде чем Син Цунлянь успел что-либо сказать, Линь Чэнь взял инициативу на себя и вышел из книжного магазина. Он грозно посмотрел на писателя у двери и свернул за угол, как бы ища укромное местечко. Син Цунлянь не смог удержаться от смеха.

***

Линь Чэнь остановился у другой лестницы около книжного магазина, обернулся, схватил человека позади себя за воротник и прижал его к стене.

– Какого хрена ты здесь делаешь?!

– Если я захочу вернуться – вернусь, – в глазах Су Фэнцзы играла улыбка.

– Скажи честно, Фэнцзы, почему ты припёрся сюда?! – Линь Чэнь разозлился ещё сильнее.

– Я здесь, чтобы помочь вам раскрыть дело. Ты мне не веришь?

– Нет.

– Уголовное дело – это хороший материал. Красивый следователь-криминалист и крутой психолог – разве не интересно?

– Свали.

– Тц! Ты такой злюка. Дай угадаю… Ты злишься, потому что вдруг понял, что меня это дело давно интересует? – Су Фэнцзы говорил тихо и мягко, как только что испечённый хлеб. – Ты, безусловно, злишься, потому что я внезапно нашёл Фу Хао, вместо того чтобы прийти к тебе. И ты подумал, что, по-видимому, я уловил ключевые доказательства этого дела гораздо раньше, поэтому и появился в торговом центре вместо того, чтобы рассказать тебе о своей находке. Всё верно?

А-Чэнь поджал губы и холодно сказал:

– Говори нормально.

– Эй, – Су Фэнцзы протянул руку и осторожно оттолкнул от себя консультанта, – я могу только сказать, что вернулся и заметил это дело, потому что оно связано с некоторыми причинами очень личного характера. Я знаю обо всём потому, что вы всё это нашли. Сегодня я в торговом центре, чтобы раздать автографы. Нужно верить в судьбу. В конце концов, я ведь писатель.

Уголки губ Су Фэнцзы были слегка приподняты, обнажая лукавую улыбку. Увидев её, Линь Чэнь отступил. У него было плохое предчувствие.

Консультант собирался уходить и уже повернулся, когда услышал:

– Но такого я не ожидал. Я редко возвращаюсь, но как же грустно видеть, как ты сопереживаешь кому-то другому.

У Линь Чэня пробежали мурашки по спине. Он как будто остался один в полной темноте. Ему захотелось найти укромное место, где можно было бы спрятаться. Не было времени проанализировать причины, спрятаться было главным приоритетом.

Пытаясь контролировать свои эмоции, Линь Чэнь повернулся и сказал Су Фэнцзы:

– Разве сейчас подходящее время, чтобы говорить об этом?

Словной дойдя до определённой точки, когда пора прекращать, писатель поправил свою одежду и сказал с улыбкой:

– Ладно, я был неправ. Теперь можем идти?

Завернув за угол, Линь Чэнь нашёл капитана криминального отдела, прислонившегося к перилам. Заметив их, он окинул Су Фэнцзы взглядом сверху донизу, а затем оторвал телефон от уха.

– Лао Цзян подтвердил, Чэн Вэйвэй бывала на улочке под нами.

Закончив говорить, он начал спускаться, не проронив ни слова.

***

Линь Чэнь не был знаком с подземной улицей под торговым центром. Ведь она, когда он учился, только строилась, а все подобные заведения ориентировались на девушек. Парни редко ходили сюда за покупками, разве что в сопровождении своих подруг. Оказавшись внизу, А-Чэнь обнаружил, что это место было ещё помпезнее, чем он себе представлял. Ослепительные огни, всевозможные магазины. Давление под землей было ниже, от чего всё казалось мутным. Хотя был вечер, по яркому полу из закалённого стекла сновали студенты группами по двое и по трое. Линь Чэнь подумал, что попал в какое-то двумерное пространство.

– Это действительно уникальное место, – легкомысленно сказал Су Фэнцзы.

Линь Чэнь не собирался с ним снова разговаривать.

Заговорил Син Цунлянь:

– Я только что связался с местной администрацией, пойдём прямо к ним в офис.

Капитан обладал хорошим чувством направления, он прошёл через кучу разноцветной брусчатки прямо в офис управления.

Было уже почти полдевятого, и на дежурстве находился всего один сотрудник. Мужчина, казалось, заранее знал о приходе Син Цунляня, поскольку быстро встал и произнёс:

– Капитан Син, верно? Менеджер организовал нашу встречу.

– Спасибо. Мне нужен план всей подземной пешеходной улицы.

– Он висит на стене, – сказал сотрудник, указывая на стену.

Син Цунлянь повернулся боком, уступая дорогу. Линь Чэнь взглянул на план этажа, принял к сведению общую планировку и перевёл взгляд на стол в поисках маркера. Син Цунлянь вытащил его из подставки и протянул. Линь Чэнь кивнул, извинился перед сотрудником, а затем по одному отметил на рисунке расположение всех магазинов на основе информации, предоставленной Ван Чао. В одно мгновение на бумаге появилось множество чёрных точек. Глядя на отметки, Линь Чэнь начал думать.

Если такой магазин правда существует, то он не может находиться в привлекательном месте. Место должно быть не самое заметное, а скорее – относительно укромное.

Линь Чэнь быстро перечеркнул все популярные магазины, расположенные у входа. Магазины на главной улице также отпадали, поскольку там было слишком шумно и недостаточно комфортно. Думая так, он вычеркнул четыре магазина по обе стороны главной улицы. В результате осталось 10.

Линь Чэнь отошёл от плана и сказал сотруднику:

– Пожалуйста, взгляните на эти магазины. От которого из них веет чем-то новым и изысканным? Декор не слишком роскошный, но со вкусом. Хоть покупателей и не так много, но предприятие открыто уже несколько лет. Иногда диву даёшься, как этот магазин может приносить прибыль и почему он до сих пор открыт.

Когда Линь Чэнь это произнёс, то сам почувствовал, что такие необъяснимые предположения были немного абсурдными. Все их рассуждения основывались на догадках, и только Син Цунлянь оперативно помог ему найти такой магазин, о существовании которого даже он не мог знать.

– Судя по вашему описанию, магазин, который находился в зоне D15, похоже, подходит. Ах, я вспомнил! У него было французское название. Там подавали кофе, а также продавали книги. Очень незаметное…

Когда Линь Чэнь услышал эти слова, то что-то словно засияло на горизонте. Он отложил маркер, сделал шаг навстречу и внезапно остановился.

– Вы сказали «было»?

– Да, несколько дней назад, когда я открывал офис, вдруг подбежал продавец из магазина и сказал, что их ограбили и он хочет посмотреть камеры. Мы подошли, посмотрели. Чёрт побери, весь магазин обчистили. Грабители забрали всё, в магазине ничего не осталось.

– Вы заявляли в полицию? – спросил Син Цунлянь.

– Конечно, я сообщил!

– Что насчёт камер?

– А вот тут странно… Когда продавец и начальник смотрели видео, вся зона D упала.

– Что значит «упала»?

– «Упала» – значит пропала. Пуф! Испарилась. Я не уверен, была ли какая-то ошибка… Или, может быть, всё случайно удалили, но в любом случае видео нет.

Познание

Естественно, это маловероятно, что магазин ограбили просто так. Ещё более маловероятным было то, что запись беспричинно исчезла с компьютера. Оставалось одно – кто-то убрал все возможные улики ещё до совершения преступления.

– Сколько дней назад это случилось? – спросил Син Цунлянь, схватив бедного сотрудника.

– Три… Да, это было три дня назад.

– Это было за день до празднования дня рождения преподавателя, – Линь Чэнь слегка побледнел.

Если предыдущее расследование всё ещё вызывало ощущение, будто они плелись не пойми куда в темноте, то сейчас ситуация, конечно, хоть и была смутной, но Линь Чэнь внезапно понял, что на самом деле они уже где-то близко.

Кто-то нас сдерживает, а борьба происходит в ограниченном диапазоне.

– Прежде чем детишки покончили с собой под деревом смоковницы, та сторона уже нацелилась уничтожить улики. Хорошо подготовились, – Син Цунлянь не был подавлен, он даже подумал, что это само собой разумеющееся. – Ох, ну не так уж и хорошо. Скорее, основная их цель заключалась в том, чтобы уничтожить труп и не оставить никаких следов.

Группировка, которая скрывалась в течение нескольких лет и использовала студентов для осуществления бесчисленных сомнительных сделок и получения от них прибыли, всегда действовала сдержанно. Почему вдруг они устроили такую шумиху с этими коллективными самоубийствами? Они должны знать лучше, чем кто-либо: как только всё всплывёт – пути назад уже не будет. Независимо от того, какова была их конечная цель, пока что это крупное общественное событие, а значит полиция их вычислит. Тщательное расследование было лишь вопросом времени. Что ж, на самом деле Син Цунлянь не ошибся. От шести мёртвых студентов, включая мою однокурсницу, просто избавились, как и от этой записи с камеры видеонаблюдения. Вероятно, не было лучшего способа расправиться, чем просто «удалить». Итак, всё это значит, что группировка хотела уничтожить все доказательства своего существования, но в данном случае они не забыли воспользоваться последней возможностью. Это что-то выходящее за рамки того, что мог бы принять хладнокровный человек.

Линь Чэнь внезапно вспомнил Ван Чао.

«Ты когда-нибудь сталкивался с настоящим злом?» Это и впрямь слишком непростой вопрос.

Линь Чэнь рьяно потёр лицо, словно пытаясь проснуться.

– Пойдём в магазин и посмотрим, – сказал капитан.

Голос мужчины звучал ровно и расслабленно, без тени разочарования от того, что их опередили.

– Я отправил Ван Чао посмотреть, можно ли восстановить запись. Но с момента уничтожения записи прошло три дня, так что шансы на то, что жёсткий диск не был перезаписан, малы, и та сторона вряд ли была настолько невнимательной.

Линь Чэнь кивнул и уставился на магазин, отмеченный звёздочкой на плане этажа. Он почти не отличался от его представлений: кофейня была небольшой и пустой, находилась на задворках подземного торгового центра, словно неприступная красавица, стоящая в холодном углу, в котором и правда было по-настоящему холодно. Стеклянная дверь была закрыта, внутри магазина было темно. Свет падал на кусок первоначального деревянного пола рядом и барную стойку, которую невозможно было чётко разобрать отсюда. На ней ничего не было, даже рекламки.

Куда ни глянь, всё действительно так, как говорил администратор. Магазин полностью «обчистили», разве что всё ещё висит вывеска.

Это была очень маленькая деревянная дощечка над дверью с иностранными буквами, написанными курсивом.

Линь Чэнь нахмурился и неосознанно взглянул на Син Цунляня.

– По-французски это означает «познание».

Выдающиеся языковые навыки капитана криминального отдела в очередной раз сыграли большую роль.

Линь Чэнь задумчиво опустил глаза и вдруг затылком ощутил, как кто-то позади него мягко улыбается. Повернувшись, он увидел как Су Фэнцзы с усмешкой уставился на Син Цунляня, а затем перевёл взгляд на него.

– Почему ты всё ещё здесь? – раздражённо спросил Линь Чэнь.

– Эй, это дело расследует полиция. Неужели нельзя потолпиться?

А-Чэнь понял, что вообще не может разговаривать с этим человеком.

У входа в кафе под названием «Познание» Син Цунлянь достал телефон, включил фонарик и посветил внутрь магазина. Стены, где изначально висели подвесные рамы, теперь были голыми, из них торчали гвозди. От люстры остались лишь свисающие цепи, лампочки и абажур пропали.

– Никогда в жизни не видел такого жадного вора, – усмехнулся Син Цунлянь. – Если я позову криминалистов на обыск, то вообще не найду ни одного отпечатка пальца, как думаешь?

– Да, здесь слишком чисто, – Линь Чэнь подошёл к капитану и посмотрел на стеклянную дверь без единого пятнышка.

– Какого чёрта тут творится? Заставили кого-то помучиться, только чтобы избавиться от всех возможных улик, – равнодушно пожаловался капитан.

Мужчина присел на корточки и натянул перчатки, чтобы осмотреть дверной замок. Он был раскурочен, что говорило о чьей-то изрядной дотошности при планировании.

– На самом деле, мы, вероятно, можем предположить, что существуют записи о входящих и выходящих из кофейни, какие-то листовки и прочее, – Линь Чэнь прислонился к противоположной стене и наблюдал за капитаном. – Если бы только были записи с камер...

– Да, – Син Цунлянь поднял голову и указал на чёрную камеру в юго-восточном углу кофейни, – просто мы её не видим.

– Как думаешь, какова вероятность того, что эта камера всё ещё работает и они знают о нашей находке? – спросил Линь Чэнь.

– Вероятность работоспособности составляет 100%, – Син Цунлянь посмотрел на загоревшуюся красную точку. – Однако, к счастью для нас, если мы не войдём в магазин, то нас не вычислят, поскольку мы сейчас в слепой зоне.

Капитан стал двигаться ещё осторожнее. Проверив дверной замок, мужчина начал осматривать внешнюю стену кофейни, затем провёл по ней рукой в перчатке и остановился у железного крюка. Он снова включил фонарик, чтобы лучше видеть, что находится на белой стене. При ярком свете можно было отчётливо разглядеть отличающуюся по цвету область, словно след от чего-то, что там долгое время висело.

– Что ты только что сказал?

– Ты о чём?

– Мы можем догадаться?

– О магазине?

Линь Чэнь посмотрел на светлый след и слегка задумался.

– Во-первых, цель, конечно, состоит в том, чтобы привлечь определённых людей, поэтому в магазине должны быть какие-то рекламные листовки. Во-вторых, что касается поручений, поскольку у них широкий спектр деятельности, должен быть внешний и внутренний способы связи.

– Например, рекламная вывеска? – пальцы Син Цунляня коснулись светлых очертаний, которые оказались небольшого размера. – Какой вор вообще будет красть рекламную вывеску у входа?

– Это слишком…

Линь Чэнь не знал, как описать свои чувства. Пока он недоумевал, Син Цунлянь развернулся и вошёл в ювелирный магазин напротив. Время уже подошло к закрытию и продавщица опускала рольставни. Капитан показал своё полицейское удостоверение и стал расспрашивать о кофейне.

– Похоже, магазин закрылся три дня назад, с тех пор никто не приходил, – женщина откинула назад волосы и понизила голос, наклонившись поближе к мужчине. – Подозреваю, что он больше не откроется, а владельцы на самом деле сбежали.

– Вот как?

– Как будто людям больше делать нечего, кроме как приходить туда и пить кофе. У них было всё настолько плохо, что иногда посетителей не было целыми днями, а персонал был такой странный и неприветливый!

– Неприветливый?

– Ага. Магазин напротив, да? Знаете про них? Когда я впервые открыла свой магазинчик, то пошла туда, чтобы заказать кофе. Поскольку мы работаем в одном месте, то понятно, что они должны были сделать мне скидку и быть обходительными, но их официант попросту проигнорировал меня. Я там просидела какое-то время, а потом ушла. Больше ни за что туда не вернусь!

У хозяйки магазина, вероятно, была давняя обида на кофейню через дорогу, она начала сплетничать. Разница в отношении была совершенно понятна. В конце концов, группировка точно не собиралась вербовать бизнесвумен.

Линь Чэнь решительно прервал жалобу другой стороны и спросил:

– В управлении имуществом сказали, что они продавали там книги. Вы припоминаете какие?

– Откуда? Я была там только один раз.

– Поскольку вы находились там какое-то время, прежде чем уйти, должно было быть что-то, что заставило вас чувствовать себя неуютно. Возможно, дело не только в персонале, а в чём-то ещё? – начал выпытывать Линь Чэнь.

– Что ж, если так подумать, то те книги… – женщина прищурилась и задумалась. – Ну, довольно неловко их читать… Один «Куриный бульон для души*». Там даже обычных журналов не было!

*Серия книг, написанная мотивационным оратором Джеком Кэнфилдом.

– «Куриный бульон для души»?

– О, ну из разряда «Измени себя за 10 дней» или «Красивая жизнь, полная вдохновения». И тому подобное.

Линь Чэнь кивнул, затем указал на внешнюю стену кофейни и спросил:

– Там что-нибудь висело?

– Маленькая доска. Рядом с моей дверью есть такая же.

Услышав это, Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня.

Капитан криминального отдела достал блокнот, написал несколько слов и спросил:

– Вы, может быть, помните, что было написано на той доске?

– Господин полицейский, я правда не помню. Какая разница, что они там написали?

Линь Чэнь поймал на себе вопрошающий взгляд Син Цунляня. Хотя капитан ничего не говорил, А-Чэнь мог примерно догадаться, о чём он спрашивает.

«Ты можешь попробовать пробудить её воспоминания?»

Линь Чэнь покачал головой.

Син Цунлянь постучал по блокноту и спросил:

– Тогда скажите навскидку, что там было написано? Вы можете говорить всё, что придёт на ум. Не обязательно что-то конкретное.

– Думаю, что-то вроде «сегодняшнее спецпредложение для студентов», что-нибудь такое.

– Цена менялась?

– Конечно менялась, но так странно…

– Что именно?

– Я имею в виду, странно, что всегда кто-то смотрел на доску у входа, но никогда не заходил внутрь. Просто смотрел на доску…

– Кто это был?

– Да кто это ещё мог быть?! Там ведь ошивались только студенты.

Линь Чэнь снова посмотрел на железные крюки на противоположной стене и характерный серо-белый контур.

Доска, останавливающиеся студенты, зона D, удалённая запись…

Содержание, написанное на доске, может быть серьёзнее, чем они предполагали. Линь Чэнь практически видел, как каждое утро работник надевает униформу, невзначай поглядывая в телефон, затем медленно завязывает фартук. Он открывает дверь, берёт мел и пишет на доске «сегодняшнее спецпредложение» и, возможно, что-то ещё. Обычному человеку эти слова покажутся слоганом, который определит, зайдёт ли он выпить чашку кофе или нет. Но для других они могут быть вопросом жизни и смерти. Студентам не нужно было входить в магазин, достаточно и того, что они время от времени проходили мимо. Они точно знали, что собираются сделать. Этот подход казался неторопливым, лёгким, но на самом деле он был настолько хладнокровным, что аж в дрожь бросало.

Линь Чэнь глубоко вздохнул, надеясь, что всё это было результатом его чересчур активного воображения. Словно задумавшись о чём-то, Син Цунлянь отложил ручку.

– Ты думаешь о том же, о чём и я, не так ли?

– А о чём ты думаешь? – не успел Линь Чэнь ответить, как его оттащили в сторону.

– Я слегка преувеличиваю, но теперь у нас есть кодовая книга. Если они действительно настолько смелы, что пишут инструкции на доске, разве мы не сможем узнать, как именно они проинструктировали студентов?

Консультанта удивил ход мыслей капитана.

Кодовой книгой является «Дискретная математика», но это лишь предположение. Также предполагается, что группировка передавала студентам различные команды в виде шифра. Единственным способом доказать эти предположения было найти точную инструкцию, которой им так сейчас не хватало. Может кто-то сфотографировал вход в эту кофейню? Может быть, кто-нибудь вспомнит, что было написано? Но это всё равно что искать иголку в стоге сена, мы снова на шаг позади.

– Если бы здесь была всего одна камера, которая следила бы за доской 24 часа в сутки... – почти обречённо сказал Линь Чэнь.

– В этом магазине есть, – Син Цунлянь был человеком, который отлично разбирался в камерах, и он уже указывал в угол. – Как можно открыть магазин, не установив камеры?

Говоря это, он подошёл и встал прямо под камерой, оглядевшись по сторонам.

В ювелирном магазине повсюду висели большие и маленькие зеркала, даже задняя стенка витрин была заполнена зеркалами, благодаря чему было очень ярко. Внезапно Линь Чэнь увидел, как взгляд капитана на чём-то остановился. Психолог проследил за ним – Син Цунлянь смотрел в большое напольное зеркало.

– Иди и открой дверь в кофейню, – его голос внезапно стал спокойным.

Линь Чэнь сделал как было велено, и капитан криминального отдела ухмыльнулся.

– Что думаешь? Учитывая такое количество зеркал, каков шанс, что в одном из них отразилась маленькая доска с противоположной стены?

Код

– Это, конечно, возможно, но, капитан, вам не кажется, что вы слишком умный?

Минуту назад Ван Чао по настоянию своего босса бросился под землю. Возможно, это место Линь Чэню и Син Цунляню казалось слишком помпезным, но Ван Чао было всё интересно. Он взволнованно бросил рюкзак и вовсю трещал о только что увиденной фигурке пирата.

– Сначала восстанови видео с камер! – треснул по голове парня Син Цунлянь.

Может, из-за излишней взволнованности по дороге сюда, но юный техник не отпустил ни единого едкого замечания касательно насилия на рабочем месте.

Ван Чао быстро забрался на небольшую скамейку возле ювелирного магазина и, взглянув на модель камеры, пробормотал:

– Это же Эйс*! В стразах, капитан!

*Персонаж из манга-серии и аниме-сериала «One Piece».

– Я куплю его тебе, – бросил небрежно Син Цунлянь.

Линь Чэнь не мог на него не уставиться. В витрине ювелирного магазина ярко выделялась фигурка инкрустированного стразами Эйса. От их разговоров хозяйка посинела.

– Капитан, не всё в этом мире решают деньги, – Ван Чао спрыгнул со скамейки и начал клацать по клавиатуре. – Неплохо, сохранились записи за неделю. Если у вас есть деньги, то можете начинать их отсчитывать.

Поскольку время закрытия уже прошло, хозяйка магазина взяла сумку и ушла, оставляя господ полицейских в своём магазине.

Маленький товарищ Ван поднял голову только после того, как извлёк несколько видеозаписей и обнаружил, что кого-то не хватает.

– А? Куда эта дама только что пошла? Я хочу у неё спросить, во сколько она открывается.

– В 12:00 по будням, в 10:00 по выходным, – ответил Син Цунлянь.

Узнав точное время, Ван Чао показал «ОК».

– Дерьмо! – вдруг вскрикнул подросток, увеличивая изображение на экране. – Капитан, в вашем огромном зеркале и правда отражается вход того кафе, но только под определённым углом. Кроме того, когда кто-то толкает дверь, то она загораживает табличку. И качество плохое, я не могу гарантировать, что восстановлю картинку.

– Больше работай, меньше болтай, – по обыкновению откликнулся капитан. – Делай всё возможное. Скорее всего, это единственный шанс, который у нас сейчас есть.

Син Цунлянь говорил таким серьёзным тоном, что Ван Чао не осмелился сказать что-либо ещё.

Парень что-то бубнил себе под нос, просматривая видео. Его энтузиазм длился не дольше двух минут, как в ноутбуке, с которым он пришёл, внезапно заверещала зверская сирена.

– Чёрт-чёрт-чёрт, наконец-то появился ответ! – мальчишка взволнованно повернул к мужчинам экран: изначально красная надпись на сайте наконец стала зелёной. – Кто-то наконец ответил на заданный нами вопрос.

Вдруг зазвонил телефон Син Цунляня.

– Прошу прощения, капитан Син, – голос командира группы Жэня звучал виновато и устало. – Хоть нам и ответили, но я не очень понял, так что приходится беспокоить вас.

Поскольку Жэнь Сянь не мог этого понять, значит, ответом была не ссылка, а сообщение. Ван Чао поманил капитана, а затем вернулся к своим «поискам».

– Что это значит? – спросил Линь Чэнь.

Син Цунлянь склонился ближе, посмотрел на какое-то сложное выражение и некоторое время ничего не отвечал. Текст был перемешан с буквами, цифрами и даже смайликами. Он выглядел крайне запутанным и неразрешимым.

– Я не могу понять… – честно ответил мужчина.

– Даже сообщества в Интернете отличаются. Скорее всего, это сленг тех, кто смотрит прямой эфир.

– Значит, в их глазах мы наивные и милые интернет-дурачки?

– Больше похоже на то, как старый дедуля пытается вникнуть в жизнь молодых, – взгляд Линь Чэня упал на самого юного из них, консультант погладил Ван Чао по голове и спросил: – Ты понимаешь?

– Это не БитТоррент* и не Магнет-ссылка**, больше похоже на искажённый код. Я действительно не понимаю, с чем сейчас балуется молодёжь, но некоторые люди в даркнете – криминальные гении, а некоторые – непроходимые тупицы, – пренебрежительно сказал восемнадцатилетний старик, закинув в рот жвачку.

*Пиринговый сетевой протокол для кооперативного обмена файлами через интернет.**Специальный тип ссылки, используемый для обмена файлами в интернете. Ссылка не содержит информацию о вас, трекере или месте, где он был скачан.

– Верно. Если та сторона пытается на таком заработать, она не станет устанавливать слишком непонятные уровни защиты. В конце концов, идиотов всегда больше, чем гениев. Всё уже почти закончилось, не так ли? Разве не хочется, чтобы каждый психопат в интернете потратил свои денежки на просмотр? – риторически спросил капитан Син.

Линь Чэнь задумчиво кивнул и продолжил:

– Если я хочу привлечь зрителей по всему миру, то так называемый «сленг» неизбежно просочится за пределы языковых ограничений.

Однако так называемый «взлом» не был той областью, в которой Линь Чэнь разбирался, и, судя по лицам Син Цунляня и Ван Чао, ни один из них не казался подходящим кандидатом.

Похоже, никто из нас не понимает, что означает эта строчка.

– Если вы не понимаете всё в целом, просто посмотрите на то, что вы можете прочитать.

Внезапно раздался мягкий голос со стороны входа. Огни ювелирного магазина добавляли всему двусмысленности. Линь Чэнь повернул голову и увидел, что Су Фэнцзы, держа в руке два стакана кофе, преспокойно открывает дверь. Казалось, что господин Су полностью рассматривал расследование, как место для своих исследований.

А-Чэнь посмотрел на американо, которое тот ему пытался всучить, и нахмурился. Он не знал, стоит ли ему принимать взятку.

Син Цунлянь же, напротив, казался совершенно спокойным. Он взял стаканчик и высыпал в него два пакетика сахара.

Помешивая кофе деревянной палочкой, он сказал:

– Кажется, господин Су знает много конфиденциальной информации об этом деле?

– Офицер Син, вы… – начал говорить Су Фэнцзы, наклоняясь ближе к уху мужчины.

Линь Чэнь уставился на него. Су Фэнцзы, казалось, этого не замечал и склонился ещё ближе. Его алые губы что-то нашёптывали, а в конце он по обыкновению улыбнулся.

А-Чэнь не слышал, что тот говорил, но что бы это ни было, в этом точно не было ничего хорошего. Капитан всё ещё был спокоен, не выказывая ни стыда, ни гнева после таких приставаний, ни какого-либо удивления.

Син Цунлянь не знал, что собирался сказать ему Су Фэнцзы, но фактически позволил ему перейти к вопросу о «конфиденциальности» и даже помог поднять следующий.

– Может ли господин Су это понять?

Су Фэнцзы поднял стаканчик с кофе и не ответил. Он обогнул Линь Чэня и Син Цунляня, поставил мимоходом стаканчик, затем подошёл к пареньку, сидящему перед ноутбуком и, не заботясь о том, как выглядит, почти обнял юного техника, поставив руки по бокам от него.

Маленький товарищ Ван поднял пару чёрно-белых миндалевидных глаз и, словно увидев извращённого маньяка, попытался сжаться и стать незаметнее.

Су Фэнцзы опустил голову, посмотрел на пушистую зверушку перед собой и улыбнулся.

– Очень милый маленький друг, сколько тебе лет?

Линь Чэнь и Син Цунлянь молча переглянулись, проигнорировав молящий взгляд юноши.

Су Фэнцзы наконец пошевелился, его длинные и тонкие белые пальцы нежно порхнули к экрану ноутбука.

– Если ты удалишь все символы и смайлики, останется строка из тридцати четырех цифр.

– Бля-бля-бля! – услышав это, Ван Чао наконец отмер и, проигнорировав прижавшегося к нему человека, выпрямился, быстро обрабатывая информацию и копируя всю строку. – Чёрт побери, это счёт! Разве это не просто чёртов QR-код? Почему так сложно? Мне придётся заплатить, чтобы получить адрес, верно? Почему бы вам не открыть магазин на Таобао? Капитан, что мне делать? Стоит ли отправлять деньги на этот счёт? А если это не аккаунт для прямой трансляции?!

– Это не платный аккаунт для трансляций. Ты можешь предложить вознаграждение человеку, который предоставил эти сведения. Я заплачу, – прямо сказал капитан. – Цена не должна быть слишком большая. Учитывая текущую среднюю стоимость, можешь попробовать 5 биткоинов.

Ван Чао присвистнул и быстро сделал, как было велено.

В этот момент снова зазвонил телефон Син Цунляня. Звонил Цзян Чао, заместитель капитана был раздражён.

Обычно у всего есть какой-то предел.

– Проявились отпечатки пальцев на тех маленьких бусинах, которые ты подобрал. Мы определили, что они принадлежат студенту университета Юнчуань. Арестовать его сейчас? У этого мелкого ублюдка точно крыша поехала!

Пальцы Син Цунляня слегка сжали телефон, Линь Чэнь поймал на себе его взгляд.

– Нет, пока нет. Подожди ещё немного.

На другом конце провода Цзян Чао был явно недоволен таким приказом. Он в самом деле не знал, когда это началось, но настоящий командир уже давно сменился с него на Син Цунляня. Вероятно, это было как-то связано с тем, что некоторые обладали врождённой способностью заставлять других себе доверять и подчиняться. И хотя Цзян Чао был недоволен, он всё равно ответил: «Хорошо».

– Они в самом деле оставили отпечатки?

Линь Чэнь, стоявший рядом, слышал их разговор и, естественно, раздражённый голос заместителя капитана. Консультант с недоверием взглянул на кофейню напротив, которая была настолько чистой, что не осталось ни пятнышка.

– И как они только к этому пришли?

– Может, ты хотел сказать «перешли*»? – Су Фэнцзы, стоявший рядом с Ван Чао, с улыбкой вмешался.

*Здесь в китайском языке игра слов. Линь Чэнь использует 转性 (изменить, перемениться и т.д.), а Фэнцзы решил пошутить про смену пола и транссексуалов.

– Это также может быть ошибкой, – Линь Чэнь чопорно выпрямился, отошёл от кассы и повернулся, чтобы посмотреть на капитана. – На самом деле, использование коллективного бессознательного для управления группой – это очень опасная затея сама по себе.

– Не похоже, что самоубийства и беспорядки дождливой ночью были спланированы одной и той же группой людей. В последнем случае лазеек было с избытком. Хоть это и опасно, но слишком много неконтролируемых факторов. А ещё тот сильный ливень… Если вы собираетесь убивать, вы бы проигнорировали погоду?

Выслушав его, Линь Чэнь глотнул кофе и задумался.

Так называемое тестирование само по себе было ситуативным решением, поэтому у кукловода оставалось мало времени. Это значит, что даже если бы они успевали спланировать давку на лестнице, у них бы не получилось провести трансляцию вовремя. А невозможность трансляции для них бы значила, что они не получат деньги. Это действительно не соответствует мотивации кукловода…

– Возможно, устройство отключения, установленное на электрическом щитке, являлось их единственной целью. Другими словами, они просто хотели остановить тестирование непонятно для чего, но не собирались устраивать беспорядок среди студентов.

– То есть все те гвозди, бусины и бунт в аудиториях на самом деле не были первоначальным замыслом кукловода, а какой-то вспыльчивый участник сделал это по собственному желанию?

– Сомневаюсь…

– Послушав тебя, почему я не думаю, что это плохо? – Син Цунлянь одним глотком допил кофе и решительно произнёс: – Можешь мне дать их полный анализ? Например, какой группировка была, когда впервые сформировалась? И почему превратилась в то, во что превратилась?

– Ты в самом деле… – Линь Чэнь на какое-то время потерял дар речи.

– Капитан Син действительно сообразительный, – Су Фэнцзы поднял за мужчину тост стаканом кофе, который держал, как если бы это был бокал вина. – Потрясающе! Просить его при таком мизерном количестве улик описать всю картину огромной группировки… Жду не дождусь.

Су Фэнцзы, скорее всего, обладал способностью заставлять всех замолчать. На данный момент, как бы сложно это ни казалось, было важно получить полный профиль группировки.

– Это касается вопроса групповой психодинамики.

Линь Чэнь вылетел из помещения, как будто его выгнали, снял небольшую доску у входа в ювелирный магазин и притащил её внутрь, стёр с неё всю рекламную информацию и нарисовал треугольник, расчертив его прямыми линиями на три части.

– Изначально, если я правильно догадался, кукловод просто хотел использовать обычных студентов с целью получения выгоды. Структура их группировки похожа на финансовую пирамиду: они заманивают студентов, обещая им перемены, деньги и лучшую жизнь, – Линь Чэнь плотно закрасил нижнюю часть пирамиды в белый цвет. – Для этого нужен навык. Во-первых, все люди, которых они выбирали, интроверты с низкой самооценкой. Они, как правило, больше нацелены на лучшую жизнь, поэтому более нетерпеливы, чем люди с устойчивой психикой. Хотя я не был в кафе напротив, хозяйка ювелирного магазина только что сказала, что там в основном были мотивационные книги. На самом деле, эти дети, вероятно, поначалу хотели принимать участие в деятельности группировки только для того, чтобы измениться. Они хотели стать лучше, красивее, привлекательнее.

Возможно, из-за того, что вокруг было так тихо, а огни магазинов потихоньку гасли, голос Линь Чэня неосознанно смягчился. Он вспомнил первое появление Сюй Хаочжэнь на трибуне, когда она представлялась: его маленькая однокурсница была такой застенчивой и робкой. Консультант задавался вопросом, была ли она такой тогда, когда входила в эту кофейню.

Возможно, продавец вручил ей какую-то визитку или кто-то в магазине завязал с ней разговор. Вероятно, она на мгновение почувствовала глубокую благодарность за то, что в этом холодном мире нашёлся хоть кто-то, кто обратил внимание на неё, такую незаметную. Затем она последовала за своим «проводником» и стала частью этой большой и тёплой семьи.

– Во-вторых, как только жертва присоединяется, у кукловода в рукаве бесчисленное количество средств, чтобы убедить этих простофиль, что они могут по-настоящему начать прекрасную жизнь только внутри этой группировки. В то время как остальной мир полон лицемерия и тьмы. Магия коллективного бессознательного в групповой психологии заключается в том, что таланты всех людей полностью искореняются и больше не подлежат моральным и правовым ограничениям. Более того, в отличие от иллюзорных финансовых пирамид, члены этой организации могут зарабатывать деньги, выполняя задания, обретать любовь и чувство принадлежности. И они действительно претерпевают качественную трансформацию, что ещё больше усиливает их веру в силу организации. Постепенно связь между пользой и группировкой становится неразрывной.

Линь Чэнь заштриховал вторую часть треугольника.

– В-третьих. Как только происходит преступление, вся группа превращается из простой социальной в преступную, но они гораздо страшнее гангстеров, которые избивают людей. Более подходящим названием должно быть «преступная группа*».

*Линь Чэнь использует термин 犯罪群体 из психологии. Он относится к группе связанных в разной степени преступников, состоящей из множества людей. Обычно классифицируется по: 1) взаимосвязи между её членами; 2) возрасту; 3) характеру преступной деятельности; 4) участию в криминальной деятельности.

На пирамиде появился третий вид штриховки.

Линь Чэнь продолжил:

– Поскольку это преступная группа, у неё есть общие характеристики. В целом преступные группы легко спровоцировать, им можно доверять. Они склонны впадать в крайности и применять смесь из положительных и отрицательных усилений. Они могут проявлять моральные ценности там, где их обычно нет. Например, убедив своих членов в том, что у них есть важная миссия, которую можно выполнить только в том случае, если они устроят резню. Такие миссии могут принести процветание организации или, возможно, пользу всему человечеству. В группе доминирует не личный эгоизм, а общие духовные убеждения.

– Так каких же духовных убеждений придерживаются эти детишки, ради которых могут даже покончить с собой? – голос Син Цунляня не мог не дрогнуть.

– Ради общего блага, ради лучшего будущего… Того, которого у них больше не будет, – Линь Чэнь почувствовал себя немного неловко и почти начал сожалеть о своём анализе.

В конце концов, все те преступники, покончившие жизнь самоубийством, были всего лишь бедными детьми, которые жаждали лучшей жизни и были обмануты.

Возможно когда-нибудь, когда это дело будет раскрыто, зеваки скажут, какими глупыми были эти подростки, раз их так легко было обмануть, как будто они умственно отсталые. Но я не смогу объяснить этим надменным людишкам, одному за другим, что такое коллективное бессознательное или насколько хрупка человеческая психика.

Линь Чэнь глубоко вздохнул.

– В любом случае, независимо от того, что они собираются делать дальше, их нужно остановить. Вся эта группа постоянно развивается. Весьма вероятно, что даже кукловод сейчас не может полностью её контролировать.

– Но мы до сих пор не знаем, какова их следующая цель. Что они хотят сделать? – Син Цунлянь ещё раз подвёл тему к самому важному.

– На самом деле, если бы не отпечатки пальцев, я, вероятно, не смог бы представить… – Линь Чэнь уставился на последнее пустое место на пирамиде и сказал: – Если я не ошибаюсь, кукловод хотел избавиться от Чэн Вэйвэй, поэтому он внушил ей и двум другим, включая Ван Шиши, веру в то, что их смерть может принести пользу всей группе. Фактически, когда кто-то отдаёт свою жизнь за остальных, вся группа переходит на более неуязвимую стадию, что также является основной целью.

– Ты говоришь, что смерть Чэн Вэйвэй и Ван Шиши была использована в качестве катализатора? Но что именно они пытаются усилить?

– Ненависть, – Линь Чэнь отложил мел. – Кто-то ненавидит их, поэтому хочет убить.

Беспорядки дождливой ночью и небольшие ловушки на лестнице... Если это не было замыслом кукловода, то лишь доказывает, что это было спонтанное действие члена группы, который хотел убить окружающих его одногруппников.

Линь Чэнь не мог понять источник этой ненависти, которая выходила за рамки логики и была совершенно иррациональной, но крайне искренней.

Возможно, это произошло из-за унижений, которым он или она подвергались. Или из-за давно внушаемых им мыслей, убедивших в том, что эти, казалось бы, прекрасные люди отобрали у них любовь, положение и деньги. Эти люди прикидывались святошами и не заслуживали иметь подобные вещи. Однажды они вернут то, что у них отобрали. Смерть Чэн Вэйвэй, Ван Шиши и других должна была не только заставить членов группы поверить, что погибших довели сплетни, но также и то, что мир ужасен, а они должны объединиться против этих уродливых и злобных людишек вокруг. Всё это, возможно, началось с того, что мать Ван Шиши увидела секс-видео с дочерью. Вероятно, всё было спланировано.

Из-за пересудов девочка в результате покончила с жизнью, оставив после себя разгневанного родителя и равнодушных одноклассников. В глазах обычных людей это было из-за озлобленной мамаши, выжимающей из дочери последние капли достоинства, но в глазах группировки каждое слово матери Ван Шиши было их собственным голосом, призывающим к действию.

А равнодушный мир ещё раз показал свою издевательскую ухмылку…

В этом случае обычное подстрекательство и внушение могли превратить всю группу в цунами, неистово накатывающее на скалы, пока те не разлетятся на куски. Тройное самоубийство Сюй Хаочжэнь и остальных было призывом к обвинению, которое стало кличем неповиновения всему миру.

Следующим должен был подняться нож мясника.

Линь Чэнь дрожащей рукой держал стакан, кофе стал горьким и холодным.

В маленьком ювелирном магазине стразы отражали тёмный и яркий свет. Все молчали, даже дыхания не было слышно.

– На самом деле их цель давно раскрыта. Они хотят убивать людей и много, так? – наконец заговорил капитан, голос мужчины был неожиданно спокоен.

На его вопрос ответил не Линь Чэнь, а маленький товарищ Ван, прятавшийся в углу.

– Кэп… Капитан… А… А–Чэнь… Взгляните… Это… – запинался подросток, в ужасе развернув ноутбук.

В центре экрана пылал ярко-красный баннер, прожигая глаза насквозь. Огромный чёрный «X» пересекал фон, а четыре области, разделённые его линиями, были заполнены различными видами холодного и огнестрельного оружия, излучавшего холодный свет, как бы указывая на предстоящую резню. Под баннером находилась короткая ссылка, дата и время.

14.04.2016 в 18:00.

Син Цунлянь взглянул на часы.

– Осталось меньше 20 часов. Нам нужно определить точное место.

– Это только что отправили? – спросил Линь Чэнь.

– Пять биткоинов… Ох, 10 тысяч юаней, чтобы купить это… Капитан, я действительно не хочу тратить деньги на подобное, – произнёс Ван Чао с глубокой печалью.

– Вышеупомянутое не подразумевало какое-либо место, только время. А это означает, что они могут атаковать где угодно на территории университета Юнчуань, – сказал консультант.

Капитан кивнул и посмотрел на Ван Чао.

– Содержание на доске восстановлено?

– Я восстановил только два дня, но, капитан, есть ли смысл взламывать шифр сейчас? – Ван Чао открыл изображение. – Я знаю, что вы ищете подсказки об их местонахождении, но взгляните: кафешка закрылась три дня назад, а это значит, что последняя информация тоже была обновлена три дня назад. Будет ли в ней местоположение? Может ли маленькая доска отдавать приказы всем в университетском городке? Капитан, правда ли вам хватит на всё это мозгов?

Когда Син Цунлянь был серьёзен, он говорил мало, поэтому не удосужился ответить на вопросы Ван Чао.

На экране находились два размытых изображения. Ван Чао использовал лучший алгоритм для обработки картинок, и текст был немного видно.

Было странно, что, несмотря на небольшую разницу в один день, на доске было написано «Сегодняшнее спецпредложение», а в другой день оно изменилось на «Специальная рекомендация». Это изменение действительно казалось немного необычным.

Капитан внимательно сравнил две доски, но, кроме меню, больше ничего не увидел.

– Основная проблема, капитан, заключается в том, что даже если это шифр, потребуется некоторое время, чтобы его разгадать. Нашего IQ не хватило даже для того, чтобы понять эту небольшую выписку с биткоин-счёта, – Ван Чао разлёгся перед ноутбуком и вздохнул. – В любом случае от одного взгляда на эти цифры у меня разболелась голова.

Син Цунлянь не ответил. Через некоторое время он встрепенулся и сказал Ван Чао:

– Отправь фотографию Цзян Чао. Книга «Дискретная математика» находится в конференц-зале, пусть попробует расшифровать.

– Ни в коем случае! Ты рассчитываешь на капитана Цзяна?! – Ван Чао внезапно что-то вспомнил и повернулся, чтобы посмотреть на мужчину, который стоял рядом с ним и пил кофе.

Линь Чэнь тоже поднял взгляд и уставился на своего старого друга, которого он давно не видел.

Син Цунлянь приподнял бровь, их взгляды встретились.

– Конечно, один я не смогу, – Су Фэнцзы поднял руки, как будто сдавался. – Однако мы находимся в месте с самой высокой концентрацией умников в стране. Неужели среди нас так сложно найти человека, который способен расшифровать код?

Сердца в воде

Су Фэнцзы нашёл нужного человека – Е Яня, профессора математического факультета университета Т.

В одиннадцать вечера профессор Е, спешно топая в домашних тапочках, прибыл в подземный торговый центр с ключом в руке. У большинства математиков образ неряшливый, и профессор Е, можно сказать, был одним из самых опрятных среди них. На нём была пара тряпичных тапочек, а на голове копна кудрявых волос.

Открыв дверь и войдя, он почти не разговаривал. Хватая ртом воздух, мужчина бросил ключ на стол и спросил:

– Какой код вы хотите, чтобы я расшифровал?

Линь Чэнь бросил взгляд на Е Яня. Он почти мог представить, в каком адском настроении тот находился, когда получил звонок от Су Фэнцзы. Наверняка профессор хотел сбросить, но вспомнив, что звонил сам Су Фэнцзы, он мог только послушно встать с кровати, выйти из дома и сесть в такси.

Ван Чао отошёл от ноутбука, подчинённые Цзян Чао уже отправили книгу «Дискретная математика».

Е Янь быстро пролистал книгу, взглянул на восстановленный перечень на экране и сказал:

– О, это действительно код.

– Профессор, вы уверены? Как же так? Ведь если просто смотреть, это просто набор нечитаемых символов!

– Потому что вы недостаточно читаете, – спокойно ответил Е Янь, словно хотел уйти отсюда как можно скорее.

Мужчина небрежно достал блокнот, написал несколько слов и бросил его на стол.

– Есть ли ещё что-нибудь? Если нет, я пойду.

Линь Чэнь бросил взгляд на Су Фэнцзы, который стоял у окна, погрузившись в свои мысли.

Писатель повернулся, посмотрел на рассерженного профессора и с едва заметной улыбкой сказал:

– Зачем так спешить? Давайте поужинаем вместе.

– С ума сойти, с тобой?

Су Фэнцзы, вероятно, привык к такому обращению и не рассердился, а наоборот – улыбнулся.

Видя, что Е Янь собирается уходить, Син Цунлянь поспешил подойти к нему.

– Профессор Е, пожалуйста, подождите минутку. Наш техник всё ещё восстанавливает некоторые изображения, позже нам придётся вас снова побеспокоить.

– Тогда зачем вы позвали меня сюда так рано? – хотя Е Янь был груб, он всё же присел.

Линь Чэнь поднял блокнот, на нём было написано два коротких предложения:

[10.04 Home Farewell Dinner]

[Wir waren tot und konnten atmen.]

В тусклом свете чёрные и белые символы расплывались. Несмотря на грубоватый вид, Линь Чэнь должен был признать, что почерк у Е Яня был весьма хорош.

– Эй, книга на китайском, а расшифровка на английском? Почему? – товарищ Ван Чао снова начал задавать вопросы, следуя принципу спрашивать, если чего-то не понимаешь.

Однако профессор Е не имел терпения обучать и просвещать других. Он скрестил руки и холодно бросил в сторону Су Фэнцзы:

– Я должен учить полицию, как вести расследование?

– Конечно нет, – ответил писатель.

Атмосфера между этими двумя была странной, если не сказать ненормальной.

Линь Чэнь посмотрел на два переведённых предложения, написанных Е Янем, и протянул блокнот Син Цунляню.

– Когда была сделана первая фотография? – спросил Син Цунлянь.

– 8 апреля, – ответил Ван Чао.

– А вторая?

– 10 апреля. Я очень удачлив, капитан. Они свалили 10 апреля, это было последнее сообщение перед их отъездом.

– Что думаешь? – спросил Син Цунлянь, обращаясь к Линь Чэню.

Консультант о чём-то размышлял, когда капитан внезапно задал ему этот вопрос. Подумав мгновение, он медленно ответил:

– Первое легко понять – это скорее график. 8 апреля был составлен план действий на 10 апреля. Думаю, это место встречи, то есть там, где они обычно собирались. Так что домашний ужин…

– Точнее переводится как «домашний прощальный ужин», – Син Цунлянь достал телефон и снова позвонил Цзян Чао. – Лао Цзян, пусть твои люди проверят, где находились шестеро погибших 10 апреля, и посмотрят, было ли у них общее место встречи.

– Вторая строка… – Линь Чэнь повернулся к Син Цунляню, – Что она значит?

– Это немецкий. Должно быть, стихотворение, – ответил Син Цунлянь.

– Блин, поэзия?! Как возвышенно и начитанно! – Ван Чао поднял взгляд от экрана, чтобы вставить свои пять копеек. – Разве это не странно? Они потратили кучу сил, зашифровав строчку стихотворения, чтобы никто не заподозрил, а?

– Тут заложено совсем другое чувство, – Линь Чэнь прервал подростка.

Не только Син Цунлянь, но даже Е Янь посмотрел на него с недоумением.

В подземном торговом центре ночью царила такая тишина, что не было слышно даже звука шагов.

– Это красивая сказка, – тихо сказал Линь Чэнь. – Кодовая фраза, которую каждый повторяет про себя. Она придаёт всему неописуемую силу. После прощального ужина перед тем, как их заберёт смерть, они будут повторять это про себя.

– Мы умерли, но мы ещё дышали, – голос Син Цунляня был тихим и мелодичным, в ушах Линь Чэня словно зазвучала виолончель.

Консультант на мгновение опешил, прежде чем понял, что Син Цунлянь говорит о стихотворении. Не вдаваясь в смысл темы о смерти, Син Цунлянь ввёл ключевые слова в свой телефон и быстро нашёл полный текст.

[Воспоминания о Франции]

Со мною вспомни: небо над Парижем, безвременье и осень...

Сердца купили мы в цветочной лавке:

они, синея, расцвели в воде.

Дождь начинался в нашей комнатушке.

Пришёл сосед, месье Ле Сонж, поджарый малый.

Играли в карты, я продул глазные звёзды;

ты мне ссудила волосы, их тоже проиграл.

Он вышел вон, и дождь ушёл за ним.

Мы умерли, но мы ещё дышали.

Автором стихотворения был Пауль Целан* – еврейский поэт, прошедший через страдания.

*Немецкоязычный поэт и переводчик румынского и еврейского происхождения, ставший одним из ведущих немецкоязычных поэтов после Второй мировой войны.

– Что это значит? – Е Янь мельком взглянул на текст и не мог не спросить.

Слегка ошеломлённый Линь Чэнь покачал головой. Любой, кто читал это стихотворение, мог оценить его спокойную и красивую художественную концепцию смерти.

Для студентов это было слишком привлекательно. Смерть не была кровавой, она была красивой.

Это заставило Линь Чэня внезапно вспомнить, как его маленькая однокурсница прыгнула к прозрачному голубому небу. Она была так счастлива, как будто смерть была просто ещё одной формой жизни.

Это было последнее сообщение, которое группировка оставила последователям, прежде чем покинуть место. Помимо вдохновения и подстрекательства, оно должно было иметь символическое значение.

Конечно, Линь Чэнь знал, что Син Цунлянь хотел, чтобы он вывел точный адрес из стихотворения. Место, где завтра в 18:00 студенты покончат со своими жизнями. Но проблема в том, что смысл в поэзии сложен и изменчив.

И ещё сложнее то, что у разных людей десятки миллионов разных трактовок одного и того же стихотворения. Мы умерли, но мы ещё дышали… Так как же они это поняли?

Телефон переходил из рук в руки, пока Син Цунлянь, доставая сигарету, посмотрел на Линь Чэня.

Тяжёлая тишина повисла в воздухе, словно давящая атмосфера из-за надвигающейся бури.

– Сердца купили и они синели? Сердце посинело и расцвело в воде? Вода весной зелёная, а единственный синий цвет – это морская вода. Юнчуань тоже у моря… – в этой ситуации только Ван Чао мог говорить без умолку, пытаясь пробить стену молчания, разбив её на мелкие кусочки своими неуклюжими, но искренними попытками расшифровать загадку. – Играть в карты? Были ли карточные игры в Университетском городке в последнее время? Я не думаю, что были. Сосед, месье Ле Сонж… Кто он? Дождь, ушедший за ним…

Парнишка не унимался, и капитан уголовного отдела не сдержался и дал ему подзатыльник.

– Давайте начнём с метода исключения, – предложил Линь Чэнь, сделав паузу, и обратился к Ван Чао: – Покажи топографическую карту Университетского городка.

– Есть! – юный Ван Чао кивнул, и перед ними возникло серое трёхмерное изображение со спутника. – Но, А-Чэнь, почему ты думаешь, что всё произойдёт в Университетском городке? Разве не стоит сфокусироваться на самом университете Юнчуань?

– Сейчас кажется, что завтрашний инцидент в университете уже вряд ли произойдёт. Если бы я был кукловодом, то использовал первые два случая, чтобы привлечь внимание полиции, затем устроив финальный кульминационный момент в неожиданном месте, – Линь Чэнь говорил, глядя на Син Цунляня, но заметил, что тот лишь хмыкнул и погрузился в свои мысли, поэтому, не дождавшись ответа, продолжил: – Поскольку главная цель кукловода – транслировать всё в прямом эфире и зарабатывать на этом деньги, то мы можем исключить все зоны, не оборудованные камерами или с недостаточным уровнем видеонаблюдения.

Ван Чао быстро закрасил серым все неконтролируемые зоны.

– Конечно, легко сказать, что всё произойдёт в общественном месте, но ведь во многих учебных аудиториях установлены камеры. А что, если они ворвутся в учебный корпус и нападут? – юноша с тревогой посмотрел на оставшиеся зоны.

– Поскольку объектом их ненависти являются обычные студенты, то они неизбежно выберут места с большой концентрацией людей, где много учащихся, – Линь Чэнь сделал паузу и снова обратился к Ван Чао: – Пожалуйста, составь список всех студенческих мероприятий на завтра в каждом университете городка и дай мне его.

– Уже составил! – Ван Чао вытащил из рюкзака лист бумаги и улыбнулся. – Капитан попросил меня это сделать, так что я подготовился!

Линь Чэнь изучил десятки мероприятий, большие и маленькие, перечисленные на листе, и, наконец, понял, под каким давлением находился Син Цунлянь. Вероятно, капитан уже думал о том, чтобы отменить различные мероприятия из-за проблем с организацией и контролем.

Но даже если удастся отменить массовые мероприятия в университетах, останутся аудитории, столовые, библиотеки и другие переполненные места. В университетском городке более 200 тысяч студентов, невозможно за одну ночь избавиться от них всех.

Линь Чэнь пристально смотрел на спутниковую карту, погрузившись в размышления. Внезапно он услышал, как Син Цунлянь задал ему вопрос.

– Как думаешь, какая ситуация будет самой опасной и неконтролируемой?

– Ты спрашиваешь, как бы я убил как можно большее число людей в этом случае?

– Можно сказать и так.

– Они – группировка, и только массовые мероприятия могут дать им почувствовать кратковременную несравненную мощь, – Линь Чэнь сделал глубокий вдох и продолжил: – Я бы выбрал для резни закрытое место, куда посторонние не смогут быстро проникнуть.

После этих слов в магазине повисла тишина. По-прежнему плавно вращался стенд с украшениями из хрусталя, отражающими свет.

– Тогда можно исключить все доступные места, – Син Цунлянь взял ручку и зачеркнул на бумаге все мероприятия на открытом воздухе. – Столовые маловероятны, поток людей в них слишком плотный. Если у них нет огнестрельного оружия, то небольшой группе будет трудно контролировать в несколько раз большее количество студентов. И...

– Столовая недостаточно изящна и красива, – подчеркнул Линь Чэнь.

– Если они хотят убивать, обязательно делать это изящно? Может, они ещё подберут соответствующее музыкальное сопровождение?! – возмущённо воскликнул Ван Чао.

– Раз нужно, чтобы всё было элегантно и красиво, тогда, если место не удовлетворяет этому критерию, возникнет некоторое сопротивление, – Син Цунлянь, словно вспомнив что-то, обратился к Линь Чэню: – Какова вероятность, что они осуществят убийство, руководствуясь содержанием стихотворения?

– Это стихотворение существует уже давно. Если это кодовая фраза или лозунг, то они, наверное, хотят, чтобы финальная сцена смерти соответствовала художественному замыслу, – Линь Чэнь немного подумал и неожиданно посмотрел на Син Цунляня. – Ты только что сказал «контролировать»?

Син Цунлянь вскинул брови, очевидно задумавшись о том же. Двое внезапно переглянулись, но не произнесли ни слова. Маленький товарищ Чао начал беспокоиться.

– Контроль? Ты имеешь в виду, как они могут контролировать этих невинных студентов?

– Безвременник*... – Линь Чэнь посмотрел на Ван Чао и сказал: – Поищи в интернете, там есть картинки.

*Безвременник (Colchicum), часто называемый «голая дама», «осенний крокус» и «луговой шафран». Линь Чэня озарило, потому что, когда Син Цунлянь сказал «контроль» (kong zhi), произношение было похоже на английское произношение слова «colchi», которое Линь Чэнь затем связал с безвременником (colchicum), упомянутым в стихотворении.

Услышав это, подросток быстро ввёл ключевые слова в строку поиска изображений, и посмотрел на цветы, мгновенно заполнившие весь экран.

– Это и есть «синие сердца»? – спустя некоторое время спокойно спросил юный техник.

– Безвременник обычно розового цвета, но в сумерках он будет казаться сине-фиолетовым, – объяснил Линь Чэнь.

– Так они хотят устроить убийство вечером? – Ван Чао сглотнул. – Но что за синие сердца, цветущие в воде?

– Колхицин* чрезвычайно токсичен, смертельная доза составляет около 0,8 мг/кг, – просто ответил Линь Чэнь. – Он относительно горький на вкус, так что студенты могут не принять его в такой дозе, чтобы умереть. Но его действие всё равно сделает тех, кто по ошибке его съест, слабыми и менее сопротивляющимися.

*Препарат, используемый для лечения подагры и болезни Бехчета. Он выделяется из безвременника. Ядовит, а передозировка может привести к отказу органов.

– Отра... Отравление? – Ван Чао чуть не наложил в штаны от страха. – Чёрт побери, что мне делать?! Они собираются отравить питьевые фонтанчики?! Нам нужно за ночь тщательно проверить все источники воды, включая бутилированную воду в школьных классах и библиотеках и минеральную воду, которую будут раздавать на мероприятиях? Но это слишком большой объём работы. А что, если проблема в производителе питьевой воды, которая уже поступила в продажу?!

Мозговая активность юноши усиливалась с такой скоростью, что Линь Чэнь был вынужден его остановить.

– Так сложно не будет. Давайте сначала проанализируем. Во-первых, мы не получали никаких сообщений об отравлении колхицином. Предположим, есть отравленная партия питьевой воды, но она ещё не поступила в продажу, а супермаркеты и университетская доставка воды не работают так поздно ночью, так что у нас есть время, чтобы предотвратить эту проблему, – Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня и продолжил: – Во-вторых, если это отравление для студенческих мероприятий, то вероятнее всего партия уже куплена и будет раздаваться студентам только в определённое время. Будет относительно трудно предотвратить распространение бесплатных напитков, однако самое трудное для контроля – это третий вариант. Если колхицин окажется в руках членов группировки, то университетские кулеры с горячей водой и питьевые фонтанчики станут мишенями.

– Третий вариант уже достаточно страшен, а все три вместе… – подал голос Су Фэнцзы.

– Колхицин очень горький. Студенты легко поймут, что с питьевой водой что-то не так, сделав лишь один глоток. Отравление питьевых фонтанчиков не позволит контролировать количество выпитой жидкости. Если будет подобная ситуация с отравлением, то, скорее всего, это просто вспомогательный эффект. Его используют, чтобы отвлечь полицию и создать атмосферу паники, – Син Цунлянь говорил, держа сигарету в зубах. – Учебный корпус и библиотеку можно исключить, это должна быть целенаправленная атака.

Услышав это, Линь Чэнь снова взглянул на список завтрашних мероприятий, составленный Ван Чао. Хотя большинство из них начиналось после окончания занятий в 17:30, но временное ограничение в 18:00 всё же позволяло исключить некоторые дневные мероприятия.

Чтобы отравление прошло успешно, необходимо выпить много воды, поэтому такие мероприятия, как интеллектуальные соревнования, церемонии вступления в кружки, собрания и лекции, также можно временно исключить… Остаются баскетбольный матч в стенах университета, а также песенный конкурс в университете А и танцевальный фестиваль в университете Т.

А-Чэнь обвёл эти три мероприятия красной ручкой, а затем взглянул на Син Цунляня.

Сегодня вечером капитан говорил очень мало и провёл большую часть времени в глубоких раздумьях. Очевидно, когда дело доходило до таких трудностей, даже Син Цунлянь с трудом принимал решение.

До прямой трансляции завтрашним вечером ещё остаётся время. Если быстро среагировать и принять жёсткие меры, то вполне возможно, что мы сможем уничтожить группировку. Возможность и опасность часто ходят рука об руку. Например, лучший способ справиться с этой ситуацией – установить контроль в трёх конкретных местах и направить полицию для решения проблемы. Однако, как только мы выберем этот метод, то, чтобы не спугнуть змею заранее, должны будем тихонько ждать, пока противник сделает свой ход. Просто ждать – это ставить под угрозу безопасность населения. Нам не только придётся наблюдать, как ничего не подозревающие студенты пьют сильно токсичные жидкости, но также игнорировать любое предполагаемое отравление городского водоснабжения. В процессе ожидания, если произойдут летальные исходы или травмы, это будет тяжёлая ответственность, которую мы не сможем понести. Или же мы можем выбрать самый простой и лёгкий способ, чтобы решить эту проблему: выйти, выломать дверь кофейни, отключить камеру видеонаблюдения и записать все свои предположения. Но проблема в том, что… Возможно, группировка отдаст приказ о сворачивании своих планов, а её члены залягут на дно. Также возможно, что в организации есть запасной план... А ещё мы можем не угадать место следующего инцидента. Или группировка может позволить своим членам массово отправиться в какое-то одно место и выпить сильно отравленную воду перед всем университетом. Трупы рассредоточатся по кампусу и создадут атмосферу, полную скорби. Разве не будет весело?

– Мы не можем рисковать, – наконец произнёс капитан.

Линь Чэнь не ожидал такого решения.

– Есть ли какой-нибудь способ изменить их намерения до 18:00 завтрашнего дня? – серьёзным тоном спросил Син Цунлянь.

Переключение

– Капитан Син очень разумный человек, – Су Фэнцзы отреагировал быстрее Линь Чэня, его слегка насмешливый голос донёсся из угла.

Су Фэнцзы прищурился, словно осуждая Син Цунляня за излишнюю чудаковатость, но, возможно, это было просто искренним восхищением.

Линь Чэнь задумался о том же, о чём и Син Цунлянь.

Проблема заключается в том, что независимо от того, как мы разрешим эту ситуацию, нам придётся заплатить соответствующую цену, будь то общественная безопасность или здоровье студентов. За это всё нужно было платить, но мы не те, кто бы мог совершить подобный обмен. Это схоже с решением задачи по геометрии: как бы мы её ни решали, необходимо чертить вспомогательные линии.

– Похоже, мы в тупике? – Линь Чэнь покачал головой.

– А ты как думаешь? – капитан закурил.

Поймав его молчаливый, но уверенный взгляд, Линь Чэнь вдруг расслабился.

– Жизнь всегда проходит через смерть.

Он обернулся, облокотился на прилавок и спросил мужчину:

– Как полагаешь, какой самый идеальный способ разрешения ситуации?

– Естественно, я надеюсь, что они придут ко мне и скажут: «Дядя полицейский, я был неправ», а затем опустят ножи и обратятся в Будду, – Син Цунлянь выпустил дым.

– Я могу попробовать, – ответил Линь Чэнь.

Капитан был в шоке. Он прекрасно понимал, что его просьба была почти невыполнимой, ведь не так-то легко было изменить волю толпы безумцев за такой короткий срок. Но Линь Чэнь всерьёз задумался и дал не менее серьёзный ответ.

Он попробует? В самом деле, он слишком самонадеян.

– Чёрт, обратная промывка мозгов? – товарищ Чао вдруг встрепенулся.

– Теория такова. Члены группировки потеряли свои личности и заменили индивидуальную волю коллективной. Это состояние коллективного бессознательного, лишённого когнитивных способностей... Поскольку это состояние бессознательно, то кое-что пригодится.

– Что?

– Внушение.

– Э-э, как коллективный гипноз? Хоть это и звучит очень мощно, но такое правда возможно? – даже маленький товарищ Чао сомневался.

– Не так уж и мощно, – Линь Чэнь провёл рукой по мягким волосам парнишки и сказал: – Если хочешь, чтобы они успокоились, то предупреждения, угрозы и осознанные уговоры не сработают. Они сумасшедшие, параноики. Это кукловод сделал их такими, какие они есть сейчас. И раз кукловод может промыть им мозги, то почему мы не можем сделать то же самое?

– Хотя я не понимаю, о чём ты толкуешь, мне кажется, в этом есть смысл!

– Как мы это сделаем? – не успел Ван Чао замолчать, как прозвучал решительный голос капитана.

– Это нужно делать шаг за шагом. Мы имеем дело с группой мстителей, полных ненависти. Твоя цель – надеяться, что они появятся перед тобой, а не перед теми невинными студентами. Тогда единственный способ… переключить их ненависть.

– Переключить?

– Это как в игре. Если твой союзник атакует босса и наносит 10 урона, а я атакую босса и наношу 100, то ненависть босса ко мне будет выше, правильно? – спросил Ван Чао.

– Да, можно представить их как стаю волков. Как заставить волков не нападать на слабых, а вместо этого атаковать цель, которую мы для них выберем?

– Ранить, – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь кивнул, но, прежде чем он продолжил, вмешался Ван Чао:

– Разве это не замкнутый круг? Мы не знаем, сколько их, кто они, где они и как мы можем их ранить.

– Пусть мы их не знаем, но это не мешает нам обмениваться с ними информацией, – Линь Чэнь посмотрел на камеру, увидев мигающие красные точки в кофейне напротив. – Угадайте, сколько людей следит за этой камерой?

– А-Чэнь, твои мозги такие же огромные, как у капитана! Ты хочешь использовать камеру, чтобы промыть им мозги, но так ли много людей будут смотреть?

– Неважно, сколько людей смотрят. Важно, чтобы кто-то смотрел, – Линь Чэнь сделал паузу, а затем продолжил: – Есть два предположения. Во-первых, если в той группе сотня человек, то невозможно, чтобы все они приходили сюда каждый день и читали доску, поэтому предположим, что у них есть свои внутренние способы передачи информации. Во-вторых, посмотрите на магазин. Несмотря на то, что они его спешно покинули, вся кофейня всё ещё в порядке, никакого бедлама. Если предположить, что этот магазин очень важен для членов группировки, даже если это не святое место в их мыслях, это всё равно эмоциональный и духовный источник. Поэтому, если с ним случится что-то плохое, как вы думаете, им будет неприятно?

– Как нам их разозлить? – с нетерпением спросил Ван Чао, будто был готов справиться с этой задачей самостоятельно.

– Поскольку они утратили человечность, то она деградировала до повадок животного. Для любого социального животного самое неприятное – это когда твою собственную территорию занимают и топчут другие, – Линь Чэнь наклонил голову, на его губах появилась лёгкая улыбка. – Представьте, если кто-то пришёл в вашу комнату, положил на пол вашу самую любимую игрушку и наступил на неё.

– Я ему наваляю!

– А что, если тот, кто раздавил вашу любимую игрушку, – это тот, кого вы по-настоящему ненавидите?

– Капитан, если это сделал Блэк «Засуха» Джек*, можете одолжить мне немного денег? – спросил Ван Чао.

*Персонаж из аниме «One Piece», ненавидит пиратов.

– Что ты хочешь сделать?

– Нанять наёмников, чтобы они его грохнули! – злобно ответил подросток.

– Конечно, – Син Цунлянь слегка ошарашенно рассмеялся.

Линь Чэнь на мгновение потерял дар речи, но быстро вернулся к теме.

– Итак, если вы согласны с этим планом, нам нужно найти способ использовать их ненависть, – сказав это, он повернулся к капитану криминального отдела. – Полиция, очевидно, не может.

Син Цунлянь поднял руки.

– Я знаю, но ты работаешь с полицией, так что тоже не можешь.

– Конечно, я не могу, мои возможности ограничены, – Линь Чэнь огляделся. – Значит, нам всё ещё нужна группа, которую они будут люто ненавидеть. Хотя это может быть слишком предвзято, говорить такое, но представьте, если бы вы были членом этой группировки, кого бы вы ненавидели больше всего?

– Людей, которые лучше меня? – предположил Син Цунлянь.

– Красивее меня? – спросил Ван Чао.

– Умнее меня? – сказал профессор Е.

– Не только лучше, красивее и умнее, но они также должны быть чрезвычайно образованы. Короче говоря, это те, кто пользуются благосклонностью и могут в сотни раз сократить усилия, по сравнению с обычными людьми, – с улыбкой заключил Су Фэнцзы.

– Чёрт, мы собираемся втянуть в это всех красавиц и красавцев Университетского городка? – Ван Чао с нетерпением потирал ладошки. – Это кажется очень занимательным.

Линь Чэнь посмотрела на Син Цунляня, капитан криминального отдела всё ещё думал, но как раз в этот момент мужчина внезапно поднял голову.

– Не слишком ли поздно?

– Я немного нервничаю. В основном потому, что задуманное требует времени... – произнёс Линь Чэнь.

Он хотел продолжить свои объяснения, но Син Цунлянь остановил его резким взглядом.

– Пойдем, – это всё, что сказал капитан.

Син Цунлянь был простым человеком. И Линь Чэнь понял смысл его такого же простого ответа. Это примерно означало: «Я решил, что мы это сделаем, и беру всю ответственность на себя. Тебе нужно просто это сделать».

Линь Чэнь больше ничего не сказал, кивнул мужчине и взглянул на настенные часы: была уже почти полночь, времени оставалось меньше, чем он думал.

– Профессор Е, мне придётся вас побеспокоить, – сказал Линь Чэнь со всей серьёзностью.

***

Е Янь был человеком, который боялся неприятностей. В конце концов, большинство людей, увлечённых математикой, предпочитали укрываться на своей территории и размышлять о задачах, которые их интересовали. В число этих задач явно не входило, как стать хорошим актёром. Он смотрел на ряд кисточек и вёдра с краской перед собой, испытывая глубокое уныние.

– Неужели это обязательно должен быть я? – он раздражённо почёсывал затылок, сдерживая желание опрокинуть стоящее перед ним ведро.

– Да, обстоятельства нас подгоняют, и нет времени высчитывать и искать студентов, – объяснил Линь Чэнь.

Е Янь всегда считал себя сумасшедшим, но не ожидал встретить кого-то ещё более безумного.

Всего несколько минут назад полиция привезла два ведра красной краски и набор кистей. Его задача состояла в том, чтобы с помощью этого реквизита произвести процесс разрисовки кроваво-красными символами стен кофейни, оставив после себя очевидную провокацию.

Насколько бессердечным должен быть человек, чтобы придумать такое?

– Не волнуйтесь, вы можете всё время стоять спиной к камере, чтобы они не видели вашего лица.

– Тогда зачем мне надевать его одежду?! – Е Янь одёрнул дымчато-серый костюм, который был ему не совсем впору и вызывал дискомфорт.

– Потому что… из всех присутствующих только мой костюм выглядит дорого, – владелец протянул руку и аккуратно поправил ему рубашку.

– Ты не имеешь права пачкать мою одежду! – Е Янь посмотрел на Су Фэнцзы, одетого в его наряд, и разозлился ещё сильнее.

Почему на Су Фэнцзы моя одежда смотрится так, будто сшита на собаку?

– Хорошо, – сказал Су Фэнцзы, завязывая ему галстук. – Будь осторожен.

Е Янь редко слышал, чтобы Су Фэнцзы говорил так серьёзно, отчего вдруг почувствовал необъяснимое волнение.

– Не запачкай мой костюм, он правда дорогой, – добавил писатель.

Пустая кофейня тихо пряталась в углу подземного мира. Молот уже был занесён.

Ван Чао заранее рассчитал радиус действия камеры видеонаблюдения, поэтому все находились в её слепой зоне.

Е Янь был босиком. Он затянул галстук, поднял молот и шагнул вперёд. Профессор высоко поднял своё орудие и со всей силы размахнулся. Раздался оглушительный грохот, стекло разлетелось вдребезги. Е Янь, наступая на стеклянный ковёр, вёшел в тёмную кофейню.

Пол был цвета натурального дерева, но сейчас он весь был усыпан осколками стекла. Вошедший в кофейню человек небрежно поставил ведро с краской, из-за чего несколько ярко-красных капель упали на пол, словно кровь. Как и всем безумцам, Е Яню не требовалось актёрского мастерства, чтобы изобразить презрение смертных перед гениальностью. Сунув одну руку в карман, а другой держа кисть, он слегка наклонил голову и начал непринуждённо и аккуратно писать на стенах, будто под ритм зажигательной музыки. Рука профессора математики двигалась всё быстрее и быстрее. Было плохо видно, а его спина выглядела непокорной и свободной. Это было похоже на то, как бог выводит руны или художник бездумно разбрызгивает тушь. Цифры одна за другой складывались в формулы, они росли и расползались по белоснежным стенам с пугающей скоростью. Всё больше и больше красной краски медленно стекало по стенам, простираясь крошечными линиями, похожими на кроваво-красную лозу.

Глядя на размазанные по магазину кроваво-красные надписи, Син Цунлянь сказал:

– Нормальный человек, вроде меня, примчался бы сюда и поколотил его.

– Чёрт, у меня мурашки по коже! – воскликнул Ван Чао, потирая плечи.

– Этого недостаточно, – Линь Чэнь стоял, положив руки на пояс.

– Что ты имеешь в виду?

– Всё так, как я и сказал. Сила личности всегда ограничена. Невозможно обратить группировку против себя из-за сопротивления одного человека. Единственное, что может привлечь внимание группировки – другая группировка.

– Мы хотим, чтобы они подумали, что профессор Е не один? Что с ним есть и другие?

– Да. Нужно, чтобы они подумали, что за профессором Е стоят те, кого они люто ненавидят. Те, кто может унизить и раздавить их без каких-либо усилий и кто для них недосягаем. Мы хотим, чтобы они думали, что провокаторы – это те, кого благословили небеса.

– И как нам это сделать?

– Раз группировка общается тайными намёками, мы можем сочинить для них историю, – сказал Линь Чэнь, слегка наклонив голову и посмотрев на Су Фэнцзы.

Три могилы

Хотите верьте, хотите нет, но всегда есть люди, которые особенно хорошо умеют придумывать истории. Созданные ими сюжеты кажутся странными, но в них вполне мог бы верить трёхлетний ребёнок до тех пор, пока не подрастёт. Поэтому по университетскому городку Юнчуань, где произошли ужасающие самоубийства, поползли таинственные слухи. Сначала они появились только на университетском форуме, и спустя несколько минут все сообщения были удалены администратором. Если бы не добрые люди, которые быстро сделали скриншоты, то скорее всего большинство людей не смогло бы увидеть содержимое поста.

История рождается из сплетен.

Было 14 апреля, 13 минут после полуночи. В большинстве общежитий университета уже был выключен свет, но студенты всё ещё прятались под одеялами, приклеившись к своим телефонам и просматривая интернет. Поэтому, когда они увидели кровавую картинку в своей новостной ленте, было ещё не так поздно.

Судя по изображению, это была слабо освещённая стена. Общий тон был таким же мрачным, как и сама фотография. Картинка медленно подгружалась, а алый шрифт привлекал внимание. Это была обычная стена в ярко-красной краске. Её всю покрывали бесчисленные числа и непонятные символы, по-видимому, образуя набор формул, что делало всю картину довольно жуткой.

> Где это?

> Что произошло?

> Какой псих решал задачки на стене?

Многие студенты подумали об этом и, само собой, закрыли изображение, продолжив сплетничать в своих небольших группах, обсуждая темы: с какой университетской красавицей встречается студент с такого-то факультета или кто из знаменитостей снова попался на измене.

Тем не менее вопросы без ответа никуда не исчезают. Поэтому, когда появилось второе фото, оно быстро облетело все чаты.

Кто-то кричал: «Скорее бегите на форум университет Юнчуань. На пешеходной улице «Феникса» что-то случилось!»

Вскоре ссылка на пост с форума была быстро скопирована и распространена по разным группам WeChat`а.

Несмотря на то, что тон сообщения был преувеличен, многие студенты всё же перешли по ссылке и обнаружили, что ситуация была не настолько серьёзной, как её преподносили. Выглядело так, будто магазин на подземной пешеходной улице торгового центра «Феникс» изрисовали кучей математических формул. Стеклянная дверь была разбита вдребезги, застилая осколками стекла изначально чистый деревянный пол. Ярко-красные символы стекали под зелёным светом знака «Аварийный выход». В остальном ничего страшного. Поэтому студенты, которые хотели посплетничать, снова были разочарованы и в комментариях под постом выражали своё недовольство.

> Чёрт, кто разукрашивает чужой магазин в красный цвет? Вы больные?

> Вероятность того, что это психи с математического факультета, довольно высока.

> Я думаю, что это Uniqlo*. Uniqlo!

> Автор, иди к чёрту. Этот пост должен просто умереть!

> Не публикуйте всякую ерунду и не раздувайте из мухи слона!

*Японский бренд одежды. Скорее всего, комментатор в шутку ссылается на их логотип, который состоит из красных символов.

Большинству было лень отвечать, а те, кому было нечего делать, язвили в комментариях и закрывали страницу.

Первым, кто заметил, что что-то не так, стал администратор форума. Нажав на кнопку, чтобы удалить пост, он обнаружил, что система выдала ему ошибку, сообщив, что возникла проблема с учётной записью администратора, и продолжала напоминать, что у него нет полномочий.

Как ответственный администратор форума, он быстро позвонил главному администратору и сообщил о проблеме. Однако в тот момент, когда он звонил, на главной странице форума появился обновлённый заголовок, выделенный красным, содержание которого было также вызывающим.

[Пожалуйста, не удаляйте мой пост. Если вы попробуете это сделать снова, будут последствия.]

Идентификатор (ID) автора этого заголовка совпадал с ID автора предыдущих постов с фотографиями.

Периодически некоторые студенты возвращались на главную страницу форума, видели закреплённый пост и на некоторое время терялись в недоумении. Когда они снова переходили к «посту с фотографией» и прокручивали до самого низа, то обнаруживали, что кто-то подвёл итог всей истории следующим содержанием:

[Автор с ID SF9706 опубликовал на форуме университета Юнчуань фотографию с окровавленной стеной. После публикации администратор быстро удалил его. Похоже, это удаление разозлило автора, и он опубликовал ещё один пост с той же фотографией и закрепил тему на главной странице, предупредив администратора, чтобы тот не делал никаких резких движений.]

Естественно, сам администратор не мог закрепить пост, поэтому единственным, кто мог это сделать, был SF9706. «Пост с фотографией» всё ещё находился там, а «предупреждение» висело на главной странице. Похоже, администратор форума либо спал, либо потерял свои полномочия.

> Этот тупорылый администратор удалил мой пост минуту назад. Похоже, кто-то действительно забрал у него права!

Вскоре в «посте с фотографией» появился новый комментарий. Это был скриншот со временем удаления, который подтверждал тот факт, что у администратора нет прав.

Если бы это был обычный магазин, который раскурочили и разграбили, то пост вполне мог бы стать популярным, но теперь, когда университетский форум захватили, всё уже не казалось таким простым. Вывод напрашивался только один: за этим инцидентом стоял технический специалист, который мог за секунду избавиться от администратора.

Тогда стали возникать вопросы. Зачем этому умнику взламывать форум, чтобы опубликовать эти две фотографии и не давать их удалять? Что было написано на стене? Что хотел сделать тот, кто всё это написал? Что нужно тому, кто опубликовал фотографии? У всех были разные вопросы, поэтому под «постом с фотографией» сразу же посыпались комментарии.

> Чёрт возьми, арендодатель устроил с кем-то разборки?

> Автор поста, что случилось с этим магазином? Что ты делаешь?

> Похоже, это действительно подземная улица под торговым центром «Феникс». Когда я проходил мимо после 9 вечера, всё выглядело нормально.

> Автор поста взломал форум?

> Император математики и Император информатики наносят ответный удар?

> Кто-нибудь понимает, что написано на стене?

> Автор, можешь написать по-человечески, что происходит? Мне с моим низким IQ это не понять!

Количество ответов росло на глазах, и зрители постепенно поняли, что разгадка сообщения на стене, похоже, является ключом к пониманию всего.

> Не могу разглядеть, но похоже, там какая-то задача.

> Автор поста, это действительно какой-то код?

> Люди всё ещё пользуются шифрами? Это шпионаж?

> Чувствую, что это будет бомбическая новость!

Не только форум оживился, всю ночь горел свет и во Втором полицейском управлении города Юнчуань.

– Ты смеешь удалять пост папочки?! Хмпф! Какой смелый! – в кабинете Ван Чао открыл ещё одну банку энергетика и, сделав глоток, снова обновил страницу и просмотрел новые комментарии.

Разумеется, им не нужно было влиять на общественное мнение. Теории заговора под постом бушевали уже вовсю. Воображение студентов от психов с математического факультета добралось до вторжения инопланетян, и оно не останавливалось. Хотя время было позднее, количество зрителей росло.

– Ты должен потерпеть ещё немного! Рано спать! – бормотал себе под нос подросток, следящий за ситуацией, сидя перед экраном.

Прежде чем он успел снова заговорить, кто-то спросил:

– Что там с трафиком?

– Количество онлайн-пользователей 973, но рост замедлился, – ответил Ван Чао, затем он немного задумался и сказал: – А-Чэнь, мы успеваем?

Прослушав тщательно продуманный план Линь Чэня, Ван Чао, как исполнитель, не волновался, что план не сработает. Его беспокоило время, которое потребуется для реализации. В конце концов, они сейчас использовали форум университета Юнчуань для передачи информации более чем 200 тысячам студентов.

И самым непредсказуемым в этом процессе было время, необходимое для этой самой передачи.

– Масштабное распространение информации зависит от накопления и внезапных вспышек, которые мы часто называем переломными моментами – триггерами. Пока они находятся под контролем, времени предостаточно, – Линь Чэнь ущипнул обеспокоенного парнишку за щёку. – Количество пользователей достигло тысячи, опубликуй следующий пост.

Студенты, которые бежали спотыкаясь на университетский форум, вероятно, не думали, что каждая их реакция была результатом искусственной манипуляции. Окровавленные письмена не только стали поводом для полуночных сплетен, но и переполошили известных личностей из разных уголков университета.

В сети появился самый популярный аккаунт математического факультета и главную страницу форума заполонили поклонники.

> Блин, Сюань-гэ онлайн???

> Сюань-гэ! Сюань-гэ, реши задачку!

> Сюань-гэ, я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

> Сюань-гэ здесь, чтобы расшифровать это? Что там написано?

Вопросы полились как из ведра, но аккаунт с именем CXUAN, появившись, быстро пропал, оставив всех без ответа. Тем не менее догадки зрителей не останавливались.

Ходили слухи, что CXUAN – это самый одарённый студент математического факультета университета Юнчуань по имени Чэнь Сюань. Он был так знаменит не из-за десятка выигранных математических трофеев, а из-за своей внешности – парень был невероятно красив. Так красив, что мог бы оказаться на обложке журнала.

Вскоре сумасшедшие фанаты Чэнь Сюаня стали хвалиться перед теми, кто не был с ним знаком, его славными деяниями. Конечно же, хвастаясь, необходимо было приложить его речь президента студенческого совета на церемонии открытия. Пока в сеть не вошла звезда факультета искусств, большинство девушек облизывало свои экраны.

Перевалило за первый час ночи, а количество онлайн-пользователей не менялось. Естественно, звезда факультета искусств была гораздо круче холодного красавца. Этот ученик специально нажал на «пост с фотографией», который был завален комментариями, и написал:

> Эта подпись… мне кажется знакомой…

Внимание всех зрителей было резко переключено. Взгляд наблюдателей упал на очень маленький участок в правом нижнем углу стены – там была странная фигура, состоящая из трёх полукругов с небольшими отметинами спереди и сзади, похожими на незаконченные волнистые линии. Но при внимательном рассмотрении оказалось, что, по сравнению с формулами, эти три полукруга были нарисованы более вдумчиво.

Поскольку звезда факультета искусств опознала волнистые линии как подпись, то человек, который оставил свою подпись на таком кровавом произведении, должен был быть очень высокого мнения о себе.

> Мне кажется, я тоже где-то видел эту подпись.

> Автор поста, это код? Эй, SF9706???

> Эй, автор, перестань скрытничать! Это закодированное сообщение? Ответь прямо.

> Не думаю, что сегодня усну…

Вопрос подписи вновь привёл к всплеску обсуждений в комментариях. В бесконечном потоке всё новых и новых веток выскакивали различные предположения, и вскоре кто-то задал самый главный вопрос.

> В коде, о котором рассуждают выше, говорится о трёх могилах?

Это было словно подожжённая сухая древесина; словно вода, попавшая на разогретую сковороду с маслом; как гром среди ясного неба!

Пока все думали и гадали, что же находится в посте, подпись и пара этих ключевых слов «три могилы» молниеносно вызвали множество сумасшедших ассоциаций. Даже не было необходимости их как-то направлять, естественным образом появится та, которую хотел Линь Чэнь.

Наконец, кто-то спросил:

> Чёрт, а это случайно не связано с теми тремя трупами, которые раскопали в университете? Нет ведь? У меня мурашки по коже!

В собственных сетях

Закодированные ключевые слова, очевидно, являлись пропуском для небольшой группы людей, как если бы при входе в элитный клуб необходимо было предъявить членский билет. А ограничение говорило о статусе.

Большинство людей, видя преграду, сразу же фантазируют о мире за ней, не говоря уже о сложной пропускной системе, необходимой для прохода. Чем загадочнее кажутся вещи, тем сильнее они разжигают интерес. Поэтому, спустя 1 час и 20 минут после размещения фотографий, количество комментариев снова резко возросло.

Сначала все просто обсуждали связь между «подписью» и «тремя могилами» умерших, найденных на территории университета Юнчуань. Человека, предложившего эту идею, поначалу сильно ругали, ведь была ночь, и никто не хотел смешивать сплетни со смертью. Но, возможно, чем страннее была идея, тем сильнее она интриговала.

Вскоре кто-то разместил ещё одну фотографию, как бы доказывая, что подпись из трёх полукругов действительно существовала. Это был документ многолетней давности.

Поскольку человек, разместивший фотографию, намеренно обрезал её, люди не могли видеть полный текст, только дату – 17 июля 2003 года. Вместо подписи было не имя, а лишь три полукруга, соединённые в начале и конце и расположенные от маленького к большому.

> Что происходит? Неужели кто-то использовал эту подпись более десяти лет назад?

> Жуть. Что это за документ?

> Аргх, как хочется узнать!

> Я увеличил фотографию и присмотрелся. Похоже, это письменный договор между тремя сторонами. Одна из которых, кажется, была жертвой медицинского мошенничества. Договор был подписан в 2003 году, поэтому он напоминает мне о группе пожилых людей, которые подали в суд на фармацевтическую компанию за то, что она обманула их на большую сумму денег и отказывалась признать свою вину. По какой-то причине это дело не считалось делом о мошенничестве...

> 1378L – учитель? Вы помните всё, что было в 2003 году?

> Привет, учитель. Учитель почти сорвал куш!*

*Отсылка на «Fast 8» (快八) – благотворительная лотерея в Китае, где правительство собирает средства на социальное обеспечение за счёт доходов от неё. В этом комментарии говорится, что этот человек (пользователь 1378) почти сорвал куш, потому что он был участником этого разбирательства (если бы он выиграл суд и получил крупную выплату).

> Я, кажется, нашёл новость. Вроде бы показывали учителя 1378L, но что дальше – не понятно. Что было?

> В конце концов, кажется, обе стороны договорились, но я не знаю, как именно.

> О! О! О! Я искал по подсказкам учителя. Последняя новость о деле о мошенничестве «Аньхуа Фармацевтикал» была 15 июля 2003 года. Кажется, после этого новостей не было. Наверное, трехсторонний договор от 17 июля решил дело? На этом история обрывается, но есть ещё одна зацепка. Похоже, что в 2003 году неизвестный человек вместе с пожилыми людьми подписал соглашение с фармацевтической компанией об урегулировании дела о медицинском мошенничестве.

> Слушайте, эта история очень странная. По какой-то причине в вашем университете появилась таинственная группировка, и эта банда скрывается уже более десяти лет. Когда в вашем городе случается крупное происшествие, они выходят на помощь?

> 1501L, хорош нести всякую чушь из-за недавнего выхода «Бэтмена»! Мы не во вселенной DC!

> Согласнен с 1501L. Эта группа людей теперь выйдет на свободу?

> А может быть такое, что случай самоубийства был убийством? В университетском городке завёлся серийный маньяк?

> О чем, чёрт возьми, вы говорите выше? Я теперь не смогу спать по ночам...

> Бля, сегодня в нашем универе спрыгнули три человека. Все они покончили с собой, так что какой ещё серийный убийца?

> Я не знаю. Может, их заставили?

> Я также ночью видел полицию. Короче говоря, теперь повсюду полиция. Чем больше я об этом говорю, тем страшнее становится. Когда же это дело будет раскрыто? Мне страшно выходить завтра на улицу!

> Мне жаль студентов университета Юнчуань.

Как раз в тот момент, когда содержание чата постепенно перешло в стенания и сопли, кто-то наконец не выдержал.

> Вообще-то… Однажды я получил приглашение вступить в клуб с такой подписью, но в итоге меня не приняли. На этом я остановлюсь. Вам решать, верить в это или нет.

Ответ был кратким и скрывался среди многочисленных теорий заговора, которыми пестрел экран. Но вскоре кто-то его увидел.

> Он действительно существует?

> Блин, я реально не знаю, что и думать.

> Думать о чём? В университете есть какая-то банда? Как ты получил приглашение о вступлении? Написано совсем плохо, ха-ха-ха.

> Я 1501L. И просто рассуждаю.

> Автор комментария сказал: «Вам решать верить или нет». Почему люди не понимают ситуацию? В любом случае хорошо живётся в вашем маленьком наивном мире.

> У кого-нибудь ещё побежали мурашки? Насколько это глубокая тема?

> У меня.

> У меня тоже.

Словно кто-то засекал время и постоянно выкладывал самые интригующие новости в самое подходящее время.

Несмотря на то, что было уже почти два часа ночи, количество людей в сети только увеличивалось.

Загадочная и неизвестная группировка в университете появилась только тогда, когда полиция не смогла восстановить справедливость. Подобные домыслы заставляли кровь людей кипеть, вознося эту организацию на недосягаемый и таинственный пьедестал.

Различные слухи продолжали сыпаться, как снежинки. Кто-то говорил, что пригласительные могли получить только лучшие студенты. После этого требовалось пройти ряд испытаний, прежде чем вступить в организацию. Именно поэтому большинство людей о ней никогда не слышало, ведь о её таинственном существовании знала только элита. Позже появились ответы, которые постепенно подтверждали предыдущие догадки, а некоторые люди даже назвали критерии членства в организации: «В течение четырёх лет обучения в университете необходимо первые три года занимать первое место по успеваемости по своей специальности, и тогда на четвертом году вы получите приглашение». Такое ограничение также являлось одной из причин, почему организация была так малоизвестна.

Некоторое время о студенческой организации ходили самые разные слухи. Кто-то даже раскрыл её название. Она называлась не «Потрясный клуб» или «Элитный клуб», а «Три могилы». Появление настоящих трёх могил разгневало лидера организации, и они дали о себе знать.

Конечно, всё это были лишь догадки.

Однако, если домыслы существовали, то это свидетельствовало о том, что люди постоянно перебирали улики и искали истину. А человеку обычно свойственно верить в то, что он обнаружил собственноручно, независимо от того, правда это или нет.

Поэтому кто-то начал составлять список лучших учеников всего университетского городка Юнчуань с 2000-го года. Такое мероприятие стало бы настоящим подвигом, но они находились в университете, где было много способных студентов. Вскоре кто-то написал небольшую программку по отбору. В итоге выяснилось, что за последние десять лет «богов» было не более 150.

Когда список был готов, те, кто особенно любил посплетничать, само собой, начали связываться с теми, кто в нём засветился. Они звонили своим старшим сокурсникам, которые занимали первое место в течение трёх лет, прямо посреди ночи.

Один из них после окончания школы работал мелким клерком в банке и, похоже, не отличался особым стремлением к «спасению мира», но его ответ был весьма туманным, не подтверждая и не отрицая существования такой организации. Короче говоря, история стала ещё более загадочной.

Людьми управляют сплетни, и нет ничего их сильнее. Поэтому полуночные слухи, которые гуляли по форуму, распространялись и в реальной жизни. В некоторых общежитиях даже внезапно повключали свет, а в спальнях неожиданно раздались звуки уведомлений. В других – люди не переставали разговаривать всю ночь. Естественно, нашлись и те, кто решил, что это просто шутка, выключили компьютеры и улеглись спать. Однако всё это не мешало людям фантазировать на тему тайной элитной организации.

Количество ответов быстро перевалило за пару тысяч, и мнение общественности, казалось, двигалось в правильном направлении, но у Син Цунляня возникло нехорошее предчувствие. Ведь в списке из 150 человек он увидел имя Линь Чэня.

Было бы странно, если бы Линь Чэня в нём не было.

Консультант Линь и был лучшим студентом, хотя на самом деле весь список был отредактирован Ван Чао.

Имя Линь Чэня не могло появиться в списке, но оно там есть. Значит, всё это сделано по его указанию.

Син Цунлянь в сомнениях повернул голову влево.

Лампа светила слишком ярко, а Линь Чэнь откинулся в кресле. В его руке был кофейник, глаза полуприкрыты, как будто он спал.

Капитан тоже откинулся в кресле и обновил страницу. В последнем сообщении появилась фотография. Син Цунлянь сел ровно, не особо удивляясь.

Это полностью в стиле Линь Чэня.

На фотографии было изображено место преступления. На крыше стоял Линь Чэнь и равнодушно смотрел на спрыгнувшую вниз девушку. Полдня назад эта фотография вызвала переполох на форуме, но вот после принудительного удаления она снова появилась. Вслед за фотографией была опубликована выписка из аттестата Линь Чэня за четыре года обучения и его рейтинг с четырьмя «1», которые бросались в глаза.

> Твою мать! Неужели Линь Чэнь действительно из «Трёх могил»? В «Трёх могилах» действительно был человек, появившийся на месте преступления?

> Я же говорил! Должно быть, «Три могилы» действительно существуют. Пожалуйста, продолжайте постить!

> Я-я-я… Я начинаю верить в это дерьмо! Не может быть, чтобы человек из «Трёх могил» обнаружил, что с самоубийствами что-то не так, а потом…

> Считайте, что я в деле. Это похоже на битву между «Лигой Справедливости» и «Тёмной Лигой»!

> Эх, хоть это и выдумки, я не думаю, что это простое дело. Подозреваю, что настенная роспись – объявление войны.

> Что ещё, блин, за объявление войны?

> Выше слишком много любителей комиксов, но я тоже в это верю. А что делать? Я так увлёкся, что не хочу идти сегодня спать...

Поток комментариев снова сошёл с ума, но вдруг все, кто обновлял страницу, обнаружили надпись «Эта страница недоступна», а от цифры «404» чуть сердце не остановилось. Ван Чао пригрозил пальцем и снова нажал на кнопку ввода. Количество ответов снова увеличилось в геометрической прогрессии, словно где-то прорвало плотину.

> Что только что произошло?

> Слишком много посетителей, что форум не справляется?

> Погодите! Посмотрите на количество постов… Тут что-то не то.

> Похоже, один удалили во время ошибки 404.

> Подождите, давайте посмотрим на количество. Кажется, немного не то.

> Похоже, что один убрали. Так случилось, что из-за ошибки 404 всё сломалось.

> Что убрали?

> Чёрт возьми, у меня сейчас сердце остановится. К счастью, я был быстр и сделал скриншот, не стал никуда переходить… Повезло…

> ???

> Скриншот?

> А-а-а, я не заметил. Что за херня? Кто-нибудь может скинуть? Я дам вам свой номер.

> Моя почта ХХХХХХ.

> +1!

> Что именно удалили? Что-нибудь об этом известно?

> Я не могу сказать. Боюсь, что Великий айтишник, который за всем следит, заблокирует мой IP. В общем, я могу сказать только то, что все догадки верны. Теперь я даже боюсь идти в туалет!

> Используйте свои мобильные телефоны. IP нашего общежития заблокирован, поэтому я не могу. Короче говоря, эту фотографию действительно нельзя выкладывать...

> О! Великий, ты так жесток!!!

> Преклоняюсь перед Великим. Молю Всемогущего, чтобы он не блокировал мой IP.

> Пролайкайте, чтобы комментарий не потерялся!

> Чувствую божественное присутствие. Может, мне тоже помолиться?

«Пост внезапно удалили», «данные стёрли», «ID заблокирован», «IP заблокирован», об этом «запрещено говорить», об этом «не следует говорить», об этом «нельзя писать»... Внезапно начавшаяся политика жёсткого подавления отмела все сомнения в том, что так называемые «Три могилы» действительно существуют. Вся история пришла к настоящему: комментарии перестали быть домыслами и рассуждениями, а перешли к созданию культа личности.

Студенты постепенно начали верить в существование такой организации, которая охраняет спокойствие всего студенческого городка. Они начали считать, что элитная студенческая организация появилась сейчас именно из-за череды самоубийств. Собрав необыкновенные доказательства, она объявила войну силам зла раньше полиции.

Это именно тот идеальный эффект, которого хотел добиться Линь Чэнь.

Син Цунлянь нахмурился.

В тишине кабинета раздался скрежет стула. Капитан заметил, как Линь Чэнь встал и вышел из комнаты. Син Цунлянь пошёл вслед за ним, ничего не сказав.

Это был всё тот же коридор с полуоткрытыми окнами. А-Чэнь ждал его, стоя рядом с горшком с растением с широкими листьями, которое было выше человеческого роста.

Первое, что он сказал, было:

– Прости.

Син Цунлянь даже не рассердился.

– Значит, ты всё придумал и выбрал в качестве цели себя?

– Историю можно придумать только так, нет способа лучше. Когда завтра интернет отключат, я должен присутствовать, потому что...

– Почему?

– Потому что я отлично блефую, – искренне ответил Линь Чэнь.

Взгляд консультанта был ясен и трезв, без какого-либо фанатизма, который часто встречается в глазах пациентов, думающих о героических подвигах. Син Цунлянь верил, что мужчина не жертвует своим эго.

Возможно, всё могло сложиться только так, и это был единственный выход.

Засунув руки в карманы, капитан почувствовал, что не может продолжать, ему захотелось уйти. И в тот момент, когда он повернулся, Син Цунлянь вдруг понял, что его волнуют не действия Линь Чэня и не то, что тот снова рискует собственной безопасностью. А то, что молодой человек не рассказал ему об этом заранее.

Подумав так, Син Цунлянь, естественно, повернулся и высказал свои мысли вслух.

– Ты даже не думал о том, чтобы предупредить меня об этом заранее?

Линь Чэнь не успел ответить, как Син Цунлянь отмахнулся.

– Вообще-то ты прекрасно знал, что если скажешь, что снова собираешься использовать себя в качестве приманки, то я обязательно буду возражать, так? Поэтому проще было дать мне увидеть результат, чем тратить много сил и убеждать, – капитан сделал паузу, посмотрел в ясные глаза Линь Чэня и продолжил: – Ты слишком умён и хорошо знаешь мысли каждого, поэтому легко можешь убедить любого. Но ты понимаешь, что это не очень хорошо.

Губы Линь Чэня слегка дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но ему не дали и шанса.

– Надеюсь, в следующий раз, когда случится нечто подобное, ты попытаешься меня переубедить. Хоть я и упрям, но готов выслушать. По крайней мере то, что скажешь ты.

Закончив говорить, Син Цунлянь ушёл не оглядываясь.

В лапы врага

Сейчас Линь Чэнь не мог ответить, но в жизни всегда присутствуют моменты, когда люди ведут себя необъяснимо.

Было похоже на утренний цветок или печёную картошку в зимнюю ночь – также приятно.

Линь Чэнь слишком много времени проводил, раздавая советы и подсказки другим, поэтому для него было неожиданностью услышать чьё-то наставление. Поначалу консультант был шокирован, затем удивление сменилось на какую-то теплоту, в итоге он был сильно растроган.

Ночной ветерок доносил утреннюю росу.

Линь Чэнь, глядя на удаляющуюся спину Син Цунляня, потихоньку двинулся на свет. Белое сияние делало фигуру капитана нечёткой, после чего она и вовсе скрылась за углом.

Внезапно в глазах Линь Чэня потемнело, когда кто-то закрыл их рукой.

– Тц, не оборачивайся и не смотри на него так, – раздался в ушах игривый голос Су Фэнцзы.

Линь Чэнь схватил его за запястье, развернулся и ошарашенно спросил:

– Разве сейчас время говорить о таком?

– О чём именно? О том, что твоё непоколебимое сердце наконец-то начинает таять? Или о том, что твой уверенный и сдержанный взгляд всё время устремлён на напарника? – Су Фэнцзы слегка наклонился.

У Линь Чэня возникло ощущение, что тот видит его насквозь. Он хотел было прервать его, но услышал, как Су Фэнцзы продолжил:

– Без разницы, что это, вы ведь пока не женитесь. Нужно ещё выбрать благоприятную дату, правда ведь?

Линь Чэнь понимал, что Су Фэнцзы непобедим в словесных перепалках.

– Ты так плохо используешь метафоры, так что неудивительно, почему твои книги не продаются.

Линь Чэню ничего не оставалось, как ответить ему тем же. Су Фэнцзы, напротив, не нравилось, когда его перебивают.

– Тогда я изменю формулировку. Тебе действительно нравится этот офицер или же нет? – резко спросил Су Фэнцзы.

Линь Чэнь тоже задумался о том, что будет, если его эмоции проявятся. Но в отличие от предполагаемой тревожности или смятения, услышав вопрос Су Фэнцзы, он не испытывал никакого беспокойства или паники, напротив – был совершенно спокоен.

В конце концов, это рано или поздно случится, и нет ничего плохого в том, если произойдёт сейчас. А раз так, то нет ничего плохого в том, чтобы сказать правду.

– Всё так, – ответил Линь Чэнь.

Услышав это, Су Фэнцзы даже удивился.

– Ты мог хотя бы сдержаться.

– Зачем? – Линь Чэнь сунул руки в карманы, не совсем понимая, что имел в виду Су Фэнцзы.

– Ну, ты же открыто признаёшься, что являешься геем. Разве ты не должен находиться в затруднительном положении из-за нарушения человеческой этики или страха, что на твои чувства не ответят? Короче говоря, разве тебе не должно быть хотя бы стыдно?

– Он мне нравится. Какое ему до этого дело? – не мог не спросить Линь Чэнь.

Слишком часто любовные страдания связаны с тем, что твои чувства не ценят по достоинству, но у Линь Чэня такой проблемы не было.

– В смысле?

Наконец, тон Су Фэнцзы перестал быть игривым, как раньше. Он спрашивал серьёзно, искренне заботясь о друге.

Повисло напряжение, в отличие от лёгкого ветерка снаружи.

Линь Чэнь не ожидал, что Су Фэнцзы спросит об этом так просто, потому слегка растерялся.

На самом деле, я даже не могу ответить на этот вопрос. Насколько сильно он мне нравится? Почему он мне нравится? Почему так много причин? Это всего лишь чувство… Ещё более необъяснимо то, что я вообще его испытываю. Возможно, это случилось, когда я увидел его в первый раз. Или во второй… Может быть, когда я его оставил. Или когда мы снова встретились. Может, потому что в тот день стояла отличная погода, и Цунлянь был таким красивым в той ветровке. А может быть, когда мы были в командном центре, и его сосредоточенный взгляд вселял уверенность. Может, это было из-за того прекрасного и слегка увядшего букета лилий на «моей» могиле. А может потому, как Цунлянь, опустив голову, с нежностью положил эти цветы. Вариантов так много, и, по мере того, как они накапливались, этого было уже не избежать. По крайней мере, моя жизнь не была особо удачливой, так что, возможно, это стало неизбежным, чтобы я смог, наконец-то, почувствовать себя счастливым.

– Он как конфета. Очень сладкий после одного укуса и не хочется выплёвывать, – Линь Чэнь на мгновение задумался и решил ответить, используя метафору.

– Ты был слегка эмоционален.

– Но это правда сладко.

После того как Линь Чэнь ответил, их разговор закончился. Это был перерыв в подходящее время. Среди друзей самое ценное – это не бесконечная болтовня, а своевременная помощь и пауза в нужный момент.

Линь Чэнь вернулся в яркий офис, где все приготовления уже были завершены.

Некоторые из полицейских второго управления лежали на столе и крепко спали; некоторые начали отключаться; другие смотрели на него неуверенными и беспомощными глазами. Казалось, они спрашивали: «Действительно ли это поможет? Неужели завтра приманка сработает?»

Линь Чэнь прочитал отрывок из самой известной книги по популярным психологическим исследованиям. Грубо говоря, в ней говорилось следующее: «Как личность, человек рационален, поэтому добро и зло можно использовать, чтобы управлять его эмоциями, регулировать его мысли и сдерживать поведение с помощью интересов».

Например, поскольку рациональность может сдерживать чувства, я не стану провоцировать Цунляня из-за своих внутренних переживаний. Но, к сожалению, подобная рациональность не работает в группах. Если использовать неуместную метафору, то, находясь в фанатичном фан-клубе Цунляня и будучи окружённым другими его фанатами, я не смогу рационально контролировать свою любовь. Таким образом, решить проблему группы, глубоко укоренившуюся в коллективном бессознательном, примерно так же сложно, как «расколдовать» группу сумасшедших фанатиков.

Время тут, безусловно, играло свою роль. Большинство людей со временем теряют свой фанатизм и вновь обретают здравомыслие. Но при отсутствии времени, чтобы повлиять на группу, приходится применять всевозможные уловки и грязные тактики.

На самом деле теория проста. Группы не были ограничены разумом и логикой, но обладали богатым воображением и способностью к псевдорассуждениям. Они были склонны верить в нечто невозможное, нелогичное, несуществующее, но не верили в повседневную логику.

Например, в древние времена люди искренне верили, что шаманы могут вызвать сильный дождь с помощью жертвоприношений. Ради этого они были готовы стоять на коленях три дня и три ночи или убивать женщин и детей из других племён, используя их жизни в качестве подношения небесам. Началом этих верований мог стать случайный ветер, подувший во время песнопений шамана, или внезапный дождь, выпавший через несколько дней после произнесения им заклинания. Короче говоря, чем больше связей лежало на поверхности, тем больше членов группы могли заставить людей в них поверить.

Поэтому я просто сформировал убеждение, что кампус находится под охраной «элиты».

Хотя обычные студенты отнеслись бы к этому скептически, они бы подумали: «Неужели этот документ действительно является мировым соглашением, подписанным «Тремя могилами», чтобы помочь пожилым людям и наказать плохую фармацевтическую компанию»? Они заподозрили бы Линь Чэня, появившегося на месте преступления, и задались бы вопросом, не является ли он членом «Трёх могил». Они даже подумали бы, что подпись в виде трёх полукругов – это логотип элитной организации. А раз он появился, это доказывает, что банда действительно существует.

Но для членов группы всё было иначе. Как только они увидели поверхностную связь и сомнительные доказательства, их воображение заработало на всю катушку. Они представили себе лица членов «Трёх могил», придумали ситуацию, в которой собрались лучшие и выдающиеся представители университетской элиты. Мало того, они были бы убеждены, что члены «Трёх могил» замышляют от них избавиться. Они даже могли отчётливо представить себе, с каким презрением и отвращением те к ним относятся.

Люди часто испытывают паранойю, опасаясь стать жертвой, основанную на биологических инстинктах самозащиты, а члены этой группы такому подвержены сильнее. Как фанаты ненавидят всех, кто плохо отзывается об их кумирах, и считают этих людей врагами, которых нужно победить, так и члены экстремистских группировок, естественно, недолюбливают тех, кто бросает им вызов. В то время как фанаты только нажимают кнопки на клавиатуре, чтобы «расправиться» с плохими парнями, члены подобной группы действительно берутся за оружие и разбивают головы тем, кто им противостоит.

Более того, Е Янь предстал в одном из самых классических образов злодея – осквернил святое для них место и оставил самые презрительные слова.

Линь Чэнь мог себе представить, что завтра – нет, всего через несколько часов – этот гнев превратится в неистовый шторм, который обрушится на него.

Со всех концов

Женское общежитие университета Юнчуань, корпус 7, комната 201, кровать 4, 6:30 утра.

Когда Цзинь Сяоань посмотрела видео, было уже утро. На самом деле, она плохо спала прошлой ночью. Тем не менее на душе у неё было спокойно. Ведь всё подходит к концу, и она заслуживала того, чтобы провести последнюю ночь своей жизни в спокойствии. Но почему-то в глубине души постоянно присутствовало чувство тревоги.

Она проснулась очень рано, в это время за окном только начинало рассветать. Ей показалось, что она давно так рано не просыпалась. Чуть повернувшись, она взяла в руки полностью заряженный телефон и, как обычно, нажала на кнопку.

Как умывание, чистка зубов, чтение молитвы – это было частью ежедневного ритуала и первым, на что она смотрела после пробуждения. В такие минуты она предавалась ностальгии или думала о том месте, желая побывать там ещё раз. В конце концов, оно было для неё самым прекрасным воспоминанием.

Но красоты не стало, потому что она заметила видео.

Звука не было, но она слышала маниакальный грохот барабанов, бьющий по ушам, как будто кто-то ревел и орал на неё. Посреди этого хаоса стояла безразличная фигура.

Девушка беспомощно наблюдала, как человек разрушает её прекрасное воспоминание. Со стен капала алая кровь. Мужчина писал не быстро, но в темноте эти ярко-красные символы были похожи на нескончаемые полчища муравьёв, пожирающих её мир. При виде такого осквернения изначально нетронутой стены рука Цзинь Сяоань, державшая телефон, задрожала.

Наконец, человек закончил писать. Цзинь Сяоань резко съёжилась и стала задыхаться от гнева.

Прислонившись к холодной стене в попытке успокоиться, она поняла, что мужчина не собирается останавливаться. Он неторопливо подошёл к ведру, обмакнул кисть и снова вернулся к стене.

Красная краска капала на деревянный пол. Он был таким грязным, что потребовалось бы немало времени, чтобы всё отмыть. Видя это, Цзинь Сяоань подсознательно протянула руку и сильно потёрла экран телефона, пытаясь избавиться от пятен. Но, как бы она ни старалась, ничего не вышло.

Кончики пальцев нагрелись, гнев полыхал в руках, в глазах, в груди. Девушка выпрямилась и с громким звуком отшвырнула телефон.

Стали просыпаться люди. Сначала соседки по комнате, которые, похоже, не поняли, что произошло. Через несколько секунд послышалась ругань.

– Сумасшедшая!

– Что за идиотка не спит?!

– Вали отсюда, если не спишь!

Не только в их, но и в соседней комнате гневно лупили по стене. Голоса звенели в ушах, и Цзинь Сяоань изо всех сил старалась сдержать желание убивать.

Стиснув зубы, она аккуратно сползла с кровати, подобрала телефон, экран которого пошёл трещинами, и осторожно его перевернула. Дисплей засветился, появилась веб-страница и видео. В оцепенении девушка перемотала его до конца. Изображение остановилось на пустой комнате. Лишь алая кровь стекала со стены, однако её взгляд был прикован к последнему символу, где явно было послание.

Второй раз разбить телефон она уже не могла, поэтому раздёрнула шторы и включила свет. Не обращая внимания на оскорбления, снова раздавшиеся в спальне, Цзинь Сяоань открыла книгу и нашла соответствующее слово.

«Rubbish». «Мусор». К чему было оставлять такое ругательство на стене, как если не с целью оскорбить? Именно оскорбить тех, кто мог его понять. Вы, ребята, мусор. Вы – мусор. Вы мусор, который валяется в тёмном углу.

В голове Цзинь Сяоань пронеслось бесчисленное количество слов. Она поджала губы. От начала и до конца девушка не видела лица этого человека, но чувствовала его снисходительный голос и презрительный взгляд.

Этот мужик выломал дверь, разгадал наш код и исписал все стены, только чтобы обозвать нас мусором? Хочется убивать…

Цзинь Сяоань почувствовала во рту солоноватый вкус и запах ржавчины. Возможно, сильный гнев тоже может успокаивать. По крайней мере, она так считала.

Девушка больше не шумела, задёрнула шторы и выключила свет, спокойно сев за свой стол.

***

В общежитии, расположенном на некотором расстоянии от комнаты Цзинь Сяоань, технологического факультета, примыкающего к кампусу Юнчуаньского университета, находились такие же озлобленные люди, как и девушка.

В комнате 601 главным героем был парень.

Шэнь Жань проснулся раньше, чем Цзинь Сяоань. Около пяти часов утра его разбудило внезапное текстовое сообщение. Он в полусонном состоянии поднял телефон. Содержание сообщения от безымянного отправителя было очень кратким.

> Зайди на форум университета Юнчуань.

Шэнь Жань ещё спал и не был так напряжён, как Цзинь Сяоань. В последнюю ночь своей жизни он крепко спал. Если бы не номер, который показался ему знакомым, он бы положил телефон и снова уснул.

Вход на сайт с телефона не занял много времени, поэтому парень открыл форум и сразу же увидел закреплённый пост. Ярко-красный, привлекательный заголовок и сотни комментариев.

В такую глубокую ночь содержание сообщения, должно быть, весьма ошеломительное.

По правде, оно таким и было. Нажав на кнопку, юноша увидел стену, залитую красной краской. Возможно, потому что он видел это место так часто, оно глубоко отпечаталось в его памяти. Несмотря на то, что изначально белая стена теперь была покрыта кроваво-красными символами, Шэнь Жаню даже не нужно было увеличивать изображение, чтобы понять, где всё это происходит.

В этот момент его реакция была такой же, как и у Цзинь Сяоань. Он был зол, ему хотелось убивать. От сна не осталось и следа.

Парень ощутил, как все мышцы бесконтрольно сокращаются, но, возможно, потому что ещё была глубокая ночь или потому что люди реагируют по-разному, он смог сдержаться и внимательно прочитал сообщение от начала и до конца.

Наконец Шэнь Жань открыл чат и написал анонимному отправителю сообщение.

> Ты кто?

Тот не ответил ему текстом, а прислал картинку. Поскольку Шэнь Жань прочитал пост, он без труда определил, о чём речь. Это был последний комментарий, который удалили из поста, но кто-то сохранил скриншот.

Пока Шэнь Жань загружал изображение, у него свело пальцы рук.

Вскоре, как и многие неспящие студенты университетского городка, он увидел «молчаливый» ответ. Казалось бы, что на самом деле ничего особенного в этом послании не было. Это лишь вторая часть списка из 150 человек, в котором были указаны лучшие студенты в 2013-2015 годах. От списка его отличало то, что четыре имени были обведены кружком. Кроме этого на скриншоте больше ничего не было.

Скорее всего, дело в кружках. Точнее, в именах.

Шэнь Жань использовал самый проверенный способ: он ввёл имена в поисковую строку и нажал клавишу ввода. Через секунду поисковая система выдала ему тысячи результатов, самый важный и подходящий оказался в начале.

[Список X повторных выборов в Ассоциацию научно-технических объединений университетского городка Юнчуань следующий…]

С нетерпением Шэнь Жань кликнул на новость, но, как оказалось, она была удалена. Однако изображение веб-страницы, сделанное поисковой системой, всё ещё осталось. Парень увидел четыре имени, а президентом ассоциации оказался Чэнь Сюань, владелец популярного ID, который внезапно появился в сети, а затем ушёл в офлайн.

Вероятно, небеса раскрыли ему глаза. Или, скорее, эти самодовольные идиоты не ожидали, что сила толпы настолько велика, что как бы они не пытались скрыться, их обнаружили в одно мгновение.

Шэнь Жань продолжил. Как и в случае с догадками, почти вся информация об Ассоциации научно-технических объединений была практически стёрта, но способ всё скрыть в спешке полон дыр. Парень быстро нашёл организационную структуру, место и порядок проведения.

«Три могилы»? Что за чушь? Это всего лишь маленький, никому не известный студенческий клуб, который притворяется таинственным и загадочным, думая, что это сделает его необычным. На самом деле они просто отбросы, которые не смеют показать своего истинного лица!

Шэнь Жань стиснул телефон и продолжил поиски. Внезапно он обнаружил, что у этого клуба сегодня по плану тоже была встреча.

Какое удивительное совпадение!

Подумав об этом, Шэнь Жань записал найденную информацию в текстовом виде и отправил.

***

С восходом солнца многочисленные сообщения распространялись по университету с невообразимой скоростью. Но единственное, что в этом мире люди не способны остановить, – это время.

Было 14 апреля, 12 часов дня.

Солнце вовсю светило, и вчерашний дождь был ему не помехой. Всё в кампусе говорило о весне: цветы на обочине или оголённые ноги девушек – от всего исходило тепло, как сладкий аромат шоколада.

Только что прозвенел звонок об окончании занятий. Смех студентов разливался по столовой.

Цзинь Сяоань взяла в руки пластиковый пакет и шла навстречу людскому потоку. В пакете был обед.

В университетской столовой было много вкусностей, но больше всего девушка любила булочки за 5 мао* в упаковке по три штуки, продающиеся на углу второго этажа. Будь всё как обычно, она не стала бы есть булочки в обед, но поскольку сегодня был её последний день, Цзинь Сяоань считала, что заслуживает того, чтобы насладиться лучшим, что есть в жизни. Поэтому она взяла булочки и направилась к озеру.

*Или цзяо. 10 цзяо = 1 юань.

Из-за самоубийства, произошедшего два дня назад, здесь было мало людей. Под смоковницей было тихо. В воздухе витал запах свечей, а шума воды не было слышно.

Моё любимое место.

Присев у дерева, она вытащила из пакета и укусила свою любимую булочку.

Все любят разное. В конце концов, люди тоже разные.

Шэнь Жань, в отличие от Цзинь Сяоань, не верил, что в жизни есть прекрасные вещи, достойные воспоминаний. Поэтому в полдень после занятий он пропустил обед и бродил по кампусу, пока не дошёл до развалин у детской площадки. Все спешили в столовую, и никто не заметил, что он делает.

Люди в этом мире настолько ко всему равнодушны, что в конце концов от этого умирают.

Взгляд Шэнь Жаня скользнул по развалинам и остановился на метке. Он разобрал несколько кирпичей и достал что-то.

В университете Юнчуань у дерева смоковницы поднялась девушка, только что закончившая кушать булочки.

В магазинчике на территории кампуса кто-то натянул капюшон и оплачивал только что выбранный нож для фруктов.

У велоремонтной мастерской кто-то засунул в карман забытую цепь.

Медленно шагая по дороге, кто-то плотнее запахнул пальто.

Некоторые люди в конце своей жизни выбирают совершенно иной путь. Они были злы, непоколебимы и стекались со всех концов.

Задеть за живое

Это было маленькое неприметное здание. По крайней мере, по сравнению с многочисленными старинными постройками университета Юнчуань, оно совсем не привлекало внимания. Стены красного цвета, в архитектурном стиле явно чувствовался привкус Китайской Народной Республики, поэтому окна представляли собой коллаж из витражей, что нечасто встретишь. В университете многие из таких помещений были общественного пользования. В одних располагались кабинеты профессоров, в других – лаборатории, в третьих – выставочные залы. В любом случае из-за своей ценности они в основном принадлежали исключительно университету. Те немногие, кто изучал материалы, знали, что в глубине тропы на берегу озера стояло маленькое красное здание, не принадлежавшее университету Юнчуань.

Растущая рядом вишня была в полном цвету. Её розовые лепестки напоминали людям о многочисленных чудесных и трогательных историях. В какой-то момент у маленького здания постепенно собралась молодёжь.

Первый подошедший не стал распахивать дверь. Он тихонько стоял у входа, крепко сжимая в руке холодное оружие. Следом за ним подошли остальные: девочки в школьной форме, подростки в кепках, девушки в длинных юбках. Как на митинге, появлялось всё больше и больше людей, но, в отличие от демонстрации, они не разговаривали друг с другом.

Солнце понемногу перемещалось, озаряя всё вокруг.

Наконец человек, стоявший у входа, начал действовать. Он медленно поднялся по ступенькам и сильно толкнул красно-охристую дверь, отчего она резко распахнулась.

Те, кто находился снаружи, не спешили заходить внутрь. Все одновременно взяли что-то в руки и достали из карманов. Железные прутья, цепи, ножи… Они крепко в них вцепились.

С налитыми кровью глазами один за другим они вошли в маленькое здание.

В отличие от яркого пейзажа снаружи, внутри было темно. Все витражи были закрыты чёрной тканью, даже температура резко упала.

Дверь захлопнулась. Последний вошедший с зубодробительным лязгом обмотал дверную ручку толстой цепью и закрыл дверь.

Глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, поэтому они с трудом могли видеть обстановку внутри. Логично, что когда люди теряют зрение, то им страшно. У них такого не было, потому что они были рядом друг с другом. Когда они вместе, то в мире не оставалось ничего, чего можно было бояться.

В помещении медленно распространялось эхо, как будто по полу тёмной ночью ползёт какое-то ночное существо. Возможно, это была крыса, а может, таракан. Или что-то ещё.

Зрение постепенно восстановилось, и все занервничали. Здесь действительно находились люди!

Со старого потолка свисала люстра. От резкого тусклого света все вздрогнули.

Перед тем как войти в здание, они фантазировали о том, что это за организация под названием «Три могилы». Они представляли, как выглядит это собрание; о чём люди будут говорить; как они будут кичиться тем, что лучше всех; представляли, как будут избивать их арматурой, наблюдая за тем, как те корчатся в лужах крови. Они думали о многом, но облик стоящих перед ними людей всё равно не укладывался в голове.

Не было ни костюмов, ни рубашек, ни слов, ни даже глаз. В маленьком здании было уныло и тихо. Стоявшие перед ними люди были одеты во всё чёрное. Их одеяния окутывал тёплый жёлтый свет люстры. Самым жутким было то, что люди в чёрном были похожи на призраков. Они даже не потрудились обратить внимание на внезапно появившихся незваных гостей и, уткнувшись в пол и ухватившись за толстые кисточки, продолжали вычерчивать огромный узор.

Обернувшись, гости посмотрели на пол цвета слоновой кости, а не привычного цвета дерева, с вереницей чёрных линий по периметру. Эти линии уходили вверх и вниз, соединяясь друг с другом и снова расходясь.

Вдруг один из них указал на фигуру в чёрном и крикнул:

– Это он!

Посмотрев туда, гости увидели чрезвычайно красивое лицо. Было тускло, лицо казалось размытым, но всё равно можно было понять, что это Чэнь Сюань с математического факультета, который смог переполошить весь форум, просто появившись в сети.

Лицо Чэнь Сюаня казалось холодным и не отражало слухов об элегантности и мягкости. Он пристально смотрел в пол, словно заворожённый.

Может, это было связано с тем, что вокруг было слишком тихо, а может быть, тишина что-то пробуждала, но ворвавшиеся сюда, наконец-то пришли в себя. Они вспомнили свою цель. Они явно пришли убивать!

Рассредоточившись по сторонам, они подступали плотным кольцом.

Словно что-то предвидя, фигуры в чёрном замерли. Казалось, из них внезапно выкачали весь воздух. И они, как марионетки с порванными ниточками, вдруг выронили то, что держали в руках, и синхронно присели.

Люди в чёрном перестали рисовать, а нарушители, стоявшие за пределами круга, перестали продвигаться вперёд.

Они снова взглянули на пол, кто-то даже привстал на цыпочки. Это был узор, состоящий из множества линий, похожий на древний тотем с ужасающей магической силой. Атмосфера вокруг была странной. Словно этот узор – кладбище: каменные памятники, разбросанные кости и звериный рёв.

В маленьком здании было необычайно тихо. Ни звука.

Вдруг раздался голос, как лунный свет, прорезающий ночное небо. В темноте он разливался громким эхом.

– Книги – знаний могила! – начал кто-то скандировать.

Это была фигура в чёрном одеянии, сидевшая в дальнем углу. Он был красноречив, в голосе чувствовалась таинственная сила, очаровывающая людей. Было похоже на то, как верующие читают молитву. Остальные люди в чёрном преданно скандировали вместе с ним. Эти торжественные голоса, казалось, могли проникать сквозь время и пространство, уводя людей в свой бесплотный и тёмный мир.

– Подчинение – разума могила!

Прозвучало второе песнопение, заставившие незваных гостей снова вздрогнуть. Все они застыли на месте, не понимая, что происходит.

Раздалось ещё одно великое песнопение. На этот раз один из нарушителей начал действовать. Стиснув рукоятку ножа, он тихо подошёл к главарю, одетому в чёрное.

– Провидение – для потомков могила!

Последнее предложение резко оборвалось на слове «могила». Случилось это не потому, что лидер внезапно осознал, что их окружает группа нарушителей, а по более серьёзной причине – к его шее приставили белоснежный нож.

Несмотря на это, атмосфера оставалась спокойной. Люди в чёрном не перестали скандировать из-за того, что на их лидера напали. Они оставались неподвижны, даже их дыхание не сбилось. Но у некоторых был такой напряжённый взгляд, будто сердце вот-вот остановится.

В комнате на самом верхнем этаже маленького здания люди стояли перед экраном, затаив дыхание. Они видели, как лезвие приближается к шее лидера.

Через некоторое время все взгляды обратились к Син Цунляню, однако он не пошевелился. Несмотря на вопросы снайпера в наушнике и нетерпеливые взгляды окружающих, он не приказал стрелять. Капитан молча смотрел в монитор на человека, чья жизнь находилась в опасности.

Не проронил ни слова и мужчина на острие ножа. Он сидел, скрестив ноги. У него было бледное лицо и приятный цвет волос. Хотя по красоте он и уступал Чэнь Сюаню, но характером был получше ещё не выпустившегося молодняка. Именно поэтому Шэнь Жань его и выбрал.

С какой стороны ни посмотри, этот человек – лидер «Трёх могил».

На протяжении всей истории человечества существовал принцип, согласно которому короля нужно схватить первым.

Надо лишь убить этого человека… Убить этого человека…

Шэнь Жань думал об этом, но вдруг понял, что больше думать не может.

А что потом? Убить его, а что после?

Вдруг его сердце заколотилось. Он не знал, что ему делать.

Топ-топ…

В тишине раздались тихие шаги. Звук приближался.

Шэнь Жань резко вскинул голову и увидел мужчину, стоящего на ступеньках. В отличие от всех людей в чёрном, этот мужчина был одет в самую обычную белую рубашку. Свет, падающий с потолка, казалось, проходил сквозь его худое тело. Шаг за шагом он приближался к кругу на полу.

В одно мгновение, словно кто-то стряхнул капли воды, неподвижные люди в чёрном вновь зашевелись. Все встали, поклонились ему и расступились.

Что толку расступаться? Этот проклятый человек всё равно должен умереть.

Незваный гость, крепко прижимающий нож к шее, вдруг узнал мужчину в белой рубашке.

– Ты Линь Чэнь? – холодно спросил он.

– Да.

Линь Чэнь смотрел на мальчика перед собой. Тот был примерно того же возраста, что и Ван Чао, возможно, чуть старше, но ненамного. Однако в его взгляде не было той жизненной силы, которая должна быть у молодых людей. Как бы сказать… Его глаза сияли, подобно пламени. Хоть они и горели ярко, в них не было красоты, а ведь глаза юноши должны быть прекрасны. Взгляд подростка должен быть незрелым, живым, как будто в них отражается целый мир. Но в этих глазах Линь Чэнь видел лишь пламя и тлеющий пепел.

– Ты лидер «Трёх могил»?

Когда мальчик спросил это, он тайком взглянул на человека, которого взял в заложники, как будто не мог понять, что происходит.

– Вы что-то не так поняли?

Линь Чэнь молчал, заговорил заложник. Линь Чэнь взглянул на него, и заложник слегка подмигнул.

Глядя на лезвие у шеи Су Фэнцзы и его спокойное лицо, Линь Чэнь на мгновение пожалел о своём решении. В конце концов, Су Фэнцзы был неконтролируемым человеком. Как бы он ни наставлял подобных ему, если они хотели что-то сказать или сделать, их было не остановить.

Прежде чем мальчик успел ответить, Су Фэнцзы схватил нож, приставленный к его шее.

Юноша, похоже, не ожидал такой дерзости. Он резко дёрнул рукой, но лезвие, словно зажатое между железными тисками, не сдвинулось ни на дюйм.

Конечно, за схватку человеческой плоти с железным клинком нужно было платить – кровь мгновенно окрасила лезвие. Капля падала за каплей, но Су Фэнцзы казался невозмутимым.

Возможно, его бесчувственное выражение лица или, может быть, незнание боли были слишком пугающими, но парнишка вдруг выпустил рукоять и сделал два быстрых шага назад, задыхаясь от страха.

– Кто вы такие, чёрт возьми?!

– Разве вы ещё не знаете? – Су Фэнцзы взял нож для фруктов в руку и поиграл им, задавая риторический вопрос и выглядя при этом довольно равнодушным. – Мы – «Три Могилы». «Три могилы» – это мы.

– Вы разрушили наш дом! – лицо мальчика внезапно напряглось, когда он резко выдвинул мужчине обвинение.

– А, это был ваш дом? Простите… – хоть он и извинился, его слегка приподнятый подбородок и презрение в глазах не выказывали даже половины раскаяния. – Не поймите меня неправильно. Мы просто подумали, что будет весело.

Без объяснений, он не считает это нужным. По сути, это не было провокацией. Ради веселья, только и всего.

– Весело?

Наверное, больше всего их бесили люди, которых они ненавидели. Но противнику было на них наплевать: он поносил их, унижал и осквернял забавы ради.

Молодые люди, стоявшие чуть поодаль, услышав это, снова рассердились.

– Жань-гэ, не говори глупостей. Мы здесь, чтобы их убить!

– Какое вы имеете право раскрывать здесь свой рот? – Су Фэнцзы посмотрел на шумных зрителей и нетерпеливо добавил: – Экскурсия окончена. Не пора ли вам свалить?

Чем больше презрения он выказывал, тем сильнее заводились гости.

– Конечно, мы уйдём. Но только после того, как сделаем то, что собирались! – холодно ответил мальчик.

– Что вам здесь нужно? – Су Фэнцзы вдруг рассмеялся, словно слова парнишки показались ему слишком забавными, и указал на фигуру в чёрном позади себя. – У него самый низкий IQ, который здесь есть, – 141. Пожалуйста, скажи мне, насколько высок твой IQ и сколько наград ты получил? Ты гений? Если нет, то какое ты имеешь право стоять здесь?

В его словах чувствовалось доминирующее высокомерие. Мальчик был явно ошарашен этим предложением и на миг растерялся.

Его товарищи, стоявшие позади, отреагировали быстрее. Все они подняли оружие и бросились вперёд.

Су Фэнцзы стоял неподвижно, одинокий и гордый. Линь Чэнь, который всё ещё находился перед ним, тоже молчал.

С одной стороны, были вооружённые и разъярённые студенты, а с другой – безоружные и безмолвные люди в чёрном. Как вода и пламя, человек и бездна, они никогда не сойдутся – одно неизбежно поглощает другое.

В комнате наверху Цзян Чао, наконец, не выдержал. Он сжал плечо Син Цунляня и грозно сказал низким голосом:

– Лао Син, я должен обеспечить безопасность других студентов!

Конечно же, он имел в виду обычных студентов, облачённых в чёрное и играющих членов «Трёх могил». Однако, как и Линь Чэнь, который был тише воды, капитан молчал. Он подпёр руками подбородок, но не отрывал взгляда от экрана. Это говорило либо о молчаливом понимании, либо о глубоком доверии.

Как раз в тот момент, когда Син Цунлянь собирался жестом попросить Цзян Чао замолчать, Линь Чэнь шевельнулся. Студенты, собиравшиеся напасть, испугались его действий. У всех, кто стоял перед мониторами, выступил пот. В тот момент, когда они собирались вздохнуть с облегчением, случайно увидели, что Линь Чэнь на самом деле не собирался говорить. Он просто сунул руки в карманы, развернулся и собирался уйти.

– Стойте! – ему вслед громко крикнули студенты.

Но Линь Чэнь не слушал.

В этот момент Су Фэнцзы сделал шаг и встал перед ним. Он сказал пренебрежительным и высокомерным тоном, как будто весь мир задолжал ему миллионы:

– Убирайтесь отсюда. Разве вы не доставили достаточно проблем? Приходите сюда, чтобы убить? Вам что, три годика? Я просто оставил сообщение на стене, надеясь, что вы образумитесь. Неужели вы думаете, что непобедимы?

Услышав слова Су Фэнцзы, у юношей и девушек от гнева перехватило дыхание. В следующую секунду они разъярились, как стадо зверей. Но, возможно, из-за того, что рана на руке Су Фэнцзы была слишком страшной, или из-за того, что его лицо под тусклым светом излучало нерушимый холод, нарушители остановились.

Су Фэнцзы с презрением смотрел на этих людей, не давая им времени отреагировать.

– От того, как вы закапываете людей в могилу, всё внутри вскипает? Вы считаете себя членами возвышенного тайного общества? Думаете, что ваша вера настоящая, а все остальные – просто невежды?

***

– Лао Син, какого хрена они творят? Неужели они не боятся провоцировать кучку психопатов и хотят помереть?! – снова закричал Цзян Чао.

Капитан поднял голову и огляделся по сторонам. Все в комнате смотрели на него с тревогой.

– Лао Цзян, – наконец заговорил Син Цунлянь, отодвинув в сторону кружку с чаем, стоявшую на столе. – Не хочешь чайку?

– С мамой своей пей! Нам нужно спешить! Вдруг что-то действительно случится?!

– Эй, мы здесь на службе. Пожалуйста, веди себя прилично, – с улыбкой сказал капитан.

Цзян Чао окончательно разозлился.

– Почему, чёрт возьми, мы не можем броситься вниз и накрыть их всех сразу? Это же проще простого!

После этих слов Син Цунлянь снова посмотрел на Линь Чэня. В ушах звучали его слова, сказанные во время завтрака. Точнее, сказанное им накануне поздним вечером возымело определённый эффект.

Когда в 7 утра в полиции раздавали завтрак, Линь Чэнь специально принёс ему стаканчик йогурта и предложил позавтракать вместе. Вдвоём они присели на корточки рядом с каменным львом у входа во второй отдел и наблюдали за тем, как подметают дворники.

– Следующий этап будет немного опасным… – сказал Линь Чэнь спустя минуту наблюдений.

Син Цунлянь, вероятно, догадался, что он имел в виду, но всё равно сделал вид, что не понял.

– Конечно. Пожалуй, не стоит забывать о безопасности.

Пока он говорил, дыхание Линь Чэня сбилось. Похоже, он не ожидал, что капитан будет притворяться дурачком. В конце концов, консультант был гораздо проницательнее обычных людей.

– Я очень сожалею о том, о чём ты сказал ранее. Это действительно моя ошибка, поэтому хочу попытаться её исправить.

Слова собеседника были настолько искренними, что Син Цунлянь потерял дар речи.

– К чему такая вежливость?

– Потому что есть одно неприятное дело, с которым мне нужна твоя помощь, – Линь Чэнь глубоко вздохнул. – Надеюсь, ты сможешь максимально оттянуть время ареста. Если кому-то будет угрожать серьёзная опасность, я надеюсь, что ты сможешь приказать снайперам не стрелять.

– Ты о чём?

– Когда члены этой группировки войдут в здание, полиция в подходящий момент произведёт арест, так?

– Конечно.

– Но что с ними будет после? – спросил Линь Чэнь.

– Тщательно допросим, поиздеваемся над ними, чтобы заставить их выдать кукловода. Потом арестуем… Ты хочешь сказать, что это бесполезно, верно?

Линь Чэнь покачал головой. Несмотря на то, что разговор был серьёзным, Син Цунляню почему-то хотелось рассмеяться.

– На самом деле, я вдруг понял, что ты навязывал нам эту мысль. То есть, поймав, мы не сможем их допросить. Но помимо допроса, если нам удастся застать их врасплох, у них не останется времени стереть данные со своих устройств связи и прочие улики. Мы ведь всё равно сможем пойти по следу и найти кукловода, разве нет?

– Нет, – решительно ответил Линь Чэнь.

– Почему?

– Ты считаешь, что важно поймать кукловода?

– А разве нет? – риторически ответил Син Цунлянь.

– Да, но этот человек не так важен, как дети. Если мы поймаем его, то можем навсегда потерять возможность их спасти.

Услышав, что Линь Чэнь говорит о детях, капитан на мгновение растерялся, но вскоре понял, что речь идёт о членах группировки – о тех, кто потерял свою человечность и был причислен к террористам.

Спасение террористов – это действительно что-то новенькое. За всю свою жизнь я ни разу не пошёл на сделку с врагом, не говоря уже о спасении преступников. Так должен поступать святой, а не полицейский.

Но он не стал отказывать Линь Чэню. Син Цунлянь спокойно слушал, пока консультант продолжал.

– Конечно, мы можем поймать черепаху банкой, но когда эти дети увидят, что на них бежит полиция, они будут шокированы. Но ещё больше они разозлятся от осознания, что мир вновь их обманул. Они изо всех сил будут пытаться бунтовать. В результате кого-то ранят, а кого-то убьют. Они на самом деле перестанут доверять чему бы то ни было на свете. Может, они попадут в тюрьму или следственный изолятор. Может, если повезёт, часть из них осознает свои ошибки. Но люди в большинстве своём упрямы. Выйдя на свободу, они станут мусором, отбросами общества. Впадут в отчаяние, будут испытывать боль и отвращение ко всему и в конце концов продолжат мстить миру. Как ты думаешь, это решит проблему?

Син Цунлянь не нашёлся, что ответить на такой вопрос. Безусловно, он мог бы возразить. Мог сказать, что в этом мире, скорее всего, не бывает беспроигрышных ситуаций. Вполне вероятно, что человек может сделать всё правильно, но так и не получить желаемого счастливого конца.

Эти дети уже сломлены, как органы, поражённые раком. Хотя это больно и печально, но их нужно удалить. Другого выхода нет.

Необъяснимо, но в глубине души капитан чувствовал себя неловко. На самом деле, он уже давно не чувствовал себя так.

Линь Чэнь всё ещё говорил. Возможно, его ноги настолько онемели от долгого сидения на корточках, что он поднялся и прислонился к каменному льву. Форма каменного льва была немного комичной, но лицо А-Чэня оставалось величественным.

– Некоторые преступления происходят от злого умысла, некоторые – от трусости, а некоторые – от неспособности контролировать себя. На мой взгляд, они больше похожи на детей, страдающих психическими заболеваниями. Прежде всего, это люди с низкой самооценкой и склонные к интроверсии*. Из-за этой особенности их используют преступники. Обманывают люди, которым они когда-то доверяли и любили. Это ад. Ты думаешь, когда они попадают в эту группировку, первое, что они получают, – это любовные объятия? Нет. Первое, с чем они сталкиваются, – это насилие, жестокое обращение и разрушение их духовных ценностей.

*Интроверты больше интересуются своими мыслями, чувствами и впечатлениями, чем событиями в окружающем мире. Они получают энергию от одиночества и рефлексии, а общение с другими людьми их истощает.

– Ты пытаешься сказать, что преступники тоже жертвы? – слегка холодно спросил капитан.

– Думаешь, что, какие бы страдания ни испытывали, они должны оставаться верны своему сердцу и не поддаваться на уговоры преступников? Но, к сожалению, они всего лишь обычные студенты. Они не могут противостоять человеческой природе. Люди стремятся избегать боли. Если же боль неизбежна, они предпочтут скорректировать своё восприятие, чтобы приспособиться к ней. Это как мужчина, удерживающий женщину в заточении. Он отчаянно издевается над ней. Когда женщина не может этого вынести, она начинает корректировать свою реальность и воспринимает поведение мужчины по отношению к ней как любовь, а затем влюбляется в него. Психологически этот процесс называется «выученной беспомощностью»*.

*Состояние субъекта, возникающее после серии неудачных попыток воздействовать на отрицательные обстоятельства среды или избежать их.

Голос Линь Чэня был, как всегда, тихим, но Син Цунлянь услышал в его словах непоколебимую суровую нотку.

– Они постепенно влюбятся в группировку и примут идеи, которые им внушают. Когда они по-настоящему вольются, произойдёт феномен деперсонализации*. Отождествление личности с группой заглушает его человечность, и тогда он начинает терять себя. Потерять себя – значит потерять свою человечность. Они принимают указания группы только потому, что по своей сути они уже не они. Эти преступные помыслы лишь воля группы, а не их собственная.

*Патологическое состояние, когда человек теряет связь со своим «я», собственной личностью и телом.

Услышав это, Син Цунлянь понял, почему Линь Чэнь в самом начале сказал ему, что эти дети не были настоящими террористами. До того как потерять человечность, они были просто отобранными жертвами. А до того как стали жертвами, они были обычными студентами, у которых были красочные фантазии о жизни без амбиций. Будучи обычными студентами, их предыдущие личности была человечными, все они были живыми людьми. Поэтому спасение жизни других студентов было так же важно, как и спасение своей.

Син Цунлянь внезапно поверил в план Линь Чэня, так как понял, что даже он сам был в нём уверен.

Линь Чэнь прав, он действительно умеет убеждать. Возможно, это слишком наивно, слишком идеалистично, слишком странно… Но, может, Линь Чэнь действительно сможет спасти жизни этих детей?

– А если я откажусь? – неожиданно спросил капитан.

Линь Чэнь посмотрел на него с раздражением, словно говоря: «Что за бред ты несёшь?»

***

Поток слов Су Фэнцзы тёк через гарнитуру в ухо Синь Цунляня. Естественно, все эти строки были написаны Линь Чэнем, но исполнение казалось очень личным. Линь Чэнь заявил, что позволит Су Фэнцзы повторить весь процесс промывания мозгов в попытке очистить их.

Для начала нужно было довести студентов до крайности. Толпа была накалена, поэтому её можно было привести в движение только сильными эмоциями.

Если он хочет их расшевелить, то должен дойти до ещё большей крайности, чем они.

Син Цунлянь смотрел на писателя романов с первоклассными актёрскими способностями. Су Фэнцзы, как и великие красноречивые ораторы древности, обладал магией демагогии*.

*Набор ораторских и полемических приёмов и средств, позволяющих ввести аудиторию в заблуждение и склонить её на свою сторону.

Он сказал:

– Сначала вас обманом заманили в этот коллектив, а потом заперли, издевались, смеялись, говорили, что это процесс страданий, через который вы должны пройти ради изменения человеческой природы. В то время вы были одиноки и беспомощны. Не было возможности попросить о помощи, а тут к вам прибежала группа людей и стала проповедовать об изменениях, которые закалили их. Рассказывали, как из непонятных гадких утят они превратились в благородных лебедей. Они говорили, что если ты поверишь и присоединишься к ним, то и у тебя всё получится. И вы в итоге поверили? – Су Фэнцзы скривился и окинул всех незваных гостей презрительным взглядом. – О, вам сказали, что это называется «разделять горе и радости», а вы и рады, что можно пострадать вместе? Думали, что каждый из вас был незаменимым? Как считаете, хорошо ли ложиться к кому-то в постель и быть с ним единым целым? В современном обществе это называется беспорядочными связями. Насколько вы на самом деле наивны?

От этих слов на лицах молодых людей появились неловкость и растерянность. Насмешки Су Фэнцзы были слишком сильны.

Он знает даже самое сокровенное, но откуда?

В присутствии настоящей элиты их низкая самооценка и трусость брали верх.

Но это замешательство длилось недолго, прежде чем их снова накрыло. В конце концов, их частная жизнь была раскрыта, а вера попрана. Это было невыносимое оскорбление. Лица раскраснелись, а гнев застилал всё вокруг.

Ситуация действительно была крайне опасной. Столкнуться с фанатиками – это половина беды, но осквернять их – это ещё более немыслимо, чем убийство!

***

Смена эмоций на ярость, конечно же, не осталась незамеченной группой наблюдения. Двое студентов стояли уже совсем близко, они замахнулись арматурой и собирались пробить Су Фэнцзы голову.

Цзян Чао, наконец, не выдержал.

– Вперёд, действуйте! – приказал он через беспроводную гарнитуру.

Но выстрелов не раздалось, из гарнитуры не донеслось ни звука.

– Приём! Приём!

Цзян Чао ещё дважды крикнул в микрофон, но ответа так и не дождался. Было очевидно, что его оборудование бесполезно.

Он вспомнил, что сегодня утром Син Цунлянь сказал ему, что, поскольку полиции может быть недостаточно, нужно запросить помощь у снайперов Интерпола. В тот момент Цзян Чао подумал, что Син Цунлянь имел в виду что-то хорошее, вот и согласился. Единственная проблема заключалась в том, что МОУП использовали другое оборудование и системы, поэтому в итоге, ради слаженности действий, они объединились и заменили всё на более современное беспроводное оборудование.

Лао Син меня подставил!

– Господин Цзян, простите меня. Правда, простите. Наш капитан попросил это сделать. Если вы злитесь, просто стукните его пару раз, чтобы выпустить пар, – Ван Чао, который как цыплёнок сидел тихонько в углу, поднял голову из-за ноутбука и усмехнулся.

Но у Цзян Чао не было времени колотить Син Цунляня: Су Фэнцзы уже вот-вот проломят голову, и ему нужно было срочно звонить в скорую помощь.

Вдруг кто-то выхватил железку, которой собирались треснуть Су Фэнцзы. Это Линь Чэнь заблокировал её рукой. Раздался звук соприкосновения железа с плотью, от одного звона которого заныло всё тело. Линь Чэнь схватил железный прут.

– Фэнцзы! – он остановил Су Фэнцзы от удара и приказал: – Извинись!

Лицо Су Фэнцзы было безвольным, но он повиновался Линь Чэню, что было довольно необычно. Писатель поклонился в исключительно элегантной манере и торжественно извинился перед незваными гостями.

– Простите!

Нарушители снова были потрясены. В шоке были не только юные студенты, но и наблюдающие за разворачивающимися событиями. Всё, что происходило на экране, было более чем странным.

От начала и до конца Линь Чэнь показывал, что ему лень что-либо говорить, но все знали, что это он – настоящий лидер «Трёх Могил». Хотя его одежда была обычной, а лицо заурядным, он держался одиноко и безразлично. Казалось, он стоит на недосягаемом облаке, к которому не прикоснуться.

– Что, чёрт побери, они творят? – не удержался от вопроса Цзян Чао.

Син Цунлянь взглянул на него и жестом велел замолчать. Заместитель капитана Цзян сел рядом с ним в крайне подавленном настроении.

– Лао Син, ну в самом деле! Что он хочет сделать? Поговори со мной, ладно? Иначе я действительно побегу вниз.

– Он пытается произвести на них впечатление, – спокойно ответил капитан, глядя на фигуру Линь Чэна на экране.

Разумеется, Цзян Чао был в замешательстве.

Он пытается произвести впечатление на группу безумцев с промытыми мозгами? Тот, кто захочет подобного, вероятно, сам недалёк от безумия.

– Безусловно, мы можем арестовать их прямо сейчас, но не кажется ли тебе, что внизу слишком мало людей? – Син Цунлянь постучал по экрану согнутыми пальцами. – Выходит, кто-то из группировки уже здесь, а кто-то всё ещё ждёт, чтобы провести ночную операцию. Ситуация, с которой мы столкнулись, не изменилась. Ты уверен, что… – Син Цунлянь посмотрел на часы и продолжил: – в течение трёх часов они сдадутся?

– Конечно я ни хрена не уверен! А что насчёт Линь Чэня? Найдёт ли он способ заставить их сдаться?

Взгляд Син Цунляня упал на левую руку А-Чэня, держащую железку. Освещение было плохим, поэтому капитан не мог разглядеть конкретные повреждения. Он кивнул и повторил кое-что из того, что Линь Чэнь сказал ему во время завтрака.

– В любой экстремистской группировке не будут слушать, что говорят другие. Если хочешь, чтобы тебя услышали, нужно заставить их тебе поклоняться. Как животные подчиняются своему вожаку, так и группы подчиняются своим лидерам. Это то, что прошло проверку временем.

– Но разве ты не объяснял мне, что организация «Три могилы», которую придумал Линь Чэнь, очевидно, использовалась, чтобы вызвать ненависть. А теперь им вдруг начнут поклоняться?

Капитан беспомощно улыбнулся.

– На самом деле всё очень просто. Всё дело в том, что эти студенты не только состоят в тайном обществе, но и в обычных студенческих группах. Когда в этих группах начали обсуждать тайную элитную студенческую организацию и нагнетать обстановку, играя в детективов, они также незаметно повлияли на этих сумасшедших внизу. Эти дети… Конечно, такое влияние лишь подсознательное, поэтому и их поклонение тоже подсознательное. Они и сами не понимают, почему они ненавидят «Три могилы», которые осмеливаются провоцировать их. Корень их ненависти кроется в том, что «Три могилы» – это высшее существо и воплощение их ненависти к своим одногруппникам.

Пока Син Цунлянь говорил, Цзян Чао уже прикурил сигарету.

– А дальше что? – спросил Цзян Чао.

– Если верить словам Линь Чэня, группу легко тронуть самыми яркими и исключительными образами, поэтому он показал им творческий процесс церемонии «Трёх могил». Как говорят глупцы, людей всегда необъяснимо шокируют какие-то сверхъестественные, на первый взгляд, явления. Предположительно, что-то вроде этого ритуала.

– Это друг Линь Чэня, Су Фэнцзы?

Су Цунлянь кивнул.

– Поначалу они думали, что Су Фэнцзы и есть лидер «Трёх могил». Конечно, он хорошо умеет дурачить людей. Су Фэнцзы насмехался и унижал пришедших детей. На самом деле это было для того, чтобы казаться сильнее верой и духом. В тот момент Су Фэнцзы уже обнажил их уязвимое место. Затем Линь Чэнь сделал свой ход, когда попросил Су Фэнцзы извиниться. Это было не сколько для завоевания доверия, как для того, чтобы послушание Су Фэнцзы позволило Линь Чэню перешагнуть через него и выйти вперёд.

***

Взгляд Линь Чэня блуждал по детям, стоящим перед ним. Он вглядывался в их лица.

Все они такие юные… Гораздо моложе, чем я думал.

Кто-то суетился, кто-то напрягся, у кого-то было мрачное выражение лица, у кого-то макияж уже потёк от пота. Наконец взгляд Линь Чэня упал на хрупкую девушку в углу, которую он знал. Это была Цзинь Сяоань. У неё была подруга по имени Цзян Лю, которая умерла.

– По каким-то причинам вы ненавидите весь мир. Что касается вашей ненависти и её источника, то я не буду об этом разглагольствовать. Мне нечего сказать. Если вы считаете, что у вас есть причина, то ненавидьте. Меня это не касается.

Он говорил очень медленно, без каких-либо эмоций. На самом деле в тот момент его сердце было спокойным и равнодушным.

Как в этом мире может существовать такое понимание и сопереживание между людьми?

– Это не имеет значения! Ничего не важно! Хватит делать вид, что мы тебе небезразличны! Иди к чёрту! – закричал мальчик с арматурой.

Его волосы были сбриты под ноль, он был невысокого роста, худой и с глазами-бусинками.

Возможно, именно из-за своей фигуры он подвергался насмешкам и унижениям. У него могла быть девушка, которая ему нравилась, но, скорее всего, он не нравился ей в ответ. Он мог найти кого-то, кому мог бы рассказать о своей внутренней боли, но, вероятно, в этом мире не было никого, кто бы всерьёз выслушал его душевные переживания. Точнее будет сказать, что он, возможно, не доверил своё сердце миру. В своей жизни он, видимо, жил в постоянном отчаянии. Тосковал по прекрасному, но прекрасное не тосковало по нему. Затем ему повстречалась эта группировка. Он боролся и сомневался, но в конце концов не смог противостоять примитивной человеческой природе. Он поддался, получил деньги, статус и женщин. А ещё узнал, что любить и быть любимым – это поистине прекрасно. Так что может заставить его отказаться от этого?

Линь Чэню вдруг захотелось рассмеяться, но потом он подумал, что на месте паренька ему тоже было бы трудно устоять перед такими соблазнами.

– Я думаю, ты, наверное, неправильно понял. Я не хочу контролировать вас. Я просто знаю истории некоторых из вас и мне жаль. На самом деле я не думаю, что раньше в вас было что-то плохое. И, конечно, не думаю, что в вас есть что-то хорошее сейчас. Впрочем, мы можем не обращать внимания на мою жалость, потому что это не имеет никакого отношения к делу.

– Заткнись! – молодой человек внезапно закричал, но на фоне Линь Чэня его восклицание выглядело неубедительно.

– Правда? – словно исполняя желание юноши, Линь Чэнь замолчал, убрал руку, удерживающую железку, и, повернувшись, пошёл прочь.

Видя, что он действительно уходит, даже присутствующая элита не хотела оставаться. Всем захотелось разойтись.

– Стой! – проревел парень позади.

– Неужели ты думаешь, что тебе хватит сил всех контролировать? – Линь Чэнь оглянулся и холодно улыбнулся. – Ты даже себя не можешь держать в руках, – медленно подняв запястье, он посмотрел на часы. – Скоро час дня. Если ты в состоянии, то должен знать, что пора идти на занятия.

– И зачем нам всё ещё на них ходить? – юноша смотрел на мужчину с издёвкой.

Линь Чэнь взглянул в его прищуренные глаза.

– Ты спросил меня, почему должен ходить на занятия, и думаешь, я так просто тебе отвечу? Решил, что нет смысла учиться, читать или даже жить? Ты не нравишься этому человеку, не нравишься тому… Ты не нравишься всему миру. Ты постоянно думаешь, что мир уродлив и полон отвратительных людей, так почему же ты должен оставаться здесь? – Линь Чэнь сделал шаг вперёд и посмотрел сверху вниз на молодого человека перед собой. – Верно?

Мальчик с глазами-бусинками внезапно разозлился и чуть не ударил Линь Чэня арматурой.

– Не думай, что я не знаю, о чём вы, элита, думаете. Такие моралисты, но на самом деле вы даже нас не замечаете. Вы считаете нас всех уродливыми и безмозглыми. Смотрите на всех свысока!

– Это как раз то, что думаете вы. Это вы живёте в могиле ненависти к себе, а не я, – равнодушно заметил Линь Чэнь.

– Как я и сказал!

– Это неправда! – внезапно заговорил Су Фэнцзы, стоявший в стороне.

Его голос был очень громким и слегка дрожащим. Пронзительный звук эхом разнёсся по всему старому зданию.

Никто не говорил. Никто не осмеливался говорить.

– Я знаю Цзян Лю, – в тёмном и унылом пространстве снова раздался голос Су Фэнцзы.

Его рука всё ещё кровоточила, но большая часть крови скопилась вокруг раны, превратив её в уродливый коричневый шрам. Услышав имя Цзян Лю, юные студенты, державшие в руках оружие, не сдержали дрожь.

– Мои отношения с Цзян Лю, как бы это сказать… На самом деле она была моим другом, точнее, моим читателем. Она говорила, что ей нравятся мои книги, но до её смерти мы так и не встретились, – голос Су Фэнцзы был мягким. Казалось, он изо всех сил старается подавить себя, и его голос слегка дрожал. – Когда мы впервые встретились, Цзян Лю написала мне и сказала, что считает себя некрасивой. Мол, глаза у неё особенно выпуклые, а нос слишком плоский. Кожа у неё не очень хорошая, вся в ямках и рытвинах, из-за чего она похожа на жабу. Поэтому причина, по которой ей понравились мои книги, тоже была проста. Она сказала, что завидует девушкам, о которых я пишу. Они были так хороши собой и так счастливы. Что их любят красивые мальчики. Она им очень завидовала. Цзян Лю сказала, что очень хочет, чтобы её любили. Но её никто не любил. В то время я не знал, как утешить печальную девочку. Это было слишком сложно для меня, ведь я всегда считал, что быть любимым другими просто. Если ты красиво одеваешься, то, естественно, некоторые мальчики будут тебе признаваться в чувствах. Но на самом деле я забыл, что люди разные. Кто-то уверен в себе, а у кого-то низкая самооценка. Я забыл, что для одних – это просто и легко, а другим требуется приложить усилия, чтобы собрать всю оставшуюся смелость. Видите ли, мир несправедлив. В то время я не мог оценить настроение девушки с крайне низкой самооценкой и не мог представить, сколько мужества ей потребовалось, чтобы показать мне фотографию. Когда я увидел её фото, мне даже показалось, что она прибедняется. Но она не была такой уродливой, как говорила. Она была чистой и милой. Возможно, именно поэтому я не обратил на неё внимания. Но однажды она вдруг сказала мне, что её уважаемый старший товарищ привёл её в новый мир. Она чувствовала, что действительно может стать девушкой, которую все-все любят, как в моих произведениях. Но я по-прежнему игнорировал её, считая сумасшедшей. Пока однажды она вдруг не связалась со мной и не сказала, что хочет пригласить на своё следующее выступление. Я не хотел идти, но мне было немного любопытно, какой она теперь стала. Поэтому я прибыл в условленное место, но увидел лишь её фигуру, падающую вниз, – Су Фэнцзы сделал паузу и самозабвенно рассмеялся. – Я не из тех, кто будет мучительно сожалеть о подобном поступке, но всё же испытываю некоторые угрызения совести. Она больше не услышит моих комплиментов. В конце концов, я бы не пошёл на встречу с динозаврихой.

Голос Су Фэнцзы мягко доносился до ушей учеников. Он уже закончил, но никто не отзывался. Все молчали.

Первой заплакала девушка в углу, которая недавно доедала булочку.

– Это хороший знак? – спросил Цзян Чао, указав на плачущую девушку.

– Конечно. Искренние слёзы означают, что им грустно. Только живые люди способны чувствовать боль и печаль, – ответил Син Цунлянь.

***

В этом тёмном помещении Линь Чэнь оставался спокойным и безмятежным, как облако на ночном небе или ветер выше облаков.

– На самом деле, когда Цзян Лю сбросилась с крыши, я тоже был там. Потому что прыгала моя шимэй. Я не очень хорошо её знаю. Возможно, ей было слишком больно и она хотела найти облегчение в смерти. Но я до сих пор жалею, что не спас её. Потому что, если это возможно, я хотел бы выпить с ней ещё разок, – Линь Чэнь протянул руку и нежно потрепал по волосам мальчика с глазами-бусинками, продолжив: – По правде говоря, вам не нужна компания, чтобы создать иллюзию того, что вас любят. В мире может быть не так много людей, которым вы нравитесь, но всегда найдётся один или два, которые будут любить вас искренне и безоговорочно. Если выйдете отсюда, то увидите это, – он опустил руку. – Хотя это всего лишь мои мечты, не имеющие к вам никакого отношения, я надеюсь, что, каким бы невыносимым ни казался мир, вы сможете выдержать, выйти и взглянуть на него ещё раз.

Су Фэнцзы не был хорошим человеком. В значительной степени он соответствовал словам Фу Хао о том, что он «презренный, бесстыдный, коварный и мерзкий человечишка», но даже профессор не смог бы отрицать, что Су Фэнцзы – превосходный рассказчик. Он был элегантен, полон страсти и обладал завораживающей силой, когда стоял и рассказывал свою историю. Из-за того, что полуправда-полуложь, рассказанная Су Фэнцзы, была слишком трогательной, дети в конце концов отказались от идеи испепелить весь мир. Возможно, даже кукловоды не ожидали, что их казавшаяся непобедимой группировка развалится в один миг.

Су Фэнцзы увезли на скорой из-за серьёзной травмы руки, а Цзян Чао уже начал настоящую операцию по сбору информации, основываясь на многочисленных подсказках студентов.

Син Цунлянь, конечно же, был исключён из-за особого «предательского» поведения.

Теперь он и Линь Чэнь сидели бок о бок в коридоре университетской больницы. Запястье Линь Чэня было высоко поднято, на него давил пакет со льдом, который ему выдала медсестра.

Полчаса назад Линь Чэнь отказался ехать в больницу вместе с Су Фэнцзы. Син Цунлянь знал, что он, скорее всего, хочет побыть один, поэтому они уже 20 минут сидели в коридоре.

Капитан хотел поговорить, но не проронил ни слова.

В университетской больнице не было привычной для них холодной атмосферы обычных больниц. Здесь было оживлённо. Студенты всегда болели или получали травмы, поэтому иногда здесь было тихо, а иногда шумно. Видимо, они попали в период бурной деятельности.

Син Цунлянь смотрел на баскетболистов, чьи имена только что назвали, и подсчитал, что, судя по тому, как быстро доктор проводит консультацию, им придётся ждать ещё полчаса.

Пока он глядел по сторонам, Линь Чэнь сказал:

– Большое спасибо за сегодня.

Син Цунлянь подумал, что у него что-то не так со слухом. Он повернулся и недоверчиво посмотрел на Линь Чэня, совершенно потрясённый.

– Не нужно говорить вежливые и самоуничижительные слова. Я поблагодарил тебя, потому что хотел. Если бы тебя сегодня здесь не было, а вместо тебя был кто-то другой, то мы бы не победили.

После того как Линь Чэнь закончил говорить, он заметил, что сидящий рядом с ним долгое время не отвечает, поэтому, наконец, посмотрел на него.

Капитан опустил взгляд, достал из кармана сигареты и зажигалку. Он держал их в руках и не шевелился.

– Что такое? – спросил Линь Чэнь.

– В больнице курить запрещено, – ответил Син Цунлянь.

Обычно такой человек, как капитан, не стал бы расстраиваться, что не может выкурить сигаретку. Да и слово «грусть» ему не подходило.

– Если у тебя плохое настроение, то можешь поговорить со мной.

– Не то чтобы у меня было плохое настроение, просто раньше я всегда считал, что люди могут и должны контролировать своё эго. Но чем дольше я остаюсь с тобой, тем больше понимаю, что людям очень легко этого не делать, – сказал Син Цунлянь, засунув сигарету в рот, но не зажигая её. – Я просто хотел выкурить сигарету, поэтому я её достал. Это кажется таким естественным…

– Если так кажется, то в чём проблема?

Син Цунлянь перевернул пачку сигарет и протянул её А-Чэню.

– Видишь, тут написано, что курение вредит здоровью? Так стоит ли мне курить? – он положил сигарету обратно в пачку. – У меня никогда не было мысли бросить, но сейчас вдруг пришла. И мне стало не по себе. Наверное, я не смогу бросить в этой жизни.

Линь Чэнь посмотрел на раздражённое лицо капитана и хотел сказать: «Если ты не можешь бросить, то не бросай. В любом случае мне всё равно, куришь ты или нет». Однако он понимал, что на самом деле имел в виду Син Цунлянь.

– Ты чувствуешь боль? – спросил он.

– Ну, это больно.

– Тогда поздравляю, ты всё ещё жив, – Линь Чэнь сжал в руке пакет со льдом и, поморщившись, продолжил: – А ещё поздравляю с тем, что, когда тебе больно от того, что пытаешься контролировать своё эго, ты борешься с вредными привычками ради прекрасной и здоровой жизни. Так что вперёд!

– Ты именно так разговариваешь на психологических консультациях? – капитан скривился, как будто его обидела такая забота.

– Если я меняю тон голоса, то плата обычно выше, – ответил Линь Чэнь.

Син Цунлянь не смог удержаться от смеха. Он забрал пакет со льдом у Линь Чэня и приложил к его руке.

– Я вдруг понял твои слова о трудностях самоконтроля. Нужно держать в узде свои жадность, страх, тщеславие и лень, чтобы стать лучше. Жизнь действительно слишком болезненна, вот почему эти детишки выбрали другой путь.

Линь Чэнь посмотрел в спокойные, умиротворённые и глубокие глаза Синь Цунляня и почувствовал, как его сердце затрепетало.

Действительно, те дети лишь обычные люди, желающие лучшей жизни, но сбившиеся с пути из-за своей жадности. Возможно, потому что было слишком много книг, показывающих красоту жизни, в то время как на самом деле жизнь изначально была мучительным путешествием для них. Что же касается человеческой природы, то она удивительна потому, что каждый человек рождается способным бороться с жадностью, страхом, тщеславием, эгоизмом, глупостью, ленью и жестокостью. Даже если сил не хватает и можно впасть в отчаяние, но они всегда есть. Человек всегда страдает из-за борьбы, но благодаря ей он и может называться человеком.

– Героем этой истории является не Цзян Лю.

Син Цунлянь вдруг вспомнил: раз Су Фэнцзы обратился к Фу Хао задолго до дела о прыжках с крыши, то на самом деле он появился не из-за Цзян Лю.

Но если не из-за неё, то из-за кого?

Капитан также понял, что всё разрешилось благополучно потому, что Ван Шиши оставила свою книгу.

Может, она забыла про неё, а может, это было по неосторожности, но в итоге Ван Шиши всё равно оставила книгу в последние мгновения своей жизни.

Последствия (Часть 1)

Жизненные переживания – это всего лишь эмоции. В конце концов, жизнь состоит из обычной повседневности, а захватывающие и опасные события − неприятные случайности, которых должно быть как можно меньше.

Когда Линь Чэнь вышел из университетской больницы, на его руке был толстенный гипс.

Син Цунлянь одной рукой достал сигарету, а другой держал пакет с лекарствами для Линь Чэня, полученные от врача. Он поднял пакет и внимательно изучил упаковку, после чего неуверенно спросил:

− Серьёзно? Тебе точно не нужно в городскую больницу? Это на самом деле просто перелом?

Услышав его слова, Линь Чэнь оглянулся на переполненный холл и сказал:

− Мою руку только что осматривал старый профессор-ортопед из медицинского университета, который просто отдыхает на пенсии. Его уровня должно быть достаточно.

− Ну, более чем приемлемо, − проговорил Син Цунлянь и, вспомнив о чём-то, спросил: − Но если ваша университетская больница так хороша, почему Су Фэнцзы всё препирался, что хочет в городскую?

− Наверное, боится, что отец узнает, – Линь Чэнь скривил губы при этих словах.

− А кто его отец?

− Разве ты не знаешь, что Фэнцзы – «принц» университета Юнчуань?

− «Принц» университета Юнчуань? – Син Цунлянь отреагировал так быстро, что закашлялся от дыма. − Сын господина Су?

− Да, Фэнцзы – молодой господин семьи директора, – Линь Чэню это показалось забавным.

Су Фэнцзы с детства рос в семейном комплексе на территории кампуса. Даже младшая медсестра, делавшая уколы в больнице, не раз подвергалась его приставаниям. Если бы он побежал в университетскую больницу, чтобы зашить свою жуткую рану, это было бы равносильно тому, чтобы прямо сейчас пойти в кабинет отца и сказать: «Я сегодня тако-о-ое сделал!»

Линь Чэнь с удовольствием наблюдал за растерянным выражением лица капитана, как будто что-то было не так. Когда он сам впервые узнал об этом, его реакция была относительно спокойной. В конце концов, если бы у его уважаемого учителя родился такой сын, любой мог бы что-то заподозрить.

− Совсем не похожи! – эмоционально подытожил капитан.

С наступлением вечера воздух наполнился приятным запахом весенней травы и деревьев, что погрузило людей в тишину. Неосознанно все тянулись к воде, поэтому было странно снова оказаться у озера. В это время заходящее солнце устремилось на запад, водная гладь заискрилась.

Раз телефон капитана молчал, значит, ничего нового не было, и это, пожалуй, было лучшей новостью. Син Цунлянь прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

− Что такое? – спросил Линь Чэнь.

− Кажется, будто целый век прошёл.

− Это выражение слишком литературно и высокопарно, поэтому не подходит для того, чтобы произносить его вслух.

− Если посчитать, то три дня назад мы пришли сюда потусоваться, но нам не повезло столкнуться с таким крупным делом.

Несмотря на то, что он говорил непринуждённо, Линь Чэнь мог ясно видеть уставшее выражение лица мужчины.

Даже Цунлянь устал так, будто за последние три дня для него прошёл не один век.

Линь Чэнь стоял у озера и смотрел на закат, который мало чем отличался от сегодняшнего восхода. Он хотел что-то сказать, например, подбодрить или успокоить мужчину. Но, даже если бы в голове вертелась тысяча слов, он мог только глубоко вздохнуть.

− Что? – на этот раз спросил Син Цунлянь.

− Я тут подумал, что хочу есть, да и столовая недалеко.

− Поешь, раз голоден. Разве это проблема? Мы уже так долго «учимся» в твоём университете, а ты до сих пор не пригласил меня покушать.

− Но я не взял с собой денег.

− У тебя нет талона на питание или чего-то в этом роде?

− Я давно выпустился, так откуда у меня может быть талон на питание?

− Но я тоже без денег…

Они посмотрели друг на друга и одновременно спросили:

− А где Ван Чао?

***

Ван Чао всё ещё помогал второму отделу. Будучи юным гением, он сидел в кабинете в университете Юнчуань вместе с двумя техниками, которых Цзян Чао перевёл неизвестно откуда, и мониторил обстановку по прямым трансляциям в даркнете. Это отличалось от работы с Син Цунлянем.

Юноша положил ноги на стол, и девушка из второго отдела принесла ему перекус.

Прошло три минуты с оговорённого времени начала трансляции, но на сайте по-прежнему висел чёрный экран. В строке сообщений справа в чате писали ругательства на разных языках.

В конце концов этих психопатов со всего мира обманули.

Ван Чао положил в рот чипсину и запил апельсиновым соком.

− Кучка мусора.

Только он это сказал, как вдруг зазвонил телефон. Взглянув на определитель, Ван Чао чуть не подавился.

− Привет, капитан. Чем могу помочь?

Юноша подумал, что его босс звонит, чтобы узнать, как продвигается дело, но вместо этого услышал:

− У тебя есть деньги?

− Капитан, настала моя очередь зарабатывать деньги? Но разве я не просто нахлебник?

− А у тебя нет тысячи во втором кармане рюкзака? – на другом конце провода усмехнулся Син Цунлянь. – Не ты ли говорил, что это на тот случай, если ты вдруг не сможешь справиться с моим давлением и сбежишь из дома?

− Это мои деньги, даже не думайте об этом. Я вам говорю, что в самом деле уйду, если будете плохо со мной обращаться! – юноша ясно и чётко отказался.

Что за шуточки?! У меня нет никаких причин отдавать эти деньги!

− Твой старший братец А-Чэнь сказал, что голоден и хочет поесть…

− О, я уже иду. Где встретимся?

***

В конце разговора раздался тихий голос подростка.

Линь Чэнь взглянул на улыбающееся лицо Син Цунляня. Слова «старший братец А-Чэнь» всё ещё звучали в его голове. Из-за характера Ван Чао люди с ним говорили бодро, а сейчас в голосе капитана слышался лёгкий носовой призвук, вызванный сонливостью. В общем, он звучал хрипловато и сладко, так что возникало странное ощущение близости.

Как известно, обычно обращение к кому-то с приставкой «А» перед именем – это признак близости. Ван Чао же использовал его, скорее, как прозвище, что вполне соответствовало его характеру. Учитывая, что Линь Чэнь знал о своих чувствах, услышать от Син Цунляня «А-Чэнь» было для консультанта достаточно символично (особенно учитывая его севший голос, как будто он только что проснулся), даже если капитан говорил это не в романтическом смысле.

Линь Чэнь смотрел на него какое-то время, но увидел лишь мягкий взгляд с поволокой, похожий на переливающееся золото, блестящий и тёплый.

Син Цунлянь действительно красив.

Дул лёгкий ветерок, нежился закат, что само по себе улучшало настроение. Линь Чэнь подумал, что и так вполне неплохо.

***

К тому времени, как Ван Чао подошёл, они уже знали, что будут заказывать в столовой. Поэтому, когда юный техник пришёл со своими «деньгами для побега», мужчины быстро списали 200 юаней на свои талоны и заказали огромное количество всякой еды. Рулетики с клейким рисом и курицей, пропаренный рис в сите, говяжья вырезка с перцем, пибимпап, вонтоны «Шасянь» – короче говоря, капитан заказал целую гору еды, которая выглядела очень аппетитно.

На самом деле не были не так уж голодны, но было интересно наблюдать за страданиями на лице Ван Чао, так что в итоге мужчины заказали ещё.

Линь Чэнь, подперев подбородок рукой, внимательно наблюдал за подростком, сидящим за столом, когда тот с болью в сердце держал сдачу. Это выглядело довольно забавно.

− Почему ты так быстро снял деньги? Мне же потом нужно купить пачку сигарет, – продолжал поддразнивать капитан.

− Только через мой труп! Вы не имеете права использовать мои благородные деньги для покупки таких вещей, как сигареты!

− Всего 20 юаней.

− Вы никогда не возвращаете деньги, которые занимаете! – сказал Ван Чао, убирая банкноты в карман, как будто больше никогда к ним не прикоснётся.

− Эй, не будь таким мелочным.

− Нет, нет же. Это мой капитал, чтобы бороться за свободную жизнь!

Линь Чэнь улыбнулся и посмотрел на Син Цунляня.

− Почему он такой?

− Наверное, из-за бедности, − Син Цунлянь покачал головой и беспомощно сказал: − Он с детства очень скуп. Его интересы в жизни – играть, развлекаться и копить деньги.

− Разве ты не платишь ему зарплату и не даёшь пособия? – видя, что Ван Чао ведёт себя как Гранде*, не мог не спросить Линь Чэнь.

*Персонаж из романа «Евгения Гранде» Оноре де Бальзака, отличающийся чрезвычайной скупостью и расчётливостью.

− Да он же служащий. Ему платит государство, а он часто выпрашивает деньги у меня!

− Тогда как он может быть бедным?

Услышав вопрос Линь Чэня, Син Цунлянь лишь улыбнулся.

− Наверное, потому что он особенный.

− На что ты тратишь свою зарплату? – Линь Чэнь повернулся и спросил юношу.

− На спасение мира, − торжественно ответил Ван Чао.

− Спасение мира?

− На самом деле, это просто пожертвования, – капитан хмыкнул.

− Что значит «просто пожертвования»? Я вкладываю деньги в будущее человечества! − когда подросток говорил о «будущем человечества», он воодушевлённо поднял вилку вверх.

− Во что ты вкладываешь? – Линь Чэнь с интересом погладил Ван Чао по голове.

– «Фонд капитального развития Организации Объединенных Наций» и «Детский образовательный фонд Организации Объединенных Наций». Их цель – помочь молодым людям из менее развитых стран получить равные возможности для получения образования. Самый последний проект – «Час кода» – призван предоставить детям всего мира платформу для изучения программирования. А-Чэнь, не хочешь пожертвовать немного?

Линь Чэнь был удивлён. Он всегда думал, что, если Ван Чао и вкладывает деньги в какие-то проекты, это только донат в играх. Но оказалось, Ван Чао каждый месяц жертвовал свою зарплату в ЮНИСЕФ.

По логике, следовало бы спросить, почему он это делает, поэтому Линь Чэнь задумался.

Такой молодой человек, как Ван Чао, беззаботен. Когда он видит восходящее солнце, значит сейчас солнечный день. Когда видит закат, значит наступила звездная ночь. Он видит самое прекрасное, что есть в этом мире, поэтому нет ничего удивительного в том, что парнишка так поступает.

− Ладно, – Линь Чэнь сделал небольшую паузу, прежде чем ответить. – Ты можешь помочь мне пожертвовать зарплату за этот месяц?

− Хорошо!

Ван Чао был так счастлив, как будто кто-то положил на его игровой счёт 10 тысяч юаней. Юноша с волнением смахнул со стола еду и придвинул к себе шарик мороженого.

− А-Чэнь, ты действительно хороший человек. В десять тысяч раз лучше капитана! − искренне произнеся эти слова, парень запихнул в рот две трети шарика мороженого.

Несмотря на то, что Син Цунлянь заказал много еды, количество было идеальным, так как всё было съедено дочиста.

В конце концов, капитан всё же сумел вытрясти из юного техника 20 юаней и купил две пачки сигарет. Ван Чао вернулся к работе, чтобы продолжить следить за сайтом.

Мужчины продолжили разговор, пока капитан курил.

Заходя в баскетбольный зал, Син Цунлянь вдруг сказал:

− Он родился в Африке.

Конечно же, речь шла о Ван Чао.

Линь Чэнь был поражён. Это был первый раз, когда Син Цунлянь рассказывал ему о прошлом Ван Чао.

Но… В Африке? Это удивительно.

− Это же так далеко. Почему там?

Линь Чэнь вспомнил молочно-белую кожу подростка, так что тот не мог быть незаконнорожденным сыном вождя какого-нибудь племени.

− Его родители были руководителями строительной компании, помогавшей Африке. Они были честными и простыми людьми. Погибли во время геноцида, защищая более сотни местных жителей.

Говоря об этом, лицо Син Цунляня оставалось спокойным, но голос напомнил Линь Чэню о бушующих песках в бескрайней пустыне, а также об оружии и крови.

Консультант нахмурился и хотел было спросить что-то ещё, но неожиданно зазвонил телефон капитана. Словно предвещая что-то, из микрофона раздался взволнованный голос подростка:

− Капитан… Капитан! Сайт снова заработал. Приходите живее. Быстро. Скорее!

Последствия (Часть 2)

Син Цунлянь неподвижно стоял на обочине дороги.

− Успокойся и вот что мне скажи. Ты сможешь найти место, откуда ведётся прямая трансляция?

Разум капитана был холоден, когда он открыл страницу с прямой трансляцией.

Линь Чэнь слегка наклонился и услышал голос Ван Чао:

− Я не знаю. Сейчас картинка слишком тёмная и размытая. Подозреваю, что кто-то специально понизил яркость. Чёрт! Похоже, это какая-то фабрика!

Ван Чао нервничал, его голос срывался.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня.

Фабрика не входит в зону возможного нападения, так где же эта камера?

В этот момент рядом с Ван Чао раздался тихий голос:

− Это… Наша группа только что собирала показания у студентов. Они сказали, что их обычное место встречи − заброшенная фабрика в промзоне за Университетским городком.

− Дай телефон тому, кто рядом, − решительно сказал капитан.

− Син… Здравствуйте, капитан Син. Я из второго отдела. Я… Меня зовут Ма Хань, − на другом конце линии раздался робкий голос.

− Не нужно представляться. Ближе к делу.

Син Цунлянь редко бывал так резок. Линь Чэнь снова взглянул на капитана, выражение лица которого было мрачным. Консультант привык к тому, что мужчина не даёт волю эмоциям в трудных ситуациях, поэтому был удивлён такой бурной реакции.

Линь Чэнь понял, что это, скорее всего, самобичевание. С момента передачи дела Цзян Чао и до выхода из столовой Син Цунлянь ни разу не упомянул о дальнейших действиях.

Он даже ничего не спросил у Ван Чао, как будто полностью отпустил это дело. В конце концов, оно с самого начала не входило в нашу юрисдикцию. Неважно, госслужбы это или существовал какой-то лучший исход, или следовало просто отступить. В конце концов, это чужое дело. Если Цунлянь будет чересчур настойчив, то будет выглядеть так, будто хочет забрать все лавры себе. Поэтому, когда пришло время отступить, Цунлянь так и сделал. Тем не менее он чувствует себя виноватым за то, что не справился с последствиями. Это противоречивый образ мыслей, но он идёт от сильного желания контролировать – себя, других, всё.

Линь Чэнь опустил глаза и постарался не думать об этом, а сосредоточился на информации, которую говорил молодой полицейский на другом конце провода.

Около получаса назад один из студентов признался, что они организовывали встречи на своём обычном месте, которое находилось на заброшенной фабрике в промышленной зоне на окраине городка. После того как Цзян Чао узнал эту новость, он лично возглавил группу и поспешил туда.

Выслушав его, капитан спросил:

− Когда они ушли?

−Я, наверное, позвоню и спрошу? − голос младшего товарища Ма Ханя был робким.

− Живо! − не успел Син Цунлянь что-то сказать, как Ван Чао уже начал сам набирать номер заместитель капитана.

− Ван Чао, спускайся с Ма Ханем. Я заеду за тобой, позвони на телефон Линь Чэня.

Закончив говорить, Син Цунлянь повесил трубку.

− Они в офисном здании № 5. Ты пойдёшь первым, а я схожу за машиной, потом встретимся внизу.

Место, где припарковался Син Цунлянь, находилось дальше от здания № 5, поэтому он попросил Линь Чэня идти вперёд. Консультант кивнул. Син Цунлянь похлопал его по плечу, а затем повернулся и побежал.

Из баскетбольного зала доносились радостные крики студентов, видимо, в честь удачного броска. Смех и ликование заполнили зал.

Сердце Линь Чэня сжалось. Он достал телефон и позвонил Ван Чао, а затем пустился бежать. В ушах гудел ветер. По пути он чуть не столкнулся с проходящей мимо парочкой.

− А-Чэнь, Ма Хань сказал, что группа Цзяна ушла четверть часа назад, − на другом конце линии было слышно, как Ван Чао бежит вниз по лестнице и часто дышит. − По моим подсчётам от места, откуда ушла группа, до заброшенной фабрики прошло почти четверть часа.

Иными словами, предположительное начало прямой трансляции совпало с моментом, когда Цзян Чао и остальные прибыли на заброшенную фабрику.

Может ли быть так, что их появление и вызвало её начало? Но почему?

В голове Линь Чэня было несколько неприятных догадок.

− Ты связался с кем-то из группы? Пусть капитан Цзян и остальные уходят.

− Сяо Ма только что сказал, что не может с ними связаться. Возможно, они уже вошли на территорию фабрики и отключили телефоны на время операции, поэтому не получается.

− Понятно.

Закончив говорить, Линь Чэнь увидел, как вдалеке пронеслись вниз два маленьких силуэта, а ещё дальше показался джип Син Цунляня. Он приехал быстро, почти одновременно с ним.

Сев в машину, Ван Чао был настолько встревожен, что всё время спрашивал:

− А-Чэнь, что делать? Это ведь не будет очередным жутким стримом?

− Теоретически это возможно, но вероятность невелика.

Как только он услышал новость о возобновлении трансляции, Линь Чэнь подумал, не хочет ли кукловод подорвать полицейский налёт?

В конце концов, нечто подобное уже случалось.

Но после того как они сели и спокойно подумали, выяснилось, что информация, которой располагал кукловод, не соответствовала имеющейся у них.

Если только он не собирался взорвать фабрику с самого начала. Было бы сложно пробраться на склад, чтобы установить бомбы, а затем быстренько сбежать, как только полиция полностью оцепит территорию. Такое поведение опасно, поскольку полиция, скорее всего, установила бы контроль вокруг склада. Поэтому нынешний прямой эфир больше походит на провокацию. Другими словами, это примерно как «когда ты следишь за мной, я слежу за тобой».

Линь Чэнь сделал глубокий вдох и успокоился. В этот момент Ван Чао неожиданно крикнул:

− Есть картинка!

Линь Чэнь быстро посмотрел в его сторону, взял ноутбук и положил себе на колени.

На экране появилось изображение. Ворота фабрики распахнулись, и спецназовцы в чёрном, тактическим строем, устремились внутрь. Внезапно картинка снова замерла, а фигуры полицейских стали размытыми из-за помех.

− Что же делать?! − Ма Хань сидел рядом с Ван Чао и смотрел на видео, чуть ли не рыдая.

− Бля! Покрытие беспроводной сети слишком плохое! − Ван Чао несколько раз треснул по ноутбуку и начал быстро взламывать все беспроводные сети в округе.

− Можно ли подключиться к каналу связи Цзян Чао? − неожиданно спросил Син Цунлянь.

− Вы используете цифровую систему IP-соединения?

Ван Чао повернул голову и спросил Ма Ханя, но на лице товарища Ма появилось выражение «я, наверное, позвоню и спрошу». Ван Чао бросил на него взгляд и стал всё делать сам.

− Капитан, припаркуйте машину перед Научно-Техническим Университетом на минутку. Я даже не могу подключиться к беспроводной сети, пока вы так гоните!

Несмотря на ругань, Син Цунлянь не подал виду, резко повернул направо и затормозил. Джип уверенно остановился у университетских ворот, и на экране прогрузился стрим.

Диктуя инструкции, Ван Чао сказал Ма Ханю:

− Позвони и спроси своих коллег, смогут ли они связаться с начальником Чжэном.

Услышав это, молодой полицейский поспешно отключил звонок, в попытках связаться с Цзян Чао. Ван Чао увидел экран его телефона и пришёл в бешенство.

− Ты продолжаешь названивать заместителю капитана?! Разве ты не знаешь, что связь заблокирована?

Ма Ханя обругали на чём свет стоит. Хотя он был прекрасным молодым человеком, его опыт общения с Ван Чао был обречён и сильно отличался от опыта обычных людей, сталкивающихся с неприятностями.

Линь Чэнь погладил Ван Чао по голове и спокойно сказал:

− Я знаю, о чём ты думаешь, но всё будет не так плохо, − закончив, он обратился к Ма Ханю: − Послушай его и позвони коллегам.

Большие глаза Ма Ханя покраснели, но он всё равно снова начал звонить.

Голос на другом конце трубки был ещё более обеспокоенным.

− Никто не отвечает. Группа Цзяна уже ушла, поэтому никто не отвечает!

− Они на операции! Я знаю, что они на операции! Их транслируют в прямом эфире прямо сейчас. Вы должны быстро вывести их, пока ничего не случилось!

Услышав это, товарищ Ма Хань начал задыхаться. Увидев его в таком состоянии, Линь Чэнь быстро достал свой телефон и нажал на кнопку громкой связи.

− Какой код связи использует капитан Цзян?

Пока Ван Чао говорил, открылась страница диспетчера центра беспроводной связи. Видимо, полицейские не слишком понимали принцип работы используемого ими переговорного устройства, так как на другом конце провода раздалось длинное «А-а-агрх!».

По правде говоря, Линь Чэнь был совершенно несведущ в таких вещах, однако Ван Чао был в этом силён и обладал множеством навыков. Если бы не чрезвычайная ситуация, Линь Чэнь спросил бы Син Цунляня, чем кормили этого африканского детёныша в детстве.

Вскоре послышались звуки беготни, шорох документов, после чего собеседник сказал:

− Я сфотографирую нужную информацию и отправлю вам!

Линь Чэнь нажал на фотографию и показал экран Ван Чао.

Парнишка взглянул на него, вывел на главную страницу ряд коммуникационных устройств, а затем крикнул Син Цунляню:

− Капитан, я подключаю его по Bluetooth к машине.

Через некоторое время из стереосистемы донёсся голос Цзян Чао, который командовал оперативной группой.

− Группа «А», на третий этаж. Группа «Б», на второй. Не волнуйтесь. Обыскиваем всё, нам нужны улики!

Голос Цзян Чао звучал так же нахально и безудержно, как и всегда. Все в машине вздохнули с облегчением, когда его услышали.

Так как Линь Чэнь ещё не положил трубку, послышались радостные возгласы полицейских, которые оставались во втором отделе.

− Цзян Чао! Цзян Чао, ты меня слышишь? − спросил Син Цунлянь.

Заместитель капитана Цзян на другом конце связи подпрыгнул и закричал:

− Ёб твою мать! Как тебе удалось вклиниться, Лао Син? Больше не разыгрывай меня!

− Слушай меня внимательно. Тебя сейчас транслируют в прямом эфире. Немедленно сообщи своим подчинённым и эвакуируй всех с фабрики.

− Какой ещё прямой эфир? − Цзян Чао всё ещё не понимал ситуации.

− Прямая трансляция в даркнете! Убирайся оттуда немедленно!

− Какого чёрта?! Почему нас показывают в прямом эфире?! − закричал Цзян Чао во всю мощь своих лёгких. − Здесь ни хрена нет! Скажи мне, где камера! Я уберу её!

Цзян Чао по-прежнему был беспечен. Линь Чэнь внезапно поднял глаза и увидел в зеркале чёрное, как смоль, лицо Синь Цунляня.

− Кончай свою болтовню и убирайся оттуда!

− Лао Син, ты святошей заделался? Боишься, что здесь будет бомба? Да нас бы уже взорвали, а не давали время на поболтать!

Цзян Чао по-прежнему вёл себя нагло и не придавал значения тому, что ему говорил капитан. Во время прямой трансляции заместитель капитана Цзян, держа гарнитуру, повернулся, и на экране появилось его лицо.

Он сказал:

− Я знаю, чего ты боишься. Именно так умер Лао Фан. Пусть они увидят моё лицо, если хотят. Если у них хватит смелости, то они могут прийти и попробовать убить меня. Я буду ждать!

Последствия (Часть 3)

Голос Цзян Чао разносился по машине через стереосистему. Его лицо было мрачным и бесчувственным.

Линь Чэнь мог ощутить его гнев и удушающую обиду. Без какого-либо вербального сигнала он посмотрел на отражение в зеркале и увидел, что Син Цунлянь смотрит на него.

В следующий момент капитан нажал на кнопку и бросил гарнитуру Линь Чэню. Ван Чао, сидевший рядом, быстро всё понял и тотчас же заблокировал канал связи Цзян Чао с его группой.

Перед тем как открыть дверь и выйти из машины, консультант услышал, как Син Цунлянь, наблюдая за трансляцией, отдаёт приказ остальным полицейским.

– Я капитан Син Цунлянь. Теперь я отвечаю за эту операцию. Пожалуйста, быстро прикройте рот и нос и организованно покиньте фабрику.

Линь Чэнь захлопнул дверь и надел гарнитуру. Беспроводное оборудование для связи с Цзян Чао было изолировано и подключено к нему.

Из гарнитуры раздался сердитый голос Цзян Чао:

– Блядь, Лао Син! Какого хрена ты творишь?!

– Капитан Цзян, прошу прощения за срочность, – Линь Чэнь нажал на микрофон.

– Консультант Линь, вы о чё... Этот Лао Син! – вероятно, услышав, что на линии был Линь Чэнь, голос Цзян Чао значительно смягчился.

Линь Чэнь прислонился к дверце машины, вспоминая потемневший взгляд капитана, и сказал:

– Он, наверное, боится тратить время впустую, ругая вас до смерти, поэтому назначил меня для общения с вами напрямую.

– Лао Син снова лишил меня полномочий, а потом попросил вас меня переубедить? – Цзян Чао дважды фыркнул на другом конце провода, но, так как ответа не последовало, он лишь посмеялся над собой. – Ему действительно трудно понять, что я чувствую.

Услышав это, Линь Чэнь заглянул в машину и увидел быстро бегающий взгляд Син Цунляня и его смыкающиеся и размыкающиеся губы, как будто он приказывал полицейским организованно эвакуироваться, избегая камер.

– Нет, я не собираюсь убеждать, просто прошу вашего понимания.

Линь Чэнь посмотрел себе под ноги, а затем на серую дорогу. Он, конечно, мог сказать много правды, но это не имело значения. Ему было трудно говорить о таком Цзян Чао, потому что он прекрасно знал, почему тот не ушёл.

В наушниках раздался приглушённый голос:

– Консультант Линь, я вполне здравомыслящий человек. Во-первых, если тут бомба, я останусь здесь и выиграю время, чтобы все могли эвакуироваться. Во-вторых, теперь, когда трансляция вышла в эфир, эти грязные клопы наблюдают за нами. Если мы сейчас отступим, то что они подумают о полиции Юнчуаня?

Причина, по которой Цзян Чао не ушёл, заключалась в том, что он не мог пойти на компромисс. Линь Чэня это расстраивало. Полицейские на передовой подвергались давлению не только со стороны начальства и преступников, но и со стороны общества. Независимо от того, когда, где и почему, они никогда не должны были идти на компромисс с преступниками. Перед ними находились враги, а за ними – бесчисленное множество обычных людей.

Мало того... Как только они допустят какую-либо ошибку, скажем, сегодняшнее видео будет отредактировано и повторно загружено кем-то со злым умыслом, показывая, как запуганная полиция убегает, наши противники восторжествуют. В то время как те, что находятся позади, не смогут этого понять. Это так печально.

– Я понимаю, что вы чувствуете, – Линь Чэнь поднял голову и посмотрел на обожжённое закатом небо, – но в нашей профессии мужество означает не только бросаться в омут с головой и проливать кровь, но и своевременно отступать, сохраняя силы для борьбы с преступниками. В моих глазах и в глазах большинства людей, которых вы защищаете, ваша жизнь в десять тысяч раз ценнее жизней этого мусора, клопов и отбросов общества. Поэтому, пожалуйста, берегите её.

Цзян Чао не ответил.

Консультант немного задумался и добавил:

– Хоть я и не могу решить эти противоречивые общественные проблемы, но всё ещё могу сделать всё возможное в текущей ситуации. Поэтому заверяю вас, что сегодняшняя трансляция никогда не появится ни в одной социальной сети мира, – Линь Чэнь пришёл в себя и посмотрел на подростка с напряжённым выражением лица, – потому что Ван Чао очень способный.

Цзян Чао всё ещё молчал. Линь Чэнь понял, что ещё никогда в своей жизни не встречал такого упрямого человека.

Спустя какое-то время Цзян Чао всё-таки заговорил:

– Ну, моё лицо уже раскрыли. Разве это не бессмысленно? Будет взрыв или нет, вам всё равно нужен кто-то, кто демонтирует все камеры. Позвольте это сделать мне.

В этот момент окно машины опустилось. Син Цунлянь высунул голову и спросил:

– Почему Цзян Чао ещё не вышел?!

Редко капитан повышал на него голос. Из гарнитуры Цзян Чао прошептал:

– Вам кажется, что я просто капризничаю, не так ли?

Глядя на серьёзное лицо капитана, Линь Чэнь сказал человеку на другом конце:

– Нет. В конце концов, ваш выбор сделан от чистого сердца, а не ради других. Я его уважаю.

***

Будь это грустной историей, то в следующих кадрах они бы увидели огонь и дым, упорство в последний момент и скорбящие лица товарищей по оружию. Но в этом мире не всегда есть место для трагедии. Бывает, случается и удача.

В итоге не было никаких бомб. Некоторые кадры завершались протянутыми чёрными перчатками Цзян Чао с последующей темнотой.

Не говоря ни слова, Син Цунлянь нажал на педаль газа. На его лице появилось жуткое выражение, что заставило всех присутствующих невольно замолчать.

Ван Чао направлял Цзян Чао:

– Босс Цзян, камера № 2 должна быть на башенном кране. Вы увидите её, когда посмотрите наверх. Она не сможет вас заснять. Поднимитесь на третий этаж и снимите её.

Говоря это, он внимательно следил через зеркало за Син Цунлянем, как будто боялся сказать что-то не то.

Что же касается Ма Ханя, то после того, как джип снова тронулся, он не осмелился произнести ни слова или даже пикнуть.

Естественно, Линь Чэнь знал, что Син Цунлянь был зол, потому что он не одобрял такой договорённости с Цзян Чао. Но мужчина не мог его сразу отвергнуть, потому что это было собственное решение заместитель капитана. Короче говоря, это был господин Син, который «встал в позу».

Все ждали перед заброшенной фабрикой, когда Цзян Чао распахнул дверь. Полицейские снаружи переглянулись, не понимая, что происходит.

Син Цунлянь резко дал по тормозам. Выйдя из машины, он издалека окинул взглядом Цзян Чао, затем повернулся и, не говоря ни слова, завернул за угол между зданием фабрики и заводским помещением.

Цзян Чао сглотнул и последовал за ним.

Линь Чэнь посмотрел на удаляющиеся фигуры этих двоих и услышал, как подросток тихонько спросил:

– Ему хана?

Линь Чэнь взглянул на Ван Чао, думая про себя: «Разве у тебя не больше опыта в таких делах?»

– Он уже кого-то убивал? – Линь Чэнь немного задумался, всё ещё слегка нервничая.

– Если прям конкретно, то нет, но руки-ноги ломали.

– Настолько жестоко?

– Я бы так не сказал. Зачастую тяжело руководить большой командой, это трудная задача. Иногда ты случайно выставляешь себя дураком, поэтому всё должно быть под контролем и в меру, – Ван Чао прильнул к Линь Чэню с таким выражением лица, будто собирался сообщить какую-нибудь пикантную сплетню; Линь Чэнь наклонился и прислушался. – Слушай, что расскажу. Наш капитан может казаться равнодушным ко многим вещам, но на самом деле он притворяется. Я никогда в жизни не встречал человека с более сильным желанием всё контролировать. Это страшно. Будь осторожен.

Говоря это, подросток тихонько сжал руки. Закончив, юный техник похлопал Линь Чэня по плечу и быстро отпрянул.

Консультант посмотрел на угол здания вдалеке. Казалось, не было никакой особенно ожесточённой ссоры. Когда Линь Чэнь снова повернулся, Ван Чао уже сменил выражение лица на «я ничего не говорил».

Ранее Син Цунлянь рассказал мне о жизни Ван Чао, а теперь Ван Чао рассказал о капитане. Эти двое сговорились? А что насчёт желания всё контролировать?

Линь Чэня раньше не слишком заботил этот вопрос, но, похоже, теперь стоило обратить внимание на эти звоночки.

Син Цунлянь...

Линь Чэнь беспомощно вздохнул и, наконец, вышел из машины. Молодой мужчина медленно пошёл туда, где скрылись капитан и заместитель. Завернув за угол, он нашёл их перешептывающимися в конце переулка.

– Чё ты меня душишь?! Почему не дал мне хорошенько повеселиться?!

Цзян Чао опустил голову. Он весь раскраснелся и не отступал.

– Вот так веселье! Ты думаешь, что подорваться нахрен – это весело! Ты знаешь, что в деле с дочерью Фан Чжимина наши полицейские в Хунцзине в итоге потеряли троих! ТРОИХ! ТРИ жизни! – держа одну руку в кармане, Син Цунлянь резко отчитывал Цзян Чао. – Ты всё ещё можешь стоять здесь и разговаривать со мной только потому что тебе крупно повезло!

Капитан, стоявший перед Цзян Чао, всегда создавал у Линь Чэня иллюзию лидера, который наставлял своего подчинённого. На самом деле по рангу, хоть Цзян Чао был вице-капитаном, Юнчуань являлся столицей провинции. Фактически административный ранг Цзян Чао был немного выше, чем у Син Цунляня. Более того, они помогали в рассмотрении дела на территории, которая находилась в юрисдикции полиции Юнчуаня.

Если уж Син Цунлянь делает выговор чужому руководителю на чужой территории, значит, он действительно в ярости.

Линь Чэнь стоял позади них.

С рациональной точки зрения у Цзян Чао были причины, по которым он не смог уйти. И эти причины убедительны. Но, возможно, в глазах Цунляня они были абсолютно глупыми.

Линь Чэнь сделал шаг вперёд, собираясь подать голос, когда услышал слова Цзян Чао.

– Это дело, от начала и до конца, было раскрыто тобой и консультантом Линем! А что сделал я?! Значит ли это, что если бы не вы, произошла бы шокирующая трагедия под моей юрисдикцией в месте, которое я поклялся защищать?! И у меня не было бы возможности предотвратить это из-за недостатка навыков?! Отчего же я такой бесполезный?! – Цзян Чао высоко задрал голову, он совсем разошёлся. – Единственное, что я могу, так это стоять и говорить, что мы не боимся и не отступим ни на шаг, даже если умрём! Или я даже этого не могу сделать?!

Линь Чэнь остановился, когда увидел покрасневшие глаза Цзян Чао. В груди консультанта защемило, и он оказался не в состоянии что-либо произнести.

Действительно, те, кто не всегда был на передовой, защищая жизни, вероятно, никогда не познают страха от невозможности что-либо сделать. Это похоже на врача, который не может вылечить пациента. Или на мать, которая не может крепко обнять своего ребёнка. Неважно, сколько смертей мы повидали и насколько бесчувственными себя считаем, всегда наступает момент, когда мы содрогаемся от угрызений совести и отвращения к себе.

Линь Чэнь перевёл взгляд на Син Цунляня. Тот был спокоен и собран, как никогда.

Скорее, он даже спокойнее, чем обычно.

– У тебя есть какие-то заблуждения относительно нашей профессии? – капитан был недвижим, как гора или море. – Мы никогда ничего не делаем ради развлечения. Даже когда отдадим этих преступников под суд и увидим, как их казнят на эшафоте, мы не будем счастливы. Потому что только мы знаем, насколько сложен весь путь и сколько нам пришлось заплатить. И самая дорогая цена – это всё вытерпеть: все их постыдные грехи и наше бессилие, когда мы не можем дать эмоциям выход. Это и есть наша профессия, – закончил Син Цунлянь.

Линь Чэнь посмотрел на него, понимая, что слова потеряли всякий смысл. Он мог лишь искренне выразить своё почтение.

Последствия (Финал)

– В конце концов, он отправил тебя в больницу?

Су Фэнцзы лежал на больничной койке и, зевая, спрашивал Линь Чэня. Консультант почуял, что Су Фэнцзы собирался было закатить глаза, чтобы выразить своё презрение.

– Да.

Глядя на друга, который повредил руку и ему пришлось провести ночь в больнице, Линь Чэнь отвёл взгляд и изо всех сил старался ничего не видеть. Буквально минуту назад, закончив идеологическое воспитание, Син Цунлянь приказал офицерам Цзян Чао отвезти Линь Чэня в больницу, чтобы его повторно осмотрели. Казалось, Син Цунлянь не поверил в отговорку про профессора-ортопеда. Сам капитан и Ван Чао остались на месте происшествия, чтобы разобраться с последующими вопросами.

– То есть вы подняли шумиху из-за прямой трансляции, которая снова запустилась? И лишь теперь ты пришёл меня навестить? – Су Фэнцзы был явно недоволен, подчеркивая это раздражённым тоном.

– Твои травмы не выглядят настолько серьёзными, так к чему тут горевать?

Линь Чэнь посмотрел на настенные часы: было только начало десятого, до окончания посещения оставался ещё час.

Су Фэнцзы скрестил свои длинные ноги и нажал кнопку на пульте от телевизора. Он переключил канал, снова отложил пульт, затем взял яблоко с тумбочки и протянул его Линь Чэню.

– Как ты можешь так говорить? Если ты не придёшь, кто будет чистить мне яблоки? Раньше ты не был таким.

Линь Чэнь не был уверен, было ли это из-за травмы или из-за того, что он опоздал, но Су Фэнцзы был обижен. Говоря это, писатель грустно поднял замотанную руку, чтобы показать свою «производственную травму». Линь Чэнь ухмыльнулся, взглянул на гипс на руке Су Фэнцзы, а затем засунул яблоко обратно в корзину с фруктами.

– Конечно, ты ведь прекрасно знаешь, я оставил всё в прошлом.

Су Фэнцзы не ожидал такого ответа и какое-то время молчал.

– Господин Линь, честно говоря, тебе не кажется, что это немного бесстыдно?

– Кажется.

– Ты такой бесчувственный.

– Да.

– Капустку, которую я так усердно выращивал, выкопала свинья*.

*小白菜让猪拱了 (xiǎo báicài ràng zhū gěi gǒng le) – «молодая капуста была выкопана свиньёй». Крайне сексистское выражение. Его могут употребить, например, родители девушки, недовольные выбором жениха. По сути, Су Фэнцзы говорит, что Линь Чэнь – невинная капустка, которая теперь испорчена, потому что влюбилась в непорядочную свинью (Син Цунляня).

– Ага.

– Замужняя дочь – всё равно что разлитая вода*.

*嫁出去的女儿泼出去的水 (jià chūqù de nǚ'ér pō chūqù de shuǐ) – «замужняя дочь как вылитая вода». После того как дочь выходит замуж, у неё больше нет отношений со своей родной семьёй.

– Точно.

Линь Чэнь смотрел новости шоу-бизнеса, транслируемые по телевизору, и небрежно отвечал. Кажется, репортаж был о том, что некий певец сказал что-то неуместное и разозлил каких-то музыкальных фанатов. Линь Чэнь давно не видел подобных сплетен и иногда находил их очень интересными. После того как ведущий закончил говорить о ключевых моментах споров между фанатами обеих сторон, Линь Чэнь понял, что человек, лежащий в постели, всё это время молчал. Мужчина повернулся и обнаружил, что Су Фэнцзы серьёзно смотрит на него.

– Раньше ты не был в таком состоянии после завершения дела, – спокойно сказал писатель.

– В каком состоянии я был раньше и в каком состоянии я сейчас? – спросил Линь Чэнь.

– Ты проводил много дней взаперти в тишине, а потом врал мне, что с тобой всё в порядке. Поэтому мне приходилось заказывать еду, чтобы тебе её доставляли. Теперь, когда ты «двигаешься дальше», собираешься вернуть мне деньги за еду?

– Раньше было слишком много вещей, которые нельзя было понять. А что сейчас? – Линь Чэнь спокойно сменил тему.

Но такой человек, как Су Фэнцзы, делал только то, что хотел.

– Итак, ты что-нибудь выяснил о смерти Хуан Вэйвэй? – спросил он.

Его взгляд на редкость был серьёзным, как будто кто-то лопнул воздушный шар, когда он с удовольствием играл с ним на детской площадке, или шёл по улице, когда его из ниоткуда облили холодной водой.

Линь Чэнь опустил взгляд и уставился на белоснежные плитки пола на несколько секунд, ощущая, как холодная кровь стынет в жилах, причиняя ему леденящую боль. Он с трудом разжал кулаки и глубоко вздохнул.

В отличие от встречи с Хуан Цзэ, когда Линь Чэнь внезапно снова услышал имя Хуан Вэйвэй, один за другим всплыли обрывки воспоминаний, вызывающие чувство раскаяния. Он снова ухватился за мимолётную мысль о том, чтобы повернуть время вспять и изменить прошлое.

Конечно, это заблуждение. Очень нездоровое заблуждение.

Линь Чэнь осознавал, что ему нужно собрать все свои знания о психологической адаптации, прежде чем он сможет снова подавить эти эмоции.

– Фэнцзы, я обнаружил, что у тебя очень серьёзная проблема, – Линь Чэнь закрыл глаза и попытался снова отбросить эти воспоминания.

– Ты пытаешься похвалить меня, что я слишком понимающий?

– Нет, я имею в виду, что ты действительно знаешь, как задеть за живое.

– Разве твой высокоуважаемый учитель не наставлял тебя? Если насильно подавлять неприятные воспоминания, не пытаясь их решить, то они всегда будут рядом и со временем приведут к серьёзному психическому расстройству. Тогда будет трудно вернуться. Даже лучшие психиатры не смогут тебя вылечить, – Су Фэнцзы был очень серьёзен.

– Но как мне решить эту проблему? – риторически спросил Линь Чэнь.

В этом мире и на протяжении всей его жизни всегда были препятствия, которые нельзя преодолеть, или проблемы, которые нельзя было решить, потому что они были слишком сложными.

Так что ещё я могу сделать, кроме как отбросить их в сторону?

– Ты никогда не говорил со своим полицейским о деле о похищении и убийстве?

– Нет.

– Почему?

– Потому что он никогда меня не спрашивал.

Су Фэнцзы выпрямился в недоумении и снова спросил:

– Почему?!

– Почему ты такой сплетник? – Линь Чэнь нахмурился.

– Я слышал, что ты столкнулся с Хуан Цзэ, верно? Ты не думаешь, что Син Цунлянь посчитал бы странным, что Хуан Цзэ обращается с тобой, как с извращенцем? Как он истязает тебя, чтобы ты умолял его? Если он тогда не спрашивал о деле, есть только два варианта: либо он невероятный терпила, либо ему вообще на тебя плевать, – Су Фэнцзы замолчал.

Его глаза сверкнули, как будто в них что-то было, и писатель перестал улыбаться.

– Думаю, тебе действительно нужно хорошо поработать над этой твоей безответной любовью.

Линь Чэнь молчал.

В конце концов, Су Фэнцзы это Су Фэнцзы – чересчур проницательный и резкий. Он, наверное, хотел сказать и спросить эти вещи сейчас, когда мы впервые вновь встретились. Но тут мы столкнулись с трудным делом, поэтому он смог продержаться лишь несколько часов, прежде чем посплетничать. Неудивительно, что он был так сильно обижен.

– На самом деле, есть и третий вариант, – покачал головой Линь Чэнь.

– О, и какой?

– Если кто-то делится с тобой секретом, тебе придётся поделиться с ним своим секретом в ответ, – Линь Чэнь подошёл к краю кровати, медленно поправил постель Су Фэнцзы, выключил телевизор, осторожно толкнул пациента, который пытался сесть и, наконец, накрыл его тонким одеялом. – Не нужно всё усложнять. Причина, по которой он не спросил меня, проста. Потому что у него самого слишком много секретов, о которых нельзя рассказывать.

Линь Чэнь снова сел у больничной койки и приглушил лампу на прикроватной тумбочке. Он думал о той карточке-ключе от номера, этих непонятных камерах и странном, но одарённом прошлом Ван Чао.

И как Син Цунлянь мог быть простым полицейским? Но сейчас он действительно обычный полицейский, у которого должно быть много историй, о которых он никогда не рассказывал.

Конечно, Линь Чэню хотелось бы о них узнать, но для этого требовалось подходящее время.

Может, за бокалом вина, а может быть, за чашкой чая. Или, возможно, когда мы пойдём прогуляться поздней ночью. Один повернёт налево, другой – направо, но каким-то образом мы всё равно встретимся. К сожалению, такого ещё не случилось. Время встречи не подошло, и, вполне возможно, оно никогда не наступит в наших жизнях. Если мы не можем быть честными друг с другом, то поддержание соответствующей дистанции касательно личной жизни друг друга будет элементарным уважением. По крайней мере, я думаю, что Цунлянь именно так и поступает.

– На самом деле, видеть вас такими неинтересно, – спустя некоторое время произнёс Су Фэнцзы.

– А я думаю, это довольно занятно.

– Занятно?

Занятно то, что, если бы такого не случилось, я мог бы вечно фантазировать о Цунляне. Вот и всё.

– Ну и ну, ты и впрямь двигаешься дальше. Ты собираешься отплатить мне за все обеды в универе или нет? – Су Фэнцзы лёг на бок, спиной к консультанту.

– Почему ты такой меркантильный? – спросил Линь Чэнь с улыбкой.

– Мне очень грустно. Что такого хорошего в Син Цунляне?

– Су Фэнцзы, как ты можешь спрашивать об этом, когда пишешь романы для маленьких девочек?

– Тогда я изменю вопрос. Что не так с Син Цунлянем?

Линь Чэнь немного подумал, взял яблоко из корзины с фруктами и, наконец, ответил:

– Ну, у него действительно сильное желание всё контролировать.

– О, человек с контролем должен обладать довольно выдающимися способностями.

Линь Чэнь укусил яблоко.

Неудивительно, что такие вещи вылетели изо рта Су Фэнцзы.

– Ну, может быть... Но я пока этого не видел.

***

Когда Линь Чэнь вышел из больницы, он не мог вспомнить, о чём они с Су Фэнцзы говорили в тускло освещённой палате. Это был какой-то скучный разговор, который можно было бы прочитать в любом третьесортном любовном романе.

Когда подул ночной ветер, Линь Чэнь внезапно понял, что Су Фэнцзы, вероятно, использует его в качестве материала, поэтому он задавал так много странных вопросов.

Джип Син Цунляня был припаркован на противоположной стороне длинной и пустой дороги. Консультант увидел мужчину, который стоял у машины, но не курил. Ночной ветерок развевал его волосы и одежду, лицо капитана казалось размытым, однако фигура чётко выделялась.

Линь Чэнь подошёл и внезапно захотел узнать, чем бы закончилась его история, если бы она была написана в книге Су Фэнцзы.

– Как Су Фэнцзы? – сев в машину, первым делом поинтересовался капитан.

Линь Чэнь застегнул ремень безопасности и посмотрел на скрючившегося Ван Чао, который уснул на заднем сиденье с ноутбуком в обнимку. Консультант подумал, что Син Цунлянь, похоже, боится, что атмосфера в машине станет слишком давящей, поэтому намеренно нашёл тему для разговора.

– Кажется, он счастлив. Медсестра купила ему яблоки, но Фэнцзы жаловался, что никто их ему не чистит.

– Твой друг очень интересный, – Син Цунлянь немного опустил стекло, ночной ветерок слегка бодрил. – Как твоя рука?

– Я сделал повторный рентген. Врач, который мне его показывал, посмотрел на меня безучастно.

Линь Чэнь откинулся на спинку сиденья. Было около полуночи, и на улице никого не было. Весь город был спокоен, как во сне.

Линь Чэнь повернулся, чтобы посмотреть на Син Цунляня, и сказал:

– Хорошо, что я не взял медицинское заключение, написанное профессором Чжаном. Иначе врач, вероятно, отругал бы меня до смерти.

– Консультант Линь, организация заботится о вашем здоровье, – Син Цунлянь не удержался от смеха. – Бюро возместит все ваши расходы.

Линь Чэнь усмехнулся и покачал головой.

– Как Цзян Чао?

– Наверное, в порядке. За исключением того, что придётся писать отчёт три дня и три ночи.

– И что делать дальше?

– Этим займется полиция Юнчуаня. Завтра нам нужно будет вернуться домой.

Слова о возвращении домой Син Цунлянь произнёс как раз в тот момент, когда машина остановилась возле отеля. Они оказались перед широким озером, прохладный бриз скользнул по салону.

Капитан оглянулся на подростка на заднем сиденье, который причмокивал губами, и лукаво спросил:

– Что скажешь, если мы оставим его здесь?

Его слова, конечно, означали что-то совсем невинное, но, услышав их, сердце Линь Чэня пропустило удар.

Нужно поменьше общаться с Су Фэнцзы…

Пока мужчина раздумывал, Син Цунлянь внезапно открыл дверь, вышел из машины, подошёл со стороны Линь Чэня и постучал в окно.

– Консультант Линь, у вас будет время, чтобы вместе выпить?

Прежде чем Линь Чэнь успел отреагировать, капитан достал две банки разливного пива «Юнчуань» и открыл дверь.

– Я подумал, что было бы неплохо выпить всем вместе, когда это дело закончится, – Син Цунлянь облокотился на капот, открыл пиво и протянул одну банку Линь Чэню. – Но похоже, пить можем только мы двое.

Дул озёрный бриз. Линь Чэнь, держа свою банку с пивом, немного отхлебнул из неё, ничего не ответив.

Вдалеке озеро было тёмным и спокойным, только берег был усеян маленькими огоньками. Была глубокая ночь. Слов было немного.

– Прекрасный вид к неплохому напитку.

– Да, я тоже так думаю.

– Может, мы завтра позавтракаем рядом с твоим университетом? Возьмём с собой Ван Чао.

– Да, было бы неплохо. Я отведу вас в другое место, там тоже довольно прилично.

Их светская беседа не имела особого значения.

Неважно, что сказано или сколько слов произнесено. Важно, где и с кем это было сказано.

– «Три могилы» – это действительно несуществующая организация?

Услышав внезапный вопрос, Линь Чэнь опёрся на капот и потряс пустой пивной банкой, повернулся и встретился с глубоким и проницательным взглядом. В воздухе витал сладковатый аромат алкоголя.

Линь Чэнь не мог не подумать: «Как же, чёрт возьми, умён этот человек!»

Мужчина уставился на Син Цунляня. Под ослепительным светом звёзд ему захотелось его поцеловать.

Том 4 - Четыре тона

Оплата картой

Погода в межсезонье всегда странная. Например, часто бывает так, что утром небо ясное, но по дороге домой люди промокают до нитки.

В длинной пробке на въезде в город Син Цунлянь раздражённо постукивал по запотевшему окну, в то время как до его ушей доносились не замолкающие звуки мобильной игры. Дождь продолжал идти, и не было похоже, что он закончится.

– Ты можешь играть поменьше? – капитан резко повернулся к подростку, сидевшему на переднем пассажирском сиденье.

– А ты можешь курить поменьше? – Ван Чао лишь поднял глаза, взглядом указал на сигарету в руке мужчины.

Капитан готов был взорваться, но изо всех сил старался убедить себя не обращать внимания на слова бунтующего парнишки. Син Цунлянь сделал глубокий вдох и последовал методу самоконтроля, которому его научил Линь Чэнь.

Вдох… Выдох…

Затем он влепил Ван Чао подзатыльник.

– Ауч! Это насилие над детьми! – крик подростка, смешавшись с электронными звуками мобильной игры, разнёсся по салону машины.

Без Линь Чэня по пути домой с работы всё раздражает…

Син Цунлянь включил радио, полилась лёгкая фортепианная музыка. Мужчина расстегнул воротник, подвернул манжеты и немного опустил стекло, чтобы дать музыке себя успокоить.

Но вскоре, именно в тот момент, когда красный свет впереди переключился на зелёный, лёгкое фортепиано внезапно превратилось в яростную рок-музыку с оглушительными барабанами. Син Цунлянь дёрнулся и ощутил, как жар поднимается от шеи к макушке. Его взгляд молниеносно переместился к аудиосистеме. К счастью, она не взорвалась. Изучив панель управления, он обнаружил, что никаких проблем нет. Собираясь было попросить Ван Чао проверить, он заметил, что телефон парнишки в какой-то момент оказался подключён к автомобильной стереосистеме, а сам инициатор в этот момент радостно подпрыгивал в такт орущего гранжа.

Син Цунлянь снова глубоко вздохнул и молча отсоединил кабель. Ван Чао замер и уставился на него с вопросом во взгляде: «Брат, какого хрена ты творишь?»

Будучи взрослым, Син Цунлянь не хотел слишком часто прибегать к насилию, поэтому мог лишь отвести глаза.

Музыкальные вкусы взрослого человека и подростка, конечно, сильно отличаются, но, как правило, всегда можно прийти к компромиссу. Например, Линь Чэнь выбирал такие песни, которые соответствовали вкусу Син Цунляня. Иногда это была лёгкая музыка, а иногда – кантонская. Вкус Линь Чэня всегда был на высоте, поэтому капитан, естественно, не возражал. Если Ван Чао, спустя некоторое время, начинал шуметь, Линь Чэнь подключал аудиокабель к телефону парнишки, убавлял громкость, а затем составлял компанию мужчине.

Син Цунлянь понял, что причина его раздражительности в том, что в дороге с ним никто не разговаривал.

Может, предложить Линь Чэню сократить больничный?

Думая об этом, капитан краем глаза заметил, как рука Ван Чао тихонько тянется к соединительному кабелю. Раздался резкий звук. В следующую секунду дерзкий мальчишка отпрянул назад в кресло, закрыв голову руками, и начал хныкать, пока ему не полегчало.

– Господин Син, вы знаете, что, творя подобное, выглядите как маньячелло?! – Ван Чао вжался в угол и набросился на Син Цунляня.

– Твой братец А-Чэнь должен лучше знать, маньяк я или нет.

– Вот как ты теперь к нему обращаешься?!

– А что такое?

– Бесстыдник!

– Я могу называть его не только А-Чэнем, но и Чэнем. А что насчёт тебя?

– Чэнь, Чэнь, Чэнь, Чэнь, Чэнь, Чэнь, Чэнь!

– Ван Чао, тебе сколько лет? Ведёшь себя как ребёнок. Если кишка не тонка, то слабо подойти к своему брату А-Чэню и назвать его так в глаза?

– Син Цунлянь, мне уже 18. Я вышел из того возраста, чтобы вестись на подобное.

– Тогда, раз ты такой взрослый, почему каждый день отираешься в машине своего опекуна?

– Потому что слово «опекун» уже в прошлом. Я отираюсь в тачке своего босса. Что на это скажешь?

– Как демократичный и внимательный руководитель, я не против подвозить своего подчинённого домой. Но я также надеюсь, что мои подчинённые – сознательные люди и не будут постоянно меня провоцировать.

– Но мы оба здесь. Почему я должен слушать только то, что хочешь ты?

– Потому что это машина твоего босса. Если тебе что-то не нравится – иди пешком.

В конечном итоге любая ссора между ними всегда сводилась к тому, что «у кого больше денег – тот и главный».

Хмык. Быть богатым не так уж плохо. В конце концов, можно купить машину.

Син Цунлянь повернул руль и, наконец, увидел парковку за переулком Яньцзя.

– Капитан, какая же у вас дерьмовая машина. Вы хоть зонтики взять не забыли? – надоедливый ребёнок, сидящий на переднем пассажирском сиденье, вдруг снова начал шуметь.

Син Цунлянь ненадолго задумался.

Кажется, из-за вчерашнего дождя мы забрали зонты из машины, когда выходили.

Сегодня утром было солнечно, а Линь Чэнь ещё спал, поэтому никто не напомнил взять их с собой. Так что в итоге Син Цунлянь забыл про зонты.

– А ты почему про них забыл? – поинтересовался мужчина.

– Да потому что! Одежда на мне непромокаемая, и я ношу кепки, чтобы за три минуты доскакать до дома, не боясь никакого дождя, – сказал Ван Чао, доставая из рюкзака кепку и надевая её, после чего указал на свой рюкзак и добавил: – Рюкзак тоже водонепроницаемый. Он очень дорогой, видишь?! В отличие от некоторых, кто вынужден жить в доме в конце древнего переулка! Зачем тебе сад, если ты даже не можешь подъехать на машине к дому?

Капитан продолжал глубоко дышать.

В конце концов, избиение ребёнка – это не повод для гордости. Мне придётся сдержаться…

Син Цунлянь держал себя в руках, терпеливо следовал за вереницей машин и, наконец, въехал на парковку. Когда поднялся шлагбаум, он вдруг увидел, что под ивой у парковки кто-то стоит.

Линь Чэнь был одет в домашнюю одежду и простенький плащ, в руках держал чёрный зонт, ожидая их под дождём.

Это было очень странно, но как только Син Цунлянь увидел Линь Чэня, вдруг ощутил, как его сердце затрепетало, а всё раздражение как рукой сняло. Даже Ван Чао внезапно перестал тараторить.

Когда они занимали парковочное место, Линь Чэнь подошёл к ним. Не успел Син Цунлянь остановиться, как назойливый мальчишка, сидевший на переднем пассажирском сиденье, отстегнул ремень, открыл дверь и выпрыгнул наружу.

– А-Чэнь, А-Чэнь, А-Чэнь! Почему ты здесь? Давно ждёшь? Я уже отругал капитана за тебя. Кто его просил ехать так медленно? Старики такие бесполезные!

Голос подростка был звонким и чётким, он эхом разносился по парковке. Син Цунлянь как раз опустил стекло и собирался поприветствовать друга. Линь Чэнь погладил мальчика по тёмным волосам и поднял над ним зонтик, затем взглянул на капитана.

– Не надо говорить, что все пожилые люди бесполезны.

Тц, как и ожидалось, он действительно хорошо обращается с детьми.

Услышав это, довольный Син Цунлянь поставил машину на ручной тормоз, открыл дверь и вышел.

– Давно ждёшь? Почему не позвонил?

Мужчина протянул руку, взял зонт, который ему передал Линь Чэнь, и раскрыл его.

– Недолго. Я заранее проверил дорожную сводку и рассчитал время, за которое вы доедете.

Из-за травмы руки Линь Чэнь мог идти только с самого краю, а Ван Чао держал зонт, занимая середину.

– А-Чэнь, ты такой умный, не то что капитан! – услышав Линь Чэня, этот наглый сопляк Ван Чао быстро подхватил его слова и начал подлизываться.

Син Цунлянь, вцепившись в ручку зонта, отошёл слегка вперёд, а затем оглянулся на Линь Чэня. Тот не стал продолжать разговор, лишь с любопытством посмотрел на него в ответ, а после спросил у Ван Чао:

– В дороге что-то случилось?

– Ничего особенного. Просто капитан продолжал меня бить и угрожал выкинуть из машины, чтобы я шёл пешком!

– Эй, это ты виновник! На воре и шапка горит!

– Я молод. Тебе не кажется, что я и должен быть таким?

– Ван Чао, хоть ты и вырос за границей, но традиционная добродетель китайской культуры – уважать старших и беречь молодых. Позволь мне подчеркнуть, что ты должен уважать старших!

– Так ты наконец-то признаёшь, что ты старик!

Почему в наше время дети такие? Из-за этого я не могу их просто отлупить!

Син Цунлянь сжал пальцы и уже собирался влепить Ван Чао затрещину, но вдруг понял, что рядом с ним место занял Линь Чэнь.

Это я в какой-то момент бессознательно подошёл к нему, чтобы держать для него зонт?

– В хорошем споре рождается истина и понимаются чувства, – Линь Чэнь приподнял бровь. – Довольно интересно наблюдать за вами двумя. Вы, ребята, продолжайте, не обращайте на меня внимания.

Очевидно, что он не собирался останавливать их, но, после того как Линь Чэнь договорил, Ван Чао замолк. Юный техник настороженно поглядывал на консультанта сияющими глазами.

В одно мгновение вокруг стало тихо, был слышен лишь стук капель, падающих на зонт. Переулок казался безмятежным, от него исходило спокойствие, как от сладкого аромата. Син Цунлянь не хотел больше спорить.

– А-Чэнь, что у нас на ужин? – Ван Чао ненадолго задумался, а потом вдруг нашёлся, о чём поговорить.

Капитан воспользовался случаем и стукнул его по голове.

– Ты не умеешь готовить? У твоего брата А-Чэня до сих пор гипс на руке, а ты хочешь, чтобы он для тебя готовил? Вот же бестолочь!

– А сам-то? – ответил Ван Чао.

Линь Чэнь неслышно вздохнул и спросил:

– Как насчёт жареной кисло-сладкой лапши?

– Не пойдёт, – Ван Чао и Син Цунлянь ответили одновременно.

– Вонтоны тётушки Чжоу?

– Если я снова съем еду на вынос от тётушки Чжоу, это будет уже 117-й раз! – разнылся Ван Чао.

– Тогда как насчёт лапши с тушёной говядиной от мастера Кана? Классика.

– Мы только вчера её ели, – молча поднял руки Син Цунлянь.

– И как же быть?

– Недавно открылся новый торговый центр. А-Чэнь, может сходить туда и перекусить? – говоря это, глаза парнишки загорелись. – Капитан платит картой!

– Но чтобы на одного в среднем не более 100 юаней. В этом месяце я взял несколько выходных, поэтому моя зарплата чуть ниже, – с горечью сказал Син Цунлянь.

– Хорошо, – согласился Линь Чэнь.

Еда

Переулок Яньцзя был длинным, около полутора километров, а город Хунцзин – небольшим древним городком. Переулок фактически стал мостом между старым и новым Хунцзином. На одном конце находился тихий и древний рынок, а на другом – престижный торговый район, который выглядел так, будто был вымощен золотом.

Хотя сейчас переулок Яньцзя казался очень красивым, год назад он был обычной полуразрушенной улицей – лишь после восстановления он приобрёл свой нынешний обновлённый вид.

Дойдя до двери дома, Син Цунлянь сказал, что сначала хочет переодеться.

Идти в торговый центр в полицейской форме не самая хорошая идея.

Чтобы укрыться от дождя, пока они будут ждать капитана, Линь Чэнь отвёл Ван Чао в магазинчик напротив, где находился антикварный магазин.

Линь Чэнь не знал, когда он успел привыкнуть к словам «их дом» или «наш дом». На самом деле, дом № 3 в переулке Яньцзя не был его домом. Молодой человек просто там временно жил, но было странно, что с первого дня они с Син Цунлянем ни разу не поднимали вопроса об арендной плате. Возможно, это было связано с тем, что оба они чувствовали себя странно из-за необходимости платить друг другу.

Линь Чэнь поднялся по ступенькам и поднял занавеску «фэн-шуй», висевшую на двери антикварного магазина. Воздух наполнился ароматом. Ван Чао как раз закрывал зонтик, когда почувствовал слабый запах. Подросток несколько раз вдохнул, а затем неосознанно облизнулся.

Владельцами магазина была пожилая пара лет семидесяти. Вместо того чтобы продавать антиквариат, правильнее было бы сказать, что они арендовали магазин, чтобы было чем заняться на пенсии. Поэтому в магазине было мало вещей, за исключением нескольких фарфоровых изделий в старинном шкафу. Фарфор казался очень дорогим, но не исключено, что это была современная подделка. В любом случае Линь Чэнь не мог оценить их стоимость.

Всё в магазине, будь то антиквариат или люди, вели себя очень непринуждённо, что как нельзя лучше подходило для соседства с Син Цунлянем.

Рыбак рыбака видит издалека, обычно это так и бывает.

Линь Чэнь опустил занавеску и вошёл в магазин.

Пожилой хозяин сидел, скрестив ноги, на бамбуковой лавке и попивал чай. Увидев вошедших, он радостно их поприветствовал, похлопал по краю столика и обратился к Ван Чао:

– Йоу, маленький господин Ван. Пришёл сыграть партейку в шахматы?

– Не сегодня. Мы просто немного спрячемся от дождя, прежде чем пойдём ужинать, – фыркнул подросток и помахал старику.

Ван Чао привычно прошёлся по магазину: сначала сделал вид, что рассматривает фарфор, а затем направился в дальний угол.

За витражом стояла небольшая угольная печь, в которой дымился горшочек с тушёной свининой и побегами бамбука. В сумерках во время сезона дождей тепло и аромат, наполняющие воздух, особенно будоражили желудок.

Жена хозяина магазина сидела в кресле-качалке у печки. Старушка слегка обмахивалась веером. Когда она увидела Ван Чао, вошедшего в магазин, женщина расплылась в улыбке, но прикрыла глаза и сделала вид, будто просто обмахивается веером, не проронив ни слова. Ван Чао дважды обошёл лавку, словно бьющаяся о стекло безголовая муха, и в итоге просто присел на корточки возле горшка.

Увидев, какой он обжора, старушка открыла глаза и удовлетворённо спросила:

– Голодный?

Однако Ван Чао не ответил ей сразу, а оглянулся на Линь Чэня. Глаза подростка была полны мольбы, отчего у Линь Чэня возникло ощущение, будто он вывел непослушного ребёнка выпрашивать закуски. Молодой человек беспомощно посмотрел на старика, взял пиалу чая, который тот только что ему налил, сделал глоток и безысходно кивнул.

Получив разрешение, Ван Чао ухватил старушку за бедро и ласково сказал:

– Бабушка Гао, я ещё не обедал, так что очень голодный.

– Иди на кухню и возьми себе миску! – старушка радостно похлопала парнишку по голове веером и выпрямилась.

В следующую секунду словно ударила молния и пронёсся вихрь – Ван Чао уже выбежал из кухни с миской в руках. Старушка выбрала для него лучший кусок мяса, от чего у старика защемило сердце. Подросток мигом умял за обе щёки тушёную свинину с побегами бамбука, пока в миске ничего не осталось. Затем он снова побежал на кухню и вымыл миску до прихода Син Цунляня.

Ван Чао уже не в первый раз удавалось получить бесплатную еду, можно сказать, благодаря умению торговать милым личиком и бесстыдному нахальству. В общем, хоть это и было немного неловко, но Линь Чэнь всё равно был благодарен.

Молодой человек вздохнул, встал и попрощался с хозяевами магазина.

– Спасибо, бабушка Гао, дедушка Гао. У вас в десять тысяч раз вкуснее, чем у тётушки Чжоу!

Уходя, подросток послал воздушный поцелуй старушке.

– Тогда приходи снова и съешь побольше в следующий раз! Бабушка оставит тебе немного! – старушка разомлела и смотрела им в спину с ухмылкой от уха до уха.

***

Когда Син Цунлянь вышел на улицу, дождь немного стих. Мужчина переоделся в длинную чёрную ветровку, а под неё надел простую дымчато-серую футболку.

Обычный наряд, но возможно из-за того, что Цунлянь недавно хорошо выспался и был в приподнятом настроении, или из-за того, что он обычно не носит повседневную одежду, зрелище немного удивительное. Такое редко увидишь.

У Линь Чэня при взгляде на этого мужчину возникло необъяснимое чувство гордости. Он осмотрел его с ног до головы.

Чёрные брюки, низкие кожаные ботинки… Или возможно, это у меня самого хорошее настроение, но этот мужчина, стоящий перед дверью с зонтиком, особенно красив.

Ван Чао сказал с нетерпением:

– Капитан, ты ж просто проведёшь карточкой, так зачем так разоделся?

– А что со мной не так? Разве это не обычная одежда? – ехидно спросил Син Цунлянь, проведя рукой по волосам.

– Наверное, очень дорогая, да?! – Ван Чао наклонился и потрогал ветровку капитана, слегка причмокивая.

– Прошлогодняя. На неё была скидка, купил всего за 500 юаней.

– Я тебе не верю!

– Наверное, скидку дали из-за моего хорошего характера? – Син Цунлянь похлопал подростка по плечу и продолжил: – Ты не можешь отрицать, что в мире есть люди, которые могут носить обычную одежду так, что она отлично на них смотрится А вот всё, что носишь ты, – это одежда из детского отдела, малыш.

– У меня рост 179 сантиметров! Какой ещё детский отдел?! – Ван Чао рассердился.

Будучи ущемлённым, юный техник протянул Линь Чэню зонт, запрыгнул Син Цунляню на спину и с силой оттянул воротник ветровки, чтобы посмотреть на этикетку.

Капитан согнулся под весом парнишки, но, несмотря на недовольство, поддержал Ван Чао под задницу, боясь, что тот шлёпнется.

В следующую секунду подросток завопил:

– Чёрт, это «Golden Deer»! Капитан, что за дела? Ты жалок!

Ван Чао спрыгнул и сделал два шага назад, с недоверием глядя на ветровку.

– Капитан, почему ты в таком бедственном положении? Это из-за резкого падения цен на нефть и драгоценные металлы? Поэтому ты до такого докатился?!

Син Цунлянь не обратил на него внимания, невозмутимо стряхнул пыль со своей ветровки и задумчиво сказал:

– Что не так с «Golden Deer»? Это известный отечественный бренд. У них тысячи магазинов. Подбирай выражения!

Линь Чэнь невольно прищурился, глядя на два жирных отпечатка, оставшихся на одежде капитана. Видя, что Ван Чао всё ещё глубоко оскорблён, Линь Чэнь отвернулся и спрятался под зонтом, грустно качая головой и стараясь держаться как можно дальше от Син Цунляня.

– Ужасно, просто ужасно. Позже я подберу для тебя новый наряд. Можешь считать это сочувствием к одинокому старику.

Ван Чао потащил Линь Чэня за собой, подгоняя его. Спустя мгновение сзади раздался гневный окрик Син Цунляня:

– Негодник, это ты оставил отпечатки пальцев на одежде своего босса?

– Это не я. Каким боком? Ты видел, как я это делаю?

Не успел он договорить, как Син Цунлянь с силой схватил Ван Чао за шкирку. Не раздумывая, он вытащил подростка из-под зонтика и указал на камеру видеонаблюдения у въезда на небольшую дорогу, которую они только что прошли.

– Господин Ван, пожалуйста, посмотрите внимательно. Что там? Перестаньте спорить, хорошо?

– Ты уверен, что сможешь получить видео? – пренебрежительно ответил Ван Чао, бросив взгляд на камеру.

Подумав о неуловимых способностях подростка, Син Цунлянь бросил на него взгляд.

– Почему у тебя такие жирные руки и рот? – он взглянул на лицо парнишки и неожиданно ткнул пальцем ему в лицо.

– Я съел миску тушёной свинины с побегами бамбука.

– Где?

– У бабушки Гао!

– Бабушка Гао из дома напротив?

– Да!

– Почему ты молчал?! – сердце капитана было разбито, ему захотелось вернуться и тоже попросить миску еды.

– Нарочно!

– …

Началась очередная ссора.

Линь Чэнь держал зонтик, наблюдая за ними. Хотя вечером на старой улице кроме них никого не было, возможно, дело было в звуках шагов вокруг или в том, что Ван Чао и Син Цунлянь были такими шумными, Линь Чэнь не чувствовал себя одиноким или покинутым.

Как бы сказать… Такое чувство, словно холодный сезон стал тёплым и мягким. Единственная проблема сейчас в том, что наша изначальная десятиминутная прогулка станет намного длиннее. Но в этом нет ничего плохого.

***

Когда они добрались до другого конца переулка Яньцзя, уже совсем стемнело. Из-за темноты высотные здания и неоновые огни вдалеке дополняли друг друга, создавая ощущение, что люди попали в другой мир.

Ван Чао настроил навигацию на своём мобильном телефоне и показал Син Цунляню местоположение нового торгового центра. Вскоре здание возникло в поле их зрения.

Несмотря на то, что торговый центр только открылся, в нём уже туда-сюда сновали толпы покупателей.

Линь Чэнь мельком взглянул на название и немного удивился.

Если бы я знал, что новый торговый центр, в который хотел пойти Ван Чао, называется «Аншэн Интернэшнл», то, скорее всего, предпочёл бы обманом заставить их взять еду на вынос, а не приходить сюда.

Однако, глядя на этих двоих рядом, казалось, что они ничего не знают и ни о чём не беспокоятся, от этого Линь Чэню стало легче.

Кроме того, это всего лишь еда, так какая разница, кому принадлежит этот торговый центр?

Син Цунлянь и Ван Чао, придерживаясь доброй традиции полицейских, не привередливых в еде, выбрали ресторан по отзывам и в итоге остановились на юньнаньском под названием «Цайюньцзянь».

– Ух ты, этот феникс выглядит потрясающе!

Товарищ Ван Чао листал меню и время от времени восторженно комментировал увиденное.

Линь Чэнь взял чай, который налил ему Син Цунлянь, отпил немного и наклонился, чтобы посмотреть меню.

Этот ресторан, похоже, делает акцент на фирменных блюдах. Каждая фотография в меню экзотична и великолепна. Огромные тарелки украшены гипертрофированными головами павлинов, отчего всё выглядит скорее дорого, чем вкусно. Несмотря на это, цены весьма умеренные, поэтому неудивительно, что отзывы неплохие.

Линь Чэнь сделал ещё один глоток чая и вдруг услышал нежный голос официантки рядом с собой:

– Поскольку вас трое, я рекомендую вам заказать наш специальный комплексный обед на три персоны. Со скидкой это будет стоить 488 юаней. Если вы выберете десерт, то будет всего 500 юаней. Мы также подарим вам два билета на фанмит* с айдолом.

*Встреча айдола с фанатами.

– Что за встреча? – глаза Ван Чао внезапно загорелись.

– Это места в первом ряду на встречу с поклонниками господина Ли Цзинтяня. Фанмит состоится завтра в холле первого этажа нашего торгового центра «Аншэн Интернэшнл».

– А, Ли Цзинтянь? Разве это не тот певец, которого недавно сильно ругали? – услышав, что это не группа красивых девушек, разочарованно ответил Ван Чао и опустил взгляд.

Рисовая лапша

Когда официантка упомянула Ли Цзинтяня, её глаза виновато заблестели.

Линь Чэнь не очень разбирался в индустрии развлечений, но он знал, что Ли Цзинтянь – певец. Несколько дней назад из-за каких-то сплетен его обругали фанаты какой-то другой знаменитости. Консультант не помнил, за что именно того ненавидели. Ведь когда он смотрел новости, то сидел в палате Су Фэнцзы и выслушивал его длинные разглагольствования, что было слишком для обычного человека. Сплетни – это не что иное, как обида на то, что кто-то что-то сказал; или кого-то сильно ругают чьи-то фанаты; или кто-то и кому-то сделал что-то плохое и был пойман с поличным, от чего в итоге нетизены* были недовольны. Короче говоря, это были такие вещи, которые не имели к нему никакого отношения, но непреднамеренно привлекали.

*Активные пользователи интернета, высказывающие своё мнение в различных блогах, на форумах и в социальных сетях.

Линь Чэнь поднял голову и увидел, что официантка не решается отдать бесплатные билеты на блюда стоимостью более 500 юаней. Консультант мог только предположить, что популярность Ли Цзинтяня не очень высока.

– Нет, я всё ещё хочу эту тарелку с рисовой лапшой.

В это время Ван Чао закончил листать меню и махнул рукой. Похоже, у него не было намерения опустошить кошелёк Син Цунляня ради еды. Он заказал самый дешёвый вариант из всего меню, за исключением напитка, а затем облизал губы, как довольный кот.

Лицо официантки помрачнело: когда в ресторане заказывали только основные блюда – это её раздражало. Однако, поскольку подросток уже закрыл меню и был настроен решительно, она не стала больше пытаться предложить ему что-то дополнительно.

Следующей целью стал Линь Чэнь.

– Тогда вы, господин, что бы хотели?

Самый избирательный человек уже сделал свой выбор, поэтому Линь Чэнь, поставив чашку с чаем, повторил вслед за ним:

– Я буду то же самое.

На этот раз официантка не смогла сдержаться:

– Может, вы будете что-то ещё? Наше фирменное блюдо – «Цайюнь Чжинань». Очень рекомендую…

– Нет-нет. Я уже провёл небольшое исследование. Другие блюда в вашей кафешке кажутся дорогими, но их качество довольно посредственное для такой цены. Проще говоря, это больше красиво, чем вкусно, – вместо Линь Чэня заговорил Ван Чао. – А этот «Цайюнь Чжинань» – просто порезанная говядина и сашими, завёрнутые в листья салата в форме хвоста павлина. Что толку в такой шикарной подаче? Если только вы не пытаетесь получить отзывы в интернете.

Линь Чэнь не смог удержаться от смеха.

Будучи слишком умным, очень легко попасть в неприятности.

Он дал подростку лёгкий подзатыльник, намекая остановиться, чтобы кафе сохранило лицо.

Увидев это, официантка обратилась прямо к Линь Чэню и неловко спросила:

– Тогда, господин, не желаете ли чего-нибудь выпить?

– Стакан апельсинового сока, – ответил Линь Чэнь.

– Мне тоже лапшу и колу, – поспешил заблаговременно ответить Син Цунлянь.

Потерпевшая поражение официантка не стала больше ничего говорить. Она кивнула, записала их заказ и, развернувшись, удалилась.

Ван Чао играл с винной картой. Он открывал и закрывал прозрачные страницы, похоже, получая от этого удовольствие.

Возможно, именно потому, что они втроём находились в шикарном ресторане, но заказали только основные блюда, пара, сидевшая за соседним столиком, начала перешёптываться. В любом случае это были всего лишь сплетни.

– Они говорят, что мы бедные? – Ван Чао закрыл меню и спросил Син Цунляня.

– И почему у тебя такие большие уши? – мужчина улыбнулся и отхлебнул чай из чашки.

– Так как я вырос в условиях всевозможной дискриминации, поэтому очень остро реагирую на подобные неприятные замечания, – прошептал Ван Чао.

– Не похоже, что ты психически устойчив. Кто тебя так хорошо воспитал, господин Ван? – продолжал дразнить капитан.

– Пока еду ещё не подали, почему бы нам просто не отменить заказ и не уйти? – Ван Чао отложил винную карту и неожиданно потянул Син Цунляня за рукав.

– Что с тобой? Мы разве не пришли сюда потому, что ты верещал, как хочешь поесть рисовую лапшу? – капитан перестал улыбаться, серьёзно спросив его.

– Чёрт, да что ты понимаешь? Не лезь в личную жизнь подростка, окей? – Ван Чао скрестил руки на груди и вжался в угол.

– А кто тогда смотрел рекламу по телику и воскликнул: «Капитан, эта рисовая лапша «Цайюнь» выглядит так хорошо!»

Син Цунлянь наглядно изобразил Ван Чао, заставляя подростка краснеть.

– Я не такой обжора!

– Если хочешь есть – ешь. Мы уже здесь, – с улыбкой произнёс капитан.

Линь Чэнь тихонько слушал утешительные слова мужчины.

– Почему ты вдруг захотел уйти? – спросил консультант, взглянув на Ван Чао.

– Они стали меня раздражать, – Ван Чао начал складывать салфетки на стол. – Это, конечно, хорошо – рекламировать что-то, но я просто хочу поесть рисовой лапши. Ей не нужно было продолжать настаивать. Капитан, я наконец-то понял, почему тебе так нравятся уличные закусочные.

Услышав это, Син Цунлянь потерял дар речи.

– Закусочные – это хорошо, но иногда я хочу поесть с особым шиком, понятно?

– Почему именно закусочные? – Линь Чэнь перебил мужчину.

– Там не так много людей, которым есть дело до того, что ты ешь, – Ван Чао сложил свою салфетку в розу, а затем развернул обратно. – Капитан, почему бы нам просто не забыть об этом?

Если бы это были обычные родители, они бы, наверное, переломали медвежонку ноги, но Син Цунлянь на самом деле был счастлив. Он погладил Ван Чао по голове.

– Наконец-то ты знаешь, как беречь папины деньги. Папочка очень рад.

– Отвали. Не используй статус босса в своих интересах, – подросток отбил руку мужчины.

Линь Чэню захотелось рассмеяться. Ван Чао был похож на бедного ребёнка, который очень хотел пойти в ресторан, но увидел слишком дорогое меню. Хотя ситуации были разными, общее настроение было схожим.

Син Цунлянь также потерял дар речи.

– Значит, ты теперь ведёшь себя как бунтарь? Хочешь верь, хочешь нет, но я закажу каждое блюдо.

Капитан говорил с такой уверенностью, что Линь Чэню в редкий момент захотелось схватиться за голову. Он поспешно прервал капитана и погладил подростка по голове.

– Почему тебя волнует, что говорят другие?

Ван Чао оглянулся и нетерпеливо сказал:

– Мне от этого не по себе, как будто кто-то заставляет меня выбирать.

– Кто заставляет? Разве право выбора не в твоих руках?

– Я просто думаю… Почему их волнует, что я ем? Если я рад просто прийти сюда и заказать стакан апельсинового сока. Почему, если я закажу мало, на меня будут смотреть свысока? Что плохого в том, чтобы не заказывать много?

Ван Чао не мог продолжать.

– Да, ты прав, – сказал Линь Чэнь. – Если думаешь, что хочешь съесть рисовую лапшу, то просто съешь её. Это разумно. Например, я думаю, что апельсиновый сок вкусный, поэтому и заказал его. Принцип тот же. Это просто еда, так что относись к этому проще.

– Но!..

– Скажи, господин Ван, у тебя в последнее время не началась подростковая депрессия? – Син Цунлянь постучал палочками по голове Ван Чао. – По сути, это вопрос из разряда «это не моё дело» и «это не их дело». Большинство проблем в мире можно решить с помощью этих двух фраз. Почему ты так запутался? Может быть, потому что в последнее время мало читаешь?

Линь Чэнь думал, что Ван Чао снова начнёт возражать, но подросток воспринял фразу всерьёз и развил её.

– То есть то, что я ем, это не их дело? А то, что они говорят обо мне за моей спиной, это не моё дело?

Закончив, Ван Чао, казалось, внезапно что-то понял и слегка хлопнул по столу.

– Капитан, откуда ты знаешь, что я не читал в последнее время? Неужели я стал чуть глупее?

– И правда. Вспомни, как давно ты брал в руки книгу.

Разговор быстро переключился на другую тему.

Линь Чэнь бы уже смутился, если бы не привык к такому их стилю общения.

Тема разговора перешла от рисовой лапши к библиотечным книгам. Консультант был несколько удивлён. У Син Цунляня дома не было ни одной книги, а Ван Чао, похоже, больше любил игры. Теперь, когда он услышал, что они обсуждают книжки, ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что они говорят о чтении.

– Ты следишь за моим читательским билетом? – Ван Чао внезапно сел прямо.

– Мне не нужно, ведь я вижу только твои игрушки. День и ночь я слышу только «пиу-пиу-пиу», – упрекнул капитан.

– Не потому ли это, что ты давно не давал мне список книг?

– Ты обвиняешь меня?

– Почему бы и да?

В этот момент Линь Чэнь заметил, что Син Цунлянь смотрит на него. Он поднял пиалу с водой так, чтобы встретиться с ним взглядом.

– В будущем пусть твой старший брат А-Чэнь выдаёт тебе список. Ты больше не под моей опекой.

Услышав такие слова, Линь Чэнь вскинул брови, показывая, что не понимает.

– Что?

– Семь книг в месяц. Всего-то, – ответил Ван Чао.

Семь книг в месяц – это чуть больше восьмидесяти книг в год. Хоть это число и казалось большим, оно было вполне выполнимым. Главное, что эта цифра была лимитом количества книг, которые можно было брать по одному читательскому билету в месяц.

– Твой капитан составил для тебя список книг, которые ты можешь брать в библиотеке?

– Точно. Капитан – противная вредина! – Ван Чао посмотрел на своего начальника так, словно у него была куча невысказанных претензий. – Но не стоит его сильно винить. В основном потому, что мы не живём на одном месте подолгу, покупать книги было бы расточительно. Переезды – дело хлопотное, поэтому я обычно хожу в библиотеку. Но сейчас…

Син Цунлянь тихонько кашлянул, прервав Ван Чао. Тот поднял взгляд и увидел официантку, которая принесла лапшу. Ван Чао радостно потёр руки, взял блюдо и начал есть, забыв о том, что собирался сказать.

Линь Чэнь посмотрел на сидящего напротив него капитана криминального отдела полиции и увидел, что тот немного склонил голову, словно его внимание было полностью приклеено к рисовой лапше. Он поглощал её, казалось, не сильно переживая, что она очень горячая. Его действия не были достаточно искренними, а то, как он оборвал Ван Чао, было настолько очевидным, что стало неловко.

Любопытно. Даже если у них уже несколько лет не было постоянного места жительства, он всё равно думал об образовании этого ребёнка.

Линь Чэнь покачал головой.

У каждого человека существуют свои секреты. Неважно, насколько вы близки и как много у вас друзей, всё равно остаются какие-то вещи, которые вы бы не хотели, чтобы знали другие. Возможно, это была тёмная сторона человеческой натуры, а может – скрытые желания.

В общем, наличие сомнений не означает, что Син Цунлянь мне не доверяет. Если бы доверия не было, у нас бы не сложились такие близкие отношения. Но всё же есть вещи, о которых нельзя рассказывать. И у каждого на то свои причины.

Линь Чэнь был спокоен. Он вдруг вспомнил ту ночь у озера. Син Цунлянь до сих пор не спрашивал его о Хуан Цзэ и его прошлом в семье Чэнь, не говоря уже о том, что тогда произошло.

Хотя я сказал, что отвечу на все его вопросы, когда мы пойдём выпить… Но…

Линь Чэнь вдруг подумал, что Су Фэнцзы был прав.

***

После еды дождь усилился. Идти домой в это время было не самым лучшим выбором.

Как ни странно, товарищ Чао не стал упрашивать их пойти в парк развлечений «Великий мир» на третьем этаже, а потащил в торговый центр.

Когда они проходили мимо витринных прожекторов, в отполированной плитке на полу отражался мягкий свет. Ван Чао выглядел измождённым, он шёл очень медленно, то оглядывался по сторонам, то опускал голову, словно что-то высчитывал и пытался понять.

– Что с ним? – спросил Линь Чэнь, взглянув на Син Цунляня.

– Вариантов много… – беспомощно вздохнул капитан. – Первый – он играет в «Assassin`s Creed» в своей голове. Второй – он просчитывает, как захватить этот торговый центр в кратчайшие сроки. Третий…

Воистину, этот ребёнок не может успокоиться ни на минуту.

– А ещё? – спросил Линь Чэнь.

– Наблюдает за камерами и вычисляет зоны покрытия и слепые зоны.

– Бинго! Капитан, ты такой умный! – Ван Чао внезапно остановился перед огромным кокосовым деревом в холле и посмотрел на него.

Гигантское дерево находилось в атриуме. На верхушке, достигавшей четвёртого этажа, висел огромный плакат. На плакате был изображён человек с яркой улыбкой и протянутой рукой, как бы приветствующий гостей со всего мира.

– 8-го мая Ли Цзинтянь приглашает вас прийти на церемонию открытия международного торгового центра «Аньшэн», – Ван Чао прочитал слова на плакате. – Оказывается, это место только-только открылось… Значит, эта встреча с фанатами – просто уловка?

– Наверное. Что-то не так? – спросил Линь Чэнь.

– Ничего. Просто этот плакат такой большой, что сужает угол обзора камер видеонаблюдения.

Воспитание

Будучи полицейскими, они, вероятно, заработали профдеформацию. Если бы это не было привычкой от безделья, то кого бы волновала зона покрытия камер видеонаблюдения? Естественно, у обычных полицейских нет на это времени. Кроме товарища Ван Чао, который не мог успокоить свои мозги, никто бы в жизни не заметил, что огромная реклама на самом деле прикрывает широкоугольную камеру в торговом центре.

– Товарищ Ван, я вижу, что тебя очень волнуют общественные учреждения. Это достойно похвалы, – с облегчением сказал Син Цунлянь, погладив паренька по лохматой голове.

– Это хорошо? – Ван Чао был немного озадачен, услышав такую спокойную реакцию, поэтому решил уточнить, не отрывая взгляда от камеры.

– Конечно, это ведь важно, – Син Цунлянь поднял голову и посмотрел на огромное дерево. – Однако этот вопрос не в нашей юрисдикции. Раз уж у тебя возникла такая проблема, товарищ Ван, подумай. В рамках твоих полномочий и ответственности каким будет решение данного вопроса?

Возможно, правду говорят, что после еды у людей улучшается настроение. Син Цунлянь не ругал Ван Чао, чтобы тот в очередной раз не совал свой нос куда не просят, а наоборот – потакал.

Подумав хорошенько, Ван Чао ответил:

– Пошлю уведомление об устранении неполадок в отдел безопасности торгового центра, чтобы они всё исправили.

Он не сказал что-то вроде: «Капитан, давай найдём главного и проведём с ним разъяснительную беседу» или «Капитан, давай их взломаем и отправим уведомление отделу безопасности об устранении неполадок». Это был действительно подходящий метод.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня, тот нежно улыбался Ван Чао. Было очевидно, что он считает результат своего обучения неплохим.

Капитан продолжил задавать Ван Чао вопросы:

– Ну, от чьего имени?

– От имени отдела по надзору за безопасностью? – неуверенно произнёс подросток.

Син Цунлянь не стал сразу возражать, а, немного подумав, спросил:

– Причина?

– Эм, угроза безопасности?

– Что за угроза безопасности?

– Я-я… – Ван Чао начал заикаться, на какое-то время замолчал и наконец выкрикнул: – Я не знаю, капитан!

Син Цунлянь смотрел на улыбающегося артиста на рекламном плакате и начал издалека:

– Товарищ Ван, смотри. Завтра здесь будет масштабное мероприятие. Разве безопасность большого скопления людей не является главным приоритетом? Разве торговый центр не должен сделать всё возможное, дабы поддержать порядок и обеспечить безопасность публики? Итак, если широкоугольную камеру, которая смотрит на зал, заслоняют…

– Это серьёзная угроза безопасности проведения мероприятия!

Парнишка щёлкнул пальцами. Закончив говорить, он радостно потопал за капитаном, но вдруг резко остановился.

– Но, капитан, отдел по надзору за безопасностью находится не под нашим контролем. Должен ли я войти в их систему и отправить уведомление?

Услышав это, мужчина чуть не поперхнулся.

– В какую систему ты собрался входить? Можешь вести себя более цивилизованно, товарищ Ван?

– Тогда как мне быть?

– Подумай. Кто следит за безопасностью на масштабных мероприятиях?

– Полиция? – внезапно понял Ван Чао. – Мы должны сообщить в местный полицейский участок?

Капитан кивнул.

– Я знаком с начальником местного участка, так что…

– Значит, ты попросишь его позвонить в торговый центр, чтобы сняли рекламу?

Син Цунлянь потёр подбородок и покачал головой.

– Нетушки. Эту проблему, очевидно, обнаружил товарищ Ван. Я ведь не могу присвоить себе чужие заслуги.

Ван Чао показал на свой нос и переспросил:

– Я?

– Конечно, ты, – Син Цунлянь кивнул.

– Я-я… Я не хочу!

– Пожалуйста, товарищ Ван. Я позже дам тебе его номер, – капитан похлопал парнишку по плечу и пошёл вперед. – Может быть, он тебе даже цзиньци* вручит. Если получишь премию, не забудь угостить меня и братца А-Чэня.

*Красный вымпел с золотыми надписями, который в Китае используют как символ чести и уважения.

– Капитан, раньше ты таким не был! – Ван Чао на секунду остолбенел, а затем нагнал Син Цунляня. – Почему ты как бабка?

– Это я-то бабка? – мужчина рассердился.

– Ты постоянно ворчишь: «Порядок такой, порядок сякой»… Раньше ты всё делал очень быстро, – жаловался Ван Чао.

Син Цунлянь его проигнорировал.

Линь Чэнь вдруг ощутил чьё-то присутствие.

– Что случилось? – прозвучал бархатный мужской голос.

Линь Чэнь оторвал взгляд от огромного плаката и посмотрел на человека рядом.

– Не знаю.

– Только не говори, что у тебя опять нехорошее предчувствие.

– Нет, – Линь Чэнь обернулся и посмотрел на беспокойного подростка позади себя. – Твой капитан просто хочет, чтобы ты старался справляться с проблемами самостоятельно и общался с другими людьми.

Ван Чао был на мгновение шокирован.

– Почему я должен больше общаться с другими?

– Потому что ты человек.

– Ну да, и что не так? – серьёзно спросил юноша.

– Люди – социальные существа, – Линь Чэнь улыбнулся. – Но понимаешь ли ты, что в твоей жизни есть только я и твой капитан?

– Ещё есть дядя Ван и А-Хуан!

– Кто это? – А-Чэнь спросил у Син Цунляня.

– Большой рыжий пёс дяди Вана, он наш охранник в бюро. Когда тебя не было, он каждый день ходил обедать к А-Хуану, а меня игнорировал.

Оказалось, что он существует.

Линь Чэнь понимал беспомощность Син Цунляня.

Вопрос воспитания ещё далёк от решения.

– Скажу так. Может, и не совсем уместно, – Линь Чэнь сделал паузу, а затем продолжил: – Возможно, однажды ты столкнёшься с чем-то, что не даст тебе пользоваться теми навыками, которыми ты так гордишься, а твоему капитану или мне срочно понадобится твоя помощь. Тебе придётся взаимодействовать с другими людьми вместо нас.

– Например?

– Например, если нас с капитаном похитят, и ты должен будешь нас спасти.

– А-Чэнь, ты что, каркаешь?!

– Консультант Линь, не говорите такие страшные вещи, хорошо? – даже капитан вынужден был вмешаться.

– Это всего лишь пример, – Линь Чэнь задумался и решил изменить свои слова. – Вот представь, что твоего капитана похитили, а у тебя не получилось со мной связаться.

– Как-то этот пример ничуть не лучше, – Син Цунлянь вздохнул.

Ван Чао быстро ответил:

– Ну и хрен с ним!

– Э… Эй!

Син Цунлянь не успел ответить, а у Ван Чао уже пятки сверкали далеко впереди. Несмотря на это, через некоторое время его догнали. Мальчишка получил очередной «урок».

Линь Чэнь решил не обращать внимания на этих двоих и снова посмотрел на плакат со знаменитостью, растянувшийся на три этажа. Он очень надеялся, что это не дурное предзнаменование.

***

Несмотря на своё недовольство, по дороге домой Ван Чао всё-таки получил номер телефона и отбежал подальше к небольшому мостику, чтобы позвонить.

В переулке царила тишина. Изредка с обеих сторон доносился смех или диалог из какого-нибудь фильма или сериала. Звуки смешивались с невнятной речью подростка, разговаривавшего по телефону, возвращая ночи ощущение рутины.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Линь Чэнь смотрел на луну, когда услышал вопрос. Он слегка повернулся и посмотрел на красивое лицо того, кто находился рядом. Его острые черты смягчились в серебряном свете, что немного удивило консультанта.

Син Цунлянь продолжил вопрос, заданный в торговом центре.

– Что случилось? О чём ты сейчас думаешь? Что-то не так?

В этих простых словах было многое. Линь Чэнь почувствовал, что он хочет сказать: «Ты должен быть более честным со мной. Ты можешь говорить со мной обо всём, что тебя беспокоит». Дело не в том, что он был не честен. Просто он не считал это важным.

– Торговый центр, где мы только что были, называется «Международный торговый центр «Аньшэн».

– Ну и что с ним не так? – озадаченно спросил Син Цунлянь.

– Ты слышал о Хуане Аньшэне?

– О ком?

– Ху. Ан. Ань. Шэн, – Линь Чэнь медленно произнёс каждый слог.

– Погоди, Хуан?.. – капитан не поверил своим ушам.

Линь Чэнь кивнул.

В этот момент Ван Чао завершил разговор и подбежал к мужчинам, словно маленький зверёк, выглядя вполне довольным собой.

– Капитан! Капитан, я позвонил. Твой друг очень хороший парень, он совсем не похож на тебя. Сказал, что они немедленно уведомят торговый центр, чтобы там всё поменяли!

Когда он подбежал к Син Цунляню, то резко остановился и некоторое время вглядывался в его лицо.

– Капитан, почему у тебя такой вид, будто ты съел что-то не то? Вроде с лапшой было всё нормально, нет?

Син Цунлянь дал ему щелбан и проворчал:

– Это всё ты виноват!

Ван Чао потёр лоб и непонимающе воскликнул:

– Что я сделал-то?!

– Это ты хотел рисовой лапши!

– Но она была очень вкусной! – сердито сказал Ван Чао. – Ты даже выпил весь бульон!

Капитан на мгновение потерял дар речи. Он выдержал паузу, успокоился и медленно сказал:

– Тогда ты знаешь, кто открыл тот торговый центр, где мы только что лопали рисовую лапшу?

– Да мне плевать, кто его открыл. Я просто хотел поесть рисовой лапши. Кому какое дело до того, кто владелец торгового центра? Когда я ем яйцо, разве меня должно волновать, кто вырастил курицу, которая его снесла? – Ван Чао говорил уверенно, как будто это было само собой разумеющееся.

– О, этот торговый центр открыт семьёй твоего дорогого братишки Хуан Цзэ, – как бы между делом сообщил Син Цунлянь, засунул руки в карманы и пошёл прочь.

Ван Чао остолбенел.

– Бля! Хуан Цзэ, этот тупица!

Он сделал три шага вперёд и хорошенько треснул Син Цунляня по спине.

– Не добавляй слово «дорогой» перед именем этого придурка Хуан Цзэ. Капитан, почему ты не сказал об этом раньше?! Меня сейчас вырвет!

– Это твой братец А-Чэнь скрыл от нас правду.

Син Цунляня так сильно ударили, что он чуть не начал харкать кровью. Он наклонился, притворяясь тяжелобольным, и несколько раз кашлянул.

– А-Чэнь, почему ты раньше не сказал?!

Линь Чэнь посмотрел на двух людей, которые реагировали так, словно произошла катастрофа, и беспомощно промямлил:

– Но ведь это меня ненавидит Хуан Цзэ, разве нет?

– Не-не-не, этого тупицу Хуан Цзэ все ненавидят.

– Твоё дело – наше дело, – согласился Син Цунлянь.

– А-Чэнь, ты не знаешь, но нам потребовалось немало усилий, чтобы избавиться от этого придурка Хуан Цзэ. Капитан – хитрый пёс. Он попросил меня прогнать Хуан Цзэ…

Ван Чао не успел договорить, так как Син Цунлянь бросил на него свирепый взгляд, заставивший подростка заткнуться.

Линь Чэнь рассматривал подозрительные лица этих двоих.

Они явно что-то скрывают.

Он вспомнил тот день и как спрашивал Син Цунляня, почему Хуан Цзэ так легко его отпустил. Капитан ответил, что, возможно, в нём проснулась совесть.

Но разве может «совесть» свалиться из ниоткуда?

– А, давайте лучше поговорим о книгах. А-Чэнь, когда мы пойдём в библиотеку?

Видя, что Линь Чэнь замолчал, Ван Чао поспешно сменил тему.

Хотя Линь Чэню было неприятно, что его держат в неведении, реакция этих двоих была неожиданно милой.

Сколько у меня друзей, которые могут разделить со мной ту же ненависть и даже втайне решат за меня неприятные проблемы?

Он был искренне благодарен. Линь Чэнь посмотрел на них, купающихся в ярком свете луны, и не стал дальше разбираться.

– Завтра? – спросил он.

– Завтра – нет. Мы должны работать сверхурочно!

– Разве у тебя не выходной в субботу?

– Кстати говоря, капитан, мы ещё должны обвинить семью этого тупицы Хуан Цзэ в том, что завтра состоится торжественное открытие их торгового центра, а мы вынуждены работать сверхурочно.

Син Цунлянь почесал свой подбородок.

– Похоже, они действительно виноваты.

– Какое ужасное совпадение.

– Действительно, – посетовал Син Цунлянь.

***

Как бы сказать… Что должно произойти, неизбежно случится. Так или иначе.

Линь Чэнь, перед тем как лечь спать, застилал постель, как вдруг услышал крики Ван Чао. Консультант открыл дверь своей комнаты и увидел картину: Син Цунлянь выбил дверь в ванную комнату, а Ван Чао сидел на корточках перед унитазом, держа в руках зубную щётку, и рыдал.

– Братишка, что с тобой? – нетерпеливо спросил Син Цунлянь.

– Моя щётка… Моя зубная щётка превратилась в это!

Ван Чао держал в руках зелёную детскую зубную щётку с маленькой ручкой в форме лягушки и причитал.

– Я ходил в супермаркет и подумал, что она миленькая, поэтому купил тебе, – Линь Чэнь был немного удивлён, не понимая подоплёку проблемы.

– Нет… Братец А-Чэнь… Нет, – с грустью произнося имя Линь Чэня, мальчик сменил позу с сидячей на лежачую.

Линь Чэнь нахмурился и посмотрел на Син Цунляня. Он хотел спросить, под каким созвездием родился этот ребёнок, раз уж был так придирчив к обычным вещам.

– Рыбы, восходящая Дева, – не успел он спросить, как Син Цунлянь уже ответил.

– Твоя щётка уже вся облиняла, поэтому я её заменил, – пояснил Линь Чэнь.

– Моя зубная щётка от «Maji». В Хунцзине таких нигде не продают, поэтому я и не менял. Моя «Maji»!

Ван Чао всё продолжал сокрушаться, и у капитана лопнуло терпение.

– Это всего лишь зубная щётка! Что ты за человек такой, если так страдаешь из-за щётки?!

– Но, капитан, я пользовался «Maji» с самого детства!

– О, тогда ты можешь это изменить с сегодняшнего дня, – видя, что он всё ещё не встаёт, Син Цунлянь пнул Ван Чао под зад. – Я помню, как ты говорил, что к 18 годам хочешь быть независимым. Ну вот и топай, куда хочешь. Ишь какой, сидит на шее у родителей! Твой братец А-Чэнь по доброте душевной купил тебе зубную щётку, но ты всё равно придираешься и ноешь.

– Нет, это всё моя вина, – Линь Чэнь прервал капитана. – У «Maji», кажется, открылся магазин в Хунцзине. Может, я куплю тебе завтра?

– Правда?

Услышав это, Ван Чао быстро очухался.

– Почему бы нам не пойти сейчас?

– Братишка, ты на часы смотрел? Уже половина десятого. Какой торговый центр ещё открыт? – Син Цунлянь снова дал парнишке пинка под зад, затем повернулся к Линь Чэню: – Недавно открывшийся магазин «Maji» находится в «Аньшэне»?

– Ну да, а что?

– Нет, нет и нет. Только не этот тупица Хуан Цзэ! – Ван Чао снова закричал, падая на пол.

Услышав это, Син Цунлянь серьёзно кивнул.

– Это просто торговый центр. Магазины, которые находятся внутри, не имеют никакого отношения к самому Хуан Цзэ.

– Но что, если тебя запятнает дурацкая аура Хуан Цзэ?!

– Тебе в итоге нужна щётка или нет? – спросил Линь Чэнь, опустив голову.

– Да, старший братец А-Чэнь, прошу, – еле слышно пропищал Ван Чао.

Зубная щётка

Работать сверхурочно в выходной день было само по себе мучительно, и биологическим часам нормального человека было ещё труднее преодолеть эту боль. Поэтому, когда Син Цунлянь проснулся утром, он отчётливо слышал, как пищат все электронные устройства его маленького коллеги. Рок-музыка, электронная, саундтреки к играм и даже звуки, похожие на то, как будто кто-то пилил дерево.

Зачем, вообще, кому-то пилить дрова?

Мужчина сунул ноги в тапочки и вышел из комнаты. Он собирался было выбить дверь ногой, но увидел там другого коллегу, стоявшего с занесённым кулаком в глубокой задумчивости.

– Ты стучал в дверь? – спросил Син Цунлянь.

– Нет, ещё нет, – ответил Линь Чэнь.

– Почему?

– Не думаю, что есть смысл, – Линь Чэнь опустил руку.

– Разумно.

Капитан осмотрел свою новенькую деревянную дверь и пришёл к выводу, что выбивать её ногой невыгодно. Будильник внутри комнаты всё ещё оглушительно звенел, но, похоже, внутри никто не собирался вставать.

– Ну, это же не мою зарплату урежут, так ведь? – сказал Син Цунлянь.

– И правда.

– Итак, идём завтракать? – Син Цунлянь зевнул, глядя на аккуратно одетого Линь Чэня.

– Хорошо, – ответил мужчина.

Так называемый завтрак, конечно, означал поход куда-нибудь поесть. Несмотря на то, что старые переулки и улица Яньцзя были отремонтированы, в глубине некоторых из них всё ещё было много известных закусочных, которые даже передавались из поколения в поколение и были популярны.

Утром небо выдалось ясным.

Почистив зубы и умывшись, Син Цунлянь обнаружил, что Линь Чэнь уже обулся и ждёт его у двери.

У Линь Чэня хорошие жизненные привычки. Возможно, это связано с тем, что он был комендантом в общежитии и вставал в шесть утра каждый день.

Когда требовалось, он вставал рано и анализировал дела с Син Цунлянем. Если дел не было – организовывал файлы. Короче говоря, Линь Чэнь не любил спать.

Что ж, вероятно, самодисциплинированные холостяки живут именно так.

– Куда пойдём сегодня? – Син Цунлянь подошёл к двери и услышал, как Линь Чэнь спросил его, стоя под козырьком.

– Консультант Линь имеет больше полномочий касательно того, где позавтракать, – ответил мужчина.

Если вернуться к тому, о чём капитан думал раньше, у Линь Чэня всегда был хороший вкус. Хотя обычно у него не было особых требований к обеду и ужину, но он был пугающе придирчив к завтраку. Если еда была ему не по вкусу, он хмурился и молчал. Из-за этого Син Цунлянь больше не осмеливался выбирать место. Однако будучи большим любителем завтраков с ежедневным ранним подъёмом, после того, как Линь Чэнь перепробовал меню всех заведений в радиусе двух километров от улицы Яньцзя, ему больше не нужно было беспокоиться о том, куда вести консультанта, поскольку гид сменился.

– Хочешь чего-нибудь лёгкого? – спросил Линь Чэнь, пока они шли.

– Решай сам, я к тебе прислушаюсь.

– Хорошо. Как насчёт пекарни в начале переулка Луцзя?

Пройдя несколько шагов, они поравнялись с галереей. Линь Чэнь кивнул недисциплинированному художнику, который сидел на корточках у входа и чистил зубы, затем повернулся и как бы между делом сказал:

– Ван Чао очень любит их соевое молоко.

– Соевое молоко у них действительно вкусное, но зачем приносить его ребёнку?

– Иначе зачем бы мы шли в такую даль?

– Я думал, ты хочешь прогуляться со мной с утра пораньше, консультант Линь.

– Это тоже одна из причин, – ответил Линь Чэнь.

Хотя он явно поддразнивал, услышав его ответ, Син Цунлянь внезапно почувствовал, что его настроение улучшилось.

Вчера вечером прошёл весенний дождь, поэтому улицы и переулки казались чище и зеленее. Даже река, протекавшая рядом с дорогой, была намного чище и голубее.

Это мирная и приятная жизнь, которая не заставляет людей чувствовать себя погрязшими в рутине.

– Ты и правда собираешься пойти в торговый центр, чтобы купить зубную щётку тому ребёнку?

– Да, а в чём проблема? В конце концов, я ведь действительно трогал его вещи без спроса, – ответил Линь Чэнь.

– Но почему, как ты думаешь, он так одержим зубной щёткой? Это считается фетишем?

– Нет. Вероятно, это даёт ему особое чувство безопасности. Или это просто привычка.

– Никаких серьёзных проблем?

– Пока что таковых не вижу.

За разговором мужчины увидели старика, выводившего на прогулку большого жёлтого пса. Скорее всего, это была помесь золотистого ретривера. Пёс был старым, он лежал под деревом у реки и, как бы старик его ни тащил, не двигался с места.

Син Цунлянь зевнул и увидел, что Линь Чэнь ускорил шаг. Поприветствовав старика, он протянул руку и стал чесать большую жёлтую морду.

– Ты когда-нибудь думал о том, что будешь делать после выхода на пенсию? – увидев Линь Чэня, сидящего на корточках под деревом и радостно почёсывающего пса, Син Цунляню вдруг захотелось задать этот вопрос.

– Для такого человека, как я, которому не очень повезло в жизни, разве не лучше усердно трудиться, чтобы до неё дожить? – когда Линь Чэнь ответил, выражение его лица было спокойным, как будто он вовсе не шутил.

– Консультант Линь, я нахожу тебя очень пессимистичным.

Вероятно, это как-то связано с окружением.

В этот момент, под ивой, Син Цунлянь слышал звук бегущей воды и тяжёлое дыхание большого жёлтого пса. Мужчина смотрел на спокойное и безразличное лицо своего друга и коллеги под лучами восходящего солнца.

Син Цунляню внезапно захотелось спросить: «Что же случилось? Что заставило тебя потерять чувство жизни и превратило в такого пессимиста? Что? Почему ты всё ещё настаиваешь на том, чтобы жить здесь и сейчас?»

Однако эта мысль была мимолётной.

Линь Чэнь встал и ответил на его вопрос о «пенсии», сказав:

– На самом деле, то, как я провожу свои дни сейчас, и есть идеальная жизнь на пенсии.

– Даже если тебе приходится каждый день разбираться с делами? – Син Цунляню это показалось интересным, поэтому он продолжил задавать вопросы.

– Ну, даже если моё сердце желает мира во всём мире, такого не случится.

За разговором они уже повернули за угол, и слабый аромат выпечки наполнил воздух. Уже выстроилась большая очередь.

Линь Чэнь прищурился, принюхиваясь, затем сказал:

– Так что то, что должно произойти, всегда будет происходить. То, чем я буду заниматься, решать только мне. То, что связано судьбой, случится, независимо от того, выйду я на пенсию или нет.

Син Цунлянь рассмеялся.

– Почему ты всё ещё винишь судьбу?!

– Потому что жизнь слишком тяжела. Если не винить судьбу, то ты будешь винить себя. Но обвинение себя приведёт к развитию психологических проблем, поэтому лучше винить судьбу.

У психологов всегда странные и разумные теории саморегуляции.

Син Цунлянь кивнул и сделал два шага вперёд, чтобы поравняться с Линь Чэнем.

Очередь в пекарню казалась длинной, но быстро двигалась. Когда подошёл их черёд, Линь Чэнь фамильярно всучил торговцу двенадцать юаней.

Владелец взглянул на него и спросил:

– Как обычно?

– Да, спасибо.

Их разговор был очень обыденным, а движения владельца пекарни – привычными.

Вскоре они получили три завтрака, состоявшие из полосок хвороста, булочек и соевого молока. К каждому прилагался кунжутный шарик.

Син Цунлянь внезапно вспомнил, что иногда, когда не вставал в такую рань, время от времени он видел тот же самый набор на столе. Хотя иногда Линь Чэнь покупал какие-то другие завтраки, вероятность появления этих четырёх блюд была самой высокой.

Кажется, он просто использует то, что Ван Чао хотел бы съесть, как оправдание.

Пока Син Цунлянь думал, он увидел, как Линь Чэнь уже расположился в пекарне со своей едой. Поскольку пекарня была заполнена запахом масла и жареного теста, который был довольно сильным, не многие люди садились внутри, чтобы поесть.

В конце концов, сколько людей могут себе позволить посидеть в кафе и спокойно позавтракать? За исключением, конечно, тех, у кого есть особое увлечение.

Син Цунлянь взял пакет с едой и уселся напротив Линь Чэня. Капитан неохотно вставил соломинку в стакан с соевым молоком и посетовал:

– Консультант Линь, ты действительно любишь позавтракать.

– Потому что хороший завтрак – это залог хорошего дня.

– Это старая поговорка. Мы, молодые люди, обычно не завтракаем.

Линь Чэнь помолчал, затем посмотрел на него своими тёмными сияющими глазами и спросил:

– Если капитан Син думает, что он молод, почему тогда спросил о пенсии?

Услышав это, Син Цунлянь с удивлением взглянул на Линь Чэня. Тот молча ел свою булочку, оставаясь бесстрастным, как будто он задал самый обычный вопрос. Но его уровень проникновения в человеческое сердце был слишком высок.

Если я буду не осторожен с ответом, меня прочитают как открытую книгу.

– Я просто хотел обменяться взглядами на жизнь с консультантом Линем и укрепить нашу дружбу, – ответил мужчина.

– И каков результат обмена?

– О, это любопытное совпадение. Я тоже так думаю.

– Как?

– Я тоже думаю, что мои дни сейчас – это моя идеальная жизнь на пенсии.

Слишком скучная жизнь на пенсии могла заставить людей почувствовать, что нет никакой надежды. Син Цунлянь не мог привыкнуть к чтению, чаепитию, игре в шахматы и ежедневным прогулкам с собакой. Но ходить на работу и периодически сталкиваться с социальными проблемами, чтобы осознать ценность жизни, – это хороший выбор. По крайней мере, так считал Син Цунлянь.

***

В тот день капитан не взял Ван Чао с собой на работу. В конце концов, он не мог всю жизнь баловать своего ребёнка.

Каждый должен отвечать за свои поступки и нести за них ответственность.

Мужчина чувствовал, что в этом они с Линь Чэнем действительно схожи.

Когда Ван Чао прибыл в полицейский участок, было почти десять утра.

Син Цунлянь только что вышел из кабинета директора, где пил чай, когда увидел, как мальчишка забегает в кабинет, пытается попасть в сканер отпечатка пальцев и, наконец, с воплем чуть ли не теряет сознание.

Похоже, после моего ухода Линь Чэнь действительно его не разбудил. Тц, как жестоко.

– Капитан, это уже слишком!

Увидев, что Син Цунлянь входит в офис с чашкой чая в руке, Ван Чао сбросил свой рюкзак и подлетел, с руганью схватив капитана за воротник.

– Ты знаешь, как много народа на 227-м шоссе по утрам? Как забит проспект Чжуншань? Почему ты меня не разбудил?!

– Товарищ Сяо Ван, ты не можешь меня винить. В конце концов, твой босс содержит семью, поэтому должен приходить вовремя.

– Есть ли связь между тем, что тебе нужно приходить вовремя, и тем, что ты меня не разбудил? Почему ты меня не разбудил?!

– Твоя логика хороша, – глядя на раскрасневшееся лицо Ван Чао, Син Цунлянь почувствовал, что его настроение улучшилось. Он отхлебнул горячего чая и продолжил: – Твой брат А-Чэнь и я согласны, что такому растущему организму, как у тебя, нужно больше спать.

– Мой брат А-Чэнь не стал бы объединяться с тобой! – выкрикнул Ван Чао и достал из рюкзака уже холодные булочки и кунжутные шарики. – Мой брат А-Чэнь всё равно оставил мне завтрак на столе.

– Это потому, что ты просто не знаешь его слишком хорошо, – ответил Син Цунлянь, погладив подростка по голове.

Пока капитан говорил, Ван Чао оттолкнул его руку.

– Отвали!

Двое патрульных только что вошли и, увидев, как Ван Чао кипит от злости над регистратором рабочего времени, мгновенно догадались, что произошло.

– Товарищ Сяо Ван снова опоздал? Вы, молодые люди, такие энергичные, – один из них похлопал Ван Чао по плечу.

– Лао Гэн, ты не прав. Следует сказать, что молодым людям просто нужно больше спать. Когда становишься старше, то уже не можешь спать, даже если хочешь! – добавил второй.

Это ещё больше разозлило Ван Чао.

Син Цунлянь с удовлетворением поприветствовал двух своих услужливых коллег и спросил:

– Как дела сегодня?

– Ничего особенного. Что может произойти в нашем районе? Однако я думаю, что в центре возникли трудности.

Мысли о неспокойном торговом центре «Аншэн» заставили капитана нахмуриться.

– Какие?

– Разве на церемонии открытия не будет какой-то встречи со знаменитостью? Говорят, количество людей намного превзошло ожидания.

– Как оно может превзойти ожидания? Разве количество людей не оценивается заранее, а затем утверждается?

– Я тоже не знаю, просто немного услышал в машине. Кажется, они просят поддержки, но на данный момент у нас нет запроса.

У капитана внезапно появилось плохое предчувствие. Он обернулся и увидел только что вошедшего Ван Чао, стоящего у регистратора. Его красное лицо стало синим. Увидев такую реакцию, капитан примерно понял, в чём дело, но всё ещё лелеял в себе надежду.

– Когда ты уходил, ты видел Линь Чэня?

– Я… А-Чэнь… – Ван Чао начал запинаться.

– Говори медленно. Хорошенько подумай, потом говори.

– Мы с А-Чэнем вышли вместе. Он сказал, что купит мне зубную щётку. Я вышел в четверть десятого. Сейчас без десяти девять. От нашего дома до торгового центра «Аншэн» идти двадцать минут. А-Чэнь, возможно, уже там, – ответил юноша и нервно спросил: – Ничего плохого ведь не случится? Правда, капитан?

Фанаты

Когда ему позвонил Син Цунлянь, Линь Чэнь сидел на корточках перед полкой, уставившись на целый ряд зубных щёток.

Казалось, музыку в холле внизу ставил какой-то диджей, так как оттуда доносились по большей части танцевальные композиции. Электронные ритмы, смешанные с криками фанатов, были настолько оглушительными, что, несмотря на то, что Линь Чэнь находился на высоте двух этажей, он почти не слышал, что говорит по телефону Син Цунлянь.

– Ты в порядке? – голос Син Цунляня звучал серьёзно.

Это не похоже на ежедневное приветствие.

По тону голоса и смыслу слов Линь Чэнь предположил, что Синь Цунлянь беспокоится о чём-то плохом.

– Да, пока что. Что-то не так?

Ответив, Линь Чэнь внимательно осмотрел зубные щётки, находившиеся на полках.

Как и ожидалось от «Maji», они действительно заслуживали того, чтобы стать любимым брендом товаров первой необходимости среди буржуазии. Даже их зубные щётки были великолепны.

Зубные щётки перед мужчиной были разного размера, даже щетинки у них отличались мягкостью и твёрдостью. Линь Чэнь собрал этикетки от каждой зубной щётки и внимательно прочитал их, поняв, что находится в полной растерянности.

Воистину Ван Чао – асцендент в Деве*, что доставляет немало хлопот.

*Описывает людей, обладающих сильной способностью оценивать предметы и различать тонкие объекты на уровне, намного превышающем возможности обычного человека.

– Тут такая ситуация… Наши коллеги только что вернулись с патрулирования, где услышали, что толпа в торговом центре превысила норму, что может сделать ситуацию довольно опасной.

– Я пришёл в торговый центр 20 минут назад. С момента, как я вошёл, поток людей не достиг уровня серьёзной переполненности. Не могу сказать, опасная ли это ситуация, но здесь действительно много людей.

– Ты заметил что-нибудь подозрительное? – спросил Син Цунлянь.

Услышав это, Линь Чэнь встал и выглянул из магазина через стекло, расположенное от пола до потолка. Со своего места он мог видеть множество людей, стоящих у перил в коридорах на третьем этаже. Казалось, что за стекло движется непрерывный поток людей. Из-за того, что публики тут было так много, образовалась плотная человеческая стена. Зрение Линь Чэня было полностью закрыто этой стеной, поэтому он мог лишь смутно различить зелёный навес на вершине кокосовой пальмы в холле первого этажа.

Посмотрев на то, что висело под навесом, он сказал:

– Есть проблема.

– Что? – голос Син Цунляня понизился.

– Сначала передай трубку Ван Чао.

После того, как он закончил говорить, на другом конце провода воцарилась тишина, затем послышался звук шуршания от передавания трубки.

– А-Чэнь, ты в порядке? – голос Ван Чао был ещё более серьёзным, чем у Син Цунляня. – Ты должен сказать мне, если что-то не так, и я тебе помогу!

– Я в порядке. Просто хотел тебя спросить, какую модель зубной щётки хочешь и каковы требования к жёсткости щетины?

– А-а-а-а-а! Как ты можешь до сих пор переживать из-за этого?! – закричал Ван Чао.

Линь Чэнь присел на корточки и сказал подростку:

– Ну, думаю, это было бы бессмысленной тратой времени, пройди я через все эти трудности и не купи подходящую зубную щётку.

– Размер S, средняя жёсткость, – ответили на другом конце провода.

После того как Ван Чао закончил говорить, он снова разразился криком. Было очевидно, что Син Цунлянь снова «обучал» его.

Линь Чэнь перебрал ряд зубных щёток, затем выбрал ту, которая подходила под требования Ван Чао, и задал другой вопрос:

– Есть ли какие-либо предпочтения к цвету?

– Индиго! Индиго!

Конечно же, Линь Чэнь угадал правильно. Он посмотрел на зубную щётку цвета индиго в своей руке, развернулся и направился к кассе.

– Хорошо. Не возвращай пока телефон своему начальнику, я хочу тебя кое о чём спросить. Что ты вчера сказал начальнику полиции?

– Капитан, слышал? А-Чэнь попросил меня не отдавать тебе телефон, он хочет разговаривать только со мной. Отпусти! – крикнул Ван Чао в трубку.

Линь Чэнь услышал несколько торопливых шагов, как будто Ван Чао убегал от Син Цунляня, а затем услышал вздох, прежде чем раздался громкий ответ:

– Ты имеешь в виду директора Чжэна? Директор Чжэн очень милый. Он сказал, что уведомит торговый центр и всё немедленно исправят. А в чём дело?

Линь Чэнь нахмурился.

Мужчина протянул зубную щётку молоденькому кассиру, который просканировал ценник и сказал:

– Здравствуйте, господин. С вас 99 юаней. Спасибо за покупку.

Какой экстравагантный ребёнок.

Линь Чэнь достал из кармана купюру в 100 юаней, чтобы расплатиться. Он наблюдал, как кассир выдаёт ему сдачу, а затем сказал собеседнику по телефону:

– Боюсь, эффект от исправления не очень хороший.

– Почему не очень? Разве директор Чжэн не позвонил? Плакат так и не был снят? – посыпались вопросы от Ван Чао.

Линь Чэнь взял сдачу, протянутую ему кассиром, и положил её в карман вместе с зубной щёткой.

Консультант слегка наклонил голову и ещё раз посмотрел на крону гигантской кокосовой пальмы. Несколько стальных проводов смутно проступали сквозь навес, указывая на то, что под ним что-то есть. Это был огромный плакат, растянувшийся на три этажа. Линь Чэнь прищурился и даже смог вспомнить лицо певицы на плакате.

В его голове роилось множество догадок, когда он говорил с человеком на другом конце провода.

– Думаю, могло так сложиться, что по какой-то причине приказ директора Чжэна не был выполнен сразу.

На другом конце линии снова завязалась борьба за право владения телефоном, и через некоторое время в трубке раздался голос Син Цунляня.

– Плакат не сняли?

– Нет.

Пока Линь Чэнь разговаривал, в холле внизу раздался грохот барабанов. Мужчина не разобрал, что сказал ведущий и на что пришли посмотреть все эти люди, но сильный басовый звук заставил его внутренние органы завибрировать.

– Я поговорю с Лао Чжэном. Если сможешь, постарайся выбраться оттуда, – сказал Син Цунлянь.

Линь Чэнь ничего не ответил.

Стеклянная раздвижная дверь автоматически открылась, когда он вышел из магазина. От голосов приближающихся людей ему казалось, что пол дрожит. Воздух как будто был наполнен чем-то бурлящим, волнующим и живым, тревожным и раздражительным.

Кажется, церемония открытия международного торгового центра «Аншэн Интернэшнл» должна произвести желаемый эффект.

– Эй, почему там так шумно?

Только выйдя из магазина «Maji», Лин Чэнь обнаружил, что его оценка потока людей теперь изменилась. Он вспомнил, что только что, чтобы выбрать зубную щётку, он простоял в магазине более 15 минут. За это время, поскольку приближалась церемония открытия, поток людей в торговом центре увеличился в геометрической прогрессии.

– Капитан Син…

Линь Чэнь прошёл некоторое расстояние по коридору и выбрал место, откуда открывался лучший вид. С того места, где он стоял, весь четырёхэтажный коридор, окружающий холл, был забит людьми, стоявшими вдоль перил. Лишь на четвёртом этаже было несколько свободных мест.

Линь Чэнь не мог чётко видеть ситуацию в холле, потому что не мог пробраться к перилам. Судя по постоянному потоку людей, поднимающихся по эскалатору, ситуация в холле будет только ухудшаться.

– Я здесь, говори.

– Возможно, я пока не смогу уйти.

Линь Чэнь посмотрел на пустующее место в галерее четвёртого этажа, откуда открывался хороший обзор, а затем сказал:

– Я пока не могу разобраться с ситуацией в холле. Мне нужно подняться наверх.

Если бы это был обычный человек, капитан, вероятно, сказал бы: «Не уходи, это слишком опасно». Даже Линь Чэнь слышал, как Ван Чао что-то кричал на другом конце линии.

Но Син Цунлянь всё же был Син Цунлянем. Он немного подумал, прежде чем сказать:

– Не вешай трубку и будь осторожен.

Линь Чэнь едва слышно хмыкнул. Затем он продолжил наблюдать за ситуацией на месте.

Эскалатор был сильно перегружен, и, судя по этому, ситуация с лифтами могла быть ещё хуже. В данный момент аварийный выход был лучшим выбором. Линь Чэнь посмотрел на указатели и продолжил движение вперёд.

– На всякий случай, помоги мне сначала составить поэтажный план торгового центра.

– Уже сделано, А-Чэнь! – раздался бодрый голос Ван Чао.

Хотя Линь Чэнь не мог услышать привычный звук щёлканья клавиатуры из-за сильного шума вокруг, он всё равно представил его себе. Как раз в тот момент, когда он смотрел на указатели, чтобы найти маршрут, Син Цунлянь уже подумал об этом заранее и переключил звонок на усилитель мощности звука.

– Подожди минутку, нужно подключиться к камерам. А-Чэнь, сколько заряда осталось у твоего телефона? Если мало, купи портативное зарядное устройство!

– Не нервничай так сильно. Пока ничего не случилось, – спокойно ответил Линь Чэнь.

Он повернул налево по коридору и направился к запасному выходу.

– К счастью, я зарядил свой телефон перед выходом.

В коридоре у аварийного выхода было относительно немного людей, поэтому вокруг мгновенно воцарилась тишина. Линь Чэнь услышал стук по клавиатуре, и это вызвало у него странное чувство покоя.

– А-Чэнь, сейчас не время для шуток!

– Не волнуйся, я буду осторожен.

– Консультант Линь, я только что разговаривал с Лао Чжэном, – снова раздался голос Син Цунляня. – Директор Чжэн сказал, что действительно уведомил торговый центр, но, должно быть, его руководство не успело вовремя устранить неполадки.

– Как там дела в холле?

– Судя по камерам с нескольких каналов, поток людей действительно превысил норму. Широкоугольный обзор холла не очень чёткий, потому что плакат закрывает сцену. Что, чёрт возьми, с этим Ли Цзинтяном не так? Я вижу множество фанатов, одетых в какую-то форму и держащих что-то в руках.

– Это реквизит для поддержки, капитан! – вмешался Ван Чао.

– Я тоже не очень разбираюсь в этом. Ли Цзинтянь, должно быть, известный певец, верно? Все люди на сцене – это его фанаты?

– Он проводит концерт в Хунцзине? Почему здесь так много людей? – спросил Син Цунлянь.

– Я не знаю.

Линь Чэнь быстро вышел из коридора аварийного выхода и направился к месту, которое он себе наметил.

Ощущение, что его внутренние органы вибрируют, вернулось снова. По мере того, как он приближался к началу зала, это ощущение становилось всё более сильным. Линь Чэнь коснулся своей груди и крепко сжал телефон, протискиваясь мимо нескольких человек, и, наконец, ему удалось коснуться края перил.

Если смотреть вниз с четвёртого этажа, то там, насколько хватало глаз, можно было увидеть множество людей. Большая территория вокруг главной сцены была огорожена барьером, а за ним – плечом к плечу стояли охранники, образуя полный круг.

За барьером было полно фанаток. У девушек были красивые лица, и все они были одеты в одинаковые красные платья. Юные особы были похожи на лепестки роз, которые рассыпались лепестками, когда скандировали имя своего кумира. Из-за того, что было так много перекрывающих друг друга голосов, на четвёртом этаже все звуки были неразличимы.

Скорее всего, они кричат: «Цзинтянь! Цзинтянь!»

Из-за слишком большой толпы внутри барьера люди снаружи не могли отчётливо видеть выступление на сцене, так что поток людей постоянно устремлялся вперёд, пытаясь прорваться сквозь стену охранников.

– Как обстановка вокруг сцены? – спросил Син Цунлянь.

– Очень плохо, – холодно ответил Линь Чэнь.

В этот момент песня закончилась, и диджей на сцене перестал двигаться, так как на сцену снова вышел ведущий.

– Вам всё по кайфу?!

– По кайфц! – восторженно ответили фанаты в зале.

– Вы взволнованы?! – ведущий направил свой микрофон в сторону зрителей.

– Да! – хором ответили фанаты.

– Ради кого вы здесь сегодня собрались?!

– Ли Цзинтянь! Ли Цзинтянь! Ли Цзинтянь! А-а-а!

Крики девушек раздавались в унисон, заставляя прозрачную крышу торгового центра дрожать.

– Разве это не безумие? Сколько людей там сейчас?

Восторженные возгласы фанатов уже достигли ушей Син Цунляня. Казалось, одних только безумных голосов фанатов было достаточно, чтобы напугать его.

– Трудно оценить. Директор Чжэн ещё что-нибудь сказал? – Линь Чэнь нахмурился, повысив голос.

– Лао Чжэн сказал, что его люди уже снаружи, отвлекая поток людей, чтобы не дать им протиснуться в торговый центр, – Син Цунлянь сделал паузу. – После этих слов Лао Чжэн бросил трубку, вероятно, он сейчас на взводе.

Неожиданно голос Син Цунляня тоже стал громче, сравнявшись по громкости с голосом Линь Чэня.

– Если полиция отвлечёт поток людей снаружи и не даст им войти в торговый центр, это легко вызовет заторы снаружи. А значит, люди внутри торгового центра не смогут выбраться наружу, верно? – спросил он.

– Похоже, так оно и есть. Расскажи мне подробнее о ситуации.

Линь Чэнь почувствовал, что вокруг него начинает собираться всё больше людей. Он снова оглядел галерею вокруг зала: места, которые изначально пустовали, теперь были заполнены людьми.

Ведущий всё ещё был на сцене, заводя публику.

– Я знаю, ради кого вы здесь! Скажите, как его зовут? Произнесите громко его имя!

– Цзинтянь! А-а-а-а-а! Цзинтянь! А-а-а-а-а!

Как раз в тот момент, когда девушки закричали, Линь Чэнь был прижат к перилам, а люди позади него продолжали напирать. Верхняя часть его тела неосознанно оттолкнулась от перил, и он крепко ухватился за них, чтобы не наклониться ещё сильнее вперёд.

Температура вокруг стала такой высокой, что на ладонях Линь Чэня выступил тонкий слой пота.

– Хорошо, я вас слышу! Я знаю, ради кого вы здесь! Ли Цзинтянь, верно?

– Да!!!

– Но сегодня, прежде чем появится этот человек, вы все должны уделить нашему торговому центру немного времени и позволить нам закончить церемонию открытия, хорошо? – голос ведущего снова перекрыл крики толпы. – Отвечайте мне громко!

– Хорошо!!!

Способность ведущего мобилизовать эмоции людей поистине великолепна.

После нескольких взаимных вопросов и ответов между ним и девушками из зала атмосфера на сцене вышла на новый уровень.

Когда девушки перестали кричать, ведущий поднял руку и сделал успокаивающий жест.

– Я обещаю, что время, которое мы проведём вместе, будет очень коротким! – пошутив, ведущий вдруг выпрямился и почтительно сказал: – Теперь давайте пригласим господина Хуан Вэя, генерального менеджера международного торгового центра «Аншэн Интернэшнл», выступить с речью. Не волнуйтесь, ребята. Я только что видел речь босса, она очень короткая!

Закончив говорить, ведущий сделал приглашающий жест в сторону нижней части сцены. Проследив за его рукой, Линь Чэнь увидел перед фанатками, одетыми в красное, представителей элиты, в костюмах и галстуках. Они выглядели так, словно были лидерами и значимыми людьми в совете директоров торгового центра.

Это было похоже на сбывшееся предчувствие или случайную неизбежность. Среди представителей элиты Линь Чэнь увидел фигуру в костюме, которая была ему хорошо знакома.

С цветами

Ван Чао был действительно хорош, в чём ни раз убеждался Линь Чэнь. На самом деле, если бы не было Ван Чао, они бы тратили много времени на бесполезный поиск данных в процессе ведения дел, и эффективность была бы намного ниже. Но пока подросток с высоким IQ постоянно находился в сети, зачастую им нужно было только задать вопрос или выдвинуть идею, как они быстро получали ответ, что действительно было довольно удобно. И это, вероятно, было одной из причин, по которой Син Цунлянь всегда брал Ван Чао с собой.

– А-Чэнь, ты видишь там магазинчик молочного чая? На юго-восточном углу есть чайная в гонконгском стиле. Обзор перед этой лавкой должен быть очень хорош, – послышался бодрый голос юного техника.

Линь Чэнь невольно взглянул на часы. Время, которое он потратил на размышления и поиски, составило всего около 20 секунд. Он действительно не знал, где Син Цунлянь нашёл этого африканского ребёнка.

– Вижу, – ответил он.

– Я отправил тебе на электронную почту программу для взлома пароля Wi-Fi. Если владелец магазина молочного чая не даст тебе пароль, ты можешь взломать его сам! – добавил Ван Чао.

– Ты разве не из Африки? Как магазин молочного чая может работать, если у него нет Wi-Fi? – возмутился Син Цунлянь.

– Возможно, они не дадут тебе его, пока ты что-то не купишь!

– Разве недостаточно предъявить своё удостоверение личности? – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь ускорил шаг, направляясь к нужному месту. Слушая два голоса на другом конце линии, он внезапно почувствовал, что даже если проблема и существует, её можно решить.

– Но если ты взломаешь его, разве это не будет круче и технологичнее? – Ван Чао недовольно возразил, а затем с гордостью пояснил: – А-Чэнь, ты знаешь, зачем тебе нужно подключиться к Wi-Fi? В случае крупномасштабной аварии, когда на месте происшествия находится так много людей, сигнал сотовой связи может быть легко заблокирован. Однако, если интернет-оборудование не будет повреждено, скорость его работы будет выше. Если сигнал телефона не работает, ты всегда можешь воспользоваться интернетом. Что ты об этом думаешь?

– Думаю, твоё беспокойство заставляет меня паниковать, – ответил Линь Чэнь.

– Айя, А-Чэнь, не бойся. Какой бы опасной ни была ситуация, наш капитан наверняка уже сталкивался с ней. Ты должен верить, что я защищу тебя в таком пустяковом деле!

Линь Чэнь слегка наклонил голову и направился вдоль толпы к магазинчику молочного чая.

Ван Чао когда-нибудь раньше попадал в опасную ситуацию?

Немного подумав, Линь Чэнь тихо спросил:

– Насколько опасной?

– Например, спасение группы ценных культурных реликвий под натиском авианалётов, в пустыне или от террористов по всему миру!

– Ты что, роман пишешь? – на другом конце линии Син Цунлянь отвесил Ван Чао звонкую затрещину.

Линь Чэнь улыбнулся.

Это действительно похоже на жизнь из романа.

Внезапно он почувствовал, что пение Ли Цзинтяня прекратилось. В конце песни певец выровнял дыхание, и в его голосе послышалась неуверенность.

Зрители начали кричать, а отдельные возбуждённые возгласы были особенно резкими на фоне звукового фона.

Когда певец издал тихий смешок, вокруг сцены все мгновенно замерли.

– Большое вам спасибо, что пришли сегодня, – сказал Ли Цзинтянь, голос которого звучал тихо.

Хотя Линь Чэнь не мог ясно видеть сцену, он отчётливо ощущал необычную грусть, царившую в этой атмосфере. По логике вещей, ему следовало бы остановиться и внимательно прислушаться, но по необъяснимой причине он побежал в сторону магазина молочного чая, на который указал Ван Чао.

– Знаешь, на каком этаже находится комната вещания торгового центра? – спросил Линь Чэнь у Ван Чао. – Мне нужно попасть туда.

– Я не знаю. Судя по их веб-сайту, в «Аншэн Интернэшнл», похоже, нет комнаты вещания. Я тоже ищу её, но она находится либо на верхнем этаже, либо на первом. Мы хотим рискнуть?

– Что значит твоё «рискнуть»? Просто подключись к системе вещания.

– Капитан, не мог бы ты быть более цивилизованным? Как мы можем просто так отключить систему вещания? Ты думаешь, я хакер?

Двое продолжали спорить на другом конце линии, но Син Цунлянь, очевидно, больше не собирался шутить с Ван Чао.

– Делай всё, что я тебе скажу, – холодно сказал капитан.

– Хорошо-хорошо, не нужно так горячиться.

– Перенеси план торгового центра на другой компьютер. Я сам посмотрю, – продолжил Син Цунлянь.

В это время у Линь Чэня больше не было сил их слушать. Он понял, что, где бы ни находилась комната вещания, он не успеет туда добраться.

Ли Цзинтянь всё ещё говорил на сцене, но из-за толпы Линь Чэнь не мог видеть, что там происходит.

– Я знаю, что недавно произошло нечто, что заставило вас беспокоиться обо мне. Мне действительно жаль. Несмотря на то, что время сейчас неподходящее, я всё равно хочу поблагодарить вас всех, – певец на сцене демонстрировал свои истинные чувства.

Линь Чэнь огляделся. К счастью, прямо перед магазином молочного чая был ряд обеденных стульев, на которых можно было посидеть и отдохнуть.

Консультант быстро преодолел несколько шагов и уселся на один из них. Поскольку все продавцы столпились у перил, наблюдая за сценой, никто не попытался остановить Линь Чэня.

Что было ещё более удачным, так это то, что пароль от Wi-Fi чайной лавки был написан на двери магазина. Линь Чэнь подключился к беспроводной сети и взглянул на сигнал, который снова стал полным.

Он повесил трубку и переключил способ связи. Опустившись на стул, Линь Чэнь посмотрел в сторону вестибюля.

– Не говори так. Не будь таким, Цзинтянь!

– Да ладно, мы все знаем Цзинтяня!

Воспользовавшись возникшей паузой в выступлении, девушки стали выкрикивать одна за другой. Когда зазвучали их нежные и искренние голоса, мигающие огни на сцене взорвались, словно фейерверк.

Певец внезапно поднял голову с сияющей улыбкой на лице. Он ухмыльнулся, показав ряд белых зубов и милую ямочку на левой щеке.

Мужчина искренне поклонился и сказал:

– На самом деле, кажется, я сказал слишком много, что может показаться нарочитым. Я просто хочу сказать, что вы вольны сами решать, правильно это или нет. Большое спасибо за вашу поддержку. Я люблю вас, правда.

– Цзинтянь!!! Цзинтянь!!! Мы любим тебя!!!

Девушки неистово размахивали реквизитом, кричали и вопили. Некоторые даже разрыдались от волнения.

В торговом центре снова стало шумно, когда из стереосистемы зазвучала оживлённая прелюдия. В отличие от двух предыдущих печальных песен, эта казалась лёгкой и милой композицией о любви.

Ли Цзинтянь помахал рукой публике и с улыбкой сказал:

– Песня посвящается вам. Это моё признание.

Певец одарил публику ещё одной милой улыбкой, отчего фанаты снова закричали. В холле стало шумно. Некоторые люди хлопали в такт ритму, некоторые покачивали головами, в то время как другие продолжали фотографировать.

Линь Чэнь прижал телефон к уху: Ван Чао, казалось, о чём-то докладывал Син Цунляню.

– Капитан, всё рассчитано. Поток людей на месте происшествия на 200% превышает вместимость, – человек на другом конце линии сделал паузу, как будто увидел невероятное зрелище, и воскликнул: – Чёрт, почему директор Чжэн снова пускает людей?!

Услышав это, Линь Чэнь перевёл взгляд вниз.

Атмосфера на сцене и за её пределами была хорошей, фанаты оживлённо подпевали музыке.

Где же проблема?

Линь Чэнь посмотрел на ряд одетых в чёрное гостей в холле. Хуан Цзэ и остальные встали и, кажется, собирались уходить.

В то же время фанаты в зале размахивали фаерами поддержки, а на краю сцены стояла девушка в красном платье с букетом цветов в руках. По-видимому, персонал распорядился, чтобы она после церемонии вручила цветы певцу.

Это был букет зелёных роз, завёрнутый в чистую чёрно-золотую бумагу. На девушке была маска, а большая часть её лица была закрыта длинными волосами, из-за чего разглядеть ее было невозможно.

Постойте-ка. Почему девушка, которая дарит цветы, носит маску, как будто не хочет, чтобы её фотографировали другие? Разве фанаты иногда не выходят на сцену? Разве это нормально, что они не хотят фотографироваться, обнимая свою звезду? Как можно закрывать лицо в такой момент?

– Син Цунлянь, срочно звони директору Чжэну! – Линь Чэнь подавил желание вскочить со стула и броситься к перилам, крича человеку на другом конце линии.

Пока он говорил, на сцену под бодрую мелодию вышла девушка в красном платье, державшая в руках букет цветов.

Певец на сцене увидел, что кто-то идёт к нему с цветами. Во время интерлюдии он насвистывал мелодию и с благодарностью смотрел на девушку в красном платье. Его глаза блестели, он выглядел немного смущённым.

Вся аудитория погрузилась в сладкую атмосферу, полную любви.

Расстояние между ними сокращалось. Казалось, что можно было даже услышать их дыхание.

Ли Цзинтянь увидел букет зелёных роз, который закрывал большую часть лица девушки. Глаза девушки сияли, полные энтузиазма. Взгляд певца упал на заколку в виде банта у неё на макушке. Мужчина подумал, что если обнимет девушку, то его подбородок окажется прямо на заколке.

– Спасибо, – певец взял букет зелёных роз, протянутый ему девушкой, и немного смутился в ответ.

Прежде чем он смог внимательно рассмотреть розы в своих руках, девушка обняла его. Как и ожидалось, его подбородок уткнулся прямо в пушистые и мягкие волосы девушки. В нос ему ударил насыщенный аромат освежающего лимонного шампуня, смешанный с благоуханием роз, что создавало пьянящий запах.

Линь Чэнь не знал, было ли это из-за внезапного объятия этих двоих на сцене или из-за чего-то другого, но возле сцены началась суматоха. В толпе раздались крики поклонниц певца, девушки выражали своё волнение громкими возгласами.

Ли Цзинтянь обнял девушку за спину и почувствовал, что та вдруг привстала на цыпочки. Мужчина с удивлением увидел, что слегка пахнущие розой губы приближаются к нему для поцелуя. Он хотел избежать этого, но было слишком поздно – в следующее мгновение Ли Цзинтянь почувствовал, что с его шеей что-то не так.

Белые пальцы девушки соскользнули с его шеи, и мужчина, словно в трансе, почувствовал, как девушка отталкивает его.

Несмотря на то, что Ли Цзинтянь был крупным мужчиной, он потерял равновесие, когда его толкнули.

Под сценой воцарился хаос, воздух наполнился криками, но эмоции у этих криков теперь изменились. В их голосах больше не было волнения и восторга, а звучали испуг и растерянность. Голоса были резкими, как будто чья-то гигантская рука сжала их сладкие горлышки, делая звуки хриплыми и испуганными.

Страх смерти? Что случилось?

Ли Цзинтянь пришёл в себя и поискал взглядом девушку, которая только что дарила ему цветы, но увидел только её фигуру, спрыгнувшую на задний план сцены. Её черные волосы описали в воздухе изящную дугу, а затем её фигура исчезла в коридоре запасного выхода.

Ли Цзинтянь снова опустил взгляд на распустившиеся розы в своей руке, в то время как другая рука потянулась к шее. Он коснулся чего-то мокрого и скользкого.

Ли Цзинтянь хотел открыть рот, но вдруг почувствовал, что не может произнести ни слова.

Микрофон тяжело упал на землю, вызвав оглушительный рёв стереосистемы. Бесчисленное множество людей закрыли уши руками.

С шеи Ли Цзинтяня стекали капли ярко-красной крови.

Прислушаться

Когда Чжэн Чэн узнал о несчастном случае на церемонии открытия «Аншэн Интернэшнл», ему вскоре позвонил его хороший коллега.

На самом деле, он никогда не считал, что Син Цунлянь похож на ворчливую тёщу, но так как дело касалось торгового центра «Аншэн», директор Чжэн чувствовал, что Син Цунлянь слишком осторожничает.

Мужчина взял в руки телефон и с досадой обвёл взглядом свой офис.

Во-первых, что касается плаката, закрывающего широкоугольную камеру. Син Цунлянь специально попросил своего подчинённого позвонить мне, чтобы сообщить в торговый центр, чтобы они должны исправить ситуацию. Во-вторых, что касается скопления людей на месте происшествия. Син Цунлянь, капитан из отдела криминальной полиции, снова позвонил мне, директору полицейского участка не в своей юрисдикции, чтобы отдать распоряжение о том, как контролировать поток людей.

Напряжение, исходящее от Син Цунляня, было таким, будто на церемонии открытия международного торгового центра «Аншэн» должен был произойти крупный теракт, что было просто возмутительно.

И вот сейчас капитан позвонил Чжэн Чэну в третий раз. В телефонном разговоре Син Цунлянь больше не использовал тон обсуждения или расспросов. Капитан отдела криминальной полиции говорил прямо.

– Лао Чжэн, советую вам как можно скорее эвакуировать людей.

Услышав это, Чжэн Чэн сначала был удивлён, затем озадачен и, наконец, раздражён. Хотя у них были хорошие отношения друг с другом, в конце концов, его административный уровень был выше, а Син Цунляня явно переоценивал свои силы.

На самом деле, причина, по которой он был недоволен, заключалась не только в том, что кто-то указывал ему, что делать в его же собственной юрисдикции, но и в том, что он чувствовал, что его некоторые тайные мысли были раскрыты. Естественно, Чжэн Чэн понимал, что капитан не хотел обвинить его в посредственных способностях.

На самом деле, что касается плаката, директор Чжэн уведомил «Аншэн Интернэшнл», чтобы они исправили ситуацию, но те не подчинились, отказавшись его снимать. Вместо этого они сказали, что уберут его сразу после церемонии открытия, и попросили его на этот раз быть сговорчивым.

Какие у меня могли быть причины отказать им?

Что касается скопления людей на месте происшествия, Чжэн Чэн ясно дал понять, что это превышало норму, но для торжественного открытия известного торгового центра такое событие случается раз в жизни. Торговый центр не может провести церемонию открытия дважды.

Неужели я действительно должен был помещать покупателям войти?

Более того, все в Хунцзине знали, что торговый центр принадлежит семье Хуан, поэтому люди стремились поприветствовать их на торжественном открытии торгового центра.

Не все такие, как ты, Син Цунлянь. Ты одиночка, готовый пойти на риск, и не боишься обидеть других. И как же я ответил?

– Лао Син, тебя слишком легко вывести из себя. Разве ситуация на месте происшествия не в порядке? – между тем ответил Чжэн Чэн.

Через несколько секунд, после того как он закончил говорить, в дверь его кабинета отчаянно забарабанили. Прежде чем Чжэн Чэн разрешил войти, в комнату ворвался полицейский и нервно доложил:

– Директор Чжэн, ситуация на месте происшествия не из приятных. Кажется, там что-то произошло.

Вероятно, именно это и означает «возмездие в этой жизни». Что значит «там что-то произошло»?

Чжэн Чэн на мгновение растерялся, а затем хлопнул ладонью по столу.

– Что значит твоё «кажется, там что-то произошло»? Собираешься и в отчёте так написать, «кажется», когда речь идёт о человеческой жизни?

– Похоже, что Ли Цзинтянь был ранен, но обстановка настолько хаотична, что мы не можем оценить ситуацию!

– Что?

И Чжэн Чэн, и Син Цунлянь, находившийся в данный момент на другом конце линии, выпалили это почти одновременно. Однако подчинённый никак не отреагировал.

После того, как Син Цунлянь задал тот же вопрос, директору Чжэну показалось, что кто-то со стороны капитана объясняет ему ситуацию на месте происшествия.

За этот короткий промежуток времени директор Чжэн понял, что больше всего его беспокоит нечто другое. Он внезапно осознал, что сегодня на церемонии открытия присутствовал самый младший член семьи Хуан.

А если с этим молодым господином случится что-то плохое?

Син Цунлянь молчал некоторое время, выслушивая доклад, затем в трубке послышалось «Подожди минутку» сказанное капитаном своему подчинённому, после чего он уже обратился к Чжэн Чэну:

– Лао Чжэн, я поясню. Организуйте полицейских, чтобы они уводили толпу наружу,а я буду отвечать за контроль внутренней зоны и эвакуацию. Вам будет передано управление движением на 4-й Северной дороге и по улицам Хэань, Сянпин и Чуань. Я свяжусь с тобой позже.

Когда Син Цунлянь закончил говорить, слово «Хорошо» всё ещё висело у Чжэн Чэна на языке, но собеседник уже повесил трубку. Директорн Чжэн подумал, что он, начальник полицейского участка, находится под командованием капитана.

Но нет ничего плохого в том, что кто-то берёт на себя ответственность. Я могу только надеяться, что всё будет в порядке.

***

Линь Чэнь стоял на деревянном стуле, как на плоту, плывущем по волнам. Ситуация, несомненно, ухудшилась. Он изо всех сил старался держаться за стену, чтобы не упасть, и пытался ещё и наблюдать за происходящим.

На сцене в вестибюле Ли Цзинтянь упал на пол. Его белая футболка была испачкана кровью, и луч белого света, падающий на него, делал картинку ещё более резкой и контрастирующей – словно алые капли жизни на свежевыпавшем снеге.

Под сценой отчаянно кричали фанаты Ли Цзинтяня. Некоторые девушки изо всех сил старались попасть на сцену. Они даже не знали, что могут или должны сделать, а просто желали взобраться, чтобы броситься к своему кумиру.

Первыми под удар попали пытавшиеся покинуть место происшествия директора торгового центра, которых сопровождали охранники. Хуан Цзэ, конечно же, был среди них.

Живая стена охранников начала сотрясаться под давлением толпы. Это был, вероятно, самый ужасный момент в жизни Хуан Цзэ. Множество рук девушек-подростков хватали его за голову и тело. Безумным фанаткам было наплевать на полицейское звание Хуан Цзэ и на то, сколько у него звёзд. Им просто хотелось броситься к сцене, минуя людей в первом ряду.

В то же время на месте происшествия всё больше людей отчаянно кричали из-за внезапного появления ножа и крови. Инстинкт самосохранения подсказывал им как можно скорее покинуть это ужасное место.

Таким образом возникла ситуация, когда одна группа людей бросилась вперёд, в то время как другая хотела спастись бегством. Огромный поток людей был подобен волнам, накатывающим на берег, или пожару, охватившему сухостой. Они столкнулись между собой с огромной силой.

– Син Цунлянь, Ван Чао закончил? – холодно спросил Линь Чэнь.

– Я и так стараюсь работать изо всех сил. Чёрт возьми, когда что-то случается, не похоже, что об этом заранее предупреждали! – прежде чем Син Цунлянь успел ответить, первым подал голос Ван Чао. – А-Чэнь, наверное, уже слишком поздно, ты всё равно не успеешь добраться до комнаты вещания, так что я переключу линию трансляции на нашу сторону. Хочешь что-нибудь сказать капитану? У тебя есть около 30 секунд!

– Какова обстановка вокруг сцены? Что случилось с Ли Цзинтяном? – спросил Син Цунлянь.

– Ему перерезали горло, – взгляд Линь Чэня тут же упал на певца.

Ли Цзинтянь лежал на пустой красной дорожке с бледным лицом. Было неизвестно, жив он или мёртв.

– Срань господня! Неудивительно, что все стали такими безумными! Босс, что нам делать? Мы можем это контролировать? – голос подростка становился нервным, и от волнения темп его речи всё ускорялся: – Чёрт-чёрт-чёрт! Сектора B4 и C5 начинают сталкиваться. Кто-то упал. Что мне делать? Что мне делать?!

В местах массового скопления людей самая страшная ситуация – это столкновение потоков людей и внезапное падение кого-либо. Столкновение означает, что кто-то будет затоптан, а падение – смерть. Времени, отпущенного им на то, чтобы контролировать поток людей, оставаалось очень мало.

Как ни странно, чем нетерпеливее становился тон Ван Чао, тем спокойнее звучал голос Син Цунляня.

– Успокойся. Занимайся своим делом и не волнуйся об этом.

Он успокаивает и даже добавил «не волнуйся» в конце.

Низкий и тихий голос, проникавший сквозь радиоволны, был подобен бегущей воде, просачивающейся сквозь сухой гравий, и это вселяло в людей чувство доверия.

– У тебя есть какой-нибудь дельный совет, консультант Линь? – спросил его Син Цунлянь.

– Паникующая толпа ничем не отличается от сметающего всё на своём пути стада животных. Если вы хотите быстро усмирить стаю зверей, можно использовать лишь воздействие на самые примитивные инстинктивные реакции. В таком случае существует очень опасный, но очень эффективный метод.

– Тебе не кажется, что сейчас не время держать нас в напряжении, консультант Линь? – Син Цунлянь даже слегка улыбнулся, когда сказал это.

Возможно, он и правда человек, совершавший великие дела под авиабомбёжками. Подобные психологические качества недоступны обычным людям.

Линь Чэнь помолчал, а затем ответил:

– Нет, я просто размышляю над его целесообразностью.

– И каков результат твоих размышлений?

Линь Чэнь стоял на возвышении и смотрел вниз. В зале царил беспорядок, словно после многочисленных бомбардировок. Люди толкали, пихали и рвали на части, таща друг друга в стороны. Некоторые падали, а другие пытались помочь им подняться; тех, кто шёл впереди, продолжал теснить поток людей сзади.

– Ты слышал о реакции «замирания»*?

*Реакция на специфические раздражители, наиболее часто наблюдаемая у животных. Когда животное-жертва поймано и полностью побеждено хищником, оно может отреагировать – замиранием/окаменением или, другими словами, неконтролируемым оцепенением.

Линь Чэнь спрыгнул с деревянного стула. Чем безумнее была толпа вокруг него, тем спокойнее становился он.

– Когда жизни человека угрожает опасность, он на мгновение замирает. Это самый эффективный способ спасения, предоставляемый нашей лимбической системой. Но время оцепения очень короткое…

– Но таким образом можно мгновенно взять панику под контроль, верно?

– Верно. Но…

Прежде чем Линь Чэнь продолжил, Ван Чао прервал его криком, нажав в этот момент кнопку «Enter»:

– Готово, капитан!

Динамики в торговом центре издали тихий звук при включении. Звук был настолько тихим, что никто из присутствующих его не заметил.

Линь Чэнь отступил от перил на пару шагов назад. Хотя он не знал, какой метод использует Син Цунлянь, но всё равно закрыл уши и прижался к стене.

А затем…

Сразу после этого, как будто рухнули скалы и прогремел гром – в холле раздался оглушительный выстрел.

Линь Чэнь внезапно замер, и во всём торговом центре воцарилась тишина.

***

От автора:

Реакция «замирания» случается чаще, чем вы думаете. Оказавшись в опасной ситуации, человек может замереть из-за страха, шока и других факторов. Вспомните все те автомобильные аварии, когда машина движется на человека, а он не успевает уйти с её пути. В такой ситуации некоторые люди просто замирают. Кроме того, в подобных обстоятельствах чаще всего погибает не сам виновник, а другие люди. Это называется «массовым столкновением».

Судьбоносные слова

– Я знаю, вам хочется кричать, но, пожалуйста, держите себя в руках и дайте мне всего минуту, – после выстрела, от которого задрожали стёкла по всему центру, раздался голос Син Цунляня.

Возможно, из-за того, что выстрел был таким громким и пугающим, всех присутствующих на месте происшествия на мгновение парализовало от паника, поэтому никто не издал ни звука.

Линь Чэнь медленно опустил руки, закрывавшие уши. У него болели барабанные перепонки. Он размышлял о том, что только что произошло.

Ван Чао, должно быть, включил громкость на максимум, а Син Цунлянь выстрелил в микрофон трансляции…

Однако Линь Чэнь не был удивлён, что Син Цунлянь способен на такое.

В конце концов, в нём на четверть боевая кровь, он действительно может рискнуть всем в критический момент.

Линь Чэнь осторожно сжал мочку, пытаясь облегчить симптомы шума в ушах, продолжая прижимать телефон к другому уху. В телефоне и по радио звучал медленный голос Син Цунляня.

– Меня зовут Син Цунлянь. Я капитан отдела уголовной полиции Хунцзина. Я гарантирую безопасность каждого из вас при условии, что вы внимательно выслушаете то, что я собираюсь сказать.

Его голос был низким и чистым, с некоторой холодностью и, более того, с неотразимой и мощной аурой.

Сначала он представился, затем успокоил толпу и, наконец, разъяснил ключевые моменты. В любом случае это поражает, что некоторые люди будто рождены с даром убеждать и даже командования.

Син Цунлянь продолжал спойкойно говорить, поэтому паники после выстрела на месте происшествия не последовало.

Несколько человек медленно поднялись, а другие начали оглядываться в поисках источника звука.

Син Цунлянь обращался ко всем присутствующим, в то время как Лин Чэнь разговаривал с ним.

– В социальной психологии существует очень важный эффект, называемый «диффузией ответственности»*, который означает, что, когда человек находится в толпе, вокруг него слишком много посторонних, что снижает готовность человека протянуть руку помощи. Единственное решение – попросить о помощи, чётко обозначив человека, к которому ты обращаешься. Например: «Джентльмен в синей рубашке и очках, пожалуйста, помогите мне». Вот так. Поскольку на месте происшествия находится такое большое количество людей, такие слова, как «стойте», «замрите» и «не двигайтесь», не имеют смысла. Пожалуйста, обязательно примени этот эффект к конкретным местам и конкретным группам людей, – быстро инструктировал Линь Чэнь и, переведя дыхание, продолжил: – Самое главное сейчас – найти кого-нибудь, кто поднимется на сцену и проверит ситуацию с Ли Цзинтянем.

*Социально-психологический феномен, при котором человек испытывает снижение личной ответственности, находясь в коллективе. Ответственность «распределяется» между всеми членами группы, в результате чего уровень ответственности каждого члена становится ниже исходного. Явление возникает, когда действие или противодействие совершается группой людей, и сложно установить, кто конкретно должен нести за него ответственность.

Прежде чем он закончил говорить, из динамиков снова раздался голос Син Цунляня. Однако Линь Чэнь не услышал, что капитан обращается к кому-то в вестибюле первого этажа, вместо этого он сказал:

– Друзья, находящиеся перед магазином молочного чая «Лунъюань» на четвёртом этаже, пожалуйста, расступитесь. На месте происшествия находится мой коллега. Пожалуйста, позвольте ему подойти к перилам, чтобы он мог ясно видеть ситуацию, и помочь всем организованно эвакуироваться.

Син Цунлянь помолчал, как будто о чём-то вспоминая, а затем добавил:

– О, это тот, что стоит позади вас. В белой рубашке, с гипсовой повязкой на руке, который разговаривает по телефону.

В этот момент, без преувеличения, глаза всех присутствующих наполнились слезами, словно приливной волной. Линь Чэнь даже захотел похвалить Син Цунляня, однако, учитывая сложившуюся ситуацию, естественно, не мог этого сделать.

Толпа расступилась в стороны. Пройдя сквозь образовавшийся просвет, Линь Чэнь подошёл к перилам и посмотрел вниз.

Ван Чао отлично выбрал место, откуда открывается действительно хороший обзор.

По сравнению с тем, когда Линь Чэнь стоял на стуле, этот ракурс позволял ему лучше видеть обстановку в холле, особенно вокруг сцены.

Консультант сразу увидел инспектора Хуана, который, прижатый к полу несколькими девушками, пытался подняться.

– Син Цунлянь, выпусти Хуан Цзэ на сцену. Ты видишь его? Он прямо перед сценой, на нём несколько девушек в красных платьях.

Ему ответил голос из динамиков:

– Девушки перед сценой в холле первого этажа, обратите внимание. Пожалуйста, отойдите. Вы… придавили другого моего коллегу. Да, вот этого в чёрном костюме. Я знаю, что вы все переживаете за господина Ли Цзинтяня, но прямо сейчас ему нужна профессиональная помощь. Итак, инспектор Хуан, пожалуйста, встаньте и пройдите на сцену, чтобы проверить состояние господина Ли Цзинтяня. Спасибо.

Хотя издалека он не мог ясно видеть выражение лица Хуан Цзэ, Линь Чэнь почувствовал, что лицо того потемнело, как дно сгоревшей кастрюли, когда мужчина услышал доносящийся медленный голос Син Цунляня.

Любой, кого спасает человек, которого он ненавидит больше всего в жизни, наверняка будет чувствовать себя очень несчастным и подавленным.

Девушки, окружавшие сцену, помогли друг другу подняться и медленно отступили.

Хуан Цзэ с трудом встал. Его костюм был помят, а волосы – растрепаны.

Линь Чэнь заметил, как Хуан Цзэ немного пошатнулся, когда вставал, как будто у него была повреждена нога.

Скорее всего, это перелом.

Хуан Цзэ, однако, не поднялся сразу на сцену, а, собравшись с духом, повернулся в ту сторону, где стоял Линь Чэнь, и бросил на него пристальный взгляд.

Линь Чэнь стоял у перил на четвёртом этаже, глядя на смущённое лицо Хуан Цзэ, и сказал Син Цунляню:

– Хуан Цзэ встал и собирается выйти на сцену.

Пока Хуан Цзэ с трудом взбирался на сцену, чтобы подойти к Ли Цзинтяню, Син Цунлянь заговорил снова.

– Чтобы обеспечить господину Ли Цзинтяню своевременную медицинскую помощь, я надеюсь, все смогут оказать содействие в процессе эвакуации с места происшествия. Полиция обещает своевременно сообщить о состоянии Ли Цзинтяня и сделает всё возможное для ареста преступника. Так что теперь, ради вашей безопасности и безопасности других людей, включая жизнь господина Ли Цзинтяня, пожалуйста, выслушайте мои следующие инструкции. После того, как я скажу «начинайте», следуйте моей просьбе и уходите организованно.

Голос Син Цунляня был спокойным и ровным, он уверенно контролировал ситуацию.

Линь Чэнь внезапно почувствовал, что у Син Цунляня, похоже, больше опыта в чрезвычайных ситуациях, чем у него.

Или, вернее, я просто владею теорией, в то время как он обладает богатым практическим опытом в их решении.

– Прежде всего, пожалуйста, оставайтесь на месте и обратите внимание, нет ли рядом с вами пострадавших, которых затоптали. Если есть пострадавшие, пожалуйста, помогите им осторожно дойти до ближайшего магазина. Обратите внимание, что все остальные остаются на своих местах и не двигаются.

Весь торговый центр, наконец, услышал стоны или, скорее, вопли людей вокруг. Сразу после этого со всех сторон послышались звуки движения. После короткого периода паники толпа, наконец, пришла в себя и начала помогать друг другу, даже без специальных указаний, начав организованно освобождать место для раненых.

Линь Чэнь почувствовал облегчение, отвёл взгляд и снова отвернулся к сцене.

Хуан Цзэ опустился на колени рядом с Ли Цзинтянем. Линь Чэнь увидел, как комиссар снимает пальто и плотно прижимает его к ране на шее певца. Затем Хуан Цзэ повернулся и показал Линь Чэню большой палец вверх, что означало, что Ли Цзинтянь всё ещё жив.

Линь Чэнь был ошеломлён.

Ли Цзинтянь жив?

Он невольно взглянул на часы на своём телефоне.

Прошло 3 минуты с момента перерезания горла Ли Цзинтяня. Время смерти от разрыва сонной артерии также составляет 3-5 минут, но через 2 минуты пострадавший теряет сознание. Хуан Цзэ не только смог мгновенно определить, что Ли Цзинтянь всё ещё жив, но его большой палец значит, что мужчину ещё можно спасти.

– Син Цунлянь, Ли Цзинтянь всё ещё жив. Его ранение, возможно, не смертельное, – прошептал Линь Чэнь, прикрыв микрофон.

Хотя они были далеко друг от друга и он не мог видеть лица Син Цунляня, в этот момент Линь Чэню показалось, что он почувствовал, как капитан кивнул.

Из динамиков вновь зазвучал спокойный голос Син Цунляня, он сказал без всякой спешки:

– Эвакуация будет постепенно продвигаться с первого этажа на четвёртый. Друзья со второго, третьего и четвёртого этажей, пожалуйста, терпеливо подождите, пока мы будем эвакуировать людей с первого этажа. Если вы находитесь в коридоре на втором этаже, пожалуйста, оставайтесь на месте и не двигайтесь. Далее, пожалуйста, позвольте друзьям, которые находятся в четырёх коридорах – северном, южном, западном и восточном, – медленно и организованно покинуть помещение. Тогда, пожалуйста, начинайте, – его инструкции были короткими, но лаконичными.

Когда Син Цунлянь сказал «начинайте», Линь Чэнь ясно увидел, что поток людей в четырёх проходах начал перемещаться. Поначалу движение было медленным, но по мере того, как присутствующие тут спускались вниз, из торгового центра стало выходить всё больше людей.

Полагаю, Цунлянь уже связалась связался с директором Чжэном перед эвакуацией торгового центра, поэтому всё проходит так гладко.

Во время трансляции Син Цунлянь начал уговаривать самых недовольных зрителей в фойе начать уходить.

– Друзья, находящиеся сейчас в холле, пожалуйста, освободите проход между магазинами «Ли Сэнь» и «C&M». Позже через этот проход войдёт медперсонал, поэтому, пожалуйста, не забудьте посторониться и выходите организованно через оставшиеся три прохода, – голос Син Цунляня был подобен руке, мягко разделяющей поток людей.

По мере того как толпа в вестибюле уменьшалась, покидая торговый центр, постепенно стали видны перевёрнутые стулья и беспорядок на полу.

Медицинский персонал с носилками быстро появился из единственного пустого прохода. Они поднялись на сцену и, оказав неотложную помощь пострадавшему, унесли его с места происшествия.

Хуан Цзэ оттолкнул врача, который хотел помочь ему подняться, с трудом встал на ноги и посмотрел вверх.

Линь Чэнь избегал его взгляда и смотрел в спины покидавших пространство возле сцены, чьи лица он не мог ясно разглядеть.

Среди людей, которые в этот момент медленно удалялись, могли быть как встревоженные фанаты и испуганные покупатели, так и, конечно же, убийца, напавший на Ли Цзинтяня на глазах у публики.

Возможно, девушка с букетом зелёных роз, перерезавшая шею певцу, смешалась с толпой и смеётся сейчас над нашей некомпетентностью. Однако сейчас такую возможность мы не можем учесть.

Беспомощность

– Родители с детьми у входа в специализированный магазин «Лучшие украшения» в зоне С на втором этаже, пожалуйста, обратите внимание на безопасность своих детей. Постарайтесь поднять младенцев и маленьких детей над головой или посадить их себе на шею, чтобы люди позади вас могли их видеть.

– Сотрудники скорой помощи оказывают помощь раненым у входа в супермаркет сети «TM» в зоне A на первом этаже. Пожалуйста, будьте внимательны и избегайте этой зоны.

– Друзья, спускающиеся по эскалатору, пожалуйста, будьте осторожны и не толкайтесь.

Линь Чэнь время от времени прислушивался к инструкциям и убеждался, что напоминания Син Цунляня всегда были точны. Это было очень похоже на то, как профессионал управляет движением в переполненном метро.

Дотошный и терпеливый. Хотя уверен, что Цунлянь никогда раньше не занимался подобными вещами.

Глядя на постепенно пустеющее помещение, консультант внезапно ощутил в своём сердце странное чувство, похожее на облегчение, которое испытывает человек, переживший катастрофу. В конце концов, с момента инцидента и до сегодняшнего дня они с Син Цунлянем были далеко друг от друга, но, возможно, именно из-за того, что из динамиков постоянно звучал его голос, Линь Чэнь чувствовал, что этот мужчина находится рядом.

Его голос успокаивает и даёт ощущение безопасности.

Размышляя об этом, Линь Чэнь растерялся. Он внезапно осознал, что на самом деле испытывает нечто похожее на чувство безопасности. Линь Чэнь задумался о психологической мотивации и понял, что то, что доставляло ему удовольствие и приносило удовлетворение, было не просто чувством безопасности, когда кто-то был рядом. По-настоящему счастливым его делали некие высшие потребности, к которым люди постепенно стремятся после удовлетворения своих низших нужд*. В общем, это было чувство принадлежности и любви.

*Речь об иерархия потребностей Маслоу – психологическая теория, объясняющая мотивацию личности через удовлетворение различных уровней потребностей. Согласно ей, все человеческие нужды можно поделить на несколько категорий и проранжировать их от низших, или базовых, к высшим: физиологические потребности (еда, вода, воздух, сон, отдых, секс); безопасность (физическая, финансовая и эмоциональная); социальные потребности (любовь, принадлежность к группе, дружба, поддержка со стороны семьи и общества); самоуважение, признание; самоактуализация, самопознания, желании сделать что-то не лично для себя, а для всего человечества.

Люди хотят быть со своими друзьями и близкими…

В торговом центре оставалось всё меньше посетителей. Люди поддерживали друг друга и медленно покидали толпу.

Линь Чэнь снова бросил взгляд на сцену. Полицейские из местного участка уже оцепили место происшествия, и на алом ковре спокойно лежал букет роз. Кроме этого, там больше ничего не было.

Голоса Син Цунляня больше не было слышно из динамиков. Вскоре Линь Чэнь услышал, как капитан несколько раз окликнул его по телефону.

– Я здесь, – ответил Линь Чэнь. – Сейчас приеду, подожди меня. Буду через четверть часа.

– Хорошо.

Сказав это, Линь Чэнь вдруг услышал позади себя стук кожаных ботинок по кафельным плиткам пола. В торговом центре больше никого не было, так что искать его мог только один человек.

Линь Чэнь обернулся и увидел Хуан Цзэ, который медленно приближался к нему.

– Увидимся позже, – сказал Линь Чэнь собеседнику, прерывая звонок.

Вероятно, из-за травмы ноги Хуан Цзэ шёл очень медленно, изо всех сил стараясь сохранять устойчивую осанку, но колени, которые не могли согнуться, всё равно его выдавали.

Когда Хуан Цзэ подошёл ближе, Линь Чэнь смог отчётливо разглядеть грязь и неряшливые складки на его костюме, но комиссар не остановился и продолжил приближаться, заставив консультанта отступить на полшага назад, так что тот ударился спиной о перила. Хуан Цзэ слегка прищурился и, наконец, остановился.

Линь Чэнь не видел его целый месяц, но инспектор Хуан был, как всегда, холоден и безжалостен.

Такие люди, как Хуан Цзэ, привыкли ждать, пока другие поприветствуют их первыми.

Линь Чэнь вздохнул и спросил:

– Инспектор Хуан, как у вас дела в последнее время?

– Ты прекрасно знаешь, что если у тебя всё хорошо, то у меня дела идут плохо.

– Тогда я должен извиниться, так как хорошо жил всё это время. Мне очень жаль, – Линь Чэнь рассмеялся.

Провоцировать мужчину, к которому приставало так много девушек, вероятно, было не самой лучшей идеей. Более того, это был человек, который ненавидел Линь Чэня до глубины души, а он в ответ просто спас его.

Такое оскорбление, вероятно, более невыносимо, чем если бы я убил его.

Хуан Цзэ внезапно поднял руку, заставив Линь Чэня невольно закрыть глаза, однако он не почувствовал боли в щеке. Видя, что сюжет развивается не так, как ожидалось, Линь Чэнь открыл глаза и увидел, что рука Хуан Цзэ всё ещё была поднята и неподвижно замерла в воздухе.

Линь Чэнь на мгновение задумался, а затем спросил:

– Инспектор Хуан, вы собираетесь дать мне пощечину? Если нет, то я пойду первым.

– У тебя всё хорошо?

Атмосфера стала немного странной. Линь Чэнь изо всех сил старался вернуть разговор в менее странное русло, поэтому сказал:

– Прошло много времени с тех пор, как мы виделись. Честно говоря, инспектор Хуан, я думал, вы скажете: «Не думай, что я буду благодарен тебе только за то, что ты меня спас». На самом деле, воспоминания о прошлом вам не к лицу.

Неожиданно, даже после сказанных Линь Чэнем слов, Хуан Цзэ не ударил его. Лицо комиссара было напряжённым, как будто он сдерживался.

В итоге он медленно опустил поднятую руку и задал очень странный вопрос:

– Как ты сломал руку?

Линь Чэнь посмотрел на гипсовую повязку на своей руке и подумал, что, поскольку дело Юнчуаня всё ещё расследуется, а файлы являются сверхсекретными, Хуан Цзэ не посвящён в эту информацию. Поэтому у консультанта не было другого выбора, кроме как ответить:

– В попытке защитить жизни и имущество людей…

– Ты был вместе с Син Цундянем?

– Верно.

– Почему он позволил тебе пострадать? – когда Хуан Цзэ сказал это, он, казалось, действительно разозлился.

Разговор становился всё более неприятным.

Линь Чэнь вздохнул и сказал:

– Может быть, потому, что я предпочитаю искать смерти?

– Ты уже однажды умирал с тех пор, как связался с Син Цунлянем, а теперь у тебя сломана рука.

– И что?

– И ты всё ещё хочешь находиться рядом с ним? – Хуан Цзэ ответил уравновешенно, так что казалось, что это разумно.

Смысл его слов заставил Линь Чэня почувствовать себя ещё более растерянным.

– Инспектор Хуан, я лишь понемногу начинаю осознавать ценность своей жизни, находясь рядом с ним. В конце концов, это важнее, чем остаться в живых.

Линь Чэнь подумал, что это самое обычное объяснение, но после того, как он закончил говорить, Хуан Цзэ широко распахнул глаза, бросив на молодого человека сердитый взгляд.

– Ты совершенно не знаешь, кто он такой. Думаешь, он обычный сотрудник уголовной полиции? Думаешь, можешь быть спокоен и просто следовать за ним? Но однажды ты заплатишь за это своей жизнью!

– Эта фраза звучит знакомо, инспектор Хуан.

Линь Чэнь огляделся. К счастью, вокруг никого не было, иначе этот разговор был бы довольно неловким.

Хуан Цзэ сделал ещё один шаг вперёд, заставив Линь Чэня сильнее отклониться назад на перила.

– Я проверил досье Син Цунляня.

– О? И что?

– И ничего не нашёл. Год назад Син Цунлянь появился в Фэнчунь, а позже был переведён в Хунцзин в качестве капитана уголовного отдела полиции. В его досье есть только этот год.

Хуан Цзэ, вероятно, действительно сильно ненавидит Син Цунляня, раз зашёл так далеко, чтобы проверить его досье.

Однако Линь Чэнь не удивился, что комиссар ничего не смог найти о Син Цунляне. Линь Чэнь даже подумал, что он не нашёл бы ничего не только на капитана, но даже на Ван Чао.

Конечно же, Хуан Цзэ тут же упомянул товарища Сяо Вана.

– Син Цунлянь очень подозрительный. Даже на парнишку, который работает с ним, нет досье. Думаешь, нормальные люди так себя ведут? Ты что, глупый? Ты изучал психологию, но всё же не думаешь, что в этом есть что-то неправильное? – тон Хуан Цзэ стал более встревоженным.

На самом деле, ему не к лицу говорить такие вещи. В конце концов, инспектор Хуан всегда был высокомерным и холодным, но внезапно он забеспокоился о подобных вещах? Это слишком на него не похоже. Конечно, я знаю, что проблема есть. В конце концов, кто бы стал устанавливать камеры, когда останавливается в отеле? Мне что, хватать их за воротник и начинать допрос? Это было бы слишком странно.

– Разве это не здорово? Я очень доволен, что даже вы не смогли найти его досье. Это показывает, что он довольно влиятельный человек, не так ли? Кто знает, может, он совершил великие дела для страны или является членом «тайного фронта»*, – Линь Чэнь сделал паузу, посмотрел на Хуан Цзэ и улыбнулся. – Хотите сказать, что я должен уважать его ещё больше, не так ли?

*Термин, обозначающий тайные операции, на жаргоне Коммунистической партии Китая (КПК).

– Ты пытаешься меня спровоцировать? – Хуан Цзэ внезапно повысил голос.

Линь Чэнь не понимал, что сегодня нашло на этого мужчину. Хотя слова Хуан Цзэ можно было расценить как заботу о нём, но смысл сказанного скорее походил на странное детское чувство собственничества.

В конце концов, ребёнок, даже если он возненавидел игрушку, будет несчастен, если её заберёт кто-то другой, не так ли?

Линь Чэнь не очень хотел продолжать этот разговор, но ему всё же пришлось ответить:

– Инспектор Хуан, просто хочу вам напомнить, что, во-первых, это нечестно – копаться в чужих файлах в личных целях. Во-вторых, не думаю, что вам имеет смысл обсуждать здесь со мной личность и прошлое капитана Сина. В конце концов, мы всего лишь коллеги, а не собираемся жениться. Мне не нужно знать, сколько человек в его семье или сколько денег у него на банковском счёте.

– Нечестно? Как думаешь, а он сам честный и неподкупный? Ты такой невинный и наивный, Лин Чэнь, – Хуан Цзэ, казалось, вообще не слышал его слов, а вместо этого ухватился за одно это слово и усмехнулся. – Если он честный человек, почему не рассказал, как ему удалось заполучить тебя на должность консультанта?

Несмотря на растущий гнев Хуан Цзэ, Линь Чэнь был спокоен.

– Тогда, инспектор Хуан, мне следует сказать: «Пожалуйста, побыстрее расскажите мне» или «Я не хочу знать»?

– Тебя это совершенно не волнует, не так ли?

– Дело не в том, что мне всё равно. Просто это легко угадать. Есть только два способа заставить вас сдаться и выдать мне официальный документ, подтверждающий эту должность. Либо Син Цунлянь с улыбкой держал в руках видеозапись репортёра с «Делом Конфетного вора» и угрожал, что, если вы не прекратите это, он опубликует видеозапись в интернете, чем испортит вашу репутацию. Либо Ван Чао сел за ноутбук и показал вам, что может пробиться через различные препятствия, за минуту взломав различную защиту, чтобы раскрыть вашу личную информацию.

Глядя на перекошенное лицо Хуан Цзэ, Линь Чэнь подумал, что его догадка, вероятно, верна.

Эти двое действительно знают закон, а также то, как его нарушить.

Что (же) делать?

Двое упомянутых людей, конечно же, понятия не имели, что они стали объектом «критики».

Сильный порыв ветра пронёсся по автомобильному салону, создавая у Ван Чао иллюзию, что его вот-вот унесёт ветром. Он сидел на переднем пассажирском сиденье, нервно сжимая ремень безопасности, и дрожащим голосом сказал:

– Босс, хотя у нас включены полицейские мигалки и ведётся расследование, но не мог бы ты ехать чуть медленнее?

Син Цунлянь держал в руке сигарету и, конечно же, не ответил на его вопрос.

Поскольку окна машины с обеих сторон были опущены, сигарета быстро тлела, а сильный ветер уносил дым.

Ван Чао уставился на окурок, который быстро догорел до фильтра, и, сглотнув, продолжил:

– Босс, ты боишься, что этот тупица Хуан Цзэ будет издеваться над А-Чэнем? Не волнуйся слишком сильно, он не посмеет. Он как муравей на нашей ладони, которого можно раздавить в любой момент!

Син Цунлянь продолжал молчать, затушив окурок и достав новую сигарету из пачки.

После того как капитан повесил трубку, похоже, он в плохом настроении.

Аура Син Цунляня так и излучала: «Не связывайся со мной». Это очень нервировало Ван Чао. В настоящее время, как бы он его ни уговаривал, Син Цунлянь продолжал держать рот на замке.

В последний раз, когда случилось нечто подобное, была уничтожена внеземная галактика… И, конечно, это не такое уж и преувеличение.

Ван Чао отчаянно пытался найти выход из сложившейся ситуации, прокручивая различные варианты в своей голове. Когда он уже почти задыхался от сигаретного дыма, он наконец нашёл более подходящие слова.

– Капитан, вы не могли бы ехать помедленнее? Я могу открыть свой ноутбук и показать вам место происшествия, хорошо?

Светофор только что переключился, из-за чего Син Цунляню пришлось резко дать по тормозам, остановившись у белой линии. Ван Чао глубоко вздохнул и поблагодарил себя за находчивость.

– Хорошо-хорошо, я сейчас включу прямую трансляцию, но она будет немного медленной. В конце концов, ты же не арендуешь спутниковую линию, чтобы я мог пользоваться ею исключительно для работы в интернете.

Син Цунлянь слегка прищурился и повернулся, чтобы холодно посмотреть на болтавшего Ван Чао, который тут же заткнулся.

Воспользовавшись 75-секундным промежутком между красным сигналом светофора, он с беспрецедентной скоростью установил наблюдение за торговым центром «Аншэн Интернэшнл».

По странному совпадению, возможно, из-за задержки в связи после того, как он ввёл номер камеры, соответствующей предыдущему местоположению Линь Чэня, видео замерло на странном моменте. На размытой записи с камеры наблюдения было видно, как Линь Чэнь прислонился спиной к перилам, держась за них одной рукой, как будто пытался отступить, в то время как кто-то стоял перед ним, слегка склонив к мужчине голову. Затылок человека закрывал угол обзора камеры наблюдения, поэтому… казалось, что мужчина насильно целовал Линь Чэня.

И человек, который выглядит так, будто целует А-Чэня, конечно, тупица Хуан Цзэ! Да пошёл ты, Хуан Цзэ! Как ты, блядь, посмел?!

Ван Чао в ошеломлении окаменел. Хотя он знал, что тут что-то не так, его юное сердце было серьёзно травмировано.

Какого хрена он подошёл и склонил голову так близко?!

Он захлопнул ноутбук и нервно взглянул в сторону водительского сиденья. Ван Чао увидел, что его капитан пристально смотрит на дорогу впереди, только указательный палец его правой руки слегка постукивал по рулю. Капитан казался абсолютно спокойным, как будто не стал только что свидетелем этой сцены.

– Шеф, это… у инспектора Хуана и А-Чэня определённо не такие отношения. Очевидно, это просто такой ракурс у камеры… Я переключусь на другую камеру, хорошо?

Услышав это, Син Цунлянь не рассердился, а вместо этого легкомысленно ответил:

– В этом нет необходимости.

Казалось бы, Ван Чао должен был вздохнуть с облегчением, но, проработав более десяти лет и будучи верным своему делу, он сразу заметил что-то странное в ритме постукивания Син Цунляня по рулю.

Два коротких, один длинный… Один длинный, три коротких…*

*В азбуке Морзе 2 этих сигнала соответствуют буквам У и Б. Скорее всего, Син Цунлянь отстукивает «убью».

Юный техник запомнил ритм, взял телефон и быстро отправил его своему бывшему коллее.

> Срочно!!! Срочно!!! Жду в сети!!!

Вскоре пришло текстовое сообщение, ответ был доставлен за считанные секунды.

> Эй, капитан так зол, но земля не разрушена, а мы всё ещё живы? Это какое-то чудо, Сяо Ван!

Ван Чао продолжал сглатывать слюну, украдкой бросая взгляды на профиль Син Цунляня и чувствуя невероятное сожаление.

***

Хуан Цзэ отступил на полшага назад, чувствуя, что ему больше нечего сказать Линь Чэню.

Когда он посмотрел на слегка приподнятую голову Линь Чэня и на его лицо, на мгновение ему захотелось снова наклониться к нему. Но реальность, конечно же, не позволяла ему этого сделать. В конце концов, он должен был ненавидеть Линь Чэня, а тот, в свою очередь, должен был ненавидеть его в ответ.

Самооценка – такая странная вещь…

Хуан Цзэ развернулся, даже не взглянув на Линь Чэня. Он медленно спустился по лестнице, уже не помня, как он сюда попал. Боль в спине уже перестала ощущаться.

Внезапно он почувствовал, что кто-то сильно тянет его за руку, пытаясь что-то сказать. Хуан Цзэ опустил глаза и увидел одутловатое лицо. Это был генеральный директор «Аншэн Интернэшнл», также по фамилии Хуан, один из его дядей.

Хуан Цзэ сердито отдёрнул рукав. Хотя он и не знал, почему разозлился, на самом деле, если бы не этот дядя, который специально позвонил его отцу, то, конечно, не он был бы сегодня на месте преступления; не его бы сбили с ног и почти растоптали; не его жизнь была бы спасена Линь Чэнем и Син Цунлянем.

– Что-нибудь ещё? – спросил комиссар.

– Молодой господин Хуан, понимаете… В связи с сегодняшним инцидентом… полиция оцепила территорию… А торжественное открытие нашего торгового центра…

Хотя его дядя говорил с перерывами, Хуан Цзэ примерно понял скрытый смысл его слов. На церемонии открытия произошёл крупный несчастный случай, о состоянии Ли Цзинтяня ничего не известно. Независимо от того, в каком торговом центре это случилось, подобное событие было бы расценено как крайне неблагоприятное.

«Аншэн» будет трудно оправиться от этого инцидента.

Но больше всего администрация торгового центра боялась не гнева фанатов, а степени ответственности, когда полиция проведёт расследование. Полиция Хунцзина уже оцепила место происшествия. Если в ходе расследования в торговом центре будет выявлена какая-либо халатность, результаты будут опубликованы в интернете, и судьба «Аншэн» будет предрешена: он закроется, поскольку крупные бренды начнут отказываться от арендуемых помещений. Поэтому дядя надеялся, что в текущей ситуации следственная группа проявит снисхождение.

– Чего вы хотите? – Хуан Цзэ прекрасно понимал, чего хочет его дядя, но всё равно настаивал, чтобы тот сам это сказал.

Дядя обливался потом, лицо его было в синяках и перекошено. Наконец он не смог больше сдерживаться и набрался смелости сказать:

– Молодой господин Хуан, нужно, чтобы вы… Не могли бы вы, пожалуйста, поприветствовать следственную группу и поболтать с ними немного.

«Поприветствовать»? Приветствие, естественно, не самая большая проблема.

Хуан Цзэ считал себя не таким уж и принципиальным человеком, но перед его глазами внезапно возникло раздражающее лицо Син Цунляня, и инспектор нахмурился.

Однако Син Цунлянь прибыл даже быстрее, чем он ожидал. Прежде чем Хуан Цзэ успел ответить или извиниться, позади него раздался спокойный и безразличный голос мужчины. Он был настолько спокоен и безразличен, что комиссара чуть не стошнило.

– Почему виновник инцидента всё ещё находится на месте происшествия? – спросил Син Цунлянь.

Хуан Цзэ обернулся и увидел приближающегося Син Цунляня. Он шёл уверенным шагом, а за ним семенил его младший напарник с ноутбуком в руках. За ними следовали ещё два полицейских, выглядевших мощно и внушительно.

И вопрос, который он задал, был, конечно, обращён к двум офицерам рядом с капитаном. Услышав это, один из них взглянул на Син Цунляня, а другой – на дядю Хуан Цзэ, который в ответ смотрел на них со страхом.

Как высокомерно.

Но Син Цунлянь был более чем высокомерен.

– Или всё ещё нужно учить вас, как следовать процедуре? – равнодушно добавил капитан, не видя никакой реакции со стороны своих подчинённых.

Син Цунлянь, наконец, подошёл к Хуан Цзэ, который выпрямился, будто проглотил палку.

Взгляд Хуан Цзэ упал на полицейские погоны Син Цунляня. Естественно, комиссар ждал, что капитан отдаст ему честь.

Однако на этот раз Син Цунлянь отличался от себя обычного. Несмотря на глубокое презрение к инспектору Хуану, Син Цунлянь внешне всё равно всегда оставался скромным и вежливым, но теперь даже эта поверхностная вежливость исчезла.

Капитан остановился на расстоянии вытянутой руки, вытащил сигарету из пачки и закурил прямо перед комисаром. Син Цунлянь не только не отдал ему честь, но и посмел закурить прямо у него на глазах, как будто его вообще не существовало.

Почувствовав удушливый запах табака, Хуан Цзэ чуть не рассмеялся. Он считал Син Цунляня весьма проницательным человеком, но не ожидал, что тот совершит такую ошибку, выразив таким образом своё презрение.

– Капитан Син, сотрудникам полиции не следует курить при исполнении служебных обязанностей, – Хуан Цзэ не удержался от усмешки. – Боюсь, что это окажет дурное влияние, не так ли?

– Кто вы такой и какой квалификацией обладаете, чтобы так со мной разговаривать? – ответил Син Цунлянь, держа сигарету в руке.

Квалификация

Хуан Цзэ был ошеломлён.

Он действительно представлял, что произойдёт, когда он снова встретит Син Цунляня. В конце концов, капитан только что спас его и, естественно, возглавит расследование, прибыв на место преступления, так что в итоге они должны были столкнуться друг с другом. И инспектор Хуан предполагал, что Син Цунлянь будет насмехаться и глумиться над ним, но среди воображаемых фраз точно не было: «Кто вы такой и какой квалификацией обладаете, чтобы так со мной разговаривать?»

Как Син Цунлянь смеет спрашивать о моей квалификации?!

Раздражение, которое Хуан Цзэ отчаянно подавлял после встречи с Линь Чэнем, снова на него нахлынуло.

У меня более высокий полицейский чин, чем у тебя! Семья лучше, чем у тебя! И я моложе тебя! Мне всё равно, кем ты был и чем занимался в прошлом, но теперь ты всего лишь мелкий капитан уголовной полиции. Так как ты смеешь спрашивать о моей квалификации?! Это я должен спрашивать тебя об этом! Как ты смеешь так со мной обращаться?!

Хуан Цзэ громко рассмеялся. Он хотел напомнить Син Цунляню, что квалификация и сила не исходят из уст в виде сказанных слов, а зависят от личности и статуса. Но именно из-за своего статуса и положения Хуан Цзэ не стал вступать в словесныё спор с Син Цунлянем.

Лучше бы кто-нибудь другой выступил от моего имени.

– Капитан Син, что вы хотите этим сказать? – высокомерно спросил Хуан Вэй, подтащив своё тучное тело к Хуан Цзэ.

Хотя Хуан Вэй был скверным и корыстным человеком, а после инцидента вёл себя как трус и безответственный придурок, когда он задал этот вопрос Син Цунляня, эти недостатки в значительной степени стёрлись из сердца Хуан Цзэ. Довольный этим высокомерием дяди, Хуан Цзэ самонадеянно начал подумывать, не стоит ли помочь и заступиться за капитана.

Син Цунлянь же, напротив, не выказал никакого неудовольствия после того, как его оскорбили. Он по-прежнему бесстрастно курил сигарету, а в его глазах не было ни холодности, ни обиды.

Син Цунлянь слегка повернул голову и взглянул на полицейского, стоявшего рядом с ним. Странным было то, что, несмотря на спокойный взгляд, полицейский, на которого посмотрел капитан, внезапно стиснул зубы, бросился вперёд и, вывернув руку Хуан Вэю, прижал его к стене. В следующее мгновение на директора торгового центра надели холодные наручники.

– Господин Хуан Вэй, вы арестованы в соответствии с законом по подозрению в создании угрозы общественной безопасности, – деловым тоном произнёс полицейский.

Хуан Вэй некоторое время был сбит с толку, а затем закричал:

– Что с вами не так?! За что вы меня арестовываете?!

– Вы арестованы в соответствии с законом по подозрению в создании угрозы общественной безопасности.

Полицейский машинально повторил то, что только что сказал, затем второй офицер шагнул вперёд и скрутил толстую руку менеджера, собираясь утащить его с места происшествия в полицейский участок.

– Какое это имеет отношение ко мне? Я не отдавал приказ об убийстве Ли Цзинтяня! Почему вы меня арестовываете?!

Ноги толстого менеджера подкосились. Он сильно вспотел, а его лицо побледнело.

Хуан Цзэ увидел, как тот резко повернул голову и посмотрел на него с выражением лица туриста на тонущем корабле, пытающегося ухватиться за последний спасательный жилет.

– Инспектор Хуан, помоги мне. Помоги мне!

Лицо Хуан Цзэ мгновенно помрачнело. Он прекрасно понимал, что у Син Цунляня были все основания задержать Хуан Вэя.

Инцидент, который только что произошёл в «Аншэн Интернэшнл», уже можно было классифицировать как серьёзное нарушение общественной безопасности, поэтому было разумно задержать административное лицо, ответственное за торговый центр. Однако Хуан Цзэ не ожидал, что от Син Цунляня такой безжалостности.

Это пощёчина не только мне, но и всей семье Хуан.

Однако в этот момент Хуан Цзэ не мог придумать, как дать отпор.

– А вы довольно смелы, капитан Син, – в конце концов, он смог только стиснуть зубы и ответить таким образом.

– А вам какое дело? – Син Цунлянь всё ещё не собирался общаться с инспектором должным образом.

Капитан слегка опустил глаза и посмотрел на инспектора взглядом короля, увидевшего муравья. Хуан Цзэ почувствовал в этом взгляде презрение, пренебрежение и превосходство.

Как у такого человека, как Син Цунлянь, хватило наглости испытывать подобные эмоции по отношению ко мне?

В этот момент Хуан Цзэ даже подумал, что человек, стоящий перед ним, вовсе не Син Цунлянь.

Инспектор успокоился, понимая, что в данный момент у него, похоже, нет никаких средств, чтобы сокрушить Син Цунляня.

Что невероятно раздражает.

– Так вы обращаетесь со своим начальством, капитан Син? – Хуан Цзэ поднял голову и презрительно усмехнулся мужчине перед собой. – Син Цунлянь, ждите выговора.

– Начальство? Так вы, Хуан Цзэ, присутствовали на церемонии открытия торгового центра, принадлежащего вашей семье, в качестве инспектора? – медленно спросил Син Цунлянь.

Это была не только угроза, но и упрёк. Не злобный, но крайне жёсткий и смертоносный.

Хуан Цзэ вспомнил все те письменные выговоры, которые он составлял. В конце концов, это была его работа – выявлять проблемы и указывать на них. Но среди всех выговоров за нарушения правил ни одно не было таким суровым, как то, что он только что получил.

– Вы настолько бесстыдны, что даже в такой ситуации защищаете семейный бизнес? И всё ещё считаете себя инспектором? – капитан продолжил жёстко отчитывать инспектора.

Хуан Цзэ крепко сжал кулаки. Его ногти вонзились в ладони, причиняя ему боль, что позволило ему мгновенно прийти в себя.

Каждое слово, произнесённое Син Цунлянем, казалось грубостью, но на самом деле он не ругал Хуан Цзэ.

Если сделаю выговор Син Цунляню за неподобающее поведение, это докажет, что я участвовал в церемонии открытия семейного бизнеса в качестве инспектора полиции, что, несомненно, является злоупотреблением властью в личных целях. Но если участвовал в церемонии как частное лицо, то сейчас я не инспектор. Так какое я имею право критиковать Син Цунляня?

При этой мысли Хуан Цзэ пришёл в ярость, но у него не было обоснованных причин выходить из себя, поэтому он мог лишь стиснуть зубы и подавить свой гнев.

Даже не глядя в зеркало, Хуан Цзэ знал, что его лицо, вероятно, сейчас перекошено. Мужчина глубоко вздохнул и собирался заговорить, но Син Цунлянь его опередил.

Син Цунлянь затянулся сигаретой и спокойно добавил:

– Я же сказал, что вы недостаточно квалифицированы, что означает, что в данных обстоятельствах вы не обладаете статусом инспектора.

В этот момент Хуан Цзэ почувствовал всю абсурдность происходящего.

Да, Син Цунлянь сейчас одержал верх, но неужели он, постоянно пользуясь словесным преимуществом, действительно собирается разорвать меня в клочья? Первая пощёчина уже причиняет боль, а теперь ещё одна.

В этот момент Хуан Цзэ понял, что любые дальнейшие слова будут бесполезной контратакой. Он бросил последний взгляд на Син Цунляня, подавляя бушующую в нём ярость, и холодно ответил:

– Син Цунлянь, редко можно увидеть таких людей, как вы, которым нравится искать смерти.

Сказав это, Хуан Цзэ сделал шаг вперёд. В тот момент, когда он поравнялся с Син Цунлянем, инспектор услышал, как собеседник позвал его по имени.

– Хуан Цзэ-э-э… – протянул Син Цунлянь. – Убирайся. И больше не попадайся мне на глаза.

***

Хотя для Хуан Цзэ эти несколько минут показались вечностью, но на самом деле разговор капитана с инспектором был невероятно коротким. Настолько коротким, что Линь Чэнь, всё ещё стоявший у лавки с молочным чаем, не успел сменить позу, как увидел Син Цунляня, который выходил из лифта.

Линь Чэнь облокотился на перила и оглядел Син Цунляня с головы до ног, потому что мужчина сделал то же самое.

Ван Чао осторожно вышел из лифта, встал позади Син Цунляня и подмигнул Линь Чэню.

Когда консультант Линь получил сигнал, он не мог не обратить внимание на выражение лица Син Цунляня. Лицо капитана в этот момент было чрезвычайно спокойным, напоминая безмятежное озеро в безветренную погоду. Поэтому, даже если бы он использовал все методы анализа микровыражений, Линь Чэнь не смог бы догадаться, о чём думает капитан.

Однако, несмотря на свою неспособность угадать, консультант Линь всё же мог предположить, что Син Цунлянь, вероятно, с кем-то столкнулся.

– Ты встретил Хуан Цзэ? – осторожно спросил Линь Чэнь.

Как только он это произнёс, Ван Чао отчаянно замотал головой из-за спины Син Цунляня.

Это была обычная стычка? Они просто перебросились парой колкостей? Ведь это же не переросло в драку, верно?

Линь Чэнь на мгновение задумался, а затем не удержался и спросил:

– Хуан Цзэ доставил тебе какие-то неприятности?

Услышав это, застывшее выражение лица Син Цунляня наконец изменилось. Хотя Линь Чэнь всё ещё не знал, о чём думает капитан, к счастью, тот наконец пошевелился.

Зажав сигарету губами, Син Цунлянь большими шагами направился к Линь Чэню. Затем он остановился, держа сигарету в одной руке, и спокойно сказал:

– Иди сюда.

Чувства

Паникующий Ван Чао, холодный Син Цунлянь и это «Иди сюда»…

Линь Чэнь понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит, но что бы это ни было, он решил подчиниться. Поэтому он направился к Син Цунлянь, как ему и было велено.

Не последовало ни объяснений, ни приветствий. Увидев, что он приближается, Син Цунлянь повернулся и направился в другую сторону, естественно, к знаменитому магазину молочного чая.

Он собирается купить чай, верно? Или хочет отвести меня туда, чтобы я извинился за то, что стоял ногами на чужом стуле?

Линь Чэнь не удержался и бросил на Ван Чао недоумевающий взгляд, но в этот решающий момент юный техник отвернулся, продолжая стоять в одиночестве около лифта и делая вид, что его не существует.

Линь Чэню ничего не оставалось, как последовать за Син Цунлянем.

Официантка расставляла стулья у входа. Увидев их приближение, она сверкнула глазами и молча скрылась за стойкой, даже не потрудившись спросить что-то типа: «Сэр, чем я могу вам помочь?»

Глядя на девушку, Линь Чэнь почувствовал, что с его интуицией всё в порядке.

Не только я чувствую эту убийственную ауру, исходящую от Цунляня.

Естественно, чашка чая с молоком не могла утиххомирить его гнев, поэтому Син Цунлянь, конечно же, не захотел покупать напиток. Капитан остановился у входа в магазинчик, слегка наклонился, взял пластиковый стул, сделал два шага и поставил его рядом с каменной колонной.

Линь Чэнь уставился на стул, охваченный редким моментом замешательства.

Что задумала Цунлянь?

– Что-то случилось? – спросил консультант.

– Сядь, – Син Цунлянь вдруг стал очень сдержанным в своих словах, словно они стали на вес золота.

Линь Чэнь подумал, что у него что-то не в порядке со слухом.

Он привёл меня ко входу в чайную лавку только для того, чтобы попросить присесть?

Линь Чэнь указал на себя и переспросил, чтобы убедиться:

– Мне нужно сесть?

– Да.

Линь Чэнь едва слышно вздохнул, медленно подошёл к пластиковому стулу и спокойно сел. Но в следующий момент он был ошеломлён: Син Цунлянь затянулся сигаретой, а затем с совершенно отрешённым видом медленно присел перед Линь Чэнем на корточки.

Консультант сидел на стуле, глядя поверх волос и безразличного лица Син Цунляня, как будто ничего не происходило, чувствуя себя совершенно растерянным.

Такой человек, как Цунлянь, не станет спрашивать чьего-либо мнения, если он что-то хочет сделать.

Капитан слегка склонил голову, его ресницы опустились, как будто ему было лень разговаривать. Сделав пару затяжек сигаретой, он неохотно произнёс:

– Вытяни левую руку.

Линь Чэню ничего не оставалось, как подчиниться.

Взгляд Син Цунляня упал на его запястье с гипсом, а затем он спокойно сказал:

– Сожми крепче.

Линь Чэнь неосознанно сжал кулак. В этот момент он внезапно понял, что Син Цунлянь, оказывается, хотел осмотреть его рану. От такого осознания всё вокруг, казалось, замерло.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, который осматривал его руку. Взгляд капитана был сосредоточенным и напряжённым. С точки обзора консультанта лицо мужчины терялось в поднимающемся время от времени сигаретной дымке. Линь Чэнь различал лишь его прямой нос, слегка поджатые губы и, конечно же, чрезмерно густые ресницы.

Как ни странно, в этот момент Линь Чэнь внезапно отвлёкся и подумал о матери Син Цунляня.

Должно быть, она чрезвычайно добрая и красивая женщина.

Вскоре тихий голос Син Цунляня вывел Линь Чэня из задумчивости:

– Подними руку и держи ровно.

Линь Чэнь выпрямил руку, и в следующую секунду его схватили за запястье.

Син Цунлянь держал сигарету во рту, поэтому его голос звучал приглушённо и немного невнятно, но Линь Чэнь ясно услышал его вопрос:

– Больно?

Наверное, среди всех неотразимых слов любви в этом мире самыми простыми являются такие вопросы, как: «Тебе больно?», «Ты в порядке?», «Тебе комфортно?», «Так лучше?». Такие вопросы всегда бьют в цель. Какой бы мучительной ни была реальность, если кто-то задаст тебе такие вопросы, даже самые болезненные вещи смягчатся.

Конечно, мне больно.

Линь Чэню даже показалось, что от одной мысли об этом запах мятного табака, который обычно курил Син Цунлянь, стал приятнее и мягче. Он вспомнил описание, которое он сам дал капитану в разговоре с Су Фэнцзы: «Цунлянь порой такой милый».

Естественно, если кто-то, кто тебе нравится, задаст такой вопрос, ты, конечно, немного размечтаешься и дашь волю фантазии.

Это было словно внезапно образовавшаяся щель в плотно закрытом пространстве, через которую устремился поток воды, медленно перетекающий на другую сторону.

Впервые в жизни Линь Чэнь испытал странную внутреннюю борьбу своего разума.

Рациональная часть его сознания подсказывала ему, что Син Цунлянь просто беспокоится, что он мог получить новую травму от толчков, когда Линь Чэнь пробирался сквозь толпу.

Это обычное беспокойство между коллегами. Будь на моём месте Ван Чао, Цунлянь наверняка так же усадил бы его на стул, чтобы проверить его состояние.

Но иррациональная часть его сознания, движимая эмоциями, нашёптывала: «О чём ты только думаешь? Как между коллегами может быть такая забота? Возможно, ты ему… нравишься? Ты тоже можешь ему нравиться…»

Если бы в этом мире существовал какой-нибудь список волшебных фраз, мгновенно делающих людей счастливыми, то там, несомненно, лидером было бы утверждение: «Я позабочусь о тебе».

Линь Чэнь счёл забавным, что у него выдался такой иррациональный день. Однако, глядя на серьёзное лицо и всматриваясь в обеспокоенные и вопрошающие глаза Син Цунляня, консультант понял, что, если потеряет рассудок хоть на секунду, возможно, будет счастлив весь день из-за такой иррациональности.

– Да, больно, – поэтому он ответил так.

Конечно же, Син Цунлянь убрал руку и холодно сказал:

– Я так и знал.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня сверху вниз, чувствуя, что искреннее признание ошибок – это единственный способ добиться снисхождение.

– Извини, но на самом деле ничего серьёзного. Я был осторожен…

Но, возможно, его извинения были недостаточно искренними, так как Син Цунлянь, услышав это, внезапно встал и скрестил руки на груди. Затем он зашёл за спину Линь Чэня, вытянул его руку и отвёл её в сторону, осторожно повертел в разные стороны и, наконец, спросил:

– Болит в каком-то определённом положении? Сейчас тоже больно?

Его предыдущий ответ «больно» был явно неверным, поэтому на этот раз Линь Чэнь уверенно изменил его, ответив:

– Нет, не болит.

Вероятно, сейчас мой ответ был правильным.

После нескольких секунд молчания Син Цунлянь, наконец, опустил руку Линь Чэня и отошёл.

Консультант озадаченно обернулся и увидел, что Син Цунлянь вернулся в магазин молочного чая и спросил у работницы, которая делала вид, что убирает со столов:

– У вас есть минеральная вода?

Зачем в лавке с молочным чаем продавать минеральную воду?

Линь Чэнь хотел что-то сказать, но увидел, что работница энергично кивает, отвечая:

– Да, да, 2 юаня.

Син Цунлянь ничего не сказал, а просто достал из кармана 2 юаня, затушил сигарету в пепельнице над мусорным ведром и вернулся к Линь Чэню с минеральной водой. Капитан отвинтил крышку и передал бутылку консультанту.

Линь Чэнь взглянул на бутылку с водой. Не дожидаясь указаний Син Цунляня, он взял её и начал пить.

Чтобы отметить, как заботливо поступил Син Цунлянь, принеся ему воду, когда он действительно хотел пить и показать свою искренность, Линь Чэнь быстро осушил половину бутылки.

Но едва допив до середины, он заметил, что Син Цунлянь продолжает стоять, прислонившись к каменной колонне, и не собирается двигаться.

Он хочет, чтобы я продолжил пить или прекратил?

Линь Чэнь взглянул на лифт. Подросток, который прятался там, покачал головой, глядя на него в ответ.

Что значит его качание головой? Продолжить или нет?

Размышляя об этом, Линь Чэнь стал пить медленнее, надеясь, что Син Цунлянь скажет ему что-нибудь, чтобы у него была веская причина отставить воду.

Однако сердца людей непредсказуемы – Син Цунлянь не произнёс ни слова, пока Линь Чэнь не допил всю бутылку.

Наконец, консультант с большим трудом допил воду и отнял пустую бутылку ото рта. Только тогда Син Цунлянь подошёл к нему, взял бутылку из его рук, завинтил крышку и выбросил её в мусорное ведро.

Капитан слегка нахмурился и спросил:

– Почему тебя так сильно мучает жажда?

***

Каково это – быть спасённым и вернуть свою жизнь обратно?

Наверное, именно так сейчас себя чувствовал Ван Чао, задаваясь этим вопросом.

Наконец-то прибыл кто-то из судебно-медицинской экспертизы, и его начальника вызвали вниз сразу после того, как он выбросил бутылку.

Ван Чао вздохнул с облегчением и отправил текстовое сообщение своему товарищу, который разбил лагерь на берегу некоего океана.

> Всё чисто! Тревога отменяется!!!

> Почему ты не написал мне раньше? Я уже купил билет на космический корабль к Туманности Альфа. Ты мне компенсируешь его стоимость?

> Разве не хорошо, что ты остался жив???

Как только Ван Чао ответил на сообщение, в его ушах раздался голос Линь Чэня:

– Что случилось?

Ван Чао хотел сказать: «Хотя я не знаю, от какой болезни страдает Син Цунлянь, очевидно, что это не из-за Хуан Цзэ или тебя. Но на самом деле это из-за Хуан Цзэ и тебя! «Хотя я не знаю, что с боссом не так, но его ненормальное поведение, очевидно, связано либо с Хуан Цзэ, либо с тобой, либо с Хуан Цзэ и тобой одновременно! Босс очень расстроился, когда увидел, как Хуан Цзэ насильно целует тебя. Скорее всего, это и есть причина его сегодняшнего гнева.

Но как Ван Чао мог такое сказать?! Юный гений подавил рвущиеся из груди слова и после трёх долгих и глубоких вдохов улыбнулся Линь Чэню.

– А-Чэнь, ты когда-нибудь ощущал красоту жизни?

– Что ты имеешь в виду?

– Живи хорошо! – он похлопал Линь Чэня по плечу.

– Я имел в виду, что сегодня не так с нашим капитаном?

– У мужчин бывают такие дни каждый месяц! – Ван Чао придумал очень подходящую отговорку.

– Правда?

– А-Чэнь, как думаешь, а не купить ли мне для капитана лошадиную дозу транквилизатора?

– Это ведь не поможет улучшить настроение мужчины, верно?

Разговор постепенно уходил в академическое русло, и Ван Чао, чтобы не быть разоблачённым, пришлось проявить себя перед А-Чэнем. Он быстро нашёл подходящую тему, которую мог полностью контролировать.

– А-Чэнь, стоя перед магазином молочного чая, ты видел, через какой выход сбежала девушка, которая перерезала горло Ли Цзинтяню?

Линь Чэнь покачал головой, выражение его лица стало серьёзным.

– Хотя я следил за аварийными выходами с первого по четвёртый этажи, но не видел, каким из них она воспользовалась. Во-первых, кругом было очень много людей, а во-вторых, она была в маске, когда вышла на сцену. Если она просто переоделась на лестнице, то могла мгновенно превратиться в другого человека, так что у меня не получилось её отследить.

– Чёрт, меня бесит одна лишь мысль об этом. Всё из-за того рекламного плаката, который заблокировал вид на сцену! Я, блядь, даже не могу отследить её с помощью камер наблюдения. Ах, я так зол! – говоря это, Ван Чао похлопывал по ноутбуку, который держал в руке, а затем внезапно остановился. – А-Чэнь, ты думаешь, это было преднамеренно? Она закрыла лицо маской и заблокировала наблюдение, чтобы спокойно перерезать горло Ли Цзинтяню? Они всё спланировали с самого начала? Учитывая большой поток людей, честно говоря, мне не верится, что это было непреднамеренно. Так что думаю, Толстяк Хуан – первый подозреваемый!

Чем больше Ван Чао говорил, тем больше убеждался в правильности своих выводов.

Он сел на пол и сказал:

– Подожди, я покажу тебе записи с Толстяком Хуаном с камер наблюдения. А-Чэнь, взгляни, нет ли чего подозрительного.

– Маловероятно, что Хуан Вэй мог убить своего почётного гостя на церемонии открытия собственного торгового центра.

– Раз ты так говоришь… Ну да, звучит логично, – Ван Чао сделал паузу, поднял голову и спросил: – Ты голоден? Может, сходим за лапшой?

В этот момент из холла внизу внезапно раздался испуганный крик.

Ван Чао резко вскочил и бросился к перилам. Он посмотрел на сцену и увидел, как эксперты-криминалисты, находившиеся на месте происшествия, отступили назад и замерли у края оцепления. Они пристально смотрели на букет роз, лежащий на земле, словно столкнулись с чем-то крайне странным.

Птица

Человеком, кричавшим в вестибюле, была сотрудница, которая убирала стулья возле сцены.

Публичные преступления неизбежно привлекают зевак. Когда Син Цунлянь взглянул на неё, девушка тут же замолчала и тихо отступила в сторону.

Но, видимо, не в силах сдержать страх, сотрудница схватила за руку другую свою коллегу, стоявшую рядом с ней, и громко зашептала:

– Букет цветов только что пошевелился. Ты видела это? Он пошевелился! Как страшно!

Син Цунлянь отвёл взгляд и ничего не сказал.

Он наклонился, достал пару латексных перчаток из ящика с инструментами эксперта-криминалиста и надел их. Затем он подошёл к сцене и поднял с пола букет зелёных роз.

Обёрточная бумага была изготовлена из специального мерсеризованного хлопка. Когда Син Цунлянь поднял его, он заметил, что с его весом что-то не так. Обычно любой флорист, заворачивающий букет, добавлял ввниз питательный раствор, чтобы продлить жизнь цветам. В этом случае стебли на конце намокали, делая букет тяжелее. Но нижняя часть этих роз, похоже, не была пропитана питательным раствором, поэтому букет казался очень лёгким.

Син Цунлянь стянул плёнку вокруг нижней половины букета, развязал бечёвку одной рукой и взялся за нижнюю часть упаковки, пытаясь отделить её от цветов.

В тот момент, когда он коснулся дна, Син Цунлянь застыл. В этот момент из-за угла появился Линь Чэнь.

– Что внутри? – проницательно спросил Линь Чэнь, возможно, почувствовав неладное во взгляде капитана.

Син Цунлянь чувствовал что-то мягкое и тёплое на ощупь в нижней части букета. Он на мгновение задумался и ответил Линь Чэню:

– Этот случай идеально тебе подходит.

– Должно быть, это значит, что случай не очень хороший, – ответил Линь Чэнь.

– Суждение консультанта Линя довольно точное, – Син Цунлянь беспомощно покачал головой.

Капитан присел на корточки и поманил судмедэкспертов – сцену быстро накрыли плёнкой.

Син Цунлянь аккуратно опустил букет и медленно высвободил его из нижней упаковки. Несколько полицейских вышли вперёд и образовали живую стену позади него, чтобы закрыть обзор праздным наблюдателям.

В тот момент, когда упаковка была снята, все вокруг замерли, словно под действием какого-то странного замораживающего заклинания.

Линь Чэнь нахмурился, его взгляд скользнул по лицам офицеров, стоявших рядом с Син Цунлянем. Некоторые из них отвернулись, в то время как другие закрыли глаза, стараясь не смотреть на букет, лежавший на полу. Не имело значения, были ли лица этих офицеров молодыми или старыми – становилось очевидно, что они не могли вынести увиденного, как будто стали свидетелями ужасной и редкой по своей жестокости сцены.

Так какая же сцена может быть настолько неприемлемой, что смогла заставить этих офицеров криминальной полиции, привыкших к расследованию убийств, почувствовать себя настолько невыносимо?

Внезапно вокруг воцарилась тишина, а затем, казалось, разом наступил невообразимый шум, словно время вернулось к тому моменту, когда молодая девушка вышла на сцену: зрители аплодировали, некоторые кричали, а Ли Цзинтянь продолжала петь.

Линь Чэнь поднялся на сцену и медленно подошёл к Син Цунляню. Капитан посмотрел на него, затем опустил голову, чтобы взглянуть на букет роз.

Однако, когда Линь Чэнь увидел то, что было завёрнуто в цветочную бумагу, его первой реакцией было недоумение. Затем он почувствовал, как воздух вокруг него похолодел на несколько градусов.

В нижней части букета роз, там, где должен был находиться питательный раствор, лежала птица.

Как бы нелепо это ни звучало, это действительно маленькая птичка.

Крылья птицы были серовато-коричневыми, напоминавшими воробьиные, но всё же отличавшимися от них. Клюв был обмотан скотчем, а вокруг туловища была повязана чёрная лента с бантиком на конце, словно это был красивый подарок.

Но этот подарок слишком жесток.

В хрупкое тело птицы было воткнуто несколько стеблей роз. Любой, кто когда-либо покупал розы, знает, что в магазинах стебли всегда обрезают, чтобы цветы могли впитать больше питательных веществ. И вот эти нежные цветы, словно острые наконечники мечей, пронзали тело птицы.

На самом деле, тело птицы не вмещает много крови, поэтому, несмотря на то, что оно было проткнуто насквозь, под ярким белым светом её серо-коричневый пух был покрыт лишь несколькими едва заметными кровавыми пятнами.

Словно почувствовав толпу людей, внезапно маленькая птичка снова дёрнулась, но это было больше похоже на реакцию вегетативной нервной системы, конвульсии перед смертью. Эта реакция также доказывала, что бедная птица умерла совсем недавно.

Размышляя об этом, Линь Чэнь ещё раз взглянул на чёрную ленту, связывающую крылья птицы. Лента была повязана искусно – не только красиво, но и идеально удерживала вместе бедную птичку и эти острые стебли роз.

Прошло около сорока минут с тех пор, как девушка вышла на сцену. По логике вещей, эта птица уже должна была быть мертва, но сейчас она дёрнулась...

В сердце Линь Чэня внезапно зародилась нехорошая догадка.

Весьма вероятно, что эта птица была ещё жива, когда её положили на дно букета роз. Хотя её крылья и клюв были связаны, она всё ещё могла трепыхаться. Судя по ослабевшей чёрной ленте, должно быть, бедняжка довольно долго и отчаянно боролась внутри букета. В процессе этой отчаянной борьбы за выживание, когда кто-то взял в руки букет, а затем уронил его на пол, зелёные стебли роз пронзили её тело, и птичка была заколота насмерть.

Линь Чэнь почувствовал, как его конечности похолодели и онемели, словно его сердце облили ледяной водой. Он медленно присел на корточки рядом с Син Цунлянем, желая что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова.

– Консультант Линь думает так же, как и я? – внезапно Линь Чэнь услышал вопрос Син Цунляня.

Хотя капитан не высказал свои мысли, Линь Чэню не нужно было спрашивать дальше. Он понимал, о чём Син Цунлянь его спрашивает.

– Тоже считаешь, что эта птичка была убита таким жестоким образом?

– Да, – ответил Линь Чэнь.

Син Цунлянь презрительно усмехнулся и сказал:

– Похоже, мы столкнулись с убийством?

Поскольку состояние Ли Цзинтяня было пока неясным, поэтому убийство, упомянутое Син Цунлянем, было не перерезанным горлом певца, а убийством птицы. Это звучало абсурдно и нелепо, но за этим убийством, которое нельзя было приравнять к покушению на человека, скрывались изощрённая техника и крайне жестокий склад ума.

Возможно, социопатическая личность с патологическим мышлением...

Линь Чэнь мог бы использовать много слов, чтобы охарактеризовать человека, убившего эту птицу, но все эти наборы слов были просто описаниями.

Описания иногда бессмысленны, потому что все сейчас понимают, что это человек с повреждённой головой, крайне опасный психопат. На самом деле важнее то, почему она это сделала.

– Хотя я знаю, что сейчас спрашивать неуместно, но не мог бы ты предположить, почему она это сделала?

Иногда излишняя телепатия может быть вредна. Конечно же, Цунлянь тут же спросил меня о причине.

Линь Чэнь посмотрел на окровавленный пух маленькой птички и медленно произнёс:

– Конечно, я не могу сейчас ответить на этот вопрос, но преступник оставил этот особенный букет цветов, явно надеясь, что мы его осмотрим.

– И что?

– Значит, вместо того, чтобы говорить, что этот букет цветов предназначен для Ли Цзинтяня, лучше сказать, что и он, и эта птица – для нас.

Син Цунлянь был не слишком удивлён этим ответом. Он спокойно кивнул, затем положил цветы и птицу вместе и встал.

Линь Чэнь поднял голову и увидел, что Син Цунлянь снимает перчатки и протягивает ему руку. Консультант был застигнут врасплох и на мгновение замер, но затем вложил свою ладонь в руку Син Цунляня, и тот помог ему подняться.

Они стояли лицом друг к другу. Линь Чэнь, Син Цунлянь и даже окружавшие их судмедэксперты надолго лишились дара речи. Словно им нужно было так много сказать и так много проанализировать, но что-то столь трагичное и жестокое на время лишило их возможности говорить.

– Пойдём прогуляемся? – наконец, предложил Син Цунлянь.

Линь Чэнь кивнул.

Спускаясь вслед за Син Цунлянем по ступенькам, Линь Чэнь заметил, что Ван Чао уже давно стоит около сцены в одиночестве. Мужчина протянул руку и погладил подростка по голове, прежде чем тот резко обернулся.

Было очевидно, что на него подействовала мёртвая птица. В этот момент взгляд Ван Чао вспыхнул, как будто он только что пришёл в себя.

Его глаза покраснели, когда юный техник сказал:

– А-Чэнь, пожалуйста, мы должны её поймать!

Человеческое сердце

Линь Чэнь вспомнил, что в последний раз, когда он видел Ван Чао таким взбудораженным, это было, вероятно, когда тот бродил по Даркнету. Линь Чэнь считал, что такие дети, как Ван Чао, на самом деле боятся не жестоких злодеев, а скорее – тёмной стороны мира.

Или точнее, тёмной стороны человеческого сердца.

Ван Чао знал, что мир полон доброты, но ему также было ясно, что есть и плохие люди. Он был убеждён, что справедливость и совесть всегда восторжествуют над теми, кто вынашивает злые намерения. Это формировало его основополагающее суждение о мире. Однако иногда, когда происходили сцены или события, которые заставляли Ван Чао занижать свои представления о мире или природе человека, он находил их неприемлемыми.

Например, когда жертвой человека, любящего убивать, стала беспомощная птица.

Линь Чэнь шёл рядом с Ван Чао и не успел опомниться, как они уже покинули торговый центр.

Подросток выглядел невероятно грустным, когда присел на корточки прямо под солнцем.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня, который покачал головой, давая понять, что убедить его будет трудно, если не невозможно.

Линь Чэнь вздохнул, присел на корточки и продолжил молча гладить подростка по голове. Затем он достал из кармана зубную щётку и протянул её.

– А-Чэнь… – Ван Чао поднял голову и тихо позвал его печальным голосом.

На самом деле, в такие моменты многие взрослые сказали бы своему ребёнку: «Ты всё ещё думаешь, что мир такой прекрасный, поэтому я должен показать тебе, насколько он плох и насколько по-настоящему злы люди. О чём тут печалиться? Это всего лишь мёртвая птица».

Но, видя эти искренние глаза, Линь Чэнь не мог сказать ничего подобного.

– Тебе не повезло, что ты последовал за нами, – сказал мужчина с улыбкой. – На самом деле, тебе не стоит видеть или переживать подобные вещи. В конце концов, ты ещё слишком молод и у тебя слишком доброе сердце.

Вспомнив о родителях Ван Чао, которые погибли, защищая граждан другой страны, Линь Чэнь подумал, что парнишка действительно унаследовал от них эту исключительную доброту.

– Нет… Не думаю. Я просто…

Подросток на мгновение растерялся. Слишком яркий солнечный свет падал ему на лицо, заставив Ван Чао загородиться от него ладонью.

– Я не пытаюсь найти причину, чтобы заставить тебя продолжать, и не стану говорить, какая у нас замечательная работа. В конце концов, в этом мире всегда будут плохие люди, а человеческая натура хуже, чем ты себе представляешь. Надеюсь, ты это хорошо понимаешь.

Закончив говорить, Линь Чэнь ясно почувствовал, как Син Цунлянь пристально смотрит на него. Возможно, он винил его в излишней прямоте, а может, считал, что его слова очень разумны.

На самом деле, отношение Цунляня к Ван Чао довольно занятное. Капитан может поколотить его без причины, но в критических ситуациях, когда это необходимо, всегда проявляет мягкосердечие. Рядом с таким могущественным человеком, как Цунлянь, парнишка всегда будет под надёжной защитой.

Этот мир изначально был чёрно-белым и не всегда однозначен. Любое намеренное приукрашивание или попытки защитить показались бы Ван Чао неискренними.

Но, пожалуй, только Цунлянь может воспитать такого юношу, как Ван Чао. Или, другими словами, рядом с таким сильным духом человеком, как капитан, парнишка, если захочет, может стать самым счастливым маленьким принцем на свете.

– Хочешь сказать, если мы поймаем одного человека, то обязательно найдётся другой? Если мы поймаем одну группировку, то за ней последует другая. Потому что скорость, с которой мы будем ловить людей, никогда не поспеет за скоростью их роста? – растерянно спросил Ван Чао.

– Рост… Возможно, это неподходящее слово, но это правда.

– Ты даже не пытаешься меня утешить! – внезапно воскликнул Ван Чао. – В прошлый раз ты сказал, что пока в моём сердце есть свет, мир не будет тёмным.

– О, эти слова – просто выдуманный «куриный бульон»* для души. На самом деле, есть другая поговорка, которая примерно такова: «Как злоба никогда не исчезнет, так и хорошие люди с добрыми сердцами всегда будут рядом», – Линь Чэнь помолчал немного, а затем добавил: – Но куриный суп ведь вкусный**, верно?

*Относится к вещам, обычно к сочинениям или статьям, которые влияют на мотивацию и заставляют вас чувствовать себя хорошо, когда вы их читаете.

**Игра слов. Тут Линь Чэнь имеет в виду не только метафору, но и настоящий куриный суп. Он использует это выражение в обоих значениях.

– Эй! – казалось, Ван Чао не ожидал от Линь Чэня такой прямолинейности. – Разве в такой ситуации ты не должен обнять меня и погладить по голове? Почему ты хочешь накормить меня куриным супом?

Линь Чэнь поднял взгляд и погладил мальчика по голове.

– Однако, пусть эти слова и просто «куриный бульон», должно быть, они придуманы людьми, которые испытали подобное на себе. Для тех, кто этого не испытал…

– Но даже если в мире действительно много хороших людей, какой смысл во всём этом? Мы можем поймать одного, но не сможем поймать остальных 999. Хотя покушение на этого Ли Цзинтяня и издевательство над птицей уже привели к серьёзным последствиям, есть и худшие злодеи, верно?

Услышав этот вопрос, Син Цунлянь беспомощно полез в карман и вытащил пачку сигарет. В конце концов, самой большой головной болью для всех взрослых являются непрекращающиеся детские «почему».

– Да, ты прекрасно это понимаешь.

– А-Чэнь…

Услышав это, Ван Чао расстроился, но Линь Чэнь перебил его и продолжил:

– Что касается вопроса о том, какой в этом смысл… Я мог бы назвать тебе множество причин, но не буду.

– Разве ты меня не любишь?

– Люблю…

На самом деле Ван Чао просто хотел утешения. Услышав такой точный ответ, парнишка внезапно оживился.

– Но мой ответ точно не твой, так что надеюсь, ты найдёшь собственный, – заключил Линь Чэнь.

– Так по-философски, А-Чэнь! Почему из твоих уст это звучит мудро, а когда подобное говорит капитан – как чушь? – воскликнул Ван Чао.

Прежде чем он успел договорить, Син Цунлянь шлёпнул мальчишку по лбу.

– Ты закончил сентиментальничать? Возвращайся к работе, если это так!

– Эй, эксплуатация детского труда – это незаконно!

Ван Чао поднялся с земли. Лицо подростка так ярко блестело на солнце, что, казалось, горело.

– Давайте найдём убийцу и восстановим справедливость для жертв!

Линь Чэнь поднялся, выпрямился и посмотрел на Син Цунляня: капитан выглядел так, будто вот-вот умрёт от злости на этого непокорного сына.

Сделав глубокий вдох, мужчина пнул Ван Чао под зад и спросил:

– Ты проверил то, о чём я тебя просил?

– А? Ты о чём? – уверенно спросил Ван Чао, обернувшись к капитану.

– Господин Сяо Ван, я заметил, что вы довольно ленивы в работе.

– А-Чэнь, что ты хочешь, чтобы я проверил?

У Линь Чэня, наблюдавшего за происходящим со стороны, возникло ощущение, словно его внезапно атаковали, из-за внезапного вопроса.

Верно говорят, что дети начинают бунтовать против своих родителей, когда вырастают.

Линь Чэнь невольно посмотрел на Син Цунляня, но увидел, что тот просто курит сигарету, внимательно слушая.

– Давай всё в порядке, я слушаю, – сказал капитан.

Тон Син Цунляня был искренним. Большинство руководителей не любят, когда кто-то спешил высказать своё мнение в их присутствии, но этот мужчина был лидером совершенно иного типа.

Линь Чэнь на мгновение задумался, а затем сказал:

– Независимо от того, как трагично погибла птичка в букете, дело, которое мы собираемся расследовать, по-прежнему связано с нападением на Ли Цзинтяня, поэтому основные проблемы всё равно связаны с ним. Итак, есть три момента…

– Хм…

– Первый. Мы не очень хорошо знакомы с индустрией развлечений, поэтому сначала нам нужно выяснить прошлое Ли Цзинтяня.

– Речь идёт о его статусе знаменитости, верно? – спросил Ван Чао.

Линь Чэнь неохотно кивнул и продолжил:

– Второй. Каким бы высоким ни был статус Ли Цзинтяня, количество поклонников возле сцене сегодня всё равно кажется слишком большим. Это ненормально, поэтому возникает вопрос: почему здесь было так много людей? И те слова, которые он сказал на сцене, были полны глубокого смысла. Думаю, за этим должна стоять какая-то история, поэтому мы должны разобраться в этом.

– Без проблем, я разберусь с этими двумя пунктами. А что насчёт третьего момента? – спросил Ван Чао.

– Третий… – Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня. – Третья и самая важная проблема – это состояние Ли Цзинтяня на данный момент.

– Кстати об этом, мой телефон ещё не звонил, – Син Цунлянь достал мобильник и взглянул на экран.

– Это хорошие новости.

– Консультант Линь, не сглазьте, – Син Цунлянь посмотрел на него и позвонил коллеге, которая сейчас находилась в больнице.

Давление

Городская муниципальная больница, коридор первого этажа.

Обычно в отделении неотложной помощи всегда царила неописуемо мрачная атмосфера, но сегодня здесь было необычайно оживлённо. После того, как Ли Цзинтяня срочно доставили в больницу, за ним последовали и некоторые из его юных поклонниц. Девушки плакали, размазывая макияж, а их глаза были полны беспомощности.

Среди группы похожих на лепестки девушек одна выглядела настороженной, выделяясь пронзительным взглядом. Она пряталась в углу и оглядывалась.

Хотя черты её лица мало чем отличались от лиц девушек вокруг, на самом деле она была офицером полиции из уголовного отдела полиции Хунцзина. Её звали Чжан Сяолун.

Когда Чжан Сяолун позвонил Син Цунлянь, какая-то девушка, находившаяся на месте происшествия и плакавшая до полного изнеможения, потеряла сознание, и медсестра немедленно подключила её к капельнице.

Чжан Сяолун посмотрела на встревоженные лица вокруг и ответила на входящий вызов.

– Капитан Син, я на месте.

– Как Ли Цзинтянь? – из динамика раздался глубокий и мелодичный голос Син Цунляня.

Чжан Сяолун, понизив голос, выскользнула из своего угла.

– Ли... Господина Ли увезли в неотложную помощь, и он ещё не вернулся!

На самом деле её, как для офицеру полиции, было довольно унизительно так осторожно проверять ситуацию. Однако, когда находишься в опасном месте, спасение собственной жизни, конечно же, самое главное!

– То есть пока нет никаких новостей? – капитан Син помолчал, затем спросил: – Какова ситуация на месте происшествия?

– Э-э-э… – девушка привстала на цыпочки и огляделась, а затем неохотно сказала: – Здесь многолюдно.

Слово «многолюдно» было использовано как эвфемизм. В конце концов, множество сотрудников больницы, а также половина поклонниц Ли Цзинтяня находились рядом с Чжан Сяолун, в то время как оставшаяся половина просто не могла пробраться внутрь. Вход в отделение неотложной помощи теперь был похож на фермерский рынок. Охранники больницы постоянно уговаривали фанатов уйти, но в таком месте, как больница, они не могли поднять шум и прогнать их.

К тому же, все знали, что Ли Цзинтянь ранен. Если бы его фанатов выгнали силой, кто знает, что сделали бы самые безумные из них. Поэтому ситуация у дверей отделения неотложной помощи, где находился Ли Цзинтянь, напоминала повторение встречи фанатов.

Охранники оттеснили некоторых фанатов ко входу в надежде, что они не будут создавать слишком много шума, и в то же время не позволили большему количеству людей, находившихся на улице, попасть внутрь.

Честно говоря, Чжан Сяолун уже давно знала, что Ли Цзинтянь приезжает в Хунцзин, и подумывала взять отпуск, чтобы пойти на встречу певца с поклонниками, но в конце концов предпочла свою страсть к капитану Сину.

В конце концов, для человека, одержимого внешностью, личико капитана превыше всего!

Однако вскоре после того, как Чжан Сяолун заступила на смену, в торговом центре, где Ли Цзинтянь проводил встречу с фанатами, что-то произошло, куда и поспешил капитан Син.

Пока Чжан Сяолун с нетерпением ждала новостей, ей неожиданно позвонил капитан Син, который отправил её в городскую муниципальную больницу дожидаться результатов обследования Ли Цзинтяня. Далее он проинструктировал её переодеться в штатское и велел держать рот на замке, если она столкнётся с журналистами.

Какого чёрта?! Почему Ли Цзинтяню перерезали горло? Боже мой, индустрия развлечений вот-вот рухнет!

Чжан Сяолун тихо плакала про себя. Хотя она не считала себя сведущей в шоу-бизнесе, но, по крайней мере, знала больше, чем капитан Син.

Кто такой Ли Цзинтянь? Десять лет назад он дебютировал в группе «ILLI». Будучи мощным и талантливым вокалистом, он получил три премии «Golden Melody Awards». Хотя Ли Цзинтянь из-за своего возраста уже не был так популярен, как раньше, отчасти причина заключалась ещё и в том, что он был скромным, сдержанным и не любил шумиху. Более того, Ли Цзинтянь с большим энтузиазмом относился к благотворительности. Говорили, что общая сумма его пожертвований превысила десять миллионов. К такому человеку, даже если вы не его поклонник, у вас не возникнет неприязненных чувств.

Хотя в последнее время у него было несколько скандалов, но WTF*? Как можно было подумать, что Ли Цзинтянь мог кого-то обидеть? Его статус в музыкальной индустрии остался прежним – таким же стабильным, как гора Тайшань!

*Сокр. от англ. «What the fuck?», тут дословно «Какого хуя?».

Чжан Сяолун примчалась в больницу, переполненная жаждой сплетен и горя желанием стать свидетелем истории индустрии развлечений. Прибыв заранее, она смогла занять выгодную позицию. Постепенно вокруг неё стало собираться всё больше людей. Большинство из них были поклонниками Ли Цзинтяня, другие – пациентами больницы, которые услышали новости. И, конечно же, неизбежно прибыли репортёры, желавшие присоединиться к общему веселью.

Глядя на все эти камеры и время от времени мигающие вспышки, Чжан Сяолун подумала, что капитан Син был весьма дальновиден. На самом деле, она, конечно, могла бы просто пройти сквозь толпу, красиво блеснув своим полицейским значком, и потребовать у врача доклад о ситуации, но в результате бы оказалась запертой в больнице среди фанатов и репортёров, которые бы знали, что она лицо при исполнении.

– Ты сказала… неотложная помощь? – переспросил капитан Син после некоторого молчания.

– Верно.

– Ты имеешь в виду отделение неотложной помощи*?

*Для ясности: Чжан Сяолун сказала «急救室», что означает место для диагностики и оказания экстренной первой помощи, в то время как Син Цунлянь говорит «急诊室», что означает отделение неотложной помощи для проведения операций. Технически, то и другое – это всё отделение неотложной помощи, как его понимают например в США, но различие есть. В данном случае Ли Цзинтяня, предположительно с перерезанным горлом, отправили не на срочную операцию, а на оказание первой помощи. Скорее всего, это имеет отношение к сюжету, поэтому здесь используются два термина.

Чжан Сяолун была немного озадачена. Она не знала, почему Син Цунлянь задал этот вопрос, но ей оставалось только постараться объяснить.

– Да. Возможно, ситуация была слишком критической, чтобы успеть доставить его в операционную вовремя? Или, может быть, потому что снаружи слишком много людей, и врачи не смогли отправить Ли Цзинтяня в операционную, – тихо сказала она.

Чжан Сяолун огляделась и обнаружила, что девушки вокруг неё погружены в своё горе и не замечают её. Чжан Сяолун немного расслабилась и понизила голос, словно секретный агент.

– Вы хотите, чтобы я расспросила доктора о ситуации? Муж моей однокурсницы по колледжу, кажется, работает здесь врачом.

– Понятно. Пока что не нужно, просто держи меня в курсе, – Син Цунлянь закончил говорить и собирался повесить трубку.

Чжан Сяолун расстроилась, она чувствовала себя совершенно бесполезной. Девушка редко принимала поручения, и капитан, чтобы защитить её, не позволил ей добывать дополнительную информацию.

В этот момент в конце толпы произошло какое-то движение. Девушки, стоявшие по всему коридору, внезапно расступились.

Чжан Сяолун встала на цыпочки и увидела, как кто-то идёт из дальнего конца коридора сквозь толпу.

Это была дама в простом платье, с чёрными волосами до плеч и лёгким макияжем. На ней были солнцезащитные очки, и, встретив в коридоре представителей прессы и поклонников, она вежливо сняла их и повесила на воротник.

Дама подошла ко входу в отделение неотложной помощи, обернулась и посмотрела на всех фанатов. Затем она низко поклонилась, но не произнесла ни слова.

Когда девушки увидели эту даму, они в ошеломлении замерли, а затем зашептали:

– Лю-цзе*… Лю-цзе…

*«Цзе» (姐) – китайское обращение, означающее «сестра».

Только тогда Чжан Сяолун вспомнила, что эта дама была менеджером Ли Цзинтяня, Лю Ин.

Наверное, у каждого артиста есть такой менеджер. Агент Ли Цзинтяня казалась скромной и вежливой. Для менеджера крупной звезды она держалась перед поклонниками и журналистами без малейшей доли высокомерия.

– Что происходит? – капитан Син, казалось, почувствовал что-то неладное, услышав шум на другой стороне линии, и несколько раз окликнул Чжан Сяолун.

– Капитан Син… Это менеджер Ли Цзинтяня, она только что прибыла, – тихо ответил девушка.

Ситуация у двери в палату снова стала хаотичной.

У входа в отделение неотложной помощи снова царил хаос. Не только девушки заволновались, приход агента Ли Цзинтяня вызвал ажиотаж и у журналистов.

Сначала они просто брали интервью у фанатов или донимали врачей, оставаясь на периферии, но теперь репортёры расталкивали зевак, пытаясь протиснуться вперёд, чтобы взять интервью у менеджера Ли Цзинтяня, как будто у неё были важные новости.

– О, она что-нибудь сказала?

Среди шума и щелчков камер голос капитана Сина эхом звучал приглушённо, отдаваясь в ухо Чжан Сяолун.

– Она ещё не начала говорить, просто поклонилась, – Чжан Сяолун старательно отчиталась, затем, словно на неё снизошло озарение, сказала: – Капитан Син, я подниму свой телефон повыше. Пожалуйста, не разговаривайте, просто спокойно слушайте.

– Хм-м, – раздалось на другом конце линии.

Чжан Сяолун притворилась, что делает снимок, отключив экран вызова и подняв телефон вверх. В это же время женщина у входа в отделение неотложной помощи наконец медленно заговорила:

– Я менеджер Ли Цзинтяня, Лю Ин. Мы все знаем, что господин Ли сегодня перенёс ужасное нападение. В настоящее время его жизнь находится под угрозой. Но если бы он знал, что во время его борьбы не на жизнь, а на смерть, столько людей так сильно заботятся о нём и любят его, он бы испытал огромное облегчение. Поэтому я хочу поблагодарить всех за вашу заботу о Цзинтяне. Большое спасибо.

Лицо Лю Ин было исполнено достоинства. Её речь была неторопливой с ноткой печали в голосе, что было очень трогательно.

Услышав эти слова, девушки, стоявшие в отделение неотложной помощи, разрыдались.

Словно дети, которых обидели, встретились со своими родителями, готовыми их поддержать.

– Что мне делать?

– Лю-цзе, что нам делать?

– Цзинтянь точно выдержит, верно?

Беспомощные вопросы девушек следовали один за другим.

На самом деле, они не хотели получить определённый ответ. Чего они желали, так это надежды. И всё, что менеджер может сказать фанатам и СМИ, – это, в лучшем случае, слова благодарности и уверенности.

Чжан Сяолун вздохнула, не ожидая ничего большего, чем ерунды, но внезапно госпожа Лю снова поклонилась. Когда она подняла глаза, то уже успела убрать с лица печаль и придать ему торжественное выражение.

– Вы спрашиваете меня, что можете сделать? – Лю Ин обвела взглядом лица всех, кто собрался у входа в неотложное отделение. – Откуда мне знать, что делать?

Чжан Сяолун взглянул на неё и поспешно отвела взгляд. Она сжала телефон и опустила голову.

Голос госпожи Лю был суровым, но она быстро сменила тон и заговорила серьёзно:

– Хотя я не знаю, что делать, но разделяю ваши озабоченность, страх и печаль. Я знаю, что вы хотите спасти его. Врачи делают всё возможное, как и полиция, которая пытается поймать убийцу. Прямо сейчас Цзинтянь ранен, и его состояние остаётся неопределённым. Ваше присутствие здесь влияет на работу врачей и нарушает порядок в больнице. Если действительно любите Цзинтяня, в этот момент вы должны верить, что врачи делают всё, что в их силах. Что ещё более важно, даже если вы обеспокоены, напуганы и опечалены, вы не должны позволять другим думать, что мы, «Фанаты ТяньТяня», неорганизованная и недисциплинированная группа. Пожалуйста, ради Цзинтяня, не нарушайте обычный порядок в больнице. Спасибо вам за сотрудничество и понимание.

Чжан Сяолун был потрясена. Взглянув на женщину с суровым лицом, стоявшую у дверей отделения неотложной помощи, она мгновенно ощутила царственную ауру госпожи Лю. Конечно, Чжан Сяолун не могла закричать вслух, поэтому могла делать это только про себя.

Видеть, как эта женщина столь благоразумна и так профессионально контролирует фанатов во время подобной трагедии, просто невероятно!

Чжан Сяолун снова встала на цыпочки и попыталась разглядеть лицо королевы через промежуток между людьми. Чжан Сяолун заметила, как нахмурилось лицо королевы. Её подбородок был слегка приподнят, а взгляд упал на репортёров СМИ, стоявших позади толпы, когда она продолжила:

– Также я очень благодарна всем присутствующим друзьям из СМИ. Было бы ложью, если бы я сказала, что не хотела присутствия журналистов. Я надеюсь, что вы будете здесь и сможете распространить новости по этому поводу. Я даже надеюсь, что вы сможете это раздуть, потому что мы слишком долго сдерживали свой гнев. Как насчёт артистов? Они тоже люди. Почему творческие люди должны страдать от позора без причины и быть бессильными дать отпор? Теперь, когда Цзинтяня постигла такая участь, независимо от исхода, мы надеемся своим примером показать всему обществу, что, несмотря на то, что мы являемся частью индустрии развлечений и находимся на виду у общественности, мы тоже люди и нуждаемся в неприкосновенности частной жизни. Нам нужны уединение, защита и более безопасная среда. Я не хочу, чтобы трагедия, случившаяся с Цзинтянем сегодня, повторилась с кем-то другим из артистов. Поэтому, пожалуйста, раскрутите это как можно сильнее! – слова королевы были убедительны, и она снова поклонилась.

Хотя на Ли Юн было простое платье, и выглядела она скромной и вежливой, каждое её слово нашло отклик в сердцах у всех присутствующих.

Чжан Сяолун почувствовала, как кровь в её жилах закипает.

Действительно, Цзинтянь получил так много обвинений без всякой причины. Его обидели, жестоко ругали, а теперь ещё и перерезали ему горло. Это уже слишком!

Чжан Сяолун почувствовала странный прилив гнева.

В этот момент она услышала тихое покашливание в трубке, вырвавшее её из пелены ярости. Чжан Сяолун поспешно вернула телефон к уху и услышала мягкий голос консультанта Линя, доносившийся с другого конца линии.

– Как удивительно, – консультант Линь сказал только это.

– Думаю, было довольно хорошо сказано.

Чжан Сяолун почувствовала, как у неё защекотало в носу. Ей показалось, что в словах консультанта Линя что-то не так.

– Действительно, – консультант Линь больше ничего не сказал.

В коридоре было тихо, слышалось только щёлканье камер. Заметив, что на другом конце линии не раздаётся ни звука, Чжан Сяолун снова подняла свой телефон, погасив экран вызова.

Демонстрируя свои невинность и обаяние, королева, смело глядя в яркие вспышки камер, начала свою заключительную речь:

– Многие говорят, что СМИ и знаменитости постоянно используют друг друга. Несмотря на это, я надеюсь, что мы больше не будем враждовать по этому вопросу. Также надеюсь, что наши друзья из СМИ поддержат нас, «Фанатов ТяньТяня», и помогут пережить это трудное время. И наконец, давайте твёрдо верить, что полиция сможет добиться справедливости в отношении Цзинтяня!

Раздались аплодисменты.

Чжан Сяолун обвела взглядом окружающих фанатов Ли Цзинтяня, энергично кивая. Вдруг она почувствовала, что слова королевы только что прозвучали несколько странно.

В этот момент голос Ли Юн повысился, перекрывая аплодисменты:

– Итак, могу я спросить… Есть ли здесь ответственный за это дело сотрудник полиции?

Варианты

Чжан Сяолун вздрогнула.

Зачем эта старшая сестрица подняла этот вопрос? Нужно знать, что можно, а что нельзя говорить. Консультант Линь была прав, эта женщина просто нечто!

После того, как Лю Ин закончила свою речь, атмосфера кардинально изменилась. Толпа у дверей отделения неотложной помощи, следуя подсказке королевы, начала оглядываться по сторонам, надеясь увидеть полицейского.

Однако единственный полицейский здесь… Кажется, я тут одна.

– Похоже, полиция и правда не приехала.

– Как такое может быть?! Цзинтянь так ранен, а полиция ещё не приехала?!

Со всех сторон раздавались вопросы и жалобы.

Чжан Сяолун прекрасно понимала этих людей. В конце концов, их кумир был ранен, поэтому они надеялись, что рядом появится дядя-полицейский, который объяснит ситуацию и пообещает арестовать виновницу и привлечь её к ответственности.

Проблема заключается в том, что…

Чжан Сяолун в страхе опустила голову.

Их так много, что я не осмелюсь выйти вперёд!

Хотя инстинкты подсказывали Чжан Сяолун, что она станет мишенью, если выступит вперёд, но если этого не сделает, кто знает, как СМИ раскритикуют полицию Хунцзина.

– Значит, после такого крупного инцидента полиция никого сюда не прислала?

Конечно же, обнаружив, что поблизости действительно нет никого, имеющего отношение к полиции, тон королевы стал холодным и отстранённым.

Чжан Сяолун вздрогнула. Воспользовавшись моментом, она прошептала в трубку:

– Капитан Син… мне выйти?

На другом конце линии на мгновение воцарилась тишина. Хотя никто не произнёс ни слова, в голове Чжан Сяолун возникла сцена, где капитан Син и консультант Линь смотрят друг на друга и обмениваются идеями.

Девушка спросила, потому что обычный руководитель, вероятно, отправил бы кого-то из своих подчинённых взять вину на себя.

Вскоре она услышала, как к телефону снова вернулся Син Цунлянь. Его дыхание отдавалось в ушах Чжан Сяолун, заставляя её нервничать.

Внезапно она услышала, как человек по телефону сказал:

– Не выходи. Всё в порядке.

В этот момент Чжан Сяолун захотелось отчаянно заплакать, настолько она чувствовала себя жалкой.

***

У входа в торговый центр «Аншэн Интернэшнл», под камфорным деревом.

Ван Чао уже бросился искать различную информацию.

Линь Чэнь стоял снаружи, сопровождая Син Цунляня, пока тот заканчивал телефонный разговор.

Сказав несколько утешительных слов, Син Цунлянь с беспомощным видом повесил трубку. Хотя Линь Чэнь сейчас не разговаривал с девушкой, судя по выражению лица капитана, она, вероятно, была напугана.

– У Сяолун что-то случилось?

– Похоже, она плачет, – Син Цунлянь покачал головой, как бы говоря: «Я не знаю, почему она плачет».

Линь Чэнь едва слышно вздохнул.

Если твой красавец-начальник возьмёт вину на себя, чтобы защитить, естественно, ты будешь тронут. А если ты ещё и девушка, то, скорее всего, заплачешь.

Син Цунлянь собрался достать ещё одну сигарету, но на полпути остановился.

– Кстати, почему менеджер Ли Цзинтяня такой влиятельный?

– Женщины удивительны, – ответил Линь Чэнь.

– Но кажется, слова этой могущественной женщины полны штампов, – сказал Син Цунлянь. – Сначала она показывает слабость, затем утверждает свою власть. Сначала она разделяет общую ненависть, а затем объединяется против общего врага. Неужели люди в индустрии развлечений настолько хитрые?

Линь Чэнь взглянул на него, видя, что он спрашивает это всерьёз.

Раз ты видишь все эти тактические приёмы, значит, ты тоже очень хитрый, да?

Однако такое Линь Чэнь не мог произнести вслух.

– Ты имеешь в виду, что она разделяет «общую ненависть» с фанатами и СМИ, тогда кто же является её «врагом»?

– Похоже, это мы, – Син Цунлянь прислонился к недавно посаженному камфорному дереву и продолжил: – Знаменитый певец внезапно попадает в беду, а его агент настаивает на обращении в полицию. Итак, если бы ты работал в индустрии развлечений, то как думаешь, почему это происходит?

Хотя Син Цунлянь говорил прохладным тоном, его подозрения не были необоснованными. На самом деле, хотя в своей речи менеджер Ли Цзинтяня ни в чём никого не обвиняла, а её слова звучали безупречны, именно это создавало впечатление, что она слишком спокойна и уверена в себе, что было неприятно.

Лин Чэнь честно признался:

– Я не знаю, что это за уловка. В конце концов, трюки никогда не были моей сильной стороной.

Услышав его ответ, Син Цунлянь был ошеломлён на мгновение и не смог удержаться от смеха.

– Консультант Линь, почему это звучит неправдоподобно?

– Капитан Син слишком много думает, – ответил Линь Чэнь.

Син Цунлянь наклонился ближе к нему и продолжил:

– Как думаешь, кто-то в отделении неотложной помощи замышляет выставить Ли Цзинтяня «серьёзно раненым»? Не стали ли мы жертвой какой-то рекламной аферы индустрии развлечений?

Линь Чэнь не стал отрицать его предположения.

– Вполне возможно. Если Ли Цзинтянь и его группа пытаются поднять вокруг этого инцидента шумиху, они могут нацелиться на нас, чтобы помешать полицейскому расследованию, – сказав это, Линь Чэнь покачал головой. – Честно говоря, такой подход слишком глуп. Полиция может бояться общественного мнения, но как оно может остановить расследование, тем более на котором они сами же и настаивают? На самом деле, с тех пор, как Ли Цзинтяню порезали горло, меня не покидает неописуемое чувство, будто я попал в ловушку. Но…

На этом Линь Чэнь замолчал. Он действительно был не из тех, кто любит анализировать свои эмоции в процессе рассмотрения дела, но сейчас он чувствовал себя действительно странно.

– Я думаю, это досадно…

Син Цунлянь облизнул губы и сказал:

– В твоём лексиконе появилось новое слово «досадно»? Почему тебя это раздражает?

– Я не знаю, – Линь Чэнь покачал головой, не в силах описать это странное чувство.

«Досадно» было действительно неточным словом. Возможно, это было то же самое чувство, которое испытывал Линь Чэнь, когда стоял на верхнем этаже торгового центра и видел, как Ли Цзинтянь падает на землю, или даже когда Син Цунлянь развязывал букет роз. Если бы ему пришлось подобрать более подходящее и точное описание, он мог бы сказать только, что эта досада вызвана чувством бессилия.

Анализ эмоций не очень помогает в раскрытии дела…

Линь Чэнь серьёзно задумался над вопросами, связанными с Ли Цзинтянем, и, наконец, безжалостно заявил:

– Судить о том, является ли это раздутой шумихой или нет, можно будет только после того, как мы узнаем об окончательном состоянии Ли Цзинтяня.

Размышляя о крови на сцене, он добавил:

– На самом деле, судя по количеству крови на месте происшествия, трудно сказать, что преступник не повредил сонную артерию Ли Цзинтяня. Если это так, то очень маловероятно, что его удастся спасти.

– Консультант Линь имеет в виду, если бы Ли Цзинтяня выкатили с лицом, закрытым белой простынёй, нам пришлось бы признать, что мы преувеличиваем и предполагаем худшее? Но если бы Ли Цзинтяня выкатили с открытым лицом, и он выглядел так, будто его только что спасли от неминуемой смерти, нам пришлось бы рассмотреть возможность того, что всё это было заговором и он сам инсценировал покушение на себя? Это немного жестоко.

– Хотя оба варианта, «А» и «Б», жестоки, если появится вариант «В», это будет ещё большей головной болью. Поэтому я надеюсь, что третьего варианта не будет, – ответил Линь Чэнь.

На самом деле, консультант не знал, почему все его дурные предчувствия обычно сбывались. Слова были только произнесены, как телефон Син Цунляня снова зазвонил. Бросив взгляд на экран телефона капитана, где высветилось имя Чжан Сяолун, Линь Чэнь понял, что вот-вот получит ответ.

Син Цунлянь принял вызов и включил громкую связь.

– Капитан Син, Ли Цзинтянь вышел!

Голос девушки, доносившийся из динамика, звучал взволнованно. Этот мягкий и приятный голос перекрывался шумом уличного движения, создавая некую иллюзорную обстановку.

Конечно же, это был вариант «Б» – самоубийственный и срежиссированный.

– Как состояние Ли Цзинтяня? Он в сознании? Что сказали врачи? – спросил Син Цунлянь.

– Он в сознании. Как он может быть без сознания? – ответила Чжан Сяолун.

– Операция только что завершилась, а он уже в сознании? – с подозрением переспросил Син Цунлянь.

– Вы не поверите, капитан Син! Ли Цзинтянь вышел на своих двоих!

***

Городская муниципальная больница, коридор перед отделением неотложной помощи.

Чжан Сяолун подняла телефон над головой и недоверчиво уставилась на мужчину, стоявшего у входа в отделение.

Певец в жизни мало чем отличался от своего телевизионного образа. По сравнению со своим слегка отстранённым экранным видом Ли Цзинтянь в реальной жизни выглядел более открытым и доступным. Он по-прежнему был элегантен и красив, хотя его лицо было бледным из-за чрезмерной потери крови.

Ли Цзинтянь медленно сделал несколько шагов, глядя на присутствующих. Его шея была обмотана толстой марлей.

Чжан Сяолун увидела, как мужчина с трудом поклонился, благодаря поклонников за поддержку. Увидев эту сцену, окружающие девушки начали кричать и отчаянно аплодировать, как будто это был лучший праздник в их жизни и это они выжили.

Лицо Ли Цзинтяня было полно благодарности. Его глаза слегка увлажнились, но он ничего не сказал.

Естественно, Чжан Сяолун тоже была безмерно счастлива. Девушка улыбнулась и осмотрела певца с головы до ног. Футболка Ли Цзинтяня была вся в крови, даже его брюки пропитались ею.

Это странно…

Чжан Сяолун внезапно осенило.

Ли Цзинтяню перерезали горло, и он потерял много крови. Даже его футболка и брюки ею испачканы. Так как он может стоять при такой обильной кровопотери?

В этот момент она услышала в трубке голос консультанта Линя:

– Тихонько сфотографируй его, – сказал он.

Услышав это, Чжан Сяолун встала на цыпочки, подняв телефон выше. Щёлкнув певца, девушка быстро отдернула руку, заслужив сердитый взгляд стоявшего рядом человека.

Фотография была быстро отправлена.

На другом конце линии голос консультанта Линя звучал нерешительно:

– Это правда, он вышел.

– Значит, третий вариант? – спросил капитан Син.

Чжан Сяолун не понимала, о чём они говорили, но даже она была полна сомнений и вопросов.

Как кто-то мог выскочить на сцену, чтобы попытаться убить кого-то, но при этом позволить своей жертве выйти живым из отделения неотложной помощи, да ещё и собственными ногами?

Бутафорская кровь

Как могло случиться, что произошло убийство, но не было смерти? На этот вопрос, на самом деле, было много ответов. Например, это может быть дрожащая рука или тупой нож. Или, скорее всего, девушка с букетом не планировала убивать по-настоящему, когда полоснула Ли Цзинтяня ножом по шее, поэтому певец избежал смерти и вышел из отделения неотложной помощи живым.

Конечно, это вариант С, который, казалось бы, выглядел счастливым, но порождал бесконечные домыслы.

– Значит, нам нужно изменить направление расследования? – Син Цунлянь, вероятно, тоже подумал об этом.

Он выглядел немного напряжённым, когда, наконец, закурил сигарету. Синий дым клубился под ослепительным солнцем.

Линь Чэнь на мгновение озадачился.

Если Ли Цзинтянь спланировал это, чтобы раздуть скандал и привлечь внимание общественности, почему он не притворился более жалким? В конце концов, выход из отделения неотложной помощи на глазах у стольких СМИ выглядел слишком смахивающим на рекламный трюк. Именно из-за этого сходства опытный организатор никогда бы не пошёл на такое. Иными словами, если Ли Цзинтянь был жертвой, то оставался вопрос: почему девушка лишь неглубоко порезала ему шею, а не убила его?

Линь Чэнь вспомнил ситуацию на сцене в тот момент: микрофон упал на пол; Ли Цзинтянь зажал рану на шее; между его пальцами сочилась кровь.

Столько крови было потеряно, так что кажется маловероятным, что Ли Цзинтянь выбрался бы живым из отделения неотложной помощи. Что-то явно не так.

– Честно говоря, я думаю, что этот инцидент противоречит человеческой физиологии. Обычный человек не смог бы спокойно ходить после такой кровопотери. Это невероятно, – Син Цунлянь погладил свой подбородок. – Похоже, нам остаётся только обратиться за информацией к мужу нашей коллеги, товарища Чжан Сяолун.

Менеджер Ли Цзинтяня уже обратил внимание всех присутствующих в отделении неотложной помощи на полицию, поэтому, вместо того чтобы активно выразить свою позицию, Син Цунлянь решил провести тайное расследование.

Возможно, только Цунлянь мог так поступить.

– Лучше не привлекать к себе внимания, – сказал Лин Чэнь.

– Тогда, может, нам вернуться и изучить место происшествия ещё раз? – спросил Син Цунлянь.

– Хорошо.

Когда они вернулись в кондиционированный зал, Линь Чэнь посмотрел на часы. Время было самой очевидной подсказкой: было 11:25 утра.

Когда Ли Цзинтяня доставили в больницу, он пробыл в отделении неотложной помощи не более получаса. Этого определённо недостаточно для операции по восстановлению сонной артерии. Единственная возможность заключается в том, что травма Ли Цзинтяня была несерьёзной, а нападавшая действительно проявила милосердие. Итак, ключевым вопросом остаётся кровь. Почему Ли Цзинтянь потерял так много крови?

Син Цунлянь стоял на сцене и разговаривал с коллегой из отдела судебной экспертизы. Собеседник кивнул, присел на корточки и указал на большое пятно крови, которое растеклось по красному ковру.

– Капитан Син, я как раз собирался с вами связаться. Не думаю, что это человеческая кровь.

– Если это не человеческая кровь, то что же это? Кровь животного?

– Тоже маловероятно, – продолжал качать головой эксперт-криминалист, взяв образец ковра на анализ. – Придётся дождаться результатов теста.

Син Цунлянь нахмурился, словно о чём-то догадался, и тоже присел на корточки. Капитан снял перчатки и осторожно прижал пальцы к пятну крови.

Судмедэксперт, казалось, что-то понял и хотел остановить его, но увидел, что Син Цунлянь уже сунул пальцы в рот, чтобы попробовать их на вкус.

Линь Чэнь подошёл к краю сцены и увидел, как Син Цунлянь облизывает пальцы.

– На вкус что-то сладкое, – сказал Син Цунлянь, повернув голову к нему.

Линь Чэнь потерял дар речи.

Слизывать с пальцев кровь жертвы на публике немного чересчур…

Но Син Цунляню, похоже, было всё равно. Он отряхнул штаны и встал.

– Сливки и искусственный краситель – идеальное сочетание.

– Что? – ошеломлённо спросил Линь Чэнь.

– Что-то вроде бутафорской плазмы. Формула превосходная, практически голливудского уровня, – ответил Син Цунлянь, облизывая губы с лёгким удовлетворением.

Судмедэксперт, стоявший рядом, тоже был ошеломлён.

– Что за чертовщина? Это что, постановочное перерезание горла?

Любой, кто столкнулся бы с подобной ситуацией, вероятно, сделал бы тот же вывод.

Син Цунлянь повернул голову, прижал указательный палец к губам и жестом показал судмедэксперту, чтобы тот говорил тише.

Линь Чэнь на некоторое время задумался.

Если это было постановочное убийство с целью создания искусственной шумихи вокруг знаменитости, было бы слишком неразумно использовать девушку, притворявшуюся фанаткой, чтобы перерезать певцу шею на сцене. А затем использовать искусственную кровь для создания иллюзии трагедии, оставляя при этом жестокий букет зелёных роз на сцене. Хотя такой инцидент и мог бы стать резонансным, но всё равно это палка о двух концах. Один неверный шаг мог нанести серьёзный ущерб имиджу артиста. Это не стоило таких усилий, а выигрыш не стоил потерь.

Пока Линь Чэнь колебался, он вдруг услышал, как Син Цунлянь спросил:

– Если это искусственная кровь, разве это не означает, что нам осталось расследовать только одно убийство?

Конечно же, капитан имел в виду бедную птицу, проколотую стеблями роз.

– У меня от этого голова болит, – добавил Син Цунлянь и вздохнул.

***

Естественно, головную боль у Син Цунляня вызывали не искусственная плазма и не певец, имитировавший нападение на себя с перерезанием горла. На самом деле вызвать головную боль у него мог только определённый человек. Один очень упрямый человек.

Ван Чао сидел в кафе-мороженом на втором этаже торгового центра «Аншэн Интернэшнл», заказав смузи со вкусом матча. Потягивая холодный напиток, он пытался найти ответы на два вопроса, которые задал ему Линь Чэнь.

Первый: личность и прошлое Ли Цзинтяня. Второй: почему сегодня так много фанатов присутствовало на выступлении Ли Цзинтяня?

Кондиционер в кафе работал на полную мощность, а молодая официантка казалась юноше красивее, чем в других местах.

Задав ключевые слова для поиска, Ван Чао сделал большой глоток холодного напитка. Прежде чем он успел проглотить эту порцию, ноутбук издал звуковой сигнал, сообщая о завершении выборки.

Юный техник допил напиток, сел на диван, скрестив ноги, и начал листать результаты поиска. Он проскроллил полосу прокрутки вниз, внимательно изучая результаты.

Честно говоря, Ван Чао не особо интересовался сплетнями из развлекательной индустрии. Возможно, гетеросексуальные мужчины по природе своей не любят подобные интриги и душераздирающие истории.

Однако сплетни о Ли Цзинтяне были действительно более невероятными, чем любая мелодрама. Чем дольше Ван Чао читал, тем больше погружался в статьи, даже не заметив, как кто-то распахнул стеклянную дверь кафе-мороженого.

– Так мило.

Ван Чао почувствовал, что кто-то присел рядом с ним. Человек склонился к юноше, произнеся эту фразу.

– Эй, заткнись и не разговаривай со мной.

Ван Чао взмахнул рукой, пытаясь отмахнуться от этого человека, как от мухи. Но человек продолжал наклоняться, чтобы заглянуть в экран ноутбука, поэтому юноша оттолкнул его в голову. Когда его рука коснулась волос другого человека, Ван Чао внезапно ощутил покалывание, которое передалось от кожи прямо к мозгу. Только тогда подросток понял, кто сидит рядом с ним.

– Босс, что ты здесь делаешь?! – он вскочил, а затем с грохотом опустился обратно. – Ты не говорил, что придёшь! Ты меня до смерти напугал!

– Господин Сяо Ван, я и не знал, что у тебя такое хобби.

Син Цунлянь достал сигарету и, скривив губы, посмотрел на кричащий заголовок на экране.

На экране была новость, но по сравнению с заголовком сопровождающая его картинка была ещё более вызывающей: пара чёрных кружевных трусиков, брошенных на грязную постель.

Ван Чао инстинктивно попытался прикрыть монитор, но затем почувствовал, что с ним поступают несправедливо.

– Капитан, сам веди себя прилично. Что за грязные мыслишки?! Я просто расследую дело!

Линь Чэнь сидел напротив и наблюдал за тем, как эти двое препираются перед ним. Он не видел изображение на экране, но у консультанта было ощущение, что эти двое обсуждают что-то интимное.

– О, господин Сяо Ван, в твоём возрасте иметь такое хобби – это нормально, – Син Цунлянь погладил подростка по голове, понимающе глядя на него.

– Чёрт возьми, капитан, не думай, что я какой-то мерзкий извращенец!

Ван Чао попытался отстраниться, но Син Цунлянь втиснул его в промежуток у окна, отрезав парнишке единственный путь побега.

– Ну и ну! Я и не знал, что у тебя такой вкус! Хотя это немного слишком… – сказал Син Цунлянь, оглядывая Ван Чао с головы до ног, затем повернул голову и прочитал заголовок: – «Принцесса в приватной комнате зарабатывает 100 тысяч юаней в день, шокируя зрителей своими разнообразными необычными игрушками».

Услышав, как Син Цунлянь читает это вслух, Ван Чао мгновенно покраснел.

Хотя Линь Чэнь понимал, что молодой человек, вероятно, пытается найти какие-то ключевые подсказки, его застенчивый вид был настолько милым, что мужчина не смог удержаться от смеха.

Вероятно, из-за того, что он больше не желал разговаривать с Син Цунлянем, подросток повернул голову и серьёзно посмотрел на Линь Чэня.

– А-Чэнь, это действительно зацепка, связанная с делом Ли Цзинтяня!

– О… – протянул Линь Чэнь, понизив голос, и медленно добавил: – На самом деле, ты можешь делать всё, что захочешь. В конце концов, ты ещё молод. Тебе просто нужно обращать внимание на безопасность, так что будь осторожен.

– А-Чэнь! – перебил его подросток, полный стыда и гнева.

Повороты

Видя, что подросток вот-вот дойдёт до грани возмущения от стыда, Линь Чэнь остановился и тихонько кашлянул.

Капитан уголовной полиции, который сначала сидел, подпирая подбородок рукой, мгновенно выпрямился и переключился с того, что дразнил ребёнка, на обычный рабочий режим.

– Какое отношение новости из ночного клуба имеют к Ли Цзинтяню? – спросил Син Цунлянь.

Возможно, из-за чрезмерного просмотра сенсационных светских сплетен тон Ван Чао стал таинственным, как будто он собирался сообщить пикантные подробности, которые шокировали бы весь город.

– Знаете, почему Ли Цзинтянь произнёс те слова на сцене? – спросил юный техник.

Услышав вопрос Ван Чао, Линь Чэнь на мгновение вспомнил тот момент, когда Ли Цзинтянь обратился со сцены к своим фанатам. Это было что-то вроде: «Недавно кое-что произошло. Спасибо за вашу поддержку». Затем он добавил: «Я просто хочу сказать, что вы вольны судить о том, что правильно, а что – нет».

Любой бы понял, на что намекают эти слова. За таким подтекстом, очевидно, скрывалась пикантная история.

– Почему он так сказал? – спросил Линь Чэнь.

– Потому что он кое в чём замешан! – громко прошептал Ван Чао.

Подросток бросил на него взгляд, говоривший: «Попроси меня рассказать тебе и боссу».

Мужчины уставились друг на друга и одновременно замолчали.

На самом деле Линь Чэнь подозревал, что Ли Цзинтянь не пытался повысить свою популярность из-за спада в карьере, но он, вероятно, мог быть замешан в каком-нибудь скандале в сфере развлечений, возможно, в любовной связи или спонсорской сделке. Поэтому ему срочно нужно было придумать что-то, чтобы отвлечь внимание общественности и привлечь сочувствие.

Как и ожидалось, видя, что никто из них не реагирует, Ван Чао разозлился.

– Вы не хотите спросить меня, в чём он замешан?

Линь Чэнь увидел, как Син Цунлянь подмигнул ему, как бы говоря: «Этот парень хочет, чтобы я его побил?»

– Что это за дело? – спросил Линь Чэнь и вздохнул.

Не успел он договорить, как Ван Чао внезапно закричал:

– Ли Цзинтянь подозревается в изнасиловании, чёрт возьми!

– Подожди… – перебил Син Цунлянь. – Ли Цзинтянь подозревается в изнасиловании?

– Да-да, чёртов капитан. Это просто смешно, понимаете? Я в жизни не видел такой нелепой истории!

Сказав это, Ван Чао скрестил ноги и изобразил на лице выражение «Умоляйте меня». Это было настолько явное поддразнивание, что Син Цунлянь не удержался и отвесил мальчишке затрещину, как и ожидалось.

– Не держи нас в напряжении!

Из-за предвкушения у парнишки загорелись глаза, и ему было всё равно, что его только что поколотил начальник.

– Дело вот в чём. Две недели назад тёмной и ветреной ночью в полицейский участок ворвалась женщина в порванной одежде. Её лицо было покрыто синяками, и она была полуголой. Опытный полицейский сразу понял, что произошло! Вскоре девушку проводили в комнату отдыха полицейского участка, где женщина-полицейский принесла ей чашку горячей воды и одеяло. Девушка, казалось, всё ещё находилась в состоянии посттравматического стресса и не могла связно говорить. Благодаря осторожным уговорам женщины-полицейского она наконец рассказала, что случилось! – на этом месте подросток сделал паузу, а затем продолжил в том же духе: – Девушка сказала, что её изнасиловали, а преступником оказался не кто иной, как Ли Цзинтянь – известный певец, который как раз гастролировал в их краях!

В этом месте своего рассказа Ван Чао хлопнул ладонью по столу. Его описание было настолько ярким и реалистичным, что казалось, будто все они смотрят прямую трансляцию.

Линь Чэнь понятия не имел, почему Ван Чао так интересно рассказывать подобные истории. Он взглянул на Син Цунляня, который потирал лоб, словно давая понять, что не имеет к этому парню никакого отношения.

Линь Чэнь тоже чувствовал себя беспомощным, но не стал перебивать его, а вместо этого охотно спросил:

– И что было дальше?

– А теперь кульминационный момент драматического шоу!

Произнеся это, Ван Чао щёлкнул пальцами, что было обычным жестом, которым заказывают выпивку в баре. Линь Чэнь заметил, как пульсируют вены на висках Син Цунляня.

Затем консультант взглянул на официантку за стойкой – девушка с двумя косичками была полностью поглощена рассказом. В этот момент, услышав щелчок пальцев, она вздрогнула и потянулась за стаканом. Через некоторое время она налила лимонад господину Сяо Вану, который рассказывал эту историю, и принесла напиток за столик.

Отдав газировку, официантка вернулась на прежнее место, подпёрла подбородок рукой и достала картофельные чипсы, как будто с нетерпением ждала продолжения.

Предположительно, эту информацию можно было легко найти в интернете и она не являлось конфиденциальной, поэтому Линь Чэнь и Син Цунлянь не стали мешать Ван Чао продолжать свой рассказ.

Под хруст чипсов Ван Чао гордо сделал глоток своего напитка.

Син Цунлянь не выдержал и снова шлёпнул его по затылку. Подросток, которого только что ударили, чуть не подавился своим напитком и закашлялся.

– Товарищ Лао Син, судя по вашему поведению, кто-то не хочет дослушать историю до конца, да?

– Действительно, есть тут один, кто хочет просто умереть.

Син Цунлянь не двинулся с места, он просто отвернулся и осторожно потушил сигарету.

Ван Чао замолчал, а выражение его лица стало холодным. Парнишка быстро продолжил:

– Когда об этом узнали в местной полиции, это стало громким делом, возможно, даже масштабным. Согласно процедуре, они проверили девушку с помощью теста на изнасилование. Результат был получен быстро. Девушка действительно подверглась насильственному половому акту, у неё были следы разрыва влагалища, но… В ходе теста на изнасилование в теле девушки не было обнаружено следов спермы, поэтому был сделан соответствующий вывод – подозреваемый, скорее всего, пользовался презервативом.

Услышав это, Линь Чэнь нахмурился.

История о бедной девушке, над которой издевался знаменитый актёр, была слишком трагичной, но на лице подростка, когда он рассказывал эту сплетню, был живой интерес. Линь Чэнь подумал, что, учитывая совестливость Ван Чао, он не стал бы так легкомысленно относиться к жестокому случаю изнасилования.

В этой истории должен быть какой-то поворот.

Как и ожидалось, Ван Чао щёлкнул пальцами и продолжил:

– Жертва была такой жалкой, и было подтверждено, что она подверглась насильственному половому акту. Даже если бы полиция захотела замять это дело, они не смогли бы, поэтому им оставалось только быстро создать оперативную группу для расследования дела об изнасиловании. Они немедленно оцепили место преступления, где, по словам девушки, произошло преступление.

– И где было место преступления?

– В отеле, в котором остановился Ли Цзинтянь!

– Это нехорошо, – услышав это, сказал Син Цунлянь.

– Почему нехорошо? – спросил Ван Чао.

– В отеле наверняка есть камеры наблюдения, – вставил Линь Чэнь, немного подумав. – Если бы Ли Цзинтянь действительно хотел что-то с кем-то сделать, он бы не выбрал место, где легко оставить улики.

– А-Чэнь, ты такой умный! – Ван Чао слегка хлопнул в ладоши, похвалив его с несколько подобострастным, но искренним видом. – Но это всё равно правда. Жертва также сказала, что её изнасиловали в президентском люксе, где остановился Ли Цзинтянь!

– Так что, местная полиция поехала туда?

Ван Чао кивнул.

– Да! Для обыска номера в отеле ордер не требуется, поэтому группа вооружённых до зубов полицейских нагло ворвалась в номер Ли Цзинтяня. Пишут, что, когда они ворвались, Ли Цзинтянь принимал душ, и его агент тоже была в номере. Очевидно, когда она увидела полицию, лицо менеджера позеленело! – Ван Чао вдруг отвлёкся: – Кстати, вы знали, что агент Ли Цзинтяня потрясающе красивая женщина?

– Зачем нам знать о такой ерунде? – нетерпеливо спросил Син Цунлянь.

– Эй, капитан, ты не понимаешь, – сказал Ван Чао, качая головой. – Я покажу фотографию той девушки и менеджера Ли Цзинтяня, тогда ты всё поймёшь.

Сказав это, юноша действительно начал искать фотографии, продолжая болтать.

– Кстати, когда Ли Цзинтяня доставили в полицейский участок, он был лишь в одном халате!

Ван Чао нажал на сенсорную панель и повернул экран ноутбука: слева и справа были снимки двух женщин. На фотографии слева была жертва, обвинившая Ли Цзинтяня в изнасиловании, а на фотографии справа – прекрасный агент Ли Цзинтяня.

Хотя сравнение может быть неуместным, но по сравнению с достойной и красивой женщиной справа, жертва слева кажется…

Линь Чэнь искал в своём сердце подходящие слова. Это было похоже на разницу между сиянием солнца или луны и светом светлячков. На самом деле, жертва не была уродливой – у неё была слегка желтоватая кожа, а сама она выглядела маленькой и чересчур худой. Волосы у неё были золотисто-жёлтого цвета, тугие и вьющиеся. Чётко очерченные брови и густая подводка для глаз придавали ей особенно соблазнительный вид. Уже от одного этого внешнего облика Линь Чэнь чувствовал сильный запах ветра и пыли*.

*Термин, используемый, как правило, для описания женщин, которые выглядят неразборчивыми в связях (аналог проститутки/шлюхи/потаскухи).

– Теперь вы понимаете? – Ван Чао вздохнул. – Вокруг Ли Цзинтяня всегда вертятся красивые женщины, такие как его менеджер, но он вдруг увлёкся подобной девушкой? Насколько же она должна быть хороша в постели? У Ли Цзинтяня, должно быть, очень специфический вкус, иначе как он мог пойти на такое?

– Продолжай дальше и не комментируй, – предупредил Линь Чэнь.

На этот раз Ван Чао проявил поразительное послушание. Он не стал развивать тему вкуса и вернулся к рассказу.

– Поскольку жертва сказала, что местом преступления был гостиничный номер Ли Цзинтяня, полиция, конечно, начала обыск. Но… – Ван Чао развёл руками, – не было никаких улик. Не было обнаружено ни волос, ни выделений телесных жидкостей, ни других следов жертвы. Короче говоря, не было вообще ничего.

– Номер убирали? – спросил Син Цунлянь.

– Нет. В отеле не было записи об уборке, а уборщицы заявили, что они не убирали номер.

– А как насчёт видеонаблюдения? – снова спросил Син Цунлянь. – Записи с камер…

Ван Чао вздохнул.

– Записи с камер круглосуточного наблюдения показывают, что в течение 24 часов жертва не появлялась в гостиничном номере Ли Цзинтяня. Так как певец остановился в президентском люксе, для входа на тот этаж требовалось иметь специальную ключ-карту. Никто не мог попасть туда просто так.

Услышав это, Линь Чэнь и Син Цунлянь молча переглянулись.

– Это чертовски странно, верно? – Ван Чао взволнованно вздохнул и снова продолжил свой рассказ: – Если так подумать, Ли Цзинтянь воистину несчастный человек. Как раз когда его доставили в полицейский участок для оказания помощи в расследовании, кто-то проболтался и слил эту новость. У дверей полицейского участка певца поджидала большая группа репортёров, которые сделали множество неловких фотографий, на которых Ли Цзинтянь был запечатлён в халате.

Молодой человек больше не довольствовался просто пересказом истории, выведя на экран ноутбук все фотографии, сделанные репортёрами в тот момент.

На снимках некогда элегантного певца заковали в наручники, сопровождая в полицейский участок. Волосы артиста были ещё мокрыми, а на ногах были простые тапочки. Мужчина в отчаянии опустил голову, пытаясь скрыть своё лицо. Но несмотря на это, не смог избежать вспышек фотоаппаратов и камер журналистов.

Ван Чао пролистал фотографии, одна за другой мелькавшие перед глазами Линь Чэня. Певец на фотографиях выглядел смущённым, несчастным и даже пристыженным.

Его личная жизнь была выставлена напоказ общественности. В тот момент он потерял человеческое достоинство.

Линь Чэнь представить себе не мог, как бы расстроились поклонники Ли Цзинтяня, увидев эти фотографии. Теперь он понял, почему сегодня в торговом центре было так много фанатов, которые неистово поддерживали своего кумира.

– Ужасно, правда? – Ван Чао вздохнул и добавил: – Это ещё не самое худшее. Как раз в тот момент, когда Ли Цзинтяня доставили в полицейский участок в одном халате, в интернете распространилась фотография Ли Цзинтяня и той девушки в постели. Подумайте сами, разве это не подстава?

– Это было подстроено? – Линь Чэнь замер, сочтя это немыслимым, а затем задал следующий вопрос: – Фотография в постели была подделкой?

– Ну, это просто до смешного мелодраматичная история. Я только что проанализировал эту фотографию и убеждён, что она поддельная. Налицо явные признаки фотошопа!

– То есть кто-то действительно подставил Ли Цзинтяня? – Син Цунлянь внезапно поднял голову.

– Не знаю, подстава это или нет, но, по-моему, жизнь Ли Цзинтяня поистине ужасна.

– Просто продолжай рассказывать и не делай никаких эмоциональных замечаний. Это бессмысленно, так как нам нужны факты и доказательства, – предупредил Син Цунлянь.

– Правда в том, что нет никаких доказательств… – Ван Чао снова отхлебнул из своего стакана, допив напиток, и оглянулся на молодую официантку, стоявшую за стойкой, после чего продолжил: – В интернете так много способных людей, которые, конечно, быстро поняли, что это подделка. Фанаты Ли Цзинтяня поначалу были в замешательстве, но теперь, когда всплыла история с фальшивой фотографией, они просто сошли с ума! Они начали нападать на девушку, которая обвинила Ли Цзинтяня в изнасиловании.

– Подожди! – перебил Син Цунлянь. – Разве информация о жертве не должна быть конфиденциальной?

– Само собой разумеется, что так и должно быть, но кто-то её слил. Вероятно, это сделал врач или медсестра в больнице, где проводили тест на изнасилование. В любом случае в результате личная информация девушки оказалась в сети, – по мере того, как Ван Чао говорил, он снова начинал волноваться. – Интернет-пользователи действительно обладают огромной властью. К тому же, в фан-комьюнити «Фанаты ТяньТяня» числится более миллиона поклонников по всему миру. Они в мгновение ока узнали всё об этой девушке. Угадайте, чем она занимается?

– «Перелётная птичка»*? – спросил Син Цунлянь.

*Термин, используемый для обозначения секс-работников/проституток.

Так называемая «перелётная птичка» была термином для обозначения проституток и относилась к тем, у кого не было постоянного места жительства. Они продавали себя на улицах, зазывая клиентов, а некоторые искали работу в отелях.

– Чёрт возьми, босс, почему ты всё знаешь? – Ван Чао был шокирован. – Ты кажешься довольно опытным!

Ван Чао сам не понял, что он только что ляпнул, пока не закончил свою мысль. Прежде чем Син Цунлянь успел его ударить, мальчишка обнял его за бедро и сказал:

– Капитан, прости, мне очень жаль. Я беру свои слова обратно. Даже если бы ты был холостяком тысячу лет, ты бы не стал снимать проститутку. Хотя, честно говоря, я очень обеспокоен тем, как ты решаешь свои личные физиологические потребности. Хочешь, вечером я дам тебе одну горячую подборку, а? – молодой человек подмигнул, говоря это.

Услышав это, Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня. На самом деле, ему тоже было очень интересно узнать об этом.

Син Цунлянь слегка кашлянул и сменил тему:

– Есть ли какие-либо доказательства того, что жертва действительно является «перелётной птичкой»?

Прежде чем Линь Чэнь успел оценить реакцию Син Цунляня, он внезапно понял, что означала «перелётная птичка», о которой говорил капитан.

Розы и птичка…

В этот момент Линь Чэнь почувствовал, как по его телу пробежал холодок. Он поднял глаза и увидел, что Син Цунлянь смотрит на него серьёзным взглядом и качает головой. Син Цунлянь имел в виду следующее: «Не говори этого при Ван Чао». Линь Чэнь понял это, выровнял дыхание и попытался унять дрожь по всему телу.

– То, что она «перелётная птичка», ещё не значит, что Ли Цзинтянь не совершил изнасилование, – произнёс Син Цунлянь с серьёзным видом.

– Капитан, конечно, ты прав, но разве не знаешь, насколько сильны фанаты? Они быстро откопали давний полицейский отчёт.

– Тот, который ты изучал, когда мы пришли?

– Верно, – Ван Чао кивнул. – Я действительно не понимаю, как они смогли это найти. Короче говоря, кружевное бельё, которое ты только что видел на экране, на самом деле было изображением из отчёта. Репортёр, сообщивший об этом инциденте, также приложил фотографию, а на нём…

– Там, случайно, не жертва?

– Всё верно. Чтобы не осквернять ваши чистые сердца, позвольте мне вкратце рассказать вам о содержании этого репортажа. Давным-давно жил-был журналюга, который был очень праздным человеком. Он посещал ночные клубы с очень нечистыми намерениями. Как-то он пробрался в один очень низкопробный местный ночной клуб. Я имею в виду, все знают, зачем он пошёл в такое место… Дерьмо. Я не знаю, какая газета опубликовала бы столь вульгарный репортаж, но в любом случае в своей статье он написал о множестве странных игр, которые сейчас популярны в ночных клубах. Как правило, они связаны с сексуальным насилием. Короче говоря, это было очень-очень странно. Среди различных типов «сценариев» одной из самых популярных была игра в изнасилование. В репортаже также говорилось, что некоторым из постоянных VIP-гостей клуба особенно нравилась эта игра «Притворное изнасилование», поэтому администрация заведения для этого нанимала проституток.

– Фанаты Ли Цзинтяня увидели этот репортаж, потом нашли журналиста, который освещал этот инцидент, что косвенно доказало, что «жертва» предоставляла гостям эту особую секс-услугу, верно? – спросил Син Цунлянь.

Ван Чао сказал:

– Более того. Жертва не только оказывала эти услуги, но знаете, как она стала проституткой? На самом деле, изначально девушка просто работала в ночном клубе. В предыдущем таком же заведении, где она работала, жертва обвинила одного из посетителей в изнасиловании, поэтому её оттуда выгнали.

Услышав это, Линь Чэнь внезапно поднял голову.

Теперь история, кажется, прояснилась. Пыльная «перелётная птичка», неоднократно замешанная в ложных обвинениях и использовавшая поддельную фотографию, чтобы обвинить знаменитого певица в изнасиловании без каких-либо доказательств. Любой, у кого есть здравый смысл, точно бы знал, как оценить это дело.

Ван Чао поманил рукой Линь Чэня и Син Цунляня поближе и, понизив голос и зашептал:

– А-Чэнь, босс, позвольте мне кое-что вам рассказать. Позже я просмотрел файлы. «Перелётная птичка» призналась в содеянном и отказалась от своих показаний после того, как фанаты разоблачили её личность. Она боялась, что полиция ей не поверит, поэтому солгала и сказала, что была изнасилована Ли Цзинтянем в его президентском номере. Настоящее место преступления на самом деле находилось в клубе, но упомянутый ею клуб был самым элитным в том районе. Полиция посчитала, что такой «перелётной птичке», как она, невозможно попасть в такое престижное заведение, поэтому…

– Значит, местная полиция не пошла в тот клуб для расследования, верно?

– Кто поверит такому противоречивому признанию? Узнав, что её заявление было ложным, полиция быстро закрыла дело.

Линь Чэнь опустил глаза.

Хотя он не стал бы выносить субъективное суждение, основываясь на личности жертвы и её профессии, в этом деле об изнасиловании вероятность ложного обвинения Ли Цзинтяня была слишком велика. Даже если консультант и испытывал к девушке сочувствие, все доказательства указывали на Ли Цзинтяня как на истинную жертву.

Линь Чэнь не знал, что сказать.

В этот момент Син Цунлянь внезапно спросил:

– Ты можешь узнать, в каком городе произошло преступление?

– Капитан, ты должен быть знаком с этим местом, это было в Фэнчуне.

Услышав это, Син Цунлянь помрачнел, что случалось нечасто.

– Насколько я знаю полицию Фэнчуня, они не прекращают расследование только потому, что жертва меняет свои показания. Что происходит?

Услышав эти слова, Линь Чэнь внезапно вспомнил, что сказал ему Хуан Цзэ: первая запись в досье Син Цунляня касалась его назначения в город Фэнчунь.

Если это команда, которая ранее работала с Цунлянем, вряд ли они отказались бы продолжать расследование только потому, что жертва изменила свои показания.

Ван Чао украдкой взглянул на Син Цунляня и сказал:

– Капитан, возможно, ты не знаешь, но личность Ли Цзинтяня на самом деле немного запутана.

– Личность? – пока Син Цунлянь говорил, Линь Чэнь почувствовал на себе его взгляд. – Он же не очередной наследник какой-нибудь влиятельной семьи, верно? Среди четырёх крупных семейств Севера и Юга, кажется, нет фамилии «Ли»?

Линь Чэнь прекрасно понимал Син Цунляня. На самом деле, его не особо волновало, подставила ли девушка Цзинтяня или нет. Что его волновало, так это то, сделали ли его бывшие коллеги всё возможное для расследования этого дела.

Ван Чао подмигнул Син Цунляню, как будто намекая на что-то.

– Кстати, было бы проще, если бы это был кто-то из элиты. Личность Ли Цзинтяня связана с дипломатическими вопросами. Эй, почему ты ничего не знаешь? Ли Цзинтянь не китайский певец, он из Синьни*.

*是新尼 – какая-то выдуманная страна, мы с китаистом оказались в тупике. Анлейтеры тоже не определились, называя её то Новой Зеландией, то Непалом. Оставили перевод пиньиня по Палладию.

В этот момент Линь Чэнь немного растерялся.

Почему этот вопрос связан с дипломатическим статусом Ли Цзинтяня?

Однако он также примерно представлял, в каком затруднительном положении находится полиция Хунцзина.

Даже обычные люди пасуют, когда сталкиваются с иностранцами. Более того, доказательства того, что Ли Цзинтяня подставили, настолько очевидны, что, если бы его не отпустили, ярые поклонники артиста были бы не только недовольны, но и при неосторожном обращении с этим делом произошёл бы дипломатический скандал, что было бы совсем не весело.

– Неужели иностранцы настолько могущественны? – недовольно спросил Син Цунлянь.

Ван Чао бросил на своего босса взгляд, полный паранойи, и про себя воскликнул: «Чёрт возьми, конечно, тебе-то всё равно!»

– Но ты знал, что дедушка Ли Цзинтяня был послом от Синьни в нашей стране? – парнишка всё-таки не смог сдержать недовольство в своём голосе. – Ты же понимаешь, что это значит, так?

– Господин Ли? – удивился Син Цунлянь. – Ли Цзинтянь – внук Лао Ли?

– Совершенно верно, – Ван Чао развёл руками. – Его можно считать потомком знатного рода, верно? Но даже при таком статусе Ли Цзинтянь не афишировал это. На самом деле, я думаю, он довольно скромный человек. С его характером и статусом, думаю, Ли Цзинтянь не стал бы насиловать какую-то «перелётную птичку»!

Молодой человек произнёс это, словно закончил торжественную речь. Он вздохнул с облегчением и уже собирался поднять свой стакан с лимонадом, когда услышал, как Син Цунлянь сказал:

– Тогда нам следует продолжить расследование.

Услышав это, Ван Чао внезапно рухнул на стол и несколько раз ударился о него головой. Казалось, он был в полном отчаянии, потому что совершенно не мог общаться со своим невыносимым начальником.

Взлёты и падения

Долгое время после этого никто из них троих не произносил ни слова.

Линь Чэнь прекрасно понимал, что Ван Чао онемел, а вот угрюмое выражение лица и молчание Син Цунляня свидетельствовали о его недовольстве ходом расследования.

Я и сам не знаю, что тут сказать.

Теперь, когда он подумал об этом, причина, по которой фанаты Ли Цзинтяня как сумасшедшие пытались попасть в международный торговый центр «Аншэн», заключалась просто в том, что они хотели поддержать своего обиженного кумира. А последовавший за этим инцидент с перерезанным горлом был чем-то совершенно неожиданным.

С этой точки зрения давка выглядит не как постановка, а скорее как несчастный случай.

На самом деле, когда Ли Цзинтяню перерезали горло, Линь Чэнь подумал, что это было относительно простое дело об убийстве, а когда появился букет роз со спрятанным в нём содержимом, решил, что это было эмоционально жестокое убийство. Однако после появления менеджера Ли Цзинтяня перед отделением неотложной помощи и последующего ухода Ли Цзинтяня, дело стало ещё более сложным и запутанным.

Если к этому делу о ранении добавить инцидент с изнасилованием, то всё постепенно погрузится в поистине жуткую пропасть.

Наконец, тишину в магазине нарушила официантка. Внезапно зазвучала зажигательная танцевальная музыка. Девушка, не ожидавшая, что зазвонит её телефон, поспешно ответила, присев у барной стойки.

– ЛинЛин, я веду прямую трансляцию. Зачем ты звонишь?

В это же время зазвонил телефон Син Цунляня.

Линь Чэнь поднял глаза. Син Цунлянь показала ему слово «Чжан Сяолун» в идентификаторе вызывающего абонента, затем нажал кнопку ответа – раздался пронзительный голос женщины-полицейского.

– Капитан Син, я уже проверила то, что вы просили меня расследовать. Муж моей одноклассницы помог в этом деле. Ли Цзинтянь был ранен в шею. Хотя порез выглядит длинным, на самом деле он поверхностный, артерию не задело. Несколько десятков швов будет достаточно для такой раны.

Как и ожидалось, жестокий инцидент с перерезанием горла, вызвавший весь этот беспорядок в торговом центре, был не более чем сценическим эффектом.

– Понятно. Большое спасибо, – поблагодарил Син Цунлянь.

Он уже собирался повесить трубку, как вдруг Чжан Сяолун, совсем как официантка в кафе-мороженом, понизила голос и осторожно сказала:

– Капитан Син, пожалуйста, не вешайте трубку. Я сидела на корточках у отделения неотложной помощи, когда услышала, как фанаты говорили, что Ли Цзинтянь опубликовал новый пост в Weibo. Его здешние поклонники сходят с ума. Пожалуйста, проверьте, что происходит.

В этот момент официантка за стойкой, которая вела прямую трансляцию, внезапно воскликнула:

– Ли Цзинтянь что, идиот? Что он делает, публикуя подобные посты в Weibo?

Прежде чем Син Цунлянь успел что-то сказать, Ван Чао уже быстро открыл аккаунт Ли Цзинтяня в Weibo.

У аккаунта певца были десятки миллионов подписчиков, но количество постов в ленте невелико. Если отсортировать записи в хронологическом порядке, последний пост Ли Цзинтяня гласил:

> Мой аккаунт только что взломали. Публикация принадлежит не мне. Пожалуйста, будьте осторожны с комментариями.

Ван Чао с сожалением хлопнул себя по лбу.

– Ох, я забыл и не следил за аккаунтом Ли Цзинтяня в Weibo!

– Аккаунт Ли Цзинтяня в Weibo был взломан? – недоверчиво спросил Син Цунлянь. – Что за идиотский пост он только что опубликовал?

– Легко найти, что он только что опубликовал. Капитан, позвольте мне продемонстрировать свою силу, забравшись за кулисы Weibo и показав вам логи!

Сказав это, Ван Чао отпил глоток холодной воды из стакана и посмотрел на Син Цунляня сияющими глазами, как домашний питомец, ожидающий похвалы. Естественно, Син Цунлянь снова жестоко избил его.

– Думаешь, я не знаю? Зачем проверять логи? Ты просто хочешь порыться в Weibo? Кто-то уже наверняка сделал скриншот.

– Босс, не сердись. Я просто об этом не подумал, – Ван Чао улыбнулся.

Парнишка сразу же начал вводить ключевые слова в поисковую строку. После ввода «Ли Цзинтянь» посыпались бесчисленные результаты. На данный момент имя певца уже заняло лидирующие позиции в поисковой выдаче, и их популярность продолжала расти, что свидетельствовало о том, что в этот момент множество людей искало новости о нём.

Вскоре они наткнулись на скриншот удалённого поста. Нажав на увеличенное изображение, троица обнаружила, что скриншот с Weibo на самом деле был довольно наглядным и простым.

Это было селфи Ли Цзинтяня после того, как ему зашили рану в отделении неотложной помощи. На снимке певец слегка наклонил голову, словно траурный лебедь. Плотные швы на его шее напоминали багровую сороконожку. Повсюду были следы крови, так что это выглядело устрашающе.

Подпись к фотографии была ещё проще и состояла всего из пары слов:

> Не держите обид.

Хотя селфи Ли Цзинтяня выглядело ужасно, в целом это был довольно лаконичный пост. После того, как знаменитость получил травму, он сообщил фанатам о своей травме и выразил надежду, что они не будут возмущаться.

Хотя такое отношение может показаться слишком наигранным и обманчивым, но, если звезда публикует подобные посты ради защиты своего имиджа и в качестве пиара в кризисной ситуации, это выглядит безобидно и не вызовет возражений со стороны поклонников. Сам по себе пост на Weibo не вызывает удивления и не является чем-то необычным. Странно то, что Ли Цзинтянь удалил его, а также выступил с заявлением, в котором утверждает, что только что опубликованное селфи стало результатом взлома его аккаунта.

Лин Чэнь не мог понять, зачем кому-то понадобилось публиковать такой обычный пост после взлома чужого аккаунта на Weibo. Кроме того, в удалённом посте была более важная проблема, которая была обнаружена «неравнодушными пользователями сети».

> @MeatMeatMeatChowder: Что за чушь?! Взлом аккаунта?! Это же твоё собственное селфи в отделении неотложной помощи. Кто мог взломать аккаунт, чтобы опубликовать такое?!

> @LittleTomatoSlicedNoodles: Да пошёл ты на хуй! Ли Цзинтянь, ты действительно считаешь всех вокруг идиотами, да?

> @LongLongDuck: Чего и следовало ожидать от цветущего белого лотоса*. Образ никогда не меняется!

*Описывает человека, который внешне безупречен, но внутри является полной противоположностью.

Взгляд Линь Чэня скользнул по репостам.

Ван Чао, сидевший напротив него, раздражённо скроллил полосу прокрутки. Затем Линь Чэнь услышал, как мальчик сказал:

– Как же стыд! У Ли Цзинтяня проблемы с мозгом? Он опубликовал своё селфи в отделении неотложной помощи, а затем удалил его, заявив, что его аккаунт был взломан?

Ван Чао облизнул губы. Среди репостов он быстро нашёл основной аккаунт агента Ли Цзинтяня. Минуту назад Лю Ин репостнула сообщение Ли Цзинтяня о том, что его аккаунт был взломан, добавив комментарий:

> @LiuYing: Что именно вы хотите сделать с Цзинтянем? Он уже и так сильно пострадал, а вы всё считаете, что этого недостаточно?

Под постом Лю Ин на Weibo растерянные поклонники Ли Цзинтяня, которые не знали о произошедшем, спрашивали, что случилось.

Ван Чао пролистал несколько страниц комментариев, а Линь Чэнь внимательно их изучал. За исключением тех, кто спрашивал, что произошло, остальные комментарии были примерно такими по содержанию: «Верьте в Цзинтяня!» и «Фанаты ТяньТяня, объединяйтесь!»

Было несколько ответов с благословениями и пожеланиями благополучия королеве Лю, но поклонники Ли Цзинтяня быстро их зафлудили.

Просматривая постоянно обновляющиеся комментарии на Weibo, Линь Чэнь в полной мере ощутил, насколько взволнованы поклонники Ли Цзинтяня.

Они своими глазами видели, как их кумиру перерезали горло. В тот момент они не знали, что делать, кроме как молиться, а новость, вероятно, не успела широко распространиться среди «Фанатов ТяньТяня». Затем вести о том, что Ли Цзинтянь вышел из отделения неотложной помощи, быстро распространились. Предположительно, это должно было стать для фанатов моментом облегчения, когда они могли спокойно выдохнуть, поскольку на сегодня у них было достаточно взлётов и падений. Но в этот момент Ли Цзинтянь публикует своё селфи в отделении неотложной помощи. Увидев ужасную рану на шее айдола, они не могли не утешать друг друга и не выразить своему кумиру поддержку. Но прежде чем кто-то из них успел написать слова надежды и утешения, пост был удалён, а их айдол сообщил, что он не делал эту публикацию, а его аккаунт на Weibo был взломан. Какими бы простодушными ни были фанаты, столкнувшись с подобным, они начнут сомневаться. Хотя сейчас кажется, что произошедшее с Ли Цзинтянем, будь то порез шеи на сцене или взлом его аккаунта в Weibo, на самом деле не что-то серьёзное, но как поклонники могут смириться с вещами, которые продолжают происходить с их артистом?

Более того, всё это выглядело так, словно за всем этим зрел какой-то огромный заговор.

Фанатские группы – действительно странные сообщества. В обычный день они могут быть разобщённой компанией, которой не хватает сотрудничества на регулярной основе, но если кто-то попытается навредить их кумиру, они быстро организуются в мощную боевую силу. Так было и в прошлый раз, когда они прояснили дело об изнасиловании. И в этот раз будет то же самое.

Линь Чэнь потёр лоб. По правде говоря, в этот момент он не до конца понимал цель всего этого. Как и ожидалось, интриги индустрии развлечений не были его сильной стороной.

К счастью, Син Цунлянь, казалось, обладал природным чутьём на подобные вещи. Поразмыслив немного, он быстро уловил самый важный момент в этом вопросе и спросил:

– Возможно ли, что кто-то действительно украл фотографии с телефона Ли Цзинтяня и взломал его аккаунт в Weibo, а затем опубликовал его селфи в отделении неотложной помощи?

– Капитан, пойми… Такая ситуация, безусловно, возможна, но главное заключается в том, что человек должен быть мастером современных коммуникационных технологий, таких как Bluetooth и взлом паролей. Хотя я не знаю, какую операционную систему использует Ли Цзинтянь на своём телефоне, для того, чтобы кража и взлом были успешными, человек также должен быть мастером программирования в этой операционке. Человек с такими обширными знаниями уже работал бы в гигантской компьютерной компании. Трудно найти такой талант, понимаешь? – когда Ван Чао сказал это, он о чём-то задумался и хлопнул себя по голове. – Босс, я этого не делал, ясно?

Син Цунлянь с самого начала слушал серьёзно, пока не услышал последнюю фразу. Он бросил на Ван Чао сердитый взгляд, словно говоря: «Ты меня до смерти доведёшь».

Похоже, мелодраматическая история и вправду достаточно взволновала парнишку, и он полностью забыл о букете роз.

Линь Чэнь беспомощно вздохнул.

Услышав его вздох, Син Цунлянь внезапно спросил:

– Ты что-то не очень разговорчив. Хочешь мороженое? Я куплю тебе.

Линь Чэнь внезапно поднял голову, на мгновение лишившись дара речи. Он нахмурился, подумав, что эти двое ведут себя слишком необычно.

– Я чувствую, что как будто теряю нить, – откровенно признался консультант. – Честно говоря, это дело становится всё более странным, но я не могу найти никаких зацепок или предугадать направление его развития.

– Я тоже не могу найти никаких зацепок, – ответил Син Цунлянь, – однако я верю в одну вещь.

– В какую?

– Сила в количестве, – сказав это, Син Цунлянь повернул голову и посмотрел на официантку, которая подслушивала за стойкой. – У вас есть мороженое со вкусом матча?

После вопроса Син Цунлянь снова повернулся к Лин Чэню.

– Какой вкус тебе нравится?

Увидев улыбающееся лицо капитана, Линь Чэню ничего не оставалось, как неохотно ответить:

– Ванильный.

– Ваниль невкусная, – Син Цунлянь повернул голову и властно приказал официантке: – Два мороженых со вкусом матча.

Линь Чэнь снова потерял дар речи.

Зачем меня спрашивать, если ты всё уже решил?

Консультант невольно перевёл взгляд и увидел, что Ван Чао уткнулся лицом в экран ноутбука и из-за него подмигивает ему.

Когда Син Цунлянь пошёл расплачиваться, Ван Чао быстро поднял голову и что-то беззвучно сказал ему одними губами. Линь Чэнь на мгновение задумался, а затем понял, что Ван Чао, по-видимому, сказал: «Господство, власть и справедливость!»

Вполне уместно.

Линь Чэнь кивнул Ван Чао.

Син Цунлянь быстро расплатился и вернулся. Он снова сел и сказал Ван Чао:

– Найди пост в Weibo, где Ли Цзинтянь опубликовал заявление о взломе аккаунта.

Ван Чао издал растерянное «О-о-о» и быстро отыскал нужный пост.

– Количество репостов и комментариев к официальному сообщению растёт в геометрической прогрессии, – продолжил Син Цунлянь. – Нажми на репосты.

Ван Чао сделал, как он сказал.

Официантка быстро принесла мороженое матча.

Син Цунлянь даже не стал читать комментарии в Weibo. Он встал из-за своего места за столиком и сказал Ван Чао:

– Уйди.

Линь Чэнь в замешательстве поднял взгляд и увидел, как Ван Чао инстинктивно поднялся с выражением недоумения на лице.

Син Цунлянь подвинулся в сторону, похлопал по сиденью рядом с собой и сказал:

– Садись сюда.

Услышав это, Линь Чэнь понял, что человек, который был по-настоящему растерян, это он сам. В этот момент выражение лица Ван Чао сменилось с ошеломлённого на шоковое «Что за хрень?».

Когда Син Цунлянь сел за ноутбук и начал читать комментарии, поедая мороженое, Линь Чэнь понял, что капитан хочет, чтобы он подошёл, чтобы они могли прочитать вместе. Редко случалось, чтобы он и Ван Чао смотрели друг на друга, испытывая взаимное утешение.

Линь Чэнь встал и сел рядом с Син Цунлянем. Капитан пододвинул к нему вторую порцию мороженого со вкусом матча и продолжил есть своё.

Просмотрев ответы фанатов на Weibo Ли Цзинтяня, Линь Чэнь быстро понял, что Син Цунлянь имел в виду, говоря о численной силе.

Все популярные репосты или ответы можно было условно разделить на две группы. Одна была от поклонников Ли Цзинтяня, которые поддерживали своего кумира, а другая – от критикующих его. По сравнению со слепыми в своей любви к артисту репостами фанатов, критика певца казалась более аргументированной и обоснованной.

> @GeniusBakedPotato: Терпеть не могу уровень интеллекта фанатов Ли Цзинтяня. Никто не сравнится с ними в умении произнести сотню слов без смысла. Папочка может только дать хороший анализ того, почему этот инцидент был спланирован самим Ли Цзинтянем.

1. Предположим, что человек, перерезавший горло Ли, ненавидит его. У него была такая идеальная возможность убить его, но вместо этого он просто слегка поцарапал его шею. Вы что, издеваетесь надо мной?

(Открою секрет: я слышал от друзей с места происшествия, что кровь, пролитая Ли Цзинтянем, была не настоящей, а искусственной.)

Итак, народ, после небольшого пореза Ли Цзинтянь упал на сцене, как будто собирался умереть. Он актёр, что ли?

2. Ещё более нелепо заявлять, что твой аккаунт был взломан. Можно сослаться на пост, который Ли Цзинтянь сделал две недели назад, сразу после выхода из полицейского участка в точно таком же патетическом тоне. В конце концов, Ли Цзинтянь известен своим умением играть жалкие роли. Он удалил этот пост, потому что его тут же начали бы критиковать. Ли Цзинтянь понял, что это слишком уж зрелищно, поэтому и избавился от него.

(У меня есть скриншоты, подтверждающие это).

3. По сему выходит, что Ли Цзинтянь намеренно создал иллюзию того, что его ударили ножом. Он сам всё это разыграл, создав видимость причинения вреда, чтобы отвлечь внимание от своего дела об изнасиловании!

Этот комментарий в Weibo был невероятно длинным. Линь Чэнь прочитал его слово за словом и пришёл к выводу, что этот анализ кажется разумным и обоснованным.

Но всё ещё много несостыковок.

Консультант огляделся и заметил, что скорость чтения Син Цунляня, похоже, выше, чем у него. Прочитав комментарий полностью, капитан снова скривился.

Цунлянь, вероятно, недоволен тем, что подробности дела просочились в прессу.

– К нам это не имеет никакого отношения. При таком количестве людей на месте происшествия сложно сказать, подслушивал ли кто-нибудь или наблюдал, – прокомментировал Линь Чэнь мрачное выражение лица капитана.

– Это не было подслушиванием или подглядыванием, а кто-то из наших слил информацию по этому делу.

– Если внимательно посмотришь на комментарий, то увидишь, что вся информация предположительно получена напрямую от очевидца. Тогда почему он не упомянул о букете роз на месте происшествия? В конце концов, этот букет был самой ужасающей частью всего инцидента. У написавшего комментарий не было причин опускать такую деталь. Подумай об этом. Поэтому наиболее вероятный сценарий заключается в том, что человек, сливший информацию, точно знал, что говорить, а что – нет. Возможно, он вычленил какие-то менее важные детали и слил их, чтобы порадовать свою подружку.

Выслушав это, Линь Чэнь снова потерял дар речи.

Кажется, Цунляня больше нельзя назвать простодушным.

Сказка

– А как же те розы? – спросил подросток, сидевший на противоположном конце стола, внезапно подняв голову.

Вероятно, из-за того, что в последнее время они сталкивались с большим количеством новых дел, дедуктивные способности Ван Чао раскрывались всё сильнее с каждым днём. Или, возможно, получив богатый опыт, даже самый невинный ум постепенно становится острее.

Линь Чэнь почувствовал во рту лёгкую горечь в мороженом матча и подумал, что Син Цунлянь, должно быть, чувствует то же самое.

– Господин Сяо Ван, в последнее время вы, кажется, задаёте слишком много вопросов, – сказал Син Цунлянь.

– Подождите-ка… Розы и перелётная птичка?

Как будто наконец поняв связь, Ван Чао, произнеся эти ключевые слова, схватил ноутбук и набрал их. Хотя экран был повёрнут не к ним, Линь Чэнь по застывшему лицу парнишки догадался, что тот, вероятно, раскрыл секрет, который они пытались от него скрыть.

– Почему вы скрывали это от меня?!

Подросток внезапно повернул свой ноутбук, и на экране появились фотографии разного размера. На каждом снимке была изображена одна и та же птица. У неё были серо-коричневые перья и такого же цвета клюв. Птицы на фотографиях либо парили в небе, либо тихо сидели на ветках, а одна из них была пронзена стеблями роз. Был даже английский писатель, который написал очень грустную и красивую сказку о птице, пронзённой розой.

Линь Чэнь перевёл взгляд на строку поиска, глядя на результаты, которые обнаружил юный техник. Консультант не мог отделаться от мысли, что, если так продолжится и дальше, Ван Чао, вероятно, скоро обретёт независимость.

В строке поиска было лишь одно слово, которое было названием птицы: [Соловей*].

*Также одно из сленговых названий проституток, так как соловей поёт по ночам.

Соловьи, как правило, не считались красивыми птицами, но они обладали очень широким диапазоном звуков. В отличие от других пернатых, соловей был редкой птицей, которая пела ночью.

На самом деле, если бы это был просто мёртвый соловей, Линь Чэнь не почувствовал бы пронизывающего холода. Он был потрясён исключительно из-за знаменитой сказки, написанной английским писателем Оскаром Уайльдом*.

*Ирландский поэт и драматург. Речь идёт о сказке «Соловей и роза».

Линь Чэнь давно не читал эту историю. Точнее, он прочитал её всего один раз, когда был маленьким, но по сей день отчётливо помнил каждую деталь.

История начиналась с молодого студента, который хотел пригласить свою любимую девушку на танцы. Просьба девушки была простой. Она сказала, что, если он сорвёт для неё красную розу, она согласится танцевать с ним на званом ужине у принца до рассвета. Но где молодой студент мог найти красную розу в середине зимы? В результате юный влюблённый заплакал, будучи в саду.

Как и в большинстве сказок Уайльда, маленький соловей всю ночь слушал, как кто-то плакал в саду. Видя, как некогда прекрасное лицо молодого человека омрачилось грустью, соловей подумал: «Твоя любовь так глубока, а ты просто хочешь цветок. Я найду для тебя красную розу».

Птица увидела розы, которые были белыми, как морская пена, и жёлтые розы, как золотистые волосы русалки. Но нигде не было той красной розой, которую он искал.

В конце концов маленький соловей добрался до увядшей красной розы. Корни её были сломаны бурей, а сосуды разрушены зимними холодами. Красная роза не смогла бы расцвести, но единственный способ исправить это был ужасен.

Линь Чэнь ещё раз вспомнил момент, когда Син Цунлянь развернул букет роз. Острые стебли розы пронзили тело соловья – именно так могла расцвести красная роза в рассказе.

Уайльд по-настоящему жесток и в то же время нежен.

Роза сказала маленькому соловью, что его пение в ночи может вызвать её к жизни, а если она пропитается кровью, то станет красной. Соловей подумал, что жизнь драгоценна, но разве может его маленькое сердце сравниться с сердцем человека. Поэтому соловей согласился на просьбу розы.

С лунным светом он подлетел к розовому кусту, прижался грудью к шипам, открыл клювик и начал петь всю ночь. Шипы всё глубже вонзались в его тело, а кровь продолжала течь по ним. В конце концов, боль проникла глубоко в его кости и, наконец, в его сердце. Маленький соловей обменял свою жизнь на красную розу для любимой девушки молодого студента.

Но это был ещё не конец, история любви юного студента осталась неразрешённой.

Линь Чэнь вспомнил, что в конце истории ничего не подозревающий молодой студент сорвал розу и подарил её девушке, которую любил. Но девушка сказала: «Твоя единственная роза не сравнится со всеми сокровищами, которые я получила сегодня».

В ярости юный студент бросил красную розу на землю, где по ней проехало колесо кареты. Так завершался рассказ.

Линь Чэнь подумал, что это поистине изысканная и красивая история. Он потёр лоб и поднял взгляд, когда увидел, как глаза Ван Чао увлажнились. Глаза мальчишки расширились, когда он уставился на человека, сидящего напротив него.

Возможно, Ван Чао слышал эту историю в детстве, сидя на коленях у своей матери. Или, возможно, однажды дождливой ночью, после того как Син Цунлянь усыновила его, капитан сидел у его кровати и читал ему эту сказку. Но сказки всё равно остаются сказками. Только настоящий психопат мог попытаться превратить фантазию в реальность.

– Мы не скрывали этого от тебя, – Син Цунлянь отодвинул вазочку с мороженым и раздражённо закурил сигарету. – Я просто подумал, что тебе будет неприятно, если рассказать. Кроме того, я узнал об этом ненамного раньше, чем ты!

– Капитан, думаешь, ты защищаешь меня? – юноша уловил суть сказанного.

Син Цунлянь хлопнул по столу так, словно его ударили в самое сердце.

– Почему ты такой надоедливый?

– Мы договорились расследовать это дело вместе, так как же ты можешь что-то скрывать от меня?! – закричал Ван Чао.

– Ты мне не платил, так почему я должен тебе рассказывать? – холодно спросил Син Цунлянь.

– Почему ты до сих пор обращаешься со мной как с ребёнком?!

– Ах, господин Сяо Ван, неужели не чувствуете любви вашего старшего?

Спор между ними разгорелся с новой силой. Линь Чэнь зачерпнул мороженое матча, внимательно изучая содержимое веб-страницы и не пытаясь их прервать.

В конце концов, спор прекратился. Линь Чэнь поднял глаза и обнаружил, что эти двое смотрят на него с одинаковым мрачным выражением лица.

– Что-то не так? – спросил он рассеянно, прежде чем снова перевести взгляд на экран ноутбука.

– А-Чэнь, а почему ты не пытаешься нас остановить? – не удержался от вопроса Ван Чао.

– Зачем? Мне нравится слушать, как вы ссоритесь. Вы, ребята, можете продолжать.

После такого «поощрения» ни у кого из них не возникло желания продолжать борьбу.

Рядом с ухом Линь Чэня раздался голос Син Цунляня:

– Консультант Линь…

Услышав эти слова «консультант Линь», которые больше были похожи на вздох, у Линь Чэня зачесались уши.

– Хм? – ответил он.

– У тебя есть какие-нибудь новые догадки? – спросил Син Цунлянь.

– Все сказки особенно символичны, – ответил Линь Чэнь. – Поскольку нападавшая намеренно оставила нам соловья и розы, конечно, у неё была какая-то цель.

Син Цунлянь немного подумал и сказал:

– Если соловей символизирует ту «перелётную птицу», то человек, который выбежал на сцену, чтобы перерезать горло Ли Цзинтяню, не может быть ею. Что она пыталась сказать? Ли Цзинтянь действительно причинил ей боль, и она использовала этого мёртвого соловья, чтобы продемонстрировать свою несгибаемую волю. Потом она что, покончила бы с собой, чтобы отомстить Ли Цзинтяню?

– Это так запутанно! – вскрикнул Ван Чао. – Капитан, у меня мурашки по коже!

Как и сказал Ван Чао, мысль Цунляня действительно запутанная, но не настолько. По крайней мере, это не соответствовало психологии психопата, способного заколоть бедную птицу.

Линь Чэнь покачал головой.

Цунлянь не видел ту сцену, потому что камера была закрыта баннером. Так что он не видел своими глазами ту часть, где девушка выходит на сцену с букетом зелёных роз в руках.

Но Линь Чэнь был там и видел, как это произошло. В сложившихся на тот момент обстоятельствах Ли Цзинтянь не мог сопротивляться.

Она так нежно вручила ему букет и обняла его. Очевидно, девушка могла убить Ли Цзинтяня, но не сделала этого. Могла ли та, кто подарил ему букет, быть «перелётной птичкой»?

Линь Чэнь не мог сказать наверняка, но единственное, о чём он мог судить, так это о том, что последовательность действий девушки от выхода на сцену до ухода полностью не соответствовала языку тела жертвы изнасилования, находящейся в контакте со своим насильником.

Консультант отложил ложечку и начал обновлять страницу поиска по ключевым словам в Weibo. Наконец он нашёл то, что искал.

Вывод

Это было не столько умозаключение, сколько опровержение некоторых предыдущих фактов.

Ранее публика рассматривала инцидент с перерезанным горлом Ли Цзинтяня как фарс, срежиссированный им самим. Поэтому поклонники Ли Цзинтяня неизбежно отреагировали соответствующим образом. В споре между нападающими и защитниками легко могли столкнуться искры размышлений.

А нам просто нужно сидеть, кушать мороженое и наблюдать, как препираются фанаты.

@BirdsInTheSky: Два аргумента в опровержение PotatoJun:

1. Если Цзинтянь сам устроил этот фарс с перерезанием горла, то почему он своими ногами вышел из отделения неотложной помощи? Почему он не притворился, что его жизнь висит на волоске? Даже если подозревать его в этом, тебе не кажется, что это слишком глупо? Он что, умственно отсталый? Почему он просто не пошёл ва-банк?

2. Инцидент с фейковым постом в Weibo ещё более уморительный. Ты пишешь, что Цзинтянь опубликовал фотографию своей раны, чтобы вызвать сочувствие, а затем удалил пост после критики. Разве он не знал, что это приведёт лишь к ещё большей критике?

3. Подводя итог: человек, который спланировал весь инцидент, находится за кулисами, пытаясь всех убедить, что Цзинтянь раздувает историю о том, как ему перерезали горло, чтобы подставить и разрушить его репутацию.

Линь Чэнь некоторое время смотрел на этот пост. Когда он снова протянул руку, то понял, что съел всю порцию мороженого.

– Очень вкусное, правда? – спросил его Син Цунлянь, сидящий сбоку.

– Действительно.

Капитан посмотрел на консультанта заинтригованным взглядом, но не потому, что тот доел мороженое, а из-за заинтересованности онлайн-дискуссией.

Дело дошло до этого…

Хотя ситуация и казалась сложной,словно запутанный клубок без видимого конца нити, на самом деле решение проблемы, подход Син Цунляня оказался весьма проницательным и показательным. В такой сложной ситуации им не нужно было гадать о намерениях организатора этого инцидента, потому что цель закулисного вдохновителя была бы отражена в общественном мнении.

Теперь стала ясна точка зрения на инцидент с перерезанием горла Ли Цзинтяня. Во-первых, были люди, которые недолюбливали певца и считали, что это был фарс, разыгранный им самим. Во-вторых, поклонники Ли Цзинтяня считали, что был кто-то, замышляющий подставу для их кумира. Затем фанаты артиста ввязались в обсуждение этого «кого-то».

@TianFan: Неужели вы не понимаете? Совершенно очевидно, что кто-то хочет погубить репутацию Цзинтяня. Поскольку полиция ничего не предприняла, давайте вспомним людей, которые причинили ему зло в последнее время. Тогда станет ясно, кто за этим стоит, не так ли?

@GreenIsBrightGreen: Видя, как Лю-цзе яростно защищает Цзинтяня, можно точно сказать, это точно не Мао Дунь из их агентства. Наш Цзинтянь так популярен в этой индустрии. Неужели это та шлюха?

@RedIsOnFire: Невозможно. Как та цыпочка может быть такой могущественной?

@TianFan: Необязательно. Если та шлюха смогла придумать план, чтобы обвинить нашего Цзинтяня в изнасиловании, на что ещё она способна?!

@RedIsOnFire: Кстати, как нормальный человек может подумать о ложном обвинении кого-то в изнасиловании? Неужели она так долго ненавидит Цзинтяня, что, когда один план провалился, придумала другой?

@TheSkyIsAFloatingCloud: Эта сука такая отвратительная! Она, вообще, человек?

Как только эта теория заговора появилась, некоторые зеваки, естественно, начали насмехаться и издеваться.

@CannedPeaches: «Фанаты ТяньТяня» обсуждают, кто подставил вашего Цзинтяня и безумный план, придуманный жертвой изнасилования, чтобы отомстить ему, да?

@LittleTomatoSlicedNoodles: «Фанаты ТяньТяня» действительно собираются свалить всю вину на жертву. Вам ещё не надоел этот трюк?

Линь Чэнь откинулся на спинку стула. Было неприятно читать словесные оскорбления маленьких девочек, но дискуссия или, скорее, ссора между двумя сторонами действительно постепенно начал соответствовать имеющимся у них доказательствам.

Если соловей в букете роз символизирует саму проститутку, то её готовность пожертвовать жизнью ради мести Ли Цзинтяню и её глубокая ненависть к нему, похоже, и есть объяснение. На первый взгляд, кажется, проститутка действительно хотела отомстить Ли Цзинтяню по какой-то неизвестной причине, сначала обвинив его в организации фальшивого инцидента с перерезанием горла, а затем выставив его намеренным манипулятором, создающим шумиху. Такая возможность была гораздо более вероятной, чем попытка Ли Цзинтяня обелить себя.

Однако Линь Чэнь не мог избавиться от смутного ощущения, что что-то не так.

Не говоря уже о краже чьей-то страницы в Weibo и публикации фотографии, в инциденте с перерезанием горла использовалась фальшивая кровь, которую обычно можно получить только на съёмочной площадке. Могла ли проститутка проделать всё это? Но что ещё более важно: какая обида может заставить человека совершить подобные поступки?

Линь Чэнь редко колебался подобным образом. В этот момент он услышал, как человек рядом с ним вздохнул и произнёс:

– Эй, похоже, представление о нашем «бездействии» глубоко укоренился в сознании людей.

Линь Чэнь был застигнут врасплох. Слова Син Цунляня казались несвязными, но на самом деле они были невероятно точными.

– Да, это может быть страшнее, чем мы себе представляли, – ответил Линь Чэнь.

Ван Чао пил воду, сидя с другого конца стола. Услышав сказанное, он почесал затылок и спросил:

– В чём дело? Есть ли какой-нибудь прогресс?

Однако Син Цунлянь, похоже, не собирался отвечать и вместо этого спросил:

– Почему это ещё более страшно?

Это был просто вопрос, заданный со знанием дела.

– Потому что это подрыв доверия к полиции, – ответил Линь Чэнь, посмотрев на Син Цунляня.

Теперь консультант, наконец, понял, почему Лю Ин произнесла те слова у входа в отделение неотложной помощи. Менеджеру Ли Цзинтяня было всё равно, прибыла полиция на место происшествия или нет. Она сказала это, чтобы заставить фанатов думать, что полиции на самом деле нет дела до их кумира.

Это разожгло войну общественного мнения.

Если результаты полицейского расследования окажутся неблагоприятными для стороны, поддерживаемой общественным мнением, будет сочтено, что позиция полиции была предвзятой. По мнению Линь Чэня, в то время, похоже, полиция в Фэнчуне также испытывала подобное давление.

– Это не так страшно, если полиция пользуется большим или меньшим доверием. По крайней мере, не так плохо, как народные мстители.

Син Цунлянь, конечно же, имел в виду тех детишек, которые с энтузиазмом обсуждали в Интернете, кто стоит за всем этим. Хотя эти дети сейчас только подозревают, что кто-то был нацелен на Ли Цзинтяня, если бы их аргументы поддержало больше людей, они подсознательно восприняли бы это подозрение как подтверждённый факт.

– Верно.

Син Цунлянь неопределённо рассмеялся и спросил его:

– Консультант Линь, так что ты чувствуешь по поводу этой ситуации?

– Хочешь правду?

– Давай.

– Такое чувство, будто я сражаюсь с тысячелетним духом лисы, – честно ответил он.

Услышав слова Линь Чэня, Син Цунлянь расхохотался.

– Какой ещё дух лисы? – снова закричал Ван Чао.

Выражение лица подростка было встревоженным, а сам он чуть не забрался на стол.

– Господин Сяо Ван, почему бы мне не угостить вас мороженым, чтобы вы немного успокоились и помолчали?

Син Цунлянь постучал по столу и жестом попросил его заткнуться. Ван Чао немного разозлился.

– А-Чэнь, ты закончил читать? – спросил парнишка.

Линь Чэнь кивнул, показывая, что юный техник может забрать свой ноутбук.

Ван Чао с воплем схватил ноутбук, похожий на рыбу, которая долгое время пробыла без воды, или на путника, умирающего от жажды в пустыне. Он фыркнул, а его руки быстро запорхали, быстро печатая на клавиатуре. Парнишка что-то набирал, и, наконец, трижды ударил по клавише «Enter».

Внезапно Ван Чао поднял голову.

– Я понял!

Он громко хлопнул ладонью по столу и взглянул на официантку за стойкой, чтобы убедиться, что девушка его не слышит. Ван Чао наклонился ближе к ним обоим и прошептал:

– Ли Цзинтянь намеренно организовал дело о перерезании собственного горла, чтобы полностью превратить дело об изнасиловании в дело о мести ему со стороны психически больного человека, верно?

На секунду-другую воцарилась тишина, Линь Чэнь и Син Цунлянь были ошеломлены.

В конце концов Син Цунлянь кивнул, выразительно посмотрев на юного техника, словно говорил: «Как этот ребёнок вдруг стал таким просветлённым? Есть ли хоть какая-то надежда на спасение?»

Глядя на энергичного подростка перед собой, Линь Чэнь слегка вздохнул и спросил:

– Разве ты только что не поддерживал Ли Цзинтяня?

– Эй, А-Чэнь, разве ты не знаешь, что я болен?

Линь Чэнь в замешательстве оглянулся на Син Цунляня.

– Это болезнь, которую он подхватил ещё в средней школе. Её симптом – самодовольство, – ответил на немой вопрос Син Цунлянь.

Услышав это, Ван Чао повернул экран ноутбука к своим коллегам.

Наука

На экране ноутбука Ван Чао отображался ряд сложных на вид диаграмм анализа данных. Если бы Линь Чэнь не учился в университете, ему было бы трудно понять выводы Ван Чао. Мужчина не мог отделаться от ощущения, что современные дети обладают слишком большими талантами.

Среди диаграмм, которые продемонстрировал Ван Чао, на первом рисунке был светло-зелёный линейный график. Кривая за короткий промежуток времени поднялась на очень высокий уровень.

– Видите этот индекс влияния? – Ван Чао взволнованно указал на цифру в верхнем левом углу, которая подскочила с 61 до 63. – Смотрите, как быстро растёт популярность!

– Что означает это число? 63 – это высокая популярность?

Серьёзно спросил Линь Чэнь, следуя принципу задавать вопросы, когда что-то непонятно, и пытаясь подбодрить парнишку, чтобы доставить ему радость.

Как и ожидалось, Ван Чао воодушевлённо ответил:

– Конечно, это много. Это число представляет собой индекс влияния события, рассчитываемый по сложной формуле. Максимальная оценка составляет 100 баллов.

– И что это конкретно даёт?

– В частности… Знаете ли вы, какова популярность дела университета Юнчуань, которое мы расследовали ранее?

– И какова же? – всё ещё терпеливо спрашивал Линь Чэнь.

– Хе-хе, не расстраивайся, когда услышишь это, А-Чэнь, – ответил Ван Чао, просматривая данные мониторинга общественного мнения по предыдущему делу.

Не совсем понимаю, зачем Ван Чао отслеживал эти события…

Хотя Линь Чэнь не был уверен, зачем юный техник это отслеживал, он догадался, бросив взгляд на Син Цунляня.

Это сделано по очередному странному приказу его босса?

– 23?

Взглянув на цифры на экране, Линь Чэнь не смог сдержать удивления.

Честно говоря, и в мыслях не было хвастаться, но такое крупное региональное уголовное дело о массовом самоубийстве в университете Юнчуань поднялось лишь на 23 место по популярности в интернете? Кажется, это весьма низкий показатель.

Но вскоре Линь Чэнь понял, что именно такой индекс влияния может иметь обычное, не разрекламированное в сети дело.

Что же касается дела о перерезании горла Ли Цзинтяня, то сейчас его популярность была близка к 65, что, очевидно, было связано с тем, что он был звездой.

Ли Цзинтянь действительно настолько популярен?

Прежде чем Линь Чэнь успел спросить, Син Цунлянь внезапно их прервал.

– Учитывая, насколько высок этот показатель в онлайн-рейтинге, у общественности создастся впечатление, что «наша полиция бездействует».

Капитан улыбнулся и захлопнул ноутбуку Ван Чао. Как только подросток собрался закричать, мужчина встал и бросил на него свирепый взгляд, заставивший парнишку быстро заткнуться.

Линь Чэнь тоже встал, оглянулся на девушку с двумя хвостиками, которая вытягивала шею из-за барной стойки, и вышел из кафе.

***

Ван Чао, конечно же, не договорил, но Син Цунлянь, почувствовав, что они подошли к самому важному моменту, намеренно перебил подростка.

В лифте Ван Чао продолжил болтать, наполняя маленькую кабину своим возбуждённым голосом.

– А-Чэнь! А-Чэнь, говорю тебе, сейчас популярность запроса выросла до 65!

Син Цунлянь вертел в руках ключи от машины и молчал.

Поскольку никто не отреагировал на него, Ван Чао дал волю своей раздражительности и болтливости

– Текущий показатель уже сравнялся с тем, который был, когда избрали нового президента Синьни. Разве это не удивительно?

– Это действительно много, – Линь Чэнь помолчал и беспомощно взглянул на Син Цунляня, после чего продолжил: – Но перестань на нас давить. Ты ведь знаешь, что мы сейчас стоим в лифте и обсуждаем дело, которое имеет такое же значение, как крупное политическое событие в другой стране. Эта сцена кажется немного легкомысленной.

– О, тебе не хватает торжественности?

Ван Чао усмехнулся и первым вышел из лифта. Держа ноутбук в руках, он продолжил путь по подземной парковке.

– На самом деле, А-Чэнь, тебе не нужно так напрягаться. Если вдуматься, это невозможно. Я сравнил все данные, похожие на этот случай, когда рейтинг поднимался до значения 65 за час. Единственное, что можно сравнить с такой популярностью, – это сообщения о внезапных крупных стихийных бедствиях, таких как землетрясения и цунами. Так что…

Линь Чэнь внезапно понял, на что намекал подросток, и спросил:

– Значит, за всем этим, должно быть, стоит мощная «водная армия»*, продвигающая популярность дела?

*Термин, используемый в Китае для обозначения группы пользователей, размещающих посты за деньги, и медиа-ботов.

Ван Чао щёлкнул пальцами, подходя к джипу Син Цунляня.

Юный техник никак не реагировал, пока они не сели в машину. Парнишка сел на переднее сиденье и спросил своего босса:

– Капитан, куда мы едем?

Син Цунлянь только что завершил телефонный разговор, узнав о текущем местонахождении Ли Цзинтяня. Он бросил телефон в бардачок и надел Bluetooth-гарнитуру.

– Офицер Сяо Ван, естественно, мы собираемся навестить жертву в соответствии с полицейской процедурой.

– Какую жертву? Ты имеешь в виду Ли Цзинтяня? – Ван Чао откинулся на спинку сиденья и с недовольным видом пристегнул ремень безопасности. – Он не жертва.

Подросток раскрыл ноутбук, лежавший у него на коленях, и продолжил разговор на тему, которую он не закончил:

– На чём мы остановились, А-Чэнь?

– Мы говорили о том, что за спиной Ли Цзинтяня стоит мощная водная армия, – ответил Линь Чэнь.

– Верно, А-Чэнь, у тебя такая хорошая память, – Ван Чао всегда умудрялся оставаться невероятно милым даже в самых странных ситуациях.

Линь Чэнь взглянул на часы.

Путь от места, где мы находимся, до муниципальной больницы займёт около 20 минут. Надеюсь, за это время Сяо Ван закончит свои рассуждения.

– На самом деле, линейный график – это всего лишь приблизительная оценка, не слишком интуитивно понятная. А-Чэнь, ты можешь взглянуть ещё и на это? – спросил Ван Чао, открывая другой график.

Линь Чэнь не понимал, как мальчишке удалось разобраться в таком количестве диаграмм за короткий промежуток времени.

Наверное, у необычных детей есть свои уникальные преимущества.

Линь Чэнь опустил голову и посмотрел на экран ноутбука на коленях Ван Чао.

И действительно, эта диаграмма была более интуитивно понятной, чем предыдущий линейный график. Это был узор, состоящий из бесчисленных плотных точечных матриц. Он был похож на звёздное небо или, скорее, на человеческую нейронную сеть, которая была более обширной.

Но, конечно, это была не человеческая нейронная сеть; это был просто микромир динамики распространения информации в человеческом онлайн-сообществе. Всякий раз, когда на экране появлялась маленькая точка, это означало, что другой человек в сети распространяет информацию об инциденте с Ли Цзинтянем.

Как было видно на карте, эти мерцающие точечные матрицы казались бессистемными, но большинство из них были плотно окружены друг другом, как если бы они были туманностью, и образовывали несколько красивых облаков, которые варьировались от больших до маленьких.

Ван Чао сказал:

– Прежде всего, на этой диаграмме ты можешь увидеть уровень распространения события. Прогрессия означает, сколько раз кто-то ретвитнул пост на Weibo. Таким образом глубина распространения информации об инциденте с Ли Цзинтянем в настоящее время составляет 6.

Услышав это, Линь Чэнь нахмурился.

Ван Чао, казалось, прочитал его мысли и добавил:

– Очень низко, не так ли? По крайней мере, это не соответствует его индексу влияния, равному 65, что косвенно подтверждает мой вывод. Шумиха вокруг этого инцидента была вызвана водной армией. Так что у него повышенная широта, а не глубина.

Линь Чэнь кивнул и жестом попросил Ван Чао продолжать.

– А-Чэнь, посмотри. Во всех существующих здесь информационных облаках, чем больше каждая группа, тем больше репостов вокруг неё. Центр каждой большой облачной группы, конечно же, представляет собой корневой узел коммуникации, которым является исходный пост Weibo.

– «Переломный момент» общественного мнения?

– Эй, переломный момент – это отличный термин. А-Чэнь, ты потрясающий!

– Вообще-то, не я его придумал, – Линь Чэнь был слегка смущён похвалой Ван Чао. – Он из известной книги, в которой исследуется распространение массовой культуры. Как следует из названия, так называемый «переломный момент» относится к внезапному распространению информации, подобно ядерному взрыву.

– Я же говорил тебе читать больше, а ты даже этого не знаешь? – Син Цунлянь без всякого сочувствия ткнул подростка локтем в бок.

– Это потому, что ты, босс, сам не знаешь, значит, и я могу знать! Ясно? – сердито парировал Ван Чао.

– Разве не поэтому я доверил задачу по твоему обучению брату А-Чэню? – беспечно ответил Син Цунлянь, прибавляя газ.

Услышав это, подросток оказался не в состоянии что-либо возразить. Он повернулся, посмотрел на Линь Чэня холодным взглядом и сказал:

– А-Чэнь, ты прав. В этом деле о перерезании горла Ли Цзинтяня действительно было несколько переломных моментов. И были ключевые лица, ответственные за инцидент: одни формировали общественное мнение, а остальные отвечали за распространение информации.

Борьба комментариев

Линь Чэнь уставился на облака, которые постоянно загорались и постепенно расширялись на чёрном фоне, и спросил:

– Итак, кто же является основными распространителями?

– Данные показывают, что помимо «Лю Ин» и «Ли Цзинтяня», основными распространителями являются в первую очередь поклонники Ли Цзинтяня: те, кто на форумах Weibo, Baidu, «Фанаты ТяньТяня» и так далее, – серьёзно ответил Ван Чао. – Второй вывод, в принципе, можно сделать, взглянув на картинку. Фан-сообщество Ли Цзинтяня – это сплочённая и очень большая группа. Ну, более сплочённая, чем среднестатистическая группа фанатов. Я подозреваю, что это может быть из-за инцидента с изнасилованием. Он привлёк значительное внимание поклонников, и накал страстей ещё не спал, так что после инцидента с перерезанием горла фанаты быстро сплотились.

– Очень вдохновляюще.

Линь Чэнь продолжал хвалить подростка, что только делало Ван Чао ещё счастливее. Задница юного техника беспокойно ёрзала на сиденье, когда он радостно кликал на ключевые посты в Weibo.

– А-Чэнь, позволь мне показать тебе посты в Weibo, которые они лихорадочно ретвитят!

– Давай.

Ван Чао развернул экран, и Линь Чэнь взглянул на него.

Среди ключевых сообщений, естественно, наиболее заметными были высказывания Лю Ин и Ли Цзинтяня. Затем на форуме шли тёплые пожелания, а все остальные – опровержения того, что Ли Цзинтянь спланировал этот инцидент с перерезанием горла.

Ранее мы читали подобное содержание в комментариях на Weibo. Удивляет то, что среди этих ключевых моментов есть также посты, в которых задаётся вопрос, не занимается ли Ли Цзинтянь саморекламой. Но эти посты… Как бы это выразиться… Они словно вода, которую плеснули на разогретую сковородку. Только спровоцировали ещё больше упрёков и насмешек со стороны поклонников Ли Цзинтяня.

Из графика было ясно видно, что эти сомнения действительно сыграли значительную роль в росте популярности инцидента.

– Это ещё не всё! Есть кое-что более впечатляющее! – Ван Чао щёлкнул по другой статистической таблице. – Вот самые часто встречающиеся позитивные и негативные слова в комментариях и репостах, которые я собрал, а также их относительное соотношение. Так можно сразу понять, что происходит.

Линь Чэнь снова вздохнул, впечатлённый тем, что с Ван Чао расследование действительно стало гораздо эффективнее.

– Как ты определил положительные и отрицательные слова? – Линь Чэнь не смог удержаться от вопроса.

– Э-э-э… – Ван Чао внезапно замер. – Я автоматически классифицирую их по лексическому признаку. Стой, раз уж ты спросил, я чувствую, что сделал это неправильно. Подожди, давай я исправлю!

– Не нужно. Ты уже очень помог, – Линь Чэнь остановил его, положил ноутбук себе на колени и начал внимательно читать содержимое.

Анализ часто встречающихся слов ясно показывал, что негативные слова, такие как «убийство» и «проститутка», составляли значительную долю, намного превышающую частоту положительных.

Если Ли Цзинтянь действительно нанял «водную армию», чтобы контролировать общественное мнение, то направление, которое они хотели задать, как заявил Ван Чао, будет таким: «инцидент с перерезанием горла – это акт мести со стороны проститутки». Тогда остальные выводы становятся проще.

В деле о перерезании горла Ли Цзинтяню, похоже, не было других подозреваемых, кроме самого артиста, у которого были намерение и возможность манипулировать общественным мнением и извлекать из этого выгоду.

С этой точки зрения, независимо от того, вышел ли он из отделения неотложной помощи после инцидента с перерезанным горлом или разместил сообщение на Weibo и удалил его, сообщив, что его аккаунт был взломан, означало, что Ли Цзинтянь предвидел, в чём его будут подозревать, поэтому намеренно использовал эти действия, чтобы снять с себя подозрения.

Поскольку певец хотел раздуть скандал вокруг инцидента, ему было всё равно, будут ли комментарии положительными или отрицательными, главное, чтобы позитивные, поддерживающие его, в конечном итоге перевесили негативные.

Остаётся вопрос, почему Ли Цзинтянь так в себе уверен? Более того, это возвращает нас к ключевому вопросу о мотиве. Зачем такой суперзвезде, как Ли Цзинтянь, поднимать шумиху? Неужели он просто хотел создать иллюзию мести со стороны проститутки, чтобы полностью обелить своё дело об изнасиловании?

Линь Чэнь внезапно задумался о фактах, связанных с этим делом. В этой войне общественного мнения была и третья возможность.

Кто-то хотел устранить и Ли Цзинтяня, и бедную «перелётную птичку». Но была ли эта возможность реальна?

Линь Чэнь невольно поднял взгляд, посмотрев на Син Цунляня, и обнаружил, что тот тоже смотрит на него через зеркало заднего вида. Хотя Син Цунлянь всё это время был за рулём, он ехал довольно быстро, давая Ван Чао достаточно времени, чтобы объяснить свои выводы.

– До прибытия в больницу ещё пять минут, консультант Линь. Ты придумал, о чём спросишь нашу жертву? – спросил Син Цунлянь.

– Капитан Син уверен, что хочет отправить меня на допрос? – недоверчиво спросил Линь Чэнь.

– Кроме консультанта Линя, кто из нас может оценить психологическое состояние Ли Цзинтяня по нескольким коротким вопросам? – риторически ответил Син Цунлянь.

Хотя этими словами Син Цунлянь выразил своё доверие к нему, Линь Чэнь на мгновение задумался, прежде чем ответить.

– Но мои вопросы могут быть довольно суровыми.

Син Цунлянь рассмеялся, как будто был удовлетворён этим ответом.

– Чего ты боишься? Пока ты не соберёшься зарезать Ли Цзинтяня, я смогу защитить тебя от чего угодно.

Линь Чэнь не смог удержаться и покачал головой, увидев безразличное выражение на лице Син Цунляня. Хотя он понимал, что слова Син капитана были лишь утешением, но для такого взрослого мужчины, как Линь Чэнь, редко кто мог без неловкости упомянуть о его защите. Он был благодарен Син Цунляню и находил это невероятно милым.

Однако эта сладость длилась меньше секунды. Причина заключалась в том, что ноутбук Ван Чао внезапно издал странный пронзительный звук, словно женщина, которой сдавили горло, кричала на высокой ноте.

Звук был таким жалобным и мучительным, что потрясённый Линь Чэнь чуть не уронил ноутбук.

Но реакция Ван Чао была быстрее. В следующее мгновение молодой человек резко схватил ноутбук с коленей Линь Чэня, как будто заметил что-то странное, и вернул картинку на карту информационного облака, которая только что появилась.

На графике было хорошо видно, что среди всех облаков быстро загоралась одна точка, словно человеческий нейрон, передающий сигналы. Вокруг этой маленькой точки начали зажигаться ещё бесчисленные точки. Они быстро образовали облако и распространились, подобно вирусу. Это означало, что ключевой пост на Weibo распространялся с ужасающей скоростью, взорвав всю информационную сеть.

Крик, который раздался ранее, вероятно, было сигналом тревоги, заданным подростком для отслеживания необычной информации.

Линь Чэнь опустил голову и увидел, что Ван Чао в шоке открыл Weibo. Затем молодой человек, который редко бывал напуган, в панике закричал:

– Чёрт, дерьмо, бля! Как такое возможно?!

Он несколько раз нажал на сенсорную панель, и перед ними сразу же появилось большое изображение. Это была сцена непосредственно перед тем, как Ли Цзинтяню порезали горло, когда он пел на сцене.

Хотя в прямом эфире не было записей с камер видеонаблюдения, не стоит забывать, что поклонники Ли Цзинтяня снимали своего кумира из зала, запечатлевая каждый ракурс. Естественно, среди фанатов были и те, у кого было современное профессиональное фотооборудование.

Эта фотография была сделана в высоком разрешении одним из фанатов во время нападения.

> Поскольку полиция бесполезна, мы должны сделать это сами.

Такой была подпись у этого снимка, размещённого на Weibo.

Линь Чэнь затаил дыхание и внимательно посмотрел на него.

Поклонница поднималась на сцену с букетом роз в руках. Хотя на ней была маска, её черты лица были отчётливо видны. Несмотря на другой цвет волос, девушка поразительно напоминала проститутку, ложно обвинившую Ли Цзинтяня в изнасиловании.

Им даже не нужно было искать оригинальное изображение для сравнения, так как автор поста на Weibo уже сделал это.

Публикатор увеличил основные черты лица поклонницы, перерезавшей горло Ли Цзинтяню, от переносицы до лба, и проделал то же самое с проституткой, обвинившей Ли Цзинтяня в изнасиловании. Несмотря на разный цвет волос, на первый взгляд, они выглядели практически одинаково.

Итак, теперь вопрос в том, могло ли быть так, что вывод Ван Чао оказался неверным? Действительно ли это был акт мести Ли Цзинтяню, который «перелётная птичка» спланировала намеренно?

Продолжение следует…

Мини-экстра: История 520

– Разве тебе не следует что-нибудь сказать по поводу 520*?

*Праздник 520 в Китае отмечается ежегодно 20 мая. Это неофициальный праздник любви, который появился в начале 2000-х годов и сразу обрёл популярность среди молодёжи. Дата выбрана не случайно: число 520 (五二零, wǔ èr líng) на китайском языке созвучно фразе «я тебя люблю» (我爱你, wǒ ài nǐ).

Линь Чэнь готовил завтрак на кухне, когда услышал недовольный вопрос Син Цунляня.

– Разве я не отправил тебе красный конверт в WeChat? – он перевернул омлет.

– Твоя любовь ко мне стоит всего 520 юаней? – с любопытством спросил Син Цунлянь.

– Это как минимум половина месячной зарплаты, не считая надбавок. Тебе следует быть бережливее.

Яичница слегка дымилась на чугунной сковороде. Линь Чэнь, внимательно следивший за белком, чтобы тот не подгорел, не заметил, как пара рук уже обхватила его талию.

– Можешь добавить ещё один? – раздался над ухом Линь Чэня глубокий и соблазнительный голос.

Линь Чэнь почувствовал, как кончик носа мужчины уткнулся в мочку его уха. В такие моменты Линь Чэнь всегда сетовал на чрезмерную склонность некоторых метисов к флирту.

– Я не против добавить ещё два. Эти маленькие красные конвертики, как видно, способны поймать довольно крупную рыб…

Прежде чем он закончил говорить, рядом с его ухом раздался тихий смешок:

– Я голоден…

– Шутка про «Могу я тебя съесть?»* устарела, – беспомощно сказал Линь Чэнь, чувствуя жаркое дыхание на своей шее.

*Сленговое азиатское выражение, тесно связанное с сексуальным контактом. В переносном смысле «съесть» значит «хотеть» партнёра в том самом смысле.

– Но ты встал так рано, что я даже не успел «позавтракать», консультант Линь.

Краткий итог

В этот момент Ван Чао, наконец, вспомнил, что нужно вернуть свой ноутбук. Он перебрался на заднее сиденье к Линь Чэню, который откинулся назад, и положил ноутбук себе на колени.

Юный техник молниеносно открыл изображение, увеличил его и начал просматривать с пугающей скоростью, используя какое-то странное программное обеспечение, название которого Линь Чэнь не знал, чтобы отфильтровать фотографию на то, правилась ли она или нет. Наконец, Линь Чэнь увидел, как подросток поднял глаза и покачал головой, показывая, что это оригинальная фотография.

– Здесь нет и следа фотошопа.

Словно лопнувший воздушный шарик, подросток сдулся и разочарованно откинулся на спинку сиденья. Словно вспомнив что-то, он вытащил из своего рюкзака, брошенного на автомобильный коврик, чёрную бейсболку, надел её и замолчал.

– В чём дело? – спросил Син Цунлянь, сидевший на переднем водительском сиденье.

Шум, который они подняли на заднем сиденье, очевидно, привлёк внимание господина Водителя.

– Капитан, почему ты меня не ругаешь? Разве я только что не потратил впустую время нашего расследования?

Ван Чао прислонился к автомобильному стеклу и надвинул кепку на глаза. Он выглядел глубоко подавленным, будто большая собака, которая забилась в угол после того, как попала в беду.

– Почему у этого ребёнка такие резкие перепады настроения в период полового созревания? У тебя есть какое-нибудь лекарство, которое мы могли бы ему дать, консультант Линь? – обернулся и спросил Син Цунлянь.

У Линь Чэня не было другого выбора, кроме как объяснить.

– На Weibo только что появилась фотография с места преступления. Кто-то сфотографировал фанатку, которая вышла на сцену, чтобы напасть на Ли Цзинтяня. Нападавшая очень похожа на «перелётную птичку», которая ранее ложно обвинила Ли Цзинтяня в изнасиловании.

– О, наконец-то кто-то опубликовал фотографию, – Син Цунлянь не удивился, взглянул на них в зеркало заднего вида и с улыбкой продолжил: – Я ждал, когда эти фотографии будут выложены в сеть. Теперь у нас есть зацепка, верно? Так почему ты так расстроен, сопляк?

– Возможно, он полагает, что его рассуждения были неверными, поэтому расстроен.

– А ты что думаешь? – снова спросил Син Цунлянь.

– По-моему, это очень интересно.

С молчаливым пониманием Син Цунлянь рассмеялся. В зеркале заднего вида его глаза, полные лукавства, мерцали, словно изумрудно-зелёная вода на солнце.

Чрезвычайно хитрые.

– Почему это интересно? – мрачный Ван Чао вмешался в их разговор.

– Эта история слишком странная, со всеми её поворотами. Когда мы в чём-то сомневаемся, появляются доказательства, которые разъясняют наши сомнения.

Когда они заподозрили, что Ли Цзинтянь притворяется, что у него серьёзная травма, он сам вышел из отделения неотложной помощи. Когда они заподозрили, что он нанял «водную армию», чтобы нагнетать обстановку, фанаты нашли преступника, который перерезал ему горло. Ритм был хорошо контролируемым.

– Кто-то очень основательно всё продумал, – с улыбкой ответил Син Цунлянь.

Ван Чао растерялся ещё больше.

– Капитан, А-Чэнь, что вы имеете в виду? Это сделал Ли Цзинтянь или нет? Но разве не проститутка перерезала ему горло? Разве это не её месть ему?

– Я не знаю, – выслушав вопросы, Линь Чэнь мог лишь ответить честно.

– Теории заговора – это всего лишь теории заговора. Разве напавшая не похожа на ту «перелётную птичку»? Ли Цзинтянь намеренно подстроил, чтобы она перерезала ему горло на сцене, раздул скандал, а затем свалил вину на бедную проститутку, чтобы, когда она попытается обвинить его в изнасиловании, все подумали, что она просто психопатка. Этот план глубок, как море. Он действительно болен? Зачем ему это делать?

– Возможно, он действительно болен, – спокойно ответил Линь Чэнь.

– Да что происходит? – спросил Ван Чао.

Линь Чэнь не мог сейчас ответить на этот вопрос. Он мог только погладить подростка по голове через кепку, чтобы успокоить и утешить его.

– Знаешь, ты действительно умный, так что тебе не стоит сомневаться в себе. Каждый твой анализ основан на реальных данных, которые более надёжны, чем умозаключения, сделанные нами на пустом месте. Из огромного количества данных ты уже сделал вывод, что за этим событием стоит «водная армия», способствующая развитию инцидента в определённом направлении. А ты не думал вот о чём? Она всего лишь «перелётная птичка». Как ей удаётся управлять «водной армией», не говоря уже о том, чтобы украсть фотографии с телефона Ли Цзинтяня и разместить их в его взломанном аккаунте на Weibo? Не слишком ли это для проститутки, зарабатывающей на жизнь продажей своего тела, – обладать таким количеством передовых технологий? Что касается технических аспектов, то это твоя сильная сторона, верно?

Ван Чао внезапно оживился.

– Значит, я не ошибался?

– Расследование дела не бывает изначально правильным или неправильным, – Син Цунлянь кому-то посигналил, пока говорил. – Для нас существует только два вида ошибок. Первая заключается в том, что мы можем отправить за решётку невиновного, а вторая – оставить настоящего убийцу безнаказанным.

– О, – ответил Ван Чао с некоторым пониманием. – Капитан, честно говоря, ты становишься довольно привлекательным, когда внезапно говоришь искренне.

– Консультант Линь, давай дадим ему какое-нибудь лекарство, – полушутя предложил Син Цунлянь, а затем дал указание Ван Чао: – Малыш, давай используем твои сильные стороны. Для начала отслеживай посты в Weibo, в которых содержатся ключевые заявления и важные подсказки. Посмотрим, совпадают ли позиция этих людей с их обычными замечаниями. Если таким образом сможешь найти аккаунты «водной армии», мне не нужно учить тебя, что делать, верно? – сказал Син Цунлянь с водительского места, поворачивая руль.

– Понял! – Ван Чао приложил руку к несуществующему козырьку форменной фуражки. – Но если мы не поймаем преступника, а вместо этого начнём расследование в отношении гражданских-энтузиастов, которые предоставили важные улики, разве нас не засудят до смерти, босс?

– Если ты никому не расскажешь, кто узнает, что ты сделал, а, малыш? – Син Цунлянь резко затормозил и добавил: – Кроме того, кто сказал, что мы не поймаем ни одного подозреваемого? Поскольку «перелётная птичка» в настоящее время является нашим главным подозреваемым, естественно, нам необходимо проверить её удостоверение личности и данные банковской карты.

Сказав это, Син Цунлянь немедленно позвонил заместителю капитана полиции и поручил ему организовать поиск подозреваемой и наблюдение за ней.

Увидев, что Син Цунлянь завершил разговор, Ван Чао внезапно кое-что понял.

– Босс, ты боишься, что Ли Цзинтянь и другие что-нибудь сделают с той проституткой?

– Я просто следую процедуре, офицер Сяо Ван. Пожалуйста, не задавай вопросов своему начальству.

В середине разговора Син Цунлянь уже свернул на улицу с односторонним движением, откуда было рукой подать до городской больницы.

Будучи крупнейшим лечебным заведением в Хунцзине, Муниципальная городская больница обычно была переполнена, но сегодня поток людей, входящих и выходящих, был особенно плотным. Поклонники Ли Цзинтяня, одетые в красное, сидели на корточках на обочине дороги, общаясь небольшими группами. Тут были также припаркованы автомобили, которые, очевидно, принадлежали новостным телеканалам, что делало многолюдную улицу ещё более перегруженной.

– Чёрт, капитан, здесь так много людей, я боюсь репортёров. А-Чэнь, не мог бы ты помочь мне проверить, не растрепались ли мои волосы?

Ван Чао был типичным человеком, который по природе своей жаждал увидеть, как мир погружается в хаос. Увидев журналистов, он быстро забыл о своём предыдущем разговоре с Син Цунлянем и поспешно поправил бейсболку, глядя в зеркало заднего вида.

Линь Чэнь уставился на репортёров перед собой. Большинство из пришедших были представителями местных СМИ Хунцзина, поэтому запоминание автомобильного номера капитана местной полиции, естественно, было необходимым заданием для этих журналистов. Когда Син Цунлянь въехал на джипе на перекрёсток, некоторые сразу отреагировали. Многие из них были готовы и быстро столпились у ворот больницы, ожидая, когда смогут прорваться к своей цели.

Глядя на многочисленных репортёров, которые собирались окружить их, Линь Чэнь спросил:

– Мы действительно сможем попасть внутрь?

Син Цунлянь с улыбкой достал свой телефон и набрал номер. Один из представителей СМИ уже подбежал к передней части их машины. Линь Чэнь услышал крик: «Они здесь! Полиция здесь!»

В то же время телефон Син Цунляня ответил. Линь Чэнь услышал, как капитан сказал собеседнику на другом конце линии:

– Лао Чэнь, у городской больницы ужасная пробка. Дорогу загораживает множество машин, поэтому мы не можем попасть внутрь. Для нас это не такая уж большая проблема, но в случае чрезвычайной ситуации скорая помощь не сможет проехать, что будет проблематично, не так ли?

По мере того, как их окружало всё больше репортёров, Син Цунляню пришлось замедлить движение автомобиля. Под руководством работника гаража капитан наконец-то смог припарковать свою машину.

Увидев это, репортёры окружили внедорожник. Линь Чэнь не мог отделаться от ощущения, что смотрит сцену из фильма про зомби.

Однако Син Цунляня, похоже, не беспокоило, что их окружают.

– Лао Чэнь, извини за беспокойство и большое спасибо, – закончив говорить, он завершил вызов и оглянулся на них: – Не волнуйтесь.

Линь Чэнь удивлённо приподнял брови.

С этими словами Син Цунлянь спокойно заглушил двигатель, вытащил ключ, открыл дверцу машины и вышел. Как только автомобильная дверь открылась, на него посыпались вопросы репортёров, один за другим. Голоса журналистов доносились сквозь щель в двери джипа, просачиваясь внутрь.

– Капитан Син, как полиция может объяснить неоднократные нападения на господина Ли Цзинтяня?

– Капитан Син, были ли проблемы с охраной на месте?

– Сейчас в интернете ходят слухи, что нападение на господина Ли Цзинтяня было совершено так называемой «перелётной птичкой», которая ложно обвинила господина певца в изнасиловании. Связаны ли эти два случая?

Вопросы репортёров всегда были острыми, но на самом деле они, вероятно, были больше озабочены тем, какая история привлечёт наибольшее внимание общественности, чем выяснением истины по делу.

Линь Чэнь открыл боковую дверь машины и собрался выйти. Ван Чао был в полной панике; он схватился за рюкзак и цеплялся за край своей футболки.

В тот момент, когда Линь Чэнь вышел из машины, Син Цунлянь загородил дорогу некоторым репортёрам.

Линь Чэнь услышал, как Син Цунлянь ответил журналистам:

– Извините. В настоящее время по этому делу ведётся расследование. Без комментариев.

Кроме этого, Син Цунлянь отказался говорить что-либо ещё. СМИ были раздражены непреклонной позицией полиции. Один смелый репортёр, державший микрофон с логотипом телеканала «Хунцзин TV», вышел вперёд и закричал:

– Тогда нам придётся сообщить, что, по словам представителя полиции, расследование не продвинулось.

– В самом деле? Боюсь, это не лучшая идея, – Син Цунлянь улыбнулся.

– Тогда вы должны сообщить нам какую-то информацию, чтобы мы могли опереться на неё.

– Ну, это… – Син Цунлянь протянула последний слог.

На противоположной стороне дороги завыла сирена дорожной полиции. Кто-то из толпы крикнул: «Не штрафуйте нас! Мы уйдём прямо сейчас!»

Репортёры, которые первоначально окружали их, один за другим приходили в себя и смотрели на обочину дороги за пределами двора. В конце концов, бизнес – это увеличение доходов и сокращение расходов. Большинство присутствующих журналистов сами отвечали за свои транспортные средства, а также видеооператоров или фотографов, которые зачастую выступали ещё и в качестве водителей. Увидев, что их собираются оштрафовать за неправильную парковку, репортёры поспешили к своим машинам и закричали так громко, как только могли: «Пожалуйста, подождите минутку! Я уберу свою машину! Не выписывайте штраф! Не выписывайте штраф!»

Мгновенно количество людей, осаждавших их, уменьшилось более чем наполовину. Пока репортёры были отвлечены, Син Цунлянь ловко отбился от оставшихся, вывел свою команду из окружения и вошёл в здание больницы.

– Капитан, я припомню Ли Цзинтяню за эту обиду!

Несмотря на то, что Син Цунлянь уже справился с большей половиной репортёров, чёрная футболка Ван Чао была в беспорядке. Его любимая чёрная кепка, скорее всего, не уцелела бы, если бы он не придерживал её заранее.

Когда они вошли в здание стационара, им стало намного легче справляться с ситуацией. Охранник отгонял репортёров на том основании, что они беспокоили пациентов.

Стоя в лифте, Линь Чэнь испытывал непрекращающееся чувство тревоги.

Несмотря на то, что они были заблокированы только местными СМИ, несомненно, было гораздо больше людей, ожидавших развития дела, как в интернете, так и в реальном мире. Они постоянно обсуждали, дискутировали и высказывали свои мнения по этому вопросу.

Размышляя об этом, Линь Чэнь в очередной раз почувствовал, что это невидимое внешнее давление, скорее всего, станет реальным препятствием на пути их расследования.

Защита

Городская больница, отделение интенсивной терапии.

Чжан Сяолун, тайный агент, назначенный Син Цунлянем, ждала их у лифта. Увидев их, женщина-полицейский нервно забормотала:

– Капитан Син, капитан Син… Наконец-то вы здесь…

Чжан Сяолун была в панике.

Син Цунлянь похлопал её по плечу и спросил:

– Что случилось, Сяолун? Что такое?

Чжан Сяолун даже не успел с ними поздороваться и просто выпалила:

– Я слышала в кабинете врача, что Ли Цзинтяня, кажется, переводят в другую больницу!

– И куда его переводят? – выходя из лифта, спокойно спросил Син Цунлянь, на лице которого не дрогнул не единый мускул.

Чжан Сяолун огляделась. Работа под прикрытием наложила отпечаток на поведение девушки, так что ей всё время казалось, что кто-то подслушивает.

– Всё в порядке, здесь нет посторонних, – успокоил её Линь Чэнь.

Услышав это, Чжан Сяолун встал между ними и осторожно, понизив голос, сказала:

– Говорилось, что Ли Цзинтяня направят в посольство Синьни.

Услышав это, Син Цунлянь всё ещё оставался спокоен.

– Я и не подозревал, что медицинское обслуживание в посольстве Синьни лучше, чем в нашей муниципальной больнице.

– Нет, капитан Син. Сказали, Ли Цзинтянь боится, что на него снова нападут, поэтому он останется там для защиты, – Чжан Сяолун была в замешательстве. – Кто, чёрт возьми, такой этот Ли Цзинтянь? Я знаю только, что он из Синьни, но не в курсе, что он, вообще, может переехать в посольство.

– Он из привилегированного класса в Синьни, – Ван Чао не смог сдержать усмешки, когда его старая и новая обиды на Ли Цзинтяня столкнулись.

– Какой ещё привилегированный класс? – глаза Чжан Сяолун загорелись от этой сплетни.

– Его дед – бывший генеральный консул Синьни в нашей стране. Скажешь, это не привилегированный класс? – ворчливо спросил Ван Чао.

– Ого, у Ли Цзинтяня действительно такое хорошее происхождение!

Наверное, все девушки такие: узнав, что Ли Цзинтянь – сын дипломата, да ещё и со статусом артиста, Чжан Сяолун сразу воспрянула духом.

– Это немного хлопотно, – Син Цунлянь потёр подбородок.

– Что тебя беспокоит, капитан? – спросила Чжан Сяолун.

Ван Чао не смог удержаться, чтобы не вмешаться:

– Ах, ты что, тупая? Согласно международным конвенциям, полиции страны, в которой мы проживаем, не разрешается входить в посольство и предпринимать там какие-либо действия или осуществлять юридические процедуры. Пока Ли Цзинтянь остаётся в посольстве, Синьни будет защищать его, и мы ничего не можем с этим поделать.

Чжан Сяолун внезапно поняла, и выражение её лица стало ещё более испуганным.

– Что? Капитан Син, мы собираемся арестовать Ли Цзинтяня? Почему?

– Потому что принц нарушил закон и совершил преступление против простых людей, – строго ответил Ван Чао, хотя на самом деле он не мог внятно объяснить, что совершил Ли Цзинтянь.

Син Цунлянь, похоже, больше не хотел иметь дело со своими двумя молодыми товарищами.

– В какой палате находится Ли Цзинтянь?

– В палате № 907, – быстро ответила Чжан Сяолун.

Услышав это, Син Цунлянь кивнул товарищу Чжан Сяолун. Он сделал пару шагов вперёд, затем, словно вспомнив о чём-то, обернулся и жестом велел Чжан Сяолун помалкивать. Та поняла и быстро закрыла рот, показывая, что знает, что будет держать его закрытым.

Боксы в интенсивной терапии были также и палатами высокого класса. Даже плитка на полу в коридоре здесь была белее, чем в других помещениях больницы.

Линь Чэнь слышал, как его шаги эхом разносились по коридору. Здесь было малолюдно, что делало это место идеальным для отдыха и восстановления сил.

Син Цунлянь шёл без колебаний. Когда он проходил мимо поста медсестры, Линь Чэнь почувствовал на себе его взгляд, и капитан неожиданно спросил:

– Какой будет план, консультант Линь?

Син Цунлянь редко проявлял такую осторожность; Линь Чэнь нахмурился.

На самом деле, все они прекрасно понимали: если Ли Цзинтянь действительно невинная жертва, то всё в порядке. Если нет, то он может быть как организатором инцидента, так и закулисным преступником. Он находился под защитой дипломатической системы, а его ум отличался коварством и нетипичным мышлением. Самым важным было то, что они не знали, что на самом деле задумал Ли Цзинтянь.

В таких обстоятельствах обычные авантюрные действия могут оказаться неэффективными. Вот почему Цунлянь специально спросил о моём плане.

Линь Чэнь мягко покачал головой. В его голове возникло множество образов: певец с перерезанным горлом; трагическая смерть соловья; напряжённая ситуация в интернете; дело, привлёкшее внимание всего мира.

Пока он размышлял, они подошли к двери палаты № 907. Видя, что Линь Чэнь не отвечает, Син Цунлянь собрался постучать в дверь.

Консультант внезапно схватил его за руку и поднял взгляд, сказав:

– У меня есть идея.

– Какая?

– Пожалуйста, не разговаривайте с Ли Цзинтянем.

После трёх стуков в дверь, она распахнулась, впустив яркий солнечный свет.

Внутри было всего три человека. Не обращая внимания на двух других женщин, единственный мужчина в палате полуоблокотился на больничной койке, глядя на них с лёгкой и элегантной улыбкой, как будто они были старыми друзьями, которые узнали новости и пришли навестить его, а не полицией или кем-то ещё.

Прошло больше часа, и они наконец встретились с господином Ли Цзинтянем лицом к лицу. Едва взглянув на певца, Линь Чэнь отвёл взгляд от знаменитого артиста.

В палате было безупречно чисто, в воздухе витал лёгкий запах дезинфицирующих средств, но настолько слабый, что его заглушал аромат букета розовых лилий на прикроватном столике. Хотя они и слышали, что Ли Цзинтянь планирует покинуть больницу, несмотря на это, у изголовья кровати не было недостатка в цветах, а на обеденном столе – в корзинах с фруктами.

Взгляд Линь Чэня упал на двух женщин в палате.

До этого он ощущал мощную ауру красавицы-менеджера Ли Цзинтяня только по фотографиям и её голосу в телефоне. Теперь, увидев её вживую, Линь Чэнь почувствовал, что она внушает больше благоговения, чем просто изображение.

Женщина в самом обычном платье, с длинными распущенными волосами, прислонилась к окну. Она стояла, скрестив руки на груди, слегка приподняв брови и излучая спокойствие и величие.

Увидев их, элегантная и красивая дама слегка приподняла голову с безразличным выражением лица.

– Господин офицер полиции, наконец-то вы здесь. Мы ждали довольно долго.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня. Актёрские способности капитана были лучше, чем у него.

Как Линь Чэнь и велел, Син Цунлянь ни разу не взглянул на певца, полулежавшего на больничной койке. Вместо этого он сделал несколько быстрых шагов и встал перед красивой женщиной. Капитан по-джентльменски протянул ей руку для рукопожатия, а затем быстро отпустил.

– Простите, извините. Мы действительно припозднились. Основная причина в том, что в торговом центре «Аншэн Интернэшнл» царил такой хаос, что было очень сложно навести порядок. Пожалуйста, простите нас.

Когда хотел, Син Цунлянь был приятным и красноречивым собеседником. Поскольку он упомянул об инциденте Ли Цзинтяня, из-за которых полиции Хунцзина было сложно навести порядок, было трудно придраться к отношению служителей закона и порядка к жертве.

– Ну, по крайней мере, теперь вы здесь. Могу я спросить, когда полиция Хунцзина собирается начать расследование? – спросила Лю Ин.

Хотя это прозвучало как обычный вопрос, тон, которым Лю Ин произнесла слова, больше походил на то, как менеджер оценивает работу своего подчинённого.

Син Цунлянь был не из тех, кто стал бы оскорбляться из-за такого отношения. Вместо этого он смиренно ответил:

– У полиции теперь есть определённые зацепки…

Прежде чем он успел закончить, прекрасная дама перебила его:

– Это улики, предоставленные поклонниками нашего Цзинтяня, не так ли?

– Это лишь часть зацепок. Главная причина нашего визита сюда… – он сделал паузу, и Линь Чэнь заметил явную улыбку в его глазах. – Чтобы проверить телефон господина Ли Цзинтяня.

В этот момент Лю Ин на секунду растерялась, как будто не могла поверить в то, что услышала. Затем, словно элегантной длинношёрстной кошке наступили на хвост, её надменная маска, наконец, пошла трещинами.

– Капитан Син, я знаю, что полицейские процедуры в разных странах отличаются, но уважение к жертве должно быть основополагающим принципом профессиональной этики. Теперь, когда вы пришли к нам, вы не только не выражаете никакого сочувствия жертве, но и первым делом вы собираетесь изучить телефон господина Ли Цзинтяня?

– Сочувствие… – Син Цунлянь спокойно смотрел на женщину, стоявшую перед ним. – Как мы можем не сочувствовать? Не только полиция, но и любой человек, обладающий гуманностью, будет сочувствовать бедственному положению жертвы. Однако я надеюсь, вы понимаете, что сочувствует не выход в сложившейся ситуации. Телефон господина Ли Цзинтяня был кем-то взломан, кто смог удалённо украсть его фотографии и взломать учётную запись на Weibo. Для нас это, вероятно, уже не просто случай нападения.

– Я чувствую, что вы нас не уважаете, – сказала Лю Ин. – Судя по вашемуе отношению, если бы не рана на шее Цзинтяня, я бы подумал, что с нами обращаются как с преступниками!

Голос Лю Ин повысился, и в этот момент кто-то тихо позвал её:

– Лю-цзе.

Голос был хриплым и низким, как бархат. Хотя он и не был громким, его было достаточно, чтобы прервать разъярённую женщину-менеджера.

В этой комнате, естественно, единственным, кто мог перебить Лю Ин, был Ли Цзинтянь. Услышав это, Лю Ин поспешно подбежала к больничной кровати и обеспокоенно сказала Ли Цзинтяню:

– Говори тише.

– Всё в порядке, – Ли Цзинтянь закашлялся, из-за раны на шее ему явно было трудно говорить. – Пусть проверят. Я тоже хочу знать, что происходит.

Закончив говорить, Ли Цзинтянь посмотрел на Син Цунляня и кивнул.

Настойчивость певца лишила Лю Ин возможности что-либо возразить.

– Можете проверить, но телефон Цзинтяня должен быть у нас на виду, – сказала менеджер и встала.

– Конечно. В конце концов, мы должны защищать частную жизнь артиста.

Слова Лю Ин, безусловно, должны были стать для Син Цунляня вызовом, но, к её удивлению, тот неожиданно покорно уступил.

Словно получив какой-то сигнал, подросток, жавшийся в углу, поспешно выскочил вперёд.

– Нет проблем. Могу я проверить телефон здесь?

Ван Чао сел на пол перед Лю Ин, скрестив ноги. Он открыл ноутбук, лежавший у него на коленях, затем протянул руку, выжидающе глядя на женщину у кровати.

Лю Ин не ожидала, что Син Цунлянь на самом деле приведёт с собой техника, и её лицо тут же помрачнело.

Но Ван Чао, в отличие от других рядовых полицейских, не выказывал робости перед знаменитостью или её менеджером. Точнее, Ван Чао не умел читать выражения лиц, за исключением, конечно, мимики Син Цунляня.

Увидев ошеломлённую Лю Ин, подросток подумал, что она чем-то обеспокоена, поэтому он потёр руки и торжественно произнёс:

– Не волнуйтесь, я не буду сканировать фотографии и видео с телефона. Вы также можете быть уверены, что обнажённые фотографии не просочатся в сеть. Я гарантирую это своей репутацией и номером банковского счёта.

Лицо Лю Ин внезапно почернело, как дно забытой на плите кастрюли.

– Капитан Син, что всё это значит?

– Дети невежественны, поэтому взрослые должны быть более великодушны*. Простите нас.

*Идиома (大人有大量), заимствованная из фольклора; означает открытость и доброту в общении с людьми.

Внимание

Ван Чао широко улыбнулся. По крайней мере, ему показалось, что улыбка растянулась от уха до уха. В конце концов, прошло много времени с тех пор, как его босс так решительно защищал его, дав твёрдый отпор. Было здорово, чувствовать чью-то поддержку и знать, что кто-то прикрывает его, чтобы он мог делать всё, что захочет.

Такое чудесное ощущение…

Ван Чао был так взволнован, поднимая руку всё выше. Как раз в тот момент юный техник почувствовал, что его ладони коснулось что-то прохладное.

Внезапное ощущение холодного металла заставило его вздрогнуть, и Ван Чао понял, что кто-то вложил ему в руку телефон. Осознав это, он резко поднял голову и увидел утончённое и элегантное лицо Ли Цзинтяня.

Или уместнее было бы сказать: «утончённое злодейское лицо», чтобы его описать. Короче говоря, лицо этого хмыря белое, как у призрака.

Ван Чао не верил в оправдание чрезмерной потерей крови.

В какой-то момент Ли Цзинтянь уже сидел на краю кровати, свесив свои стройные ноги. Вокруг его шеи был обмотан большой кусок марли. Ван Чао не знал, какие дезинфицирующие средства используются в больнице, но повязка на шее Ли Цзинтяня была багрово-красной, словно кровь.

Певец смотрел на Ван Чао невероятно нежным взглядом. Когда юноша посмотрел в эти бездонные глаза, он, несмотря на все свои старания, не смог найти подходящего прилагательного, чтобы описать их. Дело в том, что глаза Ли Цзинтяня были слишком нежными, настолько нежными, что у Ван Чао мурашки побежали по коже.

В тот момент он хотел что-то сказать, чтобы прервать эту дрожь, но когда Ван Чао собрался заговорить, напоминание Линь Чэня эхом прозвучало в его ушах.

А-Чэнь велел нам не разговаривать с Ли Цзинтяном.

Так что Ван Чао ничего не сказал. Он не собирался больше встречаться взглядом с Ли Цзинтянем, поэтому быстро отвёл глаза.

Ван Чао поспешно взглянул на телефон, который только что получил, перевернул его, чтобы осмотреть телефонный разъём. Затем парнишка тихо фыркнул.

Естественно, Линь Чэнь заметил, что Ли Цзинтянь как-то странно смотрит на Ван Чао. Но, в конце концов, господин певец ничего не делал, поэтому Линь Чэнь не мог вмешаться.

Услышав, как Ван Чао фыркнул, Линь Чэнь увидел на лице Лю Ин явно странную улыбку.

– Эй, эта модель телефона довольно популярна в Синьни, – быстро объяснил Ван Чао, затем подросток снова посмотрел на телефонный разъём и небрежно сказал: – О, сейчас поищу кабель для этого телефона.

С этими словами он бросил свой красный рюкзак на пол и начал в нём рыться.

Рюкзак Ван Чао ничем не отличался от сундука с сокровищами. Линь Чэнь однажды видел, как он доставал из него камеры наблюдения и глушители сигнала, поэтому, если бы Ван Чао достал из своего рюкзака специальный адаптер для телефона, изготовленного в Синьни, это не стало бы сюрпризом.

Однако Лю Ин не знала об этом. Когда Ван Чао достал нужный провод и подключил телефон Ли Цзинтяня к своему ноутбуку, лицо госпожи Лю побледнело ещё сильнее.

Подросток продолжал набирать команды со своей обычной ужасающей скоростью, в то время как на экране компьютера начали появляться потоки данных.

– Ха! – через мгновение рука Ван Чао замерла.

– Ну что там? – сама того не осознавая, Лю Ин присел на корточки и посмотрела на экран ноутбука.

– Этот телефон действительно заражён вирусом, – Ван Чао проигнорировал менеджера, сидевшую рядом с ним, и кивнул Син Цунляню. – Это разновидность сетевого червя под названием «Cabir». Он не особо высокотехнологичен, поэтому его легко можно купить на сомнительных форумах.

– Как этот вирус попал в телефон нашего Цзинтяня? – спросила Лю Ин.

– Вы недавно подключались к Wi-Fi?

Вопрос Ван Чао был явно адресован Лю Ин, но Ли Цзинтянь взял инициативу в свои руки и ответил:

– Нет, потому что я знаю, что беспроводная сеть не очень безопасна, поэтому пользуюсь мобильным интернетом.

– Эй, а ты реально богат, – подросток внезапно заговорил, как будто обнаружил что-то необычное, и потёр нос. – Этот вирус передаётся по Bluetooth. Это разновидность «Cabir», он может сканировать системы Bluetooth ближайших телефонов. Если будет обнаружена уязвимость, вирус будет передан автоматически.

– Другими словами, любой, кто контактировал с Цзинтянем, мог передать этот вирус? – спросила Лю Ин.

– Эй, сестрёнка, ты заинтересована в раскрытии этого дела? – юношу привлекали только красавицы в коротких юбках, а не слишком зрелые женщины, поэтому его тон был не слишком мягким. – Подожди, я смогу узнать, как этот вирус попал в телефон.

Ван Чао скривил губы, достал из рюкзака «Ментос» и положил одну конфету в рот, не отрывая взгляда от экрана. Вскоре, словно обнаружив что-то невероятное, Ван Чао взглянул на Син Цунляня с редкой серьёзностью на лице.

– Этот вирус был внедрён сегодня в 10:03.

Когда Ли Цзинтянь услышал это, он внезапно спросил:

– 10:03 – это же… время, когда мне перерезали горло?

Ван Чао промолчал и просто кивнул, соглашаясь с этой оценкой.

– Могло ли быть так, что преступница воспользовалась моментом, когда дарила цветы, чтобы подобраться ко мне поближе? – спросил Ли Цзинтянь.

На этот раз Ван Чао не сомневался в себе. По крайней мере, на лице подростка не отразилось никаких колебаний. Он просто серьёзно уставился на экран компьютера и сказал:

– Я обнаружил, что Bluetooth на твоём телефоне включён. Если вирус передали через систему Bluetooth, то ей действительно нужно было быть к тебе очень близко, чтобы сделать это. Но теоретически это можно было сделать и из первого ряд зрителей перед сценой.

– Теперь я вспомнил. Когда она вышла на сцену и обняла меня, мне показалось, что она специально хотела быть как можно ближе ко мне. Это потому, что она внедряла вирус? Так ведь? – голос Ли Цзинтяня стал тише и более испуганным, в нём сквозило любопытство узнать больше.

К сожалению, его тон не повлиял на Ван Чао, который в силу своей природы не интересовался расследованием этого преступления.

– Я не знаю. Возможно, ты её чем-то обидел.

Лю Ин невольно прикрыла рот рукой.

– Какой ужас! Вы должны арестовать эту извращенку и привлечь её к ответственности, – сказала она Син Цунляню.

Капитан приподнял брови и промолчал.

Казалось, что последние подозрения в отношении Ли Цзинтяня рассеялись. Ему действительно перерезали горло, а его телефон и правда был заражён вирусом. Было похоже, что кто-то его подставил. Теперь у них, казалось, не было причин сомневаться в Ли Цзинтяне, но, очевидно, Син Цунлянь и Линь Чэнь так не думали.

На самом деле, в тот момент, когда они вошли в палату, Линь Чэнь не общался с Син Цунлянем устно, но, исходя из понимания поведения своего друга, капитан хорошо знал, что консультант ещё даже не приступил к работе.

И вот, в такой безвыходный момент, он взглянул на Линь Чэня, который начал действовать.

– Можно поговорить с вами несколько минут? – Линь Чэнь не взглянул на Ли Цзинтяня, а вместо этого подошёл к ассистентке певца, которая разбирала вещи в углу палаты.

Увидев, как приближается Линь Чэнь, девушка, стоявшая в углу, на мгновение растерялась. Она держала в руках сумку Ли Цзинтяня и пыталась засунуть в неё футболку.

– У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать вам наедине, – повторил Линь Чэнь.

Девушка поспешно покачала головой и посмотрела на госпожу Лю, которая стояла у окна, словно прося о помощи.

Лю Ин улыбнулась и спросила:

– Какой у вас вопрос, господин офицер, который вы не можете задать при нас?

– Это немного неудобно, – ответил Линь Чэнь.

Лю Ин потеряла дар речи.

Сложнее всего справиться с упрямством Чэня.

Син Цунлянь не мог не испытывать некоторого сочувствия к тем, кто твёрдо решил противостоять консультанту Линю.

– Нет, вы должны спросить об этом при нас. Мы должны выслушать вас на случай, если вы попытаетесь добиться признания или чего-то в этом роде!

– Вы прочитали слишком много детективных романов? – Линь Чэнь повернул голову и бросил на менеджера лёгкий безразличный взгляд.

Однако он больше не стал спорить с Лю Ин. Вместо этого Линь Чэнь посмотрел на ассистентку Ли Цзинтяня, отказавшуюся от личной беседы, и мягко сказал:

– Это всего лишь обычный вопрос. Пожалуйста, не думайте слишком много и отвечайте правдиво.

Ассистентка неохотно кивнула, но девушка по-прежнему отчаянно опускала голову, как будто не решалась посмотреть Линь Чэню прямо в глаза.

– Я хочу спросить, вы присматривали за господином Ли Цзинтянем сегодня?

– Да… Да, – голос девушки был тихим, как писк комара, до такой степени, что его почти не было слышно.

Линь Чэнь подошёл ещё на шаг ближе и серьёзно спросил:

– Но госпожи Лю Ин не было с вами. Я знаю, что она приехала в больницу позже. В общем, сегодня вы были ответственны за встречу в торговом центре «Аншэн Интернэшнл»?

– Я… Я просто помогла с сумками и вещами, за остальное я не отвечала… – девушка покраснела.

– Сегодня у меня была встреча с важным клиентом в Хунцзине, поэтому меня не было там с Цзинтянем. Если вы мне не верите, можете сами…

– Я вас не спрашивал, – Линь Чэнь повернул голову и прервал менеджера.

Лю Ин уставилась на него широко раскрытыми глазами и снова потеряла дар речи.

Линь Чэнь не дал Лю Ин возможности задать ему вопрос. Он повернул голову и, продолжая смотреть на молодую ассистентку, которой хотелось стать такой же незаметной, как пыль в палате, мягко сказал:

– Не нервничайте. Это всего лишь простой вопрос. Кто устроил так, чтобы та фанатка вышла на сцену, чтобы вручить цветы? Уже есть много свидетельств того, что девушка, поднявшаяся на сцену, – это та самая проститутка, которая несколько дней назад обвинила господина Ли Цзинтяня в изнасиловании. Вы ведь все в этом уверены, не так ли? Но как ассистентка господина Ли Цзинтяня вы должны очень чётко знать внешность той девушки. Вы не могли не узнать её. Итак, кто же организовал вручение цветов? – вопросы Линь Чэня были резкими.

Это было одним из самых больших сомнений во всём деле. Ассистентка, которая пристально смотрела на него, прикусила губу.

– Я не знаю. Организация вручения букета была на торговом центре. Похоже, что это просто был кто-то из фан-клуба. Я действительно не знаю.

– Это не мог быть кто-то из фан-клуба. Его члены точно узнали бы того, кто ложно обвинил их кумира.

Девушка была в полном замешательстве. Она оглядела палату в поисках человека, который мог бы поддержать её и дать совет, но в помещении не было никого, кто мог бы ей помочь.

В палате воцарилась тишина. Лю Ин хотел спасти ситуацию, но у Линь Чэня, казалось, были глаза на затылке. В тот момент, когда менеджер собиралась заговорить, он протянул руку, погладил девушку по голове и тихо сказал:

– Не волнуйся. Если не можешь вспомнить, не нужно об этом думать. Всё в порядке.

Несмотря на то, что девушка была объектом допроса Линь Чэня, он, что было для него нехарактерно, закрыл тему. Его взгляд по-прежнему был прикован к макушке девушки, не меняясь от начала и до конца.

– Хорошо. Тогда не могла бы ты повторить расписание господина Ли Цзинтяня на сегодня? – продолжил Линь Чэнь.

Именно тогда певец, который до этого молчал, лёжа на больничной койке, наконец-то не выдержал и заговорил:

– Если у вас есть вопросы, вы можете задать их мне напрямую. Нет необходимости беспокоить Сяо Кэ.

Линь Чэнь повернулся к певице на кровати и с презрением спросил:

– А почему я должен спрашивать вас?

Глаза Линь Чэня были ясными, в них читалось невыразимое высокомерие, как будто человек, сидящий на больничной койке, был не какой-то суперзвездой, способной вызвать давку в торговом центре, а обычным подозреваемым.

Или, скорее, как раз необычным подозреваемым.

Взгляд Линь Чэня был таким, словно он смотрел на отброса общества или мусор на земле. У любого, на кого Линь Чэнь смотрел таким взглядом, было только две реакции: либо гнев, либо страх. Но Ли Цзинтянь, получивший особое внимание Линь Чэня, отреагировал более своеобразно.

Агрессивный

– Я не пытаюсь повлиять на ваше расследование и ни в чём вас не обвиняю, – Ли Цзинтянь по-прежнему оставался неожиданно скромным и добрым.

Его глаза покраснели, словно он был глубоко уязвлён агрессивным поведением Линь Чэня. Он выровнял дыхание и продолжил:

– Я просто думаю, что ваше отношение к моей ассистентке несколько преувеличено, вы слишком уж суровы. В конце концов, я знаю, что вы не такой человек.

– Какой я человек, как мне кажется, не имеет к вам никакого отношения, – Линь Чэнь наконец повернулся и смерил Ли Цзинтяня взглядом сверху вниз.

– Теоретически, это так. На самом деле, я понимаю, что ваше предубеждение против меня оправдано.

С этими словами Ли Цзинтянь снова откинулся на больничную койку. Он натянул на себя одеяло и слабым голосом сказал:

– Я действительно сожалею о том, что устроил такой большой переполох в торговом центре. Я никогда не забуду, что именно вы спасли мне жизнь. Я просто хотел поблагодарить вас.

Его слова были невероятно искренними, что резко контрастировало с выражением лица Линь Чэня, который выглядел так, словно смотрел на кого-то, кто задолжал ему 30 миллионов. Любой, кто услышал бы такие мягкие слова, смягчился бы или, по крайней мере, не ответил бы холодно. Но Линь Чэнь всё равно оставался Линь Чэнем, человеком с характером.

Син Цунлянь с интересом посмотрел на своего друга и коллегу, который всё ещё смотрел на певца, лежащего на кровати, как на муравья – равнодушно и без признаков примирения.

Он услышал, как Линь Чэнь спокойным тоном произнёс:

– Я не спасал вас. Или, скорее, в мои намерения не входило ваше спасение. В таком случае, твоя жизнь не имеет значения. В той ситуации ваша жизнь не имела для меня такого значения.

– Но вы всё равно мой спаситель, – настаивал Ли Цзинтянь.

Сложившаяся ситуация была крайне странной. Похоже, Ли Цзинтянь отчаянно пытался привлечь внимание Линь Чэня своими вежливыми словами и действиями, но консультант полностью это игнорировал.

Ситуация была настолько явно ненормальной, что даже Ван Чао заметил странную атмосферу в воздухе и застыл на месте.

Как раз в тот момент, когда Линь Чэнь собирался отвернуться и, по-видимому, снова проигнорировать Ли Цзинтяня, Син Цунлянь заметил, что на лице певца внезапно появилось странное раздражённое выражение. Это выражение было мимолётным, свидетельствующим о мастерском владении певцом своей мимикой.

Ли Цзинтянь погрустнел и сказал Линь Чэню хриплым и печальным голосом:

– Думаю, что бы я ни сказал, вы не измените своего мнения обо мне, верно?

Как будто достигнув нужного момента, Линь Чэнь, наконец, повернул голову после нескольких секунд молчания, и спустя десять минут после того, как они вошли в палату, консультант, наконец, посмотрел Ли Цзинтяню прямо в глаза.

– Вы действительно хотите, чтобы я с вами поговорил?

Спрашивая это, Линь Чэнь шаг за шагом медленно приближался к Ли Цзинтяню. Когда он был в нескольких шагах от больничной койки, Линь Чэнь остановился как вкопанный.

Син Цунлянь подумал, что это из-за того, что слева от Линь Чэня стоял стул со спинкой. Как и ожидалось, Линь Чэнь отвёл взгляд от Ли Цзинтяня и посмотрел на стул. В следующий момент он схватился за спинку и небрежно подтащил его к кровати.

Ножки стула заскребли по плиткам пола, издавая резкий звук, напомнив Син Цунляню крик какого-то маленького существа, которого пронзают иглами.

Но Линь Чэнь, казалось, не замечал этого. Он медленно тащил стул и, наконец, поставил его перед больничной койкой Ли Цзинтяня, после чего спокойно сел.

Ли Цзинтянь выглядел благодарным, когда Линь Чэнь сел перед ним. Сделав глубокий вдох, он медленно заговорил:

– Я просто не хочу, чтобы мой спаситель относился ко мне с предубеждением. Если есть проблема, которую нужно прояснить, я сделаю всё возможное.

– Почему вы думаете, что я отношусь к вам предвзято?

Руки Линь Чэня, естественно, упали на колени. На самом деле, судя по его позе, удобнее было бы упереться ими о кровать Ли Цзинтяня, но Линь Чэнь вёл себя так, словно боялся контакта с микробами и намеренно держался от певца на расстоянии.

– Ваше отношение ко мне, включая вашу позу, говорит о том, что вы считаете меня подозреваемым, – терпеливо объяснил Ли Цзинтянь. – Значит, вы считаете, что я совершил преступление?

Линь Чэнь по-прежнему сидел прямо, как вечнозелёная сосна.

– Единственной ошибкой, которую я совершил сегодня, был устроенный хаос в торговом центре «Аншэн Интернэшнл». Я доставил столько хлопот, и многие люди пострадали из-за этого. Я действительно очень сожалею, – когда Ли Цзинтянь говорил об инциденте, его взгляд стал печальным.

– Это было не просто несколько человек. В результате этого происшествия в торговом центре «Аншэн Интернэшнл» пострадали в общей сложности 12 человек. У них травмы различной степени тяжести, трое из них были серьёзно ранены, в том числе шестилетняя девочка.

Услышав это, Ли Цзинтянь был потрясён. Он посмотрел на Линь Чэня печальными глазами и виновато произнёс:

– Мне действительно жаль. Если возможно, я хотел бы взять на себя часть их медицинских расходов.

Линь Чэнь откинулся на спинку стула.

– Что ж, проблемы, которые можно решить с помощью денег, – это мелочи, – он нетерпеливо перебил Ли Цзинтяня. – Вы отчаянно желали, чтобы я прямо сейчас допросил вас, верно?

– Да, я хочу очистить своё имя, – настаивал Ли Цзинтянь.

– Мои вопросы могут оказаться невыносимыми. Вы уверены, что хотите на них ответить?

Пока он говорил, Линь Чэнь внезапно наклонился вперёд. Он опёрся одной рукой о прикроватный столик и посмотрел на Ли Цзинтяня расслабленным взглядом, как охотник, наблюдающий за своей добычей, попавшей в западню.

– Если мои ответы могут изменить ваше предубеждение против меня, то я, естественно, с радостью отвечу на все вопросы.

Ли Цзинтянь продолжал смотреть на Линь Чэня нежным взглядом. Он только что чуть не плакал, поэтому его глаза всё ещё были влажными.

Глядя в эти мягкие и влажные глаза, Син Цунлянь почувствовал, что певец словно соблазняет Линь Чэня этим взглядом. Такое восприятие вызвало у него странное раздражение в душе, но в этот момент Син Цунлянь внезапно понял намерение Линь Чэня.

На самом деле, я никогда не видел такого взгляда ни у одного психически здорового человека.

– Хорошо, тогда позвольте мне спросить вас: вы кого-нибудь обижали в последнее время?

Линь Чэнь, очевидно, заметил ту же проблему в глазах певца, или, скорее, он с самого начала знал, в чём проблема.

– Господин офицер, вы, возможно, не очень хорошо меня знаете, но я действительно человек, которому нравится быть добрым к другим, так что нет, я почти никого никогда не обижал.

В это время лицо Линь Чэня ничего не выражало, оставаясь бесстрастным – в нём не было ни насмешки, ни ехидства. Он просто спокойно смотрел на Ли Цзинтяня, но это спокойствие было пугающим.

– Когда говорите «почти», на самом деле вы готовите почву для следующего поворота событий. Продолжайте, у меня не так много времени, – небрежно продолжил Линь Чэнь.

– Нет… Я не хочу делать никаких поворотных моментов. Я не пытаюсь вывернуть историю наизнанку, но есть одна вещь, которая беспокоит меня в последнее время и которую я не понимаю… Хотя вы правы, я кое-кого обидел. Единственный человек, которого я недавно оскорбил, – это девушка по имени Сюй Жань.

Ли Цзинтянь был чрезвычайно вежлив. Хотя его элегантный агент была более грубой, называя Сюй Жань не иначе, как «проституткой», певец всё же назвал её девушкой, а не шлюхой. Это было больше, чем просто хорошими манерами.

– О, наконец-то вы упомянули эту девушку, – лицо Линь Чэня, затенённое букетом розовых лилий, стоявшим на прикроватном столике, стало ещё холоднее. – На самом деле, вам это очень нравится, не так ли?

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – голос Ли Цзинтяня снова стал слабым.

– Что ж, позвольте мне прояснить то, что я пытаюсь сказать. Я имею в виду, что вам действительно нравится, когда вас разоблачают как насильника перед СМИ, верно? Эти вспышки камер, упрёки в Интернете – на самом деле, они вас чрезвычайно возбуждают. Я прав? – прежде чем Ли Цзинтянь успел ответить, Линь Чэнь перебил его: – Нет нужды говорить, что вы бедная и жалкая жертва и как вам жаль. Вы прекрасно знаете, что в этом мире есть люди, которым нравится, когда с ними обращаются как с жертвами. Более того, вы лучше, чем кто-либо другой, знаете, что никто не поверит словам той девушки, потому что вы известная личность из высшего света, в то время как она просто шлюха. Вот и всё.

Голос Линь Чэня был таким же спокойным и ровным, как всегда, без каких-либо резких интонаций, но когда он закончил говорить, даже менеджер, стоявшая у окна, потеряла дар речи.

В палате стояла полная тишина. После такого унижения любой нормальный человек воспротивился бы, но Ли Цзинтянь с каким-то странным выражением опустил голову.

В следующее мгновение по его лицу скатилась одинокая и кристально чистая слеза – поистине душераздирающее зрелище, на которое было совершенно невыносимо смотреть. Слеза намочила его красные губы, которые стали похожи на лепестки розы, покрытые росой в предрассветные часы.

– Мне жаль. Это всё моя вина, но я действительно ничего ей не сделал.

Линь Чэнь, казалось, был доволен открывшейся ему сценой и даже улыбнулся. Один человек печально плакал, в то время как другой слабо улыбался. Сцена вокруг больничной койки стала какой-то до крайности противоречивой, что даже солнечные лучи, падавшие из окна, казались холодными, как снег.

– У вас есть какие-то особые сексуальные предпочтения? – серьёзно спросил Линь Чэнь, казалось, внезапно что-то вспомнив и слегка наклонившись вперёд.

На лице Ли Цзинтяня появилось смущённое выражение. Видя, что певец, лежащий на кровати, не собирается отвечать, Линь Чэнь внезапно встал.

Он наклонился, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Ли Цзинтяня, и серьёзно спросил:

– Вам нравится бондаж или анальный секс? Такие вещи, как капание воском, вряд ли вам по вкусу? Так как вы стремитесь к чувству контроля, которое возникает тогда, когда вы кого-то ограничиваете. Думаю, такое вам по душе.

Пока Линь Чэнь говорил, его лицо приближалось к Ли Цзинтяню всё ближе и ближе.

Внезапно певец вскинул голову. Выражение его лица по-прежнему было мягким и кротким, но за какую-то долю секунды в его глазах появилось странное возбуждение, как будто в самом зловещем болоте дремало чудовище, которое, наконец, показало свой уродливый и грязный хвост.

Линь Чэнь, казалось, не замечал этого, оставаясь равнодушным и продолжая задавать свои вопросы:

– Доставляет ли вам дополнительное сексуальное удовольствие изнасилование грязной шлюхи? Когда вы ударили её головой о стену и увидели, как она рыдает и молит о пощаде, то так возбудились, что не смогли сдержать своего желания кончить прямо на месте?

– Капитан Син! – Лю Ин тут же закричала. – Ваши подчинённые здесь для того, чтобы унизить нас? Я подам письменную жалобу в посольство и полицию Хунцзина. Только подождите!

Син Цунлянь заметил, что, пока женщина кричала, её руки неудержимо дрожали. Казалось, что слова Линь Чэня произвели на неё глубокое впечатление.

Син Цунлянь не ответил, потому что ждал Линь Чэня. В это время консультант наконец выпрямился. Он закончил допрос, будто выбрасывал Ли Цзинтяня, как мусор. Затем Линь Чэнь подошёл к Син Цунляню и кивнул ему, что означало: «Я закончил, с меня хватит, теперь можешь прикрыть меня». Это только заставило капитана почувствовать себя беспомощным.

– Как это может быть унижением? – Син Цунлянь слегка покачал головой, глядя на Линь Чэня, повернулся к менеджеру, чьё лицо было искажено паникой и гневом, и улыбнулся ей. – И предлагаю вам не делать того, что вы сказали о письменной жалобе.

– Тогда, пожалуйста, капитан Син, попросите вашего коллегу немедленно извиниться перед господином Ли Цзинтянем. Сейчас же! Это не слишком большая просьба, не так ли? – холодно спросила женщина.

– Нет, думаю, вы меня неправильно поняли, – Син Цунлянь положил руку на плечо Линь Чэня и с улыбкой продолжил: – Я имею в виду, что если вы посмеете написать жалобу, то будете отвечать за последствия.

– Вы мне угрожаете? – выражение лица Лю Ин застыло.

Она снова стала похожа на шипящую кошку, которой только что наступили на хвост. Женщина повысила голос и достала телефон.

В этот момент в дверь палаты внезапно постучали.

Неотразимый варвар

Возможно, у всех женщин есть дар менять выражение лица. Линь Чэнь отчётливо видел, как нервозность на лице Лю Ин мгновенно сменилась на восторг и высокомерное. Поскольку она, казалось, точно знала, кто находится за этой дверью.

Судя по всему, те, кто постучал в палату Ли Цзинтяня, будут сотрудниками посольства, которые, по слухам, приедут забрать господина певца для его перевода в другое лечебное заведение.

Как только Линь Чэнь закончил унижать Ли Цзинтяня, а ситуация всё ещё не улеглась, появились сотрудники посольства. Момент был не самый подходящий.

Линь Чэнь мог только виновато посмотреть на Син Цунляня, но казалось, капитана это не волновало. Он похлопал консультанта по плечу, давая понять, что тому не о чем беспокоиться.

Но раз уж Син Цунлянь успокаивал его, скорее всего, он тоже догадался, кто находится за этой дверью.

Капитан больше не стал спорить с Лю Ин. Он посмотрел вниз на подростка, который сидел на полу и притворялся, что его не существует, и сказал:

– Собирай свои вещи и вставай.

Услышав, что Син Цунлянь собирается уйти, Лю Ин почувствовала себя оскорблённой. Она высокомерно приказала маленькой помощнице, стоявшей в углу комнаты:

– Сяо Кэ, иди и открой дверь.

Молодая девушка вздрогнула, подбежала к двери и открыла её.

Снаружи стояли четыре человека. Это выглядело как классическая сцена из европейского или американского шпионского фильма о войне. Все четверо, стоявшие у двери, были одеты в тёмную униформу, даже их кожаные ботинки были абсолютно чёрными. На них были солнцезащитные очки, а из-за воротов их костюмов торчали шнуры от наушника. Подмышки костюмов выпирали, так что было очевидно, что они вооружены пистолетами, которые были там спрятаны.

Товарищ Ван Чао ошеломлённо смотрел на четверых мужчин в чёрном, которые плотной стеной загородили проход. Слово «блядь» было буквально написано у него на лице.

Однако четверо телохранителей или, по всей видимости, секретных агентов, казалось, привыкли к такому вниманию. Они вошли в палату и встали по четырём углам больничной койки Ли Цзинтяня.

Один из них подошёл к прикроватному столику, обернулся и почтительно обратился к певцу:

– Господин Ли, посол Ли Чжаохуа приказал нам обеспечить вашу личную безопасность в Китае.

По крайней мере, они не обращаются к нему каким-то странным образом, типа «молодой господин».

Внезапно Линь Чэнь услышал шуршащий звук, раздающийся в палате. Опустив взгляд, он понял, что это Ван Чао. Молодой человек сидел на корточках на полу, запихивая в рюкзак шнур питания, ноутбук и конфеты «Ментос». Из-за того, что он двигался так быстро, это создавало много шума.

Ван Чао, безусловно, выполнял приказ своего начальника, но, судя по сложившейся ситуации, он полностью её игнорировал, действуя прямо под носом у вооружённых до зубов сотрудников посольства.

Хаотичный фоновый шум в палате смягчил напряжённую атмосферу, возникшую с появлением людей в чёрном.

При виде этого лицо Лю Ин снова помрачнело, словно ей только что удалось переломить ситуацию, но затем она легко была отброшена назад.

– Наконец-то вы здесь. Если бы вы не пришли, китайская полиция забила бы Цзинтяня до смерти.

Она подошла к четырём сотрудникам посольства, протянула руку и обвиняюще указала на Син Цунляня.

Линь Чэнь был немного удивлён. Он ожидал, что Лю Ин обвинит его, но теперь, похоже, Син Цунляню придётся взять вину на себя.

Капитан просто стоял безучастно.

– Всё в порядке, – внезапно слабый певец на больничной койке заговорил. – Это всего лишь расследование. Хотя слова полицейского были немного резкими, в этом нет ничего страшного.

Ли Цзинтянь, казалось, оправился от предыдущего унижения. Он взял себя в руки и, похоже, извинил Линь Чэня.

Но такое оправдание было явно провокационным. Естественно, те, кто мог работать в посольстве, были людьми, способными понять подтекст. Услышав это, мужчина в чёрном, стоявший у больничной койки, отдал честь Ли Цзинтяню, затем повернулся и подошёл к Син Цунляню. Судя по его агрессивному поведению, было очевидно, что он хотел предупредить капитана.

Но прежде чем он успел заговорить, его прервал подросток, который собирал вещи, сидя на полу.

– Как тебя зовут? – голос Ван Чао звучал чётко и ясно.

Сотрудник посольства явно не ожидал, что кто-то осмелится задать такой бесцеремонный вопрос, учитывая сложившиеся обстоятельства, но подросток, сидевший на полу, оказался ещё более бесцеремонным, чем ожидалось. В конце концов, это был молодой человек, который как-то осмелился назвать идиотом сотрудника Интерпола, так что спросить имя было уже достаточно вежливо с его стороны.

Мужчина в чёрном, который собирался свести счёты с Син Цунлянем, выглядел глубоко оскорблённым. Он снял тёмные очки и посмотрел на подростка, осмелившегося заговорить. Ему казалось, что его взгляд был как минимум суровым и холодным, но на лице молодого человека, сидевшего на полу и упаковывавшего свои вещи, не было ни намёка на панику или страх.

– Какой у тебя идентификационный номер? – снова спросил подросток, его тон был даже элегантным. – Я спрашиваю тебя как офицер китайской полиции. Это делается для обеспечения безопасности господина Ли Цзинтяня. А что, если вы четверо притворяетесь, что из посольства, а на самом деле хотите похитить господина Ли Цзинтяня? Боже, если это произойдёт, мы не знаем, какой нагоняй получим!

– Не нужно вести себя так лицемерно. Как будто вы действительно заботитесь о нашей личной безопасности, – вставила Лю Ин. – Я их знаю, они действительно из посольства Синьни.

Ван Чао усмехнулся, его губы изогнулись в улыбке.

– Я беспокоюсь о том, тётушка, что ты тоже плохой человек.

Услышав, что её назвали «тётушкой», Лю Ин почувствовала раздражение. Менеджер, наконец, убрала свой снисходительный взгляд и сердито указала на подростка, сидевшего на полу, и выругалась:

– Да как ты смеешь, чёрт возьми?!

Лю Ин была готова выйти из себя, но Ван Чао, верный ученик Син Цунляня, проигнорировал её. Вместо этого он посмотрел на человека в чёрном перед собой, задрал подбородок и сказал:

– Я задал тебе вопрос.

Лицо человека в чёрном потемнело. Хотя ему очень хотелось затоптать насмерть этого шумного и надоедливого ребёнка, было ясно, что то, что говорил подросток, было разумным. А раз это было разумным, он не мог действовать слишком агрессивно и перегнуть палку.

– Шэнь Чэнгун, идентификационный номер 30697012, – выплюнул агент.

Вместо того, чтобы испытывать гнев, Шэнь Чэнгун мог только чувствовать, что это было слишком невероятно и странно.

В Китае всегда соблюдался этикет, и отношение к нам было вежливым и учтивым. Но с каких это пор какой-то мелкий техник из местного полицейского участка осмеливается так нас провоцировать и перечить?

– Я разве спрашивал твоё имя? Я просто спросил твой идентификационный номер. Эй, я думал, что он будет 007, а уж «Шэнь Чэнгун» звучит совсем не круто. Лао Чжао, как всегда, плохо умеет давать имена своим агентам.

Шэнь Чэнгун снова был ошеломлён. Если он правильно понял, то слова «Лао Чжао», прозвучавшие из уст маленького полицейского, относились к его непосредственному начальнику, господину Ли Чжаохуа, нынешнему послу Синьни в Китае.

Что за звание у этого молодого полицейского, раз он осмелился назвать посла прямо по имени и даже прибавить «лао»*? Несведущий человек может подумать, что этот мелкий паршивец хорошо знаком с господином послом.

*Обращение «лао» (老) в Китае означает «старший». Это префикс, который может использоваться в разных формах обращений. Ранее он назывался по схеме «Лао + фамилия» – обращение скорее уважительно-официальное. Ван Чао же называет его по схеме «Лао + иероглиф имени» – выражение близости или дружбы.

Шэнь Чэнгун прищурился, но тут же увидел, как молодой полицейский у его ног рассмеялся. Затем парнишка тоже прищурился и на глазах у всех достал ноутбук, который только что запихнул в рюкзак, и включил его. Он ввёл в строку поиска ряд цифр, которые были хорошо знакомы Шэнь Чэнгуну, поскольку это был идентификационный номер, который он только что назвал.

Шэнь Чэнгун понятия не имел, какой поисковой системой пользовался подросток, поскольку она не была похожа на систему, принадлежащую китайской полиции, и ещё более маловероятно, что это была система, используемая посольством Синьни, но вскоре вся его личная информация была восстановлена.

Он сразу увидел фотографию в верхней части страницы. Она была сделана, когда он только поступил на работу в посольство Синьни. Хотя это было полгода назад, это была его самая последняя официальная фотография. Возраст снимка указывал на то, что система в руках молодого полицейского очень быстро обновляла информацию.

Шэнь Чэнгун насторожился.

Словно угрожая ему, молодой человек очень медленно перемещал полосу прокрутки, открывая информацию агента: какой детский сад он посещал, какие награды получил в старшей школе, о службе в армии, в каких операциях он участвовал – одна за другой раскрывались его самые сокровенные личные подробности.

Когда полоса прокрутки приблизилась к концу, он увидел информация о своей семье, закреплённую в конце профиля.

Я и раньше сталкивался с угрозами, но этот маленький китайский полицейский осмелился угрожать мне средь бела дня?! Что за дерзость?!

Осознав это, Шэнь Чэнгун пришёл в ярость и хотел сказать то же, что только что сказал тот менеджер: «Кем ты себя возомнил и как смеешь мне угрожать?»

Поэтому с гневом в сердце он спросил:

– Господин офицер, не думаю, что у вас есть право доступа для чтение этих записей. Я так понимаю, вы мне угрожаете?

– Эй, почему ты так думаешь? О, я просто провожу небольшое расследование. Это всё для личной безопасности господина Ли Цзинтяня. Кто знает, кто вы такие? Что плохого в том, чтобы быть немного осторожнее?

– Не думаю, что ваше начальство и начальство вашего начальства согласятся с тем, что вы мне сейчас говорите.

Подразумевалось, что «ты занимаешь слишком низкое положение и, вероятно, не осознаёшь, насколько серьёзным может быть конфликт, который спровоцировал».

Однако молодой полицейский то ли потому, что он искренне не знал, то ли потому, что был действительно слишком глуп, или притворялся глупым, проигнорировал предупреждение агента.

– Эй, господин Шэнь Чэнгун. Ты действительно заместитель военного атташе посольства Синьни? – молодой человек присвистнул, бросив небрежный взгляд на певца, лежащего на кровати. – А у вас действительно неплохая семья, состоятельная и влиятельная. Настолько, что за вами приехал заместитель военного атташе.

Шэнь Чэнгун презрительно усмехнулся.

– Возможно, вы относитесь свысока к моему статусу заместителя военного атташе, но поскольку у меня он есть, я могу многое сделать без каких-либо последствий для себя. В том числе забить вас до смерти.

Когда Шэнь Чэнгун сказал это, он хотел, чтобы молодой полицейский понял, что поставлено на карту и насколько это серьёзно. Да и попросту такой человек, как он, не мог остаться равнодушным, став свидетелем разоблачения информации о своей семье.

Сказав это, Шэнь Чэнгун повернулся, чтобы посмотреть на начальника молодого полицейского – того самого, который стоял сзади и был свидетелем того, как его подчинённый провоцировал его, но оставался невозмутимым.

Мужчина оглядел Син Цунляня с головы до ног и удивился. Внешность этого мужчины свидетельствовала о том, что он не был чистокровным китайцем. Несмотря на это, этот человек смог занять высокое положение в китайской правоохранительной системе.

Скорее всего, у него есть какие-то связи, но это не имеет ко мне никакого отношения.

Шэнь Чэнгун видел много китайских полицейских, которые выглядели как могущественные мужчины, но на самом деле были мягконогими креветками. Он приподнял бровь, глядя на Син Цунляня, и достал из кармана рубашки солнцезащитные очки, собираясь их надеть.

Как только Шэнь Чэнгун двинулся, Син Цунлянь последовал его примеру. В следующую секунду агент почувствовал боль в запястье, а полицейский был уже перед ним. Прежде чем Шэнь Чэнгун успел среагировать, острая боль пронзила его колени и локти, и он был сбит с ног противником. Он даже не мог сказать, какие навыки использовал Син Цунлянь.

К тому времени, как он смог собраться с силами, чтобы дать отпор, его лицо уже было прижато к полу, а талия и руки – надёжно зафиксированы. Затем рядом с его ухом раздался резкий хруст. Шэнь Чэнгун с трудом скосил глаза в сторону источника звука и обнаружил что-то чёрное на полу. Это были его солнцезащитные очки, которые раздавил полицейский. Чёрные линзы разлетелись вдребезги, и на осколки наступал кожаный ботинок.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, Шэнь Чэнгун даже не разозлился. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что три чёрных пистолета направлены на человека, который посмел прижать его к полу в этот момент.

Неважно, насколько хороши навыки противника. Что в них толку? В конце концов, сейчас уже не век холодного оружия и рукопашного боя.

Шэнь Чэнгун ждал момента, когда противник напряжётся из-за угрозы оружия, но почувствовал лишь сильную боль в запястье и пояснице – противник заметно усилил натиск.

Затем Шэнь Чэнгун ощутил, как мужчина приблизился к его уху и сказал чрезвычайно спокойным тоном:

– Господин заместитель военного атташе, вы должны понимать, что это вы вынудили меня принять меры. Когда вы прямо заявили об убийстве нашего сотрудника правоохранительных органов и резко двинулись, начав претворять свою угрозу в реальность, я имел право на самооборону.

Шэнь Чэнгун хоть и был ошеломлён, но от души рассмеялся.

– Господин офицер полиции, я восхищаюсь вашим мужеством и храбростью. Может, вы и весьма искусны, но если я прикажу им стрелять, как думаете, у вас будет шанс?

Это была одновременно угроза и ответный удар, но Син Цунлянь не собирался ослаблять хватку. Его кожаные ботинки всё ещё наступали на солнцезащитные очки, а колени по-прежнему упирались в талию надменного заместителя военного атташе. Выражение его лица оставалось спокойным, тон – расслабленным. Син Цунлянь слегка опустил голову и наклонился ближе к уху военного атташе, как будто хотел ответить чем-то более суровым.

Все в палате замерли в изумлении. Это всё выглядело так, словно одному наступили на ногу в автобусе, а другой всё время повторял: «Извините» и «Всё в порядке».

Капитан понизил голос, а затем лениво сказал мужчине, лежащему на полу:

– Ладно, прекрати болтать и убирайся, – с этими словами Син Цунлянь отпустил заместителя военного атташе.

Шэнь Чэнгун не ожидал, что всё закончится так легко. Он поднялся с пола и стряхнул несуществующую пыль со своей одежды.

Его люди всё ещё держали оружие в руках. Шэнь Чэнгун подумал, что они с офицером поняли друг друга и вполне сносно разошлись, чтобы не услышать выстрелов.

Заместитель военного атташе ещё раз посмотрел на полицейского из Хунцзина, который обезвредил его в одно мгновение. На лице капитана играла лёгкая улыбка.

Однако Шэнь Чэнгуна по-настоящему встревожили не навыки офицера, а его отношение к дипломатическому спору, который мог возникнуть в любой момент, как к шутке.

У обычного полицейского не было бы такой уверенности…

– Кто вы? – спросил Шэнь Чэнгун.

– Син Цунлянь, капитан уголовного отдела полиции Хунцзина.

Мужчина великодушно протянул руку. Шэнь Чэнгун посмотрел на руку, которая только что прижимала его к полу, и, стиснув зубы, пожал ладонь.

Убийство

Катастрофа была предотвращена и растворилась в воздухе. Или, скорее, изначально не было никакой возможности для её возникновения. Кто на самом деле стал бы вступать в конфронтацию с местной полицией на территории другой страны ради какого-то певца? Поэтому поведение заместителя военного атташе было лишь демонстрацией силы и притворством.

Син Цунлянь, вероятно, давно это раскусил, но его ответная реакция была чёткой и предельно понятной: независимо от того, предпримете ли вы какие-либо действия или нет, мне не нравится то, что вы говорите, поэтому я буду действовать так, как посчитаю нужным.

Короче говоря, это было похоже на тактику, часто используемую в дипломатических переговорах: когда одна сторона отступает, другая наступает. Переговоры между двумя сторонами, кроме «укрепления дружбы», не приведут ни к каким другим последствиям.

Однако Лю Ин так не думала и была явно не согласна. Естественно, она считала, что охранники посольства Синьни были вынуждены отступить из-за действий Син Цунляня.

– Уверяю, вы получите выговор… – сердито начала женщина.

Это было похоже на её последнее отчаянное сопротивление. Однако, прежде чем она успела договорить, заместитель военного атташе бросил на неё очень холодный взгляд, который означал «Заткнись».

– Уходим.

Шэнь Чэнгун наклонился и, как ни в чём не бывало, подобрал с пола разбитые солнцезащитные очки, с невозмутимым видом сунув их обратно в карман.

На лице Лю Ин отразилось негодование. Молодая ассистентка в палате была в замешательстве, а Ли Цзинтянь, наконец, поднялся с больничной койки.

Поскольку ему велели уйти, он, естественно, должен был последовать за Шэнь Чэнгуном. Ли Цзинтянь медленно поднял свои кожаные ботинки и надел их. Движения его были медленными и плавными, как у обеспеченного молодого человек из хорошей семьи; независимо от того, какие сражения происходили вокруг него, атмосфера не могла повлиять на него.

Видя, как Ли Цзинтянь зашевелился, ассистентка Сяо Кэ тоже начала лихорадочно собирать оставшийся багаж артиста. Но, поскольку Ли Цзинтяня госпитализировали внезапно, упаковывать по сути было нечего.

Певец, казалось, не замечал ничего необычного в обстановке в палате, он просто занимался своими делами в собственном темпе. Закончив обуваться, Ли Цзинтянь подошёл к прикроватному столику, взял стакан с холодной водой, стоявший у изголовья кровати, и сделал глоток.

Пока он медленно и методично выполнял эти действия, в палате раздался звук вытаскиваемого чемодана. Услышав это, Ли Цзинтянь поставил стакан с водой, повернулся к своей помощнице и лично поднял пухлый баул. Под всеобщими взглядами он понёс его самостоятельно; в нём не было высокомерной ауры, присущей большой звезде. Ли Цзинтянь всё ещё оставался сдержанным и скромным Ли Цзинтянем, о котором ходили слухи.

Четверо агентов посольства тоже пришли в движение и приготовились сопроводить Ли Цзинтяня к выходу. Когда они уже собирались направиться к двери, Ли Цзинтянь внезапно остановился и обернулся. Палящее солнце за окном падало прямо на его лицо, отчего оно казалось бледным и словно светилось.

Линь Чэнь понял и направился к двери.

– Возможно, в ближайшем будущем я вернусь в Китай для восстановления сил. Вот мой личный номер телефона.

Ли Цзинтянь слегка поклонился, небрежно достал из кармана визитную карточку и обеими руками протянул её Линь Чэню.

Когда консультант Линь уже потянулся за визиткой, Ли Цзинтянь внезапно схватил его за руку. Хотя это казалось всего лишь вежливым рукопожатием на прощание, в тот момент, когда Ли Цзинтянь поднял голову, Линь Чэнь ясно увидел его звериный взгляд.

Хотя глаза были свирепыми и жестокими, но также нежными и ласковыми. Линь Чэнь видел такой же взгляд у диких зверей, которые с наслаждением пили кровь, вгрызаясь в шею своей добычи. Возникло жуткое ощущение, настолько бесчеловечным казался этот взгляд.

Мурашки по коже…

Линь Чэнь встретился взглядом с Ли Цзинтянем и спокойно сказал:

– До свидания.

***

После ухода Ли Цзинтяня они наконец остались в палате втроём.

Ван Чао отреагировал первым. Подросток внезапно вскочил с пола и с криком ужаса рухнул на диван в палате.

– Боже мой, Ли Цзинтянь сумасшедший! – воскликнул он в ужасе. – Он, должно быть, извращенец и психопат! Теперь, когда он уехал в посольство, мы больше не сможем его арестовать. Что нам делать? Что, чёрт возьми, с ним не так?

– Консультант Линь? – позвал Син Цунлянь.

Линь Чэнь стоял у окна и не отвечал.

Со своего места он мог отчётливо видеть репортёров и фанатов, с тревогой и нетерпением ожидавших у ворот больницы.

Через некоторое время из подземного гаража медленно выехал чёрный седан. У машины был специальный жёлтый номер и знак спецпропуска, указывающее на то, что это автомобиль, присланный посольством Синьни забрать Ли Цзинтяня.

Фанаты кричали отовсюду, и репортёры, конечно же, быстро поняли, что происходит, поспешив прорваться вперёд, чтобы заснять что-нибудь интересное. Возможно, дело было в неспешной езде чёрного седан или из-за того, что стёкла были затонированы со всех сторон, но никто не мог разглядеть, что происходит внутри. Репортёры, которые ранее преследовали и блокировали троих полицейских, не осмелились сделать то же самое, а вместо этого держались на расстоянии от машины, продолжая направлять свои камеры на автомобиль посольства.

А поклонники Ли Цзинтяня, вероятно, ещё не оправившись от предыдущей давки, теперь осмеливались лишь тихо следовать за машиной, тихонечко скандируя имя своего кумира и провожая его.

Эта сцена была довольно комичной. Ли Цзинтянь, словно герой, возвращающийся в свой родной город, приветствуемый вспышками фотоаппаратов и окружённый прощальными хлопками поклонников, исчез в конце дороги.

Линь Чэнь отвёл взгляд и, наконец, ответил Син Цунляню:

– Ли Цзинтянь болен.

– Конечно, он болен, – серьёзно произнёс Син Цунлянь.

– Это психическое заболевание, сочетающееся с театральным расстройством личности*, – продолжил Линь Чэнь.

*Или драматическое расстройство личности. Характеризуется чрезмерным стремлением к вниманию, которое обычно начинается в раннем детстве, включая неуместное соблазнение и чрезмерное стремление к одобрению. Говорят, что люди с таким диагнозом – живые, драматичные, жизнерадостные, полные энтузиазма, экстравертированные и кокетливые.

– Он родился с врождённой любовью к актёрству? – внезапно спросил Ван Чао. – Значит ли это, что его скромность, вежливость, мягкость и кротость – всего лишь шоу? Чёрт, неужели ему это не надоедает?

Линь Чэнь медленно подошёл к подростку и сел рядом с ним на диван, затем покачал головой.

– Нормальные люди не могут понять или распознать людей с расстройством личности. Ты не сможешь сделать вывод о них, руководствуясь здравым смыслом. Такие люди, как Ли Цзинтянь, обладают главной характеристикой – «крайне эгоцентричны». Они отчаянно нуждаются во внимании окружающих, поэтому рассматривают манипулятивную игру с другими как средство для достижения своей цели. Внешне они дружелюбны, умны и привлекательны, но на самом деле полностью игнорируют человеческие потребности и интересы окружающих. Другими словами, чтобы привлечь к себе внимание, они пойдут на что угодно: на принуждение, ложь, коварство, лесть и даже манипулятивные угрозы самоубийством. Ты спрашиваешь, не надоедает ли ему, но это всё равно что спросить, не устала ли рыба жить в воде. Это его источник жизни.

– Значит, ранее ты попросил нас не разговаривать с Ли Цзинтянем для того, чтобы мы могли определить, действительно ли он болен? – спросил Син Цунлянь.

– Если у Ли Цзинтяня серьёзное театральное расстройство личности, как я и предполагал, он испытывает крайнюю потребность во внимании окружающих. Когда мы вошли в палату, никто не обратил на него внимания, вместо этого мы разговаривали с другими присутствующими. Это неизбежно вызвало у него крайний дискомфорт, и он попытался привлечь наше внимание. Он действительно терпеть не может, когда окружающие им пренебрегают. И, как вы могли заметить, эмоциональная реакция Ли Цзинтяня была неискренней, что также является основным признаком театрального расстройства личности. Точно так же, как рыба должна жить в воде, так и у пациентов с расстройством личности тоже есть препятствия, которые они не могут преодолеть. Зачастую через эти препятствия можно увидеть их истинное душевное состояние.

– Значит, он устроил всё это в торговом центре только для того, чтобы выставить себя жертвой и привлечь внимание общественности? А что насчёт дела об изнасиловании? Это правда? Но, А-Чэнь, откуда ты знаешь, что у Ли Цзинтяня театральное расстройство личности? – вмешался Ван Чао.

– Когда увидел его на сцене, я сразу подумал, что с ним что-то не так. Но тогда я не понимала, в чём проблема. Я просто подумал, что он очень хороший оратор. Он был слишком скромным и ласковым, что это вызывало у людей неописуемое странное чувство. Затем мы увидели букет роз и мёртвого соловья. Независимо от того, кто сотворил тот букет, у этого человека, должно быть, антисоциальное расстройство личности. В этом не было никаких сомнений. После этого вы рассказали мне о деле об изнасиловании, – Линь Чэнь немного помолчал и продолжил: – Поскольку произошёл инцидент с изнасилованием, было только два варианта – это правда или ложь. Конечно, любой исход был бы ужасным. Хотя не было доказано, что обвинение девушки по имени Сюй Жань соответствует действительности, если изнасилование было реальным, мы можем сделать вывод, что психическое состояние Ли Цзинтяня крайне нестабильно до такой степени, что его сексуальное поведение становится слишком экстремальным. С другой стороны, это показывает, что он будет использовать секс для соблазнения желаемого объекта, чтобы привлечь его внимание. Это означает, что в его сексуальном поведении сильны хищнические наклонности и сильное желание манипулировать, что свидетельствует о его экстремальных сексуальных фетишах. Судя по тому, что он сказал своим поклонникам на сцене, Ли Цзинтянь на самом деле наслаждается ощущением себя жертвой, причиняющей боль другим. Это вызывает у него чувство опьянения.

– Я этого не понимаю, – честно признался Ван Чао.

– Попытаюсь вам немного объяснить, чтобы вы поняли. В классификации антисоциальные, нарциссические, театральные и пограничные расстройства личности тесно связаны. Некоторые исследования показали, что две трети людей с театральным расстройством личности также соответствуют диагностическим критериям антисоциального расстройства личности. Существуют даже теории, согласно которой театральное и антисоциальное расстройство личности могут проявляться по-разному у представителей разных полов, имея одну и ту же первопричину. Иными словами, женщины склонны к театральному расстройству личности, в то время как мужчины более склонны к антисоциальному поведению.

Линь Чэнь замолчал. Син Цунлянь внезапно понял, почему Линь Чэнь так говорит. Если выводы консультанта Линя были верны, то это дело казалось слишком жестоким, вызывая чувство беспомощности и удушья.

– Консультант Линь, у тебя на самом деле есть теория, которая объединяют всё дело воедино, не так ли? – спросил капитан, будучи не в силах удержаться.

Линь Чэнь посмотрел на него снизу вверх глубокими и бездонными глазами.

– Да, – переходя сразу к делу, Линь Чэнь заговорил медленнее, его голос стал ровным и спокойным. – Если у Ли Цзинтяня серьёзное театральное и антисоциальное расстройство личности, то Сюй Жань стала его «добычей». После того, как он беззастенчиво растоптал её, чтобы удовлетворить свои невыразимые грязные желания, он точно знал, что сделает Сюй Жань. В конце концов, любой, кто доведён до крайности, начнёт сопротивляться. Но как мир мог поверить, что грязная и глупая проститутка, как она, обвинит суперзвезду с солидной репутацией в том, что он её изнасиловал? Никто не поверит в такую историю. Хотя я не видел материалов дела, предполагаю, что дело об изнасиловании было срежиссировано Ли Цзинтяном с самого начала. Он просто играл с ней снова и снова. Такой умный и хитрый человек, как Ли Цзинтянь, никогда не оставит никаких улик. Будь то поддельная фотография, сделанная в фотошопе, или неподходящее местоположение преступления – всё это было делом рук Ли Цзинтяня, чтобы подорвать доверие к Сюй Жань. По его замыслу, она определённо проиграла бы, а он в это время мог бы получать удовольствие от роли жертвы. Только Ли Цзинтянь не ожидал, что это дело об изнасиловании привлечёт всеобщее внимание к Сюй Жань. Внимание, которое должно было принадлежать ему, было украдено проституткой, что чрезвычайно его разозлило. Вот почему он спланировал второй инцидент. Ему нужно было отвлечь всеобщее внимание от Сюй Жань и вернуть его себе. Итак, история выглядит так: шлюха подстроила серию инцидентов, чтобы отомстить большой звезде. Известному артисту перерезали горло, после чего обвинили его в том, что он сам организовал всё это, чтобы себя обелить. Как раз в тот момент, когда общественное мнение в интернете отвернулось от него, фанаты Ли Цзинтяня опубликовали фотографии преступницы во время нападения и подтвердили невиновность своего кумира. И вот он заменяет Сюй Жань, став центром всеобщего внимания и сочувствия. Одна только мысль об этом, вероятно, приводит его в экстаз.

Син Цунлянь потерял дар речи. Известный артист неоднократно втаптывал в грязь и без того ничтожного человека, ползающего в пыли. Этот инцидент и так был чрезвычайно жестоким, но Син Цунлянь считал, что возможно был и худший вариант.

– Итак, горло Ли Цзинтяня было перерезано, но рана была неглубокой. Он не стал симулировать серьёзную травму и сам вышел из отделения неотложной помощи, потому что это был лучший способ отвести от себя подозрения. Однако полицейские не дураки. Если мы найдём Сюй Жань, а мы обязательно её найдём, не пойдут ли наперекосяк все планы Ли Цзинтяня? Но он, кажется, довольно уверен в себе. И я не думаю, что это из-за его дипломатической защиты. Почему он так уверен?

Прежде чем Син Цунлянь закончил говорить, он отчётливо увидел, как побледнело лицо Линь Чэня. Капитан даже заметил, как сильно дрожат костяшки пальцев консультанта Линя, сжимавшие подлокотник дивана.

– Потому что он убьет её, – Линь Чэнь внезапно поднял на него серьёзный и встревоженный взгляд. – Немедленно найди Сюй Жань. Боюсь, её жизнь в опасности.

– Разве Ли Цзинтянь не отправился в посольство? Как он может её убить?

– Как может? – Линь Чэнь задал риторический вопрос. – Не обязательно убивать своими руками. Слухи также могут убить. Чужие злые слова могут убить. И даже боль отчаяния может медленно убивать. Шаг за шагом.

Не смотри

Линь Чэнь никогда не встречался с Сюй Жань. Он видел её только на фотографии в ноутбуке Ван Чао.

В первую очередь для него она была не «перелётной птичкой», а девушкой. Как бы ни менялось общество, она, как девушка, заслуживала того, чтобы её любили и лелеяли, а не безжалостно топтали снова и снова.

Линь Чэнь встревоженно посмотрел на Син Цунляня. На мгновение после своих слов консультант не знал, что ещё сказать. Он чувствовал себя беспомощным, думая о том, что Ли Цзинтянь что-то сделает с этой девушкой.

Однако Син Цунлянь был упрям и отличался от обычных людей. Он также посмотрел на Линь Чэня, а затем без колебаний окликнул к подростку рядом с ним:

– Ван Чао?

– Проверяю записи, – молодой человек снова начал стучать по клавиатуре, с тревогой отвечая: – Капитан, я не могу в одиночку нести бремя всей полиции. Что сказал заместитель капитана Чэнь?

Ранее, по дороге в больницу, Син Цунлянь уже приказал своим людям выяснить местонахождение Сюй Жань. Возможно, сейчас у них появились новости.

Пока Ван Чао говорил, Син Цунлянь уже разговаривал по телефону. Соединение было быстрым, а собеседник на другом конце провода был явно удивлён, услышав, как капитан упомянул «Сюй Жань».

– Разве Ван Чао не просил вас проверить? – Син Цунлянь повысил голос, затем он включил громкую связь.

– Капитан, вы просили меня проверить слишком много вещей. Я не знал, так ли это срочно. Мы пока не установили местонахождение Сюй Жань на данный момент, но сегодня в 6 утра она села на поезд из Фэнчуня в Хунцзин. Поезд под номером G137 прибыл на станцию «Хунцзин» в 7:03. Других данных пока не поступало. Может, нам отправить кого-нибудь на вокзал для проведения всестороннего расследования?

– Хорошо, я понял. Продолжайте, – сказал Син Цунлянь и повесил трубку.

– Боже, я действительно начинаю в себе сомневаться, босс. Почему она в Хунцзине? Как она, вообще могла оказаться здесь? – Ван Чао становился всё более встревоженным по мере того, как говорил, начиная сомневаться в их предыдущей теории. – Если она прибыла в Хунцзин в 7:03, у неё было достаточно времени, чтобы совершить преступление в торговом центре «Аншэн Интернэшнл». С хронологией проблем нет.

Действительно, они только что пришли к выводу, что дело о перерезании горла с самого начала было подстроено Ли Цзинтянем и им манипулировалось. Он сделал всё это, чтобы привлечь внимание общественности, а затем свалить всю вину на Сюй Жань. Но теперь случилось нечто невероятное. Сюй Жань приехала в Хунцзин из Фэнчуня. Она приехала рано, так что у неё было достаточно времени для совершения преступления.

– Ладно, хватит рефлексировать по этому поводу, лучше займись делом, – Син Цунлянь постучал подростка по лбу, выведя молодого человека из ступора. – Думаешь, женщина, способная всё это спланировать, идиотка? Если она собиралась кого-то убить, зачем ей было ехать на скоростном поезде? Она не боится, что полиция узнает о её прибытии?

Цунлянь прав. Для убийцы, совершившей такое преступление в другом городе, крайне глупо ехать на скоростном поезде, ведь это позволяет легко оставить следы по поводу своего пути следования. Будь то междугородний автобус или небольшое такси, скрыть своё местонахождение было бы гораздо проще, чем на скоростном поезде. Итак, если Ли Цзинтянь хотел выдать Сюй Жань за нападавшую, он, естественно, мог устроить так, чтобы она приехала в Хунцзин. Было бы неестественно, если бы Сюй Жань не приехала.

Дурное предчувствие в сердце Линь Чэня усилилось. Хотя они считали Сюй Жань невиновной, все улики указывали на то, что она была в Хунцзине. На фотографии нападавшая во время инцидента была похожа на неё, и у Сюй Жань было достаточно мотивов для совершения преступления.

Так как мы можем доказать, что это не она?

Линь Чэнь внезапно понял, почему Ли Цзинтянь так уверенно улыбался.

– Капитан, ты прав. Думаю, всё это заговор Ли Цзинтяня, – Ван Чао снова оживился. – Но и А-Чэнь прав: мы должны как можно скорее найти Сюй Жань.

– У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу? – спросил Син Цунлянь.

– Я нашёл номер её мобильного телефона.

Ван Чао нажал клавишу ввода, и на экране появился фэнчуньский номер. Син Цунлянь взглянула на него и быстро набрал цифры на мобильнике.

После долгого ожидания вызов так и не был принят. Уведомление о том, что «ответа нет», звучало механически и холодно, а пауза после завершения вызова была отчаянно и безнадёжно долгой. Сюй Жань не отвечала на звонки, что вызвало у них плохое предчувствие.

– Может, она не слышит звонок или её телефон отключён? А, точно… – подросток вдруг о чём-то задумался. – Если кто-то приедет в незнакомый город, он, скорее всего, включит GPS-навигацию. Я кое-что попробую.

С этими словами он вернулся к работе за ноутбуком. Щёлкающие звуки клавиш, казалось, вселяли некоторую надежду. Но чем дольше Ван Чао искал, тем сильнее хмурил брови. Одной рукой он продолжал работать с сенсорной панелью, а другой проверял записи, однако поиски не дали результатов.

– Сюй Жань не включила GPS. Я попробую отследить её банковскую карту или ещё что-нибудь. Возможно, она что-то купила с помощью своей карты… – голос подростка становился всё тише.

Они понимали, что Сюй Жань вряд ли оставила какие-либо следы.

Это был установленный им ранее сигнал тревоги, который автоматически срабатывал, если в интернете быстро распространялась какая-либо информация о Ли Цзинтяне.

Ван Чао, словно увидев что-то странное, переключился на предыдущую страницу информационной статистики и посмотрел на новые облачка, появляющиеся на диаграмме данных, затем быстро щёлкнул по корневому каталогу.

Это снова произошло во второй раз – появился пост в Weibo, сделанный фанатами Ли Цзинтяня. Основным содержанием поста по-прежнему была фотография, а главным героем снимка опять оказалась Сюй Жань. По стечению обстоятельств или, скорее, из-за того, что всё это было настолько случайным, казалось, что всё это искусственно подстроено.

Сюй Жань, одетая в красное платье, стояла на тротуаре на перекрёстке. Мимо неё проносились машины. Её лицо было пустым, словно она понятия не имела, что происходит.

– Этот перекресток выглядит слишком знакомым, не так ли, капитан? Мы, похоже, только что проезжали мимо него? – спросил Ван Чао, рассматривая фотографию.

Только он замолчал, как Син Цунлянь уже повернулся и открыл дверь палаты.

– Идёмте.

Они быстро вышли и последовали за Син Цунлянем по белому коридору к лифту.

***

Приближаясь к парковке, Син Цунлянь ускорил шаг. Вокруг на корточках сидели репортёры, которые ещё не ушли. Увидев эту троицу, их окружило вдвое больше людей, чем раньше. В поле зрения полицейских попали микрофоны и диктофоны.

– Капитан Син, слышал, возле больницы были обнаружены следы подозреваемого. Вы отправляетесь арестовывать подозреваемого?

– Капитан Син, капитан Син!

– Капитан Син, в сети сейчас пишут, что полиция Хунцзина полностью полагается на интернет-пользователей в расследовании этого дела. У вас есть какие-нибудь комментарии по этому поводу?

Син Цунлянь с невозмутимым и суровым видом решительно открыл дверцу машины. Сначала он загородил своих коллег, пока они садились на заднее сиденье, затем сел на переднее и захлопнул дверь, не сказав ни слова журналистам.

Капитан быстро завёл двигатель и, впервые за всё время, достал из бардачка полицейскую мигалку и установил её. Когда зазвучала сирена, все репортёры были в шоке.

Син Цунлянь опустил стекло машины и крикнул:

– Поторопитесь и отойдите с дороги!

Его аура была слишком впечатляющей, а его высокомерные слова и напористая и подавляющая поза попали в объективы камер репортёров. После серии вспышек журналисты отступили с радостными улыбками на лицах, как будто только что получили сенсационные заголовки.

Глядя на эти восторженные и сияющие лица, Линь Чэнь, казалось, смог догадаться, о чём они думают.

Завтрашние газеты будут пестрить заголовками вроде: «Капитан полиции Хунцзина не смог расследовать дело и сердито отчитал репортёров».

Но сейчас у них не было времени об этом беспокоиться. Джип выехал из ворот больницы.

После того, как Ван Чао сел в машину, он, не успев снять рюкзак, принялся лихорадочно искать сообщения в Weibo.

Человеческий язык остаётся одним из самых надёжных, но в то же время ужасающих средств передачи информации в мире. Многие поклонники Ли Цзинтяня изначально были рядом с больницей. Теперь, когда они узнали эту новость, многие начали предоставлять различную информацию, основанную на местоположении фотографии, другие же проявили инициативу и занялись поисками Сюй Жань. Сбылись слова Син Цунляня о том, что мстители – это те люди, которых полиция боится больше всего.

@EatDrinkSleep: [Я только что был на улице Дунчжэн и видел эту женщину! Давайте все сюда!]

Прикреплённая к посту в Weibo геолокация указывала на пересечении улиц Дунчжэн и Сисы.

Ван Чао включил навигатор, проверил ситуацию на дорогах в режиме реального времени и сказал:

– Капитан, она свернула на улицу Сисы. Если мы продолжим движение вперёд, там будет пробка. Двигайся на север и объезжай по улице Хэпин.

Син Цунлянь развернул машину и помчался в направлении, указанном Ван Чао.

– Проверь камеру наблюдения в режиме реального времени и найди её.

– Уже сделано. Капитан, тебе нужно поторопиться, рядом несколько фанатов Ли Цзинтяня, и они уже на подходе, – глядя на лихорадочно перемещающийся точки на экране, Ван Чао был просто ошеломлён, затем он быстро попросил: – А-Чэнь, достань планшет из моего рюкзака и следи за развитием событий на Weibo в режиме реального времени.

Лин Чэнь кивнул и достал планшет. Он продолжал обновлять последние посты, перед глазами у него мелькали лишь всякие непристойные замечания.

@ЕшьПейСпи: [Чёрт, поторопитесь и поймайте эту идиотку!]

@TomatoRiceNoodlesIsTiansFavoite: [Сделай ретвит этой записи в свой профиль на Weibo и выиграй 1000 юаней через Alipay. Тот, кто заметит эту шлюшку и сделает для меня фото, получит ещё один приз!]

@BeefWithEggplantSauce: [Я был у входа в «Макдак» на Четвёртой западной улице, когда увидел эту курицу. Прошу поддержки!!!]

– «Макдональдс» на Четвёртой западной улице, – Лин Чэнь похлопал парнишку по плечу.

Ван Чао кивнул и начал просматривать записи с камер видеонаблюдения. Он переместил временную шкалу, и на тёмном экране наблюдения появилось несколько девочек-подростков. Они были одеты в красную одежду с розовым логотипом фан-клуба Ли Цзинтяня на груди. Они вытягивали шеи и как будто указывали на кого-то на другой стороне улицы.

– Через дорогу, – сказал Линь Чэнь.

Ван Чао быстро развернул камеру на экране, и, наконец, они увидели фигуру в красном платье. Женщина, стоявшая на другой стороне улицы, казалось, поняла, что её кто-то зовёт. Она в панике огляделась и, на мгновение остолбенев, бросилась бежать.

К тому времени они уже выехали с улицы Сисы к Четвёртой западной улице.

– Капитан, на перекрёстке горит красный, а в 30 метрах перед тобой есть место для парковки, – поспешно сказал Ван Чао. – Останови машину. Будет быстрее, если мы пойдём пешком.

Линь Чэнь кивнул. Син Цунлянь взглянул на него и ударил по тормозам.

Консультант Линь быстро открыл автомобильную дверь и выскочил наружу.

Четвёртая западная улица была оживлённым торговым районом. Несколько девушек гнались за Сюй Жань, что вызвало некоторый переполох. Поскольку преследуемая была одета в красное платье и чёрные туфли на высоких каблуках, она не могла бежать быстро. Поняв, что за ней кто-то гонится, она в страхе бросилась вперёд и даже сбила два газетных лотка на обочине дороги.

Линь Чэнь прибавил скорость и помчался вперёд. Ветер свистел у него в ушах, а вокруг царила сложная какофония людских голосов и шума транспорта. От резкого движения и интенсивной физической нагрузки у Линь Чэня немного закружилась голова.

– Стой!

– Эй ты, в красном платье!

– Там, впереди!

– Все, помогите поймать эту негодяйку!

Хладнокровные голоса девушек донеслись до ушей Линь Чэня. Он внезапно поднял глаза и увидел, что женщина, за которой гнались, бежит впереди, ускоряя шаг. Её черные волосы были растрёпаны, а юбка развевалась.

Многие прохожие, наконец, отреагировали. Некоторые подумали, что она, возможно, преступница, поэтому начали останавливаться и окружать Сюй Жань.

Когда преследуемая увидела это, она запаниковала ещё сильнее. Девушка огляделась, но бежать ей было некуда.

Линь Чэнь бежал изо всех сил. Он промчался мимо поклонников Ли Цзинтяня, которые всё ещё преследовали беглянку, и в следующий момент, как только он догнал Сюй Жань, всё вокруг замедлилось.

Линь Чэнь ясно увидел, как Сюй Жань сначала с ужасом и отчаянием посмотрела на него, прежде чем без колебаний выскочить на полосу встречного движения, бросившись в бурлящий поток машин.

Женщина была похожа на птицу, которая летела навстречу своей смерти. Сначала она едва разминулась с автобусом, затем перепрыгнула через разделительное ограждение.

Перед ней только что переключился светофор, из-за чего большое количество машин рвануло вперёд. Резкий гудок прозвучал так громко, что даже у Линь Чэня заболели барабанные перепонки.

Испугавшись этого звука, дрожащая Сюй Жань ошеломлённо посмотрела на приближающийся грузовик, который врезался прямо в неё.

Это было похоже на сцену из дешёвого фильма ужасов. На тёмном фоне женщина, одетая в красное платье, взмыла в небо, словно цветок, который подхваченный ветром, и тяжело приземлилась. Грузовик не успел затормозить и переехал её тело.

Треск.

Линь Чэню показалось, что он слышит звук чего-то ломающегося. Хотя картина перед ним менялась, ощущения были такими, будто время остановилось. В глазах вдруг резко потемнело, однако это было не потому, что он потерял сознание, а из-за пары рук, закрывших ему глаза.

– Не смотри, – серьёзный голос Син Цунляня эхом отозвался в ушах.

Разбитое сердце

Ещё долго после этого Линь Чэнь размышлял, что бы он сделал, если бы это Син Цунлянь, выйдя из машины, погнался за Сюй Жань.

Если бы человеком, который первым выскочил из машины, был бы Цунлянь, что бы произошло? Возможно, он не был бы таким молчаливым, каким был я. С его навыками он, вероятно, мог бы догнать Сюй Жань ещё до того, как она опрокинула газетные лотки, и задержать её. Или, возможно, он бы крикнул людям перед ним, чтобы они прекратили погоню. Сказал бы: «Не двигайтесь» или «Остановитесь»? Если бы это был Цунлянь, может, результат был бы лучше…

Если бы был выход получше, Сюй Жань, возможно, сидела бы сейчас напротив него, со слезами на глазах рассказывая ему о Ли Цзинтяне, а он бы протянул ей салфетку или стакан воды, заверяя, что всё пройдёт и он поймает негодяя.

Но сейчас взгляд Линь Чэня был устремлён в сторону отделения интенсивной терапии. На самом деле, они и сейчас были лицом к лицу, только Линь Чэнь стоял у окна, в то время как Сюй Жань лежала на больничной кровати.

Девушка лежала неподвижно. К телу Сюй Жань были подсоединены катетеры и провода. По трубке в её тело медленно, капля за каплей, вводилось светло-жёлтое лекарство. Её сердцебиение, кровяное давление и дыхательный индекс* на мониторе временно стабилизировались, но это было только временно. Никто не знал, когда снова прозвучит сигнал тревоги, возвещая об отсутствии жизненно важных функций.

*Частота дыхания – один из основных показателей, характеризующих основной обмен организма. Отражает количество дыхательных циклов, зафиксированных за одну минуту.

Линь Чэнь посмотрел на лицо Сюй Жань, почти полностью закрытое аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Между её бровями залегли глубокие морщины.

Типичный вид человека, измученного жизнью. Ей всего 25, но кажется, будто цифры нужно поменять местами на 52.

Из-за операции, перенесённой после автомобильной аварии, у Сюй Жань развилось повышенное внутричерепное давление, поэтому ей пришлось удалить часть черепа. На её лице были пятна крови и следы рвотных масс.

Словно она то, что осталось от грубо сделанной куклы, из-за которой подрались дети, разорвав её на куски. Но, к сожалению, куклы отличаются от людей.

Врач сказал, что неизвестно, очнётся пациентка или нет, поскольку второй наезд грузовика поставил под угрозу её внутренние органы – они могли отказать в любой момент. Короче говоря, это была классическая сцена из фильмов и сериалов: врач всегда говорит, что способность пациента очнуться зависит от его желания жить. Потому что сценаристы и режиссёры считают, что такой момент отчаяния и надежды необходим в этих историях, чтобы подчеркнуть напряжённость драматического конфликта.

Однако Линь Чэнь хорошо знал, что для Сюй Жань такого момента надежды может и не быть.

Физраствор, смешанный с жидким лекарством, медленно капал, словно угасающая жизнь девушки на кровати.

Линь Чэнь почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он повернул голову и увидел Ван Чао. Глаза подростка наполнились нежной и печальной тьмой. Линь Чэнь видел, что Ван Чао открыл рот, чтобы что-то сказать ему, но мужчина ничего не слышал.

Как ни странно, увидев лицо Ван Чао, мужчина вспомнил каждую сцену на том тротуаре.

Тогда Ван Чао задержался, выходя из машины, потому что ему пришлось отложить свой ноутбук, но Линь Чэнь ощущал, что подросток не отстаёт от него, двигаясь где-то рядом.

Ветер был не особо резким и холодным, но когда он ударил его в лицо, в нём чувствовался запах крови.

Эта ясность ужасала Линь Чэня, потому что он помнил каждую деталь сцены: газеты, взлетевшие в воздух; плюшевый брелок на месте столкновения; и, конечно же, момент, когда тело Сюй Жань было раздавлено.

Цикл этих кадров повторялся снова и снова, вызывая у Линь Чэня головную боль.

Линь Чэнь закрыл глаза. Из-за звона в ушах он не мог слышать ничего вокруг. Он прекрасно понимал, что испытывает посттравматическое стрессовое расстройство.

На самом деле, суть боли в том, что она справедлива по отношению ко всем. Это обычное дело. Независимо от того, сколько книг я прочитал, сколькими психотерапевтическими техниками овладел и сколько глубоких истин мог бы сказать, когда приходит время чувствовать боль, это никаким образом её не уменьшает.

Когда Линь Чэнь снова открыл глаза, то понял, что Ван Чао пытается ему что-то сказать.

Он увидел Син Цунляня и судмедэкспертов, приближающихся из конца коридора.

У Линь Чэня было такое чувство, будто он наблюдает за криминальной драмой, не имеющей к нему никакого отношения. Он смотрел, как полицейские в форме открыли дверь и вошли в отделение интенсивной терапии. Они серьёзно и старательно собирали улики, время от времени сверкали фотовспышки. Одни снимали отпечатки пальцев Сюй Жань, другие проверяли сумку потерпевшей, в то время как третьи складывали её окровавленную одежду, которую врач снял с неё во время операции, в пакет для улик. Всё происходило упорядоченно.

Так же методично, как течение времени.

Наконец, Линь Чэнь увидел, как кто-то передал Ван Чао мобильный телефон с разбитым экраном. Консультант Линь не поднял глаз, но, судя по мозолям на тонких костяшках пальцев от обращения с оружием, он понял, что это рука Син Цунляня.

Линь Чэнь опустил голову. Он не знал, говорил ли что-то Син Цунлянь, когда шум в ушах временно исчез. В палате воцарилась пугающая тишина.

Позже посетители отступили, как отлив, и коридор снова опустел. Стало так тихо, что Линь Чэнь даже услышал жужжание вентилятора.

Консультант Линь почувствовал, что должен что-то сделать. По крайней мере, не стоять здесь в оцепенении, погрузившись в посттравматическое стрессовое расстройство, застряв в бесконечных воспоминаниях и чувствуя себя бессильным.

Он достал свой телефон, чтобы проверить появились ли какие-нибудь новости или контент в интернете, даже если это были просто какие-то странные развлекательные новости. Хотя Линь Чэнь так и думал, подсознательно он понимал, что хочет увидеть совсем не это.

Поскольку это был самый популярный пост на Weibo, он снова увидел фотографии с места автомобильной аварии.

Раздражающая асфальтированная дорога, забитое машинами движение и остановившийся поток людей...

Поблёкшие кадры снова ярко ожили, когда одна за другой появились фотографии Сюй Жань, лежащей в луже крови. Хотя снимки были зацензурены мозаикой, его память дополнила размытую картинку, и сцена снова стала целостной.

Линь Чэнь даже увидел себя на фотографиях.

Это довольно комично.

Он смотрел на себя на месте автомобильной аварии, стоявшего с отсутствующим взглядом, словно ещё не оправился от своих поспешных действий и замешательства. Впервые Линь Чэнь осознал, насколько он был хрупким и некомпетентным.

Люди всегда хрупки и некомпетентны.

Именно такую сцену увидел Син Цунлянь, вернувшись в отделение интенсивной терапии: Линь Чэнь насмешливо смотрел в свой телефон; экран светился бледно-голубым светом, отчего его лицо было как у призрака.

Син Цунлянь, сжимая в руке бумажный стаканчик, направился к нему. Подойдя ближе, он понял, что Линь Чэнь смотрит на собственную фотографию с места автомобильной аварии. Капитан ясно увидел насмешку в глазах консультанта, даже нотку презрения. Линь Чэнь насмехался над самим собой, над собственной некомпетентностью.

Син Цунлянь почувствовал, что должен что-то сказать. На самом деле, с того момента, как он примчался на место автомобильной аварии, и до того, как Сюй Жань погрузили в машину скорой помощи, ему нужно было что-то сказать Линь Чэню. Но он порылся в себе, поломал голову и понял, что он не тот человек, который подходит для утешения людей.

В конце концов, эта работа всегда была за Чэнем, и он с ней хорошо справлялся. От одного его присутствия, кажется, исходит успокаивающая аура, заставляющая на мгновение забыть о боли.

Капитан задумался. Конечно, он мог бы сказать Линь Чэню, чтобы тот не грустил и не расстраивался, что это не его вина, и ещё много всяких невнятных слов, но всё это было чепухой. Став свидетелем трагедии воочию, наблюдая, как жизнь ускользает из рук, никто не избежал бы невыносимой боли, даже Линь Чэнь.

Син Цунлянь вздохнул, приподнял бумажный стаканчик, который держал в руке, и легонько им коснулся щеки Линь Чэня.

Мужчина почувствовал, как его кожи коснулось что-то горячее. Линь Чэнь поднял голову и обнаружил вернувшегося в какой-то момент Син Цунляня.

В коридоре остались только они двое. Ван Чао куда-то ушёл, скорее всего, чтобы проверить телефон Сюй Жань.

– О чём задумался? – спросил его Син Цунлянь.

Он протянул мужчине бумажный стаканчик и прислонился к окну. Линь Чэнь пристально посмотрел в тёмно-зелёные глаза Син Цунляня и чуть ли не выпалил свой ответ.

– Я всё думал, почему ты тогда закрыл мне глаза.

Такие мысли были явно ненормальными, даже непрофессиональными, учитывая, что жертва лежала буквально за стеной, рядом с которой они находились. Но он всё равно спросил Син Цунляня.

– Почему ты не позволил мне увидеть место происшествия?

Это был своего рода тест, проверка на прочность, обычная для влюблённых. Люди, ослеплённые этим чувством, используют такие вопросы, чтобы оценить ответные эмоции другого, надеясь получить внезапный ослепительный ответ, который разорвёт их от счастья. В прошлом он не был таким наивным, но теперь, подобно влюблённым девочкам-подросткам, он хотел использовать этот тест, чтобы обрести надежду, и жаждал получить хоть какую-то ответную любовь от Син Цунляня.

Даже если бы он увидел в глазах Син Цунляня проблеск неуверенности или нежности, это принесло бы ему огромное утешение. Эта жажда любви, свойственная только молодым барышням, могла заставить его забыть о боли, потому что любовь была последним прибежищем.

Но увы, Син Цунлянь оставался Син Цунлянем: такое поведение было не в его характере. Его взгляд по-прежнему был спокойным и умиротворённым, как глубокий горный пруд.

– Потому что в этот раз тебе не нужно было на это смотреть, – ответил капитан.

– Что?

– Ничего страшного, если это был только я.

Линь Чэнь мгновенно понял, о чём говорит Син Цунлянь. Он имел в виду предыдущий случай, когда одногруппница Линь Чэня, Сюй Хаочжэнь, покончила с собой. Тогда у Син Цунляня не было времени подбежать к нему, чтобы вместе с ним стать свидетелем и разделить эту трагедию. Поэтому в этот раз он хотел сделать это вместо него.

Хотя это и не романтичное признание, но нечто гораздо большее.

Линь Чэню это показалось забавным. Он снял крышечку со своего горячего напитка и обнаружил, что это горячее какао. Такое же, как он сам заказывал для Ван Чао.

– Один мой друг сказал, что сладости стимулируют выработку дофамина в мозге, что улучшает самочувствие.

– Твой друг весьма мудр.

– Действительно, – ответил Син Цунлянь и серьёзно посмотрел на него.

Линь Чэнь сделал глоток горячего какао, чувствуя себя немного смущённым.

– На самом деле, тебе не обязательно быть таким. Я не из тех людей, которые никогда не забывают и продолжают мучить себя, когда становятся свидетелями трагедии. У меня нет никакого желания спасать мир…

– Я уже слышал подобные слова в прошлый раз. Что с тобой?

Слова Син Цунляня были вовсе не резкими, но, возможно, именно так он звучал, когда делал выговор своим подчинённым. В его тоне не было подчёркнутости. Одного взгляда, когда он спрашивал: «Что с тобой?», было достаточно, чтобы Лин Чэнь честно и ясно объяснил.

– Это просто посттравматическое стрессовое расстройств, мне просто нужно успокоиться, со временем это пройдёт, – ответил Лин Чэнь.

– Ты винишь себя слишком сильно, – Син Цунлянь был серьёзен, будучи проницательным и видя проблему насквозь.

– Самобичевание неизбежно. Если бы я не винил себя, у меня было бы антисоциальное расстройство личности, – Линь Чэнь осторожно покрутил бумажный стаканчик в руке, на его лице всё ещё играла притворная расслабленная улыбка.

Однако Син Цунлянь не смог улыбнуться, он никогда раньше не видел Линь Чэня таким.

На консультанте Лине была всё та же белая рубашка, которую он всегда носил на протяжении десяти лет. Рукава были закатаны, а пуговицы у воротника расстёгнуты, открывая ключицы, что делало его вид ещё более худощавым. Он стоял, сгорбившись и прислонившись боком к стене, взъерошенный, с бумажным стаканчиком в руках, опустив голову, и даже не осмеливался посмотреть ему прямо в глаза.

Син Цунлянь не мог понять, что было на уме у Линь Чэня. Он гадал, о чём тот думает.

Капитан вспомнил, что после того, как Сюй Хаочжэнь покончила с собой, Линь Чэнь сказал ему, что знает, что он не святой и не может спасти всех в мире, поэтому не будет слишком сильно себя винить.

Но нынешняя ситуация совершенно отличалась от той. Линь Чэнь сильно винил себя. Он винил себя настолько, что это причиняло ему боль. Если бы консультант Линь мог обменять свою жизнь на жизнь девушки, лежащей на больничной койке, возможно, он бы согласился.

– Ты совершенно не обязан брать на себя такую ответственность, – сказал Син Цунлянь.

– Почему бы и нет?

Линь Чэнь чуть не рассмеялся, хотя это вряд ли можно было назвать смехом. Это был первый раз, когда Син Цунлянь увидел, что глаза Линь Чэня покраснели.

– Это полностью моя вина. В отличие от самоубийства Сюй Хаочжэнь. В то время я не мог судить о её психологических проблемах, но Ли Цзинтянь – другое дело. Узнав, что он совершил сексуальное насилие над Сюй Жань, я должен был сразу же ознакомиться с материалами дела, но не сделал этого. А что я делал? Сидел в кафе, ел мороженое и был сбит с толку всеми этими комментариями в интернете. Я вообще не понимал, что происходит…

Хотя глаза Линь Чэня покраснели, каждое его слово было спокойным, словно он излагал факты со стороны, а обвиняемым был не им самим, а незнакомец из параллельного мира. В этот момент любые слова потеряли силу и говорить что-либо было бесполезно.

Син Цунлянь покачал головой, взял бумажный стаканчик из рук Линь Чэня и притянул его к себе. Конечно, объятия сами по себе являются формой утешения и дружеской поддержки, но Линь Чэнь совершенно отличался от других товарищей, которых капитан обнимал раньше.

Линь Чэнь покорно прислонился к телу мужчины, уютно устроившись в его руках. Его тело было до невероятного холодным, как глыба льда или безжизненная неорганическая материя.

Син Цунлянь просто слушал, как тот бормочет что-то о Ли Цзинтяне, своём настроении и чувствах на повторе, словно эмоциональный ретранслятор.

– И что потом? Я был совершенно очарован Ли Цзинтянем. Знаешь, психологи считают, что такие извращённые и ненормальные личности по своей природе чрезвычайно тянутся к нам. Да, я смотрел на Ли Цзинтяня и продолжал анализировать его снова и снова. От кончиков пальцев до каждой пряди волос. Я был так взволнован и чувствовал, что уловил все ключевые моменты. И это гордое возбуждение заставило меня полностью забыть о Сюй Жань. Я проигнорировал настоящую жертву. Как это может быть не по моей вине? Это моя вина… Мне жаль. Мне действительно жаль…

Приглушённый голос Линь Чэня продолжал шептать Син Цунляню на ухо. Капитан слышал, как консультант Линь продолжает говорить, и этот непрерывный шёпот, казалось, проникал в самое сердце мужчины.

Было странно, что Линь Чэнь явно винил себя и признавался в ошибках, которые, как ему казалось, он совершил. Но Син Цунлянь чувствовал, что эти слова прекрасны, как роза: красная, как огонь, и белая, как снег.

Но, как ни странно, хотя Линь Чэнь явно винил себя и раскаивался в том, что считал своими ошибками, Син Цунлянь находил эти слова прекрасными.

Словно роза: красная, как огонь, и белая, как снег. Добрые люди по-настоящему добры до глубины души, а Линь Чэнь так красив, что это чуть ли не разбивает мне сердце.

Наконец, после того как Линь Чэнь несколько раз извинился, хриплые признания прекратились.

Син Цунлянь чувствовал себя странно. Свет был ярким, а вокруг царила тишина. Он стоял в пустом коридоре и обнимал человека своего пола. То, что должно было стать ободряющим объятием между товарищами, превратилось в сложный хаос, к которому примешивались печаль, боль, отчаяние, самообвинение и другие невыразимые чувства. Даже любовь, которую он тогда не замечал.

Потом Син Цунлянь почувствовал влагу на своём плече. Он опустил голову и посмотрел на тёмные волосы Линь Чэня.

Много раз позже, когда Син Цунлянь вспоминал эту сцену, он понимал, что в тот момент ему хотелось наклониться и поцеловать Линь Чэня в макушку.

Но тогда он просто сказал:

– Мы поймаем его. Я обещаю.

Эмоциональный интеллект

Линь Чэнь понятия не имел, насколько действенно было обещание Син Цунляня. В сложившихся обстоятельствах, услышав эти слова, он просто продолжил наслаждаться объятиями мужчины.

В объятиях любимого человека даже замёрзшие и иссохшие корни постепенно оживут.

Линь Чэнь понемногу начал ощущать, как оцепенение покидает его, а мысли возвращаются в норму. Затем он заметил, что от униформы Син Цунляня исходит аромат ментоловых сигарет, который смешивается с сладким запахом какао в его руке. Атмосфера была невероятно трогательной.

Линь Чэнь прижался к шее Син Цунлянь, и только когда тот оказался рядом, консультант понял, что, хотя капитан и выглядел циничным, на самом деле он был чрезвычайно спокоен, до мозга костей. Как и всегда, он стоял твёрдо, и рука, державшая Линь Чэня за плечо, тоже была твёрдой.

Я действительно не мог постичь Цунляна.

Наконец, Линь Чэнь похлопал мужчину по спине и высвободился из его объятий.

Син Цунлянь, кажется, я действительно люблю тебя.

– Син Цунлянь, спасибо, – но вслух Линь Чэнь произнёс другие слова.

***

Когда Ван Чао вернулся, уже не было никаких признаков их тесной близости: они сидели на скамейке перед палатой. Ясный взгляд подростка метался между ними, прежде чем он сказал:

– А-Чэнь, ты плакал?

– Что не так с эмоциональным интеллектом этого ребёнка? – спросил Линь Чэнь, прикрыв глаза и с досадой посмотрев на Син Цунляня.

– Ты не можешь меня винить, – ответил Син Цунлянь и слегка кашлянул.

– Винить в чём? Капитан, ты отругал А-Чэня? – Ван Чао присел на корточки перед Линь Чэнем с ноутбуком в руках и сказал с праведным негодованием: – А-Чэнь, если капитан тебя ругает, просто не обращай на него внимания. Он от природы сварливый сорвиголова, который был одинок десятки лет. Ты должен его простить.

Вероятно, даже лучше, чем объятия любимого человека, очаровательная улыбка этого милого подростка могла облегчить леденящую боль. Линь Чэнь протянул руку и погладил юношу по макушке. Она была пушистой и взъерошенной, и Ван Чао неловко улыбнулся, как будто не понимал, почему Линь Чэнь гладит его по голове.

– А-Чэнь?

– Да, я плакал, – честно ответил тот.

– Почему?

– По многим причинам. Во-первых, я чувствую себя виноватым из-за того, что допустил ошибки в этом деле. Во-вторых, я уже несколько раз сталкивался с подобными ситуациями, и на какое-то время в моей памяти всплыло столько травмирующих сцен, что это меня ошеломило. Наконец и в-третьих, для таких, как я, своевременные слёзы и эмоциональная разрядка в определённые моменты помогают чувствовать себя спокойнее и стать менее психопатичным.

После того, как Линь Чэнь закончил говорить, Ван Чао непонимающе посмотрел на него. После недолгого обдумывания того, что он сказал, молодой человек вдруг спросил:

– А-Чэнь, а сейчас тебе лучше?

– Намного лучше.

– Это хорошо.

Ван Чао был типичным примером жизнерадостного человека, который мог утешить любого и чей день мог стать ярче от одного лишь выглянувшего солнышка.

– Давай поймаем Ли Цзинтяня вместе, хорошо? – сказал он и взволнованно вскочил.

Линь Чэнь покачал головой и промолчал; Ван Чао снова растерялся. Не увидев ответа, он посмотрел на Син Цунляня, который просто откинулся на спинку скамьи и тоже молчал.

– Капитан, что здесь происходит?

– Офицер Сяо Ван, – позвал Син Цунлянь.

– Да!

– Хочу тебя спросить, под каким предлогом ты намерен привлечь Ли Цзинтяня к ответственности?

– По закону?

– Отвечай нормально, – холодно сказал Син Цунлянь.

Ван Чао поморщился и только потом стал серьёзным.

– Капитан, ты спрашиваешь, по какому обвинению мы можем арестовать Ли Цзинтяня, верно?

Син Цунлянь не ответил, сохраняя прежнюю позу и выражение лица.

– Нанесение телесных травм? – поспешно продолжил Ван Чао, затем немного подумал и пошёл на попятную: – Хотя нападения, похоже, не сработает, ведь и Цзинтянь был жертвой. А как насчёт угрозы общественной безопасности? Но у нас нет никаких доказательств этого.

– Что ещё?

– Я… Это не моя область знаний! – Ван Чао наконец сдался.

– Имеющиеся улики доказывают, что, независимо от того, было ли это умышленное нанесение телесных повреждений или угроза общественной безопасности, нашим главным подозреваемым является девушка из палаты. Как ты хочешь доказать, что за всем этим стоит Ли Цзинтянь?

– Я не знаю, босс…

Ван Чао отложил свой ноутбук в сторону, присел на корточки и начал чесать в затылке.

– Продолжай думать.

– Хотя Сюй Жань и главный подозреваемый, мы ещё не нашли оружие нападения. Первое, что нам нужно сделать, это найти его? – Ван Чао сел, скрестив ноги, и продолжил: – Кроме того, на Сюй Жань то же красное платье. Мы должны проверить, не запачкано ли оно кровью Ли Цзинтяня. Капитан, я правда не думаю, что это Сюй Жань, но всё действительно странно. Почему на ней точно такой же наряд, как на фанатке, которая порезала горло Ли Цзинтяню на сцене? Если у неё была возможность скрыться с места преступления и избавиться от орудия нападения, разве она не должна была и переодеться? Почему на ней всё ещё та же одежда, в которой она совершила преступление?

– Господин Сяо Ван, у тебя есть какое-нибудь объяснение?

– Думаю, это всё дело рук Ли Цзинтяня!

– Но у нас нет доказательств.

– На самом деле, у меня есть небольшое доказательство! – сказал Ван Чао, открывая ноутбук. – Разве ты только что не передал мне сломанный телефон Сюй Жань? Я проверил историю её звонков и обнаружил, что кто-то подозрительный звонил ей с одноразового номера. Первый звонок был вчера в 15:13 пополудни, а второй – сегодня в 12:13.

– Ты можете отследить, кто звонил? – услышав это, спросил Син Цунлянь и нахмурился.

– У таких одноразовых телефонов даже не определяется местоположение базовой станции, ими в основном пользуются преступники, – Ван Чао покачал головой.

– В 12:13? – переспросил Син Цунлянь.

– Верно. Это случилось, когда мы направлялись в палату к Ли Цзинтяню, – загадочно ответил Ван Чао. – Капитан, это больше не просто теория заговора, а… Ты не думаешь, что это Ли Цзинтянь позвонил Сюй Жань и попросил её о встрече в Хунцзине?

– Был ли это Ли Цзинтянь или нет, мы не можем это доказать, – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь внезапно подумал, что, если звонок был сделан Ли Цзинтянем, когда они только встретились с ним в больнице, телефон, скорее всего, был при нём. Если бы в то время они обыскали его багаж, правда, возможно, была бы уже раскрыта. Однако они позволили улике ускользнуть прямо из-под их носа, что делало ситуацию ещё более невыносимой.

– А-а-а, что же нам теперь делать? – услышав, что сказал Син Цунлянь, Ван Чао был близок к обмороку.

– Есть ли в телефоне Сюй Жань какие-либо улики, которые могут доказать, что она взломала аккаунт Ли Цзинтяня в Weibo?

– Капитан, ты не видел телефон Сюй Жань? – услышав это, лицо Ван Чао исказилось от шока. – Он ничем не отличается от обычных старых телефонов, на нём даже не установлено Weibo. Самая современная технология этом в телефоне – игра «Змейка». Как думаешь, может ли такой устаревший аппарат обнаруживать уязвимости и передавать вирусы?

– Другими словами, у нас нет никаких зацепок, верно?

– Я могу попытаться опознать лицо Сюй Жань на записях с камер видеонаблюдения в торговом центре, чтобы узнать, была ли она там. Но это как искать иголку в стоге сена. Если ты в курсе, избежать камер не составит труда.

Дело о нападении в торговом центре «Аншэн Интернэшнл» почти зашло в тупик, поэтому Син Цунлянь спросил:

– Консультант Линь, у тебя есть какие-нибудь идеи?

Линь Чэнь закрыл глаза и снова вспомнил тротуар и место происшествия в тот момент. Много раз он помогал свидетелям вспомнить ситуации, которые они видели, но когда настала его очередь, Линь Чэнь понял, что это дело оказалось сложнее, чем он думал. Он изо всех сил старался успокоиться, и сцена, которая произошла, всплыла перед его глазами.

Маленькие уличные магазинчики, мигающие светофоры и девушка, бегущая передо мной…

Сюй Жань увидела, что люди преследуют её, и в панике побежала. Даже несмотря на опасность её жизни, девушка выскочила на проезжую часть, чтобы избежать столкновения с ними.

Линь Чэнь внезапно распахнул глаза.

– Почему она пыталась избежать встречи с поклонниками Ли Цзинтяня? Она знала, что эти люди – его фанаты, и боялась, что они будут преследовать её и нападать. Тогда, если Сюй Жань действительно боялась встречи с поклонниками Ли Цзинтяня, почему её видели разгуливающей по городу средь бела дня? Кроме того, возникает ещё один вопрос. Как получилось, что фанаты певца настолько сильны в поиске, что смогли найти её быстрее полиции?

– А-Чэнь, а ты прав. Весьма вероятно, что с первым постом на Weibo, в котором была упомянута Сюй Жань, что-то не так. Я проверю это!

Говоря это, Ван Чао уже собирался включить ноутбук, но Син Цунлянь остановил его, схватив за руку.

– Давайте сначала вернёмся в полицейский участок. Ты можешь проверить это позже, когда мы сядем в машину, – сказал он Ван Чао.

***

Было около полудня, когда они вошли в больницу, а когда вышли – уже совсем стемнело. Линь Чэнь смотрел на яркие огни города и чувствовал себя опустошённым.

Редко когда в полицейском участке ночью было так оживлённо. Всё дело было в присутствии большого количества родителей.

После несчастного случая с Сюй Жань фанатки, которые преследовали её, были доставлены в полицейский участок, чтобы помочь в расследовании. Обычно в подобных случаях полиция доставляла главных виновников в участок для допроса, но после снятия показаний отпускала. Только Син Цунлянь мог осмелиться внезапно задержать более семи девушек одновременно.

Родители девочек сбежались со всех сторон со своими расспросами. Мужчины и женщины средних лет окружили полицейский участок, твёрдо заявляя, что не уйдут отсюда без своего ребёнка.

– Моя дочь ничего не сделала! Поторопитесь и выпустите её!

– Что это за отношение?! Даже не думайте, что я не пожалуюсь городским властям!

Родители были на грани раздражения. Любой ребёнок, задержанный более чем на четыре часа, был бы измотан. А у таких девочек, которые могли позволить себе гоняться за айдолами, как правило, были обеспеченные семьи, поэтому, когда родители пригрозили жалобами городским властям, это не было пустым хвастовством.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня, который как ни в чём не бывало прошёл по коридору и подошёл к родителям. Казалось, капитан изначально не планировал освобождать этих детей раньше времени.

В конце концов, он человек, который осмелился избить военного атташе посольства. Запереть нескольких девочек на несколько часов другим в назидание – это то, что он сделал бы, даже не моргнув глазом.

Офицер Чжан Сяолун стояла перед родителями, пытаясь их уговорить. Сотрудница полиции выглядела явно раздражённой, но, вероятно, прекрасно понимала, что происходит, поэтому её тон был необычайно жёстким.

– Наш руководитель ещё не вернулся. Сегодня произошёл крупный инцидент, и в участке сейчас не хватает людей. Ваших детей нужно допрашивать по очереди. В конце концов, это дело об убийстве, а жертва всё ещё находится в больнице в критическом состоянии. Это дело необходимо тщательно расследовать.

Услышав это, некоторые родители ещё больше занервничали, но сдаваться отказались. Женщина средних лет с волнистыми кудрями после химической завивки и красиво подведёнными глазами внезапно бухнулась на землю и разрыдалась.

– Что за убийство!? Не думайте, что мы не знаем! Это была автомобильная авария! Та женщина перебегала дорогу в неположенном месте, а полиция теперь обвиняет в этом мою девочку?! Вы над нами издеваетесь?!

Чжан Сяолун подняла глаза и увидела за толпой родителей Син Цунляня. Внезапно её охватило чувство безопасности, и она сразу же собралась с духом.

– Это обычная процедура расследования, – убедительно обратилась она к родителям. – Мы будем следовать процедуре. Пожалуйста, подождите немного, проявите терпение.

– Какая ещё процедура? Где же справедливость?! Полиция просто покрывает ту женщину! Не думайте, что мы не знаем! Об этом даже в новостях сообщили. Это же была просто проститутка, которую сбили и она погибла. Это называется божественной карой, неужели вы не понимаете? Сучьи вы дети!

Женщина средних лет выругалась, подползла к Чжан Сяолун, схватив её за штанину и отказываясь отпускать. Женщина-офицер пошатнулась и чуть не потеряла равновесие.

– Чжан Сяолун! – вдруг гаркнул Син Цунлянь. – Ну-ка сюда!

– Да! – офицер полиции, казалось, ждала этого момента, быстро встав по стойке смирно и отдав честь. – Капитан Син.

– Какие будут последствия за нарушение нормального порядка работы полицейского участка?

– Незначительные правонарушения караются арестом на срок от трёх до пяти суток и штрафом, а серьёзные – уголовным преследованием.

– О, ты всё же это знаешь…

Лежащая на земле женщина на мгновение остолбенела и даже забыла, что всё ещё находится на полу. Стоявший рядом с ней мужчина средних лет поспешно сказал:

– Мы здесь только для того, чтобы получить объяснения. Почему полиция просто так арестовывает людей?!

С этими словами он протянул руку, чтобы обвиняюще ткнуть пальцем в сторону Син Цунляня, но Линь Чэнь заметил это и сделал шаг вперёд. Палец этого возмущающегося мужчины сильно ткнул консультанта в плечо. Линь Чэнь, схватившись за «пострадавшее» место, приглушённо застонал.

– Вы будете привлечены к уголовной ответственности за нападение на сотрудника полиции! – взволнованно крикнул Ван Чао сзади.

– Не вините меня! Он сам шагнул вперёд и подставился! Это не моя вина! – когда мужчина средних лет услышал это, он сразу запаниковал.

Естественно, поскольку они были партнёрами и у них было молчаливое взаимопонимание, Син Цунлянь знал, каковы были истинные намерения Линь Чэня. С невозмутимым видом он сделал вид, что ему больше неинтересно общаться с этими родителями, и махнул рукой.

– Хорошо, садитесь и ждите, – небрежно сказал капитан, указав на стулья для посетителей в стороне. – И хватит шуметь, мы скоро отпустим ваших детей.

Один за другим родители замолчали. Увидев выражение лица Син Цунляня, они поняли, что он говорит серьёзно и действительно поступит так, как сказал. Поскольку они действительно мешали работе полицейского участка, обвинение в нарушении общественного порядка зависело от того, как квалифицирует это дело полиция. В конце концов, все они отошли в угол и встревоженно сели.

Линь Чэнь почувствовал на себе взгляд Син Цунляня.

– Консультант Линь, пойдёмте, – сказал капитан.

Линь Чэнь последовал за Син Цунлянем в кабинет, где родители не могли бы их увидеть. На полпути мужчина внезапно остановился.

– Консультант Линь только что вы отлично себя проявили! – торжественно произнёс Син Цунлянь.

– Спасибо вам, капитан Син, за моё спасение и разрешение этой ситуации! – Линь Чэнь отдал ему честь.

– Нет, это я должен благодарить консультанта Линя за помощь! – гаркнул капитан.

Это что, новый вид фарфорового мошенничества*?

*Отсылка к мошенничеству старых времен, когда преступник, держа в руках хрупкий фарфор, натыкался на прохожего, ронял свою ношу, которая разбивалась, а затем шантажировал пешехода, чтобы тот заплатил за якобы бесценный предмет искусства.

Глаза Син Цунляня наполнились игривым весельем. Под этим взглядом Линь Чэню ничего не оставалось, как потереть плечо и сказать:

– Всё ещё немного больно…

Пересмотр дела

Девушек задержали вместе. Син Цунлянь хотел, чтобы сотрудники полиции допросили их, но Линь Чэнь остановил его.

– Мы просто допросим их в камере предварительного заключения, – Линь Чэнь немного подумал, прежде чем продолжить: – Я пойду туда один.

Син Цунлянь приподнял бровь, явно удивлённый его предложением.

– Не переусердствуй.

– Я знаю, что делаю.

Камера предварительного заключения уголовного отдела полиции располагалась на нижнем этаже, в подвале. Хунцзин был сырым и дождливым городом, поэтому в камерах всегда стоял затхлый и гнилостный запах. Большинство задержанных, содержащихся там, были мелкими воришками и нарушителями правил дорожного движения. Воздух был наполнен шепотками и рвотной вонью.

Именно благодаря Син Цунляню, которому хватало смелости, эти хрупкие и изящные молодые девушки находились здесь более четырёх часов.

Линь Чэнь отпер железную дверь ключом. Когда девушки услышали звук открывающегося замка, в камере все встали. Но, в отличие от воображения Линь Чэня, в тускло освещённом подземном помещении лица возмущённых девушек не отражали ни капли раскаяния, и разговаривали они с ним снисходительно.

– Хорошо, дядя полицейский, теперь мы можем идти?

Линь Чэню были знакомы лица некоторых девушек. В конце концов, в его воспоминаниях постоянно всплывали их лица. Он до сих пор помнил, что у одной из них были розовые серёжки, а к сумке другой была прикреплена кукла Микки Мауса. Когда он увидел их снова, эти воспоминания всплыли на поверхность.

Линь Чэнь взглянул на них и сел на единственную кровать в камере предварительного заключения, приняв ту же позу, что и у больничной койки Ли Цзинтяня.

– Боюсь, пока не получится.

– Почему? Почему вы думаете, что можете задерживать нас тут так надолго? – девочки снова начали возмущаться. – Мы же не заставляли её переходить дорогу в неположенном месте!

– Потому что Сюй Жань находится в больнице всё ещё в критическом состоянии, – ответил Линь Чэнь.

Девочки были ошеломлены. Казалось, они понятия не имели, кто такая Сюй Жань.

Внезапно кто-то догадался:

– Это и есть та курица?

– Что? Это не наше дело. Если она умрёт, она это заслужила. А теперь вы вините нас?

– Эта сучка покончила с собой, к нам это не имеет никакого отношения! – сказала девушка с розовыми серьгами. – Хе-хе, это поистине божья кара. Что посеешь, то и пожнёшь. Это возмездие, говорю вам.

Внезапно девушка с короткой стрижкой холодно произнесла:

– Офицер, я помню, что вы тоже были на месте аварии. Почему бы вам не признаться, что это вы довели ту шлюху до смерти?

Эти слова хлынули в уши Линь Чэня, но он не почувствовал никакого гнева, только печаль. Он не был готов говорить о такой бесполезной чепухе, как любовь и доброта.

– Безусловно, я несу неоспоримую ответственность за серьёзную травму Сюй Жань, поэтому возьму на себя ту ответственность, которую должен нести. Например, заставить вас заговорить.

– Вы… Чего вы хотите?!

У девочек было богатое воображение: некоторые из них даже похватали свою верхнюю одежду и отшатнулись к стене.

– Всё просто. Мы поиграем в игру «Вопросы и ответы». Та, кто даст мне наиболее удовлетворительный ответ, может уйти первой, а остальные останутся здесь на ночь.

Словно вторя его словам, пьяного водителя в соседней камере начало рвать, а жестокий преступник напротив их камеры начал неистово трясти железную дверь. Девушки были в шоке и ужасе.

– Я всё расскажу своим родителям! Я пожалуюсь на вас! Это самосуд и насилие!

Линь Чэнь подумал, что, если бы Син Цунлянь был здесь, он, вероятно, достал бы сигарету, слегка прищурился и сказал девушкам: «Вы можете попробовать».

– Вы можете попробовать, – поэтому он сказал то же самое.

Не давая девушкам времени отреагировать, Линь Чэнь достал свой телефон и открыл Weibo. Он указал на сообщение, которое появилось первым, с указанием местонахождения Сюй Жань.

– Кто этот @EatDrinkSleep? – спросил мужчина.

Девушки переглянулись, словно пытаясь сообразить, что ответить.

– Я даю вам три секунды. Три, две…

Когда счет дошёл до двух, девушка с розовыми серёжками вдруг подняла голову, шагнула вперёд и уверенно заявила:

– Это я. И что?

– Поздравляю, – Линь Чэнь даже не взглянула на неё, а вместо этого посмотрел на остальных девушек. – Она получила первое очко. Как вам удалось напасть на след Сюй Жань?

Как только девушка снова собралась ответить, Линь Чэнь перебил её.

– Я не хочу слышать слов типа «это было совпадение». Я хочу услышать правду.

– Чичи сказала, что кто-то под ником EatDrinkSleep отправил ей личное сообщение, вот она и попросила нас пойти с ней вместе, – сказала другая девушка.

Люди воистину странные существа: нерушимый, казалось бы, союз распался в одно мгновение.

– Одно очко.

– Мне тоже кто-то прислал личное сообщение, – сквозь зубы процедила девушка с розовой серёжкой по имени Чичи, явно недовольная тем, что у неё отняли такую возможность.

– Кто?

– Это было одно из тех личных сообщений, которые удаляются после прочтения. Я забыла имя. Она сказала, что увидела на перекрёстке ту дурную женщину и попросила меня поскорее взять с собой кого-то и найти её. И что она будет ждать меня там.

– Ты знаешь эту женщину? – спросил Линь Чэнь.

– Я… На Weibo так много фанатов Цзинтяня, откуда я могу их всех знать? – Чичи оглянулась на других девушек в камере предварительного заключения и продолжила: – Но это не одна из них, всех этих я знаю.

– Другими словами, никто из вас точно не знает, кто первым обнаружил Сюй Жань?

– Это может быть кто-то из фан-клуба. Кто знает… – проворчала Чичи.

Выражение лица девушки не казалось притворным. Линь Чэнь кивнул.

– Ты можешь быть свободна, если запишешь имя человека, который отправил тебе личное сообщение, – закончив говорить, он достал ручку и бумагу и протянул их девушке.

После того, как собеседница закончила писать, она направилась к двери. Но когда они дошли до порога, девушка, которая вела себя хорошо для того, чтобы уйти первой, внезапно остановилась и вернулась к своим подругам.

– Мы в этом деле вместе, поэтому и уйдём вместе!

Этот внезапный всплеск преданности удивил Линь Чэня. Он повернул голову и снова внимательно оглядел светлокожих девушек перед собой.

– Тогда ответьте на мой вопрос, – его взгляд, наконец, зацепился за значки фан-клуба на одежде девушек, и он задал самый глупый вопрос на свете: – Зачем? Почему вы это сделали? Почему хотите навредить Сюй Жань? Почему можете так сильно любить кого-то и в то же время ненавидеть другого?

Услышав это, девушки посмотрели на него как на идиота. Их глаза наполнились фанатичным пламенем веры.

– Мы поклялись защищать Цзинтяня до самой старости!

– Мы не виноваты!

– Мы не сделали ничего плохого!

Пока люди молоды, они твёрдо уверены в собственном мнении и мировоззрении, как будто их любовь и ненависть были несравнимы и не должны иметь под собой какой-то особой причины.

Линь Чэнь потряс ключом в руке и вышел из камеры для допросов, не закрыв за собой дверь.

Он прошёл на лестницу и обнаружил, что Син Цунлянь не ждал его на прежнем месте. Линь Чэнь поднял глаза и увидел спешащих мимо офицеров.

– Где Син Цунлянь? – спросил он, схватив одного из проходящих мимо коллег.

– Он в комнате отдыха, – на лице полицейского было нерешительное и встревоженное выражение.

– Что случилось? – спросил Линь Чэнь.

– Капитана Сина только что показывали в новостях. Похоже, он заперся в комнате отдыха, чтобы посмотреть телевизор. Почему бы вам самому не сходить к нему?

Услышав это, Линь Чэнь поднял голову и посмотрел на часы на стене. Было ровно 7:15 вечера.

«Вечерние новости Хунцзина», должно быть, только начались.

Линь Чэнь кивнул, поблагодарив собеседника, и направился в комнату отдыха полиции.

Конечно, Син Цунлянь был не из тех, кто в одиночестве дуется в комнате отдыха из-за таких пустяков, как появление в новостях. Однако, подойдя к двери, Линь Чэнь услышал резкий голос ведущего, доносившийся изнутри.

Консультант Линь постучал в дверь и распахнул её. Он увидел Син Цунляня, который, откинувшись на спинку дивана, действительно смотрел новости. Его униформа была в беспорядке, ворот рубашки расстёгнут, а в руке он держал бутылку минеральной воды. В комнате не было света, что делало её немного жутковатой.

Ван Чао осматривал какие-то вещи на столе. Когда он увидел, что вошёл Линь Чэнь, парнишка поспешным жестом велел ему молчать. Линь Чэнь не подошёл к Син Цунляню, а вместо этого приблизился к подростку и показал ему ник профиля на Weibo, который только что написала девушка.

– Что случилось? – спросил Линь Чэнь, намеренно не понизив голос, чтобы это не было расценено как шпионаж за чьей-то спиной.

– Директор только что сделал капитану выговор, отчитав его. Скорее всего, поступила жалоба от Ли Цзинтяня.

– Наш капитан не похож на человека, который расстроился бы, получив выговор.

– О, это всё мелочи. Муравей не может раскачать дерево*, – Ван Чао осторожно открыл пост на Weibo и продолжил: – Не знаю, о чём думает этот старик, но, возможно, его расстроил онлайн-опрос в новостях.

*Идиома (蚍蜉撼树), обозначающая тщетные усилия.

– Хм? – Линь Чэнь перевёл взгляд на экран с новостями, в которых показывали опрос общественного мнения.

Предмет опроса был прост: кто, по вашему мнению, должен нести ответственность за давку в торговом центре «Аншэн Интернэшнл»? Варианты были следующие: полиция, убийца Сюй Жань, Ли Цзинтянь или поклонники Ли Цзинтяня. Результаты голосования были очевидны: убийца Сюй Жань победила с подавляющим преимуществом в 68,12%, за ней следовала полиция с 16,01%, а поклонники Ли Цзинтяня и сам Ли Цзинтянь заняли третье и четвёртое места. Общее количество проголосовавших составило 15 тысяч.

Общественность, по-видимому, уже составила своё мнение по этому делу.

– Ты таким способом топишь свои печали? В минеральной воде?

Линь Чэнь оглянулся на мужчину на диване; взгляд Син Цунляня всё ещё был прикован к экрану телевизора.

– Удачное использование идиомы, – Син Цунлянь, наконец, заговорил.

Линь Чэнь подошёл и сел рядом с ним.

Предыдущая новость с критикой работы полиции закончилась, и теперь люди обсуждали дело Ли Цзинтяня. Ведущий-мужчина сидел прямо, произнося торжественную речь.

– На самом деле, что касается сегодняшней давки в торговом центре «Аншэн Интернэшнл», всё предельно ясно. Это месть Сюй Жань певцу Ли Цзинтяню. В связи с этим мы опросили случайных прохожих, чтобы узнать их мнение по этому делу.

Место проведения интервью оказалось на улице напротив городской больницы. На фоне оживлённого движения репортёр остановил спешащую мимо пожилую тётушку.

– Да о чём тут можно рассуждать? Вот что я вам скажу: такая порочная женщина и есть виновная. Такие всегда сами нарываются на неприятности. Может, полиция поторопится и прямо сейчас арестует её? Что? Автомобильная авария во время ареста? О, это карма, её настигло возмездие!

За этот день они услышали слишком много похожих комментариев. Точно так же, как фанаты, поклявшиеся с непоколебимой преданностью защищать своих кумиров, прохожие, понимавшие разницу между социальным положением Сюй Жань и Ли Цзинтяня, также озвучивали собственные мнения.

Но сейчас Линь Чэнь был практически неуязвим. Эти положительные и отрицательные оценки, мнения и взгляды других людей больше не имели на него никакого влияния.

В этот момент репортёр остановил девушку, которая, по всей видимости, была студенткой колледжа.

– Извини, ученица. Что ты думаешь о недавнем скандале вокруг певца Ли Цзинтяня?

У девушки был конский хвост, а лицо сияло. Она задала репортёру вопрос:

– Вы уверены, что хотите, чтобы я высказала своё мнение?

– Конечно, ты можешь говорить свободно.

Девушка кивнула, повернулась лицом к камере и торжественно произнесла:

– Если проститутка, подвергшаяся сексуальному насилию, считается виноватой и потерявшей доверие только из-за своей профессии, то, на мой взгляд, проблема в самой нашей правовой системе. Я надеюсь, что полиция тщательно расследует это дело. Даже если проститутка является подозреваемой в совершении преступления по другому делу, к ней должны относиться со всей справедливостью в соответствии с законом.

На лице репортёра отразилось смущение, и камера в итоге сфокусировалась на серьёзном лице девушки.

Син Цунлянь повернул голову в сторону и спросил Линь Чэня:

– У этой девушки, похоже, тоже фамилия Линь. Твоя сестра? Почему у неё такой же тон, как и у тебя?

– По-твоему, я всегда говорю такие же разумные вещи?

– Ты просто говоришь то, что имеешь в виду, – Син Цунлянь выключил телевизор и снова спросил: – Как прошёл допрос?

– Я не нашёл никаких полезных зацепок, – ответил Линь Чэнь, – но похоже, кто-то действительно привёл этих девушек к Сюй Жань. Это не совпадение.

– Как думаешь, насколько вероятно, что этот человек – Ли Цзинтянь, его менеджер или даже та молоденькая ассистентка?

– Вероятность 90% при 0% доказательств, – честно ответил Лин Чэнь. – Они все в посольстве, поэтому у нас нет возможности проверить их электронные устройства.

Услышав это, Ван Чао решил вмешаться.

– А-Чэнь, я проверил аккаунт на Weibo, который ты мне только что дал. Он был зарегистрирован только сегодня. Номер, привязанный к нему, тоже очень странный. Он принадлежит 88-летней старушке. Очевидно, это поддельная SIM-карта, полученная с использованием чужого удостоверения личности. Другими словами, истинную личность владельца аккаунта отследить невозможно, – Ван Чао сделал паузу. – Я чувствую заговор!

– Очень умно, – Линь Чэнь слегка постучал костяшками пальцев по подлокотнику дивана. – На самом деле, даже если Ли Цзинтянь подстрекал своих фанатов преследовать Сюй Жань, нам будет трудно привлечь его к уголовной ответственности за автомобильную аварию. Если только водитель тоже не был нанят им.

– Я допросил этого водителя. Он честный человек, у него не было проблем с законом, – ответил Син Цунлянь.

– Если всё это было подстроено Ли Цзинтянем, чтобы сделать из Сюй Жань козла отпущения, тогда остаётся единственный вопрос: как он мог быть так уверен, что с ней что-то случится? – размышлял Линь Чэнь.

– Действительно, – задумчиво ответил капитан, – автомобильная авария произошла как будто случайно, но очень удачно. Пока Сюй Жань молчит, все улики будут отложены, но…

– Но… – в унисон с мужчиной начал говорить Линь Чэнь.

– Ты первый.

Увидев, как Син Цунлянь пристально смотрит на него горящим взглядом, Линь Чэнь подумал, что они, вероятно, думают об одном и том же.

– Та прохожая студентка только что навела меня на мысль об одной вещи. На самом деле, у нас на руках не только дело о нападении и несчастный случай. Есть ещё одно, расследование которого, думаю, нам следует продолжить.

– Дело Ли Цзинтяня о сексуальном насилии в отношении Сюй Жань? – спросил Син Цунлянь.

– Поскольку Сюй Жань в настоящее время не может дать показания, боюсь, если мы хотим задержать певца, нам остаётся только начать расследование предыдущего дела.

– У тебя есть более веская причина для этого, не так ли?

– Всё просто. Я хочу изменить ситуацию в её пользу, – торжественно произнёс Линь Чэнь.

***

Экстра на 1 июня

Несколько лет назад.

День защиты детей отмечается 1 июня и считается международным праздником. Другими словами, где бы вы ни находились, пока рядом с вами находится ребёнок, вы должны подарить ему этот праздник. И самым возмутительным является то, что Организация Объединенных Наций устанавливает возрастной ценз для ребёнка – до 18 лет.

Син Цунлянь повернул голову и посмотрел на «ребёнка», игравшего на своём телефоне и сидевшего на переднем пассажирском сиденье, борясь с желанием вышвырнуть его из машины.

– Ван Чао, как ты хочешь провести 1 июня? – спокойно спросил мужчина.

– О, всё просто. Утром я хочу пойти в пиццерию «Uncle John`s Pizza», чтобы съесть 30-сантиметровую пиццу с индейкой. После еды я хочу сходить в Парк развлечений, после обеда отправиться в зоопарк, вечером – посмотреть новых «Людей Икс». А в полночь хочу посмотреть фейерверк.

Син Цунлянь опустил стекло машины, глубоко вдохнул смог и спокойно спросил:

– Почему бы сразу не сказать, что будешь праздновать день рождения в штаб-квартире ООН?

– Эй, капитан, а мы можем так сделать? Почему ты не сказал об этом раньше?

– Ты что, не понимаешь сарказма? – Син Цунлянь был раздражён.

– Но завтра у меня выходной, и ты просил меня обращаться с просьбами к тебе, так почему сейчас надо мной издеваешься?

Глаза ребёнка совершенно не отрывались от игры, явно не желая серьёзно слушать ответ на свой же вопрос.

Син Цунлянь припарковал машину, чувствуя, что ему не стоит обсуждать эту тему с Ван Чао.

– Эй, мы уже на месте? – взволнованно спросил ребёнок, когда мужчина остановил машину.

Парнишка отложил телефон и взволнованно выглянул в окно.

Это был самый обычный дом, расположенный в спокойном районе. С маленьким двориком, за забором росли розовые и голубые маргаритки, пытающиеся высунуть свои головки из-за забора. На первый взгляд дом казался ничем не примечательным.

Син Цунлянь посмотрел на часы. Ребёнок уже разложил своё «снаряжение» на переднем пассажирском сиденье.

– На моих часах сейчас 15:00 по нью-йорскому.

– Понял, – ребёнок сверил время.

– Пошли, – Син Цунлянь открыл дверцу и вышел из машины.

На следующий день, когда миссия была завершена, уже был поздний вечер Дня защиты детей, но полночь ещё не наступила. Пиццерия, парк развлечений и зоопарк, вероятно, уже были закрыты. И хоть в кинотеатрах проводились ночные показы, но глядя на личико ребёнка, спящего в обнимку с ноутбуком на заднем сиденье автомобиля, было ясно, что у него нет сил на просмотр фильма.

Передача ночных новостей по радио с репортажем о перестрелке в пригороде была прервана срочной новостью.

> Всего несколько минут назад были спасены двое детей в возрасте до 14 лет. Они, рискуя жизнью, выступили с заявлением для Генеральной Ассамблее ООН, чтобы сообщить о террористической организации, жертвами сексуальной торговли которой они стали.

Син Цунлянь убавил громкость радио и посмотрел на тёмную улицу за окном.

Несмотря на этот прекрасный светлый праздник, не все дети счастливы в этом мире. У некоторых из них нет одежды или еды, другие страдают от рук взрослых, а третьи даже в этот самый момент вынуждены сражаться. Этот мир никогда не был идеальным, однако всё ещё можно попытаться подарить детям вокруг хоть немного счастья.

Син Цунлянь вышел из машины, купил попкорн и две банки колы, затем позвонил по телефону и поехал на знакомый холм.

Ван Чао проснулся от звука взрыва. Он с трудом открыл затуманенные глаза и увидел фейерверк в далёком тёмном небе. Затем подросток принялся возбуждённо вопить на весь автомобильный салон; его крик едва не пробил крышу машины.

– Ух ты, капитан! Я хочу загадать желание!

– Чего ты хочешь? – Син Цунлянь открыл банку колы, протянул вторую парнишке и чокнулся с ним.

Подросток закрыл глаза и загадал действительно серьёзное желание. Затем он открыл глаза, посмотрел на Син Цунляня лучистым и искренним взглядом и сказал:

– Я хочу, чтобы ты женился на хорошем человеке, чтобы мы могли стать одной семьёй и жить в своём доме.

В этот момент Син Цунлянь вспомнил, что курил сигарету, и громко ответил:

– Читай поменьше любовных романов!

Настоящее время.

Син Цунлянь скосил глаза на человека, сидевшего рядом с ним на переднем пассажирском сиденье, и спросил:

– Как ты хочешь провести 1 июня?

Линь Чэнь обернулся, посмотрел на парнишку сзади, игравшего в какую-то игру на своём мобильном телефоне, и ответил:

– Давай послушаем его.

Ночная поездка

С точки зрения процесса, в отсутствие каких-либо существенных улик, со стороны Линь Чэня было не совсем правильно признавать Ли Цзинтяня как подозреваемого, основываясь только на его личности, а затем пытаться найти улики, доказывающие вину певца. Мужчина был хорошо осведомлён о потенциальных проблемах, которые это могло повлечь, но у каждого человека есть собственное мнение, и в данной ситуации он чувствовал, что у него попросту нет другого выбора.

Работа быстро закипела.

Линь Чэнь попросил Ван Чао предоставить ему все материалы по обвинению, выдвинутому Сюй Жань против Ли Цзинтяня, в изнасиловании. На самом деле, чтобы получить эти документы из полиции Фэнчуня, пришлось бы преодолеть непростая бумажную волокиту. Однако, поскольку Ван Чао был здесь, с того момента, как Линь Чэнь попросил показать файлы, до того, как он их увидел, прошло меньше минуты.

В комнате отдыха полиции были принтер и измельчитель бумаги. Ван Чао распечатал сотни страниц файлов одновременно, а Линь Чэнь сел у настольной лампы, раскладывая бумаги, но не торопясь их просматривать.

– Судя по патологическому характеру Ли Цзинтяня, невозможно, чтобы это был первый случай подобного обвинения его в изнасиловании. Поскольку такой человек просто не способен подавлять свои врождённые желания. Если так, то в его досье должны быть зацепки, – Линь Чэнь посмотрел на подростка, который сосредоточенно сидел за компьютером, и сказал: – Ван Чао, мне нужно, чтобы ты тщательно изучил всю информацию, связанную с Ли Цзинтянем, включая его файлы в Синьни и в нашей стране. Начиная от штрафов за курение и заканчивая дорожно-транспортными происшествиями, включая любые судимости, которые не были официально зарегистрированы, должны быть тщательно проверены, чтобы выяснить, есть ли какие-либо случаи, которые были проигнорированы. Эти записи могут помочь нам поймать Ли Цзинтяня.

– Понял! – парнишка кивнул и повернулся, чтобы начать поиски, но только набрал несколько слов, как вдруг повернулся и спросил: – А что будет делать капитан?

Линь Чэнь посмотрел на человека, сидевшего рядом с ним. Син Цунлянь был его непосредственным начальником, так что у консультанта, как его подчинённого, не было причин, чтобы поручать задания своему шефу.

– Капитан Син… – немного подумав, Линь Чэнь всё же обратился к мужчине.

– Консультант Линь?

– Когда нам будет удобно отправиться в Фэнчунь? – осторожно спросил Линь Чэнь.

– В любое время.

***

В результате работа Линь Чэня по просмотру материалов дела и расследование Ван Чао были быстро перенесены из комнаты отдыха полицейского участка в автомобиль Син Цунляня. Не прошло и четверти часа, как они уже ехали в сторону Фэнчуня, который находился в сотнях километров от Хунцзина.

Линь Чэню всегда казалось, что всякий раз, когда сталкивались с каким-нибудь делом, они, вероятно, проводили больше времени в потрёпанном джипе Син Цунляня, чем в своих постелях дома.

Поскольку под рукой было слишком много файлов, Линь Чэнь сел на заднее сиденье, поменявшись местами с Ван Чао, который устроился на пассажирском месте рядом с капитаном.

Син Цунлянь вёл машину так уверенно, что можно было поставить стакан с водой на приборную панель, и из него не пролилось бы ни капли.

К 8 часам вечера поток водителей на дороге постепенно уменьшился. В этом плане город Хунцзин совершенно отличался от Фэнчуня, где свет на улицах был мерклый, а дневная суета и споры в интернете не имели никакого значения.

Улицы были тёмными, и чем дальше они уезжали за пределы города, тем темнее становилось. В такие моменты Линь Чэнь начинал верить, что так же, как всегда наступает день, всегда будет и ночь.

Ничто в этом мире не может быть по-настоящему чёрным или белым.

– Это нормально, что мы так внезапно отправились в Фэнчунь?

Хотя Линь Чэнь сам предложил отправиться туда, а Син Цунлянь решительно его поддержал, консультант внезапно подумал, что их внезапные действия могут создать капитану новые проблемы.

Мы должны были расследовать дело о нападении в торговом центре «Аншэн Интернэшнл», но теперь, что для нас нехарактерно, плывём против течения, отправившись расследовать уже закрытое дело о предполагаемом сексуальном насилии с участием жертвы другого дела о нападении, Ли Цзинтяня.

Если бы это получило огласку в интернете – а Линь Чэнь был уверен, что так и произойдёт – не говоря уже о поклонниках Ли Цзинтяня, даже обычные пользователи сети осудили бы полицию Хунцзина за это.

Син Цунлянь взглянул на задумавшегося Линь Чэня в зеркало заднего вида и сказал:

– Раз консультант Линь сказал, что нам надо ехать, значит, мы едем. Вот и всё, в этом нет ничего плохого.

– А что с делом торгового центра «Аншэн Интернэшнл»? – спросил Линь Чэнь.

– Судебная экспертиза продолжается, проверяется искусственная кровь, использованная преступником, и устанавливается происхождение соловья и розы. Не волнуйся, – небрежно ответил Син Цунлянь, который, казалось, читал его мысли. – Кроме того, раз едем в Фэнчунь, мы также сможем изучить социальные связи Сюй Жань. Ван Чао даже достал законным путём распечатки телефонных разговоров двух её ближайших подруг.

Линь Чэнь немного растерялся.

Этот человек более бесстыден, чем я представлял.

Хотя консультант и беспокоился из-за ситуации с капитаном, но им действительно нужно было в Фэнчунь. Причина была в том, что сказал Ли Цзинтянь, когда уходил. Он оставил Линь Чэню свой номер телефона и сказал, что вернётся домой, чтобы восстановить силы.

Очевидно, Ли Цзинтянь провоцировал меня. Он уверен, что его не поймают.

Даже если бы они раскрыли преступление, за которое можно было осудить Ли Цзинтяня, пока певец находился в посольстве, он мог пользоваться дипломатической защитой. Что было ещё страшнее: если дело примет серьёзный поворот, Ли Цзинтянь может немедленно заказать билет на самолёт, чтобы улететь куда угодно.

Как только Ли Цзинтянь покинет Китай, нам останется лишь беспомощно наблюдать, как он сбегает от наказания. Так что теперь важна каждая минута.

Линь Чэнь потёр виски, включил лампу для чтения над головой и принялся страницу за страницей просматривать материалы дела Ли Цзинтяня о сексуальном насилии. Он изучал результаты осмотра Сюй Жань, проведённого полицией Фэнчуня, и увидел ужасные увечья, покрывавшие её тело. Особенно ужасной была кровавая зияющая рана на груди.

К сожалению, поскольку Сюй Жань была работницей секс-бизнеса и с учётом её прошлого, увечья на её теле можно было легко истолковать как нанесённые ею самой или результатом оказания услуг за деньги.

Немыслимое предположение.

Линь Чэнь не удержался и невольно глубоко вздохнул, перевернув страницу.

***

Когда они почти подъехали к остановке для отдыха, подросток, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вдруг издал протяжный вздох:

– А-а-а-а-ах!

Син Цунлянь от испуга чуть не нажал по тормозам.

– О чём ты там вздыхаешь? Что с тобой? – сделал он выговор неугомонному второму пилоту.

– Капитан, как в этом мире, вообще, может существовать такой человек, как Ли Цзинтянь? Он же явный извращенец, но за ним нет ни одной судимости. Это же какая-то чушь! – Ван Чао положил свой ноутбук на приборную панель, потянулся, затем повернул голову и сказал Лин Чэню: – А-Чэнь, не говоря уже о каких-либо записях о сексуальных домогательствах, у Ли Цзинтяня даже нет штрафов за нарушение правил парковки!

В тёмном салоне автомобиля Линь Чэнь сидел, словно громом поражённый.

– Ты точно всё проверил?

– Да. И после проверки выяснилось, что Ли Цзинтянь кристально чист, как полностью ощипанный цыплёнок. Подозреваю, что его файлы даже безупречнее наших!

– У таких, как ты, в досье полно пятен, – холодно произнёс Син Цунлянь.

– Капитан, не выставляй напоказ чьи-то слабости. Ругая других, ты только выявляешь свои недостатки, – быстро возразил Ван Чао.

Линь Чэнь нахмурился и прервал их:

– Это маловероятно. У человека с антисоциальным расстройством личности, как у Ли Цзинтяня, оно должно было проявиться в раннем детстве. Были ли какие-нибудь закрытые дела о преступлениях несовершеннолетних?

Ван Чао цыкнул языком и начал что-то бормотать себе под нос. Как будто вспомнив что-то, он опустил глаза и снова просмотрел досье Ли Цзинтяня, затем сказал:

– А-Чэнь, подожди, раз ты так говоришь… Возможно, с досье Ли Цзинтяня действительно что-то не так.

С этими словами юный техник просунул ноутбук в щель между сиденьями и передал его Линь Чэню.

– Посмотри, не слишком ли чисто в этих файлах? У них даже оформление одинаковое.

Линь Чэнь разглядывал отсканированные копии детских документов Ли Цзинтяня. Чем больше он смотрел на них, тем сильнее росла его тревога.

Хотя мужчина не знал, какие стандарты ведения архивных записей были в Синьни, но было очевидно, что почерк человека, сделавшего запись о зачислении Ли Цзинтяня в начальную школу в возрасте 7 лет, был идентичен почерку человека, оставившего запись о его зачислении в среднюю школу в возрасте 13 лет.

По прошествии 6 лет даже почерк одного и того же человека со временем меняется. Не говоря уже о том, что Ли Цзинтянь учился в разных начальных и средних школах. Как автор записей может быть одним и тем же человеком?

Пальцы Линь Чэня скользили по экрану, пролистывая отсканированные документы. Он обнаружил, что записи Ли Цзинтяня за период с 7 до 16 лет, вероятно, были переписаны заново.

Затем Линь Чэнь просмотрел электронный файл, который был стандартным в Синьни. Запись была краткой, в ней просто перечислялось, какие важные события произошли с Ли Цзинтяном за определённый год и месяц.

Эта информация полностью соответствует содержанию отсканированного документа. Помимо проблемы с почерком, на самом деле, этот поддельный файл прекрасно очень качественно сделан. Если бы не тщательное расследование, аномалия была бы совершенно незаметна. Более того, если не было никаких инцидентов с участием такого «законопослушного гражданина», как Ли Цзинтянь, зачем бы Синьни копаться в его детском досье? Чтобы сотрудник полиции из другой страны мог ознакомиться с этим досье, он должен сначала подать заявление в прокуратуру, а затем приложить огромные усилия, чтобы получить одобрение полиции Синьни. И даже тогда существует высокая вероятность того, что оно будет отклонено. Поэтому…

Линь Чэнь посмотрел на подростка, сидевшего на переднем пассажирском сиденье.

Похоже, я понял, откуда взялось «пятно» в досье Ван Чао.

– Похоже, старик Ли действительно усердно потрудился ради своего внука, – спокойно прокомментировал Син Цунлянь, выслушав догадки Линь Чэня и доставая очередную сигарету.

Возможно, только Цунлянь может использовать такой спокойный тон, рассуждая о привилегированном члене семьи, находящемся под защитой семьи с высоким статусом. Похоже, с Ли Цзинтяном будет сложнее иметь дело, чем мы предполагали.

– Что мы собираемся делать дальше, А-Чэнь?! – Ван Чао напрягся, но ни капельки не расстроился.

– Ли Цзинтянь очень умён. Поскольку его файлы были подменены, давайте расширим область поиска. Он не мог действовать без проблем. Проверь окружение Ли Цзинтяня – бывших одноклассников, родственников и друзей. И узнай, не сообщал ли кто-нибудь о чём-нибудь необычном, – Линь Чэнь вернул ноутбук Ван Чао.

– Хорошо! – подросток энергично закивал.

В машине снова воцарилась тишина.

Син Цунлянь приоткрыл окно, чтобы выпустить дым. В салоне стоял запах его обычных ментоловых сигарет, смешанный с ароматом травы и деревьев на рубеже весны и лета, от которого немного клонило в сон.

В какой-то момент Син Цунлянь включил радио, тихий голос ведущего плавно разносился в ночи.

– Кровопролитие, произошедшее сегодня, глубоко ранило сердца каждого из вас. Хотя мы не знаем всей правды, всё же надеемся, что музыка сможет вас утешить. Следующая песня – самый известный сингл бывшей группы господина Ли Цзинтяня, «Illi», под названием «Peaceful»*. Надеюсь, она вам понравится.

*С англ. «мирный, тихий, спокойный».

Голос ведущего постепенно затих, и зазвучала нежная мелодия. На фоне помех от радио внезапно послышались звуки гитары. Ритм был мягким, и каждая нота, казалось, проникала в самое сердце.

Затем Линь Чэнь услышал чистый мужской голос. Это был не Ли Цзинтянь, потому что пение того было мягким и нежным, но в нём скрывалась страшная взрывная сила, в то время как голос этого певца обладал резкой аурой, которая должна быть у молодого человека.

Если так подумать, в «Illi», должно быть, был ещё один солист.

Голос Ли Цзинтяня появился позже. Он тихо напевал мелодию, глубоко и звучно, идеально сливаясь с голосом первого вокалиста.

Не успели сидящие в машине опомниться, как каждый из них уже отложил свои дела. Линь Чэнь тщательно анализировал текст, в то время как Ван Чао внимательно слушал песню. А Син Цунлянь, конечно же, всё ещё был за рулём.

В этой спокойной обстановке звучание композиции внезапно изменилось. Это была чрезвычайно резкая кульминация, словно смена дня и ночи. Различные крики и мучительные возгласы на заднем плане звучали как болезненное сопротивление, похожие на стоны людей, страдающих на войне или от невыносимых тревог повседневной жизни.

В этой кульминации не было либретто* – только крик, который был настолько неприятным и болезненным, что его невозможно было переносить.

*Текст музыкально-сценического произведения, например, оперы, балета, оперетты, мюзикла.

Линь Чэнь прижал руку к груди. Он почувствовал отчаяние и боль в этих криках, словно они были настоящими, а не постановочными. В зеркале заднего вида он отчётливо видел нахмуренные брови Син Цунляня.

Ван Чао потянулся, чтобы уменьшить громкость. Но в тот момент, когда подросток уже собирался коснуться ручки, мелодия снова постепенно смягчилась и стала тише. Наступление этого момента было подобно дуновению дыхания на болезненную рану, успокаивающему её.

Раны всё ещё свежи и болезненны, но любовь расцвела, как роза, выпущенная и распускающаяся из дула пистолета.

Это внезапно напомнило Линь Чэню, что произошло перед палатой Сюй Жань, когда Син Цунлянь крепко обнимал его.

Через некоторое время композиция закончилась.

В невыносимой тишине Ван Чао оглянулся на Линь Чэня, глаза подростка были наполнены слезами.

– Эту песню так тяжело слушать, но она реально очень хороша.

Линь Чэнь опустил руку, прижатую к сердцу.

Син Цунлянь, сидевший за рулём, казалось, не испытывал подобных эмоций. Он внезапно спросил:

– Что случилось с бывшей группой Ли Цзинтяня?

Ван Чао вздрогнул из-за внезапного вторжения в его эмоциональное состояние. Помешкав пару секунд, он начал стучать по клавиатуре, затем быстро ответил:

– Это было около 9 лет назад. Ли Цзинтянь, который в то время был ещё новичком, играл в андеграундной группе «Illi». В то время «CA Entertainment» разыскали их, но успех группы оказался недолгим. 8 лет назад они распались, и Ли Цзинтянь начал сольную карьеру.

Ван Чао просматривал новости за тот отрезок времени, когда его внимание внезапно привлекла информация. Звук, с которым молодой человек стучал по клавиатуре, значительно ускорился.

Он дважды нажал клавишу «Ввод», затем резко обернулся и недоверчиво сказал:

– А-Чэнь, кажется, я кое-что нашёл. Ты как раз об этом говорил – не сообщал ли кто-то из окружения Ли Цзинтяня о необычных происшествиях в полицию. Кое-что было зафиксировано, но…

Принц

– Не заставляй меня ждать, иначе у меня случится сердечный приступ, – Син Цунлянь нетерпеливо поторопил замолчавшего Ван Чао.

– Нет, капитан, это… Но… Виновником того преступления был не Ли Цзинтянь. Дело было закрыто, а преступник приговорён к 10 годам тюремного заключения, – сказал парнишка и снова сделал паузу. – Я… Вы действительно уверены, что Ли Цзинтянь плохой парень?

Будто он увидел что-то, что невозможно объяснить словами, от чего речь Ван Чао стала бессвязной.

– Что за чушь ты несёшь? – Син Цунлянь нахмурился и взглянул на Ван Чао.

– Кажется, я раскрыл ещё одно ужасное дело! Боже мой, я схожу с ума!

– Что за дело?

Линь Чэнь не удержался от вопроса, видя возбуждённое состояние Ван Чао, словно у него горит зад. Задница молодого человека беспокойно заёрзала на сиденье.

– Блядь!

Одной рукой парнишка вцепился себе в волосы, а другой лихорадочно что-то набирал. Наконец, словно удостоверившись в чём-то, Ван Чао повернулся к Линь Чэню, который смотрел на него непонимающе, и сказал:

– А-Чэнь, кажется, я обнаружил судебную ошибку! Шокирующую судебную ошибку!

Линь Чэнь подумал, что, хотя он и не знал, что пережил Ван Чао, было ясно, что он был довольно миролюбивым подростком.

Так какую же историю этот молодой человек мог счесть шокирующей судебной ошибкой?

Без дальнейших раздумий Ван Чао собрался с мыслями и спросил:

– А-Чэнь, ты знаешь Сун Шэншэна?

Линь Чэнь был ошеломлён. Он не ожидал, что Ван Чао упомянет Сун Шэншэна, потому что это было довольно громкое имя.

На самом деле, консультант мало что знал об индустрии развлечений, потому что этот мир был слишком далёк от него. Например, когда он впервые услышал имя Ли Цзинтяня, Линь Чэнь старался изо всех сил, но не мог вызвать в памяти его лицо. Что же касается Сун Шэншэна, то его имя и лицо знали почти все его сверстники.

В конце концов, 9 лет назад, как и сказал Ван Чао, Ли Цзинтянь был ещё новичком, а разделы развлечений каждой газеты были полны новостей о Сун Шэншэне.

По сравнению с такой уважаемой звездой с безупречной репутацией, как Ли Цзинтянь, Сун Шэншэн был его полной противоположностью. Он курил, много пил, ввязывался в драки, шатался по клубам и барам и носил серьги-гвоздики и кольца в носу. Он был из тех людей, о котором любая бабушка сказала бы своему внуку-подростку: «Дорогой внук, ты не должен быть таким, как этот человек».

Но в то же время он был действительно талантлив, обладал хорошим голосом, охватывающим несколько октав и написал множество популярных песен. В то время юноши и девушки обожали его бунтарскую натуру.

Причина, по которой Линь Чэнь так много знал о Сун Шэншэне, заключалась в том, что тот был мастером по созданию проблем. То он ввязывался в драку с богатеем из второго поколения из-за какой-то знаменитости, то на следующий день переодевался нищим и устраивал представление на улице, попрошайничая деньги.

СМИ больше всего нравились такие неугомонные звёзды, поэтому новости о Сун Шэншэне появлялись еженедельно. Но внезапно, в один прекрасный день, скандальная новость вызвала переполох по всей стране. Недавно дебютировавший певец обвинил Сун Шэншэна в том, что тот более 20 часов насиловал его, склонив к содомии.

На этом воспоминания Линь Чэня об этом инциденте обрывались. Сам процесс расследования и судебного разбирательства был слишком далё, чтобы его можно было вспомнить. Линь Чэнь помнил только, что в течение какого-то времени тогда появлялись одна за другой неопровержимые улики, пригвоздившие Сун Шэншэна к позорному столбу.

10 лет назад терпимость общества к гомосексуальности было очень низкой, не говоря уже о том, что репутация Сун Шэншэна была довольно скверной. После того инцидента Сун Шэншэн попал в тюрьму, и с тех пор о нём не было никаких известий.

Словно камень, брошенный в море, он исчез без следа, и даже его синглы были запрещены по всей стране. Шло время, и никто больше не вспоминал, кто такой Сун Шэншэн. Сегодняшний любимец завтра может стать мусором. А такой человек, как Сун Шэншэн, даже мусором не считался. Если только он не умрёт, о нём больше никогда не вспомнят. Видимо, такова публика… Даже я всего лишь обычный гражданин…

После стольких лет, несмотря на то, что Сун Шэншэн когда-то был звездой, прогремевшей по всей стране и каждый раз занимавшей первые полосы газет, его имя больше не производило на Линь Чэня никакого впечатления.

– О, так в чём же судебная ошибка? – спросил Син Цунлянь, выслушав рассказ Ван Чао.

Казалось, капитан никогда не слышал о Сун Шэншэне. Ван Чао, хотя до этого и был взволнован, теперь взял себя в руки и спросил своим обычным беззаботным тоном:

– Капитан, угадайте, кто был тем человеком, который обвинил Сун Шэншэна.

Всякий раз, когда происходил такой момент, Линь Чэнь чувствовал, что живёт в каком-то другом мире, нежели они, а их прошлое не имеет к нему никакого отношения.

– Это же не Ли Цзинтянь, верно? Кажется, никто в сети не упоминал ни о чём подобном, – ответил Син Цунлянь.

– Конечно, это не Ли Цзинтянь, но… Угадай, кто это. Разве мои намёки не очевидны, а?

– Тот, кто был в одной группе с Ли Цзинтянем? – предположил Син Цунлянь.

– Бинго! – Ван Чао щёлкнул пальцами и взволнованно сказал: – Это ещё один член группы «Illi», Му Чжо. Может ли быть так, что человеком, совершившим сексуальное насилие над Му Чжо, был не Сун Шэншэн, а Ли Цзинтянь, а парень допустил ошибку, обвинив не того? Должна же быть такая возможность, верно?

Линь Чэнь на мгновение растерялся, не зная, что сказать. В рассуждениях Ван Чао не было ничего неправильного. На самом деле, это была полностью идея Ван Чао разобраться в этом деле девятилетней давности. Но теперь, когда такой давнишний инцидент внезапно всплыл на поверхность, Линь Чэнь почувствовал, что проблема может быть глубже.

Если, как предположил Ван Чао, Сун Шэншэн был несправедливо заключён в тюрьму, тогда это, несомненно, станет шокирующей судебной ошибкой, которая снова потрясёт всю страну.

Линь Чэнь почувствовал, как у него непроизвольно задрожали руки.

– Даже если это Ли Цзинтянь, без каких-либо доказательств мы не можем предполагать, что он совершил преступление, – Линь Чэнь помолчал, а затем продолжил: – Мне нужно ознакомиться с материалами дела Сун Шэншэна и… Было бы ещё лучше, если бы мы смогли найти Му Чжо или самого Сун Шэншэна, чтобы поговорить с ними лично.

Когда он сказал это, глаза Ван Чао загорелись.

– Знаешь что, А-Чэнь? Какое совпадение, что Му Чжо сегодня даёт концерт в Фэнчуне! В настоящее время они на афтерпати. Папарацци уже сфотографировали их празднующими в клубе «Royal One». Узнаёшь это название?

– «Royal One»? – Линь Чэнь подумал, что это невероятно. – Первое место преступления, после чего Сюй Жань изменила свои показания?

– Какое совпадение! Можно ли это считать за то, что Небеса дают нам шанс прижать Ли Цзинтяня к стенке?!

***

Иногда, чем больше что-то исследуешь, тем больше встречаешь совпадений, которые заставляют поверить в сверхъестественное. Было ли это божественным благословением или нет, но, похоже, они обнаружили новые зацепки и вернули надежду в дело Ли Цзинтяня.

В какой-то момент Линь Чэнь заснул. Когда Син Цунлянь собирался съехать с шоссе, он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что его консультант крепко спит, прислонившись к автомобильному окну. На сиденье рядом с

Линь Чэнем лежала толстая стопка папок, а на коленях – планшет. Похоже, Линь Чэнь случайно заснул, читая материалы по делу Сун Шэншэна, которые только что собрал Ван Чао. Обычно единственным, кто засыпал во время чтения файлов, был Ван Чао, но сегодня внезапно уснул Лин Чэнь. Из этого можно было сделать вывод, что у мужчины был действительно морально изматывающий день.

Ван Чао, казалось, тоже что-то почувствовал и быстро оглянулся.

– Капитан, А-Чэнь-гэгэ* спит! – воскликнул он.

*Старший брат (哥哥) – обращение не только к действительно родственнику, но и к старшему мужчине, к которому относятся с симпатией.

Син Цунлянь закрыл автомобильное стекло и тихо спросил:

– Значит, только тебе разрешается спать в машине, но не твоему А-Чэню-гэгэ?

– Нет-нет. Я просто думал, что А-Чэнь-гэгэ обычно не спит в машине, когда ты за рулём. Должно быть, сегодня он перенёс тяжёлый эмоциональный удар, поэтому так устал, что заснул. Ты должен поговорить с ним и успокоить его. Слышишь меня?

Ван Чао продолжал бормотать такие слова, как «утешить» и «поддержать». Син Цунлянь рассеянно хмыкнул в знак согласия, и Ван Чао внезапно замолчал.

Через некоторое время капитан услышал, как болтливый подросток глубоко вздохнул и сказал:

– Мне кажется, что А-Чэнь-гэгэ постоянно заставляет себя быть сильным, проживая очень-очень утомительную жизнь.

Услышав сказанное Ван Чао, Син Цунлянь почувствовала себя немного странно.

– Господин Сяо Ван, почему ты вдруг стал таким сентиментальным?

– А тебе так не кажется? – Ван Чао понизил голос и прошептал: – Мы ведь раньше были людьми, которые совершали великие дела, верно? Но то, через что проходит А-Чэнь-гэгэ, совершенно не действует на нас. Люди и события, с которыми он сталкивается, всегда с лёгкостью заставляют его впасть в отчаяние. Сегодня А-Чэнь-гэгэ даже плакал. Боже, мой А-Чэнь-гэгэ действительно плакал!

Изначально Ван Чао лукаво отмахнулся от вопроса, почему Линь Чэнь плакал, хотя строил множество догадок. Поэтому теперь, когда мужчина спал и не слышал его, юный техник выдал длинное вступление, на самом деле желая посплетничать о том, чем были вызваны слёзы Линь Чэня.

Син Цунлянь не понимал, что не так с этим ребёнком.

– Все люди страдают и плачут, когда им грустно, больно или они чувствуют безнадёжность. Это нормально, – сказал он.

– Капитан, с твоей стороны немного бессердечно так говорить.

– В конце концов, одного психолога, способного понимать человеческие сердца, достаточно. Нам не нужно быть такими, как он.

– Что? – Ван Чао раскрыл рот, как будто не мог понять, о чём говорит Син Цунлянь.

– Нам не нужно вечно сочувствовать, а ему не нужна наша жалость. Поэтому вместо того, чтобы тратить своё время на сочувствие к нему, лучше подумай о том, как защитить Линь Чэня и разделить с ним ответственность за этот мир.

Была поздняя ночь, поэтому на пандусе не было ни одной машины. Это был взрослый мужской разговор, поэтому Син Цунлянь не ожидал, что Ван Чао быстро всё поймёт.

И, конечно же, Ван Чао в замешательстве произнёс:

– Ась?

– У тебя действительно ужасный IQ, – Син Цунлянь костяшкой согнутого пальца постучал Ван Чао по лбу.

– Тогда как мы можем взять на себя ответственность за защиту этого мира? Например, если мы не можем открыто привлечь Ли Цзинтяня к ответственности, должны ли мы тайно устранить его?

– О чём ты говоришь? Что ты имеешь в виду под «устранить»? Неужели не можешь быть более цивилизованным? Это общество, в котором правит закон.

– Разве в прошлом ты не отдавал подобные приказы?

– Ты не можешь говорить нормально? К чему все эти твои колкости? Очевидно же, что я учу тебя быть мужчиной.

Син Цунляню хотелось поколотить высокомерного сопляка, сидевшего рядом с ним.

– Ну серьёзно, босс, не меняй тему. Учитывая прошлое Ли Цзинтяня, если мы действительно найдём против него веские доказательства, скорее всего, нам придётся столкнуться лицом к лицу со стариком Ли. Ты ещё не видел поддельные документы, которые его семья и Лао Ли подготовили для Ли Цзинтяня. Раз они уже провернули подобное, Ли Чжаохуа без колебаний устроит настоящий дипломатический скандал, чтобы защитить своего внука. Что мы тогда будем делать?

– Ван Чао, – сурово произнёс Син Цунлянь, – разве ты не говорил, что принцы подчиняются тем же законам, что и простолюдины?

– Говорил.

– Тогда мы сделаем всё, что следует сделать.

– Капитан, нет. Я имею в виду, если старик Ли, этот яростный защитник, узнает, что ты преследуешь его внука, не будет ли труднее справиться с последствиями, учитывая твой нынешний статус?

– Эй… – Син Цунлянь глубоко вздохнул.

– Что?

– Господин Сяо Ван… Ли Цзинтянь не единственный принц в мире.

– А?

– У меня больше опыта в роли принца, чем у него.

Клубное членство

Когда Линь Чэнь проснулся, ему показалось, что уже рассвело. Когда мужчина слегка приоткрыл глаза, перед ним предстал туманный белый свет. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они прибыли на свою первую остановку – в клуб «Royal One».

В отличие от клуба «Тяньжэнь», куда они ходили, когда были в Юнчуане, «Royal One»* внешним видом идеально соответствовал своему названию. В конце концов, вкусы и предпочтения богатых тоже отличаются. Здесь всё было великолепно: белые римские колонны, позолоченные перемычки и фонтан, сверкающий в свете разноцветных огней.

*С англ. «Первый королевский».

Если декорации были лишь «железом» клуба, то его «программное обеспечение» было не менее впечатляющим. В сверкающих вращающихся дверях вестибюля стояло два ряда людей: слева находились «принцессы», а справа – «молодые господа». Изящные леди и повелители были такими юными и нежными, что из них можно было легко «вычерпать воду»*. Судя по их вызывающим нарядам, «Royal One» определённо не был чинным и респектабельным местом.

*(掐出水来) – идиома, обозначающая незрелость.

Линь Чэнь отвёл взгляд и посмотрел на двух человек на передних сиденьях. Син Цунлянь несколько раз бросил взгляд вперёд, очевидно, на этих полураздетых встречающих в вестибюле.

– Подожди, пока мы зайдём внутрь, – капитан повернул голову и сказал подростку. – Ты будешь прикрывать нас из машины. И достань беспроводные гарнитуры.

Услышав слова начальника, Ван Чао, с тоской разглядывавший ряд каблуков и мини-юбок в вестибюле, выглядел крайне разочарованным и обиженным.

– Почему?!

Услышав это, Син Цунлянь шлёпнул его по голове.

– Просто делай, как я говорю, ладно?

– Мне это не нравится! – неохотно констатировал Ван Чао, перевёл взгляд на лицо своего босса и, словно что-то поняв, сказал: – Подожди, капитан, какое прикрытие?! Ты имеешь в виду, что это будет тайное расследование? И вы, ребята, собираетесь ходить по барам и снимать девушек, верно? Почему вы не берёте меня с собой?!

– Потому что в машине у тебя есть дела поважнее. ОЧЕНЬ важные дела, – подчеркнул Син Цунлянь.

Ван Чао поддался на уговоры и снова оживился.

– Что делать? Позволь мне с этим разобраться!

– Во-первых, проверь записи камер вмдеонаблюдения в этом клубе за ту ночь, когда Сюй Жань подверглась сексуальному насилию. Если видео нет, попробуй найти записи дежурств или рабочие журналы за это время. Поскольку Сюй Жань изменила свои показания и заявила, что основным местом преступления был «Royal One», то, если на этот раз она не солгала и судя по шрамам на её теле, действия Ли Цзинтяня не должны быть незначительными, он наверняка устроил настоящий бардак. Так что, даже если мы не сможем доказать, что она подверглась сексуальному насилию здесь, по крайней мере, мы можем найти какие-то полезные зацепки. Например, свидетелей, которые могли бы подтвердить, что Ли Цзинтянь и Сюй Жань были здесь в одно и то же время в ночь инцидента.

– А? – Ван Чао опешил. – Прошло уже полмесяца, поэтому маловероятно, что они сохранили записи с камер наблюдения.

– Вот почему я также попросил тебя найти журнал дежурств.

– Чтобы найти того, кто работал в ночь инцидента? – Ван Чао всё ещё пребывал в замешательстве.

Услышав это, Линь Чэнь не смог удержаться и бросил взгляд на Син Цунляня, после чего обратился к Ван Чао:

– Он просит тебя выяснить, снимал ли кто-нибудь из приближённых Ли Цзинтяня здесь отдельную комнату в день инцидента и какие «специальные услуги» были заказаны.

– А-Чэнь, как ты его прекрасно понимаешь! – Ван Чао ошеломлённо воскликнул.

– Консультант Линь, похоже, довольно опытный, – добавил Син Цунлянь.

– Это всего лишь банальный социальный опыт, – Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня и продолжил: – Более того, мой опыт подсказывает, что капитану Сину не очень-то подобает наносить визит в этот клуб в таком виде.

Син Цунлянь улыбнулся и опустил зеркало заднего вида, чтобы взглянуть на себя.

– Ничего не могу поделать с тем, что родился внушающим благоговейный трепет.

В это время Ван Чао уже стучал по клавиатуре, проверяя то, что ему велел выяснить капитан. Услышав это, подросток поднял на него взгляд и сказал:

– Босс, твои бесстыдные высказывания сегодня зашли слишком далеко. Держи себя в руках.

Син Цунлянь проигнорировал Ван Чао. Лин Чэнь увидел, как капитан потрогал щетину на подбородке, затем повернул голову и спросил через щель между сиденьями:

– У консультанта Линя есть какие-нибудь хорошие идеи?

Неоновые огни снаружи машины вспыхивали и переливались разными цветами, но свет в салоне был тусклым, отчего глаза Син Цунляня сияли манящим блеском, словно драгоценные камни.

Он смотрит так пристально…

Озадаченный Линь Чэнь слегка подался вперёд и схватил мужчину за воротник рубашки. Син Цунлянь слегка пошевелился в тот момент, когда Линь Чэнь уже расстёгивал первую пуговицу воротничка.

– Не двигайся, – прошептал консультант Линь и расстегнул вторую пуговицу.

Они были так близко, что дыхание Син Цунляня щекотало ухо Линь Чэня. Когда консультант опустил голову, то почувствовал тепло тела и приятный аромат, исходившие от капитана. Кончики пальцев Линь Чэня слегка коснулись кожи Син Цунляня.

На самом деле на то, чтобы расстегнуть три пуговицы на воротничке, требовалось совсем немного времени, но Линь Чэню хотелось, чтобы это мгновение тянулось медленнее. В конце концов, у него было не так уж много возможностей открыто и законно прикоснуться к своему возлюбленному.

– Протяни руку, – сказал он Син Цунляню, всё ещё не насытившись тактильным контактом.

Мужчина с готовностью протянул руку. Конечно, запонки можно было расстегнуть и самому, но в этот момент никто из них, казалось, этого не осознавал.

Линь Чэнь держал Син Цунляня за запястье одной рукой, а другой медленно освобождал манжеты от запонок, аккуратно закатывая рукав рубашки.

– Нашёл! – внезапно завопил Ван Чао.

Линь Чэнь убрал руку, и Син Цунлянь небрежно расстёгнул вторую манжету, непринуждённо закатал её, повернулся и спросил:

– Что ты нашёл?

– Нашёл зацепку с того дня! – Ван Чао поднял голову и ошеломлённо уставился в открытый вырез рубашки Син Цунляня. – Капитан, почему ты расстегнул рубашку? Это А-Чэнь-гэгэ помог тебе расстегнуть её, чтобы ты выглядел лучше?

Линь Чэнь вздохнул. Син Цунлянь повернул к себе зеркало заднего вида, чтобы ещё раз взглянуть, и остался доволен увиденным.

– Да, это сделал он, – ответил мужчина. – Мне тоже кажется, что с таким вырезом я выгляжу более привлекательно, не так ли?

– Ты выглядишь неприлично, – заключил Ван Чао и вернулся к своей работе. – Во-первых, я проверил записи видеонаблюдения за тот день – все они были удалены. Во-вторых, в день инцидента была зарегистрирована транзакция с кредитной карты менеджера по связям с общественностью компании «CA Entertainment», где работает Ли Цзинтянь. Карта была использована в «Royal One», списание на общую сумму в 184.115 юаней.

– Довольно внушительно, – прокомментировал Син Цунлянь.

– Ага. Потом я проверил все операции по его кредитной карте. Похоже, что «Royal One» является официальным местом встреч компании «CA Entertainment», а счета всегда оплачивает человек по имени Ли Гаоцян. Так что вполне возможно, что он сейчас ждёт внутри, чтобы рассчитаться за праздничную вечеринку господина Му Чжо. Вы можете найти его там!

– Что-нибудь ещё? – спросил Син Цунлянь, взглянув на Ван Чао.

– О, ещё кое-что. Я ознакомился с учётными ведомостями «Royal One», которые оказались довольно подробными. В день инцидента Ли Гаоцян забронировал VIP-номер 441. Они заказали пять девушек и двух юношей. У одной из них рабочий номер 3341, её зовут Лили. Она сейчас стоит в дверях, – сказал Ван Чао, указав на девушку в конце ряда.

Син Цунлянь кивнул, достал из бардачка электробритву и начал бриться. Линь Чэнь не понимал, почему этот человек хранит в бардачке почти всё необходимое для жизни, но никогда не приводит себя в порядок. Он наблюдал, как аккуратно сбривается щетина, покрывавшая щёки и подбородок капитана.

В тот момент, когда Син Цунлянь снова оглянулся на него, ситуация показалось будто сошедшей со страниц романа, где неряшливый молодой человек с густой чёлкой, закрывающей глаза, снимает свои в тяжёлой оправе очки с толстыми стёклами и переодевается в хорошо сшитый костюм, превращаясь в совершенно другого человека. Хотя такие слова для описания Син Цунляня были, конечно, преувеличением, но внезапный, ошеломляющий эффект был неоспорим.

В этот момент Ван Чао только что достал из своего рюкзака два комплекта прозрачных наушников. Когда он увидел чисто выбритое лицо Син Цунляня, юный техник замер.

– Капитан, ты ведь не собираешься и правда подцепить тут девушку, верно? – пробормотал через некоторое время Ван Чао. – А-Чэнь-гэгэ находится в невыгодном положении из-за того, что ты выглядишь таким красивым и броским!

Линь Чэнь взял наушник, вставил его в ухо, а затем окинул взглядом Син Цунляня сверху донизу.

– Как шоферу молодого господина, мне лучше не высовываться и вести себя незаметно.

Закончив говорить, он вышел из машины, открыл дверь для Син Цунляня и сделал приглашающий жест. Син Цунлянь радостно поправил воротник и вышел из джипа.

***

Вероятно, из-за того, что это была игра, они не могли перегнуть палку. Когда мужчины прошли через вращающуюся дверь, не успело стихнуть «Добро пожаловать, господин!» в унисон с обеих сторон, как два крепких охранника шагнули вперёд и остановили их. Похоже, так как прибывшие не были постоянными клиентами или, возможно, когда они возвращались с парковки, охранники заметили, что их джип не из люксовых, поэтому они вызвали подозрения.

Линь Чэнь увидел, как один из охранников нажал пальцем на наушник, взглянул на них и сказал:

– Господа, наше заведение открыто только для членов клуба. Пожалуйста, предъявите ваши членские карты.

Линь Чэнь был ошеломлён. Он действительно не ожидал, что здесь будет такой строгий контроль.

– Для такого паршивого заведения, как это, ещё и членская карточка нужна? – быстро отреагировал Син Цунлянь, говоря высокомерно.

Линь Чэнь не знал, было ли это из-за шоу, разыгранного Син Цунлянем, или капитан просто родился с аурой избалованного мальчишки, который смотрел на всё и всех свысока, но охранник не выгнал их, а сменил тон на подчёркнуто более уважительный.

– Извините, сэр, у нас в клубе действует членство. Пожалуйста, предъявите свою членскую карту. Или, пожалуйста, заполните заявку на членство, получив рекомендации двух участников клуба, прежде чем вы сможете попасть сюда.

– Это так хлопотно! – Син Цунлянь нетерпеливо обернулся.

Линь Чэнь посмотрел на лицо «молодого господина» и подумал, не следует ли им отступить. Однако Син Цунлянь просто вздёрнул подбородок и сказал:

– Подожди здесь.

С этими словами Син Цунлянь вышел, оставив Линь Чэня одного в роскошном вестибюле под пристальным взглядом господина Охранника.

Период ожидания давил на Линь Чэня. Он даже подумал, что Син Цунлянь, возможно, бросил его и просто сбежал. Но «молодой господин» был верен своему слову – вскоре снова послышались знакомые шаги.

Линь Чэнь обернулся и увидел Син Цунляня с расстёгнутым вырезом рубашки, который грациозно подошёл к стойке регистрации и встал перед двумя охранниками. Он достал из кармана пухлую визитницу, бросил её на стол и медленно открыл.

Линь Чэнь увидел, как Син Цунлянь достал множество карт, больших и маленьких. Среди них были золотые, серебряные и чёрные, даже несколько без логотипа и каких-либо надписей на поверхности. Судя по текстуре и тиснению на поверхности карточек, они не были похожи на какие-то скидочные из дешёвого супермаркета. И все без исключения, независимо от их цвета, были высшего уровня – Super-VIP, Top-VIP, Diamond Card, Black Gold Card и так далее, что создавало ослепительный эффект.

– Сами ищите свою карточку, – голос Син Цунляня звучал размеренно и вальяжно.

– … – совершенно ошеломлённый Линь Чэнь медленно перевёл взгляд на капитана.

Проверка

В целом, всё прошло гладко. Охранники успешно нашли членскую карточку своего клуба среди кучи других, которые достал Син Цунлянь. Это была золотая карта, которая идеально соответствовала стилю «Royal One». Сначала охранники немного сомневались, потому что на карточке не было никаких отметок, что затрудняло её идентификацию, но затем один из них достал считывающее устройство и отсканировал её.

> Добро пожаловать, уважаемый Super-VIP участник.

Как только считыватель карт продекламировал это подобострастным механическим тоном, в тот же миг в вестибюле воцарилась такая тишина, что можно было услышать звук падающей булавки. Молодые господа и принцессы посмотрели на Син Цунляня так, словно он был ходячей золотой жилой.

Ошеломлённые охранники пришли в себя, когда по всему вестибюлю прокатились вздохи изумления.

Син Цунлянь же вёл себя так, будто ничего не произошло, словно достать несколько лучших членских карточек для элитных клубов было таким же обычным делом, как оплатить чек в магазине. Он по-прежнему вёл себя как избалованный мальчишка, небрежно выбрав двух прекрасных «принцесс», находившихся в вестибюле, включая, конечно же, невинную и очаровательную Лили.

Хотя две милые юные леди уговаривали Син Цунляня пойти в отдельную комнату, у мужчины не было ни малейшей жалости к нефриту*.

*(怜香惜玉) – идиома, обозначающая нежность по отношению к женщинам.

– Почему вы несёте столько чепухи? – он нетерпеливо цыкнул языком, понизил голос и заговорил томно и с ленцой: – Как я уже сказал, отведите меня туда, где оживлённо.

Наконец, благодаря безупречному актёрскому мастерству Син Цунляня, они уселись в роскошном зале «Royal One». В таких местах Линь Чэнь часто терял дар речи.

Всё пространство вокруг было залито ярким пурпурным светом и клубами дыма. Многочисленные прожекторы раскрашивали обширный зал странными цветами. На сцене исполнялся невероятно эротичный танец, от которого у публики закипала кровь. Пол под ногами дрожал, а смех и звуки поцелуев смешивались с взрывной танцевальной музыкой, заставляющей дрожать всё тело.

Это были не самые приятные ощущения. Линь Чэнь внутренне признавался, что тут он скорее полагается на своё воображение, когда якобы слышит смех и звуки поцелуев вокруг себя. На самом деле, музыка была настолько оглушительной, что он не мог расслышать, даже о чём говорит кто-то рядом с ним. Из-за того, что окружающий свет был слишком тусклым, Линь Чэнь не мог ясно разглядеть лицо Син Цунляня. К тому же, после того, как они сели, Лили, чья короткая пышная юбка едва прикрывала бёдра, оказалась зажата между ним и Син Цунлянем. Девушка прижалась к «молодому господину» так, словно была продолжением его тела.

Конечно же, отношение к особо важным персонам иное.

Линь Чэнь поднял стакан с ледяной водой, который только что принёс официант, сделал глоток и только потом понял, что это за напиток на самом деле – явно крепкий алкоголь. Он поставил стакан на столик и потёр лоб.

Син Цунлянь, наконец, достал из нагрудного кармана рубашки свою привилегированную Super-VIP карту и бросил её на стол, сказав двум девушкам, сидевшим по обеим сторонам от него:

– Пойдите и принесите что-нибудь выпить.

Любой здравомыслящий завсегдатай ночных клубов знает, что большую часть дохода хостес составляют доход от продажи алкоголя. Учитывая небрежное отношение Син Цунляня, казалось, что его совершенно не волнует, насколько дорогими будут напитки, поэтому девушки могли заказывать столько, сколько хотели, и подороже.

Обе юные леди были так счастливы, что резко вскочили и схватили карточку, как будто это был бриллиант. Они сделали несколько шагов, не забыв оглянуться и послать воздушные поцелуи Син Цунляню, но «молодой господин» был нетерпелив. Он откинулся на спинку кожаного дивана и взглянул на них двоих, заставив девушек с благоразумно отступить на полшага, прежде чем радостно убежать.

– Где ты взял столько карточек?

Наблюдая за убегающими девушками, Линь Чэнь погладил край стакана, чувствуя лёгкое головокружение. Однако человеком, который ответил на его вопрос, был не Син Цунлянь, а Ван Чао, говоривший в наушнике.

– А-Чэнь-гэгэ, разве ты не видишь истинный характер нашего капитана?

– Что ж… Кажется, я немного понимаю, – ответил Линь Чэнь с лёгкой улыбкой.

– Прекрати нести чушь. Ты уже нашёл Ли Гаоцяна?

Очевидно, Син Цунлянь тоже услышал слова Ван Чао. Через секунду его тон снова изменился на серьёзный и спокойный, присущий офицеру полиции. Однако, после того, как он отчитал своего младшего подчинённого, Син Цунлянь обратился к Линь Чэню мягким и поддразнивающим тоном:

– Это всё необходимые вещи для ведения дела.

– Правда?

– А-Чэнь-гэгэ, не верь этому. Позволь мне сказать тебе, что в бардачке машины капитана полно всевозможных экстравагантных штучек. Ты можешь посмотреть сам, когда у тебя будет время!

– Ван Чао… – голос Син Цунляня звучал вяло. – Кому-то не купят «Шлем Магнето» из лимитированной серии.

– Не-е-ет!!! – наушники взорвались мальчишеским криком. – Ни за что!!!

Крик подростка был таким звонким, что Линь Чэнь невольно потёр уши.

– Где Ли Гаоцян? – снова спросил Син Цунлянь.

– Он ещё не воспользовался своей картой, поэтому я не знаю, в какой комнате он находится. Кроме того, есть проблема с системой видеонаблюдения в этом клубе. Здесь много «слепых зон», а наблюдение на девятом и десятом этажах вообще не включено. Так что вам придётся полагаться только на себя.

После того, как Ван Чао закончил говорить, он просто замолчал.

– Бардачок с сокровищами? – Линь Чэнь вспомнил «подсказки», которые товарищ Сяо Ван дал ранее.

– Просто забудь о неважных вещах, – сказал Син Цунлянь и сухо кашлянул.

Когда он закончил говорить, девушки, которых он отослал, вернулись. Они неохотно вернули ценную членскую карточку Син Цунляню.

После этого официанты принесли два подноса с напитками, все с иностранными этикетками. Бутылки выглядели дорогими, но их было не так уж много, так что счёт не должен был стать слишком внушительным.

Действительно, даже опытные хостес, повидавшие все взлёты и падения, не могли устоять перед соблазном в лице такого транжиры, как Цунлянь, поэтому они не хотели заходить слишком далеко сразу и, возможно, напугать, разрушив гипотетические будущие отношения с «молодым господином». Так уж устроены люди: когда искушение достаточно велико, оно может всё изменить.

Официант хотел открыть красное вино и принёс графин. Син Цунлянь отмахнулся и попросил официанта убрать его. «Молодой господин» сам лихо открыл бутылку и сделал два больших глотка прямо из горлышка. Со стороны казалось, что он пьёт дешёвое пиво за пять юаней на улице, как будто не считал, что между ним и этим дорогим алкоголем есть какая-то разница.

– У вас здесь есть что-нибудь интересное?

Син Цунлянь с грохотом поставил бутылку вина на стол и спросил девушек, сидевших по бокам от него. Те переглянулись, по-видимому, посчитав это слишком прямолинейным и грубым, и замялись.

– Я здесь ради развлечения, но мне не весело, – продолжил Син Цунлянь с улыбкой, но его глаза оставались равнодушными.

В причудливом свете прожекторов во взгляде мужчины чувствовался манящий намёк на жестокость и кровожадность, делая его похожим на богатенького отпрыска известной семьи, стремящегося к пределу жестокого сексуального желания.

Линь Чэнь, подняв стакан с алкогольным напитком, похожим на ледяную воду, наблюдал за сольным выступлением «молодого господина».

– Разве мы не весёлые? – нерешительно спросили Лили и другая девушка.

Син Цунлянь оглядел двух девушек с ног до головы, на его губах играла полуулыбка.

– Сколько стоит одна ночь?

– Пять… Пять тысяч…

– Твоя жизнь стоит всего лишь пять тысяч? – закончив говорить, он схватил ещё одну бутылку спиртного и сделал глоток, затем поставил её на стол, сказав двум девушкам: – Тогда пойдёмте. Возможно, я буду немного жесток, но не волнуйтесь, я сохраню ваши жизни.

Обе девушки были так напуганы его словами, что не могли контролировать выражения своих лиц. Язык их тел говорил, что они хотели бы держаться как можно дальше от этого «папика».

Линь Чэню это показалось довольно забавным. Он и не подозревал, что Син Цунлянь обладает такими хорошими актёрскими способностями.

– Сэр, мы не предоставляем здесь такого рода услуг, которые вам нужны, – с робкой улыбкой обратилась Лили к Син Цунляню.

– Вот как? – мужчина, как и ожидалось, стал выглядеть менее заинтересованным.

Затем «молодой господин» достал из кармана пачку купюр и бросил их на стол. Линь Чэнь вгляделся и обнаружил, что это банкноты с номиналом в 10 тысяч юаней каждая.

Консультант Линь не смог удержаться и сделал ещё один глоток своего алкогольного напитка, чтобы подавить шок и успокоиться. Он даже боялся, что у него возникнет психологическое отвращение к привычке Син Цунляня доставать что-то из кармана.

Однако мужчина, поглощённый своей игрой, не видел ничего плохого в том, чтобы небрежно швыряться деньгами. Он облокотился на стол и лениво произнёс:

– Ладно, просто скажите мне, где я могу развлечься, тогда все эти бумажки станут вашими. Только учтите, моё терпение на исходе.

Син Цунлянь действовал быстро: закончив говорить, он схватил несколько купюр со стола и принялся разрывать их пополам, одну за другой, обрывки засовывая обратно в карман. Через некоторое время денежная сумма на столе стала на треть меньше.

Обе девушки смотрели, как улетают банкноты, испытывая одновременно тоску и нежелание, но больше всего – сердечную боль при виде денег, которые ускользали у них из рук.

Син Цунлянь вздохнул и внезапно сказал:

– У меня есть один знакомый, который сказал, что у вас очень хорошее заведение. Он небольшая знаменитость.

Мужчина взял со стола бутылку, сделал несколько больших глотков и уставился на Лили. Взгляд девушки заметался, в итоге остановившись на оставшейся на столе сумму.

Наконец, Лили сглотнула и сказала:

– Вы… Если вы его друг, то должны знать.

– Такая мелкая звёздочка, как Ли Цзинтянь, недостойна разговаривать со мной, – равнодушно произнёс Син Цунлянь.

Выражение лица Лили тут же изменилось. Когда она услышала, как Син Цунлянь прямо произносит это имя, беспокойство девушки сменилось напряжённой нервозностью. Она огляделась, прикрыла рот рукой и недоверчиво посмотрела на Син Цунляня, застыв, как статуя.

Спустя некоторое время, когда Син Цунлянь снова потянулся за купюрам, чтобы снова начать их рвать, Лили вздрогнула и сказала:

– Я… Вы… Позвольте мне для начала спросить, возможно ли это для вас.

С этими словами она достала телефон и отправила два сообщения в WeChat. Через некоторое время пришёл ответ, видимо удовлетворительный. Девушка, втайне обрадовавшись, улыбнулась, показала Син Цунляню экран своего мобильника с телефонным номером и сказала:

– Это номер Лу-гэ. Вы можете ему позвонить.

Син Цунлянь взглянул на номер, кивнул, встал и вышел, оставив деньги на столе.

***

Когда оба мужчины вышли за дверь и остановились в укромном месте, Син Цунлянь быстро продиктовал ряд цифр:

– 1893706XXXX.

Линь Чэнь кивнул, показывая, что мужчина запомнил верно.

– Принято! – подросток, подслушивающий весь этот разговор, быстро отреагировал.

От Син Цунляня разило алкоголем. Он огляделся и направился прямиком в туалетную комнату.

– Капитан снова выпендривается?

Линь Чэнь последовал за ним, когда услышал вопрос Ван Чао.

– Ну, молодой господин только что потратил около полумиллиона юаней, – ответил консультант Линь.

– Чёрт, это же куча денег, босс! Почему бы тебе тогда не купить мне «Шлем Магнето»? – воскликнул Ван Чао.

Линь Чэнь с улыбкой посмотрел на Син Цунляня, который замедлил шаг и с исказившемся от боли лицом сказал:

– Это всего лишь бутафория. Реквизит! Да я их купил по 5 юаней за комплект на Таобао. Но теперь мне не возместят расходы на их покупку. Какая же морока…

Совпадение

– Почему их нельзя возместить? – не удержался и спросил с улыбкой Линь Чэнь.

– Контрабандные товары. Финансовый отдел не возместит их стоимость, поэтому мне придётся заплатить за них самому.

Услышав ответ Син Цунляня, Линь Чэнь одновременно почувствовал себя раздражённым и захотел рассмеяться.

Сердце человека, который небрежно достаёт пачку членских VIP-карточек, разбито из-за фальшивых купюр по 5 юаней за штуку. Это ужасно запутанно.

Они болтали, и во время разговора Линь Чэнь последовал за Син Цунлянем в отдалённую ванную комнату в конце коридора.

Син Цунлянь был настороже. Как опытный полицейский, он заглянул в каждую кабинку туалета, чтобы проверить, а затем кивнул Линь Чэню.

– Никого.

– Ван Чао? – услышав это, Линь Чэнь тихо окликнул подростка, слушавшего на другом конце линии.

Голос Ван Чао снова зазвучал в их ушах, когда мужчины оказались в туалете только вдвоём.

– А-Чэнь, я только что проверил номер, который дал капитан. Его владельца зовут Лу Сюй. Он провёл в тюрьме 3 года за организацию проституции. После того как вышел из тюрьмы 12 лет назад, он… – подросток помолчал, а затем сказал, не веря тому, что сам говорит: – У него никогда не было никаких социальных записей.

– Что значит «никаких социальных записей»? – спросил Син Цунлянь.

Сразу после осмотра кабинок Син Цунлянь прислонился к мраморной стене у окна. Когда он услышал, как Ван Чао сказал, что у Лу Сюя нет никаких социальных записей, он не смог удержаться от вопроса.

– То есть, когда Лу Сюй был освобождён из тюрьмы, не было никакой информации об оплате жилья, медицинского обслуживания или социального страхования. Более того, у него даже нет данных о банковских картах, не говоря уже об Alipay. Такое ощущение, что он призрак! – ответил Ван Чао, специально понизив голос, и продолжил: – Капитан, этот чёртов Лу Сюй такой ужасный. После освобождения из тюрьмы у него нет никаких социальных записей, что, вероятно, означает, что все его транзакции основаны на наличных деньгах. Я не верю, что он не занимается тёмными делишками!

– Понятно, – Син Цунлянь кивнул, взъерошил волосы и сказал Линь Чэню: – Лу Сюй живёт так осторожно, что очень похоже на то, что он мелкий босс сети проституток. Он познакомил Сюй Жань с Ли Цзинтяном, так что вполне возможно, что он является «ключевым человеком», которого мы ищем.

Дверь в ванную комнату, где находились Син Цунлянь и Лин Чэнь, внезапно распахнулась, поэтому в конце капитан понизил голос.

Син Цунлянь взглянул на Линь Чэня и увидел, что тот кинул ему, поэтому мужчина отвернулся и сделал вид, что направляется к встроенному в стену писсуару в углу.

Добравшись до нужного места, капитан расстегнул молнию и снова небрежно посмотрел в сторону раковин. Он увидел, как Линь Чэнь, стоя перед одной из них, осторожно открыл кран и медленно закатал манжеты. Линь Чэнь наклонился, плеснул себе в лицо пригоршню воды и пару раз протёр лицо, как будто был в состоянии алкогольного опьянения и пытался протрезветь. Короче говоря, уровень их выступления был превосходным.

Как и все мужчины, которым было скучно, когда они справляли нужду, Син Цунлянь перевёл взгляд на незнакомца, который только что вошёл в дверь.

Это был мужчина средних лет с толстым животом. У него был широкий лоб и выпуклые глаза, он носил очки в золотой оправе и был похож на раздутую жабу. Вошедший был таким толстым, что ремень на его брюках с трудом удерживал штанины.

Син Цунлянь заметил, что манжеты чёрного костюма мужчины были испачканы красным, а на костяшках пальцев виднелись засохшие коричневые пятна, похожие на запёкшуюся кровь.

Син Цунлянь видел, как мужчина подошёл к Линь Чэню, открыл кран и начал мыть руки. Вошедший заметил капитана, взглянув в его сторону, затем равнодушно пожал плечами и, наконец, перевёл взгляд на мужчину у раковины.

В ванной снова стало тихо, слышалось только журчание воды.

Так как Ван Чао не услышал ответа ни одного из них, он быстро заткнулся.

На самом деле, если бы мужчина средних лет зашёл в туалет позже и не прервал отчёт Ван Чао, мужчины бы услышали, как подросток сказал:

– Капитан, я нашёл фотографию Лу Сюя, когда он был в тюрьме. Я отправлю её вам на телефон.

Если бы Ван Чао мог закончить свою речь и отправить фотографию, Линь Чэнь и Син Цунлянь поняли бы, что человек, о котором идёт речь, только что зашёл в мужской туалет, где они находились.

Удивительно, но иногда всё происходит настолько случайно, как будто за кулисами стоит сценарист или какой-то безмозглый автор, устраивающий такие совпадения.

Если бы Ван Чао не прервали, Син Цунлянь знал бы, что «ключевой человек», которого они ищут, находится в 5 метрах от него и имеет какие-то нехорошие мысли по поводу его консультанта. Очевидно, Лу Сюй зашёл в этот туалет не потому, что заранее знал, что двое полицейских ведут за ним наблюдение, и это произошло не потому, что Лили предупредила его, потому что в этот момент она спорила с другой девушкой из-за распределения денег, и у неё не было времени чтобы проверить их подлинность.

Итак, когда Лу Сюй только что получил сообщение от Лили, он подумал, что это обычный гость, который хочет повеселиться. Мужчина зашёл в туалет, чтобы смыть кровь с рук, так как только что закончил воспитывать двух непослушных девочек. Просто так получилось, что это был ближайший к нему мужской туалет.

Лу Сюй открыл кран, потёр руки и со скукой огляделся. Когда он увидел мужчину, стоящего у раковины, он почти сразу забыл о мытье рук.

Это был молодой человек, который выглядел очень безразличным. Он был худощав, но не похож на спичку. У него была красивая спина и тонкая талия, а также очень привлекательная и благородная аура, которая придавала ему ощущение недосягаемости. Короче говоря, молодой человек, который мыл руки, был непохож на других молодых мастеров в этом заведении и принадлежал к тому типу мужчин, которых предпочитал Лу Сюй.

Мужчина подумал, что этот молодой мастер, скорее всего, хорошо воспитан и пользуется благосклонностью среди богачей.

Скромный и чистенький. Игрушка какого-нибудь папика.

Лу Сюй пришёл к такому выводу, проанализировав одежду молодого мужчины. Линь Чэнь за ночь проделал путь из Хунцзина в Фэнчунь, поэтому на нём всё ещё была белая рубашка, промокшая от дневного пота. Рубашка выглядела грязной, немного старой и, конечно же, дешёвой. После долгой работы в этом заведении Лу Сюй мог сказать, кто носит одежду известных брендов и коллекции какого она года. Одежда молодого человека, стоявшего рядом с ним, явно не принадлежала к какому-либо роскошному бренду. Это была обычная дешёвая одежда из типичного торгового центра. На ней были явные следы многократной стирки и чувствовался естественный аромат моющего средства.

Лу Сюй почувствовал зуд при мысли об этом.

На самом деле, если бы он не выпил так много алкоголя, Лу Сюй бы мог задуматься: если этот молодой человек был игрушкой богатого человека, как он мог быть так бедно одет? Но в тот момент у Лу Сюя не было времени на такие глубокие раздумья, потому что Линь Чэнь опустил мокрые руки и выпрямился.

Над раковиной ярко горел прожектор, и Лу Сюй почувствовал чистый запах моющего средства. Толстяк наблюдал, как кристально чистая капля воды скатилась по щеке молодого человека к его подбородку. Лу Сюй вытер мокрые руки о вою рубашку, затем приобнял за талию молодого человека, стоявшего рядом с ним.

В отличие от рук молодого человека, его тело казалось сильным, гибким и тёплым. Лу Сюй протянул руку и коснулся щеки юноши.

– Привет.

Глядя на красивое и немного угловатое лицо молодого человека, Лу Сюй наклонился. Он почувствовал аромат свежих зелёных листьев, витавший в воздухе, и ему захотелось уткнуться лицом в шею этого мужчины, полностью вдохнув аромат его тела.

С того момента, как толстый мужчина средних лет перевёл взгляд на Линь Чэня, Син Цунлянь уже почувствовал в этом взгляде похотливое желание. Он быстро застегнул молнию на брюках и направился к ним, но его шаги были не такими быстрыми, как у Лу Сюя. Расстояние от капитана до раковины было слишком велико. Прежде чем Син Цунлянь успел подойти к Линь Чэню, толстая ладонь мужчины средних лет уже коснулась щеки консультанта. Это привело Син Цунляня в ярость. А такие люди, как он, редко выходят из себя.

В это время капитан был примерно в пяти шагах от Линь Чэня и уже сжал кулаки, прикидывая в уме самый болезненный способ расправиться с этим ублюдком, не убивая его. Он был готов яростно размахивать кулаками, но внезапно всё, казалось, замедлилось.

Син Цунлянь отчётливо видел, как Линь Чэнь, стоя у раковины, вытаскивает руку из-под струи воды, закрывает кран, а затем оборачивается. Левой рукой Линь Чэнь держал толстую ладонь, которая касалась его лица, в то время как правая была высоко поднята и прижата к затылку незнакомца. Затем капитан увидел, как руки Линь Чэня, которые обычно не держали ничего тяжелее ручки или книги, схватили мужчину за волосы и потянули его на себя. Консультант резко дёрнул голову собеседника, опуская её вниз на раковину.

Линь Чэнь быстро сделал шаг назад, и в тот же момент его колено ударилось о нижнюю часть рёбер мужчины. Затем Линь Чэнь одновременно ударил незнакомца коленом в живот, опуская на его спину локоть сверху вниз. После консультант отпустил мужчину, и теперь двое полицейских наблюдали, как незнакомец, прикрыв живот руками, медленно опускается на колени на пол.

Хотя движения Линь Чэня, на взгляд Син Цунляня, были немного медленными, на самом деле, последовательность приёмов, предшествующих удару коленом в живот, была завершена в течение секунды. Именно из-за того, что удары Линь Чэня были быстрыми и безжалостными, мужчина средних лет не сразу закричал. Опытные люди знают, что сильный удар коленом в живот может быть настолько болезненным, что невозможно дышать, не говоря уже о том, чтобы кричать. В этот момент Син Цунлянь впервые почувствовал ценность жизни.

Капитан медленно перевёл взгляд с незнакомца, лежащего на полу, на своего консультанта. Однако Линь Чэнь вёл себя так, словно ничего не произошло: он спокойно отвернулся, снова открыл кран, набрал немного жидкого мыла из диспенсера и продолжил мыть руки.

Син Цунлянь почувствовал, что не может понять психологическую реакцию Линь Чэня на то, что только что произошло. Вода смывала лавандовое мыло с рук Линь Чэня, стекая тонкими струйками по тонким пальцам, а затем устремляясь вниз с его ухоженных ногтей красивой округлой формы.

Син Цунлянь сглотнул. Было довольно страшно видеть, как Линь Чэнь моет руки, как будто ничего не случилось, после того, как кого-то избил.

Только когда консультант закончил мыть руки и снова закрыл кран, несчастный мужчина, лежавший на полу, наконец начал кричать. Син Цунлянь быстро подошёл и вырубил его.

– Ты в порядке?

В конце концов, капитан собрался с духом и нашёл слова, которые позволили бы ему выразить беспокойство, не перегибая палку. Однако, услышав вопрос, Линь Чэнь приподнял бровь, как бы говоря: «Как со мной могло что-то случиться?»

– Что за чушь ты несёшь?

***

Где бы они ни находились, конечно, когда они кого-то избивали, им приходилось уходить как можно скорее. Хотя они и были полицейскими, но были тут с неофициальным визитом, поэтому не могли поднять большого шума.

Син Цунлянь с сожалением вышел из туалета, потому что не мог ударить лежащего без сознания мужчину.

Выйдя, Линь Чэнь достал свой телефон и набрал последовательность цифр номера, который они только что получили. В тот момент, когда произошло соединение, из-за двери мужского туалета, который они только что покинули, донеслись звуки электронной танцевальной музыки. Линь Чэнь остановился как вкопанный и в замешательстве посмотрел на Син Цунляня.

– Скажи, насколько вероятно, что кто-то другой в это же время, как я позвонил Лу Сюю, набрал того идиота в туалете? – спросил Линь Чэнь, оглянувшись на дверь, из которой они только что вышли.

Видит бог, даже если Линь Чэнь и называет кого-то идиотом, на самом деле он не хочет его убивать.

– Маловероятно, – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь скривил губы, развернулся и снова зашёл в туалет.

Ничто не может быть приятнее, чем отпустить кого-то, но судьба сама возвращает тебя к нему с незавершённой миссией.

Син Цунлянь подошёл к раковине.

Линь Чэнь уже снова открыл кран, набрал пригоршню воды и побрызгал ею на голову лежащего на полу мужчины. На толстяка, который лежал без сознания, холодная вода подействовала бодряще – он мгновенно очнулся.

Лу Сюй, который был тяжёл, как несколько мешков свинца, казалось, не совсем понимал, что только что произошло. Он прислонился к мраморной боковой стене тумбы под раковинами, собираясь с силами, чтобы встать.

В тот момент, когда он поднял голову, Син Цунлянь увидел очевидное выражение ужаса в глазах мужчины. Эта эмоция достигла своего апогея, когда Линь Чэнь повернулся, запирая дверь туалета.

– Кто вы такие и что вам надо? – закричал Лу Сюй в панике.

Линь Чэнь не ответил.

Син Цунлянь схватил Лу Сюя за шиворот и потащил в ближайшую кабинку, швырнув толстяка на унитаз. Хотя капитан и признавал, что иногда он бывает немного жесток, но сейчас он мог считаться даже образцом спокойствия и выдержки. Несмотря на это, толстый мужчина средних лет, стоявший перед ним, сполз с унитаза прямо на пол.

– Вы двое… Мне очень жаль! Я просто слишком много выпил и был не в своём уме. Простите меня!

Лу Сюй изменился в лице так быстро, как будто перевернул страницу книги. Он рыдал и молил о прощении, а затем начал бить себя руками по лицу. Это был типичный хоб*, молящий о пощаде. Как только понимаешь, что попал в беду из-за человека, с которым ты не можешь позволить себе связаться, начинаешь отчаянно молить о прощении, пренебрегая человеческим достоинством.

*Интернет-термин относится к высокомерным и неразумным людям.

Син Цунлянь взглянул на Линь Чэня и увидел, что тот без всякого выражения на лице просто прислонился к стене напротив раковин, скрестив руки на груди. Это означало: «Я не несу ответственности за то, что сейчас здесь происходит». Син Цунлянь почувствовал себя простым работягой, выбивающим долги для своего босса.

Капитан присел на корточки, схватив за шею мужчину, стоявшего перед ним, и спокойно сказал:

– Я не собираюсь тебя убивать. Не нервничай так.

Как только капитан это сказал, Лу Сюй заплакал ещё более жалобно, отчего у Син Цунляня заболели барабанные перепонки.

– Брат, я снова тебя побью, если ты будешь продолжать реветь.

Как только Син Цунлянь понизил голос, Лу Сюй перестал плакать. С таким ловким парнем было действительно трудно иметь дело.

Син Цунлянь указал на унитаз, а затем сказал Лу Сюю:

– Открой крышку.

Толстяк вытер сопли и слёзы, осторожно повернулся, опустился на колени и откинул крышку унитаза. Затем Лу Сюй неожиданно сунул голову в унитаз.

Син Цунлянь в шоке уставился на мужчину.

Что не так с этим парнем?

В этот момент, наконец, заговорил Линь Чэнь. Син Цунлянь услушал, как консультант нетерпеливо прищёлкнул языком, и медленно произнёс:

– Что ты там себе надумал? Я не хотел, чтобы ты пил туалетную воду. Просто ответь на несколько моих вопросов.

Услышав сказанное Линь Чэнем, Лу Сюй попытался высунуть голову из унитаза, но из-за того, что он слишком спешил, откинутая крышка унитаза попутно ударила мужчину по затылку. Толстяк застонал от боли, затем быстро заткнулся и очень послушно сел на унитаз. Казалось, что «наука» Линь Чэня была не напрасна.

Син Цунлянь отступил за спину консультанта.

Очевидно, то, что сейчас скажет господин Линь, будет намного более действенным, чем сказал бы я.

Линь Чэнь стоял, скрестив руки на груди и слегка поджав губы, и выглядел холодным, как лёд.

– Ты знаешь Сюй Жань? – прямо спросил Линь Чэнь.

Лу Сюй внезапно поднял голову. В этот момент в глазах толстяка промелькнуло очень суровое выражение. Син Цунлянь увидел в них жестокость, безразличие и чёрствость. Он подумал, что Линь Чэнь, вероятно, увидел то же самое, однако тот почти ничего не сказал, а просто сделал ещё один шаг вперёд.

– Я спрашиваю – ты отвечаешь. Это очень просто. Я не хочу повторять один и тот же вопрос дважды.

– Я… Я знаю Сюй Жань, – пробормотал Лу Сюй, снова приняв робкий вид.

– Какие у тебя с ней отношения?

– Кто вы такие? – с любопытством спросил Лу Сюй.

– Я не давал тебе право задавать вопросы, – громко сказал Линь Чэнь. – В воскресенье вечером, три недели назад, Сюй Жань приходила в «Royal One»?

Взгляд Лу Сюя метнулся от одного мужчины к другому – было похоже, что он о чём-то догадался. Толстяк сжал руки в кулаки, выражение его лица демонстрировало сильную панику.

– Господа полицейские, это действительно не имеет ко мне никакого отношения!

– Каков срок наказания за организованную проституцию? – Син Цунлянь услышал, как Линь Чэнь задаёт ему вопрос.

– Тюремное заключение на срок более 10 лет или пожизненное заключение, – ответил капитан.

Услышав это, Линь Чэнь повернулся к мужчине, сидевшему на унитазе.

– Ты это слышал? Такие люди, как ты, обычно не выходят оттуда живыми, если уж там оказываются.

– Это действительно не моя вина! – Лу Сюй начала плакать. – Мелкая сучка Сюй Жань сделала всё добровольно. Она пришла сюда в ту ночь, работала в обычном режиме. Я не знаю, почему в тот день она вела себя как целомудренная женщина и отказалась подчиниться. Позже гость сильно избил её и вышвырнул через чёрный ход.

Услышав это, Син Цунлянь был потрясён. Он посмотрел на Линь Чэня, но у тот по-прежнему имел безразличный и отстранённый вид.

– И это всё? – снова спросил Линь Чэнь.

– Да… – ответил Лу Сюй.

– Ты не сказал мне, кто был твоим гостем.

– Господин офицер полиции, я действительно не знаю, кто он такой. Посмотрите на людей, которые сюда приходят. Все заботятся о неприкосновенности частной жизни. Как такая маленькая задница, как я, может знать, кто был тем гостем? Я отвечаю только за то, чтобы сообщить девушкам номер комнаты и впустить их.

– То есть до того, как Сюй Жань вошла в комнату, она не знала, с каким гостем столкнётся, верно? – спросил Линь Чэнь.

Услышав это, Лу Сюй внезапно воспрянул духом и немного расслабился.

– Господин офицер полиции, я знаю, что у вас добрые намерения, но подумайте вот о чём. Как долго эта сучка работает в этом бизнесе? Как она может ничего не знать? Пусть она вас не обманывает… Позже эта мелкая сука сказала, что её изнасиловал Ли Цзинтянь. На самом деле она хотела его шантажировать. Думаю, в конце концов у неё ничего не вышло, и она подала в суд на него. Ха-а, сучки вроде неё постоянно прибегают к таким уловкам. Я много таких уже повидал…

Внезапно Лу Сюй замолчал, потому что Линь Чэнь подошёл к нему очень близко. Консультант потянулся и снова схватил его за затылок, заставив Лу Сюя вскрикнуть от боли. Линь Чэнь слегка надавил на его руку и приподнял толстое лицо мужчины.

– Я велел тебе отвечать на мои вопросы, так почему же ты не слушаешь?

– Я… Я…

– Отвечай на мой вопрос. Прежде чем Сюй Жань вошла комнату, она знала, кто будет гостем?

Линь Чэнь продолжал давить на руку мужчины. Увидев, что консультант слегка наклонился вперёд, а его худая спина и руки напряглись от напряжения, Син Цунлянь снова сглотнул.

– Да, она не знала! – ответил Лу Сюй.

– В какой комнате… В какую комнату ты отправил Сюй Жань?

– Комната номер 1103, на одиннадцатом этаже, – без колебаний ответил Лу Сюй.

– И последний вопрос. Где находится отдельная комната, забронированная на сегодня компанией «CA Entertainment»? – спокойно спросил Линь Чэнь, не давая Лу Сюю возможности уйти от ответа. – Я думаю, ты очень привык вести дела с этой компанией, так что я не хочу слышать, как ты говоришь, что не знаешь, где именно. Хорошо?

– Девятый этаж! Номер 901! – быстро ответил Лу Сюй.

Линь Чэнь удовлетворённо кивнул. Он отпустил Лу Сюя и, не оборачиваясь, вышел из ванной комнаты.

Син Цунлянь подошёл к тому месту, где только что стоял Линь Чэнь, достал свой телефон и потряс им перед Лу Сюем.

– Я только что всё это записал. Следи за своим языком. Если кто-нибудь узнает, что мы были здесь, то… – сказав это, капитан показал, будто перерезает себе горло.

После того как Син Цунлянь закончил говорить, он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери туалета. Капитан выскочил за дверь и последовал за Линь Чэнем.

Консультант шёл впереди, но его явно шатало, поэтому Син Цунлянь бросился к нему, чтобы поддержать.

– Что с тобой? – не смог удержаться капитан.

Линь Чэнь покачал головой и ответил:

– Кажется, я выпил слишком много.

– Это всего лишь полстакана абсента, – недоверчиво произнёс Син Цунлянь.

– Что такое абсент? – спросил Линь Чэнь.

– Э-э... – Син Цунлянь задумался на некоторое время, а затем ответил: – В том, что ты только что выпил, был 55%-ный алкоголь.

В этот момент в голове Линь Чэня закружились бесчисленные проклятия.

Что? «Лишь полстакана»? 55%-ный алкоголь? Это уже относится к категории крепких спиртных напитков! Полстакана этого пойла может привести к полному опьянению! Такого человека могут посадить за решётку, пока он не протрезвеет, и оштрафуют за нахождение в общественном месте в нетрезвом виде. В этой стране все пьют водку, как вино?!

Сдерживая приступы тошноты и головокружения, Линь Чэнь обратился к Син Цунляню:

– Давай поднимемся на девятый этаж.

– Мы уже в лифте, и я только что нажал кнопку «9», – голос Син Цунляня звучал неуверенно.

Линь Чэнь продолжал тереть брови, пытаясь сосредоточиться.

– С Лили может что-то случиться. Она, должно быть, что-то знает. Мы найдём её позже… Ван Чао?

После того, как Линь Чэнь закончил кричать, в наушниках снова зазвучал нервный голос подростка:

– Эй, я здесь. Ты в порядке?

– Я в порядке, – Линь Чэнь сделал паузу, прежде чем продолжить: – Тщательно проверь личность и прошлое Лили. Только что даже Лу Сюй, который руководит сетью проституток, не знал, с кем Сюй Жань столкнётся. Тогда почему Лили передала его контакт Син Цунляню после того, как капитан упомянул имя Ли Цзинтяня? Она должна что-то знать. Здесь что-то есть.

– О-о-о, хорошо, А-Чэнь-гэгэ! – голос Ван Чао звучал исключительно воспитанно.

Вскоре дверь лифта с тихим звоном открылась. Выйдя из лифта, Линь Чэнь услышал, как Син Цунлянь обеспокоенно спросил:

– Ты сможешь продержаться?

– Я в порядке, – ответил консультант.

Хотя он и сказал, что с ним всё в порядке, ему казалось, что он ступает по облакам, а не по мягкому ковру. Линь Чэнь посмотрел на номера комнат рядом с собой и проанализировал, в каком порядке они расположены.

Номер 901 должен находиться в конце этого длинного коридора.

Линь Чэнь никогда не думал, что коридор может быть таким длинным. Его голова становилась всё тяжелее. Ему казалось, что через двери отдельных номеров он отчётливо слышит крики и смех – кто-то пел, а кто-то кричал. Все вокруг него казалось раздробленным, как отражение в разбитом стекле.

К счастью, рядом с ним был Син Цунлянь. Капитан пытался руками направить тело Линь Чэня.

Как раз в тот момент, когда они с большим трудом дошли до конца длинного коридора, в наушниках раздался нервный возглас Ван Чао.

– Капитан, А-Чэнь, система безопасности «Royal One», похоже, получила сигнал тревоги. Их предупредили о вас!

Линь Чэнь внезапно протрезвел.

– Говори яснее, – Син Цунлянь понизил голос.

– Я не знаю. На данный момент я не знаю. Здесь слишком много белых пятен в системе наблюдения. Я только что видел, как большое количество охранников выбегало из комнаты отдыха. Их цель – девятый этаж. Вы только что угрожали Лу Сюю? Он смерти ищет?! – продолжал болтать Ван Чао.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, но тот отвернулся и сказал ему:

– Я просто слегка его ударил. Лу Сюй более крепкий, чем мы думали.

Стоя у двери номера 901, Линь Чэнь заметил, что тон капитана стал холодным.

Сквозь толстое матовое стекло мужчины могли видеть какие-то огни и фигуры. Возможно, Му Чжо был внутри, а может – даже Ли Гаоцян. Наверное, за дверью их ждали ещё какие-то подсказки, но теперь у них не было возможности попасть внутрь. Хотя их разделяла дверь, это было похоже на небольшой просвет в тёмном небе.

Линь Чэнь отвёл взгляд и услышал, как Син Цунлянь спрашивает Ван Чао:

– Как обстоят дела с наблюдением?

– Охранники поднимаются на девятый этаж. Капитан, слева от вас есть аварийный выход.

– Вижу, – пока юный техник говорил, Син Цунлянь уже повёл Линь Чэня к запасному выходу.

Как только консультант попал из ярко освещённого помещения в полумрак, его глаза на короткое время почувствовали дискомфорт. Линь Чэнь прищурился и продолжил слушать необычно спокойный диалог между Син Цунлянем и Ван Чао.

– Ты недавно говорил, что на восьмом и девятом этажах нет видеонаблюдения?

– Да.

– В этом здании больше 20 этажей, что находится наверху?

– Кажется, там отель, который называется «Oho»! – ответил Ван Чао.

– Есть ли там камеры видеонаблюдения?

– Сейчас проверю. Капитан, что ты собираешься делать?

– Только что Лу Сюй сказал, что отправил Сюй Жань в номер 1103, так что, если не ошибаюсь, между гостиничными номерами наверху и зданием клуба внизу должны быть тесные «деловые контакты».

– Чёрт, капитан! Хочешь сказать, что верхний этаж – это притон проституток в клубе? Подожди, ты хочешь подняться наверх?

– Освободи для нас номер в этом отеле на одиннадцатом этаже, – решительно сказал Син Цунлянь.

Капитан попросил Линь Чэня держаться за холодные железные перила, когда вёл его наверх.

– А? Босс, ты что, издеваешься надо мной? Хочешь взломать систему, значит, взломаем её? Хочешь открыть комнату, значит, просто делаем это? Как ты можешь быть таким властным и хладнокровным?!

Ван Чао всплеснул руками. Чем больше подросток нервничал, тем разговорчивее он становился.

Внезапно щёлканье кнопок прекратилось, и Ван Чао нервно сказал:

– Я только что увидел, как охранники на седьмом этаже направились к запасному выходу. Подозреваю, что они поднимутся снизу, чтобы обойти вас с фланга, так что вам нужно поторопиться и добраться до десятого этажа за 20 секунд.

И действительно, прежде чем Ван Чао умолк, у запасного выхода под ними раздался звук быстрых шагов. Линь Чэнь изо всех сил старался поспевать за Син Цунлянем, пытаясь ступать как можно тише.

Звук открывающихся и закрывающихся дверей быстро заполнил аварийный выход на девятом этаже. В полумраке Линь Чэнь увидел, как Син Цунлянь кивнул ему, и они побежали на одиннадцатый этаж.

– Ван Чао! – когда Син Цунлянь закричал, до выхода было рукой подать.

– Я осмотрел одиннадцатый этаж, номер 1105 оказался пустым. Пройдите прямо по коридору, затем поверните налево. Вам нужна предпоследняя комната. Хорошая новость заключается в том, что, хотя на одиннадцатом этаже есть видеонаблюдение, я обнаружил, что оно фальшивое, а значит, ничего не зафиксируется. Желаю вам удачи и надеюсь, что вас не поймают! – закончив говорить, Ван Чао быстро нажал клавишу ввода.

Син Цунлянь с грохотом распахнул дверь аварийного выхода. Под ногами у него был мягкий ковёр, а перед ним – длинный коридор. Линь Чэнь шёл следом за Син Цунлянем.

– Третья дверь, я открыл её для вас, – пока Ван Чао говорил, дверной замок перед ними слегка мигнул, и с тихим щелчком номер 1105 открылся.

Син Цунлянь быстро распахнул дверь в комнату, Линь Чэнь в мгновение ока последовал за ним. Как только дверь закрылась, Син Цунлянь остановился у входа, по привычке желая включить свет.

Снова раздался голос Ван Чао:

– Капитан! Подожди, я предлагаю вам не включать свет и быстро лечь в постель.

В полутёмном помещении Син Цунлянь несколько раз нажал на наушник, думая, что у него что-то не в порядке со слухом.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Нет, капитан, я не шучу, – голос Ван Чао звучал немного неловко. – Ты спрашивал меня только о том, есть ли наблюдение на одиннадцатом этаже. Это фальшивое наблюдение, но в каждой комнате установлены скрытые камеры. Чёрт, ну… Честно говоря, я заметил, что во многих номерах стоят такие. Подозреваю, отель тайно записывает порнографические ролики для своих гостей. Капитан, думаю, если бы я просмотрел их, мне пришлось бы выколоть глаза.

Син Цунлянь был в замешательстве. Он некоторое время переваривал услышанное, а затем задал идиотский вопрос:

– Значит, у нас в номере тоже есть камеры?

– Да, но сейчас кромешная тьма. Вот если ты включишь свет, тогда у вас будут неприятности!

В этот момент Син Цунлянь услышала голос Линь Чэня:

– Так что насчёт номера 1103? Где произошёл инцидент с Сюй Жань. Есть ли какие-нибудь записи?

После того, как Линь Чэнь только что вошёл в номер, он сел прямо на ковёр, прислонившись к стене. Он попытался встать, но потерпел неудачу. Син Цунлянь поспешно присел на корточки и помог ему снова сесть.

Ван Чао послушно проверил записи, затем извиняющимся тоном ответил:

– Они должны быть, но я проверил и обнаружил, что в номере 1103 нет никаких видеозаписей трехнедельной давности. Видео с того времени, очевидно, было удалено, так что…

– Итак, наш след снова оборвался, – прошептал Линь Чэнь. – Эти люди действительно смелые.

Син Цунлянь внезапно насторожился.

«Royal One» посещают самые разные представители элиты и высокопоставленные лица. И клуб действительно осмелился тайно записывать богатых и влиятельных людей? Тогда это не просто смелость, а очевидно, что у них другие планы на эти тайно записанные видео.

Син Цунлянь подумал об этом и обнаружил другую проблему.

Если Ли Цзинтянь принял девушку от Лу Сюя, это показывает, что ему здесь комфортно. Другими словами, Ли Цзинтянь не знал, что его тайно записывают. Так что, если он не знал, что в номерах «Royal One» ведутся тайные съёмки, как он мог впоследствии очистить все видеофайлы в своём номере?

Очевидно, было ещё много вопросов, которые заслуживали более глубокого изучения, но на данный момент у них не было возможности продолжить расследование.

– Ван Чао, попытайся собрать какие-нибудь «доказательства» из их закулисья.

– Какие доказательства, капитан? Скрытые записи или что-то в этом роде?

В это время заговорил Линь Чэнь, терпеливо объясняя Ван Чао.

– Капитан просит тебя найти в архиве несколько секс-видео с высокопоставленными лицами, – Линь Чэнь говорил прямо, он перевёл дыхание и продолжил: – В конце концов, мы не местная полиция Фэнчуня и связаны по рукам. В таких местах, как «Royal One», скорее всего, не стали бы заниматься мелкими делами. В таком случае, борьба с огнём с помощью огня – это лучший способ.

Син Цунлянь был немного удивлён тем, что Линь Чэнь, будучи таким пьяным, всё же смог чётко и организованно изложить свои мысли.

– Я понимаю. А-Чэнь, капитан, вы имеете в виду, что нужно воспользоваться возможностью и слить несколько видеороликов, выложив их в сеть? Если местные тираны, которые здесь правят, увидят, что их безобразия тайно записываются, они придут в ярость и сделают всё возможное, чтобы потопить «Royal One». К тому времени этот клуб в Фэнчуне точно будет разрушен.

– Раз знаешь, делай это побыстрее, – сказал Син Цунлянь.

Он думал, что всё прошло достаточно гладко, но Ван Чао снова закричал:

– Капитан, я увидел, как несколько охранников заходят на парковку с фланга. Да пошли вы на хуй, я всего лишь поддержка! Почему я должен отвлекать их на себя?!

В данном случае Син Цунлянь не мог критиковать Ван Чао. Из наушников донёсся звук взревевшего двигателя.

Ван Чао, кажется, пересел на водительское сиденье.

– Я сел за руль! Давай-давай-давай! – голос подростка стал взволнованным.

– Он умеет водить? – спросил с подозрением Линь Чэнь.

– Да, у него есть водительские права с 16 лет.

– Тогда почему ты не позволяешь ему хотя бы иногда водить машину?

– Потому что он… действительно плохо водит, – признался Син Цунлянь Линь Чэню.

Конечно же, после этого из наушника раздались звуки столкновения автомобиля и сработавшей сигнализации. По невнятному звуку двигателя, доносившемуся из наушников, Син Цунлянь понял, что в этот момент Ван Чао ехал на джипе по городской дороге со скоростью 100 километров в час.

Несмотря на то, что уже глубокая ночь и на дороге относительно мало автомобилей, кажется, ночь для Ван Чао будет захватывающей.

Син Цунлянь потёр виски и хотел беспомощно вздохнуть, но в его ушах снова зазвучал раздражающий голос этого сопляка, который был хриплым, как будто парень проглотил сотню таблеток от кашля.

– Капитан, забыл сказать: вам нужно не просто лечь спать, а устроить представление. Несмотря на то, что я открыл вам дверь, если на видео на кровати ничего не будет происходить, эти извращенцы, сидящие за маленьким видеоэкраном, определённо что-то заподозрят!

Услышав это, Син Цунлянь, наконец, начал осматривать комнату. Хотя освещение не было включено, сквозь щель в занавесках пробивался слабый свет, который позволил капитану приблизительно разглядеть очертания комнаты.

Посреди стояла круглая вычурная кровать, кажется, с водяным матрасом и подсветкой. Над ней с потолка свисали на цепях два предмета, похожие на наручники. С одной стороны комнаты были развешаны всевозможные плётки и стоял замысловатый стул. Син Цунлянь осмелился предположить, что на прикроватной тумбочке с противоположной стороны кровати должно быть множество секс-игрушек.

– Консультант Линь, мы идем спать? – он отвёл взгляд и тихо спросил Линь Чэня.

Тот, вероятно, был пьян. Хотя Сян Цунляню было трудно разглядеть выражение его лица, но услышав слова капитана, консультант попытался самостоятельно встать. Безуспешно.

Прислонившись к стене, Линь Чэнь, наконец, сказал:

– Прекрати нести чушь и помоги мне встать.

Люди говорят, что после выпивки человек может легко стать другим, но Линь Чэнь, казалось, становился немного агрессивным, когда выпивал. Син Цунлянь подумал об этом и вспомнил сцену, когда мужчина жестоко избивал Лу Сюя.

Капитан редко проявлял робость, но всё же помог Линь Чэню подняться и довёл его до кровати.

Конечно же, странная кровать действительно была с водяным матрасом. Когда они ложились, то вода под ними перекатывалась от каждого их движения.

Син Цунлянь схватил с подушки приготовленное тонкое одеяло и укрыл их обоих с головы до ног.

Когда Линь Чэнь лежал рядом с ним, до капитана доносилось тёплое дыхание. Син Цунлянь подумал, что у него уже давно не было опыта совместного нахождения с кем-то в одной постели.

Каждый момент

Воздух под тонким одеялом быстро стал душным из-за плотного содержания углекислого газа, который они выдыхали. В тихом номере для свиданий посреди ночи Син Цунлянь и Линь Чэнь одновременно откинули одеяло, задыхаясь. Возможно, из-за того, что они слишком громко дышали или, может быть, из-за того, что их вдохи и выдохи были слишком синхронными, но Син Цунлянь снова услышал пронзительный голос Ван Чао, звенящий в его ушах.

– Капитан, что ты делаешь с А-Чэнь-гэгэ?! Босс, ты не можешь так обращаться с А-Чэнь-гэгэ! Ты чудовище!

– Заткнись, – Син Цунлянь чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, но всё же собрался с духом и спросил: – Куда ты отогнал машину?

– Айщ! Я на проспекте Хэпин! – голос Ван Чао стал ещё громче.

В наушниках послышался вой ночного ветра, смешанный со звуком бешено ревущего двигателя и беззаботным смехом подростка.

– Припаркуй машину на стоянке возле «Парка Мира» и доложи о текущей ситуации, – холодно произнёс Син Цунлянь.

Однако Ван Чао полностью погрузился в экстремальный азарт гонки.

– Ситуация? Ситуация очень крутая! Ха-ха-ха-ха-ха! Капитан, ты просишь меня? Умоляй!

Син Цунлянь потёр виски, начиная раздражаться.

– В будущем тебе лучше не позволять ему прикасаться к рулю, – тут же у самого его уха раздался голос Линь Чэня.

– Вот уж действительно.

Сказав это, капитан снова услышал в наушниках визг тормозов машины о бетон, поэтому он посмотрел на потолок и не смог удержаться, чтобы не добавить:

– Консультант Линь, исходя из твоего опыта, объясни, что с ним не так? Как, чёрт возьми, человек может начать вести себя как под кайфом, как только прикасается к рулю?

– Улучшенная версия дорожной ярости*.

*Также дорожный гнев, дорожное буйство – это отрицательные эмоции и агрессия, характерные для участников дорожного движения.

В голосе Линь Чэня Син Цунлянь не слышал никаких признаков опьянения, но был уверен, что тот всё ещё пьян. Хотя Линь Чэнь не утратил способности мыслить и действовать, его мышление и логика были не такими чёткими, как обычно.

– Некоторые, столкнувшись с определёнными «триггерными точками», становятся абсолютно другими людьми, – прозвучал чистый и слегка пьяный голос Линь Чэня.

Син Цунлянь хотел уже спросить: «Например, как сейчас ты, когда находишься под воздействием алкоголя?», однако Ван Чао с интересом вмешался в их разговор.

– Капитан, А-Чэнь, что вы делаете? Просто болтаете под одеялом? Чёрт возьми, хотя бы немного притворитесь. Не боитесь, что вас поймают? Возьмите себя в руки!

Как только Ван Чао закончил говорить, прежде чем Син Цунлянь успел спросить, что он имеет в виду, капитан внезапно почувствовал, что человек рядом с ним пошевелился. Линь Чэнь сбросил с них одеяло и внезапно перекатился на мужчину. Естественно, положение «лёжа плечом к плечу» совершенно отличалось от позы сейчас.

Хотя Линь Чэнь только что оседлал его в темноте, в этот момент Син Цунлянь мог ясно представить себе положение, в котором они находились.

Линь Чэнь сидел, сжав коленями бока капитана. Его ноги были разведены в стороны, а его ступни хоть всё ещё были укрыты хлопковым одеялом, но тонкие лодыжки обнажились. На самом деле, слово «тонкий», возможно, не совсем подходило, потому что, хотя Линь Чэнь и был худощав, но был хорошо сложен, что было типичным примером того, как человек может быть стройным, но не хрупким. Однако, по мнению Син Цунляня, лодыжки Линь Чэня были тонкими и красивыми.

Син Цунлянь не знал, почему именно сейчас он представлял себе всё это, но когда он подумал о ногах Линь Чэня, которые находились выше, то внезапно представил себе руки консультанта, которые теперь мягко лежали у капитана на груди, слегка подрагивая при дыхании.

Син Цунлянь посмотрел на лицо Линь Чэня. Прямо сейчас взгляд консультанта из безразличного и бесстрастного стал затуманенным; он был явно нежным из-за алкогольной рассеянности.

Слишком нежный…

Син Цунлянь слегка приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но прежде чем он успел заговорить, Линь Чэнь медленно наклонился, прижимая их животы и грудные клетки друг к другу… Затем, в тот момент, когда их губы вот-вот должны были соприкоснуться, Линь Чэнь повернул лицо и уткнулся головой в изгиб шеи Син Цунляня, мягко вздохнув.

Находясь так близко, Син Цунлянь понял, что Линь Чэнь действительно пьян. Его тело было горячим, а от дыхания исходил сильный запах абсента с неповторимой сладостью и теплом алкоголя.

Хотя Син Цунлянь считал, что задыхающийся Линь Чэнь просто издавал неловкие стоны из-за алкоголя, это тёплое дыхание, обдававшее его ухо и шею, произвело неожиданно соблазнительный эффект. Глубокой ночью рядом с его ухом раздавалось дыхание одного из его однополых друзей, в то время как другое ухо улавливало шум ночного ветра и беззаботный смех подростка.

Когда Син Цунлянь уже собрался вытащить наушник и обнять Линь Чэня за талию, в наушнике раздались звуки торможения, глушения двигателя и открывающегося ноутбука. В одно мгновение эти звуки стали отчётливыми.

Линь Чэнь, должно быть, тоже это услышал, потому что его спокойный голос прозвучал в ухо Син Цунляня:

– Ван Чао, продолжай следить за Лили.

Син Цунлянь не мог сказать, что он сейчас чувствует, но капитан думал, что это действительно похоже на Линь Чэня.

Он действительно особенный – в таких обстоятельствах всё ещё сосредоточен на расследовании дела.

***

В джипе товарищ Ван Чао услышал голос Линь Чэня, который давал ему задание, но не сразу начал искать информацию. Как профессиональный специалист по работе с электронной информацией, он, естественно, взял с собой не только ноутбук.

Остановив машину, первое, что сделал юный техник, это быстро открыл небольшое видео из номера 1105 отеля «Oho», а затем, аккуратно разместив планшет и установив его под идеальным углом, начал искать то, о чём его просил Линь Чэнь.

– Лили не похоже на настоящее имя, – пробормотал он, небрежно вламываясь в систему «Royal One».

Пролистав от скуки несколько страниц, юноша поднял глаза и увидел две фигуры, смутно пересекающиеся на темной картинке. Он подумал про себя: «Боже мой, как жаль, что здесь нет картофельных чипсов!»

Товарищ Ван Чао с сожалением вздохнул, затем опустил голову и стал просматривать фотографии на заднем плане, страницу за страницей.

Одному богу известно, зачем нормальным людям понадобилось выглядеть столько ужасно.

Их почти идентичные лица мелькали перед его глазами, вызывая приступ головокружения. Просматривать фотографии было явно бесполезно, его почти тошнило.

Ван Чао быстро закрыл веб-страницу и послушно принялся за проверку зарплатных ведомостей.

Конечно, как такое сомнительное заведение, как «Royal One», могло перевести деньги на легальную зарплатную карту!

Юный техник просмотрел все записи и обнаружил, что ни у одной из принцесс или молодых мастеров в «Royal One» не было никаких записей о зарплате или социальном страховании. Ван Чао вспомнил великолепное здание и внезапно почувствовал, что оно похоже на пожирающую людей пещеру.

Он потёр руки, на которых появились мурашки, и продолжил докладывать:

– А-Чэнь, я ещё не нашёл настоящего имени Лили, потому что в их системе нет ничего, что могло бы подтвердить её личность. В записях о социальном страховании и медицинских страховках всего персонала нет информации о тех девушках и юношах, которые сопровождают клиентов.

Из-за отсутствия записей Ван Чао даже не стал продолжать наблюдать за действиями этих двоих на планшете.

– А как насчёт медицинских записей?

В этот момент Ван Чао был поражён, услышав голос своего босса, который звучал глубже, чем обычно. Он был даже немного хрипловатым, с оттенком натянутого спокойствия.

Ван Чао ухмыльнулся, а затем снова услышал голос своего брата А-Чэня, который сказал:

– Такие клубы, как «Royal One», должны регулярно предоставлять клиентам записи о медицинских осмотрах, чтобы доказать, что их сотрудники чистоплотны и не имеют проблем. А подделать больничные справки очень сложно.

– Ой!

Ван Чао, услышав об этом, немедленно начал просматривать записи во всех крупных и мелких больницах Фэнчуня. Конечно же, он нашёл отчеты о регулярных медицинских осмотрах в «Royal One».

Однако, несмотря на найденное, он столкнулся с проблемой посерьёзнее. Ван Чао с тревогой посмотрел на имена и фотографии в справках и сказал двоим на другом конце линии:

– Я нашёл записи, но, капитан, А-Чэнь, вам придётся немного подождать. Фотографии этих людей превратились в кашу. Я не могу воспользоваться функцией поиска по фотографиям, поэтому мне придётся сравнивать их по одной с медицинскими справками!

– Сколько времени это займёт? – внезапно спросил Син Цунлянь и, как будто вспомнив о чём-то, добавил: – Подожди, если тревога вызвана доносом Лу Сюя, охрана, скорее всего, отправится в комнату 1103, где произошёл инцидент с Сюй Жань, так что внимательно следи за камерами.

– Я слежу, – поспешно ответил Ван Чао.

Он взглянул на планшет с порнографическим видео, нажал кнопку записи, а затем достал другой планшет и вывел на экран полную запись видеонаблюдения лифтов и аварийных выходов.

В тот момент, когда появилась картинка, сердце Ван Чао чуть не выпрыгнуло из груди. Как и сказал Син Цунлянь, группа вооружённых до зубов охранников только что поднялась на лифте на одиннадцатый этаж.

В то же время он снова посмотрел на видео, записанное миниатюрной камерой в комнате. Ван Чао вернулся к основному интерфейсу собеседника и обнаружил, что кто-то включил видео в номере 1105.

– Капитан, кто-то действительно пошёл на это. Ах! – быстро сказал юный техник, который из-за отсутствия наблюдения за коридорами чувствовал себя практически слепым. – Босс, группа охранников только что поднялась на одиннадцатый этаж. И кто-то просматривает видеозапись из вашего номера. Поторопитесь и действуйте! Не лежите там без дела, иначе вас разоблачат!

Ван Чао, после того как закончил свою нервную тираду, услышал слабый и спокойный голос своего брата А-Чэня.

– Ван Чао?

– Я здесь, А-Чэнь-гэгэ!

– Выключи видео из нашей комнаты и не смотри его, затем удали только что сохранённую его копию.

Дерьмо! Что вы там такого делаете, что ты не хочешь, чтобы за вами следили?!

Ван Чао вздрогнул и невольно оглянулся по сторонам.

Вокруг кромешная тьма, никого нет, так откуда этот холодок по спине?

– Нет, А-Чэнь-гэгэ, как я могу не записать ваше видео? Я могу удалить его позже. Поверь мне, я позабочусь об этом!

– Отключи наблюдение за номером! – торжественно повторил Линь Чэнь.

***

После последних слов Линь Чэня Син Цунлянь отчётливо услышал звук открывающейся двери и как множество людей вошли и начали обыскивать их номер.

Линь Чэнь, очевидно, тоже это услышал, потому что консультант поднял голову и, отодвинувшись на некоторое расстояние, ошеломлённо уставился на Син Цунляня.

Кончики их носов соприкоснулись. Линь Чэнь явно колебался, но вскоре, казалось, принял решение. Син Цунлянь почувствовал, как тело Линь Чэня начало отклоняться назад, одновременно выгибая спину. Капитан мгновенно догадался, что хотел сделать мужчина на нём.

Это была бы идеальная поза для орального секса.

Син Цунлянь схватил Линь Чэня за запястье и тихо сказал:

– Не нужно этого делать.

С этими словами он оттолкнулся одной рукой от водяного матраса, другой рукой обхватив шею Линь Чэня, и перевернулся, прижав его к себе.

Из-за внезапного переворота и приступа головокружения консультант тихо застонал, оказавшись лежащим на спине. Син Цунлянь посмотрел на человека под собой и обнаружил, что Линь Чэнь всё ещё смотрит на него. Его взгляд был нежным и серьёзным.

Рука Син Цунляня всё ещё лежала на шее консультанта, что заставило капитана вспомнить, что сказал Лу Сюй, когда тот подошёл к Линь Чэню: «Ты так хорошо пахнешь». В тот момент слова показались Син Цунляню отвратительными, но теперь, лёжа на Линь Чэне и чувствуя горячее тело под собой и лёгкое касание от вздымающейся груди мужчины, капитан не мог не думать об этом.

Хотя в этом номере для свиданий не пахло благовониями, а от Линь Чэня не пахло мылом или гелем для душа, Син Цунлянь всё равно чувствовала, что слова Лу Сюя были справедливы. Запах тела Линь Чэня был чистым и освежающим, что очень успокаивало.

В номере не было запаха благовоний, а Линь Чэнь даже не пах мылом или гелем для душа, но Син Цунлянь всё равно почувствовал, что слова Лу Сюя были правдой.

Запах Линь Чэня действительно очень чистый и освежающий, создаёт ощущение комфорта и успокаивает. От него и правда приятно пахнет.

В смежной комнате были слышны шаги. Охранники, очевидно, не обнаружили их там, поэтому в следующий момент могли постучать в дверь этой спальни, где находились мужчины. Сейчас был действительно напряжённый и волнующий момент: за дверью находились охранники, которые гнались за ними, а Син Цунлянь спокойно лежал на своём друге и коллеге.

Капитан почувствовал, что давно не испытывал такого возбуждения, но, хотя его чувства были возбуждены, также Син Цунлянь понимал, что ему нужно успокоиться.

Потому что Линь Чэнь спокоен.

– Прости.

Син Цунлянь протянул руку и погладил Линь Чэня по лицу, а затем начал двигаться. Когда Линь Чэнь услышал извинения мужчины, у него на какое-то время перехватило дыхание.

Это поистине горько-сладкий момент.

Линь Чэнь посмотрел на мужчину, лежащего на нём; вокруг было темно.

Возможно, это единственная возможность в моей жизни. Такому невезучему человеку, как я, может не представиться такой шанс во второй раз. Я больше не напьюсь, а обстоятельства не заставят меня войти в номер для свиданий с Цунлянем. Я не буду придавлен им, чтобы избежать преследования охранников, и не буду так же близок к нему, как сейчас. Нынешняя ситуация стала результатом многочисленных совпадений…

Поскольку Син Цунлянь делал те же движения, что и во время секса, у них обоих возникла эрекция.

Возможно, это означает, что Цунлянь не равнодушен ко мне?

Теперь Линь Чэню достаточно было лишь запрокинуть голову, чтобы поцеловать Син Цунляня в губы.

Он может оттолкнуть меня или может ответить тем же, но более вероятно, что Цунлянь расценит это как обычную распущенность в пьяном виде. Я даже мог бы сослаться на то, что, возможно, в выпитый мной напиток были добавлены какие-то наркотики. Я определённо смогу найти оправдание своему неподобающему поведению.

Но вот только Линь Чэнь точно знал, откуда берётся его физиологическая реакция. Это было естественно, ведь гениталии любимого человека постоянно прижимались к его паху, что и вызвало в теле Линь Чэня закономерный отклик.

Даже если бы он просто обнял, это уже сделало бы меня счастливым. Это всё кажется таким нормальным…

Это было настолько нормально, что Линь Чэнь мог протянуть руку и обнять Син Цунляня за шею, поцеловать его, признаться ему в чувствах и искренне объяснить свою физиологическую реакцию.

Однако это неподходящие время и место. Всё неправильно. Потому что более полумесяца назад Сюй Жань подверглась бесчеловечному обращению в соседнем номере. И, вероятно, кто-то страдал точно так же, как Сюй Жань на этой самой кровати, на которой мы лежим, возможно, от ещё более бесчеловечных вещей.

Но, в конечном счёте, Линь Чэню было ясно, что использовать алкогольное опьянение в качестве прикрытия было бы безответственным поведением. По крайней мере, Линь Чэнь не хотел такого оправдания, а желал проявить больше уважения к Син Цунляню.

Линь Чэнь уставился в глубокие и потемневшие глаза Син Цунляня.

Капитан не знал, пьян консультант или нет.

Если он действительно пьян, то, как оказалось, люди могут оставаться трезвыми и рассуждать здраво, даже будучи пьяными. Отчаянно трезвыми…

***

Прошло много времени, прежде чем голос Ван Чао снова зазвучал в их ушах.

– Капитан, А-Чэнь, охранники ушли.

Син Цунлянь наконец остановился. Это был действительно неловкий момент. Линь Чэнь кивнул ему и попытался, как обычно, сохранить невозмутимое выражение лица.

– Мы идём в соседний номер, открой нам дверь.

Син Цунлянь скатился с Линь Чэня. Голос капитана мгновенно стал спокойным и ясным, и вёл он себя так, словно ничего не произошло. Однако Линь Чэнь всё ещё улавливал учащённое дыхание мужчины.

– Срань господня, капитан! Ребята, вы что, смерти ищете? – закричал Ван Чао. – Вас обнаружат!

– Всё в порядке. Пока они нас окружают, у нас есть шанс сбежать. Ты сможешь перехватить управление лифтом? Я помню, что рядом с номером 1103 есть ещё один лифт. Мы спустимся на подземную парковку и уйдём через неё. Можешь помочь нам с безопасным отходом? – Син Цунлянь посмотрел Линь Чэня, давая чёткие и логичные инструкции Ван Чао.

– Ой! Это отличная идея! Лифт управляется компьютером, так что я без проблем открою его для вас, – серьёзно ответил Ван Чао.

– Кстати, вызови нам такси, пусть ждёт на выходе с парковки, – Син Цунлянь посмотрел на свои часы. – Сейчас 1:05, через 5 минут открой дверь в соседний номер.

– Понял! – ответил Ван Чао. – Но, капитан, я просто могу подъехать и забрать вас!

– Я хочу прожить ещё несколько дней, – холодно ответил Син Цунлянь, и Ван Чао благоразумно заткнулся.

– С тобой всё в порядке? – после того, как Син Цунлянь всё устроил, он повернул голову и спросил Линь Чэня.

– Я пойду умоюсь.

Линь Чэнь сел на кровати и на ощупь выбрался из неё в темноте. Однако из-за того, что он, вероятно, был слишком скован в этот момент, а его мышцы были некоторое время напряжены, ноги консультанта внезапно подогнулись, когда он наступил на пол, и от боли мужчина сильно пошатнулся. Как раз в тот момент, когда он почти упал на прикроватный столик, думая, что ему определённо нужно употреблять больше кальция, его талию поддержала широкая и сильная рука.

– Будь осторожнее, – сказал Син Цунлянь, придерживая консультанта.

На самом деле это запоздалая мысль после «полового акта».

Линь Чэнь почувствовал, что его лицо, должно быть, пылает от стыда.

В итоге Син Цунлянь помог ему добраться до ванной комнаты.

Линь Чэнь открыл кран, опустил голову и позволил воде омыть его макушку и кончики волос. Резкий холод заставил его внезапно протрезветь.

Син Цунлянь стоял в стороне, скрестив руки на груди и спокойно куря сигарету.

Теперь это действительно походит на сцену «после секса».

Некоторое время никто из них не произносил ни слова. Был слышен только звук льющейся в фарфоровую раковину воды.

Когда Линь Чэнь снова поднял голову, он увидел Син Цунляня, который спокойно выпускал кольца дыма, а в воздухе стоял слабый запах сигарет.

Линь Чэнь взял полотенце и вытер лицо, приводя себя в порядок. Наконец, взяв себя в руки, он спросил:

– Который час?

– Осталась 1 минута и 3 секунды, – ответил Син Цунлянь, взглянув на часы.

Затем между ними снова воцарилось молчание.

Линь Чэнь вытер лицо и посмотрел на своё отражение в зеркале – глаза его были красными от похоти и алкоголя.

– Син Цунлянь? – позвал он.

– Хм?

– Твои навыки, должно быть, хороши, не так ли?

– Судья Линь удовлетворён?

– Э-эм, может, мне взять самоотвод? – в тишине ванной комнаты прозвучал насмешливый голос Ван Чао.

Линь Чэнь вдруг подумал, что если бы он не знал, что Ван Чао подслушивает и что кто-то наблюдает за ними, он, возможно, действительно набросился бы на Син Цунляня.

Похоже, я тоже не такой уж и праведный человек.

Подумав об этом, Линь Чэнь с облегчением улыбнулся.

Конечно же, ничего непоправимого не произошло.

– Пойдём? – он положил полотенце обратно на полку и повернулся к Син Цунляню.

– Хорошо.

Ван Чао всегда славился своей пугающе высокой эффективностью, доведённой до крайности. Когда они вышли из номера, соседняя дверь открылась без всяких подсказок.

В тот момент, когда Син Цунлянь открыл дверь, Линь Чэнь подумал, что во всем здании снова сработает охранная сигнализация.

Войдя, Син Цунлянь небрежно включил весь свет в номере. Однако, когда капитан захотел одеть перчатки, чтобы осмотреть комнату, они оба были ошеломлены, потому что обстановка, хотя и выглядела так же, как в соседних аппартаментах, была совершенно другой.

Эта комната была совсем новой и казалась неиспользуемой – на ковре не было ни пятнышка, а на шкафчиках всё ещё виднелись заусенцы. При ярком освещении кровать, шкафы и даже наручники, свисавшие с цепи с потолка, казалось, сияли ослепительным блеском.

Линь Чэнь вдохнул воздух, наполненный формальдегидом и запахом банановой воды, который можно было встретить только в недавно отремонтированных номерах.

Кажется, кто-то недавно полностью отремонтировал этот номер.

– Действительно, если они подумали об удалении видеозаписей, как могли не убрать все вещественные доказательства? Было бы странно, если бы здесь можно было найти какие-либо улики, – Син Цунлянь присел на корточки и потрогал ковёр, затем поднял голову и сказал Линь Чэню: – Ковёр тоже новый.

– Похоже, они гораздо более аккуратны, чем мы думали, – спокойно заметил Линь Чэнь.

– Капитан, А-Чэнь, такси прибыло… – раздался голос Ван Чао в наушниках мужчин. – Что у вас там случилось?

– Ничего, мы просто снова зашли в тупик.

После того, как Линь Чэнь закончил говорить, Син Цунлянь достал свой телефон и сделал несколько снимков места происшествия с разных ракурсов. После этого Син Цунлянь быстро убрал мобильник и взглянул на часы.

– Ван Чао, доложи о текущей ситуации, – сказал капитан.

– Группа охранников спешит вниз с тринадцатого этажа, ещё одна идёт с фланга от аварийного выхода на седьмом этаже. Вам нужно поторопиться!

Син Цунлянь кивнул и, как будто по расписанию, вернулся к двери и снова взглянул на часы. Примерно через 10 секунд мужчина внезапно открыл дверь, и почти в то же время загорелся индикатор лифта, который только что достиг одиннадцатого этажа.

В тот момент, когда двери лифта закрылись, Линь Чэню показалось, что он услышал крики группы охранников, доносившиеся со стороны запасного выхода. Пока лифт медленно опускался, Линь Чэнь не испытывал ни малейшего страха, что за ними гонятся, а напротив – чувствовал себя совершенно спокойно.

Если бы Син Цунлянь знал, о чём он думает в тот момент, то, вероятно, взял бы его за руку и сказал: «Какое совпадение! Только что в постели я видел, как ты смотрел на меня с таким же спокойствием».

Однако сейчас они были в состоянии «после» и не могли поделиться своими чувствами друг с другом. Поэтому мужчины просто стояли лицом к гладкой внутренней стене лифта, молча ожидая момента, когда двери снова откроются.

***

Процесс побега с подземной парковки прошёл очень гладко: Ван Чао отлично командовал, а Син Цунлянь обладал поразительно хорошим чувством направления.

Линь Чэнь следовал за Син Цунлянем среди роскошных автомобилей, прислушиваясь к шагам, которые раздавались далеко позади.

В тот момент, когда охранники были уже достаточно близко, чтобы ударить дубинками по стёклам машины, оба мужчины запрыгнули в такси, которое Ван Чао вызвал им заранее. Водитель такси вдавил педаль газа в пол, глядя через боковое зеркало на удаляющиеся сердитые, напряжённые и разочарованные лица охранников.

Линь Чэнь почувствовал странное облегчение, словно избежал смерти.

Водитель тоже был напуган. Хотя он инстинктивно нажал на газ, у него всё равно нервно затряслись руки, когда он увидел, что охранники, размахивая дубинками, несутся к нему.

– Кто вы такие, чёрт возьми?! – закричал водитель.

– Полиция, расследуем дело, – Син Цунлянь быстро показал свой значок.

В тот момент, когда водитель увидел значок, он, казалось, включил турбодвигатель и снова вдавил педаль газа в пол. Такси пробило ограждение парковки, пролетело, как стрела, спущенная с тетивы, и бешено унеслось вдаль.

– Полиция? Здорово, что полиция здесь. Я действительно хочу, чтобы это место проверили. Будет лучше, если его закроют!

После того, как водитель сказал им это, такси понеслось по широкой дороге со скоростью не менее 100 километров в час.

Син Цунлянь, положив руку на автомобильное окно, взглянул на имя на бейдже и похвалил таксиста:

– Шифу* Гуань, на свете очень мало людей с таким сильным чувством справедливости, как у вас. Обычно мужчинам не терпится провести там целый день.

*Шифу (关师) – термин часто используется для обозначения таксистов или других квалифицированных рабочих.

– Я не могу себе этого позволить, – водитель покраснел и честно признался: – Это слишком дорогое место.

Син Цунлянь от души рассмеялся.

– Какое дело вы расследуете? – спросил мастер Гуань.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня и услышал, как тот ответил:

– Большое дело, я не могу разглашать подробности.

Водитель издал протяжный вздох и сказал:

– Я имею в виду, что оно и неудивительно, эти охранники похожи на бешеных собак. Не волнуйтесь, я первоклассный водитель, так что они не смогут нас догнать!

– Вы часто приезжаете сюда за клиентами? – внезапно спросил Син Цунлянь.

– Иногда. Но кто из нас, водителей ночной смены, не приезжал в «Royal One», чтобы забрать нескольких человек?

– Тогда вы, должно быть, знаете, где живут принцессы из «Royal One»? – глаза Син Цунляня загорелись.

– Об этом я не знаю, – мастер Гуань застенчиво улыбнулся. – Я несколько раз забирал здесь клиентов, но не могу сказать, кто эти молодые господа и принцессы внутри.

Сказав это, водитель, казалось, внезапно что-то вспомнил и хлопнул себя по лбу.

– Подождите-подождите, давайте я узнаю. У нас есть своя радиостанция, я могу спросить об этом для вас! – прежде чем Син Цунлянь успел отказаться, мастер Гуань уже вытащил рацию и крикнул в неё: – Эй, кто из вас часто бывает по делам в «Royal One»? Вы знаете, где обычно живут принцессы и молодые господа?

Вскоре из рации зазвучали голоса водителей ночной смены.

– Старина Гуань, что с тобой? Ты недоволен своей женой?

– Да, старина Гуань, так держать! Наконец-то ты захотел повеселиться!

Мужчина средних лет по имени Гуань дважды кашлянул и, изображая праведный гнев, прервал их.

– Будьте серьёзнее. Прямо сейчас у меня в салоне два товарища из полиции, которые расследуют дело. Я спрашиваю для них.

– Настоящие копы?

Старина Гуань оглянулся на Син Цунляня, который кивнул, перехватил рацию и обратился к водителям:

– Я капитан Син Цунлянь, номер моего полицейского значка – 20151014ХХХ. Вы можете это проверить.

После этого из рации донеслись ещё более хаотичные звуки.

– Это действительно господин полицейский!

– Простите! Простите, офицер!

– Надеюсь, кто-то из вас сможет дать ответ на вопрос шифу Гуаня. Это будет очень полезно для нас в раскрытии дела, – спокойный голос Син Цунляня быстро утихомирил шум из рации.

Таксисты, вероятно, были самой активной группой в городе. Услышав о полицейском расследовании, они сразу же наперебой начали высказывать свои предположения. Некоторые говорили, что девушки жили в восточной части города, в то время как другие говорили, что они жили в западной, но точного места никто не знал.

Наконец один из водителей, который, казалось, включил рацию только сейчас, внезапно воскликнул:

– Я… Я… Я… Я знаю! Э-э-э, только что шифу Чен в спешке позвонил мне и попросил послушать рацию. Я знаю. Обычно я каждый вечер заезжаю в «Royal One» за несколькими дамами и отвожу их домой. Большинство из них живёт на Красной улице, но туда нельзя въезжать на машинах, поэтому я не знаю, где точно они проживают!

Линь Чэнь обменялся взглядом с Син Цунлянем.

– Большое вам спасибо, – искренне поблагодарил водителей капитан.

Во время последующей поездки до Красной улицы шифу Гуань непринуждённо болтал со своими пассажирами. В основном водитель рассказывал им о своём героическом опыте и о старых приятелях, которые ловили воров или доставляли припасы спасательным командам. Слушая его приятный жизнерадостный голос и из-за остаточного действия алкоголя Линь Чэнь снова заснул.

К тому времени, когда консультант проснулся, шифу Гуань уже спокойно вёл машину к месту, где находилась Красная улица.

Линь Чэнь с Син Цунлянем вышли из такси и обнаружили, что в какой-то момент начал моросить мелкий дождь. Он почти не мочил их одежду, но окутал весь район густой туманной дымкой.

Син Цунлянь достал бумажник, чтобы расплатиться, но шифу Гуань отказался:

– Вы же из полиции, занимаетесь расследованием. Таким гражданам, как мы, подобает помогать. Это наш долг! Мне не нужны ваши деньги!

Син Цунлянь привык платить и редко сталкивался с ситуацией, когда кто-то отказывался от оплаты.

– Вы достаточно вежливы, но деньги за оказанные услуги всё равно нужно получать. У нас тоже есть свои правила, – с улыбкой сказал капитан.

– Боже, я с вас ничего не возьму, иначе эти парни потом будут дразнить меня до смерти!

Увидев, что они вот-вот разорвут купюру в 100 юаней, Линь Чэнь шагнул вперёд и сказал водителю:

– Пожалуйста, примите. Если вы этого не сделаете, я пожалуюсь на него за то, что он не заплатил таксисту.

Линь Чэнь подумал, что, должно быть, его лицо было серьёзным, потому что после того, как он это сказал, шифу Гуань, наконец, принял деньги.

Син Цунлянь уже ушёл вперёд, и Линь Чэнь последовал за ним.

– Господин полицейский, – внезапно позади них раздался хриплый от чрезмерного курения голос водителя. – «Royal One» на самом деле очень плохое место. Не могли бы вы его закрыть?

Улица перед ними была тёмной, а позади них стоял честный гражданин, который обращался к ним с вполне обычной, даже несколько эгоистичной просьбой.

Линь Чэнь перевёл взгляд на Син Цунляня. Фигура капитана помедлила в свете уличного фонаря, прежде чем развернуться. Он остановился, развернувшись к таксисту, почтительно поклонился и сказал:

– Не беспокойтесь об этом.

***

Точно так же, как клуб «Royal One» был назван «королевским», Красная улица была именно такой, как её и назвали: от начала и до конца улицы тянулись бесконечные спа-салоны, большинство дверей которых были закрыты.

Мужчины медленно прошли вперёд и обнаружили, что несколько заведений всё ещё открыты. Воздух был наполнен вонью, доносившейся из канализации.

Переулок был не узким, но и не достаточно широким. Линь Чэнь и Син Цунлянь шли по нему бок о бок, окутанные тонкой завесой дождя и тумана.

От магазинов исходил красно-розовый свет, частично проникая сквозь щели в дверях или ярко освещая большие окна во всю стену зданий.

Линь Чэнь заглянул в ещё открытые магазины и увидел, что большинство из них заполнены женщинами, лежащими в самых разных позах. Некоторые из них были довольно старыми, в то время как другие выглядели так, словно только достигли совершеннолетия. Было уже очень поздно, и большинство из этих дам лежали на кушетках, даже не испытывая желания завлекать клиентов и предлагать свои услуги.

Проблема снова стала очевидной: как им найти дом Лили на этой длинной улице, полной ответвлений?

– Ван Чао, ты нашёл адрес?

– Нет! – несколько сердито ответил подросток.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня. Очевидно, приказ капитана, который не позволил ему снова сесть за руль, разозлил Ван Чао. Однако Линь Чэнь слышал, как юный техник щёлкает клавиатурой.

– Я только что проверил записи медицинских осмотров в больнице. Вы даже не представляете, что я увидел. Боже мой, только что я прочитал о пяти случаях СПИДа, не говоря уже о бесчисленных герпесах и кондиломах. А-Чэнь, я чувствую, что схожу с ума. Это так больно видеть!

– Да, я знаю, – спокойно ответил Линь Чэнь.

– Почему это происходит? Почему они должны заниматься подобными вещами? Неужели они не могут зарабатывать деньги честным трудом?! – возмущался Ван Чао.

Линь Чэнь протянул руку, чтобы удержать Син Цунляня, и отвёл его в тихое место под светом фонаря.

– Не каждый имеет право выбирать свою жизнь.

– Но почему они такие грязные? Использовать презерватив для них так сложно, что ли?!

– На самом деле, на этих людей можно посмотреть с двух точек зрения. Во-первых, они действительно заняты в нелегальном бизнесе. С этой точки зрения их можно презирать и отвергать без каких-либо проблем. Но в то же время, можно представить, в каких семьях они выросли и какой жизненный опыт им пришлось пережить, что заставило их вести такую жизнь, торгуя своим телом. Конечно, это правда, что они нарушили закон, а их жизненный опыт – всего лишь наше предположение. Но я думаю, что… Среди этих девушек наверняка были те, кто хотел поступить в хороший колледж и достойно зарабатывать, трудясь в офисе. Думаю, некоторые из них хотели такой жизни, но, на самом деле, не все в мире способны выбирать свой жизненный путь. Некоторые даже не знают, что у них есть это право.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, который ничего не сказал, а просто положил руку на шею консультанта и нежно сжал её. Это был слегка интимный и знакомый жест утешения. В тот момент ни один из них не осознавал, что это действие было не только интимным, но и двусмысленным. Вероятно, из-за того, что они только что «переспали», даже Линь Чэнь не почувствовал ничего странного, как будто это было нормально и естественно.

После продолжительного молчания консультант, наконец, спросил:

– Ну, ты уже нашёл Лили?

Возможно, из-за того, что сказал Линь Чэнь, голос Ван Чао звучал несколько сдавленно, но подросток быстро справился с эмоциями, взяв себя в руки.

– Нашёл, А-Чэнь. Лили зовут Чжэн Вэньли, ей 21 год.

– Есть какая-нибудь информация о её месте жительства? – тут же спросил Син Цунлянь.

– Подожди, проверяю её записи, – через некоторое время Ван Чао продолжил: – Чёрт, я нашёл ! Это действительно её адрес! Дом 3117 на Красной улице, комната 502. Счета за коммунальные услуги оплачивались картой на имя Чжэн Вэньли. Боже, этот старый водитель действительно на высоте! – искренне воскликнул подросток.

Линь Чэнь остановился и посмотрел на номер ближайшего дома – они уже почти дошли до нужного места.

На самом деле, Линь Чэнь был немного удивлён. Он думал, что такая девушка, как Лили, работающая «принцессой» в элитном клубе, должна иметь достаточный доход, чтобы обеспечить себя жильём получше, но на этой улице, очевидно, не было так называемого «лучшего» жилья.

Дом под номером 3117 был старомодным жилым зданием со стенами в трещинах и отвалившимися кусками штукатурки. Линь Чэнь поднял глаза и увидел разное яркое нижнее белье, развешенное на балконах, выглядевшее очень вычурно и показушно.

Мы не ошиблись адресом.

Однако добраться до Лили оказалось непросто. Мужчины остановились перед запертой старомодной железной дверью, снова оказавшись в тупике.

– Это ведь незаконно – вламываться в частное жилище? – Син Цунлянь потёр переносицу, спрашивая Линь Чэня.

Линь Чэнь прислонился к перилам лестницы, чувствуя лёгкое головокружение.

– И что ты об этом думаешь?

– Ты можешь не жаловаться на меня?

Линь Чэнь молча отвернулся.

Никогда не забывай

Естественно, проникнуть тайком в жилище одинокой женщины было неправильно, но поскольку двум мужчинам было гораздо неудобнее стоять в коридоре непристойных апартаментов, после того, как Син Цунлянь быстро отпер дверь, Линь Чэнь проскользнул в жилище вместе с ним.

Таким образом, когда Лили пришла домой и открыла дверь, она увидела двух мужчин, сидящих на её диване, один из которых рассматривал рамку с фотографией на кофейном столике.

Лили быстро узнала в другом человеке богача из клуба, который заплатил ей фальшивыми банкнотами, из-за чего у неё сегодня были серьёзные неприятности.

Услышав, как открывается дверь, мужчины повернулись, чтобы посмотреть на вошедшую. Лили ничего не сказала, а, схватив свою сумочку, подбежала и ударила ею фальшивого богатея.

– Чёрт, и у тебя ещё хватает наглости приходить сюда после того, что ты сделал со мной?!

Слушая крики Лили, Син Цунлянь даже не сопротивлялся, пока его несколько раз крепко приложили.

– Мудак, пользующийся фальшивыми деньгами! Если ты бедный, не ходи в бордель и не ищи шлюх!

Поняв, что продолжать бить бесполезно, Лили, выдохнув, достала телефон, собираясь куда-то позвонить. Глаза Син Цунляня вспыхнули, и он быстро выхватил мобильник у девушки из рук.

– Даже сейчас пытаешься меня ограбить, да? – крик Лили стал громче.

Линь Чэнь посмотрел на девушку с ярким макияжем и отложил рамку с фотографией.

– Мы здесь из-за Сюй Жань. Нам известно, что ты с ней знакома.

Услышав сказанное, гнев в глазах Лили быстро угас. Она невольно посмотрела на фотографию на журнальном столике, на которой были изображены две девушки, обнимающие друг друга.

Линь Чэнь тоже посмотрел на рамку с фотографией. Хотя девушки любят хорошо выглядеть и часто преувеличивают свои достоинства, обрабатывая снимки в «Фотошопе», консультант всё равно мог ясно видеть на фотографии, что девушка слева, показывающая знак «V», стоит перед ним, а девушка справа – Сюй Жань.

Линь Чэнь оглянулся и увидел, что глаза Лили полны печали, которую она не могла скрыть.

Сделав два глубоких вдоха, Лили дрожащим голосом спросила:

– Сюй Жань… Она мертва?

– Её жизнь остаётся неопределённой, – ответил Линь Чэнь.

– Я знаю! Она, должно быть, мертва! Я уговаривала её не ездить, иначе её точно убьют!

Лили прикрыла рот рукой, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Она прислонилась к стене и медленно сползла на пол.

– Мы здесь из-за неё, поэтому я надеюсь, что ты доверишься нам.

Линь Чэнь взял со стола салфетку и присел на корточки перед девушкой, вытирая ей слёзы. На белоснежной салфетке заблестели тени для век. Слёзы превратили лицо Лили в яркую палитру красок.

Девушка вдруг подняла глаза, показались синяки около рта и на скуле, и спросила:

– Вы хорошие люди?

В её глазах читались подозрение и одновременно невинность, выражая недоверие ко всему на свете.

– Я сказал, что ты можешь нам доверять.

Лили несколько раз всхлипнула, затем внезапно успокоилась и, упорно сдерживаясь, сказала:

– Сюй Жань оставила вам письмо…

***

Прежде чем войти в комнату, Линь Чэнь и подумать не мог, что они найдут письмо, оставленное Сюй Жань.

Сюй Жань точно не обладает способностью предсказывать будущее, так как она могла оставить письмо?

Консультант последовал за Лили в узкую спальню рядом с гостиной. Старомодная квартира была наполнена затхлым запахом сырых стен. Лили присела на корточки перед шкафом и вытащила из-под него потрёпанную коробку из-под обуви.

– Сяо Жань… Они разгромили комнату Сюй Жань, поэтому она отдала мне на хранение кое-что важное, – голос Лили внезапно стал нежным, девушка всхлипнула и посмотрела на Линь Чэня. – У меня здесь довольно много её вещей, но на самом деле они не очень важны. Позже Сюй Жань передала мне письмо и попросила в случае, если она умрёт или если полиция приедет в «Royal One», чтобы снова расследовать её дело, тайно передать его. Если будет полицейский, готовый связаться с «Royal One», чтобы ещё раз проверить её дело, то он, должно быть, хороший человек. Но если такой не появится, то я должна была просто забыть об этом. На самом деле, я думаю, что это просто принятие желаемого за действительное и она заблуждалась. Как будто в нашем мире много хороших людей…

Лили заправила прядь волос за ухо и открыла крышку обувной коробки, достав из неё пластиковый пакет, затем села на кровать. Линь Чэнь отодвинул стул от стола и сел рядом с ней.

Лили осторожно открыла пластиковый пакет и достала оттуда стопку вещей.

Это были фотографии и открытки, а также альбом с наклейками и два плаката. Все вещи выглядели очень старыми. На некоторых фотографиях были заметны явные следы того, что их вынимали из фоторамки и обрезали. Обратная сторона плакатов всё ещё была покрыта слоем засохшего клея.

Даже получив разрешение от Лили, Линь Чэнь не был готов сразу прочитать письмо. Он взял альбом с наклейками и открыл его на первой странице. Конечно же, записи здесь принадлежали одному и тому же человеку.

Линь Чэнь долго молча держал в руках альбом с наклейками. На прикроватной тумбочке горела одинокая лампа, которая отбрасывала горько-сладкий свет.

Наконец, консультант поднял голову. Син Цунлянь стоял в дверном проёме, лицом к кровати, заваленной сейчас фотографиями, и не мог произнести ни слова.

У всего должна быть причина. Например, почему Сюй Жань яростно сопротивлялась, когда столкнулась с Ли Цзинтянем, несмотря на то, что проработала в этой отрасли так долго. Или, почему она пошла в полицию и обвинила Ли Цзинтяня, зная, что ей не удастся его разоблачить. И после этого, почему она всё ещё настаивала на поездке в Хунцзин, зная, какие опасности там таятся.

Хотя Линь Чэнь до сих пор не понимал, какая связь существует между этими событиями, глядя на молодого певца на кровати, который смеялся, пел, принимал забавные позы и даже показывал средний палец в камеру, консультант понял, что причина кроется здесь.

Потому что это не Ли Цзинтянь, а Сун Шэншэн. Неуправляемый молодой человек, которого девять лет назад посадили в тюрьму за изнасилование.

– Сюй Жань… Она…

Линь Чэнь, наконец, пришёл в себя и посмотрел на Лили, сидящую на кровати, которая задыхалась, сдерживая слёзы.

– Сюй Жань нравился Сун Шэншэн. Он нравился ей очень-очень долго. Она всегда верила, что Ли Цзинтянь и Му Чжо, эти ублюдки, подставили Сун Шэншэна, посадив его в тюрьму. Но что толку? С Сун Шэншэном уже покончено.

Лили достала письмо, оставленное Сюй Жань, и протянула ему. Линь Чэнь опустил голову и посмотрел на белоснежную бумагу, лежавшую перед ним, впервые почувствовав страх.

Консультант медленно развернул послание, как вдруг кто-то сжал его ладонь – это в какой-то момент за его спиной появился Син Цунлянь.

– Я прочту это, – сказал капитан.

Линь Чэнь сжал руку Син Цунляня в ответ, вспомнив, как раньше, когда они лежали в одной постели, другой взял на себя инициативу в той невероятно неловкой ситуации.

Цунлянь всегда проявляет инициативу и берёт на себя ответственность. Но у меня есть то, что я должен вынести сам, и в этом никто не сможет меня заменить.

– Позволь мне сделать это самому. Это то, что я должен увидеть лично.

Линь Чэнь заметил встревоженный взгляд Син Цунляня, когда оттолкнул его руку.

Консультант чувствовал, что, хотя он никогда не говорил Сюй Жань ни слова и они были совершенно незнакомыми людьми, чьи пути никогда не пересекались, он, казалось, бесчисленное количество раз представлял себе облик Сюй Жань.

В тот момент, когда он открыл письмо, Линь Чэню показалось, что он видит Сюй Жань, спокойно пишущую это послание несколькими днями ранее.

«Здравствуй. Я не знаю, кто ты и как тебя зовут, поэтому позволь мне просто называть тебя «ты».

Если ты читаешь это письмо, значит, я, вероятно, мертва. Такое говорится в начале многих писем или предсмертных записок. Раньше я думала, что это лицемерно и претенциозно, но теперь, когда пишу сама, я нахожу это вполне подходящим началом.

Меня зовут Сюй Жань. Мне 28 лет.

Три недели назад я устроилась на работу. Работа, о которой я говорю, – торговля секс-услугами. Да, я проститутка. Говоря более простым языком, я трусиха – из тех женщин, которые грязны до мозга костей. Не могу этого отрицать.

Поэтому, когда попала в этот бизнес, я прекрасно осознавала, что буду оказывать услуги мужчинам. Но когда я в тот вечер зашла в ту дверь, за ней оказался человек, которого я действительно никогда не забуду.

Я ненавижу его! Ненавижу до глубины души!

Когда-то мне очень нравился один мужчина, который был сломлен и уничтожен без возможности возродиться этим человеком. Тот, кого я ненавижу, – это Ли Цзинтянь. А человек, который мне нравится, – это Сун Шэншэн.

На самом деле, я не знала, что Ли Цзинтянь сделал с Шэншэном, пока не зашла в ту дверь. Хотя я всегда подозревала, что ложное обвинение Му Чжо против Шэншэна было спланировано именно этим человеком.

Итак, когда увидела Ли Цзинтяня, я разозлилась. Я не могла сдержать свой гнев, но что я могла ему сделать?

Я только сказала ему, что не хочу иметь с ним никаких дел, потому что он отвратительный. Сказав это, я хлопнула дверью и попыталась уйти, но Ли Цзинтянь не отпустил меня. Он схватил меня за волосы и ударил головой о дверь. Я велела ему убираться, что не буду иметь с ним дело и не хочу заниматься с этим ублюдком такими вещами.

Видите ли, хотя я и проститутка, иногда я отказываю клиентам. Но Ли Цзинтянь не дал мне шанса отказаться. В то время я была так зла, что продолжала ругать его, называя отвратительным и предателем. Я даже сказала ему: «Ты разрушил жизнь Шэншэна, поэтому я не буду с тобой спать».

Услышав имя Шэншэна, Ли Цзинтянь вдруг рассмеялся. Он схватил меня за волосы и повалил на пол. Он был вне себя от радости и сказал мне: «Значит, всё ещё есть люди, которым нравится Сун Шэншэн».

Позже я, честно говоря, смутно помню то, что происходило.

Он затащил меня в туалет и наступил мне на голову, а затем засунул её в унитаз. Он унижал меня и бил. Он обращался со мной не как с человеком, а как с животным. Я звала на помощь, но никому не было до меня дела.

Я не знаю, можно ли считать подобную ситуацию изнасилованием. Видите ли, проститутка сама предложила себя, зайдя в ту дверь, но отказала клиенту, за что была избита им до смерти. Она это заслужила, верно?

Затем, когда моё лицо было погружено в воду в унитазе, он вошёл в меня сзади. Было больно, невероятно больно.

Когда он насиловал меня, то шептал мне на ухо: «Твоего Шэншэна, который тебе так нравится, я тоже вот так трахал. Ему это очень нравилось. Он ещё грязнее тебя».

Затем он снова и снова избивал и истязал меня, продолжая рассказывать, как он мучил Шэншэна таким же образом. Он говорил, что Шэншэн был мазохистом и ему нравилось, когда его трахали. Что Шэншэн любил Ли Цзинтяня до смерти и даже добровольно согласился отправиться вместо него в тюрьму.

Эти слова до сих пор звучат у меня в ушах…

В тот момент я чувствовала, словно небо рухнуло. Но о чём я действительно сожалела, что не смогла записать его слова и дать послушать их всем.

Сам Ли Цзинтянь признал, что Шэншэн невиновен.

Тогда я поняла, что должна выжить. Я хотела, чтобы все узнали, что Ли Цзинтянь не человек.

Позже я действительно не умерла. Перед уходом Ли Цзинтянь засунул меня в душ и мыл снова и снова. Он сказал мне, что так не останется никаких улик. Что, если я захочу позвонить в полицию, чтобы заявить о случившемся, офицеры никогда не поверят шлюхе. Кто поверит, что женщину, которая продаёт своё тело в таком месте, как «Royal One», изнасиловал клиент?

Да, он прав. Никто мне не поверит, но я хотела попробовать. Я чувствовала, что должна попробовать.

Женщина-полицейский, которая меня принимала, была очень милым и хорошим человеком. Она действительно поверила мне и отвезла на обследование.

В тот момент я поняла, что Ли Цзинтянь, возможно, не совсем прав. Но я совершила ошибку, о чём сожалею. Я, действительно, глубоко сожалею об этом.

Когда они спросили меня, где находится место преступления, я вспомнила слова Ли Цзинтяня. Если бы я сказала, что это было в клубе «Royal One», полиция бы мне не поверила, поэтому я солгала. Я сказала им, что была изнасилована в отеле. Не знаю, зачем я так сказал, ведь это была неправда.

Все ругали меня и сочувствовали Ли Цзинтяню. Тогда я поняла, что победить его мне не под силу.

Из-за того, что солгала, я потеряла возможность добиться справедливости для себя и даже шанс добиться справедливости для Шэншэна. Никто больше не поверит тому, что я скажу. Я облажалась, мне остаётся винить лишь себя. Это всё моя вина.

Сегодня днём Ли Цзинтянь позвонил мне и предложил встретиться в Хунцзине. Он сказал, что хочет возместить мне нанесённый ущерб.

Я знаю, что он, должно быть, хочет моей смерти. Но если я умру, кто-то ведь займётся моим делом? Попадётся ли мне хороший полицейский, похожий на ту женщину-офицера, которая поверила мне и дала ещё один шанс? Если я смогу обменять свою жизнь на ещё один шанс, чтобы кто-то увидел это письмо, то почему бы мне не умереть?

На самом деле, у меня нет особой надежды, но я подумала: «Ах, если мне суждено умереть, нет ничего плохого в том, чтобы предаться фантазиям». Верно?

Я прекрасно понимаю, что тебе будет трудно добиться справедливости для такой, как я. Но надеюсь, что в любом случае ты сможешь добиться справедливости для Шэншэна. Он действительно невиновен. Пожалуйста, поверь мне!»

***

Под этим письмом не было именной подписи. Оно началось с приветствия и закончилось мольбой «Поверь мне». Сюй Жань не знала, прочтёт ли кто-нибудь в конце концов это послание, но всё равно чётко изложила, что произошло.

Она просто хотела справедливости…

Впервые Линь Чэнь осознал, насколько тяжёлым на самом деле является слово «справедливость».

Как гора Тайшань… Настолько тяжёлое, что это вызывает отчаяние.

Линь Чэнь ощутил, как его пальцы непроизвольно дрожат. Он очень хорошо знал, что сейчас его глаза ужасно покраснели, но подумал, что не может заплакать.

Его рука коснулась белоснежного письма, оно было безукоризненно чистым.

Хотя почерк Сюй Жань детский, бумага действительно чистая. Когда Сюй Жань писала это письмо, она не проронила ни слезинки. Каждое предложение в этом послании решительное и сильное.

Линь Чэнь поднял голову и посмотрел на другую девушку, сидевшую у кровати. Хотя её волосы были растрёпаны, а лицо было грязным от потёкшего макияжа, Лили смотрела на него твёрдым взглядом с непоколебимой решимостью.

Да, эти девушки с живучестью и цепкой силой сорняков. Хотя их жизни мрачны, но вера в их сердцах иногда твёрже, чем у других.

Рука Син Цунляня лежала у Линь Чэня на плече. Капитан всё это время стоял позади консультанта и читал письмо вместе с ним.

Линь Чэнь глубоко вздохнул, повернул голову и посмотрел на мужчину, который не произнёс ни слова от начала до конца.

В этот момент у Син Цунляня зазвонил телефон. Капитан, не снимая руки с плеча Линь Чэня, принял вызов другой рукой.

Разговор был коротким. Человек на другом конце линии, вероятно, произнёс только одно предложение, а Син Цунлянь ответил: «Понятно». Но Линь Чэнь отчётливо почувствовал, как рука Син Цунляня, лежавшая на его плече, начала дрожать. Дрожь была короткой, но нечто подобное было невероятным для такого человека, как капитан.

Линь Чэнь посмотрел ему в глаза и мгновенно всё понял.

– Сюй Жань ушла, – спокойно сказал Син Цунлянь.

После того, как он закончил говорить, в комнате внезапно воцарилась тишина.

Это был неизбежный финал и тот конец, о котором Сюй Жань молилась.

Линь Чэнь посмотрела в кромешную тьму за окном. Дождь лил не переставая – мягкий, как волосы девушки, и мелкий, как её ничтожная жизнь.

В Хунцзине, должно быть, тоже темно…

Линь Чэнь посмотрел на тёмное ночное небо. Он вдруг подумал, что, если вера людей действительно может преодолевать время и пространство, Сюй Жань должна уже знать, что они прочитали её письмо.

Она сражалась до самого конца и, наконец, смогла закончить свою не такую уж долгую и не очень хорошую жизнь.

Син Цунлянь легонько похлопал Линь Чэня по плечу. Тот оглянулся на человека, которого так сильно любил.

Линь Чэню вдруг захотелось задать вопрос, что он, естественно, и сделал:

– Твоё обещание сработало, не так ли?

Син Цунлянь внезапно присел перед Линь Чэнем на корточки. Капитан посмотрел на него глубоким, но спокойным взглядом и затем ответил:

– Пожалуйста, верь мне.

***

Ван Чао немного опоздывал. Когда он прибыл на Красную улицу, Линь Чэнь с Син Цунлянем уже разобрали все фотографии и письма. Когда мужчины уходили, Лили крепко спала в своей комнате. Они закрыли ветхую железную дверь и вышли под моросящий дождь.

Подросток, прикрывая руками голову, сидел на корточках под уличным фонарём там, где мужчины стояли ранее. Увидев, что они приближаются, Ван Чао взволнованно вскочил и крикнул:

– Капитан, А-Чэнь, наконец-то вы здесь! Это место такое пугающее!

Ван Чао действительно обладал какой-то странной магической силой. Когда мужчины посмотрели в глаза парнишки, которые никогда не тускнели, это было похоже на встречу с пламенем, которое никогда не погаснет в бесконечной ночи. Этот взгляд заставлял поверить, что всё будет хорошо.

Линь Чэнь подошёл, погладил подростка по мокрой голове и сказал:

– Пойдём.

Вероятно из-за того, что они были так близко, Ван Чао заметил необычное поведение мужчин.

– А-Чэнь-гэгэ, что случилось? Ты… Ты снова плакал?

– Точно не в этот раз, – Линь Чэнь не смог сдержать улыбки.

– Тогда что случилось?

Линь Чэнь обнаружил, что, когда Ван Чао задал этот вопрос, он не знал, что ему ответить.

– Сюй Жань мертва, – Син Цунлянь подошёл к ним и ответил вместо Линь Чэня.

– Значит, у нас теперь нет никакого дела? – недоверчиво спросил Ван Чао, мгновенно испытав шок.

Глядя в разочарованные, но не печальные глаза подростка, Линь Чэнь начал понимать, почему Син Цунлянь всегда ограждает и защищает парнишку. Консультант подумал, что, хотя в тот вечер было много крутых поворотов и драматичных событий, самым большим счастьем было то, что Ван Чао не видел письма.

Это, вероятно, наша единственная удача за сегодняшний вечер.

– Нет, теперь мы можем начать расследование убийства, – ответил Син Цунлянь.

– Но разве Сюй Жань не мертва? Может быть, вы нашли какие-то важные улики у Лили? – резко спросил Ван Чао.

– Да, мы нашли подсказки, – Линь Чэнь ущипнул Ван Чао за щёку.

– От этой подсказки тебе стало не по себе, верно?

– Почему ты так много говоришь и думаешь? Ты пытаешься учиться психологии у своего брата А-Чэня? – внезапно вмешался Син Цунлянь.

Разговаривая, они направились к выходу из переулка. Линь Чэнь и Син Цунлянь шли бок о бок, а Ван Чао, повернувшись к ним лицом, бодро шагал задом наперёд.

– Итак, шеф, что это за расследование убийства, о котором ты упомянул? Вы нашли доказательства того, что Ли Цзинтянь причастен к убийству Сюй Жань?

– Нет никаких доказательств, – ответил Линь Чэнь.

– Тогда как это можно назвать убийством?

– Товарищ Сяо Ван, ты что-то недопонимаешь в связи с убийством? – серьёзно спросил Син Цунлянь. – Не похоже, чтобы Ли Цзинтянь зарезал Сюй Жань ножом. Но те, кто преследуют, обманывают или подстрекают других к самоубийству, также наказываются в соответствии с законом о преднамеренном убийстве. Тебе действительно следует учиться усерднее.

– Итак, теперь мы будем расследовать цепочку доказательств того, как Ли Цзинтянь довёл Сюй Жань до самоубийства? Подождите-ка, Сюй Жань покончила с собой? – когда они достигли выхода из переулка, Ван Чао наконец обернулся. – И что мы собираемся делать дальше?

– Сначала мы должны доказать одну вещь, – ответил Син Цунлянь.

– Какую вещь?

– Мы должны доказать, что Сюй Жань не та преступница, которая вышла на сцену и попыталась перерезать горло Ли Цзинтяню.

Линь Чэнь обдумывал, как Син Цунлянь спланирует их дальнейшие действия, но никогда не предполагал, что капитан скажет такое. Сначала он ничего не понял, но потом до него мгновенно дошло.

Это же Син Цунлянь!

***

Предсмертная записка Сюй Жань была написана заранее, так что в ней не упоминалось, что произошло после того, как она поехала в Хунцзин. Девушка просто писала, что Ли Цзинтянь попросил её поехать туда. Что же касаемо того, почему она была в красном платье, одевшись в точности как преступница, перерезавшая горло Ли Цзинтяню, Сюй Жань этого не объяснила.

Таким образом, содержание письма представляет собой односторонний рассказ Сюй Жань. Даже она сама говорит в конце письма, что у неё нет доказательств, подтверждающих её заявление. Другими словами, мы всё ещё не можем исключить возможность… Возможность того, что за всем этим стоит сама Сюй Жань. Чтобы отомстить за Сун Шэншэна и за себя, она спланировала всё это и использовала собственную смерть в качестве завершающего штриха всего заговора.

Хотя после прочтения письма никто не поверил бы в невиновность Ли Цзинтяня, основанное на фактах расследование дела не имело никакого отношения к заявлению Сюй Жань – оно могло включать только фактические доказательства. Даже такой ужасный монстр, как Ли Цзинтянь, или Сюй Жань имели право на справедливое и беспристрастное расследование. И ключевым моментом в этом расследовании было то, действительно ли именно Сюй Жань пыталась перерезать горло Ли Цзинтяню.

На самом деле, личность человека, перерезавшего горло, всегда была в центре внимания следствия по делу Ли Цзинтяня.

Линь Чэнь был благодарен Син Цунляню. Капитан доверял его суждениям, поэтому и отвёз консультанта в Фэнчунь до того, как был опубликован отчёт с результатами судебно-медицинской экспертизы. Но необходимо было выяснить всю правду, поэтому было невозможно обойти стороной дело о перерезании горла.

Прошло 16 часов после инцидента и 6 часов с тех пор, как мы покинули Хунцзин. Цунлянь и так тянет как может, вероятно, идеально рассчитав время. За это время судебно-медицинский отдел Хунцзина смог быстро подготовить отчёт о расследовании дела о перерезании горла, а Цунлянь, воспользовавшись этим временем, смог отвезти меня в Фэнчунь для расследования сексуального насилия Ли Цзинтяня над Сюй Жань.

Условия для проведения расследования, так как они находились на улице, были неподходящими: было уже очень поздно, вернее, очень рано. Джипа с ними не было, поэтому они нашли интернет-кафе рядом с Красной улицей. Естественно, Ван Чао выбрал это место из-за скорости интернета.

После того, как все трое устроились в небольшой снятой ими комнате, Син Цунлянь принялся звонить по телефону.

Линь Чэнь отошёл и заказал им лапшу быстрого приготовления. Вернувшись, он услышал, как капитан разговаривает по телефону с другим полицейским, который отвечал за анализ крови.

– Как дела?

Линь Чэнь поставил миски с лапшой на стол и бросил взгляд на Син Цунляня. Тот включил громкую связь, и зазвучал голос офицера полиции, ответственного за проведение анализа.

– Капитан Син, анализ крови только что был завершён. Кровь на платье Сюй Жань содержала только её ДНК. Мы не нашли образцы крови других людей, так что нет возможности доказать, была ли Сюй Жань нападавшей или нет. Может быть, мы попробуем другие способы? Например, проверим место происшествия на наличие волос или чего-либо ещё, чтобы убедиться, что Сюй Жань там была?

– Я понял, – Син Цунлянь завершил разговор, продолжив молчать.

Ван Чао, сидящий напротив него, набил рот лапшой и вздохнул.

– Капитан, тебе не кажется неудобным быть офицером полиции? Ты должен основываться на доказательствах по всем вопросам!

– Проверь, что там у тебя, – Син Цунлянь постучал подростка по голове.

– Почему бы тебе не сказать что-нибудь вроде: «Ван Чао, сначала хорошенько поешь». Я ведь всё ещё ребёнок!

Ван Чао с недовольным видом набил рот новой порцией лапши, но не забывал двигать мышкой другой рукой.

Син Цунлянь не стал утруждать себя разговорами о ерунде. Он сделал ещё один звонок. Линь Чэнь взглянул на номер – это был другой офицер полиции, который руководил осмотром места преступления.

– Капитан Син! Капитан Син, пожалуйста, не торопите меня, ладно? Вы знаете, сколько всего было на той сцене? Я должен всё проверить в порядке очереди…

– Был ли обнаружен какой-либо образец ДНК, принадлежащий Сюй Жань?

На другом конце линии следователь, проводивший осмотр места преступления, казалось, просматривал какие-то документы. Через некоторое время он ответил:

– На данный момент я не обнаружил никакой ДНК Сюй Жань…

– Тогда продолжай искать, – Син Цунлянь снова повесил трубку.

Третий звонок был офицеру, ответственному за экспертизу отпечатков и следов ног, но результат всё равно был разочаровывающим.

– Капитан… Капитан Син, даже не упоминайте отпечатки пальцев. Внешняя упаковка того букета была вся из ткани, там невозможно оставить отпечатки пальцев. Следы ног также были проверены, но они, по сути, бесполезны. Вы же сами знаете, сколько людей было на месте преступления. Всё, что я могу сейчас сказать, это то, что нападавшая примерно того же роста, около 160 сантиметров. В интернете повсюду опубликованы фотографии, но… Эх, разве это то же самое, как если бы я ничего не говорил?

Син Цунлянь завершил и третий разговор.

Всё одно и то же. Без результата и без доказательств. Несмотря на это, отсутствие улик – это, на самом деле, хорошо. Хотя полученные результаты не помогают раскрыть дело, по крайней мере, они прояснили некоторые подозрения в отношении Сюй Жань.

Поразмыслив немного, Син Цунлянь собрался снова позвонить, но замешкался и не стал набирать номер.

Линь Чэнь поставил перед Син Цунлянем лапшу и сказал:

– Давай ты сначала что-нибудь съешь.

Понимая, что им действительно не удаётся добиться прорыва, Син Цунлянь наконец отложил мобильник.

Линь Чэнь пододвинул к мужчине миску с лапшой быстрого приготовления – она размокла как раз так, как любил капитан.

В комнате стоял сильный запах сигарет, а дождь за окном постепенно превратился из лёгкого в проливной. В помещении, кроме звуков поедания лапши, было слышно только шипение компьютерного вентилятора.

Ван Чао первым закончил со своей порцией, выпил бульон, вытер рот и сказал:

– Капитан, А-Чэнь, я собрал все фанатские фотографии и видео с места преступления, которые смог найти в интернете. Я переслал их вам. Эй, в такой критический момент вам всё равно придётся полагаться на меня!

Син Цунлянь не ответил. Почувствовав себя одиноким, подросток снова начал болтать:

– Босс, не игнорируй меня. Я просмотрел все фотографии и видео фанатов для вас. Практически нет снимков, на которых чётко видно лицо нападавшей, не говоря уже о чётком фото. Похоже, группа фанатов Ли Цзинтяня потребовала удалить кровавые и жестокие фотографии с места происшествия, поэтому публикаций почти нет. То есть только в первом посте в Weibo, где говорилось, что преступницей была Сюй Жань, чётко видна нападавшая. Я начинаю подозревать, что человек, разместивший этот пост, куплен Ли Цзинтянем. Но, к сожалению, со стороны Weibo никаких проблем нет. Это действительно преданный поклонник Ли Цзинтяня… Ты говорил, что было бы неплохо, если бы наблюдение не было заблокировано, но позволь мне сказать, капитан, что это бесполезно, даже если бы это было не так. Ты ведь знаешь, что алгоритмы распознавания лиц основаны на характерных чертах. Нападавший показал только свои глаза. Здесь недостаточно характерных черт, так что это нам не поможет. Не вините меня за то, что я слишком много говорю. Нападавшая действительно очень похожа на Сюй Жань. Когда её поймали на улице, она выглядела испуганной, как будто совершила преступление, выбежала на проезжую часть и попала под машину. Доказательств на самом деле нет. Что нам делать, если мы не можем найти улики, подтверждающие, что Сюй Жань не было на месте преступления?

– Тогда мы можем только провести тщательный обыск, выяснить, видел ли кто-нибудь Сюй Жань в момент совершения преступления, чтобы мы могли подтвердить её алиби.

Услышав, что сказал Син Цунлянь, Ван Чао опешил, и вилка, которую он держал во рту, со стуком упала на стол.

Линь Чэнь повернул голову и посмотрел на лицо Син Цунляня, скрытое в тусклом свете. Капитан ел свою лапшу аккуратно: ни быстро, ни медленно, исключительно методично.

Линь Чэнь внезапно осознал, что отношение Син Цунляня к Сюй Жань на самом деле было более решительным, чем у него самого.

Зайдя в тупик в клубе и прочитав то письмо, я подсознательно почувствовал отчаяние из-за дела о сексуальном насилии над Сюй Жань, потому что не было никаких доказательств. Кто-то заранее всё уничтожил. Однако, пережив всё это, отношение Цунляня к делу стало ясным: невиновные невиновны, а неопределённый исход недопустим. Если нет доказательств, он продолжит их искать.

Линь Чэнь вспомнил, о чём он думал ранее.

Если вера человека достаточно сильна, чтобы преодолеть время и пространство, то она должна быть способна преодолеть и все несчастья. Даже если расчёты Ли Цзинтяня надёжны, а план безупречен, всё равно он должен был совершить какие-то ошибки. А такие люди, как мы, должны просто верить.

Линь Чэнь отодвинул миску с лапшой и вместе с Син Цунлянем просмотрел все фотографии и видеозаписи инцидента из торгового центра «Аншэн Интернэшнл», которые были отсортированы Ван Чао, пытаясь найти какие-либо упущения.

Некоторые фанатские фотографии были чёткими, другие – размытыми, но главным героем на всех них был Ли Цзинтянь. Честно говоря, даже если он заставлял себя смотреть на эти фотографии с намерением доказать невиновность Сюй Жань, Линь Чэня всё равно подташнивало каждый раз, когда он видел лицемерное лицо певца. Кроме того, сегодня он был в ужасном состоянии, из-за похмелья его зрение постепенно затуманивалось.

Линь Чэнь опустил голову и потёр глаза, в то время как Син Цунлянь похлопал его по плечу.

– Лучше помоги Ван Чао разузнать побольше о деле Сун Шэншэна, а это оставь мне.

– Да-да, А-Чэнь-гэгэ, перестань пялиться на этого отвратительного идиота!

Линь Чэнь обычно хотел оставаться до конца вежливым, но, поскольку это говорил Син Цунлянь, в этом не было необходимости. Консультант кивнул и пересел на место рядом с Ван Чао.

– Ладно, А-Чэнь-гэгэ, мой огромный меч голоден и жаждет кровушки. Скажи мне, что нужно проверить! – юный техник был полон энергии.

На самом деле, им нужно было расследовать целых три дела. Линь Чэнь собрался с мыслями и сказал:

– Я видел материалы по делу Сун Шэншэна. На самом деле, закрытые дела прошли тщательную проверку, поэтому вероятность проблем невелика. Однако Сюй Жань считала, что Сун Шэншэн невиновен. Поэтому, я думаю, что многие его бывшие поклонники также настаивали на этом. У кого-то из них могут быть доказательства, которые могут содержаться в предыдущих фанатских дискуссиях или на форумах. Пожалуйста, попробуй поискать их.

Линь Чэнь не сказал Ван Чао о том, что Сюй Жань также раскрыла в письме информацию о том, что Сун Шэншэн и Ли Цзинтянь, возможно, состояли в интимных и довольно сложных отношениях.

– А-Чэнь-гэгэ, о чём ты говоришь? Почему ты так вежлив со мной? Ты меня больше не любишь? – Ван Чао сосредоточился не на том.

Линь Чэню ничего не оставалось, как погладить его по голове и сказать:

– Конечно, я люблю тебя. Хороший мальчик.

Син Цунлянь тихо кашлянул.

– Босс, что с тобой? Ревнуешь? – Ван Чао хмыкнул, а затем спросил: – А-Чэнь-гэгэ, не хочешь немного поспать? Мне потребуется время, чтобы всё это проверить, а до рассвета ещё далеко. Тебе нужно немного отдохнуть.

Ван Чао указал на диван в углу комнатки.

Вежливость выглядела бы лицемерием. Мне действительно нужно поспать.

– Хорошо, – ответил Линь Чэнь, устраиваясь на диване, и, прежде чем закрыть глаза, сказал подростку: – Спасибо за твою тяжёлую работу.

– Ты меня-я-я больше не лю-ю-юбишь! – Ван Чао продолжил ныть, растягивая слова.

Линь Чэнь быстро закрыл глаза, и сонливость тут же накрыла его с головой. На самом деле, перед сном Линь Чэнь хотел сказать Ван Чао, чтобы тот разбудил его через час, но не успел, как уже заснул.

Ему приснился сон.

Он начался на той бесконечной Красной улице. Неоновые огни, которые освещали переулок, превратились в тонкие оттенки красного и зелёного света, падая на тротуар, словно тени на лице Лили.

Затем Линь Чэнь увидел плачущую Лили, которая взывала о чём-то к нему. Вскоре крики Лили превратились в смех таксиста, шифу Гуаня. Мужчина был таким же громким и полным эмоций.

Потом сцена вернулась в тёмный зал «Royal One», где Син Цунлянь тянул его за руку куда-то бежать.

И вот мужчины уже лежат на кровати, и Син Цунлянь входит в него, раскачиваясь вперёд и назад.

Лёжа спиной на кровати, Линь Чэнь повернул голову в сторону и увидел лицо Сюй Жань. Девушка смотрела на них, её лицо было залито кровью, а под головой, по которой проехал грузовик, уже натекла целая лужа.

Внезапно из темноты приблизилось лицо Ли Цзинтяня. Его злобные глаза с возбуждением смотрели на девушку, лежащую в луже собственной крови.

Затем сцены перемотались назад, кадр за кадром, возвращаясь к началу всего происходящего.

Вокруг было шумно, творился какой-то невероятный хаос. Люди теснили друг друга, пока Ли Цзинтянь пел.

Сквозь щель в толпе Линь Чэнь видел, как кто-то выходит на сцену. Это была девушка в красном платье, невысокая, очень худая, с букетом роз в руках. Она протянула цветы Ли Цзинтяню, который обнял её.

Из горла Ли Цзинтяня потекла ярко-красная кровь…

Линь Чэнь внезапно открыл глаза и сел на диване. Не успел он опомниться, как небо за окном уже посветлело.

Ван Чао сгорбился, уснув за столом, в то время как Син Цунлянь размеренно щёлкал мышкой. Капитан посмотрел на консультанта, но ничего не сказал.

Линь Чэнь закрыл глаза и энергично потёр лоб.

Если каждый сон что-то предвещает, то мой, должно быть, тоже на что-то указывает. В последней сцене Ли Цзинтянь обнял Сюй Жань…

Линь Чэнь снова открыл глаза, поднялся с дивана и подошёл к Син Цунляню, который всё ещё просматривал фотографии.

На экране была первая опубликованная фотография, после которой Сюй Жань начали обвинять в нападении. Изображение было предельно ясным. Для них, потерявших записи с камер видеонаблюдения, это была самая чёткая фотография из всех.

На снимке Ли Цзинтянь стоял спиной к камере и собирался обнять поклонницу, державшую букет. Его рука была высоко поднята, чтобы обхватить девушку за плечи.

Син Цунлянь продолжал увеличивать изображение, фокусируясь на положении руки Ли Цзинтяня.

– Ты помнишь, где оказалась рука Ли Цзинтяня в итоге? – спросил Син Цунлянь у Линь Чэня, повернувшись к нему.

– На её плече, – с твёрдой уверенностью ответил Линь Чэнь.

Наконец его взгляд остановился на незамеченном раньше месте на фотографии: на плечах девушки в красном платье были две кожаные декоративные бретельки.

Должно быть

Это был вопрос обдумывания дела и следственной стратегии. Ранее они искали следы присутствия Сюй Жань на месте преступления с помощью анализа пятен крови, отпечатков пальцев или даже следов ног – всё для того, чтобы подтвердить её причастность. Без этих улик, они не могли доказать, что Сюй Жань была там. А раз она не была преступницей, тогда это был классический пример презумпции невиновности.

Но этот случай был другим. С самого начала общественное мнение в интернете повесило на Сюй Жань ярлык «виновна». Так как люди считали её преступницей, это вынудило мужчин искать для Сюй Жань алиби. В противном случае она продолжала бы оставаться злодейкой.

Немного запутанно, но именно так всё и спланировал Ли Цзинтянь. Практически безупречно. А после смерти, естественно, Сюй Жань больше не может защитить себя. Единственная лазейка в этом деле, по совпадению, сам Ли Цзинтянь.

Син Цунлянь медленно достал телефон и набрал номер судебно-медицинского эксперта.

– Капитан Син, пожалуйста, я действительно ещё не закончил! Вы меня просто убиваете!

Прежде чем Син Цунлянь успел хоть что-то сказать, первым взмолился полицейский на том конце линии. Его голос был немного хриплым, очевидно, он, как и они, работал всю ночь.

– Больше ничего проверять не нужно, – сказал Син Цунлянь.

– А? Что? Мы можем на сегодня на этом закончить? – удивлённо спросил офицер.

– Нет, проверь отпечатки пальцев.

– Какие отпечатки пальцев?

– На одежде, – медленно произнёс Син Цунлянь. – Посмотри на окровавленную одежду Сюй Жань.

– Капитан Синь, ткань так хорошо впитывает влагу, что с нею практически невозможно получить отпечатки пальцев. А чьи отпечатки вы ищете на одежде Сюй Жань?

– У окровавленного платья Сюй Жань есть две декоративные лямки на плечах. Проверь, нет ли там отпечатков пальцев Ли Цзинтяня, – чётко проинструктировал Син Цунлянь.

После минутного молчания на другом конце линии раздался взволнованный крик:

– Я-я-я понял! Хорошо!

Вслед за криком офицера послышались лязг сталкивающихся столов и стульев, открывающихся и закрывающихся дверей и эхо беготни в пустом коридоре. Для любого полицейского, ведущего расследование, нет ничего более захватывающего, чем обнаружение зацепки.

Син Цунлянь молча повесил трубку и закрыл экран ноутбука. Выражение его лица было спокойным и холодным.

В комнате снова воцарилась мёртвая тишина.

Линь Чэнь сидел рядом с капитан, испытывая смешанные чувства, и не знал, что сказать.

Однако Син Цунлянь заговорил первым:

– Ступай и разбуди Ван Чао.

Линь Чэнь нерешительно посмотрел на него.

– Время на исходе, нам нужно спешить. Позже мы отправимся в компанию «CA Entertainment», чтобы найти Ли Гаоцяна и узнать, был ли Ли Цзинтянь в «Royal One» в день инцидента. Мы также встретимся с Му Чжо, который может помочь нам продвинуться в расследовании дела Сун Шэншэна, – продолжил Син Цунлянь.

– Старое дело девятилетней давности?

– Разве консультант Линь в себе не уверен?

Линь Чэнь редко испытывал такое облегчение.

– Как такое может быть? – он встал и посмотрел на подростка, который спал на противоположной стороне, и сказал Син Цунляню: – Перенеси его на диван и дай ему ещё немного поспать.

Син Цунлянь на мгновение растерялся, затем на его лице появилось выражение отвращения, но он всё же подошёл, поднял Ван Чао и осторожно переложил его на диван.

В тот момент, когда Син Цунлянь уже собирался убрать руки, Ван Чао внезапно проснулся. Он широко распахнул глаза и испуганно посмотрел на капитана.

– Какого чёрта, босс?!

В этот момент Син Цунлянь всё ещё держал Ван Чао на руках, как принцессу. Он быстро отдёрнул руки и сердито сказал:

– Заткнись и спи.

Ван Чао что-то пробубнил себе под нос и снова заснул.

Линь Чэнь взял пальто и укрыл юного техника, прежде чем подойти к компьютеру подростка. Он ещё не успел сесть, как услышал лёгкое похрапывание Ван Чао.

Глядя на нежное личико парнишки и длинные ресницы, прикрытые чёрными волосами, Линь Чэнь сказал Син Цунляню:

– История из прошлого ещё не закончена.

Син Цунлянь сразу понял, что он имел в виду. Редко случалось, чтобы в чрезвычайно напряжённые моменты они могли поговорить о чём-то таком, не прибегая к излишним словам и предисловиям.

– Когда я прибыл, половина людей уже была убита, а земля была покрыта кровью и трупами. В таких местах, как Африка, окружающая температура очень высокая, поэтому трупы быстро разлагаются. Ван Чао находился под защитой группы рабочих. Дети его возраста уже понимают, что если кто-то умер, они никогда не вернутся. Поэтому первое, что он спросил, увидев меня, было: «Неужели я больше никогда не смогу поговорить со своими мамой и папой?»

Линь Чэнь снова посмотрел на Син Цунляня. На мгновение его охватила глубокая печаль, но он не пожалел, что спросил об этом.

– И что ты ответил? – спросил консультант.

– На этот вопрос было слишком сложно ответить. Если бы это был ты, консультант Линь, что бы сказал? – спросил Син Цунлянь.

Линь Чэнь немного подумал, а затем ответил:

– Я бы сказал: «Да, ты их не увидишь, но всё ещё можешь с ними поговорить».

Син Цунлянь слегка улыбнулся и закурил сигарету.

– Консультант Линь, тебе не кажется, что твой ответ слишком глубокомысленный для десятилетнего ребёнка?

Капитан затянулся и выпустил колечко бледно-голубоватого дыма.

– Хотя твои родители умерли, тебе повезло, что ты всё ещё жив и можешь говорить. Что ещё более важно, поскольку ты жив и можешь говорить, у тебя есть возможность быть услышанным другими – теми, кто также ещё жив. Они могут услышать твои слова, которые расскажут историю твоих родителей… – продолжил Линь Чэнь, а затем спросил: – Так что же сказал капитан Син?

– О, я сказал: «Увы, парень. Значит, в будущем ты будешь общаться со мной».

– И он послушно ушёл с тобой? – недоверчиво спросил Линь Чэнь.

– Сначала, конечно, нет. Но потом я повёл его в крупнейший местный магазин электроники и купил ему компьютер последней модели. Тогда он мне доверился, – Син Цунлянь смотрел с чувством превосходства.

– Правда? – скептически спросил Линь Чэнь. – Ты действительно так ему ответил?

– Ага. Я даже очень тщательно проанализировал свои слова перед тем, как их произнести. Потому что есть вещи, которые нельзя произносить вслух. И подобрал наиболее удачный ответ, – бесстыдно ответил Син Конлянь, откашливаясь.

– И он понял?

– Конечно нет. Он такой глупый… – Син Цунлянь вздохнул.

Когда капитан рассказывал эту историю, его тон был спокойным, от начала до конца, как будто он говорил о чём-то пустяковом.

Линь Чэнь не стал спрашивать о том, что было дальше. Он подумал, что это будет следующая часть главы для другого раза.

Консультант кликнул на информацию, собранную Ван Чао, и начал просматривать её.

Хотя мёртвые не могут говорить, у живых всё ещё есть возможность рассказать за них незаконченную историю.

***

Когда телефон Син Цунляня зазвонил снова, Ван Чао проснулся. Подросток резко вскочил с дивана, как будто хотел героически пожертвовать собой, чтобы защитить свою семью и страну. Син Цунлянь жестом попросил Ван Чао помолчать и включил громкую связь.

Это был очень напряжённый момент. Результат судебно-медицинской экспертизы определит направление их дальнейшего расследования, даже ход всей незавершённой истории.

– Капитан Син! Нет! На самом деле нет! – полицейский на другом конце линии, очевидно, уже всё закончил; его голос был прерывистым, и он тяжело дышал.

– Что «нет»? – Ван Чао не удержался от вопроса.

– На двух кожаных декоративных ремешках окровавленного платья Сюй Жань нет отпечатков пальцев Ли Цзинтяня!

В этот момент, когда они услышали это, воздух внезапно застыл. Все замолчали, даже полицейский на другом конце линии. Ван Чао тоже понимал, что сейчас говорить неуместно.

Через некоторое время замёрзший воздух, похожий на густое желе, начал медленно двигаться.

На декоративных лямках на плечах Сюй Жань не было обнаружено отпечатков пальцев Ли Цзинтяня, что доказывало, что она не была той поклонницей, которую он обнимал. Также это доказывало, что её не было на встрече с фанатами и что она не была тем человеком, который пытался перерезать горло Ли Цзинтяню. Более того, это доказывало, что её действительно несправедливо обвинили в покушении на убийство, и она трагически погибла в результате преследования фанатами Ли Цзинтяня.

Хотя они ожидали таких результатов, в тот момент, когда были найдены доказательства, стало слишком грустно.

Наконец Ван Чао заговорил первым.

– Значит, подозрения в отношении Сюй Жань сняты? Её не было на месте преступления, – с некоторым трудом произнёс подросток.

Линь Чэнь кивнул ему.

– Тогда что мы будем делать дальше? – снова спросил Ван Чао.

Даже офицер полиции на другом конце линии спросил:

– Капитан Син, теперь, когда известны результаты, что мы будем делать?

На самом деле, они задавались одним и тем же вопросом, хотя формулировки и были разными: «Если исследование отпечатков пальцев снимает подозрения с Сюй Жань, что нам следует делать с результатами?»

Если бы это был обычный случай, полиция просто составила бы протокол. Но проблема заключалась в том, что составить протокол по делу о попытке перерезать горло Ли Цзинтяню было не так-то просто.

Для начала полиция не установила истинного виновника, поэтому публиковать результаты этого отчёта было неуместно. Это могло иметь неприятные последствия и создать проблемную ситуацию: стать доказательством некомпетентности полиции, которая стала бы объектом ещё большей критики.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, который в свою очередь посмотрел на него.

– Что думает консультант Линь?

– Нужно составить и опубликовать протокол, – одновременно с мужчиной сказал Линь Чэнь.

Син Цунлянь редко улыбался, скорее это была полуулыбка, но его взгляд оставался холодным.

Он сказал полицейскому на другом конце линии:

– Я сообщу в отдел по связям с общественностью о необходимости опубликовать заявление. Спасибо за твою усердную работу.

– Но, капитан Син, это… – полицейский хотел сказать что-то ещё, но Син Цунлянь решительно завершил звонок.

– Капитан, какого чёрта?! – Ван Чао всё ещё выглядел озадаченным. – Если мы опубликуем этот результат, что, если Ли Цзинтянь тут же купит билет на самолёт и вернётся обратно в свою страну?!

– Вот почему нужно, чтобы ты немедленно начал отслеживать все перемещения по его паспорту, – спокойно ответил за капитана Линь Чэнь.

– Что?! Зачем?

– Думаешь, сейчас это просто проблема между нами и Ли Цзинтянем? – задал вопрос Линь Чэнь.

– А разве это не так?

Линь Чэнь покачал головой.

– Вопрос теперь в том, кто пользуется большим доверием.

– Неужели всё так сложно?

– Ли Цзинтянь – певец, который известен в целом хорошей репутацией. У него большая армия поклонников, и он умеет искусно контролировать общественное мнение. На данный момент у нас нет весомых доказательств его преступления, поэтому его невиновность остаётся под вопросом. В то время как мы, полиция, оказались в затруднительном положении. Результаты нашего расследования очень часто ставятся под сомнение и становятся предметом пристального внимания общественности. Так как же нам выиграть эту войну общественного мнения против Ли Цзинтяня?

– Я не знаю! – Ван Чао задумался на некоторое время, всё ещё пребывая в замешательстве, обернулся и спросил: – Капитан, у тебя ведь всё в порядке с головой, ты такой проницательный. Можешь дать какой-нибудь совет?

– Нам нужно заставить его купить билет на самолёт, чтобы вернуться домой, – Син Цунлянь посмотрел на него так, словно хотел спросить: «Почему ты такой глупый?»

– Всё просто, – принялся объяснять Линь Чэнь. – Когда мы опубликуем заявление, доказывающее, что Сюй Жань больше не подозреваемая, это окажет огромное влияние на общественное мнение, вызвав огромный резонанс, что вновь привлечёт всё внимание к Ли Цзинтяню. Если Ли Цзинтянь купит билет на самолёт, чтобы вернуться домой в такой момент, как это скажется на его репутации?

– Типа он сбежал из-за чувства вины? – Ван Чао вытаращил глаза. – Ты такой коварный! А если Ли Цзинтянь действительно сбежит? Если он купит билет на самолёт, чтобы вернуться домой, нам будет трудно его поймать.

– Вот почему это палка о двух концах, – Линь Чэнь погладил подростка по голове. – Но для нас преимущества от этого всё равно перевешивают недостатки. В таких ситуациях всегда приходится рисковать.

– Хорошо! А-Чэнь, и как ты предлагаешь нам рискнуть?

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня и спросил:

– Что намерен делать, капитан Син?

– Давайте отправимся в «CA Entertainment» и найдём единственного возможного свидетеля по делу об изнасиловании Сюй Жань, господина Ли Гаоцяна.

– Так это для того, чтобы оказать дополнительное давление на Ли Цзинтяня? – Ван Чао щёлкнул пальцами, как будто, наконец, что-то понял. – Вы боитесь, что он не купит билет, чтобы вернуться домой?

Син Цунлянь взял со стола свой телефон и пальто, но не ответил.

***

Линь Чэнь всегда чувствовал, что причина, по которой Син Цунлянь осмеливается на такие опасные действия, заключалась в том, что он был очень уверен в себе. Как будто независимо от того, прятался ли Ли Цзинтянь в посольстве Синьни, летел ли домой самолётом или даже уже ступил на территорию своей родины, у капитана есть возможность привлечь его к ответственности. Хотя Линь Чэнь и не понимал, откуда взялась эта черта Син Цунляня, но всегда приятно быть уверенным в себе.

Было 7:30 утра. Они взяли такси от интернет-кафе рядом с Красной улицей до развлекательного центра «CA Entertainment».

Отсутствие машины имело свои преимущества. Например, Син Цунляню не нужно было садиться уставшим за руль после того, как он не спал всю ночь. И они могли послушать господина водителя, которому нечем было заняться, кроме как сплетничать.

Забравшись в машину, Син Цунлянь сел на переднее пассажирское сиденье и сказал лишь: «Я посплю», после чего быстро погрузился в глубокий и крепкий сон.

Ван Чао посмотрел вперёд, возбуждённо поёрзал задницей по сиденью и сказал:

– А-Чэнь, как насчёт того, чтобы выйти из машины и бросить босса?

Линь Чэнь притворился, что не услышал подростка.

Постепенно машин за окном становилось всё больше. Дорога совершенно отличалась от той, какой она казалась посреди ночи.

Фэнчунь был намного больше Хунцзина, по масштабам он лишь ненамного уступая Юнчуаню. Здесь располагались штаб-квартиры многих транснациональных компаний Китая, таких как «CA Entertainment».

Когда они проезжали через центр города, внимание Линь Чэня привлёк огромный плакат, мелькнувший за окном. На нём был изображён молодой человек с крашеными светлыми волосами, держащий микрофон, лежащий на бескрайнем травяном поле и от души смеющийся. Линь Чэнь не знал, намеренно ли это было сделано фотографом или нет, но самой впечатляющей деталью на снимке были ямочки на щёках Му Чжо.

Огромный наружный плакат, казавшийся бесконечным, словно усиливал юношескую энергию молодого человека – он был настолько живым и энергичным, что почти ослеплял.

Под гигантским баннером был такой же большой слоган. Когда машина тронулась, Линь Чэнь повернул голову и тихо прочитал надпись:

– Стадион «Сенчури Няньхуа», 6 мая, Му Чжо ждёт вас.

– А-Чэнь, ты говоришь об этом плакате? – внезапно спросил Ван Чао, который некоторое время следил за его взглядом.

– Да.

Линь Чэнь оглянулся, испытывая странное и необъяснимое волнение. Но когда он снова взглянул на плакат, то ничего такого не увидел.

– С «CA Entertainment» серьёзно что-то не так. Им нравится делать всё таким масштабным, даже концертный плакат должен быть таким преувеличенным, – сердито сказал Ван Чао, вероятно вспомнив большой баннер Ли Цзинтяня в торговом центре «Аншэн Интернэшнл», заслонивший камеры видеонаблюдения.

– О, так вы приехали на концерт Му Чжо? – внезапно спросил водитель.

– Э-э, нет, мне просто стало любопытно, – ответил Ван Чао.

– В последнее время я часто подвожу поклонников музыки. Сейчас же проходит музыкальный фестиваль «Watermelon», верно? Каждую весну на эти концерты в Фэнчунь приезжает много людей. Я на днях как раз подвозил группу молодых девушек, которые приехали специально на концерт Му Чжо.

– Этот Му Чжо знаменит? Вы тоже о нём знаете? – спросил Линь Чэнь.

– Да, те девушки, которых я подвозил, были довольно шумными. Они много рассказывали мне о нём, пока я их вёз, – ответил водитель, подняв вверх большой палец. – Они сказали, что ему было невероятно тяжело, он пережил сексуальное насилие со стороны мужчины, но выстоял. Он продолжил упорно трудиться и теперь довольно популярен.

– Похоже на то, – ответил Линь Чэнь.

– Это достойно уважения – его борьба, – с некоторым волнением произнёс водитель.

Услышав эти слова, Линь Чэнь мысленно вернулся к молодому человеку, свободно расположившемуся на траве и беззаботно смеющемуся.

Расследуя дело Сун Шэншэна, консультант в той или иной степени ознакомился с новостями о Му Чжо того времени. Общественное мнение проявляло к нему огромное сочувствие и безграничную симпатию.

Резкий контраст с тем, как сейчас обращаются с Сюй Жань. Это социальное предубеждение. Людям всегда легче придерживаться несправедливых, необоснованных и негативных взглядов по отношению к определённому типу людей или группе лиц. Это безосновательно и иррационально, но невероятно глубоко укоренилось в обществе.

Линь Чэнь снова вспомнил о сильном и стойком певце, о котором говорил водитель. Хотя в любом случае сочувствие к жертве уместно, Линь Чэнь почувствовал что-то необъяснимое, когда речь зашла о Му Чжо. Почему-то консультанту показалось, что лицо этого молодого человека постепенно стало сливаться с лицом Сун Шэншэна.

***

Из-за пробок на дороге они приехали к зданию компании «CA Entertainment» только в 8:30 утра. На самом деле, время было выбрано довольно удачно, так как Син Цунлянь смог хорошо отдохнуть и это совпадало с началом рабочего дня в большинстве компаний.

Капитан открыл затуманенные со сна глаза, но быстро проснулся. Выйдя из машины, он закурил сигарету, посмотрел на офисное здание, возвышающееся над ним, и, не говоря ни слова, вошёл внутрь.

Как только он прошёл через вращающиеся двери, то достал телефон и набрал номер отдела по связям с общественностью городского управления. За то время, пока они садились в такси и до выхода из него, Син Цунлянь ни разу не связался с отделом по связям с общественностью. Казалось, он выжидал подходящего момента, чтобы нанести удар. Он сделал звонок ровно тогда, когда зашёл в «CA Entertainment».

– Сделайте заявление по делу о ранении в торговом центре «Аншэн Интернэшнл» от 6 мая, – сухо сказал он. – Общее содержание следующее: после тщательного расследования и изучения улик было установлено, что погибшая Сюй Жань, о которой ходили слухи в интернете, не была на месте преступления, что опровергает все домыслы.

Человек на другом конце линии не знал, что и сказать. Наконец в трубке ответили:

– Капитан Син, то, что вы просите, будет довольно проблематично сделать. У нас даже нет чёткого подозреваемого. Если мы опубликуем это разъяснительное заявление, это выставит полицию в невыгодном свете.

Однако Син Цунлянь продолжал настаивать на своём:

– Всё в порядке. Weibo, газеты, крупные новостные агентства – опубликуйте это везде. В любом случае критика будет направлена только на меня, так чего вы боитесь?

Когда они подошли к стойке регистрации, Син Цунлянь завершил звонок и мобильником постучал по столу администратора. Затем другой рукой он достал из кармана свой значок и показал его.

– Я ищу Ли Гаоцяна.

Дама за стойкой регистрации была немного удивлена. Она поспешно отложила пудровую пуховку и по привычке спросила:

– У вас назначена встреча?

Син Цунлянь помахал своим значком и с улыбкой ответил:

– Извините, но нет.

– Тогда… Тогда я позвоню и спрошу.

Син Цунлянь пристально посмотрел на лицо молодой девушки и спокойно произнёс:

– Ван Чао?

Товарищ Сяо Ван был необычайно умён и отличался исключительной сообразительностью, он тут же выпалил:

– Офис отдела по связям с общественностью находится на 25-м этаже. Идёмте.

Син Цунлянь кивнул и двинулся в сторону лифтов.

Охрана в вестибюле уже давно их заметила, но средь бела дня никто не осмелился бы остановить полицейского, выполняющего служебные обязанности. Не говоря уже о том, что развлекательная компания сильно отличается от развлекательного клуба. Поэтому, отойдя от стойки регистрации, троица полицейских беспрепятственно прошла к лифтам.

В этот момент Син Цунлянь подмигнул Ван Чао. Товарищ Сяо Ван быстро всё понял. Он небрежно нажал на кнопку вызова одного из двух лифтов, а когда он прибыл на их этаж и двери открылись, изящно заблокировал двери. Очевидно, это было сделано для того, чтобы менеджер Ли с 25-го этажа не сбежал раньше времени.

Затем Син Цунлянь с важным видом зашёл в другой лифт. Его показная манера поведения говорила о том, что он хотел, чтобы все в компании «CA Entertainment» знали об их прибытии.

Когда они поднялись на 25-й этаж, у входа в лифт их уже поджидала сотрудница отдела по связям с общественностью.

– Где ваш менеджер?

Син Цунлянь взглянул на бейджик с именем сотрудницы, на котором чётко было написано «Отдел по связям с общественностью «CA Entertainment».

– Нашего менеджера сегодня ещё не было на работе. Извините, господин офицер.

– Всё в порядке. Мы можем пройти в его офис и подождать.

Как такого человека, как Син Цунлянь, можно одурачить словами типа «Нашего менеджера сегодня ещё не было на работе»? Закончив говорить, капитан шагнул вперёд и направился к кабинету.

Все сотрудницы в офисе переглянулись в недоумении. Движимые желанием узнать, что происходит, некоторые даже достали свои телефоны и начали тайком фотографировать.

Когда Син Цунлянь проходил мимо стенда со снимками сотрудников, он внезапно остановился. Линь Чэнь проследил за его взглядом и тоже мгновенно замер.

Стенд с сотрудниками, естественно, принадлежал отделу по связям с общественностью компании «CA Entertainment». В секции руководителей отдела под должностью «менеджер» они увидели имя «Ли Гаоцян», с которым вчера не успели познакомиться.

Когда Линь Чэнь взглянул на фотографию на стене, он невольно поражённо вздохнул.

– Какое совпадение! А господин менеджер Ли кажется мне очень знакомым. Но ещё более странно то, что вчера вечером этого джентльмена звали Лу Сюй.

Да или нет?

Неудивительно, что у Лу Сюя не было никаких документов, удостоверяющих личность, за последние четыре года. Потому что после освобождения из тюрьмы его больше не звали Лу Сюй.

Линь Чэнь полагал, что Син Цунлянь уже обо всём догадался, попросив Ван Чао подождать внизу, но выражение его лица было таким же, как обычно.

Прежде чем войти в кабинет генерального директора, капитан взял рулон скотча со стола секретаря у двери, небрежно распахнул дверь и вошёл.

Офис действительно был пуст. Син Цунлянь, похоже, этого ожидал. Он захлопнул дверь и запер её, не обращая внимания на крики секретаря снаружи.

В тот момент, когда дверь кабинета захлопнулась, на короткое время воцарилась тишина, за которой последовали едва различимые звуки, эхом разнёсшиеся по кабинету.

Линь Чэнь огляделся, и его взгляд переместился с полуоткрытого стеклянного винного шкафа в углу кабинета и, наконец, остановился на кожаном диване в европейском стиле в другом конце комнаты.

На самом деле, такие люди, как Ли Гаоцян или, скорее, Лу Сюй, не были особенно умны, но у них был богатый жизненный опыт. Они жили в самых грязных и коррумпированных слоях общества, искусно применяя обман и манипуляции и совершая всевозможные гнусные поступки, чтобы выжить. И, поскольку проводили так много времени на самом дне, они часто овладевали сильными навыками выживания и могли жить успешно. Однако, если их противником был такой, как Син Цунлянь, одной дальновидности тут было недостаточно.

Линь Чэнь подошёл к винному шкафу, приготовил себе горячий кофе, размешал несколько кусочков сахара маленькой серебряной ложечкой, а затем сел на кожаный диван.

Син Цунлянь обошёл кабинет по кругу и, подойдя к картотечному шкафу, пнул железную дверцу. После громкого шума из шкафа послышался шорох.

– Выходи, – спокойно сказал Син Цунлянь.

Дверь картотечного шкафа резко распахнулась, и толстый мужчина, похожий на гору, рухнул навзничь на пол. Конечно же, это был Лу Сюй.

На губах и носу Лу Сюя были синяки и припухлости. Он повторил свой старый трюк и, схватив Син Цунляня за ногу, запричитал:

– Капитан Син, вчера я действительно не знал, кто вы на самом деле, поэтому совершил несколько оплошностей. Мы же взрослые люди и не должны обращать внимания на такие мелочи. Вы же великодушный человек! Пожалуйста, простите меня!

Линь Чэнь отхлебнул кофе.

– Подними голову, – еле слышно произнёс Син Цунлянь.

Лу Сюй послушно поднял голову. Его лицо сейчас напоминало раздутую жабу. Подняв глаза, он нервно заморгал, как будто боялся, что его рот вот-вот начнут ругать.

Син Цунлянь оторвал полоску скотча и с лёгкостью заклеил рот Лу Сюя. Тот резко распахнул глаза, совершенно не понимая, что происходит. Он дважды всхлипнул, а затем, как в классических полицейских драмах, широко раскрыл глаза, в которых отразился неподдельный страх.

Однако Син Цунлянь не дал ему времени на размышление. Прежде чем Лу Сюй успел протянуть руку и сорвать скотч, капитан применил умелую технику захвата, чтобы удержать его и оттащить мужчину к окну.

То, что произошло дальше, было несколько пугающим. Син Цунлянь сначала ещё шире распахнул окно, находившееся на 25-м этаже, затем приподнял господина Лу Сюя и прижал его к подоконнику.

На самом деле, это не было опасным действием, поскольку из-за физических данных господина Лу Сюя у него практически не было шансов вывалиться из окна. Однако из-за завываний ветра на такой высоте, пронзающего его, как ножом, и резких звуков автомобильных клаксонов, доносящихся снизу, как только толстяк посмотрел вниз, вопреки всему у него возникла иллюзия, что он упадёт с высоты двадцати пяти этажей. И этот страх намного перевешивал любые рациональные соображения.

Лу Сюй отчаянно сопротивлялся, ударившись всем телом об оконную раму, но рука Син Цунляня крепко держала его.

– Господин Лу, – Син Цунлянь наклонился к его уху и прошептал: – хотите верьте, хотите нет, но даже если я действительно выброшу вас сегодня, я проведу в тюрьме самое большее несколько лет. Но вот вы точно умрёте. Навсегда.

Естественно, чтобы справиться с упрямым человеком, они должны были быть безжалостными. Линь Чэнь сделал ещё один глоток кофе.

Лу Сюй что-то пробормотал себе под нос, а затем отчаянно закивал. Наконец, словно ему надоели завывания ветра и раздражающие звуки, Син Цунлянь ослабил хватку, и Лу Сюй повалился на пол.

Мужчина дрожал, а его лицо стало белым, как лист рисовой бумаги. Лу Сюй был так напуган, что даже забыл про своё отвратительное подобострастие перед капитаном.

Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня, который присел на корточки, похлопал Лу Сюя по плечу и вежливо сказал:

– Я буду задавать вопросы, ты будешь на них отвечать. Та же игра, что и в прошлый раз.

Лу Сюй энергично закивал, как проголодавшийся птенец над рассыпанным зерном.

Син Цунлянь протянул руку и снял скотч. Лу Сюй тяжело дышал, но не посмел закричать.

Син Цунлянь достал свой телефон и начал что-то читать.

– Три недели назад, вечером 15 апреля, ты под именем Ли Гаоцяна потратил в общей сложности 184.115 юаней, воспользовавшись кредитной картой в клубе «Royal One». Использовалась ли эта сумма с кредитной карты для оплаты всех развлекательных мероприятий артистов и сотрудников «CA Entertainment» в «Royal One» в тот вечер?

Лу Сюй держал рот на замке. В этот момент он только кивал головой, забыв, как гвоорить.

– Использовалась ли какая-либо часть этих денег на оплату сексуальных услуг, предоставляемых «Royal One»?

Глаза Лу Сюя округлились, и он, запинаясь, пробормотал:

– Это… Это…

– Отвечай «да» или «нет». Тебе понятно, господин Лу?

– Это было обычное употребление алкоголя. Вы должны мне поверить. Хотя вы знаете моё прошлое, но наша компания…

Линь Чэнь, наконец, поставил белую фарфоровую чашку на кофейный столик. Он слегка наклонился вперёд, глядя на толстое лицо, распростёртое на полу неподалёку, и сказал Син Цунляню:

– Все ответы, которые он сейчас дал, – ложь.

Син Цунлянь пожал плечами и, не говоря ни слова, поднял Лу Сюя и потащил его обратно к окну. Лу Сюй был так напуган, что обнял Син Цунляня за талию и отказывался его отпускать.

Син Цунлянь раздражённо сказал:

– Послушай, господин Лу, ты можешь перестать использовать меня в своих интересах?

Лу Сюй, охваченный ужасом, резко отпустил руку. Он рухнул на пол, больше не имея никаких коварных мыслей.

– Это… На самом деле, это не так… Эти деньги не были выплачены «CA Entertainment»…

Услышав это, Син Цунлянь был весьма удивлён.

– Что ты имеешь в виду? – спросил капитан.

– Это… Это от… – Лу Сюй поднял взгляд, осторожно посмотрел на Син Цунляня и с несчастным видом сказал: – Это от мелких артистов из «CA Entertainment». Они продают… Деньги от продажи…

Син Цунлянь потёр уши и недоверчиво спросил:

– Деньги от продажи чего?

– Продают… Они продают свои задницы.

В этот редкий момент Линь Чэнь тоже был удивлён. Он посмотрел на Син Цунляня, который указал на лежащего на полу толстяка, и спросил:

– У меня что-то со слухом?

– Нет.

– Что, чёрт возьми, ты несёшь? – спросил Син Цунлянь, раздражённо пнув Лу Сюя. – Говори яснее.

– Видите ли, это негласное правило в индустрии. В такой крупной развлекательной компании, где более десятка мужчин и женщин, всегда найдутся люди, у которых нет работы, но которые хотят продвинуться и добиться успеха. Так что, конечно…

Лу Сюй поёжился и указательным пальцем правой руки несколько раз потыкал в кольцо из большого и указательного пальца другой руки.*

*Жест, обозначающий интимную близость.

– Есть несколько находчивых бедных стажёров. Они могут заработать немного денег и познакомиться с большими боссами. Это беспроигрышный вариант. И это не изнасилование, никакого принуждения, всё происходит по обоюдному согласию, – закончил Лу Сюй.

Он имел в виду, что фактически сводил артистов из «CA Entertainment», которые оказывали сексуальные услуги клиентам «Royal One», получая при этом комиссионные за посреднические услуги.

Линь Чэнь почувствовал, что его мировоззрение немного пошатнулось.

Хотя он слышал о негласных правилах и секретах в индустрии, эти вещи были далеки от его жизни. Даже если он и видел в газетах и по телевизору репортажи о том, что какого-то артиста застукали в отеле с богатым мужчиной, это были лишь мимолётные вспышки новостей, лишённые для него всякого ощущения реальности. Короче говоря, вероятно, дело было в том, что индустрия развлечений была настолько гламурной, что казалось, будто её отделяет от обычной жизни нерушимая мембрана. По одну сторону этой мембраны находились актёры, а по другую – зрители, наблюдавшие за драмой. Но теперь, из-за всего этого дела, они, кажется, постепенно проникали в другой мир. Хотя они всё ещё не могли прорваться сквозь мембрану, но, по крайней мере, могли прикоснуться к её причудливым и фантастическим аспектам.

Реакция Син Цунляня была быстрее:

– Господин Лу, должно быть, вы очень занятой человек? Нелегко каждый вечер выступать в роли посредника. Должно быть, это тяжело, не так ли?

– Всё это только для того, чтобы заработать на жизнь, – Лу Сюй неловко улыбнулся.

Но даже если Лу Сюй был свахой обеих сторон, почему так называемая плата за проституцию вносилась клубом?

– Каковы отношения между «CA Entertainment» и «Royal One»? Они принадлежат одной компании? – спросил Син Цунлянь.

– Как мы можем сравниться с «CA Entertainment»? Это крупная транснациональная компания, которая невероятно влиятельна в индустрии развлечений. По сравнению с ними, мы просто мелочь. У них здесь всего лишь небольшой бизнес, всё взаимовыгодно. Кто таким не занимается?

– Тогда почему платите вы?

– Видите ли, на самом деле это лишь сделка. Я не знаю, как вы это выяснили, но если бы «Royal One» напрямую заплатил «CA Entertainment», разве не станет очевидно, что происходит? Я всего лишь посредник. Начальство даёт мне деньги, я перевожу их туда, а затем они передаются кому-то другому. Такая схема затрудняет расследование… Я могу работать для вас под прикрытием, если хотите заняться этим делом. Там происходит много разных делишек.

Возможно, заметив внезапную перемену в поведении Син Цунляня, Лу Сюй снова стал скользким типом. Капитан взглянул на него и сказал:

– Экономические преступления не входят в мою компетенцию.

– Я знаю, что вы здесь из-за дела Сюй Жань. Я заслужил своё невезение из-за того, что Сюй Жань оказалась в такой ситуации. Если бы вы не спрашивали о ней, я бы точно не предал вас прошлой ночью, подав сигнал тревоге охране.

– Значит, я нарушил табу? – Син Цунлянь был по-прежнему вежлив.

– Сюй Жань – это табу, – Лу Сюй поднялся с пола, пытаясь подобраться поближе к уху Син Цунляня, но в конце концов просто ухватился за стол и не осмелился подойти ближе. – Подумайте вот о чём. Хотя я и не владелец, но что самое важное для босса, управляющего таким большим клубом и ведущего весь этот бизнес?

– Пожалуйста, просвети нас, господин Лу.

– Конечно, это частная жизнь гостей! – Лу Сюй загадочно покачал головой, как будто его слова были глубокомысленными. – Вы должны создать для своих гостей ощущение безопасности, чтобы они приходили к вам тратить деньги, верно? Но Сюй Жань подала в суд на клиента, что перешло все границы. Если клуб даже не может защитить частную жизнь клиента, как босс может держать свои двери открытыми и вести бизнес?

Взгляд Лу Сюя стал ещё более пристальным, когда он заискивающе посмотрел на Син Цунляня, как будто тот и сам всё знал, но ничего не говорил. Однако Син Цунлянь не стал зацикливаться на этих мелочах.

– Ответь мне прямо. Был ли Ли Цзинтянь в тот вечер в «Royal One»? – спросил капитан.

Лу Сюй вздрогнул и с натянутой улыбкой спросил в ответ:

– Вы хотите, чтобы я ответил «да» или «нет»?

Как гласит мудрая пословица, собака не может избавиться от привычки есть дерьмо*.

*(狗改不了吃屎) – китайская идиома; в переносном значении фраза означает «человек не может изменить свою природу», «сложно избавиться от дурных черт характера».

– Просто скажи правду.

– Честно говоря, я действительно не знаю, кто её заказал. Но если хотите, чтобы я дал показания в суде, это не проблема. Я гарантирую, что смогу дать безупречные показания и обязательно помогу вам прижать эту маленькую сучку, Ли Цзинтяня.

Глядя на хитрое и скользкое выражение лица Лу Сюя, Линь Чэнь разочарованно посмотрел на Син Цунляня и покачал головой. Причина, по которой он так сделал, заключалась в том, что все реакции Лу Сюя говорили: «Я говорю правду и действительно не знаю, кто ждал Сюй Жань в комнате в ту ночь».

Хотя все улики указывали на Ли Цзинтяня, клуб, под видом бизнеса и для защиты конфиденциальности клиентов, уже уничтожил все возможные улики. Так что у мужчин всё ещё не было ничего достаточно существенного, что могло бы уличить Ли Цзинтяня.

Линь Чэнь внезапно подумал, что предложение Лу Сюя было очень заманчивым.

Предопределённая встреча

Хотя предложение Лу Сюя было заманчивым, но, очевидно, оно не входило в их планы.

Син Цунлянь нахмурился и спросил Лу Сюя:

– Как ты можешь не знать, кто был клиентом, который сделал заказ?

– Потому что сейчас все клиенты используют мобильное приложение для размещения заказов! – тон Лу Сюя был непроницаем. – Богатые люди любят так играть, понимаете?

– Что ты подразумеваешь под мобильным приложением? – спокойно спросил Син Цунлянь.

Мужчина явно не понимал всех тонкостей, но продолжал делать вид, будто действительно знает, что происходит. Линь Чэнь догадывался, что капитан сейчас так же взволнован, как и он. Потому что, если Ли Цзинтянь использовал свой телефон для размещения заказа, то на нём должны остаться записи транзакций, и Ван Чао мог воспользоваться этим, так как ранее тщательно проверил телефон артиста, когда его аккаунт в Weibo был взломан. Поскольку это был Ван Чао, естественно, существовала стопроцентная вероятность, что он тайно сделал резервную копию данных и записей использования телефона Ли Цзинтянем.

– Это значит, что клиент использует свой телефон для оформления заказа, а затем на мой телефон отправляется текстовое сообщение, в котором указано, что за девушка выбрана и в какой номер её отправить. Разве так не безопаснее? Говорят, ещё есть договоренности о времени отъезда, чтобы клиенты не сталкивались друг с другом. Богатые люди целыми днями любят заниматься подобными грязными делишками, поэтому, естественно, они беспокоятся о тайне своей личной жизни. Они такие бесстыдные.

Син Цунлянь кивнул и позвонил Ван Чао. Объяснив ситуацию и ответив на какие-то вопросы юного техника, капитан повернулся и спросил Лу Сюя:

– У тебя есть это приложение для заказа через телефон?

Лу Сюй вздохнул и с сожалением ответил:

– Как бы я мог его получить? Это привилегия только для тех клиентов, кто заплатил определённую сумму членских взносов и заслуживают доверия. Слышал, если клиент не удовлетворён обслуживанием, он даже может оставить плохой отзыв, тогда у развлекающей его девушки вычтут зарплату. Во всяком случае мне так говорили.

– А вы там действительно идёте в ногу со временем. Скопируй свои сообщения и отправь их мне, – холодно сказал Син Цунлянь Лу Сюю.

Затем капитан попросил Ван Чао встретиться с ним на подземной парковке и повесил трубку.

Син Цунлянь с сожалением вздохнул и быстро сменил тему, спросив:

– Ты знаешь, где сейчас Му Чжо?

Лу Сюй некоторое время никак не реагировал.

– О ком вы говорите? Кажется, у меня в подчинении нет девушки по имени Му… Кто?

– Му Чжо.

Син Цунлянь указал на рекламу на большом светодиодном экране на торговой центре напротив здания, в котором они находились, – изображение молодого рок-музыканта, кричащего на сцене.

– Вон тот. Он сейчас в компании?

– О, этот парень, – глаза Лу Сюя загорелись. – А, Му Чжо сейчас должен быть на озере Тяньцин на окраине города. Разве скоро не состоится фестиваль «Watermelon»? Он, наверное, там репетирует. Зачем вы ищете Му Чжо? Возможно ли, что он тоже один из гостей?

Лу Сюй ненадолго задумался, его мысли метались.

– Почему ты так много болтаешь?

Син Цунлянь подошёл к двери, жестом приглашая Лу Сюя выйти. Линь Чэнь отставил чашку с кофе и встал с дивана.

Когда они вышли из кабинета, их поведение мгновенно изменилось – Син Цунлянь и Лу Сюй казались хорошими друзьями, капитан даже приобнял менеджера за плечи. Столкнувшись с обеспокоенными взглядами всего офиса, устремлёнными на них, Лу Сюй смог лишь выдавить из себя улыбку, словно только что вёл обычный разговор с полицией, а событий, когда его пытали, чтобы выбить признание, и когда его чуть не выбросили из окна, никогда не случалось.

Когда они подошли к лифтам, Син Цунлянь пожал руку Лу Сюю и сказал:

– Я действительно ценю сотрудничество менеджера Лу с полицией. Если бы все были такими же активными, как вы, в предоставлении улик, наша работа была бы намного проще.

– Конечно-конечно.

Лу Сюй, наконец, заметил странное поведение Син Цунляня. Он попытался вырвать руку, но капитан всё равно втащил его в лифт. Линь Чэнь молча последовал за ними.

Как только двери лифта закрылись, выражение лица Син Цунляня мгновенно изменилось. Он отпустил руку Лу Сюя и вытер её о свою рубашку.

– Господин Лу, ответь. Если что-то случится с «Royal One», все заподозрят, что ты «крот», так? – задав этот вопрос, Син Цунлянь тут же ответил за толстяка. – Полагаю, это весьма вероятно.

Как раз в тот момент, когда Лу Сюй подумал, что всё прошло гладко и уже закончилось, его снова охватил ужас, что аж ноги подкосились.

– Капитан Син, чего вы хотите? Я рассказал вам всё, что вы хотели знать!

– Одолжи свою машину, – небрежно сказал Син Цунлянь.

– Что?

Двери лифта со звоном открылась, и в лицо им ударил прохладный воздух парковки.

Ван Чао стоял у входа в лифт, словно муравей, попавший на раскалённую сковороду*. Увидев их, подросток взволнованно воскликнул:

– Капитан, капитан! Важные новости! Кое-что ужасное случилось!

*(热锅上的蚂蚁) – китайская идиома в значении «(быть) в крайнем волнении», «не находить себе места».

Син Цунлянь дёрнул подбородком, обращаясь к Лу Сюю, жестом предлагая ему проводить их к машине, затем спросил Ван Чао:

– Что за новости?

– Ли Цзинтянь и правда купил билет на самолёт, вылетающий из Юнчуаня в Синьни в 15:30. Он собирается сбежать!

– Я знаю.

– Откуда ты знаешь? Откуда?!

– Ты что, единственный, кто умеет пользоваться интернетом? Из Юнчуаня в Синьни совершается всего два рейса в день – один в 9:50 утра, а другой в 15:30 пополудни. Конечно, я предполагал, что он улетит в это время.

Ван Чао повернул голову и недоверчиво посмотрел на Син Цунляня.

– Я думал, ранее ты говорил о том, чтобы отпустить его. Что нам теперь делать? Ли Цзинтянь улетает через 6 часов!

– Естественно, за это время нам нужно найти решающие доказательства, чтобы привлечь Ли Цзинтяня к ответственности, – беспечно произнёс Син Цунлянь.

Разговаривая, они уже подошли к машине Лу Сюя – «Mercedes-Benz S200». Когда Син Цунлянь увидел машину, он издал удивлённый возглас.

Лу Сюй уже собирался по привычке сесть на водительское сиденье, когда Син Цунлянь похлопал его по плечу и жестом указал ему и Ван Чао сесть сзади. Юный техник выглядел крайне недовольным, но под пристальным взглядом капитана втиснулся на заднее сиденье вместе с менеджером Лу, который весил около 200 килограмм.

Линь Чэнь пристегнул ремень безопасности, устроившись на переднем сиденье, и услышал, как Ван Чао крикнул с заднего:

– Капитан, нам нужно учесть время, необходимое для поездки в Юнчуань, а это значит, что придётся вычесть полтора часа. Если мои расчёты верны, у нас осталось всего четыре с половиной часа, чтобы найти улики!

Син Цунлянь возился с системой управления «Mercedes-Benz», выглядя весьма заинтересованным роскошным автомобилем.

– Товарищ Ван… – он внезапно выехал задним ходом с парковки и резко нажал на педаль газа.

– Что?

– Какова сейчас ситуация в интернете? – Син Цунлянь совершенно не понял ход мыслей Ван Чао.

– Разве там не безумие со вчерашнего дня по сегодняшний?

Ван Чао прижался к автомобильной дверце, держась на расстоянии от Лу Сюя. Несмотря на то, что скорость, с которой двигался автомобиль, была немного сумасшедшей, и время было ограничено, Син Цунлянь по-прежнему был спокоен и расслаблен.

Он опустил стекло машины, закурил сигарету и сказал Ван Чао:

– Когда отчитываешься перед своим начальником, лучше быть более конкретным.

– Я… Я… – Ван Чао внезапно покраснел, признавая свою ошибку. – Извини, капитан. За последние 20 минут «Отчёт об инциденте с Сюй Жань» получил более 3 тысяч ретвитов и более 700 комментариев. Онлайн-комментарии по-прежнему делятся на две группы. Хотя увеличилось число пользователей сети, которые подозревают, что с Ли Цзинтяном что-то не так, они по-прежнему заглушаются огромным количеством комментариев фанатов. Поклонники Ли Цзинтяня организованны и специально ставят лайки под самыми популярными комментариями, продвигая те, которые написаны в поддержку певца, на верхние позиции. Они также утверждают, что смерть Сюй Жань была исключительно несчастным случаем во время преследования полицией подозреваемого и не имеет ничего общего с действиями фанатов. И…

Ван Чао на мгновение замолчал, не решаясь продолжить.

– И что? – нетерпеливо спросил Син Цунлянь.

– В этих комментариях одни теории заговора о том, что кто-то приказал подставить их кумира и полиция всё это время манипулирует людьми, чтобы преследовать и нападать на Ли Цзинтяня.

– Ого, у наблюдателей действительно острый глаз, – полушутя посетовал Син Цунлянь.

Хотя Ван Чао всего лишь подвёл итог ситуации в интернете, онлайн-дискуссия явно была гораздо более накалённой, чем он описывал. Фанаты, конечно же, безжалостно нападали на других, защищая своего кумира, а неосведомлённые наблюдатели продолжали следить за происходящим. А у них оставалось меньше 6 часов.

Лу Сюй пристегнул ремень безопасности, посмотрел на пейзаж за пределами эстакады и вдруг сказал:

– Капитан, эта дорога ведёт к озеру Тяньцин. Вы только что спросили меня, где Му Чжо. Вы действительно собираетесь его искать?

– А что? У господина Лу есть какие-то возражения?

– Я бы не посмел!

Линь Чэнь поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, где с неуверенным видом сидел Лу Сюй.

– Господин Лу, у вас есть ещё какие-нибудь улики, которые вы хотели бы предоставить полиции? – внезапно спросил Линь Чэнь.

– Ох, не то чтобы у меня были какие-то зацепки, я просто беспокоюсь о капитане Сине! – Лу Сюй наклонился вперед и подобострастно произнёс: – Судя по тому, что я только что услышал, вы планируете противостоять Ли Цзинтяню. В таком случае, если вы пойдёте к Му Чжо, «CA Entertainment» может быть не в восторге от этого.

Син Цунлянь, держа сигарету в руке, с усмешкой спросил:

– В восторге они или недовольны, какое отношение это имеет ко мне?

– Ну, к вам это имеет кое-какое отношение, – Лу Сюй вёл себя как верный пёс. – «CA Entertainment» не похожа на другие развлекательные компании. На самом деле, по сравнению с ними, «CA Entertainment» намного могущественнее.

– Господин Лу, не мог бы ты, пожалуйста, говорить внятно? – спросил Син Цунлянь, стряхивая пепел с сигареты.

– «CA Entertainment» – ветеран индустрии развлечений. В чём такая компания разбирается лучше всего? Конечно же, в создании звёзд, верно? – Лу Сюй сглотнул и продолжил: – Но в чём суть создания звезды? Разве это не просто распространение информации слой за слоем и глубокое запечатление человека или события в сознании людей? Позвольте человеку или вещи стать популярными, и даже плохие из них могут пойти вам на пользу. Они могут превратить что-то плохое в нечто хорошее. «CA Entertainment» – мастера шумихи и манипулирования общественным мнением. У них хорошие отношения со СМИ, которые могут превратить даже гадкого утёнка в одного из сотни самых красивых мужчин-звёзд в национальном опросе. Если вы действительно хотите сразиться с «CA Entertainment» лицом к лицу, это всё равно что пытаться разбить камень яйцом*.

*(以卵击石) – китайская идиома в значении «не рассчитать своих сил», «заведомо потерпеть поражение», «борьба с негодными средствами», «лезть на рожон».

– Они настолько могущественны? – Син Цунлянь, казалось, о чём-то задумался, когда небрежно спросил.

– Больше, чем просто немного. Разве вы только что не говорили, что эти фанаты в интернете отчаянно нападают на полицию? Должно быть, в этом замешана «CA Entertainment». Я знаю, что вы расследуете дело Сюй Жань, но, честно говоря, даже такой зверь, как Ли Цзинтянь, смог обелить себя. Видите, его поклонники по-прежнему преданы ему. Разве не удивительно, какие усилия приложила «CA Entertainment»? – Лу Сюй стиснул зубы, произнося слово «зверь».

– По словам господина Лу, «CA Entertainment» действительно очень пугающая, – сказал Син Цунлянь.

На самом деле, с самого начала масштабная зачистка общественного мнения в интернете по поводу инцидента с Ли Цзинтянем была не под силу одному человеку.

Неудивительно, ведь за этим стояла крупная компания.

Внезапно Линь Чэнь услышал, как Син Цунлянь спросил:

– Консультант Линь, может ли тот, кто выдаёт чёрное за белое*, навсегда остаться непобедимым в глазах общественного мнения?

*(颠倒黑白) – китайская идиома в значении «искажать (извращать) правду», «передёргивать факты».

– Это связано с проблемой коммуникации. Хотя теоретически нет возможности манипулировать общественным мнением на 100%, всё же можно гарантировать рейтинг одобрения более 70%, если всё сделать правильно, – немного подумав, ответил Линь Чэнь.

– Тогда сейчас разве не самое подходящее время, чтобы найти Му Чжо?

– Действительно, – ответил Линь Чэнь.

– Почему?

Человеком, задавшим этот вопрос, был Ван Чао, поэтому Линь Чэнь терпеливо ответил:

– Причина проста. Теперь, когда Ли Цзинтянь планирует покинуть Китай, либо он, либо «CA Entertainment» должны найти подходящую причину для этого, чтобы не выглядеть виноватыми. Судя по текущему общественному мнению в интернете, причина, получается, в нас.

– Что ты имеешь в виду, А-Чэнь? А что с нами не так?

– Давайте найдём Му Чжо и спросим о Сун Шэншэне. Если бы я был на месте «CA Entertainment», то уже догадался бы, что мы зашли в тупик в отношении дела Сюй Жань, поэтому теперь мы хотим возобновить старое дело и привлечь к ответственности Ли Цзинтяня. Как столь солидная развлекательная компания может не воспользоваться такой хорошей возможностью?

– «Полиция Хунцзина преследует известного певца из Синьни. Певец не выдержал унижения и был вынужден вернуться домой». Товарищ Ван, что думаешь о таком заголовке? – добавил Син Цунлянь.

– Чёрт, вот же бесстыдник! – Ван Чао глубоко вздохнул.

– Довольно глупостей, – Син Цунлянь затушил окурок и серьёзно спросил: – Что там с мобильным приложением для заказа? Есть какие-нибудь следы его использования на телефоне Ли Цзинтяня?

Ван Чао нахмурился, что редко случалось, и покачал головой.

– Возможно, есть следы установки и удаления, но я всё ещё не уверен. Если бы телефон Ли Цзинтяня был у меня в руках, я бы смог восстановить данные.

Юноша выглядел раздражённым, как будто жалел, что не может вернуться на день назад.

Если бы я полностью восстановил данные в телефоне Ли Цзинтяня ещё тогда, то мы, вероятно, сейчас бы сидели в полицейском участке, распивали чайк и наслаждались кондиционером.

На самом деле, до встречи с Му Чжо Линь Чэнь не понимал смысла этой, казалось бы, предопределённой встречи.

Но, возможно, по какой-то неведомой причине нам нужно увидеться с Му Чжо, что было также желанием Сюй Жань.

***

7 мая, 9:10 утра 7 мая, место действия – берег озера Тяньцин на окраине города Фэнчунь.

В связи с музыкальным фестивалем на обширном лугу у озера была построена великолепная стальная сцена, создававшая издалека удивительно впечатляющее зрелище.

Прибывшие заранее любители музыки расположились на траве, устроив пикник, или наслаждались неспешной прогулкой. Кто-то играл в карты, кто-то болтал, некоторые крепко спали, скорее всего, с похмелья, но большинство людей в импровизированном лагере были счастливо смеялись, пели и танцевали, отчего казалось, что это место превратилось в рай.

За пределами площадки было несколько небольших киосков, в которых продавались сувениры. Поскольку время выступления ещё не наступило, лавочки были частично закрыты.

Ван Чао с любопытством подошёл и остановился перед одним из прилавков. Он поднял взгляд на двух мультяшных персонажей, обнимающих друг друга, изображенных на баннере, и остолбенел.

Линь Чэнь тоже поднял глаза на растяжку. Если он правильно угадал, обнимающиеся персонажи были Ли Цзинтянем и Му Чжо. Кроме того, мультяшные аватары были заключены в сердечко, а сверху и снизу следовали надписи «Тянь&Чжо» и «Illi Forever». Хотя он был мало знаком с современной поп-культурой, было очевидно, что это что-то вроде фанатского CP*.

*От английского «coupling» – «связь». «Вымышленная пара», во взаимодействии которой фанаты видят нечто большее, чем просто дружбу.

– Что за чертовщина? Разве группа «Illi» не распалась давным-давно? – недоверчиво спросил Ван Чао. – Это что, гей-киоск Му Чжо и Ли Цзинтяня?

Линь Чэнь не успел прикрыть рот подростка. Девушка, которая дремала за прилавком, резко проснулась, услышав это, и странно на них посмотрела.

– Извините, – Линь Чэнь кивнул девушке.

Он уже собирался оттащить Ван Чао, когда девушка в ларьке взволнованно вскочила и закричала:

– Подождите!

Ван Чао в недоумении оглянулся. Девушка схватила какую-то брошюру, подбежала к ним и сунула её Ван Чао в руки.

– Молодой человек, а у вас намётанный глаз. Дарю вам это руководство для начинающих, внимательно изучите его! – после этих слов девушка похлопала Ван Чао по плечу.

Вероятно, это был первый раз, когда он встретил кого-то, кто увлекался аниме ещё больше, чем он сам, и любопытство в глазах Ван Чао сменилось страхом. Он посмотрел на брошюру в руке, не зная, выбросить её или посмотреть.

– Эй, что это? – Син Цунлянь небрежно выхватил брошюру у Ван Чао из рук, пролистал несколько страниц, и, конечно же, выражение его лица тут же изменилось. – Какие отношения связывают Му Чжо и Ли Цзинтяня?

– Разве это не мило? Они такие сладкие булочки! «ТяньЧжо» лучшие! – с энтузиазмом принялась голосить девушка.

– Конечно, мило… – Син Цунлянь даже не знал, кто такой Тяньчжо, но ловко соврал.

– Ах, так ты истинный фанат этого пейринга*?! – девушка с восторгом схватила Син Цунляня за руку и не отпускала.

*От англ. «pairing» – «спаривание». Словом «пейринг» описывают отношения пары персонажей, которые могут быть дружескими, романтическими или сексуальными.

– Да, эти двое ему давно нравятся, ещё с тех пор, как они играли в «Illi», – Линь Чэнь искренне прикрыл Син Цунляня.

– Боже, так тебе ещё и «Illi» нравится?! Это потрясно! Редко можно встретить такого проницательного натурала! Что ж, в этом году «Illi» исполняется 10 лет, так что, возможно, можно надеяться на совместное возвращение Цзинтяня и А-Му. Но теперь, когда у ТяньТяня такие большие неприятности, у них, возможно, не будет возможности снова вместе выйти на сцену. Жалость какая! – молодая девушка болтала без умолку.

Из её дальнейших слов Линь Чэнь и остальные узнали, что у Му Чжо и Ли Цзинтяня довольно близкие отношения, они часто видятся. После того, как Му Чжо подвергся сексуальному насилию со стороны Сун Шэншэна, Ли Цзинтянь оказал ему большую поддержку. Таким образом их дружба сохранилась до настоящего времени, став ещё крепче.

Естественно, публике нравятся истории о взаимной поддержке и совместном преодолении трудностей, что привело к частому пересечению фан-баз Ли Цзинтяня и Му Чжо, поскольку их популярность дополняла друг друга. Хотя группа «Illi» распалась, но сольные карьеры обоих её участников оказались гораздо успешнее, чем когда они дебютировали.

Прислушаться к мнению фаната гораздо эффективнее, чем тратить часы на поиск информации.

– «CA Entertainment» производит довольно сильное впечатление, такая могущественная компания. Редко бывает, чтобы отдельные артисты развивались так хорошо после того, как их группа распалась.

Син Цунлянь, долгое время терпеливо слушавший монолог молодой девушки, наконец удалось освободиться. Он зевнул и огляделся; на пустой сцене лишь изредка появлялись сотрудники, отлаживающие оборудование.

– Му Чжо действительно предан своему делу. Разве вчера он не выступал допоздна, но уже репетирует?

– Это ещё одна сильная сторона «CA Entertainment». Рабочий график артистов совпадает с рабочим временем персонала, и они должны строго его придерживаться, – прокомментировал Лу Сюй.

– Компании с такими строгими правилами мы обычно называем синдикатом, – Син Цунлянь рассмеялся.

Лу Сюй мог только кивнуть и криво улыбнуться.

– Тогда, пожалуйста, скажи господин Лу, где мы можем найти Му Чжо?

– Вы слишком вежливы, – поспешно ответил Лу Сюй. – Я уже позвонил заранее и спросил об этом. Му Чжо сейчас за кулисами, но у него скоро начнётся репетиция.

Не успел он закончить говорить, как световое оформление сцены начало меняться, и после множества ярких вспышек под софитами внезапно появился человек, которого они до сих пор видели только в рекламе.

Му Чжо было почти 30 лет, но он всё ещё выглядел как молодой парень. У него были золотистые волосы, а лицо – светлое и нежное. Хотя он был одет в повседневную одежду, в тот момент, когда в его руке оказался микрофон, Му Чжо преобразился, став бесконечно обаятельным.

Звуковая система была выключена, поэтому Му Чжо просто двигался по сцене с танцорами на подтанцовке, держа микрофон в руке. На огромной сцене он казался маленьким, как муравей, но этот крошечный муравьишка, казалось, обладал магической силой управлять залом, околдовывая публику.

Фанаты на лужайке заметили его на сцене и начали аплодировать и кричать. Даже не слыша ни звука, они были так же взволнованы и полны восторга, как если бы присутствовали на настоящем концерте. От начала и до конца аплодисменты и крики разносились по лужайке без перерыва.

В конце репетиции Му Чжо, тяжело дыша, стоял на сцене. Погода была жаркой, и он сильно вспотел. Мужчина казался немного уставшим. В этот момент рука Му Чжо невольно крепче сжала микрофон. Затем его пальцы начали нежно поглаживать противоскользящий чехол микрофона, снова и снова. На мгновение артист даже невольно закрыл глаза.

Действия Му Чжо были очень краткими, но Линь Чэнь успел всё подметить. Он посмотрел на Син Цунляня, и, как и в бесчисленных случаях молчаливого понимания до этого, капитан уже смотрел на него.

– Что такое? – спросил Син Цунлянь.

Линь Чэнь не смог сразу ответить на вопрос Син Цунляня, но увиденная сцена напомнила ему о многом.

– У Ван Чао при себе есть подслушивающее устройство? – внезапно спросил он у капитана.

Оглянувшись, они увидели Му Чжо, который, уходя со сцены, болтал и смеялся со своими танцорами. В компании своего стаффа* он вёл себя совершенно непринуждённо, как обычный молодой человек, живущий по соседству.

*От англ. «staff» – персонал, коллектив, работники.

Хотя ранее они неоднократно отмечали, насколько хорошо работает «CA Entertainment», только увидев звёзд этой компании, они по-настоящему поняли, насколько строга и хорошо организована их система подготовки. Даже Ли Цзинтянь и Му Чжо сильно отличались от всех тех высокомерных звёзд.

Более того, такая хорошо организованная система отражалась не только в подготовке артистов, но и во внутреннем управлении – охрана за кулисами была чрезвычайно строгой. Если бы у них не было такого «предателя», как Лу Сюй, им пришлось бы приложить немало усилий, чтобы увидеть Му Чжо.

Артист, казалось, пребывал в отличном расположении духа. С немного разрумянившимся лицом он пил воду и даже подмигнул мужчинам, когда они вошли в его гримёрку.

– Менеджер Ли*? – Му Чжо поставил стакан с водой и поздоровался с Лу Сюем. – У вас было свободное время, чтобы приехать сюда? Или что-то случилось?

*Напоминаю, что Лу Сюй после того, как отбыл срок в тюрьме, сменил имя с «Лу Сюй» на «Ли Гаоцян». Так что, кроме наших троих полицейских, остальные зовут его «Ли», а не «Лу».

Му Чжо выглядел весьма доброжелательным, но вот менеджер певца, находившийся тут же в гримёрке, повёл себя менее вежливо.

– Менеджер Ли, разве в правилах компании не указано, что вы не должны приводить посторонних и пускать их за кулисы?

Лу Сюй, будучи опытным ветераном в общении с такого рода менеджерами, нахраписто спросил:

– Что это за отношение? Видите этих троих? Они офицеры полиции и пришли к Му Чжо, чтобы задать несколько вопросов.

– Какие вопросы? – менеджер артиста мгновенно насторожился.

Это было похоже на то, как львица защищает своего детёныша. Кто бы это ни был – Лю Ин или этот менеджер Му Чжо – услышав, что перед ними полицейские, они чуть ли не бросались грудью вперёд между своим артистом и офицерами, преграждая им путь и желая сказать, чтобы они немедленно убирались.

– У меня есть несколько вопросов к господину Му Чжо о господине Ли Цзинтяне, – Линь Чэнь шагнул вперёд, поднял глаза и впервые внимательно рассмотрел этого яркого и необузданного молодого рокера.

Давление

В традиционной психологии существует практика чтения по лицу, а также исследования, посвящённые первому впечатлению. Психологи часто говорят, что первое впечатление о ком-либо определяет направление вашего последующего взаимодействия с этим человеком, и влияние этого первого впечатления часто бывает сильнее, чем всё последующее узнавание личности другого.

Например, когда он впервые встретил Син Цунляня, первым впечатлением Линь Чэня было то, что капитан красивый и интересный человек. Затем, когда он увидел Му Чжо, его первым впечатлением было то, что певец оказался очень простым человеком.

У Му Чжо были короткие светлые волосы, большие глаза и ямочка на левой щеке. Как и многие молодые рок-музыканты, он носил множество странных металлических аксессуаров и имел разнообразные татуировки на теле и руках, но всё равно оставался простым человеком. Это отражалось в его глазах, а также в беспорядке на туалетном столике – ключи, телефон, бумажник, журналы и закуски заполонили всю поверхность, кое-где даже лежали недоеденные картофельные чипсы.

С простым человеком естественнее всего использовать самый простой метод общения.

– Дело об изнасиловании, в котором замешан ваш бывший товарищ по группе Ли Цзинтянь, вызывает большие сомнения. Мы подозреваем, что человек, совершивший сексуальное насилие над вами тогда, был не Сун Шэншэн, а сам господин Ли Цзинтянь. Поэтому нам нужно, чтобы вы сотрудничали со следствием, – прямо заявил Линь Чэнь.

Он говорил в деловой манере, что только сделало реакцию Му Чжо более типичной. Выражение лица молодого рокера резко изменилось. Он спрыгнул с туалетного столика, схватил Линь Чэня за воротник и с силой толкнул его к стене. Раздался громкий треск, и Линь Чэню показалось, что его внутренние органы вот-вот разорвутся.

– Вы что, издеваетесь надо мной?! Вы и понятия не имеете, через что я прошёл! – прорычал ему в ухо Му Чжо.

Син Цунлянь уже собирался шагнуть вперёд и оттащить Му Чжо в сторону, но Линь Чэнь слегка покачал головой.

Выслушивать упрёки жертвы было для него в новинку. Линь Чэнь внимательно следил за выражением лица Му Чжо, анализируя каждую его эмоциональную реакцию, пока тот говорил.

– Конечно, я не знаю, через что вам пришлось пройти, но вы должны хорошо это знать, – спокойно продолжил Линь Чэнь. – Ключевым доказательством, приведшим к осуждению Сун Шэншэна, была обнаруженная в вашем теле мужская сперма. Но вот что мне кажется странным… Почему вместе со спермой в вашем теле была обнаружена и смазка от презерватива? Вопрос в том, раз Сун Шэншэн использовал презерватив, как его сперма могла остаться внутри вас?

Му Чжо сначала был ошеломлён, затем его глаза вспыхнули и покраснели, как у разъярённого маленького львёнка. Линь Чэнь подозревал, что его яростный рёв был слышен в коридоре за дверью гримёрки.

– Вы пытаетесь унизить меня?! – выкрикнув это, Му Чжо крепко сжал кулаки.

Прежде чем Му Чжо успел замахнуться, Линь Чэнь любезно напомнил ему:

– Нападение на полицейского является воспрепятствованием исполнению служебных обязанностей и наказывается лишением свободы на срок до 15 дней или штрафом.

Кулак пронёсся мимо уха Линь Чэня и ударился в стену рядом с его головой. Линь Чэнь отчётливо услышал хруст костей.

– Прошло девять лет, и я наконец-то двигаюсь дальше. Почему вы продолжаете напоминать и давить на меня? Почему? – после того, как Му Чжо выплеснул всю свою ярость в этом рыке, его голос постепенно понизился. – Будь то А-Тянь или я – мы оба жертвы! Почему полиция относится к нам, жертвам, как к подозреваемым? И это вы называете беспристрастным соблюдением закона?

Му Чжо, наконец, отступил, по его лицу текли слёзы. Увидев это, менеджер артиста сердито поднял свой телефон.

– Даже если вы из полиции, убирайтесь. Убирайтесь! Если вы не уйдёте, я опубликую это на Weibo и разоблачу вас!

Непонятно, когда общественное мнение стало инструментом давления или манипуляции, однако Линь Чэнь не обратил внимание на угрозу, вообще игнорируя голоса вокруг себя.

Глядя на лицо Му Чжо, консультант Линь почувствовал глубокую печаль. На самом деле, прежде чем войти в гримёрку, Линь Чэнь размышлял об истории Ли Цзинтяня, Му Чжо и Сун Шэншэна.

Возможно, Му Чжо действительно жертва, ошибочно опознавшая Сун Шэншэна как преступника из-за какого-то недоразумения. Только вот реакция Му Чжо сейчас говорит о том, что настоящей жертвой в этом деле является человек, который 9 лет несправедливо провёл в тюрьме. Одни несправедливо обвинены и не могут добиться справедливости, в то время как другие невиновны, но заключены в тюрьму.

Линь Чэнь даже не знал, чем закончится эта история. Голос Му Чжо всё ещё звучал эхом в ушах консультанта, а перед его глазами было разъярённое лицо с робкими глазами.

Линь Чэнь сделал глубокий вдох и спокойно сказал Му Чжо:

– Ты должен знать, что причина, по которой я осмеливаюсь говорить такие вещи при тебе, заключается в том, что я уверен в себе. Несмотря ни на что, независимо от того, сколько времени прошло, правда рано или поздно выйдет наружу.

Сказав это, Линь Чэнь похлопал Му Чжо по плечу, затем повернулся и ушёл. Син Цунлянь пожал плечами и последовал за ним к двери, в то время как Лу Сюй остался внутри, чтобы разобраться с последствиями.

Выйдя за дверь, Син Цунлянь пошл рядом с Линь Чэнем. Они молча двигались по длинному коридору за кулисами, и только когда вышли на солнечный свет, Син Цунлянь заговорил:

– Кажется, с реакцией Му Чжо что-то не так.

Линь Чэнь глубоко вздохнул.

– Его эмоциональная реакция слишком преувеличена, актёрская игра оставляет желать лучшего. И у него было виноватое выражение лица, когда он якобы злился. Если у Ли Цзинтяня действительно есть какое-то слабое место, то это, должно быть, Му Чжо.

Прокручивая в голове каждое едва уловимое изменение в выражении лица Му Чжо, Линь Чэнь чувствовал, что, даже не будучи экспертом по распознаванию микровыражений, он всё равно заметил фальшивую эмоциональную реакцию артиста.

Жертва изнасилования, когда речь заходит о пережитом, зачастую сначала испытывает стыд и вину, а не гнев. Чувство стыда за сексуальное насилие также является причиной того, почему жертвы не решаются заявить о совершённом над ними преступлении. Большая часть жертв, подвергшихся бесчеловечному обращению, винит себя. Они могут злиться, но этот гнев вызван стыдом, а не «Почему вы мне не сочувствуете?» Это не тот гнев, который продемонстрировал сейчас Му Чжо.

– Итак, дело об изнасиловании Сун Шэншэна… Хотя я не знаю, что произошло тогда, думаю, это была судебная ошибка.

Думая о некогда беззаботной и обаятельной суперзвезде, Линь Чэнь задавался вопросом, что стало с Сун Шэншэном за прошедшие 9 лет.

– Если Ли Цзинтянь и Му Чжо совместно разработали этот план против Сун Шэншэна, то почему в письме Сюй Жань говорится, что её кумир взял на себя вину за преступление Ли Цзинтяня? Ты задумывался над этим вопросом? – спросил Син Цунлянь.

– Прошло слишком много времени, сейчас трудно собрать воедино всю историю. Теперь мы можем рассчитывать только на помощь господина Му Чжо, – Линь Чэнь покачал головой.

– Кстати говоря, ты только что блефовал перед Му Чжо, заявив, что уверен в себе. Ты ведь имел в виду, что у нас есть доказательства?

– Я знаю, что это рискованно, – Линь Чэнь поджал губы. – Хотя Ли Цзинтянь тщательно подчистил улики в деле Сюй Жань, что усложнило нам задачу и завело в тупик, но для такого насильника, как он, невозможно быть столь педантичным с рождения. Чем раньше мы найдём какие-то доказательства, тем больше вероятность того, что он совершит ошибку.

Линь Чэнь делал ставку на то, что Му Чжо простодушен и, находясь под давлением и нервничая, позвонит Ли Цзинтяню, чтобы что-то подтвердить.

Подумав об этом, Линь Чэнь поднял голову и спросил Син Цунляня:

– Ты установил подслушивающее устройство?

Син Цунлянь согласно кивнул, но в его тоне прозвучало беспокойство:

– Только вот место не очень удачное. Если Му Чжо не сделает звонок из своей гримёрки, мы не сможем его подслушать.

– А ты не обратил внимание?

– На что?

– Му Чжо – очень ленивый и простодушный человек, – сказал Линь Чэнь с редкой для него холодной усмешкой. – Как ленивый человек может покинуть место, где он чувствует себя в безопасности, чтобы отправиться в незнакомое для небезопасного звонка?

– Консультант Линь… – внезапно позвал Син Цунлянь.

– Хм?

– А ты неплохо умеешь строить коварные планы.

– Как и ты.

***

Ярко светило солнце, а вокруг раздавался смех поклонников музыки.

Ван Чао уже установил на траве платформу для прослушивания. Когда мужчины подошли, подросток поднял голову и сказал серьёзным тоном:

– Капитан, А-Чэнь, вам следует хорошенько всё обдумать. Это несанкционированное прослушивание. Что бы мы ни услышали дальше, это не может быть использовано в суде в качестве доказательства. Иными словами, даже если мы услышим, как Му Чжо рассказывает Ли Цзинтяню правду о событиях того года, это не будет иметь никакой юридической силы. Вы должны чётко это понимать.

Ответом на предупреждение Ван Чао был единственный вопрос Син Цунляня:

– Который час?

– 9:40, – ответил Ван Чао.

Это означало, что их 6-часовой лимит времени стремительно сокращался.

– Тогда давайте начнём.

Син Цунлянь решительно сел, скрестив ноги, и взял один из беспроводных наушников. Линь Чэнь сел рядом с ним и взял другой.

Согласно моему прогнозу, такой простодушный и импульсивный человек, как Му Чжо, узнав о возможном разоблачении событий того времени, наверняка срочно захочет позвонить тому, кто в курсе всех событий, чтобы подтвердить информацию. Интервал между сомнениями и звонком будет не больше 10 минут.

Через подслушивающее устройство Линь Чэнь слышал, как Му Чжо нетерпеливо отвечал на попытки Лу Сюя его успокоить. Артист уже не был тем вежливым, скромным и учтивым человеком, каким казался ранее, вместо этого проявив свою вспыльчивую и легко раздражительную натуру.

Му Чжо выругался в адрес Лу Сюя, а затем велел толстяку убираться.

Подслушивающее устройство оказалось очень эффективным – Линь Чэнь даже услышал, как Лу Сюй пробормотал себе под нос «сука» после выговора от Му Чжо.

Когда Лу Сюй, хлопнув дверью, ушёл, менеджер Му Чжо принялся ругаться и сквернословить. Некоторое время в гримёрке царил хаос.

Сначала менеджер артиста позвонил высшему руководству компании, чтобы доложить о ситуации и сказать, что надеется на отдел по связям с общественностью, который поднимет шумиху и опорочит репутацию полиции.

Конечно же, это не было их главной целью. Хотя они не могли видеть, что происходит в гримёрке, Линь Чэнь, услышав звуки опрокидываемого стула и разбивающихся вещей, догадался, что Му Чжо вымещает свой гнев на окружающей обстановке. После бурного выплеска эмоций страх взял верх, и Му Чжо начал нервничать.

После того, как менеджер закончил разговор, певец нетерпеливо уронил что-то, похожее на бутылку с водой, привлекая внимание своего агента.

– Убирайся! Дай мне немного покоя!

Актёрское мастерство Му Чжо было действительно ужасным. Настолько, что он использовал самый банальный предлог, чтобы отослать менеджера.

Когда агент уже собирался возразить, когда Му Чжо решительно закричал:

– Убирайся!!!

Затем послышались торопливые шаги и звук открывающейся и закрывающейся двери, свидетельствующий о том, что менеджер покинул помещение.

Внезапно на заднем плане стало тихо.

Му Чжо прошёлся по комнате, словно размышлял над чем-то, затем подошёл к туалетному столику, порылся в беспорядочной куче вещей и что-то там взял. Послышался лёгкий звук нажимаемых кнопок.

Линь Чэнь чувствовал, что Син Цунлянь смотрит на него, словно говоря: «А вот и самое важное!»

После короткой паузы раздался взволнованный голос Му Чжо:

– Эй, только не вешай трубку. Выслушай меня!

Поскольку это был не телефонный «жучок», трое полицейских не знали, кто был человек на другом конце линии, которому звонил Му Чжо, и что он говорил. Но можно было сделать вывод, что собеседник певца хотел сразу сбросить вызов в тот момент, когда их соединили.

– Ко мне только что приходили из полиции, расспрашивали о деле Сун Шэншэна, – зашептал Му Чжо. – Разве ты, чёрт возьми, не говорил, что всё уладил? Почему полиция приходит и спрашивает меня об этом?

Человек на другом конце линии, видимо, что-то сказал, от чего Му Чжо поперхнулся, а затем внезапно повысил голос до крика:

– Бля, я дурак, по-твоему? Разве это моя вина? Ты не можешь контролировать то, что у тебя в штанах?! Кто велел тебе терять контроль и допускать такие вещи?! Вот же тупой насильник! Ты мог заполучить любую женщину, какую захочешь, так зачем нанимать проститутку? Тобой движет только похоть, ёбаный ты мудак!

Детали

Разговор был недолгим и закончился тем, что Му Чжо разбил телефон. Независимо от того, кому звонил Му Чжо, было очевидно, что человек на другом конце линии был бдителен и не дал певцу возможности много сказать.

Естественно, все они знали, что человеком на другом конце провода мог быть только Ли Цзинтянь. Проверить это было просто – Ван Чао быстро просмотрел историю звонков и кивнул им.

Син Цунлянь отложил наушник и сказал:

– Консультант Линь, сложившаяся ситуация немного нелепа. Мы подтвердили преступный сговор между Ли Цзинтянем и Му Чжоно у нас нет доказательств, чтобы их осудить. Скажи, как, по-твоему, нам следует поступить в сложившихся обстоятельствах?

Линь Чэнь повернул голову, бросив издали взгляд на плакат в сувернирной лавке. Два мультяшных персонажа, обнимающих друг друга, казалось, издевательски смеялись над ними.

Линь Чэнь повернулся и спросил Син Цунляня:

– На сколько лет могут приговорить за ложное обвинение?

– Если это повлечёт за собой тяжкие последствия, то наказание — лишение свободы на срок от 3-х до 10-ти лет, – ответил Син Цунлянь.

– Это кажется слишком мягким приговором.

– Действительно, – Син Цунлянь помолчал, затем спросил: – У консультанта Линя есть какие-нибудь соображения?

– Давайте сделаем, как сказал капитан Син, – посадим Ли Цзинтяня.

Как только он закончил говорить, сердитый Лу Сюй подбежал к ним с другого конца лужайки, и его голос опередил его появление:

– Господа офицеры, вы должны преподать этой маленькой сучке Му Чжо хороший урок! Заприте его лет на десять, чтобы парни в тюрьме долго пялили его задницу!

Линь Чэнь редко соглашался с подобными вещами, но, хотя он и нахмурился в ответ на просьбу Лу Сюя, это был один из редких моментов, когда он согласно кивнул.

Для осуждения Ли Цзинтяня и Му Чжо одной лишь страсти или ненависти явно недостаточно.

Линь Чэнь начал анализировать информацию, полученную из телефонного разговора Му Чжо. Хотя разговор между ним и Ли Цзинтянем был отвратительным, это была, пожалуй, едва ли не самая важная зацепка, которую они получили в ходе расследования к этому моменту.

Во-первых, нет никаких сомнений в том, что Сун Шэншэн был заключён в тюрьму по ошибке. Во-вторых, нет никаких сомнений в том, что Ли Цзинтянь действительно жестоко изнасиловал Сюй Жань и бесчеловечно обращался с ней, когда заказал проститутку. И самое главное, в чём нам повезло – в телефонном разговоре Му Чжо намекнул, что могут быть важные доказательства. Но проблема в том, что мы не знаем, что это за улики, которые так его напугал.

Линь Чэнь посмотрел время на экране ноутбука Ван Чао. Подсознательно он и Син Цунлянь начали внимательно следить за временем. Это была нормальная реакция людей, столкнувшихся с нехваткой такового.

Точно так же, как Му Чжо решил позвонить и допросить Ли Цзинтяня под давлением обстоятельств. Давление, которое мы оказывали на Му Чжо, было связано с Сун Шэншэном. Следовательно, то, о чём он беспокоился, могло быть только уликами из этого дела. Но если дело Сун Шэншэна было сфабрикованным из-за ложного обвинения, случаем судебной ошибки, почему Му Чжо волнуется о том, что доказательства будут обнародованы? Судебная ошибка – это в лучшем случае лжесвидетельство. Так что же они скрывают на самом деле?

Пока Линь Чэнь размышлял об этом, вокруг него стало больше людей. Он посмотрел на Лу Сюя, который сидел рядом с ним, а затем перевёл говорящий взгляд на Син Цунляня.

Капитан всё сразу понял и сказал Лу Сюю:

– Разве менеджеру Лу не пора возвращаться к работе?

Лу Сюй сухо кашлянул, и его лицо покраснело.

– Мне жаль. Мне очень жаль. Это всё моя самонадеянность, я переступил черту. Поскольку делом занимается полиция, меня, как постороннего, здесь быть не должно, верно? – Лу Сюй легонько хлопнул себя по лбу, его взгляд метался по сторонам, а на лице появилась горечь. – Капитан Син, я хочу вернуться, но, видите ли, помощью в этом расследовании я уже оскорбил главную прибыльную компанию. К чему возвращаться? Возвращение означало бы верную смерть.

– Тогда увольняйся. Учитывая способности господина Лу, ты, безусловно, не должен испытывать проблем с поиском работы, – ответил Син Цунлянь.

– Ах, если бы всё было так просто! Вы даже не представляете, насколько могущественны «Royal One» и «CA Entertainment». Если я вот так просто вернусь, мой труп потом всплывёт в ближайшей реке, – продолжал умолять Лу Сюй.

– Так чего же хочет господин Лу? – с улыбкой спросил Син Цунлянь. – Мне выловить твой труп или позаботиться о твоей семье?

– Капитан Син, не шутите так.

Внезапно Син Цунлянь заговорил серьёзным тоном:

– Лу Сюй, у меня нет времени играть с тобой в игры. Поскольку ты и сам прекрасно знаешь, что у тебя есть только два пути, перестань нести чушь и скажи мне, хочешь ли ты вернуться и умереть или продолжишь сотрудничать с полицией?

– Конечно же, я хочу сотрудничать с полицией! – Лу Сюй чуть ли не бросился на колени перед Син Цунлянем.

– Тогда расскажи всё прямо и признайся во всём, что связано с «CA Entertainment» и «Royal One», чтобы постараться стать непричастным свидетелем*.

*Когда преступник признаёт свою вину и даёт показания в качестве государственного свидетеля против своего сообщника или сообщников, в обмен на смягчение приговора или иммунитет от судебного преследования.

– Ну… Это… Я всего лишь мелкий посредник, но расскажу вам всё, что знаю!

– Лу Сюй, но это же бессмысленно. Неужели ты достиг такой высокой должности в компании «CA Entertainment» только потому, что ты сутенёр? – резко спросил Син Цунлянь.

Лицо Лу Сюя мгновенно побледнело. На самом деле, Син Цунлянь с самого начала не оставлял ему выбора.

– Я просмотрел материалы твоего дела. До организации сети проституток ты сидел в тюрьме за ограбление. Ты украл рюкзак и разбил камеру у жертвы. Если не ошибаюсь, целью твоего ограбления был некий репортёр, собравшие некие улики против артиста из «CA Entertainment». Как Лу Сюй, ты был ответственным за некоторые тёмные делишки в «CA Entertainment», верно? Выполнял сомнительные поручения нечестными методами? – небрежно спросил Син Цунлянь. – Итак, господин Лу, ты когда-нибудь совершал убийство?

Лу Сюй и так уже весь вспотел. Даже после того, как Син Цунлянь прижимал его к окну и угрожал выкинуть, он всё ещё оставался бойким после того, как пришёл в себя. Теперь же он не мог вымолвить ни слова, потеряв дар речи.

Нынешняя сцена напоминала охотника, который забросил сеть, неторопливо подождал, когда добыча сама придёт к нему в руки, и сейчас, поймав свою жертву, медленно тащит её через большое расстояние, прежде чем, наконец, приставить ружьё к голове.

Застав добычу врасплох и не оставив ей даже мысли о сопротивлении.

– Вы… Что именно вам нужно? – наконец спросил Лу Сюй.

Син Цунлянь прикурил сигарету и протянул её толстяку.

– Дай мне какие-нибудь подсказки. Господин Лу, помоги нам поймать Ли Цзинтяня. Если он не сядет в тюрьму, поверь мне, тебе придётся очень нелегко.

– Я… Я сказал, что могу лжесвидетельствовать, но вы этого не хотите…

– Послушай, Лу Сюй. Разница между такими людьми, как мы, и такими, как Ли Цзинтянь, Му Чжо или даже ты, в том, что нам всё ещё есть чего бояться. Ты не веришь в божественное возмездие, а я верю, поэтому не осмеливаюсь совершать неподобающие поступки.

Лу Сюй опустил голову так низко, что Линь Чэнь не мог видеть выражения его лица. Однако консультант подумал, что такой человек, как Лу Сюй, вряд ли очнётся и осознает свои ошибки лишь из-за слов Син Цунляня.

В лучшем случае он размышляет, стоит ли с нами сотрудничать. Но, как заметил ранее неторопливый охотник, у Лу Сюя на самом деле нет выбора.

– Вам нужны доказательства того, что Ли Цзинтянь изнасиловал Сюй Жань, но у меня их действительно нет. Всё, что я могу сказать, это то, что «Royal One» и «CA Entertainment» страшнее, чем вы можете себе представить, – Лу Сюй по-прежнему не поднимал головы, его голос был на редкость спокойным и серьёзным. – Но я только что слышал, как офицер Линь упомянул Сун Шэншэна. На самом деле, вы опоздали. Если бы вы нашли меня 9 лет назад, возможно, вам удалось бы что-то спасти. Но теперь, действительно, слишком поздно.

– Расскажи мне, что, чёрт возьми, произошло тогда?

Лу Сюй взял сигарету, протянутую ему Син Цунлянем, глубоко затянулся и медленно приоткрыл завесу тайны над этим чудовищным заговором.

Как сказал Син Цунлянь, 9 лет назад Лу Сюй был всего лишь рядовым «уборщиком» в компании «CA Entertainment». Его основными задачами были либо наказание непослушных стажёров по поручению начальства, либо подбрасывание дохлых крыс к порогу* репортёров, нацелившихся на артистов из «CA Entertainment». Что касается реальной подноготной в деле Сун Шэншэна, то такие мелкие сошки, как он, не могли знать никаких подробностей.

*Китайская идиома в значении угрозы кому-либо.

В то время новости о деле об изнасиловании Сун Шэншэном были повсюду. Как специалист по урегулированию споров, Лу Сюй чувствовал что-то странное в политике компании. В отличие от нынешней ситуации, когда «CA Entertainment» защищает Ли Цзинтяня, в то время компания прямо отказалась от возможности контролировать общественное мнение в отношении Сун Шэншэна. Они даже не наняли адвоката для певца, а вместо этого продвигали имидж Му Чжо как сильного и несгибаемого певца-айдола. Глядя на отношение компании, казалось, что она избавляется от Сун Шэншэна, как от ненужного мусора. С момента инцидента и до вынесения приговора у Сун Шэншэна даже ни разу не было возможности защитить себя перед СМИ.

Высказав свои соображения по этому поводу, Лу Сюй затушил окурок о траву. Линь Чэнь знал, что сейчас начнётся самое интересное.

– И что дальше? – спросил Син Цунлянь.

– Примерно через неделю после инцидента компания снова отправила нас на место преступления, – ответил Лу Сюй.

– И зачем вас туда послали?

– Я не знаю… – Лу Сюй глубоко вздохнул. – В то время я был главным наблюдателем, не занимался непосредственно такой работой.

– Итак, вы пытались уничтожить улики или хотели что-то найти? – спросил Линь Чэнь.

– Я действительно не знаю, – Лу Сюй сначала кивнул, затем покачал головой.

– Кто был тот человек, который выполнил эту работу? – решительно спросил Син Цунлянь.

– Лао Цюэцзы, мой брат. Он мёртв.

Услышав новость о смерти ключевого свидетеля, Син Цунлянь не выказал никакого разочарования.

– Твой брат что-нибудь сказал или взял с собой, когда уходил с места преступления? – спросил капитан.

Лу Сюй посмотрел на небо и прищурился, как будто пытался вспомнить.

– В то время мой брат принёс большую сумку, которая была набита до отказа. Она определённо выглядела так, будто в ней много интересного, но он мне ничего не показал.

– Ты можешь сказать, что в ней было?

Лу Сюй продолжал качать головой, выражение его лица не казалось фальшивым.

– Хорошо, – Син Цунлянь поднялся с травы. – Тогда пойдём, господин Лу.

– Син… Капитан Син… – Лу Сюй был в растерянности. – А куда мы идём?

– Конечно, на место преступления девятилетней давности.

***

Выслушав рассказ Лу Сюя, Линь Чэнь, когда они возвращались к машине, вспомнил, что он почувствовал, когда узнал, что Сун Шэншэн обвиняется в сексуальном насилии над Му Чжо.

Я, кажется, не испытывал каких-либо особенно сильных эмоциональных перепадов. Для такого стороннего наблюдателя, как я, что-то важное или сенсационное случалось каждый день, и сексуальное насилие было лишь одной из таких новостей. По сравнению с наводнением или вооружённым конфликтом в каком-нибудь регионе, дело Сун Шэншэна было не таким уж значительным.

Хотя дело не было особенно серьёзным, новости о певце в то время были повсюду. Даже те, кто не любил сплетничать, в свободное время обсуждали ход расследования дела Сун Шэншэна. Некоторые люди с сильным чувством справедливости гневно ругали артиста, называя его чудовищем и желая разорвать на части, в то время как бездельники со слабым чувством справедливости больше занимались пустой болтовнёй, обсуждая, какие сексуальные позы Сун Шэншэн, напав на Му Чжо.

Линь Чэнь полагал, то звуки тех разговоров, обсуждений и гневных упрёков давно выветрились из его памяти. Он думал, что уже забыл о том, что произошло в то время, но по мере того, как они приближались к истине, стоящей за делом Сун Шэншэна, эти голоса внезапно стали звучать более отчётливо.

И каждое слово было кристально чистым…

Он даже ясно вспомнил, как сам же сказал:

– Это дело об изнасиловании довольно стандартное, но вызванные им социальные последствия очень интересны.

Вспоминая об этом сейчас, Линь Чэнь, на самом деле, ничем не отличался от постороннего зрителя – все они следили за этим шоу, считая себя всего лишь наблюдателями. Это их не касалось, поэтому они могли оценивать происходящее свободно и комментировать без опаски.

Быть бесстрашным – это самое страшное.

В случае с Сун Шэншэном единственными, кто чувствовал себя убитыми горем, были, вероятно, его поклонники.

И Сюй Жань была одной из этих бесчисленных убитых горем фанатов.

В материалах, собранных Ван Чао, Линь Чэнь также видел, что фан-форум Сун Шэншэна всё ещё работает, люди ежедневно посещают его, с нетерпением ожидая того дня, когда их кумир выйдет на свободу после отбытия наказания.

Конечно, некоторые из них, как Сюй Жань, надеялись, что их кумир однажды сможет добиться справедливости и будет оправдан. Хотя изначально это желание было безнадёжно, но однажды, по какому-то случайному совпадению, оно стало возможным.

Линь Чэнь считал, что не всё в мире имеет смысл, не каждая мысль найдёт отклик, не все желания обязательно исполнятся, но всё равно хорошо иметь веру. Вспомнив о кровати, засыпанной фотографиями, которые Сюй Жань хранила до самого конца, и беззаботную и непринуждённую улыбку Сун Шэншэна, консультант Линь внезапно осознал, что, несмотря на то, что он прочитал так много информации о певце, он не знает, где тот сейчас находится.

– Как сейчас поживает Сун Шэншэн? – внезапно спросил Линь Чэнь.

Юный техник, сидевший на заднем сиденье и жевавший фруктовую конфету, ответил:

– В прошлом году приговор Сун Шэншэну был смягчён, и он был освобождён из тюрьмы.

– И где он?

– Я не знаю, где он находится, – Ван Чао покачал головой, набрал строку текста, а затем развернул экран ноутбука. – Это очень странно. С тех пор, как Сун Шэншэн вышел из тюрьмы, нет никаких записей о нём. За ним нет данных об аренде жилья, налоги не выплачивались, и по его банковской карте не было никаких транзакций. Возможно, это потому, что ему стыдно, что его узнают другие, поэтому Сун Шэншэн решил залечь на дно.

На экране появилась фотография Сун Шэншэна, сделанная после его освобождения из тюрьмы. При взгляде на этот снимок в сердце Линь Чэня вспыхнуло странное чувство.

По сравнению с высокомерным и самоуверенным молодым рокером, который когда-то был номером один в стране, Сун Шэншэн после 8 лет заключения стал совершенно неузнаваем. Он был тощим, как дерево, с бледно-желтоватым лицом и хилыми мышцами, а его глаза потеряли былой блеск, став потухшими.

Совсем как умирающий старик, пламя которого погаснет от малейшего порыва ветра.

Вспомнив слова Ван Чао о том, что у Сун Шэншэна после освобождения не осталось никакой социальной репутации, Линь Чэнь даже подумал, что этого человека, возможно, уже нет на свете.

В любом случае, пожалуйста, продержись ещё 6 часов!

***

Машина Лу Сюя остановилась у въезда в элитный жилой комплекс. Местом преступления, связанного с сексуальным насилием много лет назад, был дом Сун Шэншэна.

Согласно записям Ван Чао, родители певца умерли, и эта недвижимость осталась записанной на его имя, не меняя владельца. Другими словами, несмотря на то, что прошло 9 лет, место преступления, скорее всего, осталось таким же, каким оно было после визита сюда старшего брата Лу Сюя.

Если только Сун Шэншэн не вернулся сюда после освобождения из тюрьмы.

Син Цунлянь попытался взломать замок, а Линь Чэнь, цепляясь за последнюю надежду, толкнул дверь.

Действительно, не все надежды сбываются… Сун Шэншэн так и не вернулся домой.

В тот момент, когда дверь квартиры открылась, в нос им ударил затхлый запах пыли и плесени.

Пыль покрывала всё в доме Сун Шэншэна. Каждый шаг поднимал дымчатые клубы, отчего дышать было трудно.

Как только Ван Чао переступил порог, он бросился к окну и распахнул его как можно шире. Солнечный свет хлынул внутрь, заливая всю гостиную ярким сиянием.

Стоя в лучах яркого света, Линь Чэнь прошёл в помещение и оглядел гостиную.

Обстановка, в которой живёт человек, лучше всего отражает его личность.

В доме Сун Шэншэна присутствовали явные следы полицейского обыска – мебель была перевёрнута, посуда разбита, а на стенах и полу кое-где ещё виднелись флуоресцентные метки, указывающие на сбор отпечатков пальцев и следов ног. Но если не обращать на это внимания, квартира Сун Шэншэна оказалась не такой уж грязной и хаотичной, как можно было предположить – окружающая обстановка не была похожа на дом, принадлежащий рокеру.

Пол был из натурального дерева, а вся мебель была в мягких и сдержанных тонах. В гостиной не было каких-то тёмных украшений или металлических изделий, а на стенах отсутствовали граффити. В углу стояла гитара, а рядом с телевизором – толстые стопки DVD-дисков.

Линь Чэнь подошёл и взглянул на диски, обнаружив, что большинство из них мультфильмы или научно-фантастические фильмы.

У Сун Шэншэна, вероятно, не было особых требований к жизни. Например, он предпочёл использовать стену с фотографиями в качестве фона для дивана вместо причудливых картин, которые предпочитают художники-маргиналы. Или то, как беспорядочно были сложены его DVD-диски… Он просто покупал их и складывал в кучу.

Линь Чэнь не нашёл ни тумбы для телевизора, ни специального шкафа для хранения дисков.

Глядя на окружающую обстановку, консультант легко мог представить, как Сун Шэншэн, вернувшись домой, небрежно снимает пальто, босиком подходит к холодильнику за бутылкой пива, а затем садится перед телевизором,неторопливо переключая мультфильмы. Его не слишком беспокоило, что, став взрослым, он смотрит детские мультфильмы.

Он смотрел то, что ему нравилось, десятки раз, и это ему никогда не надоедало.

Линь Чэнь достал из коробки DVD, который выглядел довольно старым, и перевернул диск. На обратной стороне было много царапин разной глубины.

Похоже, Сун Шэншэн любил этот фильм.

Чистый

Погода сегодня была исключительно хорошей. Линь Чэнь смог найти эту коробку с DVD благодаря яркому солнечному свету, проникавшему с улицы.

В воздухе парили мелкие пылинки, и яркий луч, падавший на диск, засветил половину надписи на обложке. И хоть часть заголовка из-за отражающего пластика была неразборчива, на другой были слова: «…Оскара Уайльда».

– «Лучшая анимационная коллекция Оскара Уайльда», – прочитал Линь Чэнь, изменив положение коробки.

Консультант повертел в руках DVD и обнаружил, что это не те Blu-ray* диски, которые обычно коллекционировал Сун Шэншэн, а дешёвый, низкокачественный товар, купленный, скорее всего, у уличного торговца. Затем он перевернул футляр и, как и ожидалось, обнаружил в содержании историю «Соловей и роза».

*Blu-ray (Blu-ray Disc или BD) – формат хранения данных на цифровом оптическом диске, разработанный для замены формата DVD. Позволяет записывать на диски стандартного размера примерно в 3-5 раз больше информации, чем на DVD, и в более высоком качестве.

Даже неудивительно.

– Вот это да! Что за чертовщина? – негромко воскликнул Ван Чао.

Линь Чэнь обернулся и увидел, что юный техник, вытянув шею, разглядывает DVD в его руке.

– Это… Что происходит? Почему у Сун Шэншэна есть полное собрание сказок Уайльда? – спросил Ван Чао и слегка смущённо кашлянул.

– Я не знаю, – честно ответил Линь Чэнь.

Конечно, этому явлению есть множество объяснений. Но почему у Сун Шэншэна дома анимационная коллекция работ Уайльда и почему именно она, по-видимому, является его любимым DVD? И почему, когда Ли Цзинтянь пел на сцене, кто-то так точно угадал с букетом, подаренным в духе «Соловья и розы»? Какая связь между этими двумя вещами?

– Сун Шэншэн уже вышел из тюрьмы, но маловероятно, что это он прислал цветы, верно? – небрежно спросил Ван Чао, но глаза юного техника загорелись. – Может, этот DVD принадлежит Ли Цзинтяню? Возможно ли, что это ключевая улика, которую мы ищем?!

Линь Чэнь уклончиво мотнул головой, пребывая в нерешительности. Он подошёл к DVD-плееру и нажал кнопку включения. Затем понял, что эта квартира пустовала 9 лет, поэтому, естественно, никто не оплачивал счета за электричество.

Ван Чао быстро достал свой телефон и оплатил счёт за электричество, и через некоторое время зажёгся индикатор питания на плеере. Линь Чэнь вставил DVD в проигрыватель и сел на диван.

На экране телевизора медленно началось воспроизведение диска. Появившееся изображение резко контрастировало с первоначальным предположением Ван Чао – это действительно был мультфильм с немного пожелтевшим и старомодным качеством картинки.

Первой историей была «Счастливый принц», ещё одна типичная сказка Оскара Уайльда. Язык был изысканно красив, но анимационный сюжет оказался довольно неинтересным.

Ван Чао понаблюдал за этим некоторое время и начал ёрзать задницей по дивану, испытывая дискомфорт. Очевидно, парнишке, ярому поклоннику «Ван Пис», такое не пришлось по вкусу. Однако, к удивлению Линь Чэня, Син Цунлянь спокойно сидел рядом с ним и серьёзно наблюдал за происходящим.

– А-Чэнь, время поджимает… Может, мне перемотать вперёд? – не удержался и предложил Ван Чао.

– Тебе скучно, не так ли? – спросил Линь Чэнь.

– Ага, скучно. Почему Сун Шэншэну нравятся подобные вещи? Это, вообще, его диски? Все рок-музыканты той эпохи были такими странными?

– Тебе-то самому сколько лет? – Линь Чэнь взглянул на Ван Чао. – Что значит «той эпохи»? Нынешняя молодёжь совсем не умеет говорить.

– Что? – Ван Чао непонимающе посмотрел на него.

– Это определённо диски Сун Шэншэна, – Линь Чэнь беспомощно вздохнул, наконец ответив на вопрос парня.

– Откуда ты знаешь?

– Вообще-то, это твоя специализация.

Линь Чэнь протянул парнишке коробку от диска. Ван Чао посмотрел на неё, несколько раз перевернул и, наконец, хлопнул себя по лбу.

– Это VCD*!

*Video CD (сокращённо VCD) – простейший хранитель видео со звуком на компакт-диске. По объёму хранения и качеству хуже DVD и тем более Blu-ray.

– Всё верно.

– Тогда это, должно быть, диск, который Сун Шэншэн смотрел в детстве, верно?

Линь Чэнь кивнул.

Хотя этот VCD, очевидно, куплен в уличном киоске и явно был дешёвой подделкой, поскольку на нём не было чёткого штрих-кода, дату его выпуска всё же можно было определить по формату записи. VCD были популярны примерно с 1995 по 2000 год, и состояние диска указывало на то, что он относится к той эпохе.

В 1990-х годах Ли Цзинтянь всё ещё жил в Синьни, поэтому, естественно, он не мог купить VCD китайского производства.

– Но я всё равно не понимаю, – Ван Чао подошёл к Линь Чэню, возвращая коробку с диском. – Сун Шэншэну нравятся скучные мультфильмы, но какое это имеет отношение к Ли Цзинтяню и «Соловью и розе»?

– Ван Чао, – медленно произнёс Линь Чэнь.

– Да!

– Это же твоя специализация, – снова напомнил ему Лин Чэнь. – Попробуй поискать по ключевым словам «Сун Шэншэн», «Соловей» и «Роза».

– А в этом есть смысл! – сказав это, юный техник достал свой ноутбук и направился к обеденному столу, подняв облако пыли.

Линь Чэнь выключил звук телевизора, позволив плееру продолжить воспроизведение мультфильма.

Вскоре после этого в комнате раздался звук.

Консультант подошёл к обеденному столу и посмотрел вниз – это было интервью Сун Шэншэна. Видео было коротким.

По прошествии 9 лет Линь Чэнь снова увидел изображение Сун Шэншэна: непокорный молодой человек был таким же раскованным, как и прежде. У него была стильная прическа той эпохи, он носил чёрную мотоциклетную кожаную куртку и был увешан необычными аксессуарами. Певец даже продемонстрировал пирсинг в языке, когда говорил.

Репортёр спросил его об источнике вдохновения для его нового альбома. Изображение замерцало, когда Сун Шэншэн, скрестив ноги, ответил, что это сказки Оскара Уайльда. Его тон был непринуждённым, но взгляд серьёзным.

Затем репортёр спросил его, какая из сказок Оскара Уайльда ему нравится больше всего.

– Конечно, мне больше всего нравится, когда поклонники слушают мой альбом на основе этих сказок. Если скажу сейчас, это будет скучно, – ответил певец.

Короче говоря, это было в духе Сун Шэншэна – он никогда не казался приятным человеком, но умел говорить и создавать ажиотаж вокруг себя. Репортёры, которые брали у него интервью, любили и ненавидели его.

Камера наконец застыла на напряжённом лице репортёра, затем интервью закончилось.

Ван Чао повернулся и спросил:

– А-Чэнь, как думаешь, какая сказка больше всего нравится Сун Шэншэну?

Линь Чэнь погладил Ван Чао по голове и ответил:

– Раз ты смог найти это видео по ключевым словам «Соловей и Роза», разве ответ не очевиден?

– Ты такой глупый, – саркастически добавил Син Цунлянь.

Ван Чао в раздражении закрыл полноэкранный режим просмотра видео и вернулся на веб-страницу.

Только тогда Лин Чэнь обнаружил, что этим клипом поделился поклонник, а сайт, на котором было размещено видео, оказался личным фан-форумом Сун Шэншэна, который фанаты по-прежнему ежедневно посещали, – «BeWithYou»*.

*С англ. «БытьСТобой».

Пост назывался «Соловей и роза», и именно так Ван Чао смог его найти. Содержание было примерно таким: фанаты пытались угадать, какая сказка Уайльда была любимой у Сун Шэншэна.

Автор поста разместил страницу буклета с названиями песен альбома, которая показала, что заголовки совершенно не связаны с соловьями или розами, а полны таких слов, как «Убирайся!» и «Пошёл ты на хуй!», что было очень далеко от эстетики Уайльда. Однако автор поста отметил, что буклет выполнен в белых, жёлтых и красных тонах, тонко перекликаясь с тремя цветами роз в оригинальной сказке «Соловей и роза», что наводит на мысль, что она должна быть любимой у Сун Шэншэна.

Обсуждение ниже было очень оживлённым. Некоторые назвали идею автора поста надуманной, другие же соглашались с его точкой зрения. Согласные предполагали, что заглавная песня Сун Шэншэна рассказывает об идиотах, которые отчаянно нуждаются в любви, что соответствовало метафоре, представленной бедным соловьём в сказке.

– А-Чэнь, что ты об этом думаешь? – спросил любопытный товарищ Ван.

– Полагаю, автор поста прав, – ответил Линь Чэнь.

– Эй, тогда, если это любимая сказка Сун Шэншэна, то Ли Цзинтянь… Зачем Ли Цзинтянь принёс соловья и розы на сцену, где ему попытались перерезать горло? Ли Цзинтянь не боится, что мы узнаем о Сун Шэншэне, основываясь на этом? – Ван Чао начал сыпать вопросами и, будто вспомнив о чём-то, поспешно продолжил: – Я не отклоняюсь от темы, задавая этот вопрос? Но как такое могло случиться?

Линь Чэнь ободряюще похлопал подростка по плечу и сказал:

– По крайней мере, твой вопрос для меня очень важен. Хотя эти дела покрыты туманом, когда человек совершает преступление, в нём остаётся личный след. Будь то убийца или жертва, у каждого из них есть наследственность, семья, воспитание и опыт, которые заставляют их делать соответствующий выбор при столкновении с проблемами. Этот выбор затем влияет на личностный рост. Поэтому всё, что делает человек, может показаться беспорядочным и случайным, но на самом деле в его личностном росте имеются следы, которые позволяют нам видеть ясный путь сквозь туман.

– Ох! – воскликнул Ван Чао, начав что-то немного понимать. – Тогда каков путь к разгадке этого дела? Это сказка?

Линь Чэнь снова посмотрел на экран, на котором всё ещё транслировался мультфильм. В данный момент шла концовка «Счастливого принца»: Ласточка умирала у ног Принца, а с неба падали снежинки.

Воистину концовка в духе Уайльда.

Линь Чэнь сказал Ван Чао:

– На самом деле, сказки – это очень интересное явление. Существует целый раздел психоанализа, называемый «сказочным». Психологи, изучающие этот тип историй, считают, что сказки, которые нас трогают, рассказывают нам о желаниях, мечтах и поведении людей, с которыми мы себя отождествляем, и о том, какими людьми мы хотим стать.

– Тогда что за человек Сун Шэншэн и что за человек Ли Цзинтянь? Можем ли мы сделать вывод о различиях в психологическом состоянии этих двух людей?

– Видишь ли, в этом и заключается особенность сказок. Поскольку в них зачастую используются символические приёмы, их природа ближе к снам, к подсознательным процессам человека. Если мифы отражают коллективный человеческий опыт, то сказки отражают личные проблемы. Другими словами, сказки более личные.

Глядя в растерянные глаза Ван Чао, Линь Чэнь облокотился на стол и повернулся лицом к яркому солнечному свету, льющемуся из окна.

– За это время я прочитал кое-какие аналитические материалы по сказкам Уайльда. Хотя многие критики неоднократно анализировали социальные реалии, отражённые в сказках писателя, на самом деле эстетическая философия Уайльда заключается в том, что искусство не выражает ничего, кроме самого себя. Он считал, что реальность – враг искусства, и стремился к истинной, чистой красоте. Как думаешь, тогда в чём разница между Сун Шэншэном и Ли Цзинтянем?

– Я думаю, что… Хотя Сун Шэншэн выглядит высокомерным и хладнокровным, он, кажется, очень чистым и невинным человеком. Вероятно, он больше оценит творчество Уайльда, чем Ли Цзинтянь. И ты ранее сказал, что диск явно принадлежит Сун Шэншэну, значит, ему действительно нравятся такие вещи.

– Ты не мог притвориться, что ничего не понял? – с улыбкой спросил Линь Чэнь. – И как мне тут продолжать?

– Но я не понимаю Ли Цзинтяня… – пробормотал Ван Чао.

Желание

– Ли Цзинтянь был без ума от Сун Шэншэна, – спокойно сказал Линь Чэнь.

После его слов в комнате воцарилась мёртвая тишина. Лёгкий ветерок колыхнул занавески на окне, как будто это был вздох хозяина дома.

Спустя долгое время Син Цунлянь медленно спросил:

– Что ты сказал?

– Я сказал «был без ума», – Линь Чэнь посмотрел в глубокие глаза Син Цунляня, произнося это, и само по себе это прозвучало так странно, что консультанту пришлось немного помолчать, прежде чем он продолжил: – Такую любовь, конечно, трудно назвать любовью. Это скорее грязна и мерзкая похоть. Видишь ли, многие люди в этом мире могут сказать «Я люблю тебя», но сколько поступков по отношению к другому человеку можно по-настоящему назвать «любовью»?

– Нет, это слишком быстро. Ли Цзинтянь был по уши влюблён в Сун Шэншэна? Почему ты так говоришь?

– Я же сказал, что это не совсем «та» любовь.

– Хорошо, так что же это за грязное желание? – поправился Син Цунлянь.

– На самом деле, что касается сказки «Соловей и роза», то резко различающиеся взгляды Сун Шэншэна и Ли Цзинтяня к ней отражают их разное психологические состояния. Например, Сун Шэншэн очень любит эту историю. Хотя я никогда не слышал, чтобы Сун Шэншэн высказывал своё мнение по этому поводу, я вижу, что его любовь к этой истории весьма поверхностна. Он согласен с духовными устремлениями Уайльда как эстета. Если обратиться к психоанализу, то соловей является воплощением Сун Шэншэна – он живёт и умирает во имя любви. Он не боится любви и даже может пожертвовать ради неё своей жизнью. Он ценит трагический элемент в ней, живёт свободно и открыто. Таков Сун Шэншэн… – Линь Чэнь выпрямился и посмотрел на Син Цунляня. – Итак, после увиденного букета роз и трупа мёртвого соловья, как думаешь, что Ли Цзинтянь думает об этой сказке?

– Ли Цзинтянь, вероятно, думает, что «Соловей» Сун Шэншэн – идиот, – Син Цунлянь подчёркивал каждое слово. – Как бы прекрасны ни были вещи, какой от них толк? Какой смысл в такой красоте, если я всё ещё манипулирую тобой? Что-то типа такого.

Цунлянь крайне резок, но поистине проницателен.

Линь Чэнь кивнул и продолжил:

– Хотя психоанализ часто связывают с сексом, он вполне подходит для анализа психологии Ли Цзинтяня. Ты думал о том, почему соловья пронзил стебель розы? Почему он не был сожжён или не умер какой-либо другой смертью?

Когда Син Цунлянь услышал, что сказал Линь Чэнь, на его лице сразу же появилось мрачное выражение. Очевидно, капитан тоже уловил скрытую метафору.

– В психоаналитической теории такие острые и тонкие предметы рассматриваются как символы полового органа. Если этот букет роз действительно дело рук Ли Цзинтяня, то в его сознании Сун Шэншэн – глупый соловей. Проанализировав желание Ли Цзинтяня по отношению к Сун Шэншэну, ответ становится очевиден, не так ли?

Когда он закончил говорить, в комнате снова воцарилась такая тишина, что можно было услышать даже звук падающей булавки. Поскольку Ван Чао присутствовал при этом, Линь Чэнь не мог вдаваться в подробности.

Выводы консультанта полностью основывались на словах Ли Цзинтяня, сказанных им во время изнасилования Сюй Жань. Певец тогда сказал, что Сун Шэншэн – мазохист, любивший его так сильно, что был готов добровольно отправиться за решётку ради него.

Для человека с расстройством личности, как у Ли Цзинтяня, представленные им факты исходят из его искажённого сознания и неверно истолковываются, на самом деле не являясь объективными.

Поэтому, представив извращённые иллюзии Ли Цзинтяня, Линь Чэнь смог увидеть только необычайное влечение певца по отношению к Сун Шэншэну.

Будучи человеком с антисоциальным расстройством личности, Ли Цзинтянь не мог правильно распознать и понять собственные эмоции. Он восхищался Сун Шэншэном, поэтому хотел им обладать. Он хотел излить свои желания на Сун Шэншэна, поэтому ему пришлось это сделать. Главная проблема заключалась в том, что Ли Цзинтянь на самом деле в своих фантазиях уверился в том, что Сун Шэншэн любит его, что было абсурдно.

– Капитан… Эта тема разве не слишком откровенна и должна быть запрещена для тех, кому ещё нет 18? Может, мне лучше не стоит это слушать? – наконец заговорил Ван Чао дрожащим голосом.

– Я помню, что ты уже взрослый, – холодно ответил Син Цунлянь.

– Но это ужасно! Эта извращённая энергия убивает меня! – Ван Чао потёр покрывшиеся мурашками руки и сказал: – Значит, Ли Цзинтянь – хаотичное зло*, а Сун Шэншэн – хаотичное добро**. Ли Цзинтянь до смерти любит Сун Шэншэна, но из-за того, что не мог его получить, ему оставалось только его уничтожить?

*Тот, кто является хаотичным злом, не уважает правила, жизни других людей или что-либо ещё, кроме своих собственных желаний, которые, как правило, эгоистичны и жестоки. Они высоко ценят личную свободу, но мало заботятся о жизни и свободе других людей.

**Тот, кто хаотично добр, делает всё необходимое, чтобы добиться перемен к лучшему, презирает бюрократические организации, которые мешают социальному совершенствованию, и высоко ценит личную свободу не только для себя, но и для других.

– Хотя я не очень понял, о чём ты говоришь, но, вероятно, дело именно в этом. Хотя это и спорно, чувства Ли Цзинтяня к Сун Шэншэну очень сложные или, скорее, крайне противоречивые. Личностные недостатки Ли Цзинтяня мешают ему понять свои чувства к Сун Шэншэну. В то же время не забывайте, что Ли Цзинтянь страдает личностным расстройством и подвержен истеричности. Девять лет назад Сун Шэншэн, который был таким ослепительным и привлекал всеобщее внимание, стал также и объектом его крайней ненависти, – Линь Чэнь глубоко вздохнул и продолжил: – Крайняя любовь переплетается с крайней ненавистью. Даже обычный человек не смог бы этого вынести, не говоря уже о Ли Цзинтяне.

– Так Ли Цзинтянь решил в итоге уничтожить Сун Шэншэна? – спросил Син Цунлянь.

– Его уничтожение Сун Шэншэна – это всего лишь результат… Результат, который мы наблюдаем сейчас, его любви и ненависти к Сун Шэншэну. Это начало всего. Между этим началом и результатом лежит процесс, который нам нужно выяснить, – ответил Линь Чэнь.

– В этом «процессе» есть нечто, что заставляет Му Чжо нервничать, и это доказательство, которое мы ищем, – подытожил Син Цунлянь.

Линь Чэнь кивнул.

– Всё возвращается к началу, А-Чэнь. Что, чёрт возьми, это за доказательство? – Ван Чао почесал в затылке.

Линь Чэнь ободряюще похлопал его по плечу и сказал:

– Ты только что спрашивал меня, не отклоняешься ли от темы. Конечно, это не так. Как только ты поймёшь чувства Ли Цзинтяня к Сун Шэншэну, ты и сам сможешь проследить всё, что он с ним сделал.

– Например, то, что Ли Цзинтянь объединил усилия с Му Чжо, чтобы подставить Сун Шэншэна, обвинив его в изнасиловании? – спросил Ван Чао. – И что мы можем из этого извлечь?

– Скажем так. Если Сун Шэншэн невиновен, то почему его сперма была обнаружена в теле Му Чжо? Иными словами, откуда взялась эта сперма?

– Эта тема под запретом, А-Чэнь, – робко произнёс Ван Чао.

– Послушайте. Факт первый: Му Чжо сговорился с Ли Цзинтянем подставить Сун Шэншэна. Факт второй: Ли Цзинтянь без ума от Сун Шэншэна. Так неужели Ли Цзинтянь действительно позволил бы Сун Шэншэну прикоснуться к Му Чжо?

– Но не может же быть, чтобы Ли Цзинтянь сам получил сперму Сун Шэншэна, верно? – осторожно спросил Ван Чао. – Чёрт, неужели этот извращага Ли Цзинтянь действительно причинил боль Сун Шэншэну?

– У меня другой вопрос. Вы знаете, когда Ли Цзинтянь и Сун Шэншэн познакомились?

– А? – Ван Чао был застигнут врасплох.

Линь Чэнь больше не пытался притворяться.

– С момента прихода Ли Цзинтяня в «CA Entertainment» до рассмотрения дела Сун Шэншэна прошло три года. Среди информации, которую ты собрал для меня, в августовском номере «Вечерней газеты Фэнчуня» за 2005 год была опубликована фотография, на которой они вдвоём присутствуют на одном мероприятии. Даже если они познакомились в августе 2005 года, между этой датой и инцидентом с Сун Шэншэном в 2007 году всё равно прошло больше года. Возможно ли, чтобы такой человек, как Ли Цзинтянь, терпел свои желания, не имея возможности излить их больше года?

Ван Чао был ошеломлён. Он широко раскрыл рот, но не смог произнести ни слова.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, в глазах которого читалась невыразимая печаль. Очевидно, Син Цунлянь, как и он сам, снова вспомнил письмо Сюй Жань: «Сун Шэншэна, который тебе нравится, я тоже вот так трахал. И ему это очень нравилось Он ещё более грязный, чем ты».

Помимо слов Ли Цзинтяня о том, что Сун Шэншэну это понравилось, остальная раскрытая им информация, вероятно, может быть правдой. Сун Шэншэн, вероятно, подвергнуться жестоким и бесчеловечным пыткам, о которых никто не знал. Тогда возникает вопрос: что дало Ли Цзинтяню способность контролировать Сун Шэншэна?

– То, чем один человек может угрожать другому и контролировать его, всегда кажется ему самым важным. Проблема в том, что, поскольку Сун Шэншэн любит Оскара Уайльда, он, возможно, даже не боится смерти. Так чего он боится? – спросил Син Цунлянь.

– Он боится потерять свою любовь навсегда, – ответил Линь Чэнь.

– Может ли быть так, что есть кто-то, кого Сун Шэншэн очень любил, а Ли Цзинтянь использовал этого человека, чтобы угрожать ему? Ситуация, кажется, становится всё более и более запутанной. В задаче с пунктами А, В и С внезапно появляется пункт D?

– Пункт D существовал всегда.

Линь Чэнь медленно подошёл к стене с фотографиями за диваном, слегка наклонил голову и посмотрел на пыльные рамки перед собой. Через некоторое время он опустился на диван и осторожно протёр одну из фотографий тыльной стороной ладони.

На фотографии было не два человека, а много. Снимок выцвел и пожелтел от времени. Вероятно, это была встреча фанатов или концерт Сун Шеншэна. Тёмный фон был густо усеян множеством флуоресцентных зелёных огней, словно море звёзд на ночном небе. В центре фотографии была молодая девушка с закрытыми глазами. У девушки были длинные ресницы, а в уголке глаза повисла слезинка.

Это та самая фотография…

– Поклонница? – спросил Син Цунлянь.

– Поклонница, – ответил Линь Чэнь.

Сун Шэншэн был таким раскрепощённым и необузданным. Постоянно поддерживал отношения с супермоделями и актрисами, выходящие за рамки нормы. Он казался таким человеком, который не способен влюбиться в кого-то. При этом он разделял трагический взгляд Уайльда на любовь и непоколебимую преданность до самой смерти.

Это казалось противоречивым, но когда Линь Чэнь увидел всю эту стену с фотографиями, он внезапно почувствовал облегчение. Хотя он и не знал, что такое хаотичное добро, Сун Шэншэн, вероятно, был именно таким.

Стремление к свободе, ненависть к ограничениям и действия в соответствии с собственными моральными принципами – это воплощение свободного духа и доброго сердца. Таким был Сун Шэншэн. Тот самый Сун Шэншэн, который являлся полной противоположностью Ли Цзинтяня.

– Может ли быть так, что у Ли Цзинтяня есть запись секса с Сун Шэншэном? Или Ли Цзинтяню известна какая-то тёмная история Сун Шэншэна, о которой он не может говорить? Ли Цзинтянь угрожал предать это огласке, поэтому Сун Шэншэн уступил, потому что боялся, что это причинит боль его поклонникам. Это то, что мы ищем, верно?

Линь Чэнь кивнул. Син Цунлянь на мгновение задумался, сохраняя при этом крайнее спокойствие.

– Если предположить, что такая вещь существует, она должна быть в руках Ли Цзинтяня. Где мы собираемся её найти?

– Конечно, нам следует искать у Ли Цзинтяня, – беспечно ответил Линь Чэнь.

Запись

Пока Линь Чэнь говорил, Лу Сюй оставался в гостиной, сидя в кресле в углу. Поскольку его положение было уединённым, полицейские разговаривали мужду собой, никто не обращал на него внимания. Этот тёмный угол словно обладал защитным куполом, оберегая мужчину от дневного света, от чего Лу Сюй чувствовал себя вполне комфортно.

Выслушав анализ Линь Чэня о Сун Шэншэне и Ли Цзинтяне, толстяк не испытал никаких эмоций. Он счёл, что история, которую сочинил Линь Чэнь, была довольно нелепой.

Успешный певец легко сломался под влиянием другого человека? Это слишком неразумно. Когда судьба стала такой несправедливой?

Однако, когда он подумал о судьбе, эта история показалась ему на удивление реалистичной.

Ах, да и когда судьба, вообще, имела смысл?

В этом мире были хорошие люди, которые умирали молодыми, и были плохие люди, которые жили долго. Конечно, сам Лу Сюй надеялся на последнее.

Толстяк потёр лицо руками и и внезапно осозныл, что в комнате снова стало тихо. Он резко поднял голову, прежде чем понял, что все в гостиной уставились на него.

– Что… Что-то не так?

– Господин Лу, скажите, что за человек ваш брат? – задал вопрос Линь Чэнь.

На мгновение Лу Сюй опешил. Он мог только издалека смотреть на человека, стоящего на фоне света.

– Мой брат?..

– Расскажите нам, – взгляд Линь Чэня были безмятежен.

Когда Лу Сюй услышал эти слова, ему почудилась печаль в тоне консультанта, как будто тот вот-вот заплачет.

Но нет, глаза Линь Чэня даже не покраснели.

Когда Лу Сюй посмотрел на Линь Чэня, он невольно подумал о своём старшем брате. Конечно, его брат был не таким, как Линь Чэнь. Они росли в трущобах с тех пор, как Лу Сюй был ребёнком. Их родители рано умерли, и, чтобы выжить, брат прибегал к воровству и похищениям.

Лу Сюй не считал своего брата злым и даже иногда чувствовал, что тот на самом деле хороший человек – из тех, кто может украсть 10 юаней, отдать ему 8, оставить 1 себе, а ещё 1 пожертвовать нищему. Но потом они видели того же попрошайку где-нибудь в другом месте – старика, покупающего раков в ларьке, живущего гораздо лучше, чем они. Тогда Лу Сюй понял, что быть хорошим человеком бесполезно, потому что хорошие люди тоже могут умереть.

– Мой брат… Ну, посмотрите на меня. Он не сильно отличается, наверное.

Лу Сюй поднялся со стула, явно не желая обсуждать эту тему. Но затем он услышал мягкий голос Линь Чэня, проникающий в него, подобно воде:

– У вас с братом должны быть хорошие отношения. Когда мы впервые спросили вас о нём, вы даже назвали его имя. Хотя вы демонстрировали презрение по отношению к нему, на самом деле вы его очень уважаете. Итак, расскажите мне, как умер ваш брат?

Когда Лу Сюй впервые услышал, как Линь Чэнь спрашивает о его брате, он хотел выкрикнуть: «А тебе какое дело?» Но когда консультант закончил говорить, толстяк почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Психологи действительно пугают.

У Лу Сюя не было другого выбора, кроме как послушно ответить:

– Рак лёгких. У него не было денег, чтобы обратиться к врачу, поэтому он умер.

– Он любил курить? – спросил Линь Чэнь.

– Да, он курил. Такова судьба. Хотя мой брат любил курить, он никогда не выкуривал больше двух сигарет в день. Он так боялся смерти, но всё равно рано умер, – Лу Сюй рассмеялся.

– Вспомните, сколько времени потребовалось вашему брату, чтобы войти в дом Сун Шэншэна и выйти из него?

– Что? – Лу Сюй на мгновение растерялся.

Почему всё вдруг вернулось к тому делу и моему брату?

– Это было в тот раз, когда «CA Entertainment» отправили вас с братом сюда, чтобы что-то найти, – добавил Лин Чэнь.

– Я понял… Понял… – Лу Сюй перебил его. – Прошло слишком много времени, как я могу это вспомнить?

Лу Сюй действительно не мог угнаться за ритмом Линь Чэня. Ощущение, что его раздели догола, было настолько неприятным, что он не хотел продолжать эту тему. Но консультант продолжил расспросы.

– Лу Сюй, а вы курите? Вы с братом пришли в дом Сун Шэншэна по приказу «CA Entertainment». Ваш брат прокрался внутрь, пока вы дежурили снаружи. Думаю, вы были очень встревожены и раздражены. Когда раздражаетесь, то такому заядлому курильщику, как вы, трудно удержаться от курения. Итак, сколько сигарет вы тогда выкурили?

Линь Чэнь продолжал допытываться, и Лу Сюй не смог удержаться, чтобы не вспомнить сцену того времени.

Действительно, в то время я был раздражён, главным образом потому, что проникновение в дом Сун Шэншэна было довольно опасным делом. В конце концов, его дело в то время было в центре внимания. Если бы соседи случайно увидели брата, всё было бы кончено. Поэтому я не смог удержаться, достал сигарету и выкурил… Кажется, я выкурил две. Выкурив их, я ещё удивился, почему брат до сих пор не вышел. Затем, когда я затушил сигарету, вышел брат, а значит, он пробыл там не так уж долго.

– Я… выкурил две сигареты за то время, пока мой брат был в доме Сун Шэншэна, так что это должно было занять меньше 10 минут, – неохотно ответил толстяк.

– Ясно, – Линь Чэнь задумчиво кивнул.

– Что вам ясно? – спросил в ответ Лу Сюй.

– Во-первых, ваш брат должен быть строгим и дисциплинированным человеком. Если «CA Entertainment» послали его разобраться с местом происшествия, то он не стал бы забирать лишние вещи. Его цель была предельно чёткой. Некоторые люди, приходя в дом большой звезды, трогают всё подряд из любопытства, но ваш брат этого не делал. Во-вторых, вы сказали, что он пробыл там меньше 10 минут, но в то время вы были встревожены и напряжены. Когда люди так себя чувствуют, время тянется для них бесконечно. Поэтому точное время входа и выхода вашего брата, скорее всего, было раза в два меньше. Вероятно, он пробыл там около 5 минут, – ответил Линь Чэнь.

Лу Сюй был ошеломлён, не зная, что ответить.

– Скажите мне, насколько большой была сумка, которую вынес ваш брат? – снова спросил Линь Чэнь.

– Размером с обычный рюкзак.

Услышав это, Лин Чэнь кивнул. Он открыл дверь слева и сказал:

– Тогда давайте начнём.

– Что начнём? – растерянно спросил Лу Сюй.

– Начнём поиски того, что твой брат взял из этой квартиры, идиот! – Ван Чао похлопал Лу Сюя по плечу и самодовольно улыбнулся.

– Я не знаю, что это было. Никто не в курсе! Так как же вы сможете узнать?! – Лу Сюй не удержался и повысил голос.

Тон Линь Чэня был по-прежнему оставался спокойным, когда он терпеливо объяснял ему:

– Конечно, я не знаю. На самом деле, согласно стандартной процедуре, мы должны найти кого-нибудь из отдела судебно-медицинской экспертизы для анализа отпечатков пальцев и следов ног. Тогда мы могли бы построить модель перемещений вашего брата и сделать выводы о том, что он сделал и что взял. Но сейчас у нас не так много времени, поэтому нам придётся строить догадки.

Линь Чэнь уже стоял в дверях другой комнаты, пока говорил.

Ван Чао вбежал первым, раздвинул шторы и открыл окно. Яркий солнечный свет проник в комнату, освещая мебель так ярко, что можно было разглядеть каждую деталь.

Линь Чэнь протянул руку и отмахнулся от поднимающейся в воздух пыли, затем заглянул в комнату.

Должно быть, это была спальня хозяина квартиры. Посреди комнаты стояла железная кровать, на которой лежало грязное одеяло. Из-за дела об изнасиловании полиция забрала простыни и пододеяльник.

На прикроватной тумбочке не было ни фотографий, ни рамок. Казалось, что Сун Шэншэн был очень простым человеком.

Рядом с французскими окнами от пола до потолка лежала соломенная циновка, а в другом углу стояла гитара. Кроме этого, в комнате больше ничего не было.

Осмотревшись, Линь Чэнь подошёл к гардеробной, соединяющей комнату со спальней.

– Это здесь? – спросил Лу Сюй.

– Нет.

– Откуда вы знаете, что мой брат забрал что-то не из этой комнаты?

– Потому что комната выглядит гармонично. Не похоже, что чего-то не хватает.

– Какая ещё гармония?

– Потому что я видел снимки с места преступления, – Линь Чэнь взглянул на Лу Сюя. – Эта комната в точности такая же, как на фотографиях, сделанных полицией в то время. Здесь ничего не пропало.

– О-о-о… – протянул Лу Сюй и подумал: «Тогда почему ты задавал мне так много вопросов? Почему ты просто не сравнил всё с фотографиями?»

Лин Чэнь проигнорировал его и вместо этого включил свет в гардеробной.

Тут всё было более хаотичным, чем в спальне Сун Шэншэна. Два ряда шкафов были заставлены всевозможной панк- и рок-одеждой, с кричащими рисунками и в пёстрых цветах.

Совершенно беспорядочно.

Ещё более тревожным было то, что гардеробная неизбежно стала ключевым местом для полицейского обыска, поэтому вся одежда и аксессуары были разбросаны повсюду, что выглядело как место катастрофы.

Ван Чао сильно хлопнул Лу Сюй по спине, воскликнув:

– Толстяк, не задавай лишних вопросов другим, если ты чего-то не понимаешь! Особенно моему А-Чэню-гэгэ!

Ощущение, что тебя хвалят, странное…

Пока Линь Чэнь продолжал разглядывать гардеробную, Син Цунлянь, стоявший рядом с ним, повернулся к этим двоим и сказал:

– Заткнитесь уже.

– Вы нашли какие-нибудь важные улики? – Ван Чао мгновенно подбежал к ним. – А-Чэнь-гэгэ, тебе показать фотографии с места преступления?

Линь Чэнь кивнул. Ван Чао бросился в гостиную, затем вернулся с ноутбуком – в этом отношении на него всегда можно было положиться. Юный техник также отправил копию на телефон Син Цунляня.

Линь Чэнь ещё раз взглянул на фотографию.

На самом деле, хотя полиция и фотографировала место преступления в режиме реального времени, они вряд ли смогли бы запечатлеть все детали, и ещё меньшее количество этих снимков в итоге попадало в материалы дела. К счастью, простая планировка гардеробной облегчала сравнение.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня и позвал:

– Капитан Син?

– По одному человеку с каждой стороны, – Син Цунлянь с улыбкой перехватил мысль Линь Чэня.

Консультант молча кивнул. Не мешкая, он и капитан повернулись спиной друг к другу и начали сравнивать фотографии с имеющимся гардеробом. Они медленно двигались от одного шкафа к другому и, наконец, встретились в конце.

Син Цунлянь покачал головой и убрал телефон в карман. Линь Чэнь вздохнул и посмотрел на время в правом верхнем углу экрана ноутбука.

11:05. У нас действительно не так много времени.

– Вы что-нибудь нашли? – Ван Чао вытянул шею и с тревогой спросил, когда увидел, что они вдвоём выходят из гардеробной.

Линь Чэнь вернул ноутбук и ответил:

– Не волнуйся. На самом деле маловероятно, что брат Лу Сюя взял что-либо из одежды или аксуссуаров. Мы делаем это на всякий случай.

– Тогда что бы это могло быть? – спросил Ван Чао.

Линь Чэнь вышел из спальни, оглядел дом и направился к комнате в конце коридора. Он аккуратно протянул руку и мягко повернул дверную ручку.

В комнате было кромешная тьма, ни единого луча света. Вероятно, почувствовав, что слишком долго стоит у двери, Ван Чао вбежал внутрь и хотел открыть окно, но внезапно во что-то с грохотом врезался. Подросток вскрикнул от боли, и по комнате разнеслась череда лязгающих звуков.

Линь Чэнь поднял руку и нажал на выключатель. Раздался тихий щелчок, и жёлтый свет – тёплый, как вода, и нежный, как музыка, – залил комнату.

Только что, просматривая фотографии дома Сун Шэншэна, Линь Чэнь внезапно заметил на снимках небольшую комнату, к которой сейчас и подошёл. Это была небольшая студия звукозаписи.

Размышления

Естественно, частная домашняя студия звукозаписи отличалась от профессиональной, но, учитывая приличный доход Сун Шэншэна, оборудование, которое он мог себе позволить, было неплохим. Хотя студия звукозаписи была небольшой, в ней было всё необходимое.

На полу лежал толстый ковёр, а стены были профессионально звукоизолированы с помощью специальной звукопоглощающей пены. Из-за необходимости обеспечения тишины в студии не было окон.

Стеклянная стена разделяла студию на две части: записывающую комнату и диспетчерскую.

Воздух во внешней комнате был застоявшимся, а пол завален вещами, которые ранее опрокинул Ван Чао – пара стульев и несколько больших музыкальных инструментов были свалены в кучу и, похоже, уже не подлежали восстановлению.

В результате внешняя комната выглядела крайне неопрятно, что было совсем не похоже на чистую и аккуратную гостиную и спальню Сун Шэншэна. Спустя девять лет запах дыма всё ещё витал в воздухе, а на стенах и полу по-прежнему были заметны следы от разбитых инструментов или тяжёлых предметов.

Линь Чэнь отвёл взгляд от стены и посмотрел через стекло, разделяющее диспетчерскую и студию.

Обстановка внутренней части комнаты совершенно отличалась от того, что было снаружи. Звукозаписывающая кабина внутри была очень чистой и опрятной – в углу даже стояла микрофонная стойка, а пюпитры были аккуратно расставлены в ряд.

Син Цунлянь кивнул ему, повернул дверную ручку и вошёл во внутреннюю часть студии в то время, как Линь Чэнь всё ещё стоял в диспетчерской. Консультант повернулся и продолжил осматривать остальную часть комнаты.

Наконец, его взгляд упал на заднюю стену студии звукозаписи, где в рамках висели два предмета, похожие на сертификаты, а рядом в углу стояли два тёмно-серых полуоткрытых шкафчика для хранения. Они были высотой примерно в человеческий рост, а в нижней части стояло несколько коробок, которые не были закрыты дверцей.

Линь Чэнь подошёл и вытащил одну из них, обнаружив, что в коробках были маленькие музыкальные инструменты, такие как маракасы, треугольники и тому подобное.

На каждой коробке были соответствующие надписи. Хотя прошло много времени, и музыкальные инструменты покрылись пылью, этикетки выцвели, а почерк стал неразборчивым, Линь Чэнь всё ещё чувствовал, как бережно Сун Шэншэн относился к этим маленьким инструментам.

Затем он посмотрел на кучу вещей, сваленных в углу комнаты. Сломанная гитара с порванными струнами, изношенный бас или даже барабаны – крупные музыкальные инструменты были небрежно брошены, словно у Сун Шэншэна внезапно произошло раздвоение личности, проявившееся в двух совершенно разных характерах.

Линь Чэнь поставил коробку на прежнее место, встал и открыл дверцу шкафа. В тот момент, когда он потянул дверцу, его рука замерла на ней надолго. Он вдруг подумал, что именно тут, вероятно, находится то, что они искали.

На самом деле, это не совсем так, потому что то, что мне нужно, находится не совсем за этой дверцей.

Из студии послышались шаги и остановились рядом с ним. Линь Чэнь почувствовал руку на своём плече.

Син Цунлянь ничего не сказал. Он просто надел перчатки и осторожно провёл пальцем по разделительной линии внутри шкафа.

– Брат Лу Сюя взял отсюда несколько компакт-дисков? – спросил капитан.

– Скорее всего, – спокойно ответил Линь Чэнь.

В шкафу перед ними на трёх полках лежали аккуратно сложенные компакт-диски. Взгляд Линь Чэня переместился на нижнее отделение, которое было пустым.

Люди, у которых дома большая библиотека, знают, что, когда какой-то шкаф внезапно пустеет после того, как долгое время был заполнен, то место, откуда были взяты книги, становится заметно светлее, чем соседняя область. Вот почему Цунлянь провёл пальцем по этой линии между светом и тенью.

На нижней полке явно отсутствовали компакт-диски, а это означало, что их унёс старший брат Лу Сюя.

Палец Син Цунляня остановился на этикетке на боковой стороне дверцы шкафа. Он тихо прочитал:

– С 2003 по…

После «по» на этикетке ничего не было написано.

– С 2003 по 2007, – закончил Линь Чэнь.

Он взял компакт-диск с верхней полки и открыл его. На этикетке внутри было написано: «03.01.2003, снег, мусор».

– Ван Чао? – Линь Чэнь повернул голову и негромко позвал.

– Тут! – подросток резко выпрямился.

– Можешь включить этот диск? – Линь Чэнь передал его.

Ван Чао щёлкнул пальцами, немного повозился с оборудованием Сун Шэншэна, и из пары высококлассных динамиков сразу же зазвучал голос. Хотя музыка звучала отдалённо, а голос казался каким-то неземным, Линь Чэнь мгновенно узнал певца.

В конце концов, голос Сун Шэншэна воистину уникальный и невероятно узнаваемый. Конечно, Ли Цзинтянь неплохой певец, но он не идёт ни в какое сравнение с Сун Шэншэном, оставаясь в его тени.

Линь Чэнь не знал, было ли это из-за свободолюбивой и безбашенной рокерской харизмы или чего-то ещё, что отличало их друг от друга, но разница между ними была как небо и земля.

Хотя на этом диске Сун Шэншэн, казалось, просто что-то непринуждённо напевал, в тот момент, когда появился его голос, казалось, словно вся комната озарилась светом. Такая метафора могла показаться преувеличенной, но в тот момент, когда пение достигло ушей Линь Чэня, он внезапно почувствовал себя очень счастливым, как будто вся печаль, меланхолия и горько-сладкая нотка ностальгии исчезли, оставив только чистое блаженство и незамутнённую радость.

Слушая тихое пение Сун Шэншэна, Линь Чэнь снова посмотрел на тёмно-серый шкаф перед собой.

Если на компакт-дисках песни Сун Шэншэна, то на трёх полках этого шкафа должны храниться демозаписи или другие материалы, которые певец записывал в последние пять лет своей музыкальной деятельности. Поскольку их владелец внезапно оказался в тюрьме, после «2003» нет никаких данных о годах. Поэтому «по 2007» оказался незаполненным периодом на этикетке. Десять лет назад этот шкаф с дисками был бы желанной сокровищницей, к которой фанаты стекались бы толпами. Певцы и музыканты, вероятно, боролись бы не на жизнь, а на смерть за каждый отдельный трек отсюда. Но теперь, десять лет спустя, эти диски ничего не стоят. За исключением тех фанатов, которые всё ещё заходят на личный фан-сайт Сун Шэншэна, никто не взглянет на эти демозаписи. Эти аккуратные расставленные пластиковые футляры с компакт-дисками блестят на свету,как драгоценные камни. То, что находится в них, могло бы стать редким сокровищем или мусором. Ценность музыки полностью зависела от репутации Сун Шэншэна…

Подумав об этом, Линь Чэнь почувствовал, что всё это немного абсурдно и смешно.

– «CA Entertainment» прислала кого-то, чтобы забрать демозаписи Сун Шэншэна. Но забрали не всё, кое-что всё же оставили. Почему? Зачем? – спросил Син Цунлянь.

– На это может быть много причин. Например, они взяли эти демоверсии, чтобы потом присвоить музыку, написанную Сун Шэншэном, приписав чьему-то другому авторству. Это первый мотив – коммерческий. Второй мотив – возможно, на демозаписях Сун Шэншэна было записано что-то помимо музыки. Что-то невероятное, какой-то непристойный контент. Поэтому, когда «CA Entertainment» узнали об этом, им пришлось послать кого-то, чтобы выкрасть диски, – ответил Линь Чэнь.

– Я не понимаю! – воскликнул Ван Чао.

– Это нормально, что ты не понимаешь, потому что я тоже не очень хорошо это понимаю, – Линь Чэнь глубоко вздохнул.

Возможно, это было из-за того, что пение, доносившееся сквозь завесу мелких пылинок, кружащихся в воздухе, было таким успокаивающим, – консультант невольно закрыл глаза. Образ Сун Шэншэна медленно всплыл в его сознании, и Линь Чэнь начал представлять, как молодой талант бродит по этой звукозаписывающей студии.

Иногда Сун Шэншэн замирал перед французским окном от пола до потолка в своей спальне, когда в его голове внезапно рождалась новая мелодия. Если он чувствовал, что его новая работа хороша, он мог броситься в студию звукозаписи в одной пижаме, чтобы поскорее записать демоверсию. Иногда Сун Шэншэн чувствовал неудовлетворённость работой, над которой трудился уже некоторое время, поэтому включал настольную лампу и доставал ручку, чтобы внести некоторые изменения в нотную партитуру. Те композиции, которые ему больше всего нравились или которые имели наибольшую коммерческую ценность, включались в альбом и выпускались для его фанатов, а остальная музыка оставалась в этом шкафу, на этих полках. Иногда, в особые моменты, он доставал из шкафа и слушал эти компакт-диски, а затем долгое время не обращал на них внимания. Такого Сун Шэншэна его поклонники никогда не увидят, и всё же это была самая настоящая его версия. Сун Шэншэн, если музыка действительно может направлять людей, то ты, кто сейчас должен создавать эту прекрасную музыку, подскажи мне, что именно я ищу? Что мне поможет раскрыть это дело? Как я могу очистить твоё имя? Пожалуйста, направь меня.

В этот момент в студии звукозаписи внезапно воцарилась тишина. Не было слышно ни звука; музыка и вокал прекратились.

Линь Чэнь открыл глаза. Светящаяся синим надпись на проигрывателе компакт-дисков мигала, указывая на то, что диск всё ещё воспроизводится.

Затем он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери. Кто-то вошёл в студию и заговорил с Сун Шэншэном о завтрашнем расписании. Певец был немного зол и сердился. Он сказал, что записывает, и попросил собеседника уйти. Вошедший извинился и удалился.

Вероятно, это был менеджер Сун Шэншэна…

Затем последовала долгая пауза, прежде чем снова раздался звук открывающейся и закрывающейся двери – это Сун Шэншэн перешёл из звукозаписывающей кабины в диспетчерскую.

Скрипнула дверца шкафа, раздалось шуршание – Сун Шэншэн что-то достал. Потом после едва слышных звуков настройки зазвучала мелодичная гитарная музыка.

Сун Шэншэн начал аккомпанировать себе и продолжил напевать предыдущую мелодию. Звучала прекрасная музыкальная композиция, которая казалась законченным произведением. По крайней мере, Линь Чэнь не смог уловить разницы.

Под аккомпанемент песни Сун Шэншэна консультант ещё раз посмотрел на груду сломанных музыкальных инструментов в углу, освещённых крайне тусклым светом.

Линь Чэнь внезапно кое-что понял. Он напряжённо обвёл взглядом помещение в поисках Ван Чао, а затем с некоторым трудом произнёс, встретившись глазами с парнишкой:

– Среди материалов, которые ты собрал для меня, были ли какие-то сообщения в СМИ о том, что Ли Цзинтянь бывал в доме Сун Шэншэна?

– Я… Я не думаю. Кажется, я не видел ничего такого… Но… – Ван Чао сделал паузу, выглядя нерешительно.

– Но?

– В этом большом жилом комплексе раньше проживали многие артисты из «CA Entertainment». Здесь же находились и квартиры их сотрудников, в том числе общежитие Ли Цзинтяня и Му Чжо.

– Значит, вполне вероятно, что Ли Цзинтянь в тот год часто заходил в дом Сун Шэншэна и выходил из него, и это не вызвало бы подозрений, верно?

Ван Чао энергично закивал.

Линь Чэнь откинулся назад, опираясь на микшерный пульт, и посмотрел в звукозаписывающую кабину через разделительное стекло.

Вся та часть комнаты чистая со светлым деревянным полом. Кроме стоящего сбоку микрофона, там больше ничего нет. Безупречно чисто, ни единой пылинки…

После столь долгого расследования этого дела Линь Чэнь вдруг почувствовал непреодолимое желание остановиться.

К чёрту всё, я схожу с ума!

– Что случилось? – Син Цунлянь мгновенно заметил его необычное поведение и взял его за руку, пытаясь его подбодрить и утешить.

– Ван Чао… – Линь Чэнь старался говорить спокойно, чтобы его голос не дрожал слишком сильно.

– А-Чэнь-гэгэ, скажи мне, чего ты хочешь.

– Принеси свой ноутбук и включи песню.

– Какую песню?

– Ту, что вчера вечером мы слушали в машине. Песня, которую исполняют Ли Цзинтянь и Му Чжо. Самый известный сингл «Illi».

Ван Чао был ошеломлён и замер в недоумении. Он не понимал, зачем Линь Чэнь попросил его об этом.

– Иди уже! – прикрикнул на него Син Цунлянь.

Молодой человек выбежал и вернулся быстро, как ветер.

Пение Сун Шэншэна уже прекратилось, и через некоторое время зазвучали голоса Ли Цзинтяня и Му Чжо.

Му Чжо пел тихим голосом, в то время как Ли Цзинтянь аккомпанировал ему. Музыка была мелодичной, мягкой и нежной.

Через несколько секунд стиль композиции внезапно изменился, и раздались невыносимые крики – мучительные, угнетающие и подавленные. Они были настолько реалистичные, как будто люди находились в агонии. Это были самые настоящие вопли боли и отчаяния, заставляющие поверить, что в этом мире больше не существует светлых возгласов счастья и криков радости. Среди этих криков были мужские и женские, старые и молодые. Они сливались воедино, как будто вся злоба в мире в это мгновение выплеснулась наружу, оставив только боль.

В этот момент на глазах Линь Чэня навернулись слёзы.

– Что случилось?

Линь Чэнь почувствовал, как кто-то нежно вытирает его щёки кончиками пальцев. Он поднял голову и увидел обеспокоенные и глубокие тёмно-зелёные глаза Син Цунляня.

– Среди этих криков есть голос Сун Шэншэна, – ответил Линь Чэнь. – Ли Цзинтянь смешал крик Сун Шэншэна со своей песней и исполнил её для всего мира.

Мастер-лента

Линь Чэнь чувствовал, как теряет контроль над собой. Это не означало, что он совершит что-то жестокое или странное. Он просто ощущал, что сходит с ума.

Его барабанные перепонки пульсировали от боли, словно кто-то ударил его лопатой по голове, вызывая такой нестерпимый шум в ушах, что он не мог думать. Хотя он мог видеть капитана, мертвенно-бледное лицо Ван Чао и всё в студии звукозаписи, когда он потерял контроль, эти вещи, казалось, потеряли всякий смысл.

Даже если это Цунлянь, который мне так нравится. Всё потеряло смысл. Как будто что-то высосало из мира всё счастье и радость, так что даже воздух, которым люди дышат свободно, превратился в густую, как чернила, злобу. И в воздухе стоит отвратительный смрад… Нет. Воздуха нет. Откуда я почуял этот запах?

Итак, самым удачным во всей этой ситуации было то, что он понимал, что теряет контроль, точно так же, подобно тому как осознание психического заболевания означало бы, что он действительно пришёл в себя. Линь Чэнь приложил все свои силы, чтобы сдержать эти эмоции. Хотя ни один психолог не согласился бы с идеей о подавлении эмоций, у него сейчас не было времени думать о таких вещах.

Постепенно бледнеющая картина обрела цвет, обнажив прямую переносицу Син Цунляня и его красивое лицо, которое ещё сильнее выделялось на фоне гладко выбритого подбородка. Рука капитана лежала на его щеке, а большой палец был крепко прижат к уху Линь Чэня. Он был так близко к нему, что Линь Чэнь заподозрил, что Син Цунлянь уже некоторое время звал его по имени, а когда это не сработало, он принял несколько двусмысленную позу, пытаясь вытащить его из чертогов разума.

– Извини, – сказал Линь Чэнь, немного отступая и вытирая слёзы кончиками пальцев.

Син Цунлянь нахмурился, но не отпустил его.

– Что случилось?

Линь Чэнь почувствовал грубые мозоли на пальцах Син Цунляня и тепло его ладони, но не мог понять, что с ним не так.

Честно говоря, если и были в этом мире люди, которых я иногда не мог понять, так это Син Цунлянь.

Конечно же, как только он открыл рот, лицо Син Цунляня стало мрачным, словно вот-вот раздастся раскат грома. Капитан отпустил его и вернулся к стереосистеме, чтобы выключить музыку.

Затем он повернулся к двум другим людям в студии звукозаписи и сказал:

– Выйдите.

На этот раз Ван Чао проявил исключительную находчивость. Молодой человек, не говоря ни слова, потащил Лу Сюя к выходу, не оглядываясь, и не забыл закрыть за собой дверь. Послышался звук захлопнувшейся двери.

Син Цунлянь указал на диван рядом со стереосистемой и сказал Линь Чэню:

– Иди сюда. Садись.

Линь Чэнь посмотрел на пыльный диван и заколебался.

– Я не такой уж и хрупкий.

Син Цунлянь стоял рядом, не обращая на него внимания. Он бросил на Линь Чэня мрачный взгляд, как бы говоря: «Иди сюда и не заставляй меня повторять это во второй раз».

Линь Чэнь обдумал возможность таких слов Син Цунляня и послушно подошёл. Он отодвинулся в сторону и занял всего половину места.

Однако Син Цунлянь не собирался садиться. Он посмотрел на него сверху вниз и спросил:

– Что с тобой только что случилось?

Син Цунлянь спрашивал его об этом же перед отделением интенсивной терапии после того, как Линь Чэнь стал свидетелем автомобильной аварии с участием Сюй Жань. Но на этот раз тон капитана был намного резче, чем раньше.

Задав этот вопрос, Син Цунлянь добавил:

– Я не хочу слышать, что тебе просто нужно успокоиться и «скоро станет лучше». Или попытки отмахнуться от меня при помощи какого-нибудь научного термина, чтобы увильнуть от ответа. Ты сейчас в очень плохом состоянии.

Линь Чэнь слегка склонил голову, чувствуя себя немного пристыженным. Син Цунлянь был проницателен и в этот момент больше походил на психолога, чем сам консультант.

– Это может быть паническая атака, – спокойно ответил Линь Чэнь. – Должно быть, это последствие того, что я стал свидетелем несчастного случая с Сюй Жань. Это произошло после перенесённой умеренной эмоциональной травмы.

Но взгляд Син Цунляня не смягчился после его ответа, как будто он оценивал ситуацию Линь Чэня и пытался понять, не скрывает ли тот чего-нибудь от него. Через некоторое время капитан присел на корточки и оказался на уровне глаз Линь Чэня. Он смотрел на него с суровым и обеспокоенным выражением лица.

– Капитан Син, – прошептал Линь Чэнь, наклонившись вперёд.

– Консультант Линь, – Син Цунлянь не проявлял никаких признаков смягчения. – В последнее время ты перенёс слишком много травмирующих событий. Независимо от того, насколько психически здоров человек, в такой ситуации легко могут возникнуть проблемы. Теперь, пожалуйста, используй свои профессиональные способности, чтобы провести максимально объективную самооценку и скажи мне, способен ли ты всё ещё продолжать упорствовать?

Линь Чэнь был благодарен за такой жёсткий и безжалостный тон, который заставил его понять, что Син Цунлянь рассматривает его как боевого товарища по оружию, а не как жалкий предмет, нуждающийся в защите из-за своей психологической хрупкости. Если бы Син Цунлянь попытался утешить его мягкими словами в этот момент, это только смутило бы его и вызвало чувство стыда.

– Что, если я не выдержу? – спросил Линь Чэнь.

– Тогда я сам с этим разберусь.

Когда Син Цунлянь сказал: «Сам с этим разберусь», его взгляд был ледяным, как будто его глаза были чем-то неживым, лишённым всяких эмоций. Линь Чэнь даже не сомневался, что если бы он возразил, Син Цунлянь без колебаний достал бы свой телефон и послал бы какой-нибудь лазерный луч со спутника, чтобы напрямую устранить Ли Цзинтяня. Конечно, такие действия скорее подходили характеру Ван Чао, но выражение лица Син Цунляня дало Линь Чэню понять, что он действительно сделал бы нечто подобное.

– Ситуация может оказаться гораздо хуже, чем я предполагал. Психологическая травма действительно отличается от ножевого ранения, но пока государство возмещает мне расходы на психологическое лечение после закрытия дел, большой проблемы возникнуть не должно, – сказал Лин Чэнь.

Син Цунлянь по-прежнему пристально смотрел на него, пытаясь понять по выражению его лица, не лжёт ли он. Линь Чэнь не смел отвести взгляд.

На самом деле, он, конечно, не решился сказать Син Цунляню, что треть пациентов с паническим расстройством* часто страдает от тяжёлой депрессии. Хотя это было не так уж серьёзно, человеческое понимание психических заболеваний было намного хуже, чем понимание очевидных физических болезней. Даже Линь Чэнь не мог предсказать, как будет развиваться его собственная проблема.

*Психическое и поведенческое расстройство, в частности тревожное расстройство, характеризующееся повторяющимися приступами паники. Приступы паники (или панические атаки) – это внезапные периоды сильного страха, которые могут включать учащённое сердцебиение, потливость, дрожь, одышку, онемение или ощущение, что вот-вот произойдёт что-то ужасное.

Син Цунлянь кивнул, как будто принимая его объяснение, встал и наконец сел рядом с ним на диван. Линь Чэнь почувствовал, как диван просел под весом мужчины. Обычно Син Цунлянь уже закурил бы сигарету, но так как это было место преступления, поэтому он явно не мог этого сделать.

– А теперь скажи мне, почему ты пришёл к такому выводу и что я должен сделать?

Линь Чэнь откинулся на спинку дивана; от каждого глотка воздуха ему становилось не по себе.

Он перевёл дыхание, указал на музыкальные инструменты, которые опрокинул Ван Чао, и сказал:

– Прежде всего, я видел гитару в комнате Сун Шэншэна. Она находится в совершенно ином состоянии, чем куча музыкального хлама в студии звукозаписи. Учитывая серьёзное отношение Сун Шэншэна к инструментам, не похоже, что ими пользовался он.

– Значит, ты подозреваешь, что ими пользовался Ли Цзинтянь? Что он приходил и использовал студию звукозаписи Сун Шэншэна?

– Это всего лишь подозрение, но даже если мы найдём на них отпечатки пальцев или ДНК Ли Цзинтяня, этого недостаточно. Кроме того, я очень надеюсь, что мы не… что на них нет крови Сун Шэншэна.

– Продолжай, – сказал Син Цунлянь и кивнул.

– Учитывая крайне извращённое отношение Ли Цзинтяня к Сун Шэншэну, он не остановится ни перед чем, чтобы унизить его. Что может быть более захватывающим, чем растоптать Сун Шэншэна в его самом сокровенном месте, которым он гордился?

– Прямо здесь?

– Да.

Линь Чэнь оглядел чистую и опрятную внутреннюю часть студии, чувствуя укол жалости. Он надеялся, что все его выводы были иллюзией и что Сун Шэншэн никогда не испытывал того, о чём он думал.

– В диспетчерской беспорядок, но в кабине звукозаписи чисто. Все микрофоны и подставки для инструментов аккуратно сдвинуты в сторону. Если я не ошибаюсь…

– Внутри чисто, потому что Ли Цзинтянь именно там часто мучал Сун Шэншэна, – голос Син Цунляня слегка дрожал, что случалось редко.

Линь Чэнь отвёл взгляд, но не мог не задаться вопросом, что же пережил Сун Шэншэн в той тесной комнате.

– Я знаю, что подобные умозаключения кажутся дикими, но я видел фотографии с места происшествия. Эти подставки были расставлены так ещё до полицейского обыска. Конечно, может быть и так, что Сун Шэншэн прибрался в студии накануне…

Когда Линь Чэнь сказал это, он не смог продолжать. Он отчаянно надеялся, что это произошло именно потому, что Сун Шэншэн вдруг решил убрать студию звукозаписи накануне.

– Ли Цзинтянь записал весь процесс, когда пытал Сун Шэншэна, а также его крики, смикшировав их в свей собственной песне, – сказал Син Цунлянь. – Когда позже об этой мастер-ленте* узнала компания «CA Entertainment», они испугались, что могли быть сделаны копии, поэтому отправили Лу Сюя и его брата в дом Сун Шэншэна, чтобы забрать все музыкальные записи за то время?

*Магнитная лента, содержащая запись какой-либо информации и служащая исходной матрицей для её тиражирования путём переноса на другие магнитные ленты, компакт-диски и прочие виды машиночитаемых носителей.

– Боюсь, что всё так и было.

Линь Чэнь снова почувствовал резкую боль в барабанных перепонках. Казалось, вся студия звукозаписи была наполнена душераздирающими криками Сун Шэншэна о помощи.

Несмотря на сильную боль, ему пришлось продолжить.

– Сун Шэншэн имеет привычку записывать музыкальные записи дома. Возможно, во время записи он был один, поэтому не смог вовремя нажать на паузу. Возможно, Ли Цзинтянь случайно пришёл и обнаружил Сун Шэншэна за записью песни. Воспользовавшись ситуацией, Ли Цзинтянь изнасиловал Сун Шэншэна, и звуки происходящего оказались записаны. После Ли Цзинтянь забрал эту мастер-ленту. Или… – Линь Чэнь глубоко вздохнул. – Ли Цзинтянь специально затащил Сун Шэншэна за волосы в комнату звукозаписи и насиловал его снова и снова. Он заставил Сун Шэншэна… кричать самым жалобным голосом, а затем записал это. Он проигрывал ему эти крики снова и снова… И даже… поместил эти мольбы о пощаде в свой альбом, чтобы снова и снова воспроизводить Сун Шэншэну.

– Довольно, я понял, – Син Цунлянь быстро прервал его. – Не нужно постоянно представлять эти образы, чтобы объяснить их мне.

Линь Чэнь понимал, что это проявление беспокойства, но всё равно продолжил.

– Это не значит, что, если я не буду представлять эти образы, они никогда больше не появятся, – он посмотрел на холодный пол внутренней комнаты. – Если они действительно существуют, то навсегда останутся там.

– До того дня, пока не будет восстановлено правосудие, – заявил Син Цунлянь.

– Да, пока не восторжествует справедливость, – спокойно ответил Лин Чэнь. – Но у меня нет доказательств. Даже если крики в песне Ли Цзинтяня действительно смешаны с криками Сун Шэншэна, как я предполагаю, эти звуки могли быть обработаны при помощи специальных интрументов или другими методами микширования, поэтому их трудно идентифицировать как голос Сун Шэншэна. Даже если идентификация пройдёт успешно, Ли Цзинтянь легко может заявить, что не знал об источнике этого материала.

– Таким образом, единственное доказательство, которое гарантирует, что Ли Цзинтянь навсегда сможет скрыть своё преступление, – это полная оригинальная запись, сделанная в момент, когда он насиловал Сун Шэншэна, – подытожил Син Цунлянь.

– И Му Чжо обеспокоен тем, что Ли Цзинтянь не уничтожил эту оригинальную запись, – наконец, Лин Чэнь изобразил очень холодную улыбку. – Да, я подозреваю, что, скорее всего, «CA Entertainment» в конце концов не получили оригинальную запись. А даже если бы и получили, у Ли Цзинтяня наверняка была бы копия.

Син Цунлянь посмотрел на часы и сказал:

– Тогда, консультант Линь, нам нужно забрать мастер-ленту из рук Ли Цзинтяня в течение трёх с половиной часов.

Линь Чэнь кивнул.

– Сначала нам нужен эксперт по идентификации голосовых отпечатков, чтобы подтвердить, что в альбоме Ли Цзинтяня действительно звучит голос Сун Шэншэна. Но… – Линь Чэнь немного волновался. – Времени слишком мало. Идентификация по голосу – это очень сложный процесс, и мы, возможно, даже не сможем вовремя найти такого специалиста.

– Так совпало, что я знаю такого человека, и он точно должен успеть, – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь хотел спросить, кто это, но прежде чем успел что-либо сказать, раздался стук в дверь.

Ван Чао не стал сразу открывать дверь, а тревожно прошептал из-за неё:

– Шеф, Ли Цзинтянь проводит пресс-конференцию у входа в посольство. Выходите и посмотрите!

– Я знаю, – ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь поражённо вздрогнул и невольно встал, направляясь к двери. В тот момент, когда он взялся за дверную ручку, Линь Чэнь почувствовал, как кто-то внезапно схватил его за другую руку. Его фигура покачнулась, когда Син Цунлянь притянул его к себе и крепко обнял.

От автора:

После прочтения комментариев к последней главе я почувствовал, что должен что-то сказать.

Во-первых, кажется, меня наказывают за то, что я написал что-то ужасное: у меня обострился шейный спондилез, сидеть очень неудобно.

Во-вторых, что касается Сун Шэншэна… Хотя у каждого своё определение «хорошего», на мой взгляд, это определённо «лучшая» концовка, которую я могу для него написать. Я очень надеюсь, что все согласятся с этим.

Наконец, история только-только начала разворачиваться. В общем… Я лежу…

У посольства

Син Цунлянь немного резко похлопал Линь Чэня по спине, а затем отпустил. Объятие было очень коротким, Линь Чэню даже было трудно понять значение этого жеста.

Это было ободрение, поддержка или беспокойство?

Только сейчас Линь Чэнь осознал, что Син Цунлянь был типичным примером человека, который не проявляет своих эмоций. Консультант даже не понимал, почему Син Цунлянь обнял его.

Это объятие произошло слишком внезапно, и поза была такой двусмысленной…

Линь Чэнь всё ещё ощущал лёгкий отголосок тепла тела Син Цунляня, отчего его уши покраснели. Консультант подумал, что такая реакция была нормальной, но когда он открыл дверь и увидел странный взгляд Ван Чао, пристально изучающий их, Линь Чэнь почувствовал необъяснимую вину.

Телевизор в гостиной был включен, и хаотичный фоновый звук прямой трансляции заполнил всю комнату. Шум от разговоров людей, одинаковые заявления репортёров и редкие звуки машин, въезжающих на территорию посольства, заполняли всю экранную картину, создавая сложную сцену, которая заставляла людей чувствовать себя взволнованными, как будто они становились свидетелями исторического события.

Посольство Синьни выделялось на этом сложном звуковом фоне. Главное здание было построено в классическом для страны стиле, с красными стенами и серой черепицей. Поскольку это была экваториальная страна, перенесённая сюда атмосфера тропических лесов создавала ощущение спокойствия и непоколебимости, словно небесный хранитель защищал жителей этой страны от зла, которое они же и порождали.

После панорамного обзора улицы оператор, наконец, переключил камеру, чтобы показать репортёров, стоявших у посольства и освещавших новости.

Линь Чэнь взглянул на логотип телеканала «Юнчуань», который вёл прямую трансляцию.

– Что касается вчерашнего широко освещаемого дела о нападении с целью перерезания горла и предыдущего дела о сексуальном насилии, певец Ли Цзинтянь проведёт пресс-конференцию у входа в посольство Синьни в 12:00. Ранее менеджер господина Ли Цзинтяня, госпожа Лю Ин, сообщила журналистам, что в связи с многочисленными случаями несправедливого судебного обращения в Китае, господин Ли Цзинтянь примял решение вернуться в Синьни в 15:30 сегодня днём под охраной сотрудников посольства. Мы связались по этому вопросу с инспектором Хуан Цзэ, начальником Инспекционного отдела Полицейского управления.

Линь Чэнь мысленно вздохнул.

Какое совпадение.

Мгновение спустя на экране телевизора появилось мрачное лицо инспектора Хуана. Его рука была в гипсе, очевидно, он был ранен во время вчерашней давки.

Местом проведения интервью была не больница, а административное здание Полицейского управления. За спиной Хуан Цзэ висел огромный и блестящий золотой полицейский значок, намекающий на то, что вчерашний и сегодняшний переполох вынудили инспектора Хуана прервать свой больничный, чтобы разобраться с этим беспорядком.

Естественно, это было предположение Линь Чэня относительно мыслей Хуан Цзэ.

Лицо инспектора, обращённое к микрофону репортёра, было мертвенно-бледным.

– Могу я спросить, установила ли полиция Хунцзина, что господин Ли Цзинтянь совершил сексуальное насилие в отношении госпожи Сюй Жань, и поэтому расследование по этому делу было возобновлено? В то же время, какова официальная позиция Департамента надзора в отношении несанкционированного межпровинциального расследования, проведённого полицией Хунцзина и угроз в адрес господина Му Чжо, артисту «CA Entertainment»?

– Извините, дело всё ещё находится на стадии расследования, поэтому я не могу комментировать.

Голос Хуан Цзэ был таким холодным, что, казалось, заморозил всё, в том числе стоящих вокруг людей. В этот момент инспектор пристально посмотрел в камеру, и у Линь Чэня возникло настойчивое ощущение, что это предупреждение ему.

Поскольку с Хуан Цзэ было слишком сложно общаться, и он, казалось, совершенно не хотел говорить ни слова простым обывателям, оператор ловко переключил экранную картинку на предыдущее интервью, с Му Чжо.

На оживлённой лужайке певец в одиночестве предстал перед многочисленными представителями СМИ. Казалось, это было обычное интервью перед музыкальным фестивалем «Watermelon». Молодой рокер в кадре выглядел крайне сердитым.

Он пожаловался:

– Почему мы, артисты, всегда находимся в уязвимом положении? Засилье журналистов, пишущих о сфере развлечений, лишило нас чувства собственного достоинства и неприкосновенности частной жизни. Обычно, когда обращаемся в полицию, мы не видим, чтобы они проводили серьёзное расследование. Почему полицейские так настойчиво преследуют дела, касающиеся артистов? Вопросы, которые они задавали мне о Цзинтяне, просто шокировали меня!

– Полиция Хунцзина всё ещё расследует дело о сексуальном насилии господина Ли Цзинтяня в отношении госпожи Сюй Жань? – оживился репортёр.

– Да! Они пытались заставить меня сказать, что Цзинтянь виновен, но Цзинтянь не такой человек. Я клянусь своей честью!

На этом краткое интервье на лужайке закончилось.

Линь Чэнь легко мог представить тот ажиотаж, который охватил бы зрителей, особенно фанаток, услышавших эти слова, но при этом он был до странности спокоен.

У Му Чжо было такое самодовольное выражение лица, когда он сказал «честь», как будто никто в мире никогда не узнает, что он на самом деле сделал.

– Консультант Линь… – Лу Сюй, который сидел на корточках у кофейного столика, внезапно поднял голову.

– Что такое?

– Меня может стошнить.

Линь Чэнь нахмурился.

Так он выражает недовольство заявлением Му Чжо. Даже такой человек, как Лу Сюй, испытывает отвращение, и его тошнит, что показывает, насколько отвратителен этот певец.

Хотя прямая трансляция всё ещё продолжалась, мелькающие на экране кадры больше не вызывали интереса у Линь Чэня.

Иногда на экране появлялась фотография Сюй Жань, а иногда – кадры вчерашней давки в торговом центре. Неоднократно упоминались его имя и Син Цунляня. В новостном репортаже кратко упоминался их вклад в подавление беспорядков в торговом центре «Аншэн Интернэшнл», а затем подробно описывалось их ночное расследование в отношении Ли Цзинтяня, охватившее несколько провинций. Их изображали как двух свирепых псов, неустанно преследующих артиста и стремящихся предать его смерти, что на самом деле было правдой.

Интересно, что в составленной репортёрами хронике событий всё, касающееся «Royal One», было намеренно опущено. Нетрудно было догадаться, кто стоял за распространением этих новостей.

На самом деле, Лу Сюй был абсолютно прав. Компания «CA Entertainment» оказалась могущественнее, чем мы думали.

На кадрах прямой трансляции снова был виден вход в посольство Синьни в Юнчуане. Небо было голубым, а облака – белыми; высокие деревья гинкго и камфары вокруг посольства были пышными и зелёными.

Репортёры организованно стояли по периметру безопасности посольства. До начала официальной пресс-конференции оставалось около десяти минут.

Журналисты, которые всё ещё находились у здания посольства, вероятно, не были приглашены, потому что за ними стояло недостаточно большое издательство или канал.

Фактически пресс-конференция проходила в двухэтажном «Центре мероприятий и обмена информацией» рядом, который технически находился за пределами посольства Синьни, поэтому фото- и видеосъёмка были разрешены.

Оператор наконец переключил камеру на вход в центр.

Большая толпа людей с плакатами полностью окружила сад перед двухэтажным зданием. Они были одеты в красные футболки и чёрные маски, которые были стандартной одеждой фанатов Ли Цзинтяня. Лозунги на плакатах протестантов, которые они держали в руках, были примерно одинаковыми: «Защитите!», «Цзянтянь!», «Полицейская несправедливость!», «Против насильственного применения закона!» и «Справедливое обращение!».

Поклонники нарисовали лозунги на чистом чёрном картоне кроваво-красным или белым цветом, что особенно подчёркивало мрачную сцену и трогательность момента.

Подобную сцену, наверное, можно наблюдать только во время крупных территориальных споров. На пресс-конференции певца такое кажется крайне странным.

Честно говоря, Линь Чэнь не ожидал, что ситуация обострится до такой степени.

Теоретически, независимо от того, как Синьни на самом деле относится к Ли Цзинтяню, они могли предоставить ему просто дипломатическую защиту, а не демонстрировать такое явное стремление защитить его. Но теперь посольство Синьни не только сделало это, но и, похоже, было полно решимости защищать его до самого конца. До такой степени, что простое уголовное дело чуть ли не переросло в дипломатический спор. Однако термин «дипломатический спор», возможно, неуместен, поскольку Ли Цзинтяня поддерживают как иностранные граждане, так и отечественные поклонники. Именно они подвергаются нападкам со всех сторон.

Линь Чэнь подумал, что Ли Цзинтянь, просто представляя, какое внимание к нему проявляют в их стране и за рубежом, вероятно, испытывает оргазм.

***

Можно сказать, что Линь Чэнь, вероятно, был единственным человеком в мире, кто лучше всех понимал Ли Цзинтяня. Теперь артист действительно был безмерно счастлив.

Он сидел в гримёрке за кулисами зала в «Центре мероприятий и обмена информацией», держа в руках стакан с лимонадом и осторожно покусывая соломинку. Причина, по которой он был осторожен, заключалась в том, что визажист только что нанесла на него последний слой рассыпчатой пудры, сделав его губы ещё бледнее. Естественно, певец не мог уничтожить такое выдающееся произведение искусства.

Ли Цзинтянь позволил визажисту поправить ему макияж. Человек в зеркале выглядел слабым и измождённым, словно хрупкий хрусталь, который может разбиться от малейшего прикосновения.

Если появлюсь на публике в таком виде, даже те, кто меня недолюбливают, отнесутся с сочувствием. В конце концов, как бедный артист, подвергшийся нападкам и угнетаемый полицией, пережив столько всего, я обескуражен и готов уйти. Есть ли что-нибудь более сенсационное, чем это?

Ли Цзинтянь не знал, что нашло на этих двух полицейских, что они захотели расследовать старое дело девятилетней давности, да так, что руководители компании, которые изначально хотели всё уладить мирным путём, в конце концов решили дать отпор.

Стратегия контратаки компании не имеет ко мне никакого отношения. Независимо от того, победят они или нет, наивные люди всегда будут верить, что добро всегда побеждает зло. Это довольно смешно.

Ли Цзинтяню же оставалось лишь наслаждаться всеми преимуществами этой ситуации.

Мысль о том, что моё лицо будет появляться на каждом углу, мой голос будет звучать с больших экранов на торговых площадях… И даже каждый водитель на дороге ждёт, чтобы услышать моё заявление…

Ли Цзинтянь был так возбуждён, что у него заныло в паху. Он затвердел до такой степени, что мог кончить в любой момент.

Как раз в тот момент, когда он погрузился в этот приятный мир фантазий, рядом с ним внезапно раздался взволнованный женский голос:

– Цзинтянь, ты в порядке?

Ли Цзинтянь вздрогнул. Ему очень хотелось схватить стул и разбить его о голову женщины, но он сдержался.

Новости, которые мне интересно увидеть, уж точно не история о том, как влиятельный певец убивает своего менеджера. Я не должен слишком волноваться.

Ли Цзинтянь отодвинул гримёрный стул и встал. Он легонько похлопал Лю Ин по руке и тихо сказал:

– Дома уже всё подготовлено, там мы будем в безопасности.

– Но нам действительно обязательно всё так усложнять, раздувая из этого такую проблему? Мы в любом случае скоро уезжаем. Не будет ли слишком сложно провести пресс-конференцию?

Женщина подняла голову: под изысканным макияжем скрывался робкий взгляд. Это лицо, особенно настороженные глаза, чуть не вывели Ли Цзинтяня из себя.

Он перевёл дыхание, чтобы справиться со своими эмоциями, и сказал:

– Мы отступали и отступали. Если бы речь шла только о моей репутации, я мог бы оставить всё как есть, но теперь речь идёт о репутации моей семьи. Даже дедушка специально позвонил, так что я действительно больше не могу и дальше отступать. Извини.

Он сказал это с таким чувством, что идиотка, стоявшая перед ним, действительно выглядела тронутой. В глазах этой наивной курицы перед ни появилась искренняя благодарность.

– Пора, пойдём, – сказав это, Ли Цзинтянь поставил свой стакан на стол.

Знакомые лица

– Время почти пришло!

У входа в зал для пресс-конференции к югу от посольства Синьни кто-то сказал что-то похожее на слова Ли Цзинтяня. Только по сравнению с возбуждённым и нетерпеливым тоном певца, человек, который это сказал, был очень встревожен.

Он посмотрел на часы, а затем крикнул своему спутнику:

– Время действительно на исходе!

Другой человек, которого подгоняли, не чувствовал ни малейшего напряжения. Его волосы были цвета мягкого янтаря, а взгляд – нежным. В этот момент он с довольным видом стоял под камфорным деревом, держа в руке фотоаппарат, и снимал сумасшедших поклонниц вокруг себя, словно очень преданный своему делу журналист. Видя, что его спутник так увлечён длинными ногами девиц, невысокий и полный мужчина наконец в раздражении достал телефон.

– Если ты не позвонишь шисюну, это сделаю я!

– К чему такая спешка? – наконец, мужчина отложил камеру и, прислонившись к камфорному дереву, медленно ответил.

– Почему ты не сказал шисюну, что мы здесь? Возможно, ему нужна наша помощь. Мы бы могли пригодиться! Должно быть, Ли Цзинтянь что-то подозревает!

– Раз твой шисюн может прибегнуть к твоей помощи, почему ты так торопишься? – парировал собеседник.

– Я… Я должен помочь!

– Помочь с чем? С судьбой? – сказав это, мужчина посмотрел на камеру прямой трансляции телеканала «Юнчуань», расположённую неподалёку, и слегка улыбнулся.

***

В этот момент Линь Чэнь не подозревал, что с ним посредством прямой трансляции пытаются связаться знакомые ему лица. Он молча стоял перед телевизором Сун Шэншэна, пристально глядя на новостной выпуск.

Ведущий зачитывал заключительное слово перед прямой трансляцией. Внутренняя камера телеканала «Юнчуань» была установлена в задней части зала, обеспечивая огромный панорамный обзор всей сцены.

Конференц-зал «Центра мероприятий и обмена информацией» был не очень большим. Он был заставлен тёмно-зелёными столами и стульями, за которыми между собой о чём-то перешёптывались журналисты. На заднем плане сцены висела растяжка: «Пресс-конференция господина Ли Цзинтяня». Несмотря на то, что времени было в обрез, команда артиста не забыла подготовить этот фон.

Очевидно, это значит, что пресс-конференция не была импровизацией.

За 5 минут до начала пресс-конференции ведущий, наконец, вышел из-за кулис. Только когда он, одетый в стандартный костюм, поднялся на подиум, репортёры в зале перестали разговаривать и перешёптываться. Такие стандартные действия обычно не наблюдались на пресс-конференциях знаменитостей и приберегались для серьёзных правительственных выступлений, где журналисты должны быть послушными. В результате в зале воцарилась тревожная тишина, создав довольно неприятную атмосферу.

Ведущий, вероятно, осознав, что за ним наблюдает бесчисленное количество глаз, слегка кашлянул и с гордостью сказал:

– Пресс-конференция вот-вот начнётся. Пожалуйста, переведите свои телефоны в беззвучный режим и соблюдайте соответствующий этикет. После выступления господина Ли Цзинтяня всем желающим будет предоставлено 10 минут на то, чтобы задать вопросы. Пожалуйста, подготовьте свои вопросы заранее. Кандидаты для опроса будут отобраны господином Ли Цзинтянем лично. Спасибо вам за сотрудничество.

Глядя на надменное лицо ведущего, Линь Чэнь подумал, что всё это невероятно: подозреваемый в совершении преступления проводит пресс-конференцию с большой помпой, но они, так называемые полицейские, могут только стоять перед телевизором и смотреть прямую трансляцию.

Мы позволили Ли Цзинтяню исказить правду… Не говоря уже о том, чтобы добиться справедливости для жертв, мы не можем даже сделать самую элементарную вещь – присутствовать на этом мероприятии. Это чувство бессилия мучительно…

Линь Чэнь никогда так сильно не желал появиться в прямом эфире, как сейчас, но Фэнчунь находился за сотни километров от Юнчуаня, а такие технологии, как телепортация, всё ещё находились в стадии разработки, поэтому, естественно, он не мог быть там сейчас.

Как раз в тот момент, когда Линь Чэнь обдумывал это невысказанное желание, оператор в прямом эфире показывал кадры, на которых поклонники Ли Цзинтяня держали плакаты перед зданием.

Камера скользнула по возбуждённой толпе, эмоции которой зашкаливали под палящим солнцем. Лица у всех были раскрасневшиеся, а глаза горели гневом. Они скандировали лозунг «Защитим!», как будто образовывали неудержимый поток.

Среди этой разъярённой толпы особенно выделялся тот, кто стоял и спокойно улыбался. Линь Чэнь подумал, что у него галлюцинации. Он неосознанно зажмурил глаза, а когда открыл их снова, экран телевизора переключился на изображение интерьера конференц-зала.

Он оглянулся и увидел, что Ван Чао и Син Цунлянь находятся в таком же ошеломлённом оцепенении, как и он. Линь Чэнь понял, что не только ему это померещилось.

– Я… Я что, только что видел того психопата? – неуверенно спросил Ван Чао.

С тех пор как Ван Чао пережил эмоциональное потрясение во время поездки в Юнчуань, он привык называть Су Фэнцзы именно так. Даже сейчас, услышав это прозвище, Линь Чэнь всё ещё испытывал необъяснимое чувство.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Почему Су Фэнцзы стоит там на улице?

– Тот, что рядом с ним… это профессор Фу? – спросил Син Цунлянь, как будто не до конца понимал ситуацию.

Однако никто не ответил на его вопрос. Потому что после того, как Син Цунлянь закончил говорить, они оба одновременно достали телефоны. Их волнение напоминало эмоции игроков в лотерею, которые только что увидели по телевизору, что выиграли джекпот, и собирались немедленно позвонить в призовой центр. На самом деле, это чувство ничем не отличалось от выигрыша 5 миллионов.

Как только звонок был принят, Линь Чэнь едва сдержался, чтобы не закричать.

– Су Фэнцзы, ты что, издеваешься надо мной? Почему ты не позвонил мне раньше?

– Потому что забавно слышать, как ты злишься.

– Отъебись!

– Эй, ты действительно сейчас выругался? Разве ты не рад моему присутствию? Почему ты хочешь, чтобы я… отвалил?

– Я очень счастлив, – Линь Чэнь стиснул зубы.

– А твой напарник тоже счастлив? – спросил Су Фэнцзы.

Линь Чэнь машинально посмотрел на Син Цунляня, который, очевидно, разговаривал с Фу Хао. Профессор Фу говорил без умолку, скорее всего, жалуясь на Су Фэнцзы.

– Он. Тоже. Очень. Счастлив! – Линь Чэнь произнёс это с особым нажимом на каждом слове.

– Просто будьте счастливы, – Су Фэнцзы рассмеялся.

Линь Чэнь собирался что-то сказать, но Су Фэнцзы перебил его:

– Тогда, пожалуйста, попроси своего маленького друга, находящегося рядом с тобой, подойти к телефону.

Пока консультант разговаривал с Су Фэнцзы, Ван Чао уже забился в дальний угол дивана. Линь Чэнь включил громкую связь и с силой сунул телефон парнишке в руку.

– Ван Ча-а-ао! – протянул Су Фэнцзы.

– Что?! Зачем ты меня ищешь?! – дерзко выкрикнул Ван Чао, собираясь с духом.

– Сейчас я направляюсь ко входу в зал пресс-конференции, примерно в 300 метрах от охранников, проверяющих приглашения. Если твоему А-Чэнь-гэгэ всё ещё нужна моя помощь, то, пожалуйста, подготовь приглашение для меня и профессора Фу на конференцию в течение 60 секунд.

– Что? – Ван Чао ошеломлённо посмотрел на экран телефона.

– Видишь ли, пресс-конференция была такой внезапной, что не было времени разослать приглашения в бумажном виде, поэтому журналисты получили только…

– Электронные приглашения! – воскликнул Ван Чао.

– Да. Осталось всего 50 секунд.

В следующий момент подросток выронил телефон, молниеносно вскочил с дивана, словно ракета, и в панике бросился к ноутбуку, лежавшему на обеденном столе. Он начал стучать по клавиатуре с небывалой скоростью.

– Ты его напугал, – Линь Чэнь выключил громкую связь на телефоне.

– Эй, когда я слышу, как ты это говоришь, кажется, что ты уже вышел замуж и стал мачехой для этого пацана, – Су Фэнцзы рассмеялся.

Линь Чэнь чуть не бросил трубку.

Су Фэнцзы сменил тон и серьёзно сказал:

– Хорошо, расскажи мне, что там с Ли Цзинтянем?

Когда Су Фэнцзы спросил об этом, он явно не желал слушать всё от и до в подробностях, поэтому Линь Чэнь лишь ответил:

– Гнусное преступление.

– Понятно, – сказал Су Фэнцзы.

Фоновый шум в телефоне постепенно стих. Линь Чэнь слышал, как Су Фэнцзы поднимается по ступенькам.

Похоже, он добрался до контрольно-пропускного пункта охраны.

Су Фэнцзы глубоко вздохнул и затем сказал:

– Извините, мы приехали, как только получили звонок из компании, но на дороге образовалась ужасная пробка. Мы ведь ещё не опоздали, правда?

– Сэр, пожалуйста, покажите мне ваше удостоверение личности и электронное приглашение, – сказал охранник деловым тоном.

– Подождите минутку, – сказал Су Фэнцзы, убрав от уха телефон. – Приглашение в моей электронной почте.

Закончив говорить, он повесил трубку. Су Фэнцзы вышел из интерфейса вызова, и в тот момент, когда открыл свою электронную почту, высветилось оповещение: «+1 новое письмо». Су Фэнцзы улыбнулся, открыл QR-код в письме и протянул телефон вместе с удостоверением личности охраннику.

Он повернул голову и увидел Фу Хао, который, тяжело дыша, взбегал по ступенькам.

– Это мой коллега. Извините, – сказал Су Фэнцзы, слегка поклонившись охраннику.

***

Линь Чэнь больше не слышал голоса Су Фэнцзы. После того, как он завершил разговор, персонал уже установил телевизионный экран на сцене в конференц-зале. Поскольку Ли Цзинтянь только что вышел из-за кулис на подиум, воцарилась мёртвая тишина.

Ведущий взволнованно объявил:

– После нескольких недель скандалов, связанных с сексуальным насилием, и вчерашнего ужасного инцидента с нападением с целью перерезания горла господин Ли Цзинтянь, наконец-то, проводит пресс-конференцию, чтобы обратиться к общественности и впервые ответить на её вопросы. Независимо от правды, давайте прежде всего поаплодируем его мужеству.

Ведущий обращался к телезрителям, но аплодисменты внутри и за пределами зала были абсолютно единодушными. Некоторые люди даже свистели, и вспышки фотокамер осветили зал.

Линь Чэнь наблюдал, как Ли Цзинтянь выходит на сцену под аплодисменты. В тот момент, когда он снова увидел артиста, консультант обнаружил, что тот гораздо спокойнее, чем он думал.

Певец сохранял скромное и благопристойное выражение лица, как бы демонстрируя уважение к этому событию. На нём был хорошо сидящий светло-серый костюм, а волосы были зачёсаны назад и зафиксированы гелем, открывая гладкий лоб. Его лицо было мертвенно-бледным с синюшным оттенком, что резко контрастировало с тем, каким его видел Линь Чэнь накануне.

Вероятно, визажист приложил немало усилий, чтобы он выглядел измождённым и жалким.

Ли Цзинтянь медленно поднялся на сцену. Дойдя до платформы, первым делом он поклонился всем присутствующим под углом 90 градусов.

Зрители разразились аплодисментами, которыми следует чествовать героя, что только делало всё ещё более комичным. Но Линь Чэнь больше не злился на эти хлопки, потому что этот гнев лишь поглотил бы все его другие эмоции и не принёс бы никакой пользы.

Консультант обратил внимание на две группы сотрудников службы безопасности, одетых в чёрное, по обе стороны сцены. Это были те самые люди, которые забрали Ли Цзинтяня из больницы, которые обладали дипломатическим иммунитетом и были вооружены до зубов.

То, что Су Фэнцзы собирается сделать, может быть довольно опасным.

Телефон

Аплодисменты стихли, и Ли Цзинтянь, наконец, занял своё место. Он кивнул ведущему и придвинул к себе микрофон.

Хотя артист выглядел слабым, но его поведение оставалось спокойным и достойным. Ему даже не понадобился сценарий.

Он повернулся лицом к камере и медленно заговорил:

– Мне очень жаль, что сегодня пришлось специально пригласить всех вас сюда из-за моей ситуации. Прежде чем выйти на сцену, я много думал о том, что нужно сказать, в том числе как правильно рассказать о событиях и доказать свою невиновность. По правде говоря, я даже думал о том, как сформулировать всё так, чтобы выглядеть более убедительно и правдоподобно. По этой причине моя компания подготовила для меня отличную речь, которая, поверьте, было написана профессионально и впечатляюще. Но в момент, когда вышел на сцену, я почувствовал, что мне это не нужно. Мои поклонники, включая всех вас, пришли не для того, чтобы слушать какой-то шаблонный доклад, поэтому я здесь, чтобы сказать две вещи. Во-первых, я не насиловал Сюй Жань, а во-вторых, я не был организатором инцидента с нападением на меня с целью перерезания горла в торговом центре «Аншэн Интернэшнл».

После того, как Ли Цзинтянь чётко изложил свои соображения, он встал и снова поклонился.

– Это всё, что я хотел сказать.

Никто не ожидал, что речь Ли Цзинтяня будет такой краткой и прямолинейной. Именно из-за простоты в ней чувствовалась невыразимая сила.

– Как удивительно. Впечатляет, – холодно произнёс Линь Чэнь.

– Ты уже придумал, что нам делать? – спросил Син Цунлянь.

– Нет.

– Эй, А-Чэнь-гэгэ, у тебя что, нет плана?

– Какой у меня может быть план?

– Но профессор Фу и тот психопат вошли в зал. Что мы хотим, чтобы они сделали? Несмотря ни на что, мы должны дать отпор, раз Ли Цзинтянь такой высокомерный! – Ван Чао сжал кулаки.

– У нас пока нет никаких существенных доказательств, – Линь Чэнь сделал ударение на слове «существенные».

– Но… Но… – Ван Чао указал на спокойного и уверенного в себе певца на экране и сказал: – Он прямо перед нами, мы должны что-то сделать.

– Верно, – Линь Чэнь кивнул.

После краткой речи Ли Цзинтяня участники пресс-конференции перешли к сессии вопросов и ответов. Ли Цзинтянь был знаком с основными медиа-платформами, большинство приглашённых репортёров были в хороших отношениях с «CA Entertainment», поэтому первый же журналист, которого выбрал певец, естественно, задал вопрос, который лучше всего соответствовал его интересам.

– Здравствуйте, господин Ли Цзинтянь. Я репортёр международного телевидения Лос-Анджелеса. Мой вопрос таков: это правда, что вы пережили очень трудные несколько недель после того, как вас обвинили в изнасиловании, но за это время вы не проводили ни одной пресс-конференции? Что побудило вас выйти сегодня на сцену и предстать перед публикой?

Услышав этот вопрос, Ли Цзинтянь посерьёзнел. Он поставил стакан с водой и медленно произнёс:

– Я с удовольствием отвечу на ваш вопрос. Если вы спросите меня почему, я могу сказать, что это из-за моего собственного эгоизма. Я тоже человек. После всех этих несправедливых расследований, когда меня подвергали допросам как подозреваемого в совершении преступления, я тоже буду чувствовать себя обиженным и не захочу больше терпеть. Почему я должен выслушивать эти необоснованные обвинения? Конечно, я должен был выйти и всё объяснить.

– Ваша цель, вероятно, не так проста, не так ли? Вы только что упомянули о «несправедливом расследовании». Вы протестуете против расследования, проводимого полицией нашей страны?

Ли Цзинтянь и репортёр молчаливо поддерживали друг друга, как будто танцевали в идеально скоординированной гармонии.

– На самом деле, это нельзя назвать протестом. Я знаю, что полиция в вашей стране делает только то, что должна делать, просто выполняя свою работу. Честно говоря, после этого инцидента моя репутация была подорвана. Боюсь, что в будущем мне будет трудно закрепиться в индустрии развлечений, но что я сделал не так? Только потому, что какая-то проститутка обвинила меня в изнасиловании, я должен сотни раз терпеть унижения? Это и есть так называемая судебная справедливость в вашей стране? Потому что, по сравнению с беззащитной проституткой, я – гламурная иностранная звезда, поэтому полиция, должно быть, считает, что вина на мне? Нет, я не верю, что это так называемая честность и правосудие, – Ли Цзинтянь глубоко вздохнул и продолжил: – Я считаю, что полиция не должна относиться ко всем предвзято, не говоря уже о том, чтобы идентифицировать нас как преступников, основываясь на наших статусах. Независимо от того, высокое у вас положение в обществе или низкое, вы имеете право на одинаковое расследование. Это правда. Это и есть правосудие, которого мы все заслуживаем.

После того, как Ли Цзинтянь закончил говорить, в зале воцарилась тишина.

Преступник на сцене, несущий чушь о судебной справедливости… Может ли быть что-нибудь более нелепое?

Однако ещё более нелепой была реакция всех присутствующих в зале, которая показала, что слова Ли Цзинтяня, похоже, их убедили. Действительно, в словах артиста был смысл.

Человеком, нарушившим молчание в доме, был Лу Сюй.

– Это зверь в человеческой шкуре, – сказал менеджер отдела по связям с общественностью компании «CA Entertainment», который никогда не делал ничего хорошего.

Слова Лу Сюя заставили Линь Чэня оправиться от оцепенения, вызванного сомнениями в рациональности мира. Он достал телефон и позвонил.

***

Внезапно зазвонил телефон. Это был абсурдный рингтон в стиле деревенского хэви-метала, который обычно использовался в кадрили тётушками или уличными гонщиками в городских и сельских районах.

Все присутствующие в зале обернулись, чтобы посмотреть на источник звука. Перед началом пресс-конференции ведущий попросил всех отключить звук на своих телефонах, поэтому все смотрели с гневом и презрением. Такой неквалифицированный и невоспитанный репортёр просто ставил в неловкое положение всех своих коллег, позоря их.

Однако мужчина, похожий на журналиста, не сразу отключил телефон. Он небрежно отодвинул свой стул и встал.

Неожиданным было то, что он не только встал, но и направился по проходу, ведущему к сцене. Музыка, звучавшая так: «Я люблю тебя, а ты меня не любишь, потому что ты ублюдок!», всё ещё играла.

Ведущий, наконец, отреагировал, быстро взял микрофон и крикнул:

– Сэр, пожалуйста, соблюдайте этикет в зале!

Однако у другой стороны не было намерения останавливаться. Этот человек шёл неторопливым шагом, так медленно, будто прогуливался по улице, усыпанной опавшими листьями.

– Охрана, пожалуйста, выведите этого господина из зала, – сердито сказал ведущий.

Как только он повысил голос, нарушитель спокойствия подошёл к репортёру, который ранее задал Ли Цзинтяню свой вопрос. Он выхватил микрофон у ошарашенного журналиста, кивнул собеседнику и сказал:

– Заданный вами вопрос был поистине бесстыдным!

Охрана посольства уже примчалась. Как раз в тот момент, когда они собирались схватить этого человека, все вдруг услышали, как мужчина неторопливо говорит в микрофон:

– Подождите минутку. Вообще-то, кое-кто хочет, чтобы господин Ли Цзинтянь ответил на звонок.

Первой реакцией сотрудников службы безопасности было вырвать микрофон из рук журналиста, но мужчина держал его с необычайной силой. Как только его попытались уложить на пол, все услышали, как он снова сказал:

– Это звонок из полиции Хунцзина. Господин Ли Цзинтянь, вы действительно не хотите ответить?

В зале снова воцарилась гробовая тишина. Даже обычно невозмутимое лицо господина Ли Цзинтяня стало холодным и бесстрастным.

Телефон всё ещё звонил. Линь Чэнь держал в руках мобильник и смотрел прямую трансляцию.

Совершенно тупиковая ситуация.

Хотя ситуация зашла в тупик, но изменить её смог человек по имени Шэнь Чэнгун, потому что он ничего не предпринял. Это было трудно понять, учитывая, что сотрудники службы безопасности Синьни должны были схватить Су Фэнцзы ещё до того, как он преодолел половину пути до сцены, но ему удалось благополучно пройти вперёд до первого ряда репортёров и забрать микрофон.

По правде говоря, сотрудникам посольства Синьни было стыдно выступать в защиту гражданина своей страны, который, возможно, нарушил закон.

Например, так думал господин Шэнь Чэнгун, заместитель военного атташе посольства, который ранее в больничной палате певца был молниеносно обезврежен Син Цунлянем. При его положении не было необходимости заступаться за благородного сына, но приказы начальства нельзя было игнорировать. Короче говоря, ребёнку из влиятельной семьи было трудно завоевать расположение, куда бы он ни пошёл.

Поэтому, когда только что зазвонил телефон, Шэнь Чэнгун просто жевал жвачку, стоя в стороне, и не отдавал никаких приказов, идеально вернув ситуацию в нейтральное русло. Из-за бездействия Шэнь Чэнгуна Су Фэнцзы успел добавить ещё одно предложение, прежде чем у него отобрали микрофон.

– Если вы не решитесь поговорить с полицией открыто в прямом эфире, это будет выглядеть очень подозрительно.

Ли Цзинтянь, наконец, оправился от шока. Он всегда хорошо умел скрывать свои эмоции, поэтому очень добродушно сказал:

– На самом деле, вам действительно не нужно этого делать. Если полиция Хунцзина хочет поговорить со мной, они могут сделать это в любое время. Но ваше поведение и методы сейчас немного грубоваты.

– Так вы собираетесь взять трубку… или нет? – безразлично спросила Су Фэнцзы.

Он был действительно хорош в общении с такими людьми, как Ли Цзинтянь. Лицо артиста снова напряглось. Глаза у всех в зале горели, как будто они чего-то ожидали.

Наконец, Ли Цзинтянь, стиснув зубы, смог только сказать:

– Конечно. Пожалуйста, примите вызов.

После того, как звонок соединился, последовало около трёх секунд молчания. Су Фэнцзы направила микрофон на динамик телефона, но ни Ли Цзинтянь, ни Линь Чэнь не заговорили первыми.

Линь Чэнь отступил на шаг назад и сел на диван. Он посмотрел на молчаливого певца на экране телевизора и, наконец, как раз перед тем, как Ли Цзинтянь собирался заговорить, он произнёс:

– Господин Ли Цзинтянь, здравствуйте.

Спокойный голос Линь Чэня, усиленный динамиком и микрофоном телефона, был очень чётким, и все присутствующие могли услышать в нём торжественность.

– Консультант Линь, давно не виделись, – Ли Цзинтянь с нежной улыбкой кивнул в камеру прямой трансляции.

– Не будьте таким вежливым. Не прошло и суток с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Да, прошло совсем немного времени. Я до сих пор помню то унижение, которому вы подвергли меня вчера. Позвольте спросить, почему вы решили поговорить со мной на моей пресс-конференции? Вы хотите снова меня унизить?

– О, поскольку вы только что задали нам вопрос, я должен на него ответить.

– Какой вопрос я только что задал?

– Вы спросили нас, что сделали не так, – тон Линь Чэня был полон сарказма.

– Я не понимаю, – ответил Ли Цзинтянь.

– Действительно, такие люди, как вы, не могут понять, что каждый имеет право сказать «нет», когда дело касается секса. Это право не имеет ничего общего с полом, статусом или идентичностью. Будь то близкие любовники, супруги или даже проститутка – каждый имеет право сказать «нет». И любой половой акт против их воли является изнасилованием.

Голос Линь Чэня был спокоен, как будто он преодолел время и доносился из древних времён, рассказывая о неотъемлемом праве человечества.

Син Цунлянь оглянулся на своего друга, сидевшего на диване, и увидел, как Линь Чэнь медленно открывает рот, купаясь в лучах солнечного света. Капитан никогда не чувствовал этого так остро, как сейчас: «Линь Чэнь поистине чудесен, невероятно хорош».

Независимо от того, было ли это перед экраном телевизора или за пределами зала, многие люди молчали. Женщина, вязавшая свитер, прекратила движение спиц в руке; девушка, прогуливающаяся по улице, остановилась и посмотрела на большой экран на площади. Репортёры прекратили записывать, а операторы оторвались от своих камер. Даже сотрудники службы безопасности посольства, удерживавшие Су Фэнцзы, ослабили хватку.

Су Фэнцзы, держа в руке микрофон, выпрямился во весь рост. Все молчали.

После того, как Ли Цзинтянь, наконец, ущипнул себя за ладонь до боли, он медленно произнёс:

– Консультант Линь, я полностью согласен с вашей точкой зрения, но надеюсь, что вы только что косвенно не намекнули на то, что произошло между мной и Сюй Жань.

Линь Чэнь прервал Ли Цзинтяня таким тоном, будто ему было плевать на то, что тот хотел сказать.

– Я просто говорю о том, что вы сделали с Сюй Жань. Сейчас 12:10. До того, как мы действительно встретимся, у вас ещё есть около часа. Подумайте о том, чтобы сдаться полиции, обратившись с просьбой о смягчении приговора.

Ли Цзинтянь слегка нахмурился, не чувствуя ни радости, ни гнева. Выражение его лица было нечитаемым.

– Мне жаль. Как бы сильно вы на меня ни давили, я не соглашусь с этими ложными обвинениями. И из-за вашей предвзятости ко мне и ради моей же безопасности, боюсь, я больше с вами не увижусь.

– Вы можете попробовать, – ответил Линь Чэнь.

– Я думал, у нас будет хороший разговор, но вы только что угрожали мне? – лицо Ли Цзинтяня напряглось.

– Ха, оставьте своё лицемерие. Через час вам не нужно будет притворяться и поддерживать свой имидж не будет смысла. На вашем месте я бы потратил это время на тщательное обдумывание: среди совершённых мной подлых и отвратительных преступлений, случайно, не упустил ли я что-нибудь и это нашли другие? Конечно, вы также можете побаловать себя – поесть и выпить и найти себе пару женщин. В конце концов, это может быть последний час вашей свободы. Я надеюсь, вы будете ценить это время, – Линь Чэнь помолчал и добавил: – Пожалуйста, поймите, это всего лишь дружеский совет.

Ли Цзинтянь хотел что-то возразить, но Линь Чэнь уже повесил трубку.

Журналисты внутри и за пределами зала были в шоке и подняли шум. Они не знали, что происходит, но всего лишь один телефонный звонок заставил их взглянуть на певца по-другому.

Ли Цзинтянь больше не мог сдерживаться. Он сердито вскочил со своего места и бросился прочь со сцены, даже забыв поклониться.

Шэнь Чэнгун приподнял брови, зевнул и махнул рукой, давая знак своим подчинённым временно задержать фальшивого репортёра, который устроил беспорядок.

***

Солнце всё ещё освещало дом Сун Шэншэна. Линь Чэнь медленно отложил телефон в сторону, сохраняя молчание.

– А-Чэнь-гэгэ, разве нам не потребуется полтора часа, чтобы добраться до посольства в Юнчуане? – внезапно спросил Ван Чао.

– Так и есть, – беспечно ответил Линь Чэнь.

– Тогда почему ты сказал Ли Цзинтяню, что у него остался всего один час?

– Потому что гильотина, падение которой отложено, вселяет страх, тревогу, проблеск надежды, но и отчаяние. И ничто в этом мире не может сделать человека более склонным к совершению ошибок, чем подобные мучения.

Услышав сказанное Линь Чэнем, Син Цунлянь посмотрел на него и протянул ему руку. Он очень хорошо понимал, что их осада Ли Цзинтяня уже началась в тот момент, когда Линь Чэнь решил позвонить.

Хотя шансов на победу мало, мы должны двигаться вперёд.

Линь Чэнь осторожно положил руку на ладонь Син Цунляня и встал.

Покупка сигарет

Один камень поднимает тысячу волн. Разговор между Линь Чэнем и Ли Цзинтянем на пресс-конференции был кратким, но информация, которую он раскрыл, оказалась богатой и многогранной. Такого рода сюжет был похож на телесериал, где одна волна сменяет другую.

Репортёры и представители СМИ были в восторге и сходили с ума от радости. В конце концов, такого рода противостояние между полицией и певцом было на самом деле гораздо более захватывающим, чем любой телесериал.

Но на самом деле, было не так много людей, испытывающих настоящий восторг, потому что бесчисленное множество людей испытывали давление этого единственного часа.

Поклонники Ли Цзинтяня практически отложили все свои дела. Лихорадочно обновляя WeChat и Weibo, чтобы быть в курсе последних событий, они использовали эти новые медиаплатформы для распространения различных сообщений в поддержку своего кумира.

И снова появилось множество людей, которым не нравился Ли Цзинтянь. Они решительно развернули онлайн-войну с фанатами артиста.

В потоке общественного мнения все почувствовали, что то, что они сказали, было достаточно мощным, чтобы потрясти мир, словно они действительно могли переломить ход событий.

Среди всех этих взволнованных, возбуждённых и сумасшедших людей самым напряжённым сейчас был, естественно, господин Ли Цзинтянь, непосредственно участвовавший в произошедшем.

Как только разговор закончился, сотрудники посольства проводили его обратно в комнату для гостей на третьем этаже.

Выглянув из окна, Ли Цзинтянь увидел только пруд с плавающими рыбками и несколько тонких стеблей бамбука. Здесь было так тихо, что он не мог даже расслышать голосов людей, окружавших посольство.

Но ему казалось, что каждый уголок комнаты был полон людей. Крики фанатов и репортажи журналистов продолжали эхом отдаваться у него в ушах. Он с трудом сдерживал желание схватить стул и разнести всё вокруг вдребезги.

Но он знал, что не сможет этого сделать, потому что на обратном пути ясно увидел, как изменилось отношение к нему сотрудников посольства. Сочувствие в их глазах сменилось презрением и подозрительностью.

Всего несколькими словами Линь Чэнь превратил Ли Цзинтяня обратно в подозреваемого в совершении преступления. Консультанту полиции даже не нужны были никакие доказательства, чтобы разрушить имидж, который певец с таким трудом создавал.

Линь Чэнь… Действительно, он великолепен.

Ли Цзинтянь сильно прикусил палец, пока во рту не появился резкий металлический привкус крови, после чего он наконец подавил голоса, звучавшие у него в ушах.

Он снова выглянул в окно. Хотя в глубине души Ли Цзинтянь знал, что Линь Чэнь не сможет пройти мимо усиленной охраны, чтобы добраться до него, не говоря уже об аресте высокопоставленного иностранного гостя, находящегося под охраной в посольстве другой страны, артист не мог справиться с паникой в своём сердце.

Ли Цзинтянь резко встал и достал свой телефон.

***

Телефон Син Цунляня внезапно зазвонил. В это время они как раз садились в джип, собираясь отправиться в Юнчуань.

Поскольку мелодия звонка была особенной, капитан мог определить, кто звонит, ещё до того, как соединение было установлено. Не раздумывая, он поднёс телефон к уху, но на значительное расстояние, и Линь Чэнь услышал разъярённый голос старого директора, доносившийся из трубки.

– Син Цунлянь, ты что, совсем спятил? Устроил такой переполох! – взревел старый директор, который любил только пить чай и выгуливать птиц*.

*В китайской культуре существует традиция遛鸟 (liù niǎo) – прогуливаться с птицей в клетке, «выгуливать птицу». По утрам хозяева домашних птиц приходят в парки, приносят питомцев в клетках и развешивают эти клетки на ветках деревьев. Так можно показать своих птиц, полюбоваться чужими и послушать их пение.Обычно такое явление ассоциируется с пожилыми людьми.

– Шеф, разве это не надлежащая процедура для рассмотрения дела? – в свою очередь спросил Син Цунлянь.

– Надлежащая правовая процедура? И в итоге лица всей вашей команды появились в полуденных новостях на всех телеканалах?

– Это давление общественного мнения на наших офицеров полиции, работающих на передовой! – возмутился Син Цунлянь.

– Тут только ты на меня давишь! По-твоему, это нормально, что ты притесняешь других?!

Син Цунлянь отодвигал телефон всё дальше и дальше от уха. Линь Чэнь взял мобильник у него и тихо позвал:

– Директор У.

– Не лезь, дай мне поговорить с Син Цунлянем! – старик не проявлял никакой пощады.

Старик в ярости. Что бы я ни сказал, это не возымеет никакого эффекта.

Линь Чэнь убавил громкость до минимума и неохотно вернул телефон Син Цунляню.

– Введи меня в курс дела, капитан Син! – голос старого директора внезапно стал серьёзным. – Что вы планируете делать дальше и нужно ли вам, чтобы я что-то предпринял?

Линь Чэнь был немного тронут. Он хорошо понимал, что старый директор позвонил им не для того, чтобы упрекнуть, а действительно хотел помочь со всей своей искренностью.

Если бы они силой проникли в посольство Синьни, это неизбежно повлекло бы за собой ряд сложных последствий и могло бы даже привести к дипломатическому конфликту. Все, кто хотел бы помочь, могли оказаться под огромным давлением. Учитывая его положение, старый директор был хорошо осведомлён о всех трудностях, но всё равно без колебаний позвонил им.

Линь Чэнь посмотрел на Син Цунляня, но не смог разглядеть никаких эмоций на лице капитана.

Син Цунлянь открыл пачку сигарет, заглянул внутрь и сказал:

– Мне нужно купить сигареты. Старик, ты не мог бы перевести мне немного денег через Alipay?

Закончив говорить, он дал старому директору немного покричать на другом конце линии, а затем сбросил звонок.

***

Конечно, старый директор был не единственным, кто сходил с ума от гнева. Господин Ли, находившийся далеко отсюда, в Синьни, тоже был на грани.

Все в семье Ли знали, что, хотя у старика был по-настоящему скверный характер, внешне он всегда вёл себя как благородный глава клана. Например, когда он ругался, господин Ли отпускал в лучшем случае несколько саркастических замечаний и редко бывал настолько зол, чтобы что-то крушить. Но только что, после того как старику позвонил молодой господин, господин Ли разбил целый набор чайной посуды ручной работы из фиолетовой глины, изготовленный на заказ у Гу Цзинчжоу*.

*Известный художник-керамист из Китая, специализирующийся на изготовлении чайников. Его работы высоко ценятся и могут быть проданы за 2 миллиона долларов.

Неизвестно, что сказал молодой хозяин на другом конце линии, но выражение лица старика было одновременно огорчённым и сердитым. Он повесил трубку и сразу набрал номер нынешнего посла Синьни в Китае.

В такие моменты слуги в доме испытывали чувство гордости, ведь не каждый в стране мог так сурово отчитать господина посла.

– Ло Цюшэн, мне всё равно, что ты там думаешь, но сегодня ты осмелился позволить людям публично унизить гражданина нашей страны! Ты что, забросил свои обязанности? Это пренебрежение долгом! Тебе, вообще, есть дело до национального достоинства? Хотел ты того или нет, но ты опозорил нашу страну! – кричал старик.

Через некоторое время господин посол, казалось, что-то пообещал, поскольку гнев господина Ли, наконец, утих. Он понизил голос и медленно произнёс:

– Цюшэн, дело не в том, что я эгоист. Я действительно делаю это для твоего же блага. Подумай об этом. Если ты действительно станешь причиной серьёзного дипломатического конфликта из-за своего неподобающего поведения, сам же пострадаешь. С таким пятном на репутации тебе будет очень трудно добиться дальнейшего прогресса в карьере в будущем.

Услышав это, господин посол посмотрел на шумную толпу у здания посольства и спокойно сказал:

– Господин Ли, пожалуйста, посоветуйте мне, что делать.

– Какой совет тебе может дать такой старик, как я? Но раз уж дело дошло до этого, на твоём месте я бы не позволил двум полицейским из Хунцзина войти в ворота посольства. Если они не встретятся и Цзинтянь спокойно вернётся в страну, у тебя не будет никаких проблем. Это ведь не должно быть слишком сложно, верно?

– Я понял, – господин посол завершил разговор и посмотрел на секретаря, который молча стоял у его стола.

– Сэр? – с беспокойством спросил секретарь.

– Есть ли какие-нибудь сообщения из Китая?

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Министерство иностранных дел Китая ещё не консультировалось с нами. И полиция Хунцзина не подавала никаких заявлений. Может ли быть так, что полиция просто блефует?

Господин посол на мгновение задумался, затем медленно произнёс:

– Давай подождём и посмотрим, что произойдёт.

***

Хотя господин посол не отдавал никаких прямых распоряжений, Фу Хао, стоявший у ворот посольства Синьни, заметил, что число сотрудников службы безопасности, охранявших снаружи, было удвоено.

Су Фэнцзы, которого пригласили «войти», до сих пор оттуда не вышел. Фу Хао с тревогой сжимал в руке телефон, но не знал, кому позвонить.

Его шисюн только что сказал, что прибудет через полчаса, поэтому профессор Фу не хотел звонить ему снова. Но теперь, когда часовой лимит времени истёк, группа фанатов у ворот посольства начала сходить с ума, как будто они превратились в маньяков.

Полуденное солнце нещадно припекало; репортёры сидели на обочине дороги группами по два-три человека, поедая упакованные обеды. На их лицах уже появилось нетерпеливое выражение.

Если шисюн скоро не приедет, эти журналюги, скорее всего, подвергнут его резкой критике.

Линь Чэнь не подозревал о раздражении Фу Хао, сидя на переднем пассажирском сиденье джипа. За окном открывался вид на знаменитые зелёные заросли тростника на скоростной магистрали в Юнчуань.

Син Цунлянь установил кондиционер в машине на самую низкую мощность.

Ван Чао и Лу Сюй спали на заднем сиденье, склонив головы друг к другу.

Линь Чэнь отвёл взгляд и посмотрел на Син Цунляня, но не знал, что сказать. Он колебался, потому что за последний час езды капитан ни разу не проронил ни слова после своей шутки со старым директором.

Линь Чэнь хотел спросить его: «Я доставил тебе неприятности?» или «Что ты планируешь?», но затем он задумался.

Поскольку это Цунлянь, у него, вероятно, уже есть план, так что подобные вопросы излишни.

Тогда Линь Чэнь понял, что ему просто очень хочется поговорить с Син Цунлянем.

В этот момент его телефон тихо зазвонил, но когда Линь Чэнь достал его, вызов уже прекратился. Линь Чэнь посмотрел на номер и удивился.

Пока он ещё пребывал в оцепенении, телефон снова зазвонил. Представив себе растерянного собеседника на другом конце линии, Линь Чэнь на мгновение замешкался, не решаясь нажать на кнопку ответа.

Син Цунлянь, сидевший за рулем, казалось, догадался, кто был на другом конце линии, и внезапно протянул руку.

Взглянув на протянутую к нему руку, Линь Чэнь, естественно, передал свой телефон.

Син Цунлянь не принял входящий вызов и даже не потрудился посмотреть, кто звонит. Он просто небрежно позвал:

– Ван Чао.

– Здесь! – молодой человек на заднем сиденье резко проснулся.

Син Цунлянь швырнул телефон за спину.

– Внеси этот номер в чёрный список А-Чэнь-гэгэ.

– Я позабочусь об этом! – радостно воскликнул Ван Чао.

Видя молчаливое и слаженное понимание между этими двумя, Линь Чэнь заподозрил, что, если Ван Чао добавит Хуан Цзэ в чёрный список, номер инспектора может больше никогда не появиться в его контактах, как не старайся записать.

***

Инспектор Хуан Цзэ дулся, потому что не мог дозвониться, в то время как профессор Фу сидел на корточках на перекрёстке в двух кварталах от посольства, ожидая знаменитый джип Син Цунляня, который наконец прибыл.

Как только Фу Хао сел в машину, то вздрогнул от холодного воздуха, ударившего ему в лицо.

– Шисюн, что, чёрт возьми, не так с Ли Цзинтянем? – с тревогой спросил мужчина. – Су Фэнцзы, этот психопат, притащил меня к воротам посольства, ничего не объяснив, а теперь его держат внутри. И честно скажу, вооруженные силы у посольства – это вам не шутки. Как мы туда попадём? Что вы собираетесь делать?

– Я не знаю, – спокойно ответил Линь Чэнь.

– Тогда, если не сможете встретиться с Ли Цзинтянем, вы собираетесь просто опубликовать доказательства в интернете?

– Доказательств нет, – по-прежнему спокойно ответил Линь Чэнь.

Выражение лица Фу Хао говорило: «Какого хрена?» Он резко отвернулся к окну, чувствуя, что этот мир слишком ненадежён.

Внезапно, словно что-то заметив за стеклом, Фу Хао резко наклонился вперёд, похлопал по креслу Син Цунляня и крикнул:

– Лао Син, ты свернул не туда. Это не та дорога, которая ведёт в посольство.

Вдоль улицы тянулись два ряда высоких платанов. Ранним летом, когда ветви и листья были густыми, тени от деревьев покрывали тротуар.

Вокруг не было шумных и активных демонстрантов.

Син Цунлянь затормозил и медленно припарковал машину у тротуара.

– Лао Син, что ты собираешься делать? Разве ты не знаешь, что время поджимает? – Фу Хао продолжал задавать вопросы.

Но к тому времени Син Цунлянь уже открыл дверь и вышел из машины. Он прошёл в тень деревьев к киоску на обочине улицы.

– О, не волнуйтесь, профессор Фу! – Ван Чао похлопал мужчину по спине, чтобы успокоить. – У шефа есть план.

Услышав это, Линь Чэнь посмотрел в сторону киоска. Это был обычный захудалый продуктовый магазинчик, тускло освещённый, а у окна сидела сонная старушка.

Линь Чэнь поднял голову и увидел вывеску, написанную крупными буквами: «Табачный магазин Панпан Дуоян». Красная краска на названии была почти незаметна из-за выцветания.

Наличие старомодного магазинчика на улице неподалёку от посольства, где земля стоила довольно дорого, вызывало некоторые подозрения. Линь Чэнь ещё раз внимательно посмотрел на название и обнаружил, что под ним смутно просматриваются переводы на шести языках.

Затем он посмотрел на Син Цунляня, который уже вошёл в табачную лавку. Золотистые лучи солнца, пробиваясь сквозь просветы между листьями, освещали прямую спину капитана.

Син Цунлянь постучал по стеклянной витрине и протянул деньги. Линь Чэнь не расслышал, что сказал Син Цунлянь, но, когда пожилая дама взяла деньги, она выглядела встревоженной.

Некоторое время она держала банкноты и рассматривала их. Наконец, старушка взяла с полки пачку сигарет и небрежно бросила её Син Цунляню. Капитан поймал сигареты и, не взяв сдачи, развернулся, направившись к выходу из магазинчика.

Весь процесс был очень быстрым, как будто Син Цунлянь специально свернул с дороги, чтобы купить пачку сигарет.

– Лао Син, ты действительно только что купил сигареты?! У нас есть на это время? – сердито жаловался Фу Хао после того, как Син Цунлянь вернулся в машину.

Услышав это, Син Цунлянь снял плёнку с пачки, достал сигарету и молча зажал её между губ.

Привратник

Джип проехал по аллее, засаженной платанами, и свернул в переулок, где еле-еле могли проехать рядом две машины. Центральные кондиционеры в окружающих зданиях располагались по обе стороны переулка, что делало его ещё уже.

Линь Чэнь выглянул в окно и издалека увидел знаменитое главное здание посольства Синьни. Судя по маршруту, они оказались в жилой зоне позади посольства.

По улице свободно текли сточные воды, в воздух время от времени взлетали выброшенные газеты, а на земле в беспорядке были разбросаны чугунные детали неузнаваемой принадлежности.

Помимо кондиционеров, больше всего в переулке было дверей. Это были боковые двери, большие и маленькие, каждая в стиле разных стран, располагавшиеся по обе стороны аллеи. Иногда у дверей сидели люди, а иногда было пусто. Большинство дверей были заперты, а те, что были широко распахнуты, вели в бездонную темноту.

Син Цунлянь небрежно припарковался рядом с одной из дверей; железные ворота охристого цвета резко выделялись на фоне тёмно-зелёной стены. У ворот сидел старик, курящий трубку. На нём была простая жёлто-серая клетчатая рубашка и соломенная шляпа, которая совсем к ней не подходила.

Син Цунлянь отстегнул ремень безопасности, оглянулся на людей в машине и сказал:

– Профессор Фу, я вынужден попросить вас отвезти господина Лу в кофейню, чтобы он отдохнул.

Закончив говорить, капитан взял портсигар и свой телефон, а затем вышел из машины.

Ван Чао начал собирать свой рюкзак, не говоря ни слова, а Фу Хао и Лу Сюй обменялись недоверчивыми взглядами.

– Ши... Шисюн… Я всегда считал тебя храбрым и праведным, но… У меня такое чувство, что ты собираешься совершить героическую жертву. Если ты не вернёшься через два часа, мне вызвать полицию? – спросил профессор Фу.

– Веди себя хорошо, – только и ответил Линь Чэнь.

Сказав это, он кивнул Ван Чао и вышел из машины.

Когда они вышли, Син Цунлянь уже подошёл к железным воротам цвета охры. Половина его тела была скрыта в тени навеса привратника.

Капитан постучал в окно. Пожилой мужчина в конторе консьержа бросил на него нетерпеливый взгляд, словно прикидывая, стоит ли ради него открывать окно, чтобы выпустить холодный воздух от кондиционера.

Прежде чем старик успел принять решение, Син Цунлянь уже небрежно распахнул окно. Старик разозлился из-за потока горячего воздуха и швырнул на стол трубку.

Линь Чэнь подумал, что старик собирается выругаться, но он этого не сделал. Пожилой мужчина лишь поправил поля своей шляпы, соединил большой и указательный пальцы и слегка потёр их. Линь Чэнь на мгновение остолбенел, потому что уже видел, как Син Цунлянь проделывал подобное раньше. Это был очевидный способ попросить денег.

Линь Чэнь прикинул, что запрашиваемая привратником цена будет не низкой. В следующий момент, когда Линь Чэнь подумал, что Син Цунлянь достанет из кармана какую-нибудь членскую карточку, капитан достал всего лишь пачку сигарет.

Наполовину снятая целлофановая упаковка всё ещё была обернута вокруг пачки – той самой пачки, которую только что купил Син Цунлянь. Капитан открыл пачку, вынул из неё тонкую и длинную сигарету и небрежно протянул её в окно.

Старик нахмурился и нервно принял сигарету. Его грубые и мозолистые пальцы сжали фильтр, повернув его на пол-оборота по часовой стрелке.

Линь Чэнь заметил, что на солнечном свете место соединения фильтра и остальной частью сигареты слегка поблёскивало, словно окаймлённое серебром — украшением, характерным для всех дорогих сигарет.

Как будто это сигарета высокого класса, украшенная декоративными элементами.

На солнце старик повернул сигарету до определённого положения, затем повернул её на пол-оборота против часовой стрелки, словно активировав какое-то волшебство. Он положил сигарету и снова поднял взгляд уже с совершенно другим выражением, чем раньше.

– Давно я не курил таких прекрасных сигарет, – старик открыл ящик стола, достал зажигалку, прикурил сигарету, сделал затяжку и спросил: – Что вам нужно?

В этот момент в глазах старика вспыхнули решимость и настойчивость.

Син Цунлянь искоса взглянул на железные ворота и небрежно сказал:

– Я слышал, что Меллонелла зря тратит здесь свою жизнь. Отправьте его ко мне.

***

Линь Чэнь с самого начала догадывался, что Син Цунлянь хранит секреты, но это не означало, что они не обязательно касались засекреченных вопросов, выходящих за рамки его понимания.

Однако только что Син Цунлянь воспользовался ментоловой сигаретой стоимостью 5 юаней, чтобы успешно прорваться через усиленную охрану посольства Синьни. Логично предположить, что для проникновения в посольство потребовались бы десятки звонков из Министерства иностранных дел и консультации на различных уровнях, не говоря уже о том, что они, вероятно, прямо сейчас были целью номер один для посольства Синьни, которую не следовало впускать. И всё же Син Цунлянь провёл их по коридорам посольства, имея при себе всего одну ментоловую сигарету.

Территория была окружена высокими и густыми субтропическими растениями с пышными лианами. После того, как старик открыл перед ними железную дверь, он снова сел на своё место. Он даже не забыл закрыть маленькое окошко сторожки, как будто ничего не случилось.

Линь Чэнь вспомнил последнюю сцену, когда старик откинулся на спинку стула и поднял телефонную трубку. Он почувствовал, что за этим могут скрываться ещё более невероятные тайны, чем он себе представлял.

Например, ему с трудом удалось найти английское слово, произнесённое Син Цунлянем, несмотря на его хороший уровень знания языка. Оказалось, что это должно быть кодовое имя, первоначально обозначавшее мотылька с исключительным слухом*.

*Меллонелла (Galleria mellonella), известная как большая восковая моль или медовая моль – это мотылёк, обитающий по всему миру. Самцы способны генерировать ультразвуковые импульсы, которые, наряду с феромонами, используются при спаривании. Они оснащены чувствительным барабанным органом слуха, который позволяет им воспринимать звуки высокой частоты.

В качестве другого примера можно привести то, что после того, как они вошли в посольство Синьни, Син Цунлянь вёл себя так, словно он был хозяином всего дипломатического здания, и непринуждённо проводил их в кабинет на цокольном этаже.

Правильнее было бы описать этот кабинет скорее как подвал, окружённый прочными и массивными свинцовыми плитами.

Главная роль свинца, используемого в качестве защитного металла, заключается в изоляции от радиации. Линь Чэнь смог сделать вывод об этом, потому что, когда он вошёл в комнату, Ван Чао издал почти предсмертный вой, что указывало на потерю сигнала всеми его средствами связи.

К тому же вокруг было холодно, чувствовался какой-то абсолютный мертвецкий мороз. Воздух был пропитан металлическим запахом тонн свинцовых пластин, и из-за толщины металлических слоёв в помещении царила зловещая тишина.

Это место напоминало секретную комнату, описанную в любом шпионском романе. Как только они вошли сюда, железная дверь автоматически закрылась за ними.

Линь Чэнь сел, скрестив ноги и прислонившись к углу стены. Син Цунлянь подошёл к нему и сел рядом.

– Капитан Син, – спокойно произнёс Линь Чэнь.

– Консультант Линь, – Син Цунлянь достал ещё одну сигарету и закурил, держа её перед собой.

– Могу я задать вопрос?

– Конечно, ты всегда можешь спросить меня о чём угодно.

Син Цунлянь пристально посмотрел на него своими глубокими тёмно-зелёными глазами, совершенно открыто и честно. Но Линь Чэнь всё же выбрал менее острый и прямой вопрос.

– Что такое «меллонелла»?

– На мирной конференции в Ридане 15 лет назад был очень известный специалист по прослушиванию, который в одиночку свёл на нет все мирные переговоры. Кодовое имя этого эксперта было «Меллонелла».

– Как он это сделал?

– В то время все главы государств стран-участниц, чтобы договориться о прекращении огня в регионе Трехречья, остановились в отеле «Central» в Ридане. На самом деле, это не секрет. Перед началом решающей встречи спецслужбы разных стран проводили интенсивную шпионскую деятельность за кулисами, потому что за международным столом переговоров каждая сторона пыталась узнать намерения другой, чтобы заполучить инициативу. В то время агенты разведки из Синьни послали специалиста по имени Меллонелла, чтобы тот прослушал номер в отеле, где остановился филиппинский лидер. Каким-то образом Меллонелле удалось проникнуть в комнату на целых 48 часов: на 2 дня и 2 ночи. Он использовал свои навыки, чтобы распознать и запомнить все звуковые детали в комнате президента Филиппин. Например, с какого этажа доносился звук, какие половицы или двери скрипели, даже шорох занавесок, когда ветер колыхал их. Мало того, он также записывал частоту звука. Ночью, в кромешной тьме, он старался передвигаться бесшумно и не прикасаясь ни к чему, когда ходил по комнате. Довольно удивительно, не так ли?

– Как летучая мышь.

– Нет, как меллонелла, у которых слух гораздо острее, чем у летучей мыши.

– Что произошло потом?

– Видишь ли, на самом деле, для агента разведки установка «жучков» в отелях сводится не к подслушиванию какой-то национальной информации, потому что лидер страны не настолько глуп, чтобы говорить о государственных секретах в гостиничном номере. Такое прослушивание в основном заключается в отслеживании передвижений каждого участвующего в саммите главы государства, в надежде выведать их настроение или физическое состояние по крупицам информации из обрывков разговоров.

– Физическое состояние?

– Да… По счастливому совпадению, в ночь на третий день переговоров Меллонелла обнаружил, что частота дыхания президента Филиппин немного изменилась, когда он спал. Изменение настолько незначительное, что его почти невозможно было заметить, и вполне возможно, вызванное климатом. Но Меллонелла не оставил это без внимания. Он доложил об этом своему начальству, и, в конце концов, Синьни хитроумно передали это сообщение разведывательному управлению Филиппин. Благодаря этому в организме филиппинского лидера была обнаружена крошечная доза медленно действующего яда.

– Кто-то хотел убить его и сорвать процесс мирных переговоров?

Син Цунлянь затянулся и выпустил колечко дыма.

– Невероятно, правда?

– Значит, ты привёл нас сюда, чтобы найти настоящего эксперта по идентификации голосовых отпечатков? – спросил Линь Чэнь, немного подумав.

– Он не эксперт, а гений.

Тяжёлая свинцовая дверь с силой распахнулась, петли заскрипели, и лёгкие шаги раздались по тяжёлому полу, после чего резко остановились.

Взгляд Линь Чэня упал на ноги вошедшего, затем медленно переместился вверх – от чёрных кожаных ботинок к тёмным брюкам и затем к солнцезащитным очкам. Взгляд консультанта, наконец, упал на лицо мужчины.

После нескольких секунд ошеломлённого молчания, в котором пребывал и мужчина, он медленно повернул голову к Син Цунляню и спросил:

– Это и есть тот гений, о котором ты говорил?

Капитан был ошеломлён не меньше. Только когда сигарета обожгла ему пальцы, он поморщился и, отбросив окурок, неуверенно спросил:

– Меллонелла?..

У собеседника было подавленное выражение лица. Он постоял немного у двери, а затем развернулся, собираясь уйти.

– Шэнь Чэнгун, остановись! – крикнул Син Цунлянь.

***

Хотя Шэнь Чэнгуну не нравился Ли Цзинтянь, он и представить себе не мог, что станет ключевой фигурой в осуждении благородного отпрыска дипломатической семьи.

Он посмотрел на стоявшего перед ним полицейского из Хунцзина, который совсем недавно безжалостно избил его, и неохотно сел, оставшись в холодном подвале.

Шэнь Чэнгун понятия не имел, как этот полицейский узнал, кто он на самом деле. В конце концов, подобные вещи никогда не фиксировались ни в одном документе, но, очевидно, он не имел права отказывать никому, кто входил в эту дверь.

– Я хочу, чтобы ты разобрался, действительно ли крики жертвы включены в знаменитый хит «Illi».

Перед Шэнь Чэнгуном лежал ноутбук. Мужчина взглянул на него, постучал по металлическому корпусу и сердито сказал:

– Через динамик? По крайней мере, дайте мне наушники, капитан.

Что ж, поскольку я безжалостно избил Шэнь Чэнгуна…

– Извини, это наша халатность, – только и оставалось вежливо сказать Син Цунляню.

Ван Чао быстро достал из рюкзака наушники, опустился на колени и протянул их обеими руками.

Шэнь Чэнгун немедленно сделал тот же жест в отношении Ван Чао, уныло сказав:

– Пожалуйста, не будьте со мной такими вежливыми, меня это пугает. Почему бы просто не избить меня ещё раз, чтобы выплеснуть свой гнев?

– Это действительно очень важно, – Син Цунлянь кивнул Ван Чао, и тот включил видеозапись интервью с Сун Шэншэном. – Жертву зовут Сун Шэншэн, он когда-то был очень известным певцом в нашей стране. Мы подозреваем, что Ли Цзинтянь совершил над ним сексуальное насилие, записал его крики и включил их в свой альбом. Время поджимает, поэтому мы можем только попросить тебя помочь подтвердить, верны ли наши подозрения.

Тон Син Цунляня был серьёзным, Шэнь Чэнгун слушал с замиранием сердца. Он был потрясён, когда услышал это.

Заместитель военного атташе Синьни на мгновение заколебался и сказал:

– Хорошо, я послушаю. Но сначала должен предупредить: вы не можете заставить меня дать ложные показания.

– Можешь быть уверен, это самое большое различие между нами и Ли Цзинтянем.

Получив такую гарантию, Шэнь Чэнгун без колебаний подключил наушники и включил два аудиофайла.

***

Выражение лица Меллонеллы сменилось с подозрительного на серьёзное. Наконец, в тот момент, когда он выключил звук и снял наушники, выражение его лица уже было таким же, как тогда, когда он услышал, как у немолодого президента Филиппин сменилась частота дыхания.

Он сообщил о своих выводах чрезвычайно спокойным, но ясным тоном:

– Капитан Син, если вы доверяете моему мнению, то я совершенно уверен, что крики Сун Шэншэна были замикшированы в знаменитом сингле «Illi». И ещё больше я уверен, что это должен быть один крик, который был разрезан на 15 частей и примешан к кульминационному моменту песни. Участок с криком содержит звуки дыхания двух человек, так что я подозреваю, что ваши предположения верны. Действительно, возможно, что крики Сун Шэншэна были записаны во время сексуального насилия над ним.

Шэнь Чэнгун тщательно формулировал, вообще не упомянув Ли Цзинтяня.

Тяжёлое дыхание двоих с файла эхом разносилось по душной изолированной комнате звукозаписи. Наконец, Шэнь Чэнгун сорвал с себя наушники и швырнул их на пол.

Он повернулся, схватил Син Цунляня за воротник, чётко произнеся каждое слово:

– Мне всё равно, кто ты и каков твой статус, но раз ты смог сюда войти, у тебя должна быть возможность привлечь Ли Цзинтяня, этого зверя, к ответственности! Так что, пожалуйста, сделай это!

После этих слов Шэнь Чэнгун почтительно поклонился Син Цунляню.

На лице капитана не было ни печали, ни радости – оно оставалось бесстрастным. Линь Чэнь увидел, как Син Цунлянь повернул голову, пристально посмотрев в его сторону, и сказал Шэнь Чэнгуну:

– Тот, кто может привлечь Ли Цзинтяня к ответственности, – это не я. Ты должен поклониться ему.

Шэнь Чэнгун нерешительно посмотрел на Линь Чэня, тот покачал головой.

– Я не очень в этом уверен.

– Что тебе для этого нужно? – спросил Син Цунлянь.

– Мне нужно, чтобы Ли Цзинтянь признался лично.

Син Цунлянь быстро понял, что консультант хочет сделать, и сказал:

– Если это тайно записанные доказательства личного разговора между тобой с Ли Цзинтянем, они не могут быть использованы в суде.

– Да, поэтому мне нужна комната, четыре камеры высокой чёткости и, конечно, сам Ли Цзинтянь.

***

Следует отметить, что посольства различных стран за рубежом всегда берут на себя большую ответственность за международные обмены и часто проводят различные пресс-конференции в своих помещениях. Но, несмотря на это, ни одна суверенная страна никогда не открывала свои посольства для судебных департаментов других стран в качестве комнаты для допросов, не говоря уже о трансляции всего процесса по всей стране.

Поэтому, когда посол Ло Цюшэн получил этот запрос, его первой реакцией было уклониться от ответа. Независимо от того, насколько сильно ему не нравился стиль Ли Чжаохуа, старик был прав в одном: если он позволит этому произойти в своём посольстве, он может забыть о продвижении в парламенте или о построении более успешной политической карьеры.

Но иногда людям приходится сталкиваться с трудным выбором.

Ло Цюшэн посмотрел в окно на демонстрантов, которые собирались расходиться.

Если я сейчас покачаю головой, весь конфликт исчезнет за пару часов. Но, к сожалению, дипломатия сама по себе является стратегической игрой, и выигрывает тот, у кого больше переговорной силы.

Ло Цюшэн на мгновение задумался, сокрушённо покачал головой и обратился к своему доверенном секретарю:

– Есть ли у другой стороны какие-либо другие требования?

– Другой стороне нужно, чтобы мы пригласили Ли Цзинтяня в эту комнату, господин посол.

– Я понял, – Ло Цюшэн отодвинул стул и встал из-за стола.

– Господин?

– Раз они просят об этом, то я должен лично заняться вопросом.

***

В тот момент, когда на экране телевизора началась прямая трансляция, господин Ли, который находился далеко отсюда, в столице Синьни, не мог поверить своим глазам.

Он уставился на тёмную комнату на экране телевизора. Как ветеран, который много лет проработал в посольстве Синьни в Китае, он сразу узнал расположение этого помещения. Это был чердак на четвёртом этаже общежития посольства, который находился как раз над комнатой, где сейчас жил его внук.

На чердаке в центре комнаты висела лампа, тусклый жёлтый свет которой отбрасывал круг на пол. В этом кругу стояли два простых деревянных стула – у одного была спинка, а другой представлял собой простую квадратную табуретку. Они стояли друг напротив друга. Кроме этого, в комнате больше ничего не было.

Ведущий телеканала «Синьни» спокойным тоном начал репортаж:

– В ответ на многочисленные разногласия, вызванные действиями нашего гражданина, китайская полиция решила использовать метод прямой трансляции, чтобы показать весь процесс допроса господина Ли Цзинтяня на всю страну. До начала официального допроса осталось ещё пять минут.

Господин Ли дрожащими руками набрал номер господина Ло Цюшэна, посла Синьни в Китае. Раздавшиеся в трубке длинные гудки заставили руку старика задрожать ещё сильнее.

Причина, по которой посол Ло не сразу ответил на телефонный звонок, заключалась в том, что он был занят важным делом. Он поднимался по красным ступеням посольства, а за ним следовал зачинщик этой череды событий.

– Дядя Ло, куда мы направляемся?

У Ли Цзинтяня внезапно возникло очень дурное предчувствие, ему захотелось немедленно сбежать вниз по лестнице. Но когда господин посол ступил на последнюю ступеньку, он внезапно повернул голову и уставился на певца таким безразличным взглядом, что тот не осмелился сделать ни одного движения.

– Мы? – господин посол указал на тёмно-красную деревянную дверь в конце лестницы, того же цвета, что и ступени. – Нет никаких «мы», только «ты».

Страница книги Криминальная психология в интернете

Table of Contents

Том 1

Пролог

1 - 2 Белый песок

1 - 3 Проблемы

1 - 4 Поведение

1 - 5 Любовное письмо

1 - 6 Ощущения

1 - 7 Воспоминания

1 - 8 Влияние

1 - 9 Наконец

1 - 10 Письма

1 - 11 Хочешь попробовать?

1 - 12 Ключевой момент

1 - 13 Проблема

1 - 14 Любовь

1 - 15 Старые события

1 - 16 Приглашение

1 - 17 Вопросы

Том 2

2 - 18 Уборка могилы

2 - 19 Судьба

2 - 20 В прошлом

2 - 21 Встреча после разлуки

2 - 22 Право

2 - 23 Знаменитость

2 - 24 Человек с деньгами

2 - 25 Исчезнуть без следа

2 - 26 Бомба

2 - 27 Обезвреживание бомбы

2 - 28 Эксперт

2 - 29 Не щадя жизни

2 - 30 Выбор

2 - 31 Цель

2 - 32 Попасть в западню

2 - 33 Суждение

2 - 34 Баланс

2 - 35 Умозаключение

2 - 36 Время

2 - 37.1 Красота. Часть 1

2 - 37.2 Красота. Часть 2

Экстра страница

Том 3 - Саньфень

3 - 38 Проверка на ложь

3 - 39 Карп – символ удачи

3 - 40 Посадка цветов

3 - 41 Возьмите

3 - 42 «Саньфэнь»

3 - 43 Три могилы

3 - 44 Третье тело

3 - 45 Актёрская игра

3 - 46 Три могилы

3 - 47 Новое обстоятельство

3 - 48 Фотографии

3 - 49 Лак для ногтей

3 - 50 Новая зацепка

3 - 51 Второй вариант

3 - 52 Разница в облике

3 - 53 Тройное самоубийство

3 - 54 Кто кого утешает?

3 - 55 «Кровавое Видео»

3 - 56 Стимул

3 - 57 Справочный материал

3 - 58 «Он»

3 - 59 Оправдательная речь

3 - 60 Подозрительный белый порошок

3 - 61 Кто тут главный

3 - 62 Наставник

3 - 63 Все тайное становится явным

3 - 64 Жизнь за жизнь

3 - 65 Спланированный подлог

3 - 67 Иголка в стоге сена

3 - 68 Процесс просеивания

3 - 69 Беспокойство

3 - 70 Лестница

3 - 71 Группа

3 - 73 Послание

3 - 74 Модель

3 - 75 Книжный магазин

3 - 76 Познание

3 - 77 Код

3 - 78 Сердца в воде

3 - 79 Переключение

3 - 80 Три могилы

3 - 81 В собственных сетях

3 - 82 В лапы врага

3 - 83 Со всех концов

3 - 84 Задеть за живое

3 - 85 Последствия (Часть 1)

3 - 86 Последствия (Часть 2)

3 - 87 Последствия (Часть 3)

3 - 88 Последствия (Финал)

Том 4 - Четыре тона

4 - 89 Оплата картой

4 - 90 Еда

4 - 91 Рисовая лапша

4 - 92 Воспитание

4 - 93 Зубная щётка

4 - 94 Фанаты

4 - 96 С цветами

4 - 97 Прислушаться

4 - 98 Судьбоносные слова

4 - 99 Беспомощность

4 - 100 Что (же) делать?

4 - 101 Квалификация

4 - 102 Чувства

4 - 103 Птица

4 - 104 Человеческое сердце

4 - 105 Давление

4 - 106 Варианты

4 - 107 Бутафорская кровь

4 - 108 Повороты

4 - 109 Взлёты и падения

4 - 110 Сказка

4 - 111 Вывод

4 - 112 Наука

4 - 113 Борьба комментариев

4 - 114 Краткий итог

4 - 115 Защита

4 - 116 Внимание

4 - 117 Агрессивный

4 - 118 Неотразимый варвар

4 - 119 Убийство

4 - 120 Не смотри

4 - 121 Разбитое сердце

4 - 122 Эмоциональный интеллект

4 - 123 Пересмотр дела

4 - 124 Ночная поездка

4 - 125 Принц

4 - 126 Клубное членство

4 - 127 Проверка

4 - 128 Совпадение

4 - 129 Каждый момент

4 - 130 Никогда не забывай

4 - 131 Должно быть

4 - 132 Да или нет?

4 - 133 Предопределённая встреча

4 - 134 Давление

4 - 135 Детали

4 - 136 Чистый

4 - 137 Желание

4 - 138 Запись

4 - 139 Размышления

4 - 140 Мастер-лента

4 - 141 У посольства

4 - 142 Знакомые лица

4 - 143 Телефон

4 - 144 Покупка сигарет

4 - 145 Привратник

О книге