Том 1

Глава 1. Тень (1)

Белый дым рассеялся в воздухе. Мужчина опустил руку, зажав сигарету в губах. Голова, расположенная ниже его талии, медленно двигалась. Когда он запустил пальцы в мягкие волосы своего молодого партнера, он почувствовал, как удовольствие пробежало по его спине.

Его прошиб холодный пот, когда он почувствовал покалывающее ощущение кульминации. Ах…

С его губ сорвался стон. Маленькие капельки пота, выступившие у него на затылке, потекли вниз.

У мужчины, Чхон Седжу, на спине была татуировка черного тигра, свирепо оскалившего клыки и выпустившего когти, словно готовый разорвать свою жертву на части. Маленькие капельки пота стекали по большой лапе, вытатуированной над его узкой талией, контрастирующей с широкими плечами. Наконец, капля скатилась по его упругим, скульптурно оформленным ягодицам и упала на пол. В этот момент Чхон Седжу сильно надавил на затылок своего партнера и кончил ему в горло.

- Ааах…

Мужчина, Кан Доюн, тяжело дышал, глядя на него покрасневшими глазами. Чхон Седжу вытер вспотевший лоб, почесал щеку и слабо улыбнулся.

- Молодец.

Доюн слегка ухмыльнулся и лег на кровать, услышав простой комплимент. Седжу, который последовал за ним, потушил сигарету, которая была у него во рту, постучал ею по пепельнице, а затем опустил взгляд на прикроватную тумбочку. Мобильный телефон, лежавший на тумбочке, непрерывно мигал. Седжу посмотрел на номер звонившего, пристально уставился на имя с безразличным выражением лица, а затем протянул руку, чтобы взять телефон.

Как только он нажал кнопку вызова, из динамика раздался знакомый голос:

- Хённим (корейский термин, старший брат или большой босс)

Однако, Седжу не ответил и двинулся вперед. Когда он надел халат, брошенный на диван, рычащий тигр на его спине мгновенно исчез. Он завязал пояс, свисавший до пола, и направился в гостиную.

- Хённим, ты не спишь?

В гостиной номера стояла тишина. Чувствуя под ногами грубый ворс ковра, Седжу подошел к кофемашине, стоявшей на столе. Он посмотрел на часы, висевшие на стене, и увидел, что было 9 утра. Субботнее утро, 9 часов. Не самое приятное время для звонка.

- Хённим, я приношу свои извинения…

Хуже того, ему позвонил член организации, который раздражающе назвал его “Хённимом”. Чувствуя растущее раздражение, Чхон Седжу не ответил и вместо этого включил кофемашину. Он положил капсулу и закурил еще одну сигарету, ожидая, пока приготовится горячий эспрессо. Клубился едкий дым, застилая ему обзор. Вглядываясь сквозь этот дым, Чхон Седжу опустил взгляд на свой телефон. Звонок продолжался чуть больше минуты.

Чхон Седжу, который глубоко затягивался сигаретой, пока его щеки не ввалились, стряхнул пепел в пепельницу рядом с собой. Резко нажал кнопку, чтобы выбросить использованную капсулу, и схватил новую. Когда шум эхом разнесся по громкоговорителю, человек на другом конце провода застонал, как будто от боли.

- Это действительно в последний раз. Пожалуйста, помогите мне еще раз. Если что-то подобное случится снова, я просто…

- Я что, похож на дурака по-твоему?

Резкий вопрос был встречен прямым отрицанием. Чхон Седжу раздраженно вздохнул и резко повесил трубку, не слушая объяснения собеседника.

Телефонный звонок в такой час. Это был не первый раз, когда самый молодой член их организации терял бухгалтерские документы. Он уже дважды это делал, и, несмотря на то, что каждый раз его сурово отчитывали, он снова это сделал. Может, его нужно хорошенько выпороть, чтобы он пришел в себя. Чхон Седжу закрыл глаза, чувствуя, как на него наваливается усталость.

Как бы ему не хотелось проигнорировать звонок, он знал, что если не вмешается, то самого младшего их них, того, кто устроил беспорядки, изобьют. Он не мог позволить себе проигнорировать это. Чхон Седжу тихо вздохнул, положил трубку и взял две кружки с кофе.

- Мне нужно идти.

- Уже?

Услышав эти словаа, Доюн поднял голову. На его лице явно читалось разочарование. Они провели вместе несколько дней после долгой разлуки, но, похоже, даже этого Доюну было недостаточно.

- Мне нужно кое-что сделать.

Когда Седжу вкратце объяснил ситуации, Доюн пожал плечами и пробормотал:

- Ничего не поделаешь…

Однако, вопреки его словам, его действия говорили об обратном. Он одним глотком допил теплый эспрессо, а затем на четвереньках подполз к Чхон Седжу на кровати. С очаровательной улыбкой на красивом лице Доюн потянулся, развязал пояс халата Седжу и тихо прошептал:

- Тогда останься еще всего на 30 минут…

Это было простое, но озорное искушение. Чхон Седжу, который смотрел на Доюна холодным взглядом, вдруг рассмеялся и опустился на кровать. Его большая рука потянулась и раздвинула ноги Кан Доюну.

Когда Чхон Седжу вышел из отеля с мокрыми волосами, было чуть больше одиннадцати утра. Сквозь расстегнутый воротник его рубашки дул ветерок. Он чувствовал, как жар, постепенно остывает. Чхон Седжу закурил сигарету, ожидая, пока приготовят машину. Держа сигарету в руке, он взъерошил влажные волосы, а затем взял телефон.

32 пропущенных вызова. Экран был заполнен уведомлениями того, что кто-то пытался до него дозвониться. Более того, хотя прошло почти два часа с тех пор, как звонок внезапно оборвался, собеседник не сдался, поскольку телефон зазвонил снова. Звонивший был тем же человеком, что и раньше.

- Хённим, пожалуйста!

Как только он снял трубку, раздался умоляющий голос. Чхон Седжу, который даже слышать этого не хотел, быстро затянулся сигаретой, сказал несколько слов и снова повесил трубку.

- Сэр, я провожу вас сюда.

Служащий парковки подошел к Чхон Седжу, который протирал глаза с чувством глубокой усталости. Не успел он опомниться, как прямо перед ним был припаркован новенький белый Ламборджини. Чхон Седжу с опозданием понял, что это его недавно приобретенная машина, и достал бумажник их заднего кармана брюк. Он протянул служащему банкноту в пятьдесят тысяч вон и забрался на водительское сиденье, дверца которого была широко открыта.

Расстояние от отеля до города было небольшим. Белая спортивная машина, на которой он ехал, добралась до места назначения всего за 10 минут.

Чхон Седжу припарковал машину рядом с тротуаром и повернул голову. За окном стояло старое здание. Возле стеклянных дверей с разбросанными окурками стояли на страже несколько крепких мужчин. У них было скучающее выражение лица, но, заметив приближающуюся машину, они быстро подошли к ней.

Мужчины стояли в очереди, ожидая, когда Чхон Седжу выйдет из машины. Наблюдая за ними с водительского сиденья, Чхон Седжу молча закрыл глаза, а затем открыл их. Каждый раз, когда он приезжал сюда, он чувствовал себя неуютно, как будто на нем была одежда, которая ему не подходила. Однако это было то, чего он не мог избежать и что он должен был сделать. Чхон Седжу надел холодную маску на свое безразличное лицо и открыл дверцу водительского сиденья.

- Ты прибыл, Хённим!

Громоподобные звуки приветствий эхом разнеслись повсюду. Выйдя из машины, Чхон Седжу, перекинув пиджак через левую руку, слегка кивнул. Одно только его присутствие создавало атмосферу, которая заставляла мужчин напрягаться и судорожно сглатывать.

Не говоря ни слова, он прошел мимо мужчин и направился прямо ко входу в здание. Это был момент облегчения для напряженных мужчин, которые вздохнули и выпрямились. Внезапно Чхон Седжу остановился как вкопанный и ботинком отбросил окурок, который лежал рядом с дверью.

- Избавьтесь от этого, ублюдки.

По его резкой команде мужчины бросились подбирать десятки окурков у входа, еще раз кланяясь. Пока они поспешно приводили все в порядок, Чхон Седжу вздохнул и продолжил путь внутрь.

У старого здания был характерный запах сырости и плесени. “Shinsa Capital” располагалась в окружении, к которому Чхон Седжу, испытывал отвращение. Построенное в 1980-х годах и десятилетиями просуществовавшее без ремонта здание, находилось в настолько плохом состоянии, что даже при полузакрытых глазах отчетливо ощущалось, что интерьер здания унылый и грязный.

Однако, казалось, что недостаточно быть старым и грязным. Сегодня в конце коридора, где находился лифт, лежал даже большой мешок для мусора.

- Отвратительные ублюдки, не могут выбросить это сразу.

С этими мыслями он собирался пройти мимо кучи мусора. Взглянув вниз, Чхон Седжу понял, что расплывчатое черное пятно, которое он видел, было не мусором, а присевшим на корточки человеком в черной толстовке с капюшоном.

- …

Сквозь ее длинные волосы виднелась тонкая линия подбородка. Личико девочки было бледным, и когда она повернулась, чтобы посмотреть на Чхон Седжу, ее глаза были полны явной враждебности.

(В этой части Седжу путает его с ней)

В тот краткий миг, когда их взгляды встретились, Чхон Седжу по внешнему виду ребенка понял, что её родители, скорее всего, заняли значительную сумму денег. Казалось, ребенок ждал своих родителей, которых увели на верхние этажи.

Он нахмурился и коротко прищелкнул языком. В мире действительно так много ужасных родителей. Однако, поскольку это было не его дело, Чхон Седжу прошел мимо ребенка и направился к лифту, поднимаясь на третий этаж.

В коридоре не было ни души. Вспомнив, что его заставили приехать сюда в выходной, когда все остальные отдыхали, он пинком открыл закрытую дверь кабинета. От грохота двери несколько мужчин, дремавших в креслах, резко проснулись и удивленно подняли голову.

- Хённим! Ты пришел!

Чхон Седжу нахмурился, услышав это непонятное обращение. Он оглядел офис, не ответив на приветствие. Большинство мест было пусто, потому что была суббота, и только мужчины, которые постоянно собирали деньги днем и ночью, отдыхали на диване и охраняли помещение.

Офис был похож на мусорное ведро. На столе были разбросаны пакеты с закусками и пивные банки, и был даже парень, который все еще спал на диване...

Чхон Седжу, который внезапно разозлился, подошел и пнул диван. От внезапного удара человек, который спал, закричал и проснулся. Холодный голос прозвучал из уст Чхон Седжу:

- Это твой дом? Если ты собираешься здесь спать, заплати за аренду, ублюдок.

- А, Хённим! Ты пришел!

- И здесь тоже приберись. Это что, свинарник? Черт возьми, мне поймать тебя и избить хоть раз?

Вспышка гнева Чхон Седжу вызвала в офисе суматоху. Чувствуя себя виноватыми, мужчины поспешно извинились и поспешили прибраться.

Стремясь поскорее покинуть это грязное место, Чхон Седжу проигнорировал мужчин и прошел дальше в офис. Однако в отделенной перегородками бухгалтерии никого не было. Видя, что компьютер, который он должен был взять на себя, все еще включен, он нахмурил свои брови.

Причина, по которой Чхон Седжу, решавший проблемы организации, в итоге стал менеджером в кредитной компании без какой-либо квалификации, была проста. Три месяца назад между членами “Shinsa Capital” вспыхнула крупная драка, и все робкие рядовые сотрудники, ставшие свидетелями кровавой схватки, уволились. Новость о хаосе в “Shinsa Capital” дошла Шин Гёна, преемника организации, и когда возникла необходимость в ком-то, кто мог бы контролировать это место, он позвонил Чхон Седжу.

Чхон Седжу безжалостно наказал двух сотрудников, которые, стали главными зачинщиками драки. В офисе пролилась кровь, и как только атмосфера успокоилась, он начал набирать новых сотрудников.

Проблема началась именно с этого. Каким-то образом слухи распространились, и Чхон Седжу просто не мог найти никого, кто бы занимался бухгалтерскими задачами. Даже после того, как прошла неделя с момента появления вакантных должностей в офисе, Чхон Седжу в конце концов пришлось выбрать несколько новых, неопытных сотрудников, чтобы они временно выполняли задачи.

Парень, который на этот раз устроил бардак, был одним из них. Он казался умным, поэтому его назначили ответственным за бухгалтерию, но проблема заключалась в том, что он не был дотошным и постоянно допускал ошибки. И, к сожалению, в “Shinsa Capital” был только один человек, который мог исправить эту ошибку, Чхон Седжу.

- Куда он пошел после того, как попросил кого-то прибраться за ним? – громко спросил Чхон Седжу, раздраженно вздохнув. - Куда подевался новенький?

Однако на этот вопрос никто не ответил. Нахмурившись, Чхон Седжу прищурился и посмотрел за перегородку. Казалось, что здоровяки подталкивали друг друга и тянули время с ответом. Было ясно, что им некомфортно говорить с ним здесь.

Чхон Седжу, вздохнув, сел за стол и на какое-то время потер лоб. Он повторял это действие до тех пор, пока одна сторона его лба, покрытая волосами, слегка не покраснела.

Глава 2

- Мун Сонхёк пошел домой?

- Нет, он все еще здесь.

- Куда он делся?

- .. Ну он, гм, просто вышел на минутку.

Мун Сонхёк изначально был частью команды Седжу, он рискнул бы своей шеей ради него, поскольку он один из прямых подчиненных Чхон Седжу.

Вчера он ясно сказал, что будет здесь весь субботний день, но оставил свое место пустым. Чхон Седжу начал подозревать Мун Сонхёка в нетипичном для него поведении.

Мун Сонхёк, вымывший руки и обернувший их бумажным полотенцем, вошел в кабинет. С его коротко остриженными волосами и высоким ростом, он был физически крупнее всех остальных в комнате. Он был на полголовы выше Чхон Седжу, и как только он увидел его, подошел и почтительно склонил голову.

- Добро пожаловать обратно, сэр.

- …

Чхон Седжу промолчал и опустил взгляд. Было заметно, что на его руках и рукавах рубашки под бумажным полотенцем всё ещё была кровь. Зная о маниакальной любви Чхон Седжу к чистоте, Сонхёк понял, что произошло в офисе до его прихода.

Его аккуратно сжатые губы были слегка приподняты. Четко очерченная линия подбородка Чхон Седжу была хорошо видна, а на шее вздулись синие вены. Увидев, что взгляд Сонхёка направлен на его шею, Чхон Седжу поднял руку, чтобы прикрыть следы, оставленные Кан Доюном. Вскоре он заговорил хриплым голосом.

- Сонхёк.

Из-под его прямых бровей на Мун Сонхёка смотрели равнодушные глаза. Мун Сонхёк, не мог заставить себя встретиться с этим взглядом. Когда он склонил голову, леденяще холодные пальцы Чхон Седжу коснулись щеки Сонхёка.

- Когда ты собираешься избавиться от своей вредной привычки?

Именно тогда рука, которая игриво поглаживала, внезапно ударила Мун Сонхёка по щеке сразу после того, как прозвучал вопрос.

Щелчок!

Резкий звук эхом разнёсся по офису, заставив парней, которые тихо убирались, застыть на месте.

Чхон Седжу бросил полный отвращения взгляд на Мун Сонхёка, который стоял, опустив голову.

- Ты кем себя возомнил, что трогаешь ребят?

Тон, которым он задавал вопросы о его действиях, был спокойным. Чхон Седжу не злился и не расстраивался. Зная причину, по которой Мун Сонхёк применил насилие, он не мог по-настоящему винить его. Это был просто выговор, который Чхон Седжу, как нынешний глава “Shinsa Capital”, считал необходимым.

- Я прошу прощения.

Мун Сонхёк признал свою вину, не найдя ни единого оправдания. В ответ на его краткое, но искреннее извинение Чхон Седжу мысленно выругался и отвернулся. Затем он приказал ему, оказавшемуся в неловкой ситуации, найти нарушителя спокойствия, который вызвал его сюда.

Вскоре после этого самый младший сотрудник вернулся с угрюмым лицом и опухшими щеками. Он устроил беспорядок на выходных, из-за чего пришлось вызвать Чхон Седжу, и Мун Сонхёк уже наказал его.

Поскольку он имел несчастье быть пойманным и избитым Мун Сонхёком, он заслуживал некоторого снисхождения. Однако Чхон Седжу, прищелкнувший языком, не проявил милосердия и вместо этого влепил младшему пощечину. Звук повторился эхом. Вскоре из уголка рта младшего потекла кровь. Чхон Седжу посмотрел на его жалкий вид и открыл рот.

- Ёнджун.

Большая рука нежно погладила по голове младшего, Ёнджуна. Несмотря на дрожащие губы, Ёнджун громко ответил. Чхон Седжу, глядя на его опухшие красные щеки, улыбнулся и мягко пожурил тихим голосом.

- Если у тебя есть мозги, используй их. Сколько раз это повторять? Если ты будешь продолжать в том же духе, мне нужно будет вскрыть твою голову и посмотреть, что внутри.

- Я больше никогда так не сделаю, сэр!

- Скольких парней я должен приставить к тебе, чтобы ты взялся за ум?

- Простите, сэр!

Постоянные извинения Ёнджуна заставили Чхон Седжу внезапно почувствовать себя переполненным усталостью. Он скорее прибегнет к физическому насилию, чем будет терпеть это притворство хорошего отношения. Чхон Седжу захотелось домой отдохнуть.

Он отвернулся от Ёнджуна, который плакал, по его лицу текли слезы. Затем Ёнджун последовал за Чхон Седжу, который пересек перегородку, чтобы пройти в бухгалтерию.

Наконец-то в офис вернулся покой. Мун Сонхёк вышел купить кофе для Чхон Седжу, а другие парни возобновили уборку, следя за настроением Чхон Седжу.

- Держи мышку и делай, кок я говорю.

Чхон Седжу, сидя у окна в бухгалтерии, учил Ёнджуна, который неподвижно держал мышь, как восстанавливать файлы. Несмотря на то, что Ёнджун дважды случайно восстановил самый последний файл резервной копии и чуть не побудил Чхон Седжу в отчаянии поднять кулак, он, к счастью, твердо усвоил метод восстановления с третьей попытки, избежав дальнейших вспышек гнева.

Наконец, файлы были восстановлены, и пока Ёнджун печатал бухгалтерские данные, которые должны были поступить сегодня, Чхон Седжу оставался сидеть, потягивая американо со льдом, которое принес ему Сонхёк, и смотрел в окно. Когда он наконец решил пойти домой, его охватил прилив лени.

Только спустя час, проведённый в офисе в раздумьях, пока он смотрел на свою новую машину, он наконец позвал кого-то.

- Эй!

В десяти метрах под окном мужчина, который стоял на тротуаре и смотрел на его новую белую машину, внезапно встрепенулся от этого крика. Затем, сделав вид, что ничего не слышал, он небрежно прошёл мимо машины. Чхон Седжу, на мгновение растерявшись, в отчаянии швырнул стакан, которую держал в руках, в окно.

Глухой стук, одноразовый стаканчик, наполненный только льдом, ударился о ногу мужчины.

Вздрогнув, он огляделся, а затем посмотрел на третий этаж, где находился Чхон Седжу, с удивленным выражением лица, словно не понимая, что только что произошло.

- А босс! Когда ты приехал?

В ответ на вопросительный возглас Чхон Седжу холодно ответил:

- Ты, бесстыжий ублюдок, притворяешься, что не знаешь. Ты не собираешься подняться сюда?

- Что? Я плохо тебя слышу! Я сейчас поднимусь!

Ким Донгиль, который с утра звонил ему тридцать раз, отвернулся, делая вид, что не слышит проклятий Чхон Седжу, и быстро ушёл. Увидев, что он скрылся в здании, Чхон Седжу спустился с подоконника и вышел из бухгалтерии.

Когда он вышел, Сонхёк, который курил, отбросил сигарету, подбежал к нему и спросил:

- Сэр, не хотите ли пойти перекусить?

- 3а6удь об этом, — Чхон Седжу оттолкнул Мун Сонхёка рукой и направился к кулеру с водой.

Получив стакан холодной воды и выпив его, он увидел, что Донгиль как раз входит в офис.

У него была гладко выбритая голова, пухлое лицо, которое нельзя было назвать красивым. Когда взгляды Чхон Седжу и Донгиля встретились, Донгиль тепло улыбнулся.

- Когда ты приехал?

Донгиль точно знал, когда он приехал, но его раздражало, что он притворился, что не знает.

- Перестань валять дурака и иди сюда.

Я немного занят.

- Если я подойду сам, я тебя побью.

Как только Чхон Седжу произнес эти слова, он сделал ужасающий шаг вперед. Толкнув Мун Сонхёка ягодицами, Ким Донгиль вежливо встал, сложив руки перед Чхон Седжу. Уставившись на лицо Седжу, которое бормотало, что нужно ударить его.

- Купи немного мяса для младшего после работы.

После того, как он и Сонхёк отругали и ударили его, он, должно быть, был совершенно опустошен. Если только Ёнджун тоже покинет офис, здесь не останется никого с хоть каким-нибудь интеллектом. Останутся только человекообразные обезьяны. Итак, было важно позаботиться о делах, пока он все еще был здесь.

Однако, услышав слова о том, что нужно позаботиться о младшем, Ким Донгиль поджал губы, как будто не расслышал. Чхон Седжу был раздражён абсурдным заявлением о том, что у него нет денег.

- Ты транжиришь деньги направо и налево. Тебе только вчера заплатили.

- Я вложил всё это в криптовалюту. Разве это не модно сейчас?

Хах.

Несмотря на то, что он сказал ему не играть в азартные игры, он возится с криптовалютой. Чон Седжу глубоко вздохнул, обхватив руками пульсирующую голову. Если бы ему пришлось ударить кого-то во время работы, Ким Донгиль был бы первым в очереди, но, к сожалению, у него не было причины. Глупость не была веской причиной для удара.

Беспомощно опустив голову, Чхон Седжу вскоре подал знак Сонхёку, и сообразительный Сонхёк нашёл куртку, которую снял Чхон Седжу, и принёс её. Из кармана куртки он достал несколько купюр по пятьдесят тысяч вон и протянул их Ким Донгилю.

- Убью тебя, если ты прожрешь все это в одиночку.

- Да, понял!

Было не очень приятно видеть, как он улыбается, отвечая на вопрос и Чхон Седжу раздражённо спросил его:

- Сколько парней наверху?

Поскольку не нужно было беспокоиться о парнях, охранявших вход, даже если добавить Донгиля и Ёнджуна, их было всего шестеро. Однако Чхон Седжу, который знал, сколько они едят, достал из кошелька ещё несколько купюр и протянул их Донгилю. Чтобы не морить голодом самых младших, нужно было наполнить желудки старших. Донгиль широко раскрыл рот, держа деньги в руках.

- Ого, нам ток повезло, что вы здесь есть. Раньше мы каждый день голодали.

- Хватит издеваться надо мной. Я ухожу.

Чхон Седжу, который не хотел оставаться в этом грязном месте ни минуты, надел куртку и развернулся. Внезапно Ким Донгиль тихо спросил:

- Директор придет в час. Вы собираетесь уйти, не встретившись с ним?

Лицо Чхон Седжу исказилось от раздражения при упоминании директора. Вскоре после этого он обернулся и посмотрел на Донгиля, подняв руку. Постукивая пальцами по виску, Чхон Седжу сказал:

- Ты сума сошел?

- Конечно, нет. Вас так давно не было, я подумал, вам стоит задержаться.

Чхон Седжу знал, что, несмотря на то, что Донгиль притворялся невежественным, на самом деле он был проницательнее и искуснее, чем кто-либо другой.

Директор Хан Джонхён, как и Чхон Седжу, был одним из сотрудников Шин Гёна, следующего преемника организации, а также известен как очень вульгарный мужчина, который бесстыдно преследовал и соблазнял женщин.

У него была только одна причина посетить “Shinsa Capital”. Безрассудно занимать деньги и использовать в своих интересах молодых девушек, которые оказались на краю пропасти из-за сборщиков долгов, и использовать это как предлог для погашения своих долгов.

Слова Ким Донгиля означали, что он хотел, чтобы Чхон Седжу взял директора на себя. Однако Чхон Седжу не собирался этого делать.

Чхон Седжу не хотел встречаться с ним лицом к лицу, если это было возможно.

- С меня хватит, разбирайся с этим директором и подлизывайся к нему столько, сколько захочешь.

Чхон Седжу обернулся, выплевывая слова, за которые Хан Джонхён наверняка возненавидел бы его. Но в тот момент, когда он стоял перед выходом, в его памяти всплыло лицо. Выражение его лица посуровело, когда он вспомнил девушку, которую видел на нижнем этаже.

Несмотря на то, что он лишь мельком взглянул на нее, она была настолько удивительно хорошенькой, что произвела неизгладимое впечатление. Она не казалась взрослой, но он смутно припоминал, что слышал, что Хан Джонхён был из тех парней, которые связываются даже с несовершеннолетними.

Черт возьми, Чхон Седжу крепко зажмурился и прищелкнул языком во рту.

Это не мое дело.

Он продолжал говорить себе это, но его шаги замедлялись. Чувствуя раздражение от того, что взъерошил волосы, он в конце концов сел за стол у входа, скрестив ноги, и спросил вслух:

- А как насчет ребенка внизу?

- Ребенок? О…

“Кто?” Он надеялся на подобный ответ или "Там никого нет". Однако Ким Донгиль нахмурил брови, как будто понял, и покачал головой.

- Ребенок все еще здесь. - Донгиль объяснил Седжу. – Все как обычно. Отец занял денег и сбежал, поэтому мать притащили сюда в качестве поручителя. Но он уже несколько дней просит отвезти его туда, где находится его мать.

Она не ждала своих родителей, которые были наверху из-за долга. Она ждала, когда ее родители, которые уже были втянуты в бизнес, вернутся, чтобы погасить долг.

Этот ребенок был босиком.

У него пересохло во рту.

Я должен спокойно пойти домой, почему я должен торчать здесь и что-то делать.

Чхон Седжу что-то пробормотал себе под нос, прищелкивая языком.

Глава 3

- Прошло уже несколько дней.

Ким Донгиль рассмеялся и издал странный вздох.

- Ах, у этого ребенка скверный характер. Даже когда мы говорим ей идти домой, она просто кричит, чтобы её отвели к маме. Серьёзно, это не шутка. Она сидит там, не двигаясь, и если бы мы попытались заставить её уйти, она бы, наверное, вызвала полицию, поэтому мы просто оставили её в покое.

- У нее сейчас даже дома нет. Так что, даже если она захочет вернуться домой, она не сможет.

Кто-то перебил Ким Донгиля, когда тот начал говорить. Когда он повернул голову, то увидел одного из здоровяков, который вытирал диван, наблюдая за ними. Чхон Седжу, не понимая, что он имел в виду, когда сказал, что у неё нет дома, уставился на него, и тот объяснил, размахивая руками.

- Нету. На днях, когда мы пришли забрать деньги у них дома, там были и другие парни, кроме нас, понимаешь? Те парни из Хаэчана. Эти ублюдки пришли туда раньше нас и пытались забрать деньги. Когда они попытались забрать ребёнка, я сказал им, что они умрут, если тронут её. Я сказал им забрать залог и убираться, а уходя, показал им средний палец.

- Ким Донгиль, на этот раз ты действительно заработал свое жалование.

Услышав похвалу, Донгиль ухмыльнулся и показал ему поднятый большой палец.

Чхон Седжу мысленно выругался. Вывод таков, что этому ребенку некуда возвращаться домой.

Чхон Седжу, чувствуя приближение головной боли, достал сигарету из кармана куртки. Глубоко затянувшись, когда Сонхёк поднес зажигалку для него, он спросил.

- Куда делась мать ребенка?

- О, ей повезло. Она пошла в Эвагак (китайский ресторан). На кухне было свободное место.

Если бы кто-то занял крупную сумму у ростовщиков в другом месте, будь то мать ребенка или сам ребенок, их могли бы продать. Однако, “Shinsa Capital” не зашла так далеко, чтобы заниматься торговлей людьми. Кроме того, матери ребенка повезло. Хотя она не могла общаться с внешним миром, говорили, что Эвагак это место, где, усердно работая, можно расплатиться со своими долгами и даже получать пособие.

Однако даже это было применимо только к взрослым, которые стоили денег, и там не было места бесполезному ребенку, который не смог бы ничем помочь. Поскольку парни из Хэчана забрали у них деньги, дом к настоящему времени должен был быть пуст. Было ясно, что все ценное было распродано. Без дома, без денег, без родителей и без средств защитить себя у ребенка ничего не осталось.

Чхон Седжу до этого момента сожалел о своем недавнем решении.

Ах, черт бы побрал. Мне следовало просто проигнорировать это.

Он выкурил сигарету и вспомнил глаза, которые мельком видел раньше. Это был взгляд, полный недоверия. Он чувствовал, что не сможет прогнать ребенка с этого места ни под каким предлогом. Что он должен сказать, чтобы забрать ребенка отсюда до приезда Хан Джонхёна?

Пока он размышлял, Седжу спросил.

- Ты хотя бы покормил ребенка?

- Я не знаю. Во второй день, Ёнджун дал ребёнку немного хлеба, но его проигнорировали, она даже не взглянула на него. Хм, если подумать, кажется, я не видел, чтобы она уходила с того места...

Итак, похоже, ребёнок голодал четыре дня. Невольно вырвался вздох. Чхон Седжу с жалостью посмотрел на Ким Донгиля, которому нечего было предложить взамен.

- Вы, ребята, что, издеваетесь надо мной, неужели в вас нет ни капли здравого смысла?

- Что это должно означать. Я знаю, что такое "выдержанный кимчи". (Выражения созвучны)

- Ты действительно...

Если бы он продолжил говорить, его кровяное давление поднялось бы, и ему пришлось бы отправиться в больницу. Седжу с раздраженным выражением лица бросил окурок рядом с ботинками Донгиля. Не обращая внимания на Ким Донгиля, который пытался остановить его, и Мун Сонхёка, он вышел из офиса.

Когда он нажал на кнопку лифта, лифт с 10-м этажа поехал вниз так медленно, что Чхон Седжу погрузился в свои мысли, наблюдая, как постепенно уменьшаются цифры.

На первый взгляд ей было около пятнадцати. Каким бы сумасшедшим ни был Хан Джонхён, он бы не тронул такую маленькую девочку. Он был похотливым, но не насильником. Было очевидно, что если бы он вмешался, то в итоге пострадал бы из-за беспочвенных опасений.

Ну, тогда стоит просто пойти домой.

Чхон Седжу принял это решение и вошёл в лифт. Он нажал кнопку и попытался отвлечься. Однако, когда дверь открылась на первом этаже и он увидел чёрную фигуру, всё ещё сидящую на корточках в коридоре, все его мысли исчезли.

Чхон Седжу шёл по коридору, словно одержимый. Он прошептал ребёнку, стоявшему перед ним:

- ... Вставай.

Девочка, сидевшая на корточках, чтобы защититься от безжалостного мира, выглядела такой маленькой, что, кажется, ее можно было поднять одной рукой. Чхон Седжу в прошлом видел ребенка с похожей внешностью. Он знал, какой выбор в конечном итоге сделает ребенок, брошенный миром на четыре дня.

Если бы кто-то обратился к другому ребенку в то время, был бы результат другим? Из-за этого вопроса без ответа... Чхон Седжу не мог просто пройти мимо ребенка.

- …

- Вставай.

При повторении этого слова девочка подняла голову. Их взгляды встретились. Чхон Седжу мог видеть напряженную настороженность по отношению к нему в ее прозрачных глазах. Он запоздало вспомнил о своей внешности. Растрепанные волосы, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, синяк на шее, было ясно, что он выглядел подозрительно.

Он сел перед ребенком с холодным выражением лица. Провел пальцами по своим волосам, пытаясь привести в порядок свой внешний вид, чтобы произвести на ребенка более опрятное впечатление.

Несмотря на то, что лицо ребенка было закрыто капюшоном и волосами, оно было удивительно красивым. Ее удлиненные глаза были изящно подведены, словно тонкой кисточкой, с опущенными ресницами и холодными упругими щеками. Сухие губы придавали безжизненность ее бледному лицу. Она излучала атмосферу хрупкости, как будто могла разбиться от прикосновений. Было ясно, что, став взрослой, она станет потрясающей красавицей.

Увидев лицо ребёнка вблизи, он понял, что поговорить с ней было правильным решением. Он был уверен, что такой развратный человек, как Хан Джонхён, не прошёл бы мимо такого красивого ребёнка. Чхон Седжу понял, что у него нет другого выбора, кроме как остаться и дождаться его прихода, прежде чем он сможет уйти, поэтому он внимательно наблюдал за ребёнком, не имея возможности сбежать.

- Вставай. Ты сказала, что хочешь увидеть свою маму. Пойдём.

Он мягко заговорил и улыбнулся девочке. Чхон Седжу никогда не игнорировали женщины, когда он говорил. И хотя она была ребёнком, она не стала исключением. Девочка, которая молчала, наконец заговорила.

- ... Ты собираешься отвести меня к ней?

Более того, возможно, из-за того, что она была голодна, её хриплый голос звучал странно низко.

Она ведь девочка, да? Чхон Седжу с этой мыслью посмотрел на ребёнка. Но ни один мальчик не может быть таким красивым. Она определённо была девочкой.

Чхон Седжу кивнул на вопрос ребенка. Однако, несмотря на положительный ответ, ребенок встал не сразу. Вместо этого раздался тихий шелестящий звук, когда она крепче обхватила колени, принимая еще более сгорбленное положение. Ребенок, теперь еще больше свернувшийся калачиком, пристально посмотрел на Чхон Седжу.

- Кто ты?

Да, он знал, что это будет нелегко. Седжу вздохнул про себя и изобразил свою самую безобидную улыбку, какую только мог. Успокаивать детей не было для него сложной задачей, он делал это много раз в приюте. Он ответил мягким голосом.

- Я просто человек, который здесь работает.

Однако его попытка максимально принизить себя было встречено резким вопросом.

- Ты лжешь, не так ли?

- Что?

Теперь Седжу понял, что имел в виду Ким Донгиль, когда сказал, что характер ребенка был скверным. Она без колебаний разговаривала со взрослым в неформальной обстановке. Можно было бы ожидать, что она будет напугана, но она не выказывала никаких признаков страха.

- Ты сказал, что отвезешь меня к маме, это ложь.

Когда он наклонил голову, как будто не понимал, о чем она говорит, ребенок встретился с ним взглядом. Это было так, как будто она пыталась увидеть его насквозь, пыталась разоблачить его ложь. Но Чхон Седжу не был настолько взволнован, чтобы раскрыть свои истинные чувства маленькой бледнолицей девочке. С кривой улыбкой он ответил на ее колкие замечания.

- Чего бы я добился, солгав тебе?

- ... Если ты сделаешь мне что-то плохое, я этого так не оставлю.

Выражение лица ребёнка было таким, будто он был готов ударить его.

- Я похож на такого уж плохого парня? .... Ну, может быть.

Седжу усмехнулся, понимая, что в глазах ребенка он может выглядеть бандитом. Вскоре он порылся в кармане куртки и достал бумажник. Оттуда он достал свое удостоверение личности и без колебаний протянул его ребенку.

- Если я притронусь к тебе хоть пальцем, ты можешь взять это и пойти в полицейский участок. Расскажи им всё, что хочешь. Скажи, что я запер тебя, морил голодом и избивал.

- ... Это подделка?

Чтобы развеять подозрения, Чхон Седжу отдал его, но столкнулся с ещё большими сомнениями и недоверчиво усмехнулся. Он не ожидал, что в нём будут сомневаться настолько сильно. Не веря своим глазам, он наблюдал, как ребёнок рассматривал его удостоверение со всех сторон, дул на него и даже тёр его рукой, прежде чем наконец убрать в карман толстовки. Похоже, она наконец признала его подлинность.

Тем не менее, не ослабляя бдительности, она осторожно встала со своего места и отошла от Чхон Седжу. Это было похоже на бездомную кошку, которая появлялась на заднем дворе приюта, когда он был маленьким. Только через три месяца после того, как он угостил её чем-то вкусненьким, кошка наконец подошла к нему, виляя хвостом.

Но сейчас он не мог позволить себе ждать еще три месяца. Чхон Седжу посмотрел на часы на правом запястье и встал. Он подумал, что она совсем маленькая, когда сидела на корточках, но когда девочка встала, она оказалась намного выше, чем казалась. Чхон Седжу с удивлением заметил:

- Пойдем навестим твою маму. Дядя очень занятой.

- Хорошо. Но не называй себя дядей. У меня никогда не было такого дяди, как ты.

- …

Малышка совсем не была счастлива. Глядя сверху вниз на ребенка, который, казалось, был склонен называть даже пожилых сотрудников лапшерезки наемными работниками, а не тетями или дядями, Чхон Седжу не смог удержаться от недоуменного смешка. Затем он внутренне вздохнул, осознав, что дородные мужчины из “Shinsa Capital” называли себя "дядями" детям должников. Ребенок, должно быть, был свидетелем того, как эти "дяди" увезли ее мать прямо у нее на глазах. Простого упоминания "дяди" было достаточно, чтобы ее затошнило.

Как же тогда назваться ребенку? Он нежно коснулся щеки ребенка и попытался определить ее возраст, прежде чем спросить.

- Тогда, как насчет "братец"?

- …

Однако реакция ребенка была хуже, чем при упоминании "дяди". Она сверкнула глазами и закусила губы, когда ее лицо покраснело, как будто сдерживая проклятия. Она трудный ребенок....

С покорной улыбкой он просто кивнул, как будто ничего не мог с этим поделать.

- Ладно, этот господин правда занятой. Так что давай поторопимся.

Только тогда сморщенные веки ребёнка немного расслабились. Чхон Седжу повернулся к выходу.

Когда они вышли из здания, он увидел машину, припаркованную на том же месте, что и раньше. Чхон Седжу нахмурился, увидев пластиковый стаканчик, всё ещё валяющийся на тротуаре. Он жестом попросил охранника, стоявшего у входа, убрать мусор, но тот, ничего не замечая, просто наклонился и крикнул:

- Извините, сэр!

- …

Черт возьми, он должен был заставить его перестать называть его "сэр". Раздраженный, Чхон Седжу повернул голову и почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обнаружил скрытую ненависть в глазах ребенка, когда мужчина проходил мимо. Его это не сильно беспокоило. У ребенка было множество причин ненавидеть их.

Чхон Седжу затолкал ребенка на пассажирское сиденье и сел за руль. Но когда он завел двигатель, он заметил, что ребенок изо всех сил пытается пристегнуть ремень безопасности.

- Просто потяни за ту, что позади тебя, и вставь ее вон туда.

При словах Чхон Седжу девочка схватилась за ремень за плечом. Но она не знала, куда его воткнуть, и ремень продолжал соскальзывать с ее бока. Это было обычным зрелищем для людей, которые никогда раньше не видели 4-точечных ремней безопасности. Чхон Седжу наблюдал за ее борьбой и пытался объяснить, но ребенок по-прежнему не понимал, куда должен пристегиваться ремень. Разочарованный, он вздохнул и наклонился ко мне.

- Давай, я сам.

Ребенок поколебался, прежде чем передать ему ремень. Чхон Седжу вытянул его и вытащил зажим, затем просунул руку между ног ребенка, чтобы вставить его в замок.

- Не надо...!

Пораженный резким криком, Чхон Седжу выпрямился. В машине воцарилась ледяная тишина. Встретившись взглядом с ребенком, который теперь смотрел на него с таким выражением лица, будто вот-вот заплачет, Чхон Седжу понял, что ребенок неправильно понял его действия. Холодок пробежал у него по спине.

- Извини, замок здесь.

Он поспешно раздвинул ноги, чувствуя себя отбросом, и указал на пряжку ремня безопасности, лежавшую между его бёдрами. Несмотря на то, что удалось пристегнуться, девочка не спешила расслабляться. Чхон Седжу, наблюдавший за девочкой с суровым выражением лица, которая неуклюже дёргала ремень странным жестом, вскоре завёл двигатель, как только раздался щелчок.

Он ещё раз извинился перед ребёнком, а затем нажал на педаль газа.

- Что ты хочешь на обед? Ты уже несколько дней нормально не ела.

Чхон Седжу, которому хотелось согреть холодную атмосферу, заговорил с некоторой нежностью в голосе. Ребёнок ответил не сразу. Чхон Седжу и не ждал ответа, так как, казалось, понимал, что чувствует ребёнок, сидящий сейчас в его машине.

Судя по их взглядам, казалось, что борьба будет долгой...

Когда загорелся красный свет и машина остановилась, Чхон Седжу взглянул на нее. Мельком увидев милое личико, он вдруг понял, что даже не знает, как зовут ребёнка, и спросил:

- Как тебя зовут?

- ... Квон Седжин.

- Красивое имя.

В ответ на его похвалу Седжин снова посмотрел на Чхон Седжу холодным взглядом. Он не мог просто небрежно сделать ей комплимент, когда каждый ее взгляд пронзал шипами. Чхон Седжу притворился, что не заметил этого взгляда, и снова нажал на газ.

В машине воцарилась тишина. Примерно через 10 минут после того, как они тронулись, он снова услышал голос Седжина.

- ... У меня нет денег на еду.

Внезапно он задумался, что это значит. Затем, поняв, что это был ответ на его предыдущий вопрос, Чхон Седжу улыбнулся. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Седжина, и сказал.

- Я заплачу.

- Я не голоден.

Хотя ребенок выразил отказ, Чхон Седжу подумал, что это вежливый жест, и с улыбкой отмахнулся от слов Седжина. Он постучал по рулю кончиками пальцев и задумался. Она не ела несколько дней, чем ее накормить? Чем-нибудь сытным, например, бульон из бычьих костей...

Подумав, что лучше спросить напрямую, он открыл рот.

- Хочешь суп из бычьих костей или кашу?

- Я сказал, что не буду есть.

Он любезно спросил, но в ответ получил холодный отказ. Чхон Седжу уставился на Седжина, нажимая на тормоз. На него смотрело холодное лицо. Он почувствовал присутствие возвышающейся стены, которую воздвиг ребенок.

Почувствовав внезапную головную боль, Чхон Седжу припарковал машину на обочине и отстегнул ремень безопасности. Он немного поиграл с сигаретой, прежде чем наконец убрать руку и спросить Квон Седжина:

- Почему ты не ешь?

- … Я не хочу быть обязанным кому-то вроде тебя.

Глава 4

Манера говорить Седжина была довольно дерзкой. Он уже согласился поехать. В этой ситуации, когда он должен был выпрашивать даже еду, он говорил так опрометчиво. Чхон Седжу молча улыбнулся. С одной стороны, ему показалось забавным, что кто-то, кого он знал меньше десяти минут, уже считает его отбросом.

- Что ты подразумеваешь под “кем-то вроде меня"?

После минутного молчаливого размышления спросил он спокойно Седжина. В его приглушенном голосе чувствовалось давление. Только тогда Седжин понял, что оговорился, и смущенно закрыл рот.

Ясные глаза Седжина взглянули в лицо Чхон Седжу. Его гладкий рот был приподнят в ухмылке, но холодные глаза совсем не улыбались. Когда их взгляды встретились, Седжин сильно прикусил нижнюю губу, а вскоре робким голосом извинился.

- Я оговорился. Тебе не обязательно покупать мне еду. Я не голоден. Просто... пожалуйста, помоги мне встретиться с моей мамой ...

Чхон Седжу рассеянно смотрел в окно на его отражение. Однако, вопреки испуганному голосу, в его глазах все еще читался вызов. Он видел, как тот с усилием опустил голову под его пронзительным взглядом.

Он почувствовал жалость к ее поведению. Как бы сильно он ни сожалел, он действительно не собирался слишком уж ему помогать. Чхон Седжу просто планировал увести Седжина, ускользнуть от взгляда Хан Джонхёна, накормить его, а затем отправить обратно.

И все же мысль о маленьком ребенке, подавляющем свою гордость ради встречи со своей матерью, даже преклоняющемся перед кем-то таким же никчемным, как он сам... дрогнуло его сердце.

- Ты хочешь увидеть свою маму?

Седжин слегка кивнул в ответ на вежливый вопрос Чхон Седжу.

На самом деле, организовать встречу всего один раз было несложно. Эвагак не был для него незнакомым местом, и там у него были люди, которые могли оказать ему услугу.

Он чувствовал, что его просьба была немного чрезмерной, однако, если бы он сказал, что не намерен помогать сейчас, она, вероятно, была бы сильно разочарована. Не было необходимости вызывать чье-то негодование из-за чего-то тривиального. С этой мыслью Чхон Седжу убедил себя и заговорил.

- Тогда тебе стоит меня послушать. Как ты можешь называть меня «кем-то вроде тебя», зная, что я могу помочь с твоей матерью?

- ... Я не это имел в виду.

- Я не какой-нибудь старик. Я терплю твою грубую неформальную речь, не так ли? Но так говорить неправильно, понятно?

Услышав холодную критику Чхон Седжу, Седжин сильно прикусил губу. В машине воцарилась тишина. Чувствуя себя расстроенным угрожающими словами Чхон Седжу, Седжин посмотрел на него вызывающим взглядом и спросил после долгого молчания.

- Ты действительно можешь позволить мне встретиться с ней?

Его вопрос был полон недоверия. Чхон Седжу молча улыбнулся и снова завел двигатель. Нажимая на газ и направляясь к дому, он обратился к Седжину:

- Здесь тебе никто не сможет помочь, кроме меня. Итак, что это будет: каша или суп? Выбирай.

Седжин ответил не сразу. Наблюдая за тем, как Чхон Седжу ведёт машину, он размышлял, правдивы ли его слова, а затем, наконец, осознав, что у него нет выбора, уныло откинулся на спинку сиденья и заговорил.

- Суп. С лапшой ...

Чхон Седжу искоса взглянул на нее и усмехнулся, услышав довольно бесстыдное требование. Но тот, кто его озвучил, казалось, сказал это без особого раздумья, тупо уставившись в окно. Чхон Седжу кивнул и сделал заказ, остановившись на светофоре. Остаток пути до дома он размышлял о том, как поступить с ребёнком.

Отвезти ребёнка в Эвагак, чтобы он встретился со своей матерью, было несложно. Но что дальше?

Он не мог просто оставить ребёнка без дома. Однако в нынешнем положении, когда мать выплачивала долги, живя и питаясь в Эвагаке, они бы не приняли ещё один рот, который нужно кормить. Даже если бы они каким-то чудом согласились, в горах провинции Кёнги было слишком далеко до Сеула, чтобы Седжин могла ходить в школу.

Тук-тук, Чхон Седжу задумчиво постукивал пальцами по рулю.

Дети, оставшиеся без дома или родителей, которые заботились бы о них, должны были отправляться в учреждения, такие как детские дома.

Итак, должен ли он отправить ее туда после встречи с матерью?

Чхон Седжу нахмурился, подумав о приюте, где он вырос. Старшая монахиня приняла бы его, если бы он попросил, но он колебался при мысли о встрече с ней. Он намеренно избегал контактов в течение пяти лет. Теперь просить ее о помощи казалось трудным, и он даже не был уверен, найдется ли место в приюте...

То, что началось как минутная жалость, оказалось сложнее, чем он думал.

Правильно ли он поступал?

Чхон Седжу посмотрел на профиль Седжина, которая даже не взглянул на него, и внезапно спросил:

- Сколько тебе лет?

Судя по ее манере говорить, она казалась не такой юной, как ему показалось сначала. Когда она сидела, свернувшись калачиком, ей было не больше пятнадцати, но теперь, когда он снова посмотрел на нее, она показалась довольно высокой для девочки.

Но на его простой вопрос не было ответа. Чхон Седжу приподнял уголки губ и снова подтолкнул его.

- Отвечай.

Ему пришлось отказаться от любых проявлений мягкости. Она не была похожа на ребёнка, который бы поддался на уговоры. Услышав холодный тон Чхон Седжу, Седжин наконец ответил угрюмым голосом.

- Восемнадцать.

Значит, ей всё-таки не пятнадцать. Он не ожидал, что она почти взрослая. Удивлённый Чхон Седжу пробормотал себе под нос, как старик:

- Хорошие были времена...

Через десять минут они припарковались и вышли из машины. Вскоре подъехал лифт, и они поднялись на 41-й этаж. Когда Чхон Седжу открыл дверь, Седжин выглядела очень взволнованной. Чхон Седжу, не желая провоцировать ребёнка, держался на расстоянии и вошёл.

- Заходи.

Квартира Чхон Седжу была почти пустой. В гостиной были только телевизор, диван и маленький столик перед ним. За кухонным столом не было даже стула. Седжин деловито огляделся, он никогда не был в таком месте. Пытаясь скрыть это, он делал вид, что еще увлечён осмотром. Чхон Седжу усмехнулся и указал на диван.

- Я заказал суп, так что сиди и жди.

Квон Седжин пошел туда, куда он указывал, и сел, не сказав ни слова. Лицо ребенка было наполнено любопытством и неудовольствием, как будто он подумал: "Ростовщик живет в хорошем доме, зарабатывая деньги, наживаясь на других".

Чхон Седжу зашёл в свою комнату и переоделся, оставив Седжина позади. Обычно он ходил по дому почти раздетым, но сейчас не мог этого сделать, поэтому надел футболку и спортивные штаны. Когда он снимал футболку, синяки на его шее становились заметнее, он не мог показать их, поэтому вышел как есть.

Пройдя босиком по гостиной, он направился в гостевую комнату, расположенную дальше всего от его комнаты. Седжин остановиться в комнате, где иногда останавливался Доюн. Найдя её чистой, Чхон Седжу взял из гардеробной новое постельное бельё и положил его на кровать, прежде чем выйти. В этот момент в холле зазвонил домофон.

- Спасибо. Хорошего дня.

Он открыл дверь, вышел на улицу и принёс еду. Вместе с супом он заказал несколько порций пельменей. Чхон Седжу поставил пакеты на стол перед диваном.

- Что ты хочешь съесть?

Один был обычным, а другой острым. В ответ на его вопрос Седжин выбрал обычный, как будто пытаясь быть ему как можно меньше обязанным. Увидев, что он осторожно открывает крышку, Чхон Седжу тоже принес тарелку и зачерпнул половину своей порции супа.

Какое-то время единственным звуком в большой гостиной был звук поедания супа. У Седжина были хорошие манеры за столом. Он ел тихо, не производя большого шума.

Поскольку один кофе, который он пил пару дней назад, не мог утолить его голода, его желудок постепенно начал наполняться.

Чхон Седжу положил ложку перед Седжином, затем подошел к холодильнику и достал пиво. Он выпил половину маленькой банки одним глотком, прежде чем заговорить. Ему было что сказать ребенку.

- Мы поедем в Эвхагак в среду. Ты не можешь просто пойти туда в любое время и встретиться с ней. До тех пор ты останешься здесь.

Седжин поднял голову при этих словах, и на его лице появилось сложное выражение.

Зачем говорить мне это сейчас? Ты действительно отведешь меня туда?

Его лицо было полно недоверия и сомнений, когда он смотрел на Чхон Седжу. Глядя в глаза ребенка цвета осени, Чхон Седжу спросил:

- Ты была дома?

- Там... Там ничего нет.

Голос Седжина затих к концу фразы. Он перестал есть и низко опустил голову, уставившись на свои ноги на ковре, как будто у него пропал аппетит. Его ссутулившиеся плечи выглядели так жалко, что у любого, кто его увидел, возникло бы чувство вины.

- Тебе не нужно беспокоиться об этом... Просто помоги мне встретиться с моей мамой.

Возможно, предыдущий выговор возымел действие, поскольку он воздержался от того, чтобы сказать, что это не его дело. Вместо этого она просто повторила свою просьбу встретиться с матерью. Чхон Седжу допил оставшееся пиво и положил подбородок на подлокотник.

Чхон Седжу сам хотел сделать это - отправить Седжина в Эвагэк, позволить ему увидеться с матерью, а потом перестать беспокоиться. Однако он не мог заставить себя сделать это. Немного подумав, Седжу наконец кивнул и ответил.

- Хорошо, но пока ты в этом доме, ты должна отвечать на мои вопросы.

Услышав эти намеренно резкие слова, Квон Седжин внезапно сменил угрюмое выражение лица на раздражённое и взглянул на Чхон Седжу. Перемена была неожиданной, но всё же лучше, чем если бы он просто смотрел себе под ноги. Чтобы оценить ситуацию, Седжу продолжил задавать вопросы.

- …

- У тебя нет дома, значит, у тебя и одежды нет. А как же школа? У тебя есть форма?

- Я ношу это ...

Седжин помедлил, прежде чем ответить. Прищурившись, Седжу окинул взглядом ребёнка. Из-под чёрной толстовки выглядывал воротник поношенной рубашки и бледная шея. То, что он принял за обычные брюки, при ближайшем рассмотрении оказалось школьной формой.

Носят ли девушки брюки в наши дни?

Седжу внезапно почувствовал беспокойство, когда снова посмотрел на Седжина.

Раньше она была в капюшоне, поэтому он не заметил, но её волосы оказались короче, чем он думал. В сочетании с её хриплым голосом, форменными брюками и уверенным поведением Седжу на мгновение задумался, не мальчик ли она. Имя Седжин могло быть и у мальчика. Её рост, похоже, не превышал 170 см, однако среди мальчиков было много невысоких...

Ни за что...

Чхон Седжу, глядя на тонкие черты лица Седжина, почувствовал его пристальный взгляд, как будто он выглядел как извращенец, поэтому он немедленно перевел глаза в окно. Но в следующий момент он не смог удержаться от вопроса.

- Ты ведь девушка, верно?

Седжин ответил не сразу. Он уставился на него, как на человеческий мусор, а затем холодно парировал:

- Ты бы выгнал меня, если бы я был мальчиком? Я не шутил, когда говорил это раньше. Если ты сделаешь мне что-то плохое... Я этого не спущу.

Если он собирался говорить такие вещи, то не стоило вообще приходить к нему домой. Нахмурившись, Седжу понял, что не ответили на его вопрос должным образом, и спросил снова.

- Ты девушка или нет?

- Ты ... разве ты не можешь сказать, просто посмотрев?

Его ледяные слова сопровождались румянцем на щеках, а глаза быстро покраснели, как будто его оскорбили. Чхон Седжу подумал, что, возможно, зашел слишком далеко, учитывая, что в его возрасте очень щепетильно относятся к внешности, и быстро извинился.

- Извини. Я просто немного подозрителен.

- …

В ответ на его извинения Седжин пристально посмотрел на него, а затем отвернулся.

Какая милая. Седжу посмотрел на ребёнка, чьё лицо покраснело от шеи до ушей, затем встал и указал на дальний конец коридора.

- В конце есть комната с постельными принадлежностями. Отдохни там после того, как поешь. Мы поговорим подробнее за ужином.

- ... Ты меня угостишь и ужином?

Хотя ей было восемнадцать, в ней было что-то милое. Он опустил глаза, как будто смущенный, его слова заставили Седжу подавить смех.

- Я закажу цыпленка. Иди и немного поспи.

Седжин молча кивнул. Седжу взглянул на свою пустую тарелку и пододвинул к нему недоеденный суп.

- Если ты все еще голодна, возьми, - сказал он, затем повернулся и направился в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, Седжу потер лицо и сел на край кровати. Он потянулся за сигаретами в ящике ночного столика, зажег одну и лениво курил, как будто это было единственное, что оставалось делать.

Лежа на матрасе, он взял свой телефон.

- Да, сэр.

Мун Сонхёк ответил еще до того, как сигнал смог соединиться должным образом. Шум вокруг постепенно стих. Казалось, что он зашел в более тихое место. Чхон Седжу подождал его, постукивая сигаретой по пепельнице, затем медленно начал говорить.

- Где ты?

- Я все еще в офисе.

- Сегодня суббота, но ты ещё не ушёл с работы. Ты что, не закончил?

- Ким Донгиль упомянул, что сегодня собирается ловить должников, и я решил присоединиться к нему.

Седжу усмехнулся в ответ. Взыскание долгов не входило в обязанности Мун Сонхёка. Он просто вызвался присматривать, чтобы предотвратить любые неприятности, которые могли снова коснуться Седжу. Повернувшись, чтобы посмотреть на реку Хан, Седжу заговорил:

- Донгиль хорошо справляется со своей работой. Пусть он разбирается с этим сам, а ты окажи мне услугу. Я дам тебе немного денег.

- Не нужно. Просто скажи мне, что тебе нужно.

- Купи какую-нибудь одежду. Не для меня, а для девушки ростом около 170 см.

Сколько она весит? Чхон Седжу мысленно представил Седжин. Ее маленькое лицо, тонкие руки и ноги выглядели как кожа да кости. Она была такой миниатюрной, что он, наверное, мог бы поднять ее одной рукой.

- Около... 30 кг...?

Чхон Седжу понял, что то, что он сказал, не имело смысла, и недоверчиво рассмеялся над собой. Он не мог понять, почему Седжин казалась ему такой маленьким. Несмотря на то, что ее кости и мышцы не были отчетливо видны под толстовкой, анатомически она должна была весить как минимум более 30 кг.

- Нет, скорее 45 кг.

У женщин обычно более легкая фигура, и, учитывая, какими тонкими были ее шея и запястья, она, должно быть, была довольно стройной и под одеждой. Сонхёк нерешительно подтвердил и переспросил у Чхон Седжу.

-... Ты говоришь о том ребенке?

- Да.

Мун Сонхёк видел, как Седжу как-то спасал избиваемую девочку из средней школы в глухом переулке. Вспомнив склонность своего босса помогать другим, Сонхёк некоторое время молчал, прежде чем ответить.

- Женские размеры ... Я не очень хорошо знаком с этим.

- Просто сходи в магазин и купи что-нибудь. Она будет носить их только дома. Купи пижаму и нижнее белье... что-нибудь в этом роде.

- Нижнее белье...?

- Трусы и лифчик...

Оба мужчины одновременно замолчали. Хотя вокруг никого не было, они оба чувствовали себя немного неловко. Чхон Седжу неловко потёр щёку, вспоминая, как выглядела Седжин раньше. Её грудь даже под толстовкой не казалась большой.

Сонхёк кашлянул, прежде чем ответить.

- Да, я понимаю. Я позвоню, когда доберусь до магазина, сэр.

- Хорошо. Спасибо.

После завершения разговора Седжу закрыл глаза, намереваясь вздремнуть. Однако мысли об Эвагаке пришли ему в голову, заставив его нахмуриться, когда он снова взял телефон. Поискав в своих контактах, он нашел номер, сохраненный под уничижительным термином "F* ck" и позвонил по нему. В отличие от Мун Сонхёка, этот контакт ответил только после двух пропущенных звонков. Раздался беспечный голос.

- Что?

- Пожалуйста, сделай мне одолжение.

Прежде чем он успел договорить, звонок резко оборвался. Чхон Седжу тихо выругался и позвонил снова. После долгого гудка собеседник, наконец, снова взял трубку.

- Чэ Бомджун.

Звонок снова прервался сразу после того, как он произнес это имя.

Ах, глубокий вздох сорвался с губ Чхон Седжу. Седжу прижал ладонь ко лбу, чтобы подавить раздражение, прежде чем снова нажать кнопку вызова. На этот раз он не заговорил первым даже после того, как звонок был соединен. Он сделал медленный вдох, как будто контролировал свои эмоции, и, наконец, открыл рот.

- Руководитель Чэ.

- Чего?

Уважительное название наконец-то вызвало должный отклик.

Чэ Бомджун был человеком, который работал под началом Шин Гёна вместе с Чхон Седжу, человеком, которого можно было считать правой рукой Шин Гёна. Хотя они не были особенно близки, Седжу был уверен, что небольшая услуга будет оказана, и поэтому пообещал Сэджину, что тот сможет встретиться со своей матерью.

Однако неуважительное отношение к нему только из-за титула заставляло его чувствовать себя грязным и вызывать отвращение. Чхон Седжу поднял средний палец к телефону и заговорил в динамик.

- Мне нужно кое с кем встретиться в Эвагаке. Вы можете это устроить?

- С кем тебе нужно встретиться в Эвагаке? Я знакомых твоих не припомню. Разве что у тебя там новый парень?

Не обращая внимания на язвительное замечание Чэ Бомджуна, Седжу объяснил:

- Там есть женщина, которая выплачивает долг, и её ребёнок хочет увидеться с ней всего один раз. Не могли бы вы помочь?

- О... мать? Она красивая? Если да, я мог бы подумать об этом.

- …

Вместо того, чтобы усомниться в необычной просьбе, Чэ Бомджун спросил только о его интересах. Седжу с презрением посмотрел на свой телефон. Поняв, что у него нет другого выбора, он ответил ровным тоном.

- Ребёнок симпатичный, значит, и мама должна быть симпатичной. Ты поможешь или нет?

- Я не могу просто согласиться, но если ты сначала назовешь меня братом, я, может быть, и сделаю это.

«Братом, в задницу», подумал он, подавляя усмешку. Было время, когда Седжу хотел называть его так, но после того, как Чэ Бомджун предал его много лет назад, он больше не считал его братом. Чэ Бомджун, который всегда думал только о сексе, не был тем, кого Седжу уважал.

Он промолчал и не стал отвечать. Когда Седжу прислушался, он услышал, как Бомджун тихо усмехнулся, словно забавляясь, и продолжил:

- В любом случае, я понимаю. Я не могу отказаться, когда ты меня просишь. Я поговорю с Дживон. Итак, Чхон, если ты не занят, не хочешь ли присоединиться ко мне, чтобы...?

В спальне постепенно воцарилась тишина. Чхон Седжу положил трубку, и закрыл глаза, чувствуя, как на него накатывает волна усталости.

Глава 5

Квон Седжин сжал кулаки, вспомнив, когда в последний раз видел своего отца. Он должен был сломать ему ноги, а не просто ударить по лицу. Нет, он должен был просто убить его. Если бы он это сделал, ничего бы этого не случилось...

В разгар запоздалого сожаления Седжин дал клятву. Если этот человек когда-нибудь снова появится перед ним, он сделает все возможное, чтобы покончить с ним и положить этому конец.

У Квон Седжина не было выбора, кроме как остаться в здании “Shinsa Capital”. Больше ему некуда было идти.

После того, как его мать похитили, он вернулся домой и обнаружил, что он совершенно пуст. Домовладелец крикнул ему, чтобы он не возвращался, сказав, что залог за квартиру забрали гангстеры. Все, что у него осталось, - это транспортная карта в кармане, на которой было всего 4000 вон. Что еще хуже, у Седжина не было родственников или друзей, у которых можно было бы попросить место для ночлега.

Единственное, что Седжин мог сделать в этой ситуации, - это встретиться со своей матерью. Он не знал, где ему спать, ходить ли в школу или работать. Был только один человек, который мог ответить на эти вопросы. Кроме матери, не было другого «нормального» взрослого, который мог бы подсказать ему, что делать.

Таким образом, Седжин ждал в том коридоре четыре дня.

В первый день он попросил мужчин, которые увели его мать, позволить ему увидеться с ней. В ответ он услышал лишь смех. Но Седжин не отступил. Он сидел в коридоре, ведущем в их кабинет, как будто протестуя, и кричал, чтобы они позволили ему увидеться с матерью, когда бы они ни проходили мимо. Он не получил ответа. Он был голоден. Так прошёл первый день.

На второй день один из бандитов предложил ему остатки хлеба, но он проигнорировал их, решив, что они обращаются с ним как с нищим. В ответ мужчины начали намеренно запугивать его, делая вид, что собираются ударить его каждый раз, когда проходят мимо.

Седжину хотелось крикнуть им, чтобы они убирались восвояси, но он держал рот на замке, опасаясь, что они действительно могут его ударить. Его заставил замолчать не страх получить травму, а страх оплачивать больничные счета. Итак, у него не было выбора, кроме как присесть на корточки и молча терпеть.

Со временем его голод превратился в страдание. Выпив воды из крана в туалете, Седжин пожалел, что отказался от хлеба, и это сожаление заставило его чувствовать себя еще более несчастным.

На третий день голод был более терпимым, чем на второй, но у него больше не было сил звать свою мать. Седжин сидел, сгорбившись, в коридоре, свирепо глядя на проходящих мимо мужчин. К тому времени они даже не смотрели на него. Он задавался вопросом, умрет ли он прежде, чем увидит свою мать.

Затем, на четвёртый день, один мужчина наконец ответил на его необоснованные просьбы.

Присутствие этого мужчины почувствовалось еще до того, как он появился.

Хотя Седжин был в коридоре, он услышал громкое приветствие снаружи здания. Должно быть, приближается кто-то важный, подумал Седжин, представляя мужчину средних лет с пузом и угрожающим лицом. Он решил закричать и потребовать встречи со своей матерью, когда этот человек появится. Он не мог упустить эту возможность.

Однако, когда шаги наконец приблизились, мужчина, появившийся перед Седжином, оказался высоким и красивым, как персонаж из фильма в стиле нуар. Мужчина окинул его холодным взглядом, и Седжин не смог заставить себя заговорить. Он просто в оцепенении смотрел, как мужчина уходит.

Только когда мужчина вошел в лифт, Седжин вернулся к реальности. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, такой красивый человек не работал бы ростовщиком. Если бы Седжин выглядел так, он бы сразу стал знаменитостью и сколотил состояние.

К сожалению, лифт остановился на третьем этаже, где располагалась “Shinsa Capital”. Позже появившийся лысый ростовщик попросил Седжина не создавать проблем, потому что «пришёл босс». Очевидно, красивый мужчина был начальником лысого.

Седжин проклял себя за то, что судил о людях по их внешности. За долю секунды он предположил, что кто-то настолько привлекательный не может быть плохим человеком, что теперь казалось совершенно глупым.

Пока он мысленно проклинал себя, этот человек снова возник перед ним.

"Вставай", сказал мужчина. Он был похож на красивого актера из старого фильма. Из удостоверения личности, которое протянул ему мужчина, Седжин узнал его имя, но сразу же предположил, что удостоверение личности поддельное. Именно потому, что он без колебаний отдал его, и потому, что имя так идеально подходило ему, это казалось таким странным, как будто это вымышленное имя.

Как он мог доверять человеку, который выглядел как гангстер и имел при себе поддельное удостоверение личности?

Но у Седжина не было другого выбора. Он ждал четыре дня, и это был первый мужчина, упомянувший о его матери. Итак, несмотря на то, что Седжин знал, что у этого человека были скрытые мотивы, ему пришлось последовать за ним.

Был краткий момент сожаления, когда мужчина попытался приставать к нему под предлогом того, что нужно пристегнуть ремень безопасности, когда они сели в машину. Но этот мужчина казался не таким, как остальные. Казалось, он был способен помочь Седжину. Даже мужчины у входа в здание поклонились ему. Поэтому, несмотря на раздражающие угрозы, Седжин не выпрыгнул из машины. Ему нужно было встретиться с матерью.

Этот человек был единственным спасательным кругом Седжина.

Дом мужчины, который притворялся добрым к нему, был невероятно большим. Это было такое место, которое заставляло Седжина думать, что он хорошо живет за счет страданий других людей. Это вызвало у него отвращение, поэтому он решил действовать немного более бесстыдно. Богатство этого человека пришло от таких людей, как он, поэтому он думал, что это не имеет значения, и чувствовал себя оправданным, пользуясь этими благами.

После того, как он съел суп, который заказал мужчина, Седжин почувствовал себя грязным и направился в ванную. Он увидел, что полотенец хватит на несколько дней, и разделся. Под его толстовкой была школьная форма с именем "Квон Седжин" из средней школы для мальчиков Восточного Сеула.

"Ты действительно девушка?"

Седжин уклонился от вопроса мужчины и на это была причина. В конце концов, этот мужчина казался извращенцем, которому нравились молоденькие девушки. Его похотливый взгляд, когда он оглядывал Седжина с головы до ног, выдавал его. Седжин планировал использовать это недоразумение в своих интересах. Он ненавидел, когда его принимали за девушку, но если это помогало ему встретить свою мать, он все это терпел.

Но что, если он позже узнает, что он мужчина? Этот мужчина изобьет его?

Седжин думал об этом, пока мыл волосы, которые он отрастил, оправдываясь перед матерью, что не хотел тратить деньги в парикмахерской.

Руки мужчины на руле были большими и покрытыми мелкими шрамами. Если бы он ударил его этими руками, было бы больно. Было бы больнее, чем если бы его ударил тот жалкий человек, которого он не хотел называть отцом. Седжин решил по возможности скрывать, что он мальчик, пока мылся.

Он постирал вручную своё нижнее бельё и рубашку. Постарался незаметно повесить их в душевой кабине, чтобы мужчина не увидел. Хотя это было неприятно, он снова надел форму и натянул поверх неё толстовку. Толстовка была ещё грязнее, но он не мог её постирать. Без толстовки тонкая рубашка выдала бы, потому что у него нет груди, как у девочек.

Прибравшись, Седжин почувствовал, как на него нахлынула усталость. Несмотря на желание бодрствовать и беспокойство о местонахождении и состоянии матери, он не мог бороться с непреодолимой сонливостью, которая медленно на него накатывала. Седжин прислонился к кровати и вскоре заснул, сидя на полу.

- Могу я войти?

Прошло много времени, прежде чем Седжин проснулся от голоса. Некогда светлая комната теперь была погружена во тьму. Поняв, что он проспал до вечера, Седжин быстро встал и натянул толстовку с капюшоном на голову. Он потянул за шнурок, чтобы завязать его на шее потуже, и низко наклонил голову, чтобы скрыть кадык.

- Я вхожу.

Мужчина, похожий на бандита, не стал дожидаться ответа, прежде чем открыть дверь и войти. Седжин не знал, что тот стучал в течение десяти минут. Он лишь остро осознавал, что мужчина, который принял его за молодую девушку, входил в его комнату поздно ночью.

Не имея ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, Седжин крепко сжал подушку и сел на край кровати, пристально, не моргая, наблюдая за мужчиной. Мужчина был одет в свободную белую футболку и свободные серые брюки, как и раньше. Его стройные ноги и крепкая грудь просвечивали сквозь тонкую ткань, вид, который казался намеренно провокационным. Это было отвратительно.

Когда Седжин нахмурился, мужчина оглядел комнату, словно осматривая ее, затем протянул что-то ему. Седжин с любопытством посмотрел и увидел бумажный пакет. Внутри были предметы, завернутые в упаковку.

- Одежда, нижнее белье... и тому подобное. У тебя, вероятно, нет ничего, чтобы переодеться.

- …

Квон Седжин поднял глаза и уставился на мужчину. Лицо мужчины, затененное тусклым светом, имело черты настолько красивые, что им почти можно было позавидовать. Его красивое лицо в сочетании с холодным выражением заставило бы любого быть благодарным за такой жест. Седжин, на мгновение очарованный, принял пакет.

Его мать всегда говорила, что красивые мужчины стоят своих денег. Его ужасный отец был ярким тому примером. Напомнив себе, что похожий на актёра мужчина перед ним ростовщик, который взял в заложницы беспомощную молодую девушку, Седжин заговорил.

- Спасибо тебе.

Может быть, просто может быть, этот человек искренне пытался помочь ему из добрых побуждений. Но Седжин не верил, что мир может быть таким. У этого человека наверняка были скрытые мотивы.

Уже было подозрительно то, что мужчина терпел его постоянные неформальные высказывания без замечаний. Если бы он ничего не хотел, Седжин уже был бы несколько раз избит. Пока Седжин размышлял об этом и постепенно становился всё более настороженным, мужчина спросил:

- Что ты хочешь на ужин? Есть что-нибудь, чего бы ты хотел? Заказать курицу?

- Да, прекрасно.

Седжин опустил голову, избегая взгляда мужчины, чувствуя, как в нем зарождается горький смех. Неужели мужчина думал, что сможет завоевать его с помощью цыпленка? Как будто кто-то в наши дни клюнет на это.

- Хорошо, тогда я сделаю заказ. Выходи, когда я тебя позову.

Кивнув, мужчина развернулся и без колебаний ушел. Тонкая футболка прилипла к его спине, едва приоткрывая контур татуировки. Когда он взялся за дверную ручку и повернул ее, длинная черная полоса скользнула по его выступающим лопаткам. Типичный гангстер, вот так демонстрирующий свои татуировки.

Седжин усмехнулся и открыл бумажный пакет. Несмотря на намерения мужчины, он был благодарен. Он чувствовал себя некомфортно в одежде, которую носил несколько дней.

- …

Однако благодарность быстро угасла. Вытаскивая упакованную одежду, Седжин нахмурился.

Мужчина купил ночную рубашку с длинными рукавами и странным мультяшным персонажем на ней. Более того, казалось, что она вообще ему не подойдет. Увидев размер '170' на упаковке, Седжин бросил одежду на пол.

- Он что, идиот?

170-й размер подходил для детей. Покупая одежду для учеников начальной школы... В его возрасте, при таком росте, имеет ли смысл думать, что этот размер подойдёт? Он думал, что «170» означает рост?

Разозлившись, Седжин порылся в сумке в надежде найти футболку. Вскоре он нашёл упакованное нижнее бельё, но оно тоже было бесполезным, потому что он не стал бы его носить. На трусиках были милые кружевные вставки и маленькие бантики розового, жёлтого и светло-фиолетового цветов. На бежевом бюстгальтере были сердечки.

Седжин, не в силах больше этого выносить, швырнул вещи на пол.

Всё это было мусором. Проклиная себя, он отбросил ночную рубашку и нижнее бельё в сторону. Ему казалось, что лучше надеть одежду, в которой он ходил несколько дней.

Седжин, пребывавший в подавленном настроении, сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и задумался, опустив голову.

Мог ли этот извращенец действительно помочь ему встретиться с матерью? Был ли кто-то с такими извращёнными мыслями способен выполнить его просьбу?

Сомнения охватили его, но у него не было выбора. Поскольку этот человек был единственным, кто упомянул его мать, ему оставалось только надеяться. Седжин вздохнул и подпёр подбородок рукой. Последние два дня были настолько изматывающими, что он почти ни о чём не думал. Теперь, после того как он поел и поспал, он начал чувствовать удушье и беспокойство.

Ему было интересно, что такое Эвагак и чем занимается его мать.

Она умирала с голоду, как и он? Была ли работа тяжелой?

Он также задавался вопросом, что ему делать дальше. Но сколько бы он ни думал, у него не было ответов.

Было бы неплохо, если бы он хотя бы услышал её голос, но его мобильный телефон не принимал и не отправлял звонки, а мобильный телефон его матери, на который он несколько раз звонил с общественного телефона, тоже был выключен. Ситуация была безрадостной. Разочарованный и переполненный обидой, Седжин уткнулся лицом в ладони, бормоча ругательства.

Спустя долгое время он услышал стук и голос мужчины.

- Пошли ужинать.

Внезапно при упоминании о еде он почувствовал голод. Он вздохнул и встал со своего места. Пройдя за мужчиной в гостиную, он увидел на столе, где они ели суп, две коробки с курицей.

От сладкого и пряного аромата у него потекли слюнки. Он сглотнул и, словно в трансе, подошёл к дивану. Пока он садился, мужчина пошёл на кухню и вернулся с рисом быстрого приготовления, разогретым в микроволновке.

- Будешь рис?

Седжин быстро кивнул, и мужчина поставил перед ним один из пакетов с рисом. Должно быть, рис был горячим, поэтому он держал его сбоку и даже снял пластиковую упаковку. Затем он достал завернутые палочки для еды и протянул их ему, а затем налил колы в его стакан. Седжин наблюдал за безразличным лицом мужчины, когда тот заботился о нем, а затем быстро отвел взгляд.

Не было необходимости быть благодарным за это. Люди из “Shinsa Capital” увезли его мать с контрактом, который она никогда не подписывала. Как их начальник, этот человек ничем не отличался от других — возможно, даже хуже.

Итак, все это отвратительное лицемерие и притворство. С этой мыслью Седжин открыл рот и начал есть. Пока он был тут, он планировал в полной мере воспользоваться сложившимися условиями. Курица была восхитительной.

Глава 6

После ужина Седжин вернулся в комнату, чтобы отдохнуть. Хотя это был чужой дом, и он с подозрением относился к намерениям этого человека, он не мог бороться со сном. Он думал, что не сможет хорошо выспаться, но почти сразу же уснул.

Он спал так крепко, что не услышал, как мужчина постучал в его дверь. Когда он наконец проснулся, был уже вечер следующего дня. Седжин был потрясён, осознав, что проспал почти двадцать часов.

Как он мог быть таким беспечным? Он был поражён собственной неосторожностью.

Чувствуя голод и жажду, Седжин пошёл в гостиную за водой. Он увидел мужчину, растянувшегося на диване и дремлющего, как труп. Стоя в десяти шагах от него, Седжин наблюдал за ним.

Правая рука мужчины свободно держала пульт, а левая лежала на животе. Его слегка задранная футболка обнажала бледную кожу. Длинные ноги были согнуты в коленях и закинуты на диван.

Седжин думал, что высокий рост означает более крупное телосложение, но кости этого человека были на удивление тонкими. Кожа его лодыжек имела бледно-розовый оттенок, а голубые вены выделялись, как будто были нарисованы. У мужчины, который казался идеальным, хорошо одетым гангстером, с его ростом, грубой речью и дерзким поведением, была неожиданно опрятная сторона. Седжин обнаружил, что пялится на него, не осознавая этого.

- Я не сплю.

Затем, услышав внезапно донёсшийся до него голос, Седжин вздрогнул, как ребёнок, которого застали за чем-то неправильным. Когда он открыл глаза, на него был устремлён долгий сонный взгляд. Мужчина пристально посмотрел на Седжина с безразличным выражением лица, затем зевнул и выпрямился. Он заговорил низким сонным голосом.

- Как ты могла так много спать?

- ... Я устал…а…

Он не спал как следует четыре дня, так что это было вполне естественно. Даже Седжин не ожидал, что проспит так долго. В ответ мужчина слегка кивнул и встал.

- Садись.

Повинуясь его приказу, Седжин сел на диван, на котором мужчина только что лежал. От остаточного тепла ему стало некомфортно, и он переместился на край дивана, когда мужчина внезапно позвал его с кухни.

- Хочешь съесть сэндвич?

- .... Да.

Мужчина вернулся с завернутым сэндвичем, который он оставил для Седжина. Поедая бутерброд и запивая молоком, которое протянул ему мужчина, Седжин взглянул на выключенный экран телевизора, украдкой поглядывая через него на мужчину.

- Почему ты не надела одежду, которую я тебе купил?

Седжин быстро доел сэндвич, скомкал испачканную соусом обертку и сделал глоток оставшегося молока. Вспомнив о розовой ночной рубашке, Седжин поперхнулся и некоторое время кашлял, отворачивая голову.

Мужчина смотрел на него с неподдельным любопытством.

Как он мог носить такую одежду? Седжин хотел возразить, но отвел взгляд и ответил. Было бы нехорошо портить мужчине настроение.

- Размер не подходит. Это для детей .....

- Для детей?

Услышав это, мужчина прищурился и оглядел Седжина с ног до головы. Прежде чем Седжин успел почувствовать ещё больший дискомфорт, мужчина задал ещё один вопрос.

- Сколько ты весишь? Я сказал купить что-нибудь, что подойдёт ребёнку ростом 170 см и весом около 45 кг.

- …

Седжин недоверчиво уставился на мужчину, чувствуя себя сбитым с толку. Он думал сказать что- нибудь саркастичное, но, к сожалению, мужчина, похоже, не шутил.

Гордость Седжина была каким-то образом задета. Несмотря на свой маленький рост, он все еще рос и весил значительно больше 50 кг. Как вообще можно было подумать 45 кг?

Он четко заявил, что ему восемнадцать, но неужели он действительно думал, что кто-то его роста будет весить 45 кг? Седжин возразил резким тоном.

- Я вешу 58 кг.

- Что...? Правда?

Мужчина удивленно посмотрел на него, как будто не мог поверить, что кто-то такой маленький может столько весить. Почувствовав еще один удар по своей гордости во второй раз, Седжин стиснул зубы и подавил желание пнуть его. Он хотел снять толстовку и показать свои широкие плечи, но притворство девушкой помешало ему сделать это, что его расстроило.

Седжин коротко вздохнул и заговорил тусклым голосом.

- Просто одолжи мне, что-то что на тебе надето. Например, футболку и шорты...

- Не великовато будет?

- Они прекрасно подойдут!

Не в силах сдержаться, Седжин огрызнулся в ответ на равнодушное замечание мужчины. Ему и так было неприятно, что он такой маленький, но когда с ним обращаются как с ребёнком, он чувствует себя ещё хуже. Однако, накричав на него, он почувствовал, как у него упало сердце.

Ему не следовало быть таким грубым. Вспомнив предыдущие предупреждения мужчины, Седжин закрыл рот, и его лицо побледнело. Он боялся, что мужчина может что-то сделать с его матерью. Если бы мужчина угрожал ему, используя его мать, как раньше, когда они были в машине, Седжин ничего не смог бы сказать.

Однако, к его удивлению, мужчина ответил мягко, и его беспокойство исчезло.

- Ладно, извини.

- …

Он не ожидал извинений. Неожиданное, разумное поведение мужчины на мгновение лишило Седжина дара речи. Вскоре на его лбу появилась легкая складка.

Этот человек был непредсказуем. Седжин колебался и не знал, как поступить, поэтому просто сменил тему.

- Что ты хотел сказать...

- Аа.

Мужчина упомянул, что хотел о чём-то поговорить после ужина накануне вечером, но отложил разговор, увидев, что Седжин зевнул. Вспомнив об этом, мужчина на мгновение замолчал и уставился на Седжина так пристально, что это было почти неловко. Затем в какой-то момент он сменил позу, откинулся на спинку дивана и спросил:

- Где ты теперь остановишься?

- ...Что?

Не поняв вопроса, Седжин в замешательстве поднял голову. Мужчина нахмурил брови, быстро перефразировал вопрос и задал его снова.

При этих словах брови Седжина нахмурились. Неудовольствие наполнило его глаза.

Для Седжина было естественно почувствовать себя оскорбленным упоминанием о том, что у него нет дома. Те, кто увез его мать и вымогал деньги, были такими же ростовщиками и гангстерами, как этот человек. Итак, какое право он имел беспокоиться о положении Седжина?

Голос Седжина прозвучал резко, поскольку он был зол.

- Как только я встречу свою маму, она что-нибудь придумает.

Квон Седжин хорошо знал себя. Он знал, что если бы этот человек добавил еще несколько слов о его жилищной ситуации, он потерял бы терпение и излил все, что назревало у него в голове.

Мать Седжина всегда ругала его за недостаток терпения. Он не хотел ругаться на него без причины и быть выгнанным, поэтому у него не было выбора, кроме как использовать свою мать в качестве оправдания. Однако мужчина сделал недовольное выражение лица, как будто его не удовлетворил его расплывчатый ответ, и заговорил снова.

- Восемнадцать - это не так уж и мало. У тебя нет никаких планов?

- …

Слова мужчины были раздражающе снисходительными. Он был таким со вчерашнего дня. Седжин стиснул зубы и пристально посмотрел на него.

Остановись, он подал знак глазами, но мужчина не понял. Он продолжал говорить тоном, который, казалось, ругал его.

- Что может сделать твоя мама? Ей придется работать без остановки годами, без какой-либо поддержки. Тебе нужно что-то придумать.

- ... Да что ты знаешь?

Терпение Седжина быстро иссякло. Резкая отповедь сорвалась с его губ прежде, чем он успел её остановить. Он пристально посмотрел на мужчину, крепко сжав кулаки.

Он знал, что это произойдет. Он знал, что не сможет сдержаться, если мужчина продолжит так с ним разговаривать. Седжин понял, что его план обмануть мужчину и встретиться с его матерью рушится. Но он не мог унять бурлящее в груди чувство. Эмоции, которые он едва сдерживал, начали выплескиваться наружу, подпитываемые придирками этого человека.

- Как ты думаешь, почему все так? Почему моя мама должна была пойти туда? Это из-за таких людей, как ты, которые живут за счет других без всякой совести. И ты спрашиваешь, где я собираюсь остановиться. Какое право ты имеешь спрашивать меня о таких вещах?

Ранее спокойное лицо мужчины треснуло от горячей вспышки Седжина. Как и тогда, когда он читал ему лекцию в машине, холодное выражение лица мужчины начало проявляться. Седжин знал, что не должен злить его еще больше, но он не мог остановиться, его открытый рот отказывался закрываться. Седжин, нахмурившись, встретился с мужчиной взглядом и излил негодование, переполнявшее его сердце.

- План? Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы составить план! Я жила обычной жизнью, а потом внезапно меня выгнали из дома в одночасье. Что я должна была придумать?!

- …

Кипя от ярости, глаза Седжина покраснели, а дыхание стало тяжелым. Он попытался закусить губы и подавить слезы, но не смог. Слеза скатилась по щеке Седжина, когда он изо всех сил пытался сдержать свои эмоции.

- Что, что ты хочешь, чтобы я сделала ...

Сердце Седжина было маленьким и хрупким, поэтому любая эмоция, бушевавшая в нем, быстро переливалась через край. И как только он выплакивал это, он так же быстро успокаивался. Как будто он вылил весь свой гнев в эту единственную слезу и отбросил все свои тревоги прочь, он внезапно обнаружил, что взял себя в руки.

Он ненавидел это в себе. Он боялся, что из-за этого выглядит глупым и поверхностным. Этот раз ничем не отличался. Как только скатилась слеза, он пришел в себя и осознал реальность своего положения.

Он не имел права винить этого человека. У Седжина не было такой роскоши. Мужчина перед ним мог спасти или убить его мать одним словом. Запоздалое осознание этого обрушилось на него, как брызги холодной воды. Его сердце колотилось так, словно вот-вот разорвется, и в голове прояснилось.

Черт бы его побрал, он выругался себе под нос, грубо вытер лицо рукавом и заговорил громче.

- Ты все равно просто пытаешься притворяться добрым. Так что не вмешивайся в такие вещи, как мой дом или еда. Просто помоги мне встретиться с моей мамой. Это все, о чем я прошу. Если ты сделаешь это, я буду помнить тебя как хорошего человека. Если нет, скажи мне сейчас. И я уйду...

Квон Седжин не умел говорить мягко. Все, чему он научился у своего отца, который постоянно бил его мать и манипулировал ею своими словами, это прямому и честному выражению своих чувств.

Закончив говорить, Седжин захлопнул рот и опустил голову. На его ладонях выступил пот. Его могли ударить. Он сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, думая о больших руках этого человека.

Однако, сколько бы он ни ждал, ни удара, ни проклятий не последовало.

Мужчина просто стоял молча, затем встал. Седжин поднял взгляд, наблюдая за спиной уходящего мужчины. Он оставался напряженным, ожидая, что мужчина может вернуться с бейсбольной битой. Но мужчина вышел из своей спальни всего лишь с ключами от машины. Выходя из гостиной, он заговорил с Седжином.

- В холодильнике есть сэндвич и ланч-бокс, так что достань их и съешь. В шкафчике для обуви в коридоре есть карточка-ключ, так что возьми ее с собой, когда пойдешь завтра в школу.

И на этом все закончилось.

Мужчина не рассердился. Он не выругался. Он не ударил Седжина. Он просто посоветовал ему хорошо питаться и ушел. Седжин, сбитый с толку, уставился на его удаляющуюся фигуру. Он смотрел, пока мужчина не исчез за углом в коридоре, его лицо исказилось от замешательства.

Седжин знал, что этот человек чего-то хотел от него.

Однако он не мог понять, почему тот ушёл, не разозлившись, даже после того, как он накричал на него, как неблагодарное животное, и наговорил ему гадостей.

Все мужчины, которых Седжин знал в своей жизни, были худшими из худших. От отца, который спускал их деньги на азартные игры и бил его и мать, до дяди, который притворялся, что спасает их, но вместо этого взял печать его матери, чтобы получить кредит, до ростовщиков и гангстеров, до одноклассников, которые издевались над ним, все они были отбросами. Каждый мужчина, которого он встречал, был человеческим мусором.

Итак, он подумал, что этот человек ничем не отличается от них. И первое впечатление, и последующий разговор только укрепили уверенность Седжина в этом.

Но почему он не рассердился?

Это было странно.

Почему он не выругался на меня? Почему он не выгнал меня? Почему он не ударил меня?

В голове Седжина роились вопросы. Он никак не мог понять намерения этого человека. Квон Седжин в замешательстве стиснул зубы.

Глава 7

- Cэр, вы не спите?

Мун Сонхёк осторожно позвал Чхон Седжу. Лежа на диване с закрытыми глазами, Седжу ответил, не двигаясь.

- Да, - коротко ответил он, когда Сунхек включил свет в гостиной и вышел из комнаты.

На 10-м этаже многоквартирного дома Чхон Седжу второй день жил в квартире, где жили члены команды. Он настоял на том, чтобы спать на диване, отказываясь пользоваться чужой кроватью, оставив команду недоумевать, почему он был здесь, а не у себя дома, и почему он был в таком отвратительном настроении.

- Приготовить что-нибудь поесть?

Однако, Мун Сонхёк остался таким же, как всегда. Он был из тех мужчин, которые сделают для Седжу все, даже перережут себе горло, если им прикажут, поэтому он просто охотно играл роль его слуги, думая о том, как должным образом разместить Седжу, который пришел в их квартиру.

- Сегодня вторник?

- Да.

Сунхек включил свет на кухне в ответ на случайный вопрос. Чхон Седжу, который спокойно наблюдал за ним, пока он промывал рис и доставал рисоварку, встал со своего места, посмотрев на часы, которые показывали 6 утра. По вторникам ему нужно было куда-то идти. Он встал со своего места, пошел в ванную, примыкающую к гостиной, умылся, почистил зубы и вышел.

- Я пойду в спортзал. Ты сам поешь.

- Да, конечно.

Сонхёк, одетый в розовый фартук в цветочек, энергично кивнул. Седжу усмехнулся и взъерошил волосы Сонхёка, которые были на добрую ладонь длиннее его собственных, прежде чем направиться к входной двери.

Он сунул ноги без носков в кроссовки и вышел из парадной, открыв дверь, которая вела к аварийной лестнице вместо лифта. Он спустился по лестнице, перепрыгивая через пять или шесть ступенек за раз, и остановился на седьмом этаже.

Щелчок, он открыл пожарную дверь и вошел в вестибюль, где увидел мужчину, охранявшего квартиру 701. Как только он увидел Чхон Седжу, он поклонился ему и поприветствовал.

- Вы пришли, сэр.

- Президент?

- Он внутри.

Седжу вошел в квартиру 701 через дверь, которую мужчина держал открытой. Заметив две пары обуви у входа, он аккуратно поставил свои кроссовки на противоположную сторону. Расправив затекшие плечи, он вошел внутрь и увидел ярко освещенный интерьер.

Этот роскошный жилой комплекс, построенный компанией DG Construction, с самого начала был спроектирован для удобства организации.

На 7-м этаже располагались фитнес-залы и тренажерный зал, которым пользовался его начальник Шин Гён, а ниже располагались залы физической подготовки для членов организации. Чтобы защитить резиденцию Шин Гёна на 43-м этаже, члены организации были разбросаны по всему зданию. А на этаже пентхауса были потайные ходы, соединяющие каждый из них. Об этом факте знало лишь очень небольшое количество людей, включая Шин Гёна, Чэ Бомджуна и Чхон Седжу.

Шин Гён проводил спарринги с Седжу два-три раза в неделю в спортзале на 7 этаже. На этих двух мужчин, изучивших все виды боевых искусств, включая джиу-джитсу и крав-мага, было страшно смотреть, и они часто использовали оружие вроде фальшивых ножей или моделей пистолетов, которые могли втягиваться в рукоятку.

Таким образом, квартира 701 была далека от обычного дома. В просторном интерьере располагались хорошо оборудованная комната для спортивных тренировок, душевая и гардеробная. Здесь не было спален или кухонь, необходимых для жизни.

- Сэр.

Мужчина в чёрной футболке и спортивных штанах стоял у окна рядом с кабинетом и курил сигарету. Это был Шин Гён, преемник директора и человек, в чьих руках была жизнь Чхон Седжу. Рядом с ним стоял его главный помощник Чэ Бомджун, который проверял фальшивый нож.

- Ты пришел.

Когда Седжу склонил голову в знак приветствия, бесстрастные глаза Шин Гёна на мгновение встретились с его взглядом, прежде чем вернуться в исходное положение. Чхон Седжу не обратил внимания на то, ответил ли Шин Гён на его приветствие, и вместо этого подошёл к своему шкафчику, чтобы надеть на руки защитные перчатки.

- Готово.

Среди этого послышался голос Чэ Бомджуна, который закончил проверять нож. Чхон Седжу взглянул в направлении звука и заметил Чэ Бомджуна, который незаметно подмигнул ему с легкой улыбкой.

Он сумасшедший? Ошеломленный внезапным подмигиванием, Чхон Седжу отвернулся.

Стоя перед зеркалом, Седжу подтянул свои свободные штаны на бёдрах и туго завязал шнурок на узел. Он покрутил запястьями, разминая мышцы, готовый к действию.

Шин Гён уже был на ковре, держа в руках нож. Седжу вытянул левую руку в сторону, и Чэ Бомджун положил нож ему на ладонь. Как будто он умер бы, если бы был нормальным хотя бы день, Чэ Бомджун не забыл коснуться пальцев Чхон Седжу, когда тот схватил нож, из-за чего Седжу вздохнул и отряхнул руку от липкого прикосновения.

- Иди сюда.

Когда он уже собирался выругаться, Шин Гён, стоявший на ринге, окликнул его. Почувствовав холодок в спокойном, но бесстрастном голосе Шин Гёна, Чхон Седжу выскочил на ринг.

Седжу тренировался пять лет, но Шин Гён, которого воспитывали как преемника организации, изучал боевые искусства почти двадцать лет, с самого детства. Несмотря на огромную разницу в опыте, Седжу не отставал. Со временем он перешёл от ежедневных поражений к частым победам. В прошлом году ни один из них не выигрывал больше двух матчей подряд.

Несмотря на многочисленные предложения стать профессиональным бойцом в юности, Седжу никогда не осознавал, что от природы так хорошо владеет боевыми искусствами. По словам его инструктора по крав-маге, у Седжу был природный талант убивать людей.

- Давай.

Разминки не было. Звук босых ног по резиновой поверхности сопровождался быстрыми взмахами ножей в воздухе. Лучшая защита - это хорошее нападение: и Седжу, и Шин Гён целились в жизненно важные точки, словно пытаясь убить друг друга. Началась напряжённая схватка.

Тупой нож задел шею Седжу. Он пригнулся и намеренно упал, проскользнув между ног Шин Гёна, чтобы увернуться от настойчивого лезвия, которое преследовало его.

Шин Гён пнул его, как будто избавляясь от крысы. Чхон Седжу вытянул руку, схватил его за лодыжку и пошатнул. Крупное тело Шин Гёна с глухим стуком упало на мат, и Седжу нанёс удар снизу вверх. Нож соскользнул, ударив Шин Гёна в плечо, и глубоко вонзился в мат.

Во время спарринга настоящие удары наносились редко. В результате внимание обоих мужчин было сосредоточено в одном направлении.

Улыбка тронула губы Шин Гёна. Хотя это был ненастоящий нож, нужен значительный нажим, чтобы лезвие втянулось, что вызывало сильную боль. Несмотря на ожидаемую боль, Шин Гён просто ухмыльнулся и ткнул Чхон Седжу в бок ножом, который держал в руке.

- Ах!

Шин Гён не проявил милосердия. В то время как Чхон Седжу по психологическим причинам плохо чувствовал боль, давление, из-за которого было трудно дышать, все еще ощущалось.

Сукин сын. Чхон Седжу мысленно выругался, схватив Шин Гёна за руку, державшего нож одной рукой. Затем он ударил его кулаком по плечу, в то самое место, куда ранее вонзился нож. Он хотел ударить его в челюсть, однако предпочел удар в плечо как более безопасную альтернативу.

Заметив, что глаза Шин Гёна слегка подергиваются, Чхон Седжу отступила назад. Нож Шин Гёна угрожающе рассек воздух, когда Чхон Седжу отклонился назад, чтобы избежать удара. Если бы он не увернулся, нож попал бы ему в щеку.

Чхон Седжу, который лопался от гнева, скривил лицо и пнул мужчину в пах. Хотя его босые ноги не нанесли большого урона, расположение сделало это серьезным ударом. Спарринг погрузился в хаос.

В настоящем бою все было бы еще более запутанно. Они обменивались всевозможными уловками и маневрами, целясь друг другу в горло. Однако, увидеть двух мужчин с неповрежденными конечностями, корчащихся и размахивающих ножами, было, честно говоря, зрелищем, которое нельзя было пропустить.

Обычно их спарринг заканчивался минимальным контактом, но сегодня был необычайно напряженным. Чэ Бомджун неторопливо наблюдал за происходящим у окна, покуривая сигарету. Затем, через 20 минут, рядом с ним громко прозвенел звонок, возвещая об окончании спарринга.

- Время вышло.

Как только он закончил говорить, в грудь Чхон Седжу внезапно вонзился нож. Удар был ошеломляющим. Он выругался себе под нос и закашлялся. Сидя, он хватал ртом воздух, потирая ноющую грудь.

- Ты хорошо поработал.

Сказал с непроницаемым лицом Шин Гён и вытер пот, капавший ему на глаза.

- Взаимно, — ответил Чхон Седжу, поднимая рубашку, чтобы вытереть лицо. Затем он услышал, как его потные ноги оторвались от ковра и соскользнули на пол. Почувствовав, что Шин Гён уходит, Седжу рухнул на пол.

- Хаа, хаа, черт бы побрал это...

Его сердце колотилось так, словно готово было взорваться. Несмотря на стук в ушах, Седжу пытался отдышаться. Он проснулся совсем недавно, но усталость сильно ударила по нему. Ему захотелось уснуть прямо здесь и сейчас. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать, но в какой-то момент пришел в себя от запаха духов, доносившегося откуда-то поблизости. Открыв глаза, он увидел знакомое лицо, смотрящее на него сверху вниз.

- Ты его знаешь?

Внезапно Бомджун задал небрежный вопрос. Увидев, что взгляд Бомджуна скользнул вниз, к его животу, Седжу нахмурился и натянул рубашку, чтобы прикрыть живот. Глядя на него снизу вверх, не двигаясь, Седжу спросил в ответ:

- Кого?

- Квон Седжин. Почему ты вдруг решил поиграть в няню?

Он упомянул только Эвагак, так как же он узнал об этом?

Он спрашивал Ким Донгиля?

Чхон Седжу посмотрел на хитрое лицо Бомджуна и прямо сказал:

- Это не твоя забота.

- Мне любопытно.

С этими словами Чэ Бомджун протянул руку к Чхон Седжу, словно хотел поднять его. Но этого не произошло. Чхон Седжу оттолкнул руку Бомджуна тыльной стороной ладони и встал, опираясь рукой о пол. Затем, глядя прямо в глаза Бомджуну, который был на полфута выше его, он ответил:

- Перестань нести чушь. Она всего лишь ребёнок. Девочка.

- ... Девочка?

Брови Бомджуна нахмурились. Он скрестил руки на груди и со своим аккуратным лицом вскоре разразился легкомысленным смехом. Не обращая внимания на звук его смеха, Чхон Седжу повернулся и спустился с ринга.

"Сумасшедшие люди действительно много смеются", подумал про себя Седжу, наблюдая за непрерывным смехом Бомджуна, пока Седжу не ушел в спортзал.

Он что, не в своем уме сегодня?

Звук смеха был чрезвычайно раздражающим. Войдя в спортзал через прозрачную стеклянную дверь, Чхон Седжу показал средний палец в сторону Чэ Бомджуна, который стоял в отдалении. Бомджун ответил тем же жестом, все еще улыбаясь.

Чэ Бомджун и Чхон Седжу знали друг друга пять лет. Они впервые встретились, когда Бомджун в возрасте 26 лет предложил Седжу, который тогда был заключен в тюрьму, приехать и поработать под руководством Шин Гёна. С тех пор Седжу встречался с Бомджуном чаще, чем с человеком, которому он должен был служить, и вскоре они начали видеться почти ежедневно.

Их отношения были полны товарищества, презрения, ненависти и лёгкой примеси восхищения. Чхон Седжу относился к Чэ Бомджуну как к брату, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы испортить ему настроение.

Войдя в спортзал, Чхон Седжу бегал по беговой дорожке, пока не запыхался. Его ноги двигались без остановки, пока подавляющие мысли в его голове не были стерты начисто.

К тому времени, как он закончил тренировку и вышел на улицу, Шин Гён и Чэ Бомджун уже ушли. Решив смыть с себя пот, Чхон Седжу направился к лифту, намереваясь переодеться дома.

Было 8:40 утра, время, когда Квон Седжин должна была уже уйти в школу. Чувствуя себя трусом, Чхон Седжу решил воспользоваться этой возможностью.

“Какое ты имеешь право спрашивать меня о таких вещах?"

Вопросы Квон Седжина, заданные в прошлое воскресенье, пробудили чувство вины и отвращения к себе, глубоко похороненные в сердце Чхон Седжу. Осознание этих чувств сделало невозможным встретиться лицом к лицу с Седжином, поэтому Седжу немедленно сбежал на десятый этаж.

Как заметил Седжин, Чхон Седжу не имел права беспокоиться о ее жилищных условиях. Организация, к которой принадлежал Седжу, несла ответственность за положение Седжина, поэтому он был последним человеком, который должен был беспокоиться о ней и заботиться. На мгновение он забыл об этом, позволив себе побыть в редкой роли старшего брата.

Осознав это, он решил отослать Седжина как можно скорее. После завтрашнего визита в Эвагак он планировал позвонить старшей монахине приюта во второй половине дня, чтобы договориться о том, чтобы отправить ее туда.

Однако эта мысль исчезла в тот момент, когда он увидел старые поношенные туфли в прихожей. Чхон Седжу нахмурился, посмотрев на незнакомые кроссовки.

Разве она не ходил в школу?

Седжу непонимающе моргнул и подошел к домофону. Домофон, оснащенный различными функциями, позволял ему проверять различную информацию. Манипулируя панелью, он вывел на экран записи о входе и выходе из главной двери. Однако, сколько бы раз он ни заглядывал, главную дверь открывали только дважды с воскресенья по сегодняшний день. Оба раза это был сам Чхон Седжу.

В тот момент, он осознал, что холодный воздух окутал его тело. Повернувшись, Чхон Седжу пошел на кухню, открыл холодильник и пересчитал количество сэндвичей и коробок для ланча внутри. Всего девять. Ни к одному из них не прикасались с воскресенья.

- Ах...

Его невыразительное лицо сморщилось. Его темные зрачки затуманились, и образ Квон Седжина, скорчившуюся в коридоре, совпал с последним взглядом его младшей сестры Чхон Хе Ин, который он увидел на записи с камер наблюдения.

Хе Ин ждала его в темном коридоре, прежде чем выброситься из многоэтажки. Это было самоубийство.

Вспоминая те последние минуты, Чхон Седжу повернул голову в сторону комнаты Квон Седжина, которую он ей предоставил. На мгновение он застыл, как вкопанный, но затем перешел на шаг, как будто бежал. Он подбежал к комнате, и, не колеблясь, схватился за дверную ручку и повернул ее.

Дверь открылась без стука, и сначала показалась кровать. Аккуратно застеленное одеяло и подушка поверх него заставили его сердце упасть. К счастью, окно было плотно закрыто, но в комнате не было никаких следов чьего-либо присутствия. Закусив губу, Седжу повернул голову.

Свет в гардеробной, ведущей в ванную, был выключен. Шагнув вперед, Седжу убедился, что гардероб пуст. Нигде в доме не было никаких признаков Седжина. Это было так, как будто она все прибрала перед уходом.

Однако входная дверь этой квартиры не открывалась. В этот момент Чхон Седжу мысленно выругался, увидев ужасную картину, представшую перед его глазами. Затем он взялся за ручку последней двери, которую не проверил, и повернул её.

Свист - звук душа пронзил его онемевшие уши.

Он что, принимал душ? К тому времени, как я это понял, было уже слишком поздно.

Глава 8

Из приоткрытой двери ванной валил пар. Чхон Седжу наконец нашел человека, которого искал. Квон Седжин находился в открытой душевой кабинке. Его глаза, которые до этого были настороженными, застыли от удивления.

Квон Седжин жив и здоров. Черт бы его побрал.

- Прости...

Почувствовав облегчение лишь на мгновение, Чхон Седжу быстро извинился и закрыл глаза, понимая, что сделал то, чего не должен был делать с девушкой. Однако образ обнаженного тела Седжина уже запечатлелся в его сознании, повергнув его в глубокое замешательство.

Что я только что увидел?

- ... Ты что, с ума сошел?

Услышав хриплый голос, который действовал ему на нервы, Чхон Седжу широко раскрыл глаза. Это не было ошибкой. То, что не должно висеть у восемнадцатилетней девушки, висело у нее.

- Убирайся!

Увидев полностью обнаженную нижнюю часть тела Квон Седжина, Чхон Седжу услышал дрожащий голос, эхом отдающийся в ванной. Он, наконец, пришел в себя и поднял глаза. Несмотря на подтверждение того, что у Седжина были мужские гены, было невозможно поверить, что он мальчик. Его красивое лицо было переполнилось стыдом, щеки и глаза покраснели, когда он пристально посмотрел на него.

- Прости.

Увидев это лицо, Чхон Седжу почувствовал, что сделал что-то не так, и быстро извинился, закрыв дверь. Он услышал щелчок дверной ручки, и его глаза закрылись, но он не мог пошевелиться и долгое время стоял неподвижно.

- Он мальчик ...?

От шока вопрос, который крутился у него в голове, облекся в слова. Чхон Седжу глупо бормотал с открытым ртом. Гениталии Квона Седжина, покрытые темными волосами, продолжали мелькать у него перед глазами.

- Черт возьми...?

Почувствовав внезапную слабость, Чхон Седжу сделал несколько неуверенных шагов и взгромоздился на туалетный столик в гардеробной. Холодный пот струился по его спине. Его сердце, которое бешено колотилось от страха за безопасность Седжина, теперь билось по другой причине.

Чхон Седжу сделал медленный, глубокий вдох, чтобы успокоиться. К его темным глазам вернулась их холодность, и взгляд на мгновение блуждал в пространстве, прежде чем остановиться на одной точке.

Что, черт возьми, с этим ребенком ...?

Осознав ситуацию, он почувствовал себя нелепо. Квон Седжин - девочка ли он, он ясно сказал...

Разве ты не можешь сказать, просто посмотрев?

Чхон Седжу прищурился, вспоминая разговор, состоявшийся несколько дней назад. Седжин никогда прямо не говорил, что он девушка. Он лишь спросил, почему Чхон Седжу нужно спрашивать, если это очевидно с первого взгляда.

Но черт бы побрал это...

Кто бы мог подумать, что он мальчик с таким лицом?

Более того, Седжин ничего не сказал после того, как увидел, что Чхон Седжу подарил ему ночную рубашку и женское нижнее белье. Это явно означало, что он знал, что его неправильно поняли, однако он просто проигнорировал это.

Чхон Седжу недоверчиво рассмеялся. Он не мог поверить, что не смог узнать мужчину. Его действительно одурачили.

В его защиту можно сказать, что Чхон Седжу никогда не видел мальчика с таким красивым лицом. Всё в Седжине было нежным и утончённым, без намёка на мужественность, поэтому было естественно предположить, что он девочка. Оказалось, что он просто мальчик, который ещё не полностью созрел.

Может быть, потому что Квон Седжин был мальчиком, он выглядел мило, даже когда вёл себя грубо?

Была ли это моя интуиция гея?

Нет, этого не может быть. Я не настолько одержим внешним видом...

Пока Чхон Седжу было стыдно за то, что он не догадался раньше, он вдруг услышал, как открылась дверь ванной, и быстро повернул голову.

Квон Седжин выглядывал через приоткрытую дверь. Когда их взгляды встретились, он прикусил губу и вышел наружу.

Теперь, когда его обнаружили, он, казалось, больше не собирался это скрывать. Седжин был одет в школьные брюки и расстегнутую школьную рубашку. Это был первый раз, когда Чхон Седжу увидел его без толстовки. Теперь он был безошибочно похож на мальчика.

Несмотря на худобу, у Седжина были широкие плечи, и он был не таким маленьким, как предполагал Чхон Седжу. Как только стало известно, что он мальчик, выяснилось, что волосы, из-за которых Чхон Седжу принял его за девочку, были обычной небрежной причёской, распространённой среди мальчиков. Хотя его лицо по-прежнему было довольно красивым, тот факт, что Седжин был мальчиком, объяснял его андрогинную внешность, в том числе голос.

Чхон Седжу на мгновение уставился на Квон Седжина, а затем недоверчиво вздохнул. От этого глубокого вздоха Седжин вздрогнул и уставился себе под ноги. Затем он осторожно поднял взгляд на Седжу, но выглядел как щенок, опасающийся реакции хозяина, чтобы не получить выговор.

- Ты думаешь, я собираюсь ударить тебя? Почему ты так нервничаешь?

Не в силах больше этого выносить, Чхон Седжу заговорил первым. Услышав его спокойный голос, Квон Седжин низко опустил голову и подошел к нему. Выглядя мрачным, как будто он был готов к настоящему удару, Чхон Седжу растерялся и просто уставился на него сверху вниз.

Его черные волосы были в беспорядке, а открытая рубашка и шея были частично мокрыми. Его уши и щеки покраснели, как персики, возможно, от горячей воды, и выглядели так, будто из них потечет сок, если к ним прикоснуться. Увидев ключицу Седжина сквозь прорезь его поношенной рубашки, Седжу мысленно выругался и отвернулся.

- Высуши волосы и выходи.

Даже не услышав ответа, Чхон Седжу вышел из комнаты Седжина. На кухне он выпил две бутылки воды из холодильника, выбросил пустые бутылки и сел на диван ждать. Через несколько минут вышел Седжин. К счастью, его чёрные волосы уже высохли.

Седжу протянул ему бутылку воды и взял сигарету со стола в гостиной. Он проявлял к Седжину всяческое внимание и заботу, думая, что тот - девушка, но теперь в этом не было необходимости.

С щелчком открылась и закрылась зажигалка, и кончик сигареты засиял красным. Чхон Седжу глубоко вздохнул, потирая лоб кончиками пальцев, когда у него начала пульсировать голова. Выдохнув облачко дыма, он наконец заговорил.

- Зачем ты обманул меня?

Хотя он и спросил, он не ожидал, что вспыльчивый мальчишка ответит ему по-человечески. И его предчувствие не подвело.

- …

-...Я никогда не говорил, что я девушка, своими словами. Ты просто сам предположил так.

Ответил Седжин, по-прежнему неформально разговаривая. Седжу недоверчиво усмехнулся. Он и раньше замечал, что этот парень немного, нет, этот парень был необычайно наглым и грубым. Если бы он оказался в такой ситуации, то был бы благодарен и терпелив по отношению к любому, кто накормил бы его, предоставил кров и пообещал помочь увидеться с матерью. Однако Седжин вёл себя так, будто терпение было ему недоступно.

Тем не менее, это не было надоедливым, это было странно милым. У людей есть принципы, убеждения или ценности, которыми они отказываются поступаться, и для Седжина это, казалось, было предметом его гордости. Седжу кивнул, частично признавая точку зрения Седжина.

- Прекрасно, ты никогда не говорил, что ты девушка. Но ты молчал, зная, что я так думал. Зачем ты это сделал?

- …

Столкнувшись с конкретным вопросом, Седжин долго молчал, а Седжу терпеливо ждал. Наконец, Седжин признался.

- Я думал,.... ты вышвырнешь меня, если узнаешь, что я не девушка.

Ну и что? Чхон Седжу ничего не сказал, но затушил сигарету в пепельнице и подпёр подбородок ладонью. Затем, пристально глядя на него, Седжин добавил ещё одно объяснение.

- Я думал, что ты извращенец, которому нравятся только молодые девушки... Я решил, что ты поможешь мне встретиться с мамой, если будешь думать, что я девушка, поэтому я ничего не сказал специально...

Он сделал это нарочно. Чхон Седжу потёр щёку кончиками пальцев, проведя языком по нёбу. Однако, несмотря на то, что его обманули, он не злился. Он просто был ошеломлён.

На самом деле, если бы он с самого начала знал, что Квон Седжин — мальчик, он бы не привёл его домой. Насколько он знал, Хан Джонхён был убеждённым гетеросексуалом, который не притронулся бы к мальчику, каким бы красивым тот ни был.

Если бы это было так, остался бы Седжин на том месте?

... Судя по его бесстыдному и упрямому характеру, который позволял ему произносить слово «извращенец», даже когда тот был прямо перед ним, он, вероятно, так бы и поступил. И если бы он остался там, результат был бы очевиден. Квон Седжин упал бы в голодный обморок и его отвезли бы в больницу. После этого его передали бы полиции, и Седжин упомянул бы “Shinsa Capital”, что усложнило бы ситуацию.

Так что, независимо от пола, следовать за Седжу было мудрым выбором. Квон Седжин принял лучшее решение в наихудшей ситуации.

- Теперь, когда ты знаешь, ты собираешься вышвырнуть меня?..

Спросил Седжин нервным голосом, прерывая мысли Седжу.

Это был правильный вопрос. Если бы он знал, что Седжин мальчик, он бы не взял его к себе.

Итак, должен ли он вышвырнуть его сейчас?

Чхон Седжу тщательно обдумал это и пришел к выводу.

Он не собирался сразу выгонять Квон Сэджина. Что сделано, то сделано. Он уже впустил его в дом. Более того, после того, как он попросил Чхэ Бомджуна об одолжении, было бы бессмысленно выгонять Сэджина только потому, что он мальчик. Однако Седжу изменил свой план. Вместо того, чтобы отправить Сэджина в приют после встречи с его матерью, он решил просто выгнать его из дома.

Он был строже с мужчинами, чем с женщинами. В отличие от девочек, которые не могли защитить себя, если случалось что-то плохое, мальчики были другими. Даже если это казалось гендерной дискриминацией, Седжу ничего не мог с этим поделать.

В восемнадцать лет мальчик становится практически взрослым мужчиной, способным позаботиться о себе без чьей-либо помощи. Чхон Седжу в этом возрасте строил планы на будущее, и, хотя всё пошло не так, он смог взять на себя ответственность. Поэтому он не мог не сравнивать Седжина, другого восемнадцатилетнего мальчика, с собой.

Однако, прежде чем Седжу успел что-то сказать, Седжин начала умолять.

- Прости... Если хочешь ударить меня, я выдержу. Я знаю, что ты злишься, так что можешь выгнать меня... Просто позволь мне хоть раз встретиться с мамой. Если ты это сделаешь... я буду ждать перед домом до завтра...

Голос на удивление смягчился, когда он упомянул свою мать. Это означало, что Квон Седжин был в отчаянии. Но внимание Чхон Седжу привлекло кое- что другое. Он посмотрел на Седжина холодным, угрюмым взглядом.

- Ты выдержишь побои?

Трудно было поверить, что это мог сказать восемнадцатилетний парень. Однако, столкнувшись с этим, казалось бы, холодным вопросом, Квон Седжин отреагировал ещё более абсурдно.

Седжин подошел ближе к Седжу и опустился на колени, сложив руки вместе и опустив голову. В этой позе, с опущенными глазами и закрытым ртом, Чхон Седжу чувствовал не только недоверие, но и злость.

То, что Квон Седжин бесстыдно обманул его, уже достаточно приводило в бешенство, но то, что он вел себя подобным образом, лишило Седжу дара речи. Чувствуя, что его внутренности наполняются словами, которые он не мог заставить себя произнести, Чхон Седжу встал со своего места, чтобы скрыться от разочарования. Взгляд Седжина следил за ним, когда он выходил из гостиной и направлялся на кухню.

Квон Седжин посмотрел на Чхон Седжу с озадаченным выражением лица. Это был взгляд, который явно означал, что он не мог понять Чхон Седжу, который даже не разозлился, не говоря уже о том, чтобы ударить или проклинать его, несмотря на то, что его поймали на обмане.

Чхон Седжу вернулся с кухни с банкой пива. Он открыл банку объемом 500 мл и осушил половину одним глотком, прежде чем снова сесть на диван, скрестив ноги и подперев рукой подбородок. Его большая ладонь, прижатая к щеке, заставила его прищурить глаз. Он продолжал вот так смотреть на Седжина, побуждая Седжина, наконец, заговорить первым.

- Ты не сердишься?

- …

Чхон Седжу не ответил. Однако он продолжал сидеть с таким выражением лица, которое, казалось, говорило о том, что он не знает, что делать с Седжином.

- ... Ты не собираешься проклинать меня?

- …

Седжу уже достаточно накричался про себя. Говорить это вслух казалось лишним.

- Ты правда не собираешься меня бить? Я тебя обманул. Если ты собираешься меня ударить, просто сделай это уже...

Слышать эти слова было по-настоящему нелепо. Если он так боялся, что его ударят после того, как поймают на обмане, не стоило ли ему сначала изменить тон?

- Тебе нужно научиться правильно разговаривать с людьми, которые тебе помогают.

- …

Седжин нахмурился при этих словах.

Чхон Седжу прищелкнул языком, в очередной раз осознав, насколько бесстыден Квон Седжин. Затем он спросил.

- Тебя били, когда ты рос?

- Что...

Седжин отвёл взгляд и кивнул. Казалось, он не хотел продолжать разговор, поэтому Чхон Седжу неохотно отступил. Увидев, что Седжин всё ещё молча спрашивает «Почему ты не злишься?» своим выражением лица, Седжу сказал:

- Не показывай, что тебя избили. Ничто не выглядит более жалко, чем это.

- …

Седжин снова нахмурился и на мгновение замолчал. Затем он ответил, явно расстроенный тем, что слышит это от Чхон Седжу.

- Я собирался позволить тебе ударить только потому, что ты сказал, что поможешь мне встретиться с мамой. Я бы не стал так поступать ни с кем другим.

- Великолепно. Это действительно то, чем можно гордиться.

- …

Хорошенькое личико Седжин снова сморщилось.

Он посмотрел на Чхон Седжу с надутым видом, явно недовольный. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог заставить себя это сделать. Немного поёрзав, Седжин тихо вздохнул и задал последний вопрос.

- Ты действительно не собираешься меня выгонять?

- Ты продолжаешь спрашивать, потому что хочешь, чтобы тебя выгнали?

- Нет!

- Тогда заткнись. Я уже начинаю подумывать об этом.

Глава 9

На раздраженную реплику Чхон Седжу Седжин закричал, и все же он продолжал смотреть на него теми же глазами, явно сбитый с толку им. Чхон Седжу встретился с ним взглядом, потирая лоб, поскольку у него начала болеть голова.

Если бы была какая-то причина немедленно вышвырнуть Квон Седжина, то это было бы то, что Чхон Седжу был геем со склонностью к молодым симпатичным парням. Однако Чхон Седжу не собирался прикасаться к несовершеннолетнему, в частности, его не интересовал и этот ребенок более чем на пять лет младше его.

Хотя поразительно красивое лицо Седжина было достаточно запоминающимся, чтобы заставить его забыть лицо Доюна, с которым у него были отношения на протяжении нескольких лет. Седжин все еще был несовершеннолетним. Кроме того, этот сопляк ни разу не употребил по отношению к нему вежливых выражений, несмотря на то, что было ясно, кто из них должен быть выше, а кто ниже, что было далеко от предпочтений Чхон Седжу.

В конечном счете, не было другой веской причины немедленно выгнать Седжина. Его ложь о том, что он девушка, чтобы встретиться со своей матерью, была чем-то таким милым, и в доме не было недостатка в комнате. На самом деле, притворство Седжина, чтобы встретиться со своей матерью, заставляло даже восхититься им, учитывая, насколько неловким это, должно быть, было. Когда эти мысли пронеслись в его голове, Седжин, почувствовав подходящий момент, заговорил.

- ... Ты действительно привел меня сюда только для того, чтобы помочь мне?

В глазах Седжина мелькнул огонек надежды, когда он задал этот вопрос. Чхон Седжу легко заметил эту эмоцию и посуровел лицом.

Он увидел последние минуты жизни Хе Ин в Седжине, которая скорчилась в коридоре, и он потянулся к нему, потому что хотел, чтобы судьба Седжина отличалась от судьбы Хе Ин. Возвращаясь домой, он испытывал жалость к Седжину, который подавил свою гордость ради встречи со своей матерью. Именно эти эмоции двигали Седжу — желание исправить свои прошлые ошибки и чувство жалости, а не доброжелательность, на которую надеялся Седжин.

Чхон Седжу одним глотком допил оставшееся в банке пиво и посмотрел на Седжина. Стеклянные карие глаза ребенка заискрились надеждой. В этот момент Седжу почувствовал озноб, как будто у него похолодела кровь.

Он знал, какие эмоции Седжин питал по отношению к нему, ожидание. Основываясь на том факте, что Чхон Седжу пытался помочь ему, не ожидая ничего взамен, у него было предположение, что он, возможно, не такой плохой человек, как он думал. Однако Чхон Седжу больше не хотел быть предметом чьих-либо ожиданий. Он подвел всех, кто когда-либо возлагал на него надежды. Он не хотел повторения этого. Хотя эмоции принадлежали исключительно тем, кто их испытывал, ему не нравилось, когда кто-то возлагал на него надежды.

Его лицо, погруженное в раздумья, внезапно стало невыразительным. Холод вернулся в глаза Чхон Седжу.

- Нет.

Пустая банка с хрустом смялась в его руке. Седжу с резким звуком швырнул смятую банку на стол. Затем он зарылся лицом в диван. С кривой улыбкой он ответил.

- Я планировал продать тебя, потому что ты красивый, но мои планы рухнули.

Это была ложь.

Однако выражение лица Седжина мгновенно изменилось при этих словах. Он отступил назад, сжимая кулаки и свирепо глядя на Чхон Седжу. Надежда в его глазах сменилась враждебностью, и, видя это, Седжу спокойно продолжил.

- Иначе зачем бы я стал кормить мальчишку, которому ещё многому нужно научиться, и разговаривать с ним на равных? Я не благотворитель.

- …

Седжин поджал губы с тем же выражением лица, что и в день их первой встречи. Чхон Седжу снова достал сигарету, наблюдая, как его некогда розовые губы становятся ярко-красными.

- В любом случае, я сдержу своё обещание и позволю тебе встретиться с матерью. Просто молчи до тех пор. Мы поедем завтра.

Как и в прошлый раз, его голос, полный лжи, был очень холодным. Чхон Седжу положил подбородок на подлокотник и отвёл взгляд. Как будто он больше не интересовался им, он посмотрел через прозрачное стекло на Сеульский лес и реку Хан. В этот момент он услышал, как Седжин встаёт рядом с ним. Он сказал, даже не повернув головы:

- Выходи, когда я тебя позову. Мы закажем обед.

- …

Седжин ушёл, не сказав ни слова. Чхон Седжу смотрел на его удаляющуюся фигуру и повысил голос.

- Ты не собираешься отвечать?

- Хорошо.

Седжин ответил, едва взглянув на Чхон Седжу. Затем он тихо ушёл.

Оставшись один в гостиной, Чхон Седжу схватился за голову, которую пронзила пульсирующая боль. Теперь он чувствовал, что сделал что-то бесполезное. Сожаление, которого он давно не испытывал, затопило его разум.

В тот день, когда Чхон Седжу обнаружил, что Седжин мальчик, он также узнал из записей о поступлении, что Седжин не посещал школу как следует. Для такого человека, как Седжу, который ездил в школу на автобусе даже при 40-градусной температуре, это было непостижимо.

Однако Чхон Седжу решил не мешать Квон Седжину не ходить в школу. Он считал, что это больше не его дело. Несмотря на то, что после их ссоры они еще дважды ели вместе, они не обменялись ни единым словом.

Итак, наступила среда.

Эвагак, где сейчас работала мать Квон Седжина, находился в горах недалеко от Сеула. Проснувшись рано, Седжу пошел в спортзал, провел спарринг с Шин Гёном, быстро принял душ, а затем переоделся в костюм. Затем он выволок Седжина из дома.

- Пристегни ремень.

Его правая рука болела после спарринга. Заводя машину, Седжу повернул руку, чтобы расслабить ноющие мышцы. Седжин был одет в ту же одежду, что и в первый день их встречи. Поскольку Седжу не дал ему обещанной одежды, ему пришлось надеть пропахшую плесенью толстовку с капюшоном, которую он постирал в ванной.

Щелчок. Как только Седжин молча пристегнул ремень безопасности, машина завелась. Ни Чхон Седжу, ни Квон Седжин не проронили ни слова по дороге в Эвагак. Они покинули Сеул в холодной тишине.

Проехав немного по шоссе, они долго ехали по городской дороге, а затем ещё десять минут по извилистой горной дороге, прежде чем показался большой ханок (традиционный корейский дом).

Поскольку сегодня был единственный выходной на неделе, на парковке Эвагака не было машин. Только персонал был занят, вытирая пыль со стен и выгружая продукты из грузовиков. Чхон Седжу проехал мимо главных ворот Эвагака и подогнал машину к главному входу. Было ровно 10 утра. Седжин последовал за Чхон Седжу, когда тот вылезал из-за руля.

- Здравствуйте, Чхон,

Перед низкой стеной, ведущей в общежитие для персонала, их тепло приветствовала женщина, одетая в аккуратный ханбок, несмотря на выходной день. Это была Хан Дживон, менеджер Эвагака. Седжу ответил на ее приветствие необычайно теплой улыбкой.

- Привет, давно не виделись. Спасибо за вашу помощь.

- О, не благодари. Когда менеджер Чэ попросил, и зная, что это была ваша просьба, я не смогла отказать.

Женщина улыбнулась и кивнула, затем повернулась к Седжину с приветливым выражением лица.

- Вы, должно быть, Седжин. Здравствуйте.

- ... Привет.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, который вежливо ответил с ангельским выражением лица. Казалось, Седжин проявлял свою гордость только по отношению к тем, кто ему не нравился. Неудивительно, что Седжу относился к этой категории. Чхон Седжу равнодушно перевёл взгляд на Хан Дживон и последовал за ней.

Их отвели в помещения для персонала. Несмотря на то, что это был выходной, те сотрудники, которые не ушли, либо помогали в главном здании, либо готовили. В тёплой гостиной осталась только молодая женщина с измождённым лицом.

- Седжин-а...! [В корейском языке «-а» — это уважительный суффикс, который используется для ласкового или почтительного обращения к кому-либо. Это похоже на добавление «дорогой» или «милый» в английском языке при обращении к близкому человеку.]

Как только Квон Седжин вошёл, женщина подбежала к нему и обняла. Вскоре она расплакалась, почти задыхаясь от волнения. Оставив их наедине, Чхон Седжу и Хан Дживон направились на кухню, примыкающую к гостиной. Единственным местом, где можно было сесть, был обеденный стол. Как только они сели, Хан Дживон добавила в приготовленный ею кофе лёд и протянула ему.

- Выпейте кофе. Я вернусь после проверки главного здания.

- Спасибо тебе.

Чхон Седжу наблюдал за воссоединением, попивая кофе, который ему принесла Дживон. Комната была маленькой, поэтому он отчётливо слышал каждое их слово.

- Ты знаешь, как я волновалась?

Мать Седжина, Ким Хёнён, похоже, пережила серьёзный эмоциональный стресс за последнюю неделю. Это было вполне естественно. Ни одна мать не смогла бы сохранить рассудок, внезапно оказавшись вдали от сына. Её щёки впали, и она выглядела уставшей, как человек, который плохо спал.

- Что с твоим телефоном? Почему ты не отвечал на мои звонки?

Ее голос был резким, возможно, она немного ожила после встречи с сыном. Как только Седжин перестал плакать, Ким Хёнён хлопнула его по спине. Вытирая покрасневшие глаза, Квон Седжин тихо ответил:

-... я не мог оплатить счёт, поэтому не мог даже принимать звонки, все было отключено...

- ... Тогда тебе следовало сказать маме...!

- Мне жаль...

Разговор был неприятным. Если бы это было возможно, он хотел бы полностью его забыть. Несмотря на то, что она велела ему сказать ей о телефоне, было ясно, что она тоже не может оплатить счёт за телефон. Иначе она бы не выглядела такой расстроенной.

Он даже представить себе не мог, как сейчас, должно быть, несчастна Ким Хёнён, мать Седжина.

Мне следовало просто выйти и подождать снаружи.....

Пожалев о своём решении остаться на кухне, он достал телефон. Пытаясь не слышать их разговор, он несколько раз просмотрел сообщения, но их голоса всё равно доносились до него.

- Седжин-а, дом...ты вернулся домой?

- Люди, которые пришли в наш дом, забрали залог за него, поэтому я не мог войти. Хозяин выгнал меня, и я не смог забрать твои вещи. Прости...

- Не за что извиняться. Мои вещи всё равно дешёвые. Я просто рада, что ты в безопасности. Знаешь, как я испугалась, когда попросила управляющую позвонить тебе, а она сказала, что ты не отвечаешь на звонки?

- Я был неправ...

Седжин, который казался бунтующим подростком, недовольным миром, теперь был послушным щенком в глазах своей матери. Седжин продолжал извиняться, свернувшись калачиком в объятиях матери. Он уткнулся лицом ей в плечо, словно прося её посмотреть на него.

Восемнадцать лет действительно были таким юным возрастом?

Взглянув на них, Чхон Седжу по-новому задумался.

Они были поразительной парой. Несмотря на простую одежду и собранные в хвост волосы, Ким Хёнён выглядела так, будто сошла с картины. Никто, не зная её обстоятельств, не догадался бы, что она работает на кухне ресторана из-за долгов. Она больше походила на ту, кто должен сидеть в VIP- зале дорогого ресторана. Более того, она не выглядела очень старой, возможно, потому, что рано вышла замуж. На вид ей было не больше тридцати пяти, возможно, столько же, сколько Чхон Седжу.

- Как насчёт сна? Где ты спал? У тебя остались деньги? Ты не прогуливал школу, да?

Её тонкая сухая рука постоянно гладила Седжина по щекам и волосам. Она осмотрела его тело на предмет повреждений и, со слезами на глазах, снова крепко обняла Седжина.

- Я ходил в школу... и ночевал у друга дома... у того самого….

Квон Седжин солгал, не моргнув глазом. Он не постеснялся человека, о котором шла речь, хотя тот находился в той же комнате. Чхон Седжу мысленно ухмыльнулся и покачал головой. В этот момент мать Седжина с обеспокоенным видом оттолкнула Седжина и спросила:

- Кто? Кто позволил тебе остаться? Друг? У тебя нет друзей. Тебе помог какой-то незнакомец, верно? Они ничего не потребовали от тебя за то, что позволили остаться, да?

Казалось, что подозрительность и настороженность Квон Седжина были унаследованы от его матери. Учитывая трудности, с которыми столкнулась женщина, не обладавшая ничем, кроме красивого лица, это было понятно. Вероятно, она привила эту настороженность Седжину, похожему на неё, чтобы уберечь его от трудностей, с которыми столкнулась она сама.

- Нет, они просто помогли мне, ничего не прося взамен. Вон тот человек...

Он думал, что будет притворяться, что ничего не знает, до самого конца, но Квон Седжин замешкался и повернул голову, указывая на Чхон Седжу. Он смотрел в свой телефон, подперев подбородок рукой, но, почувствовав на себе взгляд, поднял голову. Затем он ненадолго встретился глазами с Ким Хёнён и слегка кивнул ей.

Ким Хёнён внимательно посмотрела на Чхон Седжу. Хотя она была благодарна ему за то, что он позаботился о её сыне, она также испытывала настороженность, гадая, почему он помогает без видимой причины. Несмотря на то, что внешне и по характеру она была похожа на Седжина, она всё же умела вести себя подобающим образом. Ким Хёнён быстро встала со своего места и низко поклонилась, приветствуя его.

- Спасибо, что позаботились о Седжине, сэр. Должно быть, он был нервным, потому что переживает переходный возраст. Возможно, ему не хватает манер, но он неплохой парень. Спасибо, что помогли ему.

- Ах ... да.

Даже Седжу не нашлась слов от ее холодной, но честной оценки собственного сына. Он неловко кивнул, и она улыбнулась, приподняв уголки губ, и хлопнула сына по бедру.

- Квон Седжин. Как ты можешь называть человека, который тебе помог, «тем самым»? Он не намного старше тебя, так что зови его хёном... [старший брат]

- Хен - это моя нога.

Услышав её слова, Квон Седжин снова заговорил угрюмым тоном, который был знаком Чхон Седжу. Чхон Седжу усмехнулся и встретился взглядом с Седжином, прежде чем встать. Это было идеальное время, чтобы уйти. Если он останется, это только помешает их воссоединению. Лучше выйти на улицу и покурить. Ему ещё нужно было кое-что сделать.

- Пожалуйста, не стесняйтесь продолжать ваш разговор.

Слегка улыбнувшись, Чхон Седжу извинился, надел ботинки и вышел из помещения для персонала. Прежде чем отправиться на поиски управляющей, он присел на каменную ограду, где стояла пепельница, и неторопливо выкурил сигарету. Затем он позвонил Мун Сонхёку, который оставил ему сообщение.

- Да, сэр.

- Привет. Ты нашел его?

- Да, мы поймали его в Инчхоне. Сейчас мы его задерживаем.

- Хорошая работа. Отведи его в мастерскую.

По мере того, как компания становилась более крупной, поводов для драк становилось всё меньше, но DG, компания, к которой он принадлежал, по-прежнему была основана на принципах организованной преступности. История Daegam Construction, которая возвысила DG до её нынешнего статуса, была историей, написанной кровью. Можно сказать, что штаб-квартира DG стоимостью в сотни миллиардов вон была построена на горе трупов её сотрудников.

Со временем такие дочерние компании, как DG Construction, DG O&M DG Entertainment, в значительной степени утратили свою принадлежность к организованной преступности, однако DG по-прежнему вела множество подпольных предприятий, включая дела ростовщиков, таких как “Shinsa Capital”, и клубы, торгующие наркотиками.

Чхон Седжу и его команда, действуя по приказу Шин Гёна, в первую очередь занимались проблемами в этих теневых компаниях. Недавно они расследовали кражу метамфетамина из клуба. Результаты стали известны через два дня после того, как они выследили курьера, который сбежал с наркотиками. Теперь, когда они поймали преступника, пришло время выяснить, почему он это сделал.

Вероятно, сегодня произойдет кровопролитие.

Глава 10

Повесив трубку, Чхон Седжу затушил сигарету и отправился на поиски управляющей Эвагака.

- А, руководитель Чхон.

Вскоре он заметил ее возле кухни. В обеих руках она несла подносы с едой. Похоже, она как раз закончила упаковывать то, что заказал Чэ Бомджун.

- Позволь, я возьму.

Чхон Седжу протянул руку и взял у неё из рук подносы. Хан Дживон понимающе улыбнулась ему. Седжу, поняв, что стоит за её взглядом, отвёл глаза. Поскольку его тело не реагировало на женщин, ему ничего не оставалось, кроме как вежливо игнорировать её. Хан Дживон тихо усмехнулась, словно ожидала, что это произойдёт, и заговорила о Ким Хёнён.

- Мисс Хёнён хорошо справляется со своей работой. Я не ожидала этого, но, похоже, у неё большой опыт работы на кухне.

Хан Дживон упомянула мать Квон Седжина с сочувственным выражением лица. Чхон Седжу также мог понять чувства Хан Дживон. Несмотря на бледность, лицо Ким Хёнён было таким красивым, что изможденность добавляла ей очарования. Просто глядя на нее, она не казалась человеком, прожившей тяжелую жизнь. Хан Дживон слегка вздохнула и продолжила говорить с выражением сожаления на лице.

- И поскольку работа в холле оплачивается намного лучше, чем на кухне, мисс Хёнён хочет работать в холле. Но вы же знаете, Чхон, всевозможные отморозки приходят и уходят сюда.

- Это правда.

Казалось, что работать в таком месте, как Эвагак, невозможно обычному человеку. Услышав слово "отморозки" от обычно хорошо воспитанной Хан Дживон, Чхон Седжу подавил улыбку и кивнул в знак согласия.

- У мисс Хёнён будут проблемы, как только она начнет прислуживать в зале. Вместо того, чтобы связываться с этими парнями, ей лучше поработать на кухне.

Эвагак был местом, где собирались различные влиятельные фигуры из политических и финансовых кругов. Самые разные люди приходили и уходили, заключая тайные сделки, и среди них редко можно было найти кого-то с достойным характером. Несмотря на то, что Эвагак пытался защитить своих сотрудников, у него были пределы, поэтому тем, у кого не было никакой поддержки, лучше было держаться подальше от посторонних глаз. Чхон Седжу согласился с этим мнением и оглянулся на Хан Дживон.

- Тогда, вам тоже следует перебраться на кухню.

Глаза Хан Дживон расширились от его шутки, и она расхохоталась. Чхон Седжу рассмеялся вместе с ней и еще немного поболтал. Они намеревались скоротать время, пока не пройдет отведенный час.

Проведя таким образом около тридцати минут, Чхон Седжу, загрузивший еду в свою машину, вернулся как раз в тот момент, когда время истекло. И Квон Седжин, и Ким Хёнён уже были снаружи.

Чхон Седжу шёл к ним медленнее, чем обычно. Мать и сын, которые были так похожи друг на друга, сразу привлекли его внимание. Ким Хёнён гладила Седжина по щеке, пытаясь успокоить его, а Седжин с угрюмым видом качал головой.

Ты так сильно хотел её увидеть, но теперь ведёшь себя так, будто тебе всё равно...

Чхон Седжу подошёл к ним с какой-то навязчивой мыслью в голове. Как только он собрался жестом показать Квон Седжину, чтобы тот уходил, Ким Хёнён подошла к нему первой и схватила за руку.

- Сэр.

- ... Да?

- …

Ее руки, обхватившие тыльную сторону его ладони, были теплыми. Незнакомое, но знакомое обращение навеяло воспоминания. Сэр - титул, который он забыл. Ким Хёнён, крепко держа его за руку, мягко улыбнулась и заговорила.

- С самого детства я учила Седжина хорошо готовить и убираться. Парень может быть немного грубоватым, но, несмотря на то, как он говорит, он очень ласковый и хорошо заботится о людях.

- Да...

Он не мог понять, почему она вдруг заговорила об этом. Он хотел убрать руку, но она не двигалась. С трудом скрывая замешательство, Чхон Седжу медленно кивнул. Увидев это, Ким Хёнён продолжила говорить.

- Хоть он и выглядит хрупким, он здоров и редко болеет. Он хорошо справляется с поручениями, и вам не нужно платить ему за работу по дому. Хоть он и говорит, что ему это не нравится, он умеет слушаться, так что вам не придётся о нём беспокоиться.

- …

Из-за этих ободряющих слов Чхон Седжу смутно, очень смутно понял, что она пыталась донести. Он нахмурился и промолчал. Чем серьёзнее становилось его выражение лица, тем крепче Ким Хёнён сжимала его руку. С таким отчаянным и искренним видом она наконец улыбнулась и попросила его.

- Итак, пока я не смогу уехать отсюда... не могли бы вы присмотреть за Седжином?

Чхон Седжу почувствовал слабую дрожь в ее голосе. Он посмотрел вниз на Ким Хёнён, которая склонила перед ним голову, ее губы дрожали.

Женщина на несколько лет старше него, с покрасневшей от стыда шеей, подавляла смущение и умоляла Чхон Седжу. Умоляла его, позаботиться о ее сыне, которому больше некуда было пойти....

Ранее Седжин сказал Чхон Седжу, когда его спросили о его планах на будущее, что все разрешится, как только он найдет свою мать. Но теперь стало ясно, что такой оптимизм был необоснованным.

Что она вообще могла сделать?

Она не могла ни покинуть Эвагак, ни связаться с внешним миром, так что, строго говоря, положение Ким Хёнён было хуже, чем у Квон Седжина. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как склонить голову перед едва знакомым мужчиной и умолять его, считая его своей последней надеждой. Она надеялась, что он пожалеет её сына, которому больше некуда было идти...

- …

Но как я могу...

Чхон Седжу, чувствуя, как в нем нарастает дискомфорт, не мог вымолвить ни слова. Издалека Седжин, наблюдавший за ними, увидел выражение его лица и, нахмурившись, приблизился. Седжин схватил свою мать за руку, которая склонила голову, и потащил ее прочь.

- Прекрати это, мама.

- Отойди, Квон Седжин!

Однако Ким Хенкен стряхнула его руки и еще крепче сжала руку Чхон Седжу. Словно давая клятву, она пробормотала, что, возможно, никогда больше не встретит его, когда они уедут.

Из разговора с сыном она поняла, что эта встреча не могла бы состояться без Чхон Седжу. Ким Хёнён знала, что для того, чтобы она могла продолжать видеться со своим сыном, Квон Седжин не мог пойти никуда, кроме дома Чхон Седжу. Вот почему. Ради своего сына у нее не было другого выбора, кроме как бесстыдно склонить голову перед мужчиной, который выглядел намного моложе ее.

- Пожалуйста.... всего на два года, нет, пока он не станет взрослым. Если вы оставите его у себя, я отплачу вам за вашу доброту, когда выйду на свободу.

Образ женщины, отказывающейся от своей гордости и сгибающей талию, запечатлелся в его памяти. Отчаяние матери, изо всех сил пытающейся не потерять своего ребенка, молнией поразило сердце Чхон Седжу. Он почти слышал, как что-то разбивается у него внутри.

- Пожалуйста, сэр.....

Но он намеревался выгнать Квон Седжина из своего дома, как только закончится сегодняшняя встреча. Он уже отказался от идеи отдать его в приют, и ему никогда не приходило в голову взять к себе такого молодого парня, как он. Чувствуя беспокойство, он нахмурился и посмотрел на Квон Седжина. Встретившись с ним взглядом, Седжин закусил губу. Затем, более сильной хваткой, он оттащил Ким Хёнён от Чхон Седжу.

- Я сказал, остановись!

После яростного крика Седжина и его крепкой хватки Ким Хёнён наконец отстранилась, и Чхон Седжу воспользовался возможностью сбежать. В голове у него пульсировало. Потирая лоб от непрекращающейся головной боли, он притворился, что не слышит ее умоляющего голоса, просящего его подождать еще немного.

Вернувшись на парковку, Чхон Седжу уселся на капот своей машины и закурил сигарету. Вдыхая едкий дым, он спокойно приводил в порядок свои мысли.

... На самом деле, взять на себя заботу о дополнительном рте в доме было не так уж сложно. Ему действительно нужен был кто-то, кто помогал бы по дому. Дом был слишком большим для одного человека, и Чхон Седжу с трудом поддерживал чистоту в гостиной, спальне и на кухне. Обычно он брал еду у Мун Сонхёка или заказывал, но и то, и другое ему порядком надоело.

Нет, это неправильно. Чхон, который думал об этом, покачал головой и вздохнул. Было бы разумнее нанять кого-нибудь, а не брать к себе мальчика. Расстроенный, он расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке и повернул голову в ту сторону, куда дул ветер.

В конце сентября ветер, дувший в Эвагаке, расположенном в горах, был прохладным. Несмотря на яркий солнечный свет, ветер был достаточно холодным, чтобы у него по спине побежали мурашки. Чхон Седжу мысленно повторял одну и ту же мысль.

Это не мое дело.

Тем не менее, образ Ким Хёнён, склонившей голову от стыда, не выходил у него из головы. Обвиняя свой собственный слабый характер, Чхон Седжу непрерывно потирал одну сторону лба рукой, держащей сигарету.

Поклявшись стать собакой Шин Гёна, Чхон Седжу должен был отказаться от себя. Чхон Седжу, который был слаб перед детьми, который смягчался в присутствии женщин, который легко открывал своё сердце из-за сочувствия, который изо всех сил старался спасать жизни, — всё это пришлось убить собственными руками. Но сколько бы раз он ни пытался убить эти части себя, со временем они прорастали, как сорняки.

Чхон Седжу надел на себя множество масок, чтобы скрыть свою истинную сущность, но всегда находились лица, которые проникали сквозь все эти маски. В такие моменты он глубоко осознавал, что люди не меняются так легко.

Однако он не мог игнорировать это сочувствие, и переезд Квон Седжина в его дом сильно его беспокоил. Приезд Седжина в его дом означал, что Чхон Седжу придётся взять на себя какую-то ответственность за него. Он с трудом мог позаботиться даже о себе, а о том, чтобы взять на себя ответственность за кого-то ещё, не могло быть и речи.

- Хаах...

Чёрт возьми. Я вообще не должен был ему помогать...

Разочарованно бормоча проклятия себе под нос, Чхон Седжу внезапно услышал хруст гравия и повернул голову. Он увидел Квон Седжина, его глаза были красными, как у кролика, он шел к машине с решительным выражением лица. Чхон Седжу огляделся. Не было никаких признаков присутствия Ким Хёнён, которая, по-видимому, зашла внутрь.

- …

Квон Седжин бесшумно подошел и забрался на пассажирское сиденье, ничего не сказав Чхон Седжу. Когда Чхон Седжу открыл дверцу водительского сиденья, Седжин в тот же момент поднял руку и вытер рукавом полные слез глаза.

Черная толстовка с капюшоном, которую носил Седжин, была слегка влажной в тех местах, куда впитались слезы. Заметив это, заводя машину, Чхон Седжу нахмурился. Пара матери и сына вызывала у него чувство неловкости.

- Куда едем?

Однако Чхон Седжу изо всех сил старался не обращать внимания на эти чувства. Когда он спросил нарочито беспечным тоном, Седжин ответил коротко, как будто и не ждал сочувствия.

- Пожалуйста, высади меня недалеко от твоей компании.

Его тон, необъяснимо разозлил Чхон Седжу. Вздохнув, он молча нажал на газ. Они проехали через провинцию Кенги, въехали в Сеул, пересекли реку Хан и направились в сторону Каннамгу, не обменявшись ни единым словом.

Спустя долгое время машина остановилась перед “Shinsa Capital”. Седжин взялся за ручку двери, словно безмолвно прося отпереть дверь. Как раз в тот момент, когда Квон Седжин собирался выйти, ничего не сказав, Чхон Седжу в конце концов заговорил первым.

- Тебе нечего мне сказать?

Услышав эти слова, Седжин, который смотрел в окно, держась за дверную ручку, повернул голову. На его лице было явное раздражение. Он прикусил губу, угрюмо посмотрел на Чхон Седжу, затем снова отвернулся и пробормотал:

- ... Спасибо, что помогли мне.

Это не то, что я имел в виду...

Внезапно его охватило разочарование. Ему казалось, что он должен был услышать что-то ещё. Чхон Седжу уставился на Квон Седжина. Его маленькие губы шевелились, как будто он хотел что-то еще сказать. Однако Седжин в конце концов перестал открывать рот. Он просто кивнул, как будто это было всё, что он хотел сказать, и открыл пассажирскую дверь.

- Это действительно все, что ты можешь сказать?

В конце концов Чхон Седжу схватил его. Из-за этого вопроса он почувствовал себя так, будто сам умоляет о возможности помочь ему. Он задумался, кому на самом деле здесь нужна помощь.

Однако Седжин лишь нахмурился в ответ на вопрос Чхон Седжу. Словно не понимая, что ещё он хочет услышать, Седжин бросил на него раздражённый взгляд, вышел из машины и ушёл.

На этом всё и закончилось. Седжин исчез в переулке, даже не оглянувшись. Его поведение было настолько холодным, что просьба Ким Хёнён показалась бессмысленной.

Таким образом, Чхон Седжу решил, что у Квон Седжина должен быть какой-то план. Он предположил, что Седжин должен быть достаточно умным, чтобы не волновать Ким Хёнён.

Однако менее чем через неделю он понял, что это не так.

Глава 11

Лязг.

Плоскогубцы с громким стуком упали в большую раковину и покатились по ней. Включив кран, Чхон Седжу намылил руки, тщательно смывая засохшую кровь. Когда его загрубевшие белые руки наконец стали чистыми, и он выключил воду, стоявший рядом с ним Сонхёк протянул ему полотенце.

- Ты собираешься уехать прямо сейчас?

- Я должен.

Второй курьер, которого задержала их группа, наконец сдался почти через пять дней. Несмотря на то, что ему вырвали все ногти и обожгли кожу в нескольких местах, он не произнёс ни слова. Но как только упомянули его семью, он признался меньше чем за полдня. Курьер рассказал, что украденные наркотики были спрятаны в клубе и теперь Чхон Седжу должен был их забрать.

Взглянув на окровавленную фигуру, распростёртую на полу, Чхон Седжу прищёлкнул языком и вышел из мастерской. Только выйдя из душного помещения без вентилятора, он наконец почувствовал свежий воздух. Стоя в коридоре, он неторопливо курил сигарету, которую ему дал Мун Сонхёк.

Несколько прядей его волос, влажных от пота, прилипли ко лбу. Взгляд Сонхёка скользнул по его раскрасневшимся мочкам ушей и щекам, покрасневшим от жары. Не обращая на него внимания, Чхон Седжу откинул волосы назад. Он заметил, как сильно они отросли, пряди цеплялись за его пальцы.

- Что нам делать с курьером?

- Позабочусь об этом.

- Ты собираешься разобраться с этим сам?

На вопрос Сонхёка Чхон Седжу сжал губы и тихо вздохнул. Состояние доставщика было не из лучших. Хотя он не был на грани смерти, если его не лечить, была высокая вероятность, что в течение дня или двух у него разовьется сепсис. Итак, было бы лучше избавиться от него быстро, но было неясно, сколько времени потребуется для решения вопросов в клубе.

После того, как наркотики будут найдены, предстоит уладить еще дела.

После минутного размышления Чхон Седжу покачал головой.

- Свяжись с Дхармой, - сказал он.

Сонхёк коротко ответил и достал свой телефон.

Судьба тех, кого тащили в мастерскую, была уже предрешена. Умереть там было почти милосердно. Это означало, что они могли покинуть этот мир без боли. Однако тем, кто находился между жизнью и смертью, приходилось гораздо хуже. Большинство из них вскрывали заживо, чтобы продать органы, а иногда их передавали посреднику, который поставлял наркотики в клубы, то есть Дхарма.

Никто не знал, что происходит с теми, кого утаскивает Дхарма. Ходили слухи, что они проводят что-то вроде экспериментов на людях, но правда была неизвестна. Более того, этот курьер чуть не нанёс Дхарме значительный ущерб, украв наркотики, что делало его отправку туда ещё более уместной.

- Он сам мне звонил. Попросил передать этого парня.

- Правда? Они, должно быть, тоже в ярости. Хорошо. Скажи им, чтобы забрали его после того, как мы заберем товар.

Пока Сонхёк разговаривал по телефону, Чхон Седжу направился наверх, в офис на втором этаже. Когда он вошел, члены команды, каждый из которых был занят своими делами, приветствовали его кивком. Он подошел к одному из них, который сидел у входа.

- Где Джинён?

Со Джинён, четвертый член команды, в настоящее время находился на полевых работах. Именно он сфотографировал племянницу доставщика, что заставило того признаться. На вопрос Чхон Седжу Хёвон, который печатал за компьютером, моргнул и ответил.

- Он все еще следит за целью. Мне позвать его?

- Да, - коротко ответил Чхон Седжу, доставая пиво из холодильника в углу кабинета. Он открыл банку и выпил её, не переводя дыхания. Хёвон, который звонил Со Джинёну, недоверчиво покачал головой.

- Управляющий, вам никогда не надоедает пить? Вы пьёте так, будто это вода.

- Это его спасательный круг, - пошутил Юн Чхольджу, сидевший в другом конце комнаты и печатавший на клавиатуре. Хёвон усмехнулся и расхохотался.

Чхон Седжу нахмурился и бросил пустую банку в парня, который прокомментировал. Банка с глухим стуком ударила Юна Чхольджу по голове, и он застонал от боли, а Хёвон только сильнее рассмеялся. Потирая пульсирующий висок, Чхон Седжу выругался на них.

- Чёрт возьми, если ты знаешь, что это моя единственная надежда, почему бы тебе не попробовать хоть иногда покупать немного? Перестань прятать от меня.

Несмотря на то, что он забивал холодильник коробками с пивом, несколько банок всегда пропадали, стоило ему выйти хоть на минуту. Он знал, что в этом виноваты Хёвон и остальные, но не обращал на это внимания. Теперь они стали слишком дерзкими. После замечания Чхон Седжу они оба замолчали, как по команде. Увидев, что они снова притворяются, будто увлечены работой, он лишь усмехнулся.

Именно тогда ему позвонил Ким Донгиль из “Shinsa Capital”. Ким Донгиль всегда загружал его надоедливыми заданиями, когда бы он ни звонил, поэтому Чхон Седжу недовольно нахмурился и уставился на свой телефон, прежде чем ответить.

- Что?

- Босс, ты хорошо спал прошлой ночью?

Кто знает, какую чушь он собирается извергнуть дальше. Чхон Седжу встал, наклонившись в сторону, и прибавил громкость в своем телефоне. Он достал из холодильника яблоко, которое купил Хёвон, откусил от него и ответил:

- Зачем ты позвонил?

Несмотря на его холодный тон, Ким Донгиль был невозмутим.

- Я просто хотел услышать твой невероятно красивый голос, хен. На самом деле, есть кое-что еще. На первом этаже ошивается этот бездомный парень. Я надеялся, что ты сможешь позаботиться об этом....

Этот парень сошел с ума. Теперь он хочет, чтобы тот разобрался с бездомным. Чхон Седжу, ошеломленный просьбой Ким Донгиля, повесил трубку, не ответив. Когда телефон сразу же зазвонил снова, он отклонил звонок и заблокировал номер.

Шин Гён поручил ему поддерживать порядок в “Shinsa Capital”, а не заниматься грязной работой. Однако, если не считать того дня, когда он наказал двух главных зачинщиков драки в “Shinsa Capital”, большую часть времени он выполнял там лишь именно чёрную работу. Он слишком потакал им, и теперь они просили о нелепых одолжениях.

Он зашёл в комнату, примыкающую к углу кабинета, и переоделся. Надев запасной костюм, который он взял с собой, и выйдя из комнаты, он увидел, что Сонхёк ждёт его у двери с телефоном в руке. Похоже, он закончил свой звонок.

- Я иду в клуб, чтобы забрать товар. Кто пойдёт со мной?

Он взял яблоко, которое оставил на столе, откусил большой кусок и, жуя, приглушённым голосом спросил: Хёвон поднял руку, показывая, что идет.

- Я!

- Собирайся.

- Что? Куда ты идешь?

С опозданием осознав, что Чхон Седжу выбрал человека, который будет его сопровождать, Юн Чхольджу встал, сверкая глазами, как гиена, но было уже слишком поздно. Чхон Седжу пренебрежительно махнул рукой и вытолкнул Хёвона из кабинета.

В отличие от “Shinsa Capital”, где полно тупиц, все члены команды Чхон Седжу были сообразительными и умными. Юн Чхольджу окончил престижный университет и работал хакером, а самый младший, Хёвон, был гением, окончившим полицейскую академию. Причина, по которой Гу Хёвон, наследник семьи Гу в третьем поколении, не служил уважаемым офицером полиции, несмотря на то, что окончил Корейский национальный полицейский университет, а работал здесь, заключалась в следующем. Это было связано с его расстройством управления гневом и моральными ценностями, которые немного отличались от общепринятых.

- Руководитель, на заднее сиденье, на заднее сиденье!

Хотя он часто ссорился со своим товарищем по команде Со Джиненом и иногда выступал против него, Хёвон по-прежнему был самым очаровательным младшим в глазах Чхон Седжу. С беззаботной улыбкой Хёвон усадил Чхон Седжу на заднее сиденье. Конечно, это было не из уважения к нему как к старшему, а потому, что все знали, как ужасно он водит. Члены команды обычно избегали позволять ему вести машину.

Сонхёк вел машину. Они втроем отправились в клуб, расположенный в Чхондам-донге, на черном седане, который использовался для работы. Пока Чхон Седжу, который не спал всю ночь, прилег на заднее сиденье, чтобы немного поспать, Мун Сонхёк отругал Хёвона. Большая часть ругани была связана с управлением его гневом.

- Да, да, - спокойно ответил Хёвон, казалось бы, не беспокоясь ни о чём. Судя по тому, как он спросил, можно ли им что-нибудь съесть, он, похоже, увязался за ними, потому что проголодался. Хёвон, который был довольно крупным, всегда был голоден. Чхон Седжу то засыпал, то просыпался, смутно слушая их разговор.

В этот момент Мун Сонхёку позвонили. Поскольку Чхон Седжу не ответил, Ким Донгиль переключился на Сонхёка. Когда он подключился через Bluetooth, в машине раздался резкий голос. Из-за этого Чхон Седжу, который дремал, встрепенулся и слегка приоткрыл глаза.

- Что это?

- Вы случайно не с руководителем Чхоном?

- Зачем тебе?

Сонхёк, наблюдая за выражением лица Чхон Седжу в зеркале заднего вида, коротко ответил. Ким Донгиль глубоко вздохнул и начал объяснять тоном, взывающим к сочувствию, совсем не таким, как раньше.

- Ты ведь знаешь этого парня, да? Того, который на прошлой неделе ныл, что хочет встретиться со своей мамой. Он снова появился и спит в коридоре. Мы пытались заставить его уйти, но он пригрозил вызвать полицию, если мы его тронем. Мы не можем его избить. Так что...

Ха. Чхон Седжу, лежавший, подперев рукой лоб, сухо рассмеялся и открыл глаза.

Серьезно, после столь уверенного ухода он оказался бездомным?

Абсурдность ситуации окончательно разбудила его. Сев прямо, Сонхёк оглянулся и спросил:

- Иии, ты хочешь, чтобы мы с этим разобрались?

- Да. Ты сказал, что убьёшь нас, если мы ещё раз создадим проблемы. Если приедут копы, во всём обвинят наших парней, поэтому я прошу тебя.

Была причина, по которой они не могли просто выгнать бездомного ребёнка и были вынуждены обратиться за помощью. Седжин оказался из тех, кто поднимет шум и соберёт толпу, если кто-нибудь его тронет.

- Тогда просто сами позвоните в полицию и скажите, что несовершеннолетний бродит по улицам без родителей.

- Ах...

Прямой ответ Сонхёка, казалось, на мгновение прояснил ситуацию Ким Донгиля, но затем он заколебался и спросил снова.

- Но если ребенка заберет полиция и он скажет, что мы похитили его мать, разве это не будет большой проблемой?

- Если они придут, скажите им, чтобы они показали улики и доказательства. Они не имеют права обыскивать наш офис без ордера, что они могут сделать?

- Нет, но все же...

- Тогда просто оставь его в покое, если ты так волнуешься.

- Но ребенок....

Было ясно, что Ким Донгиль был очень недоволен Квон Седжином. Выслушав его бессвязную речь, Чхон Седжу наконец заговорил.

- Эй, просто оставь его в покое.

- Босс? Оставить его в покое? Но каждый раз, когда мы проходим мимо, он просто лежит там и мешает...

- Если я так говорю, то оставь его в покое, идиот.

Раздражение захлестнуло его. Услышав свирепый голос Чхон Седжу, Ким Донгиль издал стон, прежде чем быстро согласиться и повесить трубку. Вскоре в машине воцарилась холодная тишина. Сонхёк и Хёвон, оба заметили, что Чхон Седжу в плохом настроении, и воздержались от разговоров с ним. Чхон Седжу сам не знал, почему он был так раздражен, но ему не хотелось притворяться, что все в порядке, поэтому он держал рот на замке.

В таком состоянии машина остановилась перед зданием в Чондам-донге. Местом, где курьер спрятал наркотики, был клуб, которым руководил Шин Джихан. Шин Джихан был одним из пяти сыновей Шин Кенджу, главы DG, и он был младшим братом Шин Гёна, начальника Чхон Седжу и представителя DG Entertainment.

Клуб, которым он управлял, был открыт не для всех. Это было заведение только для членов клуба, и без членской карточки или без сопровождения обычные люди не могли даже попасть на парковку. Из-за этого их седану был заблокирован въезд.

- Кто вы?

Мужчина, который задал этот вопрос, предположительно охранник, но больше похожий на бандита, выпятил свои массивные грудные мышцы и угрожающе посмотрел на них. Мун Сонхёк молча опустил заднее стекло. Чхон Седжу, сидевший на заднем сиденье, полез в карман и достал визитку. Он протянул её охраннику, который тщательно изучил её, словно проверяя, не фальшивка ли это. Убедившись в её подлинности, мужчина поклонился на девяносто градусов и поздоровался с ними.

- Здравствуйте, руководитель Чхон Седжу. Пожалуйста, пройдите за мной.

Шлагбаум поднялся, и седан въехал на подземную парковку. Чхон Седжу забрал визитку с надписью «Менеджер отдела стратегического планирования DG O&M» и положил ее обратно в карман. Инвестиционная компания DG O&M управлялась преемником DG, Шин Гёном, и работа в отделе стратегического планирования означала, что Чхон Седжу был прямым подчиненным Шин Гёна. Эта визитка, по сути, была пропуском в любое здание, принадлежащее DG.

Припарковавшись рядом с лифтом, трое мужчин во главе с Чхон Седжу поднялись прямо на пятый этаж. Когда они вышли из лифта, в коридоре было пугающе тихо. В это время люди не приходили и не уходили, а звукоизоляция была настолько хорошей, что даже если бы кто-то внутри кричал во всю глотку, снаружи этого бы не услышали. Чхон Седжу без колебаний двинулся вперёд. Он уже знал, где спрятано то, что он ищет.

Наконец, он нашел комнату 13 в середине коридора и повернул ручку двери. Но она была заперта. Чхон Седжу прищурился и огляделся по сторонам, заметив камеру в углу потолка, наблюдающую за ним. Он указал на нее. Через несколько минут перед ними появился мужчина в идеально сидящем костюме. Это был менеджер, наблюдающий за клубом.

- Открой дверь.

Глава 12

Мужчина обеспокоенно посмотрел на Чхон Седжу, услышав его резкий приказ, и кивнул. Они уже были знакомы. Чхон Седжу прищурился, заметив нерешительность менеджера, несмотря на то, что он знал, кто это. Это означало, что тот, кто был внутри, должно быть, занимал довольно высокий пост.

- Кто это? Конгрессмен?

Управляющий покачал головой в ответ на вопрос Чхон Седжу.

- Если не конгрессмен, то избалованный богатый мальчишка?

Управляющий снова покачал головой. Если исключить этих двоих, то причин для задержки нет. Раздражённый Чхон Седжу вздохнул и спросил снова.

- Высокопоставленный руководитель?

- Да...

Что за дерзкий ублюдок будет принимать наркотики здесь средь бела дня?

На ум пришло несколько имён, но в любом случае Чхон Седжу было все равно. Даже если бы сам председатель Шин Кёнджу был внутри, он мог бы сказать, что находится там по приказу Шин Гёна. Приоритетом было забрать товар, поэтому Чхон Седжу уведомил менеджера.

- Если ты не откроешь, я выбью дверь. Открывай.

- Ах... Тогда, пожалуйста, просто прикройте меня ...

Менеджер, явно чувствуя себя не в своей тарелке, сказал это, а затем достал из кармана ключ и вставил его в дверную ручку. Раздался щелчок, и дверь открылась. Сквозь небольшую щель донёсся кислый запах, и Чхон Седжу нахмурился.

- Чёрт... почему эта грёбаная дверь... не открывается...

В этом медленном, знакомом голосе не было никаких сомнений. Узнав голос Хан Джонхёна, Чхон Седжу встал перед Сонхёком и Хёвоном, не давая им войти. Хан Джонхён, и без того известный своим скверным характером, был особенно жесток со своими подчинёнными. Судя по атмосфере, он, похоже, веселился всю ночь, и это зрелище не предназначалось для двадцатипятилетнего Хёвона. Чхон Седжу вошёл внутрь один и позвал Хан Джонхёна.

- Директор Хан?

С глухим стуком дверь за ним закрылась. Свет снаружи погас, и в тёмном помещении осталось лишь тусклое рассеянное освещение. Чхон Седжу, теперь уже без всякого выражения на лице, оглядел комнату.

- Что за...

В помещении царил беспорядок. На столах валялись стаканы и гнилые фрукты, а на полу - использованные презервативы. В воздухе стоял густой запах марихуаны, а на одном из столов валялись даже шприцы. Это было отвратительное зрелище.

Однако, несмотря на оставленные следы, единственным, кто остался, был Хан Джонхён. Высокий мужчина лежал, растянувшись на диване. Должно быть, сквозняк, возникший, когда открылась дверь, заставил его вздрогнуть, и он потёр голые руки, прежде чем повернуть голову на звук.

Его красные, налитые кровью глаза были расфокусированы. Шмыгнув носом и несколько раз покачав головой, бледный Хан Джонхён приподнялся и откинулся на спинку дивана. Пока он лениво выдыхал и пытался собраться с мыслями, Чхон Седжу достал из кармана куртки складной нож. Не колеблясь, он начал искать.

В комнате были полукруглые кресла. По словам доставщика, наркотики были спрятаны в одной из диванных подушек.

Звук рвущейся кожи дивана наполнил комнату, и Хан Джонхён широко раскрыл глаза. Его пристальный взгляд остановился на Чхон Седжу.

- Кто это у нас здесь? Разве это не наш...? Ай! Чёрт... Что ты делаешь?

Хан Джонхён замолчал на полуслове, ударившись головой о стол и вяло выругавшись, когда поднял голову. Он потёр краснеющий лоб и наклонил голову, обращаясь к Чхон Седжу.

Однако Чхон Седжу был не в настроении разговаривать с наркоманом. Проигнорировав вопрос, он перешёл к следующему месту.

Складной нож снова жестоко вспорол кожу.

У Хана Джонхёна пересохло в горле, он потёр обнажённую шею и заговорил.

- Эй, дай мне немного воды...

Чхон Седжу мельком взглянул на него, прежде чем схватить со стола бутылку с водой и бросить её ему. Бум! Бутылка ударилась о голову Хана Джонхёна и покатилась по полу. Раздался полный раздражения крик.

- Ах! Чёрт возьми! Ты сделал это нарочно!

Боль, должно быть, разбудила его. Хан Джонхён закричал громче, но Чхон Седжу лишь пожал плечами, притворяясь, что не замечает этого. Он перешел к другому креслу. Он хотел быстро найти наркотики и уйти. По мере того, как он приближался к Хан Джонхёну, сидевшему в центре дивана, его отвращение росло. Запах марихуаны становился сильнее, и Чхон Седжу, нахмурившись, продолжил свою работу.

- Ты наглый ублюдок...

Тем временем Хан Джонхён ворчал, наблюдая за Чхон Седжу, а затем открыл крышку бутылки с водой, которую поднял с пола, и безжалостно вылил её себе на лицо. Он высунул язык, чтобы поймать стекающую воду, и вытер лицо, словно умываясь. Когда вода закончилась, он небрежно отбросил пустую бутылку в сторону. Это было жалкое зрелище.

- Хаах, жарко...

Наркотики так и не нашлись. Он бы не стал лгать, не так ли? Чхон Седжу нахмурился и перевёл взгляд. Следующим было место, где сидел Хан Джонхён.

- Отойди в сторону.

Услышав равнодушное распоряжение Чхон Седжу, Хан Джонхён, всё ещё облизывающий губы после воды, широко раскрыл глаза. Затем он поднял руку и указал на себя, спросив: «Я?» Когда Чхон Седжу кивнул, Хан Джонхён недоверчиво усмехнулся.

Чхон Седжу не стал ждать Хан Джонхёна. Внезапно между его широко расставленных ног оказался складной нож.

Его широко раскрытые глаза опустились вниз. На мгновение ему показалось, что нож направлен на его гениталии, и он закричал. Осознав, что лезвие вонзилось только в диван, он тяжело задышал. Стыдясь своего страха, он покраснел и в гневе стиснул зубы. Не обращая внимания на бормотание Хана Джонхёна, Чхон Седжу сосредоточился на поисках. Внутри что-то было.

- Ты действительно...

- Молчи.

Чхон Седжу, не сводя глаз с Хан Джонхёна, потянулся к нему между ног. Неправильно поняв этот жест, Хан Джонхён вздрогнул и напрягся.

- Какого черта...

Его лицо побледнело от смеси гнева и замешательства. Не говоря ни слова, Чхон Седжу сунул руку в диванную подушку. Его пальцы нащупали что-то твёрдое. Схватив твёрдый пластиковый контейнер, Чхон Седжу без колебаний вытащил его. Хан Джонхён проследил взглядом за белым контейнером в руке Чхон Седжу и, поняв, что это такое, вздохнул с облегчением и пробормотал:

- Черт возьми, ты напугал меня.

Белый контейнер был наполнен прозрачными кристаллами метамфетамина — теми самыми наркотиками, которые украл курьер. Чхон Седжу по очереди достал пять контейнеров и поставил их на стол.

- Если ты пришёл за наркотиками, то надо просто так и сказать. Зачем ты полез ко мне между ног? Я думал, ты пытаешься схватить мой член... напугал меня до чёртиков.

Тем временем Хан Джонхён ворчал, явно желая доказать всем свою гетеросексуальность. Чхон Седжу, проверяя, не осталось ли чего-нибудь внутри дивана, нахмурился от его замечания и посмотрел на него.

Зачем мне трогать твое отвратительное барахло?

Из-за низкого дивана поза была неудобной. Со стороны казалось, что Чхон Седжу занимается оральным сексом с Хан Джонхёном. Увидев, что Хан Джонхён с отвращением смотрит на него сверху вниз, Чхон Седжу раздражённо открыл рот.

- Что, мне пососать твой член?

- ... Ты... ты, сумасшедший педик, ты что, с ума сошёл?

У Хан Джонхёна не было никаких положительных качеств, но Чхон Седжу ненавидел его в основном из-за этого. По какой-то причине Хан Джонхён всегда вёл себя так, будто боялся, что Чхон Седжу, которого он называл педиком, изнасилует его, и постоянно ходил рядом с ним, прикрывая свою задницу.

Поначалу поведение Хан Джонхёна казалось забавным, но это быстро прошло. Теперь его раздражало, когда люди называли его геем или педиком. Они были примерно одного роста и телосложения, и Хан Джонхён выглядел скорее просто опрятно, чем привлекательно.

Хан Джонхён настолько не соответствовал вкусам Чхон Седжу, что тот точно не захотел бы его. Более того, даже если бы Чхон Седжу попытался закрыть глаза и сделать это, тело Хан Джонхёна было настолько грязным, что одной мысли о том, что нужно пройти тщательное обследование на ЗППП, было достаточно, чтобы убить любое потенциальное возбуждение.

Чхон Седжу, и без того раздражённый, не мог позволить себе тратить время на этот мусор. Он убрал руку с разорванной диванной подушки и провокационно схватил Хана Джонхёна за промежность.

- Вам не стоит говорить о членах в присутствии гея, директор. Я чуть не возбудился.

Чхон Седжу, стоявший прямо перед ним, сказал это с улыбкой, отчего глаза Хан Джонхёна расширились, а рот захлопнулся. Вскоре, почувствовав лёгкое прикосновение внизу, он закричал, как девственник, которого дразнят.

— Отпусти, отпусти! Я сказал, отпусти!

Хан Джонхён кричал, его лицо покраснело. В кои-то веки его обычно раздражающее выражение лица было окрашено неподдельным страхом, и это было почти приятно видеть. Чхон Седжу усмехнулся и сжал его яйца так сильно, что тот подпрыгнул, прежде чем его отпустили. Хан Джонхён, задыхаясь и ругаясь, отполз в сторону. Когда он поднялся на ноги, на его красивом лице снова появилось невозмутимое выражение. Хан Джонхён посмотрел на него, его гордость была глубоко уязвлена.

- Ты действительно хочешь, чтобы тебя ударили, не так ли?

- Если хочешь ударить меня, давай.

Чхон Седжу искренне надеялся, что так и будет. Если Хан Джонхён нанесёт первый удар, он сможет сослаться на самооборону и разорвать его болтливый рот на части, а Шин Гён не скажет об этом ни слова.

Однако, словно прочитав мысли Чхон Седжу, Хан Джонхён лишь фыркнул и не сдвинулся с места. Он лишь задрал ноги на диван и обхватил колени, как ребёнок. Увидев это жалкое зрелище, Чхон Седжу усмехнулся и покачал головой. Время, которое он потратил на этого парня, было потрачено впустую.

Решив просто закончить работу, он схватил со стола пять контейнеров с наркотиками. Когда он уже собирался молча направиться к двери, Хан Джонхён окликнул его. Теперь его голос звучал чётче, словно он полностью пришёл в себя.

- Что это? Зачем ты это забрал?

- Это не твое дело.

Обычная манера поведения Хан Джонхёна тоже вернулась вместе с его чувствами.

- Чхон Седжу, ты наглый придурок. Когда директор говорит с тобой, ты должен смотреть ему в глаза и отвечать.

- …

Чхон Седжу резко остановился и вздохнул, прищёлкнув языком. Хан Джонхён занимал должность директора в организации, несмотря на то, что у него не было никаких серьёзных обязанностей. Чхон Седжу однажды осторожно спросил Чэ Бомджуна, в чём заключается роль Хан Джонхёна, но Чэ Бомджун лишь пожал плечами, показывая, что Хан Джонхён действительно бесполезен. Несмотря на то, что Шин Гён ненавидел видеть, как руководители употребляют наркотики, всем было ясно, что он просто привык лежать, как собака, в летнюю жару.

Однако, несмотря на свой бессмысленный титул, Хан Джонхён формально всё ещё был выше по званию, чем Чхон Седжу. Организация ценила иерархию. Чхон Седжу, выругавшись про себя, отвернулся.

Благодаря пролитой на него воде бледное лицо Хан Джонхёна теперь было мокрым. Чхон Седжу рассеянно посмотрел Хан Джонхёну в глаза и заговорил.

- Я здесь по приказу президента. Если вам очень любопытно, я могу позвонить ему и спросить, можно ли рассказать об этом директору Хану. Мне стоит это сделать?

- ... Забудь об этом, просто убирайся.

Обычно такие утомительные разговоры затягивались, но Хан Джонхён, казалось, был удовлетворён формальным ответом Чхон Седжу и указал на дверь. Вероятно, он был слишком измотан из-за наркотиков и алкоголя, которые лишили его сил, чтобы продолжать спор.

В любом случае, получив разрешение, Чхон Седжу вышел из комнаты, не оглядываясь. Он хотел как можно скорее покинуть это зловонное место.

Когда он закрыл за собой дверь и вышел, Сонхёк тут же подошёл к нему.

- Ты нашел?

Чхон Седжу передал контейнеры с наркотиками Мун Сонхёку. Сонхёк, держа в руках пять белых пластиковых контейнеров, передал их Хёвону. Хёвон засунул их все в карман- кенгуру на своей толстовке. Его глаза сверкали.

Хёвон переводил взгляд с менеджера на Чхон Седжу и обратно.

- Это, случайно, не оно?

Менеджер, зная о неприятном инциденте, произошедшем во время доставки, спросил с потрясённым выражением лица. Ему не нужно было ничего объяснять, поэтому Чхон Седжу ушёл, не сказав ни слова. Он хотел поскорее закончить дела.

Он спустился на первый этаж и заглушил оставшийся на его теле запах марихуаны сигаретным дымом. К тому времени, как он закурил третью сигарету после двух предыдущих, у него закружилась голова. Не обращая внимания на боль, Чхон Седжу докурил до конца последнюю сигарету. Затем он сел в машину, которую подогнал Сонхёк, и сказал:

- В офис.

Он знал, в чём причина этого нетерпения. Чхон Седжу вздохнул и раздражённо провёл рукой по волосам. Затем он достал из кармана телефон и позвонил Шин Гёну.

- Говори.

- Сэр, я нашёл товар. Количество то же, но нам нужно взвесить их, чтобы убедиться. Мы нашли их в клубе.

- Клуб? А, понятно...

Шин Гён на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Затем он отдал приказ отстранённым голосом.

- Я отправлю директора Хана к вам. Передайте ему это.

- Простите?

- И выясни, кто тот идиот, который в ответе за этот беспорядок.

- Да, я тебе перезвоню.

Хан Джонхен?

Шин Гён впервые поручил ему что-то подобное. Нахмурившись, Чхон Седжу закончил разговор и похлопал Сонхёка по плечу.

В любом случае, Хан Джонхёну потребуется время, чтобы добраться до офиса. Чхон Седжу не собирался ждать так долго. Был ли Хан Джонхён под кайфом или пьян, он должен был справиться сам, поэтому Чхон Седжу решил вернуться. Он велел Сонхёку развернуть машину.

Машина, направлявшаяся в офис, развернулась и пересекла разделительную полосу. Они снова въехали на подземную парковку клуба. Оставив Сонхёка и Хёвона ждать в машине, несмотря на их предложения составить ему компанию, Чхон Седжу поднялся на пятый этаж один.

Дверь лифта открылась, и в поле зрения появился коридор. Менеджер стоял перед номером 13 и разговаривал по телефону с кем-то - скорее всего, с Шин Джиханом. Отчитываясь по телефону, он заметил Чхон Седжу и озадаченно спросил:

- Вам еще что-нибудь нужно?

- Директор Хан все еще внутри, верно?

- Да... Нет, постойте! Он сказал никого не впускать...!

Не обращая внимания на слова менеджера, Чхон Седжу широко распахнул дверь. И нахмурился. Хан Джонхён всё ещё был там. Однако проблема заключалась в том, что он лежал на диване, тряся гениталиями.

Его ленивый взгляд, устремлённый в потолок, обратился на Чхон Седжу. Глаза Хан Джонхёна расширились от шока.

- ... Черт возьми! Эй!!

Он закричал, пытаясь прикрыться, как будто его домогались. На самом деле кричать хотелось Чхон Седжу.

Неужели этот грязный ублюдок не может прожить ни дня, не совершая таких мерзостей, как будто он задохнётся, если не будет этого делать?

Зрелище было настолько отвратительным, что Чхон Седжу не сдержал тихого ругательства. Затем, словно не в силах оставаться в комнате ни секунды, он подошёл к Хан Джонхёну и поставил контейнеры с наркотиками на стол рядом с ним. Хан Джонхён задержал дыхание, пока все пять контейнеров не опустились на стол с глухим стуком.

- Вам звонил президент, верно? Я доставил товар.

Хан Джонхён, охваченный стыдом, ничего не мог сказать. Он просто кивнул, глядя на Чхон Седжу с покрасневшим от смущения лицом.

Чхон Седжу отвернулся, оставив его там. На этот раз он вышел из комнаты с грохотом, как будто не собирался возвращаться. Встревоженный менеджер проводил его взглядом, когда он спускался на подземную парковку. Увидев ещё более мрачное выражение на лице Чхон Седжу, ни Сонхёк, ни Хёвон не осмелились заговорить.

- В “Shinsa Capital”.

- Да, сэр.

Глава 13

По краткой команде Чхон Седжу Сонхёк нажал на педаль газа.

Всю дорогу из офиса в клуб и обратно Чхон Седжу думал о Квон Седжине. Ему нужно было выяснить, почему его называют бездомным и что именно он замышляет. Если бы он не встретил Ким Хёнён, ему не пришлось бы с этим разбираться. Каждый раз, когда он думал о Седжине, в его голове эхом отдавался её отчаянный голос, умоляющий его.

Возможно, из-за того, что у него самого никогда не было матери, просьба «Мамы» от Ким Хёнён произвела сильное впечатление на Чхон Седжу. Он не мог избавиться от мысли о том, что бы он почувствовал, если бы увидел, как его мать склоняет перед кем-то голову. Из-за этой мысли Чхон Седжу не мог потерять интерес к Сэджину.

Примерно через 30 минут они приехали к зданию Shinsa Capital. Чхон Седжу порылся в кармане, достал из кошелька чек и отдал его Хёвону в качестве карманных денег, а затем заговорил с Сонхёком.

- Сходи к Чхульджу и попроси его очистить счёт курьера. Если там ничего нет, просмотри кассовые чеки, чтобы проверить, получал ли он какие-нибудь платежи в последнее время. Если что-нибудь найдёшь, свяжись со мной.

- Понятно. Ты вернешься в офис позже?

- Нет. Я оставил свою карточку в ящике твоего стола, так что воспользуйся ею, чтобы купить ужин.

- Да, понял. Спасибо за вашу тяжелую работу.

- Спасибо! Береги себя!

Хёвон, который увязался за ним в надежде перекусить, когда услышал, что тот собирается в клуб, был вне себя от радости, получив карманные деньги. Широко улыбаясь, он попрощался с Чхон Седжу, выходя из машины.

Охранники у входа в здание, как всегда, перешептывались и посмеивались между собой. Однако, поскольку с прошлого визита Чхон Седжу прошла всего неделя, на земле не было ни единого окурка. Когда он подошёл ко входу, они заметили его и поздоровались.

- Здравствуйте, сэр.

Чхон Седжу не нравилось, когда его называли «сэр». Несмотря на то, что у него была высокая должность, когда его называли «сэр», он чувствовал себя так, будто они ведут себя как гангстеры, и это заставляло его вести себя более агрессивно. Нахмурившись, Седжу просто кивнул и вошёл в здание.

Чуть ускорив шаг, он прошёл мимо старых железных перил на лестнице и повернул за угол. Он гадал, в каком состоянии будет Квон Седжин. Однако, вопреки его ожиданиям, коридор, ведущий к лифту, был пуст.

Чхон Седжу, остановившийся как вкопанный, медленно повернул голову и огляделся. Седжина нигде не было. Его не было ни в остановившемся лифте, ни в вонючем общественном туалете.

Если он бездомный, куда он мог пойти?

Им овладело чувство раздражения.

Подтвердив отсутствие Квон Седжина, Чхон Седжу немедленно позвонил Ким Донгилю, чтобы узнать о его местонахождении. Если Седжина сдали полиции, то ему нужна помощь. К счастью, он узнал, что это не так.

- Я не знаю, чем он занимается днём. Потому что он появляется только ночью.

Похоже, что даже будучи бездомным, Квон Седжин придерживался какого-то плана. Не то чтобы это казалось особенно продуктивным. Как бы то ни было, Чхон Седжу поехал домой на такси, а рано утром следующего дня вернулся. Он сменил машину на чёрный внедорожник, чтобы Седжин его не узнал.

Приехав, он подождал Седжина час или два. Около восьми утра в коридоре включились датчики, и появилась фигура.

Внешность Седжина не изменилась с тех пор, как они расстались. На нём были школьные брюки, рубашка и чёрная толстовка. Он выглядел немного грязнее, чем на прошлой неделе.

Выйдя из здания, Седжин медленно побрёл в неизвестном направлении. Чхон Седжу завёл машину и поехал за ним.

Держа в руках бесплатную газету с объявлениями о работе, Седжин бродил по окрестностям, по-видимому, пытаясь найти подработку. Однако для несовершеннолетнего подростка без опекуна найти подработку было практически невозможно. Каждый раз, когда ему отказывали и он выходил с опущенной головой, лицо Седжина становилось всё более холодным и подавленным.

Пробродив по окрестностям почти три часа, Седжин сунул газету в карман и направился куда-то около 12:30. Волоча ноги, он побрёл в сторону школы.

Старшая школа для мальчиков в Восточном Сеуле. Заметив табличку у главных ворот, Чхон Седжу прищурился. Он не ходил в школу, когда жил дома...

С другой стороны, дом Чхон Седжу находился в Сонсу-доне, а школа Квон Седжина — в дальнем конце Кандонгу. Возможно, он попросил, чтобы его высадили в “Shinsa Capital”, что бы было ближе до школы. Удивлённый этим неожиданным фактом, Чхон Седжу наклонил голову и посмотрел, как фигура Седжина исчезает за воротами школы.

Он снова увидел Седжина чуть позже часа дня. Седжин не пробыл в школе и часа. Он вышел с опущенным капюшоном, оставив позади детей, энергично игравших в футбол на площадке во время обеда.

Мог ли он пойти туда просто поесть ...?

Чхон Седжу размышлял об этом, наблюдая за удаляющейся фигурой Седжина. В наши дни школьное питание было бесплатным, так что, возможно, он пошёл туда просто поесть.

Как и утром, Чхон Седжу медленно ехал за Седжином на своей машине. Седжин, похоже, продолжал искать подработку. Но даже если бы ему повезло и он нашёл работу, ему всё равно пришлось бы какое-то время жить на улице, если только он не снимет комнату в каком-нибудь полуподвале.

О чем, черт возьми, он думал ...?

Чхон Седжу продолжал ехать за Седжином, испытывая смесь раздражения, разочарования и беспомощности. Бледное лицо Седжина выглядело ещё более измождённым, чем в прошлый раз, когда он его видел. Учитывая, что последние несколько дней он, вероятно, питался только одним школьным обедом в день, неудивительно, что он выглядел именно так. Возможно, он даже голодал в выходные.

Внезапно Чхон Седжу вспомнил тот день, когда он заказал для него курицу домой. По выражению лица Седжина было понятно, что он голоден. Наблюдая за тем, как Седжин доедает целую курицу, а затем облизывает губы, Чхон Седжу подумал про себя, что старшеклассницы, должно быть, могут много есть, и пододвинул к нему свою порцию. Теперь, когда он подумал об этом, то понял, что дело было не в том, что Сэджин была старшеклассницей, а в том, что он был ещё растущим мальчиком с хорошим аппетитом.

Пока Седжин продолжал искать подработку и получал отказы, время неумолимо шло. Он обошёл весь район Кандон. Было удивительно, как он так хорошо ориентировался без мобильного телефона.

Было уже больше пяти часов вечера, почти шесть, когда перед Сэджином внезапно появилась группа мальчиков в школьной форме.

В этой неожиданной ситуации Чхон Седжу припарковал свою машину неподалёку и стал наблюдать. Мальчики, окружившие Седжина, были намного крупнее его. Возможно, из-за того, что Седжин был ниже своих сверстников, их поведение казалось угрожающим на первый взгляд. Чхон Седжу нахмурил прямые брови, наблюдая за происходящим.

Мальчики с ухмыляющимися лицами толкали Седжина. Несмотря на их улыбки, то, как они толкали его в плечи, заставляя его пошатываться, явно походило на издевательство. Чхон Седжу почувствовал, как у него похолодела кровь. В то же время он испытал неописуемое чувство, которое было трудно выразить словами.

Как будто какая-то неведомая сила вела его к Сэджину. Ситуация, так похожая на ту, что была с его младшей сестрой Чхон Хе Ин, которая умерла пять лет назад, не позволяла ему больше воспринимать Сэджина просто как Квон Сэджина. Чхон Седжу в замешательстве прикусил губу. В нём закипал гнев, казалось, бесконечный.

Он никогда не был так зол, даже когда в последний раз видел Чхон Хе Ин или, когда столкнулся с теми, кто её мучил. Однако, когда образ Седжина начал сливаться с образом Хе Ин в его сознании, его гнев неудержимо нарастал.

Хе Ин тоже была такой?

Пока я лежал в больнице, моя сестра тоже страдала?

Ему казалось, что его внутренности разрываются на части.

Пока Чхон Седжу мучился, мальчики продолжали толкать Седжина в плечо, пока наконец не ушли. Оставшись один, Седжин стоял, опустив голову. Затем он внезапно наклонился и поднял что-то с земли.

Седжин сунул то, что взял, в карман и направился к большому супермаркету напротив школы. Когда Седжин скрылся в супермаркете, Чхон Седжу опустил стекло и закурил сигарету. Он хотел успокоиться, прежде чем подойти к Седжину, думая, что если он выйдет сейчас, Седжин может заметить его дрожащие руки.

Но пока он неторопливо курил, он заметил, что парни, которые, как он думал, ушли, снова слоняются у входа в супермаркет. Сквозь открытое окно до него донеслись злобные голоса молодых людей.

- Держу пари, это ростки фасоли.

- Спорим, что... э-э, что это было в прошлый раз? Сосиска? Но хватит ли тысячи вон?

- Вероятно, нет.

- О чёрт! Я не знаю, может, кола?

Тот, что был в чёрных штанах и чёрной обтягивающей футболке, выглядел так, будто весил в два раза больше Седжина. Другой парень так сильно смеялся, что согнулся пополам от комментария того, что был в черных штанах.

- Стал бы нищий тратится на колу? Он, наверное, никогда её не пробовал, потому что она слишком дорогая.

- Верно. Тогда я ставлю на тофу. Но у Седжина ведь сейчас нет дома, верно? Значит, он больше не нищий?

- Так кто же он? Уличный нищий? Бездомный?

- Квон, уличный нищий? Или он пошёл в приют? Квон, нищий из приюта?

Чхон Седжу терпеливо ждал, планируя посадить Седжина в машину, как только тот выйдет из супермаркета. Он сжал кулаки, опасаясь, что если выйдет из машины прямо сейчас, то может поднять руку на детей.

К счастью, Седжину не потребовалось много времени, чтобы выйти из супермаркета. С чёрным пакетом на запястье и засунув руки в карманы, Седжин остановился, увидев парней, ожидающих его перед магазином. Чхон Седжу сделал последнюю затяжку, наблюдая, как его милое лицо становится холодным.

- Эй, Седжин. Что ты купил на тысячу вон, которую заработал?

Мальчики подошли к Сэджину. Затем они попытались выхватить у Сэджина чёрный пакет. Чхон Седжу опустил стекло. Он не мог больше смотреть на несчастного Квон Сэджина.

Возможно, так и было суждено с того момента, как он встретил Квон Седжина, который был похож на Чхон Хе Ин.

Пять лет назад, после потери Чхон Хе Ин, у Чхон Седжу осталось много сожалений. Он не мог навестить её в течение недели, не мог отвечать на её сообщения, не мог ответить на её последний звонок — всё это оставалось для него болезненным сожалением.

Самым отчаянным моментом было то, что его схватила полиция до того, как он смог отомстить за неё. Вот почему, когда Шин Гён дал ему шанс отомстить за неё в обмен на его жизнь, и когда он наконец задушил своего врага собственными руками, Чхон Седжу почувствовал блаженное удовлетворение от того, что его сожалениям пришёл конец.

С того дня Чхон Седжу поклялся себе никогда больше не жить с сожалением. Он поклялся.

Но, приведя Квон Седжина домой, Чхон Седжу поймал себя на том, что сожалеет, каким бы незначительным это сожаление ни было. Седжину нужна была не просто небольшая помощь. Ему нужен был опекун, который взял бы на себя ответственность за него.

Однако Чхон Седжу не был тем, кто мог взять на себя ответственность за другого человека, поэтому он сожалел о своём поспешном решении привести Седжина домой и пытался забыть о нём, отослав его подальше, даже если было уже слишком поздно.

Но он не мог забыть. Отчаянный призыв Ким Хёнён продолжал терзать Чхон Седжу, и теперь он видел в запуганном Квон Седжине образ Хе Ин.

Если бы он отпустил Седжина сейчас, Чхон Седжу ясно понимал, что снова будет сожалеть об этом.

Он бы задавался вопросом, что случилось бы с Седжином, если бы его довели до того, что он сдался, как Хе Ин, и к тому времени пожалел бы, что не удержал его.

Поэтому, чтобы избавиться от всех сожалений, которые накопились с момента знакомства с ним, и избежать проблем в будущем, Чхон Седжу решил, что должен взять Сэджина к себе. К такому выводу он пришёл в тот короткий момент, когда увидел, как над Сэджином издеваются.

С громким рёвом завёлся двигатель внедорожника. Чхон Седжу убедился, что дорога пуста, и пересёк полосу, чтобы развернуться. Затем он поехал в сторону супермаркета, ускоряясь на тротуаре. Слегка подпрыгнув, машина заехала на тротуар. Фары чёрного внедорожника осветили спины мальчиков.

Седжин, который разговаривал с ними, вытащил руки из карманов и сжал чёрный пакет. Когда он опустил голову и уставился в землю, Чхон Седжу бросился к ним, словно обезумев.

Глава 14

- Эй, Седжин. Что ты купил на тысячу вон, которую заработал?

Он знал, что купюра в тысячу вон, упавшая у школьных ворот, принадлежала Ли Хэгюну. Однако он не чувствовал себя виноватым, подбирая то, что они уронили. Седжин был слишком голоден, чтобы отказаться от тысячи вон.

- Покажите нам скорее. Мы поспорили, что покупают нищие, когда находят деньги. Ты купили хлеб? Или тофу? Ростки фасоли? Кстати, я поставил на тофу. Если ты не купил тофу, ты покойник.

Но это было сделано не случайно. Они намеренно оставили там тысячу вон. Услышав слова Ким Бёнджуна, Седжин нахмурился.

Они хотели, чтобы Седжин почувствовал стыд, но, к несчастью для них, Седжин был не из тех, кого смущают подобные вещи. В тот момент Седжином овладело чувство отвращения к идиотам, которые досаждали ему своими глупыми рожами. Ему это надоело. Издевательства Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна не были чем-то новым, но Седжин не мог понять, почему они хотели пойти на такие ухищрения, чтобы унизить его.

Неужели им больше нечем заняться?

Как только Седжин вздохнул и опустил голову, припаркованный на улице внедорожник с громким шумом тронулся с места. Оглушительный звук заставил Седжина повернуть голову, словно в трансе. Ли Хэгюн, который похлопал Седжина по плечу, продолжал ворчать.

- Чёрт, просто скажи нам уже, ладно?! Седжин, я не буду просить вернуть тысячу вон. Просто скажи нам. А? Ты можешь хотя бы это сделать для нас?

Поскольку Седжин молчал, Ли Хэгюн продолжал смеяться и дразнить его. От их фамильярного обращения губы Седжина сжались.

Он был совершенно сыт по горло. Сэджин хотел разбить ему голову.

Он сжал в руке пакет с редькой. Это был самый большой овощ, который он мог купить за тысячу вон в супермаркете. Он мог бы купить высококалорийный рамен, но решил, что редис, который был в два раза больше его головы, лучше насытит его желудок.

Насколько было бы больно, если бы он ударил их этим?

Седжин задумался, крепко сжимая пакет.

Нужно обуздать свой характер.

В его голове эхом отдавались мамины упрёки, но сейчас он не мог на это обращать внимания. Седжин был голоден, устал и раздражён. Он не мог думать о будущем. Планирование и действия были роскошью для тех, у кого было время. У Седжина не было такой роскоши.

Как раз в тот момент, когда нетерпеливый Седжин уже собирался ударить Ли Хэгюна по голове, с громким рёвом внедорожник вылетел с дороги на тротуар. Седжин застыл на месте.

В ту долю секунды номерной знак попался ему на глаза и показался знакомым. Седжин вспомнил, где он видел эту машину раньше. Уникальный номер 1818 был незабываемым. Внедорожник, который, казалось, вот-вот их собьёт, был тем самым, что стоял рядом с белой машиной того гангстера.

- Ax!

То ли по несчастью, то ли по воле случая внедорожник резко остановился прямо перед Ли Хэгюном и Ким Бёнджуном. Ожидая столкновения, они упали на землю, закрыв лица руками.

Несмотря на то, что он увидел номерной знак 1818, Седжин отверг собственные подозрения. Человек, который так бессердечно ушёл, ни за что не стал бы искать его сейчас. Однако Квон Седжин, который вскоре убедился, что из машины вышел именно тот человек, нахмурился ещё сильнее, чем когда увидел группу Ли Хэгюна.

Это действительно был он. Торговец людьми.

- Седжин.

Мужчина произнёс его имя тем же мягким голосом, которым он угрожал Седжину встречей с его матерью, когда они были в машине. Седжин подавил желание швырнуть редьку, которую держал в руках, в капот машины мужчины и вместо этого встретился с ним взглядом.

Его лицо было таким же красивым, как и в тот день, когда они расстались. Его густые чёрные волосы слегка прикрывали брови, а тонкие, изящные, не слишком густые брови элегантно изгибались. Его глаза смотрели на мир угольно-чёрными зрачками, излучая холод, как зимний ветер. Просто глядя на него, слегка склонив голову набок, Седжин чувствовал себя так, словно попал в кино.

Раздражающе красив.

Седжин закусил губу, свирепо глядя на мужчину.

- Садись.

Он больше ничего не сказал. Седжин, конечно, тоже не сдвинулся с места.

Почему сейчас?

Когда мать умоляла его, он просто сделал недовольное лицо.

Он выгнал меня и оставил на улице, а теперь хочет, чтобы я вернулся?

Я должен просто приходить и уходить, когда ему заблагорассудится? Какое право он имеет мной командовать...

Седжин внутренне возмутился, но вскоре ему ничего не оставалось, кроме как сдаться, услышав следующие слова мужчины.

- Я не лгал о том, что сказал в машине. Забирайся, пока я добрый.

Седжин очень хорошо помнил, что он сказал в машине. Он сказал, чтобы тот не вёл себя так бесстыдно, потому что он не знает, что может сделать с его матерью. Седжин так сильно стиснул зубы, что стала видна его челюсть. Он пристально посмотрел на мужчину, сопротивляясь какое-то время, но в конце концов сделал шаг вперёд.

Группа Ли Хэгюна попеременно смотрела то на него, то на мужчину с ошеломлёнными лицами. Если он уйдёт сейчас, то потом в школе поднимется шум, но у него не было выбора. Для Седжина безопасность матери была важнее всего.

- Квон Седжин!

Не обращая внимания на Ли Хэгюна, Седжин сел на пассажирское сиденье внедорожника и захлопнул дверь с такой силой, словно собирался её сломать. Затем, прежде чем мужчина успел нажать на педаль газа, он пристегнулся. Он сделал это потому, что мужчина водил машину как сумасшедший. Он смотрел прямо перед собой и молчал.

Банда Ли Хэгюна лежала на тротуаре, переговариваясь между собой. Было очевидно, что они обсуждали, как такой нищий, как он, мог знать человека, который ездил на такой дорогой машине.

Жалкие идиоты.

Седжин с усмешкой повернул голову. В то же время мужчина завёл двигатель и без колебаний начал разворачиваться. В его вождении, как обычно, не было никакой осторожности. Как только машина снова выехала на дорогу и ускорилась, мужчина заговорил.

- Ты так уверенно ушел, как будто у тебя был план, но всё, что ты сделал, это скитался?

- Что?

- Быть бездомным - это твое карьерное стремление?

Он не только выглядел раздражающе, но и говорил раздражающе. Седжин резко повернул голову и посмотрел на мужчину, который обращался с ним как с бездомным.

Когда он думал, что Седжин — девочка, он притворялся добрым и милым. Но с тех пор, как он узнал, что Седжин - мальчик, он ни разу не улыбнулся. У мужчины было холодное, безразличное лицо, как будто он ни к чему не был привязан в этом мире, и отпускал саркастические замечания. Седжин, почувствовав прилив гнева, огрызнулся.

- Какая тебе разница, буду я ночевать на улице или украду что-нибудь? Твои подчинённые снова настучали на меня? Ты здесь, чтобы избавиться от меня, потому что боитесь, что стоимость вашего здания упадёт из-за бездомного? Если так, то высади меня перед тем рестораном. Я буду ночевать там.

Услышав его дерзкое бормотание, мужчина слегка нахмурил брови и повернул голову, чтобы посмотреть на Седжина. Его лицо выражало недовольство, и от одного его вида у Седжина внутри всё закипело от ярости. Хотя он был благодарен мужчине за то, что тот позволил ему увидеться с матерью, он не мог понять, почему тот продолжает вмешиваться в его дела.

Тогда этот человек вёл себя точно так же. Спрашивал, есть ли у него где остановиться, насмехался над тем, что в восемнадцать лет у него нет никаких планов.

Кем он себя возомнил? Что он знал, будучи ростовщиком...

Когда Седжин встретился с ним взглядом, его губы дрогнули от сдерживаемого гнева. Мужчина, который мгновение назад смотрел на него в ответ, вздохнул, словно осознав, что это бессмысленно, и смягчил выражение лица. Его холодное лицо стало нежным, и он заговорил с Седжином, словно успокаивая его.

- Ты можешь приходить в мой дом. Живи там.

- …

Седжин был настолько ошеломлён этими словами, что открыл рот от удивления. Мужчина проигнорировал мольбы его матери и теперь притворялся добрым. Однако Сэджин не собирался попадаться на эту уловку.

Даже если бы мужчина согласился на отчаянную просьбу Ким Хёнён в тот день, Седжин не последовал бы за ним. Это был тот самый человек, который пытался продать его, думая, что он девочка. Седжин не собирался жить в одном доме с торговцем людьми. Хотя он ничего не сказал, его мать, несомненно, велела бы ему никогда не входить в тот дом, если бы узнала. Седжин тут же возразил.

- Ты с ума сошел?

Однако мужчина усмехнулся, словно ожидал такого ответа, и снова посмотрел на Седжина. Его непринуждённое поведение раздражало Седжина ещё больше. Ему не нравилось, как он улыбался, словно всё знал.

Не желая больше с ним разговаривать, Седжин снова закрыл рот, и мужчина, переведя взгляд вперёд, спросил:

- И что, ты собираешься всю оставшуюся жизнь жить как бездомный?

- …

Квон Седжин не ответил.

Конечно, у него был план. Он не был бездомным, не имея никаких средств к существованию, как, по- видимому, думал этот человек. Недалеко от “Shinsa Capital” был приют для молодёжи. В тот день, когда он встретил Ким Хёнён, Седжин, выйдя из машины этого человека, направился туда.

Седжин узнал об убежище из-за человека, которого он хотел убить. Несколько лет назад Седжин забрал Ким Хёнён, не в силах выносить пьяное насилие его отца. Они искали убежища, просясь остаться всего на одну ночь, но им отказали, потому что они были матерью и сыном.

Он совершенно забыл об этом инциденте, пока тот не всплыл в его памяти в тот день, когда он снова встретился с матерью. Поэтому в среду Седжин отправился в приют за помощью. Однако приют, который назывался «приютом для защиты молодёжи», тоже не мог сразу помочь Седжину. Это было связано с тем, что они были переполнены. В мире было так много несчастных детей, что Седжин почувствовал лёгкую горечь. Было абсурдно думать о том, насколько несчастным нужно быть, чтобы получить немедленную помощь.

В любом случае, Седжин жил в здании “Shinsa Capital”, потому что ему сказали, что через неделю освободится место. Он не собирался оставаться бездомным навсегда, вопреки мнению этого человека.

Как только Седжин туда попадет, он собирался ходить в школу и работать неполный день. В будние дни он питался в школе, а во время каникул будет работать полный день, чтобы накопить денег. Конечно, проблема заключалась в том, что было трудно найти работу на неполный день.

- Квон Седжин, ответь мне. Я спросил, нет ли у тебя других вариантов, кроме как жить на улице.

- Почему ты продолжаешь вмешиваться! У меня есть план!

Мужчина был настойчив. Когда Седжин молчал, он продолжал ворчать. В конце концов Седжин сердито закричал и объяснил свой план. Как и ожидалось, его ответ был не самым благоприятным.

Чхон Седжу посмотрел на Седжина с выражением, которое сильно отличалось от того, что он ожидал увидеть. Затем, проведя рукой по волосам, он вздохнул, как будто это было абсурдно, и сказал:

- Ты думаешь, что тот приют - это что-то вроде бесплатного жилья? Сколько дней ты сможешь там пробыть? Месяц? Два месяца? Я гарантирую, что через неделю тебе скажут уйти.

Уверенность в голосе мужчины была очевидна.

Что он знает?

Седжин разозлился из-за слов человека, который, казалось, жил в достатке.

- Так какое тебе до этого дело?

Однако мужчина был непреклонен. Не обращая внимания на вспышку гнева Седжина, он продолжил.

- Ты думаешь, что ты единственный ребёнок, у которого оказались плохие родители? Есть бесчисленное множество детей, которые хотят попасть в такие приюты.

- Не называй их «родителями»! Единственный, кто оказался не тем, за кого себя выдавал, - это ублюдок Квон Ёнбом.

Глава 15

Мужчина фыркнул, услышав, как Седжин резко отозвался о своем отце, и поправился:

- Дети, которые оказались не с теми отцами.

Затем он снова открыл рот.

- Ты думаешь, что место освободится через неделю? Подумай логически. Люди оказались там в приюте, потому что у них проблемы в жизни. Ты думаешь, что эти проблемы решатся за неделю? Можно ли решить серьезную проблему, чтобы заставить их уйти из приюта, всего за неделю? Их выгоняют. У них нет другого выбора, потому что мест нет. Когда другие дети, такие как ты, приходят за помощью, они не могут просить о большем и в итоге оказываются на улице, потому что те, кто управляет приютами, считают, что сделали достаточно.

- …

- Думаешь, ты чем-то отличаешься? Прежде чем ты успел бы накопить на первый взнос за комнату, ты бы снова оказался на улице. И ты называешь это планом? Если бы ты сказал, что собираешься в сиротский приют, я бы не стал спорить.

Мужчина саркастически рассмеялся и покачал головой. Седжин пристально посмотрел на него, его губы дрогнули. Он так сильно высмеял план Седжина, что тот подумал, что у мужчины может быть какое-то другое решение, но тот предложил только отправиться в сиротский приют.

- Зачем мне идти в сиротский приют? Это для детей без родителей. У меня есть мама.

На резкий ответ Седжина мужчина на мгновение замолчал. Его тёмные глаза пристально смотрели на Седжина. Казалось, он о чём-то размышлял и спустя долгое время наконец объяснил.

- Туда попадают не только дети без родителей. Есть родители, которые временно отправляют своих детей туда, потому что не могут заботиться о них в данный момент.

В отличие от прежнего, теперь в низком голосе мужчины больше не было насмешки. Тем не менее Седжин почувствовал себя оскорблённым.

Сиротский приют?

Седжин усмехнулся и продолжил говорить.

- Не будь смешным. Даже если такие люди и есть, это никогда не бывает временно. Они оставляют там своих детей и никогда не возвращаются за ними. Я это знаю. Люди, которые оставляют там своих детей, бросают их. Моя мама бы так не поступила.

- …

Услышав решительные слова Седжина, мужчина, наконец, замолчал, словно не найдя что сказать. Светофор переключился на красный, и он нажал на тормоз, пристально глядя на Седжина. Встретившись с ним взглядом, Седжин на мгновение задумался, не сказал ли он что-то не то. Казалось, мужчина пребывал в крайне подавленном настроении.

Но почему меня это должно волновать? — подумал Седжин, отворачиваясь от собеседника и глядя в окно. У него не было сил заботиться о чувствах человека, который угрожал ему матерью и постоянно вмешивался в его жизнь без причины.

Тем временем машина продолжала куда-то ехать. Седжин понял, что они направляются к дому мужчины, но не мог выпрыгнуть из машины, опасаясь, что тот использует его мать в качестве заложницы. Он молчал, охваченный тревогой, пока мужчина наконец не заговорил после долгой паузы.

- В любом случае, как сказала твоя мама, мне нужен был кто-то, кто присмотрел бы у меня за домом. Я не буду брать с тебя плату, так что оставайся там и занимайся своими делами. Только до тех пор, пока не станешь взрослым.

Его мать попросила об этом на прошлой неделе. Однако мужчина вёл себя так, будто только что услышал об этом и великодушно предложил свою помощь. Если он собирался это сделать, то должен был согласиться до того, как его маме пришлось умолять. Тогда она не была бы так расстроена. Седжин не хотел идти за этим мужчиной, но ситуация заставила его кровь закипеть. Когда Седжин не ответил, мужчина коротко вздохнул и поторопил его.

- Ответ.

- Я уже ответил. Ты думаешь, я сумасшедший, чтобы идти к тебе домой?

- ... Xa.

Услышав резкий отказ Седжина, мужчина посмотрел на него, закрыл глаза, а затем снова их открыл. Его лицо выражало раздражение, и Седжин почувствовал себя так же неприятно.

Кто еще кого тут раздражает?

Именно этот мужчина пренебрегал тщательно продуманными жизненными планами Седжина и тащил его за собой насильно. Седжин не мог понять, почему мужчина выглядел таким раздражённым, когда это он должен был чувствовать раздражение.

Седжин пристально посмотрел на него, плотно сжав губы, и мужчина грубо провёл рукой по волосам. В манере, напоминающей рекламу, он взъерошил свои тёмные волосы, а затем угрожающе тихо прошептал:

- Если ты не пойдёшь со мной, я скажу твоей маме, что ты бездомный.

- ...Что?

- Я расскажу ей, что над тобой издеваются в школе и бьют. И скажу ей, что ты спишь на улице, голодаешь и что ты рискуешь внезапно умереть или замёрзнуть насмерть зимой.

- Никто меня не бьет!

С группой Ли Хэгюна у Седжина были мелкие стычки, но его не избивали. Седжин был настолько ошеломлён словами этого человека, что закричал. Мужчина продолжил, не дрогнув.

- Твоя мама будет так волноваться, что не сможет нормально есть. А раз она не может с тобой связаться, то может тайком сбежать в Сеул и заблудиться в горах. Ты ведь это видел, да? Ресторан в горах. В такую погоду она умрёт от переохлаждения у подножия горы.

- Ты с ума сошел? Кем ты себя возомнил? Почему ты это говоришь? Не говори этого моей маме!

Несмотря на то, что с их встречи прошла неделя, Седжин знал, что Ким Хёнён плохо спала и ела из-за беспокойства о нём. Она отрицала это, но Седжин знал, что его мать не могла спокойно спать. От мысли о том, что ему придётся объяснять ей все это, у Седжина упало сердце. Она может умереть раньше, чем он замёрзнет насмерть на улице. Представив это, Седжин стиснул зубы. Наблюдая за ним, мужчина заговорил неторопливым голосом.

- Не хочешь волновать свою маму? Тогда делай, как я говорю.

- Зачем ты это делаешь?!

Этот человек был безжалостен. Он хотел контролировать и манипулировать чужой жизнью. Самым тяжёлым было то, что так называемое сочувствие этого человека, его предложение помощи могли кардинально изменить шаткое положение Седжина.

Его гордость была уязвлена. Седжин был в ярости, его глаза покраснели. Слезы навернулись на глаза, как всегда, когда он злился, это была физическая реакция, которую он не мог контролировать. Он ненавидел это и старался сдерживаться, но больше не мог подавлять свой гнев, который поступал так, когда ему вздумается. Седжин закричал, его голос был полон отчаяния.

- Кто ты такой, чтобы вмешиваться в мою жизнь?! Ты ведь пытаешься помочь мне не из-за искреннего беспокойства! Почему ты продолжаешь давить, когда я говорю «нет»?! Чёрт возьми, я же сказал, что не хочу!

Его покрасневшие глаза наполнились слезами, и вскоре они потекли по щекам. Седжин грубо вытер их тыльной стороной ладони и шмыгнул носом. Он не мог сдержать гнев. Даже если бы весь мир пытался вмешиваться в его жизнь, он считал, что ростовщики не имеют права вмешиваться в его дела.

Из-за его постоянного вмешательства казалось, что этот человек искренне заботится о нём. Седжин ненавидел это. Больше всего он ненавидел то, что этот человек, казалось, беспокоился о нём.

- Перестань притворяться милым..... Отвратительно видеть, как кто-то вроде тебя ведёт себя так, будто он какой-то спаситель. Если бы не такие, как ты, я бы вообще не оказался в этой ситуации. Какого чёрта ты делаешь сейчас...?

Голос Седжина, ставший тише, был пропитан слезами. Он грубо тёр глаза, пытаясь стереть следы слёз, и даже не замечал, какими красными и воспалёнными они стали. Несмотря на слова Седжина, полные негодования, мужчина не ответил. Он не утешенил и не стал угрожать. Он просто молча вёл машину, даже не предложив Седжину выйти, если ему так не нравится.

Спустя время Седжин почувствовал себя немного неловко. Его эмоции снова нахлынули и быстро схлынули, оставив после себя чувство стыда и сожаления. Пока этот человек имел власть над его матерью, у Седжина не было выбора. Если бы мужчина захотел, Седжина всё равно притащили бы к нему домой.

Седжин пожалел о своей несдержанности и резких словах, которые он бросил этому человеку всего пять минут назад.

Почему я такой нетерпеливый?

Вместе с этим кратким сожалением пришёл стыд за то, что он уже дважды плакал перед ним.

Однако ему не хотелось извиняться. Мужчина, вероятно, просто проявил сочувствие. Седжин знал, что не останется в доме этого человека надолго, так что не было смысла унижаться и пытаться с ним поладить.

Пока Седжин упорно боролся со своей гордостью, чтобы преодолеть чувство беспомощного унижения, их машина проехала через Сеульский лес и въехала в жилой комплекс.

- Эй.

Мужчина заговорил только после того, как припарковал машину на подземной парковке. Она стояла рядом с белым Lamborghini на котором он в прошлый раз подвозил Седжина.

- Толкать кого-то в плечо это тоже насилие.

Затем мужчина сказал Седжину что-то совершенно неожиданное. Когда Седжин озадаченно посмотрел на него, мужчина объяснил.

- Ты сказал, что тебя не били.

И тогда Седжин понял, что мужчина имеет в виду его недавнюю вспышку.

Ну и что? Седжин бросил на него угрюмый взгляд. Поймав этот взгляд, мужчина коротко вздохнул, провёл рукой по волосам и сказал:

- Не привыкай к такого рода вещам.

- …

Седжин посмотрел на мужчину с явным раздражением.

Ростовщик. Бандит. Гангстер. Торговец людьми. Старик. Лицемер.

Он прокручивал эти слова в голове, а потом рявкнул на него.

- Тащить меня сюда против моей воли — это тоже насилие. Займись своими проблемами.

- Ты не отступишь, не так ли?

Мужчина усмехнулся, и с его губ сорвался тихий смешок. Несмотря на резкие и неформальные высказывания, мужчина, казалось, не обращал на это внимания, словно говоря, что такая мелочь, как он, не может его задеть.

Он действительно приводил в бешенство во всех отношениях.

Седжин вышел из машины, испытывая желание схватить мужчину за воротник, если бы он мог. Захлопнув дверцу машины, он направился к лифту. Затем он вдруг вспомнил, что сказал ему мужчина.

Он упомянул, что хотел продать его, потому что он был красив, но план провалился, потому что он был мальчиком. Седжин нахмурился и посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ним.

Конечно, он не передумал, не так ли?

Неужели теперь он думал о продаже мальчиков ...?

- Поторопись и заходи.

Тем временем подъехал лифт. Седжин нерешительно вошёл внутрь. Он с подозрением посмотрел на мужчину, который нажал кнопку 41-го этажа и прислонился к стене лифта. Седжин заговорил предостерегающим тоном.

- Я невысокого роста и ни на что не гожусь, так что ты не можешь меня использовать. Не вздумай ничего такого.

- ...Что?

Услышав неожиданное предупреждение, мужчина приподнял брови, как будто услышал что-то нелепое. Затем, медленно осознав слова Седжина, он разразился смехом.

Его лицо, словно старательно нарисованное кистью, украшала улыбка. Сэджин почувствовал, что его игнорируют, и его настроение ухудшилось. Он угрюмо молчал, а мужчина, который долго смеялся, озорно прошептал, выходя из лифта:

- Возможно, ты не знаешь, но симпатичные парни вроде тебя пользуются большим спросом, чем девушки.

- …

Седжину потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. От мысли, что этот человек может его продать, по спине Седжина пробежал холодок.

Когда он в шоке поднял взгляд, лицо мужчины было непривычно игривым. Однако Седжин был искренне напуган.

Мог ли он действительно привести меня сюда, имея это в виду ...?

Запоздалое чувство опасности охватило все его тело.

Однако теперь было слишком поздно поворачивать назад. У Седжина не было выбора. Поэтому он заставил себя сохранять спокойствие. Проходя мимо мужчины, который придерживал для него дверь, словно приглашая войти первым, он крикнул:

- Если ты попробуешь что-нибудь сделать, я заявлю на тебя!

Услышав эти слова, мужчина снова расхохотался. Седжин в молчаливом отчаянии проглотил ругательство, чувствуя необъяснимую тревогу. Ему действительно казалось, что этот человек может его куда-нибудь продать.

Внезапно испугавшись, Седжин сбросил обувь и побежал в комнату, где жил раньше.

Это было началом странного совместного проживания.

Глава 16

Тридцать лет назад Чхон Седжу был брошен на пороге приюта «Ангел».

В то время как колокола возвещали о наступлении нового года, и радостные возгласы и смех наполняли воздух, сестра Мария, настоятельница приюта «Ангел», вместе с другими монахинями, возносила молитву. Внезапно её слух уловил звук, который заставил её сердце сжаться — это был плач, доносившийся снаружи.

Когда она вышла на улицу, то увидела новорожденного, который одиноко лежал на холодной земле. Завёрнутый в тёплое одеяло, этот ребёнок, прибывший в приют в канун Нового года, громко плакал, словно взывая о помощи. Его красное личико, казалось, говорило: «Обрати на меня внимание, спаси меня!»

Сестра Мария поспешно взяла ребёнка на руки и, благодарная Богу за то, что он дал ей ещё одну жизнь, которую можно спасти, поцеловала малыша в лоб. Затем она назвала ребёнка Седжу, что означает «владыка мира», словно говоря: «Тогда будь владыкой мира» в ответ на оглушительные крики ребёнка, возвещавшие о его появлении на свет.

Так появился на свет Чхон Седжу.

С ранних лет он был исключительно умным. Он начал ходить, когда ему не было и десяти месяцев, и свободно говорил, когда ему не было и двух лет.

Будучи исключительно умным, Седжу быстро понял, в каком положении он оказался. В результате он повзрослел быстрее, чем любой другой ребёнок в приюте. Чхон Седжу никогда не дрался со своими сверстниками в детском саду и знал, как вести себя так, чтобы угодить Марии и другим монахиням. Он был ребёнком, который с юных лет тщательно заботился о себе. Впервые Седжу подрался, когда ему было восемь лет.

Во время летнего ливня, такого сильного, что он едва мог видеть перед собой, женщина, которая восемь лет назад бросила Чхон Седжу перед приютом, оставила ещё одного ребёнка на пороге приюта.

Он выполнял поручение настоятельницы, был одет в плащ и только что вернулся из супермаркета. Чхон Седжу нашёл перед дверью приюта маленький свёрток с одеялом и зонтиком. Подойдя ближе, он увидел ребёнка с бледным лицом и закрытыми глазами. Подумав, что ребёнок очарователен, Чхон Седжу достал открытку, спрятанную под одеялом.

Шлёп-шлёп, - звук дождя эхом отдавался в его ушах, пока Чхон Седжу читал вслух письмо, оставленное матерью ребёнка.

«Это младшая сестра Седжу. Пожалуйста, воспитывайте их как семью. ...Мне очень жаль».

В тот день, когда дождь лил как из ведра, у Чхон Седжу появилась младшая сестра.

Женщина знала, что ребёнка, которого она оставила первым, назвали Чхон Седжу. Возможно, их мать была одной из тех женщин, которые работали волонтёрами в приюте.

Однако Мария не стала её искать. Она не жалела её, полагая, что обстоятельства не позволили ей вырастить ребёнка. Она была просто благодарна ей за то, что Седжу не остался круглым сиротой, и она подарила ему младшую сестру.

Хотя у него не было ни матери, ни отца, теперь у него появилась семья. Чхон Седжу был очень рад этому и поклялся Богу, что будет хорошо заботиться о своей младшей сестре. С того дня сестра стала опорой в жизни Чхон Седжу.

Младенец, сильно отличался от всегда голосистого Седжу. В отличие от Чхон Седжу, который громко плакал, этот младенец редко издавал звуки, даже когда был голоден или подгузник был насквозь мокрым.

Можно было отвернуться на мгновение, а потом обнаружить, что ребёнка вырвало молоком прямо на одежду, и он не поднимал шума. Из-за этого монахиням ничего не оставалось, кроме как уделять ребёнку больше внимания и заботиться о нём. Поэтому Мария дала ребёнку имя Хё Ин.

В приюте было больше детей, которых бросили родители, таких как Чхон Седжу и Чхон Хе Ин, чем тех, кто потерял родителей. Дети в приюте каждый день ждали, когда за ними придут. На фоне этого Чхон Седжу, у которого внезапно появился член семьи, стал объектом зависти среди детей.

Дети дразнили его, говоря, что раз его мать оставила еще одного ребёнка, то она никогда не придёт за ним. Но в то же время они завидовали тому, что мать Седжу знала, что её ребёнок здесь. Иногда их собственные родители внезапно переставали с ними связываться, как будто забывали, что их дети в приюте.

Примерно в то же время Чхон Седжу был на голову выше других детей, поэтому озорные ребята вместо того, чтобы дразнить его, мучили Чхон Хе Ин, которая не умела говорить. Они стягивали одеяло с лежащего ребёнка и вырывали из ее рук бутылочку с молоком, которую она крепко сжимала, и бросали её.

Чхон Седжу не мог просто стоять и смотреть на это. Седжу, которому впервые за восемь лет было что защищать, ударил друга, который издевался над его младшей сестрой, камнем, который нашёл на заднем дворе приюта.

Мария была очень шокирована его проявлением агрессии, но, поняв, что он защищал Хе Ин, она почувствовала некоторое облегчение. Вместо того чтобы ругать Чхон Седжу, она научила его защищать свою сестру.

Она прошептала, что насилие — это лишь временное средство и что, чтобы защитить свою сестру, он должен стать сильным и лучшим человеком. С этого момента Чхон Седжу с нетерпением ждал того дня, когда он сможет стать взрослым и защитить свою сестру.

Когда жизнь родителей, оставивших своих детей в приюте, наладилась и они забрали своих детей, его друзья один за другим исчезли, но брат и сестра оставались там до конца.

Однажды, внезапно осознав, что их мать может никогда не вернуться за ними, Чхон Седжу понял, что должен взять на себя роль родителя для Хе Ин. С этого момента Седжу начал учиться.

Хотя он был умным от природы, ему было нелегко успевать за своими друзьями, которых поддерживали родители в учёбе. Однако Чхон Седжу не спал ночами, заучивая наизусть учебники, и изучал справочники, которые ему давали учителя, с твёрдым намерением запомнить каждое слово.

Чхон Седжу решил поступить в медицинскую школу не потому, что у него была великая миссия спасать жизни людей. Просто Хе Ин считала, что быть врачом — лучшая работа в мире, и это вдохновило его на осуществление ее мечты.

Его природный ум в сочетании с упорством принесли свои плоды. В возрасте девятнадцати лет Чхон Седжу поступил в медицинскую школу Корейского университета с самым высоким проходным баллом, хотя известно, что в Корее самые высокие вступительные требования. Поскольку он родился 1 января, он пошёл в школу на год раньше других. Поэтому Чхон Седжу смог остаться в приюте до окончания первого курса университета.

Когда ему исполнилось двадцать, ему пришлось покинуть приют. Чхон Седжу снял комнату в городе на 5 миллионов вон, которые он получил в качестве пособия при переселении, и 10 миллионов вон от анонимного спонсора, а также на деньги, которые он заработал репетиторством за последний год. Затем он забрал из приюта свою младшую сестру Чхон Хе Ин.

Корейский университет находился в Сеуле, а приют — в Сувоне. Хотя он мог жить в общежитии и формально ему не нужно было снимать жильё, Чхон Седжу хотел обеспечить Хе Ин собственным домом. Он хотел, чтобы в её нежные подростковые годы у неё было личное пространство, которое ей не пришлось бы делить с другими.

Таким образом, Чхон Седжу ходил в школу, живя в общежитии, а по выходным приезжал домой, чтобы заботиться о Хе Ин. В это время Хе Ин, которая уже училась в средней школе, оставалась одна. Из-за его желания обеспечить дом только для их семьи Хе Ин осталась одна в пустом доме, чувствуя себя изолированной. В то время Чхон Седжу не знал об этом.

Чтобы стать врачом, нужно было усердно учиться даже в то время, которое отводилось на сон, и Чхон Седжу не был исключением. Более того, были расходы, которые не покрывались стипендиями и спонсорской помощью, поэтому ему приходилось в свободное время работать, чтобы обеспечить Хе Ин, несмотря на его и без того плотный график.

Так прошло шесть лет. После окончания медицинского университета и сдачи национального медицинского экзамена на получение медицинской лицензии Чхон Седжу стал интерном в больнице. У интерна не было свободного времени. Хотя он был физически намного ближе к Хе Ин, чем когда жил в общежитии, он мог видеться с ней только раз или два в месяц, поэтому Чхон Седжу не замечал в ней перемен.

Когда Чхон Седжу не было рядом, Хе Ин, которую всегда дразнили сверстники в приюте, вырастала замкнутой. Хе Ин не рассказывала Седжу, что над ней издеваются в школе.

Она не хотела создавать лишних проблем для своего брата, который стал врачом. Она не хотела быть обузой, помехой или препятствием на его пути. Вот почему только после похорон Хе Ин Чхон Седжу узнал, что над ней издевались.

Чхон Седжу решил стать врачом исключительно из-за нее. Она попросила его стать врачом и помогать таким же бедным людям, как они. Однако за шесть лет учёбы в медицинском колледже у Чхон Седжу появились и собственные цели.

Даже сейчас его целью не было спасение жизней людей. Скорее, видя, как профессора ездят на хороших машинах и носят красивую одежду, он хотел дать Хе Ин только самое лучшее.

Дом, такой большой, что у всех глаза на лоб полезут. Еда, которую едят не для того, чтобы набить желудок, а чтобы насладиться вкусом, и дорогая одежда, которая сочетает в себе функциональность и дизайн.

И вот, всё, что он хотел подарить Хе Ин, было собрано в одном месте. Но человеком, который все получил, была не Чхон Хе Ин. Более того, у этого человека было лицо, как будто ему все это безразлично.

Чхон Седжу сидел за столом, подперев подбородок рукой. Он пристально смотрел на человека, сидевшего напротив, который играл с палочками для еды и украдкой поглядывал на него. Забавно было то, что мальчик, который много ел, казалось, не получал от этого удовольствия, как будто на его лице было написано, что он ест не потому, что еда вкусная, но тем не менее неустанно жуёт.

Квон Седжин, который в панике поспешно убежал в свою комнату после того, как Чхон Седжу подшутил над ним, когда они вышли из лифта, оставался там до тех пор, пока Чхон Седжу не вернулся с едой на вынос. Даже после стука в дверь он не вышел, поэтому, когда Седжу заглянул внутрь, он увидел, что Седжин крепко спит на кровати. Всего полчаса назад он разбудил его, чтобы тот поел.

Седжин, увидев накрытый стол, сел с таким видом, будто хотел сказать: «Что этот бандит делает за таким столом?». Несмотря на выражение лица, Седжин опустошал одно блюдо за другим, в то время как Седжу даже не взял в руки палочки для еды. С тех пор, как он съел двух целых цыплят, Седжу заметил, что Седжин ест довольно много для своего роста. Седжин, не в силах больше выносить его взгляд, огрызнулся, подняв глаза.

- Перестань пялиться на меня. Ты хочешь, чтобы я подавился?

У него было невысокое телосложение, маленькие руки и губы, но у него не было даже намёка на манеры, и он ни разу не обратился к нему вежливо. Чхон Седжу, не обращая внимания на реакцию Седжина, продолжал смотреть на него, потягивая пиво, и спросил:

- Почему ты говоришь с менеджером Эвагака вежливо, а со мной — нет?

Квон Седжин встречался с Хан Дживон, менеджером Эвагака, всего один раз, в прошлую среду. Несмотря на то, что Седжу приютил его, кормил и помогал, Седжин был вежлив с ней, но всегда огрызался на него. Это не злило и не расстраивало Седжу, но ему было любопытно, каким будет ответ Седжина.

- Я должен говорить вежливо с людьми, достойными уважения.

- Кто это сказал? Твоя воспитательница в детском саду?

На насмешливый вопрос Чхон Седжу, сопровождавшийся тихим смехом, Квон Седжин пристально посмотрел на него и продолжил говорить.

- Она работает в сфере услуг. Люди, которые занимаются этим, заслуживают уважения. В конце концов, они склоняют головы и обслуживают таких людей, как ты...

Глава 17

Поняв, что он сказал слишком много, Седжин прикусил губу на середине предложения, но Чхон Седжу, похоже, не возражал. Это был действительно странный вопрос. Кивнув, он допил наполовину опустевшую банку пива и налил себе саке из стоявшего рядом стакана. Он взял последний кусочек рыбы, к которому тянулись палочки Седжина, и положил его в рот, а затем одним глотком допил саке. С улыбкой он задал еще один вопрос.

- Я же так хорошо обращаюсь с таким сорванцом, как ты, разве это не делает меня достойным уважения?

Седжин фыркнул.

- Даже произнести лишний слог в твоём присутствии — пустая трата времени. Ты тащишь кого-то сюда против его воли, так как же я могу тебя уважать?

Увидев угрюмое выражение лица Седжина, Чхон Седжу расхохотался. Судя по постоянному плохому настроению Квон Седжина, было ясно, что, по его мнению, Седжу был не более чем неисправимым куском дерьма. И всё же он спокойно сидел перед ним и ел то, что ему велели. Нетрудно было догадаться, как сильно страдает гордость Седжина.

Для Сэджина Чхон Седжу, был ростовщиком из “Shinsa Capital”, который забрал его мать. Они не могли вежливо сопровождать её, чтобы она выплатила долги, они, должно быть, тащили её против её воли, поэтому для Сэджина было естественно проявлять к нему такую настороженность и отвращение.

Более того, судя по тому, что слышал Седжин, его мать даже не подписывала документы о кредите. С точки зрения Квон Седжина, они обманом навязали совершенно невиновному человеку, который жил нормальной жизнью, долги и увели его. Возможно, Седжину следовало бы счесть за благо то, что он не вытащил нож и не попытался убить его прямо на месте.

Тем не менее, Квон Седжин, вероятно, из уважения к своей матери, выражал своё недовольство лишь неформальной речью и сердитыми взглядами. В глазах Чхон Седжу это делало его жалким и отчасти милым.

Чхон Седжу пристально смотрел на него, и Седжин всё больше раздражался. Он отложил палочки для еды. Большинство тарелок уже были пусты, так что было немного неловко оправдываться тем, что он слишком расстроен, чтобы есть, но в любом случае у Седжина пропал аппетит.

Он взял стоявший рядом стакан, залпом выпил воду и заговорил.

— Я явно не хотел идти с тобой, но ты меня заставил. Так что даже не думай, что можешь заставить меня делать что-то еще.

Казалось, что Квон Седжин всё ещё хотел действовать по своему плану. На его почти угрожающие слова Чхон Седжу пожал плечами и небрежно ответил:

- Делай, как тебе заблагорассудится.

Увидев такое безразличие, Квон Седжин снова прищурился и раскрыл свои истинные намерения.

- Я не буду ни убираться, ни готовить. Если тебе это не нравится, выгони меня.

- Я ни о чём тебя не прошу. Делай, что хочешь.

- Я... я и пальцем не пошевелю!

- Я же сказал тебе, делай все, что хочешь.

- …

Не обращая внимания на острый взгляд Седжина, который, казалось, выражал недовольство его непринуждённым поведением, Чхон Седжу взял лежавший рядом телефон. По крайней мере, если они собирались жить в одном доме, им нужно было знать контактные данные друг друга.

Но как только он собрался передать его Седжину, чтобы тот ввёл свой номер, он вдруг вспомнил, что Седжин сказал его матери в Эвагаке. Он упомянул, что его телефон был отключён, потому что он не оплатил счёт.

Чхон Седжу указал подбородком в сторону Седжина.

- Где твой телефон? Дай мне посмотреть.

Седжин, который тайком поглядывал на оставшийся юкчжон (кусочки мяса в кляре) на тарелке, вздрогнул и удивлённо поднял взгляд. С угрюмым выражением лица он порылся в кармане своей изношенной толстовки и достал телефон.

Но то, что он положил на стол, вряд ли можно было назвать телефоном. Это больше походило на предмет, который можно было считать старинным артефактом или просто хламом.

С мрачным выражением лица Чхон Седжу нажал на экран, который был покрыт несколькими слоями скотча. Стекло было не только треснувшим, но и сам экран заметно сбоил.

Как вообще можно пользоваться чем-то подобным?

Даже когда Чхон Седжу учился в школе при приюте, у него был телефон в более лучшем состоянии, чем этот.

Он посмотрел на экран телефона, на котором была фотография Седжина с его матерью, и вернул его Седжину.

- Где ты его зарядил? Батарея полная, хоть ты и не можешь звонить.

- На станции метро... Неважно, работает он или нет.

Седжин, который собирался тайком откусить кусочек юкчжона, ответил, словно заворожённый его вопросом, а затем быстро отвернулся, фыркнув. Но, несмотря на это, он упрямо засунул юкчжон в рот, и Чхон Седжу не смог сдержать смешка при виде этого.

- Доедай и приведи все в порядок.

- ... Я же сказал тебе, что даже пальцем не пошевелю!

- Тогда просто оставь все здесь.

Казалось, что Седжин считал, что выполнение любой домашней работы означало бы признание поражения. Оставив Седжина, который вёл свою личную битву, Чхон Седжу встал со своего места. Затем он взял свой телефон и позвонил Сонхёку.

- Да.

- Где ты?

- Дома. Ты поел? Может, мне что-нибудь приготовить и принести тебе?

Мун Сонхёк всегда переживал, что недостаточно делает для Чхон Седжу. Чхон Седжу прошёл в ванную, включил громкую связь и начал раздеваться, отвечая на звонок.

- Нет, я поел. А как ребята? Они вчера хорошо поели?

Да, я угостил их ужином. Младший и Чхольджу пошли в офис, а Джинён отдыхает. Тебе что-нибудь нужно?

- Да. Если у тебя остался запасной телефон, принеси его.

- У меня есть один. Я сейчас приду.

- Нет, приходи примерно через 30 минут. Ты знаете код доступа, верно?

- Да, знаю.

Вообще он хотел заменить телефон, которым пользовался Седжин, на новый, чтобы избавить его от дальнейших страданий, но он знал, что этот молодой человек не примет его. И у него не было желания уговаривать его. Поэтому Чхон Седжу решил просто дать пользованный телефон с оплаченным тарифом, который он будет использовать исключительно для связи с ним.

Закончив разговор с Сонхёком, Седжу зашёл в душ. Горячая вода стекала по его верхней части тела, покрытой шрамами, и недавно зажившие шрамы приобрели красноватый оттенок. Он долго стоял под струями воды, позволяя ей смывать усталость, накопившуюся в его теле.

Выйдя из душа, он надел тонкий шёлковый халат, который обычно носил дома, оставив под ним только нижнее бельё.

Накрыв голову полотенцем, Чхон Седжу грубо высушил волосы и вышел из ванной.

Несмотря на то, что он быстро принял душ, к тому времени, как он вышел, Сонхёк уже приехал. Мун Сонхёк, сидя в гостиной, смотрел на Седжина убийственным взглядом, словно говоря: «Какого чёрта этот придурок делает в этом доме?»

Квон Седжин смотрел на Мун Сонхёка в ответ таким взглядом, который, казалось, говорил: «Своих решил позвать», ведь он только что стал свидетелем появления ещё одного головореза в доме головореза.

Тем не менее, возможно, из чувства приличия, Седжин продолжал убирать со стола, держа в руках кучу мусора. Не обращая внимания на напряжённую атмосферу между ними, Чхон Седжу подошёл к Сонхеку.

- Принес?

- Да, вот то, что вы просили.

Услышав голос Чхон Седжу, Мун Сонхёк тут же встал. Седжу взял у него телефон, проверил, что он работает, и кивнул.

- Спасибо. Ты можешь идти.

- Приятного отдыха.

Когда он проходил мимо Чхон Седжу, его взгляд снова остановился на Седжине.

Хотя Чхон Седжу видел только его спину, но знал, что Мун Сонхёк бросает на Квон Седжина презрительный взгляд. Увидев это, Седжу усмехнулся и кивнул в сторону Седжина, который держал в руках мусор.

- Иди сюда.

- ... Позволь мне сначала закончить с уборкой.

Седжин, всё ещё наблюдавший за тем, как Мун Сонхёк исчезает за поворотом коридора, ответил с раздражённым выражением лица. Тем не менее, его руки задвигались быстрее, убирая со стола.

Он аккуратно сложил одноразовую посуду, собрал остатки еды на одной тарелке, и даже постирал найденную где-то тряпку, чтобы вытереть стол. Его действия были слишком отточенными для человека, который делает это неохотно.

- Что?

Мгновение спустя Седжин подошёл к дивану, на котором сидел Чхон Седжу, желая дать понять, что он убирается не потому, что ему так хочется. Но затем он остановился и нахмурился, увидев обнажённую грудь Чхон Седжу, выглядывающую из-под расстёгнутого халата. С выражением лица, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть, Квон Седжин запротестовал.

- Прикройся.

Чхон Седжу не ожидал услышать такие слова. Подняв бровь, он сухо рассмеялся. Кроме таких людей, как Чэ Бомджун, он не видел причин скрывать своё тело от кого-либо. Его телосложение было чем- то, чем стоило гордиться. Увидев смущение в глазах Седжина, Седжу ухмыльнулся и потянул за подол своего халата.

- Хочешь, я покажу тебе, что под ним?

- Ах!!

Когда он дразнил его, распахивая халат, Седжин раздражённо отворачивался. Чхон Седжу не мог не смеяться над его реакцией, и его плечи затряслись от веселья. С тех пор, как они вошли в дом, Седжу заметил, что из-за такой яркой реакции Седжина его ещё приятнее дразнить.

Он посмеялся немного, и как раз в тот момент, когда Седжин уже собирался прикрикнуть на него, чтобы он замолчал, Седжу выпрямился. Затем он воспользовался телефоном, чтобы позвонить на свой номер, и протянул его Седжину.

Седжин, всё ещё хмурясь, посмотрел на телефон. Он перевёл взгляд с телефона на Седжу, явно не понимая, что с ним делать. Увидев это, Седжу объяснил.

- Носи его с собой.

Услышав, как голос Седжу возвращается к нормальному звучанию, Седжин перевёл взгляд, даже не пытаясь скрыть хмурое выражение лица. Он посмотрел на телефон, который протягивал ему Седжу, а затем встретился с ним взглядом, словно спрашивая: «Что мне с этим делать?»

- Мне нужно хоть как-то присматривать за тобой, верно? Если в моём доме что-то пропадёт, ты будешь главным подозреваемым.

- Кто стал бы красть что-то, купленное на деньги, которые ты украл у других?

С течением времени тон Седжина становился всё более грубым. Казалось, он думал, что если продолжит так отвечать, то его могут выгнать из дома. Чхон Седжу, притворяясь, что не замечает очевидных намерений Седжина, пренебрежительно махнул рукой.

- Так говорят все воры. Просто возьми его — у меня рука устала.

Квон Седжин был не из тех, кто хорошо реагирует на вежливые слова. Если бы Чхон Седжу сказал что- то вроде: «Нам стоит поддерживать связь, раз уж мы живём вместе, и мне интересно, куда ты ходишь и чем занимаешься», Седжин наверняка бы усмехнулся и ушёл в свою комнату.

Однако, когда Чхон Седжу заявил, что ему нужно следить за ним, по сути, обращаясь с ним как с вором, Седжин спокойно взял телефон, хоть и с явным раздражением. Его поведение, казалось, говорило: «Ладно, следи за мной, если хочешь. Я всё равно ничего не украду».

Чхон Седжу почувствовал, что начинает понимать, как обращаться с Квон Седжином. Этот маленький упрямый ребёнок реагировал только тогда, когда его задевали.

Глава 18

- Мой номер телефона есть в истории звонков, сохрани его.

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин настороженно взглянул на него, прежде чем нажать на кнопку. Молча наблюдая за ним, Чхон Седжу подождал, пока Седжин закончит сохранять номер, затем достал свой телефон и позвонил на номер Седжина, выхватив его телефон, как только тот начал звонить.

- Верни!

Вздрогнув, Седжин вскочил и протянул руки. Однако, Чхон Седжу просто оттолкнул его, не дав приблизиться. Не обращая внимания на ворчание Седжина о том, что тот, должно быть, сошёл с ума, Чхон Седжу проверил сохранённый контакт на телефоне Седжина.

- Старик, Ростовщик, Гангстер, Мошенник.

Он сухо рассмеялся, увидев на экране имя, которое Седжин сохранил для него.

-Как грубо.

Седжин выглядел заметно взволнованным, явно не ожидая, что его так быстро поймают. Он слегка прикусил губу, словно ожидая, что Чхон Седжу разозлится, и внимательно следил за его реакцией. Однако, поскольку это было не совсем неверное описание, Чхон Седжу просто бросил телефон обратно на колени Седжину и заговорил.

- Ты знаешь мое имя. Сохрани номер под ним.

- ... Откуда мне знать твое имя?

Теперь, когда напряжение спало благодаря спокойному тону Седжу, Седжин что-то недовольно пробормотал и открыл список контактов. Он нажал кнопку редактирования, по-видимому, собираясь изменить имя контакта, а затем выжидающе посмотрел на Седжу, словно спрашивая его имя. От этого взгляда Чхон Седжу оцепенел.

- Разве я не оставил тебе свое удостоверение личности?

Он точно помнил, что в первый раз, когда он привёл Квон Седжина к себе домой, он отдал ему своё удостоверение личности. Он совершенно забыл об этом, пока снова не привёл Седжина, и эта мысль внезапно всплыла в его памяти...

Услышав его вопрос, Седжин задумчиво нахмурился, а затем пошарил в кармане своих школьных брюк. Седжин нашёл удостоверение личности Чхон Седжу и слегка смутился.

- Я думал, это подделка, раз ты не забрал его обратно.

- Оно настоящее. Теперь отдай.

Чхон Седжу наблюдал, как Седжин смотрит на его имя, прежде чем вернуть удостоверение. Затем он увидел, как Седжин меняет имя в телефоне. Чхон Седжу растянулся на диване и взял лежащий рядом пульт.

Со скучающим видом он нажимал на кнопки, ища что-нибудь посмотреть, но потом заметил, что Седжин не уходит в комнату. Ожидая, пока Седжин заговорит первым, Чхон Седжу в конце концов остановился на канале с мультфильмами. Он слушал, как медведь в трусах поёт песню, и спустя, казалось, целую вечность Седжин наконец заговорил.

- Эй...

- Что?

- А ты, случайно, не тамошний босс?

Чхон Седжу повернулся к Седжину, обняв подушку, и ответил на необычно осторожный вопрос.

- Где это "там"?

- Вы босс “Shinsa Capital”?

На бумаге официальным владельцем “Shinsa Capital” был человек, которого не знал даже Чхон Седжу. Он заходил в здание и выходил из него только по просьбе Шин Гёна, чтобы навести порядок, но даже это он планировал вскоре прекратить. На самом деле у Чхон Седжу не было никакой связи с “Shinsa Capital”.

- Нет.

Когда Чхон Седжу решительно покачал головой, Седжин задал ещё один вопрос.

- Значит, ты главарь банды?

- …

Услышав странное звание, Чхон Седжу нахмурился и протянул руку. Он пошарил под диваном и достал сигарету и зажигалку. Не меняя положения, он закурил и ответил, не вынимая сигарету изо рта.

- Если бы я был главарём банды, ты бы меня уважал?

- Нет. Дело не в этом....

Седжин ответил сразу, как будто это даже не стоило обдумывать, а затем, что было для него нехарактерно, замялся и пробормотал:

- Можешь ли ты... позволить мне снова увидеть мою маму?

В ответ на ожидаемый вопрос Чхон Седжу медленно затянулся сигаретой, прежде чем сменить позу. Он сел, скрестив ноги, и гладкий шёлковый халат соскользнул, обнажив его длинные, стройные ноги. Его гладкие, безволосые бёдра были стройными и подтянутыми, и это зрелище могло бы понравиться любому.

Чхон Седжу откинул назад свои слегка влажные волосы. Он посмотрел на Седжина, не вынимая сигарету изо рта.

Встретившись с его, казалось бы, безразличным, холодным взглядом, Седжин закрыл рот и больше ничего не сказал. Он просто медленно опустил глаза, приняв жалкий вид, словно безмолвно умоляя о ещё одной услуге.

- Ты можешь сделать так, чтобы мы снова встретились…

Его слабый голос эхом разнесся по гостиной.

- ... не так ли?

Только в такие моменты, как этот, он вел себя жалко.

Чхон Седжу, снова распознав хитрость Седжина, наконец ответил:

- Если ты будешь как следует посещать школу, я сделаю так, чтобы вы встретились.

Чхон Седжу привёл Квон Седжина в свой дом только потому, что ему стало его жаль. Как и Хе Ин, Седжин был ребёнком, которого бросили родители и опекуны, которого бросил весь мир. Седжу взял его к себе, чтобы заботиться о нём, пока тот не повзрослеет.

Ответственность. Да, именно так. Если бы у него не было этого чувства ответственности, он бы даже не оглянулся на него.

По этой причине он не мог просто сидеть и смотреть, как Седжин пренебрегает учёбой. Возможности для получения образования были ограничены. Это было решающее время в жизни Седжина, период, который определил бы его будущее. Результаты усилий напрямую влияли на жизнь человека, и это было единственное время, когда это было действительно так. Это было особенно актуально для такого человека, как Седжин, которому не на что было опереться.

Чхон Седжу не мог смотреть, как Квон Седжин упускает эту возможность, на этот раз прямо у него на глазах. Даже если Седжин посчитает его лицемером, Чхон Седжу был полон решимости отправить его в школу. Он не хотел, чтобы Седжин упустил открывающиеся перед ним возможности.

Как и ожидалось, Седжин нахмурился, услышав его слова. Его выражение лица, казалось, спрашивало: «Почему тебя это волнует?» В ответ Чхон Седжу пригрозил, но это было скорее предупреждение, чем реальная угроза.

- Если ты не пойдёшь в школу, я всё расскажу твоей маме. Я дам ей понять, что ты сдался и относишься к школе как к столовой.

Это было немного подло и мелочно, но другого выбора не было, потому что он не стал бы слушать нравоучения. Услышав слова Чхон Седжу, Седжин скривил губы в явном раздражении, затем вздохнул и опустил голову.

Поколебавшись мгновение и нервно теребя руки на коленях, он наконец признался в истинной причине, по которой не ходил в школу.

- ... У меня нет денег на проезд на автобусе.

Он предполагал, что Седжин не ходит в школу, потому что ему неинтересно учиться, но, похоже, это была не единственная причина. Чхон Седжу прищурился от неожиданного открытия и затушил сигарету в пепельнице. Теперь, когда он подумал об этом, расстояние отсюда до старшей школы для мальчиков в Восточном Сеуле было довольно большим. На машине это было больше 10 километров, так что идти пешком не вариант.

Не подумав о том, что проблема может быть в стоимости проезда, Чхон Седжу кивнул и встал. Попросив Седжина подождать, он пошёл в свою комнату и порылся в кошельке. Вскоре он нашёл кредитную карту со встроенной транспортной картой. Вернувшись в гостиную, он протянул её Седжин.

- Возьми. Купи всё, что тебе нужно, и используй ее как транспортную карту.

И, как и следовало ожидать, Квон Седжин разозлился на эти слова.

- ....Зачем мне пользоваться твоей картой? Ты что, считаешь меня нищим?

Хорошо, что Седжин не поступился своей гордостью и не стал принимать подачки, но в этой ситуации ему тоже было немного неловко из-за того, что Квон Седжин выбрал именно этот момент, чтобы проявить гордыню. Однако теперь он понял, как вести себя с Седжином. Глядя на этого надоедливого нахлебника, Чхон Седжу разделил гнев Седжина на двоих.

- Кто сказал, что ты можешь пользоваться ей бесплатно? Тебе не стыдно?

- Что?

Услышав его слова, Седжин в замешательстве поднял голову. Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу сказал то, чего на самом деле не имел в виду.

- Зачем мне давать такому, как ты, карту бесплатно? Каждый потраченный тобой цент будет вычтен из зарплаты твоей мамы. Всё - от еды до поездок на автобусе, вплоть до последней монеты. Так что пользуйся ею экономно.

Лицо Седжина покраснело от смущения. На мгновение ему стало стыдно за то, что он неправильно понял намерения Чхон Седжу. Его щёки покраснели, и он закрыл рот.

Чувствуешь себя неловко, да? Подумал Седжу, внутренне посмеиваясь, наблюдая за ним. Затем он продолжил отчитывать его спокойным тоном.

- Не только ешь в школе. Занимайся.

- …

- Я говорю тебе, чтобы ты начал думать о своём будущем и действовать соответственно.

Когда Седжин взял карточку, он остановился, услышав ворчание. Его проницательный взгляд тут же обратился на Чхон Седжу. С самого их знакомства Седжин всегда смотрел на него этими красивыми глазами, и теперь он с усмешкой саркастически спросил:

- Ты притащил меня сюда, в свой дом, против моей воли, а теперь ещё и заставлять учиться собираешься? Что дальше? Если я не буду учиться, ты и об этом наябедничаешь моей маме?

- Откуда ты знаешь? Ты более проницателен, чем я думал.

Когда Чхон Седжу подтвердил это с дразнящей улыбкой, Седжин прикусил губу и разочарованно заворчал. Ему действительно не нравилось, что этот мужчина, приютивший его в своём доме из жалости, теперь так сильно вмешивается в его жизнь.

Он даже не понимает, в каком я положении, так что же даёт ему право указывать мне, учиться или нет...

Седжин вспылил, а затем посмотрел на Чхон Седжу и огрызнулся в ответ.

- Разве не ты должен учиться? Твоё будущее выглядит намного мрачнее моего. Ты вообще знаешь, чему учат в старших классах?

При этих словах Чхон Седжу указал на себя кончиками пальцев.

Я?

Когда Седжин кивнул в ответ на его вопрос, Седжу сухо и растерянно рассмеялся.

Хотя он и не мог отрицать, что его будущее было неопределённым, предположение о том, что ему нужно учиться, было далеко от истины. Чхон Седжу был единственным студентом, набравшим высший балл на вступительных экзаменах в колледж в том году, когда он их сдавал. Благодаря этому он смог поступить в медицинскую школу Корейского университета на полную стипендию и даже получил временное спонсорство от нескольких компаний.

Он поступил в школу лучшим учеником и окончил её лучшим учеником, ни разу не потеряв своего места в рейтинге своего факультета за шесть лет учёбы. Несмотря на свой природный ум, Чхон Седжу никогда не ленился.

Саркастическое замечание Седжина не задело его, на самом деле это была всего лишь безобидная шутка. Чхон Седжу с нежностью посмотрел на Седжина, посчитав его милым за то, что он отпускает такие комментарии, ничего не зная.

Квон Седжин, напротив, смотрел на Чхон Седжу с самодовольным выражением лица, словно бросая ему вызов и предлагая доказать, что он не прав. Увидев это дерзкое выражение на красивом лице Седжина, Седжу почувствовал себя подавленным, поэтому просто рассмеялся и встал.

- В любом случае, делай, как я говорю. Если только ты не хочешь видеть, как твоя мама плачет и мучается.

Даже уходя, он не удержался от язвительного замечания. Не обращая внимания на сердитый взгляд, которым Седжин окинул его, Седжу направился в свою комнату. Несмотря на бунтарский характер, Квон Седжин в конце концов пойдет в школу. Он оказался проще, чем казался, и Седжу это нравилось. Представив угрюмое лицо Седжина по дороге в школу, Седжу не смог сдержать улыбку.

Глава 19

Позаботившись о делах, он не спешил возвращаться в офис.

Чхон Седжу провёл следующий день, практически не вставая с кровати. Он лежал, как в могиле, на спине, словно одеяло и матрас были его гробом, и не двигался ни на дюйм. Он встал только для того, чтобы сходить в спортзал рано утром, а потом снова лёг спать. Когда он наконец вышел в гостиную во второй половине дня, в доме было тихо. Седжин, наверное, ушёл в школу.

Чхон Седжу лениво достал из холодильника фрукты, рассеянно съел их и забрался обратно в постель. Он тратил время впустую, как будто ему больше нечем было заняться, кроме сна. Пока он дремал, ему вдруг послышался какой-то шум. Медленно открыв глаза, Чхон Седжу на мгновение подумал, что это, возможно, вор, и потянулся за ножом, лежавшим на прикроватной тумбочке. Но потом он вспомнил, что теперь у него есть сосед по квартире, и вышел из спальни с пустыми руками.

Потерев глаза, он увидел, что кто-то прячется на кухне. Медленно проведя рукой по заспанному лицу, Седжу какое-то время наблюдал за ним, пытаясь понять, что тот делает. Затем хриплым голосом он спросил:

- Что ты делаешь?

Потрясённый внезапным вопросом, Седжин быстро обернулся. Его волосы были слегка влажными, как будто он только что их помыл, а лицо выглядело ещё бледнее и нежнее, чем вчера. Он был так красив, что Чхон Седжу на мгновение лишился дара речи. Он буквально сиял.

Футболка и шорты, которые Чхон Седжу одолжил ему, были слишком велики. Рубашка свисала до локтей Седжина, а шорты полностью закрывали его колени. На мгновение Седжу вспомнил, как выглядел Доюн в его одежде, и ему вдруг захотелось купить Седжину что-нибудь новое. По какой-то причине ему казалось неправильным, что Седжин одет так, что похож на Доюна.

Седжин нерешительно пробормотал:

- Я подумал ... может быть, я мог бы приготовить что-нибудь.

Всё было именно так, как сказала Ким Хёнён. Несмотря на то, что Квон Седжин был колючим и чувствительным, у него был мягкий характер. Сначала это была просто случайнвя помощь, и он, вероятно, не чувствовал себя обязанным отплатить за услугу, особенно учитывая, что он считал Чхон Седжу человеком, который обманул его мать. Но теперь было ясно, что он считал бесстыдным жить за чужой счёт, ничего не делая взамен. Несмотря на его недавние смелые заявления о том, что он ничего не будет делать, теперь он, похоже, чувствовал себя виноватым за то, что просто брал, ничего не давая взамен.

Пока Чхон Седжу стоял, погрузившись в свои мысли, Квон Седжин указал на кухонную столешницу, словно хотел что-то сказать.

Вид чисто вымытого редиса на кухонном столе казался странным. Седжу продолжал смотреть на него, и Седжин снова спросил:

- Я собирался потушить редис, но у меня нет молотого красного перца...

Конечно, его не было.

Чхон Седжу не умел готовить и никогда не задумывался о том, чтобы научиться. Иногда он брал еду у Мун Сонхёка или ел то, что Чэ Бомджун привозил из Эвагака, но на этом всё. Кухня на 41-м этаже никогда не использовалась по назначению. Разве что микроволновка, но не более того.

Когда Чхон Седжу покачал головой, Седжин слегка нахмурился. Глядя на его невозмутимое лицо, Чхон Седжу открыл холодильник и достал пиво. Если чего-то и было в достатке, так это пива.

- И что ты умеешь готовить?

Раздался резкий щелчок открывающейся банки, и в воздухе запахло пивом. Чхон Седжу залпом выпил всю банку пива, как будто это была вода, и прислонился к столешнице.

Когда алкоголь подействовал на него и прояснил разум, он открыл глаза и увидел, что Седжин смотрит на него, слегка приподняв уголок рта, как будто он смотрит на алкоголика. Но когда их взгляды встретились, Седжин быстро отвернулся. Затем он посмотрел на большую редиску и заговорил.

- Я могу приготовить почти всё. Но у тебя нет никаких продуктов. Ни молотого красного перца, ни анчоусов, ни соли, ни сахара.

- Что еще тебе нужно? Я принесу.

- Уксус, соевый соус, даси... (Даси – знаменитая корейская приправа, для ароматного говяжьего бульона)

- Даси?

Седжин прищурился, глядя на него. Он посмотрел на Чхон Седжу так, словно тот был бесполезным, а затем указал на входную дверь.

- Просто пойдём вместе. Я выберу то, что нам нужно.

- Хорошо. Ты хочешь пойти сейчас?

- Нам нужно идти прямо сейчас, если мы хотим поужинать.

Когда Седжин ответил так, будто это было самой очевидной вещью на свете, Чхон Седжу слегка нахмурился. Хотя поблизости был продуктовый магазин, Чхон Седжу предпочёл бы зайти в торговый центр, раз уж они всё равно собирались выйти. Он решил, что должен купить новую одежду для Седжина, у которого был только один комплект одежды.

Однако это означало, что ему придётся вести машину, а он только что выпил пива. Они могли бы взять такси, но ему не хотелось. Поразмыслив немного, Чхон Седжу вернулся в свою спальню и взял телефон. Он заказал на ужин суп-мороженое, а затем тоном, который предполагал, что он просто сообщает Седжину о своём плане, заговорил:

- Я заказал на ужин суп-мороженое, так что поедим его. Мы пойдём завтра, когда ты вернёшься из школы. Я не могу сейчас вести машину.

- ...Тогда я просто схожу в продуктовый один. Я видел его прямо перед домом.

- …

- Нет, завтра мы поедем в торговый центр.

Лицо Седжин снова сморщилось, явно раздражённое безразличным ответом Чхон Седжу.

- В продуктовом магазине намного дешевле, так зачем ехать в торговый центр? Я сказал, что схожу один.

Возможно, из-за того, что он был молод, он не мог оставить всё как есть, не прокомментировав. Чхон Седжу посмотрел на Седжина взглядом, в котором читалось отчаяние. Вот почему я никогда не встречался с кем-то младше себя, — подумал он и сказал то, чего не хотел говорить.

- У меня появляется сыпь, когда я ем продукты из того магазина. Даже не думай о том, чтобы положить мне в рот дешёвую еду.

Даже он сам счёл свои слова неприятными, и Седжин предсказуемо отреагировал. Он тяжело вздохнул и бросил на Чхон Седжу взгляд, который кричал о том, насколько жалким он его считает. В ответ Чхон Седжу лишь слегка улыбнулся и лёг на диван.

***

На следующий день Чхон Седжу встретил в своём доме неожиданного гостя.

Было 9 утра, и, поскольку сегодня не нужно было идти в спортзал, он проснулся поздно. Закончив разговор с Сонхёком и проверив, как продвигается работа, Чхон Седжу, уже раздетый, направился в ванную примыкающую к гостинной, чтобы принять душ. Как только он повернул дверную ручку и собрался войти, откуда-то послышался тихий щелчок.

Он остановился, затаив дыхание, и оглядел коридор. Его острый взгляд искал любые признаки присутствия незваного гостя. На первый взгляд всё было на своих местах. Однако он был уверен, что только что слышал звук закрывающейся двери.

Прищурившись, Чхон Седжу посмотрел в сторону комнаты Седжина. Он дал Квон Седжину транспортную карту, чтобы тот мог ходить в школу. А вчера, когда он встретил Седжина дома, было уже довольно поздно.

Поскольку это было примерно в то время, когда он ожидал, что Седжин вернётся из школы, Чхон Седжу не сомневался, что тот пошёл в школу и вернулся оттуда. Однако Седжин уже однажды прогуливал школу за время своего недолгого пребывания здесь, и если бы он остался в своей комнате, Чхон Седжу мог бы даже не заметить его в этом просторном доме.

Седжу зашёл в ванную, накинул халат и направился в комнату Седжина. Он всё ещё надеялся, что ему показалось...

- Что ты здесь делаешь?

Как только он распахнул дверь в комнату Седжина, то встретился взглядом с Квон Седжином, который стоял перед ним, затаив дыхание. Было очевидно, что Седжин собирался выйти в коридор, но, увидев Чхон Седжу, нырнул обратно в комнату, чтобы спрятаться. Мгновенно осознав ситуацию, Чхон Седжу глухо рассмеялся и провёл рукой по волосам. Он прищёлкнул языком, пытаясь подавить недоверие, прежде чем обвиняюще спросить Седжина:

— Ты, чёрт возьми, не ходил в школу, да?

- ... Я ходил.

- Ага, ходил, чёрт бы тебя побрал! Даже если бы ты просто отметился, ты бы не смог вернуться домой в это время. Ты что, летал туда и обратно?

- …

Когда Чхон Седжу стал задавать ему вопросы, Седжин, казалось, собирался ответить, но затем захлопнул рот и решил промолчать. Чхон Седжу в недоумении уставился на угрюмое лицо Седжина, а затем обречённо покачал головой. Теперь было очевидно, что Седжин пропускал школу не из-за того, что у него не было денег на автобус, — он просто не хотел ходить.

Это безумие. Он даже не понимает, что это важно.

В горле Седжу встал комок из слов, которые он хотел высказать Седжину. Ему казалось, что он мог бы усадить Седжина и читать ему лекцию десять часов подряд. Но он сдержался. Он знал, что если будет читать лекцию 18-летнему парню, переживающему подростковый период, то только устанет, а толку не будет. Однако было кое-что, о чём он не мог не спросить.

- Вчера ты тоже не ходил, не так ли?

На этот раз Седжин отвернулся, намеренно избегая взгляда Чхон Седжу. Было ясно, что он не собирался отвечать.

Чхон Седжу подавил вздох и потёр затылок.

Ну вот, сейчас давление подскочит...

Но что бы он ни сказал сейчас, это приведёт лишь к очередному бессмысленному спору.

Нужно сохранять спокойствие...

Возможно, в школе были подростки, которые издевалась над Квон Седжином, и поэтому он не хотел туда идти. При этой мысли раздражение, которое кипело внутри него и поднималось к горлу, начало утихать. Наконец, успешно избежав ругани, Чхон Седжу удалось поговорить с Седжином относительно спокойно.

– Раз уж ты дома, давай сейчас поедем по магазинам.

Чхон Седжу очень хотелось прямо спросить его, прогуливает ли он школу из-за каких-то хулиганов или просто не хочет туда идти. Честно говоря, учитывая дерзкий характер Седжина, скорее всего, дело не в хулиганах.

В любом случае, если пропустить день-другой или, если считать прошлую неделю, четыре дня ну, почти целую неделю занятий, это не приведёт к концу света. Поэтому Чхон Седжу решил дать Седжину шанс, подумав, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

- Я быстро приму душ, так что подожди здесь.

Услышав его слова, Седжин посмотрел на Чхон Седжу с выражением, которое, казалось, говорило: «Ты же не собираешься снова злиться?» Затем он тихо кивнул и ответил:

- Хорошо.

Насколько милее он был бы, если бы всегда так хорошо себя вёл, — подумал Чхон Седжу, развернулся и направился обратно в ванную.

Глава 20

После того как он принял душ, оделся и собрался с мыслями, Чхон Седжу вывел Седжина на парковку.

Как только они вошли в универмаг, они направились в отдел товаров для дома, а не в отдел продуктов. Квон Седжин следовал за ним с видом, который ясно давал понять, что он считает это пустой тратой времени. Однако, когда вещи, которые выбрал Чхон Седжу, упаковали в пакеты и передали ему, Седжин вдруг понял, что что-то не так, и остановился как вкопанный.

Стоя перед магазином спортивных товаров и держа в руках два больших бумажных пакета, Седжин посмотрел на Чхон Седжу с таким выражением лица, словно хотел спросить, не сошёл ли тот с ума.

- Зачем мне это?

Седжу мог бы по-разному ответить на этот вопрос. Он мог бы сказать: «Как долго ты собираешься носить одну и ту же толстовку?» или «Ты напоминаешь мне мою младшую сестру, поэтому я хотел купить тебе одежду». Или он мог бы просто сказать: «Мне неприятно видеть, как ты снова и снова носишь одну и ту же одежду». Но ни одно из этих объяснений не вызвало бы у Квон Седжина положительной реакции.

Чхон Седжу снова солгал ему, на этот раз потому, что знал, что Седжин не примет одежду, если он скажет ему правду.

- Ну, неужели ты думаешь, что я позволю кому-то, кто живёт за мой счёт, разгуливать по моему дому в виде нищего?

- …

- Я всё равно выставлю счёт твоей матери. Если ты не наденешь эту одежду, я просто выброшу её, но всё равно получу деньги. Так что, если она тебе не нравится, можешь выбросить её в мусор.

Ему показалось, что он услышал, как кто-то пробормотал: «Сукин сын». Квон Седжин, ошеломлённый упоминанием о матери, посмотрел на одежду в своей руке, затем перевёл взгляд на Чхон Седжу и пристально посмотрел на него.

Он мог бы купить более дешёвую и простую одежду, но вместо этого Чхон Седжу купил дорогую брендовую одежду стоимостью в сотни тысяч вон, даже не спросив его. От этого Седжин почувствовал негодование, а не раздражение. Он поджал губы, сдерживая желание обозвать его мошенником.

Чхон Седжу, который в совершенстве овладел искусством обращения с ним, удовлетворённо улыбнулся. Неважно, проклинал ли его Седжин про себя или нет, он всё равно потащил его за собой, чтобы закончить покупки.

Когда Седжин понял, что как домовладелец Седжу всё равно заплатит за продукты, Седжин наполнила тележку доверху, словно пытаясь отомстить ему. Наблюдая за тем, как Седжин выбирает самые большие и дорогие продукты, даже если речь идёт о таких простых вещах, как соевый соус, Чхон Седжу не смог сдержать весёлого смешка.

Как бы он ни старался вести себя по-взрослому, он всё равно ещё ребёнок.

Так они и провели день. Вернувшись, Квон Седжин, словно ждал этого момента, быстро принялся за приготовление еды и наполнил холодильник. Чхон Седжу был искренне удивлён его кулинарными способностями, которые превзошли его ожидания. Еда, приготовленная Седжином, пришлась ему по вкусу больше, чем всё, что Мун Сонхёк готовил для него за все эти годы. Теперь он был рад, что нанял Седжина в качестве «экономки».

На следующий день, вместо того, чтобы ворчать, Чхон Седжу решил действовать более решительно, чтобы заставить Седжина вести себя хорошо. Его мастерская, “Shinsa Capital” и школа Седжина всё равно находились неподалёку. Поскольку он мог убивать время в мастерской, даже если ему нечего было делать, Чхон Седжу проснулся рано утром, закончил тренировку, а затем разбудил Седжина, который, похоже, снова не собирался идти в школу.

- Вставай. Я подвезу тебя.

Седжин вошёл в ванную с обычным угрюмым выражением лица, но, похоже, не собирался сопротивляться.

Приняв душ, Чхон Седжу надел костюм и вышел в гостиную. Тем временем Седжин позавтракал и сидел на диване, ожидая его, надев поверх школьной формы свою новую толстовку. Разумеется, у него не было ни сумки, ни чего-то подобного. Увидев, что он стоит, беззаботно опираясь на стену, словно собирается на прогулку, Чхон Седжу неодобрительно цокнул языком и развернулся. Седжин покорно последовал за ним.

Поскольку это был час пик, поездка 10 километров заняла 40 минут. К воротам школы они подъехали почти в 9 утра. Седжин вышел из машины и уже собирался закрыть дверь, когда Чхон Седжу окликнул его и сказал:

- Иди и учись.

- …

Возможно, из-за того, что это было самое оживлённое время для учеников, перед школой было многолюдно. Когда Седжин вышел из элегантного белого спортивного автомобиля, он привлёк внимание многих учеников, словно был знаменитостью. Сконфузившись, Седжин натянул капюшон пониже, притворяясь, что не слышит слов Чхон Седжу, и быстро ушёл.

Как только Седжин исчез среди других учеников, Чхон Седжу собирался направиться прямиком в свою мастерскую, но внезапно передумал и подъехал на машине к задней части школы. Он припарковал машину, вышел из неё и направился в ближайший переулок, откуда были видны главные ворота школы.

Он стоял там и небрежно курил сигарету, наблюдая за входом в среднюю школу для мальчиков в Восточном Сеуле. Прошло несколько минут, и Чхон Седжу внезапно расхохотался, недоверчиво качая головой, и направился к школе. Было чуть больше девяти утра, и он, конечно же, заметил вдалеке Квон Седжина, который выходил из школы, направляясь вверх по улице, словно рыба против течения.

Его инстинкты не подвели. Он с самого начала знал, что Седжин его не послушает. Чхон Седжу быстро сократил расстояние между собой и маленькой фигуркой, идущей впереди. Затем он встал рядом с Седжином, который ждал на перекрёстке, сбежав из школы. Потрясённый внезапным появлением Седжу, Седжин вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. Чхон Седжу небрежно положил руку на плечо Седжина и улыбнулся, и на его красивом лице появилось холодное, расчётливое выражение, которое не отразилось в его глазах.

Нежным голосом он спросил:

- Направляешься в школу?

Красивое лицо Седжина мгновенно окаменело. Словно пойманный с поличным, он прикусил губу и нервно заморгал. Чхон Седжу, продолжая мягко улыбаться, обратился к нему.

- Ты опоздаешь. Тебе лучше поторопиться, Седжин.

В его мягком тоне читалось явное послание: он был готов оставить это без внимания, но только в этот раз. Не в силах противостоять давлению Чхон Седжу, которое, казалось, придавливало его, Седжин недовольно посмотрел на него и наконец развернулся. Практически подталкиваемый Чхон Седжу, он неохотно направился обратно к школьным воротам.

Время приближалось к 9:10 утра. Седжин резко остановился перед полузакрытыми воротами школы. Вздохнув, он открыл рот, явно раздражённый.

- Неужели тебе больше нечем заняться?

Ты ведь не какой-нибудь безработный бродяга.

Хотя Седжин не произнёс этого вслух, Чхон Седжу легко понял, что он имел в виду, и ответил своей обычной актёрской улыбкой. Небрежно откинув упавшую на лицо прядь волос, он слегка похлопал по щеке угрюмого подростка, жалующегося на весь мир, и заговорил.

- Учись усердно. Ты должен позаботиться о том, чтобы твоей маме жилось комфортно.

Упоминание о его матери всегда действовало как заклинание. Однако эти слова странным образом прозвучали почти как угроза, и Седжин нахмурился, оттолкнул руку Седжу и ушёл. Только когда Седжу увидел, как Седжин вошёл в здание школы, он наконец ушёл.

С громким рёвом двигателя Чхон Седжу выехал из переулка на своей машине и направился прямиком в мастерскую. Пока он бездельничал дома последние два дня, его команда тщательно изучала прошлые финансовые операции курьера. Они просмотрели все его счета, кассовые чеки и даже прошлогодние транзакции по кредитной карте, но ничего не нашли.

В этой сфере деятельности люди нередко использовали для транзакций аккаунты, зарегистрированные на чужие имена. Поэтому Юн Чхольджу, хакер из их команды, заподозрил любимую племянницу курьера и даже проверил её сберегательные счета, в том числе тот, который был открыт, когда ей был всего год, и ещё один, на котором лежали её новогодние деньги. Но и там ничего не было. Никто из близких курьера, включая его племянницу, не получал никаких подозрительных переводов или платежей, и ему тоже не передавали никаких денег.

Только тогда Чхон Седжу осознал свою ошибку. В тот день, когда он отправился за товаром, он услышал неожиданную новость о том, что Квон Седжин снова ночует в офисе. В спешке он передал доставщика Дхарме, не проведя тщательного расследования. Ему следовало более тщательно проверить факты.

Однако теперь было слишком поздно что-то исправлять. К тому времени, когда Сонхёк позвонил ему утром, было уже слишком поздно. Теперь ему оставалось только собрать кусочки информации, чтобы найти ответ...

Чхон Седжу медленно провёл языком по нёбу, мысленно перебирая факты. Доставщик до самого конца настаивал на своей невиновности. Даже когда его кожа расплавилась и он плакал кровавыми слезами, он ни в чём не признался, даже под невыносимой болью.

- Он всё время говорил, что просто выполнял приказы сверху.... не так ли?

Чон Седжу тихо пробормотал что-то. Его рассеянный взгляд остановился на Юн Чхольджу, который всё ещё изучал обнищавшие, но безупречные банковские счета курьера, следуя его инструкциям.

- Да.

Ответил не Чхольджу, а Мун Сонхёк. Сонхёк тоже был там, когда курьер кашлял кровью. В ответ Чхон Седжу коротко хмыкнул и слегка постучал ногой. Его длинные ноги вытянулись вдоль стола и медленно покачивались взад-вперёд, пока он снова погрузился в свои мысли.

С тех пор, как Чхон Седжу возглавил свою группу, он трижды сталкивался с подобными инцидентами. Но ни в одном из них не было случаев, когда кто-то крал наркотики без причины. Первый парень сделал это, потому что погряз в долгах из-за азартных игр, второму нужны были деньги на лечение дочери, у которой было редкое заболевание.

А третий парень был наркоманом. Когда у него закончились деньги и он не смог достать очередную дозу, он украл то, что должен был доставить. У каждого из них были свои причины. Другим эти причины могли показаться незначительными, но для них они были достаточно вескими, чтобы пойти на риск.

Но на этот раз все было по-другому.

У курьера не было долгов, ему не нужно было содержать семью, и он не был наркоманом. Его сообщения в основном были обычными: он жаловался и ругался на своего начальника, общался с друзьями об играх и говорил о женщинах. У него не было причин красть наркотики.

Чхон Седжу не мог избавиться от ощущения, что он что-то упускает.

Если бы курьер украл наркотики, то больше всего проблем было бы у самого курьера.

Итак, кто был бы следующим человеком, который пострадал больше всего?

Человек, который должен был получить наркотики. Однако небольшая задержка с доставкой наркотиков не вызвала бы серьёзных проблем. Скорее всего, ответственность за ошибку курьера легла бы на того, кто её допустил.

Другими словами, распространитель.

- Дхарма...

Глава 21

В этом клубе были распространены различные виды наркотиков. Одним из них был кристаллический метамфетамин, который контролировал Дхарма. В качестве брокера он занимался исключительно распространением кристаллических метамфетаминов в Корее, сотрудничая с производителем, с которым был знаком только он.

Так как доставка не была осуществлена вовремя, Шин Джихан, вероятно, был очень зол и, возможно, даже задал взбучку Дхарме. Если кто-то и пострадал от этого инцидента, так это курьер и Дхарма.

Чхон Седжу встал со своего места и проверил ноутбук Хёвона. Он обнаружил сообщения курьера, в которых тот выражал недовольство поведением своего босса. Так как курьер не мог прямо назвать брокера, он просто называл его своим «боссом», но было очевидно, что речь идёт о Дхарме. Внезапно ему на ум пришла фраза donggwigeojin. (Тонгвигодзин: Взаимное уничтожение. Относится к ситуации, когда обе стороны тянутся к краху, или отчаянному противостоянию, где обе стороны погибают вместе.)

Может ли быть, что настоящей целью курьера была Дхарма?

Пока Чхон Седжу размышлял, у него началась головная боль, и он нахмурился. Он удобно устроился на диване, подперев ногу, и продолжил свои размышления. Затем он потянулся за телефоном, который оставил на столе.

Дело, похоже, шло к своему завершению. Независимо от того, как он смотрел на ситуацию, это не имело отношения к Шин Гёну или Шин Джихану. Работа Чхон Седжу заключалась в том, чтобы убирать и решать проблемы, вызванные теми, кто мог навредить организации. Теперь, когда товар был найден, его задача была выполнена, и дальнейшее расследование не могло дать новых результатов.

Кроме того, если действия курьера действительно были направлены на то, чтобы навредить Дхарме, Чхон Седжу не было нужды вмешиваться дальше. Дхарма не был членом организации.

Пальцы Чхон Седжу замерли над экраном, как будто он собирался позвонить в любую секунду. Однако, после долгого колебания над кнопкой вызова, он не смог заставить себя нажать её. Вместо этого он потянулся ко лбу, надавив на пульсирующую точку, словно пытаясь облегчить боль.

На протяжении всего допроса курьер оставался верен своей истории. Он утверждал, что лишь выполнял приказы, полученные «сверху». И человек, отдавший эти приказы, был Дхарма. Курьер переложил всю вину на Дхарму. В этом не было никаких сомнений.

Существовало лишь два варианта: либо курьер намеренно подставил Дхарму, чтобы обвинить его, либо Дхарма действительно манипулировал курьером. Первый вариант казался более правдоподобным, чем второй. В конце концов, если бы наркотики пропали, Дхарма понёс бы наибольшие потери, поэтому у него не было причин намеренно подвергать себя опасности.

Более того, Дхарма был единственным, кто знал, кто является производителем. Он был единственным, кто мог с ним связаться. Если бы кто-то другой захотел получить наркотики, они могли бы договориться с ним о новой сделке. Поскольку увеличить производство было легко, у него не было причин перепродавать наркотики, которые изначально предназначались для его сделки с Шином Джиханом.

Все улики указывали на то, что курьер действовал в одиночку. И все же...

- Блядь.

Чувствуя, что что-то все еще не так, он тихо выругался и встал. Не обращая внимания на любопытные взгляды своих коллег, Чхон Седжу вытащил сигарету и зажигалку из пиджака, который он снял. Ему был необходим свежий воздух. Поскольку в мастерской не было окон, он открыл дверь и направился к лестнице.

Хотя здание выглядело старым и ветхим, его безопасность была на высшем уровне. Пройдя через две двери — одну с тяжёлой стальной дверью и другую, где нужно было сканировать глаза — он наконец вышел на улицу.

Он обошёл здание и устроился в ближайшем переулке, где стояла старая консервная банка, превращённая в пепельницу.

Когда он с раздражением провел рукой по своим растрепанным волосам и поднес сигарету к губам, намереваясь прикурить, он услышал шаги, эхом разнесшиеся по переулку. Чхон Седжу посмотрел в сторону, и его лицо внезапно омрачилось, он резко захлопнул зажигалку. С громким щелчком крышка его Zippo закрылась, привлекая внимание проходившего мимо человека, который держал в руках газеты.

- ......

Их взгляды встретились. Чхон Седжу сухо усмехнулся и потер лоб.

- Привет.

- …..

Чхон Седжу встретился с жестким взглядом, который словно просканировал его с головы до ног. Под этим взглядом он смял незажженную сигарету и бросил её в жестяную банку. Когда он сделал шаг вперёд, Седжин, который до этого безучастно наблюдал за ним, вздрогнул и задрожал. В руках у него была аккуратно сложенная газета, полная объявлений о работе. Он быстро спрятал её за спиной и опустил голову.

- Я же сказал тебе учиться.

Это было абсурдно. После того, как я сегодня утром притащил его обратно в школу, когда он попытался убежать, теперь он снова бродит по району. Как бродячая собака, не меньше.

Чхон Седжу пристально посмотрел на него, не находя слов. Седжин нервно прикусил губу, на его лице читалась вина. Однако он старался избегать взгляда Чхон Седжу, предпочитая хранить молчание.

- Когда ты успел сбежать?

- …

- Я спросил, когда ты улизнул? Даже не думай мне лгать. Скажи мне прямо.

Резкий тон в его голосе заставил Седжина нахмуриться и посмотреть на него. Но когда он увидел еще более холодное выражение на лице Чхон Седжу, то замер в недоумении.

Прозрачное, как стекло, лицо Седжина отражало его мысли.

Кто вы такой, чтобы вмешиваться?

Ты просто прячешься в переулке и куришь, так какое тебе дело, хожу я в школу или нет?

Даже без слов Седжин звучал в его голове. Чхон Седжу приподнял одну бровь, пристально глядя на Седжина, который стоял перед ним.

Хотя Седжин пытался игнорировать пристальный взгляд, он не смог выдержать молчаливого давления и в конце концов открыл рот.

- После обеда...

- О, так ты остался в школе до обеда?

Ну, разве это не достижение?

Голос Чхон Седжу был полон сарказма, когда он ответил и вырвал газету из рук Седжина. Хотя Седжин никогда не утруждал себя тем, чтобы носить с собой учебники, объявления о вакансиях в газете были тщательно помечены кружками и крестиками. Но даже если бы он ушел после обеда, это было бы самое позднее в час дня, а сейчас было всего лишь два часа дня.

Поняв, что что-то не сходится с графиком событий, сформировавшимся в его голове, Чхон Седжу бросил газету на землю и потянулся к Седжину.

- Что, что ты делаешь?!

Наклонившись, он засунул руку в карман брюк Седжина. Седжин попытался увернуться от неожиданного прикосновения, но его усилия были тщетны — Чхон Седжу был слишком силен.

Большая рука Чхон Седжу нежно коснулась внутренней стороны бедра Седжина. Он убедился, что карман пуст, и переместил ладонь к карману его толстовки. Там он обнаружил телефон, который дал Седжину, и, вытащив его, сразу же включил, чтобы проверить историю звонков.

Были записи звонков на номер, который не был его. Звонки были в 9:58 утра и 10:29 утра.

- Отдай обратно!

Седжин протянул руку, но Чхон Седжу поднял руку высоко, держа телефон вне его досягаемости. Затем он достал свой собственный телефон и открыл веб-браузер. Введя номер, который он только что видел в истории звонков, в строку поиска, он обнаружил, что он принадлежал ближайшему ресторану и неизвестному предприятию. Седжу звонил по поводу объявлений о работе, которые он видел в газете.

Однако, когда Седжин тем утром отправился в школу, обе его руки определенно были пусты. Школа не могла раздавать такие газеты, поэтому он, должно быть, покинул территорию школы после того, как Чхон Седжу высадил его, чтобы забрать газету где-то на улице. Это бесило.

- Ты, должно быть, шутишь.

Слова, полные недоверия, сорвались с его губ.

День Квон Седжина ясно развернулся в голове Чхон Седжу. После того, как он затащил его в школу, он, должно быть, подождал и убедился, пока Чхон Седжу уйдет, затем выскользнул, схватил газеты и провел время в поисках подработки вместо учебы. Вероятно, он вернулся в школу только для того, чтобы пообедать, прежде чем снова уйти.

На мгновение Чхон Седжу забеспокоился, что Седжин отказывается ходить в школу из-за издевательств, но теперь стало ясно, что это совсем не так.

Если бы это было так, Седжин покинул бы школу сразу же после ухода Чхон Седжу.

Вместо этого он ждал, словно ожидая открытия любимого ресторана, и уходил только после того, как поел.

Для кого-то вроде Чхон Седжу, который неизменно занимал первое место по стране на пробных экзаменах, поведение Седжина было совершенно неприемлемым. Если бы Квон Седжин был его младшим братом, он бы устроил ему нагоняй на всю жизнь.

Конечно, вокруг него было много людей, особенно в Shinsa Capital, которые разрушили свою жизнь, живя безрассудно, но Чхон Седжу не мог просто сидеть и смотреть, как Квон Седжин идет по этому пути.

Неважно, как все начиналось, теперь он был ребенком, находящимся под его защитой. Чхон Седжу не мог просто стоять в стороне, пока Квон Седжин относился к школе как к месту, где можно бесплатно поесть, и упускал предоставленные ему возможности.

- Зачем ты её порвал?! Она была моей!

Когда Чхон Седжу разорвал газету, Седжин издал сердитый крик, тяжело дыша.

Его бледная кожа была настолько чувствительной, что даже малейшее волнение могло вызвать покраснение вокруг глаз. В этот раз всё было именно так — его глаза покраснели, словно он мог расплакаться в любой момент, и он сердито посмотрел на Чхон Седжу.

Конечно, его взгляд нисколько не смутил Седжу. Переглянувшись с Седжином, он спросил угрожающим тоном.

- Ты не хочешь увидеть свою маму?

- ….

При этом вопросе обычно мягкая линия подбородка Седжина, лишенная типичной для мужчины резкости, стала более четкой, когда он стиснул зубы и с вызовом посмотрел на Чхон Седжу.

- Я же говорил, что отвезу тебя туда, если ты будешь ходить в школу как положено, пока ты здесь со мной. Это то, что ты считаешь посещением школы как положено?

- Ха...

Для Седжина слова Чхон Седжу, должно быть, прозвучали не более чем ворчание. Он коротко вздохнул и провел рукой по волосам в разочаровании. Его длинные, нечесаные волосы стали еще более грязными, а его кошачьи глаза сузились еще больше. Седжин, наконец, заговорил.

- Что вообще значит посещать школу как положено? Разве просто приходить недостаточно?

- Это значит просыпаться рано утром, приходить на занятия вовремя, прилежно посещать все занятия и оставаться на дополнительные занятия. А не просто приходить поесть, а потом бездельничать, как ты это делаешь.

- Дополнительные занятия...?

Седжин что-то пробормотал в недоумении, а затем, явно расстроенный, начал объяснять.

- Вы просто не знаете, как устроена наша школа. На самом деле, никто не учится во время занятий, а учителя даже не всегда качественно преподают. Вместо того чтобы тратить время на посещение школы в течение всего дня, я предпочитаю появляться там ровно столько, чтобы соответствовать требованиям к посещаемости, а затем идти и работать неполный рабочий день. Для меня самое важное — получить диплом, и это всё, что имеет значение. С моей точки зрения, это и есть нормальное посещение школы.

- Не неси чушь.

Чхон Седжу тут же отмел оправдания Седжина одним замечанием.

Глава 22

- Там не такая атмосфера, как ты думаешь!

Сказать, что он не мог учиться из-за атмосферы, было не более чем жалким оправданием. Если только Квон Седжин не был одним из тех, кого называют «дети, которые не учатся», то его успех в учёбе зависел исключительно от него самого.

Это было немного старомодное убеждение, но Чхон Седжу был серьезен. В конце концов, он был тем, кто умудрился учиться в детском доме с двадцатью шумными детьми и все равно умудрился занять первое место во всей стране.

Стук.

С недовольным выражением лица он бросил разорванную газету в металлическую урну и заговорил.

- Школьная атмосфера, блядь. Везде одно и то же. Ты так и будешь оправдываться?

- Но это действительно так...!

Было ясно, что они говорили о рахных вещах. Разочарованный, Седжин собирался закричать, как вдруг...

- Менеджер.

Огромная тень упала на спину Седжина. Вздрогнув, Седжин повернул голову, чтобы посмотреть, кто говорил тихим голосом позади него.

Там стоял человек, одетый в тот же гангстерский костюм, что и Чхон Седжу. Это был Мун Сонхёк, который пришёл искать Чхон Седжу.

Сонхёк с ледяным выражением лица смотрел на Седжина, который без страха повысил голос на Чхон Седжу. Стоя там с невозмутимым лицом, он излучал такую устрашающую атмосферу, что казалось, будто он готов был кого-то убить.

Однако Квон Седжин не отступил.

Какого черта ты смотришь? Казалось, говорили его глаза, когда он с вызовом посмотрел на Мун Сонхёка. Наблюдая за этой сценой, Чхон Седжу почувствовал, как начинает снова болеть голова.

- Что случилось? Говори.

Прежде чем они оба, особенно Квон Седжин, успели сказать что-то глупое и сделать ситуацию еще более невыносимой, Чхон Седжу заговорил первым. Услышав его голос, Мун Сонхёк, который тупо смотрел на Седжина, снова обратил внимание на Чхон Седжу со своим обычным стоическим выражением лица, как будто ничего не произошло.

Он ответил уважительным тоном.

- Нет, сэр. Я просто пришел вас найти, так как вас долго не было.

- А. Это всё?

Бросив быстрый взгляд на Седжина, Мун Сонхёк покачал головой в ответ на вопрос. Чхон Сэчжу коротко вздохнул, наблюдая за Сонхёком, а затем пренебрежительно махнул рукой.

- Хорошо, продолжайте. Я сейчас поеду и сам доложу боссу о том, что узнал. А вы тем временем сообщите остальным, чтобы они заканчивали свою работу.

- Понял. Мне отвезти тебя?

- Незачем.

На краткий отказ Мун Сонхёк кивнул, прежде чем повернуться и уйти. Как только Сонхёк скрылся из виду, Чхон Седжу положил руку на маленькую голову Седжина, когда тот попытался тихо выскользнуть из переулка. Мягкие, тонкие волосы Седжина обвились вокруг пальцев Чхон Седжу.

- Отпусти.

Седжин недовольно ворчал, стремясь избавиться от нарастающего раздражения, но его попытки ускользнуть были тщетны — Чхон Седжу крепко держал его. Притворившись, что нежно гладит его по голове, Чхон Седжу осторожно подталкивал Седжина вперед, пока они не добрались до парковки на первом этаже мастерской.

Чхон Седжу практически затолкнул Седжина в свою машину, прежде чем сам сел за руль. Пристегивая ремень безопасности, он взглянул на Седжина, чьи бледные щеки надулись от гнева, а затем нажал на педаль газа и заговорил.

- Кажется, у нас возникло какое-то недопонимание. Я забрал тебя не для того, чтобы приютить на ночь, как бродячую собаку.

Чхон Седжу понимал, что Седжин должен быть осторожен. Он не хотел заставлять Седжина что-то делать, но и не хотел, чтобы Седжин делал всё, что хотел, когда они жили вместе.

Чхон Седжу знал, что если с Седжином что-то случится, он будет жалеть об этом. Поэтому он хотел, чтобы Седжин знал, что Чхон Седжу всё ещё контролирует его, даже если Седжин этого не замечает.

- …

Седжин нахмурился, услышав сравнение с бродячей собакой. Но, проигнорировав реакцию Седжина, Чхон Седжу продолжил говорить.

- Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я говорю. Я ведь не прошу тебя набирать высшие баллы на экзаменах, верно? Что такого сложного в том, чтобы делать то, что тебе говорят, без всей этой суеты?

- Ничего. Я просто не понимаю, почему тебя волнует, хожу ли я в школу как положено. Я готовлю, убираюсь в доме. Я плачу свои долги, пока живу у тебя. Так почему же ты считаешь нужным вмешиваться в мою личную жизнь?

Как и ожидалось, ответ Седжина был таким же дерзким, как и всегда. Чхон Седжу закрыл глаза, пытаясь успокоить гнев, кипящий внутри него, и медленно сделал глубокий вдох. Он знал, что лучше не читать нотации подростку, но он также не имел ни малейшего представления о том, как вести с ним содержательный разговор.

Чхон Хе Ин, до того как она умерла, была тихим ребенком, который кивал и слушал все, что он говорил, и младшие дети в приюте тоже никогда не подвергали сомнению его слова. Таким образом, эта ситуация была для него совершенно незнакомой, заставляя его действовать чисто наугад.

Если его ударить, он будет слушаться?

Чхон Седжу прикусил губу и посмотрел в сторону.

Однако Седжин был не из тех детей, которых можно было легко ударить.

С лицом, достаточно маленьким, чтобы закрыть его рукой, с кожей такой бледной, что даже порез от бумаги будет заметен, с крошечными губами и тонкими щеками... Он выглядел таким хрупким, что даже один удар, вероятно, заставил бы Чхон Седжу мучиться чувством вины в течение нескольких дней.

Когда Седжу задумался ударить его, он вдруг осознал, что лицо Седжина было настолько красивым, что это заставило его заколебаться. В конце концов, Чхон Седжу промолчал, решив, что им следует серьёзно поговорить, как только они вернутся домой.

Сэджин тоже не стал его торопить с ответом, так что дорога домой прошла в молчании.

Это был будний день, поэтому пробок почти не было. Вскоре они въехали на подземную парковку. Однако, когда Чхон Седжу ехал к своему парковочному месту, он заметил знакомый седан, следующий за его машиной, и выругался себе под нос. Это была машина Шин Гёна.

Сегодня была среда, ранний вечер, что было слишком рано для президента, чтобы уйти с работы. Однако Шин Гён был человеком, который всегда поступал так, как хотел, и когда хотел, поэтому его действия не вызвали никакого удивления.

Чхон Седжу щелкнул языком от досады и припарковался на пустом месте. Когда он увидел, как черный седан проехал мимо него, чтобы припарковаться возле лифта, Чхон Седжу повернулся к Седжину.

- Эй.

Седжин был явно недоволен, его губы сжались в прямую линию. Он посмотрел на Седжу с глазами, полными неприязни, но ничего не сказал. Было бы неразумно позволять Шин Гёну столкнуться с этим дерзким ребёнком.

Однако, если они не выйдут из машины, это может вызвать больше подозрений, поэтому было лучше действовать нормально и не привлекать к себе внимания.

Помня об этом, Чхон Седжу обсудил ситуацию с Седжином.

- Сотри это выражение с лица. И держи рот закрытым, пока мы не доберемся до квартиры.

- Я собирался так и сделать, даже если бы ты мне не сказал.

- ......

Вот негодяй...

Чхон Седжу с недовольством посмотрел на Седжина, который ответил уверенно, прежде чем выйти из машины. Убедившись, что Седжин следует за ним, он поправил одежду и направился к лифту.

Когда двери лифта открылись, Шин Гён стоял там с пустым выражением лица.

- Добрый день, сэр,

Чхон Седжу поприветствовал его спокойным голосом, склонив голову.

Сэр?

Услышав официальное обращение, Седжин, стоявший позади него, бросил настороженный взгляд на Шин Гёна.

Но прежде чем он осознал это, пустое лицо Шин Гён озарилось слабой улыбкой. Когда глаза Седжина встретились с взглядом человека, который теперь смотрел на него с нежным выражением, он остановился и, прежде чем поклониться в знак приветствия, замер.

- Привет, - пробормотал Седжин, не задумываясь. Шин Гён ответил вежливой улыбкой и кивнул, прежде чем снова обратить свой взгляд на Чхон Седжу.

- Добрый день, менеджер Чхон. Вы сегодня ушли с работы пораньше.

- ... Это потому, что я закончил свою работу на сегодня.

Чхон Седжу ответил с некоторой жёсткостью в голосе, испытывая дискомфорт из-за вежливого тона Шин Гёна. Однако улыбка Шин Гёна оставалась неизменной, и его взгляд, скользнув по Чхон Седжу, вновь вернулся к Седжину. Чхон Седжу незаметно переместился, чтобы скрыть Седжина за своей спиной, и протянул руку, чтобы придержать дверь лифта.

- Пожалуйста, после вас.

- Спасибо.

- …

Такая вежливая манера.

Прошло некоторое время с тех пор, как Чхон Седжу видел Шин Гёна в такой маске, и он не мог скрыть своего дискомфорта. Когда он ловко заблокировал взгляд Шин Гёна, он осторожно потянулся назад и схватил запястье Седжина.

Кроссовки Седжина со слабым скрипом заскользили по полу лифта, и его беспомощно потащили в угол позади Шин Гёна.

- Что за...

Прежде чем Седжин успел спросить, что происходит, Седжу сжал его руку сильнее. Он посмотрел на большую руку, переплетенную с его собственной, на мгновение потеряв дар речи.

В этом жесте не было ничего ласкового, вместо этого Чхон Седжу надавил на костяшки пальцев Седжина большим пальцем, посылая молчаливое, но болезненное сообщение. Только тогда Седжин вспомнил предыдущие слова Чхон Седжу, велевшие ему держать рот закрытым, пока они не дойдут до квартиры, поэтому он нервно отвел глаза.

Взгляд Седжина метнулся к спине Шин Гёна, стоявшего по диагонали напротив них. В отличие от грубого и похожего на гангстера Чхон Седжу, этот человек казался вежливым и порядочным. Однако тот факт, что Седжу не хотел, чтобы он говорил, указывал на то, что этот человек не был таким безобидным, каким казался.

Осознав это, Седжин крепко сжал губы и осторожно оторвал руку Седжу от своей.

- ......

Когда лифт поднялся, Чхон Седжу и Квон Седжин на мгновение встретились взглядами через зеркало. Чхон Седжу одобрительно кивнул ему, а затем полностью отпустил его руку.

Дин.

Лифт звякнул, прибыв на 41-й этаж. Чхон Седжу снова протянул руку, мягко подтолкнув плечо Седжина вперед, и вывел его из лифта. Седжин оглянулся на него в замешательстве.

- Сначала зайди внутрь.

Чхон Седжу ответил на вопросительный взгляд Седжина, прежде чем быстро нажать кнопку закрытия дверей лифта. Вскоре озадаченное лицо Седжина исчезло из виду, когда двери закрылись.

Когда в лифте остались только они вдвоём, атмосфера внезапно стала напряжённой. Шин Гён, который не выказывал никаких эмоций с тех пор, как ушёл Седжин, повернулся к Чхон Седжу и заговорил:

- Я не ожидал, что у вас такие рискованные предпочтения.

Глава 23

Его голос был лишён каких-либо эмоций, что делало его ещё более холодным. Шин Гён никогда не позволял своим подчинённым иметь дело с несовершеннолетними, и оставалось загадкой, почему Хан Джонхён стал единственным исключением из этого правила. Однако, несмотря на это, так оно и было. Чхон Седжу покачал головой, быстро проясняя недоразумение.

- Это не так. Я просто присматриваю за ним некоторое время в силу некоторых обстоятельств.

- ...Я понимаю.

Выслушав его объяснение, Шин Гён спокойно посмотрел на него, прежде чем наконец кивнул в знак согласия. Успокоенный тем, что его объяснение, похоже, было принято без подозрений, Чхон Седжу тихо выдохнул с облегчением и придержал дверь лифта открытой, когда тот подъехал.

- После Вас.

Шин Гён жил на 43-м этаже, всего на два этажа выше квартиры Чхон Седжу. Несмотря на внезапный визит Чхон Седжу, Шин Гён не стал подвергать сомнению его намерения. Он просто открыл дверь и исчез в своей квартире без дальнейших комментариев.

Следуя за ним внутрь, Чхон Седжу осмотрел неизменный интерьер квартиры. Резкий контраст между монотонным, монохромным интерьером и яркими, веселыми картинами был, мягко говоря, тревожным.

Это был идеальный дом, подходящий для кого-то вроде Шин Гёна - психопата. Несмотря на то, что жилище Чхон Седжу было скудным и пустым из-за отсутствия мебели, в нем, по крайней мере, было немного больше тепла, чем здесь.

Шин Гён, сняв пиджак и повесив его на стул, повернулся к Чхон Седжу и спросил:

- Виски?

- Нет, — покачал головой Чон Седжу, отказываясь от напитка. Шин Гён налил себе стакан и быстро зашагал к кабинету в конце коридора.

Чхон Седжу наблюдал, как он сел перед компьютером, а затем последовал за ним и встал за монитор.

- А как насчет перевода средств?

Прямой вопрос Шин Гёна, заданный им во время движения мыши, свидетельствовал о том, что у него нет времени на любезности.

Чхон Седжу встретил его взгляд и ответил.

- Ни одного. Нет никаких записей о том, что курьер получил какие-либо деньги.

- ...Ни одного?

Шин Гён также был весьма заинтересован в этом конкретном инциденте с доставкой. Это было вполне естественно, учитывая, что это была одна из самых секретных операций, в которой участвовал генеральный директор.

Даже имея связи среди высокопоставленных полицейских и чиновников, как только информация о наркотиках становится достоянием общественности из-за чьей-то болтливости, они не могут избежать ущерба.

Хотя Южная Корея и гнила изнутри, на первый взгляд она все еще производила впечатление страны, свободной от наркотиков, и многие люди дрожали от страха при одном упоминании марихуаны, которая была легальна в некоторых других странах.

Как только статья будет опубликована, им придется готовиться к хаосу.

Таким образом, чтобы не создавать проблем политикам и бизнес-элите, закрывавшим глаза на посещение клубов их детьми, им приходилось все тщательно организовывать.

- Товар украли, а денег не получили...

Сказал Шин Гён, ритмично постукивая пальцами по столу.

Стук, стук.

Ровный звук лился рекой, и Чхон Седжу молча ждал, сложив руки за спиной.

Через мгновение Шин Гён спросил:

- Итак, каков ваш вывод?

- Я считаю, что курьер действовал в одиночку.

Пока Чхон Седжу ехал домой в тишине, а Седжин сидел рядом с ним, он пришел к такому выводу. Было много людей, которые держали обиду на DG. Однако никто из них вряд ли бы осуществил такой плохо продуманный план.

Наркотики не прибыли вовремя. Как только это обнаружилось, Шин Джихан немедленно задержал первого курьера. Вытащенный из дома, пока он спал, курьер настаивал на своей невиновности. Как только подтвердилось, что его заявление было правдой, Шин Джихан обратил свое внимание и начал искать второго курьера.

Однако второй курьер уже скрылся, что побудило Шин Джихана обратиться за помощью к Шин Гёну.

По приказу Шин Гёна группа Чхон Седжу выследила второго курьера, который скрывался недалеко от порта Инчхон. После того, как его обнаружили и доставили в мастерскую, курьер сначала молчал, но в конце концов, под жестокими пытками, он наконец открыл рот, и его слова стали более связными.

Доставщик утверждал, что он только выполнил приказ сверху и раскрыл местонахождение наркотиков. Он признался, что спрятал наркотики в клубе Шин Джихана. Когда его спросили, почему он так долго ждал, если он все равно собирался говорить, он добавил, что сверху ему строго приказали не говорить. «Сверху», о котором говорил доставщик, была Дхарма.

Таким образом, все было ясно.

Это было сделано курьером из злости к Дхарме.

- Ты уверен?

Если бы его попросили объяснить, почему он так думает, Чхон Седжу мог бы привести множество причин. Однако Шин Гён спросил его только об одном: насколько он доверяет своему собственному суждению.

Даже если человек, которому служил Чхон Седжу, был психопатом, он был тем, кто доверял своим подчиненным безоговорочно. Зная это, он мог свободно высказывать свое мнение без колебаний.

- Я уверен примерно на 90%.

В ответ на его слова Шин Гён тихонько рассмеялся и посмотрел на Чхон Седжу, его леденящий взгляд был устремлен прямо на него. Он откинулся назад и скрестил руки, прежде чем спросить.

- А что насчет оставшихся 10%?

- Дхарма пытался украсть наркотики, но потерпел неудачу и свалил вину на курьера.

Однако в этой спекуляции было много существенных пробелов, которые Шин Гён мог легко обнаружить без каких-либо дополнительных объяснений со стороны Чхон Седжу. Медленно наклонив голову, мужчина начал разговор с Чхон Седжу.

- Но для этого нет никаких причин, не так ли?

- Нет, поэтому вероятность всего 9%.

Оставался еще 1%. Шин Гён ухмыльнулся, заинтригованный, легким кивком давая понять, что пора объяснить. Затем Чхон Седжу изложил свое последнее предположение.

- Я подозреваю, что в этом замешан один из руководителей организации.

- Они, должно быть, сошли с ума.

- Я думаю то же самое.

Если бы упомянутый доставщик действительно был нанят одним из руководителей организации, его поведение имело бы смысл. Он не стал бы так легко говорить, поскольку это был приказ руководителя. Однако ни один из руководителей не был бы настолько безрассудным, чтобы открыто бросить вызов Шин Гёну таким небрежным образом.

Те, кто выразил недовольство решением председателя Шин Кёнджу назначить своего преемника, уже мертвы.

Не прошло и двух лет с тех пор, как прошла кровавая чистка, и ни один здравомыслящий человек не попытался бы организовать что-то подобное, став свидетелем этого воочию.

Более того, Шин Гён теперь был в положении, когда никто не мог причинить ему вреда, что бы кто ни пытался сделать. Так что, если только они не были окончательно не в своем уме, такое просто не могло произойти.

- Я видел Хан Джонхёна на месте, где мы нашли наркотики, но не думаю, что он имеет к этому какое-либо отношение.

Уверенно добавил Чхон Седжу. На это Шин Гён поднял бровь и усмехнулся, явно не заинтересованный ни в чем, что касается Хан Джонхёна. Он задумался на мгновение, а затем кивнул.

- Вы хорошо постарались.

Не говоря больше ни слова, Шин Гён переключил внимание обратно на монитор, давая понять, что больше нет необходимости в дальнейшем расследовании этого вопроса. Казалось, что он был убежден теми 90%.

С этими словами Чхон Седжу тихо поклонился, извинившись, и вышел из кабинета.

Закрыв за собой дверь, он глубоко вздохнул и ушел.

Чем дальше он уходил от этого холодного, пустынного места, тем легче становилось снова дышать. Даже после пяти лет работы под его началом, рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя неуютно. Грубо проведя рукой по волосам, Чхон Седжу закрыл за собой дверь и вошел в лифт, который ждал, и отправился обратно на 41-й этаж.

Однако, когда двери лифта открылись, его ждал Седжин, который, как и раньше, сидел у входной двери. Увидев его унылое и мрачное лицо, Чхон Седжу нахмурился.

Почему он всегда так сидит?

Внутри него поднялась волна раздражения.

- Что ты делаешь? Я же сказал тебе ждать внутри.

Услышав холодный и тихий голос Чхон Седжу, Седжин поднялся на ноги и ответил:

- Я не знаю пароль.

- Разве ты не взял ключ-карту?

Он уже говорил ему использовать ключ-карту, которая хранится в тумбе для обуви у входа, но, похоже, Седжин не удосужился её взять. С другой стороны, каждый раз, когда Седжин выходил из дома, он всегда был с ним. А в те дни, когда он притворялся, что идёт в школу, он просто оставался дома взаперти. Неудивительно, что он не знал, где находится ключ-карта.

С коротким вздохом Чхон Седжу ввел пароль.

- 2580*. Запомни.

Это была простая последовательность цифр, которую легко было набрать и запомнить. Седжин бросил на него взгляд, словно сомневаясь в его искренности, но затем быстро кивнул.

- Понял, - коротко ответил он, и с этими словами Седжу пробормотал себе под нос, входя первым.

- Надеюсь ты не совсем глупый.

- ......

Красивое лицо Седжина, отражавшееся в зеркале внутренней двери, ясно свидетельствовало о его недовольстве. Его живая реакция немного смягчила разочарование Чхон Седжу. Войдя в гостиную, он жестом указал на диван, приглашая Седжина, который последовал за ним, сесть.

Ему еще было что сказать.

Когда Седжин сел, его лицо выражало глубокую задумчивость. Чхон Седжу, порывшись в кармане, вытащил сигарету. Он немного помедлил, увидев, насколько чистой была пепельница, но все же закурил. Немного успокоившись, он задал Седжину вопрос, который его давно волновал.

- Какое у тебя место по успеваемости в школе?

- ...21-е.

Удивленный неожиданным ответом, Чхон Седжу поднял бровь. Его глаза заблестели, а уголки глаз приподнялись.

21-е место, несмотря на то, что так часто прогуливал школу?

Он умнее, чем я ожидал.

Он задумался, но затем, заметив, что Седжин избегает его взгляда и отводит взгляд, Чхон Седжу понял, что что-то не так.

- Ты имеешь в виду 21-е место во всей школе, да?

Он попросил разъяснений, но ответа не последовало. Чхон Седжу нахмурился, чувствуя, как в него закрадывается чувство недоверия.

Но все равно 21-е место в классе - это неплохо, по крайней мере, оно было в верхней половине, верно?

Однако это предположение исходило из собственного опыта Чхон Седжу в старшей школе, когда в каждом классе было около 41 ученика. Не зная фактического размера класса, он продолжал спрашивать.

- Сколько детей в вашем классе?

Чхон Седжу по-прежнему считал, что если учеников будет около 30, то все будет не так уж плохо.

На этом уровне этого было бы достаточно, чтобы по крайней мере считать его уважаемым человеком. Он неторопливо затянулся сигаретой, ожидая разумного ответа. Седжин колебался, затем наконец пробормотал тихим голосом.

- Двадцать один.

Чхон Седжу лишился дара речи.

Том 2

Глава 1

Примерно через три минуты молчания Чхон Седжу наконец заговорил снова. Он погасил сигарету и, все еще не находя слов, открывал и закрывал рот, словно пытаясь найти правильные слова. В конце концов, он спросил Седжина.

- Ты шутишь, да?

- ......

Однако, выражение лица Седжина ясно показало, что сказанное им было совсем не шуткой. Чхон Седжу, не в силах поверить, провел обеими руками по лицу и поднял взгляд на Седжина. Глядя на его маленькую голову, он задумался.

У него маленький мозг, потому что у него маленькая голова?

Нет, этого не может быть.

На мгновение у него возникла абсурдная мысль, но он быстро отбросил ее. В конце концов, люди всегда говорили, что у Чхон Седжу тоже маленькое лицо, но он не был глупым.

Просто ...

- Ты не учился или у тебя просто плохо получается?

- Почему тебя вообще так волнуют мои оценки?

Седжин, явно раздраженный чрезмерным вмешательством Чхон Седжу, сидел, скрестив руки. Выражение его лица говорило о том, что этот уровень вмешательства переходит границы.

Чхон Седжу колебался, чувствуя, что Седжин проводит черту.

Он решил взять на себя ответственность за Седжина. В его представлении эта ответственность выходила за рамки простого ночлега, она включала в себя надзор за всей жизнью Седжина и поддержку его будущего. Поскольку он уже привел Седжина в свой дом, он не собирался пренебрегать им. Если что, он был готов вмешаться даже больше, чем с Хе Ин.

Когда придёт время Квону Седжину покинуть этот дом, став взрослым, Чхон Седжу хотел, чтобы он ушел с чувством уверенности и безопасности. Он не хотел, чтобы Седжин покинул его, охваченный страхом и тревогой, как это было с Хе Ин.

Именно поэтому, поскольку Чхон Седжу уже заботился о Седжине, он стремился дать ему всё, чего не мог дать Хе Ин. Это было своего рода формой косвенного удовлетворения.

Однако, все это были собственные рассуждения Чхон Седжу. Он не собирался объяснять все Седжину, с которым он, скорее всего, проведет всего лишь чуть больше года.

Поэтому единственные слова, которые он мог сказать, были довольно грубыми и граничащими с угрозой. На самом деле, упрямство Квона Седжина часто лучше реагировало на такой подход.

Серьёзным тоном Чхон Седжу сказал Седжину:

- В мой дом не пускают никого, у кого средний балл ниже наивысшего.

- ...Это смешно.

- Итак, начнём учиться. Я помогу тебе.

Отправить Седжина в подготовительную школу тоже было невозможно. Ни один репетитор или академия не согласились бы взять к себе такого ученика, как он, особенно учитывая его низкий уровень знаний. Даже дети из начальной школы, вероятно, превосходили бы его, и ни одна академия для малышей не захотела бы принять ребёнка его возраста в свой класс для начинающих.

Поэтому другого выбора не было. Пока его оценки не улучшатся настолько, чтобы он мог встать на путь, Чхон Седжу придется учить его самому.

Он много занимался репетиторством в школьные годы, и учить идиотов в человеческом обличье было не так уж и сложно. Однако Седжин только презрительно усмехнулся в ответ на предложение Чхон Седжу.

- Ты? Будешь учить меня?

Ха.

Седжин издал короткий недоверчивый смешок, а брови Чхон Седжу дёрнулись.

Невозмутимый Седжин нахмурил брови и продолжил:

- Чему ты вообще можешь меня научить? Как обманывать других людей? Как подделывать кредитные документы? Что ты вообще знаешь, чему, по-твоему, можешь меня научить? Мне неинтересно учиться на гангстера-ростовщика.

- ......

Чхон Седжу никогда не подделывал документы, пока работал в Shinsa Capital. Ему было все равно, что о нем думает Седжин, поэтому его нисколько не смущало, что его считали ростовщиком. Тем не менее, было крайне оскорбительно оказаться на одном уровне с идиотами из Shinsa Capital.

Ребята, которые там работали, были настолько безмозглыми, что если бы вы постучали им по голове, то, вероятно, услышали бы пустой звук. Но вот Седжин, тот, кто был практически последним в своем классе, смотрел на него так, будто он был более невежественным, чем он сам. Это раздражало Чхон Седжу.

В этот момент в его голове промелькнула детская мысль. Он задался вопросом, какое выражение лица будет у Седжина, если он узнает, что он на самом деле окончил медицинскую школу Корейского университета.

- Знаешь, я...

Однако как только он начал говорить, Чхон Седжу понял, что это бесполезно.

Мне действительно нужно что-то доказывать?

В любом случае, это все в прошлом.

Путь, по которому он когда-то шёл, больше не имел значения. Он давно сбился с него.

Постепенно его выражение лица стало непроницаемым, когда он посмотрел на Седжина. Его глаза, теперь холодные и лишенные тепла, остановились на самодовольном выражении молодого человека перед ним.

- Если подумать, показывать мой студенческий билет такому идиоту, как ты, было бы пустой тратой времени.

- Кого ты назвал идиотом?!

Седжин сжал кулаки от небрежно брошенного замечания. Чхон Седжу ухмыльнулся и указал на него подбородком.

- Ты вообще знаешь, как пишется слово «университет»?

- Зачем мне тебе рассказывать? Ты сам вообще знаешь?

- Просто ответь на вопрос. Ты знаешь или нет?

- Конечно, знаю!

В ответ на уверенную речь Седжина, Чхон Седжу приподнял бровь и пристально посмотрел на него, безмолвно призывая его доказать свои слова. Седжин открыл рот, словно собираясь высказать свою точку зрения в любой момент, но вместо этого быстро сузил глаза.

Затем, словно не в силах поверить своим ушам, он быстро ответил на вызов.

- Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? Ты же знаешь, что это все равно долго не продлится. Ты не усыновил меня. Ты просто помогаешь мне из жалости, потому что тебе было меня жаль. Так что давай просто остановимся на этом. Я и так получаю от тебя много помощи. Не нужно притворяться, что тебя заботит мое будущее.

Когда он произнес эти слова, Седжин, явно расстроенный, провел руками по волосам. Хотя ему с трудом удавалось сохранять вежливость в разговоре, в глубине души он хотел насмешливо спросить.

Ты почти пытался меня продать, а теперь ведешь себя как святой?

Однако, глядя на серьезное выражение лица мужчины, Седжин не смог заставить себя высказать эти обвинения. С кипящим в груди разочарованием Седжин посмотрел на него и продолжил спрашивать.

— Разве это не забавно, что я вообще обсуждаю с тобой своё будущее? Мы ведь не так уж важны друг для друга.

- Что смешно, так это твои оценки.

Понимая, что разговор идет по кругу и приведет лишь к бессмысленному спору, Чхон Седжу решил решительно все прояснить.

- Ты ошибаешься. Как я уже говорил, я не из жалости тебя взял. Мое вмешательство тебя беспокоит? Вместо того, чтобы тратить время, говоря мне отстать, лучше привыкни к этому. Потому что пока ты не уйдешь, я несу за тебя полную ответственность.

При этих словах Седжин почувствовал, как глубоко в его сердце зародилось чувство отторжения.

Человек, который действительно нес за него ответственность, его отец, бросил его. Затем его дядя, который обещал заботиться о нем, и его мать также бросили его.

Так что же дало ему право брать на себя ответственность за него?

Слова этого человека звучали совершенно искренне, но они казались лишёнными смысла.

Седжин сидел, крепко сжав кулаки, а Чхон Седжу снова заговорил. На этот раз его слова звучали так, словно он ясно излагал свои мысли.

- Я скажу это еще раз. Пока ты в моем доме, тебе придется следовать каждому моему слову, от начала до конца. Если тебе не нравится, можешь уйти. Но давай будем честны, я не собираюсь тебя выгонять, и я буду делать то, что хочу, независимо от того, что ты говоришь.

- ......

Выражение лица Седжина говорило само за себя: он явно сомневался в словах.

Какой ублюдок говорит такие вещи?

Чхон Седжу вскоре объяснил спокойным и мягким голосом.

- Но, Седжин, задумайся об этом как следует. Если ты просто выслушаешь меня, тебе нечего терять. Я понимаю, что, возможно, тебе неприятно получать помощь от того, кого ты считаешь не заслуживающим доверия, как я. Однако твое восприятие ситуации зависит только от тебя. Я предоставляю тебе место для сна и еду, иногда даже подвожу до школы, если это в моих силах. И я предлагаю тебе помощь в учёбе. Что именно в этом плохого?

- Это очевидно потому, что...!

На языке Седжина вертелась гора возражений, но когда Чхон Седжу снова заговорил, у него не осталось иного выбора, кроме как промолчать.

- Нет, на самом деле, какова бы ни была твоя причина, это не имеет значения. Но просто знай одно. Если ты продолжишь отказываться, ты больше не увидишь свою мать.

- …

Седжин стиснул зубы. Это была довольно низкая угроза, но Чхон Седжу не видел другого выхода. В конце концов, если бы ему приходилось спорить каждый раз, когда он пытался что-то сделать, как бы они могли продолжать так жить?

Чхон Седжу осознал, что ему необходимо более жёстко контролировать Седжина. И единственным способом добиться этого было держать его мать над его головой, словно поводок. Когда имеешь дело с этим непокорным ребёнком, ничто не работает лучше, чем упоминание Ким Хёнён.

Наблюдая, как Седжин молча сжимает губы, Чхон Седжу позволил себе редкую, нежную улыбку. В этом спокойном состоянии он затем снова спросил.

- Ты ведь выслушаешь, что я скажу, да?

- ......

У Седжина не было другого выхода. Единственный, кто мог организовать ему встречу с матерью, был этот неприятный, хитрый и коварный ростовщик, который сейчас стоял перед ним.

Хотя Седжин понимал, что может просто согласиться и решить проблему, тот факт, что Чхон Седжу использовал его мать для бесцеремонного манипулирования, подначивал и дальше вести спор.

- Ответь мне.

Однако под давлением настойчивости Чон Седжу Седжин стиснул зубы и в конце концов выплюнул.

- Хорошо. Я понял.

Только тогда Чхон Седжу удовлетворенно кивнул головой.

- Хорошо. Завтра, когда будешь возвращаться из школы, принеси все учебники. У тебя вообще есть сумка?

- ...Она в моем шкафчике.

На короткий ответ Седжина Чхон Седжу бросил на него взгляд, который ясно говорил:

Как можно быть таким жалким?

Он ответил с коротким вздохом.

- Хорошо, завтра я тебя заберу. Во сколько у тебя заканчиваются занятия? И я спрашиваю об официальных школьных часах, а не о том, когда ты тайком уходищь.

- ......

- Ты серьезно не знаешь, да?

Седжин отвел взгляд, его глаза молча обшаривали комнату. Он уходил из школы после обеда каждый день, поэтому он честно не знал, когда заканчиваются занятия.

Увидев это, выражение лица Чхон Седжу исказилось в недоумении, как будто он действительно смотрел на какое-то существо, едва напоминающее человека. Он покачал головой в знак неодобрения, послав недовольный взгляд в сторону Седжина, затем встал со своего места и указал на комнату Седжина.

- А теперь просто иди и отдохни. Завтра, когда придешь в школу, сфотографируй расписание своих занятий и пришли мне. Я заберу тебя, когда занятия закончатся, так что даже не думай убегать. Даже если ты ничего не понимаешь, хотя бы сделай вид, что слушаешь, что говорит учитель на уроке. Понятно?

- Понятно.

- Не просто лежи и не закрывай глаза. По крайней мере, веди себя так, будто пытаешься понять. Детей, таких как ты, нужно учить, вдалбливая им в голову.

- Я сказал, что понял!

- Не повышай голос. Ребенок, который учится в классе хуже всех, не имеет права кричать в моем доме.

- ......

Выражение лица Седжина ясно давало понять, насколько ему были утомительны постоянные замечания Чхон Седжу. Он слушал вполуха, пытаясь абстрагироваться от происходящего, и был искренне рад, когда Чхон Седжу наконец-то отпустил его, попросив идти в свою комнату. Седжин быстро покинул свое место. Как только Чхон Седжу скрылся из виду, его хмурое лицо сменилось выражением недоумения.

Хотя Седжин никогда не высказывал этого вслух, он был искренне благодарен этому человеку. Тот факт, что у него есть место, где можно остановиться, и его матери не нужно беспокоиться, было достаточным основанием, чтобы он чувствовал себя обязанным ему.

Но каждый раз, когда он хотел сказать «спасибо за помощь», его мятежная натура вспыхивала, как только Чхон Седжу начинал слишком активно вмешиваться в его жизнь. Чем больше Седжин размышлял об этом, тем более абсурдным ему казался Чхон Седжу.

Удивительно, как этот человек вел себя так, словно он был важной персоной, просто потому что предоставил ему ночлег. Даже собственная мать Седжина не вела себя с ним так, как этот незнакомец. Седжин не мог не чувствовать некоторого сопротивления к этому человеку, который проявлял к нему больше заботы, чем его настоящие родители.

Ну и что, что он симпатичный?

Чему он вообще думает меня научить?

Для Седжина Чхон Седжу был не более чем мошенником, и он отвергал его как такового. Он направился в свою комнату и с раздражением захлопнул за собой дверь.

Глава 2

На следующее утро Чхон Седжу проснулся от ощущения сырости, которую приносил с собой влажный воздух, прилипающий к его коже. Его брови нахмурились от неудобства, и он с тяжелым вздохом поднял руку с кровати, чтобы вытереть лицо.

Накануне вечером не было никаких упоминаний о дожде, но, похоже, осенний ливень застал его врасплох. Даже с закрытыми окнами он всё равно ощущал, как холод проникает в его тело, вызывая тупую боль во лбу. Он схватился за голову, когда сел в постели.

Толстое, тяжелое одеяло с мягким шелестом соскользнуло в сторону, обнажив его голую верхнюю часть тела. Его бледная кожа была покрыта многочисленными шрамами.

Среди них был особенно свежий на вид шрам, тянущийся примерно на ширину ладони от левой части груди до талии, все еще имеющий красноватый оттенок, как будто он недавно зажил.

Чхон Седжу сидел неподвижно, уставившись в пространство, пока холодный воздух оседал на его коже. Спустя долгое время он протянул руку, взял телефон, чтобы проверить время.

5:32 утра.

Затем он взглянул на приложение «Погода», заметил значок дождевых облаков и открыл сообщения.

5:32 утра.

“Ты свободен сегодня?”

Поскольку было еще рано, Доюн, скорее всего, спал, Чхон Седжу положил телефон, оставив ему сообщение с просьбой позвонить, как только он проснется.

Его глаза, безмятежные и отрешенные, устремились к окну. Затем он медленно встал. Его крепкое, обнаженное тело, не обременённое ни одним лишним предметом одежды, ожило с новой силой, когда он потянулся. Расслабленные мышцы вновь обрели энергию и готовность к действию.

Татуировка тигра, раскинувшаяся на его спине, сверкала, напоминая хищника, охотящегося за своей добычей. Передняя лапа, казалось, лежала на его талии, замершая, словно готовая прыгнуть в любой момент, выпустив когти.

Свирепый образ тигра, обнажающего клыки, означал его преданность Шин Гёну. Сложная татуировка, на выполнение которой ушло два года, была начата в тот день, когда Чхон Седжу получил звание менеджера.

В тот же день Чхон Седжу нанес себе ножевое ранение в живот.

Как и следовало ожидать, сегодня он собирался встретиться с человеком, в чьих руках находилась его жизнь.

Чхон Седжу вошел в свою раздевалку и надел черную футболку и спортивные штаны. Быстро помывшись, он вышел и направился прямо на седьмой этаж.

- Доброе утро, менеджер.

Охранник, стоявший у спортзала, поприветствовал его кивком. Чхон Седжу поприветствовал его и вошел в квартиру 701. Там было еще темно, так как никто еще не пришел. Он нажал кнопку, заполнив спортзал светом, а затем направился к своему шкафчику.

Когда он открыл дверь и надел защитное снаряжение, он ощутил, как кровь с силой побежала по его венам, пробуждая все чувства. Звук дождя, стучащего в окна, был таким ярким и резким, словно капли попадали прямо в его уши.

Так было всегда в дождливые дни.

Его нервы были напряжены, а восприятие окружающего мира усилилось. Он стоял, любуясь залитым дождём миром и внимательно вслушиваясь в звуки, которые его окружали.

Для Чхон Седжу дождь имел особое значение, не похожее на то, что для большинства людей. Звук дождя, который покрывал мир, был для него постоянным напоминанием о дне, полном отчаяния и печали. Капли дождя, непрерывно падавшие с небес, не просто смывали его печали — они накапливались внутри, образуя удушающее море кошмаров.

Когда шел дождь, Чхон Седжу чувствовал, что он может утонуть в этом море.

Единственное, что могло его спасти, - это тепло другого человека. Вот почему в дождливые дни он искал других. Последние два года, в большинство дождливых дней, он искал утешения в объятиях Доюна.

- Доброе утро.

Звук открывающейся и закрывающейся двери сопровождался приветствием.

Чхон Седжу, опустив глаза, внимательно слушал.

Двое людей идут, и он слышит знакомый голос — к счастью, те, кого он ждал, прибыли раньше.

- Доброе утро.

Он поприветствовал Шин Гёна, его голос был ровным и спокойным, как всегда. Шин Гён слегка кивнул в ответ, прежде чем Чхон Седжу покинул его и первым направился к рингу.

Пока он ждал, Шин Гён тоже переоделся, надел на руки защитную экипировку и присоединился к нему на ковре.

Сегодня их спарринг будет проходить без использования каких-либо предметов.

Когда они обменивались ударами, их кулаки несколько раз соприкасались. Однако Чхон Седжу, который благодаря своим острым чувствам был необычайно сообразителен, легко одержал верх над Шин Гёном.

Чхон Седжу, переводя дух и помогая упавшему на мат человеку снова встать на ноги, заметил, как Шин Гён первым склонил голову.

- Хорошая работа, — произнес он своим обычным тихим голосом.

Шин Гён ответил ему тем же, после чего быстро покинул ковер. Казалось, Чэ Бомджун хотел что-то сказать, но Чхон Седжу лишь слегка кивнул ему и сразу направился в тренировочную комнату.

После завершения тренировки тело Седжу наполнилось теплом. Хотя его настроение все еще было немного подавленным, оно было лучше, чем в тот момент, когда он впервые проснулся и увидел дождь за окном.

Поднявшись на 41-й этаж, Чхон Седжу, войдя в квартиру, начал обмахиваться пропитанной потом рубашкой и отбрасывать её в сторону, пока шёл по коридору. Когда он добрался до ванной комнаты, расположенной рядом с гостиной, он уже успел снять штаны. В этот момент он услышал щелчок открывающейся двери и увидел, как в конце коридора появился Седжин.

Прежде чем их взгляды встретились, Чхон Седжу быстро вошел в ванную. Он включил горячую воду и смыл пот, не торопясь. К тому времени, как он закончил свой неторопливый душ и вышел, было уже около 8 утра.

- ......

В одном полотенце на голове он вошел в гостиную и увидел Седжина, уже одетого в школьную форму. Тот сидел за столом и завтракал с недовольным видом. Поскольку Седжу ранее попросил его ничего не готовить для себя, на столе перед диваном стояла только простая еда: миска риса и несколько гарниров — скромные, но вполне сытные.

Для Чхон Седжу это было непривычным зрелищем. Мысль о том, что кто-то другой готовит завтрак и ест в его доме так рано утром, казалась ему странной. Однако он решил смириться с этим и привыкнуть.

Мельком взглянув на Седжина, увлеченного едой, Чхон Седжу направился на кухню и открыл холодильник. У него не было аппетита, поэтому он решил смешать ванильный протеиновый коктейль. Вскоре до его ушей донесся недовольный голос, полный жалоб.

- Тебе действительно нужно так ходить?

Естественно, голос принадлежал не кому иному, как Квону Седжину.

На этот вопрос Чхон Седжу, не говоря ни слова, поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Лицо Седжина было нахмурено, и по выражению его лица трудно было понять, был ли он расстроен или раздражён. Впрочем, это не было чем-то необычным. В конце концов, он никогда раньше не видел, чтобы Седжин улыбался.

- Что?

- Ты всегда ходишь полуголый.

Седжин нахмурился и ответил с досадой на его равнодушный ответ.

- ......

Только тогда Чхон Седжу осознал, что стоит перед ним без одежды, даже без нижнего белья. Мысленно ругая себя, он, стараясь сохранить самообладание, небрежно снял полотенце, которое ранее накинул на голову, и обернул его вокруг талии.

Как бы он ни старался напомнить себе об этом, он постоянно забывал надеть халат после душа.

Как человек, который не скрывает своей ориентации, ему было немного неловко ходить раздетым перед Седжином. Однако он уже пять лет жил один и привык к тому, чтобы ходить дома после душа без одежды. У него не было привычки сразу же одеваться после душа.

Более того, хотя Седжин был мужчиной с привлекательным для Чхон Седжу членом, который находился прямо перед ним, последний не воспринимал его как мужчину. Значительная разница в возрасте и характер Седжина делали это невозможным.

Не то чтобы Седжин воспринимался им как женщина, но он не рассматривал его как сексуальный объект, поэтому ему и в голову не приходило, что нужно быть осторожным в таких вопросах.

Таким образом, для Чхон Седжу Седжин был... как очень младший брат.

- Теперь ты счастлив?

Чхон Седжу бросил взгляд на полотенце, которое едва прикрывало его нижнюю часть тела, когда задавал вопрос. Седжин не удосужился кивнуть в ответ. Вместо этого он нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Затем он положил палочки для еды на свою пустую миску и начал говорить.

- Я тебя слушаю, так что сам прояви манеры. На кой черт мне знать, что у тебя там нет волос?

- Похоже, ты смотрел довольно внимательно.

- Я не присматривался!

Седжин закричал, его лицо покраснело. На его лице отразилось крайнее отвращение, словно он стал свидетелем чего-то действительно неприятного, и Седжу, вместо того чтобы смутиться, обнаружил, что ему хочется подразнить его еще больше.

Что-то в Квоне Седжине всегда вызывало у него такие чувства.

Рядом с ним он вел себя как ребенок.

На мгновение Чхон Седжу забыл об отвратительном настроении, в котором он проснулся ранее, и теперь, движимый только желанием подразнить Седжина, отошел от холодильника и приблизился к нему.

Седжин, который убирал пустые тарелки, повернул голову на звук приближающихся шагов и уставился на Седжу, когда тот приблизился. Выражение его лица явно кричало: «Даже не думай об этом».

Встретив дерзкий взгляд Седжина, улыбка Чхон Седжу стала только шире.

- Ну как? У Хёна он был довольно большой, да?

Седжин недоверчиво усмехнулся. Однако он не мог скрыть тот факт, что его уши ярко покраснели. Увидев это, Чхон Седжу почувствовал, как его настроение немного улучшилось, и на его губах появилась улыбка.

- Хён? Да, конечно...

- Понравилось? Поэтому не хочешь смотреть?

Может, мне стоит подразнить его еще немного.

Лицо Квона Седжина было зрелищем, которое стоило увидеть. Хмурился ли он, сверлил ли его острыми глазами или кусал губы, словно собирался выругаться в любой момент, он всегда был таким красивым.

Не было никаких сомнений, что привлекательная внешность Седжина сыграла свою роль в том, что Чхон Седжу никогда не злился, как бы грубо Седжин ни действовал. С улыбкой на губах Чхон Седжу ждал возмущенного ответа Седжина. Но на этот раз реакция Седжина оказалась холоднее, чем ожидалось.

- Это отвратительно. Отстань от меня.

Чхон Седжу замолчал, слова застряли у него в горле. Впервые он действительно почувствовал небольшой удар по своей гордости. Это было хуже, чем оказаться в одной куче с безмозглыми идиотами из Shinsa Capital.

Было одно, в чем всегда сходились во мнении бесчисленные люди, прошедшие через его жизнь.

Он был не только красив, но даже «там внизу» он был особенным.

Член Чхон Седжу, гладкий, без единого волоска, был ровного, темно-розового цвета. Он не сгибался в сторону, а стоял идеально прямо.

И все же у Седжина хватило наглости назвать столь ценную вещь «отвратительной»...

Что, черт возьми, он вообще знает?

Чхон Седжу был почти готов сбросить полотенце прямо сейчас и показать Седжину, насколько идеален и прям его член. Однако это было бы явно сексуальным домогательством, поэтому он сдержался.

Не имея другого выбора, Седжу просто сидел там, размышляя, как ответить. В то же время он наблюдал за Седжином с угрюмым выражением лица, пока тот тихо убирал посуду. Внезапно энтузиазм Чхон Седжу угас.

Когда Седжин, не оборачиваясь, быстро мыл посуду, его спина выглядела удивительно зрелой. Напротив, Седжу, чувствуя, что он сам не соответствует своему возрасту, коротко вздохнул и встал с дивана.

Он направился в свою комнату, чтобы переодеться в чистую одежду. Надел светло-голубую рубашку и темно-синий костюм, оставив верхнюю пуговицу расстегнутой, как обычно, и без галстука. Из трех часов в своей коллекции он выбрал серебристые металлические с открытым механизмом и надел их на ремешок. Затем он зачесал волосы назад с помощью воска и нанес одеколон. Сегодня он, вероятно, увидит Доюна, поэтому приложил чуть больше усилий, чем обычно.

Когда он вернулся в гостиную, Седжин уже закончил собираться и сидел на диване, ожидая его.

Глава 3

- Пойдем.

Чхон Седжу кивнул в сторону входной двери, и Седжин молча последовал за ним. Они спустились на подземную парковку и вместе сели в машину.

Капли дождя били по лобовому стеклу. Когда шум дождя смешивался с гулом двигателя, глаза Чхон Седжу становились холоднее с каждым ударом.

Поскольку он молчал, Седжин тоже не произнес ни слова, и они оба сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Потребовалось около 40 минут, чтобы добраться до ворот школы. Было около 9 часов, когда Седжин вышел из машины. Когда он это сделал, Седжу сделал ему предупреждение.

- Как только ты войдешь внутрь, сфотографируй расписание занятий и пришли его мне. А когда будешь уходить, не забудьте положить все учебники в сумку.

- ...Хорошо.

Хотя лицо Седжина было полно раздражения, он не спорил. Казалось, он наконец понял, что независимо от того, что он говорит, Чхон Седжу в любом случае сделает то, что он хочет.

Как только Седжин скрылся из виду, Седжу взял свой телефон. Пришло сообщение от Доюна.

“У меня вчера закончились экзамены! Но у меня сегодня ужин в честь окончания семестра, так что мне нужно туда пойти. Ничего, если мы встретимся до этого?”

Вместо того, чтобы ответить сообщением, Чхон Седжу немедленно нажал кнопку вызова. После короткого гудка Доюн ответил на звонок бодрым голосом.

- Доюн-а, я приеду к тебе.

С этим ласковым шепотом он поехал в сторону квартиры Кан Доюна.

Он встретил Доюна около трех лет назад. Все началось, когда Доюн передал ему записку. В то время Чхон Седжу бездумно ходил по магазинам, пытаясь сжечь часть накопленных денег.

Он заметил, что в том же магазине на него несколько раз поглядывал мужчина, и вскоре этот мужчина подошел с аккуратно написанной запиской и отдал ее ему. Не было ничего необычного в том, что люди спрашивали его номер телефона или вручали ему визитку, но это был первый раз, когда мужчина делал это так открыто в общественном месте. Чхон Седжу, слегка застигнутый врасплох, посмотрел на Доюна.

Но Доюн, совершенно не смутившись этим взглядом, просто мило улыбнулся и сказал: «Позвони мне», прежде чем уйти. Чхон Седжу колебался, но в конце концов позвонил ему два дня спустя.

Когда они встретились в кафе, Доюн оказался живым и переполненным уверенностью в себе. Он был, несомненно, привлекательным парнем, но Чхон Седжу не был заинтересован в продолжительных романтических отношениях. Вместо этого он ясно дал понять свои намерения и предложил им стать партнерами по сексу. Доюн согласился без колебаний, и в течение последних трех лет они поддерживали взаимную договоренность.

Большинство их встреч проходили в гостиницах, но иногда они навещали друг друга. Это было особенно актуально, когда у них не было много времени для встреч, как сегодня, или когда их встречи были внезапными.

Припарковав машину на парковке квартиры-студии Доюна, Чхон Седжу поднялся на 19-й этаж. Когда он позвонил в дверь квартиры 1907, дверь вскоре открылась, и Доюн высунул голову.

- Хён!

- Привет.

Чхон Седжу поприветствовал его своей идеально нарисованной улыбкой, которая заставила Доюна нахально ухмыльнуться, когда он протянул руки, чтобы обнять его. Он зарылся лицом в грудь Седжу, а затем крепко обнял Седжу за талию, прежде чем отпустить.

Будучи младшим в семье с тремя старшими сестрами, Доюн был от природы ласковым, выросшим в окружении любви. В то же время он не был ни незрелым, ни чрезмерно чувствительным. Вместо этого он был веселым и легким в общении без каких-либо признаков избалованности.

Чхон Седжу обожал Доюна из-за этого, а Доюну, в свою очередь, нравилось, как сильно Седжу его обожал. Благодаря этому, это позволило им сохранить свои отношения без единой ссоры.

Доюн был одет только в простую белую футболку и боксеры. Только что приняв душ, он пах сладко, и он обхватил руками шею Чхон Седжу, игриво прижимаясь к нему. Когда Седжу инстинктивно поднял его, тонкие ноги Доюна обвились вокруг его талии. В этом интимном объятии они вместе двинулись к спальне Доюна, почти как если бы их тела были одним целым.

***

День, когда Чхон Хе Ин умерла, был 15 сентября, в разгар осеннего сезона муссонов. В то время Чхон Седжу работал ординатором в отделении хирургии в больнице Корейского университета.

В тот день он планировал поехать домой во время короткого перерыва после недели изнурительной работы. Однако, как раз перед тем, как он собирался уйти, так как его смена закончилась, в больницу был доставлен пациент с тяжелым повреждением легочной аорты в результате дорожно-транспортного происшествия.

Как редкий и очень ценный врач отделения хирургии, Чхон Седжу, естественно, должен был войти в операционную и ассистировать профессору Ким Чонгыну, и его планы вернуться домой неизбежно были отложены.

Восемь часов спустя.

После того, как они перелили около двадцати упаковок крови из-за сильного кровотечения и им наконец удалось остановить кровотечение, они получили известие о поступлении еще одного экстренного пациента.

Этот новый пациент получил тяжелую травму груди из-за падения и у него случилась остановка сердца, его обнаружили поздно, что привело к критической потере крови. Состояние пациента было очень тяжелым.

Услышав эту новость, прежде чем передать ее профессору Ким Чонгыну, у Чхон Седжу мелькнула мимолетная мысль.

Пациент, которого сейчас оперируют, имел больше шансов на выживание, тогда как у другого пациента уже случилась остановка сердца. Возможно, профессору было бы лучше закончить текущую операцию как есть.

Однако в конечном итоге решение принимал профессор, поэтому Седжу передал новость. Профессор Ким Чонгын поручил Чхон Седжу выйти первым и проверить состояние нового пациента, а сам остался, чтобы закончить текущую операцию.

Чхон Седжу быстро снял хирургический халат, тщательно вымыл руки и выбежал из операционной.

Пока он бежал в сторону центра неотложной медицинской помощи, куда должна была приехать скорая помощь, он вытащил телефон, чтобы проверить его. Он заметил пропущенный звонок от Чхон Хе Ин примерно пятью часами ранее.

У него не было времени перезвонить, поэтому Седжу быстро отправил Хе Ин сообщение, сказав ей, что он, скорее всего, не вернется домой сегодня, и чтобы она хорошо поела, без него. Затем он выключил телефон.

Когда он и медсестры вышли на улицу, чтобы встретить прибывшего пациента, их встретил проливной дождь, такой сильный, что он, казалось, оглушил их.

Лил такой ливень, что мир казался размытым перед их глазами. Проведя несколько часов взаперти в тесной операционной, Чхон Седжу в тот момент ощутил мимолетное чувство освобождения.

Он любил дождливые дни.

В конце концов, именно в дождливый день в его жизни появился единственный человек, его единственная семья, которая была для него важнее всего. Чувство облегчения нахлынуло на него.

Это был последний момент, когда Чхон Седжу наслаждался звуком дождя.

Вскоре после этого сквозь шум дождя начал прорываться вой сирен. Знакомые очертания машины скорой помощи приближались, и Чхон Седжу вместе с медсестрами ждали, когда пациента выгрузят из машины.

Белая машина скорой помощи с визгом остановилась перед зданием центра неотложной медицинской помощи. Когда сирены стихли, задние двери распахнулись.

В этот момент Чхон Седжу стоял не более чем в двух метрах от пациента, но его состояние было ясно с первого взгляда.

Покрытые кровью руки и ноги пациента были призрачно бледными, как у трупа, а сломанные ребра неестественно торчали.

За тот короткий момент Чхон Седжу оценил состояние пациента, его интуиция подсказала ему, что он выглядит не очень хорошо. И, как будто для подтверждения его суждения, парамедики срочно выгрузили пациента и сообщили ему, что у пациента остановка сердца в течение пяти минут.

Примерно тогда он начал чувствовать, что происходит что-то ужасное.

С грохотом носилки опустились на землю.

Его ударил невыносимый запах крови.

И все же было что-то странно знакомое в школьной форме, которую носил пациент.

В этот момент Чхон Седжу забыл обо всем: о необходимости оценить состояние пациента, о срочности ситуации - и обнаружил, что переводит взгляд на лицо пациента, который мирно лежал с закрытыми глазами.

Время, казалось, остановилось.

Резкий запах крови, наполнивший его нос, и неистовые голоса, кричащие вокруг, все это, казалось, отошло на второй план. Только шум дождя, неумолимо бьющего в уши, оставался ясным.

Медсестры трясли его за плечи, пытаясь вывести из оцепенения, но он ничего не чувствовал. Он просто стоял, приросший к месту, уставившись в лицо пациента, которого он только что счел уже не жильцом.

Лицо Чхон Хе Ин, которая мирно лежала с закрытыми глазами...

С этого дня дождливые дни стали для Чхон Седжу настоящим кошмаром.

Что бы он ни делал, сколько бы времени ни проходило, всякий раз, когда шел дождь, он не мог избавиться от последнего образа Чхон Хе Ин. Воспоминания, окрашенные сожалением, всплывали со звуком дождя, сбивая дыхание и увлекая его во тьму, глубокую, как океан.

Всякий раз, когда Чхон Седжу чувствовал, что его душит это чувство, его искушает непреодолимое желание просто отпустить себя. Но он не мог. Он уже отдал свою жизнь Шин Гёну в обмен на месть за смерть Хе Ин.

И поэтому он искал способы избавиться от удушающей тяжести, которая давила на него. Он пробовал разные методы, чтобы избавиться от воспоминаний, наполненных отчаянием. Сначала это был алкоголь. Затем - изнуряюще интенсивные тренировки, которые были гораздо ближе к самоистязанию. Теперь это был секс.

Обращение Чхон Седжу с мужчинами было беспощадным.

Он был тем типом человека, который доводил своего партнера до предела, до потери сознания. У него не было выбора. Если бы он этого не делал, не было бы способа заглушить оглушительный шум дождя, который заполнял его разум.

К двум часам дня, после почти пяти часов страданий под Чхон Седжу, Кан Доюн уснул, измученный, с лицом, залитым слезами.

С другой стороны, Чхон Седжу ощутил спокойную ясность в своем разуме. Это было чувство внутреннего покоя, достигнутое ценой жертвы Доюна.

Почувствовав укол вины, глядя на стонущего Доюна, Седжу осторожно вымыл его, пока тот был в полусне, вытер и уложил на свежезастеленную постель.

Пока Доюн бормотал что-то неразборчивое, Чхон Седжу мягкими похлопываниями убаюкивал его.

Некоторое время Чхон Седжу стоял молча, глядя на все еще спящего Доюна, а затем осторожно нанес мазь на опухшие, покрасневшие участки нижней части его тела, покрытые синяками до такой степени, что они напоминали ссадины.

Несмотря на то, что Доюн был тем, кто по-настоящему наслаждался сексом, вид оставленных им следов всегда заставлял Чхон Седжу чувствовать себя неловко.

Когда он закончил, было уже больше 3 часов дня. Как бы ему ни хотелось отдохнуть рядом с Доюном, он не мог снова заснуть - ему нужно забрать непослушного щенка.

Глава 4

[Фото]

8:52 утра

Как только Седжин вошел в класс, он сфотографировал расписание занятий и отправил его Чхон Седжу. Это был вторник, и последний урок заканчивался в 3:50 вечера. Чхон Седжу решил, что если он придет в школу около 4, то будет там как раз вовремя.

Он присел рядом с мирно спящим Доюном, а когда часы пробили 3:30, Седжу заботливо укрыл его одеялом и бесшумно покинул спальню.

Но как раз когда он обувался у входа, он заметил небольшой пакет рядом с главной дверью. Думая, что он может принадлежать Доюну, он собирался не трогать его, но слово «Хён», написанное на стикере рядом, привлекло его внимание.

“Хён, они вкусные“

Заглянув внутрь, он нашел немного печенья. Чхон Седжу усмехнулся милой записке, оставленной Доюном, затем взял сумку с покупками и направился из дома. Он пошел прямо на парковку, положил ее на заднее сиденье и завел машину.

Дорога от дома Доюна до школы Седжина заняла меньше 30 минут. Чхон Седжу прибыл к школе ровно в 4 часа.

Однако Седжин уже ждал его у школьных ворот. В руках он сжимал что-то похожее на рюкзак. Он стоял, уставившись в небо, и выглядел потерянным. Услышав шум мотора машины Чхон Седжу, Седжин повернул голову.

Их взгляды встретились через опущенное окно пассажирского сиденья. Даже на расстоянии Седжин выглядел настолько красивым и утончённым, что это заставляло любого остановиться и посмотреть на него. Однако, когда он узнал Чхон Седжу, его лицо мгновенно изменилось, приобретая угрюмое выражение.

Удивленный изменившимся выражением лица Седжина, Седжу тихонько рассмеялся и открыл дверь.

- Я же сказал, что последний урок заканчивается в 3:50.

Было вполне ожидаемо, что первым делом, как только Седжин занял пассажирское сиденье, он начал жаловаться. Чхон Седжу пожал плечами и, включив двигатель, подумал, что было бы более странно, если бы Седжин тепло поприветствовал его.

- Вот почему я приехал в 4. Разве у вас нет собраний после уроков?

- Мы этимс не занимаемся.

- ......

Чхон Седжу нахмурился, взглянув на Седжина.

Неужели есть школа, в которой не было бы классного часа в конце дня?

Но судя по выражению лица Седжина, было непохоже, чтобы он лгал.

Более того, было 16:00 — самое время для отъезда учеников из школы, однако площадь перед воротами была пустынна.

Наверняка не все уже покинули школу, верно?

Чхон Седжу посчитал эту мысль нелепой и покачал головой.

Ни за что.

Таких детей, как Квон Седжин, не может быть много.

Если то, что он сказал, правда, то будущее Южной Кореи выглядит мрачным.

- Я серьезно. Наш классный руководитель не проводит классный час.

К сожалению, опасения Чхон Седжу оказались оправданными. Квон Седжин оказался одним из пяти учеников, которые остались в классе к концу последнего урока. Его классный руководитель, ответственный за проведение урока математики, вошел в класс, проверяя сообщения в телефоне, и даже вскрикнул от удивления, увидев Седжина на месте.

Это была школа, где собирались самые безнадежные дети в Сеуле. Это было место, куда попадали ученики, выброшенные из всех остальных школ.

Квон Седжин был одним из таких детей, поэтому, естественно, атмосфера в школе была далека от того, что мог себе представить Чхон Седжу, окончивший престижную гуманитарную школу в Сувоне.

В каждом классе было меньше пяти учеников, которые действительно учились. Как сказал Седжин, даже если кто-то хотел сосредоточиться и учиться, это было почти невозможно в такой обстановке.

Однако Седжу, не знакомый с атмосферой в школе Седжина, был не в состоянии понять его. С выражением, ясно говорившим: «Он что, пытается меня разыграть?», Чхон Седжу взглянул на Седжина. Затем, увидев разочарование в глазах Седжина, он заколебался и подумал, что, возможно, тот говорит правду.

Тем не менее, Чхон Седжу был человеком, который искренне верил, что успех в учебе зависит исключительно от личных усилий. Он считал, что независимо от того, что говорят или делают другие в школе, если вы не обращаете внимания на окружающих и погружаетесь в мир книг, то это и есть настоящая учеба. Поэтому слова Седжина звучали для Седжу лишь как пустые оправдания.

Они оба почувствовали разочарование из-за своей неспособности понять друг друга, и между ними повисла тишина.

Когда они наконец припарковались и собирались выйти из машины, Чхон Седжу схватил пакет, который он бросил на заднее сиденье. Пока они ждали лифт, взгляд Седжина на мгновение отвлекся от пакета и остановился на шее Седжу.

Чхон Седжу рассеянно потер шею, где Доюн оставил след, и встретился взглядом с Седжином с равнодушным выражением.

- Что?

- ......

Следы были настолько очевидны, что Седжин почувствовал стыд и не стал спрашивать, откуда они взялись. Он быстро отвел взгляд и уставился прямо перед собой, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения.

Когда они вошли в лифт и поднялись на 41-й этаж в тишине, Седжин наконец не смог больше сдерживать свое любопытство. Пока Чхон Седжу был занят вводом пароля на двери, Седжин нарушил тишину и заговорил.

- Чем ты вообще занимаешься?

- Что ты имеешь в виду, говоря «чем я занимаюсь»?

Неуверенный в том, что Седжин имел в виду под вопросом, Чхон Седжу переспросил. Когда он вошел в фойе и снял обувь, Седжин, который следовал за ним, прояснил ситуацию.

- Ты и вправду ростовщик? Ты только и делаешь, что бездельничаешь.

Чхон Седжу не мог понять, в чём проблема. Если он был занят, это просто означало, что в мире слишком много людей, которые заслуживали смерти. А поскольку Чхон Седжу предпочитал такой расслабленный образ жизни, он проигнорировал лёгкий намёк на презрение в тоне Седжина и ответил небрежно.

- Если бы я был занят, то на свет появлялось бы больше детей, подобных тебе. Ты этого хочешь?

- ......

Не получив немедленного ответа, он обернулся и увидел, что Седжин следует за ним по коридору с глубоко раздражённым выражением лица.

Наблюдая за тем, как Седжин так явно выражает своё настроение всего лишь одним замечанием, Седжу как-то успокоился. Он тихо усмехнулся, оставив Седжина стоять в коридоре, и направился на кухню.

Пока он доставал подарок, который ему дал Доюн, и клал его на стойку острова, Седжин поставил свою школьную сумку на стол и отправился в свою комнату, чтобы переодеться. Теперь Седжин стал гораздо более самостоятельным.

Чхон Седжу также направился в свою комнату, чтобы переодеться. Он потянулся за своим обычным халатом, собираясь накинуть его на голое тело, но потом вспомнил о жалобах Седжина. Вместо этого он выбрал футболку и шорты , прежде чем вернуться обратно.

Взяв с кухонного острова печенье и кружку кофе, Седжу сел на пол возле стола.

- Иди сюда.

По его зову Седжин слез с дивана, на котором он сидел с угрюмым лицом. Они сели друг напротив друга, а между ними стоял столик.

Чхон Седжу с удивлением вытащил из старой сумки Седжина учебник, который выглядел совершенно новым. Хотя шел уже второй семестр, учебник словно только что из магазина — на его страницах не было ни единой пометки. Седжу завороженно уставился на него.

Вот как идиоты, занимающие последние места в своем классе, относятся к своим книгам.

Седжу задумался, удивлённый, прежде чем спросить.

- Эта книга в идеальном состоянии. Планируешь когда-нибудь подарить ее музею?

- ......

Седжин поджал губы. Его красивые розовые губы дернулись и выглядели так, будто они были готовы в любой момент начать жаловаться, но вместо этого он просто наблюдал, как тот тщательно изучал учебники.

Хотя названия на обложках были другими, содержание внутри в основном совпадало с тем, что он изучал . Внезапно почувствовав любопытство, Седжу спросил Седжина.

- Итак, какую оценку ты обычно получаешь на пробных экзаменах?

Седжин сделал вид, что не услышал вопрос. Его взгляд был сосредоточен на печеньях, которые были на краю стола, а рот оставался закрытым.

Чхон Седжу вздохнул и отложил книгу, которую держал в руках.

Казалось, ему действительно придется учить его всему с самого начала.

- Ты хотя бы таблицу умножения знаешь?

- ...вроде того.

— В каком смысле «вроде того»? Как ты можешь знать таблицу умножения «вроде того»?

Чхон Седжу был уверен в своих навыках репетитора, но он никогда не обучал человека, который даже не знал как следует основ умножения.

Студенты, с которыми он раньше работал, были тоже на верхних строках, и им требовались более продвинутые уроки для развития своих навыков. По правде говоря, Седжу редко сталкивался с кем-то настолько невежественным, как Седжин.

Но какой у него был выбор? Он обещал взять на себя ответственность за него, так что отступать было не вариант. С еще одним вздохом Чхон Седжу начал оценивать знания Седжина, задавая различные вопросы.

Естественно, Седжин не смог ответить на большинство из них, и со временем разочарование Чхон Седжу переросло в нечто близкое к ярости.

Возможно ли, чтобы человек вообще ничего не знал?

Возможно, Квон Седжин на самом деле был какой-то птицей, замаскированной под человека?

Возможно, его маленькая голова, была причиной того, что его мозг был таким маленьким.

Другого объяснения не было он не мог быть человеком.

Повторяя эти мысли про себя, Чхон Седжу, не в силах сдержать раздражение, закурил сигарету и что-то пробормотал себе под нос.

- Я никогда в жизни не встречал такого идиота, как ты.

- ...И ты думаешь, что ты намного лучше?

Он был не только глупым, но и бесстыжым.

Чхон Седжу попытался подавить свой гнев и взял ручку. Он открыл тетрадь и выписал таблицу умножения.

- Если ты не сможешь выучить это до завтрашнего утра, ты не сможешь увидеть свою маму.

- ......

В глазах Седжина Чхон Седжу представал в образе диктатора, который постоянно вмешивался в его жизнь и использовал грязные, мелкие угрозы. Будучи намного старше, он часто проявлял ребячество и слабость, манипулируя Седжином. Но что было самое неприятное — его угрозы всегда имели эффект.

Стиснув зубы, Седжин неохотно принял тетрадь. И, конечно же, как и ожидалось, на следующее утро Квон Седжин не смог запомнить таблицу умножения.

Рано утром Чхон Седжу сидел на диване в гостиной, и после того, как Седжин закончил завтракать, Седжу усадил его на пол перед собой и спросил:

- 7 умножить на 8?

Ответа не последовало.

Этого не может быть... ни в коем случае.

Подумал Чхон Седжу, в отчаянии проводя пальцами по волосам, и снова попробовал.

- 6 умножить на 9?

И снова Седжин промолчал и не удостоил его вниманием, делая вид, что увлечён видом за окном, лишь бы не встречаться с ним глазами. Наблюдая, как маленькая голова Седжина отворачивается, Седжу едва мог сдержать растущее в нём разочарование. Или, точнее, он пытался, но у него не получалось.

Глубокий вздох вырвался из его губ. Облизнув сухие губы, он постучал кончиками пальцев по столу, за которым сидел Седжин, и спросил:

- Ты, блядь, можешь посмотреть мне в глаза и сказать, не глядя никуда больше. Ты что, не выучил?

Ответ Седжина был дерзким.

- Зачем ты ругаешься? И как кто-то может запомнить столько всего за одну ночь?

Седжин повысил голос в знак протеста. По его мнению, чтобы запомнить таблицу умножения, нужно выучить 90 чисел. Хотя этот расчёт был не совсем верным, Седжин всё равно считал, что учить 90 чисел за одну ночь — это слишком сложно. Честно говоря, он чувствовал, что уже неплохо справляется, раз смог дойти до таблицы умножения на 4.

С другой стороны, Чхон Седжу почувствовал, как у него поднялось давление.

- Ты ведь даже не человек, да?

Чхон Седжу был совершенно сбит с толку.

Одного часа должно было хватить, чтобы всё запомнить, но он не смог сделать этого даже за целую ночь?

Это даже не было чем-то таким сложным, как таблица умножения на 19 - просто простая таблица умножения!

Совершенно ошеломленный, Седжу уставился на Седжина, который нахмурился в ответ.

Итак, рано утром они начали ссориться.

Глава 5

- Ты думаешь, ты насколько хорош? Неужели заучивание таблицы умножения единственное достижение в жизни? Не смотри на других свысока из-за такой мелочи.

- Я смотрю на тебя свысока только потому, что ты не можешь запомнить что-то столь тривиальное. Даже восьмилетний ребенок может это сделать, так как же я могу сказать что-то приятное, когда восемнадцатилетний не может?

То есть он говорит, что я хуже восьмилетнего ребенка?

Седжин нахмурился и бросил взгляд на Чхон Седжу.

Затем он внезапно бросил вызов Седжу.

- Тогда ответь сам. Сколько будет 8 умножить на 7?

- Ха.

Чхон Седжу презрительно рассмеялся, когда Седжин, теперь уже обращая вопрос к нему, попытался поменяться ролями.

Увидев такую реакцию, лицо Седжина озарилось самодовольным выражением.

Он даже сам не знает, а ведет себя так, будто он лучше меня?

Но прежде чем Седжин смог полностью насладиться своей победой, Седжу коротко вздохнул и открыл рот.

- Слушай внимательно.

Не колеблясь, Седжу начал читать таблицу умножения - от 2 до 29. Седжин, наблюдавший за ним в изумлении, обнаружил, что у него начинает кружиться голова, когда губы Седжу продолжили с легкостью выплевывать цифры.

Только когда Чхон Седжу наконец дошел до 29 умножить на 29, получив 841, он закрыл рот. Он встретился глазами с Седжином спокойным взглядом, как будто спрашивая: «Этого было достаточно для тебя?»

Ошеломленный Седжин повысил голос.

- Не смеши меня. Я тоже так могу - просто выдавать случайные числа!

- Ты, должно быть, шутишь.

Седжин, будучи не в состоянии понять суть, продолжал отрицать очевидное. Чхон Седжу пришлось подавить в себе желание прикоснуться к этим дерзким губам.

- Достань телефон, — приказал он, а затем снова, не задумываясь, медленно и четко прочитал таблицу умножения на 29.

Тот факт, что он с утра пораньше декламировал таблицу умножения от 1 до 29, лишь бы доказать 18-летнему парню, что имеет право его учить, выглядел более чем забавно. Седжу даже сам счёл это проявление своего характера жалким и абсурдным.

- Ложь...

Со временем на лице Седжина промелькнул ряд эмоций: подозрение, недоверие, удивление и, наконец, шок.

Он внимательно осмотрел руку Чхон Седжу, словно проверяя, не написаны ли цифры на его ладони. Он даже запустил другое приложение-калькулятор на телефоне Седжу, чтобы сравнить результаты, полагая, что первый калькулятор дал неверные цифры. Только после этого он «частично» признал, что Седжу, по крайней мере, в чём-то лучше его.

- Если бы я был таким же старым, как ты, я бы тоже мог сделать это.

- ......

Даже если бы Квон Седжин был в другом теле, Чхон Седжу сомневался, что он смог бы сравниться с ним в природном интеллекте. Однако, почувствовав внезапную усталость с самого утра, Чхон Седжу потерял интерес к продолжению этого незначительного спора о том, кто умнее, с Седжином.

Он не решал в уме задачи высшего уровня он просто повторял таблицу умножения... Даже сейчас он находил всю ситуацию смехотворной.

- Ладно. В любом случае, ты не выучил таблицу умножения, так что сегодня ты не пойдешь в Эвагак.

Заявил Чхон Седжу, стремясь положить конец их бессмысленному спору. Седжин тут же возразил, явно ожидая этого момента.

- Ты же сказал, что мы в любом случае поедем в Эвагак на следующей неделе, так что дай мне время до этого!

- Нет. Я сказал «к сегодняшнему утру.

Неважно, расстроен ли Седжин или нет. Для него разговор был окончен.

Решительно отклонив просьбу Седжина, Чхон Седжу отвез его в школу, а затем заехал в Shinsa Capital, чтобы присмотреть за Ким Донгилем, прежде чем отправиться в офис.

В офисе он проводил время с членами своей команды, каждый из которых занимался своей работой, а днем он обедал с Мун Сонхёком, немного поспарринговался, а затем отправился в путь на своей машине. К 4 часам он направился в Восточную Сеульскую среднюю школу для мальчиков, чтобы забрать Седжина, который стоял там со своим обычным угрюмым выражением лица.

Когда они ехали домой, Чхон Седжу попросил Седжина еще раз прочитать таблицу умножения. Так Седжин в конце концов запомнил таблицу умножения, затем на другой день выучил английский алфавит, а на другой математические формулы.

Прошло совсем немного времени, и эта рутина стала обычной частью повседневной жизни Чхон Седжу и Квон Седжина. Естественно, школьная жизнь Седжина не сильно изменилась. Ли Хэгён и Ким Бёнджун по-прежнему издевались над ним, и ему по-прежнему было трудно сосредоточиться на уроках. Однако его повседневная жизнь после школы существенно изменилась с тех пор, как он встретил Чхон Седжу.

После школы Седжин возвращался домой и учился. Когда приходило время ужина, он накрывал стол на кухне. Они вместе ужинали, а потом садились в гостиной, чтобы еще немного поучиться.

В отличие от тоскливых и монотонных дней в школе, время, проведенное в доме этого человека, было наполнено спокойствием и умиротворением.

Мальчик, который всегда был угрюмым, постепенно стал частью жизни Чхон Седжу. Хотя поначалу они препирались, в какой-то момент они в конце концов стали проводить так много времени вместе, что их совместное существование стало казаться естественным.

Осень так же быстро исчезла, как и наступила, и вскоре подул холодный ветер, до такой степени, что одного костюма стало недостаточно, чтобы выдержать холод.

Примерно в это же время Седжин попал в больницу.

Утренние встречи Чхон Седжу с Седжином обычно сводились к тому, что он подвозил его к школьным воротам. Когда он вез его, то едва замечал пронизывающий холод. Вот почему он не обратил внимания на тонкую толстовку с капюшоном, которую Седжин носил каждый день.

Это произошло в обычный день, рано утром, после того, как Чхон Седжу вышел на тренировку и вернулся домой. Почувствовав необычную тишину в гостиной, Седжу наклонил голову.

Ему показалось странным, что Седжина, который к тому времени должен был уже завтракать, нигде не было видно.

Он спит?

С этой мыслью Чхон Седжу направился в ванную, чтобы принять душ. Даже если Седжин проснётся позже обычного, это всего лишь значит, что он пропустит завтрак, но не опоздает в школу. Поэтому не было никакой спешки будить его немедленно.

Однако даже после того, как он принял душ, вошел в гардероб, чтобы переодеться, и вернулся, гостиная по-прежнему была пуста.

Он никогда еще не спал так долго.

Наконец, почувствовав что-то странное, Чхон Седжу немного ускорил шаг к концу коридора.

- Квон Седжин.

Он постучал в дверь и позвал, но ответа не было. Чхон Седжу молча поднял бровь, и когда он не почувствовал никакого движения внутри, он осторожно схватил дверную ручку и повернул ее.

Дверь легко открылась, не встретив сопротивления, и изнутри повеяло теплом.

В комнате Седжина было гораздо теплее, чем в гостиной, поскольку отопление работало на полную мощность. Тем не менее, в комнате было темно, плотные шторы были плотно задернуты, не пропуская ни лучика солнечного света. На кровати, укрывшись одеялом, лежала массивная фигура.

Чхон Седжу тихо подошел и сел на край кровати, снова позвав Седжина по имени.

- Квон Седжин. Просыпайся.

При звуке его голоса что-то шевельнулось под одеялом. Но на этом всё и закончилось. Убедившись, что Седжин не просыпается, Чхон Седжу нахмурился и осторожно стянул с него одеяло.

В тусклом свете, струящемся из коридора, было видно лицо Седжина.

На его лице отразилась боль, сухие губы приоткрылись, и он с трудом дышал, что красноречиво свидетельствовало о его нездоровье.

Он болен.

Наконец, осознав состояние Седжина, Чхон Седжу с легким щелчком языка потянулся. Его рука коснулась лба Седжина, и от кожи исходил жар, словно из печи.

Почувствовав, что у него довольно высокая температура, Чхон Седжу неловко похлопал Седжина по щеке, пытаясь разбудить его.

- Квон Седжин. Давай, просыпайся. Эй.

Веки Седжина дрогнули от настойчивого, но осторожного прикосновения Седжу, и он наконец-то открыл затуманенный взгляд. Через едва приоткрытые ресницы он увидел фигуру Чхон Седжу, медленно повернул голову, убедился, что находится в своей комнате, и нахмурил брови.

- Почему....

Прежде чем он успел закончить короткое предложение, раздался кашель.

Чхон Седжу, наблюдая, как тело Седжина сотрясается от сильного кашля, снова щелкнул языком и, встав, направился к шкафу Седжина. Схватив одежду, он вернулся к кровати, откинул одеяло в сторону и помог Седжину сесть.

- Одевайся. Мы едем в клинику.

- Зачем нам в клинику...

- Ты простудился. У тебя жар.

Услышав эти слова, Седжин тупо моргнул.

С точки зрения Чхон Седжу, Седжин выглядел хрупким, как будто его запястье сломалось бы от прикосновения. Затем Седжин поднял руку ко лбу, затем тихо вздохнул и откинул голову на подушку.

- ...Я просто хочу спать.

Хриплый голос Седжина постепенно затих, словно он собирал последние силы. Однако Чхон Седжу покачал головой. У них не было никаких лекарств, чтобы облегчить его состояние. Кроме того, учитывая, что ещё вчера Седжин выглядел здоровым, а теперь у него внезапно поднялась температура и начался кашель, а также приближался сезон гриппа, было бы лучше обратиться в клинику, чтобы перестраховаться.

- Ты сможешь поспать, когда мы вернемся.

- …

Седжин коротко вздохнул, глядя на Чхон Седжу, который говорил с твёрдостью и помогал ему снова сесть. Его тело было слабым и вялым, Седжин понимал, что не сможет противостоять решительности мужчины, поэтому он молча позволил Чхон Седжу одеть его, не возражая.

Поверх футболки с короткими рукавами Седжин надел свою единственную верхнюю одежду, толстовку с капюшоном, и свои поношенные спортивные штаны. Слабо поднявшись с кровати, Седжин поплелся за Чхон Седжу, его шаги были тяжелыми и неуверенными.

- Иди сюда.

Он боялся, что мальчик, который шатался при ходьбе, в любой момент может упасть в обморок.

Чхон Седжу несколько раз оглянулся, прежде чем, наконец, замедлить шаг и пойти рядом с ним. Положив руку на плечо Седжина, Седжу поддерживал его тело, пока шел на шаг позади.

Они вышли через парадную дверь, спустились на лифте на первый этаж и вышли из здания.

Поскольку они пошли другим маршрутом, чем обычно, холодный утренний воздух ударил по их коже сильнее, чем ожидалось.

Всегда ли было так холодно?

В последнее время Чхон Седжу ощущал прохладу утреннего воздуха только в те короткие мгновения, когда выходил из машины и направлялся в мастерскую.

Поскольку в последнее время у него не было настоящей работы, он редко выходил на улицу и даже не заметил, насколько холодными стали дни.

Взгляд Чхон Седжу скользнул по Седжину. Его кожа, уже разогретая от лихорадки, покрылась мурашками. Толстовка, которую носил Седжин, была предназначена для смены времён года, но она явно не соответствовала текущей погоде.

Слишком поздно осознав, что Седжину нужна более теплая куртка, Чхон Седжу тихонько вздохнул и нахмурился.

К счастью, благодаря удобству проживания в жилом коммерческом комплексе, прогулка до клиники была короткой. Они вдвоем быстро добрались до клиники.

- Что за...

Однако, когда они прибыли в клинику, то обнаружили, что дверь заперта. Несмотря на то, что был не праздник, она была закрыта. Дверь была заперта на цепь, и даже не было объявления о том, когда она откроется.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, который сильно дрожал от озноба, и поспешно вытащил свой телефон. После поиска ближайших больниц он нашел детскую клинику в торговой зоне жилого комплекса прямо по соседству.

Проделав весь этот путь и не желая возвращаться без лечения, Чхон Седжу снял пиджак и накинул его на Седжина.

- Рядом есть еще одна клиника. Пойдем туда.

- ...Мне это не нужно.

Седжин, лицо которого залилось краской, снял пиджак и попытался вернуть его Чхон Седжу.

Однако вместо того, чтобы принять его, Седжу аккуратно поправил и надел его обратно на Седжина.

Седжин стоял там с угрюмым выражением лица, пока Чхон Седжу натягивал пиджак на него, делая Седжу похожим на молодую дворянку, завернутую в традиционное корейское пальто. Глядя на красивое, бледное, слегка покрасневшее лицо Седжина, выглядывающее из-под черного пиджака, Седжу усмехнулся.

- Холодно, так что не снимай. Если не хочешь его носить, я тебя понесу.

Глава 6

- Ха...

Всякий раз, когда Чхон Седжу предлагал Седжину худший вариант, Седжин обычно довольно хорошо подчинялся. Услышав угрозу, что его понесут, Седжин нахмурился, проглотил свое раздражение и на мгновение надул щеки, прежде чем смягчить выражение лица.

Смирившись, он жестом пригласил Чхон Седжу показывать дорогу, и Седжу еле сдержал смех, когда они продолжили идти.

Педиатрическая клиника находилась всего в пяти минутах ходьбы от торгового центра, где они находились. Несмотря на небольшое расстояние, им нужно было пересечь оживлённую улицу с интенсивным движением, а это означало, что Седжину пришлось стоять на холодном ветру на перекрёстке.

К счастью, с пиджаком Седжу, накинутым на Седжина, холод был более терпимым, чем когда они впервые вышли из квартиры. Седжин глубже зарылся в него, пытаясь защититься от пронизывающего ветра.

И тут Седжин заметил нечто необычное. Ветер, который дул на него, внезапно, казалось, замедлился.

Подняв глаза, Седжин увидел, что мужчина, стоявший поодаль, подошел ближе и теперь заслонял его от ветра. Поскольку он отдал свой пиджак Седжину, на нем осталась только тонкая рубашка, и сквозь нее едва проглядывал контур татуировки на спине.

Пока Седжин тупо смотрел на размытую фигуру тигра, на широкой спине Чхон Седжу, он задумался.

Он думал, что сочувствие этого человека не продлится больше нескольких дней, максимум неделю, но эта жизнь продолжалась уже больше месяца.

За все это время Чхон Седжу относился к нему так же, как и тогда, когда они только начали жить вместе. Внимание мужчины к нему не увеличилось и не уменьшилось.

«Вместо того, чтобы тратить время, говоря мне отстать, тебе лучше привыкнуть к этому. Потому что, пока ты не уйдешь, я беру на себя полную ответственность за тебя».

И как и обещал этот человек, Седжин постепенно привыкал к человеку, который пытался взять на себя ответственность за него.

- Пойдем.

Седжу протянул руку и положил руку на плечо Седжина. Стоя рядом с ним, защищая его от ветра, присутствие Чхон Седжу ощущалось прочным и надежным. Седжин, не в силах справиться со странностью ситуации, отвел взгляд, украдкой поглядывая на мужчину краем глаза.

Однако Чхон Седжу продолжал смотреть прямо перед собой. Несмотря на неудобства, которые ему доставил Седжин, заставив опоздать на работу, на его лице не было и намека на раздражение или досаду.

Увидев безразличное выражение лица Чхон Седжу, Седжин почувствовал странное трепетное ощущение глубоко в груди.

Седжин даже не помнил, когда последний раз ходил в больницу с матерью. Все, что муж Ким Хёнён, который постоянно был в разъездах, давал ей, так это постоянно растущую кучу долгов, и чтобы защитить своего драгоценного сына, ей приходилось вставать рано и идти на работу каждый день.

Хотя она очень дорожила Седжином, потому что любила его, ее главным приоритетом всегда была работа.

Итак, это был первый раз, когда Седжин отправился в больницу со взрослым мужчиной. На самом деле, идти бок о бок с другим мужчиной тоже было неловко. Насколько он мог вспомнить, он никогда не ходил так со своим отцом, ни разу. Его отец всегда либо шел впереди него сердито, либо вообще отсутствовал в их жизни.

- Проходите.

Когда Чхон Седжу привел его в педиатрическую клинику, теплый, тихий воздух внутри встретил Седжина. Он почувствовал, как озноб, который заставлял его дрожать, начал утихать, и он приступил к записи на прием, используя планшет на стойке регистрации.

На протяжении всего процесса Чхон Седжу оставался рядом с ним. Он сидел с Седжином, пока они ждали, и когда он заметил, что губы Седжина посинели от холода, он принес ему стакан горячей воды из кулера.

Доброта и тепло, проявленные этим человеком, были незнакомы Седжину. Крепко сжав обеими руками бумажный стаканчик, Седжин устремил взгляд в пол, словно не зная, что делать.

- Квон Седжин. Седжин, пожалуйста, заходи.

Внезапно услышав, как его зовут, Седжин поднял голову и увидел медсестру, стоящую перед кабинетом и смотрящую в их сторону. Когда Седжин встал со своего места, взгляд медсестры переместился на Чхон Седжу, сидящего рядом с ним.

- Будет ли вас сопровождать опекун?

На небрежный вопрос медсестры Седжин невольно прикусил губу. Этот человек не был опекуном Седжина. Он был просто тем, кто изначально пытался продать его, но потом передумал и нанял его в качестве домработницы. Седжин не собирался ставить человека, который загнал его мать в яму долгов, в положение своего опекуна.

И все же...

- Да, я пойду с ним.

Седжин не смог возразить.

Ответственность — действительно ли этот человек намеревался взять на себя ответственность за него, пока он не станет взрослым?

Почему?

Ты мне не отец, ты мне даже не дядя...

Глубоко в его сердце зародился голос сомнения. Седжин пытался подавить его, но это было растущее чувство ожидания, которое скрывалось в самом дальнем уголке его разума.

Heт.

Этот мужчина тоже меня бросит, как и все остальные...

Даже те, кто был связан с ним кровными узами, не взяли на себя ответственность за него, поэтому было вполне естественно думать, что этот человек в конечном итоге тоже откажется от него.

Когда Седжин пытался воскресить в памяти ненавистные образы отца и дяди, которых он видел в последний раз, он с трудом подавил дрожь в сердце.

***

Простуда Седжина длилась целую неделю. Как и беспокоился Чхон Седжу, оказалось, что он подхватил грипп.

В то время, когда Седжин не мог даже нормально ходить, Чхон Седжу заботился о нем, давал ему лекарства и кормил кашей. К тому времени, как ему наконец удалось встать с кровати, Чхон Седжу обнаружил, что он идет в универмаг один после работы.

Пока Седжин был прикован к постели, прошел Ипдон (начало зимы). Ветер стал еще холоднее, поэтому Седжу пошел за покупками, чтобы купить ему новую зимнюю куртку.

- Добро пожаловать. Вы выбираете для себя?

Как только он вошел в популярный магазин одежды, которую сейчас часто носят многие дети, к нему быстро подошел улыбающийся продавец и спросил. Чхон Седжу тихо покачал головой и неловко ответил.

- Нет, это... для моего младшего брата. Мальчик примерно такого роста.

Он поднял руку примерно на ту высоту, где должна была находиться голова Седжина. Продавец кивнул и повел Чхон Седжу к витрине магазина с самыми продаваемыми стегаными куртками.

Утепленные куртки из микрофибры были бежевого цвета и хаки. Чхон Седжу на мгновение уставился на них, прежде чем представить себе нежное и красивое лицо Седжина, и в конце концов выбрал бежевую. Казалось, что более светлый цвет хорошо подойдет Седжину.

Придя домой с курткой в руке, Чхон Седжу остановился, переступая порог, и внезапно забеспокоился о том, как ему ее отдать.

Хотя в последнее время Квон Седжин заметно смягчился по сравнению с тем, как было в начале, все равно было трудно представить, чтобы он с легкостью принял бы такой дорогой подарок.

Он не мог заставить его принять подарок и не хотел упоминать Ким Хёнён, чтобы оказать давление. Это могло бы лишь снова увеличить настороженность, которая наконец начала ослабевать. В конце концов, Чхон Седжу был всего лишь человеком, и присутствие кого-то в одном доме, кто постоянно находился рядом с ним, не было уж очень приятным.

Пока Чхон Седжу размышлял, как лучше всего подойти к ситуации, он вошел в гостиную и увидел, что Седжин, который готовил ужин, обернулся к нему. Их взгляды на мгновение встретились, Седжин бросил на него быстрый взгляд и поприветствовал, прежде чем снова вернуться к помешиванию. Чхон Седжу, посмотрев на его спину, молча подошел к нему.

- Квон Седжин.

Услышав свое имя, Седжин повернул голову и посмотрел на него. Почувствовав взгляд Седжина, Чхон Седжу вытащил из сумки стеганую куртку.

Выражение лица Седжина стало настороженным, словно он задавался вопросом, состоится ли показ мод. Не обращая внимания на его озадаченный взгляд, Чхон Седжу неловко засунул руки в стеганую куртку, которая была ему явно мала.

- Мне подарили. Что думаешь?

- ......

Разумеется, Седжин не выглядел довольным. Он пристально смотрел на плохо сидящую бежевую стеганую куртку Седжу, которая даже не застёгивалась, оставляя открытыми десять сантиметров запястий. Казалось, он не мог поверить своим глазам.

- Ты нашёл это на улице?

- ......

- Тот, кто дал тебе эту куртку, должно быть, тебя не очень любит. Они даже не удосужились спросить твой размер?

Его проницательность была на высоте. Это была не совсем та реакция, на которую рассчитывал Чхон Седжу. Когда он снял куртку, его бровь слегка приподнялась. Однако, в конечном итоге, его цель была достигнута. Это была идеальная возможность передать куртку Седжину.

- Ты прав, она мне не подходит. Но она слишком хорошая, чтобы просто выбросить. Хочешь забрать?

Его слова прозвучали неискренне, но Седжин, который добавлял майонез в свой рулет из омлета, снова повернул голову и бросил на него острый взгляд.

Его прозрачные глаза быстро скользнули по наглому лицу Чхон Седжу, в то время как его руки продолжали сворачивать омлет.

- .....

- Если ты не хочешь её носить, я её просто выброшу.

На лице мужчины не было ни следа колебания, когда он говорил. Седжин легко понял, что его слова были ложью.

Никто не мог подарить такую детскую на вид стеганую куртку такому парню, как Чхон Седжу.

Седжин прикусил губу и заколебался, потому что он прекрасно знал, что Чхон Седжу купил эту стеганую куртку специально для него.

С тех пор, как этот человек отвез его в больницу, или, скорее, по мере того, как это странное сожительство длилось все дольше, Седжин обнаружил, что все больше и больше зависит от него. Он начал ожидать, что, возможно, просто возможно, этот похожий на гангстера человек может отличаться от его отца или дяди. Он думал, что есть шанс, что Чхон Седжу может стать первым ответственным взрослым человеком, который войдет в его жизнь, тем, кто действительно позволит ему комфортно жить здесь, в своем доме, пока он не станет взрослым.

Он пытался подавить эти ожидания, боясь разочароваться. Но делать это становилось все труднее. Неважно, откуда пришел этот человек, или каково его происхождение, Седжин не мог не думать в последнее время, что Чхон Седжу отличался от его отца или дяди. Он больше не мог скрывать свою растущую надежду.

- ...Хорошо, я её заберу.

На неохотный ответ Седжина губы Чхон Седжу изогнулись в улыбке, когда он поднял куртку в руках и поднес ее к подбородку Седжина. Как он и ожидал, бежевая стеганая куртка идеально подошла Седжину.

Этот подарок стал поворотным моментом в отношениях Чхон Седжу и Квон Седжина. Атмосфера между ними, казалось, стала более комфортной, и они больше не испытывали неловкости в присутствии друг друга.

Глава 7

Время шло и наступил декабрь.

В понедельник утром Седжин проснулся, как обычно, заправил постель и вышел в гостиную. Он приготовил протеиновый коктейль, который Чхон Седжу будет пить вместо завтрака, и поставил на стол свою порцию риса с гарниром.

Не так давно они купили барные стулья, и теперь вместо того, чтобы есть на полу, они сидят за кухонным островком. Седжин, всё ещё полусонный, сидел за столом и завтракал. В это время Чхон Седжу вернулся с утренней тренировки, ещё разгоряченный после упражнений. Белая футболка, которую он надел, была слегка влажной спереди и сзади.

Седжин, заметив, что мужчина не может отдышаться, незаметно пододвинул к нему протеиновый коктейль.

Чхон Седжу открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил её, прежде чем сесть напротив Седжина.

- Ты запомнил все слова?

Это было первое, о чем заговорил Чхон Седжу.

С тех пор как проверка его учебы каждое утро стала частью их повседневной рутины, Седжин молча кивнул.

Если это был список слов, который он получил два дня назад, то, конечно, он их запомнил. Хотя некоторые из них были немного сложными, ему не потребовалось много времени, чтобы запомнить 20 слов.

В его защиту скажу, что он не был глупым, просто не учился. По крайней мере, так считал сам Седжин, даже если Чхон Седжу, вероятно, думал иначе.

Когда Седжин кивнул, Седжу потянулся к нему и попытался погладить по голове, словно хвалил его. Седжин быстро увернулся, чтобы избежать его руки, и угрюмо посмотрел на Чхон Седжу.

- Перестань трогать мою голову.

- Мне просто интересно, насколько она потяжелела. Вчера она казалась довольно лёгкой. Сегодня она набрала хотя бы 1 грамм?

По сути, он говорил, что у Седжина пустая голова.

Седжин стиснул зубы, стараясь не реагировать на постоянные комментарии Чхон Седжу, которые всегда действовали ему на нервы, но не мог сдержать раздражение.

Хлебай, хлебай.

Он засунул рис в рот и набил живот гарнирами, а затем сполоснул посуду, прежде чем поставить её в посудомоечную машину. По пути в свою комнату Чхон Седжу игриво потянулся, чтобы снова потрогать его за голову, словно дразня, но он тут же оттолкнул его руку и ушёл переодеваться в школьную форму.

К тому времени, как Седжин вышел, надев тёплую куртку поверх зимней формы, Чхон Седжу уже сидел на спинке дивана, одетый в костюм.

Он не сильно изменился с момента их первой встречи. Однако теперь, с его красивым лицом, в аккуратно выглаженном костюме, и накинутым на плечи пальто, Чхон Седжу выглядел ещё больше похожим на кинозвезду. С первого взгляда его можно было принять за актёра.

Седжин прикусил губу, наблюдая за мужчиной, который сидел, не замечая его присутствия, и тупо смотрел в пол.

Когда Чхон Седжу улыбался и отпускал свои подшучивания, Седжин находил его раздражающим, просто глядя на него. Однако в его поведении было что-то неуловимо иное, когда он оставался один.

В такие моменты Чхон Седжу казался ненастоящим.

Он выглядел так, словно блуждал где-то далеко, оторванный от мира, словно кто-то, потерявшийся в глубинах памяти.

Всякий раз, когда Чхон Седжу оставался один, он выглядел именно так.

Казалось, что всё вокруг него поблекло, и в темноте он был единственным, кто сиял.

Это было сюрреалистическое зрелище.

Этот мужчина, Чхон Седжу, был действительно странным человеком. По крайней мере, так казалось Седжину.

Первое впечатление Седжина о том человеке было негативным: он увидел в нём лишь гангстера — человека, который, казалось, не имеет места в этом мире.

Седжин заметил, как этот человек свысока смотрел на окружающих, ощущая своё превосходство. Он воспринимал их сопротивление как что-то незначительное. В глазах Седжина этот человек был лишь богатым и высокомерным гангстером.

Однако после того, как Седжин переехал в дом Чхон Седжу, что казалось ему угрозой и принуждением, он часто задавался вопросом, не это ли всё, что ему нужно.

Был ли этот человек на самом деле просто гангстером, который преследовал других и вымогал у них деньги?

Потому что в доме его поведение сильно отличалось от того, как он вёл себя снаружи.

Дома Чхон Седжу в основном бездельничал.

Будь то выходные или будни, после еды он всегда безжизненно лежал на диване, как будто у него не было никакого желания что-либо делать. Он вставал только для того, чтобы попить воды, сходить в туалет или помочь Седжину с уроками.

Как только Седжин начинал заниматься своими делами, мужчина снова ложился на диван, безучастно глядя в пространство и ничего не делая. Дома Чхон Седжу был воплощением апатии.

Он был красив, как кинозвезда. И, хотя в это трудно поверить, когда он учил Седжина, он казался ещё и более умным, чем большинство людей.

Он не был грубым или невежественным, как изначально предположил Седжин, и не смотрел свысока на других и не принижал их. На самом деле, когда они вместе ходили в универмаг, Седжин почувствовал, что Седжу на удивление внимателен к другим.

Седжин начал задаваться вопросом.

Чем именно занимается этот мужчина?

Он действительно гангстер?

Любопытство Седжина продолжало расти.

Всякий раз, когда мужчина выходил из дома, он был одет в костюм без галстука, как и гангстеры, которых Седжин видел бесчисленное количество раз, пока спал в здании компании. Все гангстеры там были одеты так же, как и он.

Из-за этого Седжин был уверен, что Чхон Седжу был одним из них. Однако каждый раз, когда он видел этого мужчину, стоящего в одиночестве в костюме и пальто, эти мысли исчезали без следа.

Мужчина, стоявший с пустым выражением лица, был похож на кинозвезду, притворяющуюся гангстером. Казалось, что как только кто-нибудь хлопнет в ладоши, он широко улыбнётся и станет самим собой, как будто всё это было лишь игрой.

Пока Седжин погружался в эти мысли, внезапно возникло чувство дискомфорта, и его губы скривились в недовольной гримасе. Он отмахнулся от нелепых фантазий и вспомнил, как мужчины кланялись перед ним у здания компании.

Если бы человечество можно было разделить на хороших и плохих людей, то мужчина, стоявший перед ним, определённо принадлежал бы к последним. Чувствуя себя глупо из-за того, что постоянно пытается прославить этого человека только потому, что тот проявил к нему немного доброты, Седжин резко окликнул его.

- Мы идём?

Его резкий голос нарушил тишину. Фигура мужчины, стоявшего в одиночестве, стала чётче, и поблекшая сцена снова заиграла яркими красками. Теперь он казался человеком, который снова принадлежит этому миру.

Седжин прошёл мимо мужчины, который теперь стоял прямо перед ним, и направился к входной двери. Он чувствовал, что Чхон Седжу молча следует за ним.

Дорога в школу, как обычно, была безмолвной. Время от времени Чхон Седжу задавал Седжину вопросы о том, чему он его научил, и Седжин отвечал только на то, что знал, оставляя в тени то, о чем не имел представления.

Каждый раз, когда это происходило, Седжу кивал в знак согласия, словно наконец-то осознавая, что Седжин стал хоть немного более человечным. Однако вскоре он снова вздыхал, словно глядя на шимпанзе.

Когда они подъехали к старшей школе, Чхон Седжу протянул руку к Седжину.

В последнее время Чхон Седжу всё чаще пытался погладить Седжина по голове, и каждый раз это вызывало у Седжина неловкость. Прикосновение не было неприятным, но каждый раз, когда мужчина гладил его по голове, словно выражая свою привязанность, Седжин испытывал бурю эмоций внутри себя.

Подумав, что Чхон Седжу собирается сделать то же самое, Седжин поднял руку, чтобы убрать его руку, но на этот раз рука мужчины не потянулась к его голове. Вместо этого она коснулась его лба.

- ....

Прохладная ладонь отодвинула волосы Седжина и нежно коснулась его лба. Седжин, вздрогнув, поднял глаза и увидел, что большая и длинная рука Чхон Седжу спокойно лежит на его голове, словно проверяя температуру.

Седжин, не находя слов из-за внезапного поступка мужчины, поднял взгляд на него. Он увидел, что красивое лицо Чхон Седжу слегка наклонено в сторону.

- У тебя, кажется, жар.

Через мгновение Чхон Седжу опустил руку, сделав свой вывод.

Лихорадка?

Седжин в замешательстве моргнул, не почувствовав ничего подобного, но мужчина слегка нахмурился и снова протянул руку.

Быстрым движением пальцев он слегка постучал по мочке уха Седжина.

Это задело.

- У тебя красные уши, но температура не высокая... около 37,6 градусов.

- Что? Ты врач или что-то в этом роде?

- Я серьёзно. Ты что, опять простудился?

Чхон Седжу говорил серьёзно, как будто ставил настоящий диагноз. Седжин, думая, что это невозможно, покачал головой. Он не чувствовал никаких симптомов, и тот факт, что этот человек вдруг решил поиграть в доктора, был просто смешон.

Увидев реакцию Седжина, Чхон Седжу прищёлкнул языком, как будто ожидал, что тот ему не поверит, и наконец открыл дверь машины. Когда Седжин уже собирался выйти из машины, не сказав ни слова, мужчина окликнул его:

- Помни, Квон Седжин. Если ты хочешь увидеть свою маму, убедись, что выучил все 30 слов.

- ... Прекрасно!

Раздражённый бесконечными придирками Чхон Седжу, Седжин сердито крикнул в ответ и захлопнул дверь внедорожника, прежде чем выйти.

Не обращая внимания на взгляды наблюдавших за ним учеников, он закинул сумку на плечо и вошёл в школу.

Прошло два месяца с тех пор, как Седжин начал жить в доме Чхон Седжу, но за всё это время он смог навестить свою мать всего три раза. Причина была проста: он не выполнял условия, которые выдвигал Чхон Седжу.

По правде говоря, Седжу было неудобно ездить в Эвагак, чтобы навестить его мать, поэтому Седжин понимал, что раз в две недели или даже раз в месяц навещать её это лучше, чем ничего.

Однако люди по своей природе эгоистичны. Сначала мужчина сказал, что Седжин может видеться с матерью каждую неделю, но теперь он использовал учёбу как предлог, чтобы не брать его с собой, и это невероятно раздражало.

Какой смысл вообще запоминать таблицу умножения на 19?

Седжин, у которого не было академических амбиций, не верил, что учёба что-то изменит в его жизни.

Мысль о том, что он теряет возможность видеться с матерью из-за учёбы, которая не имеет для него никакого смысла, только усиливала его раздражение. Точнее, он злился на Чхон Седжу, но также злился на себя за то, что был слишком глуп, чтобы выучить таблицу умножения на 19.

- Эй, смотри, кто это. Шлюха пришла.

Войдя в шумный класс, Седжин слегка прищурился, услышав обращённый к нему голос.

Это был не кто иной, как школьный хулиган, который, казалось, приходил в школу только для того, чтобы издеваться над ним, Ли Хэгюн.

С того самого дня, как Чхон Седжу выехал на своей машине на тротуар и забрал с собой Седжина, Ли Хэгюна, ставшего свидетелем этой сцены, одолевало любопытство.

Откуда мог знать такого богатого и красивого мужчину человек вроде Квон Седжина, который жил в подвале и которого даже оттуда выгнали?

В конце концов, как и любой подросток его возраста, он пришёл к предсказуемому выводу.

Квон Седжин, должно быть, продал свое тело этому человеку.

С того дня Хэгюн начал называть Седжина «шлюхой», и его приспешник Ким Бёнджун не отставал от него. К счастью, Квон Седжин не из тех, кого легко вывести из себя такими мелочными насмешками. Однако с каждым днём обзывательства Хэгюна становились всё более оскорбительными. Чем больше Седжин оставался равнодушным к его нападкам, тем чаще Хэгюн насмехался над ним.

Глава 8

- …

Седжин взглянул на подушку, лежащую на его стуле.

Что, черт возьми, это такое?

Пока он смотрел на неё, Ли Хэгюн, стоявший рядом с ним, хихикнул.

- Седжин-а, я взял у дедушки подушку от геморроя, потому что подумал, что она тебе понадобится после того, как ты продашься тому парню. Разве я не заботливый?

Не говоря ни слова, Седжин сбросил со стула подушку и сел на своё место. Не обращая внимания на чушь, которую нёс Ли Хэгюн, сидящий на за соседним столом, Седжин достал из сумки блокнот.

Внутри были 30 основных слов для вступительного экзамена в колледж, которые Чхон Седжу написал от руки. Аккуратно написанные английские слова были в основном непонятны Седжину, но Чхон Седжу со своими спартанскими методами обучения настоял на том, чтобы он сначала их выучил.

Даже если Седжин не знал слов и не мог до конца понять предложения, Седжу сказал, что он должен хотя бы попытаться понять контекст.

Ты, маленькая шлюха, разве ты не слышишь, когда с тобой разговаривают?

Тебе нравится ложиться под него, не так ли?

Черт возьми, ты теперь плачешь и ноешь, как девчонка?

Пока Седжин занимался, Ли Хэгён продолжал выкрикивать бессмысленные оскорбления в его адрес, словно в отчаянной попытке вывести его из себя. Однако, когда Седжин никак не отреагировал, Ли Хэгён, казалось, сник. Он выругался, пнул стол Седжина и, не сказав больше ни слова, ушел, полный разочарования.

Когда наконец рассеялся удушливый запах сигаретного дыма, и в классе снова воцарилась тишина, Седжин с облегчением вздохнул и достал ручку. Он принялся переписывать слова из заметок Чхон Седжу, стараясь запомнить как можно больше английских слов.

Только во второй половине дня, после обеда, Седжин почувствовал, как его охватывает озноб и ломит мышцы. Закончив с обедом, он откинулся на спинку стула и положил голову на стол. Всё его тело болело, словно на него наступил великан.

Тем не менее, поскольку симптомы были не очень серьёзными, Седжин решил не обращаться в медпункт. Вместо этого он провёл остаток дня, прислонившись щекой к прохладной поверхности стола. Но даже тогда его взгляд был сосредоточен на блокноте, лежащем рядом с ним.

Запомнить 30 английских слов казалось сложным, но это было возможно.

Ему не нужно было прилагать усилия, он просто должен был запомнить эти буквы. Однако, поскольку Седжин никогда раньше не практиковался в запоминании, простое повторение без какого-либо осмысления не могло гарантировать, что он сможет их запомнить.

Как бы то ни было, Седжин провёл остаток учебного дня, заучивая английские слова.

Вместо того чтобы слушать бездушные лекции учителей, в которых, казалось, не было ни капли искренности, Седжин решил выучить слова наизусть, чтобы встретиться со своей матерью.

И вот так просто пробило четыре часа.

К тому времени, когда закончились занятия, в школе Седжина осталось не так много учеников. Большинство из них разошлись после обеда, как стая гиен после охоты, а те немногие, кто остался до вечера, вяло пытались заниматься.

Однако даже в такие моменты большинство из них не могли противостоять послеобеденной сонливости и быстро засыпали прямо за партами, не проявляя особого энтузиазма. Среди группы мальчиков, которые спали так крепко, что казалось, будто они отключились от реальности, Седжин проводил время, не отрывая взгляда от тетради, исписанной почерком Чхон Седжу.

Как только прозвенел последний звонок, Седжин схватил свою сумку и выбежал из школы.

Путь от главного входа в школу до главных ворот пролегал по прямой. Поэтому, выйдя из здания, он сразу заметил чёрный внедорожник, припаркованный вдалеке.

Точен как часы.

На дворе стоял холодный декабрь, и сухой ветер пронизывал до костей. Седжин был одет в тёплую куртку с подкладкой, которую ему подарил мужчина. Однако, несмотря на все усилия, куртка не могла полностью защитить его лицо от холода. Он натянул капюшон на голову, пытаясь скрыть слегка покрасневшие щёки.

От зимнего ветра у него болели суставы, а мышцы казались ослабленными.

Это не похоже на обычную простуду. И действительно, так оно и было.

Седжин задумался и на мгновение предположил, что, возможно, это боли, связанные с его ростом.

Он вспомнил, что в средней школе, когда он вырос до 168 см, у него периодически поднималась температура и болели мышцы, что совпадало с периодами активного роста.

Интересно, есть ли дома какие-нибудь обезболивающие?

Седжин шёл быстрым шагом, планируя зайти в аптеку на случай.

- Снова решил продать свое тело?

Как только Седжин вышел за ворота школы, Ли Хэгюн, стоявший у стены, внезапно появился с ухмылкой на лице. Выражение лица Седжина стало жёстким, и он сразу же перевёл взгляд на машину позади Ли Хэгюна.

Из-за тёмных стёкол Седжин не мог понять, смотрит ли на него мужчина из машины. В любом случае, Седжин не хотел показывать ему эту свою сторону, поэтому он отвернулся, стараясь обойти Ли Хэгюна и пройти мимо него.

- ...Ах!

Но в этот момент Ли Хэгюн выставил ногу, и Седжин, ослабленный и вялый, не успел увернуться.

Глухой удар.

Он упал вперёд, опершись голыми руками о землю. Боль пронзила его колени и лодыжки, и он закусил губу, пытаясь вытерпеть её.

- Черт возьми.

День, который до этого был немного скучным, но вполне сносным, внезапно стал казаться ему настоящим испытанием. Он оказался на земле, и ладони, прижатые к холодному асфальту, ощущали жар.

Когда Седжин поднялся, он заметил, что кожа на его руке содрана о грубую поверхность кирпичей, и из неглубокой раны начала сочиться кровь. Седжин сжал кулак и сердито посмотрел на Ли Хэгюна, раздражённый его постоянными придирками.

Он не мог понять, почему этот парень был так зациклен на нем.

Несмотря на то, что Седжин просто выругался и замолчал после падения, Ли Хэгюн всё ещё был на взводе и был готов нести всякую чушь.

- Этот парень хорош в постели? Чёрт возьми, я тоже довольно хорош в этом, знаешь ли.

Прошло два месяца с тех пор, как Ли Хэгюн начал называть Седжина «шлюхой», и больше месяца с тех пор, как он начал насмехаться над ним, отпускал непристойные замечания.

Седжин, испытывая смешанные чувства жалости и отвращения, пристально смотрел на молодого человека перед собой. Ли Хэгюн, смеясь, раскачивал бёдрами, словно был не в своём уме. Он напоминал один из тех надувных танцующих шаров, которые можно увидеть возле магазина: они бесцельно хлопают на ветру. Этот человек выглядел таким глупым, что Седжин не хотел тратить свои силы на общение с кем-то подобным.

Он проигнорировал Ли Хэгюна и продолжил идти.

Ему снова стало холодно.

Он просто хотел как можно скорее добраться до машины.

Но Ли Хэгюн не собирался сдаваться. Чем больше Седжин игнорировал его, тем решительнее Ли Хэгюн провоцировал его.

- Куда ты идёшь? Просто дай мне тоже присунуть.

Услышав это отвратительное замечание, Седжин поморщился и застегнул молнию на куртке. Казалось, что мерзость, вылетающая изо рта Хэгюна, разъедает его уши. И как только он сделал ещё один шаг к машине Чхон Седжу, он услышал, как Ли Хэгюн бормочет себе под нос, достаточно громко, чтобы он мог расслышать.

- Шлюхин... сын...

Из-за сильного ветра было трудно разобрать слова, но в них звучали только оскорбления. Седжин замер на месте, и его лицо покрылось льдом, словно сама зима.

- Что ты только что сказал?

Резкий голос Седжина разнёсся в тишине, достигнув Ли Хэгюна. Впервые почти за год Седжин наконец-то отреагировал на него по-настоящему. Глаза Ли Хэгюна расширились, он на мгновение растерялся, но быстро улыбнулся и подошёл к нему, словно не мог упустить этот шанс.

От тошнотворного запаха сигаретного дыма и одеколона, смешивающегося в воздухе, у Седжина засосало под ложечкой. Нахмурившись, Седжин посмотрела на Ли Хэгюна и снова спросил:

- Я спросил, что ты только что сказал?

- Я сказал, что ты ведёшь себя высокомерно, как дорогая шлюха. Хочешь, чтобы я повторил? Ты чёртов шлюха, который вырос в нищей семье, но ведёт себя как богач!

Ли Хэгюн с улыбкой на лице поднял руку, чтобы снять капюшон с головы Седжина. Капюшон Седжина откинулся назад, открывая его маленькое раскрасневшееся лицо, освещённое холодным зимним небом.

Ли Хэгюн наклонился ближе, облизнув губы, и прошептал низким, соблазнительным голосом:

- Этот парень хорошо тебя трахает? У меня тоже чертовски большой член...

- ... У этого парня нет свиного копыта, как у тебя, свинья. Знай своё место, прежде чем хвастаться.

От резкой реплики Седжина Ли Хэгюн на мгновение потерял дар речи, его глаза расширились от удивления.

- Что...?

Седжин старался держать себя в руках, но постоянные упоминания Ли Хэгюна о Седжу вызывали у него раздражение. Он мог терпеть только до определённого момента. Хотя люди имеют право на свои заблуждения, ему надоело слушать, как Ли говорит о нём так, будто имеет на него какие-то права, поливая его грязью.

Кроме того, он был почти уверен, что Ли Хэгюн ранее сказал что-то плохое о его матери, а затем быстро сменил тему. Часть Седжина хотела спровоцировать его.

- Отвали от меня. Я не заинтересован в том, чтобы позволять таким, как ты, трахать меня.

Ли Хэгюну было радостно от того, что он спровоцировал Седжина. Однако его радость быстро угасла, когда он осознал, что слова Седжина его задели. Его лицо покраснело, и он в гневе нахмурил брови.

- Ты, маленький засранец, ты сам напрашиваешься на то, чтобы тебя ударили.

Теперь, окончательно взбесившись, Ли Хэгюн схватил Седжина за воротник. Седжин прищурился и ухмыльнулся.

Прошёл почти год с тех пор, как эти идиоты вроде Ли Хэгюна начали издеваться над ним.

Седжин игнорировал всё, пропуская их слова мимо ушей, не желая подыгрывать выходкам идиотов. Но, несмотря на то, что их слова не сильно его задевали, в глубине души он злился на Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна.

Они были отвратительными, шумными и пахли дымом, что делало всё это ещё более невыносимым.

В последнее время его терпение было на исходе. И если бы Хэгюн сейчас ударил его, Седжин не стал бы этого терпеть.

- Давай. Ударь меня!

Резкий голос Седжина прорезал воздух, привлекая внимание прохожих. Ли Хэгюн, ослеплённый яростью, закричал на него, чтобы тот заткнулся, и поднял руку, словно собираясь ударить.

И в этот момент…

Из черного внедорожника донесся протяжный сигнал.

Глава 9

Испугавшись оглушительного шума, Ли Хэгюн наконец увидел, что позади него стоит машина, и в замешательстве остановился. Седжин в отчаянии посмотрел на мужчину, который мешал ему из машины, а затем снова крикнул Ли Хэгюну.

- Ударь меня! Давай, ударь меня!

Он не боялся, что Ли Хэгюн его ударит. На самом деле Седжин был более чем готов ударить его в ответ.

Однако он понимал, что если не хочет платить за причинённый ущерб, то должен принять удар первым. Если бы он нанёс удар первым, то стал бы преступником. Но если бы его ударили, а он ответил тем же, это было бы расценено как самооборона и ответный удар.

- Черт возьми, черт бы побрал это...

Однако желание Седжина не исполнилось.

Потрясённый тем, как агрессивно Седжин орет ему в лицо, Ли Хэгюн отпустил Седжина и начал отступать.

Глядя то на машину, которая почти минуту продолжала сигналить, то на Седжина, который смотрел на него свирепым взглядом, Ли Хэгюн выругался про себя и быстро ушёл.

Глядя на удаляющуюся фигуру Хэгюна, Седжин мысленно выругался.

Какая пустая трата времени.

Это была прекрасная возможность выразить всё накопившееся разочарование, но кое-кто вмешался и всё испортил.

Всё ещё сжимая кулаки, Седжин на мгновение застыл, глядя туда, где исчез Ли Хэгюн, а затем направился к машине Чхон Седжу, которая всё ещё сигналила. Громкий звук прекратился, только когда Седжин сел на пассажирское сиденье.

- Зачем ты вмешался?

Седжин немедленно потребовал ответа, пристально глядя на Чхон Седжу, который в ответ приподнял брови.

Чхон Седжу, сурово глядя на Седжина, на мгновение замолчал, думая, что ослышался, а потом ответил:

- Что?

- Зачем ты начал сигналить?

- …

Но Седжин был предельно серьезен.

Он был искренне расстроен из-за того, что упустил такой прекрасный шанс.

На красивом лице Чхон Седжу появилось недоверчивое выражение.

На мгновение он, казалось, потерял дар речи и тупо уставился на Седжина, словно не мог поверить своим ушам. Затем, недоверчиво усмехнувшись, он спросил:

- Ты мазохист или что-то в этом роде?

- Что? Что это вообще значит? Перестань менять тему. Я спросил, почему ты вмешался. Если бы ты не вмешался, я мог бы ударить этого ублюдка.

Седжин нахмурился и произнёс фразу с таким видом, будто это было самое очевидное в мире. Его слова вновь застали Чхон Седжу врасплох. Он закрыл рот и уставился на Седжина, который только что произнёс нечто, совершенно ему непонятное.

Если бы Квон Седжин вступил в драку с этим человеком, он бы точно пострадал. Даже если бы ему каким-то чудом удалось нанести удар, именно он принял бы на себя основную тяжесть ударов. Неужели он думал, что сможет победить?

Что это за логика такая?

Неужели он действительно думает, что стоит получить десять ударов, чтобы нанести один?

Чхон Седжу покачал головой, размышляя над этим, и вскоре понял, что Седжин, вероятно, так же плох и в математике, и быстро сообразил.

Этот идиот, должно быть, действительно так думает.

- Этот ублюдок издевается над тобой?

Чхон Седжу решил сменить тему, понимая, что продолжение разговора о «получать удары и наносить ответные» только усилит его гнев. Он старался говорить спокойно, но его нарастающее раздражение проявлялось в резкости его тона.

Услышав вопрос Чхон Седжу, Седжин вздохнул, как будто его спросили о чём-то совершенно бессмысленном. Затем он пристегнул ремень безопасности и ответил:

- Он просто немного раздражает меня.

- Ты правда считаешь, что это просто немного раздражает? Этот парень всё это время ждал тебя у школьных ворот.

Седжин, возможно, не знал об этом, но Чхон Седжу был на грани того, чтобы выйти из себя.

Несмотря на то, что всё в Седжине отличалось от Хе Ин — его пол, имя, внешность и поведение, тот факт, что он был того же возраста, что и Хе Ин, и над ним издевались в школе, несколько раз заставлял Чхон Седжу чуть ли не выйти из машины, пока он наблюдал, как Седжин разбирается с этим хулиганом.

Если бы он хоть немного меньше себя контролировал, то, вероятно, прямо сейчас сидел бы на заднем сиденье полицейской машины, а не в своём «Порше».

Но Седжин, не подозревавший о душевных терзаниях Чхон Седжу, считал его вмешательство просто раздражающим.

Хаах.

Ещё раз коротко вздохнув, Седжин мельком взглянул на Чхон Седжу и заговорил:

- Тебе не нужно в этом участвовать. Если тебя это так сильно беспокоит, тебе следовало выйти из машины раньше и прогнать его. Ты только посигналил, так что какая теперь разница, беспокоит он меня или нет?

Если бы я вышел из машины, этот ублюдок уже был бы мёртв.

Чхон Седжу сдержал желание ответить так же и просто уставился на Седжина.

У Седжина всё ещё горели кончики ушей и щёки, возможно, из-за остаточной лихорадки. Однако на его лице было выражение сарказма, словно издевки этого человека не имели для него никакого значения.

Чхон Седжу стиснул зубы и на мгновение закрыл глаза, пытаясь успокоиться, чувствуя прилив гнева. Он не хотел показывать, насколько сильно его беспокоит ситуация с Седжином, но в то же время не мог просто оставить всё как есть, ничего не сказав.

После смерти Хе Ин Чхон Седжу долгое время злился на неё.

Почему она мне не сказала?

Если бы она просто сказала, он бы сделал всё возможное, чтобы остановить травлю. Даже в её последнем сообщении об этом не было ни слова, ни единой просьбы о помощи. И он счёл это невыносимо несправедливым.

Именно поэтому Чхон Седжу не мог быть уверен, что с Квон Седжином, который, казалось, был в порядке, всё хорошо на самом деле. Поскольку Квон Седжин не открывал ему свою душу, было невозможно узнать, не страдает ли он так же, как Хе Ин.

- Если ты больше не можешь терпеть, что этот ублюдок тебя достаёт, просто скажи мне. Я обо всём позабочусь.

При его искренних словах выражение лица Седжина посуровело.

Его ясные, словно стеклянные, глаза обратились к Чхон Седжу. Каждый раз, когда Чхон Седжу вёл себя так, будто действительно заботился о нём, Седжину становилось всё сложнее сдерживать свои ожидания. Однако, несмотря на то, что Седжин начинал верить, что этот человек говорит серьёзно, в этот раз он не смог сдержать улыбку, услышав его предложение.

Ли Хэгюн и Чхон Седжу были созданы друг для друга.

Хотя Седжин и не был жертвой вымогательства, он знал, что Ли Хэгюн регулярно вымогал деньги у других студентов. Подобно тому, как коллеги этого человека нагрузили долгом мать Седжина, забрав её зарплату, Ли Хэгюн ничем не отличался от них. И всё же Чхон Седжу предлагал «позаботиться» о Хэгюне? Это было просто смешно.

- Ты что, коп или кто-то в этом роде? Перестань вести себя так, будто ты кто-то другой. — холодно сказал Седжин, затем резко выдохнул, словно это было абсурдно, и продолжил: -Такой ублюдок, как он, вырастет и станет таким же, как ты. Я даже не хочу иметь с ним дело. Не пытайся вмешиваться в мою личную жизнь.

Услышав слова Седжина, словно возводящего между ними стену, Чхон Седжу скривил губы в горькой ухмылке.

От пронзительного взгляда Седжина по спине пробежал холодок, и он резко надавил на педаль газа. Машина с рёвом сорвалась с места, и двигатель, словно заурчав, понёс их по дороге. Он так сильно сжал руль, что костяшки пальцев хрустнули.

Хотя над Седжином издевались, он отмахивался от Чхон Седжу и просил не лезть не в своё дело. Такая реакция вызвала у Чхон Седжу неконтролируемый всплеск гнева. Он понимал, что это признак того, что Квон Седжин всё ещё не до конца ему открылся, но даже осознавая это, он не мог подавить бушующий внутри него гнев.

Сжав челюсти, Чхон Седжу наконец взорвался и выпали:

- Если этот придурок снова выкинет что-то подобное передо мной, я собью его своей машиной, так что просто знай это.

Услышав эти леденящие душу слова, Седжин молча посмотрел на Чхон Седжу.

- Что ты молчишь? Думаешь, не сделаю?

В этот раз насмешливый тон мужчины звучал иначе, чем обычно. Чхон Седжу стал похож на гангстера, каким Седжин его помнил. Однако, несмотря на его напряжённое выражение лица, взгляд не вызывал страха.

Он такой же, как Ли Хэгюн.

Хотя Седжин осознавал скрытый смысл разговора, он, казалось, не придавал ему значения. Седжу был огорчён не только тем, что Ли Хэгюн насмехался над Седжином, но и тем, что тот пытался игнорировать происходящее.

Седжин не мог понять. Мысль о том, что из-за его издевательств Чхон Седжу злится, почти как будто означала, что этот мужчина глубоко переживает за него... Не так ли?

Ты правда думаешь, что ты отличаешься от Ли Хэгюна?

Внезапно в его голове возник вопрос, но Седжин не стал озвучивать его Чхон Седжу.

Правда заключалась в том, что в глубине души Седжин уже знал.

Этот мужчина отличался от всех остальных.

Он не был похож на его отца, дядю или Ли Хэгюна. Никто из них не был похож на него.

Но из-за сильного инстинкта защищать свою гордость ему было трудно признать, что Чхон Седжу отличается от всех остальных. Не обращая внимания на странное тепло, разливающееся в груди, Седжин усмехнулся и ответил холодно:

- Это действительно лучшее, что ты можешь придумать? Это такое элегантное решение, такое типично гангстерское.

В ответ на резкий выпад Седжина Чхон Седжу просто молча улыбнулся. В тишине они вдвоём направились в Эвагак.

Глава 10

Изначально Сэджин жил в полуподвальной квартире, которая находилась у самого входа в жилой район. Рядом с его жилищем располагалась фабрика по производству одежды, и днём её шум двигателей был постоянным спутником. Из-за этого окна маленькой, сырой и старой квартиры всегда были закрыты.

Большую часть своей короткой жизни Седжин провёл в тесном и душном помещении. Теперь же его дом казался ему неоправданно большим и просторным. Он был настолько тихим, что снаружи не доносилось ни звука. Когда Седжин ложился и закрывал глаза, чтобы уснуть, это было спокойное место, где слышалось только его собственное дыхание.

Седжину нравилась эта тишина.

Ему нравилось, что в этом тихом доме не нужно было прерывать разговор с матерью из-за шума машин на улице. Как только все долги будут погашены, Седжин мечтал купить такой дом, где они с матерью могли бы жить вместе.

Теплый, чистый, тихий дом без плесени и сквозняков.

Чтобы достичь своей цели, он понимал, что необходимо начинать откладывать деньги уже сейчас. Однако его текущее положение не позволяло ему работать неполный рабочий день из-за человека, который постоянно мешал его планам.

Седжин с отчаянием подумал о нём. Если бы не этот человек, он бы уже накопил как минимум 500 000 вон. К сожалению, если так пойдёт и дальше, то, став взрослым, он покинет этот дом ни с чем.

Он был сыт по горло несправедливыми и безответственными упреками этого человека. Тот утверждал, что ему не нужно работать, хотя сам не собирался помогать с арендой или сбережениями. Учеба не поможет ему заработать на еду, и он понимал, что за один год учебы он чудесным образом не получит полную стипендию в университете.

Как и следовало ожидать, этот человек, будучи необразованным, мыслил недальновидно.

По крайней мере, так думал Седжин. Хотя в последнее время он начал сомневаться, действительно ли он настолько необразован. Иногда он казался даже слишком умным.

В любом случае, мысли об этом человеке заставили Седжина глубоко вздохнуть.

Он утешал себя мыслью, что, как только наступят каникулы, он наконец-то сможет подрабатывать, и с этой мыслью он встал с кровати.

Когда одеяло соскользнуло, холодный воздух коснулся его тёплого тела, и он вздрогнул. Уже несколько дней у него держалась небольшая температура, но, поскольку она не сильно мешала его повседневной жизни, он не стал принимать лекарства.

Седжин пошёл в ванную, умылся и вышел. Было почти 9 утра, и в доме по-прежнему было тихо, что означало, что Чхон Седжу всё ещё спит.

Он направился прямо на кухню и начал приводить в порядок холодильник. Он достал яйца и продукты, которые купил в прошлые выходные, и выложил их на столешницу. Он также собрал оставшиеся гарниры в одну миску, планируя доесть их на завтрак.

Он замочил яйца в холодной воде, чтобы приготовить чжанчжорим (острая холодная лапша с мясом), и поставил их на индукционную плиту. Затем он наложил оставшийся рис, чтобы приготовить себе завтрак.

Седжин закончил есть за десять минут. Он почистил горячие варёные яйца в холодной воде, снял оставшуюся кожицу со свиной вырезки и поставил её вариться.

Тем временем он нарезал немного увядшего зелёного лука. Половину он отложил для приготовления кимчи с зелёным луком. А вторую половину он нарезал на кусочки длиной с палец, чтобы позже приготовить блинчики с зелёным луком.

Пока Седжин был занят домашними делами, Чхон Седжу наконец проснулся. Было почти двенадцать, когда он встал, одетый в свободные спортивные штаны, которые едва держались на талии, и тонкую белую футболку, под которой виднелась татуировка на спине. Зевая, он вошёл в гостиную.

Всё ещё сонный и с растрёпанными волосами, он подошёл к холодильнику, взял пиво и залпом выпил бутылку объёмом 500 мл, как будто это была вода. После этого он взял бутылку воды и направился к дивану.

До ушей Седжина донёсся звук, с которым мужчина плюхнулся на диван и стал искать пульт. Он оглядел гостиную, не в силах скрыть своё презрение.

Телевизор, который был выключен, ожил, и на нём заиграл какой-то случайный мультфильм. Взрослый мужчина сидел, увлечённый, как ребёнок, и смотрел глупый мультфильм.

Таковы были выходные Чхон Седжу. Он проводил время, лёжа на диване, вставая только для того, чтобы сходить в туалет, выкурить сигарету или вздремнуть. Этот человек, который читает Сэджину лекции о том, как важно готовиться к будущему, целыми днями вёл себя так, будто у него вообще нет никакого будущего.

Седжин был очень расстроен тем, как его слова расходились с действиями. Он не мог не испытывать неприязнь к этому человеку.

Каждый раз, когда он сердился на него, Седжин вспоминал о 47-летнем сыне пожилой женщины, которая раньше была его соседкой. Конечно, Чхон Седжу, который даже лёжа излучал атмосферу сцены из фильма, не шёл ни в какое сравнение с ним…

В любом случае, этот 47-летний мужчина готовился стать государственным служащим в течение 20 лет. Обладая поверхностными знаниями, которые он где-то почерпнул, он ворчал на Сэджина и его мать при каждой встрече.

Это была просто бессмыслица, замаскированная под совет.

Седжин пристально смотрел на мужчину, который лежал, задрав футболку и обнажив покрытый шрамами живот, и курил сигарету.

В первую очередь он должен позаботиться о себе....

Седжин покачал головой, глядя на него — самого ленивого человека в доме, который имеет наглость постоянно его критиковать. Затем он направился в гостиную.

Седжин с грохотом открыл все окна, чтобы впустить свежий воздух и избавиться от запаха сигарет. Только тогда Чхон Седжу наконец обратил на него внимание.

- Эй.

Он замолчал, затушил сигарету и посмотрел на Седжина.

- Мне холодно.

- Пришло время проветрить это место.

Холодно ответил Седжин и направился обратно на кухню.

Было уже время обеда.

Хотя Седжин позавтракал всего два часа назад, его желудок быстро опустел, и он решил пообедать с Чхон Седжу. Он приготовил новую порцию риса и начал обжаривать блинчики с зелёным луком. Затем он аккуратно положил в миску около восьми идеально приготовленных яиц, тушённых в соевом соусе, а также разложил салат из редиса и кимчи с зелёным луком по отдельным тарелкам.

Тем временем Чхон Седжу, незаметно для Седжина, тихо закрыл окна и свернулся калачиком на диване, словно в коконе, ожидая, пока в гостиной станет теплее.

Как только Седжин закончил накрывать на стол, он позвал его, прежде чем подать рис.

- Обед готов.

- …

Наблюдая за тем, как Чхон Седжу практически скатывается с дивана и с трудом подползает к столу. Он отвёл взгляд и, не задумываясь, положил в тарелки половину порции риса для Седжу и полную порцию для себя. Седжин был грубым, просто Чхон Седжу не отличался большим аппетитом.

Пока Седжин раскладывал рис, Чхон Седжу достал из холодильника бутылку воды и поставил её на стол. Они сели друг напротив друга и молча начали есть.

Седжин не поднимал глаз, боясь встретиться взглядом с Чхон Седжу и увидеть, что последует за этим. Поэтому он сосредоточился на своей тарелке с рисом, произнося лишь то, что было необходимо.

- Нам нужно сегодня сходить за продуктами. У нас закончился рис. Пылесос сломался. Он не заряжается. Нам также нужно купить одноразовые тряпки для швабр и отбеливатель, и я хочу купить новую щётку для уборки.

- О чем ты вообще говоришь?... Ты читаешь рэп?

Седжин постарался перечислить всё, что им было необходимо, но, похоже, Чхон Седжу не особо вслушивался. В ответ на его вопрос Седжин поднял глаза и бросил на него раздражённый взгляд.

Однако, как только их взгляды встретились, Чхон Седжу тихо рассмеялся, взял палочки и небрежно положил яйцо на рис Седжина.

- Хорошая рифма.

- …

В конце концов, он все слышал.

Но вместо того, чтобы серьёзно ответить, Чхон Седжу нашёл это забавным и даже пошутил. От этого Седжин нахмурился ещё сильнее.

Чхон Седжу, явно довольный, подпёр подбородок рукой, и тихо рассмеялся, прежде чем снова заговорить.

- У меня сегодня планы. Я вернусь поздно вечером. У нас ведь ещё остался рис, да?

Седжин на мгновение задумался, вспоминая, сколько риса осталось в контейнере, и кивнул. Этого хватит на день или два.

- Тогда сходим завтра.

Большой продуктовый магазин был достаточно близко, и в наши дни они даже предлагали доставку, так что для Седжина не составило бы труда сходить туда одному, но он не хотел.

Сэджину также нужно было приобрести бытовую технику, например, пылесос, но он не имел ни малейшего представления о том, сколько на это потратить. Мысль о том, что он может случайно купить что-то слишком дешёвое или некачественное, а Чхон Седжу будет его ругать, вызывала у него раздражение и беспокойство. Поэтому он решил, что будет лучше, если они просто отправятся в магазин вместе, и мужчина сам выберет.

Когда Седжин кивнул в ответ, Чхон Седжу опустил голову, чтобы продолжить есть. Но внезапно он отложил палочки и протянул руку. Его холодные пальцы коснулись тёплого лба Седжина.

- У тебя все еще жар.

- Отвали.

Седжин склонил голову набок, осторожно стряхивая его руку.

Несмотря на реакцию Седжина, словно он имел дело с чем-то грязным, Чхон Седжу небрежно убрал руку и окинул Седжина взглядом с головы до ног, прежде чем спросить:

- Что-нибудь болит?

- Нет.

- Как у тебя все еще может быть температура спустя несколько дней?

С вечера среды, когда они отправились в Эвагак и попали под холодный ветер, температура Седжина ненадолго поднялась, а затем снова снизилась. Однако она по-прежнему оставалась, чуть выше 37 градусов.

Через несколько дней Седжин уже не обращал внимания на боль в суставах. Она стала такой привычной, что не вызывала беспокойства. У него не было сомнений в том, почему держится температура, поэтому он просто не думал об этом и сосредоточился на еде.

Вот так и прошел остаток их уик-энда.

Покончив с едой, Чхон Седжу велел Седжину до его ухода из дома закончить 30 страниц учебника по математике для средней школы. Седжин не хотел учиться, поэтому занялся уборкой, пока пол не засиял. Только тогда он приступил к решению задач по математике. И как раз вовремя — Чхон Седжу должен был вернуться к ужину.

Однако, несмотря на то, что он сказал, что вернётся поздно, наступила полночь, а Чхон Седжу всё ещё не вернулся.

Сидя в тёмной гостиной и занимаясь, Седжин взглянул на часы. Длинная стрелка только что перевалила за 12:10 ночи.

Означало ли «поздно», что он вернётся к рассвету?

Если так, то он должен был сказать, что вернется завтра ...

Седжин, надувшись, прикусил губу и принялся за уборку. Он собрал свои тетради, карандаши и ластик, положил сверху учебник и аккуратно сложил всё на столе.

Седжин был доволен тем, как хорошо решил задачи, и с нетерпением ждал возможности проверить свои ответы. Однако мысль о том, что учитель может быть удивлён, когда будет их проверять, заставила его отложить это до завтра.

Приведя всё в порядок и убрав, Седжин сразу же отправился в постель. Его разум был слишком утомлён всеми этими размышлениями, и он погрузился в сон, едва его голова коснулась подушки.

На следующее утро Седжин проснулся в свое обычное время.

Лежа на кровати и глядя в потолок, он вдруг осознал, что произошло прошлой ночью. Он посмотрел на тетрадь, лежащую на прикроватной тумбочке, и ощутил гордость за себя.

Встав с кровати, Седжин направился в ванную. Приняв душ и переодевшись, он взял учебник и тетрадь и пошёл в гостиную.

Было 7 утра, и Чхон Седжу ещё не проснулся. Седжин же уже позавтракал и прибрался на кухне, ожидая, когда он выйдет. Поскольку сегодня они собирались в продуктовый магазин, он тщательно составил список всего необходимого для покупки.

Но даже к 9 утра мужчина не проснулся.

Седжин, испытывая нетерпение, изучал английские слова в одиночестве в гостиной. Однако, в конце концов, он поймал себя на том, что с тоской смотрит на дверь спальни Чхон Седжу. Он вздохнул, задаваясь вопросом, когда же этот мужчина, который любит гулять допоздна и спать допоздна, наконец-то поможет ему с учёбой.

Время шло, и около полудня Седжин не выдержал и постучал в дверь мужчины.

- Ты проснулся? - тихо спросил он, но ответа не последовало. Седжин не хотел заходить в чужую комнату, пока там спят, но он снова постучал, прежде чем осторожно толкнуть дверь.

- Ты все еще спишь?

Его шепот проскользнул через приоткрытую дверь.

Вздохнув ещё раз, Седжин распахнул дверь, собираясь разбудить его. Им предстояла важная работа — поход в магазин, а также множество других дел, которые необходимо было выполнить.

Однако, когда Седжин зашел, он понял, что на кровати никого нет.

В этот момент Седжин ощутил, как по его телу разливается леденящий холод, и осмотрел комнату. Всё было в том виде, в каком он оставил её после уборки. Постельное бельё не было смято, свет был выключен, и не было никаких признаков того, что здесь кто-то был.

Чхон Седжу вообще не вернулся домой.

Как только Седжин осознал этот факт, его лицо окаменело, застыв, как лёд.

Казалось, что все ожидания, которые он втайне лелеял в глубине души, разом рухнули. Его рука, сжимавшая дверную ручку, напряглась, и на мгновение на лице Седжина промелькнуло разочарование.

Затем, не сказав ни слова, он снова надел маску безразличия, тихо закрыл дверь и вышел из комнаты мужчины. Вернувшись в гостиную, Седжин не стал ему звонить. Вместо этого он пошёл в свою комнату, взял пальто и надел его.

Он вышел из дома и направился в продуктовый магазин один.

Больше не было никакой необходимости ждать.

Глава 11

Чхон Седжу вернулся в воскресенье вечером.

К тому времени, когда он вернулся домой, было уже слишком поздно идти в магазин за продуктами. Увидев Седжина на кухне, он растерялся, словно только что вспомнил об их планах. Но Седжин уже ходил за покупками в тот день.

- Пылесос и рис купишь сам.

Седжин обратился к Чхон Седжу, который, пахнущий алкоголем, прислонился к барной стойке, а затем отвернулся.

Квон Седжин услышал, как его окликнули сзади, но не оглянулся.

Осознав, что Чхон Седжу не сдержал данного ему обещания, как и его отец и дядя, Седжин почувствовал разочарование и стыд. Он ненавидел себя за эти чувства.

Однако разочарование Седжина на этом не закончилось.

На следующий день Седжин, как обычно, приготовил себе завтрак. Он также сделал протеиновый коктейль для Чхон Седжу и с нетерпением ждал его возвращения. Однако дверь так и не открылась, хотя время, когда он должен был прийти, уже давно прошло.

Ближе к восьми утра Седжин почувствовал, что что-то не так. Он снова подошёл к комнате мужчины и повернул дверную ручку.

Дверь тихо открылась, и за ней показалась кровать со смятыми простынями. Она была пуста.

Он ушел на тренировку?

Думал Седжин, возвращаясь в гостиную.

Ему почти пора было идти в школу, поэтому он вернулся в свою комнату и переоделся в школьную форму. Выходя из комнаты, он проверил свой телефон и увидел, что пришло сообщение от Чхон Седжу.

Домовладелец

“Появилось срочное дело. Я не могу сегодня тебя подвезти. Езжай на метро.”

7:32 утра.

Оно было отправлено, когда Седжин завтракал.

Сейчас было 8:15. Если он поедет на метро, то, конечно, опоздает. Седжин нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Вскоре его маленькие губы изогнулись в горькой улыбке. Несмотря на разочарование, он почувствовал, как последняя крупица надежды, которая всё ещё теплилась в уголке его сердца, наконец угасла.

Казалось, что этот человек, притворявшийся хорошим человеком, притворявшийся, что заботится о будущем, которое вообще не было его обязанностью, исчерпал себя.

Он предполагал, что это продлится всего несколько дней, максимум неделю. Однако тот факт, что это продолжалось так долго, заставил Седжина задуматься о том, что, возможно, Чхон Седжу был особенным. Но в итоге он оказался таким же, как и все остальные.

Сколько ещё дней пройдёт, прежде чем Седжу выгонит его из дома?

Седжин с усмешкой подумал о том, как неизбежно изменится отношение Чхон Седжу. В глубине его души возникло холодное, ноющее чувство, однако он заставил себя не обращать на него внимания.

В тот день Седжин не пошёл в школу. Чхон Седжу, сославшись на занятость, не пришёл за ним. Поэтому он даже не заметил, что Седжин пропустил занятия.

Седжин вернулся в школу только в четверг.

Понедельник, вторник и среда прошли, а мужчина так и не вернулся домой. Седжин решил использовать это время с пользой и начал искать места для подработки рядом с их домом и школой на время каникул.

Учитывая последнее поведение мужчины, Седжин не ожидал, что тот будет возражать против его решения не заниматься во время каникул.

Только в четверг утром, после того как Седжин наконец-то устроился на работу, Чхон Седжу вернулся домой. Чем бы он ни занимался в последние несколько дней, он выглядел очень уставшим. На его лице читалась явная усталость, а вокруг глаз даже появились небольшие морщинки.

Седжин почти не смотрел на него, пока завтракал. Он думал о том, что, наверное, сегодня ему стоит пойти в школу, когда Чхон Седжу, приготовивший себе протеиновый коктейль, сел напротив него.

- Ты усердно учился, пока меня не было?

- …

Седжин непонимающе уставился на него, а затем быстро отвёл взгляд. Конечно, без присмотра он совсем не учился.

У него не хватало мотивации, чтобы заниматься самостоятельно, а поскольку ему некому было объяснить, что он делает неправильно, его попытки заниматься казались ему напрасной тратой времени.

В ответ на молчание Седжина Чхон Седжу усмехнулся, как будто ожидал этого, затем встал со своего места и сказал, что они снова начнут заниматься вечером.

Наблюдая за его спиной, пока мужчина направлялся в свою комнату, чтобы переодеться, Седжин подавил раздражение. Он не хотел мириться с таким поведением. Седжин был просто инструментом для Чхон Седжу, который использовал его, чтобы подпитывать свое лицемерное чувство морали.

Не в силах скрыть своё плохое настроение, Седжин с угрюмым видом сел с ним в машину. Сидя на пассажирском сиденье и уже привыкнув к безрассудному вождению Седжу, Седжин откинулся на спинку. Когда они остановились на красный свет, Чхон Седжу взглянул на него и небрежно спросил:

- Ты злишься на меня?

- Я? С чего бы мне злиться на тебя?

Злость означала, что у него всё ещё были ожидания. Седжин не злился на Чхон Седжу. Потому что он больше ничего от него не ждал.

Единственный человек, на которого Седжин злился, это он сам. Злился на себя за то, что после всего, через что он прошёл, всё ещё цеплялся за надежду на чью-то помощь.

В ответ на слова Седжина Чхон Седжу замолчал и просто посмотрел на него. Затем, чувствуя себя виноватым, он потёр уголок лба, пока тот не покраснел, и пробормотал:

- Мне очень жаль.

- …

- Я был занят. С этим мог справиться только я, так что у меня не было выбора.

И тут Седжин услышал неожиданное извинение. Он повернулся и посмотрел на собеседника, не веря своим ушам. На его красивом лице, обычно таком невозмутимом, появилось встревоженное выражение. Это не сочеталось с его холодными и красивыми чертами.

Увидев его таким, Седжин почувствовал внезапный прилив эмоций. Он не хотел злиться, но не успел опомниться, как с его губ сорвался резкий ответ.

- Ты был занят спасением еще одного идиота вроде меня?

- …

Мужчина нахмурился. Он тихо закрыл рот, наморщил лоб и некоторое время смотрел на Седжина, пока звук гудка машины позади них не вывел его из оцепенения, и он нажал на педаль газа.

Их короткий разговор подошёл к концу, и в машине снова воцарилась тишина.

Седжин пожалел о своих словах, но не стал их забирать обратно. В конце концов, если назвать вора вором, ему станет неловко, потому что он знает, что это правда. Так Седжин говорил себе, пытаясь оправдать свои слова.

Только когда в поле зрения появилось знакомое здание школы и они подъехали к тому месту, где обычно парковались, Седжу сказал Седжину:

- Я позабочусь о том, чтобы ты смог увидеться с мамой в следующую среду. И было бы лучше, если бы ты просто пошёл в частную академию.

Академия?

Седжин не знал почему, но эти слова привели его в ярость. В животе у него всё перевернулось, и к глазам подступила волна жара. Он резко повернулся и посмотрел на Чхон Седжу покрасневшими глазами. Глядя на красивый профиль мужчины, Седжин заговорил полным негодования голосом.

- Ты действительно хороший парень.

- ...Что?

Услышав внезапный крмплимент Седжина, Чхон Седжу, который парковал машину, удивлённо повернулся к нему. Встретившись с ним взглядом, Седжин продолжил:

- Ты действительно красивый, добрый, нежный, святой, как никто другой, и человек с высокими моральными принципами. Ты полон сострадания, у тебя такое глубокое понимание, и ты знаешь, как помочь слабым. Ты действительно хороший человек.

- …

Не обращая внимания на недоумённый взгляд Чхон Седжу, словно спрашивающий, не сошёл ли он с ума, Седжин наконец произнёс то, что хотел сказать на самом деле.

- Так что прекрати это сейчас же. Перестань притворяться, что тебе не всё равно на моё будущее, перестань притворяться, что беспокоишься обо мне, перестань вести себя так, будто пытаешься научить меня чему-то. Ты ведь уже устал от этого, не так ли? Ты занимаешься этим уже два месяца, и я знаю, что тебе это надоело. Я понимаю, что ты чувствуешь. Так что давай просто закончим на этом. Ты ведь тоже этого хочешь, верно?

- ... Эй.

Чхон Седжу нахмурил брови. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать Седжину, но в итоге ничего не произнёс. Увидев это, Седжин почувствовал, что его догадка была верной.

Этот человек тоже хотел прекратить все.

Он устал притворяться хорошим человеком, поэтому на мгновение решил сбежать от ответственности, но потом вернулся. Теперь, когда Седжин предоставил ему убедительный повод уйти, он с радостью воспользуется им, не так ли?

Глядя на то, как мужчина молчит, Седжин подумал, что именно это и происходит.

- С сегодняшнего дня тебе больше не нужно меня забирать. Я сам справлюсь. И я не буду считать тебя плохим человеком. Я по-прежнему буду считать тебя хорошим парнем, так что не беспокойся об этом.

- Эй, Квон Седжин.

Выпалив эти слова, которые прозвучали как последнее предупреждение, Чхон Седжу, явно расстроенный, грубо провел рукой по волосам. Однако Седжин не ответил.

Вместо этого он открыл дверь, игнорируя голос Чхон Седжу, пытавшегося остановить его, Седжин вышел из машины.

- Эй!

Чхон Седжу крикнул ему вслед, высунувшись из пассажирского окна, но Седжин не оглянулся.

На душе у него было слишком тяжело, чтобы произнести ещё хоть слово. Он уже сказал всё, что хотел. Мужчина, вероятно, устал от его общества, и Седжин дал ему повод оставить его в покое. Теперь тот не будет вмешиваться, и Седжин сможет делать всё, что пожелает, будь то подработка или даже вообще уход из школы.

Так почему же ему было так плохо?

Седжин сам себя не понимал.

К тому времени, как он добрался до своего места, Чхон Седжу уже дважды ему позвонил. Но Седжин просто нажал кнопку отклонения вызова и выключил телефон.

Он не хотел с ним разговаривать.

Глава 12

В классе, как обычно, было шумно. К счастью, Ли Хэгюн и его компания ещё не пришли, и Седжин мог спокойно посидеть один. Он положил голову на парту, стараясь не обращать внимания на шумную болтовню окружающих его ребят. Прямо перед звонком на урок он встал и вышел в коридор. Он направился прямиком в кабинет медсестры.

- Что теперь, что на этот раз? Если это просто головная боль, я не приму.

Школьная медсестра уже привыкла к тому, что многие ученики притворяются больными. Поэтому она обращала внимание только на тех, у кого были явные симптомы. К счастью, у Сэджина уже неделю держалась небольшая температура, что было явным признаком болезни.

Кроме того, старый термометр в кабинете медсестры, который, казалось, уже не работал, показал, что у Седжина температура — примерно 37,9 градусов. Это не было достаточно серьёзным, чтобы отправить его домой раньше, но достаточно для того, чтобы дать ему лекарство от жара и возможность отдохнуть.

Медсестра, довольная тем, что после долгого перерыва у неё появился настоящий пациент, широко улыбнулась и кивнула.

- Хорошо. Ты не притворяешься. Квон Седжин, ты завтракал?

- Да.

Школьная медсестра, несмотря на свой преклонный возраст, всегда была строгой и заботливой. Прежде чем дать ученикам лекарства, она обязательно проверяла, поели ли они.

Когда она услышала, что Седжин уже позавтракал, она дала ему две таблетки от жара, стакан воды и посоветовала лечь на самую дальнюю койку в кабинете, чтобы холодный ветер не продул его.

Однако даже после того, как он пролежал в постели до обеда, температура Седжина не падала. Напротив, его состояние, казалось, ухудшалось, а показатели на термометре неуклонно росли.

Медсестра, заметив, что температура не снижается, решила разбудить Седжина.

Однажды Седжин больше недели страдал от лёгкой лихорадки, а затем серьёзно заболел. В то время у него был период активного роста, и он решил, что его нынешние симптомы связаны именно с этим.

Однако, когда медсестра заговорила о серьёзных заболеваниях таким серьёзным тоном и с таким мрачным выражением лица, Седжин забеспокоился. Следуя её совету, он направился в столовую, намереваясь покинуть школу пораньше и отправиться в больницу. Но сначала, подумал он, нужно пообедать.

- Эй!

Ли Хэгюн и Ким Бёнджун появились в кафетерии как раз в тот момент, когда Седжин сел один за столик и начал есть. В уединённом месте, подальше от тележек с едой, Седжин с покрасневшим лицом тихо водил палочками для еды. Ли Хэгюн поставил свой поднос на стол перед ним.

- Эй, когда кто-то зовет тебя, ты должен откликнуться.

Седжин мельком взглянул на владельца подноса, чтобы понять, кто это, но, увидев, сразу потерял интерес и отвернулся.

Впервые он увидел их после того, как они поссорились у школьных ворот на прошлой неделе. Хотя какая-то часть его хотела подтвердить то, что сказал Ли Хэгюн в тот день, его тело было настолько плохо, что он не мог заставить себя.

Он чувствовал себя подавленным, и его тело, казалось, наливалось тяжестью, словно было сделано из ваты, пропитанной водой. Ему хотелось, чтобы они ушли, и он мог остаться в одиночестве. Его мутило от звука этого неприятного голоса.

- Эй, Квон Седжин.

И снова Ли Хэгюн разозлился из-за того, что Седжин не ответил. Он некоторое время смотрел на безразличное лицо Седжина с обиженным выражением, прежде чем на его поджатых губах появилась усмешка.

А затем, вспомнив слова, которые спровоцировали вспышку гнева Седжин на прошлой неделе, Ли Хэгюн снова их произнёс.

- Итак, я слышал, что твою маму продали?

К сожалению, это было то, что Седжин не мог просто проигнорировать.

Не веря своим ушам, Седжин отложил палочки для еды и поднял взгляд. Его острые, как у кошки, глаза вспыхнули гневом, а тонкие брови нахмурились.

Заметив реакцию Седжина, Ли Хэгюн, казалось, обрадовался и с удовлетворением посмотрел на него, прежде чем рассказать о слухах, которые он услышал от бывшего домовладельца Седжина.

- Твой отец всё проиграл в азартные игры, поэтому твою маму утащили в квартал красных фонарей, верно? Слухи об этом разнеслись по всему району. Я слышал, что ты продаёшь себя вместе с мамой тому мужчине... Чёрт, что за...!

Седжин больше не мог сдерживаться.

Поднос, который только что пролетел мимо головы Ли Хэгюна, врезался в стену позади него и упал на пол.

Седжин встал со своего места, его рука горела от горячего супа, который выплеснулся на неё. Он взял поднос Ли Хэгюна, стоявший перед ним, и заговорил:

- Скажи это еще раз, ублюдок.

Хриплый голос, наполненный убийственным намерением, разнёсся в воздухе.

Тебе не хватает терпения.

Ким Хёнён часто говорила Седжину. Она была наполовину права, наполовину ошибалась.

Седжин был очень терпелив, когда другие люди оскорбляли или насмехались над ним. Он мог спокойно слушать их, не обращая внимания на их слова. Однако его отношение к матери было особенным. Он мог вынести любую клевету в свой адрес, но не терпел даже малейших негативных комментариев о ней.

Все моменты, когда Седжин терял самообладание, до сих пор были связаны с Ким Хёнён. Но поскольку Седжин никогда не делился своими переживаниями, Ким Хёнён не знала всей правды. Она просто думала, что её сыну не хватает терпения.

- Черт возьми, Квон Седжин сошел с ума!

Седжин не смог бы остаться в стороне, если бы кто-то оскорбил его мать, которая, возможно, мыла посуду до тех пор, пока её руки не опухали от усталости, лишь бы погасить долги. Его глаза сверкали от ярости, когда он замахнулся подносом, который держал в руках, и ударил Ли Хэгюна.

- Эй!!

В столовой мгновенно воцарился хаос. Ли Хэгюн вместе со своим приспешником Ким Бёнджуном набросились на Седжина, а Седжин отбивался, размахивая подносом.

- В кафетерии драка!!

Когда раздались возбуждённые крики других парней из старшей школы, сотрудники столовой, готовившие обед на следующий день, выбежали на шум. Увидев, как двое крупных парней окружили и бьют Седжина, они закричали и бросились к ним.

- Прекрати! Что ты делаешь, дерешься в школе?!

- Вы, маленькие сорванцы! Эй! Остановитесь сейчас же!

Столовая для преподавателей находилась прямо рядом со столовой для студентов. Услышав крики, староста, который обедал в это время, выбежал наружу, а студенты, направлявшиеся в буфет, прилипли к окнам, чтобы посмотреть на это зрелище.

Но даже посреди хаоса Седжин не выпускал из рук своё оружие.

Тук, тук.

Поднос из нержавеющей стали безжалостно раскачивался, сгибаясь от силы, с которой он упорно бил Ли Хэгюна.

- Ax!

- Ты чертов ублюдок! Аргх!

Ким Бёнджун, подошедший сзади, схватил Седжина и повалил его на землю. Ли Хэгюн, не упуская своего шанса, тоже начал наносить ему удары.

Несмотря на удары, Квон Седжин не издавал ни единого стона, продолжая размахивать руками. Когда он взмахнул руками, острый край подноса ударил их по лодыжкам.

Когда Ли Хэгюн упал на колени от боли, Седжин ударил его по щеке краем подноса. С громким звуком лопнула губа Ли Хэгюна, и он, охваченный яростью, замахнулся на Седжина.

- Вы, маленькие негодники! Я сказал, прекратите! Вы что, не слышите меня?!

- Ли Хэгюн! Ким Бёнджун! Вы, маленькие засранцы, идите сюда прямо сейчас!

Даже заместитель директора, который прибежал на место происшествия, попытался вмешаться, но это было непросто.

Седжин был вне себя от гнева, когда услышал, как кто-то оскорбительно отозвался о его матери. Ли Хэгюн, который испытал унижение, когда его избил и оставил истекать кровью человек гораздо ниже его ростом, был не менее разъярён.

Когда они набросились друг на друга, словно пытаясь убить, всем учителям-мужчинам в школе пришлось вмешаться, чтобы их разнять. Потребовалось много времени, чтобы наконец-то успокоить их. Оба тяжело дышали, и все были в полном смятении.

Ли Хэгюн был весь в еде, которая рассыпалась с подноса. Даже от учителей, которые пытались его удержать, исходил аромат сушёного минтая.

Сэджину было не лучше. Он прихрамывал после полученных ударов, а его щека опухла и покраснела от удара Ли Хэгюна. Несмотря на это, он продолжал крепко сжимать поднос в руках.

Староста пытался вырвать поднос, но его усилия были тщетны. В конце концов, со вздохом, он сдался. Казалось, Сэджин держался за поднос, словно это было единственное оружие, способное защитить его жизнь.

- Вы, сопляки, совсем с ума посходили?! Что вы себе думаете, а? Думаете, эта школа — ваше место для игр? Зачем устраивать драки, когда послезавтра у вас уже начнутся каникулы? А вы продолжаете сражаться в этой священной школе! Вы что, хотите разрушить свою жизнь? Разве вы не понимаете, что если об этом станет известно, учитывая все эти разговоры о насилии в школах в наши дни, это будет освещено в новостях и вызовет огромный скандал? Ради всего святого, вы же скоро станете выпускниками!

Лицо заместителя директора покраснело от ярости, когда он указал на них пальцем и закричал.

Поскольку он собирался уйти на пенсию после завершения этого семестра, его не интересовало, из-за чего началась драка. Он был просто обеспокоен тем, что его прощальная церемония будет омрачена скандалом, связанным с насилием в школе, и это вызывало у него сильное волнение.

Пока заместитель директора продолжал отчитывать их, толпа учеников, собравшихся посмотреть на происходящее, начала расходиться.

Однако пламя драки между двумя главными зачинщиками всё ещё яростно пылало.

Седжин одним ухом слушал слова заместителя директора, пристально глядя на Ли Хэгюна. Сплюнув на пол кровь, которая стекала из уголка его рта после удара подносом, Ли Хэгюн тоже пристально посмотрел на Седжина, беззвучно произнеся:

- Проститутка.

Прочитав слово по губам Ли Хэгюна, Седжин снова вырвался из хватки куратора и бросился вперёд.

- Эй, Квон Седжин! Чёрт возьми! Эй!

Ли Хэ Гён, по-видимому, ожидавший этого, тоже бросился на него. Учителям, которые на мгновение ослабили бдительность, думая, что ситуация под контролем, теперь снова пришлось броситься между ними, отчаянно пытаясь их остановить.

Это был абсолютный хаос.

- Седжин-а.

- Квон Седжин.

Не получив ответа, классный руководитель, Со Бохён, вздохнул, и на его лице отразилось разочарование.

Прошёл уже час с тех пор, как в столовой началась драка. И всё же Седжин, которого учитель физкультуры скрутил и оттащил в кабинет директора, как военнопленного, за весь этот час не произнёс ни слова.

Со Бохён, которому нужно было связаться с родителями Седжина, всё больше отчаивался.

Если бы это была обычная драка, они могли бы легко разрешить её, попросив мальчиков пожать друг другу руки и извиниться. Однако, поскольку Ли Хэгюн, главный зачинщик конфликта, угрожал сообщить о Квон Седжине, который ударил его подносом, в школьный комитет по борьбе с насилием, у них не было другого выбора, кроме как привлечь родителей.

Родители двух других мальчиков уже закончили свои телефонные разговоры и направлялись в школу. Однако Седжин оставался молчаливым. Оба телефонных номера, указанные в школьном журнале для его родителей, не отвечали на звонки, и Со Бохён уже целый час сидел с Седжином в надежде на его сотрудничество.

- Седжин, если ты не прекратишь, ситуация станет по-настоящему серьёзной. Родители Хёгюна уже выразили недовольство и угрожают вызвать полицию. Если ты бьешь кого-то подносом, это будет расценивается как нападение с отягчающими обстоятельствами, что влечет за собой более строгое наказание.

Со Бохён тараторил, говоря всё, что приходило на ум, в попытке заставить Седжина заговорить. Со Бохён надеялся, что Седжин испугается и наконец свяжется со своими родителями.

Сообщения продолжали приходить на телефон Со Бохен.

Заместитель директора, который был близок к уходу на пенсию, настойчиво призывал их найти «мирное» решение проблемы. Он утверждал, что пока занимает свою должность, не допустит созвание школьного комитета по борьбе с насилием.

Открыв предварительный просмотр сообщений от заместителя директора, Со Бохён раздражённо вздохнул.

Квон Седжин всегда был незаметным учеником, который едва ли привлекал внимание окружающих. Он появлялся в школе лишь изредка, чтобы поесть, и не создавал проблем для других учеников. Со Бохён давно заметил, что Ли Хэгюн проявляет к Седжину особый интерес.

Однако, поскольку школьная администрация уже не была такой влиятельной, как раньше, Со Бохён не мог в полной мере контролировать мальчиков, которые были выше него на две головы.

Если бы Ли Хэгюн и Ким Бёнджун начали плохо себя вести, то это поставило бы учителей, таких как Со Бохён, в затруднительное положение. Поэтому Со Бохён предпочитал не обращать внимания на их плохое поведение, надеясь, что ничего серьезного не случится.

Глава 13

- Хэгюн утверждает, что ты ударил их первым. Это правда?

Губы Седжина были плотно сжаты, а лицо выражало полное безразличие. Он сидел, опустив глаза, и на одной стороне его щеки виднелся багровый синяк.

Когда-то Со Бохён считал, что лицо Седжина было красивым и привлекательнее, чем у большинства айдолов. Однако, глядя на него сейчас, на то, как он напряженно сжимает губы и усложняет себе жизнь, Со Бохён видел лишь непокорность, отразившуюся на его лице.

Сдерживая раздражение, Со Бохён понизил голос, пытаясь спокойно объяснить.

- Ты ударил его первым, да ещё и подносом. Седжин, это не то, что можно просто так оставить. Это считается нападением при отягчающих обстоятельствах, и, поскольку ты начал драку, Хэгюн и Бёнджун угрожают подать на тебя в суд. Ты хочешь попасть в колонию для несовершеннолетних? Ты уже не ребёнок, так что, если это не разрешится, ты можешь там оказаться.

В действительности, поскольку в ходе инцидента использовался поднос, вероятность того, что Седжин окажется в тюрьме, была невелика. Уровень насилия, имевший место, не был настолько серьезным, чтобы требовать столь сурового наказания.

Однако Со Бохён не унимался, продолжая высказывать свои угрозы. Он пытался запугать Седжина, чтобы тот раскрыл контактную информацию своих родителей.

Было бы достаточно, если бы он смог привлечь к делу опекуна Седжина.

Со Бохён, всё ещё сохраняя серьёзное выражение лица, продолжил:

- Ты ведь не хочешь стать преступником, правда? Я помню, как видел твою мать в начале семестра, она очень переживает за тебя. Как, по-твоему, твоя мать будет спать по ночам, если узнает, что её сын сядет в тюрьму?

- Это они виноваты.

Когда Со Бохён упомянул о тюрьме, Седжин наконец заговорил. Его хриплый голос ясно давал понять, что он не считает случившееся своей виной. Однако для Со Бохёна содержание его слов не имело значения. Одного лишь звука голоса Седжина было достаточно, чтобы вызвать у него желание кричать от радости.

- Кто? Ты говоришь о Хэгюне? Хэгюн и Бёнджун сказали, что ты ударил их первым. Они ударили тебя первым?

- Я был тем, кто ударил их первым, но они первые ...

Что-то тихо пробормотав, Седжин внезапно закрыл рот.

Первыми, что?

Что они сделали первыми?

Со Бохён подавил желание ударить себя в грудь от

досады и вместо этого выдавил из себя улыбку, приподняв уголки рта. Он кивнул и

мягко улыбнулся, словно понимая чувства Седжина и пытаясь уговорить его

продолжить.

- Хэгюн и Бёнджун иногда были с тобой немного грубоваты, не так ли? Но всё же, между друзьями...

- Они не просто были грубоваты. Ли Хэгюн...!

- Хэгюн?

- Ли Хэгюн...

- XM?

Седжин, который кричал от гнева, покраснев от злости, внезапно снова закрыл рот.

Он был похож на моллюска, который закрывается. Со Бохён, чувствуя напряжение в шее, раздражённо вздохнул, сам того не осознавая.

Седжин испуганно посмотрел на Со Бохёна, а затем быстро отвернулся. Его взгляд был устремлён в окно, глаза наполнились невыплаканными слезами, словно они вот-вот прольются, и он тихо спросил:

- Что произойдет, если я ничего не скажу?

- Что?

- Что будет, если я не дам вам контактную информацию своих родителей?

Со Бохён вдруг осенило, и её охватила тревога.

Неужели родители Седжина скончались?

Но нет, он не получал никаких уведомлений об этом, и, судя по поведению Седжина, не похоже, чтобы за этим стояла какая-то трагическая история. Просто...

- Даже если вы расскажете моей маме, мы не сможем это уладить. У нас нет на это денег, поэтому я не могу дать вам её номер...

- Но ...?

- Но если меня отвезут в полицейский участок, будут ли они там искать мою маму? Свяжутся ли они с моей мамой и скажут ли ей, что я кого-то ударил и попаду в тюрьму?

Со Бохён прищурился и посмотрел на Седжина, который, дрожа и сжимая кулаки, заговорил:

Казалось, что Квон Седжин... боялся, что с его матерью свяжутся. Он молчал не потому, что не знал контактов своей матери.

Со Бохён, немного подумав, нерешительно заговорил:

- Конечно, они свяжутся с ней. Если несовершеннолетний попадёт в тюрьму, твоей матери, естественно, нужно будет об этом знать, верно?

Это была ложь.

Седжин ани за что бы не стал сажать в тюрьму из-за чего-то подобного. И даже если бы Ли Хэгюн выдвинул обвинения, полиция не стала бы искать пропавшего родителя, чтобы сообщить ему новости о его ребёнке. В итоге всё это стало бы бременем, которое Седжин должен был нести в одиночку.

Однако сообщения от заместителя директора продолжали поступать, а у Со Бохёна, который готовился к собственной свадьбе, не было ни времени, ни желания разбираться с комитетом по борьбе с насилием в школе или решать какие-либо другие связанные с этим вопросы.

Что бы ни сделал Ли Хэгюн, факт остаётся фактом: Седжин ударил его подносом. Так что Седжин тоже не был полностью невиновен.

Со Бохён пришёл к выводу, что, так или иначе, это был случай взаимного насилия. Или, по крайней мере, Седжин был больше виноват, так как ударил первым. Поэтому он решил припугнуть его.

— Разве не лучше, чтобы твоя мама пришла сюда, в школу, и помогла решить этот вопрос, чем потом внезапно узнать, что ты можешь оказаться в тюрьме? Седжин-а, тебя отругают, но это временное наказание, а тебе нужно думать о своём будущем. Ты не согласен?

Седжин ответил не сразу. Он покусывал пересохшие губы, пока они не начали кровоточить, а затем с глубоким вздохом закрыл лицо руками. Спустя, казалось, целую вечность он наконец поднял взгляд на Со Бохёна с обеспокоенным выражением лица и заговорил.

- Это не моя мама....

Затем он продиктовал 11-значный номер телефона. Со Бохён сразу же набрала его, и на другом конце провода ответил мужской голос.

***

Седжин нервно сидел в кабинете психолога. Со Бохён вышел из кабинета, чтобы позвонить Чхон Седжу, и с тех пор не возвращался.

Седжин хотел позвонить Чхон Седжу, чтобы проверить, звонил ли ему классный руководитель, но не стал. Он слишком боялся услышать то, что мог сказать этот человек.

Должно быть, я действительно сошел с ума.

Седжин, охваченный сожалением, уткнулся лбом в стол. Его кожа, ставшая гораздо горячее, чем утром, горела. Последствия драки наконец начали проявляться: головокружение и сильная боль во всём теле.

Он вздохнул и закрыл глаза.

Яведь не попаду в тюрьму, правда? Это невозможно....

Несмотря на то, что он ударил Ли Хэгюна подносом, парень после этого стоял на своих двоих. Конечно, у него немного разбита губа, но у Седжина тоже. Он был уверен, что если снимет одежду, то синяков на его теле будет гораздо больше, чем у Ли Хэгюна или Ким Бёнджуна.

Но, как сказал учитель, он был тем, кто ударил первым. И даже не кулаком, а подносом...

Седжин со стоном пытался вспомнить, что он когда-то видел по телевизору. Кажется, речь шла о том, что удар с использованием оружия может быть квалифицирован как нападение с отягчающими обстоятельствами.

Хотя в глубине души он знал, что до этого не дойдёт, растущее беспокойство не давало ему покоя.

Как он узнал о том, что мою маму увезли?

Седжин вспомнил домовладельца, который с каменным лицом наблюдал, как его бледную мать затаскивают в фургон ростовщики. У этого человека был длинный язык. Все в округе знали, что Седжин с матерью жили в заплесневелой подвальной квартире, где снимали комнату за 350 000 вон в месяц.

Вероятно, именно домовладелец распустил слух о том, что его маму забрали ростовщики.

Должно быть, именно так это в конце концов дошло до ушей Ли Хэгюна... Этот ублюдок...

Сэджин, по крайней мере, был рад, что его мать не слышала этих слухов. Его мать честно работала на кухне в Эвагаке, поэтому, если бы она услышала, что её называют проституткой, ей было бы очень больно.

Лёжа на столе и прижав лоб к прохладной поверхности, Седжин долгое время не мог успокоиться. Он переживал за свою мать, которая где-то в провинции Кёнгидо трудилась, не покладая рук и обливаясь потом. Хотя именно его могли вызвать в полицейский участок, он больше всего беспокоился о её состоянии.

Ему было невыносимо думать о том, что его трудолюбивой матери позвонят и скажут: «Твой сын избил одноклассника подносом, так что иди на колени и извиняйся». Поэтому Седжин дал номер Чхон Седжу.

Несмотря на то, что он дал его номер, Седжин не ожидал, что Чхон Седжу действительно придёт. Он думал, что учителю будет достаточно связаться с одним взрослым, до которого можно дозвониться, кем бы он ни был.

Хотя классный руководитель и упомянул о возможности заключения под стражу, Седжин понимал, что он ни за что не попадёт в тюрьму из-за чего-то подобного. Он видел людей, которые поступали гораздо хуже, например, мужчину, который безжалостно избил его и его мать. Однако этого человека просто отпустили с предупреждением в полицейском участке.

Если бы тот мужчина просто ответил на звонок и сказал: «Мне всё равно. Разбирайся сам», — это было бы уже хорошо. Хотя родители Ли Хэгюна угрожали обратиться в Комитет по борьбе с насилием в школах, Седжин продолжал убеждать себя, что полиция не станет серьёзно относиться к такой незначительной драке.

Но затем его охватило беспокойство, и Седжин прикусил губу. Неоднократно поглядывая на дверь, он нервно покачивал больной ногой.

Но я ударил его подносом.

Что, если они действительно отвезут меня в полицейский участок...?

Что, если родители Ли Хэгюна юристы?

Или что, если они просто неприлично богаты?

Когда Седжин подумал об этом, он вспомнил, что Ли Хэгюн всегда носил красивую одежду. Хотя он не очень хорошо разбирался в брендах, но, судя по тому, как Ким Бёнджун, чья мама была врачом, всегда восхищался одеждой Ли Хэгюна, было ясно, что она была дорогой. Если бы такие богатые семьи, как они, действительно захотели, то посадить кого-то вроде него в тюрьму было бы совсем несложно.

Внезапно испугавшись, Седжин покрылся холодным потом и тревожно вздохнул.

Черт бы побрал это...

Теперь он начал сожалеть о том, что ударил их подносом. Не то чтобы он сожалел о том, что ударил Ли Хэгюна первым. Если бы он ничего не сделал, когда кто-то сказал такое о его матери, даже после смерти он не смог бы спокойно спать и в отчаянии выкопал бы себя из могилы.

Однако в то же время он не мог не опасаться, что эта борьба может причинить его матери ещё больший вред.

Так не пойдет. Сейчас я должен извиниться.

После некоторого колебания Седжин наконец принял решение и встал. У него не было ничего, что можно было бы предложить в качестве компенсации. В любом случае, они оба были виноваты в произошедшем, поэтому, если они просто поделятся больничными счетами, этого будет вполне достаточно.

Но поскольку он нанёс первый удар, он решил, что будет правильно хотя бы извиниться за то, что ударил первым. Если бы Ли Хэгюн потребовал, чтобы он встал на колени, он бы это сделал. Седжин был не из тех, кто зацикливается на таких вещах.

Когда он, хромая, подошёл к двери и открыл её, кто-то встал перед ним, преграждая путь. Похоже, этот человек собирался войти.

Почувствовав знакомый аромат, Седжин поднял голову.

Там, одетый в костюм, стоял Чхон Седжу с холодным выражением лица.

Они оба молчали и смотрели друг другу в глаза. Седжин, не ожидавший его появления, был крайне взволнован, а Чхон Седжу выглядел сердитым. Первым тишину нарушил Чхон Седжу.

- И куда ты направляешься?

Глава 14

В его голосе звучал вопрос: «Как ты мог допустить такой беспорядок и заставить меня преодолеть столь долгий путь лишь для того, чтобы теперь попытаться уйти?»

Столкнувшись с неловкой ситуацией, Седжин поёжился и ответил тихим, робким голосом:

- Я собирался извиниться перед Ли Хэгюном...

- За что тебе извиняться? Возвращайся.

Прервав его, как будто не было больше смысла продолжать разговор, Чхон Седжу развернул Седжина за плечи. Седжин, в замешательстве озираясь по сторонам, последовал за Седжу. Мужчина подвёл его к стулу и, надавив на плечи, заставил сесть. Однако, как только Седжин опустился на сиденье, стул на колёсиках внезапно развернулся и изменил направление.

Квон Седжин был так поражён, что даже не успел спросить, что происходит. Перед ним Чхон Седжу опустился на одно колено и осторожно взял Седжина за лодыжку.

Это была левая лодыжка Седжина, на которую он хромал. От холодного прикосновения пальцев Седжу к его разгорячённой коже у него закололо в мышцах. Седжин рефлекторно поджал пальцы на ногах и безучастно уставился на макушку мужчины, сидящего перед ним.

- Тебе больно?

Чхон Седжу задал вопрос холодным и решительным тоном, слегка повернув лодыжку Седжина, чтобы проверить её. Седжин, который испытывал боль, просто ответил: «Да...», устремив взгляд на неожиданного гостя.

Он выглядел совершенно иначе, чем утром, когда они расстались. Нет, он выглядел иначе, чем когда-либо прежде. Обычно растрёпанные волосы были аккуратно зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивалась из причёски. Рубашка была застегнута на все пуговицы, а тёмно-синий галстук придавал ему безупречный вид, которого Седжин никогда раньше не видел.

Глядя на него, Седжин почувствовал странное беспокойство. Как будто он смотрел на совершенно другого человека.

- Ты порвал связки.

Мужчина поставил ему диагноз, как будто он был врачом, но у Седжина даже не было сил саркастически возразить, усомнившись в его знаниях.

Чхон Седжу, заметив сильные ушибы на лодыжке Седжина, закатал ему штанину, чтобы осмотреть икру. Его гладкая и стройная нога, также была покрыта синяками. Увидев это, Чхон Седжу ещё больше нахмурился. Седжин, не заметив его реакции, рассеянно задал вопрос, который крутился у него в голове.

- Почему ты здесь?

Чхон Седжу приподнял бровь, взглянув на Седжина. Его поразительно красивое лицо выглядело более холодным, чем обычно, и он, казалось, был в очень плохом настроении.

Только тогда Седжин вспомнил, что утром они поссорились. Точнее, они не ссорились, но атмосфера была напряжённой. Он сказал Чхон Седжу, чтобы тот перестал о нём беспокоиться, и теперь, когда он услышал те слова, ему, должно быть, было странно получить звонок от классного руководителя.

... Но зачем он пришел сюда?

Разве он не должен был просто повесить трубку и сказать, что это не его дело?

- Зачем ты пришел?

Ты даже не мой опекун.

Седжин снова обратился к Чхон Седжу. Его сердце бешено колотилось, когда он оказался в такой неожиданной ситуации. Всё, что он мог сделать, это смотреть на Чхон Седжу с выражением полного недоумения, ощущая необъяснимую дрожь и волнение.

- Они сказали, что ты ударил их первым. Это правда?

- ...Что?

Чхон Седжу не ответил на вопрос Седжина. Вместо этого он поднял брови, словно желая убедиться, что услышанное им правда.

Седжин, всё ещё неспособный полностью осознать ситуацию, некоторое время тупо смотрел на Чхон Седжу. Затем, на повторный вопрос о том, кто ударил первым, он наконец кивнул.

- Да.

Услышав подтверждение Седжина, Чхон Седжу наконец-то улыбнулся, впервые за долгое время.

- Молодец.

Большая рука нежно коснулась волос Седжина, слегка взъерошив их. Когда мужчина пошевелился, Седжин почувствовал слабый аромат, который был ему знаком. В оцепенении он приоткрыл губы, ощутив нотку ванили, смешанную с сигаретным дымом. В этот момент порез в уголке его губ снова открылся, и из него вытекла капля свежей крови, но он даже не заметил этого.

Не в силах до конца осознать абсурдность ситуации, в которой он оказался, Седжин уставился на мужчину, который снова принялся осматривать его лодыжку и снова принял безразличный вид.

Ты с ума сошел?

Зачем ты вообще сюда пришел?

Ты что, считаешься моей семьей или что-то в этом роде?

У нас нет ни капли общей крови.

Всё, что ты сделал, — это предоставил мне комнату и заставил работать по дому, так какое у тебя право приходить сюда?...

Слова, которые Седжин хотел сказать этому мужчине, крутились у него на языке. Однако он не мог заставить себя произнести их. Он боялся, что если скажет что-то подобное, мужчина уйдёт. Он боялся, что Чхон Седжу выйдет из кабинета психолога, обозовёт его неблагодарным и исчезнет навсегда. Поэтому Седжин молчал.

- Сэр, вы двое закончили свой разговор?

В этот момент в дверь постучали, и из-за неё раздался голос. Это был голос Со Бохёна, классного руководителя Седжина. Седжин ощутил замешательство, осознав, что «сэр», о котором говорил его классный руководитель, был не кто иной, как Чхон Седжу.

Его красивое лицо озарила вежливая улыбка, когда он посмотрел на часы на своём правом запястье и ответил Со Бохёну с безупречными манерами.

- Я сейчас подойду.

- О, да, да. Пожалуйста, не торопитесь!

Он ответил с широкой улыбкой, словно пребывал в превосходном настроении. В отличие от прошлых встреч, когда Со Бохён, казалось, был раздражён всем вокруг, теперь его тон был полон энтузиазма. Когда его взгляд встретился с Седжином, который безучастно наблюдал за их разговором из-за спины Чхон Седжу, Со Бохён слегка смутился и быстро ушёл, неловко улыбаясь.

Оставив дверь открытой, Чхон Седжу вернулся к Седжину. Он заметил, что Седжин не отвечает ему, а лишь удивленно смотрит на него, не проявляя свой обычный сарказм. Тогда Чхон Седжу протянул руку и положил её на лоб Седжина, чтобы проверить его температуру.

Тихонько прищёлкнув языком, Чхон Седжу тут же убрал свою тёплую руку и встал позади Седжина. Не говоря ни слова, он начал толкать кресло Седжина.

- Ч-что ты делаешь!

Седжин в замешательстве посмотрел на него. Но Чхон Седжу не перестал толкать кресло. Вместо этого он твёрдо произнёс:

- Когда мы приедем, держи рот на замке. Не говори ничего лишнего.

- ...Что?

У Седжина даже не было времени спросить, что это значит.

Чхон Седжу уже вышел из кабинета психолога и толкал кресло в сторону их цели. Прежде чем Седжин успел среагировать на табличку «Кабинет директора», дверь открылась.

В кабинете директора стояло два больших дивана, обращённых друг к другу, и низкий стол между ними. Там собрались люди. Во главе стола сидел директор, а по обеим сторонам от него расположились его заместитель и Со Бохён. На диване справа сидели Ли Хэгюн и его мать, а на противоположном диване — мужчина средних лет в идеально выглаженном костюме.

Отец Ким Бёнджуна, который заходил в школу раньше, уже ушёл, сказав, что у него нет времени ждать, и оставив окончательное решение за Ли Хэгюном.

Чхон Седжу подошёл к мужчине средних лет, сидевшему неподалёку, и привёл с собой Седжина, который всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы нормально говорить.

- А, вы прибыли, менеджер,

Мужчина средних лет, увидев Чхон Седжу, встал со своего места и почтительно поклонился.

Чхон Седжу слегка кивнул в знак согласия, а затем развернулся и поднял Седжина на руки. Застигнутый врасплох Седжин чуть не закричал: «Что ты делаешь?!», но затем закрыл рот. Глаза Чхон Седжу, встретившие его взгляд, молчаливо приказывали ему молчать.

Чхон Седжу осторожно положил Седжина на диван, обращаясь с ним как с пациентом. После этого он выпрямился и разгладил складки на пиджаке. Его движения были спокойными и расслабленными, без тени спешки.

Прежде чем сесть, он вытащил визитную карточку из внутреннего кармана пиджака. Зажав её между пальцами, он протянул белоснежный прямоугольник директору, который с напряжённым выражением лица принял её. Как только директор взглянул на карточку, на его лице мгновенно отразился явный дискомфорт.

- Простите, что опоздал. Мне позвонили, когда я был на работе.

Чхон Седжу сел и откинулся на спинку дивана, скрестив ноги и слегка кивнув в сторону Ли Хэгюна.

Его уверенное и неторопливое поведение заставило мать Ли Хэгюна на мгновение нахмуриться, но вскоре её лицо вытянулось от удивления и беспокойства, когда она взяла визитку, которую ей протянули через стол.

Седжин, которому было любопытно, что написано на визитной карточке, мог только молча сидеть, потому что Чхон Седжу велел молчать.

- …

Мать Ли Хэгюна также протянула Чхон Седжу свою визитку. Он едва взглянул на неё, прежде чем передать мужчине средних лет, сидевшему рядом с ним. После обмена визитными карточками, который больше походил на демонстрацию превосходства, чем на знакомство, директор взял инициативу в свои руки и начал разговор.

- Итак, мы собрались здесь сегодня из-за прискорбного инцидента, который произошёл между нашими учениками...

Прежде чем директор успел закончить, его перебила мать Ли Хэгюна, настороженно глядя на Чхон Седжу и говоря обвиняющим тоном:

- Неприятный инцидент? Моего ребёнка били металлическим подносом до крови, и вы называете это неприятным инцидентом?! Это было нападение!

- Прошу прощения, но подносы, которые сейчас используются в старших классах, сделаны из нержавеющей стали. Я был бы признателен, если бы вы воздержались от использования неточных терминов, таких как «металл».

Мужчина средних лет, сидевший рядом с Чхон Седжу, перебил её.

Все взгляды обратились к нему, когда он спокойно уточнил её слова. Затем он положил на стол чёрный диктофон, который достал из портфеля. Оглядев комнату, он начал говорить ровным голосом.

- С этого момента я начну записывать наш разговор. Пожалуйста, имейте в виду, что для участников обсуждения нет ничего противозаконного в том, чтобы фиксировать происходящее.

- Ха! Это абсурд!

- Сторонами, участвующими в этом обсуждении, являются я, Ли Юнхун, адвокат-партнёр из юридической фирмы «Сонсан», менеджер Чхон Седжу из DG O&M, директор и заместитель директора средней школы, жертва, Квон Седжин, преступник, Ли Хэгюн, их опекуны и классные руководители обоих учеников.

Глава 15

Как только адвокат закончил это официальное заявление, задокументировав детали для протокола, в комнате начался хаос.

- Преступник? Кого вы называете преступником? Более десяти человек видели, как моего сына ударили первым, как вы можете называть его преступником?!

Мать Ли Хэгюна повысила голос, задаваясь вопросом, как Квон Седжин может считаться жертвой. Адвокат Ли Юнхун остался невозмутимым и спокойно ответил на её обвинения.

- Жертва, Квон Седжин, с начала семестра подвергался постоянным издевательствам со стороны Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна. Хотя сегодня Квон Седжин первым применил насилие по отношению к ним, этот инцидент является продолжением словесных оскорблений, которые продолжались довольно долго, и Квон Седжин больше не мог это терпеть. Поэтому мы утверждаем, что настоящими преступниками являются Ли Хэгюн и Ким Бёнджун.

- Издевательств? Кто над кем издевается? Послушайте, не делайте необоснованных заявлений без доказательств! Вы всё неправильно поняли! Очевидно, кто виновен - тот, кто размахивал подносом, как необразованный бандит. Так кого вы называете жертвой?

- У нас есть доказательства. На записи с камеры видеонаблюдения видно, как Ли Хэгюн и Ким Бёнджун приставали к Сэджину возле школы. Наша юридическая фирма сохранила эту запись, и при необходимости мы можем представить её в суде.

- Что? Ах!

При упоминании записей с камер видеонаблюдения её лицо покраснело, и она

недоверчиво усмехнулась. Она бросила обвиняющий взгляд на сына, безмолвно требуя

объяснений, правда ли это. Но Ли Хэгюн лишь пожал плечами, делая вид, что не

знает. Похоже, он не ожидал, что записи станут доказательством.

В этот момент Чхон Седжу, который молча наблюдал за происходящим, решил присоединиться к разговору.

- Как это можно считать односторонним нападением на них? На Седжина напали толпой и избили так сильно, что он даже не может ходить. В лучшем случае это самооборона. В худшем - взаимное насилие.

Сэджин был не единственным, кого застало врасплох преувеличенное заявление Чхон Седжу. Это было не совсем так, он не был ранен настолько сильно, чтобы не мог ходить.

- Простите!! Ваш ребёнок первым ударил моего сына! Как это может быть самообороной? - озадаченно спросила мать Ли Хэгюна, затем скрестила руки на груди и разочарованно вздохнула, всем своим видом выражая недовольство. Она пренебрежительно взглянула на Седжина, прежде чем обратиться к Чхон Седжу.

- Вы даже не опекун этого ребёнка, так что же даёт вам право находиться здесь? Я бы хотела поговорить с родителями Седжина или как там его зовут. Он ведь не сирота, не так ли?

Её презрение к Седжину было очевидным, и в её словах сквозило предположение, которое до сих пор объясняло её высокомерие.

Ли Хэгюн рассказал ей кое-что по телефону. Что у Сэджина не было отца и что даже его мать не жила с ним. Поэтому она считала, что её сына избил необразованный ребёнок, у которого не было родителей.

Ни она, ни Ли Хэгюн не ожидали, что предполагаемым опекуном Сэджина окажется кто-то из крупной корпорации. Однако она всё равно предполагала, что Чхон Седжу был не более чем спонсором Сэджина. Поскольку её сын больше ничего не говорил, а их фамилии и внешность отличались, было ясно, что они не кровные родственники.

Как же такой человек, как он, может проявлять заботу о ребёнке, который не имеет ничего?

Вероятно, его присутствие здесь было лишь попыткой создать видимость.

Но когда его спросили, Чхон Седжу поднял брови, как будто вопрос был абсурдным, и твёрдо ответил:

- Я его опекун. Если бы я не был опекуном Седжина, зачем бы мне тратить время из своего плотного графика, чтобы приехать сюда с адвокатом?

В голосе Чхон Седжу не было и намёка на юмор. На самом деле, его тон был настолько серьёзным, что в нём слышалось раздражение, как будто сам вопрос был нелепым.

Седжин, сидевший рядом с ним, широко раскрыв глаза, смотрел на профиль Чхон Седжу. При виде его волевого, красивого лица с решительно сжатыми губами у него слегка помутилось в глазах.

Опекун.

Седжин медленно погружался в тяжесть этого единственного слова.

- Вы знаете, сколько раз я видел, как ваш сын издевался над моим ребёнком?

Пока Чхон Седжу говорил, он естественным образом опустил руку и накрыл тыльную сторону ладони Седжина своей. Тепло его прикосновения успокоило разгорячённую кожу Седжина, и он прикусил губу, опустив голову.

Моим ребенком.

Это было такие незнакомы слова.

Лицо Седжина покраснело, и ему стало трудно дышать. Он медленно и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Тем временем голос Чхон Седжу продолжал звучать.

- Неважно, что я видел своими глазами. Однажды я столкнулся с ними в супермаркете напротив школы. Не так давно он пытался ударить Седжина перед школьными воротами и остановился только потому, что я был там. Разве не так, Ли Хэгюн?

Медленное, спокойное объяснение Чхон Седжу прервалось, и он посмотрел на Ли Хэгюна яростным, острым взглядом, задавая вопрос.

Ли Хэгюн, казалось, собирался возразить, но его мать схватила его за бедро, показывая, что ему следует молчать. Не в силах произнести ни слова, он мог лишь опустить голову. Увидев это, Чхон Седжу усмехнулся и задал непринуждённый вопрос.

- Подумайте об этом. Ребёнок, над которым издевались в течение десяти месяцев с начала семестра, больше не мог этого выносить и ударил обидчика подносом. Имеет ли смысл называть это обоюдным нападением?

- Ч-чёрта с два! Как ты смеешь так говорить! Следи за своим языком!

Чем грубее становились слова Чхон Седжу, тем холоднее становилась атмосфера. Мать Ли Хэгюна, крепко сжимая руку сына, закричала от отчаяния. Однако этого было недостаточно, чтобы успокоить Чхон Седжу, который уже вышел из себя.

Словно показывая, что он ещё не закончил, он поднял руку, призывая её к тишине, и продолжил говорить с холодной улыбкой.

— Даже если бы он вскрыл ему живот ножом для сашими, я бы сказал, что это было бы заслуженно. Так что если ты собираешься продолжать говорить, что это «взаимно» или «односторонне», тебе стоит забрать своего сына и уйти. Потому что я могу сделать так, что это произойдёт на самом деле.

-…

- С-сэр, мэм, пожалуйста, давайте все успокоимся...

Директор, вытирая пот, который лился по его лицу, как дождь, отчаянно пытался их успокоить, обращаясь конкретно к Чхон Седжу.

В наши дни молодые люди знают только о DG, но для тех, кому за 40, Тэгам — гораздо более известное название. Говорят, что кровь, пролитая фракцией Тэгам, когда они утвердились в районе, могла бы покрыть весь Янчже-Стрим. Когда фракция Тэгам расширяла своё влияние, новости ежедневно пестрели сообщениями о бандитских разборках.

Мать Ли Хэгюна, директор и заместитель директора все они принадлежали к поколению, выросшему на таких новостях. Поэтому неудивительно, что, получив визитку с логотипом DG, они сразу же подумали о фракции Тэгам.

Никто не мог отнестись к словам человека, занимавшего высокий пост в DG O&M, дочерней компании Daegam, как к мрачной шутке. Только Со Бохён, которому было чуть больше двадцати, и трое старшеклассников могли позволить себе не воспринимать это всерьёз.

- Если вы согласитесь сейчас, я позабочусь о том, чтобы вам возместили медицинские расходы. Но если вам это не нравится, не стесняйтесь обратиться в суд.

В повисшей леденящей тишине Чхон Седжу произнёс лениво и расслабленно, но с явной угрозой в голосе. Его едва заметная улыбка не оставляла сомнений в том, что он не готов к переговорам. Мать Ли Хэгюна, наблюдая за ним, прикусила губу, явно обеспокоенная.

- И, кстати, есть вероятность, что с преступником может случиться что-то плохое, и дело никогда не дойдёт до суда, поэтому я предлагаю вам хорошенько подумать и принять мудрое решение.

Его последние слова, брошенные вскользь, прозвучали как бомба. Мать Ли Хэгюна побледнела и посмотрела на сына, затем быстро перевела взгляд на Чхон Седжу и откашлялась.

- Подождите минутку, я бы хотел поговорить со своим сыном ...

- Столько, сколько захочешь.

Когда Чхон Седжу с улыбкой кивнул, она вскочила со своего места, схватила Ли Хэгюна за руку и выбежала из кабинета директора.

Когда дверь закрылась, из коридора донёсся её крик на сына. Она ругала Ли Хэгюна, называя Седжина «ребёнком без родителей».

Седжин стиснул зубы, услышав ее слова.

Какая мать, такой и сын.

Эти двое продолжали спорить в коридоре довольно долго.

По словам «гангстер», «твой отец» и «бизнес», которые то и дело звучали в разговоре, люди внутри могли предположить, к какому решению они придут. Примерно через десять минут они вернулись в кабинет директора. Мать Ли Хэгюна, всё ещё кипя от злости, села и напрямую спросила Чхон Седжу.

- Итак, какую компенсацию вы предложите за медицинские расходы?

- Мама!

Ли Хэгюн недоверчиво закричал, словно не понимая, что происходит. Его мать крепко сжала его руку и заговорила.

Чхон Седжу наблюдал за ними с лёгким интересом, а затем улыбнулся и встал со своего места. Он кивнул Ли Юнхуну, который встал вслед за ним, давая понять, что тот может занять его место.

- Вы можете обсудить это с адвокатом. У меня есть работа, так что я пойду.

Несмотря на то, что Чхон Седжу говорил так высокомерно, никто не пытался его остановить. Затем он снова поднял Седжина на руки, и тот посмотрел на него с изумлением. Он усадил его обратно в кресло, которое стояло неподалёку, наклонился и начал выкатывать кресло из кабинета директора.

За звуком закрывающейся двери последовал короткий вздох, эхом разнёсшийся по коридору. Седжин с тревогой посмотрел на Чхон Седжу.

Чхон Седжу на мгновение уставился в пустоту, затем, почувствовав на себе взгляд Седжина, опустил глаза и слегка улыбнулся. Он нежно погладил Седжина по голове и заговорил.

- Не волнуйся. Тебе не о чем беспокоиться.

Седжин не мог понять ничего из того, что только что произошло. От неожиданного появления Чхон Седжу до того, как он его защищал, всё это было выше его понимания. Но прежде чем он успел обдумать эти мысли, его обеспокоило кое-что другое.

Это действительно конец?

Сэджин, который боялся худшего, представляя, что его могут отправить в тюрьму из-за того, не мог поверить, что всё разрешилось всего несколькими словами Чхон Седжу.

Когда Чхон Седжу покатил кресло обратно в кабинет психолога, Седжин что-то пробормотал себе под нос, прислушиваясь к дребезжанию колёс.

- ....Но я ударил их подносом. Я действительно сильно их ударил...

Действительно ли все это можно решить всего несколькими словами?

Словно поняв невысказанный вопрос Седжина, Чхон Седжу слегка кивнул. Его холодный взгляд задержался на синяке на щеке Седжина. Он молча окинул взглядом лицо Седжина, на котором всё ещё были видны следы драки.

- Это ерунда. С чем-то таким простым можно легко справиться ...

Чхон Седжу тихо пробормотал что-то, словно разговаривая сам с собой.

Седжин встретился с ним взглядом, когда тот посмотрел на него сверху вниз.

По какой-то причине... Чхон Седжу выглядел очень рассерженным.

Глава 16

Чхон Седжу открыл дверь в кабинет психолога и вошёл внутрь, затем усадил Седжина на место, где тот сидел изначально. Синяк на щеке Седжина, куда Ли Хэгюн сильно ударил его, потемнел и приобрёл уродливый фиолетовый оттенок.

Чхон Седжу постоял немного, глядя на него с лёгкой хмуростью, а затем коротко вздохнул. Затем он спросил:

- Твоя сумка в классе? Куда мне нужно идти?

- По лестнице направо, класс 2, секция 3.

- А где твое место?

- Прямо перед задней дверью.

Седжин, всё ещё пребывая в некотором замешательстве, машинально ответил. Не говоря больше ни слова, Чхон Седжу открыл дверь и вышел. Вскоре он вернулся с потрёпанной школьной сумкой Седжина.

Держа сумку Седжина в одной руке, Чхон Седжу опустился на колени перед стулом Седжина. Его широкая спина, обтянутая костюмом, предстала перед глазами Седжина. Не понимая его намерений, Седжин тупо уставился на его спину.

Через мгновение Чхон Седжу жестом подозвал его к себе, и Седжин понял, чего тот хочет.

- Залезай на спину.

- ... Я могу ходить.

Седжин мог ходить, хотя это и давалось ему с трудом.

Смутившись, Седжин тихо отказался, но Чхон Седжу, продолжая сидеть в той же позе, повернул голову и встретился с ним взглядом.

Спокойным, но твердым голосом он предложил Седжину два варианта.

- Ты хочешь, чтобы я нёс тебя, как принцессу, или просто залезешь на спину?

Седжин уже прекрасно понимал, что не сможет победить в споре с Чхон Седжу. В конце концов, покраснев, Седжин неохотно забрался на спину Седжу.

Его грудь прижималась к широкой, крепкой спине Чхон Седжу, и сладкий аромат, исходивший от шеи Седжу, был прямо у Седжина перед носом. Когда Чхон Седжу встал, схватив Седжина за бёдра, чтобы удержать его, он скомандовал:

- Крепче обхвати меня руками за шею. Если не хочешь упасть.

- …

Седжин робко обнял Чхон Седжу за шею и прижался к нему. Теперь, когда они были так близко, Седжин ощутил слабый запах сигарет, исходящий от затылка Чхон Седжу. Через некоторое время он поднял голову и огляделся вокруг. Чхон Седжу уверенно шагал, неся Седжина на спине.

Когда они вышли из кабинета и медленно спустились по лестнице, Седжин быстро привык к тому, что Чхон Седжу несёт его. Прижавшись неповреждённой правой щекой к плотной ткани пиджака Чхон Седжу, Седжин тихо закрыл глаза.

Это было действительно странное чувство.

Седжин и представить себе не мог, что в его жизни наступит день, когда его будет защищать взрослый мужчина.

Все мужчины, которые появлялись в жизни Седжина, были никчёмными. Отец избивал и плохо обращался с ним и Ким Хёнён с самого детства, и Седжин вырос, считая своим долгом защищать от него мать.

После того, как его отец покинул их, дядя, который начал навещать их, относился к Седжину с теплотой и заботой, как настоящий отец, о котором он всегда мечтал. Однако, это счастье длилось недолго. Вскоре дядя украл печать Ким Хёнён и бесследно исчез, разрушив все фантазии Седжина.

От жестокого отца и дяди до равнодушных полицейских, которые игнорировали его, когда он отчаянно просил о помощи...

Все мужчины в жизни Седжина были такими.

Было много людей, которые могли бы напасть на Седжина, но ни разу не подумали о том, чтобы защитить его.

Однако среди всех был Чхон Седжу. Из всех людей именно он взял на себя ответственность за Квон Седжина. Он защитил его от Ли Хэгюна, безразличия учителей и даже от ощущения беспомощности, которое могло бы сломить Седжина.

Это было так непривычно.

Мысль о том, что ему не нужно выходить вперёд, чтобы защитить себя, что он может просто молчать и наблюдать, как другой человек защищает его — это был совершенно новый опыт для Седжина.

Но почему?

Седжин не мог понять Чхон Седжу. Ему было трудно поверить в происходящее, и он не мог просто принять ситуацию такой, какая она была.

Зрение Седжина всё ещё было затуманено, как будто он бродил во сне.

Возможно, меня слишком сильно ударили по голове в кафетерии.

Он даже задумался, не было ли все это плодом его воображения.

Однако запах мужчины, который щекотал его обоняние, и тепло его тела, которое согревало грудь Седжина, были неоспоримо реальными. Седжин медленно моргнул, глядя на затылок мужчины прямо перед собой.

Тук, тук.

Раздался звук его шагов, за которым последовал скрип открывающейся старой стеклянной двери. На них подул холодный ветер.

Холодный зимний ветер, который с силой обрушился на Седжина, мгновенно охладил его разгорячённую щёку. Однако в тот момент Седжин не замечал ни аромата сухих опавших листьев, ни резких порывов колючего ветра. Крепко обняв шею Чхон Седжу, он спросил.

- ... Зачем ты пришел?

Одних этих трёх слов было достаточно, чтобы спросить обо всём. Чхон Седжу ненадолго остановился, но затем продолжил идти к парковке у школьных ворот, поправляя Седжина, который начал сползать по его спине.

Слегка вздрогнув, Седжин пошевелился, и его снова притянули ближе, так что его лицо прижалось к шее Седжу. Седжин посмотрел вниз, на чёрные волосы перед собой и крепкую спину Чхон Седжу, и снова спросил:

- Зачем ты пришел?

- .... А зачем ты дал им мой номер?

Вместо ответа Чхон Седжу задал ему сложный вопрос.

Седжин, забыв, что он сам задал вопрос первым, замолчал.

На самом деле, не было особой причины, по которой он дал номер Чхон Седжу. Он не хотел беспокоить свою мать, зная, что она не сможет сразу приехать в школу. И всё же он боялся не дать номер, опасаясь, что может оказаться в полицейском участке.

Но действительно ли это все?

Седжин закрыл глаза и расслабился. Чхон Седжу крепче подхватил его, не выказывая никаких признаков напряжения.

Чувство безопасности, которого Седжин никогда раньше не испытывал, полностью охватило его. Он почувствовал, как сильные руки поддерживают его бёдра, и сделал короткий прерывистый вдох, чувствуя, как жар разливается по лицу.

Голос Чхон Седжу эхом отдавался в его голове.

- Если ты больше не можешь терпеть, что этот ублюдок тебя достаёт, просто скажи мне. Я обо всём позабочусь.

Седжин посмеялся над этими словами.

Он усмехнулся, думая…

Чем ты отличаешься от Ли Хэгюна?

И всё же, несмотря на это, казалось, что эти слова засели где-то глубоко в его сердце как обещание.

Я позабочусь об этом за тебя.

Было бы неправдой сказать, что он не рассчитывал на эти слова.

Когда Седжин дал номер Чхон Седжу, он неосознанно лелеял маленькую надежду. Надежду на то, что, возможно, как он и обещал тогда, этот человек действительно поможет ему.

Конечно, у этого ожидания не было реальной формы.

Этот гангстер ни за что не стал бы мне помогать.

Я должен верить только словам того, кому могу доверять.

Он в любом случае потерял ко мне интерес, так зачем ему вообще сюда приходить?

Ничего подобного не произойдет.

Седжин принял множество мер предосторожности, чтобы избежать страданий в случае отсутствия Чхон Седжу. Он похоронил в себе последние остатки надежды, словно пепел. Именно поэтому, даже осознав, что Чхон Седжу действительно пришёл, ему было трудно поверить в это.

Это было похоже на сон.

Это было похоже на результат его ожиданий, которые были основаны на надежде, которая, как он понимал, никогда не сбудется.

Но Чхон Седжу действительно пришел.

Он почувствовал, что Седжин в беде, и пришёл сюда, чтобы защитить его в трудную минуту.

Ты действительно отличаешься от всех остальных.

Седжин крепче обнял Чхон Седжу. Крепко прижимаясь к нему, он прошептал на зимнем ветру едва слышно:

- Я не думал, что ты действительно придёшь... Я думал, ты проигнорируешь это и просто скажешь мне самому с этим разобраться...

Чхон Седжу слегка рассмеялся и небрежно ответил:

- Ты не ожидал, что я приду и удивился, да?

Конечно, Седжин был удивлен.

На самом деле, он все еще не мог до конца в это поверить.

Но, прислонившись к широкой спине Чхон Седжу, Седжин не мог не поверить, что Чхон Седжу действительно пришёл, чтобы спасти его. Он смирился с тем, что этот человек, который, по мнению Седжина, был хуже его дяди или отца, был единственным, кто откликнулся на его зов о помощи.

Глаза Седжина вспыхнули. Не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, он крепко сжал губы. Его охватил вихрь сложных чувств к этому мужчине.

Он злился на него, ненавидел его, но в то же время был ему благодарен.

По правде говоря, чувство благодарности было самым сильным из всех.

Хотя Седжин многому научился у Чхон Седжу, до сих пор он молчал из гордости, думая, что всё, чем обладал Чхон Седжу, он получил от таких же людей, как он. Все благодарности, которые он ему выражал, были пустыми словами.

Но теперь, наконец…

Теперь у него был шанс искренне поблагодарить его от всего сердца. Но его губы не могли произнести ни слова. Он чувствовал одновременно смущение, печаль и обиду. Седжин наконец-то обрёл дар речи, когда Чхон Седжу заговорил с ним, и они подошли к парковке.

- Хорошая работа.

- ...Что?

Седжин в замешательстве переспросил, и Чхон Седжу искренне ответил:

- Не просто примай все это — в следующий раз тоже бей в ответ. Не позволяй этим ублюдкам издеваться над тобой. Что бы ты ни сделал, всё будет хорошо.

- …

В голосе Чхон Седжу, когда он это сказал, прозвучало некоторое облегчение, но и немного расстройства.

У Седжина сжалось в груди.

Он не знал, что ответить, поэтому промолчал. Уткнувшись лицом в слегка покачивающиеся плечи Чхон Седжу, он изо всех сил старался успокоиться.

Когда они подошли к машине, Чхон Седжу открыл пассажирскую дверь и осторожно усадил Седжина. Седжин ухватился за сиденье и неуклюже забрался в машину, опираясь на раненую ногу. Прежде чем Седжу успел закрыть дверь, Седжин протянул руку и схватил его за пиджак.

Потные ладони Седжина смяли жёсткую ткань пиджака Чхон Седжу, крепко сжимая её, словно спасательный круг. Затем он прошептал:

- Спасибо тебе...

Хотя Чхон Седжу уже не в первый раз слышал слова благодарности от Седжина, он всё равно улыбнулся, словно был приятно удивлён тем, что Седжин так искренне признателен ему. Он взглянул на смущённого Седжина, а затем с лёгкой усмешкой взъерошил ему волосы.

Когда Седжин почувствовал, как пальцы Чхон Седжу нежно гладят его по волосам, он осторожно поднял голову. Увидев, что Чхон Седжу улыбается ему, Седжин замер.

Лёгкая улыбка в холодных глазах Чхон Седжу, его прямой нос и мягкие губы без тени насмешки такого выражения Седжин никогда раньше не видел.

Чхон Седжу, так открыто улыбавшийся, выглядел гораздо красивее, чем обычно.

В этот момент Седжин почувствовал, как будто его сердце сдавило, и его охватило непреодолимое чувство, будто он падает. Жар мгновенно распространился от кончиков пальцев ног до макушки, Седжин почувствовал головокружение и приоткрыл рот.

Он открыл рот, слегка задыхаясь, когда покрытая коркой рана на его губах снова открылась, и из его рта вырвался белый туман, застилая ему обзор.

Во всем этом тумане отчетливо выделялся только Чхон Седжу.

Это воспоминание останется с Седжином на всю оставшуюся жизнь.

Глава 17

- Похоже, у тебя температура.

Чхон Седжу нахмурился и посмотрел на Седжина, лицо которого покраснело.

Даже когда холодная рука Седжу коснулась его лба, Седжин не смог унять бешено колотящееся сердце и лишь приоткрыл рот. Прежде чем он успел осознать странное ощущение, охватившее его, Чхон Седжу исчез из виду. Только когда Чхон Седжу начал отъезжать, Седжин пришёл в себя, хотя всё ещё чувствовал себя ошеломлённым.

То, что утром было лёгкой лихорадкой, теперь превратилось в полноценную высокую температуру из-за последствий драки и переживаний, которые он испытал днём. Седжин почувствовал головокружение, разрываясь между внезапным жаром, охватившим его тело, и ознобом, от которого он дрожал.

Около получаса он просто сидел, откинувшись на спинку сиденья, и сосредоточился на дыхании. Из-за небольшого количества машин на дороге они добрались до дома без задержек. Как и раньше, Чхон Седжу нёс Седжина на спине.

Уставший после короткой поездки домой, Седжин без сил прислонился к спине Седжу, едва удерживаясь на ногах, пока они поднимались в квартиру. К тому времени, как Седжина уложили на кровать, он был в полубессознательном состоянии.

- Квон Седжин.

Поняв, что состояние Седжина оказалось хуже, чем ожидалось, Чхон Седжу слегка потряс его, чтобы разбудить.

Седжин открыл затуманенные глаза и посмотрел на хмурого мужчину. В глазах мужчины читалось беспокойство. Он смотрел так, словно гадал, не сильно ли Седжин пострадал.

Обычно Седжин счёл бы такое выражение лица неискренним. Но теперь он больше так не думал. Поняв, что Чхон Седжу искренне беспокоится о нём, Седжин тихо заговорил:

- Это просто скачок роста...

Вот как это выглядело со стороны. Периодически поднимающаяся температура, которая сначала была едва заметной, а затем резко усиливалась, была очень похожа на симптомы, которые Седжин помнил с детства. Однако Чхон Седжу, услышав его слова, перестал хмуриться и рассмеялся, словно эта мысль была нелепой.

Он начал расстегивать одежду Седжина, пока говорил.

- Ты теперь врач?

При этом внезапном возвращении к своему обычному поведению Седжин почувствовал прилив разочарования. Однако у него не было сил спорить с Чхон Седжу. Подняв руку, чтобы остановить Чхон Седжу, который пытался помочь ему переодеться, Седжин покачал головой.

- Я пойду помоюсь, — коротко пробормотал он, и Чхон Седжу недовольно посмотрел на него.

- Ты сможешь помыться самостоятельно?

- Да...

Чхон Седжу слегка встревожился, услышав слабый ответ Седжина, но затем кивнул. Он помог Седжину сесть и прислониться к кровати, затем расстегнул его школьную форму. Быстро сходив на кухню, он вернулся со стулом.

Чхон Седжу поставил стул под душ, чтобы Седжин мог сидеть во время мытья. Затем он поднял Седжина, который уже снял форму, и аккуратно усадил его на стул.

- Если у тебя закружится голова или тебя стошнит, позови меня.

- Хорошо...

Седжин, раскрасневшийся от жара, кивнул и включил воду.

Убедившись, что из душа течёт тёплая вода, Чхон Седжу вышел из ванной.

Как только дверь закрылась, Чхон Седжу выдохнул.

Пока Седжин принимал душ, Чхон Седжу проверил температуру в комнате Седжина и нашёл в доме жаропонижающее лекарство. К тому времени, как он положил лекарство на прикроватную тумбочку вместе с тёплой водой, Седжин закончил принимать душ и вышел из ванной. Чхон Седжу тихо вздохнул и зашёл в гардеробную, которая была соединена с ванной.

Там стоял Седжин, весь красный от смущения. Его растрёпанные волосы были влажными, и он прислонился к стене, пытаясь надеть нижнее бельё. Увидев это, Чхон Седжу быстро подошёл к нему.

- Держись за меня.

Он опустился на колени перед покачивающимся Седжином. Хотя он и испытывал некоторое замешательство, стало очевидно, что Квон Седжин был слишком юн, чтобы вызывать у него какие-либо сексуальные чувства. Обрадовавшись тому, что стройное и красивое тело Седжина не пробудило в нём ничего, Чхон Седжу помог ему надеть нижнее бельё. Затем он надел на него футболку, отвёл обратно к кровати и усадил.

Он высушил волосы Седжина феном, но, несмотря на все его старания, Седжин не ощущал себя полностью сухим и свежим. Он всё ещё был влажным и липким, а на его лбу выступил холодный пот.

Помогая Седжину принять жаропонижающее лекарство, Чхон Седжу уложил его в постель и накрыл одеялом. Седжин, сонно моргая, вскоре начал тихо дышать и погрузился в сон.

Чхон Седжу не спешил уходить, а задержался, молча наблюдая за Седжином. Он привык видеть, как Седжин хмурится, щурится и поджимает губы, но когда тот спал, то был похож на ангела, сошедшего с небес.

- Спокойной ночи.

Когда он уже собирался выйти из комнаты, что-то его остановило. Опустив взгляд, он увидел, что маленькая рука Седжина сжимает его пиджак.

Кажется, он схватил его, когда Чхон Седжу перекладывал его из гардеробной на кровать, и вцепился так крепко, что даже сейчас, крепко заснув, не разжал пальцы.

Чхон Седжу попытался высвободить пиджак.

Кожа Седжина была горячей на ощупь.

Это был простой факт, но почему-то он глубоко тронул его.

Тепло, явственно свидетельствовавшее о том, что Седжин жив, наполнило пустоту в сердце Чхон Седжу. В конце концов, Чхон Седжу уступил и откинулся на спинку кровати.

Сегодня был исключительно долгий день. На него накатила волна усталости. Чхон Седжу грубо провёл пальцами по волосам, взъерошив их, и закрыл глаза.

Часто случалось так, что Чхон Седжу приходилось целыми днями следить за кем-то или убирать за ними. И в этот раз ему поручили следить за каждым шагом одного человека, поэтому он несколько ночей не спал, а когда вернулся, то не ожидал, что Седжин расстроится из-за этого.

Казалось, Седжин был очень расстроен из-за того, что тот не смог помочь ему с учёбой. Его реакция заставила Чхон Седжу задуматься о том, что Седжину было бы лучше учиться в другой академии. Он попытался поговорить об этом, но Седжин ещё больше рассердился и ушёл, бормоча что-то проклятия.

Хотя он на мгновение растерялся, но вернулся в свой кабинет, чтобы закончить работу с отчётами, когда ему позвонили с неизвестного номера. Посчитав это подозрительным, он сначала не ответил, но потом пришло сообщение.

«Здравствуйте, это Со Бохён, классный руководитель 2-го класса 3-й секции в старшей школе для мальчиков в Восточном Сеуле. Вы опекун Квон Седжина? Мне нужно срочно обсудить с вами кое-что насчёт Седжина, поэтому, пожалуйста, позвоните мне, как только увидите это сообщение.»

Сердце Чхон Седжу упало, когда он увидел сообщение от Со Бохёна.

Школа не могла знать его номер, и Чхон Седжу с трудом мог поверить, что Квон Седжин представил его как своего опекуна. Он предположил, что с Седжином что-то случилось, и кто-то случайно обнаружил его номер, просмотрев телефон. Чхон Седжу незамедлительно покинул кабинет и перезвонил, и услышал шокирующие новости.

- Это Седжин... ну, он довольно сильно избил одного из своих одноклассников в кафетерии, используя поднос...

- ...Что?

Ошеломлённый Чхон Седжу попросил рассказать подробнее и вскоре узнал, что Квон Седжин швырнул поднос в одноклассников, которые приставали к нему. Сказать, что он не был шокирован, услышав это, означало бы солгать.

Мысль о том, что Седжин, который едва мог позаботиться о себе, сделал что-то, за что ему, возможно, придётся заплатить, казалась абсурдной. Но, по правде говоря, Чхон Седжу находил это не только абсурдным, но и удивительным и даже достойным восхищения.

Квон Седжин отличается от Хе Ин.

Чхон Седжу не мог не думать об этом, горько улыбаясь.

В отличие от Хе Ин, которая увяла под тяжестью жестокости других детей, Седжин не сломался...

И в этот момент Чхон Седжу почувствовал глубокое облегчение.

Как только он закончил разговор с классным руководителем Седжина, Чхон Седжу сразу же связался с адвокатом, который защищал его в суде пять лет назад, и попросил о помощи. Затем он попросил Юн Чхольджу найти запись с камер видеонаблюдения за тот день, когда Ли Хэгюн издевался над Седжином.

Поскольку он помнил точную дату и место, а базы данных государственных учреждений были плохо защищены, ему не потребовалось много времени, чтобы получить доказательства. После этого он быстро переоделся и направился прямиком в школу.

Причин для беспокойства не было.

Квон Седжин находился под защитой Чхон Седжу.

Для него было вполне естественно пойти и забрать Седжина.

Когда он наконец пришёл в школу и увидел, в каком плачевном состоянии находится Квон Седжин, Чхон Седжу почувствовал искреннюю злость. Несмотря на то, что Седжин часто разговаривал с ним в неформальной манере или повышал на него голос, он всегда казался ему маленьким, как птенец, который громко чирикает и плачет. Но теперь Седжин выглядел как полный неудачник.

Его волосы были растрёпаны, опухшая и посиневшая от побоев щека была в синяках, а лодыжки и икры были покрыты ссадинами.

Крутой парень, который обычно быстро находил ответ, теперь не мог вымолвить ни слова и лишь смотрел на него с жалостью, от которой у Чхон Седжу защемило в груди.

Если Седжин так сильно пострадал физически из-за последствий насилия, то как Хе Ин удавалось терпеть это более двух лет?

Тот факт, что она так долго держалась, означал, что Хе Ин сделала всё, что могла. И с этим осознанием пришло новое чувство восхищения Седжином.

Чхон Седжу также почувствовал сильное чувство безысходности.

Все было так просто.

Это была проблема, которую можно было легко решить. Подумать только, что он не смог этого сделать решить что-то настолько простое и из-за этого позволил Хе Ин ускользнуть...

- …

Конечно, тогда у них были другие обстоятельства. В то время Чхон Седжу был всего лишь ординатором. У него не было средств, чтобы нанять адвоката из лучшей юридической фирмы в стране, и он не мог запугать преступников своим влиянием.

Но тогда вокруг него было так много людей. Среди его друзей были те, у кого в семье были юристы, те, чьи отцы были высокопоставленными полицейскими, и те, чьи братья работали прокурорами. Если бы Чхон Седжу обратился к ним за помощью, они бы с радостью отдали всё, что у них было, чтобы помочь ему.

Но теперь рядом с ним никого не осталось.

И вот, впервые за долгое время, Чхон Седжу почувствовал, что хочет умереть.

Он думал о том, чтобы умереть в одиночестве и попасть в ад.

Хотя дождя не было, ему казалось, что он задыхается.

Чхон Седжу отвлёкся от своих мыслей, почувствовав тепло Седжина, который прижимался к его спине. Жар и присутствие восемнадцатилетнего юноши, легко вернули Чхон Седжу из мира грёз о смерти в этот мир.

«Не просто примай все это — в следующий раз тоже бей в ответ. Не позволяй этим ублюдкам издеваться над тобой. Что бы ты ни сделал, всё будет хорошо.»

На самом деле это были те слова, которые он хотел сказать Хе Ин. Однако Хе Ин больше не было в этом мире, поэтому Чхон Седжу сказал их вместо неё Седжину.

После потери Хе Ин Чхон Седжу жил с убеждением, что мир не позволит ему стать хорошим человеком. Каждый раз, когда он пытался идти по пути, который хотела для него Хе Ин, казалось, что весь мир яростно противостоит ему.

После смерти Хе Ин и судьбоносной встречи с Шин Гёном будущая версия самого себя, которую когда-то представлял Чхон Седжу, исчезла, оставив после себя лишь тёмную тень. Всё, что ему это суровая жизнь, в которой ему пришлось пожертвовать собственной жизнью, чтобы убить другого.

Для Чхон Седжу Седжин показался возможностью.

Возможность избавиться от чувства вины, которое терзало его после потери Хе Ин. Возможность стать тем человеком, которым она хотела его видеть, пусть даже ненадолго. Возможность быть хорошим человеком хотя бы для одного человека в этом мире...

Чхон Седжу проигнорировал острую боль в груди и поднял лицо, которое прятал в ладонях. Устало взглянув на Седжина, который спал на кровати, он отвернулся.

Хотя Седжин ни капли не походил на Чхон Хе Ин, для Чхон Седжу существование Седжина теперь ничем не отличалось от существования его сестры.

Он проецировал Хе Ин на Седжина.

И тогда Чхон Седжу решил, что отныне он посвятит все свои силы тому, чтобы Седжин был счастлив.

Он сделает всё, что в его силах, чтобы Седжин не ушел от него, наполненный одиночеством, как Хе Ин...

Глава 18

Высокая температура Седжина продолжалась целую неделю.

Даже после приёма лекарств температура ненадолго спадала, но через час-два поднималась снова. В итоге Чхон Седжу сделал ему жаропонижающие инъекции, которые принёс из своей мастерской. У Седжина так сильно отекло горло, что он не мог проглотить таблетки.

За эту неделю Седжин похудел на 5 килограммов, но, словно по волшебству, внезапно стал выше. Казалось, что весь сброшенный вес ушёл прямо в его кости. Чхон Седжу был потрясён, увидев, насколько Седжин вытянулся, когда наконец встал с кровати. Даже последние следы детского жира на его подбородке исчезли, оставив после себя более чёткие черты мужчины.

- Я же говорил тебе, что это скачок роста.

Сказал Седжин, подтягивая подол своей ставшей слишком короткой футболки, пытаясь её удлинить.

Его голос тоже изменился по сравнению с тем, что было неделю назад.

То, что когда-то было хриплым, андрогинным голосом в период полового созревания, теперь полностью превратилось в чистый, глубокий голос молодого человека. Лицо Седжина по-прежнему было красивым, но девичья внешность, которая была у него при первой встрече, полностью исчезла. Теперь Седжин стал чрезвычайно красивым молодым человеком.

- Что ж, похоже, это всё-таки не было принятием желаемого за действительное...

Чхон Седжу пробормотал что-то, изумлённо оглядывая Седжина с ног до головы. Хотя Седжин, возможно, и был оскорблён его взглядом, он лишь коротко фыркнул и ухмыльнулся.

С того дня, как Чхон Седжу пришёл в школу, отношение Седжина к нему резко изменилось.

Он больше не пытался защититься от Чхон Седжу и не бросал в его сторону резкие слова, стараясь вызвать ненужную ссору. Наблюдая за Седжином, Чхон Седжу осознал, что наконец-то проник за его стены.

Точно так же, как Чхон Седжу стал воспринимать Седжина как младшего брата, Седжин, похоже, тоже стал воспринимать его как своего опекуна. И эта перемена была желанной.

- Тебе нужно купить новую школьную форму.

Проболев неделю и выходные, Седжин наконец-то встал на ноги и чувствовал себя прекрасно.

В понедельник утром, когда он вернулся к своим повседневным делам и собирался вместе с Седжином выйти из дома, Чхон Седжу заметил, что лодыжка Седжина была отчётливо видна в брюках его школьной формы.

Чхон Седжу заметил едва различимый желтеющий синяк на тонкой лодыжке Седжина. Затем он поднял глаза и встретился взглядом с Седжином.

Седжин, похоже, тоже испытывал некоторое смущение, потому что его взгляд поднялся на полсантиметра. Он пристально смотрел на губы Чхон Седжу, которые теперь казались гораздо ближе, чем раньше, из-за разницы в росте.

- Старшеклассники оставили после себя несколько комплектов формы. Я могу просто найти подходящий и надеть его.

В последнее время стало привычным, что ученики после окончания школы жертвуют свою форму в пользу тех, кто оказался в трудной ситуации. На школьном складе хранились десятки пожертвованных и выстиранных форм, и если бы Седжин обратился к своему классному руководителю, то без труда мог бы найти подходящую ему форму.

Однако Чхон Седжу нахмурился, услышав предложение Седжина.

- Ты будешь носить её больше года, просто купи новую.

При этих словах Седжин тоже нахмурился.

- Зачем мне носить её больше года? Я не буду носить её даже полгода.

- ... Почему?

- А ты как думаешь? Потому что я собираюсь продолжать расти.

Седжин ответил так, словно это было самой очевидной вещью на свете, и Чхон Седжу посмотрел на него с лёгким удивлением.

Это правда, что мужчины могут продолжать расти до 20 лет, но если в 18 лет рост Седжина едва превышал 170 см, то вряд ли он стал бы намного выше. Большинство мальчиков, рост которых превышал 180 см, достигали этой отметки ещё до окончания средней школы.

- Ну, ты можешь и не стать выше. Похоже, ты уже достиг среднего роста по стране.

Поддразнил Чхон Седжу, когда они шли к машине.

Седжин нахмурился, глядя на спину Чхон Седжу, который, казался, был выше 180 см. Он удивился, почему Чхон Седжу проклинал его такими словами, но затем покачал головой и последовал за ним.

- Я буду еще расти.

Седжин говорил так, словно давал клятву.

После короткой перепалки о том, вырастет Седжин или нет, они оба сели в машину, как будто это было обычным делом. Седжин сидел на пассажирском сиденье, крепко сжимая свою сумку, а Чхон Седжу вёл машину со своей обычной безрассудной скоростью, как гонщик на трамвае.

Дорога до школы заняла 40 минут, и они приехали в обычное время. Как всегда, Седжин открыл пассажирскую дверь и вышел, как только машина остановилась. Но перед тем, как закрыть дверь, он замешкался, а затем неловко попрощался.

- Увидимся позже...

- ... Э-э, да.

Чхон Седжу удивлённо моргнул. Парень, который обычно уходил, не сказав ни слова, только что попрощался. Чхон Седжу кивнул, широко раскрыв глаза, и инстинктивно помахал рукой.

Седжин наблюдал, как рука Чхон Седжу неуклюже болтается из стороны в сторону, как у ребёнка, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Затем он тихо закрыл дверь и скрылся в школе.

Это было началом нового распорядка дня.

Время пролетело незаметно.

Через три недели после инцидента с дракой Седжина начались зимние каникулы. Поскольку Седжин проводил больше времени дома, их расписание тоже изменилось.

Обычно после школы Седжин приходил домой, готовил ужин, а потом они вместе ели и занимались. Но теперь, когда Седжин чаще бывал дома, а Седжу был единственным, кто входил и выходил из дома, им нужно было придумать новый план.

Было бы удобно отправить Седжина в академию к репетиторам, но Чхон Седжу вспомнил, как Седжин отреагировал в прошлый раз, когда он заговаривал об этом, и это показалось ему не самым лучшим вариантом.

Седжин был явно расстроен, и если бы он снова заговорил об этом, то, скорее всего, начал бы ворчать. Поэтому Чхон Седжу решил предложить домашнее обучение вместо этого.

Однако, как только он начал строить планы, Чхон Седжу нахмурился, услышав о собственном плане Седжина о дополнительных занятях.

- Ты собрался ходить на дополнительные занятия с одиннадцати утра до трёх часов дня.... правда? Ты?

Кто бы мог подумать, что Квон Седжин собирался ходить на дополнительные занятия во время зимних каникул?

В последний раз, когда Чхон Седжу зашёл в класс Седжина, чтобы забрать его сумку, он сразу понял, почему Седжин жаловался на отсутствие серьёзной учебной атмосферы. Несмотря на то, что до выпускных экзаменов оставалось совсем немного, в классе осталось всего пять учеников. Трое из них делали вид, что занимаются, держа в руках учебники, но двое других крепко спали под куртками перед обогревателем.

Даже учитель, который был в наушниках, не отрывался от экрана ноутбука и, казалось, не заметил, как Чхон Седжу взял сумку Седжина и вышел из класса.

И теперь такая школа предлагала дополнительные занятия?

Тот факт, что Квон Седжин был готов на них ходить, был ещё более удивительным и невероятным. Чхон Седжу скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Седжина, который сидел рядом с ним.

Он пытался понять, лжёт ли Седжин. И, словно подтверждая его подозрения, Седжин не смог долго выдерживать взгляд Чхон Седжу и в конце концов отвернулся. Увидев это, Чхон Седжу прищёлкнул языком, словно поймал Седжина с поличным.

- Ты ожидаешь, что я в это поверю?

- Конечно. Зачем мне врать?

Седжин по-прежнему был непоколебим. На этот раз он смело встретил подозрительный взгляд Чхон Седжу и задал ему встречный вопрос.

Увидев уверенное поведение Седжина, Седжу усмехнулся, словно находя это абсурдным.

- Ты ведь знаешь, что у меня есть номер твоего классного руководителя, верно? Мне позвонить и спросить?

Даже несмотря на угрозу Чхон Седжу, Седжин остался при своём мнении. Он гордо вздёрнул подбородок и фыркнул.

— Давай, звони. Если ты не можешь доверять людям, как ты вообще живешь?

Он серьезено?

Если он зашёл так далеко, что позволяет мне позвонить его классному руководителю, то... он, должно быть, говорит правду, верно?

Чхон Седжу почувствовал себя немного неловко. Однако было бы нелепо звонить классному руководителю Седжина только для того, чтобы уточнить, действительно ли Квон Седжин собирается посещать дополнительные занятия.

Поразмыслив некоторое время, Чхон Седжу в конце концов решил довериться Седжину.

Хотя его чрезмерно уверенное поведение было немного подозрительным...

Чхон Седжу прищёлкнул языком и постучал кончиком ручки по расписанию, объясняя.

- Хорошо, раз тебе нужно быть в школе к 11, тебе придётся самому добираться на метро. После уроков, если у меня будет время, я заеду за тобой, и мы вместе поедем домой... подожди, тогда твоё расписание будет примерно таким же, как во время учебного семестра.

- Вот именно. Так что мы можем просто придерживаться ежедневной рутины.

Седжин быстро ответил и кивнул, соглашаясь с Чхон Седжу. Но как бы Чхон Седжу ни смотрел на всё это, он не был доволен таким расписанием.

В конце концов, это были зимние каникулы. У Седжина должно было быть гораздо больше свободного времени для учёбы по сравнению с обычным школьным семестром, и тратить время с 9 до 11 утра казалось упущенной возможностью.

Двух часов было более чем достаточно, чтобы выучить 100 английских слов. Конечно, Седжину, вероятно, было бы трудно выучить даже 10, но всё же...

Поставив локоть на стол и подперев подбородок рукой, Чхон Седжу задумался и начал что-то писать в расписании, словно завершая свой план.

«8:00 - 10:00: каждый день чередуй выполнение заданий по корейскому, английскому и математике.»

- Раз уж ты всё равно рано встаёшь, не трать это время впустую. Делай по несколько задач и упражнений утром, чтобы освежить голову перед школой.

- …

Седжин уставился на Чхон Седжу так, словно тот нёс полную чушь.

Решение задач, чтобы "освежить" его разум?

Он не мог понять, как это можно считать освежающим.

Однако, независимо от того, понял Седжин или нет, Чхон Седжу продолжал излагать план, который был у него в голове, и объяснял.

- Ты теперь старшеклассник, и в марте будет пробный экзамен, так что тебе нужно набрать хотя бы 777 баллов. Если ты сможешь набрать 777 баллов, то у тебя будет хороший шанс получить 555 баллов или больше на настоящем экзамене. Даже дурак может набрать столько за год.

Седжин прищурился, глядя на Чхон Седжу, который открыто оскорблял его. Чхон Седжу невозмутимо пожал плечами, как будто не видел ничего плохого в своих словах, и продолжил говорить.

- Для тебя этого достаточно. С результатом 555 баллов ты можешь поступить во множество университетов. Просто сделай всё, что в твоих силах».

На эти слова Седжин ответил с пустым выражением лица. Он сжал и разжал кулаки, на мгновение замявшись, прежде чем наконец заговорить.

- Даже если меня примут в университет, у меня все равно нет денег на обучение.

Его мать была вынуждена работать в ресторане, чтобы свести концы с концами, а у самого Седжина не было даже постоянного места жительства, он жил в чужой квартире, и ему некуда было идти. Для человека в его положении слова о том, что нужно поступать в университет, были пустым звуком.

Хотя неприязнь Седжина к Чхон Седжу значительно уменьшилась с тех пор, как он стал его опекуном, в такие моменты он неизбежно чувствовал себя расстроенным. Седжина действительно раздражало, что Чхон Седжу, прекрасно зная о его ситуации, продолжал пилить его из-за учёбы.

Пока Седжин молча ворчал про себя, Чхон Седжу, сидевший на диване, скрестив ноги, наклонился вперёд и положил руки на колени. Он посмотрел на Седжина спокойным, пристальным взглядом и наконец заговорил.

- Если ты поступишь в университет, я одолжу тебе денег на обучение. Без процентов.

- …

Седжин прищурился, не веря своим ушам.

О чем, черт возьми, он говорит?

Он пристально посмотрел на Чхон Седжу, затем быстро почувствовал, как внутри него зарождается подозрение, и резко ответил:

- У тебя что, столько денег, что они гниют? Даже если я поступлю в какой-нибудь дерьмовый университет с моими оценками, я всё равно окажусь в какой-нибудь паршивой компании, даже с дипломом. И даже если я буду получать там мизерную зарплату, после оплаты счетов у меня почти ничего не останется. Я знаю, что ты задумал. Как только я устроюсь на работу, ты, наверное, будешь требовать, чтобы я выплатил долг, а потом продашь меня, когда я не смогу платить. Разве это не твой настоящий план?

- Тебе стоит поступить на писательский факультет. У тебя неплохое воображение. И кто захочет купить такого, как ты? Идиот, который даже таблицу умножения не может выучить...

Чхон Седжу усмехнулся, покачал головой и рассмеялся, как будто услышал самую нелепую вещь. Он достал сигарету из кармана брюк и сунул её в рот.

Наблюдая за тем, как он закуривает и лениво выдыхает дым, Седжин встал со своего места.

Открыв все окна в гостиной, чтобы избавиться от сигаретного дыма, Седжин заметил, что Чхон Седжу наблюдает за ним, и услышал его вопрос.

- У тебя нет мечты?

Это был вопрос, достойный презрения.

Мечты?

Глава 19

В юности Седжин мечтал стать полицейским.

Он видел себя защитником своей матери и себя от жестокого отца. Однако, осознав, что полиция не в силах помочь, он изменил свою мечту и решил стать сильным бойцом, способным одолеть своего отца.

Но Седжин, не отличавшийся ни высоким ростом, ни крепким телосложением, не мог надеяться стать мастером боевых искусств только благодаря своей настойчивости и упорству. Когда в старшей школе его рост достиг всего лишь 168 см, он отказался от этой идеи и перестал мечтать о чем-либо.

Мечтать о чём-то можно было лишь тогда, когда у вас было на это время.

Седжин был слишком занят: он тайно от Чхон Седжу планировал подрабатывать и копить деньги на собственное жильё, чтобы жить вместе с матерью. У него не было времени беспокоиться о своём будущем.

Однако была все-таки еще одна вещь, о которой он мечтал.

Седжин просто хотел, чтобы в будущем он не голодал и не испытывал постоянной нехватки денег. Жизнь без бедности вот и всё, о чём мечтал Сэджин.

- Я не знаю.

В ответ на вопрос Чхон Седжу Седжин в конце концов ничего не сказал. Чхон Седжу, видя это, решил не настаивать на серьёзном разговоре. Вместо этого он продолжал мотивировать Седжина к учёбе, полагая, что если тот будет усердно учиться и улучшит свои оценки, то у него естественным образом появятся собственные амбиции.

Тем временем адвокат закончил рассмотрение дела.

В результате сумма, которую Чхон Седжу заплатил за разрешение конфликта в кафетерии, составила более нескольких миллионов вон. Часть этих денег была направлена на судебные издержки, а остальная часть — в качестве компенсации, чтобы покрыть медицинские расходы Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна. Хотя это были значительные расходы, Чхон Седжу не жалел о них.

В качестве условия соглашения он поставил Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна перед фактом, что они должны будут перейти в другую школу. Он был рад, что Седжину больше не придётся беспокоиться о том, что над ним будут издеваться в школе.

Сторона Ли Хэгюна, вероятно, надеялась на более значительную компенсацию, так как смена школы подразумевает переезд, а это обходится дороже. Однако, когда они увидели выражение лица Чхон Седжу на последнем собрании, то не смогли произнести ни слова.

Хотя Чхон Седжу не собирался прибегать к насилию, он сознательно вел себя более агрессивно и высокомерно, чтобы внушить им страх. Он надеялся, что это заставит их опасаться его возможного возмездия как можно дольше.

Когда Седжин узнал, что проблема решена, он попросил Чхон Седжу назвать сумму компенсации, уверяя, что вернёт её. Чхон Седжу намеренно назвал возмутительную сумму, сказав Седжину, что тот сможет вернуть её, когда станет взрослым. Он осознавал, что всё, что он сделал, было скорее для него самого, чем для Седжина.

Седжин приступил к дополнительным занятиям, а Чхон Седжу вернулся к своему привычному распорядку, перемещаясь между офисом и домом. Порой он следил за кем-то, иногда угрожал людям, а иногда даже пачкал руки в крови.

Всякий раз, когда зимой шёл дождь, он связывался с Доюном и проводил с ним беспокойные ночи.

Хотя иногда он не мог вернуться домой, Седжин больше не злился на него.

Чхон Седжу прилагал все усилия, чтобы помочь Седжину начать мечтать о своём будущем. Благодаря его стараниям, «идиот», который когда-то не мог даже выучить таблицу умножения, теперь освоил её до 19 и даже мог самостоятельно ездить на такси к матери, когда Чхон Седжу не было рядом.

Зима, которую они провели вместе, пролетела незаметно.

***

В конце января, во время ужина с Шин Гёном и Чэ Бомджуном, Чхон Седжу наконец-то решил поднять давно назревший вопрос.

- Ситуация довольно быстро стабилизировалась, и Ким Донгиль хорошо справляется с ребятами. Никто из них не вцепляется друг другу в глотку, как раньше. Так что, может, мне пора уйти из Shinsa Capital?

Когда Чхон Седжу произнес эти слова, Шин Гён, услышав их, слегка приподнял брови и наклонил бокал, который держал в руке. Заметив его едва уловимую реакцию, Чэ Бомджун решил вмешаться.

- Новости об инциденте в Shinsa Capital уже распространились по другим филиалам, сэр. Менеджер Чхон прав. Вероятно, какое-то время не будет особых проблем, поэтому я думаю, что менеджеру Чхону лучше сосредоточиться исключительно на своих прямых обязанностях.

- ... Я понимаю.

Спокойно выслушав Чэ Бомджуна, Шин Гён откинулся на спинку стула и повернул голову.

Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу молча поднял перед собой чашку с чаем. На его лице читалось согласие, словно он был готов принять любое решение.

Шин Гён наконец дал своё согласие.

- Хорошо. Убирайся оттуда и следи за директором Каном. Ходят слухи, что он часто посещает казино в Гонконге, и говорят, что оно принадлежит человеку, у которого плохие отношения с Лю.

- Понятно. Я уделю этому вопросу максимум внимания.

Когда Чхон Седжу кивнул в знак согласия, Шин Гён слегка приподнялся со стула, давая понять, что разговор окончен. Он сложил салфетку, аккуратно положил её на стол и встал, небрежно просунув руки в пиджак, который протянул ему Чэ Бомджун.

Перед тем как уйти, Шин Гён оглянулся на Чхон Седжу, который тоже встал, чтобы проводить его. Его безразличный взгляд задержался на Чхон Седжу, и тот почувствовал себя неловко. Затем Шин Гён тихо заговорил.

- Чхон Седжу.

- Да, сэр.

Чхон Седжу склонил голову с серьёзным выражением лица. Когда он спокойно посмотрел на стол, Шин Гён небрежно заговорил.

- Не создавай себе слабостей.

- …

Это было двусмысленное заявление, но Чхон Седжу сразу же понял его смысл, потому что и сам осознавал, что Квон Седжин больше не является для него просто знакомым. Однако их отношения были лишь мимолетными. Они с Седжином провели вместе меньше года. Широко улыбаясь, Чхон Седжу поднял голову и рассмеялся.

- Вам не о чем беспокоиться.

Услышав его ответ, Шин Гён слегка усмехнулся, прежде чем уйти, бросив напоследок:

- Если вы потеряете что-то важное дважды, это будет трудно пережить. Поэтому будьте осторожны.

- …

Раздвижная дверь закрылась без звука.

Этот ублюдок....

Чхон Седжу, не произнося ни слова, выругался, глядя на место, где только что исчез Шин Гён. Некоторое время он стоял с холодным выражением лица, пока Чэ Бомджун, который сидел за столом и что-то печатал в телефоне, не щёлкнул языком и не нарушил тишину.

— Ты думаешь, что если будешь смотреть на дверь, это что-то изменит? Почему бы тебе просто не пойти и не дать ему хороший подзатыльник, менеджер Чхон? Если бы ты смог ударить его достаточно сильно, чтобы отбить ему память, это было бы идеально.

Чэ Бомджун, который был другом Шин Гёна на протяжении двадцати лет, всегда поддерживал его и принимал участие во всех его делах, возможно, испытывал к нему ещё больше обиды, чем Чхон Седжу. Хотя Чэ Бомджун и сам был не самым приятным человеком, тот факт, что он находил отвратительный характер Шин Гёна раздражающим, объединял его с Чхон Седжу.

Услышав слова Чэ Бомджуна, Чхон Седжу слегка усмехнулся, не веря своим ушам. Однако он поймал себя на мысли, что его действительно искушает идея врезать Шин Гёну. Он сжал и разжал кулак, его пальцы слегка подрагивали, пока он обдумывал это.

Заметив его состояние, Чэ Бомджун усмехнулся, и его обычный противный смех, как всегда, начал действовать Чхон Седжу на нервы.

Однако его раздражение длилось недолго, потому что вскоре Чэ Бомджун, поднявшись со своего места, подошёл к нему. На его лице читалась серьёзность, когда он спросил:

- Как поживает твой новый любовник? Ему ведь уже 19, не так ли? Похоже, тебе придётся подождать ещё год, прежде чем ты сможешь полностью съесть его. Как ты справляешься с этой задачей, менеджер Чхон? Или ты уже попробовал его на вкус?

После ситуации с Эвагаком Чэ Бомджун узнал о прошлом Седжина и окончательно убедился, что Квон Седжин, который долгое время жил на 41-м этаже, является новым любовником Чхон Седжу.

Это было именно то предположение, которое мог бы сделать такой человек, как Чэ Бомджун. Чхон Седжу нахмурился, отвернулся и подошёл к окну.

Когда он открыл окно и поднёс сигарету ко рту, Чэ Бомджун, стоявший рядом, предложил ему уже зажжённую зажигалку.

Чхон Седжу, поддавшись этому простому жесту, наклонил голову вперёд, подставляя сигарету под пламя, и их взгляды встретились. Он посмотрел в глаза Бомджуну и, глубоко затянувшись через фильтр, почувствовал, как его охватывает знакомый аромат табака.

После затяжки сигаретный дым начал выветриваться через открытое окно, и Чхон Седжу наконец открыл рот.

- Давай ты будешь более осторожен в выражениях, когда речь заходит о детях. Кроме того, я считаю, что разница в возрасте не должна превышать пяти лет.

Его точка зрения была ясна, у него не было интереса к кому-то настолько молодому.

В ответ на слова Чхон Седжу Чэ Бомджун присел на подоконник, достал сигарету и закурил. С широкой улыбкой, которая продемонстрировала его ямочки на щеках, он взглянул на Чхон Седжу и ухмыльнулся.

- Я ведь ровно на пять лет старше тебя, не так ли?

Чэ Бомджун дразнил его, прекрасно понимая, что Чхон Седжу имела в виду на пять лет младше, а не старше.

Чхон Седжу, наблюдая за игривым лицом Бомджуна, прикусил сигаретный фильтр с холодным выражением на лице.

Даже если бы у этого ублюдка не было мозгов, прикреплённых к его члену...

Вспомнив, как он дрался с Чэ Бомджуном, Чхон Седжу не смог сдержать насмешливой улыбки и прошептал ему:

- Но, менеджер Чэ, ты же ещё девственник, не так ли? Я предпочитаю мужчин более опытных. Как насчёт того, чтобы ты научился правильно пользоваться своим телом,

а потом я рассмотрю твое предложение?  Хотя, должен сказать, мужчина под сорок - не совсем мой тип.

Чэ Бомджун, услышав, как Чхон Седжу разговаривает с ним с таким видом, словно делает одолжение, усмехнулся. Он потушил едва выкуренную сигарету в пепельнице и протянул руку к крепкому заду Чхон Седжу.

— Если бы мы с тобой сексом, то, наверное, было бы логично, чтобы более опытный из нас оказался сверху? Я бы сказал, что в этом плане я лучше, чем ты. Хотя мне нравятся те, кто уже имел опыт, есть особое удовольствие в том, чтобы приручать новичков. В этом есть какое-то очарование.

Прежде чем его большая рука успела коснуться Чхон Седжу, он остановил его. Чхон Седжу, преградив ему путь, с раздражением оттолкнул его руку.

- Отвали. Зачем ты подносишь тряпку, если нечего вытирать?

- …

- Эй, да ладно... Называть меня тряпкой? Это немного обидно.

Чэ Бомджун притворился, что его задели эти слова. Он прищурил один глаз, как будто ему было больно. Было забавно наблюдать за его попытками выглядеть обиженным, хотя на самом деле ему было всё равно, что его назвали тряпкой.

Прежде чем он успел сказать ещё какую-нибудь глупость, Чхон Седжу отвернулся.

Он затушил сигарету в пепельнице и направился прямо к двери. Когда он уходил, Чэ Бомджун с хитрой улыбкой окликнул его.

- Если тебе когда-нибудь понадобится новый опыт, просто позвони мне, менеджер Чхон.

- Да пошел ты.

Глава 20

Чхон Седжу, показывая ему средний палец через плечо, покинул заведение. Он оставил чаевые для персонала, который ожидал его снаружи, а затем направился к парковке.

Его красивое лицо было нахмурено на протяжении всего пути. Хотя он был рад покинуть Shinsa Capital, слова Шин Гёна не давали ему покоя. Они звучали как явная угроза в адрес Чхон Седжу.

Если бы он создал какую-нибудь слабость, Шин Гён лично устранил бы эту слабость...

По дороге в Shinsa Capital Чхон Седжу, склонив голову набок, погрузился в глубокие размышления.

Или это было скорее предупреждение о том, что если обнаружится слабость, ею могут воспользоваться, и он должен быть к этому готов...?

- Ах, черт возьми.

Он разочарованно вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, тихо выругался. Понять мысли этого психопата было слишком сложно.

Учитывая характер Шин Гёна, первая версия казалась более вероятной. Но, если вспомнить, как он по-своему заботился о нём и Чэ Бомджуне, то вторая версия тоже выглядела правдоподобно.

В любом случае, было нечто более важное, чем намерения Шин Гёна, когда он произносил эти слова. Даже не упомянув имени, Чхон Седжу сразу же подумал о лице Седжина, когда прозвучало слово «слабость». Это было действительно проблемой.

Разве это не означало, что сам Чхон Седжу уже считал Седжина важным для себя человеком?

Был ли Квон Седжин достаточно важным, чтобы считаться его слабостью?

В это было трудно поверить.

Чхон Седжу относился к Седжину так же, как и к младшим детям в приюте. Его забавляло дерзкое поведение мальчика, и он часто думал о нём. Однако Чхон Седжу никогда не испытывал к Седжину искренней привязанности.

Но теперь, когда он оказался в этой ситуации, он начал сомневаться, не проявлял ли он к Седжину больше заботы, чем ему казалось. Не просто как к младшему брату, с которым живёт под одной крышей, а как лично к Квону Седжину.

Это была нелепая мысль.

Чхон Седжу никогда не думал, что у него достаточно душевных сил, чтобы о ком-то заботиться…

С обычным безразличным выражением лица Чхон Седжу приехал в Кандон-гу. Он проехал мимо старшей школы, где должны были проходить дополнительные занятия, и припарковал машину перед Shinsa Capital. Но перед его машиной стоял знакомый электромобиль, который он где-то уже видел.

Где я видел эту машину раньше...?

Чхон Седжу на мгновение задумался, но не смог определить, кто это был. Подумав, что ему показалось, он вышел из машины.

- Вы прибыли, сэр!

Увидев, что его приветствуют крикливые, грубые мужчины, Чхон Седжу мысленно вздохнул.

Он больше десяти раз говорил им, чтобы они не называли его «сэр», но они всё равно продолжали. Они определённо были обезьянами в человеческом обличье. Нет, дело не в этом. Честно говоря, шимпанзе, скорее всего, умнее.

Сунув руки в карманы, он вошел в обшарпанное здание, где, как он надеялся, больше никогда не появится. Пройдя по коридору, где он впервые встретил Седжина, он вошел в дребезжащий лифт. Выйдя на третьем этаже, он сразу же увидел знакомое, но неприятное лицо, которое не хотел видеть.

Это был Хан Джонхён.

- …

- …

Этот ублюдок снова здесь..

Чхон Седжу раздражённо уставился на Хан Джонхёна, не двигаясь с места.

Двери лифта, широко распахнувшись, начали закрываться, и Чхон Седжу потянулся, чтобы нажать кнопку первого этажа. Однако в этот момент в щель просунулась чья-то рука, и когда двери снова со скрипом открылись, перед ним возникло ухмыляющееся лицо Хан Джонхёна.

- Ты не собираешься поприветствовать нового директора?

Его тон был довольно резким.

Проклиная себя в душе, Чхон Седжу коротко кивнул ему в ответ.

- Привет.

Затем, даже не удостоив его взглядом, он стремительно прошёл мимо Хан Джонхёна и направился в офис. Его целью было отдать последние указания Ким Донгилю, а затем забрать Седжина. Однако Хан Джонхён снова оказался на шаг впереди.

Свист.

Расставив длинные ноги, чтобы преградить путь Чхон Седжу, он наклонил голову и ухмыльнулся.

- Давненько мы не виделись, не так ли?

В последний раз они виделись почти четыре месяца назад, в начале октября, когда столкнулись в клубе. В отличие от той встречи, когда Хан Джонхён был под кайфом и полуобнажённым, сегодня он был одет как нормальный человек. На нём была полностью застегнутая рубашка с тонким галстуком, а костюм-тройка в светло-голубую полоску придавал ему опрятный и профессиональный вид.

Хан Джонхён, несмотря на свою репутацию, возможно, даже в большей степени, чем Чэ Бомджун, был удивительно красивым мужчиной. Если Чэ Бомджун излучал ауру ведущего новостей, то Хан Джонхён производил впечатление человека, который мог бы быть первой любовью всех в колледже — свежий и сдержанный. Если бы он только умел держать язык за зубами и не двигался, как статуя...

- …

Пошлые слова, которые он произносил каждый раз, когда открывал рот, не только унижали Хан Джонхёна, но и делали его красивое лицо отталкивающим.

Чхон Седжу, привыкший к его насмешкам, ответил равнодушным тоном, но его лицо оставалось холодным.

- Тебе что-нибудь нужно?

— Вы настолько значимый человек, что я даже не могу заговорить с вами без причины? В таком случае прошу прощения, менеджер Чхон, за то, что не узнал вас.

Когда Хан Джонхён с сарказмом обратился к нему «менеджер», Чхон Седжу бросил на него полный отвращения взгляд. Хан Джонхён, по-видимому, смущённый молчаливым презрением во взгляде Чхон Седжу, неловко откашлялся, прежде чем снова заговорить.

- Эй, давай вместе перекусим.

Этот ублюдок что, с ума сошел?

Они не были настолько близки, чтобы вместе ужинать. Каждая их встреча заканчивалась тем, что они расходились в ещё более плохом настроении. Зачем тогда ужинать? Если только Чхон Седжу не искал повод испортить себе аппетит, это предложение не стоило рассматривать.

Чхон Седжу на мгновение уставился на него, а затем открыл дверь кабинета и ответил:

- Я только что пообедал с президентом. Давай в другой раз.

- Чхон Седжу.

Глухой удар.

Дверь, которая вот-вот должна была открыться, была остановлена Хан Джонхёном. Это был уже третий раз. Менее чем за пять минут Хан Джонхён трижды преграждал ему путь. Вот почему Чхон Седжу не мог не испытывать к нему неприязни. Они были совершенно несовместимы.

Чхон Седжу обратил внимание на руку Хан Джонхёна, крепко сжимающую дверную ручку, и подавил вздох. Похоже, сегодня был просто один из его неудачных дней.

Голос Хан Джонхёна был холоден, когда он спрашивал его.

- Эй, это дает тебе право отказывать мне?

- …

- Если директор говорит что-то сделать, вы это делаете. Я не прав, менеджер Чхон?

Когда прозвучало слово «директор», Чхон Седжу не мог отказаться. Хотя Чхон Седжу занимал должность ниже самой высокой в иерархии организации, по званию, присвоенному этой самой организацией, он всё равно был намного ниже Хана Джонхёна.

Учитывая, что ему даже не разрешали неформально общаться с Чэ Бомджуном, который носил титул «директора», неповиновение Хан Джонхёну, к которому Шин Гён, казалось, благоволил без какой-либо причины, могло привести только к неприятностям.

Черт возьми, сегодня серьезно хреновый день.

Чхон Седжу поцокал языком, сдерживая раздражение, и в конце концов кивнул в ответ.

- Хорошо. Мне нужно кое-что сделать в офисе, так что, пожалуйста, подождите минутку.

- Я буду в машине, так что поторопись.

- Да.

Оставив позади Хан Джонхёна, который с усмешкой наблюдал за ним, словно предвидя, что Чхон Седжу в конце концов не выдержит и согласится, он снова толкнул дверь кабинета.

Shinsa Capital, которой Чхон Седжу руководил уже более полугода, наконец-то вернулась к своей привычной работе без перебоев, как это было до инцидента. В офисе царила привычная атмосфера: раздавались звуки печатающих клавиатур и звонящих телефонов.

Когда он вошёл в офис, то ощутил на себе любопытные взгляды недавно нанятых постоянных сотрудников, которых он с таким трудом подбирал. Чтобы не напугать их, Чхон Седжу шёл по офису с лёгкой улыбкой на лице.

После недавнего переезда бухгалтерского отдела и переноса комнаты отдыха во внутреннюю часть офиса, Ким Донгиль и другие важные сотрудники стали реже общаться с рядовыми работниками.

Кроме того, ранее запертая задняя дверь теперь служила входом, что означало, что коллекторам нечасто приходилось проходить через основную часть офиса, где работали сотрудники.

- А! Вы здесь, сэр!

Чхон Седжу заметил, что Ким Донгиль удобно устроился на диване и занимается чем-то в своём телефоне. Увидев Чхон Седжу, он сразу же оживился и встал.

Тёмные круги под глазами Ким Донгиля говорили о том, что он, вероятно, много страдал из-за преследований Хан Джонхёна. Также было видно, что он давно не был в офисе.

Чхон Седжу наслаждался зелёным чаем, который подал ему Ким Донгиль, и не спешил с суровым советом. Хотя это было больше похоже на угрозу: если ситуация повторится, Чхон Седжу намерен разобраться с ним лично. Поэтому Ким Донгилю лучше научиться правильно управлять своими людьми и не создавать лишних проблем, чтобы его снова сюда не вызвали.

Только после того, как Чхон Седжу нарочито долго разговаривал с Ким Донгилем, он наконец покинул офис. Это была тактика, направленная на то, чтобы заставить нетерпеливого Хана Джонхёна отказаться от идеи совместного обеда.

Однако, когда Чхон Седжу оказался в пустом коридоре и почувствовал облегчение, его радость была недолгой. Как только он вышел на улицу, там его ждал Хан Джонхён, который сидел на капоте своего припаркованного электромобиля и с недовольством высказывал свои претензии за опоздание.

Чхон Седжу мысленно выругался, осознав, что забыл о том, что Хан Джонхёну нечем заняться и у него полно свободного времени.

- Следуй за мной.

- Хорошо.

К счастью, Хан Джонхён не предложил им поехать вместе.

Чхон Седжу сел в свою машину и поехал за электромобилем.

Было уже почти четыре часа дня. Пока машина стояла на светофоре, он

достал телефон, чтобы написать Седжину сообщение и попросить его сегодня добраться

до дома на метро.

Но прежде чем он успел отправить его, от Седжина уже пришло сообщение.

«Дворняга

Сегодня я встречаюсь с другом, так что опоздаю. Езжай без меня.

15:11»

Чхон Седжу, прищурившись, с подозрением взглянул на сообщение. Он подумал, что это, вероятно, очередная нелепая ложь. Когда загорелся зелёный свет и он нажал на педаль газа, он активировал функцию распознавания голоса и заговорил.

- У тебя нет друзей.

Однако функция распознавания голоса неверно истолковала его слова как:

«У ниггеранет друзей.»

- О, черт!

Внезапно осознав, что выглядит как расист, Чхон Седжу выругался и в отчаянии несколько раз нажал клавишу удалить. Когда текстовое поле очистилось, он повернул налево, следуя за Хан Джонхёном, и попробовал снова.

- У тебя нет друзей.

«У тебя нет друзей.»

На этот раз он ввел данные правильно. Нажав кнопку «Отправить», он свернул в переулок. К счастью, место, куда его направлял Хан Джонхён, находилось недалеко от Shinsa Capital. Приехав в японский ресторан, Чхон Седжу получил ответ от Седжина.

Дворняга

«Разджараженный смайлик»

15:47

«Увидимся существовать»

15:48

Прищелкнув языком из-за опечатки в сообщении Седжина, он услышал лёгкий стук в окно машины. Он перевёл вышел из-за руля, быстро отправив Седжину ответ.

«Это не (итда/существовать), а (итта/потом).»

Седжин прочитал его сообщение, но на этот раз ответа не последовало.

Глава 21

Чхон Седжу представил, как Седжин, недовольно морщится, и убрал телефон обратно в карман пиджака. Когда он поднял голову, Хан Джонхён уже исчез из виду.

Мысль о Хан Джонхёне, который вошёл в ресторан первым, заставила его почувствовать себя неловко. Он уже начал раздражаться, просто размышляя о том, почему Хан Джонхён вдруг захотел поесть с ним и что за чушь он собирается нести.

Тем не менее Чхон Седжу заставил себя двигаться вперёд и вошёл в здание.

- Сюда, пожалуйста.

Сотрудник в костюме указал рукой в сторону коридора.

В японском ресторане была отдельная зона для приватных встреч. Коридор, выложенный деревянными панелями, вел в несколько комнат с раздвижными дверями. Чхон Седжу провели в самую дальнюю из них.

Кажется, столик был забронирован заранее, или, возможно, Хан Джонхён часто бывал здесь. Несмотря на перерыв в работе, персонал приветствовал их с неподдельным радушием.

- Что ты хочешь съесть?

Хан Джонхён, уже сняв пиджак, занял место первым. Его стройное тело было

плотно обтянуто жилетом, а на ухоженном лице сияла вежливая улыбка. Однако в этой

улыбке читалось смутное чувство неловкости, что делало его намерения неясными.

Чхон Седжу покачал головой и сел напротив него.

- Я только что пообедал с президентом. Вы можете заказать всё, что захотите, директор.

Услышав эти слова, Хан Джонхён пожал плечами и заказал блюдо с тунцом. Когда он попросил официанта принести немного саке в первую очередь, беспокойство Чхон Седжу усилилось. Он не мог понять, о чём собирался говорить Хан Джонхён, особенно учитывая, что тот заказал алкоголь.

Как только официант подтвердил заказ и закрыл за ними дверь, Хан Джонхён сразу же задал вопрос Чхон Седжу.

- О чем вы говорили во время обеда с президентом?

- Боюсь, я не могу тебе сказать.

Было очевидно, как он ответит, но Хан Джонхён всё равно спросил. Он насмешливо рассмеялся в ответ Чхон Седжу, как будто не ожидал ничего другого, и откинулся на спинку стула.

В комнате воцарилась тишина.

Чхон Седжу снял пиджак, налил сакэ и поставил перед Хань Джонхёном. Он также налил себе чашку тёплого чая и, держа её в руке, посмотрел через стол.

Хан Джонхён уже приложился к саке, словно не мог заставить себя заговорить, будучи трезвым. Один стакан, два стакана, бутылка опустела, и лишь спустя некоторое время он наконец открыл рот.

- Ты ничего не слышал, не так ли?

Он много чего слышал.

Шин Гён давал ему различные задания, и каждый раз, когда Чхон Седжу слушал объяснения, связанные с ними, невозможно было не понять, какие планы вынашиваются или какая картина вырисовывается.

Однако вся эта информация была конфиденциальной. Даже с Чэ Бомджуном Чхон Седжу не поднимал эти темы, поэтому о том, чтобы обсуждать их с Хан Джонхёном, не могло быть и речи.

Чхон Седжу медленно отпил чаю, прежде чем ответить.

- О чем ты говоришь?

Если бы Хан Джонхён не подтолкнул его к этому, Чхон Седжу не смог бы сам заговорить на эту тему. Когда он задал свой вопрос, Хан Джонхён на мгновение задумался, потирая щёку, словно что-то вспоминая. Затем он тихо произнёс:

- Вы когда-нибудь слышали о плане строительства городского курорта недалеко от Бухансана?

Курорт?

Брови Чхон Седжу слегка нахмурились.

На самом деле он узнал об этом совсем недавно. Примерно час или два назад Шин Гён и Чэ Бомджун обсуждали это во время обеда. Но Чхон Седжу был осведомлён лишь о том, что они столкнулись с некоторыми трудностями при покупке земли.

Какое это имеет отношение к Хан Джонхёну?

Чхон Седжу никак не отреагировал на слова Хана Джонхёна и просто уставился на него. Хан Джонхён сделал паузу, как будто оценивая выражение лица собеседника, прежде чем снова заговорить.

- Этот проект, случайно...

- Извините.

В этот момент снаружи раздался стук, и послышался голос сотрудника.

Хан Джонхён закрыл рот, и раздвижная дверь беззвучно открылась. Чхон Седжу, по привычке, взглянул на лицо официанта, который принёс еду.

Затем, держа в руке чашку с чаем, он нахмурился и снова повернул голову в сторону коридора. Осознав, что его предположения были верны, он вздохнул.

- Ах...

Там, в коридоре, было знакомое лицо.

Квон Седжин, который утверждал, что у него есть друг, которого на самом деле не существует, теперь был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Он деловито переставлял тарелки с тележки для обслуживания на поднос. Фартук, повязанный вокруг его талии, был слегка влажным, а на рубашке даже был бейджик с именем «Седжин», что свидетельствовало о том, что он работает здесь уже не первый день.

Это было невыносимо.

По крайней мере, он не подавал еду лично и не заходил в комнату. Он просто молча поставил тарелки на подносы и ушёл.

Чхон Седжу в полной растерянности уставился на то место, где только что стоял Седжин. Заметив его пристальный взгляд, сотрудник, который расставлял тарелки на столе, почувствовал себя неловко.

- Что случилось? Ты узнал кого-то?

Хан Джонхён, уловив изменения в атмосфере, с недовольным видом спросил, словно желая напомнить Чхон Седжу о необходимости сосредоточиться.

Смиренно вздохнув, Чхон Седжу снова посмотрел на Хан Джонхёна. Ему очень хотелось схватить этого непокорного «щенка», но сейчас более важной задачей было разобраться с Хан Джонхёном. Он не желал предоставлять Хань Джонхёну лишний повод придраться к нему.

- Все нормально. Давай поедим.

Сдержав эмоции, Чхон Седжу спокойно потягивал чай, встречая подозрительный взгляд Хан Джонхёна. Пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, он смотрел прямо в глаза Хан Джонхёну. К счастью, тот, наконец, отвел взгляд.

Однако атмосфера уже была нарушена, и Хан Джонхёну было трудно снова начать разговор. Он замолчал, просто выпив ещё саке, и время прошло без какого-либо значимого разговора.

Городской курорт.

Что было настолько важным, что Хан Джонхён так долго не мог собраться с мыслями и не мог начать разговор, вынуждая Чхон Седжу тоже молчать?

- Итак, о том, что я упомянул ранее... Вы ведь слышали об этом, верно?

После продолжительной паузы Хан вновь задал вопрос, и его голос прозвучал немного протяжно. Чхон Седжу не мог понять, что он имел в виду, и это вызвало у него разочарование, которое он попытался скрыть в своём ответе.

- Насколько мне известно, они в процессе покупки земельного участка. Что именно вас интересует?

Под началом Шин Гёна было много других руководителей, так почему же Хан Джонхён притащил именно его сюда?

Размышляя об этом, Чхон Седжу начал подозревать Хан Джонхёна. Это напомнило ему о недавнем разговоре с Шин Гёном, когда тот упомянул о его «слабости».

Может быть, Хан Джонхён знал о Квон Седжине и привёл его сюда, чтобы проверить?

Эта мысль пришла ему в голову, потому что из всех ресторанов в городе Хан Джонхён выбрал тот, в котором работал Квон Седжин.

Могло ли это быть совпадением?

Чхон Седжу, задаваясь этими вопросами, начал пристально наблюдать за Хан Джонхёном. Однако, вопреки его подозрениям, Хан Джонхён спокойно пил сакэ, не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Его глаза были полузакрыты, а лицо выражало расслабленность, что придавало ему несколько глупый вид.

Поразмыслив немного, Чхон Седжу мысленно покачал головой.

В конце концов, это был Хан Джонхён. У него не было ни последователей, ни реального влияния, а значит, и сети информаторов. Вероятность того, что он что-то знал о Седжине, была практически нулевой. Даже если не учитывать его прошлое, маловероятно, что Хан Джонхён смог бы придумать такой план с таким глупым выражением лица.

По мере того, как его подозрения рассеивались, его сосредоточенность также начала ослабевать.

Чхон Седжу сделал глоток тёплого чая и задумался.

Но позвольте, когда именно Квон Седжин начал врать?

С того момента, как он сказал, что пойдет на дополнительные занятия?

Да, трудно было поверить, что в такой школе вообще проводятся дополнительные занятия.

Значит, всё это время он работал здесь с 11 утра до 3 часов дня?

Почти месяц я забирал его из школы и отвозил домой, но на самом деле этот ребёнок...

- Разве они ничего не говорили о том, кто будет назначен генеральным директором курорта?

- A?

Чхон Седжу, погружённый в мысли о том, как глупо лгать, внезапно поднял глаза, услышав вопрос. Он увидел, что Хан Джонхён избегает его взгляда, уставившись в стол. Его лицо выражало неловкость, почти смущение по какой-то причине. Это незнакомое выражение заставило Чхон Седжу почувствовать себя неуютно, и он пристально посмотрел на Хан Джонхёна.

Затем, ни с того ни с сего, Хан Джонхён глубоко вздохнул, посмотрел в окно и пробормотал едва слышно:

- Президент... говорил что-нибудь о... том, куда он меня отправит... Ах, чёрт... он сказал, что собирается со мной делать...?

Чхон нахмурился, пытаясь скрыть свой дискомфорт.

Увидев его реакцию, Хан Джонхён, не сдержав эмоций, тихо выругался и налил себе ещё саке. Он быстро выпил несколько чашек подряд, а затем медленно откинулся на спинку стула. По мере того как Хан продолжал пить, было очевидно, что он теряет контроль над собой. Его обычно невозмутимое лицо раскраснелось, а слова стали неразборчивыми.

В пьяном угаре, с которым Чхон Седжу был хорошо знаком, Хан Джонхён уставился на него, вымещая на Чхон Седжу своё накопившееся раздражение. Тот молчал.

- Т-ты стал менеджером за три года, да?.. Чёрт возьми, меня сделали директором, как только я пришёл...

Речь Хан Джонхёна была не совсем внятной, что было свойственно пьяным людям. Чхон Седжу охватило неприятное предчувствие. Он подумал, что если останется здесь ещё ненадолго, то, возможно, проторчит с Хан Джонхёном до рассвета, слушая его пьяные разговоры.

Чхон Седжу, очевидно, не хотел слушать пьяные жалобы Хан Джонхёна. Ему даже было неинтересно, в чём его проблема.

С невозмутимым видом Чхон Седжу выхватила у Хан Джонхёна чашку с саке и спокойно объяснил:

- Если вы говорите о проекте городского курорта, то они всё ещё в процессе приобретения земли. Это всё, что я знаю. И я никогда не слышал, чтобы президент упоминал вас, директор Хан. Даже если бы я слышал, то не смог бы вам рассказать. Но я могу вас заверить, что нет - о вас не было никаких разговоров. Так что, если это всё, то я думаю, что мы закончили, и я пойду...

- Я хочу сказать... почему он не говорит обо мне...

Как только Чхон Седжу собрался закончить разговор и уйти, Хан Джонхён опередил его. Чхон Седжу на мгновение закрыл глаза, наблюдая, как Хан Джонхён начинает открываться ему.

Именно это он и ненавидел. Каждый раз, когда они встречались, Хан Джонхён изображал отвращение, как будто само его существование вызывало у него отвращение. Но теперь, ни с того ни с сего, у этого самого Хан Джонхёна хватило наглости вывалить свои жалкие обиды на того самого «отвратительного гомосека», которого он презирал.

- Я был директором пять лет, но почему президент так и не назначил меня на нормальную должность?..

Однако выражение лица Хан Джонхёна было необычайно мрачным, когда он пробормотал эти слова. Его лицо, раскрасневшееся от алкоголя, с надутыми губами, исказилось от разочарования, а глаза наполнились слезами, словно он был на грани истерики.

Чхон Седжу, который уже собирался встать со своего места, забыл обо всём, что делал, и недоверчиво уставился на Хан Джонхёна.

Этот ублюдок сошел с ума...?

Глава 22

- Я тоже мог бы управлять людьми, как ты... или следить за всем... я ведь знаю, как это делать...

Хан Джонхён, по всей видимости, не имел представления о том, чем на самом деле занимался Чхон Седжу. Вероятно, большинство людей в организации тоже не знали, каким образом Чхон Седжу поддерживал деятельность Шин Гёна. Если бы они были в курсе, Хан Джонхён вряд ли бы стал говорить такие вещи.

С циничной улыбкой Чхон Седжу выпрямился и посмотрел на Хан Джонхёна, который сидел перед ним и нёс какую-то бессмыслицу. Он удобно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, словно приглашая его продолжить пьяную болтовню. Чхон Седжу, наблюдал, как Хан Джонхён шмыгает носом, и рассказывает историю своей жизни.

Хотя Чхон Седжу это совсем не интересовало, суть была такова: Хан Джонхён был младшим, никчёмным сыном богатой семьи, который прожигал свою жизнь, ничего не делая.

Однажды, посещая клубы в Чхондам-доне, он познакомился с Шин Джихо, а через него — с Шин Гёном. Заинтригованный организацией, Хан Джонхён получил от Шин Гёна приглашение присоединиться, и, естественно, согласился. Шин Гён сразу же назначил его директором, и Хан Джонхён решил, что получил настоящее место в DG.

Будучи отъявленным хулиганом, Хан Джонхён, опьяненный славой, позволял себе всевозможные безрассудные поступки, в том числе употребление наркотиков. Но в какой-то момент он пришел в себя и понял, что прошло пять лет.

Хан Джонхён, погрузившись в размышления о своём прошлом, осознал, что, несмотря на занимаемую должность, он не смог реализовать свой потенциал как истинный член организации. Чувствуя сожаление, он отправился к Шин Гёну, чтобы выразить свои извинения. Затем он попросил дать ему какое-нибудь задание, на что Шин Гён, улыбнувшись, велел ему подождать.

Это было уже шесть месяцев назад. В тот же день Чхон Седжу по приказу президента доставил товар Хан Джонхёну.

Однако до сих пор ситуация не изменилась. Хан Джонхён не был назначен на какую-либо реальную должность и, устав от безделья, начал придумывать себе занятия и бесцельно бродить. Он даже посещал такие места, как Shinsa Capital, где пытался командовать людьми, включая Ким Донгиля, который был старше его.

Однако Ким Донгиль, хоть и был вежлив на первый взгляд, лишь притворялся, что слушает, отвечая «да, да», но явно игнорируя его слова. Естественно, это усилило разочарование Хан Джонхёна и задело его гордость как «директора».

А потом, по воле судьбы, он столкнулся с Чхон Седжу, одним из ближайших соратников Шин Гёна. В нём закипела зависть, и сдерживаемые эмоции Хан Джонхёна наконец вырвались наружу.

Пока Чхон Седжу слушал эту душераздирающую историю, он мысленно ругал Хана Джонхёна за его недальновидность. Если бы он не потратил пять лет на то, чтобы наслаждаться своим положением директора, то уже давно бы оправился от своего состояния. Но вместо этого он продолжал пить и жаловаться, словно идиот.

— И... чёрт возьми, ты... ты всегда смотришь на меня так, будто я какая-то помеха...

Бессвязно бормоча, Хан Джонхён начал рыться в кармане своего пиджака, лежавшего рядом с ним. Чхон Седжу смотрел на него с пустым выражением лица, пока Хан Джонхён не вытащил маленький пакетик с белым порошком, вероятно, наркотиками. Он нахмурился и плотно сжал губы.

На мгновение Чхон Седжу задумался, стоит ли ему вмешиваться. Если он начнёт спорить с пьяным парнем, ситуация может выйти из-под контроля, и персонал может вмешаться, что только усугубит беспорядок. Но если он не остановит его, это явно не лучшее место для приёма наркотиков, и это тоже не казалось хорошей идеей.

Внутренние споры Чхон Седжу длились недолго. Прежде чем Хан Джонхён успел вдохнуть порошок, он рухнул вперёд, ударившись лицом о стол, и потерял сознание.

- Ты, должно быть, издеваешься надо мной ...

Чхон Седжу в замешательстве уставился на нелепую сцену и пробормотал себе под нос ругательство.

- Хах.

Он глубоко вздохнул, в отчаянии проведя рукой по волосам, затем медленно пригладил их и закурил сигарету.

Даже когда он неторопливо выкурил всю сигарету, Хан Джонхён оставался без сознания. Поняв, что ему придётся убирать за ним, Чхон Седжу встал со своего места с выражением отвращения на лице.

- Директор.

Чхон Седжу с некоторым удовлетворением хлопнул Хана Джонхёна по щеке, но тот не проснулся. Снова вздохнув, Чхон Седжу обхватил рукой удивительно тонкую талию Хана Джонхёна и осторожно опустил его на пол. Затем он достал носовой платок и тщательно стёр белый порошок, рассыпанный по столу. После этого он нажал на кнопку вызова персонала.

Когда подошёл персонал, Чхон Седжу дал чаевые и объяснил, что его спутник очень пьян. Он попросил вызвать такси. Сотрудник с уважением поклонился и пообещал сообщить, когда такси будет подано.

Чхон Седжу планировал отправить Хан Джонхёна обратно в клуб, который практически считался его домом. Ему было всё равно, что случится с машиной Хан Джонхёна.

В ожидании такси Чхон Седжу потягивал остывший чай, и его взгляд невольно упал на лицо пьяницы, лежавшего без сознания. Хотя Хан Джонхён, несомненно, выглядел жалко, Чхон Седжу не мог не заинтересоваться, услышав его историю.

Семья Хан Джонхёна, владеющая средней компанией, обладала достаточными средствами, но не достаточным влиянием, чтобы оказывать существенное влияние на организацию. Сам Хан Джонхён был ещё менее полезен. Он был скорее обузой, человеком, который выставлял на показ своё положение директора и создавал проблемы везде, где появлялся.

Чхон Седжу не мог понять, почему такого бесполезного человека до сих пор держат на этой должности. В конце концов, Шин Гён был не из тех, кто терпит некомпетентность, а Хан Джонхён был практически её воплощением. У Шин Гёна не было причин держать такого человека в своих рядах.

Чхон Седжу всегда удивлялся тому, что Хан Джонхён стал директором, но, услышав его историю, он заинтересовался ещё больше. Он решил, что позже спросит об этом Чэ Бомджуна.

- Такси прибыло.

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос сотрудника.

- Я сейчас иду.

Чхон Седжу спокойно ответил, а затем попытался разбудить Хан Джонхёна.

Однако, сколько бы раз он ни повторял «директор», «директор» и даже не использовал грубые выражения, Хан Джонхён не отвечал.

Если он не умел пить, почему не пил что-то попроще?

Какого черта он пил саке?

Проклиная Хан Джонхёна про себя, Чхон Седжу наконец взвалил его на спину.

- Ах, позвольте мне понести его!

- Нет, все в порядке.

Персонал, увидев его, в испуге поспешил к нему, но Чхон Седжу лишь отмахнулся от них. Ему и так было неловко, что он появился в их перерыв, и он не хотел добавлять им проблем.

К счастью, Хан Джонхён оказался не таким тяжёлым, как ожидала Чхон Соджу. Его лёгкое тело, лишённое мышц, болталось, как тряпичная кукла.

Если бы Хан Джонхён не пришёл в себя, то, возможно, всё не было бы таким ужасным. По крайней мере, Чхон Седжу узнал, что Седжин солгал ему и подрабатывал после школы, следуя за Хан Джонхёном. Но на полпути вниз по лестнице Хан Джонхён пришёл в себя. Как будто в подтверждение того, что от старых привычек трудно избавиться, его рука потянулась к груди Чхон Седжу.

- Эй,.... хаа... ты ... какие маленькие ...

- Ты, сукин сын...

- Всё в порядке... оппа Штоже любит мелочи...

То, как он шептал Чхон Седжу на ухо и его прикосновения не были похожи на прикосновения пьяного человека. Подавив желание бросить Хан Джонхёна на землю, Чхон Седжу с трудом заставил себя идти дальше.

Вскоре он затолкал полубессознательного ухмыляющегося Хан Джонхёна на заднее сиденье такси.

- Ого, он действительно пьян. Куда мне его отвести? - спросил таксист, глядя на Чхон Седжу с таким выражением, будто недоумевал, почему такой молодой парень находится в таком состоянии.

Чтобы справиться с гневом, Чхон Седжу сделал глубокий вдох и назвал таксисту адрес клуба в Чхондамдоне. Как только автомобиль отъехал, он сразу же направился к парковке.

На своём пути он заметил машину Хан Джонхёна и почувствовал желание разбить её от злости. Однако он сумел сдержаться, ведь если бы это произошло, ответственность легла бы на парковщиков, а он не хотел создавать для них лишних проблем.

Чхон Седжу выехал с парковки и припарковал машину в переулке рядом с рестораном. Он тяжело вздохнул, с разочарованием на лице, и достал телефон. Теперь, когда проблема с пьяницей была решена, можно было перейти к следующей задаче.

Он отправил сообщение Седжину.

«Мне нужно кое-что сделать, так что я задержусь в офисе. До скольки ты будешь с другом?»

«Я могу забрать тебя.»

Дворняга

«10 часов. Ты засиделся допоздна?»

Ответ поступил более чем через 10 минут. Судя по тому, что Седжин задерживался, он, вероятно, согласился подменить кого-то в последний момент. Вероятно, ресторан закрывался в 22:00. Несмотря на его ложь, было очевидно, что он не хотел ехать домой на метро в одиночестве.

Чхон Седжу ухмыльнулся, печатая свой ответ.

«Да. Пришли мне адрес, я тебя заберу.»

Дворняга

«Ладно, до потом.»

«Это не «потом», а «позже»»

Дворняга

«Злой смайлик»

Закончив разговор с Седжином, Чхон Седжу откинулся на спинку водительского сиденья.

Глядя на мерцающие уличные фонари в тёмном переулке, отбрасывающие тени на его машину, он погрузился в размышления. Мысли, которые он не мог закончить после встречи с Хан Джонхёном, снова начали возвращаться к нему.

В его душе бушевал водоворот эмоций и чувств, о которых он так давно не задумывался, что даже не был уверен, есть ли они у него. Но единственной эмоцией, которую он мог четко распознать и которая лежала на поверхности этого океана, было разочарование.

В тот момент Чхон Седжу осознал, что испытывает боль и разочарование из-за того, что Седжин работал неполный день, не сказав ему об этом.

Из-за чего мне расстраиваться?

Я говорил ему, чтобы он не работал, так что, конечно, он мог скрывать это от меня.

Пытаясь избавиться от своих чувств, Чхон Седжу рассуждал сам с собой, но запутавшиеся в его груди чувства не отпускали его.

Причина была проста.

После того, как в декабре Чхон Седжу разобрался с делом о нападении на Седжина, он думал, что заслужил доверие Седжина. Но, осознав, что это не так, он задумался, не было ли его убеждение, что они сблизились, просто ошибкой.

Было очевидно, что Седжин стал более открытым по отношению к нему, чем при их первой встрече. Хотя они оба иногда могли огрызаться друг другу, это было знаком того, что они стали более комфортно общаться. Чхон Седжу больше не испытывал неловкости в присутствии Седжина.

Итак, он предположил, что Квон Седжин чувствовал то же самое...

Мне показалось?

Неужели я был единственным, кто думал, что мы сблизились?

Мысль была детской, почти как у первоклассника. Чхон Седжу счёл её нелепой и горько рассмеялся.

В любом случае, если такие пустяки вызывали у него разочарование, это означало только одно.

Чхон Седжу заботился о Седжине больше, чем думал. Как и сказала Шин Гён, Седжин ещё не стал его слабостью, но был большой шанс, что со временем это произойдёт.

Что, черт возьми, я должен с этим делать....

Чхон Седжу, охваченный сложными эмоциями, мог лишь вздохнуть.

Глава 23

Ругая себя, Чхон Седжу вышел из машины и направился в переулок сразу после 21:30.

Воспользовавшись тем, что посетители уходили, а персонал закрывал заведение, Чхон Седжу направился в заднюю часть ресторана, где располагался служебный выход. Спрятавшись в тени рядом с кладовой, где стояли большие холодильники и лопаты для уборки снега, он стал ждать.

Около 21:50 Седжин отправил ему сообщение, в котором попросил Чхон Седжу встретиться с ним на ближайшей станции метро в 22:15.

Чхон Седжу ответил, подтвердив план, и продолжил ждать. Вскоре после окончания смены из ресторана начали выходить сотрудники, и несколько из них прошли мимо него. Только после 10 вечера Чхон Седжу наконец услышал голос Седжина.

- Седжин, ты в порядке? У тебя проблемы? Почему менеджер так себя повёл?

- Один из клиентов шлёпнул меня по заднице, и я сказала ему, чтобы он прекратил. Так что это было из-за этого.

- Что? Эй, не переживай из-за этого слишком сильно. Такие люди иногда появляются в ресторане. Они обращаются с тобой как с ребёнком или кем-то в этом роде, гладят тебя по голове или что-то в этом роде. Даже если тебя это бесит, ты должен сдерживаться. Если ты устроишь из-за этого скандал, могут вызвать менеджера ресторана, и всё станет по-настоящему плохо.

- Хорошо.

Чхон Седжу, услышав разговор Седжина с девушкой, не мог скрыть своего недоумения. Если он планировал лгать и работать неполный день, то мог бы выбрать более достойное место. Осознание того, что его преследуют на работе, заставило Чхон Седжу почувствовать себя неловко.

Стоя в тени, Чхон Седжу подавил разочарование и продолжил слушать их разговор.

- Но всё же, Седжин, ты, должно быть, заработал сегодня много чаевых, верно? Видишь? Я же говорила тебе, что обслуживать клиентов гораздо лучше.

- Я понимаю. Но менеджер сказал, что у них нет другого выбора, кроме как позволить мне сделать это сегодня, потому что кто-то должен был заменить его. Поскольку я несовершеннолетний, мне пока нельзя этим заниматься.

- О, правда? Чувак, это очень плохо... Но, эй, ещё один год, и ты станешь взрослым, верно? Ты, наверное, сможешь пойти в армию в январе. Если ты будешь откладывать эти два месяца, то легко сможешь накопить на залог за собственное жильё.

Чхон Седжу был расстроен только из-за того, что Седжин не сказал ему, что работает. Но пока он ждал его в машине, он не особенно задумывался о том, почему Седжин вообще решил работать.

Он просто предположил, что это для того, чтобы были карманные деньги, но депозит...?

Это было слово, которое Чхон Седжу не ожидал услышать, и его лицо посуровело.

- Мне нужно много накопить.

- Зачем? Ах, ты хочешь жить в просторной квартире? Или ты мечтаешь о чём-то получше?

- Да...

Седжин, вероятно, готовился к тому дню, когда ему придётся покинуть дом Чхон Седжу, или, что ещё хуже, боялся, что его внезапно выгонят. Если он действительно ожидал такого исхода, то Чхон Седжу был бы очень расстроен, ведь он не собирался выгонять Седжина.

Как только горькое выражение появилось на его лице, Седжин заговорил снова.

- Нуна, ты можешь побрызгать этим на меня?

- Конечно. Обернись.

Седжин и девушка остановились недалеко от того места, где прятался Чхон Седжу. Седжин достал из сумки флакон и протянул его ей. Она привычно распылила освежитель на одежду и сумку Седжина.

Вероятно, во время работы он хранил своё пальто в шкафчике, так что оно не должно было пахнуть. Тем не менее, Седжин был достаточно дотошным, чтобы в любом случае использовать освежитель.

- Спасибо, я пошел. Увидимся завтра!

- Увидимся.

Попрощавшись с девушкой, Седжин покинул ресторан и направился к переулку, который вёл к станции метро. Он поправил сумку на плече и, порывшись в карманах, достал старый кошелёк. В него он аккуратно сложил купюры, полученные в качестве чаевых.

Следуя за ним, Чхон Седжу увидел, что это было чуть больше 200 000 вон.

На лице Седжина появилась слабая улыбка, как будто он был доволен своим заработком. Этот взгляд был одновременно милым и душераздирающим для Чхон Седжу. Спокойно наблюдая за гордой фигурой Седжина со спины, он вынужден был признаться в своих чувствах.

Несмотря на то, что Чхон Седжу лгал ему почти две недели, вместо того, чтобы злиться, он почувствовал себя ещё более уязвлённым. Это, как ничто другое, доказывало, что он испытывал к Седжину сильную привязанность. Для Чхон Седжу, который жил в нестабильных условиях, привязанность была тяжёлым бременем.

Даже по отношению к членам своей команды, которые, возможно, были самыми близкими ему людьми, он никогда не испытывал чувства разочарования. Он просто заботился о них в общем смысле этого слова. После потери Хе Ин Чхон Седжу впервые за много лет почувствовал подобные эмоции.

Он был в ужасе от того, что испытывает такие сильные чувства к человеку, который уедет всего через год. Эти чувства казались ему чрезмерными, а их связь — слишком тесной. Но, возможно, именно поэтому всё было не так плохо.

Если бы у них было больше времени, возможно, он мог бы заботиться о Квон Седжине так, как ему хотелось. В конце концов, когда Седжин уедет, его чувствам некуда будет деваться...

Когда суматоха в его голове улеглась, Чхон Седжу принял решение. Прежде чем Седжин успел выйти из переулка, он окликнул его.

- Квон Седжин.

Услышав холодный голос, Седжин замер на месте. С выражением лица, словно он увидел призрак, он медленно повернулся. Чхон Седжу, стоя под уличным фонарём, вгляделся в бледное лицо Седжина, которое, казалось, увядало под светом, и уголки его губ слегка приподнялись в легкой улыбке.

Спокойным тоном он спросил.

- Ты сказал, что встречаешься с другом. Это та девушка?

-…

Взгляд Седжина дрогнул, и он плотно сжал губы, когда увидел Чхон Седжу, стоящего перед ним. Его замешательство было очевидным — казалось, он не мог понять, реальность это или дурной сон. Но, конечно, это был не сон.

Чхон Седжу приблизился и, протянув руку, потянул за молнию на куртке Седжина. Он не отпускал молнию, пока она не дошла до самого верха, и поправил её, продолжая говорить.

- Ты посещаешь дополнительные занятия в каких-то странных местах.

- Это ... это не то.

- Разве это не так?

Чхон Седжу наклонил голову и улыбнулся.

Он давал Седжину возможность признаться во лжи. Если бы Седжин сказал правду сейчас, он был бы готов закрыть на это глаза. Однако, похоже, Седжин думал, что Чхон Седжу знает только о том, что он ушёл из ресторана, и собирался отрицать, что работал там.

Нервно сглотнув, Седжин кивнул и начал объяснять.

- После занятий я собирался идти домой, но... мой друг, мой друг попросил меня сначала перекусить. Так что, э-э...

- Это правда?

- Д-да...

Чхон Седжу, мягко улыбаясь, облизнул пересохшие губы. Его язык скользнул по внутренней стороне рта. Холодный воздух коснулся пальцев, когда он нежно провёл ими по аккуратно уложенным волосам Седжина. Несмотря на то, что Чхон Седжу растрепал его волосы, Седжин, явно чувствуя себя виноватым, застыл на месте, не в силах произнести ни слова.

Чхон Седжу посмотрел на него и прошептал:

- На тебе даже был бэйджик.

- ...Что?

- Ты так усердно работал с самого утра. Очень старательно.

- …

Конечно, это была ложь.

Чхон Седжу заметил Седжина в ресторане только после трёх часов дня. Хотя история о том, что он ужинал с другом, была неправдой, есть вероятность, что подработка Седжина была разовой. В конце концов, Седжин мог находиться в школе до трёх часов дня, когда Седжу его не видел.

Однако, судя по разговору Седжина с девушкой и бейджику, Чхон Седжу был уверен, что Седжин подрабатывал с начала зимних каникул.

Пока Седжин обдумывал слова Чхон Седжу, которые были предназначены для того, чтобы прощупать его, он внезапно огрызнулся, упрямо нахмурив брови.

- Ты шпионил за мной?

- Я так и думал, что ты так отреагируешь.

- Что?

Тонкие брови Седжина нахмурились, когда Чхон Седжу вздохнул и отвернулся. Подойдя к припаркованной машине, он заговорил.

- Пошли. Машина вон там.

- Я спросил, ты шпионишь за мной?!

Седжин, по вполне понятным причинам, воспринял ситуацию неправильно. Он был расстроен, ведь ему могло показаться, что Чхон Седжу весь день следовал за ним.

Чхон Седжу проигнорировал его резкий тон, которого он давно не слышал, и направился в переулок.

Хотя Седжин какое-то время стоял, кипя от злости, в конце концов он последовал за ним, ворча себе под нос. Только после того, как Седжина, кипящего от раздражения, затолкали на пассажирское сиденье, Чхон Седжу наконец объяснил ситуацию.

- Я не шпионил за тобой. Я просто случайно оказался в ресторане и увидел тебя, поэтому подождал.

- …

Седжин, в глазах которого читалось подозрение, уставился на него так, словно не верил ни единому его слову. Не обращая внимания на обвиняющий взгляд Седжина, Чхон Седжу продолжил:

- Если не веришь мне, спроси своих коллег. Просто спроси их, заходил ли в последнюю комнату в конце коридора на первом этаже очень красивый парень.

- Ты серьезно прямо сейчас...

При упоминании «красивого парня» Седжин раздражённо посмотрел на Чхон Седжу, и тот тихо усмехнулся. Он завёл машину и нажал на педаль газа, чтобы выехать из переулка, прежде чем с ухмылкой спросить Седжина:

- Седжин, подумай об этом. Я нахожу тебя, который должен усердно посещать дополнительные занятия, вместо этого работающим в каком-то японском ресторане. Как ты думаешь, кто здесь должен быть в замешательстве? Я или ты?

Седжин замолчал. Всякий раз, когда он оказывался в невыгодном положении, Квон Седжин имел привычку молчать. Для Чхон Седжу это молчание было равносильно признанию вины, поэтому он тихо рассмеялся.

- Тебе нечего сказать, да?

Седжин прикусил губу в ответ на насмешливый тон, его бледные щёки слегка порозовели. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге просто промолчал.

Это заставило Чхон Седжу задать неизбежный вопрос.

- Почему ты солгал?

Седжин, который до этого момента смотрел себе в колени, поднял голову.

У него было разумное объяснение, почему ему нужно работать, и его мог понять любой. Однако Седжину было трудно объяснить это Чхон Седжу. Причина казалась ему слишком унизительной и слишком жалкой, чтобы даже говорить о ней.

Он не мог решиться признаться, что мечтает о светлом, тёплом и просторном доме, таком как у Чхон Седжу. Он боялся, что Чхон Седжу будет насмехаться над ним и не даст ему достичь своей цели. Или, возможно, по какой-то другой, более странной причине, ему просто было слишком трудно поделиться своими мыслями с ним.

- Ты не хочешь мне рассказывать?

Когда Седжин не ответил, Чхон Седжу, наконец, свернул на обочину. Они стояли на мосту через реку Хан, и в ночной мгле мимо них пролетали машины, но для них двоих всё словно замерло. В тишине, которая, казалось, застыла во времени, Чхон Седжу первым нарушил молчание, как часто это делал.

- Квон Седжин. Разве я не заслуживаю хотя бы этого?

- ...Что?

Седжин, ожидавший, что Чхон Седжу будет ругать его или читать нотации, был застигнут врасплох неожиданным вопросом. Его широко раскрытые от удивления глаза обратились к Чхон Седжу, который смотрел на него с лёгкой усталостью. Когда мимо проезжали машины, их фары на мгновение освещали его лицо, а затем снова погружали его в темноту.

- Право понять твою ситуацию. Разве у меня его нет?

- …

Чхон Седжу задал вопрос низким голосом, в котором не было и намёка на его обычный смех или поддразнивание. Его лицо было серьёзным, далёким от его типичной непринуждённой манеры поведения.

Седжин посмотрел на него, и это выражение лица показалось ему одновременно незнакомым и странно знакомым. Он задумался, пытаясь вспомнить, где видел это выражение раньше. И тут в его памяти всплыло воспоминание: в тот день Чхон Седжу пришёл в его школу и объявил себя его опекуном.

В тот день, когда Чхон Седжу заступился за него перед людьми, которые обвиняли его в преступлении, назвал Седжина жертвой и предложил свою защиту, на его лице было такое же выражение.

- Подумай хорошенько, Квон Седжин.

В тот день Чхон Седжу позвонил Квон Седжин. Это он дал номер Со Бохёну, а затем сбежал от ситуации, не извинившись. Он старался избежать проблем, которые сам же и создал.

Посмотрев на Седжина так, словно он понял его, Чхон Седжу снова спросил:

- Разве я не твой опекун?

- …

- Все еще нет?

Глава 24

Его холодный, пристальный взгляд пронзал Седжина насквозь.

Слушая тихий голос Чхон Седжу, Седжин молчал.

Не было никаких сомнений. Чхон Седжу защищал его, и под его опекой Седжин жил в комфорте. Поначалу даже находиться в одной комнате с Чхон Седжу было неловко, но теперь это чувство ушло. Седжин привык к их совместной жизни, и в его повседневности Чхон Седжу занимал важное место.

Благодаря заботе Чхон Седжу, Седжин мог без опасений навещать свою мать. Седжу также следил за тем, чтобы у Седжина всегда была еда и он чувствовал себя хорошо. Они оба признали право друг друга заботиться о другом, и это было равноценным обменом. Уже не имело значения, кто первым взял на себя эту роль — Седжин или Седжу. Факт оставался фактом: Чхон Седжу был настоящим опекуном Квон Седжина.

Седжин понял, что должен дать Чхон Седжу шанс понять его. Он имел право знать. Осознав это, Седжин взглянул на него и тихо заговорил.

- Деньги....

Его лицо вспыхнуло, когда он почувствовал, как краснеют его щёки. Ему казалось, что его грудь горит, но Седжин заставил себя произнести эти слова и сумел раскрыть правду.

- Мне нужны деньги. Когда я стану взрослым, мне придётся уйти от тебя... И когда это случится, я хочу жить где-нибудь в светлом и солнечном месте со своей мамой.

Несмотря на смущение, которое он испытывал ранее, когда он начал говорить, ему оказалось не так сложно выразить свои истинные чувства, как он думал. Седжин взял себя в руки и посмотрел в глаза Чхон Седжу.

Глядя в его глубокие чёрные глаза, в которых, казалось, таилась лёгкая грусть, Седжин больше не чувствовал стыда за свою бедность, о которой никогда раньше не говорил. Впервые в жизни он не был обеспокоен своими обстоятельствами. В его душе зародилось странное ощущение уверенности, что Чхон Седжу не станет насмехаться над его бедностью или желаниями.

Немного более твердым голосом Седжин продолжил.

- Всё это время я жил в квартире в подвале. Там нет солнечного света, и она плохо проветривается, поэтому там много плесени. Но с тех пор, как я живу в твоем доме, мне нравится, сколько солнечного света проникает внутрь... Свежий воздух, тепло в доме... Я хочу жить в таком доме со своей мамой, когда она выйдет на свободу. Я знаю, что пойду в армию, но одних военных сбережений будет недостаточно, чтобы позволить себе такое место. Что касается подработки, я действительно прошёл собеседование, когда ты не пришел домой той ночью. Меня взяли на работу в декабре, когда я злился на тебя... А потом... Я подумал, что если скажу тебе, что уже начал работать без твоего разрешения, ты...

Седжин, с легким румянцем на щеках, закончил свое объяснение.

- Я не мог тебе сказать, потому что боялся, что ты разозлишься...

Это было трудное признание, когда он сказал, что не рассказал правду, потому что боялся испортить отношения с Чхон Седжу. После этого краткого объяснения Седжин замолчал.

Пока они сидели в темноте города, наблюдая за дорогой, освещённой уличными фонарями и фарами автомобилей, словно звёздной рекой, Седжин не мог оторвать взгляд от реакции Чхон Седжу, который сидел рядом с ним.

- …

Чхон Седжу с улыбкой наблюдал за тем, как Седжин наконец-то раскрывается перед ним. Он с облегчением осознал, что не он один чувствовал себя ближе к Седжину. Осознание того, что Седжин наконец-то решил довериться ему, наполнило его неожиданной теплотой.

Мечты.

Однажды он спросил Седжина о его мечтах.

В тот раз Седжин не ответил, но история, которой он только что поделился, была, по сути, мечтой Седжина.

Мечты не обязательно должны быть грандиозными. Часто они состоят из простых вещей — того, что вы хотели бы иметь, кем стать и какой жизнью жить. Это и есть мечта.

То же самое произошло и с Чхон Седжу. Когда он жил в приюте, он не мог определиться с тем, чего хочет от жизни. Однако, учась в университете, он познакомился с новыми вещами и начал мечтать более осознанно. Его стремление обеспечить Хе Ин вкусной едой, красивой одеждой и уютным домом было основано на его личном опыте.

Осознание того, что вещи, которые он подарил Седжину, пробудили в нём такие же амбиции, наполнило Чхон Седжу чувством глубокого удовлетворения. Именно такие желания делают жизнь поистине стоящей.

Говорят, что на смертном одре люди часто вспоминают о том, чего им не удалось достичь. Чем больше Седжин желал – будь то материальные блага или новые впечатления, – тем больше у него было шансов сохранить жизнь, несмотря на неизбежные трудности.

При этой мысли пустота, которая зияла в сердце Чхон Седжу, начала заполняться.

Разочарование, которое он испытывал по отношению к Седжину, полностью исчезло.

- Тогда давай следовать твоему плану.

Теплый, залитый солнечным светом дом — вот мечта Седжина, которая, как ему казалось, была совсем скромной. Однако на самом деле даже такие простые желания зачастую оказываются самыми трудными для исполнения.

Седжин понимал, что для того, чтобы найти такой дом в центре Сеула, ему придётся много работать и усердно копить, потому что это потребует немалых средств. Но его работы на полставки в одиночку было недостаточно.

Однако Чхон Седжу не мог заставить себя позволить Седжину продолжать работать в ресторане.

- …

Дело было не только в том, что работа была тяжёлой, на самом деле его беспокоило то, что кто-то неподобающим образом прикоснулся к Седжину. Жизнь красивого человека без средств к существованию часто была опасной в руках тех, кто обладал властью.

Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин оказывался в местах, где постоянно бывают такие люди.

- Если тебе нужны деньги, я дам их тебе.

- ... Ты издеваешься надо мной?

Когда Чхон Седжу, хорошенько подумав, наконец сказал это, голос Седжина зазвенел.

Он только что излил ему душу, а Чхон Седжу мог предложить ему только деньги?

За кого Чхон Седжу принял его, за нищего?

Седжин не просто так рассказал о своих чувствах, он хотел немного сочувствия. Внезапно его охватил гнев, и он пристально посмотрел на Седжу.

Увидев это, Чхон Седжу покачал головой, словно говоря ему, чтобы он выслушал его, и начал объяснять.

- Если я скажу это, ты, вероятно, рассердишься и спросишь, не считаю ли я тебя нищенкой. Но твой подход с самого начала был неверным. Позволь мне объяснить: ты живёшь в моём доме и выполняешь работу по дому, поэтому будет справедливо, если я буду платить тебе. Вместо того чтобы просто выполнять работу по дому в обмен на проживание в моём доме, ты должен получать зарплату.

- Что...?

Лицо Седжина исказилось от недоверия, но для Чхон Седжу в этом не было ничего удивительного. На самом деле он чувствовал себя глупо из-за того, что не подумал об этом раньше.

Ежемесячная зарплата домработницы, которая также жила в доме, составляла более трёх миллионов вон. Хотя Седжин не убирал весь дом каждый день, с тех пор как он переехал к нему, в доме всегда было чисто. Он определённо заслуживал достойного вознаграждения.

- Ты работаешь всего 4 часа в день, верно? Допустим, твоя почасовая оплата составляет 10000 вон.

- 12000 вон.

- ... Отлично, 12 000 вон.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, слегка раздражённый тем, насколько тщательно тот подошёл к этой детали, и продолжил:

- Итак, это всего 48 000 вон в день. Около 250 000 вон в неделю, что составляет чуть больше миллиона вон в месяц. Но если бы ты работал по дому у кого-то другого, ты бы зарабатывал более 2 миллионов вон, даже если бы ездил на работу. Конечно, поскольку ты не будешь работать у меня полный день, я не буду платить тебе столько же, но вместо этого я буду платить тебе в два раза больше, чем ты зарабатывал в ресторане. При условии, что ты будешь меня слушать и усердно учиться во время каникул.

Седжин посмотрел на Чхон Седжу со странным выражением лица. Его глаза прищурились, одна щека надулась, а губы зашевелились, словно он хотел что-то сказать. Чхон Седжу вздохнул, увидев его реакцию.

Седжин всегда с трудом принимал что-то хорошее для себя. В то время как другие люди с готовностью соглашались и кивали, Седжин не мог не сомневаться, не задавать вопросов и не противиться.

Чхон Седжу ненавидел это в нем.

Ему было грустно осознавать, что суровое воспитание Седжина сделало его таким — девятнадцатилетним юношей, который с подозрением относился к окружающим и с трудом воспринимал даже самые простые проявления доброты.

- В чем еще проблема сейчас?

Если бы Чхон Седжу был на месте Квон Седжина, он бы сразу согласился и спросил, сколько часов ему нужно работать. Но в ответ на его вопрос Седжин прищурился и задал другой неожиданный вопрос.

- Ты социопат или что-то в этом роде?

- ...Что?

- Просто подумай об этом.

- …

Чхон Седжу был поражён, услышав фразу «подумай об этом» от того, кто занял 21-е место из 21 ученика в классе. Он потерял дар речи и с недоверием посмотрел на Седжина.

Увидев недоверчивую реакцию Чхон Седжу, Седжин вздохнул и продолжил:

- Поставь себя на моё место на секунду. Из ниоткуда появляется какой-то похожий на бандита парень и говорит, что поможет мне, предоставляет мне место для ночлега, кормит меня, иногда даже возит в школу, помогает мне учиться, а теперь говорит, что если я буду усердно учиться, то этот человек даст мне денег! Как я могу не заподозрить неладное? Разве это не покажется подозрительным любому, кто посмотрит на это? Разве не было бы странно, если бы я не задавался вопросом, какие скрытые мотивы могут быть у этого человека? Единственный, кто слепо принял бы всё это, был бы настоящим идиотом, не так ли?

Услышав слова Седжина, Чхон Седжу наконец-то посмотрел на ситуацию с его точки зрения. Седжин был прав. Действительно, если посмотреть на ситуацию объективно, она казалась очень подозрительной. Как и сказал Седжин, любой мог бы предположить, что это часть аферы, торговля людьми или что-то похуже.

Однако Чхон Седжу знал, почему он предлагает Седжину всё это, почему он так щедр.

Вот почему, с его точки зрения, это казалось совершенно разумным.

Он начал объяснять оправдывающимся тоном.

- Этот человек - твой опекун. Опекун - это как родитель. Подумай о своей маме. Она кормила тебя, давала тебе место для сна, помогала с учёбой и даже иногда давала тебе карманные деньги. Чем это отличается от того, что делаю я? Разве не логично, что я должен делать то, что мне положено?

Выслушав объяснение Чхон Седжу, Седжин нашел его разумным. Однако это лишь на первый взгляд. Как бы он ни пытался понять, он не мог с легкостью принять эту идею.

- Даже если так, ты мне не родитель. Даже моя мама не делала того, что делаешь ты. Я почти никогда не получал карманных денег. И что бы ни случилось, мы с тобой не кровные родственники. Так зачем тебе давать мне деньги?

- Почему это бессмысленно? Ты же не просто так берёшь деньги. Ты убираешься в доме, готовишь и даже стираешь, так почему бы тебе не платить?

- Но я не так уж много работаю по дому.

Поскольку Седжин продолжал отказываться от предложения, Чхон Седжу почувствовал, что его терпение на исходе.

- Ах.

Он коротко вздохнул, провёл рукой по волосам и с растущим раздражением посмотрел на Седжина, прежде чем ответить.

- То есть ты сейчас принижаешь тяжёлый труд 300 000 домработниц в Южной Корее? Ты хочешь сказать, что они не заслуживают таких денег за работу по дому?

- Что? Когда это я такое говорил?!

Когда Чхон Седжу начал искажать его слова, Седжин, разозлившись, повысил голос. Но, подумав, он понял, что Чхон Седжу был прав.

Седжин всегда считал, что готовить, убирать и стирать — это обязанности, которые он выполняет автоматически. Он всегда делал это, когда жил с матерью.

Но, как он сам только что сказал, Чхон Седжу не был его семьёй.

Если бы он работал бесплатно, это было бы его потерей. Кроме того, он бы обесценивал труд тех, кто выполняет свою работу профессионально, например, уборщиков, поваров или работников прачечных. Чем больше людей, подобных ему, предлагали бы свой труд бесплатно, тем больше страдали бы профессионалы!

Осознав эту поразительную истину, Седжин тихо кивнул сам себе.

Всё, что сказал Чхон Седжу, было правдой. Седжин действительно заслужил вознаграждение за свою работу по дому. Однако, чувствуя себя немного обиженным, он повернулся к Чхон Седжу и произнёс:

- Хорошо, я понял. Но учёба? Это не то, чем я хочу заниматься, это то, что ты заставляешь меня делать, поэтому это тоже должно считаться работой. Это означает, что во время каникул я работаю не меньше десяти часов в день, поэтому тебе придётся платить мне больше.

Честно говоря, Седжин был прав. Учёба - это не то, чем он хотел заниматься, и, поскольку это не было добровольным, это можно считать частью его «работы».

Чхон Седжу, вероятно, надеялся, что Седжин будет учиться, но тот не собирался этого делать. Седжин был впечатлён собственной логикой и самодовольно усмехнулся, прежде чем шутливо пригрозить Чхон Седжу.

- Если ты не будешь платить мне честно, я заявлю на тебя в полицию за нарушение трудового законодательства. Так что лучше плати как следует.

Чхон Седжу уставился на дерзкого мальчишку, который сыпал абсурдными угрозами, и наконец не выдержал и тихо рассмеялся.

- Над чем ты смеешься?

Седжин, который говорил, что ему следует относиться к нему с подозрением, теперь изменил свою позицию и бесстыдно потребовал ещё денег меньше чем за пять минут. Седжу нашёл это таким милым, что не смог сдержать смешок. Сжимая руль, Чхон Седжу посмотрел в окно.

Пока он смеялся, Седжин, покрасневший до корней волос, похоже, осознал, каким наглым он был был, и крикнул ему, чтобы он перестал смеяться.

Глава 25

Странный человек.

Именно так Квон Седжин в одной фразе охарактеризовал Чхон Седжу.

Однако Чхон Седжу был из тех, кому требовалось больше объяснений, чем одна-единственная фраза. Вернувшись к тележке с пакетом молока в руках, Седжин уставился на Чхон Седжу, который стоял у холодильника и тщательно выбирал ветчину.

Прежде всего, Чхон Седжу был до смешного красив.

Он был одет в повседневную одежду: бейсболка низко надвинута на глаза, толстое худи, спортивные штаны и кроссовки. В этом наряде он напоминал одного из тех знаменитостей, которые любят появляться в различных шоу, хвастаясь своей жизнью богатого холостяка и демонстрируя свои роскошные дома.

Его профиль с прямым и выступающим носом был не менее привлекательным, чем у популярного актёра в каком-нибудь крупном фильме, когда тот позировал рядом с ветчиной премиум-класса. Его рост также впечатлял — поля его кепки достигали верхней полки холодильника.

- Эм, извините, привет.

В тот момент, когда Чхон Седжу сосредоточенно выбирал между двумя видами ветчины, к нему подошла женщина в повседневной одежде, вероятно, вышедшая на прогулку.

Она выглядела огорчённой, словно сожалела о своём решении надеть такую простую одежду в такой момент, когда неожиданно встретила такого привлекательного мужчину. Однако она не собиралась упускать свой шанс и с решимостью протянула ему свой телефон.

Седжин наблюдал эту сцену множество раз, когда они вместе посещали различные торговые центры и супермаркеты. Примерно 50 раз он становился свидетелем того, как женщины просили у него номер телефона, и мог точно предсказать реакцию Чхон Седжу.

Сначала Чхон Седжу поправлял свою кепку и мягко улыбался.

Затем, выглядя более дружелюбно, чем обычно, он смотрел на Седжина с непривычно тёплым выражением лица и говорил что-то вроде:

- Извините, я здесь со своим сыном...

- О-о боже мой! Вы женаты! Ух ты, вы выглядите таким молодым. Ах, мне очень жаль! Но вы очень красивый. И ваш сын тоже очень красивый...! Хорошего дня. Мне очень жаль!

Что он имеет в виду, говоря, что «я здесь со своим сыном»?

Значит ли это, что он дал бы ей свой номер, если бы «его сын» не был с ним?

Седжин с недовольным видом покачал головой, чувствуя легкое раздражение, наблюдая за Чхон Седжу издалека.

В любом случае, Чхон Седжу очень естественно лгал.

Поначалу Седжин испытывал отвращение и раздражение, когда Седжу беззастенчиво называл его «сыном». Но теперь он даже не обращал на это внимания.

В конце концов, если бы Чхон Седжу не лгал о том, что у него есть сын, такие женщины, как она, пытались бы завязать с ним разговор. В результате они проводили бы в супермаркете больше времени, чем необходимо, а этого Седжин не хотел.

В конце концов, женщина, смущённая ложью Седжу, снова извинилась и даже похвалила Седжина, уходя. Седжин подошёл к тележке, поставил в неё молоко и заглянул внутрь.

Он заметил, что с тех пор, как он ушёл, почти ничего не изменилось. Как только он это понял, Чхон Седжу наконец принял решение и схватил с нижней полки холодильника упаковку розовых сосисок.

В-третьих, Чхон Седжу любил дешевую еду.

Несмотря на то, что во время каждого визита он подолгу рассматривал дорогую ветчину, в итоге он всегда покупал одно и то же.

Дешёвую, жилистую ветчину, в которой было меньше 50% свинины, розовые сосиски, в которых было больше муки, чем мяса, и водянистое молоко, больше похожее на воду с запахом молока, вот что всегда выбирала Чхон Седжу.

Седжин уставился на ветчину, которую Чхон Седжу только что положил в тележку, затем потянулся и взял с верхней полки ветчину премиум-класса с содержанием свинины 99%. Хотя Чхон Седжу всегда ел больше, но по какой-то причине он продолжал класть в тележку дешевую еду. Особенно когда у него было много денег.

- Приготовь мне сегодня гочуджанг дзигэ. (тушеное мясо с цуккини)

Когда Чон Седжу толкнул тележку и начал медленно идти вперёд, он внезапно спросил:

- Седжин, у нас ещё осталась картошка?

Седжин кивнул, мысленно перебирая, что у них ещё есть дома.

В-четвертых, у Чхон Седжу был странный вкус в еде.

Ему нравилось, когда всё было грубо нарезано большими кусками — тофу, картофель и тыква. Чем небрежнее были приготовлены ингредиенты, тем больше ему это нравилось.

Седжин научился этому не по своей воле. Однажды вечером, Седжин, будучи очень занятым уборкой и учебой, забыл приготовить ужин. В спешке он сделал рагу из соевого соуса, в котором овощи были крупно нарезаны и выглядели не очень аккуратно. Несмотря на то, что рагу было таким же, как обычно, Чхон Седжу съел гораздо больше, чем обычно.

В тот вечер, Седжину пришлось дважды наполнять его чашку, и Седжин не мог этого не заметить.

Чхон Седжу предпочитал карри с крупными кусочками овощей, сосиски без надрезов и немного сухого риса. Когда он думал об этом, ему казалось, что он вырос, питаясь только большими порциями в школьной столовой. Ему нравилась грубая еда.

Глядя на него, на его утончённую внешность и манеру держаться, можно было подумать, что он вырос в богатой семье, но его предпочтения в еде говорили об обратном.

- Привет.

Когда человек, который стоял перед ними, ушёл, Чхон Седжу с приветливой улыбкой поздоровался с кассиром и положил их покупки на ленту. Никто не мог остаться равнодушным к такому красивому и доброжелательному мужчине.

Кассир, видя, что Седжу и Седжин часто посещают магазины вместе, приняла их за братьев и с теплотой улыбнулась им обоим.

- Привет. Давненько ты не заходил.

- Я был занят работой. О, и можно мне ещё две пачки сигарет?

- Тебе пора бросить курить!

- Я знаю, но это не легко.

Чхон Седжу ответил игриво, с очаровательной улыбкой, и кассирша рассмеялась, сканируя сигареты. Седжин спокойно наблюдал за ними, аккуратно складывая просканированные товары в пакет один за другим.

В-пятых, Чхон Седжу был на удивление вежлив.

Учитывая, как он дразнил и подкалывал Седжина, в это было трудно поверить, но это было правдой.

Чхон Седжу был невероятно вежлив, особенно в общении со старшими. Из-за этого люди обычно считали его приятным в общении человеком.

Это было настолько неожиданно, особенно учитывая его первый образ: грубый, одетый как бандит и дерзкое поведение. Седжин содрогнулся, вспомнив, как Чхон Седжу выглядел в их первую встречу.

В то время Седжин думал, что эта вежливая сторона Чхон Седжу была лишь способом манипулировать окружающими. Но со временем он осознал, что Чхон Седжу был таким на самом деле. В нём скрывалось множество граней, которые Седжин ещё не успел полностью раскрыть.

- Хочешь, я понесу твой пакет? Вот этот кажется легче.

Чхон Седжу предложил Седжину прогуляться. В феврале, когда погода наконец потеплела, Седжин с радостью принял предложение Седжу, и они решили дойти до продуктового магазина пешком. Казалось, Седжу теперь немного беспокоился о том, что ему придётся идти ещё 15 минут обратно домой.

В-шестых, Чхон Седжу мог быть удивительно заботливым.

Пока другой человек не проявлял агрессию или не совершал ошибки первым, он вёл себя так, словно испытывал к нему глубокую привязанность. Особенно это было заметно, когда они оставались наедине.

Седжину это казалось странным.

По причинам, которые он не мог объяснить, каждый раз, когда Чхон Седжу проявлял к нему нежность, внутри у него всё переворачивалось.

- Я сам справлюсь.

- Если ты будешь таскать тяжести, ты не станешь выше.

- …

В ответ на его насмешку Седжин холодно посмотрел на Чхон Седжу.

После прошлогодних трудностей с ростом Седжин заметно прибавил в росте. Его новый рост превышал 173 см, в отличие от прежних 168 см. Чхон Седжу, казалось, считал, что Седжин уже достаточно вырос, и часто подшучивал над ним из-за этого. Однако, по мнению Седжина, было ещё слишком рано делать такие выводы.

Его отец, чье имя он предпочитал не вспоминать, был очень высоким — более 180 сантиметров. Его мать, Ким Хёнён, тоже отличалась немаленьким ростом — 167 сантиметров, что для женщины считалось довольно высоким. Кроме того, Седжин слышал, что его дядя был еще выше — 178 сантиметров.Это означало, что Седжин всё ещё мог вырасти. Гены его семьи никак не могли заставить его остановиться на росте 173 см.

Не обращая внимания на комментарий Чхон Седжу, Седжин ускорил шаг и прошел мимо него. Седжин услышал, как Чхон Седжу тихо смеется позади.

Его голос щекотал слух Седжина.

Раздраженный смехом Чхон Седжу, Седжин ускорил шаг, стараясь не замечать его.

Так начинались обычные выходные.

С тех пор как Седжин стал «платной домработницей» в доме Чхон Седжу, его повседневная жизнь немного изменилась. В отличие от прежних времен, когда он делал это без всякого желания, теперь оплата труда стала для него источником дополнительной мотивации к учебе, и он начал более усердно выполнять свои обязанности по дому.

Как ни странно, но Седжин обнаружил, что ему становится всё интереснее узнавать Чхон Седжу. В первые дни после того, как он стал экономкой, у него было много вопросов о человеке, предложившем ему эту необычную сделку. Хотя он и понимал логику Чхон Седжу, ему было трудно полностью принять все аспекты их отношений, учитывая, как они начинались.

Чхон Седжу не казался тем, кто поступает таким образом, но мог ли этот человек действительно быть таким мягким и снисходительным? Это была первая мысль, которая пришла в голову Седжину.

С этого момента интерес Седжина к Чхон Седжу возрос. Он хотел узнать больше о красивом, умном и вежливом мужчине, который жил в большом роскошном доме, ездил на дорогой иномарке, но, как ни странно, предпочитал дешёвую, простую и плохо приготовленную еду.

Позже тем же вечером, после ужина, Седжин вымыл посуду, вышел в гостиную и начал работать над учебником по математике для 9-го класса. Чхон Седжу в это время лежал на диване рядом со столом, за которым сидел Седжин, и смотрел телевизор без звука.

Взглянув на экран, Седжин заметил, что по телевизору показывали мультфильм, который могли смотреть только дети. Без звука было невозможно следить за сюжетом, но глаза Чхон Седжу не отрывались от мигающего экрана.

Седжин украдкой бросил ещё несколько взглядов на Чхон Седжу.

Как обычно, дома Чхон Седжу предпочитал носить удобную, свободную одежду. Сегодня на нём была тонкая футболка и мягкие, струящиеся хлопковые брюки. Его босые ноги, даже без носков, аккуратно стояли на диване. И, как и в тот раз, когда Седжин впервые их заметил, они снова привлекали внимание — изящно бледные, с едва заметной голубой веной под кожей.

Лодыжки, выглядывающие из-под штанин, были стройными, а линия, идущая от них к икрам, достаточно изящной, чтобы считаться красивой. Его сильные бёдра плавно переходили в тазовые кости, слегка выступающие над поясом брюк, и это зрелище радовало глаз.

Когда футболка задралась, обнажив нижнюю часть живота, Седжин заметил, что кожа Чхон Седжу была ослепительно бледной, хотя и испещрённой маленькими шрамами, которые были заметны даже на его рельефных мышцах.

Почему у него так много шрамов на животе?

Быть ростовщиком - опасная работа?

Седжин погрузился в размышления, не отрывая взгляда от Чхон Седжу. В этот момент Седжу внезапно повернул голову и посмотрел на него, словно почувствовав его взгляд.

Седжин был застигнут врасплох, встретившись с холодными тёмными глазами Чхон Седжу. Он осознал, что слишком долго смотрел на него, и быстро отвел взгляд.

- …

По какой-то причине Седжин ощутил смущение. Когда он закрыл рот, его щёки слегка покраснели, и Чхон Седжу, заметив это, посмотрел на него с подозрением.

- …

- Ты бездельничаешь. Возвращайся к учёбе, «Мистер 21-е место». Если ты не сосредоточишься, я урежу тебе зарплату.

Глава 26

- Что...?

Квон Седжин, которого прозвали «Мистер 21-е место», с тех пор, как он не смог сдать выпускные экзамены из-за болезни, чувствовал себя обиженным. Он хотел возразить: «Перестань так меня называть!», но почему-то не мог произнести ни слова. Вместо этого он, не осознавая, прикусил губу и посмотрел на Чхон Седжу. Затем он тихо спросил:

- Почему у тебя так много шрамов?

- Какие шрамы?

- На животе...

Седжин быстро взглянул на нижнюю часть живота Чхон Седжу, и Седжу скептически приподнял бровь. Он выпрямился, подался вперёд и серьёзно посмотрел на Седжина.

С юных лет Чхон Седжу получал много внимания, поэтому научился безошибочно распознавать, когда кто-то проявляет к нему интерес. К счастью, Квон Седжин до сих пор не вызывал у него подозрений. Однако в последнее время ситуация изменилась, и всё стало казаться подозрительным.

- …

В последнее время он начал замечать, что Седжин пристально наблюдает за ним. Где бы они не были — в продуктовом магазине, дома за едой, лёжа на диване или даже во время занятий — когда бы он ни поднял глаза, он ловил на себе взгляд Квон Седжина, в котором не мог найти никакого определённого смысла.

Это был не похотливый, собственнический взгляд человека, движимого романтическими или сексуальными чувствами. Но, учитывая обычное поведение Седжина, перемены в его поведении было достаточно, чтобы возникло недопонимание.

Обычно он просто все время смотрит на меня.

Почему он продолжает так на меня смотреть?

Чхон Седжу тихо задумался, а затем, продолжая смотреть на Седжина, прямо спросил:

- Тебе, случайно, не нравятся мужчины?

Внезапный вопрос заставил Седжина застыть на месте. Его глаза расширились от шока, когда он осознал, что Чхон Седжу неправильно понял его слова. В приступе раздражения Седжин бросил карандаш на стол и хлопнул ладонью по тетради. Он бросил сердитый взгляд на Чхон Седжу.

- Какого чёрта ты вдруг об этом спрашиваешь? Я вообще-то не спрашивал, есть ли у тебя парень? Я просто спросил о твоих шрамах!

- Если это не так, то почему ты так разволновался? Ты ведёшь себя ещё более подозрительно.

- Разве в этом есть что-то подозрительное? Я просто спросил из любопытства! Что с тобой не так? Если один парень о чём-то спрашивает другого, это не значит, что это «то самое»! — воскликнул Седжин, прикрывая покрасневшие щёки тыльной стороной ладони. Он продолжал спорить, пристально глядя на Чхон Седжу, который внимательно наблюдал за ним, прищурившись.

Седжин продолжал говорить, что такие недоразумения недопустимы. Он счёл шрамы очаровательными только потому, что раньше не видел таких людей, как Чхон Седжу, и что в его жизни не было людей, подобных ему. Он продолжал бормотать, отвергая любые намёки на «обвинения» возмущёнными объяснениями, пока не закончил своей последней фразой.

— Сама идея сделать это с тобой вызывает отвращение. Следи за своими словами!

— Я? Почему я? Мне это тоже не нравится.

Чхон Седжу ответил, нахмурившись, словно не понимая, почему его втягивают в этот разговор.

Седжин, осознав, что сказал что-то не то, откашлялся и произнес с неловкостью:

— Ну, это потому, что ты сам говоришь странные вещи. В любом случае, перестань говорить глупости! Это отвратительно для парней.

— Да, конечно.

Мне показалось?

Чхон Седжу не стал отвечать на гомофобные высказывания Седжина, а лишь подпёр подбородок рукой.

Наблюдая за тем, как любопытный подросток снова погружается в свою тетрадь, он пошевелил языком, словно что-то ощущая, а затем повернул голову, услышав вибрацию своего телефона.

***

На следующее утро начался дождь.

Холодная погода, которая всё ещё сохранялась, превратила полузамёрзшие капли в мокрый снег, который так и не стал настоящим снегом. Седжин был уверен, что Чхон Седжу сегодня всё равно уйдет.

Убрав постель, Седжин отправился в гостиную, чтобы приготовить завтрак. Поскольку Чхон Седжу ещё не предупредил его о своём уходе, Седжин решил сделать для него протеиновый коктейль и приступил к завтраку. В то время как он ел, домой вернулся Чхон Седжу, только что закончивший тренировку.

Несмотря на то, что на улице стояла зима, Чхон Седжу был одет лишь в тонкую футболку и весь взмок от пота. Он подошёл к Седжину на кухне, игриво взъерошив ему волосы, а затем залпом выпил протеиновый коктейль, который приготовил Седжин.

Когда Чхон Седжу поставил чашку в раковину и отвернулся, взгляд Седжина остановился на нём. Сквозь тонкую влажную футболку была отчётливо видна огромная татуировка тигра на спине Чхон Седжу. Это было ярким напоминанием о том, что этот человек был членом организации, намёком на то, что Чхон Седжу не был обычным человеком.

Седжин вдруг вспомнил о гангстерах из Shinsa Capital. В том полуразрушенном здании он видел мужчин, которые были ростом с Чхон Седжу или даже выше его.

Интересно, у тех парней тоже были татуировки на спине?

Седжин смутно припоминал, что видел что-то на их руках или ногах, но не был уверен насчет спин. Однако одно он знал точно: Чхон Седжу находился в другом положении, не таком, как они.

Самым влиятельным человеком, которого Седжин видел в Shinsa Capital, был лысый мужчина, похожий на толстого аристократа. Каждый раз, когда он появлялся, бандиты низко кланялись и называли его «сэр».

Однако, когда пришёл Чхон Седжу, они не поклонились ему. Вместо этого они поприветствовали его громкими, раскатистыми голосами, которые эхом разнеслись по всему зданию. Это было совсем не похоже на вялые приветствия, которыми гангстеры обменялись с лысым парнем, пробормотав «доброе утро».

Всё это заставило Седжина кое-что понять. Чхон Седжу был не просто мелким ростовщиком, работавшим на коллекторскую компанию. Тот факт, что Чхон Седжу ездил на двух безумно дорогих машинах по сравнению с отечественной машиной лысого мужчины и жил в таком большом роскошном доме, вызывал вопросы.

Что именно делает этот мужчина?

Седжин отложил еду, подпер подбородок рукой и стал внимательно следить за каждым движением Чхон Седжу.

Приняв душ в гостевой ванной, которая примыкает к гостиной, Чхон Седжу, одетый в один лишь халат, пошел в свою комнату.

Хотя в его спальне тоже есть ванная комната, Чхон Седжу всегда предпочитал принимать душ в гостевом. Когда Седжин спросил его, почему так происходит, Чхон Седжу небрежно ответил, что окно в его ванной слишком большое, и ему там неудобно.

Они находились на 41-м этаже — кто мог увидеть его?

Седжин был в недоумении. Для него огромные окна от пола до потолка в просторной ванной комнате Чхон Седжу, открывающие потрясающий вид на реку Хан, казались просто невероятными.

Вскоре Чхон Седжу появился из своей комнаты, уже переодевшись. На нем была просторная толстовка с капюшоном, спортивные штаны и бейсболка, низко надвинутая на лицо. Он выглядел как студент колледжа.

Сколько ему лет, вспомнить бы?

Седжин попытался вспомнить год рождения Чхон Седжу, который он когда-то видел в его удостоверении личности, но не смог. Он не помнил его точный возраст, но ему показалось интересным, что день рождения Чхон Седжу был 1 января.

В любом случае, Чхон Седжу выглядел очень молодо.

В костюме он мог бы сойти за человека около тридцати лет, но в такой повседневной одежде он казался не старше студента университета.

- Возможно, я не приеду домой в несколько дней.

Чхон Седжу небрежно положил стопку учебных материалов Седжина на обеденный стол. Открыв тетрадь Седжина, в которую был воткнут карандаш, Чхон Седжу начал наклеивать стикеры на каждую третью страницу, записывая даты, когда Седжин должен был закончить каждый раздел.

Седжин, все еще держа в руке палочки для еды, молча уставился на него.

Через некоторое время Чхон Седжу, заметив, как Седжин смотрит на него, озадаченно спросил:

— Ты что, заболел или что-то в этом роде? Ты как-то долго ешь.

Обычно Седжин не тратил так много времени на еду. Он заканчивал есть и убирал со стола ещё до того, как Чхон Седжу выходил из душа. Но когда Чхон Седжу обратил на это внимание, Седжин понял, что так увлёкся им, что не закончил есть. Осознав это, он поспешно начал запихивать еду в рот.

Увидев, что Седжин внезапно заторопился, Чхон Седжу усмехнулся, закрыл учебник по математике и перешёл к словарю английского языка.

И снова Седжин поймал себя на том, что смотрит на Чхон Седжу, на этот раз с набитым едой ртом, потому что забыл прожевать.

Чхон Седжу, несомненно, был умен.

Как бы Седжину ни было неприятно это признавать, он не мог отрицать очевидное. Несмотря на то, что Чхон Седжу уже давно не ходил в школу, он не забыл ни одной математической формулы, мог с первого взгляда угадать значение английских слов и без труда читать классические корейские стихи — задачи, которые всегда были трудными для Седжина. На самом деле, он часто объяснял лучше, чем в школе.

Чем больше Седжин узнавал Чхон Седжу, тем больше у него возникало вопросов. Он не мог понять, почему такой человек, как он, оказался вовлечён в этот гангстерский бизнес.

Или, подождите… был ли он вообще гангстером?

Седжин потягивал воду, украдкой поглядывая на Чхон Седжу.

Он не мог представить, чтобы Чхон Седжу врывался в чей-то дом и угрожал, требуя отдать деньги, как гангстеры из Shinsa Capital. Его образ больше соответствовал персонажу из фильма в стиле нуар, который сидит в кабинете генерального директора в высоком здании и размахивает клюшкой для гольфа.

Могли ли, эти шрамы на его животе действительно являться результатом какой-то тайной бандитской разборки?

Но опять же, у него было слишком много шрамов для

этого.

Пока Седжин размышлял об этом, их взгляды встретились.

- ...Что?

- Ничего.

Седжин смутно припоминал ещё кое-что о Чхон Седжу.

Чхон Седжу плохо себя чувствует в дождливые дни.

С конца декабря до начала января погода часто была дождливой, а в прогнозах погоды это называлось снегом. И каждый раз, когда шёл дождь, Чхон Седжу, казалось, погружался в себя и выглядел гораздо более подавленным, чем обычно. Он говорил в два раза меньше обычного и курил гораздо больше сигарет, чем обычно.

И в те дни, непременно...

- Я ухожу.

- Хорошо.

Закончив проверять тетрадь Седжина, Чхон Седжу взъерошил ему волосы и ушёл. Седжин, уклонившись от его руки, наблюдал, как фигура Чхон Седжу исчезает в коридоре, а затем услышал тихий звук закрывающейся входной двери.

Оставшись один, Седжин окинул взглядом просторный пустой дом, прежде чем встать и начать убирать со стола.

Помыв посуду и приготовив несколько гарниров, Седжин принял душ и сел за стол в гостиной. Откинувшись на спинку дивана, он открыл учебник и погрузился в учебу.

Поскольку ему платили за учебу, Седжин относился к ней серьезно. К тому времени, как он закончил решать все задачи, было уже очень поздно.

Закончив поздний ужин, Седжин обнаружил, что стоит перед большим окном в гостиной, перед тем как отправиться спать.

Теперь шел дождь.

Под тёмным небом он наблюдал, как капли дождя слабо блестят в тусклом свете за окном, и Седжин думал о человеке, который был где-то там, в городе.

Чхон Седжу, которому, казалось, так хорошо подходил влажный и холодный воздух — где он сейчас и что делает?

Он стоял там, погружённый в свои мысли, и в конце концов выключил свет и направился в свою комнату.

Чхон Седжу вернулся домой только в среду.

Том 3

Глава 1

Чхон Седжу и Квон Седжин по-разному приняли друг друга.

Чхон Седжу предоставил Седжину свободную комнату и впустил его в своё личное пространство. В ответ на это Седжин заполнил пустоту в жизни Чхон Седжу.

Седжин, хотел он того или нет, постепенно узнавал о Чхон Седжу: что тот любил есть, что делал дома, какую одежду предпочитал носить и как складывал вещи после того, как снимал их. Однако Седжин видел лишь того Чхон Седжу, который был дома.

Когда зима уступила место весне, Седжин всё ещё не был уверен, чем занимается Чхон Седжу, когда выходит на улицу. Хотя ему было любопытно узнать, чем Седжу занимается в свободное время, он никогда не спрашивал его об этом. Ему казалось странным и немного неловко просить Чхон Седжу поделиться подробностями своей жизни. Однако иногда, когда Чхон Седжу вёл себя странным образом, Седжину хотелось задать этот вопрос.

Сидя в машине и пристегивая ремень безопасности, Седжин обратил внимание на повязку, которая была обернута вокруг правой руки Чхон Седжу. В выходные её не было, но сегодня утром она появилась.

Как он поранился?

Вероятно, повязка не сильно мешала ему в повседневной жизни, поскольку Чхон Седжу был левшой. Однако за рулём это определённо создавало дискомфорт.

- Поехали.

- ... Хорошо.

Хотя Седжин не сводил глаз с его руки, Чхон Седжу, казалось, не замечал этого и сосредоточенно вел машину.

Был конец марта, и впервые за месяц они направлялись на встречу с Ким Хёнён.

За последние шесть месяцев, которые он посещал Эвагак, Чхон Седжу кое-что понял.

Во-первых, Ким Хёнён оказалась гораздо более сильной духом, чем он думал. Во-вторых, она была всего на пять лет старше его. Когда они впервые встретились, он предположил, что они примерно одного возраста, и оказался прав. Ким Хёнён родила Сэджина, когда ей было всего семнадцать.

- Мама.

- Сынок, ты здесь?

Вначале мать и сын не могли сдержать слёз и обнимались при каждой встрече, но теперь эти встречи уже стали частью их жизни. Несмотря на то, что они впервые увиделись за месяц, их приветствие было простым и спокойным.

В прошлом году Чхон Седжу договорился, что Седжин будет видеться с ней раз в неделю или хотя бы раз в три недели. Однако, по просьбе Ким Хёнён, количество встреч недавно сократилось.

В Эвагаке, помимо Ким Хёнён, находилось ещё несколько человек, которые, как и она, остались там, чтобы расплатиться с долгами. Некоторые начали завидовать ей, потому что она могла видеться со своим сыном, в то время как они даже не имели возможности связаться со своими семьями. Это привело к напряжённой атмосфере внутри группы.

После долгих размышлений Ким Хёнён наконец-то решила, что они с Седжином должны видеться только раз в месяц. Она приняла это решение, потому что была уверена, что Квон Седжин находится под надёжной защитой Чхон Седжу.

Когда стало известно, что она добровольно сократила количество встреч с сыном до одного раза в месяц, а не встречается с ним каждую неделю, как раньше, отношение к ней стало более дружелюбным. По словам Хан Дживон, теперь она лучше ладит с другими должниками.

- Ты завтракал? Заходи.

Ким Хёнён, которая вместе с остальными чистила чеснок на кухне, жестом пригласила их войти. Чхон Седжу, стоявший за Седжином, слегка кивнул ей в знак приветствия, прежде чем развернуться и уйти.

Когда они вдвоем были вместе, Чхон Седжу обычно предпочитал держаться в стороне. Близость и интимность, которые он наблюдал между родителями и детьми, вызывали у него смешанные чувства. Он никогда раньше не ощущал ничего подобного и, наблюдая за этим, испытывал неловкость и смущение. С другой стороны, это заставляло его задуматься.

Если Ким Хёнён смогла так хорошо воспитать Седжина, несмотря на то, что родила его в семнадцать лет, то какие же обстоятельства заставили его собственную мать оставить его и Хе Ин в приюте?

Когда Чхон Седжу был маленьким, в приют регулярно приходила женщина-волонтёр. Она не проявляла к нему особой ласки, но часто подолгу смотрела на него, чем произвела на него сильное впечатление. Эта женщина носила длинные платья и аккуратно заплетала волосы, однако не могла скрыть сильный запах сигарет и алкоголя.

Могла ли эта женщина быть их биологической матерью?

В те дни, когда Чхон Седжу встречал Ким Хёнён, он не мог не думать о ней. Однако теперь это не имело значения. Он всегда думал, что, подобно Ким Хёнён, которая очень любила Седжина, но была вынуждена расстаться с ним из-за непреодолимых обстоятельств, его мать, должно быть, тоже имела свою причину для своих поступков.

С трудом сдерживая эмоции, Чхон Седжу покинул общежитие, закурил сигарету и присел на низкий каменный заборчик. Закурив, он позвонил Сонхёку, который оставил ему сообщение.

- Да, Менеджер.

- Привет. Ты звонил?

- Да. Ты занят?

- Нет, я в Эвагаке. Что случилось?

Чхон Седжу спросил своим обычным безразличным тоном, и Сонхёк объяснил ситуацию.

Вчера они поймали киллера, этнического корейца-китайца. Это событие вызвало большой переполох, и Сонхёк решил, что Чхон Седжу должен сам увидеть это. Чхон Седжу нахмурился и посмотрел на свою руку. Человек, о котором говорил Сонхёк, был тем самым, кто ударил его ножом в правую руку.

Фракция Генерального директора успешно взяла под контроль Сеул.

В 1980-х и 1990-х годах фракция Чильрёна, которая делила Сеул вместе с фракцией Тэгама, давно распалась после того, как потеряла своего лидера от рук председателя Шин Кён Чжу. Более 20 лет DG контролировала преступный мир Сеула, а также прилегающие к нему районы.

Даже после того, как DG начала корпоратизацию, занявшись легальным бизнесом и тщательно скрывая свою деятельность в преступном мире, ситуация практически не изменилась. На поверхности DG позиционировала себя как инновационную корпорацию, но за кулисами она уничтожала любые растущие преступные организации, как крыс, не давая враждебно настроенным конкурирующим организациям даже пытаться вырасти.

Однако с прибытием этнических корейско-китайских групп из Китая им удалось проникнуть в город и нарушить баланс сил.

Эти группы, обосновавшиеся в различных китайских кварталах Кореи, тайно расширяли своё влияние. Притворяясь, что не связаны друг с другом, они сформировали этническую корейско- китайскую фракцию, известную как Гумсон. К тому времени, когда DG в полной мере осознала угрозу, которую они представляли своим существованием, было уже слишком поздно.

Стареющие лидеры фракции Тэгам наконец-то решились попытаться искоренить их, но их огневой мощи не хватило, чтобы полностью уничтожить корейско-китайскую группировку, которая, как сорняки, распространилась по всей столице.

Хотя сама DG выросла в размерах благодаря корпоратизации, количество так называемых «боевых тех, кто был готов сражаться за организацию до смерти, значительно сократилось. Тем временем корейско-китайская группа по-прежнему придерживалась старых взглядов 80-х и 90-х годов и без колебаний бросалась в драку с ножами, как только она начиналась.

Один из приближённых председателя Син Гён Джу, Сок Юн Хён, вёл ожесточённую борьбу за снижение их влияния, повсюду беря с собой опытных бойцов, но результаты были незначительными.

После нескольких лет этой затянувшейся борьбы председатель Шин Кён Чжу недавно поручил Шин Гёну найти способ разобраться с корейско-китайской группировкой. В ответ на этот приказ Чхон Седжу и его команда несколько недель выслеживали человека по имени Ли Хванбе, которого считали главой фракции Гумсон.

Всего несколько дней назад Со Джинён, проникший в китайский квартал Инчхона, получил информацию о том, что Кан Чхольмён, один из прямых подчинённых Ли Хванбэ, бежавший в Китай, тайно вернулся в Корею. Чхон Седжу вместе с Мун Сонхёком, Со Джинёном и Гу Хёвоном устроили им засаду возле порта Инчхон.

Сражение с печально известными корейско-китайскими гангстерами превратилось в настоящий хаос. Хотя Сок Юн Хён предупредил Чхон Седжу, что эти гангстеры сражаются безрассудно, как безумцы, он не ожидал, что всё будет настолько серьёзно. Группа гангстеров набросилась на Чхон Седжу, словно была рождена, чтобы убить его, и в суматохе Кан Чхольмёну удалось ускользнуть.

Когда Чхон Седжу тащил двух связанных мужчин к их машине, один из них, спрятав во рту складной нож, внезапно напал на него. К счастью, Чхон Седжу не ослабил бдительность и, заблокировав удар, получил лишь колотую рану на ладони, хотя всё могло закончиться гораздо хуже.

Как бы то ни было, они оттащили мужчин в мастерскую и связали их. Теперь пришло известие, что один из них очнулся и закатил истерику, вероятно, потому что действие успокоительного прошло.

- Не слишком их балуй, просто держи их в тишине. Я буду там сегодня вечером.

- Хорошо, я позвоню тебе, если что-нибудь поменяется.

- Угу.

Повесив трубку, Чхон Седжу вздохнул, почувствовав, как начинает болеть голова.

При одной мысли о мастерской у него застучало в висках. Он долго тёр лоб, держа сигарету в левой руке, и вдруг почувствовал тепло, разлившееся по правой. Опустив взгляд, он увидел, что сквозь повязку на ладони просачивается кровь. Похоже, рана на правой руке снова открылась.

К счастью — или к сожалению — лезвие прошло насквозь, не задев ни мышц, ни костей. Поэтому он просто распылил немного антисептика и перевязал рану. Однако, похоже, что теперь ему придётся наложить швы.

Чхон Седжу прислонил свою перебинтованную правую руку к каменному забору и сильно прижал левую руку к ране. Он ощущал, как из раны сочится кровь, но боль не могла прорваться сквозь его сознание. После смерти Хе Ин Чхон Седжу почти утратил способность чувствовать боль.

- Чхон Седжу.

Пока он прижимал руку к ране, чтобы остановить кровотечение, его окликнул тихий голос. Привыкнув к тому, как Седжин обращается к нему, Чхон Седжу медленно повернул голову в сторону голоса.

Седжин стоял перед общежитием с тарелкой блинчиков с кимчи в руках. Его бледное лицо было устремлено на правую руку Чхон Седжу, которая была в крови.

- ... У тебя идет кровь?

- Немного.

В ответ на удивлённый тон Седжина Чхон Седжу лишь равнодушно пожал плечами.

Ничего серьёзного. Это выглядело драматично только из-за крови, но как только повязку сняли, оказалось, что это просто небольшая сквозная рана, которая даже не беспокоила его. Однако это было только с точки зрения Чхон Седжу. Седжин же выглядел так, будто увидел человека, которому отрубили запястье. Его лицо побледнело, а глаза слегка задрожали, когда он бросился к нему.

Глядя на его окровавленную руку, Седжин прикусил губу.

Немного?

Это было явно не просто небольшое кровотечение.

Бинт, которым была перевязана его ладонь, полностью пропитался кровью, которая стекала по каменной стене и собиралась в лужу на земле. Увидев это, Седжин с раздражением взглянул на Чхон Седжу и произнес:

- Как ты можешь говорить, что это немного?

- Кровотечение уже остановилось. Всё в порядке. Дай мне палочки для еды, я голоден.

Чхон Седжу, казалось, был обеспокоен тем, что Седжин волновался. Он небрежно спрятал правую руку за спину, стараясь не обращать внимания на сердитое выражение лица Седжина, и левой рукой потянулся за блинчиками с кимчи. Однако Седжин не собирался сдаваться.

Вздохнув с разочарованием, он пристально посмотрел на него, затем быстро развернулся и направился обратно в общежитие, прихватив с собой тарелку.

Ошеломленный Чхон Седжу позвал его вслед.

- Ты куда? Разве это было не мне?

- Нам нужно в больницу! Подожди меня, я оденусь и выйду.

Седжин отругал Чхон Седжу резким голосом.

Каждый раз, когда он курил, Седжин смотрел на него так, будто видел перед собой человека, который отчаянно хочет умереть. Однако Чхон Седжу не ожидал, что он так остро отреагирует на незначительную травму.

Чхон Седжу, ошеломлённый, последовал за Седжином, догнал его и, развернув к себе, показал тыльную сторону ладони.

- Говорю тебе, ничего серьезного.

Но лицо Седжина от его слов стало ещё более сердитым, и он закричал в ответ:

- Что ты имеешь в виду, говоря, что это несерьёзно, когда у тебя такое кровотечение?!

- …

Поражённый вспышкой гнева Седжина, Чхон Седжу замолчал, и его холодный взгляд смущённо смягчился.

С тех пор как он присоединился к организации, его травмы стали обычным делом. Он учился искусству ножевого боя у одного из членов команды Шин Кён Джу, Сок Юн Хёна, который настаивал на использовании настоящих ножей во время тренировок. В те дни ему казалось, что он истекает кровью каждый день, и он регулярно принимал добавки с железом, чтобы поддержать свой организм.

Шрамы, разбросанные по всему его телу, были следами ран, полученных в то время, и даже когда у него был глубокий двухсантиметровый порез в нижней части живота, Чхон Седжу считал, что с этим можно справиться.

В мире Чхон Седжу никто не расстраивался, когда он получал ранения. Он и его команда уже давно к этому привыкли. Эта рана была всего лишь небольшим порезом, который считался лёгкой царапиной, и не представлял серьёзной угрозы. Антибиотики и несколько дней отдыха могли бы полностью вылечить его.

Прошло уже много времени с тех пор, как Чхон Седжу последний раз видел человека, который бы так заботился о нем.

И из всех людей это был Седжин.

Глава 2

Застигнутый врасплох неожиданным беспокойством Седжина, Чхон Седжу стоял, не зная, что ответить.

Глаза Седжина покраснели от разочарования, когда он снова закричал.

- Для тебя, я думаю, это серьёзно только в том случае, если тебе отрежут палец, верно? Ты вообще ходил в больницу? Тебя лечили? Если это то лечение, которое тебе назначили, то этот врач, должно быть, полный шарлатан! Тебе нужно вернуться и пожаловаться! Если ты этого не сделал, то сходи наложи швы или что-то в этом роде! Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Ты можешь умереть от этого!

Седжин был из тех, кто плачет, когда расстроен или зол. Чхон Седжу был немного шокирован, увидев, как он кричит со слезами на глазах. Он не ожидал, что Седжин будет так искренне расстроен.

Пока Седжин кричал, Ким Хёнён вышла на улицу в тапочках, и она тоже пришла в ужас, увидев руку Чхон Седжу.

- О боже, менеджер!

Её крик привлек внимание остальных, которые также чистили чеснок в общежитии. Вскоре группа женщин выбежала босиком, чтобы посмотреть, что произошло. Во дворе общежития внезапно возникла суматоха. В одно мгновение Чхон Седжу превратился в тяжелораненого пациента, окружённого взволнованными сотрудниками.

- Разве мы не должны позвонить 119?

- На кухне есть аптечка! Милая, сходи за ней поскорее.

- Где наш менеджер? Кто-нибудь, позовите ее!

Оказавшись посреди хаоса, Чхон Седжу ничего не мог сделать, кроме как стоять, потеряв дар речи.

Если бы это был Мун Сонхёк или кто-то из парней, он бы просто крикнул им, чтобы они прекратили шуметь. Но это были хрупкие и худенькие женщины, и он не мог заставить себя повысить голос.

- Нет, правда, я в порядке. Кровотечение остановилось, и выглядит всё плохо только из-за повязки. Это просто небольшая рана...

В конце концов Чхон Седжу не смог сдержать эмоций и с неловким выражением лица рассказал о том, что с ним произошло. Но как только он снял повязку, чтобы продемонстрировать, что с ним всё в порядке, паника только усилилась.

- Что? Как вы могли оставить это вот так?!

- Почему мужчины всегда так поступают? Однажды мой муж пришёл домой с пластырем, который едва держался на пальце, но он был уверен, что это поможет. Он так гордился этим, а теперь вы, менеджер, поступаете так же.

Это была чистая резаная рана. Хотя плоть слегка разорвалась, открывая внутренние ткани, кости и мышцы остались целыми, и было очевидно, что травма заживёт в течение нескольких дней.

Однако, услышав замечание о хвастовстве, Чхон Седжу не смог себя заставить настаивать на том, что с ним всё в порядке. Он смущённо спрятал руку за спину. На его лбу выступил холодный пот. Он чувствовал себя смертельно больным пациентом.

Пока во дворе продолжалась суматоха, Хан Дживон, услышав новости, поспешила туда с большой аптечкой, которую принесла с кухни.

- Я слышала, что менеджер Чхон пострадал?

Хан Дживон, широко раскрыв глаза от удивления, приблизилась к ним, когда сотрудники расступились перед ней. Чхон Седжу хотел было объяснить, что это не имеет особого значения, но прежде чем он успел это сделать, Седжин крепко схватил его за запястье и, в конце концов, протянул ей руку.

- Вот.

Седжин крепко схватил запястье Чхон Седжу и протянул руку Хан Дживон. Увидев пропитанную кровью повязку и испачканную в крови ладонь, Хан Дживон нахмурилась и покачала головой.

Возможно, потому что она часто сталкивалась с подобными ситуациями, Хан Дживон не отреагировала так бурно, как остальные. Однако в её глазах читалось неодобрение. Она коротко вздохнула, покачала головой и отругала его.

- Как это случилось? Тебе нужно в больницу. Тебе нужно наложить швы. Как ты можешь просто оставить всё как есть?

- Мы сказали то же самое!

Ким Хёнён и остальные сотрудники с готовностью поддержали слова Хан Дживон.

В их окружении Седжин, казалось, хотел сказать: «Видишь? Я был прав. Я говорил тебе, что нам нужно обратиться в больницу».

Чхон Седжу, увидев самодовольное выражение лица Седжина, почувствовал себя удручённо.

На самом деле, ситуация была не настолько серьёзной...

Но по какой-то причине он был уверен, что если не пойдёт в больницу, то произойдёт нечто ужасное. Удивительно, но внутри у него всё сжалось. Это напомнило ему о детстве в приюте, когда другие дети собирались уходить со своими родителями, и тогда тоже было шумно…

В конце концов Чхон Седжу кивнул, наконец признав, что он действительно был пациентом.

- Хорошо, я сейчас же поеду в больницу. Спасибо вам всем.

- Хорошо. Седжин, поторопись и принеси свою одежду. Подожди, нет, подожди! Вы должны пойти вместе. Мистер Чхон, я приготовила блинчики с кимчи, так что возьмите их с собой и съешьте с Седжином.

Ким Хёнён, отправив Седжина в общежитие одеваться, неожиданно решила пойти за ним. Спустя несколько мгновений Седжин вернулся с пальто, а в руках у Ким Хёнён были завернутые в бумагу блинчики с кимчи и пучок чеснока и зелёного лука, которые сотрудники очистили заранее.

- Поторопитесь! Седжин, не забудь слушаться менеджера и вести себя хорошо!

- Собирайтесь, пока больница не закрылась!

Перед входом в общежитие было оживленно.

Ким Хёнён, сотрудники и Хан Дживон собрались вместе, чтобы проводить Седжина и Чхон Седжу. После шести месяцев, проведённых в Эвагаке, у сотрудников появилась настоящая привязанность к Чхон Седжу.

Сегодняшний инцидент, казалось, раскрыл всю эту любовь, и они прощались с ним, как с родным сыном, махая ему из-за двери общежития.

- ...Мы уже уходим.

Чхон Седжу подумал про себя, что с этого момента он точно будет отправлять Седжин на такси одного. Попрощавшись с ними, он вернулся на парковку вместе с Седжином и сел в машину. Как только они отъехали от шумной толпы и в тихой машине остались только они вдвоём, тишина показалась странно приятной.

Чхон Седжу понял, что головная боль, которая мучила его раньше, прошла. С ясным умом он положил руку на руль.

- Твоя рука.

В этот момент его прервал решительный голос Седжина. Он протянул руку и схватил Чхон Седжу за правую руку, отводя её от руля. Седжин нахмурился и отчитал его.

- Ты левша, так почему же ты всегда водишь правой рукой?

- ... Ты как то много внимания ко мне проявляешь? Откуда ты вообще знаешь, что я левша?

Сегодня Чхон Седжу, казалось, узнавал о Седжине что-то новое.

Седжин проявлял о нём гораздо больше заботы, чем можно было ожидать. Он искренне переживал за Чхон Седжу и даже расстраивался и обижался на его безразличие. Эта привязанность, которую Седжин выражал через свои действия, казалась несколько странной.

- Не меняй тему. Мы едем в больницу.

Не обращая внимания на его попытки сменить тему, Седжин достал свой телефон, пока они ехали по горной дороге. Вскоре он настроил GPS-навигатор на ортопедический центр, который работал допоздна.

Хотя Чхон Седжу мог бы легко вылечить эту рану самостоятельно, он решил промолчать, чтобы не раздражать Седжина. В конце концов, поход в больницу не представлял собой проблемы, но объяснять, как он получил травму, было бы неприятно.

Проблема возникла, когда они направлялись в больницу. Как только они выехали из провинции Кёнгидо и въехали в Сеул, Чхон Седжу получил звонок от Мун Сонхёка. Поскольку Седжин сидел рядом с ним, Чхон Седжу хотел не отвечать на звонок, но после того как он отклонил вызов, телефон зазвонил снова. Очевидно, дело было срочным.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, взял телефон в левую руку, а правой продолжал держать руль. Седжин бросил на него острый взгляд, но ничего не мог поделать.

- Что случилось?

- Сэр, вы все еще в Эвагаке?

- Нет, я уже в Сеуле.

Тихо, чтобы Квон Седжин не услышал их разговор, Чхон Седжу ответил, бросив взгляд в сторону. Напряжённый голос Сонхёка передавал всю сложность ситуации.

- Дело в том, что один из парней, которых мы связали, вырвался и попытался убежать. Он был в состоянии аффекта, поэтому мы с младшим вошли, чтобы снова его связать. Но он схватил скальпель и ранил его.

- Какого черта...

Я не мог поверить совим ушам.

Чхон Седжу на мгновение забыл, что Квон Седжин находится рядом с ним, и глухо рассмеялся.

В мастерской было множество инструментов для связывания людей. Среди них выделялось прочное металлическое кресло и операционный стол, на котором вчера двое парней были привязаны друг к другу. Однако один из них, связанный толстыми кожаными ремнями, каким-то образом сумел освободиться и сбежать.

Хотя попасть в мастерскую можно было только по отпечатку глаза, и, следовательно, он не мог выйти, тот факт, что ему удалось освободиться, представлял серьёзную проблему. В мастерской было более чем достаточно инструментов, которыми можно было кого-нибудь убить: скальпели, молотки, гаечные ключи, анестетики и галлюциногены. Учитывая, что он уже нашёл и использовал скальпель, можно предположить, что запертый внутри парень был полностью вооружён.

- Младший сильно пострадал?

- У него небольшое кровотечение. Насколько я могу судить, просто порез, и он говорит, что всё в порядке. Однако я считаю, что было бы хорошо, если бы вы пришли и осмотрели его. Он отказывается ехать в больницу.

Гу Хёвон ненавидел больницы.

Он ненавидел их так сильно, что в начале своей работы, когда Чхон Седжу попытался отправить его в больницу после того, как он повредил руку, Хёвон так разозлился, что начал драться. Для Гу Хёвона больницы были практически катализаторами гнева. Казалось неизбежным, что Чхон Седжу придётся зайти в офис перед тем, как отправиться домой.

Как же так вышло, что парень, который должен был еще сутки из-за снотворного, уже проснулся?

Они раздели парня догола и всё проверили, так где же он спрятал инструмент, чтобы освободиться? Тот факт, что он напал на Чхон Седжу с карманным ножом, который прятал во рту, был достаточным доказательством того, что парень был подлым ублюдком.

Чхон Седжу слегка вздохнул и посмотрел в сторону.

Седжин пристально смотрел на него, словно призывая как можно скорее отправиться в больницу. Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу ответил Сонхёку по телефону.

- Это может быть опасно, поэтому просто оставьте его и ждите. Я скоро буду на месте. Это займёт примерно от 30 минут до часа.

- Да, мы подождем.

Был час пик, поэтому дороги, вероятно, были переполнены. Чхон Седжу, настроив GPS, повернулся, чтобы посмотреть на Седжина.

Если бы он отвёз его домой, то ему пришлось бы ехать через оживлённые районы, что добавило бы ещё 30 минут. Как бы это ни раздражало, он подумал, что проще будет просто взять Седжина с собой и подождать тому в машине. Затем он открыл рот, чтобы заговорить.

- Мне нужно кое-что сделать, поэтому я ненадолго зайду в офис.

- Что?

- Сначала мы поедем в офис, а потом в больницу.

Выражение лица Седжина стало суровым. Хотя Чхон Седжу не сделал ничего плохого, он внезапно почувствовал себя виноватым под холодным взглядом Квон Седжина и решил промолчать, сосредоточившись на дороге. Через некоторое время Седжин заговорил, его голос звучал угрюмо.

- Неужели твои подчиненные ничего не умеют делать без тебя?

- Что?

Озадаченный вопросом, Чхон Седжу посмотрел в сторону. Седжин смотрел на него с презрением на лице.

- Они всегда звонят тебе и просят прийти. И ты бежишь туда, как собачка.

- Я когда-нибудь бросался на тебя, как собака?

Глава 3

Преувеличенный комментарий Седжина не имел смысла.

Усмехнувшись, Чхон Седжу уточнил.

- И не то чтобы они ничего не могли сделать без меня. Просто есть вещи, с которыми могу справиться только я. Они прекрасно справляются со своей работой.

- Тогда почему бы тебе не научить их делать то, что делаешь ты, чтобы они не беспокоили тебя в такие моменты?

Такое замечание мог бы сделать только человек, который не понимает, чем на самом деле занимается Чхон Седжу. Как и Хан Джонхён, который однажды свысока заявил, что может выполнять работу Чхон Седжу, ничего не зная о ней, Седжин также не был уверен в том, в чём заключается работа Чхон Седжу, и поэтому высказал похожие предположения.

Чхон Седжу ухмыльнулся и добавил.

- В этом мире есть вещи, которые незаменимы. Некоторые задачи должен выполнять конкретный человек. Это моя работа. Даже если бы кто-то другой мог её выполнить, она всё равно моя.

- Это нелепо. Работа есть работа. Всё одинаково.

Разговаривать с Седжином было всё равно что разговаривать с ребёнком. Однако, поскольку никто никогда не мог до конца понять позицию Чхон Седжу, его это не сильно беспокоило. Он и не ожидал, что кто-то его поймёт, поэтому не видел смысла тратить силы на попытки объяснить что-то ещё и убедить Седжина.

- Да, конечно.

Он вяло ответил, и Седжин замолчал, очевидно, не желая развивать эту тему.

Они молча ехали в сторону Кандон-гу. Когда они проезжали мимо здания Shinsa Capital, Седжин слегка наклонил голову. Только когда они остановились перед мастерской, он повернулся и посмотрел на Чхон Седжу, словно только что осознал что-то важное.

Теперь, когда он подумал об этом, Седжин вспомнил, что встречался с Чхон Седжу только один раз в Shinsa Capital. Когда Седжин был бездомным, ему казалось странным, что он редко видит Чхон Седжу, но оказалось, что у того было два офиса.

- Ты здесь работаешь?

- Хм, вроде того.

Чхон Седжу небрежно кивнул и посмотрел на часы, постукивая пальцами по столу, словно что-то подсчитывая. Через мгновение он повернулся к Седжину и заговорил.

- Я скоро вернусь, поэтому просто подожди здесь около 30 минут. Можешь слушать музыку, радио или делать что угодно. Если хочешь вздремнуть, не стесняйся.

- Хорошо.

Седжин послушно кивнул.

Чхон Седжу это показалось странным.

С каких это пор он начал так хорошо меня слушать?

Почувствовав внезапную волну эмоций, он посмотрел на него другими глазами, протянул руку и взъерошил волосы Седжина, прежде чем выйти из машины. Он вошёл в здание, прошёл через дверь с цифровой панелью, а затем открыл вторую дверь с помощью сканера распознавания глаз и поднялся на второй этаж.

- Ты здесь?

- Менеджер!

- Наконец-то ты здесь.

Мун Сонхёк, Гу Хёвон и Со Джинён встретили его с большим энтузиазмом. Внутри офиса царил беспорядок: на столе были разбросаны окровавленные полотенца, а в воздухе витало какое-то странное пение.

Хёвон, разгневанный тем, что его ранил какой-то подонок из Чайнатауна, все еще был в ярости. Из-за этого Мун Сонхёку было трудно остановить кровотечение.

Тем временем Со Джинён пытался успокоить Хёвона, показывая ему на телефоне видео, где монах ритмично стучит в деревянный гонг. Странное пение, которое слышал Чхон Седжу, оказалось мелодией из буддийского писания «Сутра сердца».

«Сутра Махапраджняпарамита-хридая, бодхисаттва Авалокитешвара...

Услышав, как в ушах отдаётся пение, Чхон Седжу приказал им выключить его, снял пиджак и закатал рукава, проходя дальше в кабинет. Зайдя в туалет, чтобы тщательно вымыть руки, он вернулся и увидел на столе аптечку.

- Ложись.

По приказу Чхон Седжу Хёвон, тяжело дыша, лёг на диван на бок. Продезинфицировав руки спиртом, Чхон Седжу надел заранее приготовленные стерильные нитриловые перчатки и сел. Как только он занял своё место, Сонхёк убрал полотенце, которое прижимал к голове Хёвона.

Хотя с момента ранения прошло довольно много времени, из раны всё ещё сочилась кровь. Чхон Седжу вытер её стерильным марлевым тампоном и внимательно осмотрел. К счастью, рана оказалась не слишком глубокой.

- Это просто поверхностный срез.

- Видишь! Я же тебе говорил! Мне не нужно в больницу! А теперь дай мне вернуться к этому ублюдку!

Как только Чхон Седжу замолчал, Хёвон в отчаянии закричал. Его глаза горели, как будто он был готов разорвать на части того, кто посмел испортить ему прическу.

Увидев Хёвона в таком состоянии, Чхон Седжу подал сигнал Сонхёку. Тот сразу же понял этот знак и, схватив чистое полотенце, накрыл им голову и глаза Хёвона.

- Просто помолчи, пока я тебя зашиваю. Если будешь болтать, я зашью тебя в форме члена.

- Ах, ну серьезно, менеджер!

Хёвон, не осознавая, что происходит, продолжал жаловаться. Тем временем Чхон Седжу достал из аптечки небольшой стеклянный пузырёк. Он набрал жидкость в шприц, который протянула ему Со Джинён, и ввёл его Хёвону, который что-то бормотал.

Это было успокоительное.

Первоочередной задачей было остановить кровотечение, а для этого нужно было успокоить Хёвона.

- Менеджер, этот придурок обозвал меня сукиным сыном...

Голос Хёвона внезапно прервался. Его тяжёлое дыхание постепенно замедлялось, и с каждым ударом сердца приток крови уменьшался. Только тогда Чхон Седжу смог распылить на рану коагулянт и взять иглу с ниткой.

Хотя рана была небольшой, чуть больше двух сантиметров, она сильно кровоточила. Даже незначительные порезы на голове вызывают обильное кровотечение, но поведение Хёвона только усилили его.

Чхон Седжу быстро и умело зашил рану. Ему не нужно было делать аккуратные швы, он много раз выполнял эту процедуру. После того как он вошёл в кабинет, весь процесс занял меньше 20 минут.

Щелчок.

Завязав и отрезав конец нити, Чхон Седжу выпрямился и посмотрел на часы. Оставалось 10 минут из 30, которые он попросил Седжина подождать. За это время нужно было успеть сделать ещё кое-что.

- Подними его на четвёртый этаж, уложи спать и проследи, чтобы он больше не истерил.

- Понял, не волнуйся.

Со Джинён широко улыбнулся и кивнул в ответ на приказ Чхон Седжу.

На их жаргоне «истерить» означало, что Хёвон не в силах контролировать свой гнев. Джинён вынес Хёвона из кабинета, а Чхон Седжу подошёл к шкафу и, обернувшись к Сонхёку, произнёс:

- Ты в порядке?

- Да, я в порядке.

- Ты можешь двигаться?

- Вообще никаких проблем.

Сонхёк с уверенностью посмотрел на Чхон Седжу, словно призывая больше доверять ему. Пока Чхон Седжу накладывал повязку на его руку, он внимательно осмотрел Сонхёка с головы до ног.

Если Хёвон получил ранение в голову скальпелем, это означало, что они сражались на близком расстоянии. Чхон Седжу беспокоило, что Мун Сонхёк, будучи человеком, который никогда не показывает свою боль, мог скрывать серьёзное ранение. Это не давало ему покоя.

- Что это?

Чхон Седжу заметил порез на правом плече Сонхёка и, протянув руку, отодвинул его рубашку. Кровотечение уже давно остановилось, но, учитывая, как сильно его ранил головорез со скальпелем, Чхон Седжу дал Сонхёку антибиотики.

Не говоря ни слова, Сонхёк проглотил две таблетки без воды и спросил Чхон Седжу:

- Пойти с тобой?

- Нет, подожди у входа. Ты ведь сказал, что проснулся только один из них, верно? Второй ещё не должен был проснуться, но если это произойдёт, ты разберёшься с ситуацией.

- Понятно. Вот, сэр.

- Не нужно. Это пустяк.

Сонхёк попытался дать Чхон Седжу бронежилет, но тот отказался. Ему было гораздо удобнее без него, ведь этот он только замедлил бы его.

Потянувшись, чтобы разогреть затекшие мышцы после того, как зашил Хёвона, Чхон Седжу открыл дверь кабинета и вышел. Он спустился по лестнице, ощущая, как кто-то следует за ним. Это был Джинён, вернувшийся после того, как отвёл Хёвона наверх.

Когда они добрались в мастерскую, то сначала направились в соседнюю комнату для наблюдения. В этом помещении располагалось большое окно, через которое можно было наблюдать за тем, что происходит в мастерской. Как только они оказались внутри, Чхон Седжу холодно улыбнулся.

- Этот ублюдок работает головой.

Перед окном смотровой комнаты стояли шкафы. Бандит, осознав, что стекло одностороннее, передвинул их, чтобы закрыть обзор. В результате Чхон Седжу и остальные могли видеть только залитый чем-то бетонный пол сквозь щели между шкафами. Было непонятно, пришёл ли другой парень в себя или тот оставался единственным, кто бодрствовал.

Это была неожиданная ситуация.

Голос Чхон Седжу стал холодным, когда он спросил.

- Что он делал до этого?

- Он всего лишь порылся там, где лежат инструменты.

- И в каком он состоянии?

- Когда я увидел, что Хёвон истекает кровью, я прижал его к стене. Мне нужно было срочно вытащить Хёвона, поэтому я не мог тщательно его осмотреть, но, кажется, он в порядке.

- Лучше бы ему не быть...

У Хёвона была рассечена голова, поэтому было бы странно, если бы бандит остался невредимым. Чхон Седжу с циничной усмешкой постучал по стеклу.

Раздался тихий звук, за которым последовал громкий грохот, как будто что-то упало. Крыса, запертая в клетке, похоже, была очень напугана. Из-за опасений оставить улики в мастерской не было камер видеонаблюдения. Это означало, что они не могли проверить, в каком состоянии сейчас находится пленник и что он делал.

Чхон Седжу ощутил, как от волнения у него похолодела кровь, и медленно выдохнул. Он развязал кожаный мешочек, который принёс с собой, и вытащил оттуда остро заточенный нож для сашими. Сжимая и разжимая рукоятку, чтобы привыкнуть к ощущению, он повернулся к Сонхёку, кивнул ему и обратился к Джинён.

- Ты останешься здесь. Если я не выйду через 10 минут, свяжись с менеджером Чэ.

- Да, сэр. Будьте осторожны.

Джинен ответил, твердо кивнув.

Чхон Седжу покинул смотровую и направился в мастерскую. Остановившись перед дверью, он подал знак Сонхёку. Сонхёк, взглянув на панель рядом со стальной дверью, активировал замок, который с тихим щелчком открылся.

Чхон Седжу распахнул дверь и первым вошел внутрь, а Сонхёк, не отставая, последовал за ним и закрыл дверь.

- Идите на меня, ублюдки!

Как только они вошли, кореец-китаец, вооружённый гаечным ключом, бросился на них с безумным взглядом.

Чхон Седжу быстро увернулся и оглядел комнату.

К счастью, только один из них пришёл в себя. Второй, похоже, всё ещё был под действием снотворного и лежал на полу без движения, как труп.

Если останется только один, этого будет достаточно.

Одного рта, чтобы выложить информацию, было достаточно.

Приняв решение, Чхон Седжу без колебаний взмахнул ножом.

Глава 4

Чхон Седжу не появился даже после того, как прошли обещанные 30 минут.

Примерно через час Седжин, которому надоело ждать, начал подумывать о том, чтобы войти в здание. В этот момент дверь открылась, и появилась крупная фигура. Однако это был не тот силуэт, которого ждал Седжин. Чхон Седжу был гораздо стройнее и изящнее.

Седжин прищурился, пытаясь рассмотреть, кто это.

Пока он это делал, фигура постепенно приближалась к машине, и на парковке зажглись датчики. Только тогда Седжин осознал, что Чхон Седжу кто-то несёт на спине.

Это был не незнакомый человек, а мужчина с грубыми чертами лица, с которым Седжин уже несколько раз сталкивался в доме и в переулке. Он нёс на руках потерявшего сознание Чхон Седжу.

Неужели он так устал, что уснул после работы?

С горечью покачав головой, Седжин подумал о трудолюбивом Чхон Седжу.

Затем он с удивлением отметил, как Седжу всегда был готов к работе, не замечая усталости, даже если, возможно, никто этого не ценил. Все еще погруженный в свои мысли, мужчина подошел к пассажирскому сиденью и без колебаний открыл дверь.

Потрясенный этим внезапным вмешательством, Седжин уставился на него широко раскрытыми глазами.

-…

-…

Мун Сонхёк, увидев, что на пассажирском сиденье кто-то сидит, был очень удивлён. Когда он увидел Седжина, его лицо приняло серьёзное выражение. Не говоря ни слова, он пристально посмотрел на Седжина, а затем закрыл дверь и открыл заднее сиденье автомобиля.

Он осторожно усадил Чхон Седжу на заднее сиденье и даже пристегнул его ремнём безопасности. После этого он обошёл машину и сел за руль.

- Что с ним? Он спит?

Как только Сонхёк завёл машину, Седжин сразу же спросил: Его неформальное обращение не понравилось Сонхёку, который бросил на него холодный взгляд. Его выражение лица словно говорило: «Кто ты такой, чёрт возьми, чтобы так со мной разговаривать?»

Однако Седжина это не смутило.

- Я спросил, что с Чхон Седжу.

Седжин не остановился на достигнутом и обратился к Чхон Седжу по имени, что заставило Сонхёка нахмуриться ещё больше. Он был осведомлён о мальчике, которого Чхон Седжу привёл в свой дом из Shinsa Capital, и о том, что тот жил у него, но не ожидал, что Седжин будет вести себя так неуважительно.

Сонхёк резко нажал на педаль газа, и машина рванула вперёд, пока он говорил.

- Почему ты так неуважительно называешь Менеджера по имени?

Его глубокий, низкий голос эхом разнесся по машине.

Чхон Седжу неоднократно делал замечания Мун Сонхёку за то, что тот поднимал руку на младших ребят. Однако Мун Сонхёк был не из тех, кто мог спокойно наблюдать, как кто-то, кто был младше его, проявляет неуважение к человеку, который заслуживал их величайшего уважения — Чхон Седжу.

Хотя бить его было неразрешено, строгое предупреждение, конечно, не возбранялось.

Подумав об этом, Сонхёк уже собирался вспылить, но встретил острый взгляд и возражение Седжина.

- Кажется, ему всё равно, так тебе-то что до этого? Почему бы тебе просто не сказать мне, что с ним не так?

Сонхёк нервно постукивал пальцами по рулю. Этот маленький негодяй был настоящим наказанием для Чхон Седжу. Он не только бездельничал в доме Чхон Седжу, доставляя ему неприятности днём и ночью, но и постоянно просил отвезти его к матери в Эвагак и обратно, вынуждая Чхон Седжу тратить на это время и силы.

Разве в прошлом году он не доставил столько хлопот, что даже пришлось вмешаться адвокату?

Как можно так неуважительно относиться к человеку, который так преданно заботился о нём?

От этой мысли Мун Сонхёк почувствовал, что вот-вот взорвётся от гнева.

Сделав глубокий вдох, Сонхёк ненадолго закрыл глаза, прежде чем открыть их и ответить.

- Он просто спит, так что успокойся.

Ему бы очень хотелось ударить этого парня хотя бы раз. Он подумал, что это могло бы научить его хорошим манерам, но Сонхёк сдержался.

В отличие от парней из Shinsa Capital, таких как Ёнджун и Хёвон, Седжин был ещё совсем юным и не достиг совершеннолетия. Если бы Сонгхёк поднял на него руку, парень, вероятно, смялся, как лист бумаги. Хуже того, причинение боли ему могло бы вызвать разочарование у Чхон Седжу.

Совершенно не подозревая о мыслях Сонхёка, Седжин с презрением посмотрел на него и ответил:

- Ты вообще в курсе, что Чхон Седжу повредил руку? Ему нужно в больницу, пока не стало хуже. Мы должны были поехать туда после его работы, так что вместо того, чтобы ехать домой, отвези его туда. Я уже настроил навигатор.

- ....Я же сказал тебе, что он сейчас не может встать, так что просто помолчи.

- Почему он не может встать? Он потерял сознание?

Седжин продолжал задавать ему вопросы, и Сонхёк в отчаянии сжал кулаки. Бесконечные вопросы начинали его утомлять.

- Он спит из-за лекарства, так что заткнись, мелкий засранец.

-…

Седжин, недовольный враждебным тоном и грубым прозвищем, поджал губы в раздражении. Когда в машине наконец воцарилась долгожданная тишина, Сонхёк мысленно выругался и отвернулся, чтобы сосредоточиться на дороге.

На самом деле, Чхон Седжу не просто спал после приема лекарств, ему ввели снотворное. В шкафу его мастерской хранились различные препараты, которые он использовал для различных целей: успокоительные, анестетики и даже афродизиаки, предназначенные для того, чтобы вывести человека из душевного равновесия, и другие виды лекарств.

После того, как Мун Сонхёк вынес раненого Хёвона, один из головорезов наполнил шприц несколькими из этих препаратов. Он спрятал шприц в руке, в которой держал разводной ключ, а затем, перед смертью, ввел его Чхон Седжу. К счастью, головорез выбрал успокоительное, а не что-то более опасное. Это была чистая случайность, учитывая, что Чхон Седжу не подписывал бутылки.

Как только преступник был устранён, а Чхон Седжу потерял сознание, Сонхёк сразу же взял его на руки и вынес из комнаты. Он вызвал Джинён из комнаты наблюдения, чтобы тот убрал за ними, а сам отнёс Чхон Седжу наверх, чтобы проверить его состояние.

Убедившись, что Седжу просто крепко спит, Сонхёк вынес его из здания. Он намеревался отвезти Чхон Седжу прямо домой, чтобы тот мог отдохнуть в безопасности, но с удивлением обнаружил, что в машине его ожидает Седжин.

Седжин с явным сарказмом поинтересовался, известно ли Сонхёку о травме руки Чхон Седжу. Однако Сонхёк и сам прекрасно осознавал серьезность ситуации. Хотя Седжин этого не заметил, повязки на руке Чхон Седжу уже заменили на свежие. Рана вновь открылась и начала кровоточить после того, как Чхон Седжу схватился за нож во время боя.

- Отвали.

Вскоре они подъехали к парковке и остановились на специально отведённом месте. Сонхёк выключил двигатель, вышел из машины и осторожно поднял всё ещё находившегося без сознания Чхон Седжу на спину.

Седжин с подозрительным выражением лица следовал за ними, пока они шли к лифту. Он явно был обеспокоен состоянием Чхон Седжу, который находился без сознания. Сонхёк не обращал на него внимания и нажал кнопку лифта. Поскольку в здании был отдельный лифт для жильцов, они без проблем добрались до 41-го этажа.

Мун Сонхёк вошёл в квартиру Чхон Седжу и направился прямо в его спальню, аккуратно уложил его на кровать и накрыл одеялом. Убедившись, что Чхон Седжу удобно устроился, он вернулся в гостиную.

На кухне стоял Седжин и настороженно смотрел на него.

Его красивое лицо невольно привлекало внимание окружающих, но это только ухудшало настроение Сонхёка. Он был глубоко обеспокоен тем, что Чхон Седжу, который никогда никого не подпускал близко, сделал исключение для этого грубого парня. Однако Сонхёк не мог ничего изменить, так как не хотел идти против решений Чхон Седжу.

Немного помедлив и тщательно подбирая слова, Мун Сонхёк наконец заговорил с Седжином строгим тоном.

- ... Не беспокойте Менеджера.

Мун Сонхёк, сказав эти слова, направился к выходу. Как только он скрылся из виду, Седжин вздохнул. Он был озадачен множеством вопросов.

Почему человек, который собирался на работу, принял лекарство и уснул?

Почему этот мужчина так разозлился из-за того, что Седжин назвал Чхон Седжу по имени, но, кажется, не обратил внимания на то, что Седжу повредил руку?

И что за лекарство принял Чхон Седжу, если оно так сильно его вырубило, что он спал как убитый?

Не в силах сдержать раздражение, Седжин взъерошил волосы. Он направился в свою комнату, принял душ и переоделся. Затем он пошёл на кухню, чтобы приготовить себе еду. Седжин был очень голоден, так как пропустил ужин после их визита в Эвагак.

Набив желудок, он, наконец, вернулся к своим мыслям.

Чхон Седжу был очень требовательным к чистоте и всегда принимал душ, как только возвращался домой. Для такого человека, как он, было бы странным лечь в постель, даже не умывшись. Однако Седжин не мог перестать думать о руке Чхон Седжу.

Седжин снова вздохнул, вспомнив, как правая рука Чхон Седжу была покрыта кровью.

Что, если оу него заражение?

Что, если рана загноилась и вызвала более серьезные проблемы?

Эти мысли продолжают беспокоить его.

В конце концов Седжин открыл кухонный шкаф и достал аптечку. Взяв дезинфицирующее средство, мазь и стерильную марлю, он направился в комнату Чхон Седжу.

Хотя он часто заходил в комнату, чтобы прибраться, это был первый раз, когда он переступил порог в присутствии Чхон Седжу. Атмосфера здесь была совсем иной. Обычно комната была прохладной и тихой, но сейчас, когда её хозяин лежал на кровати, она казалась тяжёлой и давящей. Седжин приблизился к кровати, ощущая, как воздух словно сгустился вокруг него.

- Чхон Седжу.

Он тихо позвал его, но Чхон Седжу не откликнулся. Глядя на него, Седжин нервно сглотнул. Даже с закрытыми глазами спящее лицо Чхон Седжу было невероятно привлекательным. Даже у Седжина, как у мужчины, при виде него бешено забилось сердце. Однако сейчас это не имело значения.

- Я просто проверю твою руку...

Тихо бормоча что-то себе под нос, Седжин забрался на кровать и осторожно поднял правую руку Чхон Седжу. Похоже, кто-то обработал её в офисе, потому что повязка отличалась от той, которую наложила менеджер Хан Дживон в Эвагаке.

Слегка надувшись, Седжин начал разматывать бинт, чтобы осмотреть рану.

На открытом порезе были заметны сгустки засохшей крови, из-за чего Седжин поморщился. Однако в целом рана выглядела вполне неплохо. Не было признаков инфекции или отёка. Казалось, что Седжину требовалась лишь замена повязки.

Седжин обработал рану йодом, протёр спиртовым тампоном, нанёс мазь, а затем наложил стерильную марлевую повязку на ладонь и тыльную сторону руки, закрепив её медицинским пластырем. Это было не так аккуратно, как у Хан Дживон или кого-то из офиса, но, на взгляд Седжина, выглядело достаточно прилично.

Закончив довольно неуклюжую процедуру, Седжин откинул одеяло, которым был накрыт Чхон Седжу. Поскольку Мун Сонхёк перед уходом снял с Чхон Седжу только пиджак, тот был одет в рубашку и брюки.

Седжин нахмурился, увидев небольшие пятна крови на белоснежной рубашке Чхон Седжу. Должно быть, это была кровь, из его руки. Это зрелище было неприятно, и он ощутил себя крайне неопрятным.

- ... Я собираюсь переодеть тебя.

Немного поколебавшись, Седжин прошептал что-то на ухо Чхон Седжу, как будто спрашивая разрешения. Зная, насколько тот требователен к чистоте, Седжин подумал, что Чхон Седжу, вероятно, будет благодарен ему, когда проснётся утром и поймёт, что Седжин снял с него грязную одежду. С этой мыслью он встал и направился в гардеробную Чхон Седжу.

На комоде всё ещё лежал аккуратно сложенный комплект домашней одежды, который Седжин заботливо убрал ранее. Он взял одну из тонких футболок и свободные спортивные штаны, которые часто носил Чхон Седжу. Немного поколебавшись, он также выбрал свежее нижнее белье, прежде чем вернуться в спальню.

Когда он вернулся, Чхон Седжу всё ещё крепко спал. Седжин сел рядом с ним и, не говоря ни слова, стал внимательно изучать его красивое лицо.

В отличие от того, каким он был, когда его глаза были открыты, во сне Чхон Седжу казался беззащитным. Его обычная сдержанность словно исчезла. Седжин поймал себя на том, что заворожённо смотрит на этого знакомого, но в то же время незнакомого мужчину.

Он вспомнил то странное чувство, которое испытал, когда впервые увидел рану на руке Чхон Седжу. Это было ощущение, зародившееся глубоко в его сердце. Седжин был удивлён, что Чхон Седжу может выглядеть таким уязвимым.

Когда Чхон Седжу был бодрствующим, он казался Седжину одним из самых сильных людей, которых он знал. Он всегда сохранял невозмутимость и наблюдал за миром как бы со стороны, словно ничто не могло его ранить. Создавалось впечатление, что даже иголка не могла проткнуть его, что ничто не могло причинить ему боль. Однако здесь, во сне, Чхон Седжу представал в совершенно ином облике.

Он казался таким же, как и любой другой человек.

Как и Седжин, он мог испытывать злость, отчаянно цепляться за кого-то или горевать. Он был просто обычным человеком.

Это огромное несоответствие между ними сократило эмоциональную дистанцию между ними.

Не осознавая своих действий, Седжин протянула руку и нежно коснулся лица Чхон Седжу.

Его пальцы нежно коснулись холодной кожи Седжу, и в этот момент Седжин словно прозрел. Он понял, что Чхон Седжу — не далекая и недоступная фигура, а человек, живущий в том же мире, что и он сам. Седжин осознал, что Чхон Седжу не остался позади, угасая в одиночестве, а находится рядом с ним.

Глава 5

От этих мыслей сердце Седжина странно забилось, а в горле пересохло.

Его лицо горело и раскраснелось.

Он чувствовал себя странно.

Почему я так себя чувствую?

Седжин, с трудом сглотнув, торопливо потянулся к пуговицам рубашки Чхон Седжу. Одна за другой они расстегивались, и вот уже шуршащая ткань медленно распахивалась, открывая взору бледную и обнажённую верхнюю часть тела Чхон Седжу.

Глаза Седжина скользнули по его коже, словно загипнотизированные.

Тело Чхон Седжу, не слишком худое и не слишком мускулистое, с гармоничным распределением мышц, было поистине очаровательным. С каждым его плавным вдохом грудь поднималась и опускалась с почти детской безмятежностью.

- …

Покраснев, Седжин поджал губы.

Трудно было не восхищаться его стройным телом. В отличие от более крупных мужчин из Shinsa Capital, Чхон Седжу обладал безупречным телосложением, имея в верхней части тела ровно столько мышц, сколько нужно. Его слегка рельефные мышцы груди, мягкая кожа, обтягивающая ребра, и контраст между широкими плечами и тонкой талией — всё это почему-то заставляло Седжина чувствовать себя странно…

Это было прекрасно. Однако это, казалось бы, идеальное тело было покрыто множеством шрамов.

Седжин, сам того не осознавая, был глубоко расстроен. С лёгкой грустью он смотрел на следы, оставленные на коже Чхон Седжу.

На его животе виднелись шрамы от швов и длинные порезы, которые зажили и превратились в отметины. Один из шрамов был особенно длинным — он тянулся от левой стороны груди вниз к боку, достигая длины ладони. Увидев эти шрамы, Седжин ещё больше убедился, что Чхон Седжу был не просто обычным ростовщиком.

В его памяти всплыла сцена из фильма в жанре нуар, который он когда-то видел по телевизору.

Неужели Чхон Седжу имел в виду «незаменимую работу»?

Седжин погрузился в размышления, в то время как его руки продолжали расстегивать пуговицы на рубашке Чхон Седжу.

Раздеть его оказалось не так уж трудно. Седжину нужно было лишь осторожно повернуть его, чтобы вытащить руки из рукавов и снять рубашку. Однако после этого надеть футболку оказалось сложнее.

Седжин подумал, что сначала нужно надеть футболку на Чхон Седжу. Он аккуратно закатал её, наклонился и, приподняв голову Седжу обеими руками, с легким кряхтением начал натягивать футболку.

Как только футболка оказалась на шее Чхон Седжу, Седжин попытался просунуть его руки в рукава, и вот тут начались настоящие трудности. Когда он попытался просунуть одну из рук Чхон Седжу внутрь, то замер в нерешительности. Ему казалось, что малейшее неловкое движение может сломать ему кость.

Седжин недоверчиво усмехнулся, осознав, насколько абсурдной была его мысль. Такая крепкая и мускулистая рука не могла сломаться от его прикосновения, поэтому он не мог понять, почему так подумал.

Вздохнув, Седжин осторожно наклонился вперёд и медленно просунул руку Чхон Седжу в рукава, стараясь не причинить ему дискомфорта. Когда он уже собирался сделать то же самое с повреждённой рукой Седжу, он снова наклонился, но внезапно...

Седжин заметил что-то на бледной шее Чхон Седжу.

Его взгляд упал на маленькую точку, которая выглядела как смесь коричневого и розового оттенков, слившихся в глубокий красновато-розовый цвет, едва заметный на его коже. Две крошечные точки, почти такие же маленькие, как если бы их прокололи кончиком карандаша, располагались аккуратным рядком. Они были такими маленькими и милыми, что вы бы даже не заметили их, если бы не присмотрелись.

Внезапно Седжин вспомнил о красных пятнах, которые Чхон Седжу иногда приносил домой. Теперь, когда он задумался об этом, он понял, что они были примерно в этом месте.

Были ли они от женщины, с которой он встречался?

Это были следы от поцелуев?

Седжин поймал себя на том, что невольно завидует этой женщине, имени которой он даже не знал.

Это действительно...

Действительно...

Что же на самом деле?

Седжин нахмурился и резко вскинул голову, внезапно осознав, в какие безумные мысли он погрузился.

Он почувствовал, что его лицо горит.

Он что, с ума сошел?

Возможно, из-за того, что он находился рядом с таким извращенцем, его мысли тоже были извращёнными. Пытаясь прочистить голову, Седжин слегка похлопал себя по щекам обеими руками и сосредоточился на том, чтобы одеть Чхон Седжу. Продолжая работать, Седжин стал действовать ещё осторожнее. С трудом надев на него футболку, Седжин потянулся к поясу Чхон Седжу.

Возможно, это слишком, чтобы заходить так далеко. Я должен просто оставить всё как есть.

На мгновение он задумался, но потом отбросил эти мысли.

В конце концов, что в этом такого? Мы оба — мужчины.

С этой мыслью он уверенно расстегнул ремень Чхон Седжу.

В любом случае, он уже видел Чхон Седжу без одежды. Седжин неоднократно заставал его в таком виде, ведь Чхон Седжу был настолько беспечен. Вспомнив об этом, Седжин небрежно расстегнул пряжку и снял с Чхон Седжу штаны и нижнее бельё.

- …

Однако увидеть это прямо перед собой — это совсем не то же самое, что мельком заметить.

Седжин застыл, его рот приоткрылся, когда он увидел обнажённую нижнюю часть тела Чхон Седжу. В мгновение ока его щёки и уши покраснели.

«У Хёна всё по-крупному, да?»

Седжин вдруг вспомнил, как Чхон Седжу однажды сказал что-то в насмешливой манере. И Седжин был вынужден признать, что он не ошибся.

Это было действительно грандиозно...

Не то чтобы Седжину было чего стыдиться

Он был пропорционален своему росту. Однако его достоинство обладало удивительной гибкостью: разница между размерами в эрегированном и расслабленном состоянии была заметна. Но даже когда член Чхон Седжу был полностью расслаблен, он всё равно оставался внушительных размеров.

Возможно, его размер казался еще больше из-за гладкой и бледной кожи без волос. Это было похоже на то, как белая или розовая одежда делает человека визуально крупнее по сравнению с чёрной.

Но почему у него не было волос?

Прищурившись, Седжин погрузился в размышления, прежде чем быстро отвести взгляд от тела Чхон Седжу. С тяжелым вздохом он сосредоточился на том, чтобы надеть нижнее бельё на Седжу, стремясь завершить свою задачу как можно скорее и уйти.

Поднимая ноги Чхон Седжу и засовывая их в отверстия для ног в трусах, Седжин не мог не обратить внимания на его лодыжки и ступни, которые показались ему особенно аккуратными и пропорциональными.

Сейчас было не время и не место для таких мыслей, но ноги Чхон Седжу действительно были прекрасны. Его ступни имели идеальную форму, словно с манекена, а под гладкой кожей проступали едва заметные голубые вены. Не было ни одной детали, которая казалась бы неправильной или несовершенной.

Седжин на мгновение остановился, любуясь ногами Чхон Седжу, но затем быстро продолжил, натягивая нижнее бельё на его лодыжки. Он поднял ноги, поворачиваясь по мере необходимости, пока наконец не смог правильно надеть нижнее бельё. К тому времени, как он закончил, нижняя часть спины Седжина была мокрой от пота.

Почему он такой тяжелый?

Как бы ни хотелось Седжину прекратить на этом, он не мог сдаться. Тяжело дыша, он стиснул зубы и продолжил попытки надеть на Седжу штаны. Для него это был способ отблагодарить Чона Седжу за всё, что тот для него сделал.

- Ах...

Но когда он уже собирался полностью натянуть штаны, его внимание привлекло нечто, что вызывало у него беспокойство.

Мужские гениталии должны быть правильно расположены внутри нижнего белья, но из-за того, что Седжин отводил взгляд во время одевания, член Чхон Седжу оказался неловко согнутым вбок внутри его трусов.

Седжин оказался перед серьезной дилеммой.

Если он не оставит все как есть, то, когда Чхон Седжу проснётся утром, это может причинить ему сильную боль.

— Чёрт!

Будучи сам мужчиной, Седжин не мог не осознавать боль, которая последует за этим.

В конце концов, Седжин крепко зажмурился и просунул руку в трусы Чхон Седжу. Хотя он испытывал те же ощущения, что и у себя, отсутствие волос делало всё ещё более мягким и нежным под его пальцами.

Седжин осторожно поправил всё, затем быстро вытащил руку и спрыгнул с кровати.

Затем, вспомнив, что не укрыл Чхон Седжу одеялом, он снова протянул руку и натянул одеяло до шеи Седжу, прежде чем наконец выйти из комнаты.

***

Чхон Седжу проснулся поздно утром.

Уставившись в знакомый потолок, он на мгновение не мог понять, где находится. Поморщившись от света, он слегка нахмурился и повернул голову.

Он был в своей комнате.

Как я сюда попал?

Он пытался вспомнить, что произошло прошлой ночью, но, когда попытался сесть, почувствовал головокружение и снова лёг. С закрытыми глазами он потянулся к тумбочке, чтобы нащупать свой телефон, который всегда оставлял на привычном месте. Однако его там не оказалось.

Ах.

Он сделал короткий вдох и помассировал виски. Через несколько мгновений к нему начали медленно возвращаться воспоминания о событиях прошлой ночи.

Он вспомнил, как поймал того, кто ранил Хёвона, в мастерской. В порыве ярости он попытался убить его, но как только Чхон Седжу подумал, что ему это удалось, его пронзила острая боль.

Что это было?

Это был наркотик?

Это не было обезболивающим средством, поэтому, вероятно, это был какой-то другой препарат — успокоительное или афродизиак.

Чхон Седжу провёл руками по своему телу, размышляя об этом. К счастью, он был полностью одет, поэтому это не мог быть афродизиак. В голове всё ещё немного шумело, но это не было похоже на сильное наркотическое вещество. Скорее всего, это было просто успокоительное. Если бы тот парень смешал несколько наркотиков, это могло бы привести к его смерти.

Должен ли он называть это удачей?

Чхон Седжу горько усмехнулся и медленно сел.

Оглядевшись, он увидел свой телефон, лежащий на другой стороне матраса. Он перекатился через кровать, чтобы взять его, и сразу же позвонил Сонхёку.

Когда он перевел звонок в режим громкой связи, то заметил нечто странное. Опустив взгляд, он увидел, что его футболка надета задом наперёд, и усмехнулся. Затем, заметив, что его нижнее бельё тоже было заменено, он слегка удивился.

Было ли слишком много крови?

Зачем заходить так далеко ...?

- Здравствуйте, менеджер. Вы в порядке?

Как только Мун Сонхёк взял трубку, он сразу же спросил о самочувствии Чхон Седжу. Вкратце ответив, что он в порядке, Чхон Седжу спросил, как обстоят дела в мастерской.

- Как все прошло? Как Хёвон?

- Ну, парень хоть и выглядит несколько угрюмо, но с ним всё в порядке. Кровотечение остановилось, и, похоже, отёка нет. Тот, кого вы поймали, мёртв, и я позаботился о его теле. А тот, кто был без сознания, уже на ногах и чувствует себя прекрасно. Я немного прибрался в мастерской, но лекарства перемешались, так что вам придётся разобраться с этим самостоятельно.

- Понял,... Ты молодец.

Чхон Седжу осознал, как много всего сделал Сонхёк. Он привёл его домой, переодел, привёл в порядок мастерскую и выполнил множество других обязанностей.

Услышав похвалу от Чхон Седжу, Сонхёк неловко откашлялся, смутившись.

Глава 6

- Ничего страшного. Вы, должно быть, ещё не пришли в себя после успокоительного, поэтому, пожалуйста, не перенапрягайтесь сегодня. Я займусь допросом позже. Хёвон очень хочет помочь, поэтому вам не нужно приезжать, менеджер. Если что-то случится, я сразу же вам позвоню.

- Хорошо....

- Да, пожалуйста, отдохните немного.

Хотя он и хотел помочь, но понимал, что не стоит вмешиваться, когда ему сказали, что всё под контролем. К тому же, его состояние оставляло желать лучшего.

Чхон Седжу глубоко вздохнул, положил трубку и снова лёг на кровать. Успокоительное всё ещё действовало, и он уже начал засыпать, когда его разбудила внезапная мысль.

Квон Седжин.

Этот парень ждал его в машине.

Чхон Седжу поспешно снова схватил телефон и позвонил Мун Сонхёку.

- Сонхёк.

- Да, сэр?

- Ты видел парня в машине прошлой ночью?

- Да, я отвез его тоже домой. Он спросил меня, что с тобой случилось, и я сказал ему, что ты принял лекарство и спишь и ему не стоит сильно беспокоиться.

- Хорошо, спасибо. Возвращайся к работе.

- Отдыхайте.

Чхон Седжу опасался, что Седжин может воспринять ситуацию неправильно, но, к счастью, Сонхёк смог всё разъяснить. Хотя Чхон Седжу не был уверен, что Сонхёк сделал это тактично, по крайней мере, казалось, что Сонхёк ясно выразил свою мысль, хотя и несколько прямолинейно.

Чхон Седжу снова закрыл глаза, пытаясь отвлечься от этих мыслей, и долго лежал в постели. Только после полудня он наконец поднялся и пошёл в ванную.

Они могли переодеть меня, но, очевидно, не мыли, так ведь?

С тех пор как эта мысль пришла ему в голову, он не мог избавиться от ощущения, что весь покрыт грязью.

Когда он вошёл в гостиную, в доме стояла тишина. Седжин, вероятно, уже ушёл в школу, о чём говорила аккуратно расставленная посуда в раковине, оставшаяся после завтрака. Сняв одежду ещё до того, как добрался до ванной, Чхон Седжу поспешил внутрь.

Прежде чем включить воду, он обратил внимание на свою правую руку. Повязка на ней выглядела иначе, чем он помнил. Вероятно, кто-то наложил её, пока он был без сознания в мастерской. Судя по тому, как неловко была наложена повязка, это не была работа Мун Сонхёка.

Неужели это был Со Джинён?

Чхон Седжу задумался и решил, что необходимо научить его правильно обрабатывать раны. Он старался изо всех сил, но пока его навыки оставляли желать лучшего.

Он осторожно снял плохо наложенную повязку и осмотрел рану на ладони и тыльной стороне руки. На ране уже образовался струп, и она выглядела чистой и без отёка. Кажется, в больницу идти не нужно. Подняв правую руку, чтобы рана не намокла, он включил воду.

Пока он долго и тщательно мылся в горячей воде, туман, застилавший его разум, начал рассеиваться, и он почувствовал себя отдохнувшим. По привычке, выработанной за время жизни в одиночестве, он обернул голову полотенцем, вышел из ванной, взял одежду, которую снял раньше, и направился в прачечную. Поскольку Квон Седжин всегда ворчал, если он хоть на мгновение оставлял одежду перед ванной, он также взял за правило сразу складывать бельё в корзину.

Он прошёл мимо свободной комнаты, которую использовали как склад, и оказался в прачечной. Седжин обычно стирал бельё как минимум раз в два дня, и, судя по количеству вещей, сегодня был как раз такой день. Поскольку Чхон Седжу уже находился в прачечной, он решил загрузить всё бельё и забрать корзину для стирки.

Чхон Седжу загрузил одежду в стиральную машину, но внезапно остановился и, прищурившись, посмотрел на предмет, который держал в руке.

Среди сухой одежды он заметил влажное нижнее бельё — маленькие чёрные хлопчатобумажные боксёры.

- …

Чхон Седжу мгновение смотрел на него, а затем тихо рассмеялся.

В конце концов, мальчики есть мальчики...

Чхон Седжу смеялся, покачивая головой. Он положил нижнее бельё Седжина вместе с остальной одеждой в стиральную машину и закрыл дверцу. Добавив гель для стирки и кондиционер для белья, он включил машину и вышел из комнаты.

Лёгкий смех не сходил с его губ всю дорогу до гостиной. Мысль о том, что он нашёл повод подразнить Седжина, заставила его улыбнуться, сам того не осознавая. Ему не терпелось увидеть, как Седжин смутится, попытается отрицать это, запинаясь и придумывая оправдания, и это уже поднимало ему настроение.

Пройдя мимо гостиной, Чхон Седжу направился на кухню, чтобы поесть. Он разогрел замороженный рис, который Седжин приготовил заранее, и достал несколько гарниров, которые он также приготовил заранее. Поздний обед прошёл без каких-либо проблем.

Как и ожидалось, блюда Седжина оказались гораздо вкуснее, чем что-либо из Эвагака или еда Мун Сонхёка. Седжин обычно слегка приправляла свои блюда, но в них был идеальный баланс между лёгкой сладостью и солёностью.

Когда Чхон Седжу закончил есть, он наконец-то проверил свой телефон. На нём было много сообщений. Одно из них — от Мун Сонхёка, который просил перезвонить ему, как только он проснётся. Другое — от Хёвона, который спрашивал, может ли он провести допрос. Третье — от Чэ Бомджуна, который просил об одолжении, если у Седжу будет время. И последнее — от Седжина.

Дворняга

«Когда очнёшся, обратись в больницу. Твоя рука может начать гнить.»

У Седжина была привычка говорить самые тревожные вещи по пустякам.

Неужели он действительно так переживал?

Чхон Седжу на мгновение задержал взгляд на сообщении от Седжина, прежде чем поднять руку и осмотреть её. Рана, из которой уже не шла кровь, не выглядела слишком серьёзной. Вероятно, она заживёт без проблем за неделю, даже если не обращаться в больницу. Однако, вспомнив настойчивые рекомендации Седжина, Чхон Седжу, хоть и с неохотой, встал и переоделся.

Скорее всего, когда Седжин вернётся из школы, он спросит, ходил ли тот в больницу. Если Чхон Седжу не пойдёт, то его будут донимать расспросами, от которых у него разболится голова.

Кажется, что лучше просто пойти и купить лекарство, чем слушать эти вопросы.

Убедив себя в этом, Чхон Седжу вышел из дома.

Чхон Седжу решил найти ближайшую больницу в интернете и с радостью обнаружил недавно открывшуюся ортопедическую клинику в торговом центре, расположенном под его квартирой. По крайней мере, ему не нужно было идти далеко.

Чхон Седжу надел толстовку, кепку и спортивные штаны и спустился на лифте на первый этаж. Выйдя из лифта, он прошёл по коридору, ведущему в торговый центр, и направился прямо к клинике, которая находилась на втором этаже.

«Действительно хорошая Корейская ортопедическая клиника.»

Судя по названию, врач, который её открыл, вероятно, окончил медицинский факультет Корейского университета. Однако Чхон Седжу не подумал, что это мог быть кто-то из его знакомых, поэтому он не придал этому значения и завершил регистрацию на прием.

В этот момент одна из сотрудниц ресепшена, приняв его за известного человека, протянула ему лист бумаги с просьбой оставить автограф. Чхон Седжу с вежливой улыбкой отказался от предложения. Однако он не смог пройти мимо и принял предложенный кофе. Хотя это была клиника самообслуживания, они не пожалели времени и приготовили напиток лично для него.

- Спасибо вам.

Когда Чхон Седжу улыбнулся и слегка поклонился, у администратора появилось чувство, что её жизнь только что стала лучше. Она  в оцепенении вернулась к своему столу.

Потягивая горячий кофе, Чхон Седжу ожидал своей очереди. Поскольку был будний день, в клинике было не так много пациентов, и его очередь подошла быстро.

- Чхон Седжу, пожалуйста, входите.

Когда медсестра назвала его имя, Чхон Седжу поднялся и направился в кабинет, где проходил приём. Проходя по узкому коридору между приёмной и кабинетами, его лицо напряглось, когда он увидел доску с именами медицинского персонала, висевшую на стене.

В медицинской сфере работали тысячи врачей, окончивших медицинский факультет Корейского университета, но из всех людей это должен был быть кто-то, кого он знал. И не просто знакомый...

- Мистер Чхон Седжу?

Ха-ха-ха!

Увидев знакомое имя и фотографию, Чхон Седжу поправил кепку на голове и открыл рот. Он подумал, что было бы лучше обратиться в другую больницу.

- Мне очень жаль, но у меня срочные дела.

Однако, прежде чем он успел скрыться, дверь в кабинет внезапно открылась. Чхон Седжу поджал губы и отвернулся, но невысокая женщина, вышедшая из кабинета, уже успела окинуть его взглядом и усмехнуться, словно ожидала этого.

- Мистер Чхон Седжу! Идите сюда!

Ха Ёрым с недовольным видом нахмурилась и, бросив на него сердитый взгляд, вернулась в кабинет. Персонал на стойке регистрации, слегка озадаченный внезапным появлением врача, на мгновение замер, а затем, взглянув на Чхон Седжу, указал на нужную дверь.

- Она ... просит вас зайти?

- …

- Заходи!!

Когда он не ответил, голос зазвучал громче. Чхон Седжу прикусил губу, проклиная собственную беспечность. Он записал свой номер телефона и адрес при регистрации, так что ему никак не избежать встречи с Ха Ёрым. Если он сбежит сейчас, она без сомнения придёт к нему домой и позвонит в дверь три тысячи раз за 24 часа.

Черт возьми...

Вздохнув, Чхон Седжу поправил кепку и неловко вошёл в кабинет.

- Привет.

Сидя на стуле перед монитором, скрестив руки на груди и нахмурившись, Ха Ёрым пристально посмотрела на Чхон Седжу, когда поздоровалась с ним. Чхон Седжу сел на стул для пациентов напротив неё и неловко кивнул в её сторону. Он не мог заставить себя поздороваться. Увидев его вялый кивок, Ха Ёрым насмешливо рассмеялась, словно была ошарашена, и указала ему на его поведение.

- Разве вы не должны ответить на приветствие, если кто-то с вами здоровается, Чхон Седжу?

- …

- О, точно! К сожалению, только, у меня совсем не всё хорошо. Понимаете, пять лет назад мой единственный и дорогой друг Чхон Седжу исчез, не сказав ни слова, оборвав все контакты. Я места себе не находила, гадая, не умер ли он где-нибудь, и никто об этом не знает. Но понимает ли этот друг хоть малую часть — нет, хоть сотую часть — того, что я чувствовала? Теперь, когда я вижу, что у него всё это время было всё хорошо, мне кажется, что все те бессонные ночи, которые я провела в тревоге, были напрасными, и это кажется мне очень несправедливым.

Глава 7

- …

Когда Ха Ёрым выстрелила, по-видимому, выжидая подходящего момента, Чхон Седжу промолчал, не найдя слов для ответа.

Он знал Ха Ёрым с тех пор, как они познакомились в университете. Хотя она была ростом всего 160 см, её невысокий рост не мешал ей быть сильной духом и острой на язык, что соответствовало её интеллекту. Они сблизились после одного случая.

Поначалу Ёрым подумала, что Чхон Седжу смеётся над её ростом, и выругалась в его адрес. Однако, когда она узнала, что он не из тех, кто издевается над другими, они стали хорошими друзьями.

Ёрым была рядом с Чхон Седжу все три дня, пока проходили похороны его сестры Хе Ин. Она даже сопровождала его на кремацию.

Когда Чхон Седжу узнал правду о самоубийстве Хе Ин, он решил отомстить, похитив преступников. В конце концов, его арестовали полицейские.

Именно Ёрым пришла навестить его в тюрьме. Она спросила, почему он это сделал, и утешала его. Во время суда она собрала их однокурсников, чтобы они написали письма с просьбой о помиловании. А когда его неожиданно освободили из-за недостаточности улик и он исчез, она больше года искала его.

Но, в заащиту Чхон Седжу, скажу, что в то время он был слишком занят мыслями о смерти Хе Ин и не мог сосредоточиться на чём-то другом. Кроме того, ему было слишком стыдно смотреть Ёрым в глаза, поэтому он так и не решился прийти к ней. Теперь, стоя перед ней снова, он испытывал те же чувства. Не в силах выдержать её взгляд, Чхон Седжу опустил глаза.

Наблюдая за ним, Ёрым недоверчиво покачала головой и сокрушённо вздохнула.

- Это невероятно. Просто невероятно...

Её слова, произнесённые тихим шёпотом, были наполнены эмоциями, она как будто с трудом сдерживала слёзы.

Оглядываясь назад, Чхон Седжу осознал, как сильно он её обидел. После всего, что она сделала для него, его пятилетнее молчание было непростительным. Он действительно был неисправимым подонком.

Но даже сейчас, когда ему нужно было сказать «спасибо» или «извини», слова застревали у него в горле. Он боялся, что, признав её доброту и извинившись, он неизбежно возобновит их дружбу. И мысль о том, что она узнает о его нынешней жизни, пугала его — Чхон Седжу боялся, что она возненавидит его.

Поскольку он хранил молчание, первым заговорил Ха Ёрым.

- Ах... Я вижу, ты повредил руку.

Не дожидаясь ответа, Ёрым осторожно взяла правую руку Чхон Седжу, которая безвольно лежала на его коленях, и внимательно осмотрела её. Она послушно изучила колотую рану на ладони и тыльной стороне руки, исполняя свою роль врача.

- Не знаю, как вы поранились, но рана чистая, и нет необходимости в дальнейшем лечении. Она хорошо заживёт сама по себе, без наложения швов. Старайтесь не нагружать правую руку слишком сильно. На всякий случай принимайте антибиотики в течение трёх дней, регулярно наносите мазь и следите за признаками инфекции. Вы ведь уже знаете об этом, не так ли? Конечно, знаете, ведь вы с отличием окончили медицинский факультет Корейского университета.

- ...Ерым-а.

- Ваша консультация окончена. Вы можете идти.

Когда она отпустила его, её лицо и тон стали холодными, хотя всего лишь несколько мгновений назад она, казалось, была на грани слёз. Чхон Седжу хотел извиниться, сказать что-нибудь — что угодно, но Ёрым уже позвонила в колокольчик и позвала следующего пациента, не дав ему возможности заговорить. Ему не оставалось ничего другого, кроме как встать и уйти.

Но как только он подошёл к двери, Ёрым снова заговорила, её голос был едва слышен.

- Отвечай на мои звонки.

- …

Не ответив, Чхон Седжу тихо закрыл за собой дверь.

Однако Ха Ерым была не из тех, кто оставляет нерешенные вопросы. Внезапно дверь распахнулась, и она свирепо уставилась на него.

- Я сказала, отвечай на мои звонки.

- Хорошо.

Ха Ёрым совсем не изменилась.

В отличие от него.

Чхон Седжу осознал это, когда встретился с ней взглядом и кивнул. Лишь после того, как он признал её, Ёрым, с глазами, полными слез, отступила и позволила ему уйти.

Чхон Седжу, постояв немного в коридоре и понаблюдав за тем, как в кабинет входит следующий пациент, развернулся и покинул клинику.

Оплатив счёт и получив рецепт в аптеке, он не сразу отправился домой. Вместо этого он решил прогуляться по прибрежной дорожке вдоль реки Хан.

Возможно, из-за того, что был будний день, на реке Хан было не так много людей. Велосипедисты проезжали мимо, а Чхон Седжу бесцельно брёл с пустым выражением лица.

Когда Чхон Седжу было восемь лет, он влюбился в свою младшую сестру Хе Ин, которая пришла к нему под шум дождя. Он думал, что остался совсем один в этом мире, но, осознав, что у него тоже есть семья, Чхон Седжу стал дорожить Хе Ин больше всего на свете.

С того момента, как он взял на руки свою младшую сестру, его жизнь стала вращаться вокруг неё.

Каждый день после школы он бежал со всех ног, чтобы увидеть её хоть на мгновение раньше. Занимаясь своими делами, он думал о том, как однажды, когда Хе Ин пойдёт в школу, он научит её всему, что знает сам. Эта мысль заставляла его учиться ещё усерднее.

Когда Хе Ин училась ходить и иногда спотыкалась и падала, Чхон Седжу с тревогой убирал всё, что попадалось ей на пути, стараясь устранить любые препятствия, которые могли помешать ей.

Когда она пошла в детский сад, он каждый день приходил туда и просил воспитателей уделять ей особое внимание. В начальной школе она сказала, что было бы замечательно, если бы Чхон Седжу стал врачом. В ответ на это он начал усердно учиться, засиживаясь за книгами допоздна и стремясь стать лучшим врачом в Корее.

Благодаря своим усилиям и целеустремленности, Чхон Седжу в итоге поступил в самую престижную медицинскую школу Кореи.

Все усилия, которые он прилагал, вся тяжёлая работа, которую он выполнял с восьми лет, всё, чего он достиг, было сделано исключительно ради Хе Ин.

Он стремился стать надёжным братом, на которого она могла бы положиться, чтобы она никогда не чувствовала себя такой же неполноценной, как он. Он усердно работал, чтобы обеспечить ей всё необходимое, чтобы у неё никогда не было ни в чём недостатка.

Чхон Седжу, взяв её за руку, уверенно шёл вперёд, не оглядываясь назад. Он верил, что пока она держит его за тёплую руку, она счастлива.

Однако, погруженный в это все, он не заметил, как Хе Ин постепенно угасает у него на глазах.

И вот, когда Хе Ин умерла, мир Чхон Седжу, казалось, рухнул вместе с ней.

Его жизнь потеряла всякий смысл, и время словно остановилось для него. Возможно, его тело продолжало дышать и двигаться, но с того дня Чхон Седжу больше не ощущал себя живым.

Это было похоже на то, как если бы он оказался в ловушке на фотографии. Его жизнь застыла во времени, навсегда остановившись в тот дождливый день, когда он столкнулся со смертью Хе Ин.

На этой фотографии не было ни прошлого, ни будущего.

Однако, в отличие от него, жизнь всех остальных продолжала идти своим чередом.

Его давняя подруга Ха Ёрым завершила свой долгий и трудный путь, став специалистом по ортопедии и даже открыв собственную ортопедическую клинику. Другие его бывшие однокурсники, вероятно, последовали тому же примеру, и их жизнь продолжалась. Их миры никогда не стояли на месте.

Чхон Седжу почувствовал горькое негодование от этой простой и очевидной истины. Он оказался единственным, кто застрял в прошлом, пропустив пять долгих лет. Он ощутил невыносимую пустоту, но, что ещё хуже, он начал презирать себя за то, что сожалеет о потерянном времени.

Хе Ин умерла из-за него. Она навсегда останется восемнадцатилетней. Имел ли он вообще право сожалеть о напрасно потраченных годах?

Он не знал ответа. Всё, что он знал, это то, что это было невыносимо.

***

Прошёл месяц с тех пор, как Чхон Седжу встретился с Ёрым, и наконец она решила с ним связаться. Похоже, она всё же решила простить его.

Её небрежное сообщение, в котором она спрашивала о его делах, как будто ничего не произошло, одновременно принесло Чхон Седжу облегчение и чувство вины. Поэтому, когда они наконец встретились лицом к лицу после пяти лет разлуки, первым делом Чхон Седжу извинился перед ней.

- Слишком поздно. Я не принимаю. Я никогда тебя не прощу.

Ёрым усмехнулась.

В этот момент, даже если бы он объяснил, даже если бы она поняла, что он имел в виду, это ничего бы не изменило.

Ёрым теперь знала, что Чхон Седжу может исчезнуть из её жизни в любой момент. Хотя она не была уверена, что именно заставило его внезапно уйти, она могла предположить, что у него были на то причины, поэтому она не стала задавать вопросы.

Из-за этого он считал бессмысленным говорить о прошлом, а Ёрым не хотела зацикливаться на этом. Она сказала, что не простит его, только потому, что хотела, чтобы он долго чувствовал себя виноватым. Возможно, если бы он чувствовал вину, то не исчез бы снова, не подумав как следует.

- Ну что ж, глядя на твоё лицо, я вижу, что у тебя всё хорошо. Ты по-прежнему невероятно красив, и ты по-прежнему разбиваешь женские сердца, не так ли?

Ёрым произнесла эти слова, пристально глядя на Чхон Седжу.

Вместо того чтобы поинтересоваться, как у него дела, она отметила, что он почти не изменился. Казалось, её охватило облегчение от того, что он остался прежним.

Чхон Седжу неловко улыбнулся и ответил: «Ты такая же», но Ёрым отругала его. Она игриво ударила его по плечу и пожаловалась: «Разве ты не видишь, какой красивой я стала после операции на веках? Как ты можешь говорить, что я такая же?»

Несмотря на это, Чхон Седжу провёл время с Ёрым с большим удовольствием, чем ожидал. Она не упоминала о прошлом, и, вопреки его опасениям, он смог расслабиться и в полной мере насладиться их совместным ужином.

Когда он наконец вернулся домой, его сердце наполнилось заметным облегчением.

Глава 8

Вернувшись домой, Седжин уже ждал его.

В марте прошлого года Квон Седжин получил на пробных экзаменах шокирующе низкий балл — 778. После этого случая Чхон Седжу постоянно ругал его, говоря, что с его мозгами что-то не так. В последнее время Седжин поздно ложился спать и усердно учился, чтобы наверстать упущенное. Конечно, будучи человеком бесстыдным, он использовал это как предлог, чтобы потребовать доплату за «ночную смену».

Когда Чхон Седжу вошёл в дом, он произнёс медленным и немного невнятным голосом:

- Ты все еще не спишь?

Было почти одиннадцать вечера, но в гостиной всё ещё горел яркий свет.

Возможно, из-за того, что он был слегка пьян, Чхон Седжу не был уверен, что Седжин его услышал, потому что тот продолжал сидеть, склонившись над учебником, и даже не обернулся в ответ. Увидев, что его маленькая голова сосредоточена на учёбе, Чхон Седжу тихо усмехнулся про себя.

Ещё недавно Седжин был очень ленив и с трудом мог сосредоточиться на одной задаче. Однако теперь его концентрация значительно улучшилась.

Чхон Седжу находил это очень милым, наблюдая, как усердно Седжин учится, в то время как раньше он часто задавался вопросом о необходимости образования. Подавив желание крепко обнять Седжина сзади, он решил пойти на кухню. Сняв куртку и повесив её на стул, он взял бутылку воды, чтобы утолить жажду и освежить пересохшее горло.

Наконец, он мог перевести дух. В погоне за Ха Ёрым, которая умела пить даже лучше, чем он, он, кажется, немного перебрал.

Чувствуя легкое головокружение, Чхон Седжу на мгновение задумался о том, чтобы закурить, но отложил зажигалку, понимая, что это лишь усугубит его состояние. Вместо этого он направился в гостиную, чтобы помочь Седжину с уроками перед сном.

- Квон Седжин.

Когда Седжин услышал своё имя, произнесённое ленивым голосом, он наконец повернул голову. Его слегка затуманенный взгляд скользнул по смягчившемуся лицу Чхон Седжу.

— Как далеко ты продвинулся? Дай-ка взглянуть.

Чхон Седжу, пошатываясь, подошёл и, плюхнувшись на пол, наклонился к Седжину.

Был конец апреля, и Седжин неодобрительно нахмурился, глядя на Чхон Седжу. Тот пропустил ужин и вернулся домой, распространяя вокруг себя едва заметный запах духов.

Седжин сидел на диване с карандашом в руке и отодвинулся, чтобы не задеть Чхон Седжу, который приближался к нему. От резкого запаха вина, смешанного с духами, у него появилось неприятное ощущение в животе. По какой-то причине это его раздражало.

- От тебя разит алкоголем. Отойди от меня.

Не обращая внимания на слова Седжина, Чхон Седжу прислонился к нему и взглянул на его тетрадь.

В тетради по английскому языку был полный беспорядок. Седжин попытался прикрыть его рукой, но Чхон Седжу оказался быстрее. Нахмурив брови, он спросил:

- Ты... все еще не понимаешь причастий прошедшего времени?

Началось нытьё. Чхон Седжу обычно был разговорчивым, когда дело касалось учёбы, но когда он был пьян, становилось ещё хуже. Он умел действовать людям на нервы. Седжин, у которого не было желания выслушивать пьяные лекции, раздражённо толкнул его.

- Ой фу, просто уходи.

- Что происходит в твоей голове...

Конечно, Чхон Седжу не двинулся с места. Хотя Седжин подрос и теперь был всего на 5-6 сантиметров ниже Чхон Седжу, его худощавое, слабо развитое тело без заметных мышц не могло сравниться с силой Чхон Седжу.

С легким щелчком языка, Чхон Седжу протянул руку и взъерошил волосы Седжина. Мягкие пряди разлохматились, и до него донесся аромат шампуня. Он взглянул на Седжина, который теперь смотрел на него с раскрасневшимися щеками и тяжело дыша.

Этот ребенок, когда-то такой непослушный и упрямый, в последнее время ведет себя довольно необычно и охотно подчиняется. Будь то учеба, уборка или готовка — все, что он делает, он делает с явным усердием, и Чхон Седжу находит это очаровательным. Он поймал себя на том, что улыбается, разглядывая лицо Седжина, которое заметно повзрослело с момента их первой встречи.

Ранее в тот же день, когда они разговаривали, Ёрым делилась с Чхон Седжу историями о жизни их университетских товарищей. Некоторые из них уже были женаты и стали родителями, другие вынуждены были оставить медицину, а третьи переехали за границу, чтобы начать новую жизнь.

Пока Чхон Седжу слушал, он размышлял о том, как сильно изменилась его собственная жизнь за последние пять лет. И вдруг он осознал нечто, чего раньше не замечал.

Пять лет назад Шин Гён попросил Чхон Седжу присматривать за Сок Юн Хёном в штаб-квартире DG под предлогом «обучения». Под руководством Сок Юн Хёна, главы силовой группы Шин Гёна, Чхон Седжу пришлось столкнуться с различными унижениями.

Хотя больница и была известна своей строгой иерархией, она не шла ни в какое сравнение с жестокостью организации. Получение пощёчины за неподчинение приказу было обычным делом, а малейшая ошибка вызывала оскорбления и жестокие насмешки.

Чхон Седжу овладел искусством боя, получая ножевые ранения от Сок Юн Хёна. В этот период он также научился взаимодействовать с отбросами общества.

В мире, где царит выживание сильнейших, контроль над теми, кто с юных лет был отвергнут обществом, возможен лишь с помощью силы и власти.

В этой организации не было места для уговоров и заботы. Мужчины были словно звери, которых нельзя приручить добротой. Чтобы возвыситься над ними и оправдать ожидания Шин Гёна, Чхон Седжу научился приспосабливаться, не теряя своего достоинства, и ставить себя выше остальных.

Члены команды Чхон Седжу тоже прошли через это.

Гу Хёвон, Со Джинён и Юн Чхольджу — все они в какой-то момент пострадали от рук Чхон Седжу, который избивал их до полусмерти.

Однако среди них был один человек, который с самого начала подчинялся Чхон Седжу без сопротивления. Это был Мун Сонхёк. Даже когда Чхон Седжу отодвинул его на второй план, поднялся по карьерной лестнице и стал главой команды, Сонхёк ни разу не выступил против него.

В процессе адаптации к организации Чхон Седжу сильно изменился, но до сих пор не осознавал этого. Раньше он полагал, что просто играет роль, которую от него ожидал Шин Гён, но, оглядываясь назад, он понял, что это не так.

Он действительно изменился.

Хотя это было не совсем то, к чему он стремился, он, безусловно, чего-то хотел достичь.

Время было безжалостно; оно предъявляло свои требования ко всем без исключения.

Чхон Седжу был не единственным, кто изменился.

Чхон Седжу посмотрел на Седжина, который пристально изучал его. В этот момент он вспомнил их первую встречу.

В тот день, когда Чхон Седжу впервые увидел Седжина в коридоре, он был поражён его хрупкостью, ещё более очевидной, чем у Хе Ин. То, как Седжин съёжился в защитном жесте, настороженно глядя на него, показалось Чхон Седжу невероятно трогательным. Однако, узнав его поближе, он осознал, что Седжин не так слаб, как казалось на первый взгляд. Напротив, он был сильнее, выносливее любого другого.

- Какого ты сейчас роста?

- 176.

На внезапный вопрос Чхон Седжу Седжин ответил без колебаний.

Всего за полгода он прибавил в росте восемь сантиметров. Но это было не единственное изменение — Седжин повзрослел во многих аспектах.

Его лицо, которое когда-то казалось нежным и почти женственным, по-прежнему хранило свои прекрасные черты. Однако теперь было очевидно, что он стал мужчиной. Его телосложение, которое когда-то можно было принять за детское, теперь стало более крепким.

Конечно, по сравнению с Чхон Седжу Седжин всё ещё оставался худощавым и невысоким. Но, глядя на его широкие плечи, большие руки и ноги, можно было с уверенностью сказать, что он не собирается останавливаться в своем росте в ближайшее время.

- Ты действительно сильно вырос...

Чхон Седжу что-то пробормотал себе под нос, а Седжин уставился на него с пустым выражением лица.

Чхон Седжу не мог не заметить, что даже взгляд Седжина стал другим. Седжин больше не злился на него, не подозревал и не сторонился. Их отношения тоже претерпевали изменения. Время шло для Седжина так же, как и для Седжу. Несмотря на то, что они недолго были вместе, Чхон Седжу находил утешение в том, что мог наблюдать за взрослением Квон Седжина. Мягкая улыбка растянулась на его губах.

- Моя сестра...

Он выпил слишком много алкоголя, и слова, которые не должен был произносить, вырвались из его рта. Однако вместо того чтобы остановиться, Чхон Седжу лишь рассмеялся.

Это не его жизнь остановилась.

Жизнь Чхон Хе Ин замерла, словно запечатлённая на одной фотографии. Для неё больше не существовало ни прошлого, ни будущего. Чхон Седжу же просто смотрел на нее, словно загипнотизированный.

- Я бы хотел, чтобы она выросла такой, как ты...

Алкоголь ослабил хватку на его сердце, и то, что давно было погребено внутри, начало вырываться наружу. Чхон Седжу почувствовал, как в груди у него что-то сжалось, когда он подумал об этом.

Если бы только это был я.

Если бы только я умер вместо нее, было бы лучше.

Если бы это случилось, ему не пришлось бы жить так, постоянно разочаровывая Хе Ин и не оправдывая её ожиданий. Он не мог избавиться от мысли, что, если бы Хе Ин была жива, её жизнь была бы гораздо более значимой, чем его собственная. Чхон Седжу опустил голову, терзаемый чувством вины.

Его гладкий лоб уткнулся в плечо Седжина.

Плечо, которое он когда-то считал маленьким, оказалось на удивление крепким и широким. На мгновение ему стало приятно опираться на него. Вдыхая тёплый, успокаивающий аромат Седжина, Чхон Седжу нежно закрыл глаза и пробормотал что-то, словно гордился им.

- Ты так сильно вырос, Седжин...

После этих слов между ними воцарилось молчание.

Слушая ровное дыхание Чхон Седжу, Седжин затаил дыхание. Его бледное лицо вспыхнуло, щеки покраснели, и он застыл на месте, не зная, что делать. Ему следовало оттолкнуть Чхон Седжу, сказать ему, чтобы он шёл спать, а не бредил в пьяном угаре, но его тело отказывалось двигаться.

Почему я такой?

Его плечо, на которое опирался лоб Чхон Седжу, казалось горящим. Но Седжин не мог понять, было ли жарко Седжу или ему самому.

- Чхон Седжу...

Его тихий голос слегка дрожал, когда он позвал Чхон Седжу по имени. Седжин почувствовал, как его сердце забилось в груди, когда он поднял руку. Его рука, лежавшая на спине Седжу, пока тот крепко спал, мягко соскользнула вниз и обвила его талию. Притянув Чхон Седжу ближе, чтобы полностью опереться на него, Седжин тяжело сглотнул.

Это было странное чувство.

Он не мог объяснить, откуда взялось это желание, но поймал себя на мысли, что хочет, чтобы этот момент продлился подольше.

Глава 9

Война с фракцией Гумсон продолжалась. Месяц назад наемный убийца, которого пытали Мун Сонхёк и Гу Хёвон, выдал местоположение Кан Чхольмёна — правой руки Ли Хванбэ. Следуя этой информации, Сок Юн Хён незамедлительно отправился в Инчхон и убил Кан Чхольмёна.

После уничтожения Кан Чхольмёна, который контролировал китайский квартал Инчхона — перевалочный пункт для корейско-китайских контрабандистов рядом с портом, мелкие банды, ещё не поглощённые фракцией Гумсон, начали бесчинствовать, погрузив Инчхон в хаос.

Разъярённый происходящими беспорядками, Ли Хванбэ, который ранее занимался контрабандой наркотиков через порт Инчхон, начал совершать набеги на подпольные предприятия DG. Однако Сок Юн Хён уже был готов к этому и тщательно продумал свои действия. В результате рейды Ли Хванбэ лишь раскрыли его местоположение.

Благодаря неустанным усилиям команды ликвидаторов, личность Ли Хванбэ, скрывавшегося в тени, была раскрыта. Теперь Сок Юн Хён выслеживал его, и, казалось, мир в преступном мире Сеула был уже близок.

Пока фракция Гумсон продолжала свои поиски, весна сменилась летом. В конце мая, на пороге жаркой поры, Чхон Седжу направлялся в Эвагак. Сегодня у него не было запланированной встречи с Ким Хёнён, и, в отличие от обычных дней, Седжин не сидел на пассажирском сиденье. Однако он всё равно ехал на встречу с ней.

Всё это произошло двумя часами ранее.

Они нечасто общались по телефону, но в тот понедельник, обычный рабочий день, Хан Дживон позвонила ему. Поскольку в этот день Эвагак был открыт для посетителей, он поспешил ответить на звонок, гадая, что произошло. И он услышал довольно тревожные новости.

Дело в том, что мать Квон Седжина, Ким Хёнён, два дня назад потеряла сознание на работе. Несмотря на их предложение отвезти её в больницу в выходной, она, кажется, не хотела их слушать. Поскольку это не было похоже на обычную анемию, Хан Дживон обратилась за помощью к Чхон Седжу.

Когда Ким Хёнён узнала, что Хан Дживон позвонила Чхон Седжу, она специально попросила её не рассказывать об этом Седжину. Поэтом Чхон Седжу поехал один.

Когда он прибыл в Эвагак, несмотря на ранний вечер, там уже было много людей. В отличие от спокойных дней, сейчас даже на просёлочной дороге было полно машин. Чхон Седжу направился к парковке для персонала.

Когда он припарковал машину и вышел из неё, по телу пробежал прохладный ветерок, не такой, как в городе. Возможно, из-за того, что они были в горах, казалось, что лето в Эвагаке ещё не наступило.

Он шёл по гравийной дорожке, и хруст камешков отдавался у него в ушах. Чхон Седжу наслаждался этим приятным звуком, направляясь в общежитие для персонала. Открыв дверь, которая всегда была незаперта, он увидел Ким Хёнён, прислонившуюся к дивану.

Она выглядела гораздо более хрупкой, чем в последний раз, когда он её видел, как будто ей было нехорошо. В отличие от элегантного и благородного первого впечатления, которое она произвела, теперь она казалась более резкой и чувствительной, как и Седжин.

Ким Хёнён сидела с закрытыми глазами, не замечая прихода Чхон Седжу. Она рассеянно массировала руку другой рукой и выглядела очень уставшей. Понаблюдав за ней некоторое время, Чхон Седжу тихо позвал её.

- Ким Хёнён.

При звуке его нежного голоса Ким Хёнён встрепенулась и, выпрямившись, одарила его очаровательной улыбкой. Её строгое выражение лица мгновенно исчезло, и на его месте появилась изысканная и элегантная улыбка, настолько привлекательная, что могла бы тронуть любого.

Чхон Седжу ответил на её приветствие и, пройдя в гостиную, сел напротив. Как только он занял свое место, Ким Хёнён, вздохнув, начала разговор. Вопреки ожиданиям, она не стала ходить вокруг да около и говорить намеками, а сразу перешла к сути дела.

- Не знаю, что вам сказала менеджер Хан, но вы проделали весь этот путь напрасно, господин Чхон. Я в полном порядке. Правда, я сильна как бык!

Седжин и Ким Хёнён были очень похожи. Так что, несмотря на внешность, она тоже была сильной, непреклонной и резкой, как и Седжин.

Притворно напрягая несуществующие мышцы, она подчеркнула свою точку зрения. Чхон Седжу тихо усмехнулся и пересказал то, что услышал от Хан Дживон.

- Я слышал, вы потеряли сознание во время работы.

- У меня просто немного закружилась голова. В какой-то момент это происходит с каждым. К тому же, у меня ортостатическая гипотензия, поэтому иногда, когда я быстро встаю после долгого сидения, у меня может закружиться голова. Но не беспокойтесь, мистер Чхон, я в порядке.

Ким Хёнён выглядела раздражённой, как будто не могла понять, зачем ей убеждать этого мужчину, что она в порядке. Услышав её слова, произнесённые с глубоким вздохом, Чхон Седжу наклонил голову и спросил:

- Тогда почему вы сказали нам не говорить Седжину? Если это происходит так часто, разве Квон Седжин уже не знает?

- Вы допрашиваете меня?

Хотя Чхон Седжу находил странным её настойчивость. Если бы это была обычная болезнь, как утверждала Ким Хёнён, не было бы причин скрывать её от Седжина. Однако она неоднократно просила Хан Дживон не говорить ему, и Чхон Седжу заподозрил, что она не до конца откровенна.

В конце концов, Ким Хёнён недоверчиво рассмеялась и начала говорить о своём сыне.

Вы ведь знаете моего Седжина... Хотя он и мой сын, у него непростой характер. Если бы он узнал, что я упала в обморок, он бы начал волноваться и потащил меня в больницу на различные обследования. Вы ведь знаете, как он беспокоится о моём здоровье, не так ли?Даже если бы это была просто ортостатическая гипотензия, он бы расстроился и сказал, что есть другая причина. Он бы устроил настоящий скандал. Как я могла ему сказать? Когда я упала в обморок, мне стало лучше после того, как я отдохнула и выпила воды. Зачем мне беспокоить Седжина из-за такой мелочи? Он так усердно учится, и я не хочу отвлекать его от этого.

Ким Хёнён понимала, что Седжин полностью погружён в учёбу под руководством Чхон Седжу. Сначала она смеялась над его абсурдной идеей начать наконец учиться, но теперь её охватила тревога, и она старалась не отвлекать его. Чхон Седжу, тихо слушая, улыбался.

Но если бы это был просто лёгкий обморок, Хан Дживон не стала бы уделять ему много внимания. Многие работники часто теряют сознание от переутомления, и Хан Дживон не из тех, кто слишком серьёзно относится к незначительным проблемам.

- Менеджер упомянула, что в последнее время у вас были боли в животе. Она также сказала, что вы стали меньше есть.

- Ну, это...

Ким Хёнён, застигнутая врасплох тем, что Хан Дживон осведомлена о её болях в животе, замолчала и опустила взгляд. На её обычно гладком лбу появилась морщинка. Как и ожидалось, что-то было не так.

Чхон Седжу не отводил от неё взгляда, словно ожидая объяснений. Не в силах больше выносить эту ситуацию, Ким Хёнён обречённо вздохнула, ссутулилась и покачала головой.

- Мистер Чхон, правда в том, что... Ах...

Слегка покраснев, она смущенно улыбнулась. Неуверенно потирая лицо, Ким Хёнён заговорила тихим голосом, словно раскрывая сокровенную тайну.

- Я сейчас на диете.

- …

Одна из бровей Чхон Седжу слегка приподнялась. Его взгляд медленно скользил по Ким Хёнён сверху вниз, не улавливая ни намёка на то, что ей нужно похудеть. Её тело было настолько стройным, лишённым лишних килограммов, что Чхон Седжу казалось, он мог бы легко поднять её одной рукой. Она выглядела так, будто весила около 30 кг. Конечно, учитывая, что Седжин, который выглядел так, будто весит 45 кг, оказался 58-килограммовым, она, вероятно, весила чуть меньше 50 кг. Но даже так, она была слишком худой.

- Итак, эм, один из сотрудников, работающих на кухне… Ах, ну да. Нужно ли мне объяснять? Но если я ничего не скажу, вы ведь расскажете Седжину, да?

Ким Хёнён выглядела обеспокоенной, когда начала говорить. Однако, встретившись с твердым и непоколебимым взглядом Чхон Седжу, она наконец заставила себя продолжить.

- На кухне есть… сотрудник, который мне нравится. Поэтому я сижу на диете, чтобы произвести на него хорошее впечатление. Боль в животе, которую я почувствовала, связана с тем, что я из тех, кто никогда не худеет, что бы я ни ела. Поэтому я поспешила скорректировать свой рацион, и из-за этого у меня заболел живот. Дело не в том, что со мной что-то не так, как может подумать менеджер, просто это из-за этого.

Мужчина, который ей нравится? Она сидит на диете, чтобы произвести на него впечатление?

Чхон Седжу слабо улыбнулся, и Ким Хёнён, заметив его реакцию, смущённо добавила более тихим голосом:

— Я знаю, что сейчас не самое подходящее время и не самая подходящая ситуация для подобных разговоров, учитывая, что я здесь, чтобы отработать свои долги. Но он действительно хороший человек, и я не хочу упускать этот шанс. К тому же, если я расплачусь с долгами, есть вероятность, что меня порекомендуют на постоянную работу, так что я рассматриваю это как хорошую возможность. Не то чтобы я планировала сразу же браться за что-то серьёзное, но… что я могу сделать? Я просто хочу выглядеть хорошо.

Чхон Седжу молчал, слушая объяснения Ким Хёнён, и постепенно осознавал сложившуюся ситуацию.

Она не могла обсудить это со своим сыном Седжином, учитывая их напряжённые отношения с отцом. Разговор о романтических отношениях мог бы вызвать у него не самые приятные эмоции. Также она не могла довериться Хан Дживон, поскольку её потенциальным партнёром был коллега. Поэтому она обратилась к Чхон Седжу, который был совершенно не связан с этой ситуацией.

Осознав это, Чхон Седжу подумал о том, как неловко, должно быть, чувствует себя Ким Хёнён. Однако он не собирался заканчивать разговор на этой ноте.

Слегка нахмурившись, он пристально посмотрел на Ким Хёнён. Он хорошо знал, как женщины могут быть чувствительны к своему весу. Но действительно ли стоит доводить себя до состояния, когда от голода болит живот, лишь бы немного похудеть?

Действительно ли это так важно?

Он совершенно не мог понять. В глазах Чхон Седжу Ким Хёнён была прекрасна такой, какая она есть.

- Вы прекрасны такая, какая ыы есть.

- ...Что?

Не раздумывая, Чхон Седжу с готовностью сделал ей комплимент. Глаза Ким Хёнён расширились, а рот слегка приоткрылся, словно она не могла поверить в услышанное. А Чхон Седжу продолжил высказывать своё мнение.

- Вам не нужно худеть, вы и так прекрасно выглядите. И если этот мужчина любит вас только потому, что вы стали стройнее, я не думаю, что Седжин его одобрит.

- Ах...

Поскольку Чхон Седжу пришёл сюда без ведома Седжина, он не мог не задуматься о том, что Седжин мог бы увидеть. Услышав серьёзный тон Чхон Седжу, Ким Хёнён сначала усмехнулась, а затем разразилась звонким смехом, её щёки залил мягкий румянец, как будто ей было приятно услышать, что её назвали «красивой».

— Я даже представить себе не могла, что услышу от вас такое, мистер Чхон. Думаю, мне придётся держать это в секрете от менеджера.

Ким Хёнён произнесла эти слова, вытирая слёзы с глаз после смеха. Её тон был полон беззаботной шутки, словно она тоже знала о чувствах Хан Дживон к Чхон Седжу. Чхон Седжу молча выслушал её, и его губы изогнулись в улыбке. Собравшись с мыслями, он посмотрел на Ким Хёнён и снова заговорил.

- Я также не буду рассказывать Седжину о том, что услышал сегодня. Поэтому ешьте хорошо и не переусердствуйте с диетами. Если я снова услышу, что вы падаете в обморок, в следующий раз я обязательно сообщу об этом Седжину.

- О, я уже представляю, как Седжин ругает меня за это. Хорошо, мистер Чхон. Я запомню ваши слова.

- Тогда увидимся в следующую среду.

К счастью, кажется, что ничего серьёзного, о чём стоило бы беспокоиться, не произошло.

Седжин никогда не говорил много о своём отце, но Чхон Седжу уже достаточно знал о нём, чтобы понять, каким человеком он был — игроком, который оставил свою жену и ребёнка с большим количеством долгов. Ему не нужно было объяснять, что отец Седжина был слабым и никчёмным человеком. Если бы новым отчимом Седжина стал кто-то более ответственный и трудолюбивый, это было бы даже хорошо.

Хотя Ким Хёнён, казалось, смущалась из-за того, что ей кто-то нравится в её нынешнем положении, Чхон Седжу подумал, что это неплохое развитие событий. В Эвагаке были свои плюсы: стабильная рабочая атмосфера и перспективы для сотрудников. Не каждый мог работать здесь на полную ставку. Если бы Ким Хёнён получила должность по рекомендации этого мужчины, это обеспечило бы ей и Седжину стабильное будущее.

Чхон Седжу проводил Ким Хёнён. Попрощавшись с ней, он неторопливо выкурил сигарету на парковке, пока она шла обратно в Эвагэк на работу по мощеной дорожке. Однако вместо того, чтобы сесть в машину, он пошёл обратно в Эвагак.

Обходя занятых работой сотрудников, он пробрался на кухню и заглянул в небольшое окошко. Среди поваров не было никого моложе Ким Хёнён. Шеф-повар Эвагака, мужчина чуть старше 50 лет, до того как прийти сюда, более 20 лет работал в пятизвёздочном отеле. Поэтому между ним и Ким Хёнён была заметная разница в возрасте.

Чхон Седжу наблюдал, как Ким Хёнён болтала с шеф-поваром. Они оба улыбались, когда разговаривали, а затем быстро ушли. Хотя трудно судить о человеке по внешности, этот мужчина не казался плохим человеком. Однако Чхон Седжу знал, что внешность может быть обманчивой. В конце концов, он сам не выглядел как убийца. Решив, что ему стоит навести справки об этом человеке, он направился обратно на парковку.

Глава 10

По пути домой Чхон Седжу впервые за долгое время получил звонок от Доюна. Он ответил на звонок, когда уже покидал Кёнгидо и въезжал в Сеул. Голос Доюна звучал так, будто он был сильно пьян.

- Хён, я так... ох, я так раздражён...

С тех пор, как в апреле он начал стажировку в Чонно, ему стало трудно встречаться с Доюном. Несмотря на то, что он был всего лишь стажёром, это казалось очень утомительным, поскольку его недавние сообщения состояли только из милых ругательств, адресованных его ужасным старшим коллегам.

- Ты много выпил.

- Нет-нет, просто... как стажер, я должен пить всё, что мне дают...

Кажется, в компании, где Кан Доюн проходил стажировку, царил хаос. Неужели в наши дни где-то ещё заставляют стажёров напиваться? Чхон Седжу усмехнулся и покачал головой.

Было всего семь часов вечера, но Доюн, который, вероятно, принимал участие в корпоративной попойке в середине дня, был настолько пьян, что едва мог говорить связно. Чхон Седжу, понимая, что все может плохо закончится, решил продолжить разговор по дороге домой.

- Итак, где ты сейчас находишься?

- Здесь... здесь... Вансимни...? 2 мили, а я уже спотыкаюсь... хе-хе.

У Доюна была привычка бесцельно бродить по улицам, когда он был пьян. Однажды, ещё до того как он окончил университет, он прошёл пешком от Канбука, где находилась его школа, до Мапо-гу, и Чхон Седжу пришлось забирать его оттуда посреди ночи.

Если он был в Вансимни, то это было недалеко от дома Чхон Седжу. Судя по времени, которое они проговорили по телефону, Доюн, должно быть, уже прошёл путь от Чонно до Вансимни. Оценив его скорость передвижения, Чхон Седжу спросил, какое здание он видит поблизости. Однако Доюн отвечал невнятно, и Чхон Седжу изменил направление и вместо того, чтобы ехать домой, отправился в Вансимни.

- Кан Доюн.

Когда Чхон Седжу наконец-то разыскал его, Доюн уже направлялся к тропинке, ведущей от Вансимни к реке Хан. В тёмном переулке рядом с пожарной станцией его состояние вызывало беспокойство. Чхон Седжу никогда раньше не видел его таким пьяным.

- Доюн-а.

Даже когда он окликнул его через открытое окно со стороны пассажира, Доюн, похоже, не осознавал, что кто-то с ним разговаривает. Чхон Седжу положил трубку, прежде чем выйти из машины. Когда он обошёл её спереди и преградил путь Доюну, тот наконец поднял голову.

- Не загораживай мне путь....

Доюн, с угрюмым выражением на раскрасневшемся лице, проворчал что-то невнятное, не узнавая Чхон Седжу. Чхон Седжу, наблюдая за тем, как он бормочет, усмехнулся и схватил его за плечо.

- Если ты меня тронешь, я вызову полицию...! Отпусти меня...!

Доюн протестовал, но его сопротивление было смехотворным по сравнению с силой Чхон Седжу. Без особого труда Чхон Седжу усадил его в машину, практически затолкав на пассажирское сиденье. Заперев дверь, он сразу же сел за руль, оставив не запертой только свою дверь.

- Похититель...! Меня похищают...!

Доюн, постучав в окно, поморщился. Чхон Седжу, наблюдая за этим зрелищем, покачал головой, забавляясь, а затем снова набрал номер телефона Доюна.

Когда зазвонил его телефон, Доюн непонимающе уставился на экран, прищурившись, прежде чем наконец ответить на звонок. Прижав телефон к уху, он пробормотал: «Хён...»

Казалось, он даже не осознавал, что «Хён» сидит прямо рядом с ним. Чхон Седжу недоверчиво рассмеялся и ответил: «Да, Доюн-а».

И вот, всю дорогу до дома Чхон Седжу они вели странную, бессмысленную беседу. Доюн, поглощённый телефонным разговором, совершенно забыл, что его подобрал незнакомый человек и везёт домой. Он просто болтал всю дорогу.

Как только они подъехали к парковке у дома, Чхон Седжу открыл пассажирскую дверь и, не прерывая разговор по телефону, помог Доюну выйти из машины. Хотя экран телефона Чхон Седжу уже погас и был спрятан в карман, Доюн, казалось, не замечал этого и продолжал «разговаривать» с Чхон Седжу, словно они всё ещё были на связи. Это было похоже на анекдот.

Помогая ему войти в лифт, Чхон Седжу вдруг понял, что для Доюна не так-то просто найти место для сна. Комната, в которой раньше жил Доюн, теперь принадлежала Седжину, так что, похоже, единственным вариантом было позволить ему спать в его собственной комнате.

Когда лифт остановился на 41-м этаже, Чхон Седжу нёс полусонного Доюна на спине. Продолжая их абсурдную беседу, он открыл входную дверь своей квартиры. Войдя внутрь, Чхон Седжу снял обувь и отложил её в сторону, а также снял обувь с Доюна.

Когда они вошли в коридор, его окутал восхитительный аромат. Было уже поздно для ужина, и он надеялся, что Седжин не ждал его. С этой мыслью он прошёл дальше, но его надежда оказалась напрасной. На столе были аккуратно расставлены две пары палочек для еды и гарниры, приготовленные Седжином.

Перед тем как отправиться в Эвагак, Чхон Седжу предупредил Седжина, что вернётся домой поздно, и велел ему добраться до дома на метро. На вопрос Седжина о том, насколько поздно он будет, Чхон Седжу ответил, что не слишком поздно. Вероятно, Седжин подумал, что они поужинают вместе, и стал ждать его.

Почувствовав чье-то присутствие за спиной, Чхон Седжу обернулся и встретился взглядом с Седжином. Квон Седжин стоял на кухне, одетый в фартук, и слегка прищурился, увидев, что Чхон Седжу кого-то несёт. Хотя его лицо оставалось непроницаемым, оно выражало скорее недовольство, чем что-либо иное.

С лёгкой улыбкой Чхон Седжу тихо направился в свою комнату, по пути задавая вопросы.

- Ты что, не ужинал?

- Нет.

Седжин не сводил глаз с Доюна, пока отвечал. Чхон Седжу, поправил Доюна на спине, который всё ещё разговаривал по телефону в одиночестве, и осторожно открыл дверь своей спальни.

- Подожди минутку. Я просто положу его на кровать и сразу выйду.

- …

Чхон Седжу, не отвечая на взгляд Седжина, молча прошёл в свою комнату. Он осторожно положил Доюна на кровать, отцепил сумку, которую тот сжимал как сокровище, и отложил в сторону. Затем он начал снимать с него одежду.

Они не виделись с тех пор, как Доюн начал стажировку, и Чхон Седжу впервые увидел его в костюме. Он ожидал, что тот будет выглядеть нелепо, как ребёнок, играющий в переодевания, но, как ни странно, костюм ему шёл.

Сняв с Доюна куртку, Чхон Седжу расстегнул ремень и пуговицы на рубашке. Несмотря на прохладный вечер, под рубашкой на Доюне не было ничего. Увидев его обнажённую кожу, Чхон Седжу, не раздумывая, схватил одну из своих футболок и накинул её на голову Доюна. Затем он снял с него остальную одежду, оставив только нижнее бельё, накрыл одеялом и вышел из комнаты.

Седжин, прислонившись к кухонной раковине, угрюмо смотрел в пол, когда Чхон Седжу вышел из своей комнаты. Он бросил на него быстрый взгляд и отвернулся, чтобы положить немного риса в тарелку. Чхон Седжу, как будто это было обычным делом, небрежно взял бутылку воды из холодильника и сел напротив Седжина. Это был привычный порядок действий за ужином.

- Кто это?

Однако сегодня всё было иначе. Вместо того чтобы ужинать в тишине или слушать ворчание Чхон Седжу, Седжин сразу же заговорил о госте. Поставив перед Чхон Седжу тарелку с рисом, он не стал медлить с вопросом. Чхон Седжу посмотрел на него, оценивая его реакцию, и пожал плечами.

- Молодой друг.

- Твой младший брат?

- ... Нет, просто кое-кто, кого я знаю.

Неожиданное любопытство Квон Седжина по отношению к его гостю застало Чхон Седжу врасплох. Он задумался, не стоило ли ему предупредить Седжина заранее, ведь они жили вместе.

Будет ли Седжин чувствовать себя неловко из-за этого?

Но, поразмыслив, он отбросил эти опасения. В таком просторном доме, как у них, они не будут натыкаться друг на друга, так что проблем не возникнет. И, в конце концов, они оба парни - почему это должно иметь значение? Он решил больше ничего не говорить. Однако Седжин снова спросил:

- Ты собираешься позволить ему спать в твоей постели?

- Ты, слишком любопытный. Может, мне бросить его на полу?

.... Ты серьёзно собираешься позволить ему спать в твоей постели?

Чхон Седжу, который только что взял палочки для еды, замер и поднял голову, осознав странный вопрос. Седжин нахмурился и пристально посмотрел на него. Если кто-то и должен был хмуриться, так это Чхон Седжу.

Действительно ли этот вопрос подразумевает то, что я думаю?

Прищурившись и посмотрев на Седжина, Чхон Седжу спросил в ответ:

- Тебе нравятся мужчины?

- ...... Почему ты продолжаешь спрашивать такие глупые вещи?

Как только он задал вопрос, Седжин резко ответил и бросил на него сердитый взгляд. Его бледное лицо покраснело от раздражения. Чхон Седжу пожал плечами, словно говоря, что это не имеет значения, и сказал.

- Так что же такого странного в том, что двое мужчин делят постель в такой час? Если ты сразу подумал о чём-то странном, то я, конечно, могу неправильно тебя понять.

- Я-я просто подумал, что гостю будет неудобно спать с тобой, вот и всё!

- Ну, по твоему поведению можно подумать, что он твой гость.

Чхон Седжу усмехнулся в ответ.

Он не из тех, кто скрывает свои предпочтения от окружающих, но когда речь заходит о несовершеннолетних, он предпочитает держать свои чувства при себе. Он не готов делиться ими с ребёнком, который ещё не достиг совершеннолетия. Особенно с Квон Седжином. Мысль о том, как Седжин, живущий с ним под одной крышей, отреагирует на его признание в том, что он гей, вызывает у него тревогу.

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин прикусил губу и внимательно посмотрел на него. Казалось, он о чём-то размышляет. Наконец, он заговорил таким тоном, словно оказывал Чхон Седжу большую услугу.

- Если вам двоим неудобно спать в одной кровати, ты можешь спать в моей комнате. Я буду спать на полу. Меня это устроит.

Чхон Седжу, явно удивлённый, поднял брови. Кто бы мог подумать, что Квон Седжин способен на такую заботу о других? Однако, несмотря на это неожиданное предложение, Чхон Седжу не испытывал желания принять доброту Седжина.

- Я ценю твое предложение, но я просто посплю в гостиной.

Честно говоря, Чхон Седжу не был уверен в себе, когда не был полностью в сознании. У него была привычка обнимать человека, который спал рядом с ним, и хотя вероятность этого была небольшой, он не мог полностью исключить возможность того, что на следующий день проснётся в полицейском участке, если будет спать в одной комнате с Квон Седжином.

Услышав это, Седжин снова поджал губы, явно недовольный ответом. Он молча наблюдал, как Чхон Седжу ест, а затем снова заговорил, как будто предлагая более крупную услугу.

- Тогда пусть гость поспит в моей комнате, а я посплю в гостиной.

Почему этот парень так себя ведет?

Глава 11

Чхон Седжу поднял голову с озадаченным выражением лица.

Хотя это был первый раз, когда он привёл гостя домой, он не мог поверить, что Квон Седжин проявляет такое внимание к другим. Если бы он всегда был таким, это бы уже было заметным. Должно быть, за этим необычным проявлением доброты скрывалось что-то ещё.

— У тебя были промежуточные экзамены или что-то в этом роде?

Чхон Седжу, уверенный, что Седжин ведёт себя так, потому что сделал что-то неправильное, отложил палочки и спросил холодно. Седжин, оскорблённый его обвинением, фыркнул и поднял ложку. Он съел рис и суп, как ни в чём не бывало, и ответил:

- Я справился. Я уже говорил тебе, я справился отлично.

- Что ж, посмотрим, хорошо ли ты справился, когда придут табели успеваемости.

Однако Седжин был уверен в своих силах. На третьем году обучения в старшей школе лишь немногие ученики из его класса действительно относились к учёбе с полной серьёзностью. В такой атмосфере было почти невозможно не улучшить свои результаты, приложив немного усилий. Поэтому Седжин был убеждён, что войдёт в пятёрку лучших в своём классе.

В последний день промежуточных экзаменов только пятеро учеников, включая его, не задремали и закончили решать тесты.

Однако Чхон Седжу всё ещё не верил ему. Он постукивал пальцами по столу, продолжая расспрашивать Седжина.

- Должно быть, ты сделал что-то не так, раз так себя ведёшь. Что случилось? Ты что-то сломал во время уборки? Всё в порядке, так что скажи мне честно.

- Я не сделал ничего плохого, что тут рассказывать? Просто ешь свою еду.

- Тогда в чём дело? Это странно. Ты предлагаешь свою комнату человеку, которого даже не знаешь.

Чхон Седжу был настойчив. Он приставал к Седжину, убеждённый, что тот что-то замышляет. Но Квон Седжин действительно ничего не скрывал.

Просто... он не мог позволить Чхон Седжу спать в одной постели с этим человеком. Чхон Седжу был высоким, широкоплечим и мускулистым, а мужчина, которого он принёс, был ещё меньше и слабее самого Седжина.

Что, если, в одной постели, Чхон Седжу случайно раздавит парня во сне?

Что, если он задушит его?

Седжин не мог оставаться в доме, где кто-то умер. Мысль о том, что бедный человек стал призраком после того, как Чхон Седжу раздавил его насмерть, была невыносима.

Однако это был дом Чхон Седжу, и Седжин был всего лишь гостем и наёмным работником. Было бы правильным, если бы он уступил свою комнату другому гостю, когда это было необходимо. Это было правильно.

- Я не против поспать в гостиной. Так что не создавай гостю неудобств и позволь ему спокойно поспать в моей комнате.

Седжин сказал это с искренней убеждённостью, но затем последовал неожиданный ответ от Чхон Седжу. Посмотрев на Седжина с подозрением, он вздохнул и заговорил.

- Это твоя комната. Я не собираюсь выгонять тебя из неё. Я буду спать в гостиной, так что давай на этом остановимся. А теперь ешь.

- …

Седжин открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова и опустил голову. Чхон Седжу назвал эту комнату его и заявил, что она принадлежит ему, и Седжин больше не мог возражать. В итоге Седжину пришлось согласиться на то, чтобы Чхон Седжу спал в гостиной, но неприятное чувство всё равно не покидало его.

Даже после того, как он вымыл посуду, прибрался на кухне и позанимался с Чхон Седжу в гостиной, Седжин не мог успокоиться. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Седжин ушёл в свою комнату, но что-то всё равно было не так.

Приняв душ и высушив волосы, Седжин лёг в постель, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.

Действительно ли было правильно, что Чхон Седжу, владелец дома, спал в гостиной без одеяла?

Если бы его мать узнала об этом, она бы, наверное, шлёпнула его по спине и накричала.

Однако, Чхон Седжу был из тех, кто часто бездельничает на диване и даже может вздремнуть на нём днём. Если он сказал, что всё в порядке, то не должно быть причин для серьёзного беспокойства. Но почему слова этого наглеца так сильно его беспокоят?

Он не мог понять почему, но, лёжа с закрытыми глазами, Седжин подумал, что, по крайней мере, Чхон Седжу не спит в одной постели с этим парнем. Каким-то образом эта мысль успокоила его, и в конце концов он погрузился в сон.

***

Глубокой ночью Седжин внезапно проснулся, почувствовав волну жара. Раздражённый, он откинул одеяло и глубоко вздохнул. Ему казалось, что в комнате включили отопление. Вскоре он сел, встал с кровати и направился к панели отопления, чтобы проверить её.

Однако температура в комнате оставалась такой же, как и в прошлый раз, когда он проверял её перед сном. Бойлер не работал, обогреватель тоже. Седжин осознал, что причина его жара в чём-то другом. Он инстинктивно приложил руку ко лбу и нахмурился.

Ему казалось, что у него жар, но без каких-либо других признаков было сложно определить, насколько сильным он был. В любом случае, он решил принять лекарство и вернуться в постель. По дороге он подумал, что может захватить одеяло для Чхон Седжу, так ему, судя по всему, оно больше не понадобится.

Щелчок.

В коридоре, за дверью его комнаты, царила тишина, когда он щёлкнул замком. Мягкий лунный свет проникал сквозь окна, отбрасывая бледные тени на белые мраморные полы. Ночь была безмолвной, и Седжин медленно пошёл вперёд, стараясь не нарушить тишину.

Однако, когда он вошёл в гостиную, то с удивлением обнаружил, что Чхон Седжу там нет. На диване лежала только одна пустая подушка. Повернув голову, Седжин посмотрел на часы на холодильнике.

4:42 утра.

Чхон Седжу ещё рано было отправляться на утреннюю пробежку.

Он ушел в ванную?

Однако, когда Седжин направился к ванной, расположенной рядом с гостиной, он обнаружил, что дверь широко распахнута, а свет выключен. В недоумении он склонил голову набок и, не в силах больше оставаться на месте, пошёл на кухню.

Там он достал из шкафа аптечку, отыскал жаропонижающие таблетки и, взяв из холодильника бутылку воды, запил лекарство. Прохладная вода, казалось, уняла жар внутри него, и он почувствовал себя значительно лучше. Не говоря ни слова, он смял пустую бутылку и бросил её в мусорное ведро, прежде чем вернуться в свою комнату.

Но как раз в тот момент, когда он уже собирался возвращаться, он что-то услышал.

...Рыдание.

Внезапно из глубины безмолвного дома до Седжина донеслись чьи-то всхлипы. Звук был очень тихим, но, поскольку он прозвучал в короткую паузу, когда механический гул холодильника стих, Седжин не мог его не заметить.

Что это было?

Он остановился как вкопанный, оглядываясь по сторонам и прищурив глаза.

Однако других признаков движения не было. Звук доносился не из гостиной и не из кухни. Создавалось впечатление, что он шёл откуда-то ещё в квартире.

В доме Чхон Седжу было пять комнат, но использовались только две из них. Помимо своей спальни и комнаты Седжина, Чхон Седжу оставил остальные три комнаты пустыми и незанятыми.

Мог ли звук исходить из одной из этих пустых комнат?

Представляя себе три пустые комнаты, в которых ничего нет, Седжин нахмурился и сделал шаг вперед. В его сознании всплыл образ мужчины, которого привёл домой Чхон Седжу. Возможно, этот человек сейчас находится в одной из пустых комнат, и его тошнит. Мысль о таком беспорядке заставила Седжина задуматься о том, как его убирать.

Однако, когда он проверил комнату напротив гостиной, которая была ближе всего к кухне, там никого не оказалось. Седжин вошел внутрь, убедился, что даже на балконе никого нет, и закрыл дверь.

Я что, ослышался?

Интересно, подумал он, поворачиваясь, чтобы, наконец, вернуться в свою комнату.

- Уф...

Он услышал тихий стон, словно кто-то пытался сдержать боль. Хотя звук был едва различим, Седжин почувствовал, что знает, чей это голос.

В окутанной ночью гостиной его взгляд упал на пустой диван, где раньше лежал Чхон Седжу. Подушка, на которой его не было, лежала на том же месте. Наконец, его глаза остановились на двери спальни, за которой теперь находился кто-то другой, а не её владелец.

Чхон Седжу болен?

Эта мысль внезапно пришла в голову Седжину, и он, словно загипнотизированный, двинулся вперёд.

Возможно, что-то не так было с ужином. У Седжина поднялась температура, а Чхон Седжу тоже чувствовал себя нехорошо. В бреду, вызванном лихорадкой, Чхон Седжу, вероятно, искал свою кровать и забрел в спальню.

Решив, что ему необходимо дать лекарство, Седжин поспешил на кухню, взял жаропонижающее и наполнил бутылку водой.

Стоя перед спальней Чхон Седжу, Седжин положил руку на дверную ручку и медленно повернул её.

- Ах...

Сквозь приоткрытую дверь доносился слабый стон. Вместе со звуком Седжин услышал влажный хлюпающий звук и застыл на месте, на мгновение забыв, как дышать.

- Это больно, хен, ааа...

Его слух уловил незнакомый голос. Затем, как будто успокаивая и утешая мужчину, который стонал от боли, Седжин услышал ответ Чхон Седжу.

- Доюн-а, расслабься. Хаа, да, всё в порядке, всё хорошо...

Седжин был поражён тем, как Чхон Седжу способен говорить. С нежной заботой он обратился к Доюну, шепча самые ласковые слова, словно стал самым любящим человеком на свете.

Сердце Седжина забилось с невероятной скоростью. Он почувствовал, как всё его тело наполняется теплом, словно внутри него включили обогреватель. Ему не нужно было видеть, чтобы понять происходящее. Звуки, которые он слышал, рисовали в его воображении яркую картину.

Липкие, скользкие тела прижимались друг к другу.

Чхон Седжу тихо рассмеялся и, наклонившись, нежно поцеловал мужчину, но сразу же отстранился. Седжин обнаружил, что распахивает дверь шире, его тело действовало словно само по себе.

Всё это обрушилось на него в одно мгновение. Мягкий свет, льющийся из гардеробной, освещал кровать, придавая комнате оранжевый оттенок, словно при закате. Широкая спина Чхон Седжу предстала перед ним во всей красе, залитая этим теплым светом. Седжину показалось, что его ударила молния.

- Всё в порядке. Так не больно? Дыши... ха-ха, да, вот так...

Татуировка в виде тигра, покрывающая спину Чхон Седжу, словно пульсировала, будто живая. Капли пота, сверкавшие в лунном свете, стекали по изящным изгибам его позвоночника. Мышцы, словно идеально вылепленные и безупречные, напрягались и расслаблялись с каждым движением. При каждом движении бёдер мощные мышцы его спины сокращались, напрягаясь и расслабляясь.

Это было похоже на сцену из художественного фильма — действие, балансирующее на грани между искусством и непристойностью.

- Нг, ах...! Хён, мне больно, мне больно...

Когда голос Доюна задрожал под Чхон Седжу, большие руки, грубые, но нежные, погладили его кожу, словно успокаивая боль. Взгляд Седжина следил за движением вен на тыльной стороне ладони Чхон Седжу, которая ласкала тело Доюна, и его горло сжалось, когда он с трудом сглотнул.

- Хаа, иди сюда. Укуси меня.

Чхон Седжу издал звук, напоминающий вздох, и, отпустив ноги Доюна, наклонился к нему. Он осторожно поднял Доюна на руки и, приблизив его губы к своей шее, тихо прошептал, чтобы тот укусил его. От его нежного и заботливого голоса по телу Седжина пробежала дрожь, и он отступил назад. Он тяжело сглотнул, звук был слишком громким, и он подумал, что его может услышать Чхон Седжу.

Дрожащей рукой он взялся за дверную ручку и медленно, осторожно закрыл дверь, стараясь не издавать ни звука. Только после этого он смог выдохнуть.

Седжин стоял неподвижно, слушая звук собственного дыхания, и медленно опускал голову. Его лицо было бледным, и он почти бегом вернулся в свою комнату.

Как только Седжин оказался в своей комнате, он без сил рухнул на пол, жадно вдыхая воздух. Его щёки пылали, словно вот-вот лопнут.

Это был не просто физический жар. Казалось, что где-то глубоко внутри него разгорелся огонь, сжигая всё на своём пути, поглощая все его мысли и эмоции.

Глава 12

В конце концов, Седжин провёл беспокойную ночь.

Ему потребовалось много времени, чтобы справиться с бурей эмоций, которая бушевала внутри него. Однако не только физическое возбуждение от созерцания столь интимного момента не давало ему уснуть.

Он лежал на боку в постели, глядя в окно, и чем больше вспоминал о том, что видел, тем меньше это походило на охватившее его возбуждение — и тем больше это напоминало гнев.

Да, Квон Седжин был в ярости.

Он не знал почему, но это было так. Он просто злился.

Он просто был зол на Чхон Седжу.

Его просто бесил Чхон Седжу.

Он был разочарован, расстроен и сбит с толку.

Всю ночь Седжин ворочался в постели, не в силах разобраться в своих чувствах. Он бормотал что-то невнятное, проклиная себя. В конце концов, он погрузился в лёгкий, беспокойный сон, слишком уставший, чтобы бодрствовать. И даже тогда ему приснился странный сон.

Во сне Седжин оказался в постели с Чхон Седжу. Чхон Седжу нежно гладил его по щеке, улыбаясь с тем же странным выражением лица. Седжин повернул голову и поцеловал ступню Чхон Седжу. Это не было какой-то сложной позицией из йоги или чем-то подобным, но это было возможно только потому, что Чхон Седжу лежал под ним. Он приподнял колени и широко расставил ноги, как Кан Доюн прошлой ночью.

Что это, черт возьми, такое?

На пике своего замешательства Седжин резко проснулся.

И тут он осознал, что его нижнее белье стало неприятно влажным.

Он не мог разобраться в переменах, которые происходили внутри него. Он не понимал, почему так разозлился из-за того, что Чхон Седжу был с другим мужчиной. Почему ему приснился такой странный сон, в котором была отражена та же самая сцена, и почему он проснулся в таком состоянии.

И вот наступило утро.

Выстирав и развесив сушить нижнее бельё, Седжин вышел из комнаты, всё ещё находясь в замешательстве.

Единственное, в чём он был уверен, — это то, что сегодня ему совсем не хотелось встречаться с Чхон Седжу.

Решив отправиться в школу до возвращения Седжу с утренней тренировки, он поспешил в гостиную. Однако, войдя на кухню, он обнаружил там незнакомца, которого видел накануне вечером.

Квон Седжин, не ожидавший этой встречи, застыл на месте, его лицо посуровело, когда он уставился на мужчину, поедающего хлопья с молоком.

Почувствовав на себе взгляд Седжина, Доюн оглянулся на него, его лицо все еще было сонным.

-…

-…

На мгновение между ними повисла неловкая тишина.

Первым заговорил Доюн, который был более общительным, чем Седжин. Он приветствовал его с широкой улыбкой на лице.

- Эй, так ты тот самый парень, о котором говорил Седжу-хён, да?

Его голос звучал немного хрипло, возможно, из-за всех этих слез и рыданий.

Седжин нахмурился, вспомнив ту сцену, и, не говоря ни слова, направился на кухню. Он достал несколько гарниров, насыпал немного риса в миску и начал готовить.

Доюн, всё ещё сидевший за столом с молоком, застывшим на верхней губе, как усы, посмотрел на него и заговорил:

- Тебе не нужно ничего для меня готовить. От еды после выпивки меня тошнит...

Как будто Седжин собирался готовить для него. От бесстыдства Доюна и его небрежного тона у Седжина засосало под ложечкой. Он возмутился наглостью этого молокососа, но лишь слегка усмехнулся и продолжил готовить себе еду. Он сел напротив Доюна и взял ложку, стараясь казаться равнодушным.

Они ели в тишине, но Седжин не мог не нахмуриться, когда в открытое окно в гостиной подул ветерок, принося с собой знакомый запах. Это был аромат шампуня и геля для душа Чхон Седжу, и он исходил от Доюна.

И снова Седжин ощутил необъяснимую волну раздражения.

Продукты, которыми он также пользовался, вызывали у него явное отвращение, когда исходили от Доюна.

Я должен сменить все свои средства для душа.

Продолжая есть, он принял решение.

- Хм...

Сидя по другую сторону стола, Доюн подпёр подбородок рукой и с необычно серьёзным выражением лица пристально посмотрел на Седжина. Он уже знал, что у Чхон Седжу кто-то живёт. Однажды, когда он пытался навестить Чхон Седжу, ему сказали, что тот присматривает за «ребёнком», поэтому они встретились на улице.

Однако Доюн не ожидал, что этот «ребёнок» окажется настолько красивым, что у любого закружится голова. Его взгляд блуждал по лицу и телу Седжина, изучая его с нарастающим беспокойством.

- Эй...

Доюн вспомнил, как однажды он спросил у Чхон Седжу, с кем тот живёт. Тот ответил ему довольно неопределённо. Не с братом, не с коллегой и даже не с родственником — просто с кем-то.

Помня об этом, Доюн тихо обратился к Седжину. Однако Седжин, увлечённый едой, едва взглянул на него, словно не расслышал. Не растерявшись, Доюн продолжил задавать вопросы, стараясь говорить тихо и осторожно.

- Ты и Седжу-хён... вы близки?

Седжин, удивлённый неожиданным вопросом, перестал жевать и поднял взгляд. Когда Доюн увидел его лицо вблизи, он сглотнул и ахнул от изумления.

У этого парня было невероятно красивое лицо, почти неправдоподобно прекрасное. Доюн, который всегда считал себя привлекательным, осознал, что не может сравниться с этим молодым человеком.

Его сердце сжалось от этого осознания.

К сожалению, Доюн слишком хорошо знал вкусы Чхон Седжу в выборе партнёров.

Чхон Седжу предпочитал более миниатюрных и изящных юношей, таких как сам Доюн. Обычно ему нравились похожие на кошек красавцы — бледные, стройные, ростом около 175 сантиметров. Хотя у парня, который сидел перед ним, было более мужественное телосложение, чем у Доюна, одно его лицо могло компенсировать это, так что телосложение не имело значения.

Возможно, это была чрезмерная реакция, но, зная о роде деятельности Чхон Седжу, Доюн не мог не беспокоиться об этой ситуации. Этот ребёнок должен был рассчитывать на приёмную семью или социальные службы, но вместо этого он доверился совершенно незнакомому человеку.

Почему?

Доюн надеялся, что причина не в том, что Чхон Седжу принудил его. Стараясь не думать о худшем, Доюн решил осторожно расспросить его.

- Я знаю, что это может показаться немного странным, но даже в близких отношениях иногда может быть... некомфортно, верно? Ты понимаешь, что я имею в виду? Такое может случиться. На самом деле, у меня есть хобби — помогать людям справляться с их проблемами. Поэтому, если у тебя на уме что-то такое, о чём ты не можешь поговорить ни с кем другим, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я хорошо храню секреты.

Доюн доверял Чхон Седжу.

Ну, он доверял ему лишь наполовину. Он считал Седжу хорошим человеком, потому что верил в ту его часть, которая была доброй, заботливой и внимательной — ту сторону, которая проявлялась в их интимные моменты.

Однако он не мог знать о других его качествах, с которыми не сталкивался, например, о Чхон Седжу, отвечающем за его работу в организации. Эта неизвестная часть Чхон Седжу могла быть кем угодно.

Насколько Доюн мог судить, Чхон Седжу, которого он не знал, вполне мог быть где-то за пределами его поля зрения настоящим монстром, мучителем, угнетателем. И эта мысль заставляла его беспокоиться о мальчике, сидящем перед ним.

- Хочу, чтобы ты знал: я не очень близко общаюсь с Седжу-хёном или кем-то еще. Так что не стоит переживать, что твои секреты или какие-то неловкие ситуации дойдут до него.

- …

Седжин поднял голову, услышав слова Доюна. Посмотрев на него с непроницаемым выражением лица, он спросил, словно желая убедиться.

- Если это не близость, то что же тогда между вами происходит?

Сердце Доюна чуть не выпрыгнуло из груди от вопроса Седжина.

Мог ли Седжу-хЁн на самом деле связаться с этим ребенком?

Или он просто хочет убедиться, что я пришёл с Седжу, и ему не по себе?

Доюн широко распахнул глаза, встретился взглядом с Седжином и сказал:

— Мы просто люди, которые иногда встречаются, чтобы выпить. Не более того. Между нами нет никаких других чувств. Можно сказать, что мы просто помогаем друг другу время от времени, чтобы жить спокойно. Понимаешь? Как друзья?

- Если учесть, что вы просто друзья, ты казался ужасно… ласковым.

- Что?

Ласковым?

Доюн, наклонив голову, в замешательстве надул щеки. Он даже не мог представить, что Седжин стал свидетелем их интимной встречи ранним утром. Он предположил, что Седжин, должно быть, видел, как они непринуждённо общались, когда вчера пришли домой. Слегка улыбнувшись, Доюн ответил:

— Седжу-хён всегда такой. Он был добр ко мне с самого начала. Так что не придавай этому большого значения. Просто знай, что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить с кем-то, я здесь. Моя сестра — полицейский. Она может помочь, если это необходимо.

Доюн продолжал говорить, и Седжин, который раньше думал, что Доюн немного не в себе, раз предлагает ему поделиться своими проблемами, наконец понял, к чему ведёт этот странный разговор, когда Доюн упомянул, что его сестра работает в полиции.

Этот человек, Доюн, подозревал Чхон Седжу. Лицо Седжина исказилось от раздражения.

Заметив реакцию Седжина, Доюн быстро добавил ещё кое-что, словно защищая свои слова:

— Я имею в виду, что не считаю Седжу-хёна плохим человеком! Я просто хочу сказать, что если у тебя возникнут какие-то трудности или тебе понадобится помощь, ты можешь обратиться ко мне.

Доюн с тревогой взглянул на Седжина, ожидая, что тот продолжит разговор, видимо, полагая, что Седжин уже всё понял. Однако Седжину, казалось, больше нечего было сказать. Он просто убрал со стола и встал, чувствуя себя немного увереннее, чем когда они только встретились.

Возможно, я был слишком подозрителен к хёну...

Доюн почесал голову, убирая свою миску с хлопьями. Он заметил лежащий на столе телефон Седжина, взял его и сказал:

— Вот, я введу свой номер. Позвоните мне, если что-нибудь случится.

Доюн не был абсолютно уверен, что Чхон Седжу совершил что-то дурное. Однако он не мог игнорировать даже малейшую вероятность того, что этот человек, который не был образцовым гражданином, мог совершить нечто ужасное с ребёнком. Даже если его опасения оказались напрасными, Доюн не слишком переживал. Если бы Чхон Седжу оказался невиновен, он бы, вероятно, просто посмеялся над этой ситуацией.

Седжин неодобрительно наблюдал за тем, как Доюн сохранял его контактные данные в телефоне, который не был заблокирован. Затем он направился в свою комнату, чтобы переодеться в школьную форму. Вернувшись, он увидел, что Доюн заснул на диване, на котором обычно валялся Чхон Седжу. Седжин постоял, пристально глядя на незваного гостя, затем усмехнулся и вышел из дома.

Глава 13

Было ещё слишком рано для того, чтобы отправляться в школу. Он специально выбрал это время, чтобы избежать встречи с Чхон Седжу, но из-за этого парня, Доюна, его настроение испортилось.

С прошлой ночи всё шло не так. Седжин не мог понять, почему он так сильно нервничал из-за того, что Доюн утверждал, будто между ним и Чхон Седжу ничего не было.

Иными словами…

— Почему ты уходишь так рано?

Этот человек был проблемой.

Когда двери лифта открылись, Седжин осознал, что не может отвести взгляд от Чхон Седжу, который вернулся раньше обычного. Его лицо, как всегда невероятно красивое, не изменилось и сегодня. Однако его безупречно сложенное тело выглядело иначе: футболка, насквозь мокрая от пота, прилипла к верхней части его тела.

Чхон Седжу имел привычку выбирать самые тонкие футболки, которые неприлично демонстрировали его ключицы и грудь. И сегодня, благодаря этой тонкой ткани, следы, оставленные на нём прошлой ночью, стали ещё более заметными под белоснежной тканью.

Отпечатки ладоней на его руках, ярко-красный засос на шее и отчётливый след от укуса на плече — всё это словно кричало о событиях минувшей ночи.

В этот момент Седжин нахмурился, вспомнив, как Чхон Седжу выходил из дома дождливыми вечерами и возвращался с такими же отметинами на теле.

Значит, это была не женщина.

От мысли, что все эти следы оставил тот парень, Седжин почувствовал внезапный прилив гнева. Его сердце бешено забилось, а на языке вертелись ругательства.

Как ты мог так поступить?

Но он не мог произнести эти слова, потому что сам не понимал, почему ему так хочется задать этот вопрос.

Что такого сделал Чхон Седжу, что мне захотелось кричать на него?

Почему я испытываю желание орать на Чхон Седжу за всё, что он сделал?

Как бы Седжин ни старался, он не мог найти причину своего гнева. И, наконец, с чувством разочарования, которое он не мог объяснить, он тихо произнёс:

- Отвратительно.

Чхон Седжу, который всё ещё не мог отдышаться после тренировки, был поражён этим резким замечанием. Он с удивлением посмотрел на Седжина и спросил:

- Я только что вернулся с тренировки, поэтому, конечно, вспотел. Почему ты уходишь так рано?

- Я собираюсь позаниматься самостоятельно.

- Скажи мне правду, мелочь. Ты ведь не сдал промежуточные экзамены, да? Эй, Квон Седжин!

Чхон Седжу подозрительно прищурился, и Седжин несколько раз нажал кнопку закрытия лифта. Как только двери закрылись и лифт начал спускаться на первый этаж, настроение Седжина ухудшилось. И снова он не мог понять, почему.

- Так раздражает....

Его глаза покраснели, как будто он был на грани слёз. Седжин тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Аккуратная причёска, ради которой Чхон Седжу чуть ли не силком затащил его в салон, теперь была в беспорядке.

Как и его сердце.

Полный хаос.

***

- Где ты?

- В метро.

- Что? Ты уже закончил?

- Хм.

- Тебе стоило предупредить меня. Ты далеко? Если ты не проехал много остановок, выходи, я тебя заберу. Алло? Седжин-а, Квон Седжин?

Чхон Седжу с удивлением посмотрел на свой телефон, когда звонок внезапно прервался. Его обычно невозмутимое лицо нахмурилось, а губы скривились в недовольстве.

Только этим утром Седжин устроил скандал, назвав его «отвратительным» лишь потому, что он немного вспотел. Что теперь не так?

Чхон Седжу не мог не чувствовать себя сбитым с толку, как будто Седжин внезапно стал таким, каким был восемь месяцев назад.

Я сделал что-то не так?

Мог ли он каким-то образом узнать, что я отправился на встречу с его матерью один?

Чхон Седжу, всё ещё испытывая беспокойство, сел в машину. Однако чем больше он думал об этом по дороге, тем более странным ему это казалось. Седжин не мог знать. Он не только был осторожен, но и у Ким Хёнён даже не было его номера, а Хан Дживон позвонила ему напрямую, потому что у неё тоже не было его номера.

[Кан Доюн

«Хён, хён.

Тебе понравилось печенье, которое я принес тебе в прошлый раз?»]

Когда он возвращался домой, недоумевая, почему Седжин ведёт себя так необычно, ему пришло сообщение от Доюна.

Доюн, который взял полдня отгула, чтобы отдохнуть перед работой у Чхон Седжу, писал ему, что не может сосредоточиться из-за похмелья. Чхон Седжу ответил безразлично: «Да, и что?»

Хотя Доюн сказал, что это было «в прошлый раз», Чхон Седжу ясно помнил, что Доюн подарил ему печенье в прошлом году.

Он получил печенье как раз тогда, когда Чхон Седжу начал заниматься с Седжином. Поэтому он оставил их на столе, попросив Седжина съесть их во время занятий. Но вместо того чтобы учиться, Квон Седжин практически проглотил печенье за один присест, и эту сцену невозможно забыть.

[Кан Доюн

На самом деле, это заказала моя старшая сестра в магазине, недалеко от её дома. Она собирается заказать у них большую партию, на подарки друзьям, и спросила, не хочу ли я тоже взять несколько коробок. Я мог бы попросить её заказать их для тебя.

16:31]

[Конечно, я буду тебе очень признателен.

16:32]

На самом деле, Чхон Седжу приобрёл подарок для Доюна в честь его новой работы. Ему только что сообщили, что заказанный галстук доставлен, и он подумал, что было бы здорово обменять его на печенье.

Чхон Седжу отправил сообщение Доюну и направился к подземной парковке. Припарковав машину, он пошёл к лифту, размышляя о том, как ему ответить, если Седжин упрекнёт его за вчерашнюю поездку в Эвагак.

Он всё ещё обдумывал оправдания, когда лифт доставил его на 41-й этаж. Не успев подготовиться, он ненадолго задержался у входной двери, прежде чем коснуться панели, чтобы открыть её.

Когда он вошёл в дом, то сразу обратил внимание на кроссовки Седжина, стоявшие в прихожей. Заметив, что пятка слегка примята, Чхон Седжу догадался, что ноги Седжина снова стали больше.

Он подумал, что на выходных нужно будет отвести его в магазин за новой обувью.

Сняв обувь, он прошёл в коридор и почувствовал запах готовящейся еды. Похоже, на кухне уже готовили ужин. Там он увидел Седжина в небесно-голубом фартуке, который хлопотал у плиты.

- Я вернулся.

Чхон Седжу небрежно поздоровался.

Седжин резко обернулся на звук голоса, с недовольным выражением лица окинул его взглядом и, презрительно фыркнув, снова повернулся к индукционной плите. Его недовольство было очевидным, и Чхон Седжу почувствовал укол вины.

Однако Чхон Седжу не собирался упоминать о своём визите в Эвагак, пока Квон Седжин сам не заговорит об этом. Поэтому он вернулся в свою комнату, взял чистую одежду и отправился в гостевую ванную, чтобы принять душ. Он заметил следы, оставленные Доюном на его шее, и слегка нахмурился, но, отбросив эти мысли, начал одеваться.

Когда он вернулся на кухню, Седжин уже накрыл на стол и ждал его. Как только он увидел Чхон Седжу, Седжин привычно повернулся и положил ему скромную порцию риса, а себе насыпал побольше, прежде чем поставить обе тарелки на стол. Чхон Седжу, как всегда, взял из холодильника бутылку воды, пока Седжин подавал рис, а затем сел напротив него.

- Спасибо за ужин.

Обычно Седжин отвечал коротким «М-м-м», но сегодня он молчал. Он лишь бросил на Чхон Седжу короткий взгляд, прежде чем снова погрузиться в свою тарелку с рисом, словно не замечая его вовсе.

Такое поведение Седжина вызвало у Чхон Седжу смутное беспокойство. Он обнаружил, что ест быстрее, чем обычно.

Ещё немного, и его могло бы затошнить.

Положив ложку на стол и сделав глоток воды, он ощутил на себе пристальный взгляд. Подняв голову, он увидел, что Седжин смотрит на него прищурившись, его взгляд скользит по шее Седжу. Чхон Седжу почувствовал себя неловко и поднял руку, чтобы почесать шею, незаметно прикрывая следы, оставленные Доюном, делая вид, что массирует её. Выражение лица Седжина стало ещё более мрачным, и он вернулся к еде с едва скрываемым раздражением.

Глухой удар.

То, как Седжин ударил ложкой по столу, напомнило Чхон Седжу профессора, который, сдерживая гнев, не мог открыто выразить своё недовольство.

Не в силах больше выносить напряжённую атмосферу, Чхон Седжу прервал молчание. Поскольку Седжин, похоже, уже всё знал, он решил, что притворяться означало бы испортить настроение им обоим.

- Ты слышал?

Было ясно, что кто-то, должно быть, сказал Седжину, что он отправился в Эвагак и встретился с Ким Хёнён без него. И действительно, Седжин с напряжённым выражением лица кивнул. Он пробормотал короткое «да» и нахмурился, отодвинув стул и встав.

На мгновение Чхон Седжу подумал, что он может в гневе уйти, чтобы избежать разговора, но вместо этого Седжин подошёл к рисоварке и наложил себе вторую порцию риса. Похоже, он не так уж и зол, - подумал Седжу и задал ему ещё один вопрос.

- Как?..

Кто мог ему сказать?

Это не могла быть Ким Хёнён. И вряд ли это была Хан Дживон.

Мог ли это быть Чэ Бомджун?

Не было никого, кто бы знал об Эвагаке и мог бы рассказать Седжину. Хотя они не были знакомы лично, Чэ Бомджун был из тех, кто любит обсуждать любые «секреты», которые ему известны, особенно когда сталкивается с кем-то в лифте.

Однако Седжин дал совершенно непонятный ответ на вопрос Чхон Седжу.

- ... Дверь была... вроде как открыта.

Дверь была открыта?

Чхон Седжу оглянулась на него с растерянным выражением лица.

- …

- Подожди, ты хочешь сказать, что дверь общежития была открыта?

Неужели он подслушал наш разговор с Ким Хёнён?

Чхон Седжу вспомнил, о чём Ким Хёнён рассказала ему вчера. Например, о том, что на кухне был мужчина, к которому она испытывала чувства. Если Седжин услышал это, то неудивительно, что он так расстроен.

Но опять же, как он мог услышать это в Эвагаке, если должен был быть в школе?

Может ли это действительно быть как-то связано с Чэ Бомджуном ...?

- Какое отношение общежитие имеет ко всему происходящему здесь?

- ...А?

Пока Чхон Седжу был занят своими сомнениями насчёт Чэ Бомджуна, Седжин, слегка нахмурившись, задал ему вопрос. По выражению лица Седжина было понятно, что он не совсем понимает, о чём речь. Когда Чхон Седжу открыл рот, но не ответил сразу, Седжин слегка поджал губы, посмотрел прямо на него и спросил:

- Дверь в общежитии? Ты говоришь о общежитии в Эвагаке? Ты ходил в Эхвагак? Зачем? Когда? Вчера? Но вчера был понедельник. Зачем ты туда ходил? С моей мамой что-то случилось?

- ... Подожди, что? Нет, подожди.

Чхон Седжу поднял руку и озадаченно посмотрел на Седжина. Осознав свою ошибку, он раздражённо вздохнул и провёл рукой по влажным волосам.

Чёрт возьми.

Квон Седжин ничего не знал об Эвагаке.

Тогда о какой двери он говорил?

Глава 14

Ощутив, как по коже пробежал холодок, Чхон Седжу посмотрел на Седжина с выражением, которое, казалось, спрашивало: «Неужели?..»

Однако Седжин не обратил внимания на его взгляд и потребовал объяснений.

- Что ты имеешь в виду, говоря о двери общежития? Что произошло?

- Нет, нет, ничего не случилось.

Чхон Седжу попытался уклониться от ответа, но не смог придумать убедительного объяснения.

Седжин смотрел на него так пристально, что было ясно — он не отступит, пока не получит ответ. Чхон Седжу тяжело вздохнул и неохотно рассказал часть правды.

- Да, я действительно ездил в Эвагак.

- Зачем? Ты сказал, что вчера у тебя были срочные дела. Это было связано с Эвагаком? Ты поехал из-за моей мамы?

На секунду на лице Седжина промелькнуло волнение. Он с тревогой смотрел на Чхон Седжу и снова и снова спрашивал, как будто случилось что-то серьёзное. Как всегда, Седжин терял самообладание, когда речь заходила о его матери.

Именно поэтому Ким Хёнён попросила его не рассказывать Седжину о том, что она потеряла сознание. Чхон Седжу мысленно выругался и придумал оправдание.

- Я ездил из-за тебя. Да, ради тебя.

- Ради меня? Зачем? Я ничего не сделал.

- Чтобы… поговорить о твоих планах на будущее.

- Что?

Седжин с сомнением посмотрел на него, но его вопрос застал Чхон Седжу врасплох.

Не мешкая, Седжу решил высказать свои тревоги, как если бы они были мыслями Ким Хёнён, и начал говорить.

- Твоя мама поинтересовалась, усердно ли ты занимаешься учёбой. Она не хотела спрашивать напрямую, так как боялась, что ты рассердишься и расстроишься. Поэтому она позвонила мне и спросила. Я решил заехать перед ужином и немного поговорить с ней. Она сказала, что ты слишком нетерпелив и, не очень умный. Поэтому она беспокоится, что ты можешь неправильно ответить на вопросы теста. Но если ты будешь усердно учиться, она подумала, что ты можешь претендовать на какую-нибудь стипендию для малообеспеченных семей и даже поступить в колледж. Но она не уверена, что ты знаешь, чем хочешь заниматься в будущем, и спросила, говорил ли ты мне что-нибудь об этом. Я сказал ей, что, хотя я и не уверен, я думаю, что Квон Седжин, усердно занимается. В конце концов, колледж — это то, о чём ты можешь подумать после того, как увидишь свои результаты на вступительных экзаменах. И даже если ты поступишь в колледж, и позже найдёшь что-то, что тебя заинтересует больше, ты всегда можешь сменить специальность. Я попросил её не слишком волноваться.

Седжин, прищурившись, с недоверием наблюдал за Чхон Седжу, который уверенно продолжал свой рассказ. Однако ничто из услышанного не показалось ему убедительным. Когда Седжу наконец остановился, Седжин, все еще сомневаясь, задал ему вопрос.

- Моя мама сказала... «не очень умный»?

- Да.

Этот краткий ответ был настолько абсурдным, что лишил Седжина дара речи.

Кого он пытался обмануть?

Отложив палочки, Седжин сердито посмотрел на Чхон Седжу и ответил:

- Не ври. Мама всегда говорила, что я умный, просто ленивый. Ты ведь врёшь, да? То, что я не умею правильно решать задачи, это всё твои слова.

- Эй.

Хотя Чхон Седжу был поражён тем, как быстро Седжин понял, что он врет, он оставался спокойным и даже усмехнулся. Придумать способ обмануть Квон Седжина было совсем несложно. Достаточно лишь слегка задеть его гордость, чтобы Седжин потерял концентрацию и отвлекся.

- Как может мать называть своего сына глупым? К словам матерей нужно относиться с долей скептицизма. Знаешь, почему 90 из 100 парней считают себя красивыми? Хочешь знать почему? Потому что их матери постоянно говорят им, что они красивые. Но оглянись вокруг. Ты видишь хоть одного парня из сотни, который был бы таким же красивым, как я?

- …

Маленькое личико Седжина скривилось от раздражения. Хотя он и находил пример Чхон Седжу смешным, возразить ему было трудно, поскольку в этом утверждении присутствовала доля истины. Седжин надул губы и долго смотрел на Чхон Седжу, словно размышляя.

Ким Хёнён не слишком переживала за оценки Седжина. Она была из тех, кто считает, что если тебе не хочется учиться, то и не надо. Главное — найти то, что приносит удовольствие.

Поэтому мысль о том, что она пригласила Чхон Седжу для обсуждения планов Седжина на будущее, показалась ему абсурдной. Однако, если такой разговор всё же имел место, то, скорее всего, именно Чхон Седжу первым поднял эту тему, а не его мать.

Осознав это, Седжин ощутил необъяснимое раздражение, и в его душе зародилось подозрение. Глядя прямо на Чхон Седжу, он понизил голос, придав ему предупреждающий тон.

- Ты... у тебя ведь нет дурных намерений по отношению к моей маме, да?..

- ...Что?

Весь этот разговор… и это была единственная чушь, которую он придумал?

Чхон Седжу, ошеломлённый нелепостью вопроса, заданного с таким серьёзным видом, не смог сдержать смех. Он открыл рот, словно не веря своим ушам. Но Седжин оставался непреклонен и продолжал настаивать на своём.

- Если ты думаешь об этом, то тебе лучше не мечтать. Моя мама никогда бы не стала встречаться с таким бандитом, как ты, который заботится только о своей внешности и не имеет никаких моральных принципов.

- О чем, черт возьми, ты говоришь?

Учитывая, что разница в возрасте между ними была не такой уж большой, подозрения Седжина были не совсем беспочвенными. Однако Чхон Седжу был прирождённым гомосексуалистом, которого никогда не интересовали женщины. Более того...

- Послушай, от одной мысли о том, что ты станешь моим пасынком, у меня голова болит, так что перестань говорить такие жуткие вещи.

Даже просто находиться с ним в одном доме было утомительно. При мысли о том, что ему придётся воспитывать такого упрямца, как Квон Седжин, Чхон Седжу содрогался.

Даже если бы мир перевернулся и он каким-то образом оказался в отношениях с Ким Хёнён, Чхон Седжу ни за что не женился бы на ней только ради того, чтобы не иметь Квон Седжина в качестве пасынка.

Когда Седжин услышал это, его гордость, казалось, была уязвлена, и он нахмурился.

Кем ты себя возомнил, чтобы так говорить?

Но прежде чем он успел ответить, Чхон Седжу сменил тему разговора.

- В любом случае, я изложил тебе свою версию. Теперь твоя очередь. Что ты имел в виду, говоря, что дверь была открыта?

И тут Седжин внезапно замолчал. Его серьёзное выражение лица, которое он выдавал до этого, исчезло, и он отвернулся, ясно давая понять, что не хочет продолжать разговор. Наблюдая за ним, Чхон Седжу почувствовал разочарование.

Было очевидно, что что-то случилось. Когда Седжин впервые сказал, что дверь была открыта, Чхон Седжу ощутил неприятный холодок.

Нет, этого не может быть...

Но даже когда он попытался отбросить эту мысль, он начал требовать у Седжина объяснений.

- И? Когда я спрашиваю, ты должен отвечать.

- ...Это пустяки.

- Да ладно, я же рассказал свою версию. Просто скажи. Не зли меня.

Чхон Седжу осознал, что если разговор на этом закончится, то он будет чувствовать себя неуютно и не сможет заснуть до утра. Мгновенно ситуация изменилась. Теперь Чхон Седжу расспрашивал Седжина, который не хотел говорить. Однако в плане настойчивости Чхон Седжу мог быть таким же упорным, как и Седжин.

- Какая дверь? Когда дверь была открытой?

Дверь в ванную?

Дверь в спальню?

Неужели это могла быть дверь спальни? Пожалуйста…

Чхон Седжу отчаянно надеялся, что это не так, и продолжал давить на Седжина, чтобы тот ответил. В конце концов Седжин не выдержал и рассказал ему правду.

- На рассвете.

От этих двух слов повеяло холодом, словно наступила зима.

- Дверь твоей спальни была открыта... И я все видел.

Черт возьми...

Выражение лица Чхон Седжу стало жестким и холодным. Он надеялся, даже молился, чтобы это оказалось неправдой. Но как бы он ни желал, чтобы это было не так, тревожное предчувствие, посетившее его на рассвете, всё это время было верным.

Всё началось в ванной комнате. Посреди ночи Чхон Седжу проснулся, чтобы сходить в туалет, и в полусонном состоянии пошел в спальню. Там он обнаружил, что Доюн лежит на его кровати. Инстинктивно он притянул Доюна к себе. Хотя Доюн крепко спал и был пьян, он пошевелился в объятиях Чхон Седжу, прижался к нему и поцеловал.

К тому времени Чхон Седжу уже совершенно забыл, что Квон Седжин тоже находится в доме. Он провёл рукой по талии Доюна, и это казалось самым естественным действием. Чхон Седжу прижал Доюна к себе, но как только между ними начало нарастать напряжение, откуда-то в комнату ворвался порыв холодного воздуха.

Почти так же, как если бы открылась дверь...

Однако, когда Чхон Седжу почувствовал что-то необычное, он обернулся и увидел, что дверь плотно закрыта. Он подумал, что ему показалось. Но теперь он понял, что дверь действительно была открыта.

- Это... то, о чем ты говорил…

- Ага...

Так вот почему Седжин был так раздражен.

Чхон Седжу прижал ладонь ко лбу, пытаясь скрыть хмурое выражение лица. Только вчера вечером он решил, что не стоит признаваться Седжину, и вот теперь он оказался в такой ситуации в тот же день.

Ему было не только неловко, но он также понимал, что это, должно быть, стало шоком и для Доюна, который тоже был застигнут врасплох. Из-за этого Седжу чувствовал себя крайне взволнованным.

Разумеется, для Седжина это было не самое приятное зрелище. Нельзя сказать, что Седжин и Чхон Седжу были совершенно незнакомы друг с другом, но он только что увидел, как его опекун занимался сексом. Причём не традиционным, а запретным — гомосексуальным.

- ... Мне очень жаль.

Что, черт возьми, он вообще мог сказать?

Немного подумав, Чхон Седжу решил ограничиться кратким извинением. Седжин, поджав губы, слегка кивнул в знак согласия, но ничего не сказал.

Чхон Седжу прикусил губу, испытывая смешанные чувства, а затем взглянул на Седжина. К его удивлению, на лице Седжина не было и намека на отвращение.

В этот момент Чхон Седжу был озадачен.

Седжин, говоривший как человек из династии Чосон, казался стереотипным прямолинейным парнем до мозга костей и даже однажды назвал идею о том, что мужчины могут делать такие вещи, «грязной». Чхон Седжу, с трудом сдерживал свои эмоции. Подперев подбородок рукой, он внимательно изучал выражение лица Седжина.

Лицо Седжина оставалось безмятежным, словно он не испытывал никакого волнения. Не было похоже, что он собирается расспрашивать Чхон Седжу о его сексуальной ориентации или об отношениях с Доюном. Спокойствие на лице Седжина помогло Чхон Седжу почувствовать, как его собственное беспокойство начинает отступать.

Мог ли он на самом деле быть не таким критичным? Этот Квон Седжин?

В отличие от сегодняшнего дня, раньше Седжин всегда бурно реагировал на такие вещи. Чхон Седжу, погруженный в размышления, вспомнил события того утра.

Чхон Седжу вспомнил, каким раздражённым был Седжин перед лифтом, и задумался, действительно ли причиной его раздражения тогда был его пот.

- Тебя это не беспокоит?

- Что, ты бесстыдно приставал к человеку, который был в стельку пьян? Или занимался сексом с молодым человеком в доме, где был несовершеннолетний? Или то что, всё это происходило с кем-то, с кем у тебя даже нет близких отношений?

- …

Итак, он был все таки не в лучшем настроении. Его явно это беспокоило, и он, похоже, не мог определиться, с чего начать разговор. Как только он задал вопрос, Седжин ответил ему встречным вопросом, и Чхон Седжу, прижав руку к щеке, молча поджал губы.

- Прости. Я не нарочно.

Звук, конечно, не мог бы дойти до комнаты Седжина, так как она расположена далеко, но они действительно жили под одной крышей, поэтому ему следовало быть более осторожным. Чхон Седжу без колебаний признал свою вину и еще раз извинился перед Седжином.

Услышав эти слова, Седжин стал ещё более раздражённым. Он прищурил глаза, надул губы, и посмотрел на Чхон Седжу так, словно его в чём-то обвиняли. Затем он опустил голову. Поскольку он молчал, было трудно понять, о чём он думает. Однако его реакция была очевидна.

Чхон Седжу понимал, что не может оставить всё как есть, поэтому он обратился к своим воспоминаниям, размышляя о том, как раньше рассказывал о своей ориентации друзьям-мужчинам. Он предположил, что Седжин, скорее всего, отреагирует так же, ведь он казался натуралом, и поэтому начал говорить.

- С этого момента я буду осторожнее. И хотя я не хотел поднимать эту тему, думаю, я должен прояснить ситуацию. Мне нравятся мужчины.

От этого неожиданного признания Седжин вздрогнул и поднял голову. Его глаза расширились, а прозрачные зрачки засияли, словно стеклянные бусины. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Чхон Седжу добавил, стараясь успокоить его:

- Но тебе не нужно беспокоиться. Ты не в моём вкусе, так что тебе не стоит переживать о том, что ты мне нравишься или что-то в этом роде...

Глава 15

Обычно, когда друзья Чхон Седжу узнавали о его ориентации, они были шокированы и удивлены. Они смеялись и отмахивались от этой новости. Но Седжин отреагировал иначе.

- Что ты только что сказал? Что со мной не так?

Квон Седжин ... разозлился.

Уголки его обычно спокойных глаз взлетели вверх, а в прозрачном взгляде появился огонь. Глядя на Чхон Седжу, Седжин заговорил с таким напором, словно выплевывал слова.

- И чего же во мне не хватает? Что, у меня меньше, чем у того парня, что ты говоришь такие вещи?

Чхон Седжу был поражён его реакцией. Он поиграл с бутылкой из-под воды, а затем, взглянув на него слегка расширенными глазами, недоверчиво рассмеялся и спросил:

- Эй, почему ты злишься? Тебя это обидело?

- Я разве разозлился?

Седжин сразу же стал отрицать это, но для Седжу всё было ясно как день. И это выражение на лице Седжина...

- Ты сейчас злишься, как будто ты...

... как будто у тебя есть ко мне чувства.

Не сумев закончить фразу, Чхон Седжу закрыл рот и смущённо замолчал.

Внезапно в его памяти промелькнули различные моменты их совместной жизни. Моменты, которые он раньше не замечал или не придавал им значения.

В какой-то момент его стал преследовать непоколебимый и настойчивый взгляд. Выражение глаз Седжина, когда он заметил следы на шее Чхон Седжу, румянец на его лице, когда Чхон Седжу взъерошил ему волосы, и сопротивление, которое он проявил прошлой ночью, чтобы не дать Чхон Седжу и Доюну спать в одной комнате...

О, черт.

Неужели?

Его подозрения усиливались, и Чхон Седжу, не отрывая взгляда от Седжина, постепенно складывал кусочки головоломки в единую картину. Поведение Седжина в этот момент обрело смысл, если предположить, что он злился, потому что Седжу ему нравился.

Могло ли это быть правдой?

С недоумением на лице Чхон Седжу уставился на Седжина, который в ответ вспыхнул гневом.

- Я не сумасшедший!

Чхон Седжу молча наблюдал за Седжином, который всё ещё был явно взволнован, но продолжал утверждать, что не злится. Он открыл крышку своей бутылки с водой, сделал глоток уже тёплой воды и попытался успокоиться, продолжая следить за реакцией Седжина.

Тем не менее, в каком-то смысле это было облегчением. Квон Седжину было всего девятнадцать, так что, даже если он и испытывал какие-то чувства к Чхон Седжу, скорее всего, это была мимолетная влюбленность. Чхон Седжу не думал, что это может быть чем-то серьезным. Однако все равно было неловко, учитывая, что они жили под одной крышей. Подперев подбородок рукой и глядя на Седжина с немного обеспокоенным выражением лица, Чхон Седжу наконец с трудом заговорил.

- Квон Седжин.

- Что?

Взгляд Седжина был полон негодования. Его глаза сверкали от напряжения, и Чхон Седжу, встретив этот свирепый взгляд, слегка нахмурился, прежде чем задать вопрос.

- Тебе нравятся мужчины?

Если это так, Чхон Седжу, будучи взрослым, был бы готов помочь ему разобраться в этих чувствах.

В конце концов, Чхон Седжу и сам когда-то не мог отличить сексуальное любопытство от искреннего влечения. Поэтому он задал вопрос, но Седжин, услышав его, широко раскрыл глаза, а затем нахмурился и сжал кулаки.

- Ты знаешь, сколько раз ты задавал мне этот вопрос? Я уже говорил тебе «нет». Почему мы всегда возвращаемся к этому? Думаешь, раз тебе нравятся парни, то и мне тоже? Мечтай! Ты мне не нравишься!

Губы Седжина покраснели, и даже уголки его глаз, казалось, вспыхнули от гнева. Наблюдая за тем, как лицо Седжина раскраснелось от волнения, Седжу прищурился и указал на оплошность в ответе Седжина.

- Я спросил, нравятся ли тебе мужчины, а не нравлюсь ли я тебе.

- …….

- Почему ты заговорил именно обо мне?

Только тогда Седжин осознал свою оплошность и нахмурился.

Верно, подумал он. Почему я это сказал?

Но сколько бы он ни пытался найти ответ, он не мог его найти, и его сердце забилось ещё сильнее.

Что же, черт возьми, происходит?

С прошлой ночи он ощущал необъяснимые всплески возбуждения, и это начинало его раздражать. Вид мужчины, сидящего перед ним, который положил подбородок на руку и

выглядел таким самодовольным, сводил его с ума. В конце концов, осознав, что этот разговор — лишь пустая трата времени, Седжин пристально посмотрел на Чхон Седжу, уверенный в том, что Седжу скажет дальше.

- Если бы я сказал, что мне нравятся мужчины, ты бы спросил, нравлюсь ли я тебе, не так ли? Или я ошибаюсь? Ты такой уверенный из-за своего красивого лица, да? Но даже если бы мне нравились мужчины, это был бы не ты!

Именно. Верно. Ты мне никогда не понравишься.

Седжин громко заявил об этом и встал из-за стола. У него совсем пропал аппетит, и он больше не мог есть. В животе было неспокойно, и ему казалось, что если он съест что-нибудь ещё, его стошнит — впервые в жизни.

Седжин посмотрел на Чхон Седжу, который с любопытством наблюдал за ним, и начал убирать со стола. Он взглянул на Чхон Седжу, словно говоря: «Ты так уверен в себе», а затем ушёл в свою комнату, чтобы почистить зубы.

Пока он стоял там и чистил зубы, что-то в нём начало закипать.

Седжин был расстроен не из-за того, что мужчина рассуждал о том, нравится он ему или нет, как будто его чувства были предметом обсуждения. Он не злился из-за того, что не смог привлечь внимание Чхон Седжу или что Чхон Седжу, похоже, предпочёл ему Доюна. И точно не потому, что думал: «Но я красивее этого парня, так почему я тебе не нравлюсь?»

Это было действительно просто…

Кто он такой, чтобы вот так отвергать меня?

Это был просто вопрос гордости.

Если такой парень, как я, говорит, что он ему нравится, разве он не должен быть хотя бы польщён?

Седжин всё больше злился и, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы разочарования, прополоскал рот и брызнул водой в лицо.

- Уф...

Он закусил губу и посмотрел на своё отражение в зеркале, но его лицо было таким же несчастным, как и он сам. Седжин ударился головой о зеркало и покачал ею, словно пытаясь избавиться от глупых мыслей, которые не давали ему покоя. С прошлой ночи он не хотел признавать, что причиной его чувств был Чхон Седжу, из-за странного гнева и раздражения, которые нарастали внутри него.

Это была лишь догадка, но если бы он ответил «да», когда Чхон Седжу спросил: «Так… я тебе нравлюсь?»

От мысли о том, что Чхон Седжу произносит эти слова, у Седжина загорелись щёки и уши. От одного только сочетания «ты» и «я» в предложении его сердце болезненно забилось.

Не желая признавать правду, Седжин, качая головой, продолжал повторять: «Нет, всё не так! Ни за что!» Он включил холодную воду и принял душ, не снимая одежду, не замечая, как его охватил озноб. В тот момент это не имело значения.

Позже, так и не сумев сосредоточиться на занятиях, он наконец лёг спать. Но инстинкты Седжина оказались гораздо более честными, чем его разум. Ему снова приснился Чхон Седжу.

- Седжин-а.

Как и прошлой ночью, Седжин лежал в постели рядом с Чхон Седжу. Он смотрел на голубые вены на ноге Чхон Седжу, и на его красивом лице играла непринуждённая улыбка, от которой у Седжина учащалось сердцебиение. Даже во сне вид обнажённой кожи Чхон Седжу был настолько притягательным, что Седжин почувствовал возбуждение в своём реальном теле.

- Я тебе нравлюсь?

Чхон Седжу задал ему этот вопрос во сне. Седжин не колебался и ответил «Да». Как только эти слова слетели с его губ, он проснулся с криком.

- Нет!

Он проснулся в холодном поту, как будто только что пережил кошмар. Седжин глубоко вздохнул и, откинув одеяло, с отчаянием осознал, что его нижнее бельё промокло.

Это абсурд.

Прополоскав бельё в ванной, Седжин с задумчивым видом пошел на кухню и

начал готовить. Обычно он не занимался готовкой по утрам, но сейчас ему было необходимо чем-то занять свою голову, чтобы избавиться от назойливых и тревожных мыслей.

В это время Чхон Седжу вернулся с тренировки, подошёл к нему и слегка взъерошил его волосы.

- Что ты делаешь? Пропускаешь завтрак, чтобы приготовить обед?

Увидев вчера вечером реакцию Седжина, когда тот чуть не подавился едой, Чхон Седжу отбросил все подозрения о том, что он может нравиться Седжину. Если бы Седжин действительно испытывал к нему чувства, он бы не смог так пристально смотреть на него. Поэтому, естественно, Чхон Седжу, как всегда, взъерошил волосы Седжина, но тот повернул голову и бросил на него острый взгляд.

- Не трогай меня за голову. Ты что, думаешь, я твоя собака?

Как обычно, он резко ответил. На самом деле, его тон был даже холоднее обычного, и Чхон Седжу, ощутив прилив уверенности, слегка рассмеялся.

- Она сломается, если я ее потрогаю? Не будь таким напряжённым.

Затем, с озорной ухмылкой, Чхон Седжу нарочно наклонился ближе и потёрся щекой о голову Седжина. В ответ Седжин сердито фыркнул, захлопнул крышку своего контейнера и ушёл в свою комнату.

Чхон Седжу, наблюдая за тем, как Седжин в гневе уходит, лишь усмехнулся про себя и отправился в ванную, чтобы принять душ.

В это время Седжин, ворвавшись в свою комнату и захлопнув за собой дверь, прислонился к ней, его лицо пылало. Он несколько раз ударился затылком о дверь, закусив губу.

Нет, это невозможно…

И всё же реакция его тела была неоспоримой. Когда Чхон Седжу подошел так близко сзади, он почувствовал, как сильно разгорячилось его тело, а его запах… несмотря на то, что он был весь в поту, казался удивительно приятным. Вместо того, чтобы почувствовать отвращение к этому запаху, Седжин нашёл его… манящим.

- Это безумие...

Седжин закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Он не мог в это поверить. Тот факт, что он осознавал, что ему нравится этот наглый, кокетливый и невыносимый парень, который не переставал его доставать… был невероятным.

Глава 16

Седжин закрыл лицо руками и вздохнул. Он не мог в это поверить. Что ему нравится этот неряшливый, хитрый, ворчливый, вечно шутящий ворчун...

Конечно, Чхон Седжу был совсем другим. Он был самым красивым мужчиной, которого Седжин когда-либо видел в своей жизни, и, честно говоря, у него не было никаких внешних недостатков. Его лицо было настолько привлекательным, что вызывало удивление даже у самых искушённых. От него веяло прохладой и спокойствием, а гладкая кожа была настолько мягкой, что если бы вы закрыли глаза и прикоснулись к ней, то могли бы подумать, что это перо. Его губы были такой идеальной формы, что он мог бы стать моделью для рекламы помады. И даже то, как он курил сигарету, которую Седжин ненавидел, было невероятно притягательным.

Кроме того, он оказался более добрым, чем я думал. Он был вежлив и остроумен в общении с людьми, и в нём не было типичного для мужчин высокомерного поведения. Он также очень хорошо учился и был умным человеком.

Седжин, который размышлял о Чхон Седжу в таком ключе, вдруг осознал, что в его голове роятся бесконечные слова похвалы в его адрес. Поэтому он прикусил губу и сел.

Неужели мне действительно нравится Чхон Седжу? Я не мог в это поверить.

Таким образом, отрицание Седжина продолжалось долго и в то же время недолго.

Когда он ворчит и наставляет меня, я думаю, что это просто смешно. Но когда он нежно гладит меня по голове и говорит, что я хорошо справился с задачей, моё сердце начинает биться быстрее.

Когда он сидит в халате с растрёпанными волосами, я не могу сдержать своего недовольства. Однако по ночам мне постоянно снится Чхон Седжу, и я не могу перестать представлять его обнажённым.

Когда я сижу рядом с ним в машине, я не могу не думать: «Этот парень — худший из всех». Но когда я поворачиваю голову и смотрю на его профиль, пока он сдаёт назад, у меня пересыхает в горле, и мне просто хочется коснуться его губ.

Время тянулось бесконечно, повторяя одни и те же переживания.

В конце мая, перед тем как сесть в машину и поехать к Ким Хёнён в Эвагак, Чхон Седжу дал Седжину жаропонижающее. У мальчика снова несколько дней держалась температура. Теперь Чхон Седжу понимал, что это признак того, что Седжин растёт.

- Кажется, ты действительно стал выше ростом.

- Я же говорил тебе, что буду очень большим.

- Я думал ты просто плачешься, потому что мечтаешь об этом.

- …

Седжин с недовольством посмотрел на Чхон Седжу. Несмотря на то, что его щёки раскраснелись, он совсем не выглядел раздраженным. Чхон Седжу осторожно вытер кончиками пальцев маленькие капельки пота на длинных ресницах Седжина, затем взял с заднего сиденья одеяло и накрыл его.

Несмотря на болезнь, Седжин старался каждый день ходить в школу. Возможно, это было связано с тем, что Чхон Седжу часто говорил ему, что ходил в школу, даже когда у него была температура 40 градусов. Было приятно, что Седжин ходил в школу, но он чувствовал себя неловко, ведя больного ребёнка в Эвагак после уроков.

Чхон Седжу, обеспокоенный состоянием Седжина, который сильно потел, положил руку ему на лоб. Его покрасневшие глаза расширились. Из-за жара, охватившего его чувствительное лицо, он выглядел ещё более уязвимым, чем обычно.

- Ты действительно хочешь поехать сегодня? Мы можем поехать на следующей неделе, а сегодня просто остаться дома и отдохнуть?

Седжин молча покачал головой, отвечая на вопрос Чхон Седжу. Он не хотел откладывать то, что случалось лишь раз в месяц. Чхон Седжу, хорошо знакомый с его упрямством, больше не стал задавать вопросы. Он сосредоточился на дороге, мечтая о том, как быстро доедет до места и вернётся домой.

Когда они ехали по знакомой дороге без навигатора, Седжин, сам того не заметив, уснул. Чхон Седжу вёл машину с особой осторожностью, внимательно следя за состоянием Седжина. Даже после приезда в Эвагак Седжин не мог прийти в себя.

Чхон Седжу, наблюдая за тем, как Седжин, с бледным лицом, подошёл к матери и обнял её, прищёлкнул языком и, вздохнув, вышел из общежития. Он не хотел мешать Седжину, который приехал сюда, чувствуя себя нехорошо.

- Менеджер Чхон.

Чхон Седжу наслаждался сигаретой, вдыхая свежий летний ветерок, который с каждым днём становился всё теплее. В этот момент Дживон, которая читала документы и куда-то направлялась, заметила его и подошла.

- Здравствуйте, менеджер.

Когда Чхон Седжу с улыбкой поприветствовал её, она тоже улыбнулась и слегка наклонила голову. Он затушил сигарету, посмотрел на Дживон и спросил:

- Как у тебя дела?

- Что касается меня, то всё хорошо. Я всегда в отличном настроении. Кстати, недавно я слышала от Хёнён, что она собираеться сесть на диету? Она не объяснила причину, но когда я узнала об этом, мне стало легче. В конце концов, женщины очень чувствительны к своему весу.

- Сесть на диету? Не думаю, что менеджеру или Ким Хёнён стоит об этом беспокоиться.

Услышав его слова, Дживон рассмеялась и ударила его по плечу. Чхон Седжу попытался сделать вид, что не заметил этого.

- С тех пор все в порядке?

- Хотя я и говорила ей, что она может перестать соблюдать диету, Хёнён почти ничего не ест. Думаю, она очень переживает.

- Она похудела еще сильнее?

- Да. Немного.

Дживон покачала головой. Кажется, она была согласна с Седжу в том, что ей не нужно соблюдать диету.

Чхон Седжу недолго пообщался с Дживон, а затем услышал, как его зовёт Седжин, и поспешил в общежитие.

Гостиная в общежитии была пуста. В отличие от того дня, когда он повредил руку, сегодня все сотрудники ушли на работу, и в помещении остались только Ким Хёнён и Седжин.

Стоя в гостиной, она выглядела гораздо более худой, чем в прошлый раз. Чхон Седжу, глядя на неё, с трудом сдерживал горечь. Она казалась такой хрупкой, что, казалось, могла бы сломаться от малейшего удара.

Неужели мне действительно придётся пойти на это? На мой взгляд, она и так была достаточно хороша. Но даже если бы я сказал это, она бы не услышала. Чхон Седжу отбросил эти мысли и сел на стул, предложенный Седжином.

- Пожалуйста, поужинайте перед уходом. Пока вы доедете домой, будет уже поздно.

На столе стоял ужин, приготовленный Ким Хёнён. Чхон Седжу, конечно сразу, обратил внимание на Седжина. Учитывая его состояние, было бы лучше, если бы они сразу поехали домой. Однако Седжин сел рядом с ним, откинувшись на спинку стула, словно не мог отказаться от еды, приготовленной его матерью.

Обеспокоенный Чхон Седжу поднял Седжина на случай, если тот потеряет сознание, а затем поменялся с ним местами. Даже после того, как Седжин сел у стены, Чхон Седжу, казалось, чувствовал себя неловко и начал есть, придвинув свой стул вплотную к стулу Седжина.

- Честно говоря, сначала я беспокоилась, что Седжин может мешать вам, но теперь я чувствую себя гораздо увереннее. Вы так хорошо заботитесь о Седжине.

Ким Хёнён уставилась на эту картину, а затем улыбнулась, сказав это. Чхон Седжу сдержанно улыбнулся в ответ и спросил.

- Вам не стоит беспокоиться, что я могу плохо с ним обращаться.

- Как мне не беспокоиться? Он такой характерный…

- Давайте есть.

Ким Хёнён улыбнулась и кивнула в ответ на холодные слова Седжина, которые прервали её на полуслове. Чхон Седжу тоже улыбнулся и посмотрел на Седжина. Седжин, обильно потея, с удовольствием ел еду, приготовленную Ким Хёнён. Как же здорово, должно быть, есть мамину еду спустя несколько месяцев!

В свои девятнадцать лет Седжин снова почувствовал, как молод. Чхон Седжу посмотрел на него с нежностью, словно находя его очаровательным, и подвинул к нему миску с гарниром. Седжин бросил на Чхон Седжу косой взгляд, а затем снова обратил внимание на рис.

- Когда вы приедете в следующий раз, мой сын станет уже совсем взрослым...

Во время ужина Ким Хёнён что-то бормотала, как будто её что-то беспокоило. Она, кажется, тоже думала, что Седжин испытывает боли, связанные с ростом. Реакция Седжина была не очень приятной.

- Ну я могу поделать? Я же не маленький ребёнок. Мне нужно просто принять лекарство.

- Если тебе очень больно, попроси менеджера обнять тебя. Он тоже скажет, что так будет легче.

- Ах, прекрати…

Седжин был раздражён игривым тоном Ким Хёнён. Её слова напомнили ему о событиях прошлой зимы. В тот день он ударил своего одноклассника, и Чхон Седжу отправился в школу, чтобы забрать его. У Седжина была высокая температура, и он крепко держался за Чхон Седжу, когда тот укладывал его в кровать. Значит ли это, что он хотел, чтобы его обняли? Чхон Седжу усмехнулся и заговорил с Седжином озорным голосом.

- Да, если ты меня попросишь, я тебя обниму. Ты думаешь, я не могу сделать это для человека, который занял 8-е место?

- Хватит…

Седжин, смущённый насмешками Седжу, покраснел и отложил палочки для еды. На последнем промежуточном экзамене он занял восьмое место. Он получил столько баллов, потому что некоторые дети угадывали ответы лучше, чем он, который усердно решал задачи.

Квон Седжин был настолько поражён этим известием, что на некоторое время оставил учёбу. Однако, услышав слова Чхон Седжу о том, что эти ребята никогда не смогут занять место выше восьмого, он снова начал уделять время учёбе.

Ким Хёнён весело рассмеялась над шуткой Чхон Седжу. Седжин, напротив, сохранял угрюмое выражение лица, но в целом ужин был приятным.

Чхон Седжу, наблюдая за тем, как Ким Хёнён и Седжин заботятся друг о друге, думал о Чхон Хе Ин. Кажется, он редко ужинал с ней в такой обстановке, и его охватила грусть, которую он не мог скрыть.

После ужина, по дороге домой, у Седжина снова поднялась температура. Чхон Седжу, неся Седжина на спине, вошёл в дом. Седжин тихо скулил, его рот был приоткрыт.

Войдя в комнату Седжина, Чхон Седжу первым делом включил кондиционер, а затем бережно положил Седжина на кровать.

Но Седжин вновь схватил его.

- …

Чхон Седжу взглянул на Седжина, который, закрыв глаза, цеплялся за его одежду. В отличие от его ещё совсем юного лица, его руки были такими же большими, как у Чхон Седжу. Прошло всего восемь месяцев с тех пор, как они познакомились, но, видя, как сильно Седжин изменился с тех пор, Чхон Седжу чувствовал, что прошло гораздо больше времени.

Тень, которая нависала над ним во время их первой встречи, рассеялась, и он больше не испытывал тревоги. Его душевное равновесие также восстанавливалось.

Хотя это было немного неловко, Чхон Седжу замечал, что Седжин молча следует по выбранному им пути.

Насколько я способствовал твоему счастью? Сделал ли я тебя немного счастливее?

С тех пор как они познакомились, Чхон Седжу не мог представить, что Седжин покинет его дом. Присутствие Квон Седжина, который каждое утро провожал его на работу и с которым они вместе ужинали, стало настолько значимым для него, что он не мог их игнорировать.

Но до ухода Седжина оставалось всего семь месяцев. До тех пор... Ещё немного... Чхон Седжу подавил своё беспокойство и лёг рядом с Седжином. Он взял его за руку, которая сжимала его одежду, и крепко обнял. Он надеялся, что Квон Седжину будет легче, пока он рядом.

Глава 17

Лёгкое дыхание нежно касалось его уха. Седжин проснулся от щекочущего ощущения и осторожно открыл глаза. Он не мог ничего разглядеть вокруг и чувствовал себя запертым в темноте. Однако, несмотря на незнакомое ощущение замкнутого пространства, воздух вокруг него был невероятно приятным.

Кто-то обнимал его. Запах, который он чувствовал, был знакомым. Это Чхон Седжу? Седжин поднял голову, услышав, как быстро бьётся его сердце. В этот момент он услышал успокаивающий голос.

- Все в порядке…

Это был невероятно нежный голос. Рука, лежавшая на талии Седжина, слегка шевельнулась. Чхон Седжу осторожно коснулся ноги Седжина.

Боль в суставах, которая причиняла ему мучительные страдания, постепенно утихала. Каждый раз, когда прохладная ладонь Чхон Седжу касалась его кожи, Седжин ощущал, как нарастающая боль отступает. Однако, пока он восстанавливал дыхание под этими исцеляющими прикосновениями, Седжин также чувствовал, как по всему его телу разливается жар, словно где-то внутри него разгорелся огонь.

Жар ещё не прошел? Или это была лихорадка, вызванная мыслями? В своём туманном сознании Седжин подумал, что жар не так уж и плох. Чем жарче становилось, тем дальше отступала боль.

- Скоро все будет хорошо... .

Седжин с трудом поднял голову, услышав успокаивающий голос. Перед его глазами предстала бледная кожа, мягко сияющая в лунном свете. Его взгляд скользнул вниз, к губам Чхон Седжу, к краю его подбородка и к шее.

На тонкой белой шее виднелись две маленькие точки. И, конечно, он сразу вспомнил тот день, когда впервые увидел эти очаровательные точки. День, когда он переодевал Чхон Седжу. День, когда увидел его лицо, спокойное и беззащитное, пока он спал.

В тот день Седжин мечтал поцеловать его в том месте. Он понимал, что если бы он сделал это, то, вероятно, захотел бы ощутить вкус тела Чхон Седжу. В тот момент Седжин думал, что сошёл с ума, но, возможно, чувства, которые он испытывает сейчас, уже жили в его сердце тогда.

В комнате царила тишина. В момент, когда Чхон Седжу, погрузившись в глубокий сон, тихо выдохнул, Седжин крепко закрыл глаза. Он прижался к нему всем телом и осторожно прижался сухими губами к его мягкой коже. От этого нежного прикосновения по его телу разлилось тепло. Его сердце забилось с новой силой.

Седжин протянул обе руки и крепко обнял мужчину. Теплые объятия принесли ему неописуемое облегчение. Объятия Чхон Седжу были идеальными, и Седжин почувствовал себя как никогда спокойно.

Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. С запозданием он осознал, что только Чхон Седжу способен был подарить ему столь яркие чувства.

О боже, кажется, он мне действительно нравится... .

***

Седжин занял шестое место на выпускном экзамене. Причиной тому стало то, что у него не было достаточно базовых знаний, чтобы опередить своих друзей, которые хорошо подготовились. Однако те, кто угадывал ответы, больше не могли его превзойти. Даже если бы на экзамен спустился так называемый «бог правописания», Седжин, не смог бы сдать лучше без должной подготовки.

Однако Седжин был не очень доволен. В его классе, только шестеро учеников, включая его самого, уделяли хоть немного времени занятиям. Остальных 14 учеников классный руководитель хвалил просто за то, что они пришли, поэтому они не могли соперничать с Седжином.

Итак, если присмотреться, Седжин всё ещё был последним. Если мы посмотрим на тех, кого можно назвать людьми, а не на тех, кто ведёт себя как обезьяны, то он окажется шестым из шести, можно сказать, последним. Именно поэтому Квон Седжин в эти дни был полон боевого духа. Он учился день и ночь, стремясь победить хотя бы одного человека до окончания учёбы.

Ранним июльским утром, когда начались летние каникулы, Чхон Седжу вернулся с тренировки и, увидев Седжина, который заучивал слова во время еды, тихо улыбнулся. Удивительно, но Седжин, который раньше не знал даже таблицу умножения и относился к школе как к столовой, теперь вёл себя как настоящий ученик.

Конечно, его результаты пробного экзамена были настолько плохими, что он не мог не вздыхать, но Чхон Седжу всё равно был доволен. Ему нравилось наблюдать, как Седжин, который никогда не задумывался о будущем, постепенно меняется. Когда он смотрел на Седжина, в его сердце что-то щемило.

- Проверить?

Чхон Седжу, сидевший напротив Седжина, взял приготовленный им протеиновый коктейль и задал вопрос. Услышав его, Седжин, который в этот момент жевал гарнир, поднял голову. Его взгляд, тусклый и задумчивый, скользнул по Чхон Седжу и остановился на одном месте.

- …

Седжин смотрел на шею, где остался след от поцелуя Доюна. Поняв, что он с недовольством смотрит на покрасневший синяк, Чхон Седжу приподнял бровь и прикрыл шею пустой рукой.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как закончился сезон дождей. Из-за загруженности Доюна Чхон Седжу провёл большую часть сезона в пьяном угаре. Однако в день, когда пошёл последний дождь, он наконец-то смог встретиться с Доюном и провести с ним время.

Поскольку они не виделись довольно долго, и он, и Доюн казались более страстными, чем обычно. В результате шея Чхон Седжу была похожа на сплошной синяк.

Как бы то ни было, немного неловко показывать это ребёнку... Чхон Седжу смущённо кашлянул и открыл рот.

- Когда ты станешь взрослым....

- Ты не встречаешься с этим парнем.

- Что?

Седжин замолчал на полуслове. Его голос звучал резко. Чхон Седжу, увидев его грустный взгляд, потерял дар речи и закрыл рот. «Конечно, мы не встречаемся, но…» — подумал он и обратился к Седжину с вопросом.

- Кто сказал? Что мы с ним не встречаемся.

- Я могу сказать, просто взглянув на тебя. Ты ни с кем не встречаешься.

- Ты так внимателен ко мне.

- Если мы живём вместе, то это естественно — знать такие вещи!

Седжин, который мыл посуду, оглянулся на Чхон Седжу и крикнул: «Я прав?» Чхон Седжу, опершись подбородком на стол и наблюдая, как Седжин наводит порядок на кухне, задумался.

Квон Седжин, в глубине души, был консерватором. Он часто ворчал на Чхон Седжу из-за таких мелочей, как необходимость носить одежду дома, не показывать живот и сразу стирать одежду. Однако теперь этого было недостаточно, и он начал ворчать на него из-за секса.

- Я не знаток…

Седжин открыл глаза, словно удивляясь тому, что сказал Чхон Седжу. Его длинные ресницы слегка дрогнули, когда он взглянул в глаза, такие же острые, как у кошки, и пожал плечами.

- Мы оба взрослые люди. Я считаю, что это вполне нормально, если мы не встречаемся, но нравимся друг другу.

Он хотел спросить, зачем ему так беспокоиться, если он просто хочет заняться сексом, но не был уверен, что это подходящая тема для серьёзного разговора с Седжином, который был несовершеннолетним. Поэтому он придумал такое оправдание.

Седжин, закончил уборку на кухне и готовил пшённую кашу для перекуса, надул щёки и нахмурился, услышав слова Чхон Седжу. Он посмотрел на Чхон Седжу так, словно тот был самым подлым человеком на свете, и произнёс:

- Чхон Седжу.

Он широко распахнул глаза, услышав своё имя. Седжин, тихим голосом, словно утешая его в ответ на безмолвный вопрос, заговорил.

- Мужчинам следует быть осторожнее.

- …

Чхон Седжу нахмурился, услышав замечание, которое звучало как что-то из времён династии Чосон. Он с недоумением уставился на собеседника, словно находя его слова абсурдными. В этот момент Седжин добавил, закручивая крышку контейнера с кашей.

- Если ты будешь продолжать в том же духе, что я увижу и чему научусь?

В его тоне, казалось, читалось: «Как ты можешь так себя вести в доме, где есть несовершеннолетние?» Чхон Седжу был ошеломлён. Дело было не в излишней осторожности, а в словах, которые Седжин произнёс так забавно. Если бы Чхон Седжу был человеком, у которого можно было чему-то научиться, он бы уже давно научился, например, запоминать 10 английских слов за 10 минут.

- Чему ты можешь научиться? Даже если я научу тебя десяти вещам, ты запомнишь только одну. Ты только притворяешься, что впитываешь знания, как губка.

- …

Седжин, внезапно оскорблённый, сжал кулаки. Он возмущённо взглянул на Чхон Седжу и, не в силах сдержать эмоций, оттолкнул от себя пустой стакан из-под коктейля.

- Люди обычно быстро учатся нехорошим вещам. В последнее время я постоянно учусь у тебя, не видишь как я говорю.

- В чём я виноват? Ты всегда был таким.

- Нет.

Седжин был непреклонен, но Чхон Седжу было что сказать. Он помнил каждое слово, которое говорил Седжину, и от этого его переполняли эмоции. Он не мог выразить это вслух, потому что считал, что это было бы мелочно, но в любом случае Квон Седжин никогда не говорил ему ни одного доброго слова.

- Эй, не притворяйся, что это не так. С тех пор как я привёл тебя домой, я не раз хотел ударить тебя по губам.

- Ты знаешь кого-нибудь, кто бы не хотел?

Он не сказал ни слова. Чхон Седжу нахмурился, услышав ответ. Шутка выходила из под контроля...

С каждым днём, по мере того как Седжин рос, доброта Чхон Седжу по отношению к нему угасала. Если раньше он говорил только пять или четыре слова из десяти, потому что считал его ребёнком, то теперь он думал, что ему не нужно сдерживаться. Это было связано с тем, что Квон Седжин уже не был похож на ребёнка.

- Иди умойся. От тебя разит потом.

Седжин, держа в руках чашку с чаем, собирался вернуться в свою комнату, но его внимание привлек Чхон Седжу. С недовольным выражением лица Чхон Седжу встал и встретился взглядом с мужчиной, который стоял рядом с ним. Это было поистине удивительно. Седжин, который ранее был на полголовы ниже Чхон Седжу, теперь смотрел на мир с той же высоты, что и он. Всего за год он вырос более чем на 10 сантиметров.

- Ты как росток фасоли... что-то вроде, да?

Чхон Седжу, который смотрел на Седжина, спросил с искренним любопытством. Седжин оглянулся на Чхон Седжу, словно не понимая, о чём тот говорит. Чхон Седжу не мог поверить, что Седжин, чей рост составлял всего 170 сантиметров, был такого же роста, как и он. С одной стороны, ему было жаль его, а с другой — он чувствовал гордость за него.

- Это было мило…

- Мило? Перестань нести чушь и иди умойся.

Если бы Квон Седжин, чей рост составляет 168 сантиметров, сказал ему такие слова, он бы подумал, что ему следует немедленно умыться. Но не в этот раз.

Когда Седжин, чей рост достигает 180 сантиметров, отвечал ему, Чхон Седжу уже не находил это милым. Скорее, он думал, что ему нужно поработать над своей речью, которая оставляет желать лучшего.

Неужели так чувствует себя родитель, глядя на своего выросшего ребёнка? Он недовольно посмотрел на Седжина.

Его плечи стали достаточно широкими, чтобы поместиться в одолженной Чхон Седжу футболке. Руки стали крупнее, а голос — ниже. Он превратился в настоящего мужчину.

Вытянувшись, он похудел, и не будет преувеличением сказать, что в нём почти не осталось мышц. Но если он будет есть по десять мисок риса в день, то скоро поправится и, возможно, станет даже крупнее, чем он сейчас. Маленький, хорошенький и милый Квон Седжин внезапно превратился…

- Чхон Седжу.

Но… кое-что не изменилось, даже когда он стал выше. Его челюсть по-прежнему оставалась тонкой и мягкой, хотя кости и окрепли. А его нежные и чувствительные глаза и упрямый рот были такими же, какими он их помнил.

И это ещё не всё. Несмотря на то, что его тело стало крупнее, каждая его часть оставалась прекрасной. Например, его плавно изогнутые губы, прямая ключица, притягивающая взгляд, его коленные чашечки, такие выпуклые, что хотелось их потрогать, и его тонкая талия...

- Не смотри на меня так.

- Что?

Внезапно он пришел в себя и поднял голову. Седжин стоял перед ним, его уши покраснели. Его пронзительные глаза блестели. Почему у него такое выражение лица? Чхон Седжу, который не расслышал, что сказал Седжин, наклонил голову и переспросил.

- Что ты сказал?

- …

Ответа не последовало. Седжин, который до этого кусал губы и сердито смотрел на него, молча развернулся и ушёл в свою комнату. Чхон Седжу, глядя ему вслед, подавил вздох. Похоже, у него снова начался переходный возраст.

Глава 18

Режим дня Седжина во время каникул почти не отличался от будней. Он просыпался рано, ел, занимался учёбой, убирал комнату, снова ел, учился, убирал и возвращался к учёбе. Седжин научился получать удовольствие от учёбы, поэтому его распорядок, напоминающий беличье колесо, не вызывал у него недовольства.

Однако по мере приближения вступительных экзаменов в колледж он всё больше осознавал, что потратил время впустую.

Начав обучение, Седжин, как и надеялся Чхон Седжу, погрузился в мечты. «Какую специальность я выберу, когда поступлю в колледж? Чему я там научусь? Что буду делать после окончания учёбы? Я смогу хорошо зарабатывать, и мама будет гордиться мной», — думал он, погружаясь в размышления о своём далёком будущем, сидя в своей небольшой комнате.

Когда наступали выходные, Седжин с удовольствием проводил время с Чхон Седжу. Они восполняли пробелы, которые накопились за неделю, вместе ходили по магазинам, а иногда даже заглядывали в универмаг.

- Что ты собираешься купить?

- Я планирую купить подарок для своей мамы.

С тех пор как Седжин начал получать зарплату от Чхон Седжу, он стал бережно относиться к заработанным деньгам. Он экономил на транспорте и перекусах, а поскольку ему не нужно было платить за еду или аренду, на его банковском счёте уже накопилась значительная сумма.

Скоро у Ким Хёнён будет день рождения. Седжин никогда раньше не тратил столько денег на подарок для своей матери, поэтому он с волнением отправился выбирать его вместе с Чхон Седжу.

- Что за внезапный подарок?

- На следующей неделе у моей мамы день рождения.

- Ах.

Чхон Седжу молча кивнул. Затем он с улыбкой похлопал Седжина по плечу.

- Ты маменькин сынок? Я забыл.

- …

Седжин холодно взглянул на него в ответ на насмешливое замечание. Сегодня Чхон Седжу был одет в чёрную кепку, чёрную футболку, чёрные шорты и чёрные кроссовки — весь его образ был чёрным. Если бы это был кто-то другой, его бы высмеяли за такой наряд как на похоронах, но этот стиль идеально ему подходил. Даже синие вены, которые, казалось, были нарисованы на его стройном теле, были тщательно продуманы, создавая атмосферу.

Седжин с недовольным видом продолжал наблюдать за Чхон Седжу. Но, осознав его привлекательность и, что он чертовски красив, он почувствовал некоторое смущение и отвернулся. Демонстративно повернувшись спиной к надоедливому человеку, который продолжал говорить что-то незначительное, он отправился выбирать верхнюю одежду для своей матери.

Лето прошло, и вскоре наступила осень, а за ней и зима. Хотя во время работы в «Эвагаке» она не могла выходить на улицу, Седжин знал, что в хорошую погоду Ким Хёнён и её коллеги брали перерыв и гуляли в горах. Седжин решил купить ей куртку за 500 000 вон.

- Чхон Седжу.

- А?

- Какой цвет лучше?

К сожалению, Седжин не знал много об одежде. Для него она делилась только на удобную и неудобную. И хотя его лицо было привлекательным и ему шла любая одежда, сам Квон Седжин был из тех, кто носит то, что под руку попадётся.

Когда Чхон Седжу попросили о помощи, он отвлекся от осмотра магазина и подошел к Седжину. Он взглянул на бежевые и оранжевые ветровки, на которые указывал Седжин, и взял одну из них вместе с вешалкой.

- Эта красивая.

Чхон Седжу кивнул, надевая бежевую ветровку на Седжина. Седжин почувствовал себя неловко и надул щёки.

- Что ты делаешь?

- Ты похож на свою мать. Тебе идёт. Ты красивый.

- …

Затем Седжин, нахмурившись, выхватил вешалку из рук Чхон Седжу. Чхон Седжу, у которого забрали вешалку, пока он хвалил его, вместо того чтобы обидеться, покачал головой с выражением, словно говоря: «Ну вот, опять». Он уже привык к тому, что Седжин расстраивается, когда он что-то говорит.

Седжин, только что расплатившись, подошел к нему с пакетом в руках. Он поднял глаза на Чхон Седжу. Их взгляды встретились. Седжин стоял на одном уровне с ним, его глаза были пусты. Он произнес что-то, словно хотел оказать услугу.

- Я и тебе куплю что-нибудь.

- Что?

- Я куплю тебе. Выбери что-нибудь.

Чхон Седжу, который растерянно моргал, внезапно нахмурился, словно озадаченный, и рассмеялся. Все вокруг уставились на него, а он широко раскрыл рот, слегка пожал плечами, снял кепку и расчесал волосы рукой.

Седжин, не отрываясь, смотрел на Чхон Седжу, а затем, словно что-то его отвлекло, он отвернулся, ощущая странное щекотание внутри. В последнее время это происходило довольно часто.

Осознав, что ему нравится Чхон Седжу, Седжин вдруг без видимой причины начинал испытывать странные ощущения, которые словно разливались по всему его телу. В такие моменты у него было только одно решение — не смотреть на Чхон Седжу.

- Эй, пойдем вместе

Когда Седжин ушёл, Чхон Седжу последовал за ним, не в силах сдержать смех. Возможно, он подумал, что он рассержен. Он смеялся, потому что был озадачен тем, что этот ребёнок, которого он с таким трудом растил, проявил сыновнюю заботу. Но, хорошенько подумав, он решил, что это скорее достойно восхищения, чем абсурдно. Чхон Седжу быстро вышел из торгового центра вслед за Седжином и погладил его по голове.

- Не делай так.

- Ты стал совсем большой, Квон Седжин.

- Ох, хватит.

Тёплая рука скользнула в волосы Седжина, вызывая раздражение. Он резко отвёл голову в сторону, но Чхон Седжу настойчиво последовал за ним.

Вдруг Квон Седжин остановился и схватил его за запястье. Его ладонь, которая была на полладони больше, чем у Чхон Седжу, крепко сжалась вокруг него. Чхон Седжу усмехнулся и попытался высвободиться, но был удивлён, когда почувствовал неожиданную силу в хватке.

- Почему ты такой сильный?

Его запястья болело. Когда он наконец смог высвободить руку, на его белоснежной коже остался красный след от ладони. Он с пустым смехом посмотрел на Седжина. «Не зря я кормил его десятью мисками риса в день», — подумал он. Кто бы мог подумать, что он сможет одолеть меня грубой силой?

Чхон Седжу, в шоке, прищёлкнул языком, осознав, что Седжин действительно стал мужчиной.

- Ты действительно повзрослел... Это отвратительно.

- …

Услышав эти слова, Седжин снова нахмурился, как будто обиделся. Даже если бы Седжу сказал, что он красивый, Седжин всё равно бы нахмурился. Поэтому Чхон Седжу пожал плечами, не зная, что сказать.

Вместо того чтобы пойти на парковку, он направился в сторону кинотеатра. В торговом центре был кинотеатр, и он уже видел там афиши. Чхон Седжу указал на одну из них и сказал:

- Не нужно покупать мне одежду, лучше покажи фильм, который я давно хотел посмотреть.

Зная упрямство Квон Седжина, если бы Чхон Седжу предложил ему выбрать что-то недорогое и купить, он бы наверняка разозлился и сказал, что я игнорирую его, потому что у него нет денег. Однако Чхон Седжу не хотел получать от Седжина дорогие вещи, поэтому лучшим решением было предложить ему посмотреть фильм.

К счастью, в кинотеатре шла театральная версия мультфильма, который он каждый день смотрел дома. Седжин кивнул, не подозревая, что Чхон Седжу выбрал именно этот мультфильм, потому что не хотел получать подарок.

- Тогда я тебе куплю немного попкорна.

Седжин сказал это и, подойдя ближе, принялся изучать меню в буфете кинотеатра. Затем он добавил:

- И начос тоже.

Он думал, что этого недостаточно.

- Я куплю тебе хот-доги, кальмаров и чуррос.

- …Хорошо.

Чхон Седжу кивнул, едва сдерживая улыбку. Седжин направился в буфет, и когда он скрылся из виду, Чхон Седжу тихо рассмеялся.

Квон Седжин, который придумывал причины, чтобы купить еду и съесть её самому, был настолько милым, что это вызывало у него улыбку. Удивительно, что он не набрал вес, несмотря на то, что ел так много. Несмотря на свой рост выше 180 см, Седжин сохранял стройное телосложение, как у модели.

Пока он спокойно ждал, пришёл Седжин с большим количеством закусок. Он оставил закуски Чхон Седжу и наконец купил билеты в кино. К счастью, до начала сеанса оставалось не так много времени. Они сидели на стульях, ели попкорн и ждали 40 минут.

Тем временем у Чхон Седжу дважды спрашивали номер. Поскольку Седжин сильно повзрослел, врать о том, что он его сын, стало неэффективно. Поэтому теперь Чхон Седжу просто отказывал тем, кто оставлял ему свои контакты, говоря, что у него есть любовник.

Седжин безучастно наблюдал за ним и каждый раз, когда тот говорил о своём любовнике, бормотал про себя: «Нет, это не так». Он чувствовал себя неловко. Ему казалось, что было бы лучше называть его сыном.

Когда пришло время сеанса, они встали со своих мест, чтобы войти в зал, держа в руках лишь колу и попкорн. Седжин быстро избавился от остатков закуски и уже собирался вернуться к Чхон Седжу, когда кто-то его остановил. Это был мужчина, который смотрел на него с подозрением. Чхон Седжу, наблюдавший за этой сценой подошёл к Седжину.

- Квон Седжин.

Мужчина, который подошёл к Седжину, широко раскрыл глаза, увидев Чхон Седжу. Он достал из кармана визитку и на этот раз попытался приблизиться к Чхон Седжу, но Седжин остановил его.

В кинотеатре было так много людей, что Чхон Седжу не мог сразу подойти к ним. Он даже не слышал, о чём они говорили. Когда он наконец подошёл к Седжину, мужчина уже ушёл. Чхон Седжу оглянулся на его удаляющуюся спину и произнёс холодным голосом:

- Кто это был?

- …

Седжин пожал плечами и протянул Чхон Седжу визитку, которую дал ему тот мужчина. Этот человек казался ему странным, но когда Седжин взял визитку, он понял, что это визитка из агентства.

Это было не маленькое и неизвестное агентство, а крупное и популярное в Корее. О такой компании большинство людей рассказали бы своим соседям, как только получили бы её визитку.

Однако реакция Седжина была довольно вялой. Чхон Седжу протянул ему эту визитку, но, кажется, он не был особо рад и не собирался её брать. Поэтому Чхон Седжу решил задать свой вопрос.

- Ты хочешь стать айдолом?

- Я не знаю. Если захочу пройти прослушивание, дам тебе знать.

Как и ожидалось, они, кажется, клюнули на это, ведь это крупное агентство. Даже в глазах Чхон Седжу Седжин выглядел как айдол. Конечно, только когда он держал рот на замке. Чхон Седжу, который спокойно размышлял, заговорил игривым голосом.

- Попробуй. Может, ты и немного придурок, но я думаю, что ты можешь быть медийной персоной или кем-то в этом роде.

- …

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин с удивлением посмотрел на него. «Что не так с моим характером?» — хотел спросить он, пристально глядя на него, а затем быстро покачал головой.

- Я не могу.

- Почему?

- Молодый люди, позвольте мне проверить ваши билеты!

Сотрудница кинотеатра встретила их у входа. Седжин показал ей билеты на фильм и, следуя инструкциям, прошёл по внутреннему коридору, объясняя всё Чхон Седжу.

- Не каждый может стать айдолом. Для этого нужен талант. Даже если не умеешь хорошо танцевать или петь, всё равно нужно уметь нравиться другим и делать их счастливыми. Как я могу этого достичь? Мне не нравится общаться с незнакомыми людьми, и я не могу смеяться, болтать и танцевать с ними. И сколько бы денег я ни зарабатывал, мне не нравится, что моя жизнь будет выставлена напоказ в интернете. Из-за этого внимания я буду чувствовать себя неловко и скованно. Если бы такой ребёнок, как я, стал знаменитостью, все вокруг были бы недовольны. Они бы спрашивали, почему я стал знаменитым, и даже создали бы для меня кафе для антифанатов. Тогда моя мама была бы очень расстроена. Я слышал, что в наши дни у родителей айдолов много забот. Если с моей мамой что-то случится, я больше не смогу сдерживаться и создам проблемы. Как же я могу стать айдолом в таких условиях?

- …

Казалось, что ему это не очень интересно, но, похоже, однажды он серьёзно задумывался об этом. Чхон Седжу улыбнулся, представив Седжина, который когда-то мечтал стать айдолом, но затем оставил эту идею. Седжин, не замечая улыбки, продолжал говорить, идя по залу.

- Знаменитости должны быть такими, как ты. Если бы я выглядел как ты, у меня уже было бы сто фильмов...

Седжин, который бормотал что-то, словно одержимый, вдруг замолчал. Поджав губы, он повернул голову и увидел, что Чхон Седжу, озорно улыбается.

- Я такой красивый?

Седжин не мог произнести ни слова. Он стоял, растерянный, как будто его застали врасплох. Когда кто-то вошёл сзади, он вздрогнул и, не раздумывая, побежал вверх по лестнице, стремясь поскорее выбраться оттуда. Чхон Седжу последовал за ним, чувствуя себя бодрячком впервые за долгое время. Удивительно, но комплименты, которые он слышал так часто в своей жизни, казались такими искренними, когда их произносил Седжин.

Как только они сели, реклама закончилась, и начался фильм. Чхон Седжу снял кепку, положил её на колени, удобно откинулся на спинку кресла и погрузился в просмотр.

Хотя в оригинале это был детский мультфильм, в экранизации появились и взрослые темы. Чхон Седжу было неинтересно, и он просто уставился в экран. Но тут он почувствовал на себе чей-то взгляд.

Он огляделся и увидел, что Седжин смотрит на него, держа в руках пустой стакан из-под попкорна. Чхон Седжу протянул руку и взял стакан.

Я заметил, как Седжин нервно возится с подлокотником между нами. Казалось, он не в силах сосредоточиться. Чхон Седжу, обеспокоенный этим, слегка наклонил голову и прошептал что-то на ухо Седжину.

- Разве это не весело?

- ...нет.

Седжин прошептал, вздрогнув, и пожал плечами, потирая щёку тыльной стороной ладони. Он тайно боялся щекотки. Иногда, когда Седжу прикасался к его талии или касался плеча, он извивался, как гусеница, и стонал, Седжу казалось это милым. Но теперь его щекотил даже его голос. Как он мог быть таким чувствительным? Седжу не видел, какое у него было выражение лица, и это было досадно.

Темный кинотеатр мог бы вызвать у Седжина еще большее смущение, но Чхон Седжу лишь улыбнулся и полностью повернулся к нему. Его обычно суровое лицо на этот раз казалось немного напряженным или даже скучающим. Он прошептал Седжину:

- Я разбужу тебя, когда всё закончится. Если тебе скучно, поспи. Или можем уйти.

- …

Седжин не ответил. Его дыхание коснулось щеки Седжина, и тот повернул к нему лицо, но вскоре понял, что ждут его ответа, и снова посмотрел в сторону. Чхон Седжу, слегка наклонив голову в сторону Седжина, смотрел прямо перед собой. В его глубоких глазах, когда он наблюдал за Седжином, появилось искрящееся отражение. Седжин почувствовал, как его сердце забилось при виде этих глаз, и прижался губами к уху Чхон Седжу.

- Тебе весело?

Он сразу же перевёл взгляд на Седжина и прошептал с улыбкой на лице:

- Это мультфильм о сыновней почтительности. Даже если он не весёлый, ты должен смотреть его с удовольствием.

- …

Глава 19

Игривый голос звучал ласково. Однако лицо Седжина в мгновение ока стало мрачным, и он прикусил губу. Увидев его слегка надутые щёки, Чхон Седжу улыбнулся про себя и снова отвернулся.

Глядя на профиль Чхон Седжу, Седжин почувствовал разочарование. Он был слишком нежным и хитрым. Интересно, был ли он таким же с другими мужчинами? Шептал ли он такие шутки Кан Доюну, когда они смотрели фильм? Внезапно Седжин ощутил раздражение и, протянув руку, резко приподнял подлокотник между ними. Он отодвинул его и, несмотря на недоумение Чхон Седжу, который смотрел на него с вопросом, что он делает, прислонил голову к его плечу.

- Это не весело. Но я потерплю.

- ... Ты тяжёлый, облокотись на спинку.

Чхон Седжу пожал плечами и слегка оттолкнул его. Его голова резко дернулась, вызвав лёгкое потрясение. Однако Седжин не сдавался. Он крепко схватил его за руку и заговорил приглушённым голосом.

- Ты всегда пытаешься узнать, что у меня на уме. Это не так просто, поэтому просто сиди спокойно. Я хочу спать.

- …

Когда он это сказал, показалось, что у Чон Се Джу проснулась совесть и ему нечего было сказать. Он закрыл глаза, откинулся на плечо Чхон Седжу и так сидел, наблюдая за фильмом.

Однако он не мог заснуть, его внимание отвлекал лёгкий аромат ванили, исходящий от Чхон Седжу, горьковатый запах сигарет и тепло, исходящее от него. В конце концов, Седжин тихонько открыл глаза и посмотрел туда же, куда и Чхон Седжу.

На огромном экране был изображен пушистый плюшевый мишка, который с меланхоличным выражением лица ходил взад-вперед. Единственным звуком в фильме было биение его сердца.

По выходным они с Седжином любили смотреть фильмы, а в будние дни занимались учёбой. Наконец, наступила последняя среда июля, и Седжин с самого утра занялся приготовлением еды. Когда Чхон Седжу освободился от работы после обеда, они вместе отправились в Эвагак.

- Обед?

- Ага.

- Ты много приготовил.

- Мне нужно много есть.

Чхон Седжу рассмеялся, услышав ответ Седжина. «Много есть» — эти слова относились не к Седжину, а к Ким Хёнён. Девятиэтажный ланч-бокс, который держала Седжин, был полон еды для неё, ведь Хёнён постепенно теряла вес.

Несмотря на то, что Чхон Седжу намекнул ей, что можно перестать худеть, Ким Хёнён проявила упрямство. Конечно, она стала более стройной, её скулы стали более заметными, и она стала гораздо более элегантной и воздушной, чем раньше. Однако её руки и ноги стали настолько худыми, что казались просто костями, и Седжин начала беспокоиться о её здоровье.

Седжин, задумавшись о причинах, по которым она продолжала терять вес, пришёл к выводу, что дело в еде, которую едят в Эвагаке. С тех пор, когда он приезжал, он приносил ей еду.

Чхон Седжу, спросил:

- Когда вы жили вместе, ты всегда сам готовил?

- Да. Мама была занята.

- …Понятно.

Седжин послушно кивнул. Он был мастером уборки и кулинарии, что позволяло Ким Хёнён спокойно переносить своё заточение в Эвагаке, не беспокоясь о Седжине.

После этого короткого разговора, когда они прибыли в Эвагак, было почти шесть часов вечера. Наступало время ужина, но, поскольку было лето, солнце всё ещё припекало.

Они припарковали машину на стоянке, где стрекотали цикады. Пока Чхон Седжу курил сигарету в тени дерева, Седжин первым вошёл в общежитие со своей едой. Чхон Седжу медленно повернул голову и посмотрел ему вслед.

Не успели мы опомниться, как наступило лето.

Не успеешь оглянуться, как снова наступит осень, и, как только закончится сезон, в который он впервые увидел Седжина, начнётся холодная зима. Когда придёт это время, Чхон Седжу придётся расстаться с Седжином.

Это было немного грустно, но это было запланированное прощание. Поскольку он решил заботиться о нём только до тех пор, пока тот не станет взрослым, ему пришлось смириться с тем, что он будет стараться изо всех сил, чтобы обеспечить ему достойную жизнь до конца этого срока. Как и было запланировано, Чхон Седжу должен был отпустить Седжина, который стал настоящим мужчиной.

Но даже размышляя об этом, Чхон Седжу не мог представить свой дом без Седжина. К тому времени в следующем году Чхон Седжу будет жить в этом большом доме один. В доме, где кондиционер не работает, когда никого нет. В доме, где холодильник забит старыми закусками и алкоголем. В доме, наполненном лишь одиночеством и тишиной.

Было немного грустно снова оказаться одному в этом доме после стольких месяцев. Чхон Седжу поймал себя на мысли, что сожалеет о Седжине, и рассмеялся. Это показалось ему забавным. Он хотел, чтобы Седжин был более жадным до жизни, но вместо этого сам стал таким человеком.

Но расставание нельзя было откладывать. После этого года ему придется расстаться с Седжином.

Сквозь туман донесся тихий вздох. Чхон Седжу, держа в руках почти догоревшую до фильтра сигарету, направился к общежитию для персонала Эвагака. У входа он выбросил окурок в пепельницу, открыл дверь и вошёл внутрь.

- Сэр, пожалуйста, приезжайте чаще.

В гостиной общежития Седжин, Ким Хёнён и несколько её коллег сидели за столом. На большом журнальном столике был сервирован изысканный обед, состоящий из девяти блюд. Ким Хёнён окликнула Седжина и он положил палочки для еды рядом с собой.

- Здравствуйте.

Чхон Седжу приветствовал их, склонив голову, а затем сел рядом с Седжином. Седжин, казалось, был немного угрюм, как будто он был недоволен тем, что ему приходилось делиться едой, предназначенной для Ким Хёнён, с остальными. Подойдя к столу, он взял самый большой блин с креветками и положил его на свою тарелку.

- О боже, какой послушный сын. Какой послушный сын.

Те, кто ел, прикрыли рты от смеха, наблюдая за этой сценой. Ни у Ким Хёнён, ни у Чхон Седжу не было скрытых мотивов по отношению друг к другу, но окружающие воспринимали этих двух примерно одного возраста как любовников.

Поскольку Чхон Седжу взял Седжина под свою опеку, они видели в нём нового отца Седжина. На самом деле, Ким Хёнён думала о другом человеке, но, похоже, никто не знал об этом, и все смеялись, глядя на Чхон Седжу и Седжина, сидящих рядом.

- Я рад, что у Седжина такой красивый отец.

- …

Чхон Седжу рассмеялся, услышав чью-то шутку, и покачал головой. Седжин же посмотрел на него с непроницаемым выражением лица, но его недовольство было заметно. Конечно, его злило, что Чхон Седжу сватали его матери. Они с Чхон Седжу были совершенно разными людьми. Седжин пробормотал что-то себе под нос, перекладывая гарнир в тарелку Ким Хёнён.

Ким Хёнён взглянула на Седжина с сияющим лицом. Затем, по его просьбе, она наконец приступила к еде.

- Мам, тебе нужно больше есть.

Когда её миска с рисом опустела примерно наполовину, Ким Хёнён отложила ложку. Увидев это, Седжин нахмурился, взял тушёные рёбрышки и, недовольно ворча, положил их на её тарелку с рисом.

- Если ты не будешь есть, я тоже не буду есть.

- О боже, как может человек жить без такого сына? Хёнён, тебе нужно больше есть.

Персонал весело рассмеялся в ответ на угрозы Седжина и стал подбадривать Ким Хёнён. Только после того, как она снова взяла палочки для еды, Седжин смог встать со своего места и приступить к третьему обеду. Чхон Седжу смотрел с улыбкой.

Даже когда он был в компании своих коллег, включая Сонхёка, там тоже было довольно шумно. Но атмосфера здесь была совсем другой. В отличие от того, как Чхон Седжу считал Мун Сонхёка, Гу Хёвона и Со Джинёна милыми, здесь Чхон Седжу считали милым сотрудники Эвагака.

Похоже, они не были осведомлены о том, кем он работает и чем занимается. Они считали его директором в какой-то части DG Group и хорошим человеком, который приютил Седжина, когда тому было некуда идти.

Из-за его холодного облика они чувствовали себя не в своей тарелке, но после того, как он поранил руку, сотрудники начали относиться к нему без волнения.

Только выпив предложенную чашку кофе, Чхон Седжу смог покинуть общежитие. Пока Седжин бормотал что-то себе под нос и собирал свой пустой ланчбокс, услышав слова о том, что ему нужно поскорее пойти домой и отдохнуть после еды, Седжу первым попрощался и вышел на улицу перед общежитием, чтобы выкурить сигарету.

- Чхон Седжу.

Когда он потушил сигарету в пепельнице и посмотрел на темнеющее небо, Седжин закончил уборку и вышел с коробкой в руках. Чхон Седжу, который стоял, прислонившись к каменной стене, повернул голову, услышав его голос.

Тёплый летний ветерок играл с волосами Седжина, которые снова отросли. Чхон Седжу молча наблюдал за тем, как развиваются его футболка с короткими рукавами и брюки. Несмотря на свой рост, Седжин по-прежнему привлекал внимание окружающих. Как и в детстве, когда он мечтал стать красавцем, когда вырастет, он время от времени замечал на себе взгляд Чхон Седжу.

Его лицо, озаренное лунным светом, было невероятно прекрасно. Глаза, устремленные вверх, упрямо сжатые губы и слегка раскрасневшиеся от внутреннего жара щеки придавали ему такой необычный вид, что даже на фоне темного неба он казался странным.

Когда Чхон Седжу смотрел на Седжина, он внезапно осознал, насколько выразительно его лицо. Если бы кто-то другой назвал его по имени, это было бы неожиданно, но обращение Седжина не показалось ему грубым. Это было просто смело и мило.

Этот человек был тем, кто с первой же встречи обращался к нему на «ты». Если бы он назвал его «хёном», это, вероятно, смутило бы его. Но его привычка называть его по имени была настолько естественной, что он почувствовал себя гораздо более комфортно.

- Почему ты продолжаешь...?

Пока Седжу смотрел на него, Седжин пробормотал что-то, потирая щёку тыльной стороной ладони. Затем он быстро развернулся и направился к парковке. Чхон Седжу молча последовал за ним, наблюдая за его спиной.

Он заметил, как лопатки Седжина резко выступали под его белой футболкой. У него были широкие и угловатые плечи, но без выраженной мускулатуры, что делало его немного ниже. Когда подул ветер и его футболка затрепетала, Седжин продемонстрировал свою тонкую талию.

Его длинные ноги были прямыми, но, в отличие от большинства детей его возраста, на икрах Седжина не было ни единого тёмного волоска. Было странно видеть Седжина, всё тело которого всё ещё было покрыто пушком.Иногда ему казалось, что он всё ещё ребёнок, хотя его тело было большим.

У Седжина, как ни посмотри, было красивое тело. Он был таким же, когда был невысокого роста, и остался таким же, когда стал выше. Если бы он занимался спортом и накачал мышцы, то, вероятно, был бы популярен у девушек...

Чхон Седжу подумал об этом, садясь в машину. Седжин, который сидел на пассажирском сиденье, бросил на него слегка скучающий взгляд и отвернулся.

- Поехали домой.

- Ага.

Чхон Седжу, покинув парковку Эвагака, отправился домой. Теперь ему казалось естественным возвращаться вместе с Седжином. В течение учебного года они вместе ездили по утрам, но когда наступали каникулы и он оставался один, пустое сиденье казалось ему очень непривычным.

Чхон Седжу, ощущая присутствие человека рядом с собой, наблюдал за дорогой, по которой проезжали машины, возвращающиеся с работы. Когда он подъезжал к дому, то услышал, как Седжин вздохнул. Повернув голову, он увидел, что тот прислонился головой к окну и, с серьёзным выражением лица, смотрит прямо перед собой.

- Что?

- …Просто.

Чхон Седжу больше всего на свете не любил такие разговоры. Если не собираешься говорить, то не показывай этого. Он нахмурился и постучал по рулю, как бы упрекая Седжина.

- Что такое? Скажи мне.

- …

Седжин на мгновение замер. Он колебался, не зная, стоит ли поднимать эту тему в присутствии Чхон Седжу. В конце концов, он решился. Чхон Седжу был единственным человеком, которому он мог рассказать о своих тревогах, связанных с матерью.

- Я беспокоюсь, что мама может заболеть.

- Почему?

Она никогда раньше не была такой худой. У неё нет причин терять вес, но она выглядит слишком истощённой. Возможно, это связано с её болезнью, но я подозреваю, что она просто использует диету в качестве оправдания, чтобы я не беспокоился о ней.

Чхон Седжу молчал. Он знал, почему Ким Хёнён продолжает худеть, но не мог заставить себя сказать об этом Седжину. Квон Седжин не очень-то любил взрослых мужчин, и если бы он узнал, что она сидит на диете из-за мужчины, который ей нравится, то точно рассердился бы.

Более того, до того, как стать матерью Квон Седжина, она тоже была женщиной, поэтому Чхон Седжу хотел уважать мнение Ким Хёнён. Из-за этого ему больше нечего было сказать, и он молчал.

- Если ты действительно беспокоишься, скажи ей, чтобы он пошла в больницу в свой выходной. Я предупрежу менеджера.

В Эвагаке обычно не разрешалось выходить без причины или встречаться с посторонними. Однако, получив разрешение от Чэ Бомджуна навестить Ким Хёнён, он подумал, что будет не сложно отправить её в больницу. Он не ожидал, что случится что-то серьёзное, но поскольку Седжин продолжал беспокоиться, он решил, что лучше проверить её состояние.

Когда Чхон Седжу произнес эти слова, Седжин, услышав их, перевел взгляд на Чхон Седжу. Он некоторое время смотрел на его профиль, закатив влажные глаза, прежде чем тихо ответить: «Да».

Атмосфера стала напряженной, и Чхон Седжу почувствовал себя неловко. Мысль о том, что он обманывает Седжина, вызывала у него дискомфорт, поэтому он медленно сменил тему.

- А ты о себе не беспокоишься? Сколько бы ты ни ел, ты не набираешь вес.

- Это нормально.

- Твой рост в пределах нормы, но ты очень худой, учитывая то,сколько ты ешь. Ты ешь около десяти тарелок риса в день, но как тебе удаётся не набрать вес? Возможно, тебе стоит попробовать заняться спортом. Я уверен, что ты сможешь набрать немного мышечной массы.

Ворча на Седжина, Чхон Седжу втайне признавался себе в своих истинных чувствах. У Седжина было красивое тело, хотя он совсем не занимался спортом. Он был очень худым, но его мышцы были в порядке и хорошо развиты, что придавало ему привлекательный вид. Если бы он тренировал эти мышцы, его тело стало бы еще более красивым, чем сейчас. Услышав его слегка завистливые слова, Седжин наклонил голову и переспросил.

- Тренироваться?

- Да. Я научу тебя.

Седжин не сразу поверил в это. Он окинул Чхон Седжу взглядом с головы до ног и тихо спросил:

- Ты научишь меня, как избивать людей?

Серьёзно...? Он перевел холодный взгляд на Седжина и спросил, словно ошарашенный:

- Ты хочешь этому научиться?

- …

Седжин закатил глаза и слегка надул щёки. Чхон Седжу, похоже, хорошо умел учить людей, как побеждать, поэтому Седжин медленно кивнул.

Не было никаких особых причин. Он не хотел снова переживать из-за того, что кто-то получит удар тарелкой или чем-то подобным. Если бы это было возможно, он бы предпочёл избить их голыми руками. Чхон Седжу вздохнул, услышав подтверждение Седжина.

- Ну, что ж... в обучении нет ничего плохого.

Глава 20

Дело было не только в росте. С таким лицом Седжин неизбежно будет попадать в неприятности со многими людьми в будущем. Настанет день, когда он вступит в драку, и поэтому было бы полезно знать, как постоять за себя, чтобы легче справляться с такими ситуациями.

Он также был согласен с поговоркой, что нападение — лучшая защита. Поскольку у Седжина были длинные руки, он, естественно, обладал большим размахом. Если его обучить боевым искусствам, он мог бы без труда справляться со своими противниками.

По дороге домой Чхон Седжу размышлял о том, что ему необходимо для тренировок. В ту ночь он не спал, а искал информацию в интернете. Он решил найти место, где можно будет установить маты для тренировок достаточной толщины, чтобы не причинить вреда в случае падения или броска. Пока он ходил по магазинам, он также заказал стол для Седжина. Седжин никогда не жаловался, когда учился за журнальным столиком, но, учитывая его рост, который был сопоставим с ростом Чхон Седжу, ему было крайне неудобно сидеть сгорбившись.

Это продлится всего несколько месяцев, но было бы замечательно, если бы Седжин смог создать для себя комфортную обстановку, в которой он мог бы сосредоточиться перед вступительными экзаменами в колледж.

Помня об этом, Чхон Седжу подобрал для Седжина стол и стул, уделив им даже больше времени, чем матам. Доставка заняла всего несколько дней.

В выходные Чхон Седжу и Седжин встретили доставщиков, которые привезли столы, стулья и тренажеры. В одной из пустых комнат они расстелили коврик для йоги и установили беговую дорожку, в другую тренажеры, которые Седжу заказал.

Последняя пустая комната превратилась в кабинет Седжина. Когда Чхон Седжу жил в приюте, он всегда мечтал о собственном уголке, где можно было бы позаниматься в тишине. Поэтому он решил превратить одну из комнат в кабинет Седжина, оснастив её книжной полкой и письменным столом. Седжин выглядел одновременно уставшим и взволнованным, но, судя по его словам, это было не так.

- Почему он такой большой?

В просторной комнате стоял письменный стол, высота и наклон которого могли регулироваться, офисное кресло, создававшее ощущение, будто сидишь на облаке, лампа с возможностью настройки яркости и большая книжная полка. Пока на полке не было ничего, кроме учебников Седжина, но она полностью соответствовала кабинету.

- Не слишком ли большой стол?

Седжин сидел в кресле, его лицо раскраснелось от волнения, и он смотрел на стол. Его длинные тонкие пальцы гладили покрытую лаком поверхность.

- Почему у него так много ненужных функций?

Пустые ящики стола открывались и закрывались снова и снова. Каждый раз, когда Седжин нажимал на кнопку, стол поднимался и опускался, наклонялся и выравнивался, издавая жужжащий звук.

- Я мог бы заниматься в гостиной..., - пробормотал Седжин, положив руки на стол. Чхон Седжу, который стоял в дверях и наблюдал за ним, недоверчиво рассмеялся.

- Просто скажи «спасибо».

- …….

Светлое лицо Седжина залилось румянцем. Он закатил глаза, плотно сжав губы, затем посмотрел на Чхон Седжу, сидящего напротив, и прошептал:

-...Спасибо тебе.

Седжин попытался опустить уголки рта, которые так и норовили приподняться. Не в силах полностью скрыть улыбку, он пробормотал еще раз короткое «спасибо» и, наклонившись, прижался щекой к столу, словно пытаясь спрятать своё смущение.

Глядя на черные волосы, рассыпанные по белой поверхности, Чхон Седжу решил немного подшутить над ним, чтобы облегчить его ношу.

- Если ты не сдашь вступительные экзамены, я выставлю тебе счет, когда ты станешь взрослым.

-...

Услышав его слова, Седжин медленно поднял голову. Прищурившись, он посмотрел на Чхон Седжу, а затем встал со своего места. С угрюмым выражением лица он указал на книжную полку, стол и стул и произнес:

- Если ты выставишь мне счет, значит, эти вещи мои, верно? Тогда я продам их тебе, пусть и немного использованными, когда уйду из этого дома. Вычти эту сумму из своего счёта. Если ты хочешь денег, не отдавая мне вещи, ты мошенник.

Квон Седжин воспринял его шутку всерьёз. Он что, считает меня дураком?..

Чхон Седжу, издав сухой смешок, вскоре обернулся на звук голоса, зовущего его из коридора. Это был сборщик тренажёров, который звал.

- Да, сэр. Установка завершена. Я надежно закрепил его в том месте, которое вы выбрали, чтобы он не шатался. Если вы захотите его перевесить, пожалуйста, свяжитесь со службой поддержки. Что касается мата, то если вы вспотеете, просто протрите его влажной тканью. Если в течение года он начнет отслаиваться, его можно будет заменить бесплатно, поэтому, пожалуйста, не забудьте запросить гарантийное обслуживание. Через несколько дней вы получите текстовое сообщение со ссылкой для оценки нашей работы...

Сборщик с приклеенной к лицу улыбкой что-то бормотал себе под нос. Пока Чхон Седжу разбирался с ним, Седжин с любопытством осматривал комнату.

Раньше, две комнаты слева от комнаты Седжина, были пусты, теперь они были чем-то заполнены. В одной из них пол был устлан толстыми матами для упражнений, толщина которых составляла более 10 см.

В комнату проникал солнечный свет через открытое окно, которое оставили для проветривания, чтобы избавиться от запаха резины. Седжин стоял под работающим кондиционером, осторожно ступил на мат, нагретый жарким летним солнцем.

Другая комната напоминала спортзал. В ней также было распахнуто окно, а в помещении находились беговая дорожка и другие незнакомые тренажеры. Глядя на чёрный тренажёр, на котором были закреплены тяжёлые гири, Седжин подумал о Чхон Седжу.

Тело Чхон Седжу вовсе не было накачанным. Оно было подтянутым и рельефным, и мысль о том, что он способен поднимать такие тяжёлые веса, казалась невероятной. Седжин на мгновение усомнился, не выпендривается ли он перед уходом из комнаты.

- Спасибо вам за вашу тяжелую работу. Хорошего дня.

Он услышал голос Чхон Седжу, который провожал сборщиков. Седжин стоял в коридоре. Его взгляд остановился на четырёх комнатах с широко распахнутыми дверями. В голове возникла картина этих комнат, теперь заполненных.

Глава 21

Когда он впервые переступил порог этого дома, всё вокруг было иным. Даже комната, в которой жил Седжин, казалась пустой, а сам Чхон Седжу — безжизненным. Но по мере того как комната Седжина наполнялась его вещами, атмосфера в доме полностью преобразилась.

Пространство, которое раньше казалось временным и пустым, как будто он мог уйти в любой момент, теперь наполнилось ощущением чего-то целого. Дом, пропитанный следами повседневной жизни его обитателей, теперь казался местом, которое можно назвать домом.

Больше всего Седжина радовал тот факт, что все эти перемены начались с него. Пустой дом Чхон Седжу, несмотря на то, что он прожил там много лет, сильно изменился меньше чем за год после их знакомства.

- Что с тобой?

Пока Седжин был погружён в свои мысли, Чхон Седжу, проводив монтажников, подошёл и встал рядом с ним. Почувствовав его присутствие, Седжин поднял взгляд.

- Просто...

Он ответил, встретившись взглядом с Чхон Седжу, и тот нахмурился.

- Просто что?

Чхон Седжу не любил, когда ему давали расплывчатые ответы. Но это было довольно запутанное и неловкое чувство, которое сложно было выразить словами. Седжин хотел промолчать, но, не желая огорчать его, он все же решился заговорить.

- Теперь я чувствую себя как дома.

- …….

Чхон Седжу, услышав ответ, прищурился. Он стоял, повернув голову и глядя на четыре открытые двери, словно обдумывая слова Седжина. Его пристальный взгляд был сосредоточен на комнатах, а затем он закрыл рот, и его лицо слегка напряглось. Вскоре его тяжелый взгляд остановился на Седжине.

Иногда Чхон Седжу смотрел на Седжина с особым выражением лица, которое было трудно понять. Это выражение не позволяло Седжину разгадать мысли Чхон Седжу, но он все равно ощущал его всем своим существом.

Каждый раз, когда Чхон Седжу бросал на него такой взгляд, у Седжина перехватывало дыхание. Его сердце начинало бешено колотиться, а зрение затуманивалось. Слова «Не смотри на меня так» вертелись у него на языке, и он чувствовал стеснение в груди.

Несмотря на это, он не отводил взгляда.

Каждый раз, когда Седжин встречался с Чхон Седжу взглядом, ему казалось, что он проникает глубже, чем на самом деле. Он видел Чхон Седжу с закрытыми глазами, который доверял своё тело рукам Седжина, пока спал. Чхон Седжу, беззащитный и уязвимый, издавал лишь поверхностное дыхание. Из-за этих образов Седжину не совсем нравилось смотреть на него.

После некоторого времени, проведённого в молчаливом взгляде, Чхон Седжу первым отвёл глаза. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на комнату, пол которой был застелен матами, а затем неожиданно толкнул Седжина в спину.

- Иди переоденься и выходи.

С этими словами он отправился в свою комнату, чтобы переодеться. Седжин, наблюдая за его удаляющейся фигурой, потерпел горящие мочки ушей и вошёл в свою комнату в конце коридора.

Это был жаркий день.

Он направился в свою гардеробную, раздумывая, что бы надеть. На нём уже были футболка и шорты, поэтому, вероятно, ему нужно было переодеться во что-то более удобное.

Седжин с сомнением посмотрел на шорты, которые купил ему Чхон Седжу. Он недолго носил их, до того как начал расти, но теперь они стали слишком короткими, и он не надевал их уже довольно давно. Когда он надел их после долгого перерыва, они оказались очень тесными в талии, а длина была такой короткой, что они заканчивались выше середины бедра.

- …….

Седжин задумчиво посмотрел на свои ноги. Увидев свои длинные прямые ноги в таком виде, он подумал, что шорты слишком короткие, но также подумал, что люди обычно носят такую одежду во время тренировок.

Наконец, после долгих размышлений, Седжин вышел из своей комнаты. Он решил не переодеваться и остался в футболке, сменив только шорты.

Когда он вошёл в комнату, застеленную матами, Чхон Седжу стоял у окна. Он потягивал шею и закрывал окно, когда услышал, как Седжин вступил на мат. Он повернул голову, и его лицо окаменело.

- Ты...

Он прищурился, и на его лице промелькнуло и тут же исчезло взволнованное выражение. Чхон Седжу окинул Седжина взглядом с ног до головы и, приподняв уголок рта, улыбнулся.

Почему он такой?

Седжин задумался, и его лицо посуровело, когда он встретился с ним взглядом. Затем Чхон Седжу спросил:

- Ты собираешься заниматься в этом? Выглядит неплохо, но в коротких шортах ты можешь пораниться.

- …….

Если подумать, Чхон Седжу был одет в штаны. Поскольку ранее он был в шортах, было очевидно, что Седжу хотел, чтобы Седжин тоже надел штаны. Осознав свою ошибку, Седжин смущенно прикусил губу, затем отпустил ее и произнес:

- Тогда тебе следовало сказать мне переодеться в штаны.

- Я думал, ты догадаешься...

Чхон Седжу пожал плечами, и его взгляд скользнул по ногам Седжина. Седжин заметил, как он молча рассматривает его, и, покраснев, отвернулся. Его сердце бешено колотилось, когда он возвращался в свою комнату, чтобы переодеться в штаны.

Как и следовало ожидать от человека с такими интересами, он смотрел на мои ноги в обычном для него контексте.

И что он имеет в виду под «это выглядит неплохо»? Неужели ему обязательно быть таким очевидным?

Седжин мысленно ругал себя, но не мог перестать смотреть на свои ноги, пока быстро шёл.

Честно говоря, даже он находил, что они выглядят неплохо. Часть его тела, которая обычно вызывала у него отторжение, потому что казалась немужественной, сегодня почему-то показалась ему привлекательной.

— Хм, — тихо фыркнул Седжин и вернулся в свою комнату, чтобы переодеться.

Когда Седжин вернулся, Чхон Седжу уже сидел на мате, широко расставив ноги и потягиваясь. Увидев, что Седжин вернулся в длинных штанах, он усмехнулся и кивнул подбородком на свободное пространство перед собой.

- Садись.

Седжин послушно сел напротив него, а Чхон Седжу, встав, подошёл ближе. Он опустился на колени за спиной Седжина и показал ему, как правильно растягиваться. Большие руки Чхон Седжу мягко обхватили и сжали плечи Седжина. Верхняя часть тела Седжина наклонилась в сторону, приближая его к объятиям Чхон Седжу. Седжин невольно задержал дыхание.

- Дыши медленно, делай глубокие вдохи и выдохи. Не просто повторяй движения, а старайся растягиваться, чтобы расслабить мышцы. Это поможет избежать травм.

В ушах Седжина раздался мягкий голос, не похожий на его обычный тон. Чхон Седжу объяснял что-то, слегка похлопывая Седжина по спине, чтобы помочь ему восстановить дыхание. Когда Седжин медленно вдохнул, как ему было велено, в его сознание проник знакомый ванильный аромат Чхон Седжу.

Этот момент, казалось, навсегда остался в его памяти. Он чувствовал сладкий аромат Чхон Седжу, запах свежей резины от нового мата, тепло от нагретой солнцем поверхности, прохладу кондиционера и тихий голос, доносящийся до его ушей.

- Самооборона — это не просто физические упражнения. Важно понимать, как использовать своё тело.

Обычно холодные пальцы осторожно касались тела Седжина. Рука, которая крепко сжимала его плечо, нежно скользнула на талию, затем размяла колено, а затем переместилась на внутреннюю сторону бедра. Каждый раз, когда грубые кончики пальцев касались его, Седжин невольно вздрагивал.

Смутившись, он напрягся, а Чхон Седжу, который массировал его ногу, рассмеялся, словно не веря своим глазам.

- Я не съем тебя. Расслабься.

Его томный голос был наполнен весельем. Это был мягкий тон, напоминающий тот, которым он в прошлый раз разговаривал с мужчиной на кровати.

Седжин, закусив губу, перестал растягиваться и уткнулся лицом в мат.

Чхон Седжу, стоявший позади него, цокнул языком и спросил, есть ли у него мозг, но Седжин его не услышал.

- Расслабься.

Лодыжка Седжина ощутила нежное прикосновение. Он поднял глаза и, с трудом сглотнув, осознал, что его ноги уже покоятся между коленями Чхон Седжу. Седжу сидел, вытянув ноги перед собой, и не отрывал взгляда от ног Седжина.

Седжин почувствовал смущение и сжал пальцы ног, наблюдая, как осторожные руки Седжу нежно массируют его лодыжку. Каждое прикосновение ощущалось как предупредительная сирена. Затем Седжу наклонил голову и вытянул другую руку, слегка постукивая по внутренней стороне лодыжки Седжина.

- У тебя есть...

Чхон Седжу поднял взгляд, и на его губах заиграла игривая улыбка, когда он прищурил один глаз. Седжин прикусил язык. Его желудок сжался, и кровь прилила к лицу. Как только он осознал, что происходит, Седжин резко выпрямился.

- Лишняя кость.... Что ты делаешь?

Чхон Седжу удивлённо поднял взгляд, его красивое лицо было наполнено вопросами. Его слегка приоткрытые губы изогнулись в замешательстве. Седжин не ответил, вместо этого развернувшись, чтобы выбежать из комнаты.

- Эй! Куда ты идешь?

Чхон Седжу нахмурился ещё сильнее.

Седжин осторожно пробрался в ванную комнату, расположенную в гостиной, распахнул дверь и включил кран. Он наклонился над раковиной, плеснул холодной водой в лицо и тихо выругался.

Я сумасшедший? Что я делаю во время тренировки?

Но он чувствовал себя немного обиженным, обвиняя только себя.

Прикосновения Чхон Седжу были слишком нежными. Обычно он громко кричал: «Эй! Эй!», так что не было причин быть таким ласковым. Разве физический контакт во время тренировки не должен быть более жёстким?

Почему Чхон Седжу так себя ведёт? Он всегда такой с другими людьми?

Эта мысль вызвала у него новую волну жара, на этот раз в его голове, когда он вспомнил, как Чхон Седжу был так добр к Кан Доюну. Перед его глазами промелькнули отметины, которые Седжу принёс домой после нескольких дней отсутствия, и Седжин ощутил прилив сильного раздражения.

Почему время течёт так медленно?

Это стало самой большой жалобой Седжина за последние дни.

Как ни странно, Седжин был на самом деле уверен в себе. Он не сомневался, что Чхон Седжу не может не влюбиться в него. И на то были свои причины, если можно так сказать.

Как и в случае, когда ему сказали, что он не во вкусе Чхон Седжу, Седжин считал абсурдным, что Седжу может не понравиться такой красивый, послушный и молодой парень, как он.

Однако, несмотря на это убеждение, Чхон Седжу никогда не проявлял романтического интереса к Седжину. Седжин объяснял это своим возрастом. Он думал, что Чхон Седжу был более нравственным, чем казалось, и, вероятно, сдерживал свои чувства, потому что тот всё ещё не достиг совершеннолетия. Это была поразительная самоуверенность.

В любом случае, Седжин вытер лицо полотенцем, надеясь, что оставшиеся два сезона пролетят быстро. Он чувствовал, что когда станет взрослым, всё пойдёт гладко: его признание Чхон Седжу, их отношения... всё.

Пока Седжин обдумывал свой план, основанный на необоснованной уверенности, жар в его голове утих, а лицо приобрело привычную бледность. Он вытер полотенцем капли воды с раковины.

Глава 22

- С тобой все в порядке?

Испугавшись голоса, Седжин вздрогнул и посмотрел в зеркало.

Прислонившись к дверному проёму, Чхон Седжу с беспокойством наблюдала за ним.

- Тебя тошнит? Ты переел наверное.

Седжин и в самом деле переел за завтраком. Услышав слова Чхон Седжу, он вдруг ощутил неприятное чувство в животе. Зная, что это, скорее всего, лишь его воображение, он сделал вид, что не понимает, и просто кивнул.

- Я думаю, что да....

Услышав его слабый голос, Чхон Седжу с сожалением покачал головой и подтолкнул Седжина к дивану. Усадив его, он подошёл к холодильнику, достал лекарство от расстройства желудка и протянул его Седжину. Тот быстро выпил лекарство и с облегчением откинулся на спинку дивана.

Тем временем Чхон Седжу отправился на кухню и налил в кружку сливовый сок, который купил Седжин. Вскоре он вернулся и сел рядом с Седжином, взяв его за руку.

- Терпи, даже если больно.

Грубая кожа пальцев Чхон Седжу крепко сжимала ладонь Седжина. Когда их прохладные руки соприкоснулись, Седжин ощутил, как его собственная ладонь начинает нагреваться. Он посмотрел на Чхон Седжу, который сидел рядом с ним, и состроил страдальческое выражение лица.

Чхон Седжу, с опущенными глазами и слегка приподнятым левым уголком плотно сжатых губ, выглядел очаровательно. Каждый раз, когда он сжимал руку Седжина, по телу последнего словно пробегали волны жара. Эти прикосновения, наполненные заботой Чхон Седжу, вызывали в его теле незнакомые ощущения.

Почувствовав это незнакомое ощущение, разливающееся по телу, Седжин закрыл глаза. Его одновременно радовала и раздражала эта нежная сторона Чхон Седжу.

Их первый урок самообороны завершился лишь разминкой. К тому времени, как Седжин, уже вдоволь насладившись своей ложной «болезнью», поднялся, чтобы продолжить занятия, Чхон Седжу позвонили и, извинившись, он сообщил, что ему нужно выйти.

- Куда ты направляешься?

Седжин, который ходил по гостиной, резко спросил, когда Чхон Седжу, ушедший в свою комнату, вышел оттуда в костюме. Поправляя одежду, Чхон Седжу поднял голову. Седжин стоял с угрюмым выражением на лице, словно не одобрял уход Чхон Седжу из дома.

- Звонил один мой знакомый. Я собираюсь поужинать.

- Кто?

- Кое-кто.

Услышав пренебрежительный ответ, Седжин нахмурился.

Чхон Седжу, довольный, тихо рассмеялся. Он прошёл на кухню, открыл холодильник и достал бутылку воды. Когда он открыл крышку и сделал глоток, к нему подошел Седжин, и он почувствовал на себе его внимательный взгляд.

Чхон Седжу тоже пристально посмотрел на него. Встретившись с ним взглядом, он приподнял брови, словно безмолвно спрашивал: «Что?»

Седжин немного помедлил, а затем начал говорить с уверенностью, словно читая лекцию.

- Ты не можешь… ты не можешь жить так… беспорядочно.

- Что?

Чхон Седжу в недоумении уставился на него, решив, что ослышался.

Беспорядочно?

Он не ожидал услышать такое. Подумав об этом, Седжин нервно сглотнул и решительно продолжил:

- Если ты продолжишь это делать, я разозлюсь.

- О чем ты говоришь?..

Чхон Седжу с недоверием усмехнулся. После его недавней лекции о том, что мужчины должны быть скромными, казалось, что Седжин не одобряет его постоянные встречи с другими людьми, несмотря на то, что они не состоят в отношениях. Он не мог понять, был ли Седжин наивным или проницательным. В любом случае, его нравоучительный тон показался ему милым, поэтому Чхон Седжу решил подразнить его игривой улыбкой.

- Квон Седжин, ты пугаешь меня до смерти.

Он театрально вздрогнул, и Седжин, прищурившись, пристально посмотрел на него. В раздражении он постучал ногами в тапочках по полу, а затем решительно повторил свою мысль.

- Послушай внимательно! Точно так же, как ты имеешь право поучать меня, потому что ты мой опекун, я имею право не позволять тебе вести себя неподобающим образом, потому что я нахожусь под твоей опекой! Мне не нравится, что мой опекун спит с людьми, с которыми он не встречается. Моей маме бы это тоже не понравилось!

- …….

Чхон Седжу был поражён серьёзностью и искренностью объяснения Седжина. Его упоминание о Ким Хёнён в сочетании с предыдущим замечанием ясно показало, что Седжину действительно не нравится мысль о том, что кто-то, с кем он живёт, может так себя вести.

Но что он мог сделать? Седжин узнал об этом случайно, но в конечном итоге это было делом его личной жизни. Чхон Седжу считал, что дети не имеют права вмешиваться в личную жизнь своих родителей.

Он не хотел обсуждать эту тему с гораздо более молодым Седжином и не желал выглядеть нелепо, пытаясь убедить его, что продолжит заниматься сексом с людьми, с которыми не встречается. Поэтому Чхон Седжу просто пожал плечами и ответил:

- Хорошо. Тогда я сегодня признаюсь ему и начну с ним встречаться. Теперь доволен?

- ...Что?

От этой откровенной лжи Седжин застыл на месте, словно поражённый молнией. Его губы приоткрылись, как у человека с вывихнутой челюстью, а глаза дико задергались.

Чхон Седжу, увидев Седжина в таком состоянии, вдруг осознал, что совершил ошибку. Скорее всего, если бы он просто сказал, что Ким Хёнён собирается встречаться с этим 50-летним шеф-поваром, реакция Седжина была бы такой же. Лицо Седжина выражало полное потрясение от услышанного.

- Неужели?..

Услышав дрожащий голос, который звучал так, будто он вот-вот заплачет, Чхон Седжу поспешно выбросил бутылку из-под воды, которую держал в руках, в мусорное ведро. Затем он протянул руку и грубо взъерошил растрёпанные волосы Седжина.

- Конечно, я вру. Ты забавно смотрелся, когда так застыл.

- ... Я был удивлен!

Седжин закричал в ответ, и, хотя Седжу задавался вопросом, действительно ли это было чем-то настолько шокирующим, вспоминая их первую встречу с Доюном, он подумал, что это можно понять. Подумать только, что человек, которого он видел в той неприятной сцене, станет любовником его опекуна...

Ну, на самом деле, он даже не был его опекуном, но всё же... Подумав об этом, Чхон Седжу ощутил, как внутри него нарастает странное беспокойство. Однако он заставил себя стряхнуть это чувство, снова взъерошил волосы Седжина и заговорил. На это не было времени.

- Я не планирую с ним встречаться. Вместо этого я иду на ужин с одним знакомым. Вернусь поздно, так что ужинай сам и присмотри за домом. Не трогай тренажеры, а лучше иди в свою комнату и закончи домашние задания. Завтра я дам тебе несколько практических заданий.

- ...Хорошо.

Седжин смягчился, когда Чхон Седжу спокойно объяснил ему ситуацию. Он, кажется, поверил, что это правда. Чхон Седжу, наблюдая за тем, как Седжин молча кивает, посмотрел на него с любовью и отвернулся. Он вышел из дома, спустился на подземную парковку, сел в свою машину и поехал в сторону Эвагака.

Ранее ему позвонил Сок Юн Хён. Сок Юн Хён — ключевой человек в истории успеха DG. Он долгое время работал в компании и обучал Чхон Седжу. Его можно считать правой рукой Шин Кён Джу, известного своей безжалостностью.

Он дважды был осуждён за убийство, но даже сейчас, если вы будете искать информацию о «фракции Тэгам Сок Юн Хён», то обязательно наткнётесь на его выступления в новостях 90-х годов с подписью «Легендарный фехтовальщик».

Некоторое время о нем не было слышно, но недавно он оказал помощь команде Чхон Седжу в поимке китайской банды «Гумсон». Сегодня Седжу встретился с ним, чтобы отблагодарить за помощь. Это был уже второй визит Седжу в Эвагак за неделю.

Чхон Седжу двигался по знакомой дороге, не отрывая взгляда, и думал о Седжине, который остался дома один. Его глаза, наполненные тенью, холодно смотрели вперёд.

Теперь я чувствую себя как дома, — размышлял он, обдумывая смысл, скрытый в одном-единственном предложении, произнесённом Седжином ранее в тот день.

Эти слова означали, что до сих пор его дом не был для Седжина местом, которое он мог бы назвать «настоящим домом». Чхон Седжу был удивлён, что Седжин тоже почувствовал пустоту, царившую в его доме. Он был прав.

До недавнего времени Чхон Седжу не придавал особого значения своему дому. Это был не его дом, и он жил так, потому что не знал, когда может умереть и исчезнуть.

Этот мир, в котором он жил, был местом, где постоянно нависала угроза смерти. Чхон Седжу всегда был на грани смерти. Если бы этот день настал, Мун Сонхёку и другим членам команды пришлось бы разбираться с вещами, которые оставил после себя Чхон Седжу, поэтому он держал свой дом пустым ради них. Это было его заботой о них, особенно после того, как он пережил болезненный процесс уборки вещей Хе Ин.

Однако это правило было нарушено, когда он встретил Седжина. Каждый раз, когда Чхон Седжу видел Седжина, он хотел, чтобы мальчик мечтал о будущем и заложил основу для счастливой жизни. Он не просто стремился помочь ему, но и увидеть, как Квон Седжин усердно борется за свою жизнь.

Помогая Седжину, Чхон Седжу, по иронии судьбы, начал мечтать о завтрашнем дне. Он осознал, что хочет большего. Ему хотелось, чтобы Седжин подольше оставался ребёнком, чтобы он мог помочь ему ещё немного и стать кем-то значимым. Он надеялся, что Седжин будет помнить о нём, когда в будущем будет размышлять о своей прошлой жизни.

Это была привязанность.

Чхон Седжу старался дать Седжину всё, чего не мог дать Хе Ин. Вместо того чтобы быть просто старшим братом, он стремился стать настоящим старшим наставником и верным членом семьи. И при этом он хотел жить. Он надеялся, что Седжин проживёт жизнь, которую не смогла прожить Хе Ин, и хотел присматривать за ним подольше.

Хотя он понимал, что не должен так поступать с Квон Седжином, и осознавал, что нельзя проецировать на него Хе Ин, ему всё же очень хотелось...

Чхон Седжу зажмурился, а затем снова открыл глаза, не произнося ни слова и глядя прямо перед собой. Эвагак уже близко — место, где Ким Хёнён, единственная семья Седжу, проводила свои дни, чтобы вернуться к нему.

Чхон Седжу мог быть рядом с Седжином лишь до тех пор, пока тот не повзрослеет. Эти несколько оставшихся месяцев были единственным временем, которое ему было отведено. Он не мог быть более жадным.

Что будет со мной, когда Квон Седжин уйдет?

Чхон Седжу подумал о своём доме, который снова опустеет, и горько улыбнулся.

Шин Гён был прав.

Он не должен был проявлять слабость.

Глава 23

Припарковав машину перед главными воротами и с трудом стряхнув с себя тяжёлые мысли, Чхон Седжу отдал ключи сотруднику и вышел из машины. В Эвагаке, который он обычно посещал только по средам, когда он был закрыт, в выходные было многолюдно даже на парковке.

Он услышал плач ребёнка — возможно, это был клиент с маленьким ребёнком — и звук шагов по гравию, который звучал бесконечно. В поисках сотрудника с невозмутимым лицом Чхон Седжу вскоре увидел Хан Дживон, которая только что проводила другого гостя.

- Менеджер Хан.

- Мистер Чхон! Вы здесь. Вы пришли к директору?

Хан Дживон, как всегда опрятная, в белоснежном ханбоке, уверенно командовала персоналом. Отдав распоряжения через наушник, она широко улыбнулась и протянула руку, словно приглашая проводить его.

- Он в пристройке. Я покажу вам дорогу.

- Ты, кажется, занята. Я сам найду дорогу. Не беспокойся об этом.

Он слегка улыбнулся, когда заговорил, и Хан Дживон, похоже, не возражала. Выглядя по-настоящему занятой, она слегка сжала и отпустила руку Чхон Седжу, поблагодарила его и быстро скрылась в главном здании.

Эвагак, отреставрированный традиционный корейский дом, представлял собой удивительное сочетание классической красоты зданий в стиле ханок и современного дизайна интерьера. Недавно отремонтированный двор был прекрасен, словно сцена для бессмертного, читающего стихи в своём костюме. А сад с мхом перед пристройкой излучал деревенское очарование.

Сотрудник, который ждал Чхон Седжу снаружи пристройки, провёл его внутрь. Сок Юн Хён, который уже был на месте и сидел, поднял голову. Его острый взгляд внимательно осмотрел Чхон Седжу с ног до головы.

- Я опаздал. Вы давно ждете?

- Нет. Сегодня у меня была назначена встреча, так что я просто отдыхал, ожидая вас.

Там, куда он указал подбородком, лежал толстый футон. Чхон Седжу кивнул, словно с облегчением, и сел напротив него. Сок Юн Хён, сидя прямо, без малейшего намека на расслабленность, предстал перед ним во всей своей красе.

Сок Юн Хён, которому в этом году исполнилось семьдесят лет, был удивительно крепким для своего возраста. На его лице было больше шрамов от порезов, чем морщин, что придавало ему суровый и решительный вид. Его смуглая кожа казалась более здоровой, чем у многих других людей, а упрямые губы выдавали его сильный характер.

Он был примерно того же роста, что и Чхон Седжу, но его телосложение было гораздо более внушительным. Слухи о том, что в молодости он мог голыми руками побороть быка, нельзя было назвать просто слухами.

Несмотря на то, что Чхон Седжу проработал под его началом всего два года, он всё равно почувствовал напряжение, когда Сок Юн Хён поднял руку. Это была естественная физическая реакция, основанная на воспоминаниях.

- Я вижу, вы в хорошем настроении. Судя по вашему лицу, у вас всё замечательно.

- Благодаря директору, я чувствую себя превосходно. Более того, я благодарен вам за решение проблемы фракции Гумсон.

В ответ на вежливое приветствие Чхон Седжу, Сок Юн Хён громко рассмеялся. Он наполнил чашку чаем и поставил её перед Чхон Седжу. В это время дверь в пристройку открылась, и персонал начал приносить еду.

Процесс сервировки занял много времени, так как все блюда подавались сразу, учитывая, что Сок Юн Хён не любит порционные.

Когда персонал покинул комнату, оставив на столе заказанные напитки и алкоголь, Сок Юн Хён, отложив в сторону ложку, положил небольшой кусочек кальби (ребрышек) в тарелку с рисом Чхон Седжу. Он с удовольствием попробовал это блюдо и одобрительно прищёлкнул языком.

- Сначала съешьте рис. Не знаю, что в нём такого вкусного, но вы всё равно должны это съесть, чтобы быть вежливыми, не так ли?

- Да.

Чхон Седжу послушно кивнул и ответил, чем вызвал улыбку на лице Сок Юн Хёна. Он пододвинул тарелки ближе к Чхон Седжу. Возможно, из-за более хрупкого телосложения Чхон Седжу по сравнению с крепким телом Сок Юн Хёна, он не забывал ворчать, спрашивая, утолит ли это небольшое количество еды его голод, каждый раз, когда Чхон Седжу откусывал кусочек.

Пока Чхон Седжу молча ел, принимая всё, что давал ему Сок Юн Хён, последний внезапно заговорил.

- Эти ребята были полезны. Как они так быстро всё нашли?

Он имел в виду членов его команды. Сок Юн Хён и его подчинённые получили значительную помощь от его группы в недавней операции против банды Гумсона. Если бы не они, они бы до сих пор не поймали Ли Хванбэ.

Это было простое замечание, но для Сок Юн Хёна, который не часто хвалил, «полезный» было самым высоким комплиментом. В ответ на признание его команды на губах Чхон Седжу появилась лёгкая улыбка.

- Они все умные. И трудолюбивые.

- Да, похоже на то. Ты там самый тупой, да?

Сок Юн Хён с улыбкой на лице одним глотком допил свой сансамджу (настойку из женьшеня), стоявшую перед ним, и, взяв в руки палочки, взял немного острого салата из сырой рыбы. Неторопливо прожевав кусочек, щедро приправленный кочхуджаном (пастой из красного перца), он поставил перед Чхон Седжу рюмку с алкоголем и спросил:

- В твоей головев все еше эти чертовы мысли?

- …….

Его голос звучал с улыбкой, но в то же время оставался серьёзным. Чхон Седжу не стал отвечать на вопрос Сок Юн Хёна, предпочтя хранить молчание. Его взгляд был сосредоточен на краю тарелки с рисом.

Лишь немногие знали подробности о том, как Чхон Седжу, многообещающий врач, оказался здесь. Шин Гён, Чэ Бомджун, Сок Юн Хён и Мун Сонхёк были среди них.

Среди всех них Сок Юн Хён лучше всего понимал, что творится в душе Чхон Седжу. Он был тем, кто подтолкнул Чхон Седжу, когда тот, только присоединившись к организации, боролся с самим собой. Именно Сок Юн Хён научил его причинять людям боль и помог справиться с угрызениями совести.

- Перестань быть такой грёбаной занозой в заднице и живи своей жизнью, малыш.

Сок Юн Хён, которому, по-видимому, было скучно пить из маленького стакана, залпом выпил сансамджу прямо из бутылки и сказал это небрежным тоном. Много лет назад, когда Чхон Седжу страдал от бессонницы и чувства вины за смерть своей младшей сестры Хё Ин, это были первые слова, которые произнёс Сок Юн Хён.

«Ты доставляешь мне неприятности. Просто живи.»

По мнению Сок Юн Хёна, поведение Чхон Седжу было нелепым. Его сестра уже умерла, и он отмстил за неё. Так почему же он всё ещё живёт прошлым, вместо того чтобы двигаться вперёд?

- Если бы я был твоей сестрой, я бы спрыгнул оттуда. Я бы спустился и дал тебе пощёчину, сказав, чтобы ты не тратил свою жизнь впустую, оппа-я.

При мысли о том, что Сок Юн Хён, которому больше семидесяти лет, говорит «оппа-я», Чхон Седжу тихо рассмеялся. В отличие от Сок Юн Хёна, он не был из тех, кто может жить, не оглядываясь в прошлое. Поэтому слова Сока Юн Хёна не нашли у него отклика. Однако Чхон Седжу всё же смог улыбнуться, потому что понимал, что стоит за этими словами.

Хотя Сок Юн Хён неоднократно бил Чхон Седжу во время тренировок, оставляя глубокие шрамы на его животе, он всегда проявлял заботу о нём. За 50 лет работы в организации Сок Юн Хён не встречал настолько умного человека, как Чхон Седжу.

Однако, когда речь заходила о его сестре, Чхон Седжу, который обычно понимал всё с полуслова, не мог уловить и половины того, что ему говорили. Это вызывало у Сок Юн Хёна раздражение, и он не мог не ворчать на него при каждой встрече. Он находил прискорбным и печальным, что такой красивый и умный молодой человек тратит свою жизнь, терзаясь чувством вины.

- Я не говорю тебе, что нужно просто вкалывать, как проклятый. Чёрт, кто знает, когда мы умрём? Какой тогда в этом смысл? Ты просто пожалеешь об этом, когда умрёшь. Я говорю, что Седжу…

- Да.

Сок Юн Хён взял креветку палочками для еды и положил её в тарелку с рисом Чхон Седжу. Это были любимые морепродукты Чхон Седжу.

- Если тебе что-то нравится или привлекает твое внимание, пусть даже на мгновение, не упусти эту возможность. Живите так.

За его грубыми словами скрывалась искренняя привязанность. Чхон Седжу, опустив голову, сжал кулаки и улыбнулся. Сок Юн Хён, добавив в свою тарелку ещё одну креветку, продолжил разговор.

- Разве это не жизнь? Теперь ты знаешь, что жизнь — это не нечто грандиозное.

- Я понимаю, что ты имеешь в виду.

- Чертов парень, ты так уверен в своих ответах.

Сок Юн Хён рассмеялся, тряся плечами, и сделал ещё один глоток. Внезапно он поднял руку. «Смотри», — сказал он, грубо задирая рукав рубашки, чтобы продемонстрировать глубокий порез на предплечье правой руки, той самой, которой он только что ел палочками. Швы были отчётливо видны, указывая на недавнюю травму.

Чхон Седжу нахмурился, а Сок Юн Хён ухмыльнулся и сказал:

- Этот чёртов китаёза сделал это со мной. Ха, чёрт, он ударил меня ножом для сашими. Было чертовски больно, я думал, что умру. В любом случае, это не главное. Суть в том, что такие люди, как мы, должны жить так, как я сказал, чтобы выжить в этом суровом мире. Иначе ты сойдёшь с ума.

Сок Юн Хён, покраснев до корней волос, постучал себя по голове, когда заговорил. Тук-тук. Указательный палец его правой руки, который он положил на свои частично поседевшие волосы, был изуродован — на нём не хватало половины сустава. На безымянном пальце виднелся след от того, что его отрезали и пришили обратно. Чхон Седжу кивнул, осматривая Сок Юн Хёна на наличие других травм.

Он понимал, что хотел сказать Сок Юн Хён. Он знал, что тот говорил это из сочувствия, видя, как он безжизненно выполняет все просьбы, словно находится в камере смертников. Чхон Седжу уже неоднократно слышал подобные замечания, но каждый раз просто игнорировал их. Однако сегодня он впервые всерьёз задумался над словами Сок Юн Хёна.

«Если тебе что-то нравится или привлекает твое внимание, пусть даже на мгновение, не упусти эту возможность.»

Когда он услышал эти слова, перед его глазами возникло одно лицо. Если бы он признался, что подумал об этом человеке, услышав такие слова, его, вероятно, рассерженно отчитали бы. Но, так или иначе, первое, что пришло ему на ум, было это бледное, угрюмое лицо.

Чхон Седжу, находясь в компании Сок Юн Хёна, погрузился в мысли о Седжине. Сок Юн Хён, будучи в немного пьяным, имел привычку повторять одно и то же. Он раз десять призвал Чхон Седжу обратить внимание на то, что ему нравится, прежде чем, наконец, покинуть своё место.

- В любом случае, хорошая работа. Возьми это и купи своим ребятам что-нибудь вкусненькое. Это от меня, а это от нашего председателя. Ты не представляешь, как был рад этот старик, когда сказал, что это как вырвать больной зуб после того, как ты прикончил этих ублюдков.

Он протянул два чека, на которых были внушительные суммы. Глаза Чхон Седжу расширились от удивления. Он хотел отказаться от одного из них, но вместо этого склонил голову в знак благодарности и принял деньги. Он планировал разделить их между всеми членами своей команды.

- Я ухожу. Заходи в штаб, когда будешь свободен.

- Да, я зайду, когда у меня будет время.

- Ты действительно хорош в своих ответах.

Сок Юн Хён вышел, смеясь от всего сердца. После его ухода Чхон Седжу взглянул на часы. Они провели вместе довольно много времени, но поскольку они встретились до ужина, было ещё довольно рано.

Глава 24

Интересно, спит ли Квон Седжин?

Чхон Седжу отправил Седжину сообщение с вопросом, не нужно ли ему что-нибудь привезти домой, и, немного подождав, вышел из пристройки.

Его окутал влажный летний воздух. Хотя Эвагак находился в горах, погода была настолько жаркой, что он сразу вспотел. Это была тропическая ночь, и даже это место не было исключением. Однако Чхон Седжу не обращал внимания на удушающую жару и сел на крыльцо пристройки, чтобы выкурить сигарету.

Пока он неторопливо наслаждался жарой и курил, он услышал лёгкие шаги, приближающиеся к нему. Внезапно появился ребёнок и с криком побежал к саду с мхом.

- Хан Чжунху, если ты пойдёшь туда, страшный господин будет на тебя рычать!

Позади раздался ещё один голос. Чхон Седжу пристально посмотрел на мужчину, появившегося из-за угла.

Это был Хан Джонхён. Он давно не видел его.

Не обращая внимания на Чхон Седжу, они играли перед садом, покрытым мхом. Маленький мальчик потянулся к мху, но Хан Джонхён строго погрозил ему пальцем, сказав «нельзя». Затем он начал щекотать ребёнка под мышками, и тот, смеясь, упал на землю.

Чхон Седжу с любопытством наблюдал за происходящим, словно это было что-то действительно удивительное. Он размышлял о том, что у Хан Джонхёна, вероятно, есть несколько личностей.

Парень, который бездельничал, словно наркоман, чья жизнь была разрушена, и тот, кто напивался до беспамятства и жаловался на свою судьбу — оба казались ему совсем другими людьми по сравнению с тем, кем был Хан Джонхён в данный момент.

- Дядя! Дядя! Я сдаюсь! Я больше так не буду!

Наконец, смеющийся ребёнок сдался. Только тогда Хан Джонхён с улыбкой помог мальчику подняться и отряхнул его маленький костюмчик. Внезапно, как будто ощутив запах сигаретного дыма, Хан Джонхён оглянулся и заметил Чхон Седжу. Его весёлое лицо вытянулось от неловкости, а губы опустились.

- Понеси меня. Я хочу спать.

Ребенок вцепился в ногу Хан Джонхёна и заскулил.

Чхон Седжу бросил взгляд на ребёнка, а затем кивнул в знак приветствия Хан Джонхёну. Очевидно, недовольный небрежным отношением Чхон Седжу, Хан Джонхён нахмурился, но затем его губы растянулись в улыбке, и он нежно погладил ребёнка по голове, стараясь его успокоить.

- Останься здесь и посмотри на сад. Я сейчас вернусь.

- Ладно...

Мальчик угрюмо кивнул и присел на корточки перед садом, где рос мох. Хан Джонхён неторопливо подошёл к Чхон Седжу. Однако, прежде чем он успел начать спор, Чхон Седжу заговорил первым.

- Это сын Директора?

- Что? Ты видишь меня спустя столько времени, и это всё, что ты можешь сказать? Даже не поздороваешься?

Хан Джонхён проворчал, подходя и садясь рядом с Чхон Седжу. Это была их первая встреча с тех пор, как Чхон Седжу выслушал его пьяные бредни зимой.

Чхон Седжу не думал, что они настолько близки, чтобы сидеть вот так, бок о бок, так непринуждённо, но, очевидно, с точки зрения Хан Джонхёна, последний инцидент сократил дистанцию между ними. Тот факт, что он не пожаловался на отсутствие должного приветствия, казалось, подтверждал это.

Хан Джонхён без спроса поднял с пола пачку сигарет Чхон Седжу. Он открыл её, достал сигарету и сказал:

- Как ты думаешь, это лицо может принадлежать женатому мужчине?

- …….

Чхон Седжу задумался: «Почему бы и нет?» Он был не так молод, чтобы жениться, а ребёнок был похож на Хана Джонхёна.

Пока он размышлял, Хан Джонхён вдруг поднял руку и, сделав несколько не совсем приличный жест, указал на своё лицо, произнеся:

- У женатых мужчин все лицо измотано. Я сияю.

- ...Да.

- Он мой племянник.

- Неужели?

Это было несколько неожиданно, но в целом не так уж и странно. Хан Джонхён, кажется, впервые был в хорошем настроении. Его невинное лицо буквально сияло, и на этот раз он выглядел более-менее нормально. Конечно, каждый раз, когда он открывал рот, он превращался в того самого Хан Джонхёна, которого знал Чхон Седжу.

- Хан Чжунху! Чжунху! Иди сюда.

- Мама!

- Да. Дедушка ищет нашего Чжунху. О, юный господин.

Пока Хан Джонхён пытался ннасладиться сигаретой, на тропинке, ведущей к пристройке, появилась женщина в деловом костюме. Услышав своё имя, ребёнок радостно побежал к ней. Она нежно обняла его, а затем, заметив Хан Джонхёна и Чхон Седжу, широко раскрыла глаза от удивления.

Она быстро осмотрела Чхон Седжу. Когда их взгляды встретились, Чхон Седжу нежно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Увидев это, Хан Джонхён вздохнул и встал.

- Тётушка, вы начинайте. Я скоро присоединюсь после небольшого перерыва.

- Да, не торопись. Отец снова за свое.

- Старик полон сил.

Женщина осторожно улыбнулась его шутке и скрылась на тропинке с ребёнком на руках.

После их ухода наступила тишина. Хан Джонхён, все еще с незажжённой сигаретой во рту, постукивал ногой. Затем он бросил зажигалку, которая лежала на пачке сигарет, на колени Чхон Седжу.

- Зажги для меня.

Разве у него не было рук? Этот человек был настоящим мастером в том, чтобы заставлять окружающих делать за него его работу. Чхон Седжу, терпя неудобства, взял зажигалку и поднёс её к сигарете Хань Джонхёна. Лёгкий дымок окутал их лица. Хань Джонхён прищурил глаза и, держа сигарету в уголке рта, спросил:

- Ты даже не интересуешься женщинами, так зачем ты флиртуешь с ними?

- ...Что? Когда я это сделал?

Это было неожиданное обвинение. Седжу, озадаченный, нахмурился и переспросил. Хан Джонхён, который до этого опирался на руку, поднял её. Указательный палец коснулся губ Чхон Седжу и слегка приподнял их.

- Ты только что так улыбался моей невестке. Кого ты пытаешься соблазнить своим вялым членом?

Это был бессмысленный спор. Чхон Седжу, ошеломлённый, отвернулся, стряхнул руку Хан Джонхёна и снова посмотрел на него. Глядя на его рот, который извергал бессмыслицу каждый раз, когда открывался, он спросил:

- Похоже, что я кого-то соблазняю, просто улыбаясь, директор Хан?

- То есть, это не так?

Этот насмешливый вопрос вызвал у него бурю эмоций. Хан Джонхён всегда вёл себя с ним как с распущенным геем, когда они встречались.

Он, наверное, думает, что я новичок или что-то в этом роде? Вот так, беззаботно развлекается, — подумал Чхон Седжу.

Поговорка «Вор считает, что все воруют» как нельзя лучше описывает его поведение. Он небрежно размахивал своим членом, осуждая других. Раздраженный Чхон Седжу, глядя на Хан Джонхёна, приподнял уголки губ в лёгкой улыбке.

- Был бы в этом смысл? Как вы сказали, директор Хан, это не работает даже с женщинами, так зачем мне соблазнять вашу невестку? Если бы я кого-то и соблазнял, то это были бы вы, директор Хан.

Когда он произнес это с широкой улыбкой, Хан Джонхён, который в это время курил, открыл рот и нахмурился. Он пристально посмотрел на улыбающееся лицо Чхон Седжу, а затем тихо рассмеялся и выругался.

- Гребаный ублюдок.

- Я прекрасно понимаю, что я грёбаный ублюдок.

Чхон Седжу, как обычно, ответил в том же духе, когда Хан Джонхён собирался устроить скандал, ожидая привычной отповеди. Однако то, что он услышал в ответ, превзошло его ожидания.

- Гребанный красивый ублюдок.

- …….

Выражение лица Чхон Седжу застыло, когда он услышал слова, которые не ожидал услышать от Хан Джонхёна. Увидев его озадаченное лицо, Хан Джонхён озорно улыбнулся и отвернулся. Только тогда Чхон Седжу осознал, что его просто разыграли. Он вздохнул с недоумением.

Было невероятно, что Хан Джонхён пошутил над ним, и ещё более абсурдно, что эта шутка была связана с темой, которую он всегда ненавидел.

Что не так с этим парнем?

Чхон Седжу, стараясь скрыть своё замешательство, посмотрел на Хан Джонхёна, который сидел рядом с ним. Безупречно одетый мужчина источал особый аромат одеколона, который можно было бы назвать его визитной карточкой, но в то же время в воздухе чувствовался сильный запах алкоголя.

Вспомнив их последнюю встречу, когда Хан Джонхён был сильно пьян и едва сдерживал слёзы, Чхон Седжу сразу понял, что его друг не в себе. Он уже пять часов выслушивал пьяные бредни Сок Юн Хёна и не мог больше терпеть присутствие Хан Джонхёна.

Чхон Седжу, осознав, что ему нужно срочно уйти, потянулся за сигаретами и зажигалкой. Однако Хан Джонхён, который держал зажигалку, не отдал её. Он пристально смотрел на Чхон Седжу, открывая и закрывая крышку Zippo, зажигалки, которую Доюн подарил Седжу.

- Как у тебя дела?

- ...Да, хорошо. Да. Я здоров.

Чхон Седжу никогда раньше не интересовался делами Хана Джонхёна. На мгновение он растерялся, но потом ответил. Хан Джонхён медленно кивнул и перевёл взгляд на сад с мхом. Почему-то казалось, что они должны продолжить разговор. Седжу мысленно выругался, осознавая, что должен был уйти с той женщиной раньше. После недолгого молчания Хан Джонхён заговорил.

- Президент все еще ничего не сказал вам обо мне?

- ...Нет.

С момента их последней беседы прошло уже более шести месяцев. Услышав вопрос Хан Джонхёна, Чхон Седжу осознал, что Шин Гён до сих пор не поделился с ним своими мыслями на этот счёт. Он сам не получал никакой информации о Хан Джонхёне ни от Шин Гёна, ни от Чэ Бомджуна.

В то время как Пэк Сон Хван и другие руководители часто упоминались, Хан Джонхён, похоже, никогда не фигурировал в их разговорах.

Разве он не должен был уже сдаться? Внезапно подумал Чхон Седжу.

Самоотверженность других членов организации была направлена на сохранение их собственных позиций. Однако Хан Джонхён, независимо от того, работал он или нет, пользовался таким же обращением, как директор, и всеми привилегиями, которые давал этот статус. Возникает вопрос: зачем ему было заниматься незаконной деятельностью, которая могла бы принести пользу организации?

Чхон Седжу внимательно осмотрела Хан Джонхёна с головы до ног. Всё, что на нём было надето, — от одежды до обуви — стоило очень дорого. Это были предметы роскоши от люксовых брендов. А часы на его запястье были от элитного бренда, который нелегко найти, и большинство моделей стоили сотни миллионов вон.

Почему тот, кто ни в чем не испытывает недостатка, так привязан к этому месту?

Чхон Седжу не мог постичь мотивы Хан Джонхёна. Он не понимал, зачем тому помогать Шин Гёну и участвовать в этом сомнительном деле. После недолгого молчания Чхон Седжу осторожно задал вопрос, внимательно наблюдая за реакцией Хан Джонхёна.

- Почему вы хотите работать на организацию, директор?

- Что?

- Похоже, что… вы могли бы неплохо жить и без такой работы.

Это был первый раз, когда Чхон Седжу проявил интерес к Хан Джонхёну. Услышав его вопрос, Хан Джонхён оживился и с удивлением посмотрел на Чхон Седжу. Его взгляд был затуманен. Он уставился на Седжу с остекленевшим взглядом, затем усмехнулся и открыл рот.

- Вы видели ее раньше, мою невестку.

- Да.

Возможно, благодаря алкоголю его слова лились легко. Чхон Седжу слегка наклонил голову, слушая Хан Джонхёна.

- Она дочь конгрессмена, избранного на три срока.

- Ах....

- Мой брат довольно успешен. Он поступил в Гарвард, но бросил учёбу, потому что ему там не нравилось, затем сразу поступил в Йель, окончил его с отличием и даже поступил там в аспирантуру.

В его голосе не было обычной бодрости, несмотря на то, что он рассказывал о своём успешном брате. Хан Джонхён выглядел довольно подавленным, и вскоре стало ясно, почему.

- Мы с братом родились с небольшой разницей в возрасте, но он всегда был очень умным ребёнком, поэтому родители возлагали на него большие надежды. Он впитывал знания как губка, и когда ему исполнилось девять лет, а я появился на свет, эти ожидания перешли ко мне. Но, честно говоря, я не оправдал их. Я даже начал говорить только после трёх лет, и моя скорость развития была настолько медленной, что мне пришлось несколько раз проходить тесты на уровень развития.

Хан Джонхён вырвал из рук Чхон Седжу пачку сигарет и достал ещё одну. Седжу принял предложенную зажигалку и вновь помог закурить. В воздухе поплыл беловатый дым. Под жар от зажигалки и душный зной тропической ночи Седжу слушал рассказ Хан Джонхёна.

- Чем выше ожидания, тем сильнее разочарование, и из-за этого меня постоянно сравнивали с братом. Я был так расстроен, что пытался что-то сделать, но, может быть, из-за того, что я был недостаточно умён, я даже не смог поступить в университет в Сеуле. После того, как я поступил в местный университет, я сдался, думая, что всё это чушь собачья.

Это была не особенно примечательная история, но Чхон Седжу наконец-то почувствовал, что понимает причины преступного поведения Хан Джонхёна. Конечно, не все люди с комплексом неполноценности совершают такие поступки, но он, по крайней мере, мог понять высокомерное поведение Хан Джонхёна, учитывая его должность директора.

Глава 25

- Я думал, что с таким же успехом могу просто тратить деньги, жить своей жизнью и умереть. Но потом появился председатель и предложил мне стать директором организации. Чёрт возьми, где ещё я мог бы услышать что-то подобное?

- Итак....

Чхон Седжу собирался согласиться, но, почувствовав на себе взгляд Хан Джонхёна, он передумал.

- ...тогда, может, ты поэтому это делаешь? Потому что хочешь и дальше слышать это звание — «директор»?

- ...Нет.

Хан Джонхён нахмурился и бросил сигарету. Он раздавил окурок, покатившийся по земле, ботинком, затем откинулся назад, заложил руки за спину и продолжил.

- Председатель не дурак. Должно быть, есть причина, по которой он назначил меня, такого как я, на должность директора и хорошо ко мне относится. Должно быть, он что-то во мне разглядел, должно быть, он чего-то от меня ждёт.

- Ах....

- Я готов выполнить любую просьбу президента, но уже много лет он не предъявлял никаких требований, и это заставляет меня беспокоиться. Я также опасаюсь, что причина, которую я себе придумал, может оказаться ложной. Вот почему я хожу туда-сюда и даже обсуждаю такие вещи с тобой.

Закончив свой рассказ, Хан Джонхён почесал щёку и встал. Возможно, алкоголь выветрился, и ему стало неловко за то, что он так много рассказывал Чхон Седжу о себе.

Хан Джонхён проверил, не пахнет ли сигаретами его одежда, затем порылся во внутреннем кармане и вытащил маленький флакончик духов. Затем он разбрызгал духи по всему телу, словно обливая себя ими.

Сильный запах, вероятно, источник того самого странного аромата, который он уловил ранее, ударил ему в нос, и Седжу почувствовал головокружение. Отступив назад, он увидел, как Хан Джонхён, нахмурившись, прищёлкнул языком и сказал:

- Черт возьми, в любом случае, я пошел.

- Да, конечно.

Чхон Седжу без колебаний попрощался с ним. Однако Хан Джонхён не сразу ушёл. Он стоял, пристально глядя на Седжу, а затем, в какой-то момент, развернулся и исчез, не произнеся ни слова. Чхон Седжу, который тоже собирался направиться к парковке, остановился как вкопанный перед мшистым садом у пристройки.

Его безмолвный взгляд был прикован к саду с мхом, который мягко мерцал в свете фонарей. Глядя на него, Чхон Седжу размышлял об организации.

Чхон Седжу, обычный человек, испытывал стойкое отвращение и презрение к организации, в которую его вынудили вступить. В этой организации не действовали общепринятые правила, и её члены мыслили и действовали, руководствуясь лишь логикой власти.

Люди, похожие на зверей, неспособные рассуждать и разговаривать. Чхон Седжу, который жил среди умных людей с чёткими жизненными целями, чтобы иметь дело с ними, должен был сам стать таким же зверем, и в процессе он возненавидел себя.

В итоге Чхон Седжу никогда по-настоящему не был вовлечён в дела организации. Он выполнял свою работу только потому, что так велел Шин Гён, работу, которую он должен был делать как глава группы. Он считал это своим долгом, но никогда не испытывал к этому настоящей привязанности.

Однако мысль о том, что работа, которую он так презирал, была крайне важна для кого-то другого, оставляла горький привкус во рту.

Сок Юн Хён отдал организации 50 лет своей жизни. Он был предан своему делу и готов на всё ради Шин Кёнджу, главы организации. Сок Юн Хён искренне любил своих коллег и всегда был готов прийти им на помощь, даже ценой собственной жизни.

Хан Джонхён, хоть и пришёл сюда, казалось бы, чтобы сбежать, был таким же. Он был готов на всё ради Шин Гёна, который, как он считал, мог дать ему чувство значимости, которого ему так не хватало.

Его голос, жаждущий найти своё место, был наполнен неоспоримой искренностью.

Чхон Седжу с грустью смотрел на моховой сад. Он понимал, что для кого-то это просто заросший участок, а для кого-то — прекрасный сад, который вызывает восхищение.

Пока он размышлял об этом, в кармане его пиджака завибрировал телефон. Чхон Седжу спокойно достал телефон и проверил сообщение.

Дворняжка

«Голоден. 22:34»

Это был ответ на его сообщение с вопросом, не нужно ли ему что-нибудь привезти домой. Было уже поздно для ужина, но Седжин, должно быть, всё ещё не наелся. Вероятно, он поел, но снова проголодался.

Еда из-за этой дворняги действительно обходится мне в целое состояние.

Чхон Седжу усмехнулся и открыл приложение для доставки еды, чтобы заказать доставку на дом.

«Заказал курицу. Скоро буду. 22:36»

Дворняжка

«Ладно, возвращайся домой целым и невредимым. 22:37»

Ответ пришел быстро.

Его взломали ...? Вернулся домой целым и невредимым?

Говорил ли Квон Седжин когда-нибудь что-нибудь подобное?

Был ли это сигнал SOS?

Чхон Седжу, прищурившись, посмотрел на сообщение. Вспомнив, каким необычно послушным был Седжин в последнее время, он направился к парковке. У него не было времени на пустые переживания.

Однако план Чхон Седжу отправиться прямо домой был сорван. Он столкнулся с Чэ Бомджуном на парковке у дома.

Машина Бомджуна стояла на парковке с выключенным двигателем, поэтому Седжу не обратил на это внимания. Но когда он вышел из своего автомобиля, Чэ Бомджун тоже открыл дверь и вышел из машины — это произошло с подозрительной точностью, словно он ждал его.

- Менеджер Чхон. Мы давно не виделись вот так на парковке.

Они жили на разных этажах одного многоквартирного дома и работали на одного и того же человека — Шин Гёна. Однако их сферы деятельности были разными, поэтому они редко пересекались где-либо, кроме спортзала.

Хотя формально его фраза «давно не виделись» не была ошибкой, Чхон Седжу уже видел это лицо совсем недавно в спортзале, и оно вызывало у него раздражение. Поэтому он проигнорировал приветствие и прошёл мимо.

Чэ Бомджун последовал за ним к лифтам. Быстрый взгляд показал, что он был разодет как павлин и явно вышел в свой выходной. На взгляд Седжу, он выглядел как жиголо, направляющийся на свидание, но в глазах других людей он, вероятно, выглядел достаточно презентабельно, что объясняло, почему ему удавалось назначать столько свиданий.

- Ты действительно пойдешь домой, не оставшись у кого-то на ночь?

Чхон Седжу сказал это, вызвав лифт с 43-го этажа. Чэ Бомджун, стоявший рядом с ним, принюхался со странным выражением лица, прежде чем с улыбкой ответить на комментарий Седжу.

- Завтра у меня назначена встреча с президентом в обед, так что сегодня я просто посидел в машине.

Так вот почему он сидел в своей припаркованной машине с выключенным двигателем. Серьёзно, что за… придурок…

Чхон Седжу поморщился и отступил от него на шаг.

Однако Чэ Бомджун прилип к нему, словно пиявка. Он сократил расстояние между ними, уткнулся носом в плечо Седжу и вдохнул его запах, несмотря на то, что Седжу испытывал отвращение. Затем он пробормотал:

- От тебя странно пахнет.

Ведя себя как собака, он был настоящим мастером бессмысленных выходок. Такое навязчивое поведение было в новинку, поэтому Чхон Седжу раздражённо оттолкнул его.

- Запах, вероятно, исходит от тебя. Проваливай.

- Ах… Ты чувствуешь мой запах? Какой он? Ароматный, да?

С этим человеком сложно спорить. Чхон Седжу, не произнося ни слова, выругался про себя и с недовольством посмотрел на него, когда к ним подъехал лифт. При упоминании семени ему показалось, что он действительно ощущает его запах, поэтому он быстро вошёл в лифт и нажал кнопку 41-го этажа. Чэ Бомджун, вошедший в лифт секундой позже, с ухмылкой нажал кнопку 42-го этажа и осмотрел Чхон Седжу с головы до ног.

- Похоже, ты побывал в каком-то приятном месте.

- Ах, да.

Несмотря на его пренебрежительный ответ, Чэ Бомджун лишь усмехнулся и, подойдя ближе, снова начал принюхиваться. Мужчина, который был на полголовы выше него, стоял так близко, что его дыхание щекотало шею Чхон Седжу. Почувствовав дрожь отвращения, он попытался оттолкнуть его рукой, но Чэ Бомджун был непреклонен. Судя по тому, что он сел за руль, он не был пьян, но его поведение было совершенно безумным: он уткнулся носом в правое плечо Седжу и пробормотал:

- Ах, я определенно где-то раньше ощущал этот запах...

Он действительно сумасшедший?

Почувствовав внезапную усталость, Чхон Седжу перестал спорить с Чэ Бомджуном и просто пожелал, чтобы лифт доехал до 41-го этажа. Он хотел зайти в квартиру, принять душ и рухнуть в постель. Но когда двери лифта с весёлым звоном открылись и он вышел в коридор, Чэ Бомджун внезапно протянул руку.

Рука крепко схватила Чхон Седжу за предплечье. Раздраженный внезапным прикосновением, он пожал плечами, чтобы стряхнуть его, но Чэ Бомджун был настойчив. Наконец Чхон Седжу обернулся с холодным выражением лица.

- Прекрати.

- ... Ты был с директором Хан?

Однако выражение лица Чэ Бомджуна было необычным. Увидев его нахмуренные брови и прямой вопрос, Чхон Седжу замолчал. Он не знал, почему Бомджун так пристально смотрит на него, но и не собирался посвящать его в каждую деталь своего местонахождения.

В конце концов, место, которое он посетил сегодня, было Эвагаком. Если бы Чэ Бомджун захотел узнать, он мог бы легко выяснить, что Седжу встречался с Сок Юн Хёном.

Когда Чхон Седжу не ответил, лицо Чэ Бомджуна стало серьёзным, а губы растянулись в улыбке. Его щёки надулись, а рот задрожал, словно он хотел что-то сказать.

Только тогда Чхон Седжу в замешательстве прищурил глаза. За всё время, что они были знакомы, он ни разу не видел, чтобы Чэ Бомджун сдерживал свои слова. Поэтому его нынешнее поведение вызвало у Седжу подозрения.

- Почему ты спрашиваешь?

Наконец, не выдержав, Чхон Седжу спросил. Чэ Бомджун, кажется, воспринял его вопрос как подтверждение. Он нахмурился и открыл рот.

- Не приближайся к директору Хану.

Это было резкое предупреждение. На лице Чэ Бомджуна не отразилось ни малейших эмоций. И это тоже было не похоже на него. Чхон Седжу никогда раньше не видел его с таким выражением лица.

Только тогда его охватило чувство тревоги.

Почему Хан Джонхён, человек без особых способностей, продолжает занимать должность директора?

Почему Шин Гён оставил его на этой должности, закрывая глаза на все?

Почему Хан Джонхён - единственное исключение из правил, установленных Шин Гёном?

Все эти вопросы должны были быть адресованы Шин Гёну, но был ещё один человек, который знал ответ. Единственный человек, который знал все мысли Шин Гёна.

- Почему?

Полностью развернувшись, Чхон Седжу посмотрел Чэ Бомджуну прямо в глаза. Чэ Бомджун должен знать причину.

- Почему президент привел директора Хана в организацию?

Хан Джонхён предположил, что, возможно, Шин Гён увидел в нём какой-то потенциал. Он подумал, что, возможно, Шин Гён выбрал его для какой-то особенной роли, которую мог сыграть только он.

Однако даже с этой мыслью его беспокойство не исчезало. Казалось, что где-то на поверхности скрыта правда, которая действовала ему на нервы. Чэ Бомджун не ответил на вопрос. Он просто посмотрел на Чхон Седжу, а затем внезапно улыбнулся, и напряжённая атмосфера разрядилась.

Потянувшись к панели лифта, Чэ Бомджун сказал:

- Я предупредил вас, менеджер Чхон.

- Чэ Бомджун.

Даже когда его окликнули по имени, он не остановился. Двери лифта бесшумно закрылись, и Чэ Бомджун исчез из виду. Чхон Седжу не мог сразу прийти в себя и долго стоял перед дверями лифта, в которых отражалось его собственное лицо.

Судя по тону Чэ Бомджуна, даже если бы он последовал за ним и потребовал объяснений, тот всё равно бы ничего не сказал. Предупреждение — это всё, что Чэ Бомджун мог предложить. Это означало, что по какой-то причине Шин Гён контролировал Хан Джонхёна.

Что бы это могло быть?

Сколько бы он ни думал об этом, ничего не приходило на ум. У него разболелась голова. Чхон Седжу не мог сразу пойти домой и выкурил сигарету в вестибюле. Затем он забрал доставленную курицу и наконец вошёл в свою квартиру.

- Ты вернулся?

Седжин стоял у внутренней двери. Он был удивлён, когда она внезапно открылась и появился Чхон Седжу. Седжин взял курицу и поздоровался с ним. Он явно подошёл к двери, чтобы забрать курицу, но ему было приятно, что кто-то встретил его у порога. Почувствовав, как головная боль отступает, Седжин улыбнулся.

- Папа дома.

Увидев, как Седжин поморщился от его небрежной шутки, он почувствовал себя ещё лучше.

Он чувствовал себя так, словно действительно был дома.

Глава 26

Летние каникулы Седжина прошли спокойно. Чем ближе был вступительный экзамен в колледж (CSAT/College Scholastic Ability Test), тем больше он сосредотачивался, и его шансы угадать правильные ответы на незнакомые вопросы увеличивались. Чхон Седжу и Седжин каждый уик-энд выделяли время для пробных экзаменов.

У Седжина были проблемы с запоминанием, но его понимание было лучше, чем ожидалось. Благодаря этому он смог улучшить свои оценки по корейскому языку быстрее, чем по другим предметам.

Однако его оценки по математике оставляли желать лучшего, а английский, который требовал большого объёма запоминания, всё ещё оставался для него сложным. Но в целом, ситуация была не настолько ужасной.

Чхон Седжу, его учитель, ставил Седжину высокие оценки за его усердную работу.

Седжин, казалось, тоже испытывал чувство удовлетворения не столько из-за видимых результатов, сколько из-за того, что его знания постепенно расширялись. Иногда, пока его тесты проверяли, он с гордостью смотрел на Чхон Седжу, и каждый раз, когда он это делал, Чхон Седжу с трудом сдерживал желание обнять его.

Так они и провели всё лето — вдвоём. Каждый день они садились лицом друг к другу, занимались под кондиционером, вместе ели и по выходным устраивали короткие перерывы, чтобы посмотреть фильмы или прогуляться. Из-за своего упрямства они часто ссорились, но при этом старались не задевать чувства друг друга.

Чхон Седжу чувствовал себя очень комфортно, когда был рядом с Квон Седжином. Впервые он ощутил покой в своей жизни.

Однако беда пришла внезапно, и их мирная жизнь закончилась ещё до окончания лета.

Это было в середине августа, во вторник днём, когда Чхон Седжу получил звонок от Хан Дживон. В это время Седжин усердно готовил дома гарниры, чтобы на следующий день снова встретиться с Ким Хёнён, через месяц после их последней встречи в июле. Чхон Седжу, который тренировался с Мун Сонхёком в своей мастерской, услышал вибрацию телефона и остановил Сонхёка.

- Подожди секунду.

- Хорошо.

Чхон Седжу, тяжело дыша, поднялся с коврика и взял со стола зазвонивший телефон. Как только он увидел имя звонившей, его брови слегка нахмурились. Три часа дня во вторник — не самое подходящее время для звонка от Хан Дживон. В прошлый раз она звонила ему примерно в это же время, чтобы сообщить о плохом самочувствии Ким Хёнён.

Лёгкое беспокойство постепенно охватило его. Чхон Седжу открыл бутылку с водой, которая стояла на столе, и сделал глоток. Это было подсознательное действие, вызванное желанием хотя бы на мгновение отложить неизбежную неприятную новость. Только немного успокоившись, он ответил на звонок.

- Да, менеджер. В чем дело....

- Менеджер Чхон!

Из динамика доносился, казалось, неистовый голос. Выражение лица Чхон Седжу стало серьёзным, и он закрыл рот.

- Хёнён упала в обморок и не может встать. Она стонала, а потом потеряла сознание и сейчас без сознания. Я везу её в больницу на машине, и мне кажется, что Седжин тоже должен приехать. Хёнён просила меня не говорить Седжину, пока она не придёт в себя, но я думаю...

Он не знал, почему Хёнён потеряла сознание, но по несвязной речи было ясно, что произошло что-то серьёзное. Чхон Седжу жестом попросил Сонхёка принести ему одежду и ответил ей.

- Напиши мне название больницы. Я скоро привезу его. И, независимо от стоимости, скажи им, чтобы они немедленно провели все необходимые анализы.

-Да, да. Я напишу тебе. Пожалуйста, приезжай скорее.

Как только он закончил разговор с Хан Дживон, ему пришло сообщение о местонахождении больницы. Он проверил информацию и попытался связаться с Седжином, но тот не ответил на звонок. Чхон Седжу снова попытался дозвониться до Седжина, но оставил ещё один пропущенный вызов и поспешил переодеться.

Он разделся до трусов прямо там, и когда он застёгивал рубашку, к нему подошёл Сонхёк, нахмурив брови. Он сразу понял, что дело срочное.

- Что случилось, сэр?

- Мама ребёнка упала в обморок. Кажется, мне нужно уйти.

При виде незнакомого выражения лица Мун Сонхёк удивленно расширил глаза, словно не мог понять, что происходит. Затем, осознав, что речь идёт о матери Седжина, он слегка поморщился.

В тот вечер они должны были ужинать вместе с командой. Чхон Седжу редко присоединялся к ним, поэтому Мун Сонхёк не мог понять, почему он уходит, не сказав ни слова о еде.

- Тогда, насчет ужина....

- Ах.

Когда он начал говорить, Чхон Седжу, который быстро схватил его за куртку, моргнул, словно только что вспомнил что-то. На его лице появилось неловкое выражение. Однако у него не было выбора, и Чхон Седжу сразу же обратился к Мун Сонхёку.

- Я присоединюсь в следующий раз. А вы, ребята, идите и купите что-нибудь вкусное. Вы же знаете, где моя кредитка, да?

- ...Да.

Сонхёк склонил голову, его лицо было пустым и напряжённым. Однако Чхон Седжу, не замечая этих изменений, похлопал его по плечу и быстро ушёл. Он небрежно помахал Хёвону, который поднимался на четвёртый этаж, чтобы вздремнуть. Спустившись на первый этаж, он заметил, что Седжин звонит ему, и направился к своей машине.

- Квон Седжин.

- Да, ты звонил?

В отличие от Хан Дживон, его голос был спокойным. Чхон Седжу нахмурился и спросил нарочито непринуждённым тоном:

- Эээ.... Что ты делаешь?

Он не мог просто взять и сказать, что мать Седжина в больнице.

Зная характер Квон Седжина, он наверняка запаниковал бы и забеспокоился, услышав эту новость, поэтому он решил, что лучше всего сказать ему об этом прямо перед тем, как они приедут в больницу. Немного удивлённый его, казалось бы, сонным голосом, Седжин на мгновение замешкался, прежде чем тихо прошептать:

- Я готовлю гарниры... Ты скоро вернёшься домой? Ты хочешь есть?

- Да. Ты почти закончил? Я уже еду домой. Соберись и спускайся вниз. Нам нужно кое-куда сходить вместе.

- Думаю, я закончу примерно через 10 минут... Почему вдруг? Куда мы идём?

- Мы собираемся...

Он не мог придумать оправдание на ходу. Чхон Седжу в задумчивости постукивал по рулю, и наконец в его голове родился подходящий аргумент.

- Мой знакомый сообщил, что они сдают жильё, и спросил, не знаю ли я кого-нибудь. Я поинтересовался, предоставят ли они скидку на ежемесячную арендную плату, если я порекомендую им кого-то. Они ответили да, и я подумал, что тебе это может быть интересно.

- Зачем ехать сейчас? Я найду работу, когда закончу службу в армии и мне исполнится двадцать лет. Какой смысл искать сейчас, когда до этого ещё больше двух лет?

Это было не так. Это было совсем не бесполезно. Чхон Седжу мысленно щёлкнул языком и открыл рот. Было очевидно, что если он придумает другое оправдание, Седжин сочтет это странным, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как использовать логику.

- Вот почему тебе стоит искать жильё уже сейчас. Когда ты вернёшься из армии, пройдёт ровно два года, и тогда будет сложно найти что-то подходящее. Этот человек почти каждые два года сдаёт квартиру новым жильцам. Если тебе понравится эта квартира сейчас, я могу попросить его освободить её через два года. Вы сможете жить там со своей мамой ещё долгое время, и, я думаю, они будут только рады помочь. Ты не хочешь?

- …….

Возможно, посчитав дополнительное объяснение правдоподобным, Седжин, казалось, задумался. Чхон Седжу резко нажал на педаль газа, направляясь домой, и сказал:

- Хозяин дома — мой близкий друг. Он сдаёт его в аренду как инвестицию, поэтому не против немного снизить арендную плату, и я вас познакомлю. Квартира на верхнем этаже, и в ней много солнечного света. Там будет тихо.

- …Хорошо. Когда ты приедешь? Мне спуститься сейчас?

- Нет, выходи к торговому центру через 10 минут.

- Ладно. Увидимся.

- Ага.

К счастью, Седжин не заподозрил его. Ему было неловко использовать упоминание о квартире, чтобы выманить его, но это было лучше, чем сразу рассказать ему о Ким Хёнён. Чхон Седжу глубоко вздохнул, повесил трубку и проверил сообщение Хан Дживон. Кажется, это была самая большая больница рядом с Эвагаком, но он никогда о ней не слышал.

Он ввёл в навигатор адрес больницы и отправился домой. Прибыв к торговому центру жилого комплекса, он увидел Седжина.

Седжин был одет в лёгкую рубашку с короткими рукавами и шорты. Он выглядел заметно лучше, чем раньше, и даже набрал немного веса. Хотя его рост был примерно таким же, как у Чхон Седжу, Седжин теперь казался более крупным. Он сел на пассажирское сиденье и, включив кондиционер, спросил:

- Нам действительно нужно ехать так срочно? Сегодня единственный свободный день?

- ...Да. Человек, который сейчас там живёт, занятой, так что это единственное свободное время. Пристегни ремень.

Его голос звучал слегка натянуто, ведь он врал. В ответ Чхон Седжу Седжин пристально посмотрел на него, оценивая выражение его лица, и кивнул.

- Хорошо....

Как только он пристегнул ремень безопасности, Чхон Седжу нажал на педаль газа. Однако, поскольку больница находилась недалеко от Эвагака, ему пришлось следовать по тому же маршруту, который был известен Седжину. Седжин, который хорошо чувствовал направление, быстро заметил это.

Остудив свои раскрасневшиеся щеки прохладным воздухом, он посмотрел на Чхон Седжу и спросил:

- Разве квартира не находится в Сеуле?

- Э-э, да.

- …….

Услышав неловкий ответ, Седжин прищурился. Он проверил пункт назначения на навигаторе, который был установлен на таком же расстоянии, как и Эвагак, и наклонил голову. Затем Седжин протянул руку и увеличил масштаб карты, чтобы посмотреть, куда они направляются.

- Это здание больницы? Оно недалеко от Эвагака.

- …….

- Но это слишком далеко. Там не так много приличных мест для работы.

Пробормотал Седжин угрюмым голосом. Он должен был ответить на вопрос, но не мог заставить себя говорить нормально. Чувствуя неловкость, Чхон Седжу пробормотал что-то неопределённое, похожее на «Неужели?». И, конечно, Седжин заметил, насколько странным было его поведение.

- Почему ты так отвечаешь?

- ... Как?

- …….

Квон Седжин был очень внимателен к Чхон Седжу. Он знал о нём гораздо больше, чем думал Чхон Седжу.

Седжин, встревоженный тем, что Чхон Седжу стал таким тихим и сдержанным, пристально посмотрел на него. Его кошачьи глаза окинули Чхон Седжу с головы до ног. Заметив маленькие капельки пота на шее Седжу, Седжин сжал губы.

Его острый взгляд вернулся к навигатору. Седжин тупо уставился на карту, а затем спросил приглушённым голосом:

- Мама заболела?

Глава 27

- Ах….

Чхон Седжу больше не мог это скрывать. Он неплохо умел сохранять невозмутимый вид, но не мог молчать, думая о том, что болен единственный член семьи Седжина. Убрав руку с руля, он провёл ею по лицу и, остановившись на светофоре, посмотрел на Седжина.

В его мрачных глазах Седжин предстал в совершенно ином свете, чем при их первой встрече. Теперь он был взрослым мужчиной. Он стал выше на 10 сантиметров, его плечи стали шире, чем у Чхон Седжу, а некогда небольшие руки теперь были настолько большими, что могли полностью закрыть его собственные.

Тем не менее, в глазах Чхон Седжу Седжин по-прежнему был ребёнком. Он был похож на малыша, который умолял и плакал, страстно желал увидеть свою мать.

Его сердце сжалось. Чхон Седжу пытался убедить себя, что это не так серьёзно, что это просто тепловой удар из-за жаркой погоды. Однако мысли, которые невольно приходили ему в голову, заставляли его сомневаться в этом. Он с трудом выдохнул и, открыв рот, тихо объяснил Седжину:

- Не паникуй и послушай. Мне позвонили и сказали, что твоя мама упала в обморок. Она была без сознания, поэтому её отвезли в больницу, и мы сейчас едем туда.

- …….

Затаив дыхание, Седжин уставился на Чхон Седжу. Его ясные глаза слегка дрожали.

- Почему… Почему она упала в обморок?

Его голос звучал слабо, когда он задал вопрос. Чхон Седжу остановил машину на обочине и в отчаянии провёл рукой по волосам. Затем он заставил себя говорить спокойно и объяснил:

- Я тоже не знаю, почему это произошло. Но после того, как она упала, она начала стонать, как будто ей было больно, а затем потеряла сознание. Твоя мама сказала им не беспокоить тебя, но я подумал, что ты должен знать, поэтому позвонил тебе. Я решил, что будет правильно, если мы поедем туда вместе.

- …….

Седжин растерянно моргнул, на мгновение закрыл рот и глубоко вздохнул. В машине воцарилась тишина. Он закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем открыл их и с легкой улыбкой посмотрел на Чхон Седжу.

- Ты меня напугал. Мама часто падает в обморок летом. У неё ортостатическая гипотензия, поэтому у неё кружится голова и она теряет сознание, когда работает стоя. Я несколько раз это видел. Наверное, и в этот раз так же. Наверное, она обо что-то ударилась при падении, и ей было больно. Я уверен.

- ...Хорошо.

- Не говори так серьёзно. Это заставляет меня волноваться без необходимости.

Седжин угрюмо пожурил его.

У Чхон Седжу снова засосало под ложечкой. Он заставил себя проглотить слова, поморщился и улыбнулся.

- Прости, - извинился он, потянувшись, чтобы погладить Седжина по волосам, а затем снова завел машину.

Дороги были свободны, так как они выехали немного раньше обычного. Вскоре они добрались до больницы Кёнги Саранг, расположенной недалеко от Эвагака. По названию он понял, что это небольшое медицинское учреждение.

Поскольку Эвагак находится в горах провинции Кёнгидо, даже в близлежащих деревнях не так много жителей, поэтому больница, естественно, была небольшой.

Чхон Седжу припарковал машину и вместе с Седжином отправился в отделение неотложной помощи. По пути он позвонил Хан Дживон и, услышав, что она выйдет на улицу, стал ждать её перед входом в больницу.

- Седжин, управляющий.

Хан Дживон вышла из отделения неотложной помощи и поприветствовала их с бледным лицом. На ней была лёгкая футболка и шорты, и, учитывая её обычно безупречный внешний вид, было очевидно, что она приехала сюда в спешке.

Седжин поприветствовал её и сразу же спросил о местонахождении Ким Хёнён.

- Здравствуйте. Где моя мама?

- А, Хёнён лежит вон там, на второй койке. Ей поставили капельницу, и она сейчас спит. Ты хочешь к ней, Седжин?

- ...Да.

Седжин вежливо кивнул головой и, пройдя мимо Хан Дживон, вошёл в отделение неотложной помощи. В отличие от его спокойного и уверенного поведения несколько минут назад, когда он с улыбкой говорил, что не стоит беспокоиться, сейчас он шёл торопливо.

Чхон Седжу понял, что Седжин скрывал своё беспокойство. Наблюдая за его уходом, он услышал голос Хан Дживон.

- Ты быстро доехал.

- Да, не было пробок...

Чхон Седжу, произнеся эти слова, вдруг ощутил странное чувство и, не в силах больше выдерживать взгляд, отвернулся. Глаза женщины, стоявшей рядом с ним, были полны слёз.

Казалось, что после ухода Седжина напряжение спало, и даже глубокий вздох, который она издала, был слегка дрожащим. Однако вскоре слова, произнесённые Хан Дживон дрожащим голосом, полностью перевернули всё внутри Чхон Седжу.

- Обезболивающие не помогали… Поэтому ей ввели морфин.

Морфин редко применяется для лечения обычной боли. Вряд ли можно найти врача, который бы бездумно назначал наркотические обезболивающие препараты пациенту, чьи симптомы он не может чётко определить. Однако тот факт, что Ким Хёнён была введена доза морфина, свидетельствует о серьёзности её состояния. Это говорит о том, что она испытывала настолько сильную боль, что обычные обезболивающие средства не могли облегчить её страдания.

Чхон Седжу не мог говорить от шока, а Хан Дживон вытерла глаза и пробормотала:

- В больнице сообщили, что сегодня они не могут проводить какие-либо анализы. Поэтому они не смогли сделать УЗИ и дали ей обезболивающее и усыпили. Однако, менеджер Чхон, мой отец скончался от рака.

Её голос становился всё более прерывистым от рыданий. Наконец, она резким движением вытерла текущие по щекам слёзы и продолжила говорить.

- Он проходил ежегодные медицинские осмотры, но они ничего не могли обнаружить, поэтому мы узнали об этом только на четвёртой стадии. Но даже химиотерапия не помогла, и в конце концов он умер от рака… Хёнён выглядит точно так же, как и тогда…

- Этого не будет.

Чхон Седжу заставил себя открыть рот.

- Этого не может быть.

Услышав его твёрдый голос, Хан Дживон распахнула глаза и взглянула на него. Она не могла описать своё потрясение, когда увидела, как Ким Хёнён потеряла сознание, потому что это напомнило ей о прошлом. Когда Ким Хёнён вкололи морфин, она вспомнила о своём отце и не могла успокоиться.

Тем не менее, Чхон Седжу был так уверен в своих словах, что это принесло ей огромное облегчение. Увидев его решительное выражение лица, которое, казалось, никогда не изменится, она осознала, что слишком переживала. Хан Дживон глубоко вздохнула, прижав руку к груди.

Затем, словно сказав что-то лишнее, она вытерла лицо и энергично кивнула.

- Верно, этого не будет. Этого не может быть. Я сказала глупость.

Хан Дживон продолжила говорить с неловкой улыбкой:

- Наверное, это просто тепловой удар. Сегодня было особенно жарко, верно?»

Чхон Седжу просто кивнул в ответ на её постоянные оправдания.

Спустя долгое время, когда Хан Дживон успокоилась, она извинилась и сказала, что позвонит в Эвагак. Только тогда Чхон Седжу отправился искать врача, чтобы узнать о состоянии Ким Хёнён.

Нечасто случалось, чтобы главный врач осматривал пациента, поступившего в отделение неотложной помощи. Проще было предположить, что с многочисленными пациентами работали в основном интерны или ординаторы, только что окончившие колледж.

Врач, осматривавший Ким Хёнён, была именно такой. Врач с молодым лицом выглядела так, будто ей было около двадцати пяти.

- Я опекун Ким Хёнён, пациентки на койке номер 2. Я хотел бы узнать о ее состоянии.

Когда появился Чхон Седжу, врач, которая с усталым видом смотрела на свой пейджер, подняла голову с удивлением на лице. Она словно внезапно пришла в себя, её глаза расширились, и она уставилась на Чхон Седжу. Затем, словно осознав сказанное, она начала лихорадочно искать что-то в медицинской карте.

- Ах, да. Одну минуту. Номер 2. Ах… Та, кто раньше получила морфин.

- Да. Я слышал, что вы ещё не успели провести никаких анализов, когда это будет возможно? Кажется, у неё болит живот, вы его прощупали?

- Да? ДА. Я, я так и сделала, но...

Она запнулась, смутившись от его необычайно подробных вопросов. Затем она откашлялась и объяснила:

- Она испытывала такую сильную боль, что разговаривать было невозможно, и я ничего не могла обнаружить при пальпации. Я думаю, ей нужно сделать УЗИ, но в нашей больнице оборудование есть не каждый день…

- Вы хотите сказать, что сегодня не можете сделать УЗИ? А как насчёт КТ или МРТ?

- Н-Нет...

С его губ сорвался тихий вздох. Похоже, больница была небольшой, и приёмный покой работал не каждый день. Стоит ли ему радоваться, что в таком месте вообще есть приёмный покой? Чхон Седжу подавленно кивнул и отвернулся.

Его взгляд остановился на кровати номер 2, где, как он предполагал, спала Ким Хёнён. Но как только он подумал о том, что она отдыхает, занавеска отодвинулась, и Седжин появился на пороге.

Выражение его лица было не очень подавленным. Возможно, это объяснялось тем, что он пришёл уже после того, как Ким Хёнён уснула, и не видел, насколько она страдала. Чхон Седжу задумался, стоит ли рассказать Седжину о морфине, но потом передумал и промолчал. Он не хотел беспокоить его своими словами.

- Что сказал доктор?

- …Было бы неплохо попробовать обратиться в другую больницу. Они сказали, что эта больница старая и в ней трудно провести надлежащие обследования.

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин нахмурился. Он огляделся и оценил состояние здания, которому было не меньше 40 лет, а затем недовольно кивнул.

- Как нам поступить…? Нам поехать на машине вместе, когда мама проснётся?

В случае с Ким Хёнён, вероятно, лучше снова дать ей обезболивающее, прежде чем она очнётся. Для Седжина было бы лучше не видеть, как его матери так больно, что она теряет сознание. По какой-то причине Чхон Седжу почувствовал, что Ким Хёнён тоже этого хочет, поэтому он положил руку на плечо Седжина и объяснил.

- Нет, лучше вызвать скорую и перевезти её, пока она спит. Я разберусь с этим, а ты иди и присядь. Позвони медсестре, как только твоя мама проснётся.

- ...Хорошо.

Седжин тихо ответил и, прежде чем вернуться к кровати Ким Хёнён, бросил взгляд на Чхон Седжу. Седжу пристально посмотрел на него, стоящего с обычным невозмутимым выражением лица, а затем, словно почувствовав облегчение, улыбнулся и подошёл к ней.

Глава 28

После этого Чхон Седжу отправился на поиски Хан Дживон. Она ждала в холле перед отделением неотложной помощи, когда за ней приедет машина. Ей нужно было срочно вернуться в Эвагак, чтобы уладить некоторые дела.

- Менеджер Хан, я думаю о том, чтобы перевести госпожу Ким Хёнён в другую больницу. Можно ли забрать её прямо сейчас?

- Ах...

Хан Дживон, уже взяв себя в руки, столкнулась с проблемой. Она могла управлять только теми, кто приходил работать в «Эвагак», но у неё не было полномочий принимать решения за них. Теми, кто оказался в «Эвагаке» из-за долгов, управлял отдельный человек.

- Согласно правилам, она должна была вернуться сразу после сдачи анализов. Я сообщила, что результаты будут готовы только завтра, и ей разрешили остаться в больнице до этого времени. Однако, чтобы перевести её в другую больницу, мне необходимо получить разрешение директора Пэк…

Чхон Седжу, вспомнив о другом подчинённом Шин Гёна, Пэк Сон Хване, слегка нахмурился. У него были непростые отношения с Пэк Сон Хваном. Примерно в то время, когда он проходил обучение у Сок Юн Хёна и возглавил группу по зачистке, между ними произошла серьёзная ссора. С тех пор они ни разу не виделись, и у них не было возможности разрешить этот конфликт.

- Может, мне попробовать позвонить ему? Простите, если бы я знала, что так получится, я бы вообще не стала связываться с директором Пэк.

- Нет, всё в порядке. Ты сделала то, что должна была сделать. Подожди минутку… Я подумаю об этом.

Остановив Хан Дживон, которая взяла свой телефон, Чхон Седжу встал со своего места и вышел из отделения неотложной помощи.

Даже если бы она позвонила Пэк Сон Хвану, это не привело бы ни к чему хорошему. Если бы она заговорила о переводе Ким Хёнён в другую больницу, Хан Дживон неизбежно упомянула бы его имя, и тогда кредиторы могли бы начать ссориться с ним, требуя, чтобы он не вмешивался без необходимости.

...Тогда не лучше ли сделать так, чтобы ему вообще не нужно было спрашивать у него разрешения? Пэк Сон Хван имел право решать, где находится Ким Хёнён, из-за долга, который её муж был должен Shinsa Capital.

Это означало, что если долг будет погашен, то и оковы, которые её связывали, исчезнут. Придя к такому решению, Чхон Седжу сразу же позвонил Ким Донгилю. Не успел он нажать на кнопку вызова, как услышал в трубке льстивый голос.

- О, босс. Что заставило тебя позвонить мне?

- Ты у себя в офисе?

Ким Донгиль не переставал говорить, как только открывал рот. Чхон Седжу не ответил на его приветствие, и Ким Донгиль не обратил на это внимания. Чхон Седжу сразу перешел к делу.

- Да, у вас есть для меня какие-нибудь распоряжения, босс?

- Какая часть долга Ким Хёнён, переведённой на Эвагак в конце сентября прошлого года, осталась непогашенной?

- Что? А, подожди секунду. Сентябрь, Эвагак, Ким Хёнён… Пожалуйста, подожди минутку.

С кряхтением Ким Донгиль встал со своего места, и послышался звук открывающихся ящиков. Он выдвинул металлический ящик и некоторое время искал в нём нужную папку. Наконец, после недолгих поисков, он обнаружил папку с именем Ким Хёнён.

-Мы постоянно удерживали ее зарплату в Эвагаке, и с учетом основной суммы и процентов... сейчас осталось 57 724 000 вон. Почему вы спрашиваете?

57,72 миллиона вон. Это были не такие уж большие деньги.

Чхон Седжу прикинул, сколько осталось на его счету, и открыл рот.

- Назовите мне номер счёта. Куда мне следует внести платёж?

-А?

- Я сказал, дай мне номер этого чёртова счёта, мелкий засранец.

-Э -э…

Ким Донгиль на мгновение замолчал, как будто в замешательстве. Затем, словно осознав, что имел в виду Чхон Седжу, он объяснил с тревогой в голосе:

- Босс, формально, согласно нашему правилу, нашим сотрудникам не разрешается вмешиваться в дела должников… Если об этом станет известно, мне конец.

Дерьмовая компания-ростовщиков с чертовски большим количеством дерьмовых правил. Однако Чхон Седжу уже знал, что Ким Донгиль с самого начала не совсем придерживался этих правил. Хан Джонхён увел не одну девушку под видом выплаты их долгов.

- Хан Джонхён выше закона? Кончай нести чушь и дай мне номер счёта.

-Да ладно тебе, босс!

Ким Донгиль в явной панике воскликнул, когда Чхон Седжу прямо назвал имя Хан Джонхёна. Он понимал, что если Пэк Сон Хван или Чэ Бомджун узнают об этом, то ему достанется. Однако Чхон Седжу было всё равно.

Его главной мотивацией было убеждение, что руководство не обратит внимания на проблемы обычного должника. С этой мыслью Чхон Седжу оказывал на него давление.

- Я говорю это в четвёртый раз. Назовите мне номер счёта для возврата денег. Если я скажу это ещё раз, ты умрёшь.

Услышав эту угрозу, Ким Донгиль наконец сдался.

- Ай, босс. Подождите! Если вы заплатите всю сумму сразу, то придётся заплатить комиссию. Позвольте мне посчитать…

Плата за погашение?

Это был даже не банк. Что это была за дурацкая система?

Чхон Седжу подавил раздражение и стал ждать. Примерно через минуту Ким Донгиль, постукивая по своему калькулятору, заговорил.

- С учётом гонорара… это будет 72 миллиона…

- Черт возьми, ты чертов мошенник.

Гонорар в 15 миллионов вон?

Что это была за несусветная чушь?

Пока Чхон Седжу ругался, Ким Донгиль нервно хихикал.

- Я не хочу брать с вас плату за это… Пожалуйста, поймите.

Верно. На вершине этой сложной системы находился Шин Гён. Чхон Седжу, размышляя о вспыльчивом и неуравновешенном человеке, провёл рукой по волосам. Лишь после того, как Седжу в пятый раз попросил его прислать номер счёта холодным и приглушённым голосом, он наконец отправил ему сообщение.

«Шинса Ким Донгиль

Корейский банк, (ООО) Шинса Кэпитал, 551-2938109-121, 72 813 500 вон, лол 16:32»

Проверив сообщение, Чхон Седжу немедленно перевёл все деньги на счёт, который предоставил Ким Донгиль. Затем он снова позвонил ему.

- Когда ты доложишь об этом директору Пэк?

- О погашении долга? На следующей неделе.

- Значит, Ким Хёнён теперь не нужно работать, верно?

-Эм, верно. Поскольку долг погашен.

Чхон Седжу получил ожидаемый ответ на свой уточняющий вопрос. Пэк Сон Хвану, безусловно, было бы безразлично, что один из его многочисленных должников неожиданно и так быстро освободился. Теперь он мог перевести Ким Хёнён в другую больницу.

Хотя он импульсивно потратил почти все свои деньги, он не жалел об этом. Наоборот, он почувствовал облегчение. Мысль о том, что Седжин будет рад узнать, что Ким Хёнён больше не нужно много работать, успокоила его.

С другой стороны, ему было очень грустно осознавать, что Седжин вынужден был жить отдельно от матери из-за проблемы, которую можно было легко решить, просто позвонив. Он испытывал отвращение к себе за то, что до сих пор оставался в стороне, наблюдая за их несчастьем, и лишь теперь решил вмешаться и спасти ситуацию.

Чхон Седжу подавил бушующие в нём эмоции и закурил сигарету. Затем он снова достал телефон и сделал ещё один звонок. На этот раз он позвонил Ха Ёрым.

- Алло? Что случилось?

Ёрым ответила на звонок сонным голосом, как будто дремала.

- Что делаешь? Ты занята?

Когда она спросила, что происходит, Чхон Седжу объяснил ей ситуацию. Он рассказал, что кто-то из его близких заболел, и ему нужно пройти обследование в больнице, но свободных мест не было.

Могла ли она помочь?

Услышав его слова, Ёрым на мгновение замолчала. Затем она заговорила обеспокоенным голосом.

- Старшая Джу Вон работает в отделении кардиологии главного корпуса. Там много наших однокурсников, поэтому, если я просто позвоню, она сможет сразу же пройти обследование. Но ты уверен? Большинство парней служат в армии, но Ли Чон О всё ещё там.

В какую бы больницу они ни обратились, там не было возможности сразу же сделать МРТ или КТ. Это была печальная реальность, но даже в больницах связи имели значение. Если вы были знакомы с врачом, это могло означать разницу между получением лечения в тот же день и записью на приём через три месяца.

Даже если бы Ким Хёнён в её нынешнем состоянии доставили в больницу на скорой, ей пришлось бы несколько дней ждать в другой больнице. Но если он свяжется со своим бывшим однокурсником с помощью Ёрым, Ким Хёнён сможет сделать МРТ уже сегодня вечером.

Однако для этого Чхон Седжу должен будет отправиться вместе с ней в университетскую больницу Хангук. Ему предстоит снова ступить на землю, которую он поклялся никогда больше не видеть с тех пор, как его руки были в крови.

Когда Чхон Седжу был арестован и заключён под стражу, многие его однокурсники, узнав о его ситуации, обратились с ходатайствами от его имени. Однако не все до конца осознавали, насколько серьёзными были его обстоятельства.

«Я буду уважать человеческую жизнь с момента зачатия. Даже если это сопряжено с риском, я никогда не буду использовать свои знания и способности для того, чтобы нарушать нормы этики.».

Чхон Седжу был тем, кто зачитал Женевскую декларацию, также известную как клятва Гиппократа, перед сотнями выпускников медицинских вузов.

Тот факт, что такой человек отказался от чести врача и попытался причинить кому-то вред, вызвал негативную реакцию у многих. Некоторые критиковали его за то, что он запятнал репутацию выпускников медицинского факультета Университета Хангук, а некоторые настаивали на отзыве его медицинской лицензии, чтобы он больше никогда не мог работать в сфере медицины.

Среди тех, кто был против него, был его однокурсник Ли Чон О, который даже приходил в центр содержания под стражей, чтобы оскорблять его.

В университетской больнице Хангук собрались и те, кто поддерживал его, и те, кто осуждал. Побывать там было всё равно что столкнуться лицом к лицу с прошлым, которого Чхон Седжу избегал пять лет.

«Я в порядке.»

Однако Чхон Седжу был готов принять всё это. Он и сам был одним из тех, кто осуждал себя. Поскольку он не мог быть на своей стороне и ненавидел себя, не имело значения, если другие добавят ещё несколько слов.

- Итак, ты поможешь мне?

Ему было ужасно неловко просить Ёрым, но она была единственной, к кому он мог обратиться прямо сейчас. Услышав его слова, Ёрым некоторое время молчала, прежде чем наконец ответить: «Хорошо».

- Я позвоню старшей и перезвоню тебе позже.

- Да. Спасибо.

- Не за что.

После того, как он повесил трубку, у него разболелась голова. Чхон Седжу прижал руку ко лбу, где пульсировала боль, и некоторое время глубоко дышал. Когда его голова немного прояснилась, он встал с места.

Подойдя к кровати, на которой лежала Ким Хёнён, он увидел, что Седжин безучастно сидит на стуле для медицинского персонала. Седжин молча держал свою мать за худую руку.

Только увидев спящую Ким Хёнён, Чхон Седжу осознал всю серьёзность её состояния.

Ким Хёнён, которую он видел всего месяц назад, сильно изменилась. Её руки были исхудавшими, с синими вздувшимися венами, а сквозь расстегнутую форменную рубашку виднелись рёбра. Только её лицо, покрытое макияжем, казалось более-менее нормальным, и, возможно, именно поэтому другие не заметили столь резких перемен в её внешности.

Чхон Седжу, конечно же, вспомнил их последний разговор с Ким Хёнён. Когда он пришёл в Эвагак один и спросил, не плохо ли ей, она с обеспокоенным видом ответила, что сидит на диете.

Тогда её объяснение показалось ему правдоподобным, поэтому он не обратил особого внимания на её состояние.

Но что, если все это было ложью?

Что, если она с самого начала знала о своём состоянии и намеренно скрывала его…?

От этого жалкого предположения стало трудно дышать.

Чхон Седжу сжал кулаки и задрожал, стоя на месте. Не в силах больше этого выносить, он вышел из отделения неотложной помощи. Он сел на стул в коридоре и прижал ладони ко лбу.

Вместе с непрекращающейся головной болью на него нахлынуло желание разбить голову о стену.

Ему казалось, что он вот-вот умрет.

Том 4

Глава 1

Прошло некоторое время, и Чхон Седжу попросил Ким Донгиля отправить Хан Дживон сообщение. Хан Дживон была удивлена неожиданным предложением Ким Донгиля перевести Ким Хёнён в другое место, но, больше беспокоясь о благополучии Ким Хёнён, она не стала вникать в детали.

Через два часа Ха Ёрым снова позвонила Чхон Седжу. Услышав её голос, Чхон Седжу сразу же вызвал частную скорую помощь, чтобы отвезти Ким Хёнён в университетскую больницу Хангук.

Прошёл ещё один час, и Ким Хёнён, всё ещё без сознания, была погружена в машину скорой помощи. Ей вводили капельницу, а Седжин сидел рядом с ней. С каждой минутой Седжин становился всё бледнее и заметно переживал.

- Разве ты не… поедешь с нами?

Прежде чем двери скорой помощи успели закрыться, Седжин схватил Чхон Седжу за воротник. Глядя на побелевшие костяшки пальцев Седжина, Чхон Седжу поднял руку и положил её на тыльную сторону ладони Седжина. Он посмотрел на Седжина.

- Я поеду за вами на своей машине. Подождите меня там. По прибытии вас проводят прямо в палату.

- ...Хорошо.

Услышав его голос, Седжин слегка кивнул и разжал пальцы, которые сжимали воротник. Чхон Седжу протянул руку и нежно погладил Седжина по волосам, прежде чем закрыть заднюю дверь машины скорой помощи. Вскоре, под звуки сирен, скорая помощь, в которой находились Ким Хёнён и Седжин, отправилась в университетскую больницу Хангук.

Чхон Седжу вскоре вернулся на парковку, сел в машину и с пустым, застывшим выражением лица нажал на педаль газа. Он поехал в сторону больницы, образ которой едва мог вспомнить.

Пока он парковался на стоянке, ему пришло сообщение от Седжина. С облегчением узнав, что им выделили одноместную палату и они уже проходят регистрацию, он поспешил на 17-й этаж, где находилась палата.

В больничном коридоре царила тишина, но было многолюдно. Пациенты и их родственники неторопливо прогуливались, тихо беседуя, а медсёстры катили тележки между палатами. Чхон Седжу уверенно шагал по коридору, разыскивая палату, номер которой ему дал Седжин.

Наконец, когда он приблизился к палате 1701, до него донеслись голоса. Видимо, медицинский персонал уже находился внутри. Он глубоко вдохнул, опасаясь встретить кого-то знакомого, и осторожно открыл дверь.

- Нам нужно сделать УЗИ.

Проводился медицинский осмотр. К счастью, врач, который, вероятно, был недавно назначен, оказался специалистом, которого Чхон Седжу раньше не встречал. Он сразу понял, насколько серьёзно состояние пациента.

Врач, который ощупывал живот Ким Хёнён, наклонил голову. Он ещё раз тщательно исследовал область, где находились её внутренние органы, а затем, повернувшись к Чхон Седжу, который только что вошёл в палату, сказал:

- Вы её опекун? Вы студент профессора Ким Чон Гына по хирургии, верно?..

Похоже, слухи дошли даже до профессора Ким Чон Гына, заведующего отделением торакальной хирургии.

- Да, - кивнул Чхон Седжу, и доктор указал на Ким Хёнён и сказал:

- Думаю, нам нужно сделать УЗИ, чтобы убедиться. Как насчёт того, чтобы сделать его первым делом?

- Я бы хотел сразу отправиться на магнитно-резонансную томографию.

- А, хорошо. Тогда я попрошу их сначала проверить расписание. Глава департамента специально попросил меня очень хорошо о ней позаботиться. Я скоро с вами свяжусь.

- ... Спасибо вам.

Прошло много времени с тех пор, как он слышал имя Ким Чон Гын. Чхон Седжу почувствовал себя неловко и попытался отогнать от себя неприятные мысли о том, что, должно быть, подумал профессор, услышав его имя из чужих уст после стольких лет разлуки.

Когда врач ушёл, в комнате воцарилась тишина. Седжин молча стоял у кровати, его глаза были красными, словно он плакал всё то недолгое время, что они провели в разлуке. Чхон Седжу мгновение смотрел на Седжина, затем нежно погладил его по волосам и покинул комнату.

Выйдя в коридор, он сел на стул, стоявший прямо перед палатой. Опершись локтями о колени, он сложил руки, словно в молитве, и закрыл глаза.

Чхон Седжу, выросший в католическом приюте, был набожным католиком, пока не присоединился к организации. Несмотря на то, что он был гомосексуалом, сестра Мария, которая рано заметила его отличие от других, сказала ему, что Господь любит всех Своих детей и дорожит даже их недостатками. Это позволило ему сохранить веру и служить Господу.

Однако после того, как он присоединился к организации, у него не получалось заставить себя молиться. В последний раз он молился в день, когда тело Хе Ин было кремировано. Когда она превратилась в пепел и исчезла, Чхон Седжу молился и молился о том, чтобы Хе Ин больше не страдала и не была одинока.

Сегодня, спустя долгое время после того дня, Чхон Седжу снова сложил руки на груди, погружаясь в безмолвную молитву. Он молился о том, чтобы Седжин смог выдержать груз грядущих событий и не сломался под его тяжестью.

- Чхон Седжу.

Примерно через час Седжин вышел из палаты. Его глаза были красными, и он подошёл к Чхон Седжу, чтобы сесть рядом с ним. Их ноги соприкоснулись. Прислонившись к стене, Седжин взглянул на Чхон Седжу. Тот, в свою очередь, молча встретил его взгляд. Не говоря ни слова, он взял Седжина за руку, пытаясь успокоить его, и мысленно произнёс: «Всё будет хорошо».

Седжин медленно, без всякого выражения, окинул взглядом Чхон Седжу. После долгой паузы он наконец заговорил, и его голос звучал немного приглушённо.

- Ты ... учился в медицинском институте?

Похоже, он не пропустил мимо ушей упоминание о том, что он был учеником профессора Ким Чон Гына. На неожиданно проницательный вопрос Седжина Чхон Седжу прислонился к стене, как и Седжин, и кивнул в ответ.

- Ага.

- …Серьёзно? Вы врач? У тебя есть лицензия?

Глаза Седжина расширились.

В прошлом Чхон Седжу с нетерпением ждал, когда Седжин удивится, узнав о его медицинском образовании. Однако в свете нынешних обстоятельств, возможно, видеть его удивление было не так радостно. Чхон Седжу произнес мягким голосом:

- Этот хён окончил медицинскую школу Университета Хангук с отличием.

- …….

Красные губы Седжина приоткрылись от изумления, а его прекрасные глаза расширились от недоумения. Он выпрямился, осмотрел Чхон Седжу с головы до ног и, словно находясь в оцепенении, пробормотал:

- Тебе не идет...

- Почему? Я похож на актёра, который должен играть врача?

- …….

Услышав этот небрежный вопрос, Седжин нахмурился и, слегка приоткрыв рот, посмотрел на собеседника с недовольным выражением лица. Его губы сжались в тонкую линию, а затем он, вздохнув, кивнул в знак согласия.

- Ага. Ты похож на актера, играющего доктора.

- Что ты хочешь этим сказать?

Чхон Седжу недоверчиво рассмеялся. Седжин, словно находя собственные слова забавными, молча приподнял уголки губ, прежде чем опустить голову с пустым выражением лица. После их короткого разговора оба замолчали. Те, кто предчувствует грядущие несчастья, не могут говорить свободно.

Седжин, можно сказать, находился в более выгодном положении по сравнению с Чхон Седжу. В отличие от него, который знал, когда у Ким Хёнён начались боли в животе, Седжин был в курсе только того, что она потеряла сознание из-за строгой диеты и что в последнее время она сильно похудела.

Таким образом, единственным источником беспокойства для Седжина были больничные счета. Не зная, что Чхон Седжу уже выплатил долги его матери, он переживал о мрачном будущем Ким Хёнён, которая вернется в Эвагак, снова обременённая долгами еще и за лечение.

- Почему мы взяли одноместную палату. Больничные счета будут дорогими…

- Не беспокойся об этом.

Чхон Седжу нежно успокаивал его. Его мозолистая рука, которая теперь казалась меньше, чем у Квон Седжина, лежала на голове Седжина.

Как и в ту ночь, когда он утешал Седжина после внезапной боли, он гладил его, и в его прикосновении чувствовалось тепло.

- Тебе не нужно беспокоиться о подобных вещах.

Голос Чхон Седжу был мягким и успокаивающим. Он словно говорил Седжину, что всё будет хорошо, пока он рядом с ним. Хотя сейчас было не время расслабляться и не беспокоиться, Седжин, словно в трансе, закрыл глаза, ощущая теплоту мужчины, сидящего рядом с ним.

К счастью, в её расписании нашлось свободное время, и Ким Хёнён смогла сделать МРТ в тот же вечер. Когда она с трудом пришла в себя после приёма лекарств, ей ввели контрастное вещество. МРТ была проведена до того, как она полностью осознала, что происходит.

- Мама, мама!

Ким Хёнъюн, которую положили на временную койку, пока они проверяли результаты в кабинете, вывезли из помещения. Седжин, ожидавший её в кресле, быстро поднялся и последовал за ней.

Чхон Седжу, наблюдая, как Седжин исчезает в коридоре вместе с койкой Хёнён, которая пыталась прийти в себя, тоже встал и зашагал по коридору, ведущему к отделению радиологии.

- Седжу.

Мгновение спустя кто-то открыл дверь кабинета и позвал его. Он повернул голову и увидел Ким Джувона, своего старшего коллегу, работавшего рентгенологом в университетской больнице Хангук. Он слабо улыбнулся в ответ.

- Хочешь зайти и взглянуть?

- Можно?

- Да, ты же её опекун, верно? Всё в порядке.

Ким Джувон был членом того же католического клуба при медицинской школе Университета Хангук, что и Седжу, и Ха Ёрым. Он не проявлял особого дружелюбия к Седжу, но и не испытывал дискомфорта в его компании.

Ким Джувон, глядя на него сочувствующим взглядом, как будто в какой-то степени понимал его, услышал от Ёрым, что пациент был близок с Чхон Седжу. Поэтому он решил сначала сообщить Седжу, прочитав снимки, и позвал его.

Войдя в кабинет, он увидел коллегу, врача-рентгенолога, проходящую стажировку. Чхон Седжу приветливо кивнул ей, и она с любопытством посмотрела на него, а затем подошла к Ким Джувону.

- Смотрите, начиная отсюда,… сердце и легкие чисты.

Экран был заполнен изображениями МРТ-сканирования тела Ким Хёнён. Хотя Чхон Седжу не был специалистом в области радиологии, он смог понять общую картину. Как и ожидалось, её мозг, сердце и лёгкие были в полном порядке, без каких-либо отклонений. Однако орган, на который указал Джувон, привлек его внимание.

- Видишь? Это поджелудочная железа.

На поджелудочной железе было заметно несколько круглых образований. Судя по их форме, это были опухоли. Чхон Седжу прикусил губу и не отрывал взгляда от экрана. Голос Ким Джувона, который объяснял состояние Ким Хёнён, звучал где-то на заднем плане, постепенно затихая.

Поджелудочная железа, расположенная среди других органов брюшной полости, представляла собой непростую задачу для диагностики. Это было связано с её анатомическими особенностями: её трудно визуализировать с помощью УЗИ. Кроме того, до тех пор пока опухоль не достигнет значительных размеров и болезнь не начнёт прогрессировать, поджелудочная железа не проявляет заметных симптомов. Это значительно затрудняет раннюю диагностику.

Таким образом, размер опухолей, которые были обнаружены на таком позднем этапе, был довольно большим. Если бы это был злокачественный рак, то, по крайней мере, третьей стадии. Это представляло собой сложную ситуацию для лечения.

- Нам понадобится биопсия, чтобы убедиться, но когда видишь что-то подобное на поджелудочной железе, обычно… Ты ведь знаешь, да, Седжу?

- ...Да. Благодарю вас.

- Не стоит благодарности. Я сейчас пойду к пациенту. Вы со мной?

- Нет, я просто...

Слова, которые обычно легко слетали с его уст, внезапно застряли в горле. Чхон Седжу закрыл рот, на его лице застыло холодное, напряжённое выражение. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей.

Ким Джувон, казалось, понимал его чувства. Он горько улыбнулся, похлопал Чхон Седжу по плечу и вышел из кабинета.

Коллега-врач, бросив взгляд на Седжу, который сидел в кресле, покинула комнату вслед за Джувоном. Вскоре Седжу остался один в просторном помещении. Было слышно тиканье часов, но, казалось, время остановилось.

Он молча смотрел на монитор, а затем закрыл лицо руками, его черты исказились.

Он в какой-то степени ожидал этого, но увидеть подтверждение своим опасениям было настоящим шоком. Дело не только в том, что кто-то из его знакомых заболел. Ему казалось, что он сам во всём виноват. Чхон Седжу был поглощён всплывающими в его памяти воспоминаниями о прошлом.

Именно жадность Чхон Седжу стала причиной смерти Хе Ин. Если бы он не забрал её из приюта ради своих эгоистичных желаний и не оставил одну в том доме, она не оказалась бы на грани отчаяния.

Если бы Хе Ин осталась в приюте, она бы получила заботу от Марии и монахинь. Она могла бы жить счастливо до сих пор, не сталкиваясь с эмоциональным насилием со стороны преступников в столь юном возрасте.

С другой стороны, хотя Чхон Седжу и не был виновником несчастья, произошедшего с Ким Хёнён, он всё равно чувствовал себя ответственным за то, что Седжину предстоит пережить в будущем.

Если бы он уделял Ким Хёнён больше внимания, то, возможно, не пропустил бы признаки её болезни. Чхон Седжу не мог не сожалеть об этом.

- Почему...

Почему Квон Седжин? Почему Ким Хёнён? Они так старались жить. Они так старались жить усердно, несмотря на свои несчастья. Почему с этими людьми должно было случиться такое…?

Ему казалось, что его крепко зажмуренные глаза вот-вот заплачут. Он чувствовал, что если расслабится, то расплачется. Он не мог смотреть Седжину в глаза. У него не хватало смелости сказать Седжину, чтобы тот держался и вёл себя так, будто ничего не случилось.

Что он за идиот? Усмехнувшись про себя, Седжу встал со стула. Неуверенными шагами он вышел из кабинета и направился на крышу больницы.

Глава 2

С крыши университетской больницы Хангук, которая находилась в самом центре города, он мог видеть мрачный городской пейзаж, раскинувшийся внизу. Город, усыпанный красными крестами, был похож на огромную гробницу. Горячий ветер, словно поднимающийся из самого ада, дул с неба, неся с собой зной тропической ночи. В этой

жаре Чхон Седжу винил себя.

Когда он впервые услышал новость о том, что Ким Хёнён упала в обморок, он подумал: «Что, если бы я не скрыл это от Седжин, как она просила? Что, если бы я не поверил её объяснениям о диете и счёл их странными? Что, если хотя бы раз я отвёз её в больницу?»

Что, если бы он не подумал, что Ким Хёнён, которая постоянно худела, много работала, а понял, что с её здоровьем что-то не так? Что, если бы он заметил, почему Хёнён красилась каждый раз, когда он приходил в Эвагак, даже в выходные…?

Все эти признаки, если взглянуть на них со стороны, были настолько явными, что он мог бы заметить неладное, если бы уделял ей чуть больше внимания. Почему он не заметил? Ему казалось, что он теряет рассудок.

То же самое было, когда он потерял Хе Ин. Чхон Седжу был так сосредоточен на её будущем, что не замечал, какие перемены с ней происходят. И опять. Существование Ким Хёнён было необходимо для счастья Седжина, но он был так сосредоточен исключительно на Седжине, что не замечал перемен в Хёнён. Он чувствовал себя глупо.

Его грудь болезненно сжалась. Он ощущал, как будто задыхается, и ему хотелось вспороть себе живот ножом и вытащить всё, что было внутри. С пустым выражением лица Седжу прижал руку к груди и глубоко вздохнул.

Из затянувшегося погружения в сожаления его вывела вибрация мобильного телефона в кармане пиджака. Чхон Седжу пришёл в себя, осознав, что Седжин ему звонит. Посмотрев на экран, он увидел, что Седжин звонил ему дважды.

- ...Да.

- Где ты?

Седжин, спрашивая, где он находится, говорил гораздо спокойнее, чем ожидалось. Неужели он ещё не слышал новости? Чхон Седжу поднял правую руку и взглянул на часы. Прошло достаточно времени, чтобы Ким Джувон мог объяснить им ситуацию.

Осознав, что Седжин сдерживает свои эмоции и ищет его, а не свою мать, Седжу, не медля, развернулся. Он пошёл прочь, понимая, как сильно Седжин нуждается в нём в этот момент.

- На крыше. Я сейчас буду.

- Скорее....

- ... Подожди совсем немного.

В ответ он услышал тихое «Хорошо». Чхон Седжу завершил разговор и спустился по лестнице. Достигнув 17-го этажа и оказавшись в коридоре, он заметил Седжина, который сидел у палаты.

Квон Седжин был одет так же, как он вышел из дома: в белую футболку с короткими рукавами и чёрные шорты. Он сидел в кресле, обутый в недавно купленные кроссовки, которые ему пришлось купить из-за того, что его ноги заметно выросли. Выражение его лица оставалось неизменным, как обычно.

С обычным угрюмым и бесстрастным выражением лица он смотрел в пол. На первый взгляд казалось, что он ещё не знает новостей от Ким Джувона. Возможно, Джувон сначала посетил палату другого пациента и не успел пообщаться с Седжином.

Чхон Седжу подошёл к Седжину. Однако все эти суждения были поспешны.

Когда Седжин услышал шаги Чхон Седжу, он поник. Его безжизненные глаза наполнились влагой, а брови опустились. На ярко-красных губах виднелись следы от зубов. Седжин, не отрывая взгляда от Чхон Седжу, произнес его имя голосом, полным негодования.

- Чхон Седжу.

Его голос слегка дрожал, как будто он вот-вот расплачется.

- Где ты был?

Седжин уткнулся лицом в грудь мужчины, стоявшего перед ним. Большие руки обхватили его за талию. Чхон Седжу застыл на месте, не в силах оттолкнуть Седжина, который вцепился в него, как ребёнок, и просто стоял.

Жар, оставшийся в его теле, в сочетании с высокой температурой Седжина, заставил его почувствовать, что он горит изнутри. Чувство вины, словно пепел, падающий на него, оставило неизгладимый шрам в его сердце.

- Мама очень больна .... Очень, очень больна .... - Пробормотал Седжин дрожащими губами.

...Я знаю, что твоя мама впервые упала в обморок несколько месяцев назад. Но, Седжин, я не придал этому значения. Если бы я уделил этому вопросу чуть больше внимания, всё могло бы сложиться иначе. Я поверил твоей маме, когда она сказала, что с ней всё в порядке, и просто забыл об этом...

Однако слова, которые он должен был произнести, застряли у него в горле и сгнили.

- Что мне делать?

Рубашка стала влажной. Квон Седжин покачал головой, уткнувшись лицом в грудь Чхон Седжу, как будто действительно не знал, что делать.

- Скажи мне, что делать… Я ничего не знаю…

Хрупкий голос разрывал сердце Чхон Седжу. Он не мог заставить себя сказать правду. Он не мог признаться. Он не мог смириться с тем, что упустил шанс.

- Ей станет лучше после лечения. ... Ещё не слишком поздно, совсем не поздно.

Я не хочу, чтобы Квон Седжин меня ненавидел. По крайней мере, для тебя, Седжин, я хочу оставаться хорошим человеком до самого конца.

Чхон Седжу без сопротивления принял тепло Седжина, который прижался к нему. Обнимая его крепко, он шептал снова и снова, что всё будет хорошо.

* * *

Седжин быстро свыкся с мыслью о болезни. Проплакав в объятиях Чхон Седжу, пока в коридоре не погас свет, на следующий день он принялся изучать информацию об опухолях поджелудочной железы.

Проблема заключалась в Ким Хёнён. Как будто она смутно чувствовала, что с ней что-то не так, и не очень-то верила в лечение.

- Я просто хочу, чтобы меня выписали.

Это были слова Ким Хёнён, как только она увидела врача, пришедшего на обход. Услышав это, Седжин яростно посмотрел на неё и закричал, чтобы она не говорила таких вещей, но Ким Хёнён была непреклонна.

- Я не могу. Я не хочу лечиться. Пожалуйста, выпишите меня.

- Зачем ты это делаешь?!

Онколог с обеспокоенным выражением лица посмотрел на Чхон Седжу. Чхон Седжу перевёл взгляд с Ким Хёнён на Седжина, затем покачал головой и сказал:

- Ей сделают биопсию, и если это рак… она отправится в центр на лечение.

- Мистер Чхон!

На этот раз Ким Хёнён громко запротестовала. Доктор, хотя и был готов выполнить все пожелания пациента, решил дать им немного времени и попросил медсестру назначить анализы крови, сканирование и другие необходимые обследования перед уходом.

После того как врач покинул палату, на лице Ким Хёнён появилось жесткое выражение, которого Чхон Седжу никогда раньше не видел. Она плотно сжала губы, словно была очень рассержена. Чхон Седжу обратился к Седжину:

- Квон Седжин, выйди на минутку.

- Но я...!

- Седжин.

Седжин, который собирался накричать на Ким Хёнён, нахмурился, но в конце концов не смог проигнорировать Чхон Седжу. Лишь когда он вышел в коридор и раздвижная дверь за ним полностью закрылась, Чхон Седжу наконец-то пошевелился.

Он отодвинул стул от окна, поставил его рядом с больничной койкой и сел. Ким Хёнён сразу же пристально посмотрела на него, в её взгляде читалось понимание. Встретившись с ней взглядом, Чхон Седжу твердо произнес:

- Пройдите обследование и получите необходимое лечение.

- Это не ваше дело, менеджер. Я очень благодарна вам за то, что вы заботитесь о Седжине, но это моё дело. Вам не стоит вмешиваться.

Квон Седжин был точной копией своей матери и внешне, и по характеру. Поэтому Ким Хёнён, как и Седжин, тоже была очень упрямой. Даже по её бледному, худому лицу он понимал, что она не сдастся без боя. Чхон Седжу мгновение смотрел на Ким Хёнён, а затем спросил:

- Это из-за денег?

Он понимал её чувства относительно отказа от лечения. Чхон Седжу и сам вырос в бедности, поэтому ему было легко представить, что думают те, кто вырос в таких условиях.

Тех, у кого ничего не было, пугала не приближающаяся смерть. Ситуация, когда они боролись за выживание и в итоге оказывались обременены долгами, была для них более отчаянной, чем сама смерть.

Более того, когда врач упомянул размер опухоли и предположил возможность рака, Ким Хёнён не могла не думать о тех днях, когда она, в конце концов, умрёт во время лечения. Осознав, что Седжин не сможет оплатить медицинские расходы, она решила, что лучше просто терпеть боль и принять смерть. Для неё смерть была предпочтительнее нищеты.

- Если вас это беспокоит, Эвагак покроет медицинские расходы в рамках льгот для сотрудников.

Чхон Седжу с невозмутимым видом солгал. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя обязанной ему. Это не только не способствовало бы лечению, но и, если она такая же упрямая, как Седжин, она могла бы так же упрямо отказаться от помощи, если бы он предложил её.

- Так что не беспокойся об этом....

- Мистер Чхон, вы считаете меня дурой?

Однако Ким Хёнён не была ребёнком, как Седжин. Она слишком много знала, чтобы её можно было одурачить парой слов.

Перебив Чхон Седжу, она встретилась с ним взглядом и открыла рот.

- Я слышала, что это больница Корейского университета. Я знаю, что вы приложили усилия, чтобы я оказалась здесь. Мне также известно, что по правилам я не должна была покидать окрестности Эвагака. Я осведомлена обо всех этих деталях. Возможно, у других сотрудников ситуация иная, но те, кто оказался в Эвагаке из-за долгов, сталкиваются с множеством ограничений в своих действиях. Работа часто становится важнее лечения, даже когда они больны. И знаете, сколько раз я слышала, как там говорили, что лучше вообще не болеть? Так что не стоит рассказывать мне небылицы.

- …….

Услышав горький голос Ким Хёнён, Чхон Седжу опустил глаза.

Глава 3

Ким Хёнён выплачивала долги своего мужа с тех пор, как они поженились. Её пугала мысль о том, что Седжин может унаследовать долги, как это произошло с ней. Поэтому она прилагала все усилия, чтобы как можно скорее рассчитаться с долгами.

Она отказалась от лечения по той же причине. Представляя свою смерть, она не хотела обременять Седжина долгами, как это сделал с ней Квон Ёнбом, поэтому она не согласилась даже на биопсию. Однако Чхон Седжу не мог просто стоять в стороне и смотреть, как Ким Хёнён умирает, не предпринимая никаких действий.

- Такие вещи, как… больничные счета, расходы на лечение… для меня ничего не значат. Так что сдайте анализы. Мы не узнаем наверняка, пока не получим результаты биопсии, и есть вероятность, что это не рак. Вы же не можете просто сидеть и ничего не знать, верно?

Она не могла просто отмахнуться от его слов о том, что ей не нужно беспокоиться о больничных счетах. Вся помощь Чхон Седжу казалась ей очередным долгом. Если лечение не поможет, и она умрёт, этот долг, как кандалы, перейдёт к Седжину.

Но Чхон Седжу хотел изменить её

образ мыслей. Решив, что ему нужно прояснить свою позицию, Чхон Седжу

посмотрел на неё и заговорил.

- Я ничего не жду взамен за помощь, которую оказываю. Я ничего не прошу у тебя, Ким Хёнён, и уж точно не собираюсь просить Седжина вернуть долг. Так что просто…

- Мистер Чхон.

Голос, который звучал как массивная стена, словно она не собиралась слушать его, остановил его. Он ощутил в ней твердость, очень похожую на ту, что была у Седжина. Как будто пытаясь доказать, что именно она внушила Седжину сомнения и недоверие к миру, Ким Хёнён не спешила принимать доброту без условий.

- Почему вы так настаиваете на том, чтобы помочь нам?

Чхон Седжу закрыл рот, услышав её резкий и колкий вопрос, который так отличался от её обычного тона. Ким Хёнён действительно была более опытной, чем Седжин. В отличие от Седжина, которого можно было легко убедить с помощью кнута и пряника, Ким Хёнён, взрослая женщина, старше и мудрее даже Чхон Седжу, не поддавалась убеждениям, основанными на простых добрых словах и жестах.

Зная, что мир — не поле с розами, Ким Хёнён не стала бы принимать помощь, пока не поняла бы намерения Чхон Седжу.

Это был последний проблеск гордости Ким Хёнён. Как Седжин не стал бы просить Чхон Седжу о помощи, даже если бы это означало ночёвку на улице, так и Ким Хёнён не стала бы с лёгкостью принимать помощь от других, даже если бы это могло привести к её гибели.

- Почему вы продолжаете это делать? Вы же знаете, что это уже далеко не просто услуга, мистер Чхон. Честно говоря, если бы это было ради меня, я бы поняла. Но это не так, верно? Вот почему я не могу понять. Зачем вы идёте на такие ухищрения?

Чхон Седжу почувствовал, что её слова подразумевают готовность принять помощь, если бы она только могла понять его намерения. Тогда что ему сказать, чтобы убедить её? Простого признания в том, что он заботится о Квон Седжине, будет недостаточно.

Он должен был объяснить Ким Хёнён, почему он так заботится о Седжине, и эта причина была связана с эмоциями, которые возникли в прошлом. Чхон Седжу осознал, что настало время наконец рассказать историю, которую он так долго скрывал в глубине своего сердца. Он должен был произнести имя Хе Ин.

- ……

У него пересохло в горле. Он с трудом сглотнул, сжал и разжал кулаки и облизнул губы. Однако его колебания длились недолго.

Как только он вспомнил вчерашний день, когда Квон Седжин плакал у него в руках, Чхон Седжу укрепился в своём решении. Он мог сделать это для Седжина. Он мог рассказать о прошлом.

Прошло почти пять лет с тех пор, как он последний раз упоминал имя Хе Ин. После Сок Юнхёна никто не слышал, чтобы он говорил о ней. Поэтому, хотя он и хотел рассказать правду, начать было непросто.

- У меня была младшая сестра… Чхон Хе Ин.

Но как только он смог произнести её имя, слова полились из него сами собой, словно он ждал этого момента, чтобы поделиться своей историей с кем-то. Чувствуя, как тяжесть в его сердце постепенно спадает, Чхон Седжу начал свой рассказ.

- Она была моей единственной семьёй, и я думал, что мы будем вместе всегда.

Чхон Седжу любил в Хе Ин всё, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Она была его единственной сестрой, его единственной семьёй - кроме того, Хе Ин была смыслом его жизни, движущей силой его существования.

- Хе Ин умерла пять лет назад. Она покончила с собой после того, как одноклассники начали её травить. Пока я был на работе, она оставалась одна дома без присмотра. Постоянные словесные оскорбления были для неё невыносимы. Считая себя обузой для меня, она прыгнула с крыши.

- ……

На лице Ким Хёнён отразилось сочувствие, когда она слушала. Она крепко сжала руки и посмотрела на Чхон Седжу с искренней жалостью. Чхон Седжу спокойно объяснил ей, что произошло прошлой зимой.

- Ты, наверное, не знала, но в школе над Седжином издевались. Теперь всё улажено, так что тебе не о чем беспокоиться. И Седжин, будучи таким же сильным, как ты, в порядке, так что тебе не о чем беспокоиться.

- О...

Она вздохнула, и её плечи поникли от его слов, сказанных, чтобы успокоить её. Вспоминая прошлое, Чхон Седжу продолжил:

- Пока я был с Седжином, я был его опекуном. С того момента, как мне позвонила его классная руководительница, в середине зимы.

Он пристально взглянул на Ким Хёнён. Женщина, лежавшая перед ним с измождённым лицом, была совершенно не похожа на ту, с которой он познакомился. В этой истощённой фигуре Чхон Седжу увидел отражение себя в прошлом.

После смерти Хе Ин Чхон Седжу какое-то время не мог нормально есть. Он смутно помнил, что похудел почти на 10 кг, и ему говорили, что он похож на труп.

В то же время, глядя на Ким Хёнён, Чхон Седжу думал о Седжине. Он вспоминал отчаявшегося ребёнка, который умолял его о помощи после недели без связи с матерью. Он также думал о Ким Хёнён, которая, склонив голову, доверила Седжина его заботам.

- Я впервые встретил Седжина, когда ему было восемнадцать. Он выглядел измождённым и уставшим.

Седжин, свернувшись калачиком в коридоре, выглядел гораздо меньше, чем на самом деле. Он был измучен и очень устал. Чхон Седжу принял его за четырнадцатилетнего ребёнка.

- Хи Ин тоже было восемнадцать, когда она умерла. Она часами ждала меня, свернувшись калачиком в тёмном коридоре нашей квартиры, прежде чем покинуть этот мир. И в тот день, когда я впервые увидел Седжина... Седжин сжался в такой же комочек.

- ……

Чхон Седжу, глядя на Ким Хёнён, закрыл глаза, а затем снова их открыл. Однажды он подумал, что если наступит день, когда он расскажет кому-нибудь о Хе Ин, то это будет очень трудный день.

Это было потому, что Хе Ин оставила глубокую рану и сожаление в его сердце. Однако это было не так болезненно эмоционально, как он ожидал. Напротив, после разговора он почувствовал странное спокойствие. Чхон Седжу снова тихо заговорил.

— Теперь ты понимаешь, почему я продолжаю пытаться помочь тебе и Седжину. Всякий раз, когда я вижу Седжина… я думаю о ней. Вот почему я не могу смотреть, как Седжин страдает. Как бы ты ни возражала, я продолжу лечение. Так что, пожалуйста, просто сосредоточься на Седжине и постарайся поправиться. Это то, чего я действительно хочу.

Чхон Седжу прекрасно знал, как дорога Ким Хёнён Квон Седжину. А Седжин, в свою очередь, был дорог ей.

- Сначала я просто хотел помочь из чистой доброты. Но теперь… это не так.

- Мистер Чхон....

Ким Хёнён должна была жить. Только так Седжин смог бы быть счастлив и свободен от боли, когда он уйдёт от него. Это было всё, чего хотел Чхон Седжу.

- Пройдите лечение. Вам станет лучше. Вам обязательно станет лучше.

Как он и решил, когда взял Седжина к себе, этот финал был абсолютно необходим ему, чтобы завершить своё долгое, трудное путешествие скорби.

* * *

Наконец, Ким Хёнён согласилась пройти медицинское обследование. Результаты, как и ожидалось, оказались неутешительными. У неё обнаружили рак поджелудочной железы третьей стадии, который, к счастью, не успел распространиться на другие органы.

В то время как Чхон Седжу ожидал такого результата, увидев результаты МРТ, Квон Седжин, казалось, был глубоко потрясён.

Услышать от врача, что большая опухоль может быть злокачественной, и получить подтверждение, что это рак, - это совершенно разные вещи. Для него было невыносимо столкнуться с реальностью, которую он отчаянно пытался отрицать.

В конце концов, именно Чхон Седжу позаботился о расстроенном Седжине и перевел Ким Хёнён в онкологический центр. Пока Седжин пребывал в состоянии шока, Седжу занимался всеми приготовлениями.

В онкологическом центре больницы Корейского университета работала команда самых известных специалистов в стране. Они активно участвовали в исследованиях таргетной терапии рака поджелудочной железы, и этот центр имел самый высокий показатель пятилетней выживаемости пациентов с таким диагнозом в стране. Именно там Хёнён начала проходить химиотерапию.

Однако, вопреки оптимистичным прогнозам о том, что лечение улучшит ситуацию, химиотерапия стала настоящим мучением не только для пациентки, но и для её близких. Видеть, как кто-то страдает от сильной боли и побочных эффектов, вызванных различными препаратами... Это было невыносимо.

- Иди домой!

Чхон Седжу, наконец-то посетивший больницу после нескольких дней, проведённых в заботах, остановился у двери, услышав громкий голос Хёнён, доносящийся из палаты. Она кричала на Седжина, требуя, чтобы он оставил её в покое и вернулся домой.

- …

- Иди, Квон Седжин! Ты меня не слышишь?!

Седжин молчал, словно не замечая её вспышки гнева. Это было так похоже на Квон Седжина. Седжу мысленно вздохнул и положил руку на дверную ручку.

Летние каникулы давно закончились. Несмотря на то, что с начала учебного года прошла уже неделя, Седжин не посетил ни одного урока. Конечно, позиция Седжина была не совсем непонятной.

Чхон Седжу осознавал нежелание Седжина оставлять мать в одиночестве в такой непростой ситуации. Он подумал, что на его месте тоже не пошёл бы в школу. Однако он также искренне сочувствовал Ким Хёнён.

Должно быть, она испытывает невероятную боль от того, что её сын, который недавно был так счастлив учиться, вынужден бросить школу из-за её болезни. Как человек, который всегда ожидал худшего, она, вероятно, получила от врачей чёткий прогноз относительно выживаемости при раке поджелудочной железы.

Не в силах думать о смерти, Хёнён не могла видеть, как Седжин, у которого впереди было светлое будущее, отказывается от жизни из-за неё. Возможно, в этот момент она даже пожалела, что пришла в реабилитационный центр.

В этой ситуации Чхон Седжу встал на сторону Ким Хёнён. Он понимал, что она беспокоится о будущем Седжина, но что ещё важнее, его беспокоило то, что Седжин посвящает всё своё время, любовь и жизнь заботе о своей матери. Он чувствовал, что если Ким Хёнён уйдёт, Седжин не сможет справиться с пустотой, которую ощутит из-за внезапной потери.

Седжину нужна была рутина, помимо заботы о матери. Обычная жизнь, которую он мог бы вести, независимо от того, что с ней случилось…

Глава 4

- Мистер Чхон.

Когда Чхон Седжу открыл дверь и вошёл в палату, Ким Хёнён, с бледным лицом, обратилась к нему. Она выглядела измождённой после химиотерапии, которую проходила до вчерашнего дня, и с обезболивающей инъекцией, прикреплённой к позвоночнику. Её опухшее тело и бледность лица заставили Чхон Седжу почувствовать себя ещё хуже.

Я чувствую такое, так что же должен чувствовать Седжин?

Чхон Седжу с лёгкой улыбкой поприветствовал Ким Хёнён и обратил внимание на Седжина, который стоял у окна.

Квон Седжин в это время протирал подоконник тряпкой. Он делал это каждый день, на поверхности не было ни пылинки. Однако он бездумно тратил время, стараясь найти предлог, чтобы остаться рядом с Ким Хёнён.

Хотя Седжин стоял к нему спиной, Седжу почему-то показалось, что он знает выражение его лица. Несмотря на свои внушительные размеры, Седжин выглядел почти как ребёнок.

«Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда Седжин будет крупнее меня?» - подумал Чхон Седжу, окликая его.

- Седжин.

- ...Да.

Седжин тихо ответил, продолжая стоять лицом к окну. Чхон Седжу подошёл к нему, достал кошелёк и вытащил оттуда карточку. Он вложил её в руку Седжина и произнёс:

- Иди купи кофе. Я устал.

- Ты мог бы купить что-нибудь по дороге сюда...

Седжин надул губы, не отводя глаз от Чхон Седжу. Заметив, что его глаза покраснели, Седжу с легкой улыбкой взъерошил ему волосы. Квон Седжин с радостью принял этот жест.

- Кофе вкуснее, когда его покупает кто-то другой.

- Не веди себя как старик.

- Поторопись.

Когда Чхон Седжу снова взъерошил волосы Седжина и слегка подтолкнул его, Седжин с угрюмым видом посмотрел на него и отвернулся. Он хотел спросить у матери, не хочет ли она чего-нибудь, но остановился, вспомнив, что она не может есть и пить из-за своей диеты. Не сказав ни слова, он вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, Ким Хёнён вздохнула.

- В кого он такой упрямый? В кого же ещё? В меня…

Быстро ответив на свой вопрос, она провела рукой по редеющим волосам и откинулась на спинку кровати. Видимо, её беспокоила боль от укола, который ей сделали в позвоночник. Она несколько раз пошевелилась, прежде чем повернуться на бок и посмотреть на Чхон Седжу, стоявшего у окна. Она устало заговорила:

- Мистер Чхон, пожалуйста, отправьте Седжина обратно в школу. Я могу ходить самостоятельно, поэтому он здесь не нужен.

- Я как раз собирался это сделать. Даже если Седжин и поможет, ему будет трудно стирать и все такое.

- Верно. Ха, он действительно раздражает, никакой пользы. Кажется, из-за него мне становится только хуже.

В ответ на шутливую жалобу Ким Хёнён Чхон Седжу лишь тихо улыбнулся. Он сел на стул у окна, а Ким Хёнён устало моргнула и продолжила, слегка понизив голос:

- Кажется, ты очень нравишься Седжину. Обычно он не питает особой симпатии к большинству мужчин.

- Я?

Чхон Седжу приподнял бровь и рассмеялся, словно не мог поверить в её слова.

Ким Хёнён удобно устроилась на кровати и спросила:

- Разве ты не заметил?

Затем она объяснила, чем занимался Седжин в те два дня, когда Чхон Седжу не мог его навестить.

- Ты ему очень нравишься. Он пригласил меня на ужин, воспользовавшись талонами на питание для пациентов, которые он получает как опекун. Во время еды он постоянно перебивал меня, говоря что-то вроде: «Чхон Седжу тоже это любит» — и начал объяснять, какие гарниры ты предпочитаешь. Это было так забавно. Вчера вечером он звонил тебе, но не смог дозвониться. Тогда он спросил меня, не раздражает ли меня, когда мне звонят во время работы. Честно говоря, это показалось мне абсурдным, ведь когда он вообще задумывался о таких вещах?

Зачем ему объяснять своей матери, какие я люблю гарниры?

Чхон Седжу тоже нашел эту ситуацию забавной и рассмеялся, слушая Ким Хёнён.

- В любом случае, мистер Чхон, если со мной что-нибудь случится...

- Не говорите так. Врачи, которые лечат вас здесь, — лучшие в стране. Такие предположения и мысли не идут на пользу вашему лечению. Не думайте негативно.

Когда Ким Хёнён внезапно стала серьёзной, Чхон Седжу прервал её. Он не хотел слышать эти слова от неё и не желал думать о потенциально мрачном будущем Седжина. Хёнён лишь усмехнулась и пренебрежительно махнула рукой.

- Ой, да ладно, я знаю. Я уже подумываю о том, чтобы уйти и отправить Седжина в армию. Я просто предупреждаю тебя на всякий случай.

Однако Ким Хёнён была именно Ким Хёнён, матерью упрямого Квон Седжина. Как будто решив сказать то, что она хотела сказать, не обращая внимания на его слова, Ким Хёнён доверилась ему.

- Из-за этого человека, Квон Ёнбома, все мои предыдущие страховые полисы были аннулированы. Но у меня есть новый полис страхования жизни, который я получил от знакомого вскоре после переезда в Эвагак. Он покрывает всего 30 000 вон в месяц, так что выплата составит 100 миллионов вон. Однако этого должно хватить, чтобы Седжин смог снять собственное жильё… Пожалуйста, позаботься об этом.

- С тобой ничего не случится, так что не стоит беспокоиться об этих деньгах.

- Страховая компания — «Со Иль», а получателем указан Седжин. Но на случай, если этот ублюдок Квон Ёнбом каким-то образом узнает об этом и попытается украсть… пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы Седжин получил их. И если Ёнбом действительно появится, не стесняйтесь хорошенько его отдубасить за меня…

Это звучало абсурдно, слышать одно и то же снова и снова. Чхон Седжу усмехнулся, когда Ким Хёнён незаметно высказала свои пожелания. Затем он кивнул, словно соглашаясь.

- Хорошо. Если я когда-нибудь встречусь с ним, я сделаю так, что он пожалеет о своём существовании.

Услышав эти слова, Ким Хёнён тоже рассмеялась. Но в этот момент дверь больничной палаты скрипнула и открылась, и внутрь вошёл Седжин. Его лицо было ещё более угрюмым, чем когда он уходил. Он сердито посмотрел на Чхон Седжу и свою мать.

- Что тут такого смешного?

- Мы говорим о том, насколько ты раздражающий.

- …

Седжин сердито спросил, и Чхон Седжу ответил ему с улыбкой на лице. Однако Седжин тут же нахмурился и надул щеки. Он вытянул губы в трубочку, сердито посмотрел на Чхон Седжу, но затем усмехнулся и подошёл к нему, протягивая чашку кофе. Затем он достал из пакета ещё один бумажный стаканчик и поставил его на прикроватную тумбочку рядом с кроватью Ким Хёнён.

- Это что-то вроде… чая ру-и-бо-ри? Или что-то в этом роде. Ты можешь выпить его, когда он остынет, завтра, когда твоя диета закончится.

- Это Ройбуш.

- Какая разница!

Щеки Седжина покраснели, когда он прикрикнул на Чхон Седжу, который пытался его поправить. Ким Хёнён взглянула на сына с выражением, в котором читалось: «В кого он такой глупый?», а затем вздохнула, снова осознав, что он — её точная копия.

Седжин, всё ещё с надутыми губами, присел рядом с Чхон Седжу. Он подвинулся ближе и достал свой напиток. Это был коктейль в пластиковом стаканчике, в два раза больше, чем у Чхон Седжу, с различными добавками.

Хотя коктейль содержал огромное количество калорий, в последнее время Седжин выпивал по два таких стаканчика подряд, облизываясь в ожидании добавки. Чхон Седжу же медленно потягивал кофе, гадая, станет ли Седжин выше, чем сейчас.

Их короткое чаепитие закончилось, и с наступлением ночи в палате стало темнее. Поскольку Чхон Седжу допоздна работал в своей мастерской, время ужина давно прошло. Поскольку пациенты обычно рано ложились спать и рано вставали, им пора было идти домой.

- Поехали.

- Я буду спать здесь.

Ответ Седжина на предложение пойти домой был мгновенным, словно он только и ждал этих слов. Ким Хёнён обменялась взглядом с Чхон Седжу, словно говоря: «Посмотрите на него».

До сих пор они позволяли Седжину делать всё, что ему заблагорассудится, но Чхон Седжу решил, что пришло время вернуть его к привычной жизни, и Ким Хёнён с ним согласилась. Зная, что Седжин может рассердиться и начать сопротивляться, если они прямо заговорят о найме сиделки, Чхон Седжу решил сначала забрать его из больницы. Посмотрев на Седжина, он сказал:

- Пойдем со мной. Я не могу заснуть без тебя.

- …

Седжин широко раскрыл глаза, услышав эти неожиданные слова. Заметив, что Седжин слегка покраснел, Седжу продолжил:

- Когда я думаю о твоих результатах на пробных экзаменах, мне хочется запереть тебя дома и заставить учиться, но я не могу этого сделать, поэтому не могу уснуть. Пойдём со мной домой сегодня вечером и хотя бы собери свои учебники.

- …

Услышав эти слова, Седжин в отчаянии закрыл рот. Он так сильно сжал стакан, что коктейль перелился через край и потек по соломинке. Вытерев её, он сердито посмотрел на Чхон Седжу. Чхон Седжу, в свою очередь, подтолкнул его.

- Поторопись и вставай. У Ким Хёнён всё равно завтра нет никаких дел, так что ты можешь ненадолго уйти, верно?

- Верно. Давай, давай. Ты, честно говоря, мешаешь.

Ким Хёнён вмешалась, повторяя слова Чхон Седжу. Седжин посмотрел на них обоих, работающих в идеальной гармонии, затем вздохнул и встал. Он знал, что его матери не нравится, когда он просто бездельничает в больничной палате, поэтому он решил взять с собой учебники и сделать вид, что занимается.

Седжин отправился в ванную, собрал накопившиеся вещи и упаковал. Прежде чем выйти из палаты вместе с Чхон Седжу, он обернулся к Ким Хёнён и повторил свои указания несколько раз.

- Мама, немедленно позвони мне, если что-нибудь случится.

- Мистер Чхон, хорошей дороги.

- Спасибо, отдыхайте.

- Я сказал, позвони мне!

- Хорошо, хорошо.

Покинув Ким Хёнён, которая пренебрежительно махнула рукой, Седжин закрыл за собой дверь больничной палаты. Его шаги были тяжелыми. Однако, чувствуя, что Чхон Седжу следует рядом с ним, он заставил себя идти. Поскольку Седжин целыми днями бегал домой, чтобы выполнить домашние дела, а затем возвращался в больницу, идти бок о бок с Чхон Седжу было немного неловко.

Глава 5

Войдя поздно вечером в пустой лифт, Седжин облизнул губы, глядя на спину мужчины, стоявшего чуть впереди него. Чхон Седжу, которого он давно не видел, всё ещё выглядел красивым даже со спины. Устремив взгляд на его гладкую шею, Седжин подумал, что хотел бы прикоснуться к нему.

- Эй.

Внезапно небрежный тон вывел Седжина из задумчивости. Двери лифта открылись, и он увидел подземную парковку. Он даже не заметил, как они приехали.

- Ты не выходишь?

Услышав вопрос Чхон Седжу, Седжин на мгновение нахмурился что-то пробормотав себе под нос, и вышел из лифта следом за ним. Пока он следовал за Чхон Седжу, нагруженным сумками, к машине, внезапная волна раздражения заставила его надуть щёки.

Что за «эй»? У меня вполне нормальное имя.

Эта мысль внезапно пришла ему в голову. Не раздумывая, Седжин обратился к Чхон Седжу.

- Не называй меня «Эй».

Чхон Седжу, шедший впереди, повернул голову и, удивленный внезапной вспышкой Седжина, вопросительно взглянул на него. Глядя на красивое, но усталое лицо Седжу, Седжин повторил:

- Я сказал, перестань называть меня «эй». Я обращаюсь к тебе Чхон Седжу, так почему ты так делаешь?

- …

Чхон Седжу, который в это время открывал заднюю дверь, чтобы загрузить багаж, обернулся и на его лице отразилось недоумение. Он несколько раз моргнул, затем взял из рук Седжина сумку с бельём и спросил:

- Тебе не кажется, что в этом и заключается проблема?

- Что? В чем проблема?

- Тебе не кажется, что такой сопляк, как ты, не должен называть своего старшего «Чхон Седжу, Чхон Седжу»? Садись.

Он забросил сумку в багажник, закрыл дверь и, открыв пассажирскую дверь,

втолкнул Седжина внутрь. С угрюмым видом Седжин с трудом втиснулся на сиденье, а

затем ответил, как только Чхон Седжу занял водительское место.

- А что плохого в том, чтобы называть кого-то по имени?

- Хорошо... мистер Квон Седжин.

- Не издевайся надо мной.

- Кто над тобой издевается? Твой образ мышления кажется таким западным, что я решил обратиться к тебе соответствующим образом.

- …

Седжин надул щёки и нахмурился. Теперь он был крупнее Чхон Седжу, но в таком виде выглядел очень мило. Чхон Седжу прогнал от себя нелепую мысль о том, что ему хочется ущипнуть его за щёки, и развернул машину. Когда он расплачивался в автомате на выезде с парковки, Седжин, который ещё не сдался, снова заговорил с ним.

- В любом случае, не называй меня «эй». Мне это не нравится.

- О, правда? Обращение «эй» задело твои чувства?

Чхон Седжу усмехнулся и переспросил. Он повернул направо, в сторону дома, на мгновение задумался, а затем расхохотался, снова посмотрев на Седжина с искренним удивлением.

Седжин, которому было девятнадцать лет, выражая свои чувства так искренне, казался таким юным.

Хотя, он и был молод.

Глядя на Седжина, который был на двенадцать лет младше его, Чхон Седжу рассмеялся и спросил:

- Мне следует называть тебя малыш?

- …….

- Детка, это тебе идеально подходит.

Он определенно дуется.

Выражать свои чувства таким образом было по-детски, как у ребёнка из детского сада. Эта мысль пришла ему в голову, поэтому он назвал его «малышом», и Седжин сердито нахмурился, глядя на Чхон Седжу.

Его светлая кожа, гладкий подбородок без щетины, изящное строение костей — всё это придавало ему моложавый вид. Даже его поступки казались юношескими.

Почему Квон Седжин всегда выглядел таким молодым?

Задумавшись об этом, Чхон Седжу улыбнулся.

- Седжин, детка. Поехали домой и позанимаемся.

- Прекрати.

- Без тебя, малыш, в доме беспорядок. Малыш, когда ты вернёшься домой, этот хён не может без тебя.

- Я сказал, прекрати!

Седжин, покраснев от злости из-за постоянных насмешек Чхон Седжу над тем, что он «маменькин сынок», не выдержал и закричал. Чхон Седжу, наблюдая за тем, как Седжин, тяжело дыша от разочарования, отворачивается и открывает окно машины, не смог сдержать смех. Услышав его редкий, чистый смех, Седжин оторвал взгляд от улицы и украдкой посмотрел на Чхон Седжу.

Его обычно невозмутимое лицо казалось удивительно расслабленным. Приоткрытые губы и звук его смеха были поразительными и удивительными. Но на самом деле, это было не просто круто. В улыбке Чхон Седжу было что-то, что заставляло сердце замирать. От одного того, что его всегда холодное, суровое лицо выглядело счастливым, сердце Седжина готово было взорваться.

- Просто прекрати....

Седжин, сдавшись, тихо пробормотал что-то в ответ. Чхон Седжу ещё немного посмеялся, но, почувствовав на себе пристальный взгляд, наконец, закрыл рот. Вернувшись к своему обычному холодному и серьёзному выражению лица, он посмотрел на светофор, нажал на тормоз и сказал:

- Хорошо. Я не буду называть тебя «эй» или «детка».

- Хорошо.

- Значит, «детка» — это нормально, да? Если ты с Запада и всё такое. («Детка» Седжу произносит на английском)

- Чхон Седжу!

Насмешки не прекращались. У Седжина мурашки побежали по коже от унизительного слова «детка», и он снова раздражённо закричал. Чхон Седжу лишь снова рассмеялся и сказал: «Ладно, ладно».

С тех пор, как его мать попала в больницу, Чхон Седжу стал чаще его поддразнивать. Зная, что это делается для того, чтобы поднять ему настроение, Седжин был безмерно благодарен Чхон Седжу. Но даже несмотря на это, он не мог отрицать, что раздражался, когда Чхон Седжу говорил такие нелепые вещи.

Седжин не хотел выглядеть ребёнком перед мужчиной, который ему нравился.

Зачем было обращаться с ним как с ребёнком, словно между ними огромная разница в возрасте? На самом деле, он не знал, сколько лет между ними, но это не имело значения. Возраст — это просто число.

В любом случае, не желая, чтобы с ним обращались как с ребёнком, Седжин поджал губы и по-взрослому проигнорировал подшучивания Чхон Седжу.

Пока Седжин был занят своими мыслями, машина постепенно приближалась к дому. Чхон Седжу ехал медленнее обычного, чтобы дать Седжину время прийти в себя. Он решил заговорить, когда заметил, что настроение его немного улучшилось.

- Давай наймем сиделку, Седжин.

- ...Что?

Седжин, который опирался подбородком на дверную раму, резко повернул голову и пристально посмотрел на него. Чхон Седжу протянул руку и схватил Седжина за левую руку. Седжин, глядя на сильную руку Чхон Седжу, слегка сжимающую его, словно желая успокоить, глубоко вздохнул и спросил:

- Сиделку?

- Да. Я думаю, так будет лучше.

- ... Разве ты не смотришь новости?

Чхон Седжу точно знал, что собирается сказать Седжин. По совпадению, недавно в новостях рассказывали о сиделке в доме престарелых, которая издевалась над пожилым человеком.

Седжин, который обычно не смотрит новости, увидел их, когда был в больнице с Ким Хёнён. После этого он отверг идею о сиделке, которую даже не искал, и стал относиться к ним как к ужасным преступникам. Из-за этого они до сих пор даже не рассматривали возможность нанять сиделку.

Чхон Седжу медленно кивнул и объяснил:

- Я помню. Я видел. Но не все такие. Это было в новостях, потому что этот человек был особенно плохим.

- Конечно, не все такие!

Седжин не был глупцом. Однако его беспокоила вероятность того, что ситуация может повториться. У его матери был рак поджелудочной железы, который редко встречается у других людей, так что не было никаких гарантий, что сиделка не окажется такой же.

- Но что, если случайно таким человеком окажется тот, кто будет ухаживать за моей мамой? Вот почему я не хочу этого делать.

Седжин решительно отказался и отвернулся. Чхон Седжу, нахмурившись, наблюдал за тем, как он скрестил руки на груди, словно не хотел больше говорить после того, как прозвучало всего лишь одно предложение. На мгновение он задумался, а затем придумал, как убедить Седжина.

- Ты ведь знаешь, что я окончил медицинский институт, верно? Я также проходил стажировку и ординатуру в больнице Корейского университета, где находится твоя мама. Так что я знаю о пациентах гораздо больше, чем ты.

- ...И что?

- Знаешь, что самое важное для пациента? Душевное спокойствие. Для них важно находиться в состоянии, когда они могут сосредоточиться исключительно на своём лечении, не беспокоясь ни о чём другом. Так химиотерапия проходит эффективнее, а выздоровление наступает быстрее. Но как, по-твоему, чувствует себя твоя мама, когда ты в таком состоянии находишься в больнице?

Он не хотел этого говорить, но чтобы убедить Седжина покинуть больницу, ему пришлось объяснить, что присутствие сына в больнице не пойдёт на пользу его матери. Это было довольно неприятно, и Седжин, покраснев, повысил голос.

- А как же я?!

- Я знаю, как много ты делаешь для своей матери. И она, и все медсестры в отделении знают об этом. Я слышал, как они говорили: «Где же найти такого заботливого сына в наши дни?» Но забота о своей матери — это не единственное, что тебе сейчас нужно. До вступительных экзаменов в колледж осталось меньше трех месяцев.

- Ты говоришь мне это, потому что хочешь отправить меня домой учиться? Мама так сказала? Мама велела тебе отправить меня в школу?

Его слова прозвучали резко. Седжин посмотрел на Чхон Седжу так, словно его предали, и задал вопрос. Его глаза наполнились слезами, а на лице читалась злость. Казалось, он вот-вот заплачет. Чхон Седжу снова медленно протянул руку и взял Седжина за руки. Переплетя их пальцы, словно желая успокоить его, он нежно погладил Седжина по тыльной стороне ладони большим пальцем и произнес:

- Да, твоя мама попросила меня об этом. Но подумай, если ты будешь продолжать в том же духе и провалишь вступительный экзамен, что, по-твоему, подумает твоя мама? Ты думаешь, она скажет: «О, наш Седжин, наверное, нашёл тест слишком сложным»? Но ты же знаешь, что это не так. Она подумает: «Из-за того, что я больна, я держала своего сына в больнице, не давая ему нормально учиться, и он провалил экзамены». Тебе не кажется, что все будет именно так? Ты хорошо знаешь свою маму. Она и так расстроена из-за болезни. Что ты будешь делать, если заставишь её чувствовать себя виноватой?

- Мама.... Мама....

Бормотание Седжина затихло. Глядя на него, закусившего губу и тяжело дышащего, Чхон Седжу продолжил:

- Пока она находится в больнице, ей необходимо принимать душ и выполнять другие повседневные задачи. Однако ты не можешь помочь ей с этим, верно? Хотя госпожа Ким Хёнён утверждает, что способна справиться сама, разве не было бы гораздо проще, если бы кто-то помогал ей? Сейчас она делает всё самостоятельно, так как рядом с ней никого нет. Но разве не было бы удобнее и легче, если бы кто-то был рядом?

- …….

- И подумай еще. Был ли у тебя хоть один день за последние несколько дней, когда ты не ссорился с матерью?

Даже когда Чхон Седжу навестил Ким Хёнён, она была в гневе из-за Седжина. Эта ситуация продолжалась уже несколько дней, и Седжин не мог найти слов, чтобы оправдаться.

По щекам Седжина потекли слёзы, и он в отчаянии поджал губы. Он не мог скрыть своего расстройства, как будто тот факт, что он не мог больше ничем помочь своей матери, невероятно его огорчал.

- Я найду кого-нибудь примерно ее возраста. Тогда им будет о чём поговорить, и всё будет намного лучше. Я найду хорошего человека, так что тебе не о чем беспокоиться. Давай оставим твою маму с сиделкой, а ты пойдёшь в школу. Хорошо?

Седжин вытер слёзы свободной правой рукой, и его глаза покраснели, когда он посмотрел на Чхон Седжу. В какой-то момент они подъехали к парковке, и Чхон Седжу припарковался на своём месте, заглушил двигатель и повернулся к Седжину.

- Так и сделаем?

- …….

Седжин, не говоря ни слова, опустил голову. На его крепко сжатых ладонях выступили капельки пота. Чхон Седжу, осознав, что всё ещё держит Седжина за руку, попытался убрать её, но Седжин не отпускал.

Влажная правая рука Седжина легла на руку Чхон Седжу. Чхон Седжу был единственным, кто мог его успокоить. В этот момент он не хотел верить, что только Чхон Седжу способен утешить его.

Спустя долгое время он наконец заговорил.

- ... Маме станет лучше?

- Конечно, так и будет.

Чхон Седжу ответил без колебаний. Пятилетняя выживаемость при раке поджелудочной железы 3-й стадии составляла около 10%. В случае с онкологическим центром Корейского университета она была чуть выше 15%, но это, несомненно, низкий показатель для оптимизма в отношении выживаемости. Однако это означало, что при лечении 15 из 100 человек прожили бы более 5 лет.

Чхон Седжу не сомневался, что Ким Хёнён станет одной из них. Она была моложе других пациенток, и рак ещё не распространился.

— Конечно, ей станет лучше, не стоит беспокоиться. Просто сосредоточься на экзамене. Заставить ее улыбаться — это одно из лучшего, что ты можешь делать. Если ты хорошо сдашь экзамен, это будет равносильно тому, что ты помогаешь своей маме лечиться.

- …….

Когда Чхон Седжу произнёс эти слова, Седжин медленно кивнул. Он перестал плакать и поднял голову. Его влажные глаза с красными прожилками пристально смотрели на Чхон Седжу. Чувствуя теплоту рук Чхон Седжу, Седжин подумал:

«Почему Чхон Седжу такой добрый? Почему этот человек так заботится обо мне?»

Он был первым по-настоящему взрослым мужчиной, с которым Седжин столкнулся в своей жизни. Все предыдущие мужчины, с которыми он сталкивался, казались ему лишь зверьем, не заслуживающими этого звания. Седжин вдруг задумался о том, как бы всё сложилось, если бы Чхон Седжу появился в его жизни чуть раньше. Наверняка не так, как сейчас.

- ...Каким бы я был, если бы такой человек, как ты, был моим отцом?

Его глубокие мысли вырвались наружу в виде вопроса. Седжин снова закрыл рот, чувствуя себя неловко из-за сказанных слов. И, похоже, он был не единственным, кто испытывал это странное ощущение.

- Не говори таких ужасных вещей, 21-й в списке успеваимости.

Услышав слова Чхон Седжу, произнесённые с улыбкой и блеском в глазах, Седжин опустил взгляд. Не то чтобы он действительно желал стать семьёй с Чхон Седжу, но это было тем, о чём стоило задуматься.

Если бы кто-то вроде Чхон Седжу был его отцом. Если бы такой ответственный, добрый и замечательный человек был его отцом…

Жили бы мы с мамой счастливо?

Осознав это, он понял, каким замечательным человеком был Чхон Седжу. Медленно подняв голову, Седжин встретился взглядом с Чхон Седжу, на лице которого сияла безмолвная улыбка. Внезапно он почувствовал, как к горлу подступает ком.

Он так сильно любил Чхон Седжу. Но каждый раз, когда он осознавал это чувство, у него внутри всё переворачивалось. Ему было стыдно за то, что он думал о том, чтобы ещё хоть раз взять Чхон Седжу за руку, когда его мать болела. Ему было ужасно стыдно за то, что его трогала его улыбка, когда он должен был горевать из-за своей матери.

Нормально ли так себя чувствовать?

Охваченный чувством вины, Седжин отвернулся от него. Ему казалось, что он не должен позволять никаким другим эмоциям вторгаться в его горе.

Глава 6

После того как Седжин нанял сиделку, он несколько дней ходил в школу в Кандон-гу. И вместе с Чхон Седжу по пути домой они заходили в больницу, так как Седжин всё ещё чувствовал себя неловко и сильно переживал, несмотря на присутствие сиделки.

Однако, поговорив несколько раз с дружелюбной и энергичной сиделкой и узнав, что она ладит с его матерью как с подругой, Седжин почувствовал себя спокойнее. Через три дня он решил навещать её только по вторникам, четвергам и выходным.

Так начались их первые за долгое время совместные выходные с тех пор, как Ким Хёнён попала в больницу. Поскольку Седжин несколько недель провёл в больнице, запах еды, доносившийся с кухни ближе к вечеру, показался Чхон Седжу немного непривычным.

Из-за плохого самочувствия ему было трудно вставать с постели. Лёжа в кровати, Чхон Седжу, прикрыв глаза, пытался угадать, какие гарниры готовит Седжин на кухне. Запах кунжутного масла, доносившийся из кухни, был приятным.

Готовил ли он приправленные овощи?

Подумав об этом, он открыл дверь и вышел, а Седжин, почувствовав его присутствие, оглянулся на него.

- Умойся и поешь.

Седжин, одетый в фартук, обратился к нему, помешивая еду палочками. Был уже полдень, но Чхон Седжу, все ещё сонный, просто стоял в гостиной и смотрел на Седжина.

Задняя часть фартука, которая раньше идеально сидела на его маленьком теле, теперь болталась. Казалось, что Седжин вот-вот вырвется из фартука, став слишком большим для застёжки-липучки.

Чхон Седжу усмехнулся про себя, наблюдая за происходящим, и, наконец, пришел в движение, когда встретился взглядом с Седжином. Его взгляд, казалось, спрашивал, почему Седжу до сих пор не умылся. Быстро умывшись в ванной, он вышел и увидел, что Седжин уже накрывает на стол — как раз вовремя.

Чхон Седжу, достав из холодильника две бутылки воды, поставил их на стол и сел напротив Седжина. Обычно по будням он ограничивался коктейлем на завтрак, чтобы не переедать, но по выходным он просыпался позже и наслаждался полноценным обедом. Благодаря этому Седжин уделял больше внимания приготовлению блюд в выходные, и стол всегда ломился от изобилия.

На столе было множество блюд: крупно нарезанный тушёный картофель и салат из редиса, которые особенно любил Чхон Седжу, а также приправленные морские водоросли и маринованные овощи, которые были по душе Седжину. Всё это Седжин с особым старанием приготовил ранним утром.

Чхон Седжу, прежде чем взяться за еду, выпил примерно полбутылки воды.

- Спасибо за еду.

- Ага.

Седжин, взглянув на Чхон Седжу, взял ложку. Он зачерпнул полную горсть риса и положил его в рот, а затем, схватив горсть гарнира, с жадностью разжевал. Его действия создавали впечатление, будто он набросился на еду, но, поскольку он ел беззвучно, за ним было приятно наблюдать. Чхон Седжу медленно пережевывал, и было видно, как его белые щёки надуваются и опадают.

К тому времени, как Седжин закончил есть вторую миску риса и собирался взяться за третью, Чхон Седжу едва доел свою половину и отложил палочки. Опершись подбородком на стол и потягивая воду, он безучастно наблюдал за Седжином, который, несмотря на то, что съел уже две миски риса, всё ещё, казалось, был голоден. Спустя мгновение он заговорил.

- Нам нужно купить тебе новый фартук. Этот слишком мал.

- Зачем покупать новый, если и этот нормальный? Завязки не доставляют неудобств. Я всё ещё могу им пользоваться.

- Может, тебе взять с кружевом? Думаю, тебе пойдёт.

- …….

Услышав его игривый тон, Седжин перестал есть и пристально посмотрел на него. Заметив кошачью остроту в его взгляде, Чхон Седжу просто улыбнулся ему. Седжин не ответил.

- Перестань нести чушь и ешь свою еду.

Седжин во многих отношениях был более старомодным, чем Чхон Седжу. Он не любил разговаривать во время еды и не понимал бессмысленных шуток. В какой-то степени можно было подумать, что ему не хватает социальных навыков, потому что у него не было друзей...

Или всё было наоборот? У него не было друзей, потому что ему не хватало социальных навыков?

Чхон Седжу безучастно смотрел на него, размышляя о том, почему у Седжина нет друзей, и вдруг Седжин покраснел и поднял голову.

- Перестань пялиться. Ты пытаешься вызвать у меня несварение желудка? (Распространенное поверье в Корее, что если смотреть на человека во время еды, это может вызвать несварение желудка.)

- Я смотрю, потому что ты передо мной. Почему ты так переживаешь из-за этого? Просто ешь.

- Тогда уходи. Я не знаю, куда девается еда из-за тебя.

- Так ты можешь говорить подобные вещи?

Разве это не было своего рода комментарием, основанным на пословице? Чхон Седжу, гордясь Седжином, протянул руку и погладил его по волосам. Седжин, забыв о своём раздражении, опустил глаза и позволил ему прикоснуться к своим волосам. Когда Чхон Седжу опустил руку, он подбородком указал на диван.

- Иди вон туда.

Чхон Седжу встал со своего места. Он пошёл в ванную, чтобы почистить зубы, а затем лёг на диван и взял в руки телефон. Он тупо уставился на дату.

14 сентября, за день до годовщины смерти Хе Ин. Вспомнив об этом, он почувствовал тошноту и головную боль. Чхон Седжу прижал слегка дрожащие пальцы ко лбу и повернулся к телевизору.

Хе Ин уже давно была мертва, но он ни разу не организовал поминальную службу и не помолился за неё. И не потому, что она нарушила католическую доктрину, покончив с собой. Он не молился из-за чувства вины.

Чхон Седжу понимал, что его жизнь далека от того, чего бы хотела Хе Ин, и не мог заставить себя молиться за неё, несмотря на сильное желание.

Он решил не отмечать годовщину её смерти, но это было нелегко. Обычно он выпивал или встречался с Доюном, чтобы пережить этот период. Он делал так в прошлом году и за год до этого, и планировал повторить это и в этом.

Кан Доюн: «Я сейчас в доме у нуны, вечером поеду домой! Хочешь зайти? XD 12:59»

План провести вечер с Доюном и встретиться с ним утром в понедельник показался Чхон Седжу хорошей идеей. Он написал ответ, предложив встретиться в отеле, и отложил телефон.

Подняв взгляд, он увидел, что Седжин убирает со стола. Чхон Седжу с интересом наблюдал, как тот отжимает тряпку и вешает её, прежде чем подняться.

- Поедешь сразу в больницу?

- Нет, мама сказала, что она общается с другими женщинами в комнате досуга и вернётся позже к ужину.

- Хорошо. Тогда давай потренируемся через час.

- Потренируемся?

Седжин слегка нахмурился, услышав слова Чхон Седжу. В июле они провели много времени за тренировками. Занятия, которые они называли «уроками самообороны», с точки зрения Седжина были больше похожи на борьбу. Однако Чхон Седжу, к удивлению Седжина, относился к обучению очень серьёзно.

Седжин научился вырываться, когда кто-то хватает его за воротник, и принимать удары, не получая серьёзных травм, а затем побеждать противника, не допуская одностороннего избиения.

Поначалу он сопротивлялся, Чхон Седжу избивал его, и он не понимал, какая от этого польза. Однако после того, как он начал осваивать различные техники борьбы, Седжин начал получать удовольствие от их занятий. Проблема заключалась в чрезмерном физическом контакте с Чхон Седжу во время этих занятий и в неспособности Седжина реагировать на это равнодушно.

- Да. Давай. Иначе ты быстро все забудешь.

Увидев, что Седжин колеблется, Чхон Седжу твёрдым голосом произнесла: «Идем!» и отвернулся.

Наблюдая за тем, как Седжу снова ложится на диван, Седжин не мог заставить себя отказаться. Он не хотел, чтобы Чхон Седжу заметил его реакцию, но в то же время ему хотелось прикоснуться к нему.

Седжин быстро закончил наводить порядок на кухне и вернулся в свою комнату. Ему нужно было немного отдохнуть перед тренировкой и…

- Ах….

Крепко закрыв глаза, Седжин прислонился головой к двери и вздохнул.

Его мать всегда говорила ему, что мужчина должен быть скромным и добрым. К счастью, Седжин был именно таким человеком. Он никогда не позволял себе прикасаться к кому-либо, будь то мужчина или женщина, и редко заводил разговоры с окружающими.

Его сдержанность не была чем-то, чем можно было бы гордиться, но, по крайней мере, он соответствовал этому требованию. Седжин старался смотреть на мир с позитивом.

Однако, несмотря на скромность Седжина, его тело было довольно податливым. Что бы подумал о нём Чхон Седжу, если бы у него случилась эрекция во время их тренировок?

Чтобы не вызывать подозрений и не выглядеть извращенцем, Седжин поспешил в ванную комнату. Он не хотел, чтобы Чхон Седжу видел его в таком состоянии.

Закрыв дверь душевой кабины, он убедился, что его не будет видно снаружи, даже если дверь останется открытой. Затем он включил горячую воду, чтобы полностью скрыться от внешнего мира, и только после этого смог выпустить накопившуюся в теле энергию.

К тому времени, когда Седжин закончил, час, о котором говорил Чхон Седжу, почти истёк. Тщательно вымывшись, чтобы избавиться от запаха, он вышел из ванной.

Перед зеркалом он несколько раз похлопал себя по раскрасневшимся щекам. Затем надел футболку с короткими рукавами и длинные тренировочные штаны и покинул комнату.

- Ты, что принимал душ целый час?

- …….

Когда он вошёл в комнату, Чхон Седжу потягивался, наслаждаясь кондиционером. Взгляд Седжина упал на его обнажённый живот.

- Почему?… Почему ты раздет?

На нём были только брюки, подчёркивающие его подтянутое телосложение. На взволнованный вопрос Седжина Чхон Седжу посмотрел на свою верхнюю часть тела и пожал плечами.

- Я тренировался и вспотел. Мне было лень переодеваться.

Чтобы добраться из спортзала в комнату Чхон Седжу, ему потребовалось меньше минуты. Переодеться и вернуться обратно можно было бы за две минуты, и то, что он поленился это сделать, раздражало Седжина.

И тот факт, что Чхон Седжу, которому нравились мужчины, вёл себя так беспечно в его присутствии, был явным признаком того, что он вообще не рассматривал Седжина как потенциального романтического партнёра. Внутри Седжина закипела обида. Надув щёки с недовольным выражением лица, Седжин спросил:

- Если ты настолько ленив, то как ты вообще ешь и дышишь?

- В этом есть смысл. Мне стоит заказать кислородный баллон?

- …….

Раздражённый его беспечным ответом, Седжин вздохнул и поднял руки. Мгновение, и он бросил футболку, которая была не нем, в Чхон Седжу. Чхон Седжу поймал футболку в воздухе и нахмурился, словно спрашивая: «Что мне с этим делать?»

- Надень.

- Ты… чувствуешь себя так немного увереннее?

Чхон Седжу недоверчиво усмехнулся, окинув взглядом тело Седжина с головы до ног. От этого откровенного взгляда Седжин почувствовал, как внутри него разгорается огонь. Решив, что трёх раз было недостаточно, Седжин покраснел и отвернулся. Он ответил резким тоном.

- Я не хочу видеть голое тело другого человека.

- Ты гермафоб?

- Если ты и так знаешь, тогда надень.

Он просто выпалил первое, что пришло на ум, но, к счастью, это оправдание сработало. Он много раз говорил Чхон Седжу, чтобы тот прикрывался, называл его обнажённое тело бельмом на глазу и советовал носить одежду.

Седжин дрожащими глазами посмотрел на Чхон Седжу, на которого идеально сидела футболка, затем развернулся и побежал обратно в свою комнату. Он схватил новую футболку, надел её и вернулся.

Глава 7

Он повернулся спиной к Чхон Седжу и начал потягиваться. Чхон Седжу рассмеялся, словно Седжин был слишком драматичен, затем встал и настроил кондиционер.

Он увеличил температуру, чтобы Седжину не было слишком холодно. Через мгновение он снова встал лицом к Седжину, который уже закончил разминку.

- Я ведь уже говорил тебе, да? Что ты будешь делать, если кто-то нападёт на тебя с ножом?

- Ты сказал, чтобы я убегал.

- Да.

Чхон Седжу с легкой улыбкой достал из шкафа игрушечный нож. Седжин вспомнил, как когда-то, когда Чхон Седжу впервые предложил научить его обращаться с ножом, это показалось ему чем-то нелепым.

Но когда Седжин спросил, чему именно он собирается его учить, Чхон Седжу ответил, что в новостях в наши дни полно сумасшедших ублюдков. Седжу показал ему сотни статей о нападениях с ножом, которые он нашёл в интернете, и Седжин понял, что у него нет другого выбора, кроме как принять эти уроки.

Это не означало, что они каждый день сражались на ножах. Чхон Седжу в основном преподавал базовые приёмы самообороны по утрам в будние дни, а по выходным учил, как справляться с вооружёнными противниками.

Однако они не тренировались с тех пор, как Ким Хёнён заболела, и это был первый раз за целый месяц, когда Седжин увидел этот нож. Он нервно сглотнул, когда встретился взглядом с Чхон Седжу, который подошёл к нему.

- Но ситуации не всегда бывают одинаковыми. Ты можешь оказаться в переулке, где будет сложно убежать, или же этот человек уже будет рядом с тобой.

Чхон Седжу говорил, подойдя к Седжину сзади. В этот момент Седжин почувствовал его дыхание на своей шее. Чхон Седжу прижался грудью к его спине, а его рука обвила плечи Седжина, остановившись прямо под его подбородком. Седжин вздрогнул и затаил дыхание.

- Что ты будешь делать, если я схвачу тебя сзади, как будто собираюсь взять в заложники? Как ты поступишь, если я попытаюсь увести тебя в уединенное место?

Нож, который держал Седжу, коснулся левой стороны шеи Седжина. Но у Седжина не было времени беспокоиться об этом. Почувствовав спиной тепло тела Чхон Седжу, Седжин замер. Его сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он был в оцепенении от запаха мужчины, прижавшегося к нему сзади.

- Квон Седжин, что ты собираешься делать?! Ты собираешься умереть?

Когда Седжин не ответил, Чхон Седжу решил подтолкнуть его, задав вопрос ещё раз. Наконец, Седжин, придя в себя, тяжело сглотнул. Он откашлялся и наконец заговорил.

- Я сдаюсь. Делай, что хочешь.

- Сумасшедший...

Чхон Седжу был озадачен ответом. Он усмехнулся, словно услышал что-то нелепое, опустил руку и встал перед Седжином. Встретившись с ним взглядом, он заговорил, как будто пытаясь вернуть Седжина к реальности.

- Разве я тебе не говорил? Момент, когда тебя похищают, это твой единственный шанс дать отпор. Если тебя схватили, выбраться живым будет трудно. Сопротивляйся изо всех сил. Но ты сдаёшься?

- …….

Седжин, который не слушал его внимательно, моргнул и закрыл рот. Чхон Седжу, увидев покраснение на шее Седжина в том месте, где он его держал, и заметив, что Седжин избегает его взгляда, задумался, не слишком ли сильно он его сжимал. Затем он вздохнул и вложил нож в руку Седжина.

- Попробуй. Я покажу тебе, как это сделать.

- ...Хорошо.

Нож, ещё тёплый от прикосновения Чхон Седжу, лежал в руке Седжина. Седжин подошёл к нему сзади и встал так же, как и Чхон Седжу. Показалась беззащитная спина Чхон Седжу. Его аккуратно уложенные волосы, прямая линия трапециевидных мышц.

Футболки Седжина были не такие тонкие, как у Чхон Седжу, и поэтому татуировка на его спине не была видна. Однако она всё же была достаточно свободной, чтобы открыть его слегка выступающие лопатки. Седжин засмотрелся на его изящную спину, а затем подошёл ближе.

- Обхвати меня рукой за шею, как я, и держи нож так, будто берёшь заложника. Ты ведь видел это в фильмах, да?

Увидев, что Седжин сомневается, Чхон Седжу попытался объяснить ему. Седжин, коротко ответив «Хорошо», обнял Чхон Седжу за шею.

Седжин прижался грудью к спине Чхон Седжу и, протянув руку, коснулся его правой щеки. Опустив взгляд, он заметил, что кончик ножа, который он держал, направлен на левую сторону шеи Чхон Седжу.

Затем его внимание привлекли две крошечные точки, расположенные так близко друг к другу, что их почти невозможно было заметить, если не присматриваться внимательно. Однажды он уже чуть не поцеловал это место.

Седжин слегка наклонил голову, прислушиваясь к громкому стуку своего сердца. Его губы почти касались шеи Чхон Седжу.

- Хорошо. Теперь смотри, как я это делаю.

Однако, этот интимный момент длился недолго. В тот момент, когда Чхон Седжу схватил Седжина за правую руку и перенёс на неё свой вес, его тело, внезапно выскользнуло из его рук, и нож, который держал Седжин, оказался направлен ему в грудь. Седжин был в замешательстве от того, что это произошло так быстро. Как будто он только что проснулся ото сна, тело Чхон Седжу уже было далеко от него.

Седжин открыл рот и посмотрел на Чхон Седжу, который с обескураживающей лёгкостью сумел сбежать. Увидев его озадаченное выражение лица, Чхон Седжу нахмурился и спросил:

- Ты был не сосредоточен, да?

- Нет.... Я был... Как ты это сделал?

- Нет, ты не был....

Чхон Седжу вздохнул и что-то пробормотал, затем вернулся в объятия Седжина. Он снова обхватил рукой Седжина себя за шею и, предупредив его, чтобы он был осторожен, еще раз продемонстрировал, как освободиться от захвата. Это был до смешного простой метод.

Разозлившись, Седжин перепробовал все уловки, которые только мог придумать, чтобы не дать Чхон Седжу сбежать, но даже после десяти попыток ему не удалось удержать его.

- Как так?

Со временем похоть Седжина утихла, а его бунтарский дух возрос. Теперь он с угрюмым видом смотрел на Чхон Седжу, который ускользал от него, как угорь.

- Прекрати валять дурака.

- Что ты имеешь в виду, говоря «валять дурака»?

- Все еще не понимаешь? Центр тяжести сместился. Ну… что может знать тот, кто получил 8^1 по математике.

- Почему ты заговорил об этом сейчас? - воскликнул Седжин, его щёки вспыхнули от неожиданности. Не обращая внимания на его слова, Чхон Седжу с улыбкой поднял руку Седжина и снова обнял себя за шею. Затем, крепко удерживая Седжина за предплечье обеими руками, он выскользнул из-под него.

В ходе движения центр тяжести сместился с Седжина на Чхон Седжу, и нож оказался направленным на Седжина. Седжин выглядел ошеломлённым, как будто до сих пор не мог понять этого простого принципа, словно он наблюдал за магическим шоу.

- Ах…….

Чхон Седжу почувствовал, как его внезапно охватила головная боль, когда он взглянул на Седжина. Он уже объяснял это более десяти раз, но Седжин всё равно не понимал, и Седжу был измотан.

Серьезно?

Чхон Седжу протянул руку и погладил Седжина по голове.

- Что там вообще находится?

- …….

Седжин обиженно надул губы в ответ на раздражённый вопрос. Чхон Седжу, заметив, что Седжин, несмотря на свои внушительные размеры, ведёт себя как ребёнок, перестал его дразнить и убрал нож в шкаф. Он хотел продолжать учить Седжина, пока тот не поймёт, но время шло, и пора было отправляться в больницу. Их тренировка уже длилась больше часа.

- Давай повторим снова в следующий раз. А теперь иди умойся. Мы едем в больницу.

Даже услышав эти слова, Седжин не шелохнулся. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и пытался понять, что делал Чхон Седжу. Затем он наклонил голову и выпятил нижнюю губу, по-видимому, всё ещё пребывая в замешательстве. Чхон Седжу усмехнулся, глядя на него, и вышел из комнаты.

Седжин не был неуклюжим и быстро учился. Однако упрямый Квон Седжин, как правило, сопротивлялся запоминанию чего-либо, пока не понимал основные принципы.

Ему было трудно запоминать то, чего он не понимал. В каком-то смысле это была черта перфекциониста, но в другом смысле это была просто раздражающая особенность его характера.

В любом случае, у Чхон Седжу не осталось сил. Он направился в ванную комнату в гостиной и принял душ. Надев халат, он вернулся в свою комнату, чтобы высушить волосы, и оделся тщательнее, чем обычно. Он планировал снять эту одежду в отеле после того, как отвезёт Седжина в больницу, но всё равно хотел выглядеть наилучшим образом.

Когда он вышел из комнаты, уложив волосы и даже побрызгавшись одеколоном, Седжин, который тоже переоделся, уже ждал его в гостиной. Седжин был одет в свою обычную толстую футболку и штаны и, увидев Чхон Седжу в костюме, нахмурился.

Встретив его гневный взгляд, Чхон Седжу лишь спросил: «Что?» — и кивнул головой в сторону входной двери. Седжин некоторое время смотрел в спину Чхон Седжу, а затем последовал за ним.

- У тебя назначена встреча?

- Да.

Седжин резко спросил, пока Чхон Седжу надевал ботинки. Услышав небрежный ответ, Седжин, надевавший кроссовки, поднял голову. Он пристально посмотрел на Чхон Седжу и снова спросил:

- Ты собираешься встретиться с этим Кан Доюном?

- …….

Услышав произнесённое Седжином имя, Чхон Седжу наклонил голову и пристально посмотрел на него. Их взгляды встретились. Осознав, что Седжин в последнее время проявляет к нему чрезмерный интерес, Чхон Седжу замолчал. Его холодный взгляд, казалось, пронзал Седжина насквозь.

Квон Седжин, однако, не отвел взгляда. Его тёмные глаза смотрели на Чхон Седжу с необъяснимым вызовом.

- ...Нет.

- Тогда…?

Чхон Седжу не мог понять, почему он солгал. Но ему не хотелось говорить правду. На вопрос Седжина он нахмурился, на мгновение замялся, а затем, наконец, произнёс:

- Я собираюсь пойти куда-нибудь выпить.

- ... С чего это вдруг?

- Я злюсь, просто думая о том, что ты скоро получишь свой отчёт о результатах CSAT.

Седжин, услышав ответ Чхон Седжу, прикусил губу и открыл входную дверь. Он был смущён своими академическими успехами, и кончики его ушей покраснели.

Чхон Седжу, оставив Седжина в смущении, сразу же вошёл в лифт, который остановился на 41-м этаже. Седжин, следуя за ним с угрюмым видом, тоже вошёл в лифт. Пока они спускались на подземную парковку, Чхон Седжу наблюдал за затылком Седжина.

Глава 8

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Седжин и Доюн познакомились. С тех пор он не приводил Доюна домой, и поскольку не было причин упоминать имя Доюна в присутствии Седжина, Доюн не всплывал в их разговорах. Однако он не ожидал, что Квон Седжин всё ещё помнит имя Доюна и будет спрашивать о нём.

Чхон Седжу, не в силах понять, было ли это личным интересом Седжина или любопытством соседа по дому, пристально смотрел на затылок Седжина. Однако, поскольку, уставившись на него, он не мог получить ответы, в конце концов он сдался и вышел из лифта.

Сев в свой внедорожник, они с Седжином остановились у универмага по пути в больницу. Они купили различные вкусности для Ким Хёнён и других пациентов. Обычно Седжин не обращал внимания на такие дорогие блюда, но после того, как его мать заболела, он хотел угостить Ким Хёнён только самым лучшим. Из-за этого деньги, которые он откладывал для Чхон Седжу, постепенно таяли, но он не возражал.

Пока Чхон Седжу наслаждался кофе в уютном кафе в фуд-корте универмага, Седжин тщательно выбирал, что купить. В его списке были большой тирамису, дакуаз и пирог с чизкейком. Расплатившись в каждом магазине и получив аккуратно упакованные сладости, Седжин обратил внимание на стойку у эскалатора.

В этом киоске продавали сливочный сыр, который так любил Чхон Седжу. Это был копчёный сливочный сыр с копчёным лососем и укропом, приготовленный из свежих ингредиентов на месте. У него был короткий срок годности, так что наслаждаться им можно недолго - всего лишь один день.

Поскольку Седжин не каждый день видел этот киоск, он колебался. Чхон Седжу сказал, что собирается куда-то вечером, и Седжин решил, что если он купит сыр сейчас, то его не успеют съесть. Он помедлил, затем повернул голову и посмотрел в сторону кафе. В этот момент Чхон Седжу с кофе в руках поднялся с места.

Даже в толпе людей, одетых по-выходному, он выделялся своим безупречным костюмом. Его лицо привлекало всеобщее внимание. Его телосложение и внешность были безупречны, а его аура ощущалась даже на расстоянии. Все вокруг не могли отвести от него взгляд.

- …….

Седжин с суровым выражением лица и плотно сжатыми губами наблюдал, как к нему приближается красивый мужчина. Его не беспокоило, что Чхон Седжу привлекал всеобщее внимание — в конце концов, на него было невозможно не смотреть. Однако ему не нравилась мысль о том, что кто-то другой может монополизировать его внимание.

Не в силах больше сдерживаться, Седжин развернулся и направился к стойке у эскалатора. Не колеблясь, он сделал заказ.

- Мне, пожалуйста, сливочный сыр с лососем.

- О да! Сейчас, я всё приготовлю для вас!

Чхон Седжу подошёл в тот момент, когда сотрудник нарезал копчёного лосося и укроп. Он небрежно взял из рук Седжина три пакета с покупками и протянул ему капучино с шоколадом. Затем он достал из кармана пиджака свою карточку и протянул её сотруднику.

- Ты покупаешь это для себя? Я думал, ты ненавидишь запах трав.

Седжину действительно не очень нравился запах трав. Кроме листьев периллы, другие травы вызывали у него неприятные ощущения и портили аппетит.

Он посмотрел на Чхон Седжу и, не говоря ни слова, взял его карту. Убрав её обратно в карман пиджака Чхон Седжу, он с неловко протянул руку к ожидающему сотруднику и дал свою дебетовую карту.

- Возьмите.

- Посмотрите на мистера «много денег». Купите мне дом.

- …….

Чхон Седжу с улыбкой слегка толкнул Седжина. Седжин с недовольным видом посмотрел на него, как бы говоря, чтобы он перестал нести чушь. Вскоре он забрал у сотрудника свою карту и сливочный сыр. С этими покупками они направились обратно на подземную парковку.

Седжин не догадывался, что именно Чхон Седжу оплачивал больничные счета Ким Хёнён. Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин узнал об этом, поэтому они с Ким Хёнён договорились сказать Седжину, что расходы на лечение и больничные расходы покрыл Эвагак.

Ким Хёнён желала, чтобы Седжин узнал о его щедрости, но она согласилась с просьбой Чхон Седжу, не желая обременять Седжин благодарностью.

Поскольку ему не нужно было беспокоиться о больничных счетах, Седжин мог спокойно сосредоточиться на учёбе, беспокоясь только о лечении Ким Хёнён, и Ким Хёнён тоже казалась внешне спокойнее. Никто не знал, что происходит внутри, но в любом случае Чхон Седжу надеялся, что Ким Хёнён сосредоточится на лечении. Он надеялся, что Седжин больше никогда не будет плакать у него на руках.

- Позволь я возьму пакеты.

- Я могу сам донести.

Припарковав машину на больничной парковке, Седжин, с полными руками напитков и закусок, которые он купил в продуктовом магазине, покачал головой в ответ на предложение Чхон Седжу.

Чхон Седжу, увидев упрямство Седжина, мысленно выругался, но в конце концов сдался и последовал за ним.

Когда они подошли к палате Ким Хёнён и открыли дверь, внутри никого не оказалось. Седжин не был удивлён. Он поставил бумажные пакеты на стол у окна и, открыв холодильник, обнаружил, что фрукты и закуски, которые он купил несколько дней назад, исчезли.

После химиотерапии на прошлой неделе Ким Хёнён потеряла аппетит и почти ничего не ела. Она едва могла осилить половину больничного обеда. Было очевидно, что она делилась едой с другими пациентами.

Седжину не очень нравилась мысль о том, что еда, купленная на деньги, заработанные тяжёлым трудом, попадёт в чужие желудки. Но поскольку они с матерью ладили, он мирился с этим.

Наполнив пустой холодильник, Седжин повернулся к Чхон Седжу и сказал:

- Ты останешься здесь.

- А?

- Я пойду заберу маму. Ты устал после поездки, так что просто сядь.

- Мы уважаем старших, да?

В ответ на заботу Седжина Чхон Седжу с недоверием рассмеялся, но всё же кивнул. Они не были родственниками, и у Чхон Седжу не было причин сопровождать его в поисках Ким Хёнён.

Затем Седжин порылся в бумажном пакете, который он принёс из универмага, достал маленькую стеклянную баночку с пудингом и поставил перед Чхон Седжу. Тот нахмурился, глядя на Седжина, но Седжин, зная, что Чхон Седжу всё равно съест пудинг, оставил его и вышел из комнаты.

Чем ближе он подходил к гостиной, тем громче становилась болтовня. Он тихо открыл дверь и заглянул внутрь. Ужин только что закончился, и пациенты собрались в небольшие группы, делясь десертом.

В онкологическом отделении находились пациенты с различными стадиями рака, но не все были в таком тяжелом состоянии, как Ким Хёнён. Многим из них повезло обнаружить болезнь на ранней стадии, и опухоли были удалены с помощью несложной операции. Некоторые только поступили в больницу и начали проходить химиотерапию. Несмотря на серьезность заболевания, атмосфера в приёмной была совсем не мрачной.

Онкологический центр Корейского университета был открыт всего пять лет назад, но, в отличие от других больниц, он предлагал открытое и прогрессивное лечение. Чтобы продемонстрировать, что рак не всегда является неизлечимой болезнью, пациенты жили в свободной атмосфере, а медицинский персонал активно поощрял их социальную активность. Они верили, что изоляция в больничных палатах может негативно сказаться на процессе выздоровления.

Однако такая атмосфера царила только в палате для пациентов с лёгкими случаями заболевания. Седжин вспомнил, как в последний раз, когда он приходил в больницу, случайно зашёл не в тот лифт и оказался на этаже для пациентов с тяжёлыми случаями.

Это место было совсем другим. Палата, где пациенты, которым грозила неминуемая смерть, была погружена в тяжёлую тишину. Седжин, надеясь, что Ким Хёнён не придётся там оказаться, огляделся вокруг.

Ким Хёнён сидела перед большим телевизором в гостиной, где собрались молодые пациентки. Несмотря на то, что ей было за тридцать, благодаря своей внешности она выглядела как пациентка, которой чуть больше двадцати. Пять женщин сидели за круглым столом и вышивали крестиком, а в центре стояла миска с нарезанными яблоками.

- Мама.

- О, ты здесь?

- Седжин, привет.

- Привет.

Когда Седжин вошёл, на бледных лицах женщин заиграли живые улыбки. Они огляделись вокруг и, не поднимая глаз, тихо спросили:

- А управляющий не пришел?

Чхон Седжу был очень популярен. Его красивое лицо и добрый, мягкий характер привлекали внимание каждой женщины, которая хотя бы раз общалась с ним. Это вызывало у Седжина раздражение.

- Он занят, – ответил Седжин с невозмутимым и бесстрастным выражением лица. Это была ложь, которую было бы легко разоблачить, если бы они столкнулись с Чхон Седжу, но Седжин даже не дрогнул.

Наблюдая за их игривым смехом, Седжин слегка улыбнулся, глядя на Ким Хёнён.

- Ты что-нибудь ела?

- Да, я поела. Ты снова что-то принёс? Я же сказала тебе ничего не приносить.

- Это для того, чтобы ты поела и поделилась с тетушками.

- А, опять «тетушки»!

Услышав слова Седжина, молодая женщина, сидевшая справа от Ким Хёнён, рассмеялась. Седжин без разбора называл «тётей» любую женщину старше себя на четыре года.

Женщина выглядела оскорблённой тем, что её назвали «тётей», хотя ей было всего 24 года, но Седжину было всё равно. Он не мог заставить себя называть кого попало нуна.

- Съешьте это, пока свежее.

Седжин поставил на стол бумажный пакет, который принёс с собой. Они отложили вышивку в сторону и открыли пакет. Глаза женщин засияли от восторга, когда они увидели десерты: тирамису, сырные тарталетки и дакуаз.

- Ты что, не будешь с нами?

- Нет. Ешьте. Я буду в больничной палате.

- Ладно, иди отдохни на маминой кровати.

Седжин лишь слегка кивнул и поспешил уйти. Ему было тяжело находиться в обществе множества людей, особенно теперь, когда он стал выше. Взрослые и дети смотрели на него, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы не замечать их внимания.

«Интересно, как Чхон Седжу справляется с этими взглядами?» — подумал он, покидая гостиную.

Прежде чем закрыть дверь, он обернулся. Они делились закусками с соседним столиком, вероятно, потому что закусок было так много. Увидев, что перед его матерью лежит лишь небольшой кусочек дакуаза, Седжин почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Однако он вспомнил, что сказала медсестра в тот день, когда их перевели в онкологический центр.

Комфорт и счастье пациента были очень важны. Поэтому, если его мать была счастлива, делясь с ними едой, Седжин должен был довольствоваться этим.

Глава 9

Когда Седжин вернулся в больничную палату, он увидел, что Чхон Седжу разговаривает с сиделкой Ким Хёнён. Молодая женщина тридцати двух лет аккуратно складывала одежду.

- А, теперь я поняла! Я часто сразу плохо улавливаю.

- Нет, я плохо объяснил. Я часто слышу, что плохо объясняю.

Услышав голос Чхон Седжу, Седжин нахмурился и заглянул внутрь. За столом, напротив друг друга, сидели Чхон Седжу и сиделка, болтая и смеясь. Седжин усмехнулся, не веря словам Чхон Седжу о том, что он плохо объясняет.

Когда они учились, он подшучивал над ним, говоря, что он первый, кто не понимает его объяснений. Но перед женщинами он — сущий милый ангел.

«Если бы он только так же вёл себя со мной...»

Седжин замер, прикусив губу, и резко распахнул слегка приоткрытую дверь.

Бах!

Раздвижная дверь с громким стуком ударилась о стену. Испуганная сиделка повернулась ко входу и улыбнулась, увидев Седжина.

- Привет, Седжин. Ты ходил в комнату отдыха? Дверь заклинило?

- Привет. По-моему, она сломана.

Седжин ответил, склонив голову в знак приветствия, и вошёл в комнату. Он знал, что сиделка была очень близка с его матерью, даже называла её «сестрой» и оказывала ей большую помощь. Однако Седжин не мог не испытывать некоторого раздражения. Ему не нравилось, что Чхон Седжу проявлял доброту только к женщинам.

С угрюмым видом Седжин подошёл к Чхон Седжу и посмотрел на него сверху вниз. Чхон Седжу поднял на него взгляд, словно спрашивая, что случилось. Встретившись с ним глазами, Седжин потянул его за руку.

- Отвези меня домой.

- Уже?

- Да. Я вернусь завтра.

По воскресеньям у сиделки были выходные. Так как Седжин всё равно должен был прийти рано утром, сегодня ему не нужно было задерживаться. Чхон Седжу с недоумением посмотрел на Седжина, но вскоре поднялся со своего места.

- Тогда ладно. Мы, пожалуй, пойдем.

- Хорошо, будь осторожен на обратном пути! Седжин, ты тоже. Я свяжусь с тобой в понедельник.

- До свидания.

Седжин небрежно попрощался с ней и потянул Чхон Седжу за руку.

Почему ты так спешишь?

Чхон Седжу, пробормотав что-то, взял со стола пустую стеклянную баночку и выбросил её в мусорное ведро. Баночка была уже чистой и пустой.

Седжин закрыл дверь больничной палаты и, прежде чем направиться к лифту, остановил Чхон Седжу и заговорил с ним.

- Я собираюсь попрощаться с мамой. Подожди здесь секунду.

- Что? Хорошо.

Чхон Седжу нахмурился, словно спрашивая, почему он ещё не попрощался. Седжин слегка оттолкнул его и быстро пошёл в комнату .

Он зашёл в комнату отдыха, чтобы сообщить Ким Хёнён, что вернётся завтра утром. После этого он сразу же вышел в коридор. Его охватило странное беспокойство, и он стремился как можно скорее оказаться дома.

Когда Седжин вернулся к лифту, Чхон Седжу с кем-то разговаривал по телефону.

- Да, просто назови им моё имя, когда приедешь. Увидимся позже.

Его тон в разговоре был нежным и ласковым. Седжин, затаив дыхание, наблюдал за ним. Чхон Седжу отнял телефон от уха, взглянул на Седжина и указал подбородком в сторону лифтов.

- Поехали.

- ...Хорошо.

В этот краткий миг Седжин увидел имя, отображаемое на экране его телефона.

Кан Доюн.

Эти два слова вызвали в нем волну гнева.

Он сказал, что не собирается с ним встречаться. Он сказал, что идёт выпить.

Слова, которые он хотел произнести, застряли у него в горле. Седжин, закусив губу, вошел в лифт и пристально посмотрел на мужчину рядом с ним.

Чхон Седжу всегда был красивым, но сегодня, с уложенными волосами и в галстуке, он выглядел ещё более сногсшибательно, чем обычно. Сегодня он особенно ненавидел это лицо. Не в силах сдержать разочарование, Седжин опустил голову.

Даже когда они сели в машину, он молчал, опасаясь, что если откроет рот, то из него посыплются ругательства. Он не собирался признаваться в своих чувствах в такой ситуации, поэтому сидел молча, как моллюск, отвернув голову к окну.

Он ненавидел сегодня всё. Небо, окрашенное в прекрасный розовый цвет, отсутствие машин на дороге, запах одеколона Чхон Седжу — он ненавидел всё это.

Больше всего он ненавидел то, что Чхон Седжу, казалось, был в плохом настроении.

Идет ли он к этому человеку всякий раз, когда ему плохо?

Делает ли его встреча с этим человеком счастливым?

От одной этой мысли у него на глаза навернулись слёзы. Седжин тоже хотел быть тем, кто сможет утешить Чхон Седжу.

- …….

Когда Чхон Седжу ехал домой, чтобы высадить Седжина, он заметил его необычное поведение. В отражении в затемнённом окне машины он увидел его встревоженное лицо.

Совсем недавно он казался нормальным. Что-то случилось в комнате отдыха?

Однако сегодня даже Чхон Седжу, который обычно интересовался у Седжина, что происходит, хранил молчание. Завтра была годовщина смерти Хе Ин, и он изо всех сил старался забыть о ней. У него не было сил беспокоиться о Седжине, он просто хотел поскорее высадить его и заняться чем-то другим, чтобы отвлечься от мыслей.

Так они ехали в тишине. Вскоре машина, за рулём которой находился Чхон Седжу, въехала в жилой комплекс и припарковалась перед главным входом на первом этаже, включив аварийные огни.

- Иди. Я не смогу вернуться до понедельника, так что завтра поезжай в больницу на такси.

- …….

Однако Седжин не ответил и не пошевелился на слова Чхон Седжу. Увидев, что Седжин молча смотрит в окно, крепко сцепив руки, Чхон Седжу наклонил голову. На его губах появилась слабая улыбка.

В то время как большинство людей пытаются скрыть свои чувства, Седжин всегда протестовал, требуя, чтобы его поняли. Чхон Седжу больше не мог притворяться, что ничего не замечает, когда Седжин ведёт себя подобным образом.

Почему он ведёт себя как ребёнок?

Подумал Чхон Седжу, протягивая руку.

- Что случилось? - спросил Чхон Седжу, нежно проводя рукой по мягким волосам Седжина. Седжин вздрогнул от его прикосновения и глубоко вздохнул, а затем повернулся к нему с угрюмым и суровым выражением лица. Его слегка покрасневшие глаза выглядели так, будто он был готов заплакать. Но Чхон Седжу не смутила эта внезапная перемена настроения Седжина.

Люди, у которых есть больные родственники, всегда переживают такие периоды. То они счастливы, то подавлены, то полны надежд, то впадают в отчаяние. Это совершенно нормально.

Вместо того, чтобы утешить, Чхон Седжу протянул руку и погладил Седжина по щеке, словно говоря ему не плакать. Седжин прижался щекой к ладони Чхон Седжу, опустил взгляд и покорно подставил ему лицо. Чхон Седжу тихо спросил:

- Ты чувствуешь себя подавленным?

Когда Чхон Седжу задал свой вопрос, Седжин поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но тут же быстро отвел их. Его трепещущие ресницы дрогнули, когда он несколько раз моргнул, затем слегка кивнул и произнес:

- Я не хочу быть один.

- …….

- Ты не мог бы, пожалуйста, не ходить никуда?

Его голос звучал необычайно тихо и неуверенно, не так, как обычно. Седжин схватил Чхон Седжу за запястье, которым тот всё ещё нежно гладил его по щеке. Держа грубую руку Чхон Седжу в своих больших ладонях, Седжин тихо произнёс:

- Я был в палате интенсивной терапии....

Он не уточнил, когда именно. Это было не важно.

- Было так тихо и страшно. В коридоре не было ни души, и я слышал только шум вентиляторов в комнатах…

Чхон Седжу не сдержал вздоха, который больше походил на стон. Седжин крепко сжал его руку, желая, чтобы его тепло не покидало его, и продолжил говорить.

- Когда я один, я всё время думаю об этом отделении. Мне страшно, Чхон Седжу. Я не хочу быть один…

Голос Седжина звучал низко и уязвимо. Свет уличных фонарей, проникая в салон автомобиля, тускло освещал его глаза. Чхон Седжу почувствовал, что тот вот-вот расплачется, и прикусил губу, встревоженный жалостливым выражением лица Седжина.

Он не мог смотреть в лицо 15 сентября, когда был трезв. Он даже не был уверен, что доживет до 16-го. Но…

Ему не обязательно было встречаться с Доюн, чтобы день прошёл как в тумане. У Чхон Седжу были другие способы справиться с дождливыми днями и 15 сентября.

- ...Хорошо. Я не пойду. Идем домой.

Сказать Седжину, что он идёт выпить, было спонтанным решением, но оно не было совсем уж неправдоподобным. Бывали случаи, когда он проводил 15 сентября в пьяном угаре. Конечно, у него были бы большие проблемы, если бы он из-за этого пропустил звонок от Шин Гёна, но в последнее время они почти не общались, так что всё должно быть в порядке.

- Ты пойдешь домой? - спросил Седжин, недоверчиво глядя на него. Вопреки его ожиданиям увидеть слёзы, выражение лица Седжина было не таким уж плохим. Подумав о том, насколько сильнее стал Седжин, Чхон Седжу кивнул.

- Я могу выпить дома. Приготовь мне что-нибудь перекусить.

- Хорошо.

На лице Седжин появилась слабая улыбка. Прежнее уныние полностью исчезло, сменившись облегчением. Увидев это, Чхон Седжу криво улыбнулся.

Он выключил аварийку и снова завёл машину. Припарковавшись и поднявшись в их квартиру, он схватил какую-то одежду и направился в ванную, сославшись на то, что ему нужно принять душ. Затем он сразу же позвонил Доюну.

- Доюн.

- Да, хён! Я сейчас прощаюсь со своими племянниками. Они плачут и просят меня не уходить, так что я немного опаздываю.

- Да? К сожалению, у меня возникли срочные дела, и, похоже, я не смогу приехать. Если ты не против, не хочешь поехать в отель с сестрой? Я уже всё оплатил, так что вы сможете отдохнуть и повеселиться. Можешь взять с собой племянников в бассейн.

До их запланированной встречи оставалось меньше часа. Он никогда раньше не нарушал обещаний. Даже с партнёром по сексу это было бы неуважительно. Выслушав извиняющееся и затянутое объяснение Чхон Седжу, Доюн выразил своё разочарование.

- Правда? Ну, что ж… Тогда я спрошу у сестры. Когда ты снова будешь свободен, хён?

Но на этом всё и закончилось. Он испытал облегчение от того, что Доюн не стал устраивать скандал, но всё равно чувствовал себя виноватым. Чхон Седжу ещё раз извинился перед Доюном.

- Я не знаю. Я позвоню. Извини.

- Всё в порядке. Я знаю, что ты занят, хён. Ладно. Позвони мне.

- Да, извини еще раз. Спасибо.

- Я тоже тебя люблю. - Игриво ответил Доюн ни с того ни с сего.

Чхон Седжу слегка улыбнулся, попрощался и завершил разговор. Доюн не стал его удерживать. Именно поэтому их отношения длились так долго.

Глава 10

Чхон Седжу отложил телефон и начал раздеваться. Ему казалось, что от него пахнет кровью, хотя он и не был в мастерской. Перед выходом он принял душ, так что это было невозможно, но Чхон Седжу тщательно вымылся. Это была нездоровая привычка, которая появилась у него с тех пор, как он присоединился к организации.

Приняв душ, он быстро вытер волосы полотенцем, надел халат и вышел в коридор. В гостиной было темно, а из кухни доносился стук ножа о разделочную доску. Медленно пройдя по коридору, он увидел Седжина, чьи волосы тоже были влажными после недавнего душа. На нём был маленький фартук, и он нарезал зелёный лук.

- Чхон Седжу.

- Ага.

Седжин повернул голову, когда Чхон Седжу подошёл к холодильнику, чтобы взять воды. Его спокойный взгляд скользнул по обнажённой груди Чхон Седжу, видневшейся в распахнутом халате. Предвидя ненужное ворчание, Чхон Седжу смущённо поднял руку и запахнул халат. Седжин взглянул на него, вернулся к нарезке овощей и спросил:

- Ты собираешься пить пиво?

- Нет. Виски.

- Хорошо. Подожди минутку.

Чхон Седжу, кивнув, взял бутылку воды и, сделав глоток, направился в свою комнату. Там он зашёл в гардеробную, достал мягкую тонкую футболку и шорты и, переодевшись, почувствовал, как его постепенно покидают силы.

Он провёл весь день в напряжении, стараясь не показывать свою дрожь в руках, и это не могло не сказаться на нём. Однако, оставшись один в комнате, он постепенно начал расслабляться. Слегка дрожащими пальцами он потёр виски, которые болели уже несколько часов, а затем, глубоко вздохнув, открыл дверь.

По крайней мере, он был рад, что не идёт дождь. В прошлом году примерно в это время начался сезон осенних дождей, так что они с Доюном, который только что начал учебный год, три дня подряд прятались в отеле.

Выйдя, он увидел, что Седжин стоит перед барной стойкой. Перед ним был деревянный поднос с канапе и миска с виноградом, приготовленными в качестве закуски. Седжин посмотрел на Чхон Седжу и спросил:

- Может, мне отнести это в гостиную?

- Да. Если тебе не нравится тишина, можешь поспать в гостиной. Оставь включённым телевизор.

Чхон Седжу, не говоря ни слова, направился к шкафу, который стоял в углу кухни. Он достал две бутылки виски, которые хранились там, а также стакан, специально для этого предназначенные, и отнёс их в гостиную.

Поставив бутылки на стол, он налил себе виски в стакан и выпил его залпом. Когда он закончил, к нему подошёл Седжин.

На подносе были аккуратно расставлены канапе со сливочным сыром и луком, канапе с копчёным лососем и сливочным сыром и миска с виноградом. Седжин поставил поднос перед Чхон Седжу и посмотрел на него.

- Ты что, так и собираешься это пить?

Он спросил об этом, потому что раньше видел, как Чхон Седжу пил виски со льдом. Чхон Седжу кивнул в ответ на вопрос Седжина. Ему нужно было быстро напиться. Только так он мог забыть это ужасное чувство, пусть и ненадолго.

Прежде чем уйти, Седжин с тревогой взглянул на Чхон Седжу. Он прошёл по коридору в свою комнату, вернулся с подушкой и одеялом и устроился на диване напротив Чхон Седжу. Его маленькое личико лежало на белоснежной подушке. Взъерошив рукой свои влажные волосы, Седжин укутался в одеяло до самого подбородка и не отрываясь смотрел на Чхон Седжу.

- Что?

Чхон Седжу, почувствовав на себе пристальный взгляд, спросил, перекатывая виноградину во рту. На его мягкий вопрос Седжин медленно моргнул, а затем тихо спросил в ответ:

- Почему ты в плохом настроении?

- …….

Это был неожиданный вопрос. Чхон Седжу приподнял бровь.

Квон Седжин не отличался особой наблюдательностью. Из-за проблем с памятью и восприятием он от природы медленно замечал изменения в окружающем мире. Однако порой он удивлял Чхон Седжу своей удивительной способностью замечать детали.

Наблюдение — это проявление интереса. Чхон Седжу стало любопытно, какие намерения у Седжина, который, казалось, был сосредоточен на нём. Он задавался вопросом, было ли это его собственным недопониманием или же Седжин испытывал какие-то чувства, о которых он не подозревал.

- Почему ты так интересуешься мной?

От неожиданного вопроса взгляд Седжина стал более пристальным. Его ясные глаза пристально смотрели на него. Пока они молча смотрели друг на друга, Седжин заговорил приглушённым голосом:

- Почему ты такой? Я тебе тоже интересен.

- Мне?

Чхон Седжу, поражённый неожиданным ответом, широко раскрыл глаза. Его пустой стакан, вновь наполненный виски, снова опустел. Он положил подбородок на подлокотник, отчётливо ощущая, как крепкий алкоголь обжигает его пересохшее горло. Прислонившись тёплой щекой к холодной ладони, он пристально посмотрел на Седжина.

«Меня интересует Квон Седжин?» Под этим растерянным взглядом Седжин прикусил губу, прежде чем открыть рот.

- ...Да. Ты всегда спрашиваешь меня, как я себя чувствую, не нужно ли мне что-нибудь.

Чхон Седжу покачал головой. Квон Седжин был человеком, который всегда открыто выражал свои чувства. Как он мог не спросить, когда Седжин, казалось, так сильно хотел поделиться своими эмоциями? Однако, в отличие от Седжина, он никогда не проявлял свои чувства. Было даже удивительно, что Седжин заметил его настроение. Подумав об этом, Чхон Седжу ответил:

- Ты всегда это показываешь. Ты просишь, чтобы тебя спросили.

- Нет.

Однако Седжин был непреклонен. Сжимая одеяло в руках, он поднял взгляд на Чхон Седжу, его глаза были словно остекленевшими, и сказал:

- Ты всегда был первым. Ты первым посмотрел на меня.

Казалось, в его голосе прозвучала нотка обиды. Может, ему показалось? Чхон Седжу непонимающе уставился на Седжина.

- Именно это было первым.

- …….

- Потому что ты смотрел на меня, вот почему.

Услышав слова Седжина, Чхон Седжу ненадолго закрыл глаза, а затем снова их открыл, размышляя.

Я смотрел на Квон Седжина…? Конечно. Как я мог не посмотреть, когда у него было такое выражение лица…?

Но теперь, когда он подумал об этом, начальная точка была туманной. Он не мог вспомнить, сначала ли его взгляд был прикован к Седжину, а потом Седжин плакал, или Седжин заплакал, а потом его взгляд был прикован к Седжину. Возможно, из-за алкоголя его голова работала не так хорошо. Ему казалось, что он ведёт извечный спор о том, что появилось раньше — курица или яйцо.

В конце концов Чхон Седжу сдался в поисках ответа. Он просто решил, что, должно быть, это произошло потому, что он беспокоился о ребёнке, который был перед ним, и ответил:

- Может быть я просто волнуюсь потому, что ты ребенок.

- ... Перестань называть меня ребенком.

Серьезный голос Седжина быстро стал угрюмым.

Чхон Седжу тихо усмехнулся и отправил в рот канапе. Слизывая сливочный сыр с губ, он выпил ещё один стакан виски и посмотрел на Седжина сквозь затуманенное зрение.

Лицо Квон Седжина почти не изменилось с тех пор, как они впервые встретились. Его глаза, слегка прикрытые веками, были приподняты, как у кошки, а брови правильной формы аккуратно располагались над ними. Длинные густые ресницы дрожали каждый раз, когда он моргал, и на фоне его бледной кожи их движение было особенно заметным.

Щеки Седжина не были пухлыми, что придавало его лицу утончённый вид. Плавный изгиб, начинающийся от скул, делал его черты изысканными. Его длинный прямой нос также имел изящный изгиб, что соответствовало определению «аккуратный». А его губы, напоминающие цветом спелый персик, всегда были влажными.

Хотя Седжину вот-вот должно было исполниться двадцать и он стал бы взрослым мужчиной, на его подбородке не было ни единого волоска. Однако его гладкая линия подбородка стала более мужественной, чем при их первой встрече. Но даже в таком виде он оставался скорее красивым, чем привлекательным.

Чхон Седжу был словно околдован, когда смотрел на его лицо. Черты Квон Седжина излучали особую чувствительность, и именно это заставляло его шутить. Чхон Седжу постоянно стремился разрушить эту хрупкую уязвимость, которая, казалось, висела над Седжином.

- Или, может быть, потому, что ты хорошенький.

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин снова нахмурился. Повернувшись к нему лицом, Седжин, прижавшись щекой к подушке, сказал:

- Не называй меня хорошеньким.

- Не ребёнок, не хорошенький, что же мне тогда говорить?

- Скажи, что я красивый.

- …….

Чхон Седжу с недоумением усмехнулся и, наклонив бутылку, отметил, что она уже наполовину пуста. Залпом осушив ещё один стакан виски, он положил в рот виноградину и, покатав её во рту, произнес слегка невнятно.

- Присмотрись повнимательнее, Квон Седжин. Красавцем называют того, кто выглядит как я.

- ... В чем разница?

Седжин знал, что Чхон Седжу красив. Он также знал, что у него совершенно другая атмосфера. Но он всё равно не хотел этого признавать. Он ненавидел, когда его называли красивым, но Седжин хотел казаться красивым в глазах Чхон Седжу.

Услышав его упрямый ответ, Чхон Седжу усмехнулся, затем наклонился вперёд, положив руки на бёдра. Он наклонил голову в сторону Седжина и сказал:

- Посмотри внимательно. Мы совершенно разные.

Глава 11

- …….

Седжин надул щёки и с вызовом уставился на Чхон Седжу. Как будто желая сказать, что Седжин может смотреть сколько хочет, Чхон Седжу закрыл глаза, подперев подбородок рукой. Седжин некоторое время разглядывал его слегка опущенные ресницы, прежде чем подняться.

- Я хочу увидеть это поближе.

Услышав тихий шёпот Седжина, Чхон Седжу приоткрыл один глаз, а затем пожал плечами. Снова вытянувшись и откинувшись на спинку дивана, Седжин встал, положил одеяло и подошёл к Чхон Седжу.

- Считай, что это честь для тебя. Такое лицо нечасто увидишь вблизи.

На игривые слова Чхон Седжу Седжин тихо усмехнулся.

«Извини, но я уже видел твое лицо вблизи.»

Седжин не забыл, как его губы чуть не касались шеи Чхон Седжу.

«Не говори подобных вещей, когда ты ничего не знаешь.»

Проглотив свои слова, Седжин тихо затаил дыхание.

Сев на корточки рядом с диваном, на котором сидел Чхон Седжу, Седжин протянул руку и положил её на подлокотник. Затем он наклонился к нему.

Тем временем Чхон Седжу, вновь опустошив свой бокал, откинул голову на спинку дивана, ощущая головокружение. Седжин нервно сглотнул, глядя на его закрытые глаза.

Лицо Чхон Седжу напоминало великолепную скульптуру, которую невозможно описать словами. Если бы Седжин читал больше книг, он мог бы выразить свои мысли более изящно, но, к сожалению, ему не хватало словарного запаса.

Седжин подумал, что слово «идеальный» прекрасно описывает Чхон Седжу. Слово «красивый» показалось ему немного неуместным, и если бы он хотел описать его ауру, которая привлекала внимание окружающих, то «великолепный» было бы более подходящим прилагательным.

В любом случае, его глаза, в которых при открытых веках читалась лёгкая холодность, казались бесконечно мягкими, когда он нежно закрывал их. Казалось, Седжин ощущал нежность, которую тот редко проявлял.

Возможно, из-за алкоголя его кожа была бледнее, чем обычно.

Седжин уставился на аккуратные ресницы Чхон Седжу и, словно заворожённый, поднял руку. Как только мягкие кончики пальцев Седжина коснулись уголка глаза Чхон Седжу, тот медленно открыл глаза.

- …….

Чёрные как уголь глаза мужчины встретились с ясными глазами Седжина. Его тяжёлый взгляд, словно окутанный тенью, скользил по лицу Седжина, вызывая у него чувство, будто его сковывает невидимая цепь.

Седжин затаил дыхание, проследив за траекторией его взгляда.

Взгляд Чхон Седжу медленно перемещался по лицу Седжина, задерживаясь на его тонких глазах и ресницах, на его худых щеках и мягкой переносице. Наконец, его пристальный взгляд остановился на губах Седжина. Чхон Седжу слегка коснулся приоткрытых губ Седжина своим прерывистым дыханием, и сердце последнего забилось с такой силой, что, казалось, оно вот-вот разорвется.

- Ах....

Однако Чхон Седжу внезапно нахмурился и, вздохнув, отодвинулся в сторону. Седжин словно очнулся от глубокого сна, как будто его окатили холодной водой. В ушах раздавалось громкое биение сердца, а Седжин растерянно моргал, наблюдая за тем, как Чхон Седжу встаёт.

- ... Не входи в мою комнату.

Взяв со стола новую бутылку виски и стакан, он без колебаний ушел.

Щелк, дверь за ним закрылась. Седжин, все еще сидя на месте, закрыл лицо руками. От его влажного вздоха исходил невыносимый жар.

* * *

Состояние Ким Хёнён улучшалось. Химиотерапия давала значительные результаты, и когда сентябрь подходил к концу, а октябрь был уже не за горами, Седжин узнал от врача, что, возможно, пришло время назначить операцию.

- Это снимок, сделанный в день, когда ей впервые поставили диагноз, а это — вчерашний. Как видите, размер опухоли значительно уменьшился. Однако операция возможна не сразу, после анализа крови, если мы убедимся, что других проблем нет, мы назначим её. Если операция состоится, то, поскольку рак возник в нижней части поджелудочной железы, нам придётся удалить около 70%. Вы должны знать, что после операции может развиться диабет. Операция занимает в среднем шесть часов.

Седжин с изумлением смотрел на врача. Его грудь быстро поднималась и опускалась от волнения. Он нащупал руку своей матери, Ким Хёнён, которая сидела рядом с ним, и переплел их пальцы. Словно не веря в то, что он только что услышал, он ущипнул себя за бедро другой рукой.

Было больно. Это был не сон.

Седжин понимал, что выживаемость пациентов с раком поджелудочной железы невысока. После того как у Ким Хёнён диагностировали рак поджелудочной железы третьей стадии, он провёл много бессонных ночей, изучая в интернете различные исследования.

Истории других людей, боровшихся с болезнью, начинались с того, что у отца, матери, самого человека, его брата, сестры или ребёнка диагностировали рак поджелудочной железы, и все они заканчивались одинаково. В один прекрасный день посты внезапно прекращались, или появлялся некролог, знаменующий конец их больничного пути.

Седжин верил в 10% выживаемость, о которой говорила Чхон Седжу, и не сомневался, что его мать окажется в числе этих немногих счастливчиков. Однако тревога была неизбежна.

Уровень смертности от этого страшного заболевания составлял 90%. И поскольку операция не была вариантом для немедленного лечения, Седжин изо дня в день пребывал в отчаянии.

Теперь, когда он узнал от врача, что химиотерапия прошла успешно, он ощутил, что у него есть весь мир. В его сердце зародилась почти абсолютная уверенность, что Ким Хёнён войдёт в число десяти выживших из ста. Не в силах сдержать нарастающие эмоции, Седжин прикусил губу. Ему казалось, что если он хоть немного расслабится, то не сможет сдержать слёз.

- Итак, давайте проведём тесты в понедельник, и как только мы получим результаты, мы сможем снова поговорить. Мисс Ким Хёнён, вы отлично справляетесь. Давайте продолжим в том же духе. Хорошо?

Врач средних лет с широкой улыбкой на лице покинул палату Ким Хёнён. После ухода персонала Седжин, сидя на кровати, крепко обнял свою мать. Это было отчаянное объятие, словно он не хотел отпускать её тело, которое стало таким маленьким по сравнению с его собственным.

- Видишь? Я же говорила тебе не волноваться так сильно, потому что я ещё молода. Квон Седжин, только не говори, что ты снова плачешь?

Ким Хёнён дразнила его, уютно устроившись в его объятиях. Однако её голос тоже дрожал от волнения.

Она бросила школу, когда забеременела Седжином. С тех пор жизнь Ким Хёнён постоянно шла под откос. После того, как ей поставили диагноз «рак поджелудочной железы», она думала, что это мучительное падение наконец-то закончилось. Но теперь, услышав, что ей стало лучше, она не могла выразить свои чувства словами.

Увидев Седжина, который была ещё счастливее, чем она сама, Ким Хёнён почувствовала острый укол вины. Она чувствовала себя ужасным человеком за то, что с готовностью приняла свою приближающуюся смерть, оставив после себя такого любящего сына.

Сдавленным голосом Седжин ответил на ее вопрос,

- Я что, ребенок? Я не плачу....

- Ладно, не плачешь. И обязательно поблагодари мистера Чхон. Не отмахивайся от этого…

Ким Хёнён обняла Седжина, который, несмотря на свой рост, всё ещё был для неё ребёнком, и успокоила его этими словами.

Кто-то может счесть, что дети, ведущие себя по-взрослому в юном возрасте, достойны восхищения и уважения, но Ким Хёнён всегда испытывала грусть, когда видела таких детей. Потому что, как и в случае с ней, она знала, что в их жизни, должно быть, были трудности, которые заставили их повзрослеть раньше времени, и этот факт оставлял горький привкус во рту.

Вот почему Ким Хёнён воспитывала Седжина как ребёнка, который не замечает ничего вокруг. Она позволяла ему вести себя по-детски, исполняя все его капризы. Наивность Седжина была результатом влияния Ким Хёнён. Выросшая в сложных условиях и научившаяся тому, чему не следовало бы знать в столь юном возрасте, она стремилась сохранить невинность Седжина как можно дольше.

В тот момент, когда Седжин внезапно остался один, Ким Хёнён пожалела о своём поступке больше, чем могла выразить словами. Она забыла, что не может вечно быть щитом для Седжина.

Мысль о том, что её наивному ребёнку придётся самостоятельно справляться с трудностями жизни, наполняла её негодованием и отчаянием. Но затем появился Чхон Седжу и обнял Седжина, как когда-то обнимала она.

Даже если это произошло из-за его умершей младшей сестры, Чхон Седжу стал их благодетелем. Теперь он спас жизнь не только Седжину, но и ей самой, и этот долг благодарности был настолько глубоким и сильным, что, казалось, его можно будет отплатить только в следующей жизни. Ким Хёнён усадила Седжина и начала читать ему лекцию.

- Не груби и не раздражайся, что бы ни говорил мистер Чхон. Если он попросит тебя что-то сделать, внимательно слушай. И хорошо учись! Понял? Веди себя так же, как со мной.

- ... В последнее время я не раздражаюсь.

Услышав её слова, Седжин обиженно надул губы. Она улыбнулась, заметив его реакцию, и нежно провела рукой по его мягким волосам, словно возвращаясь в те времена, когда ему было всего семь лет и он жаловался на отсутствие перекусов в детском саду.

- Да, хороший мальчик, хороший мальчик.

Седжин лежал на больничной койке, прижавшись к ней щекой. Прошло много времени с тех пор, как его в последний раз обнимала мать. Он с наслаждением вспоминал её прикосновения и мысленно возвращался к мужчине, который занимал его мысли.

Всё это стало возможным благодаря Чхон Седжу. Если бы не он, Седжин всё ещё скитался бы по приютам, переживая за состояние своей матери. То же самое можно сказать и о Ким Хёнён. Если бы не помощь Чхон Седжу, она, вероятно, не спала бы ночами и отказывалась от еды, беспокоясь о Седжине.

Что бы случилось, если бы он не пошёл за Чхон Седжу в тот день? Седжин вспомнил мужчину, который протянул ему руку в коридоре.

«Вставай. Ты сказал, что хочешь увидеть свою маму. Пойдём.»

С того дня и по сей день Чхон Седжу оставался впечатляющим. Вспомнив лицо мужчины, когда тот закрыл глаза перед ним, Седжин прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.

Ему нравился Чхон Седжу. Он не мог справиться с этим незнакомым чувством. Медленно нарастающий поток эмоций давно переполнил Седжина. Охваченный чувствами к Чхон Седжу, он не мог не сказать.

- Мне нравится Чхон Седжу.

Ким Хёнён была поражена его неожиданным признанием и не сразу нашлась что ответить. С лёгкой улыбкой на губах она поцеловала Седжина в лоб и рассмеялась. Лишь спустя долгое время она наконец заговорила.

- Слушайся мистера Чхон. И хоть иногда называй его «хён».

Услышав её ворчливые слова, Седжин промолчал, затем сел и посмотрел на Ким Хёнён. Встретившись с ней взглядом, он серьёзно прошептал:

- Он мне действительно нравится.

Он хотел сказать ей, что это чувство — не просто восхищение. Больше всего на свете Седжин хотел, чтобы Ким Хёнён признала его чувства. Если бы она это сделала, он чувствовал, что всё наладится. Он чувствовал, что больше не будет ненавидеть себя за то, что хотел быть любимым Чхон Седжу, даже несмотря на болезнь матери.

И при его словах Ким Хенён мягко улыбнулась и кивнула.

- Я знаю, Седжин. Мама знает.

- …….

Когда его мать, встретившись с ним взглядом, улыбнулась, словно поняв истину его слов, Седжин не смог сдержать смущения и прикусил губу. Его бледные щеки порозовели, и вскоре на его красивом лице появилась застенчивая улыбка.

Глава 12

Наступил ноябрь, возвещая о приходе зимы. Подул холодный северный ветер, пронизывающий до самых костей. В это время года погода становится довольно суровой.

Чхон Седжу, облачённый в чёрную куртку с подкладкой и низко надвинутую на глаза кепку, сидел в старом неотапливаемом фургоне, потягивая кофе. Из слегка приоткрытой крышки его одноразовой чашки поднимался белый пар, а он наслаждался горьковато-сладким ароматом.

Хёвон, сидящий рядом с ним и наслаждающийся закусками, зевнул и потянулся.

- Ах,… Это действительно становится утомительным.

Услышав это замечание, Чхон Седжу усмехнулся и посмотрел на него. У Хёвона, который плохо спал, лицо было опухшим, как свежая буханка хлеба. Чхон Седжу, смеясь над его внешним видом, кивнул в сторону задней части фургона.

- Я посторожу, а ты немного поспи.

- Не могу... Если я буду выглядеть отдохнувшим, Сонхёк-хён накричит на меня за то, что я спал.

- Тогда я шлепну тебя разок, прежде чем мы закончим. Тогда он не узнает, что ты спал.

Чхон Седжу с невозмутимым спокойствием ответил на ворчание Хёвона. Услышав его слова, Хёвон рассмеялся. Однако, заметив, что Чхон Седжу не разделяет его веселья, он, моргнув, посмотрел на него с удивлением.

- Ты шутишь, да?..

- Ну...

- …….

На гладких губах Седжу появилась улыбка. Хёвон на мгновение растерянно уставился на него, затем переместил бёдра на другую сторону от Чхон Седжу и хлопнул себя по щекам обеими руками.

- Мне нужно проснуться...

Кажется, ему удалось прийти в себя. Услышав его бормотание, Чхон Седжу тихо усмехнулся и обернулся.

В задней части фургона, где они находились, было установлено несколько мониторов. В данный момент они наблюдали за салоном, которым управлял Кан Джунмён, президент DG Construction, главной компании DG Group.

Владелец казино, которое часто посещал Кан Джунмён в Гонконге, был Джейсон Ли, соперник Лю Юаня, члена триады, тесно связанного с DG.

Если бы Кан Джунмён тайно объединился с Джейсоном Ли, это могло бы повлиять и на DG. Поэтому Шин Гён не мог оставаться в стороне.

Дело в том, что в проект строительства крупного казино-курорта в Гонконге, который продвигала DG совместно с Лю Юанем, были вложены значительные инвестиции.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Шин Гён поручил им следить за президентом Кан. После нескольких месяцев, проведённых в тени, наблюдая за Кан Джунмёном, Чхон Седжу и членами его команды, всем им стало невероятно скучно.

- Когда Чхольджу сказал разбудить его?

В задней части фургона, среди запутанных проводов и мониторов, Юн Чхольджу лежал, укутанный в спальный мешок, словно в кокон. В то время как его коллеги — Чхон Седжу, Мун Сонхёк, Гу Хёвон и Со Джинён — работали посменно, их хакер, Юн Чхольджу, уже месяц не покидал фургон, за исключением коротких вылазок в ближайшую баню.

Чхон Седжу, сморщив нос от лёгкого затхлого запаха, исходящего от Чхольджу, задернул шторку, отделяющую водительское сиденье от заднего.

В любом случае, не было необходимости постоянно следить за экранами, так как на установленных ими камерах было установлено программное обеспечение для распознавания лиц. Оно автоматически отмечало любые лица, появляющиеся в кадре.

Если бы кто-то из членов организации Джейсона Ли отметился в их базе данных или если бы появились какие-то неизвестные лица, система подняла бы тревогу. К тому времени было бы не поздно проверить.

- Кажется, он просил разбудить его в пять часов. Значит, у нас осталось около получаса? Подождите. Нет, не так. Менеджер, скажите, пожалуйста, который сейчас час? Не может быть… Кажется, что прошло уже двенадцать часов, но с тех пор, как мы сменились, прошло всего два часа? Это ужасно.

Хёвон, взглянув на часы, глубоко вздохнул и схватился за голову. Чхон Седжу не стал отвечать, так как скука от ожидания была уже не новинку. Однако, услышав о двух часах дня, он достал свой телефон, который был на беззвучном режиме, и проверил его. Сообщение от Седжина пришло тридцать минут назад.

Дворняжка: «Я не понимаю. [Фото] 13:23»

Задача, которую Седжин сфотографировал, была из учебника по математике для старшеклассников. Учитывая, что до вступительного экзамена в колледж CSAT (College Scholastic Ability Test) оставалось всего две недели, казалось, что Седжин не сможет набрать даже 5 баллов по математике. Даже если бы ему повезло и он правильно решил задачу, набрать 6 баллов было бы сложно.

Чхон Седжу вздохнул и, открыв бардачок, достал блокнот и ручку. Он переписал задачу, которую прислал Седжин, и сразу же приступил к решению.

- О, линейное уравнение.

- Ты знаешь, как это решить?

Хёвон, заглянув в тетрадь, лежащую рядом с ним, вмешался в разговор. На вопрос Чхон Седжу он воскликнул с недоумением на лице, словно удивляясь, как тот мог задать такой вопрос.

- Возможно, вы не знаете, но я окончил Корейский национальный полицейский университет! Конечно, я могу решить эту задачу. В полицейский университет не так-то просто поступить!

- Я знаю. Я просто спросил.

Несмотря на то, что Хёвон не продолжил учёбу, он очень гордился тем, что окончил Полицейский университет. По-видимому, чувствуя, что его альма-матер недооценивают, он немного поворчал, а затем, увидев, что Чхон Седжу фотографирует решение, чтобы прикрепить его к сообщению, спросил:

- Этот ребёнок уже сейчас изучает математику для старшеклассников? Разве он не изучал математику для средней школы всего несколько месяцев назад?

- Да. Разве он не потрясающий?

Чхон Седжу с лёгкой улыбкой ответил на вопрос Хёвона. Его слова были правдивы. Седжин, который испытывал трудности с математикой в средней школе, теперь справлялся с ней вполне успешно. Отправив Седжину фотографию с решением, Седжу откинулся на спинку сиденья и объяснил:

- Емуне хватает базовых знаний, но его понимание… не совсем безнадёжно.

Услышав это, Хёвон прикрыл рот рукой и рассмеялся. Когда Чхон Седжу вопросительно посмотрел на него, Хёвон хмыкнул, пытаясь сдержать смех. Затем он ухмыльнулся и легонько толкнул Чхон Седжу, подшучивая над ним.

- Менеджер, вы говорите, как любящий отец.

- ...Отец? Что за нелепость.

- Ну вы же воспитываете этого ребёнка.

Когда Чхон Седжу услышал эти слова, он нахмурился и рассмеялся, словно над чем-то нелепым. Он действительно воспитывает ребёнка, но по его лицу было видно, что ему неловко, когда его называют «папой».

После их короткого разговора в фургон вернулось мучительное молчание. Они проводили вместе долгие часы каждый день, и, казалось, исчерпали все темы для разговоров.

Хёвон, казалось, хотел познакомить Чхон Седжу со своими играми на телефоне, но Чхон Седжу, не интересовавшийся играми, не участвовал в разговоре. В конце концов, примерно через час, они около пяти минут говорили о фильмах и организованной преступности, а затем снова замолчали.

Время шло. Когда стрелки часов показали больше четырёх, Чхон Седжу вновь взял в руки телефон и написал сообщение Седжину.

«16:12 Ты едешь в больницу?»

Дворняжка: «Да. Ты заедешь за мной? Если ты устал, можешь просто поехать домой. 16:22»

16:25 «Я буду там около 6. Сегодня будут объявлены результаты, верно?»

Дворняжка: «Да, доктор обходит палаты в 5 часов. 16:26»

16:31 «Они сказали, что прогноз по химиотерапии благоприятный, так что не волнуйся слишком сильно.»

Дворняжка: «Хорошо. Увидимся позже. 16:32»

К сожалению, Ким Хёнён не смогли провести операцию в октябре. Несмотря на то, что опухоль уменьшилась, анализ крови показал незначительное повышение уровня онкомаркеров.

Однако компьютерная томография и позитронно-эмиссионная томография не выявили серьёзных проблем. Врач предположил, что это может быть связано с воспалением из-за гастрита, и рекомендовал пройти ещё один курс лечения гастрита и химиотерапии, прежде чем снова рассматривать результаты.

Сегодня был день повторного обследования.

Чхон Седжу написал Седжину сообщение о том, что перезвонит позже, и убрал телефон. Скоро пять часов. Как только Юн Чхольджу проснётся, а Со Джинён сменит Хёвона, у него появится свободная минутка, чтобы отдохнуть. К тому времени он планирует быстро связаться с Седжином.

Чхон Седжу попросил Хёвона убрать мусор, а затем достал сигарету.

Их фургон был припаркован в квартале от салона Кан Джунмёна. Это было не то место, куда люди Кан Джунмёна часто ходили, но осторожность никогда не бывает лишней. Поэтому Чхон Седжу лишь слегка приоткрыл окно, не выходя из машины.

Покуривая сигарету, он заметил вдали мужчину, который шёл по переулку. Высокий и стройный, он был безупречно одет в костюм и пальто. Чхон Седжу медленно затянулся и прищурился, глядя на него.

Приближающиеся черты лица показались ему знакомыми. Осознав, что из переулка выходит Хан Джонхён, Чхон Седжу нахмурился и затушил сигарету.

- Хёвон-а.

- Да?

- Здесь есть кроличьи норы или клубы?

- Здесь много клубов. Этот район кишит наркоманами.

- Неужели?

В ответ на небрежный ответ Седжу Хёвон огляделся, словно не понимая, что происходит. Затем, заметив Хан Джонхёна, приближающегося к машине, он раздражённо выругался.

- Фу, этот чёртов директор, кажется, нигде не задерживается надолго.

Однажды Хёвон, который был жестоко избит Хан Джонхёном, безжалостным к своим подчинённым, возненавидел его. Хёвон угрюмо смотрел на Хан Джонхёна и вскоре презрительно спросил:

- Что он за человек?

- Мне тоже интересно.

Чхон Седжу часто размышлял о Хан Джонхёне с того самого дня, когда они встретились в Эвагаке. Это было связано с тем, что сказал Чэ Бомджун, когда они столкнулись по пути домой в тот день.

Однако, несмотря на настойчивые рекомендации Чэ Бомджуна держаться подальше от Хан Джонхёна, Чхон Седжу и нел с ним особо близок. Поэтому, когда он задумывался о личности Хан Джонхёна, его размышления всегда заканчивались вопросом: «Какая разница?» Они лишь изредка сталкивались друг с другом и обменивались парой слов, даже не зная номеров телефонов друг друга.

Но, увидев его снова в таком состоянии, он вновь проникся интересом к нему. Потому что каждый раз, когда он видел Хан Джонхёна, в нём словно что-то было не так, как будто его что-то беспокоило, словно навязчивый зуд, который он не мог унять.

- Ходят слухи, что он любовник нашего президента.

Глава 13

Чхон Седжу, снова погрузившись в мысли о настоящей личности Хан Джонхёна, внезапно расхохотался над словами Хёвона.

Хан Джонхён, любовник Шин Гёна?

Это был нелепый слух.

В то время как большинство людей, знавших Шин Гёна, не подозревали, что он был психопатом, Чхон Седжу знал. Хан Джонхён проработал под началом Шин Гёна целых пять лет. Чхон Седжу не думал, что этот сумасшедший будет так долго дорожить кем-то. Однако, когда Чхон Седжу усмехнулся, Хёвон серьёзно возразил ему.

- Нет, послушайте, менеджер! Тот факт, что директор Хан ничего не делает, а только повсюду вынюхивает, доказывает, что он в фаворе у нашего президента, верно? Он действительно ничего не говорит, что бы ни делал директор Хан.

- Неужели?

- Да! Я слышал, что он недавно упал в обморок из-за наркотиков в Эвагаке, и не прошло и месяца с тех пор, как об этом стало известно, а теперь посмотрите, он снова бродит вокруг. Что-то здесь не так!

- Да, это действительно подозрительно.

- Ну же, менеджер!

Когда Чхон Седжу ответил неуверенно, Хёвон нахмурился, словно спрашивая, почему тот ему не верит, и проворчал. Как раз в тот момент, когда Чхон Седжу уже собирался рассмеяться над его реакцией, снаружи раздался автомобильный гудок. Яркие фары спортивного автомобиля, проезжавшего по переулку, осветили салон их фургона.

Чхон Седжу прищурился и повернул голову. В этот момент Хан Джонхён, который приближался к ним, тоже бросил взгляд внутрь машины. Хан Джонхён остановился всего в двух-трех шагах от их фургона, и за те несколько секунд, пока свет не погас, они успели узнать друг друга. Чхон Седжу был уверен, что их взгляды встретились.

Хан Джонхён никогда не проходил мимо Чхон Седжу, когда они встречались. Поэтому, ожидая того же и на этот раз, Чхон Седжу повернул голову к двери, но…

- Он уже под кайфом и идёт домой? Почему он так идёт?

Хан Джонхён продолжал идти по улице. Чхон Седжу увидел его аккуратную фигуру в пальто, проходившую мимо, за стеклом. Чхон Седжу слегка нахмурился, прищурился и внимательно посмотрел на Хан Джонхёна.

Казалось, его пошатывало. Чхон Седжу с подозрением наблюдал, как Хан Джонхён то сжимал, то разжимал кулаки, и вдруг кое-что вспомнил.

Если задуматься, то все места, где он до сих пор пересекался с Хан Джонхёном, — это клуб, японский ресторан, Эвагак, а теперь и этот переулок. Он пришёл в клуб в поисках наркотиков, столкнулся с Седжином в японском ресторане, куда его привёл Хан Джонхён, и повстречал директора Сок Юн Хёна в Эвагаке. Более того, хотя поблизости, вероятно, было много частных клубов для употребления наркотиков, салон Кан Джунмёна, за которым они следили, также находился всего в квартале отсюда.

- …….

Он прищурил глаза. Как бы ни был настойчив Хан Джонхён, их пути не могли пересекаться так часто. Чхон Седжу достал телефон, чувствуя себя неуверенно.

На экране было 16:58. Взглянув на время, он оставил сообщение для Седжина.

«16:58 Я могу немного опоздать. Если я опоздаю, возьми такси и поезжай домой.»

Затем он обратился к Хёвону,

- Я пойду первым. Разбуди Юн Чхольджу.

- Да, конечно....

Услышав скучный ответ, Чхон Седжу погладил Хёвона по голове и покинул фургон. Натянув кепку пониже и застегнув куртку, он осторожно последовал за мужчиной, который шёл впереди.

Если задуматься, в Хан Джонхёне было много странного. Однако Чхон Седжу не предпринимал никаких действий против него до сих пор только потому, что Хан Джонхён, как и он сам, был подчинён Шин Гёну. Из-за этого он не считал себя вправе открыто подозревать его.

Чхон Седжу и его команда работали на Шин Гёна и выполняли только те задачи, которые он им поручал.

Поэтому, строго говоря, это было вне его компетенции. Однако Чхон Седжу не мог просто проигнорировать Хан Джонхёна. Мысль о том, что он должен следовать за ним, не давала ему покоя.

Хан Джонхён брёл по улице бесцельно. Он пересёк дорогу, остановился у круглосуточного магазина на въезде в жилой район, купил сигареты и, выйдя из магазина, закурил под уличным фонарём. Его движения были нервными: он сжимал и разжимал кулаки, постоянно тряс ногами и даже бормотал что-то себе под нос. Джонхён нервно оглядывался по сторонам, и его поведение казалось странным. На первый взгляд можно было подумать, что он испытывает ломку.

Чхон Седжу, укрывшись в тени, внимательно наблюдала за каждым его тревожным шагом, не упуская ни малейшей детали. Спустя целый час Хан Джонхен наконец отошел от круглосуточного магазина. И его неровная походка вновь привела его в переулок, где находился салон Кан Джунмёна.

Следуя за ним, Чхон Седжу вспомнил Хан Джонхёна таким, каким он видел его в Эвагаке. Он был абсолютно уверен, что Шин Гён ожидает от него чего-то выдающегося. Однако Шин Гён никогда не упускал из виду ничего ценного, что находилось прямо перед ним. Если бы от Хан Джонхёна действительно была какая-то польза, его бы уже давно использовали.

Всё, что он говорил, было лишь глупым заблуждением, попыткой придать себе значимости. Однако Чхон Седжу не мог открыто отрицать его слова. Он с сочувствием наблюдал за Хан Джонхёном, который с горечью вспоминал своё прошлое. Чхон Седжу испытывал к нему искреннюю человеческую симпатию.

Он вспомнил лицо Хан Джонхёна, его яркую и невинную улыбку, когда он щекотал своего племянника. Он также вспомнил горький голос человека, который, несмотря на то, что чувствовал себя хуже своего брата, хотел, чтобы его семья признала его.

Чхон Седжу в итоге тихо выругался и бросился к Хан Джонхёну, который шёл впереди. Он схватил его за воротник, затащил в тёмный переулок и прижал к стене.

- Ч-что...!

Растерявшись, Хан Джонхён споткнулся, не в силах собраться с мыслями. Рука Чхон Седжу сильно надавила ему на горло. От Хан Джонхёна исходил сильный запах сигарет и алкоголя. Ему даже показалось, что он уловил слабый запах наркотиков из «кроличьей норы».

Его опасения, что симптомы, которые проявлял Хан Джонхён, были признаками абстинентного синдрома, стали реальностью. Чхон Седжу, опустив голову и низко надвинув кепку, тихо спросил:

- Куда ты направляешься?

- Ты....

- Я спросил, куда ты направляешься.

Узнав Чхон Седжу, Хан Джонхён прикусил губу и закатил глаза, услышав его тихий голос. Его лицо, которое казалось опрятным, было бледным, а лоб, который виднелся из-под зачёсанных назад волос, покрылся холодным потом. Он действительно не выглядел как человек в нормальном состоянии. Это был явный симптом наркотической зависимости.

В Сеуле существовало несколько мест, где можно было приобрести наркотики. Хотя Чхон Седжу не был знаком со всеми этими заведениями, он был осведомлён о том, что в клубе Шин Джихана продавался метамфетамин, а в салоне Кан Джунмёна — героин более низкого качества.

Если он действительно стал зависимым от наркотиков, которые распространялись в салоне Кан Джунмёна, это были очень плохие новости. Теперь, когда Кан Джунмён почти наверняка оказался предателем, его присутствие в этом месте вызывало подозрения.

Однако существовала небольшая вероятность, хотя и незначительная, что он был на стороне Кан Джунмёна. Потому что он был бессилен. И если он был зависим от наркотиков, то находился в ещё более отчаянном положении, чем кто-либо другой. Это давало достаточные основания подозревать его в предательстве.

Чхон Седжу посмотрел ему в глаза и спросил:

- Что ты делал в клубе в прошлом году?

- Что? Что, что ты вдруг такое говоришь?

Хан Джонхён, похоже, был очень взволнован. Тем не менее, ему повезло, что он всё ещё мог говорить. Чхон Седжу заметил его состояние и снова спросил:

- В конце сентября прошлого года. Ты столкнулся со мной в клубе Шин Джихана в Чхондам-доне. Я спрашиваю, почему ты был там в тот день.

Услышав этот тревожный вопрос, Хан Джонхён не сразу смог ответить. Он колебался, словно не совсем понимал, что происходит. Однако это была не та ситуация, когда можно было бы успокоить человека разговором. Поэтому Чхон Седжу без сомнений вытащил из кармана складной нож.

Когда появилось острое сверкающее лезвие, Хан Джонхён запнулся и побледнел.

- Я, я не очень хорошо помню. В конце сентября, в мой день рождения… там. Может быть, поэтому…

- А что насчёт января этого года? Почему ты повел меня в тот ресторан? Помнишь, японский ресторан? В тот день ты спросил меня о курорте.

В тот же день Шин Гён, по совпадению, упомянул Квон Седжина как слабое звено. Чхон Седжу вспомнил день, когда он впервые заподозрил Хан Джонхёна, но затем отмахнулся от своих подозрений и не придал им значения. Да, теперь, когда он подумал об этом, было не один и не два случая, когда Хан Джонхён вёл себя подозрительно.

Под пристальным взглядом Чхон Седжу Хан Джонхён поднял дрожащую руку и положил её себе на грудь. Как будто пытаясь успокоить себя, он выдавил улыбку на своём испуганном лице и объяснил:

- Это место, куда я часто… хожу. Я несколько раз был там с Ким Донгилем, так что ты можешь спросить его… Но к чему ты клонишь? Ты же не подозреваешь меня, да?

- А как насчет Эвагака в июле?

- Ч-что?

- Ответь мне.

Люди, как вид, склонны к интригам, если им предоставляется такая возможность. Чхон Седжу приставил кончик ножа к горлу Хан Джонхёна, прежде чем тот успел произнести что-то неуместное. Хан Джонхён закричал, его лицо исказилось от ужаса.

- Мой отец!! Это был 80-й день рождения моего отца, так что мы устроили вечеринку! Ты тоже это видел. Моя невестка и племянник… Менеджер Чхон, давайте уберём это… А? Пожалуйста…

Чхон Седжу холодно посмотрел ему в глаза. Он не мог сразу поверить всему, что тот говорил. Ему было трудно понять, были ли это заранее продуманные ложь и обман или невероятное совпадение.

Сначала он убрал нож и тщательно осмотрел одежду Хан Джонхёна. Когда тот с видимым облегчением вздохнул, Чхон Седжу вытащил из его кармана телефон и кошелёк, чтобы проверить содержимое.

Удостоверение личности Хан Джонхёна указывало, что он родился 25 сентября. Убедившись в подлинности документа, Чхон Седжу протянул ему телефон.

- Разблокируй его. Есть ли запись об оплате за этот ресторан?

- Подожди минутку.…. Зачем ты это делаешь?

- Не заставляй меня повторять это дважды.

Это выходило за рамки инструкций Шин Гёна. Не в силах объяснить всё Хан Джонхёну, он проигнорировал его вопрос и протянул телефон. Под давлением Чхон Седжу Хан Джонхён нервно разблокировал телефон. Чхон Седжу сразу же просмотрел сообщения.

Он проверил папку с платёжными сообщениями и нашёл название ресторана, в котором они были. Несколько записей сразу же появились на экране. Увидев запись о вчерашнем посещении, Чхон Седжу вздохнул с облегчением. Это было убедительным доказательством того, что его слова о частом посещении этого заведения были правдой.

Наконец, когда Чхон Седжу потребовал доказательств того, что он действительно отмечал 80-летие своего отца в Эвагаке, Хан Джонхён немного замялся, прежде чем открыть свою фотогалерею.

После нескольких снимков большой белой собаки и пары селфи в обнажённом виде появилась фотография с вечеринки, которая проходила в самом большом банкетном зале Эвагака. Это была семейная фотография, на которой был запечатлён пожилой мужчина в традиционной корейской одежде — ханбоке.

На фотографии был Хан Джонхён, ребёнок, которого он видел, и его мать. Чхон Седжу подтвердил, что фотография была сделана в тот день, когда он встретил Сок Юн Хёна, и вернул ему телефон.

Совпадение, каждая встреча была невероятным совпадением. Хан Джонхён был невиновен. Чхон Седжу почувствовал, как его напряжённые нервы расслабляются, и отступил от него на шаг. Затем он снова окинул Хан Джонхёна холодным взглядом.

- Ты употребляешь героин?

Его одежда, которую он считал опрятной, вблизи оказалась в беспорядке. Верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, галстук был небрежно завязан, а от одежды исходил неприятный запах. Хан Джонхён не мог ответить на вопрос, который подтвердил, что он наркоман. Он просто избегал его взгляда, проведя дрожащей рукой по волосам.

- Что за, какого черта...

Хан Джонхён, вздохнув, взглянул на Чхон Седжу. Чхон Седжу прервал его, не дав договорить, как обычно. Времени не было. Секретные встречи лучше проводить быстро.

- Мы с тобой здесь никогда не встречались.

Услышав его резкие слова, Хан Джонхён поднял бровь и спросил:

- Что?

Вместо того, чтобы вдаваться в подробности, Чхон Седжу натянул кепку на глаза, собираясь покинуть переулок, и пристально посмотрел на Хан Джонхёна. Ему всё ещё нужно было кое-что проверить, но теперь он склонялся к мысли, что Хан Джонхён не был предателем. Хотя они не были близки, сочувствие к Хан Джонхёну заставляло его надеяться, что тот не будет напрасно страдать из-за недопонимания. Чхон Седжу предупредил его.

- Иди домой. И не задерживайся здесь надолго.

- Эй, что...

- Я тебя предупредил. Хорошенько подумай о том, что находится в этом переулке. В тебе ведь есть хоть капля здравого смысла?

Услышав его холодный тон, Хан Джонхён нахмурился и замолчал. Оставив его в таком состоянии, Чхон Седжу поспешил выйти из переулка. Он услышал, как кто-то окликнул его, пытаясь остановить, но сделал вид, что не слышит, и быстро ушел.

«Не приближайся к Хан Джонхёну.»

Слова Чэ Бомджуна снова пришли ему на ум, но было уже слишком поздно. Он не мог игнорировать свою слепую симпатию.

Глава 14

Чхон Седжу незаметно вышел из переулка и сразу же направился к обочине дороги, на ходу доставая телефон. Он освободился намного позже оговоренного времени, чтобы отправиться в больницу, и теперь гадал, пытался ли Седжин связаться с ним.

Как только он взял телефон в руку, раздался звонок Седжина.

7:00 ВЕЧЕРА.

Взглянув на часы, Чхон Седжу ахнул, увидев множество непрочитанных сообщений. Он сразу же нажал на кнопку ответа и поднёс динамик к уху.

- Седжин.

- …….

Ответа не последовало. Чхон Седжу, слыша в трубке лишь слабое дыхание, прижал её к уху и ускорил шаг. У него была припаркована машина примерно в 10 минутах ходьбы и, направляясь к ней, снова позвал Седжина по имени.

- Квон Седжин.

- Почему… почему ты не пришел....

Укор, смешанный с рыданиями, заставил его сердце сжаться. Как только он услышал этот голос, Чхон Седжу без колебаний бросился бежать. Направляясь к машине, он прислушался к голосу Седжина и спросил:

- Что случилось? Где ты? Ты в больнице?

- …….

Холодный ветер обдувал его лицо. Чхон Седжу бежал, низко опустив голову, не останавливаясь.

- Седжин, Квон Седжин, не плачь.

- Не плачь, просто подожди еще немного.

- Мне очень жаль, но кое-что случилось.

Говоря мягким, успокаивающим голосом, он наконец добрался до своей машины и сел в неё.

Хотя у него перехватило дыхание и зимний воздух обжигал лёгкие, Чхон Седжу, не раздумывая, бросил складной нож, который прятал в кармане, на пассажирское сиденье и сразу же завёл машину.

Звонок оставался активным, но Седжин так и не ответил. Однако прерывистое, судорожное дыхание подсказало Чхон Седжу, что Седжин плачет.

В его сознании возник образ Седжина, беззвучно плачущего. Он ясно представил его: с покрасневшими глазами, плотно сжатыми губами, со слезами, которые, словно капли дождя, стекают по щекам, оставляя на них печальные следы.

Острая боль пронзила его грудь, словно у него внутри все горело. Он подумал, что, возможно, с Ким Хёнён что-то произошло. Ситуация, которую он так отчаянно пытался избежать, наконец наступила. Чхон Седжу постарался придать своему голосу весёлый тон, чтобы успокоить его.

- Я скоро приеду. Я уже в машине. Не плачь, просто подожди. Хорошо?

- Угу.

- Я вешаю трубку. Я скоро приеду.

Услышав тихое подтверждение Седжина, Чхон Седжу завершил звонок.

В тишине его наполняла ярость, которая медленно нарастала. Он с самого начала знал, что выживаемость при раке поджелудочной железы крайне мала. Но, столкнувшись с этой реальностью, он не мог понять, почему такой невинный и добрый человек должен испытывать страдания. В мире было так много тех, кто заслуживал смерти...

- Почему, из всех людей...?

Проклиная всё на свете, он откинул голову назад. Внутри него бушевала волна горя и гнева. Чхон Седжу сделал глубокий вдох.

В мире всегда было много того, чего он не мог понять. Было ли в его жизни хоть что-то, что он мог бы постичь? Он обречённо вздохнул, крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Седжин ждал его, и у него не было времени на размышления. Чхон Седжу нажал на педаль газа.

* * *

К счастью, салон Кан Джунмёна располагался недалеко от больницы, и даже в час пик он смог добраться до подземной парковки менее чем за 30 минут. Он небрежно положил складной нож в бардачок и вышел из машины. Войдя в пустой лифт, он увидел своё отражение в дверях и прикусил губу.

Во время слежки Чхон Седжу был полностью одет в чёрное — кепка, пальто, брюки, ботинки. Это было сделано для того, чтобы кровь, если она брызнет на него, была менее заметна. Обычно он не заботился о своей внешности, но сегодня вид самого себя вызывал у него отвращение.

Перед его глазами промелькнуло безжизненное тело и запах крови человека, который умер от его рук всего несколько дней назад. Чёрная одежда Седжу, казалась ужасной, словно предвестником смерти.

Его лицо исказилось от внезапного отвращения. Как только он достиг вестибюля на первом этаже, который соединялся с онкологическим центром, Чхон Седжу снял куртку и кепку и выбросил их в ближайший мусорный бак. На нем осталась лишь белая рубашка с короткими рукавами, но это было лучше, чем выглядеть так, будто он пришел на похороны. Неподходящая одежда для такой ситуации, он направился в палату.

Он поднялся на лифте в онкологический центр и, когда наконец оказался на нужном этаже, остановился как вкопанный. В коридоре, ведущем к палате Ким Хёнён, он увидел печальную фигуру, которая заставила его замереть на месте.

Седжин сидел на стуле возле палаты, ссутулившись, положив локти на бёдра и опустив голову. Его лицо, скрытое волосами, было обращено к полу, и невозможно было разглядеть его выражение. Однако Чхон Седжу заметил маленькие лужицы слёз, которые стекали на гладкий больничный пол между ног Седжина.

Это был Седжин, который плакал, и сердце Чхон Седжу разрывалось от боли. С трудом сдерживая свои эмоции, он подошёл к Седжину и нежно позвал его по имени.

- ...Квон Седжин.

Услышав знакомый голос, Седжин медленно поднял голову.

Его щеки были влажными от слёз. Опухшие веки покраснели так сильно, что, казалось, могут кровоточить при малейшем прикосновении. На губах отчётливо виднелись следы от укусов, которые он оставил, пытаясь сдержать рыдания. Растрёпанные волосы были влажными от пота. Седжин посмотрел на Чхон Седжу, и его лицо вспыхнуло.

- …….

Его губы слегка приоткрылись, а затем задрожали, словно он пытался что-то сказать. Но, не произнеся ни слова, он встретился с тёплым взглядом Чхон Седжу, и по его щекам снова потекли слёзы. Чхон Седжу нежно вытер их своей большой рукой.

- ... Все в порядке.

Низкий голос эхом разнёсся по коридору. Чхон Седжу опустился на колени и обнял Седжина. Молодой человек, который в какой-то момент стал выше его, без сопротивления упал в его объятия. Как ребёнок, не осознающий своего роста, Седжин зарылся в объятия Чхон Седжу, безудержно рыдая.

Повышенные показатели маркеров воспаления были не признаком гастрита, а предвестником метастаз.

Вторжение в кровеносные сосуды значительно прогрессировало, и раковые клетки уже распространились по всему телу, включая печень и брюшину. На этом этапе стало ясно, что метастазирование началось незаметно с момента постановки первоначального диагноза «рак». Раковые образования размером менее определённого предела невозможно обнаружить никаким методом, что делает эту ситуацию неизбежной.

Метастазы рака поджелудочной железы означали четвёртую стадию, другими словами, неизлечимую. Больница, посчитав дальнейшее лечение бессмысленным, предложила им выбор: продолжить химиотерапию или перейти в хоспис. Седжин не мог смириться с этой реальностью.

- Это не может произойти всего за месяц… В прошлом месяце они говорили, что химиотерапия работает, а теперь говорят это. Это всё ложь. Этого не может быть… Это бессмысленно… — пробормотал Седжин сдавленным голосом, крепко обнимая Чхон Седжу за шею. Казалось, что с того момента, когда он написал о математической задаче, которую не мог решить, прошла целая жизнь. Седжин повторял одни и те же слова, как человек, чей мир рухнул.

Он не мог в это поверить.

Чхон Седжу чувствовал то же самое. Он не хотел отрицать факты, он хотел отрицать саму реальность. Он просто хотел, чтобы всё это было сном.

Однако трагедия была слишком реальной, и Чхон Седжу и Седжин были вынуждены признать это, несмотря на своё горе. Только через два часа Седжин наконец перестал плакать. Было уже очень поздно, и все остальные спали, а в коридоре никого не было.

Не в силах смотреть, как Седжин дрожит от прерывистых рыданий, Чхон Седжу отвёл его в тёмную гостиную. Там он взял из торгового автомата стаканчик молока и вложил его в руки Седжина.

- Выпей.

- ... А ты?

Его голос был хриплым и низким. Седжин посмотрел на Чхон Седжу, его глаза всё ещё были полны слёз. Бумажный стаканчик, который он держал в руках, казался невероятно маленьким. Чхон Седжу взял пустой стаканчик и накрыл им первый, чтобы Седжин не обжёг руки, а затем погладил его по волосам.

- Я сейчас вернусь. Я просто зайду в палату на минутку.

- Ладно...

Выйдя из гостиной, он тихо проследовал в палату Ким Хёнён. Ещё из коридора он заметил, что в комнате темно. Чхон Седжу медленно открыл дверь и вошёл внутрь. Сиделка, которая в этот момент лежала на соседней кровати и смотрела в телефон, подняла взгляд.

- Ты здесь.

Мягко поздоровавшись, она указала на крепко спящую Ким Хёнён.

- Она заснула сразу после ссоры с Седжином.

Чхон Седжу, услышав её шёпот, грустно улыбнулся. Он прекрасно понимал, почему они поссорились, даже не видя их.

Ким Хёнён, услышав, что дальнейшее лечение может оказаться бесполезным, сразу же согласилась бы на уход в хоспис. Однако Седжин бы яростно возражал против этой идеи.

Однако Чхон Седжу, который немного понимает, как живут неизлечимо больные раком поджелудочной железы, сочувствовал Ким Хёнён. Он осознавал, что продолжение химиотерапии не сможет вылечить её от рака, который уже распространился по всему телу. Дальнейшее лечение лишь замедлит распространение раковых клеток в её организме, отложив смерть. С точки зрения Ким Хёнён, это было похоже на повторение болезненного процесса без реальной пользы.

Теперь смерть была неизбежна. ...И в конце концов Седжин останется один.

Даже когда Чхон Седжу размышлял о смерти Ким Хёнён, его мысли невольно возвращались к Седжину. Он попытался отогнать эти тревожные чувства, подошёл к шкафу и взял пальто Седжина. Попрощавшись с сиделкой, он покинул комнату.

Когда он вернулся в гостиную, Седжин безучастно смотрел в окно, а бумажный стаканчик в его руке был совершенно пуст. Освещённый лунным светом, Седжин выглядел очень одиноко. Чхон Седжу, понимая, что скоро Седжин испытает ту же боль, что и он сам, не мог больше смотреть на него и подошёл.

- Твоя мама спит. Давай пока пойдём домой. Я приведу тебя завтра утром.

- ...Хорошо.

Седжин встал со своего места. Чхон Седжу помог ему надеть пальто, просунув руки в рукава, и они вышли из гостинной. Коротко поздоровавшись с медсёстрами на посту, они спустились на лифте.

Машина Чхон Седжу была припаркована на стоянке, но внутри всё ещё находились его одна из окровавленных курток и нож. Не желая засажать Седжина в машину, Чхон Седжу проводил его в главный вестибюль больницы и всё объяснил.

- Я не смог приехать на своей машине, потому что был в другом месте. Давай возьмём такси. Я вызову его. Подожди здесь, на улице холодно.

- …….

Сказав это, Чхон Седжу, словно в трансе, застегнул пальто Седжина на все пуговицы. Ноябрьский воздух был холодным и пронизывающим. Он даже надел капюшон, чтобы защитить Седжина от простуды, а затем достал телефон.

Седжин безучастно наблюдал за спиной Чхон Седжу, пока тот вызывал такси и выходил из вестибюля. Он заметил, как тяжёлые стеклянные двери с грохотом распахиваются и закрываются. Внезапный порыв холодного воздуха, проникший в щель, на мгновение вернул Седжина к реальности.

- …….

Его руки, крепко сжавшиеся в кулаки, болели. Бумажный стаканчик, который дал ему Чхон Седжу, был смят до неузнаваемости. Осознав, что он уже донёс мусор до первого этажа, Седжин огляделся в поисках места, куда можно было бы выбросить стаканчик.

Вскоре его внимание привлек большой мусорный бак у лифта. Седжин уже собирался выбросить стаканчик, когда его внимание привлекла тёмная куртка, лежавшая внутри бака.

Он не знал, почему. Возможно, даже в своём состоянии он подсознательно отметил, что на Чхон Седжу не было куртки. Забыв, что куртка лежит в мусорном ведре, Седжин потянулся за ней.

Матовая ткань обволакивала его ладонь. Знакомые линии рукава. Он поднял её и, словно заворожённый, поднёс черную куртку к лицу. Горьковато-сладкий аромат, смешанный с нотками сигаретного дыма, очаровал его. Это был аромат Чхон Седжу. Он застыл на месте и повернул голову на улицу.

Поздним вечером, под уличными фонарями перед входом в больницу, Чхон Седжу стоял и курил. Его силуэт на фоне тлеющих красных угольков и белого дыма, выходящего из его губ, был не совсем уместен для этого времени года. Одетый в одежду с короткими рукавами, которая явно не подходила для такого холода, он выглядел одиноко. Седжин переводил взгляд с одинокой фигуры Чхон Седжу на куртку, которую держал в руках.

Его сердце, которое казалось пустым после того, как он узнал о смертельном диагнозе своей матери, теперь наполнилось Чхон Седжу. Уткнувшись носом в куртку, Седжин наблюдал за Чхон Седжу, одиноко стоящим в темноте.

Каким-то образом Седжин осознал, что больше не представляет свою жизнь без Чхон Седжу. Каждый раз, когда он, казалось, достигал дна, Чхон Седжу без колебаний протягивал ему руку помощи. Один или два раза Седжин отталкивал его руку, но даже в эти моменты Чхон Седжу вновь предлагал свою помощь.

Теперь Седжин не хотел отпускать руку Чхон Седжу, которую он держал. Успокаивающие объятия, которые шептали ему, что всё хорошо, и нежный голос, который намекал, что все бури рано или поздно заканчиваются, — он не желал расставаться с этим. Седжин был влюблён в Чхон Седжу.

Но в то же время ему было очень стыдно за свои чувства в этот момент. Его мать медленно угасала, и он ощущал себя самым несчастным человеком на свете из-за того, что был ослеплён любовью и очарован вниманием Чхон Седжу.

- …….

В этот момент Седжин заметил свет фар приближающегося автомобиля. Он понял, что это такси, и, отбросив куртку обратно в мусорный бак, развернулся. Чхон Седжу, также обратив внимание на машину, жестом пригласил его подойти.

Когда он открыл дверь, чтобы выйти из вестибюля, сильный ветер ударил ему в лицо, заставив съёжиться. Он понял, что Чхон Седжу, должно быть, терпела этот холод ради него, и это осознание пронзило его сердце. На глаза навернулись слёзы.

Остановившись, Седжин без колебаний снял с себя пальто, которое на него надел Чхон Седжу. Затем он накинул его на плечи Чхон Седжу, который стоял с открытой дверью машины. Чхон Седжу нахмурился и повернулся к Седжину.

- Что ты делаешь?

- ... Мне жарко.

С этими словами он сел в такси. Когда он оказался внутри, его окутал тёплый воздух. Чхон Седжу занял место рядом с ним, и такси тронулось с места, наполнив салон тихими звуками радио и двигателя.

Седжин, слегка увлечённый рассказом радиоведущего о первой любви, протянул руку и взял Чхон Седжу за руку, лежащую на сиденье.

В этот момент лёгкого прикосновения взгляд Чхон Седжу, спокойный и умиротворённый, опустился на их соединённые руки, а затем задержался на худой щеке Седжина. Седжин, в свою очередь, поднял глаза и встретился с взглядом Чхон Седжу.

- ... Все в порядке.

Чхон Седжу сказал после нескольких секунд молчаливого зрительного контакта. Седжин мысленно повторил эти слова.

Всё в порядке. Это нормально, что тебя это так успокаивает…

Не желая чувствовать себя виноватым из-за эмоций, которые вспыхнули в самых неподходящих обстоятельствах, Седжин скрывал свои чувства к Чхон Седжу под маской отчаяния.

Глава 15

После того как Ким Хёнён диагностировали метастазы рака, её состояние день ото дня ухудшалось. Это было неизбежно, так как она отказалась от дальнейшей химиотерапии, несмотря на уговоры Седжина.

Поскольку её рак был неизлечим, каждый день для пациентки с последней стадией рака поджелудочной железы становился ещё одним шагом к смерти. Боль в животе усиливалась, и ей приходилось принимать всё больше морфина. В результате она начала бредить.

Поначалу делирий проявлялся в виде коротких периодов оцепенения, но со временем он стал влиять на её память. К началу ноября Ким Хёнён часто не узнавала Седжина.

Она не знала, кто она и где находится, но очень переживала, когда рядом не было Седжина. Поэтому Седжин перестал ходить в школу и вместе с сиделкой оставался с Ким Хёнён, когда она была в сознании.

- Он ведь сын нашей тётушки, да? Наш Седжин! Он так похож на тебя, такой красивый!

Седжин потерял дар речи перед своей матерью, которая не узнала его, но сиделка небрежно представила его ей. Она была слишком привычна к подобным ситуациям, чтобы её ранила чужая боль.

- Ты должен продолжать сам говорить ей это. Это из-за лекарств, так что не расстраивайся.

Несмотря на это, Седжин не мог заставить себя объяснить Ким Хёнён, кто он такой. Объяснить ей, что она его мать, было слишком трудно и больно для него.

Поэтому каждый раз, когда Ким Хёнён забывала о нём, Седжин шёл в туалет или в коридор, где, глотая слёзы, звонил Чхон Седжу.

Слушая мягкий голос Чхон Седжу, который убеждал его, что всё будет хорошо, хотя Седжин и осознавал, что ситуация только ухудшается, он позволял себе поверить, что всё действительно может измениться к лучшему. Однако, как только он вешал трубку и возвращался в больничную палату, иллюзия рассеивалась. Тем не менее, благодаря Чхон Седжу, каждый день становился немного легче.

17 ноября, за два дня до CSAT.

В тот день неожиданно пошёл дождь, и медсестры часто заходили в палату Ким Хёнён из-за низкого уровня кислорода, вызванного её затруднённым дыханием. Раковые клетки распространились на лёгкие, что привело к скоплению жидкости и последующим проблемам с дыханием.

Чхон Седжу, превозмогая головную боль, наблюдал, как врачи занимаются Ким Хёнён. С того дня ей пришлось постоянно носить назальную канюлю, которая была подключена к кислородному генератору.

Седжин не мог смириться с тем, как менялась его мать с каждым днём, когда она становилась всё более больной. Даже Чхон Седжу, мучился от того, как она угасала, не имея возможности нормально питаться. А для Седжина, должно быть, это было ещё больнее.

- …….

Чхон Седжу не стал спрашивать Седжина, который сидел в гостиной, сможет ли он сдать CSAT. У него были другие приоритеты, и CSAT больше не был для него важным.

Так прошёл ноябрь. День за днём приближался конец года, а вместе с ним и смерть.

Наступил декабрь, и Ким Хёнён начала больше спать. Большую часть дня она проводила в глубоком сне, а когда просыпалась, то безучастно смотрела в пустоту, погружаясь в бред. Моменты, когда она действительно была в сознании, случались редко. Седжину везло, если он хотя бы раз в день слышал, как мать зовет его: «Седжин-а».

А в те дни, когда она не звала его, Седжин приходил в спальню Чхон Седжу поздно ночью.

Тук-тук.

Чхон Седжу, который лениво лежал на кровати, услышал тихий стук и открыл глаза. Когда он сел, его халат, свободно висевший на плечах, соскользнул вниз. Чхон Седжу поспешно схватил пояс, снова завязал халат и подошёл к двери.

- …….

Когда он открыл дверь, за ней стоял Седжин. За последний месяц он сильно похудел, не имея возможности нормально питаться, наблюдая за страданиями Ким Хёнён. Состояние

Ким Хёнён быстро ухудшалось, как и состояние Седжина.

Чхон Седжу взглянул в глаза Седжина, которые стали более выразительными, когда исчезли детские очертания, и широко распахнул дверь.

- Входи.

Всё началось, когда он увидел, что Седжин провёл всю ночь на диване, не в силах заснуть. С тех пор Чхон Седжу с готовностью предлагал свои объятия, чтобы Седжин мог отдохнуть.

- Иди сюда.

Седжин, который спал со своей матерью до средней школы, когда был ещё ребёнком, испытывал сильную тоску по человеческим прикосновениям, когда ему было страшно или больно.

После того как Ким Хёнён перевели в хоспис, у Седжина развилось патологическое отвращение к тишине. Он стал настолько чувствительным, что ему требовалось слышать даже малейшие звуки дыхания, чтобы заснуть.

Чхон Седжу раскрыл объятия перед Седжином, который стал выше его. Квон Седжин без колебаний уткнулся лицом ему в грудь.

Комната наполнилась тихими вздохами. Чхон Седжу тоже ощущал спокойствие, когда был рядом с Седжином. В те дни, когда его одолевала тревога, он не мог оставить Седжина и пойти к Доюну, тепло Седжина становилось для него укрытием от удушающих чувств.

Конечно, одно лишь это тепло не могло бы излечить от боли, но сам факт, что Седжин так сильно на него полагался, придавал Чхон Седжу сил. Он не мог позволить себе проявить слабость перед Седжином, пока тот так сильно от него зависел.

- Все в порядке.

Чхон Седжу, поглаживая Седжина по спине, всегда повторял одно и то же: «Всё будет хорошо, всё наладится». Хотя ему и самому не стало лучше даже спустя пять лет после смерти Хе Ин, возможно, эти слова были скорее выражением надежды и желания.

«Я не в порядке, но ты будешь. Я был один, но теперь у меня есть ты…»

Это то, на что он надеялся.

Время шло, приближалось Рождество, и Чхон Седжу с тревогой осознавал, что ситуация становится критической. Живот Ким Хёнён, страдающей от асцита, сильно распух, и она уже не могла нормально дышать без кислородной маски. Её кашель становился всё более интенсивным, и в день она выкашливала почти литр мокроты. Без помощи сиделки она уже не могла даже сидеть.

По сравнению с тем, какой она была год назад, её было не узнать. Она сильно похудела, её волосы поредели, а черты лица, которые когда-то были изящными и выразительными, стали землистыми и опухшими. Было трудно понять, о чём она говорит, потому что её речь стала не связной.

По мере того, как приближался конец Ким Хёнён, Седжин тоже всё больше и больше мучился. Он старался вести себя так, будто всё в порядке, но стоило ему выйти из её комнаты, как он расклеивался, как ребёнок.

Увидев, как он безмолвно плачет, Чхон Седжу пожалел, что не может отдать свою жизнь вместо нее. Было невыносимо видеть, как Седжин, который никогда раньше не терял самообладания, теряет надежду. Он хотел быть с Седжином всё время, но не мог. У Чхон Седжу были дела, от которых он не мог отказаться.

26 декабря. Со Джинён сфотографировал Кан Джунмёна во время тайной встречи с Джейсоном Ли в Гонконге. Узнав об этом, Шин Гён приказал арестовать Кан Джунмёна, как только тот вернётся в Корею, а Чхон Седжу и его команда весь день разрабатывали план его задержания. Операция была назначена на 4 января.

27 декабря. Седжин жил в больнице. Он тоже знал, что Ким Хёнён осталось недолго, поэтому оставался рядом с ней до самого конца.

Когда Седжу добрался до коридора, где находилась её палата, его окутала странно знакомая атмосфера. Сухой воздух, тяжёлая тишина. Тускло освещённый коридор был наполнен тенями, предвещавшими чью-то смерть.

Чхон Седжу повернул голову и заметил, что соседняя с Ким Хёнён палата, в которой всего несколько дней назад кто-то жил, теперь пуста. Его охватило дурное предчувствие.

- ...Нет, теперь я выше Чхон Седжу.

- Эй, ты что, воруешь всю еду у мистера Чхона?

Чхон Седжу, стоя перед комнатой Ким Хёнён, услышал доносившийся изнутри шёпот. Он заглянул в маленькое окошко в двери и увидел Ким Хёнён в вязаной шапке, с трубкой для кормления через нос. Она смеялась и разговаривала с Седжином. Чхон Седжу не мог поверить, что Ким Хёнён была в сознании.

Квон Седжин улыбался, что тоже было редкостью. Чхон Седжу не видел, чтобы это красивое лицо озарялось улыбкой больше нескольких раз за год, но он легко улыбался в присутствии Ким Хёнён. Улыбка Седжина напоминала лунный свет, освещающий путь в тёмную ночь. Как и мягкий ореол вокруг полной луны, его улыбка притягивала взгляд.

Чхон Седжу колебался, не решаясь войти. Он не хотел прерывать счастливый момент между матерью и сыном. Он не хотел быть незваным гостем, нарушающим редкий покой, который они обрели.

Однако, пока он раздумывал, Седжин заметил его. В этот миг глаза Седжина засияли. Увидев, что на его лице появилась ещё более широкая улыбка, чем раньше, Чхон Седжу подавил смешок.

«Почему ты так улыбаешься?»

Он подавил смех и открыл дверь.

- Мистер Чхон!

Ким Хёнён, заметив его, приветливо улыбнулась. Чхон Седжу, в свою очередь, тоже улыбнулся и помахал рукой Седжину. Седжин, уже без улыбки, кивнул, слегка смутившись. Чхон Седжу усмехнулся, подумав: «Вот это больше похоже на него», и вошёл в комнату.

Тем временем Ким Хёнён, прищурившись, оглядела Чхон Седжу, а затем отругала Седжина.

- Квон Седжин. Я думаю, что ты действительно украл всю еду у мистера Чхона. Не делай так.

- Нет, Чхон Седжу все равно мало ест.

Ким Хёнён, зная о своем состоянии, не задавала типичных вопросов вроде «Давно не виделись» или «Как дела?». Вместо этого она вскользь упомянула о его похудении, что заставило Чхон Седжу усмехнуться.

- В последнее время я был очень занят работой и плохо питался. Это не вина Седжина.

- Видишь?

- Неужели?

Хотя они оба сохраняли спокойствие, это был не тот разговор, который можно было бы вести в присутствии Ким Хёнён, от которой остались кожа да кости. Чхон Седжу, не говоря ни слова, с лёгкой улыбкой подошёл к окну и сел на последний стул. Он поставил принесённые закуски на стол и спросил:

- Где Сонхи?

- Она ненадолго спустилась в магазин и кафе. Мама хотела кофе. Чхон Седжу, ты хочешь кофе? Мне попросить её принести и тебе тоже?

Седжин быстро ответил на его вопрос.

Чхон Седжу, взглянув в сторону, заметил, что Ким Хёнён, похоже, не знает, кто такая Сонхи. Она моргнула, уголки её губ дрогнули, а взгляд заметался.

Чон Седжу похлопал Седжина по спине, сказав, что всё в порядке, чтобы тот не заметил замешательства Ким Хёнён. Затем он осмотрел состояние Седжина. Тот, казалось, был в хорошем настроении. Его цвет лица был лучше.

- О, Сонхи! Она сейчас внизу. Она даже не взяла с собой телефон. Седжин, ты быстро сходи и принеси что-нибудь для мистера Чхона. Поторопись, беги, пока она не вернулась.

К счастью, Ким Хёнён, казалось, пришла в себя и с легкой улыбкой подбодрила Седжина. Седжин встал, нерешительно посмотрел на неё, затем на Чхон Седжу и покинул комнату.

Звук его шагов эхом разнёсся по тихому коридору и затих, и в комнате снова стало тихо.

Глава 16

Чхон Седжу откинулся на спинку стула и взглянул на Ким Хёнён. Её впалые щёки имели желтоватый оттенок, губы пересохли и потрескались. Из-под выступающего носа торчала кислородная трубка, а к руке были подключены капельницы.

Теперь он больше не мог увидеть Седжина в её лице. Чхон Седжу сжал кулаки, вспоминая, как Ким Хёнён небрежно улыбалась ему прошлым летом. Сожаление всегда настигало его внезапно, и это приводило его в отчаяние.

Что, если бы он настоял на том, чтобы отвезти её в больницу в тот день? Или если бы даже в следующем месяце он заметил её внезапные боли в животе и изменения в весе и предложил сделать МРТ? Возможно, тогда бы до этого не дошло.

Если бы они обнаружили это раньше, возможно, рак не успел бы распространиться. Вероятно, Ким Хёнён успешно прошла бы курс химиотерапии, выписалась из больницы и жила бы полноценной жизнью.

Седжин, полагая, что состояние его матери улучшится, мог бы спокойно сдать CSAT. Возможно, он уже присматривался бы к университетам или готовился к повторной сдаче экзамена, планируя своё будущее.

Но он упустил все эти возможности. Он не смог позаботиться о самом дорогом человеке в жизни Седжина.

Внезапный приступ сожаления сдавил его горло. Ему казалось, что в его груди поднимается вода, мешая дышать. Чхон Седжу сжал дрожащие пальцы и крепко закрыл глаза.

Нет смысла думать об этом сейчас.

Он словно пытался обрести спокойствие, повторяя про себя эту мысль.

- ... На самом деле, я знала.

Слабый голос Ким Хенён ворвался в его мысли.

- Что....

О чем это она говорила?

Чхон Седжу, поражённый, взглянул на Ким Хёнён. Её безжизненные глаза встретились с его глазами. На её губах играла лёгкая улыбка. Однако вскоре улыбка исчезла, и в какой-то момент Ким Хёнён с горечью отвернулась.

Бледное зимнее солнце едва освещало город. Глядя на серое небо, Ким Хёнён заговорила:

- Прошлым летом я столкнулась с серьёзным гастритом и оказалась в больнице. С юных лет меня беспокоили хронические боли в животе. На этот раз я решила, что это снова гастрит, и обратилась к врачу. Однако после тщательного обследования он посоветовал сделать УЗИ.

- …….

- Седжин не знает… но мой отец умер от рака поджелудочной железы. Когда врач узнал об этом, он заподозрил наследственность и предложил мне сделать УЗИ. Я согласилась, и вот результат: на УЗИ ничего не было видно, но врач заметил какие-то изменения вокруг моей печени и других органов. Он предложил обратиться в более крупную больницу.

Чхон Седжу с болью в сердце сжал кулаки. На тыльной стороне его ладони вздулись вены, он опустил взгляд, и его лицо посуровело.

Если врач правильно понял, то, вероятно, это была опухоль поджелудочной железы на ранней стадии.

Диагностировать рак поджелудочной железы только с помощью УЗИ брюшной полости было практически невозможно, и его раннее обнаружение стало настоящим чудом. Это связано с тем, что рак поджелудочной железы почти не проявляет симптомов, пока не достигнет третьей стадии, если только он не развивается в головке поджелудочной железы.

-Но внезапно меня охватил страх. Что, если это рак? Я не хочу закончить так же, как мой отец… - подумала я. Мой отец умер, когда я училась в средней школе, и расходы на его химиотерапию были огромны. Моя мать работала день и ночь, чтобы погасить этот долг, но через год погибла в результате несчастного случая. Если бы это был рак, мне пришлось бы проходить лечение… А если бы я умерла, Седжину пришлось бы выплачивать весь этот долг.

Однако из-за бедности Ким Хёнён упустила этот чудесный момент. Если бы она сразу сделала МРТ и биопсию и начала лечение, то сейчас была бы в полном порядке. Из-за того, что у неё не было денег и она боялась долгов, она упустила шанс, посланный свыше, даже не попытавшись его использовать.

В висках у него застучало. Чхон Седжу не мог найти слов, чтобы ответить на её слова, и просто молчал. Чем больше он слушал Ким Хёнён, тем больше сожалел о том, что не обратил внимания на её состояние летом. Даже если бы она не смогла пройти тест из-за своего финансового положения, если бы он знал, всё могло бы быть иначе.

- Поэтому я просто сделала вид, что ничего не знаю. Если бы никто не узнал, и я бы просто страдала и умерла в одиночестве, мне хотя бы выплатили страховку. Тогда Седжину не пришлось бы нести это бремя.

Удивительно, но в ее голесе не было ни капли сожаления. Похоже, она не жалела о своём решении не проходить тест прошлым летом, несмотря на рекомендации врача.

Однако Чхон Седжу очень сожалел о том, что упустил эту возможность. Он чувствовал себя особенно плохо из-за того, что видел, как Седжин ломается перед смертью своей матери.

- Когда я увидела своего отца в конце его пути, я осознала, что все усилия врачей были напрасны. Он испробовал все доступные средства, включая экспериментальные препараты, но они не помогали, а лишь вызывали побочные эффекты. Отец страдал, и его смерть была мучительной. Но он ведь хотел жить, верно? Думаю, что хотел.

Сказав это, Ким Хёнён глубоко вздохнула и выдавила из себя улыбку. Посмотрев на Чхон Седжу, она призналась:

- На самом деле, я чувствую то же самое. Разве я не хочу увидеть, как Седжин взрослеет и живет счастливо с тем, кого любит? Но я не хочу, чтобы он видел меня такой. Бороться за жизнь, пробовать новые лекарства и всё остальное, отчаянно цепляясь за жизнь только для того, чтобы в итоге умереть в муках… для меня это было бы слишком тяжело. Лучше просто смириться, дождаться смерти и уйти. Тогда, по крайней мере, Седжин подумает, что я встретила смерть, которую хотела.

- ... Не говори таких вещей....

Услышав его напряжённый голос, Ким Хёнён протянула свою тонкую, словно веточка, руку. Она с трудом сжала сжатый кулак Чхон Седжу. Её иссохшая кожа казалась безжизненной, но всё ещё тёплой. Держа его за руку, Ким Хёнён обратилась к нему.

- Благодарю вас, мистер Чхон, за то, что не рассказали Седжину о моём обмороке в тот день. Даже если бы он узнал об этом, я бы не поехала в больницу, и всё закончилось бы именно так, как и произошло. И Седжин чувствовал бы себя очень виноватым. Тогда, наверное, было уже... слишком поздно. Поэтому… спасибо вам.

- Да....

Чхон Седжу согласился с ней. Он подумал, что ему повезло, что Квон Седжин не знал о том дне. Как она и сказала, было облегчение от того, что Седжин не будет чувствовать себя виноватым.

Это был секрет, который он больше не мог раскрыть, даже если бы захотел. Если бы Седжин узнал, он бы обвинил его в том, что Ким Хёнён упустила шанс на лечение.

Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин ненавидел его ....

- Мой отец продолжает приходить ко мне во сне. Он сидит на больничной койке, как в тот день, когда умер, и протягивает ко мне руки. Но в отличие от того дня, в моих снах он всегда улыбается. Мне кажется, что моё время тоже подходит к концу.

Ким Хёнён произнесла эти слова с лёгкой улыбкой, словно ничего особенного не случилось. Чхон Седжу не мог найти подходящих слов и опустил голову. Ему казалось, что его сердце разрывается на части. В груди было пусто, словно кто-то вырвал его сердце.

- И всё же я держалась ради вас, господин Чхон. Мне невыносимо осознавать, что после меня останутся долги, и я просто хотела умереть. Но больше всего меня беспокоило, что Седжин будет чувствовать себя виноватым. Я переживала, что он будет страдать, думая, что я должна была хотя бы попытаться. Но благодаря вам я получила лечение, и теперь обо мне так заботятся. Так что с Седжином всё будет хорошо, верно?

Он никогда не сможет прийти в себя. Как только Ким Хёнён умрёт, Квон Седжин, так или иначе, будет сожалеть об этом. Это станет бременем для тех, кто остался. Те, кто остался, неизбежно поймут, что не сделали всё возможное, и будут сожалеть об этом; такова природа смерти.

- Я говорю это на всякий случай, мистер Чхон...

Когда Ким Хёнён тихо прошептала, раздвижная дверь с грохотом открылась, и в проёме появилась сиделка. Ким Хёнён закрыла рот, улыбнулась Чхон Седжу и тихо произнесла: «Кажется, сегодня этого не произойдёт». Затем, встретившись взглядом с сиделкой, она спросила: «Седжин?»

- Он сказал, что будет в гостиной, потому что здесь нет места. Мистер Чхон, вы здесь.

Сиделка с улыбкой поприветствовала Чхон Седжу. Чхон Седжу высвободил свою руку из руки Ким Хёнён и встал. В его голове царил хаос. Ему не хватало смелости встретиться с Седжином лицом к лицу. Он просто хотел немного проветриться.

- Пожалуйста, присаживайтесь. Мне нужно позвонить.

- Ах.... Хм, да.

Увидев его натянутую улыбку, сиделка немного растерялась, а затем кивнула. Чхон Седжу закрыл дверь больничной палаты и вышел в коридор. Он направился к запасной лестнице, ведущей на крышу, чтобы подышать свежим воздухом.

- О, мне очень жаль....

Он был в отчаянии. Чхон Седжу лишь кивнул мужчине, который, извинился, столкнувшись с ним, когда торопился вниз по лестнице. Не обращая внимания на извинения, он продолжил свой путь наверх. В груди было так тесно, что он с трудом мог дышать. Ему страстно хотелось ощутить прохладу ветра.

Он поднимался, пока лестница не закончилась и не показался выход. Чхон Седжу без колебаний толкнул дверь и выбежал наружу.

Его накрыл ледяной ветер. Чхон Седжу глубоко вдохнул, позволяя холодному воздуху проникнуть в самые глубины его лёгких, и огляделся. Был конец года.

Рождественские украшения, которые еще не сняли, все еще мерцали. Чхон Седжу поморщился при виде этой прекрасной картины.

Даже в день, когда мы празднуем и вспоминаем рождение Иисуса, кто-то умирает. Однако семьи умерших не были возмущены этим грандиозным праздником. Рождение считалось благословением, а смерть - кармическим долгом. Раз человек рождается, то однажды он должен умереть.

Однако были и смерти, которые засели в его сердце, как заноза. Чхон Седжу не мог забыть о смерти Хе Ин, и его поглощали бесчисленные сожаления.

Были ли прощания без сожалений? Возможно. Но чтобы просто забыть об этом, Чхон Седжу нужно было признать, что он сыграл решающую роль в смерти Хе Ин. Его вклад был слишком значителен, чтобы просто игнорировать его. По крайней мере, так это виделось Чхон Седжу.

Если бы он ответил на звонок Хе Ин, она бы не прыгнула с крыши в тот день. Если бы он опустил голову и ушёл домой вместо того, чтобы идти в операционную, настаивая на том, что ему обязательно нужно увидеть её в тот день, если бы он нашёл Хе Ин, сжавшуюся в коридоре, и обнял её, возможно, Хе Ин доверилась бы ему в тот день.

Если бы я это сделал…

Сожаления, вызванные бесчисленными «что, если», были слишком многочисленны, и именно поэтому Чхон Седжу не мог забыть Хе Ин и жил с грузом прошлого.

Предстоящая смерть Ким Хёнён также причиняла ему боль, потому что он тоже испытывал сожаление. У него была возможность легко решить её проблему, но он не сделал этого, упустив шанс сделать Седжина по-настоящему счастливым. Чхон Седжу не мог не сожалеть об этом.

Он чувствовал, что его голова вот-вот взорвётся. Чхон Седжу вышел в зону для курения в саду на крыше, где стояла фигура снеговика, и закурил сигарету. Он медленно раскурил её и глубоко затянулся. Запах дыма, который распространялся по его телу, словно отражал его внутреннее смятение.

Когда сигарета, которую он закурил, почти догорела до фильтра, его головная боль усилилась, и он почувствовал тошноту. Казалось, кто-то схватил его за голову и начал её трясти. В этот момент перед ним появился Седжин.

- Чхон Седжу.

Его ушей достиг низкий голос. Он узнал его и почувствовал, как головная боль отступает. Чхон Седжу, который до этого смотрел в пол, поднял голову и взглянул на Седжина.

Седжин, который ранее сказал, что будет в гостиной, стоял перед ним в рубашке с короткими рукавами и без пальто. Чхон Седжу нахмурился и тихо отчитал его.

- Почему ты не надел пальто? Ты простудишься.

С этими словами Чхон Седжу снял пиджак. Ледяной ветер, достаточно холодный, чтобы обжигать кожу, обдувал его шею, но это не имело значения.

Он накинул пальто на плечи Седжина, чтобы тот не простудился. Это могло показаться странным, но как только он хотел застегнуть пальто, чтобы немного согреть его, Седжин перехватил его руку, которая тянулась к его груди.

- ... Ты знал, что мама упала в обморок?

Глава 17

Тихий вопрос Седжина вызвал у Седжу новую острую боль, как будто его ударили ножом.

Он всё слышал. Вот почему Седжин не вернулся в больничную палату.

Осознав это с опозданием, Чхон Седжу крепко зажмурился, а затем открыл глаза и поднял взгляд. Он увидел покраснение вокруг глаз Седжина. Седжин посмотрел на Чхон Седжу опустошённым взглядом и снова спросил:

- Это было в тот день? В тот день, когда ты один поехал в Эвагак.

- …….

В тот день Чхон Седжу солгал Седжину, сказав, что они с Ким Хёнён обсуждали оценки Седжина.

Седжин поначалу сомневался в его словах, но Чхон Седжу, задев его гордость, заставил его поверить в ложь.

Когда Чхон Седжу промолчал, Седжин прикусил губу и прищурился. Его сжатые кулаки побелели, и вскоре он открыл рот, сдерживая, казалось бы, готовые пролиться слёзы.

- Почему ты мне не сказал? Ты мог бы сказать мне…!

«Квон Седжин теперь ненавидит меня.»

В тот момент в нём вспыхнуло сильное желание во всём признаться.

«Это не было намеренно. Я хотел тебе сказать, но твоя мама попросила меня ничего не говорить.»

Он хотел сказать эти слова. Он хотел направить гнев Седжина на Ким Хёнён.

Но как он мог?

Как он мог, движимый собственным страхом быть отвергнутым, причинять боль Седжину через неё? Какое право он имел заставлять Квон Седжина ненавидеть собственную мать…?

Чхон Седжу, крепко сжав губы, смотрел на Седжина. Он просто хотел, чтобы тот не плакал. Он мечтал, чтобы Седжин не вспоминал тот день с сожалением. Чтобы достичь этого, Чхон Седжу искал способ затмить это чувство.

- Почему я должен был тебе говорить?

- ...Что?

Глаза Седжина расширились от холодного вопроса Чхон Седжу. Глядя на него, Чхон Седжу крепко сжал свою голову, которая пульсировала от боли. Просьба Ким Хёнён не рассказывать Седжину о «случившемся в тот день» во время их последнего разговора была тактично оставлена без ответа.

Она просто поблагодарила Чхон Седжу за то, что он не сказал ему. Он заставил себя говорить безразличным тоном.

- Это правда, твоя мать в тот день упала в обморок. Но тогда это было пустяковое дело, и для меня это не имело большого значения.

Лгать было несложно.

- Пустяковое...?

- Ничего серьёзного. Люди падают в обморок от работы в летнюю жару.

«Да. Я бы предпочёл, чтобы ты ненавидел меня. Не обижайся на неё…»

- Как… как ты можешь говорить что-то подобное?

И, как и хотел Чхон Седжу, Седжин дрожащим взглядом посмотрел на него. Слёзы навернулись ему на глаза, он уставился на Чхон Седжу.

На его лице отразилось недоверие, как будто он не мог поверить, что Чхон Седжу говорит ему такие вещи. Эта мысль была одновременно утешительной и тягостной. Чхон Седжу с холодным выражением лица ещё больше вбивал клин.

- Зачем ты обвиняешь меня? Я не знал, что всё так обернётся. Это в прошлом, просто забудь об этом.

- Как… как ты можешь...

Седжин не смог договорить и закрыл рот. По его щекам текли слёзы - это была хаотичная смесь гнева и предательства. Его лицо побледнело.

Как только Седжу увидел это, в нём снова вспыхнуло желание сказать ему правду. Но Чхон Седжу стиснул зубы и сдержался.

Если бы он признался в правде, обида Седжина на него могла бы немного смягчиться. Однако обида - это эмоция, которая никогда не исчезает полностью.

Седжин, вероятно, будет обижен на Ким Хёнён в той же степени, в какой он простил Чхон Седжу. Он будет винить её за то, что она не рассказала ему раньше, и за то, что не предоставила ему возможность защитить её.

Но Ким Хёнён умирала. Чхон Седжу хотел, чтобы после её смерти Седжин не испытывал к ней неприязни. Эти негативные чувства будут терзать Седжина, который останется один, очень долго. Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин пережил то, через что прошёл он.

А кем он был? Просто тем, кто ненадолго задержался рядом с Седжином, временным хранителем в его жизни с предрешённым концом. Даже если бы сегодняшние события причинили Седжину боль, это была бы лишь мимолетная неприятность. Если бы Седжину пришлось обижаться на кого-то из них, на него или Ким Хёнён, то это должен был быть он.

Чхон Седжу сжал кулаки, чтобы не поддаться желанию вытереть слёзы Седжина.

Глядя на Седжу с бледным лицом, Седжин схватил пальто Чхон Седжу, которое было на нём. Дрожащими руками он стянул его и бросил Чхон Седжу.

- Мне ... не нужно это... дерьмо...

Его слабый голос дрогнул. Седжин отвернулся от Чхон Седжу, отказываясь смотреть на него.

Чхон Седжу сжал в руках пальто, которое ещё хранило слабый след тепла Седжина. Он стоял неподвижно, словно окаменев, и наблюдал за тем, как удаляется спина Седжина.

Всё казалось ему невыносимым: смерть Ким Хёнён, боль Седжина, его обида. Он был готов всё бросить, но не мог.

Он понимал, что это недовольство было временным. В конце концов, Квон Седжин мог рассчитывать только на него, и в скором времени он снова окажется в его объятиях.

Чтобы обнять Седжина, ему нужно было продержаться до конца. Он должен был стоять твёрдо, чтобы никто не заметил его колебаний.

Чхон Седжу с трудом переставлял ноги. Холодный зимний ветер, казалось, сковывал всё его тело. Но, подгоняемый мыслью о возвращении к Седжину, он закрыл дверь на крышу и вернулся внутрь. Он уже собирался вернуться в палату Ким Хёнён, когда…

- Чхон Седжу!

Внезапно, словно из ниоткуда, появилась фигура и схватила Чхон Седжу за воротник.

Раздался глухой удар.

Без всякого сопротивления Чхон Седжу прижался спиной к стене и, уставившись перед собой, замер в оцепенении.

Перед ним стоял мужчина, который одновременно казался знакомым и совершенно чужим. Чхон Седжу, не сразу узнав его, моргнул.

- Как ты смеешь показываться здесь, ты, преступное отродье!

Внезапное обвинение заставило его вернуться к реальности. Только тогда Чхон Седжу, немного придя в себя, сосредоточился на мужчине перед собой.

- У тебя совсем совести нет? Тебе не стыдно смотреть в глаза своим коллегам?!

Белый врачебный халат был накинут на руку, сжимавшую его воротник.

Ли Чон О.

Увидев вышитое на нём имя, Чон Седжу наконец вспомнил, кто это.

Он был одним из тех, кто остался в его памяти. Коллега, с которым он не был особенно близок, и парень, который навещал его в тюрьме, отпуская грубые слова о том, что он никогда не вернётся в больницу.

- Ты, кусок дерьма, который пытался кого-то убить, тебе не стыдно? Зачем ты здесь?!

Его бывший коллега был в сильном волнении. Его резкие обвинения пронзали сердце Чхон Седжу, а голос, наполненный враждебностью, эхом разносился по лестничной клетке. Голова Чхон Седжу раскалывалась от боли, но он не мог заставить себя оттолкнуть этого человека. Вместо этого он лишь слабо рассмеялся.

- Тебе нужно было пойти в другую больницу! Даже если бы ты умирал, тебе нужно было пойти в другое место! Знаешь, что нам пришлось выслушивать после твоего ухода?! Что говорили пациенты?! Как ты посмел прийти сюда?

Ли Чон О всегда испытывал к нему комплекс неуверенности в себе. Он не раз подвергался его нападкам, так что подобные обвинения были ему не в новинку, но они казались совершенно бессмысленными.

Он заверил Ха Ёрым, которая беспокоилась о нём, что с ним всё хорошо. Однако, по иронии судьбы, именно в этот момент кто-то напомнил ему, кто он такой.

«Я знаю. Я знаю, что…»

Чхон Седжу тоже не хотел сюда приходить. Если бы он, а не Ким Хёнён, заболел, он бы никогда не переступил порог этого места.

Но разве у него был выбор? Глядя на Седжина, Чхон Седжу мог думать только о том, чтобы отвезти его мать к лучшим врачам, которых он знал.

Он ни о чем не жалел. Он всегда предполагал, что рано или поздно что-то подобное произойдёт. Но почему именно сейчас? Он месяцами находился в больнице, так почему же сейчас...

Чхон Седжу крепко зажмурил глаза и заткнул уши, чтобы заглушить обвинения, которые обрушились на него. Слова, которые обычно не задевали его, сегодня казались особенно тяжёлыми. Он чувствовал, как задыхается...

Глава 18

Утром 29 декабря Чхон Седжу провёл с Шин Гёном, обсуждая, что произойдёт после возвращения Кан Джунмёна в Корею.

Было рассмотрено несколько вариантов развития событий, но поскольку Шин Гён выразил желание допросить его лично, Чхон Седжу и его команда ликвидаторов решили похитить Кан Джунмёна, как только он вернётся домой 4 января.

Он был давним членом организации и создал собственную базу власти, поэтому ожидалось значительное сопротивление. Именно поэтому Чхон Седжу несколько раз обсуждал свой план с Шин Гёном и Чэ Бомджуном, прежде чем покинуть кабинет генерального директора.

Именно тогда, когда он достал телефон, чтобы проверить его, предварительно поставив на беззвучный режим, ему позвонила Ким Сонхи, сиделка Ким Хёнён. Увидев многочисленные пропущенные звонки и её имя, Чхон Седжу интуитивно понял, что Ким Хёнён умерла.

- ...Здравствуйте.

Чхон Седжу нажал на кнопку ответа и с трудом произнёс приветствие. Сиделка ответила ему приглушённым голосом.

- Ах, мистер Чхон. Я подумала, что должна позвонить вам…

- ... Я сейчас буду.

Дальнейших слов не требовалось. Чхон Седжу произнес эти слова и вошёл в лифт. Он вытер лицо сухой ладонью, пытаясь отдышаться. Дыхание перехватывало, и ему было трудно дышать. Но он старался не подавать виду, что ему плохо, и спустился на парковку, где его ждала машина, которую он использовал для работы.

Сонхёк, ожидавший на водительском сиденье, оглянулся на Чхон Седжу и спросил:

- Как все прошло, хорошо?

Они должны были поехать сейчас и обсудить детали плана. Необходимо было тщательно проверить маршрут от аэропорта до мастерской и продумать запасные варианты отхода на случай непредвиденных ситуаций.

Но в тот момент он не мог оставить Седжина одного. Его мысли были заняты тем, что Седжин плачет. Чхон Седжу вздохнул, сел на пассажирское сиденье и провёл рукой по волосам, прежде чем наконец повернуться к Сонхёку.

Ему было неприятно разочаровывать Сонхёка, который смотрел на него с таким непоколебимым доверием, но у него не было выбора.

- Сонхёк.

- Да.

- Ты можешь пойти один?

Услышав неожиданный вопрос, Мун Сонхёк, который уже собирался завести машину и поехать, удивленно приподнял бровь. Затем, посмотрев на Чхон Седжу, он кивнул и произнес:

- Да, я могу. Предоставьте это мне. Президент дал вам другое задание?

До сих пор Чхон Седжу всегда отвечал за проверку подготовки перед выполнением задания.

В прошлом году он брал с собой Мун Сонхёка, но, следуя совету Сок Юн Хёна о том, что лучше, чтобы о важных планах знало как можно меньше людей, Чхон Седжу всегда сам проверял самые важные детали.

Было весьма приятно, что Чхон Седжу доверил ему эту задачу. Мун Сонхёк с легкой улыбкой спросил его. Однако ответ, который он получил, был неожиданным.

- Нет, мне нужно съездить в похоронное бюро.

- …….

Левая бровь Мун Сонхёка, которую не мог видеть Чхон Седжу, слегка приподнялась. Он был одним из немногих, кто знал, что Ким Хёнён находится при смерти. Также он был единственным, кто был в курсе, что Чхон Седжу покрывает её медицинские расходы ради Седжина.

Это было так непохоже на Чхон Седжу. С тех пор как он познакомился с Квон Седжином, Чхон Седжу открылся с новой стороны, которую Мун Сонхёк раньше не видел. Ему это не нравилось, но он молчал.

Он решил, что это не продлится долго. Чхон Седжу сказал, что отошлёт ребёнка, когда тот станет взрослым. До Нового года оставалось всего два дня, а после Квон Седжину исполнится двадцать.

Как только Квон Седжин уйдёт, Чхон Седжу перестанет вести себя так нехарактерно.

- Я обо всём позабочусь. Не волнуйся и иди.

Чхон Седжу, пристально глядя на Сонхёка, вдруг слегка улыбнулся и сказал:

- ... Спасибо тебе.

Он протянул руку и взъерошил волосы Сонхёка, которые были на ладонь длиннее его собственных. Затем он сложил руки на груди, закрыл глаза и на мгновение погрузился в тишину.

Сонхёк высадил Чхон Седжу у его дома. Чхон Седжу поднялся к себе, надел костюм и достал гладильную доску.

Он мог бы арендовать чёрный костюм для траурной церемонии в похоронном бюро, но подумал, что там не найдётся костюма подходящего размера для Седжина. Поэтому он решил погладить и упаковать свой собственный пиджак и брюки.

Пока он ехал в больницу, ему позвонила сиделка. Она рассказала, что заканчивает уборку в палате и направляется в похоронное бюро. Он узнал у неё, где находится бюро, и завершил разговор.

Когда он припарковался на стоянке у больницы, где находилось похоронное бюро, и вышел из машины, с пепельно-серого неба начал падать мокрый снег.

Это было лучше, чем дождь, но влажный и тяжелый воздух напомнил ему о том дне. Чхон Седжу, не обращая внимания на звуки сирен в ушах, направился к зданию.

Покойная Ким Хёнён

Главный скорбящий: Квон Седжин (Сын)

Комната 3.

Именные таблички Ким Хёнён и Седжина были установлены перед входом в похоронный зал. Единственный иероглиф ханча, предшествующий имени Ким Хёнён, выглядел несколько странно. Всего два дня назад она была рядом с ним, держала его за руку и разговаривала, а теперь её не стало. С невозмутимым лицом Чхон Седжу направился к похоронному залу, откуда доносились приглушённые звуки траурной музыки.

Он попросил Ким Сонхи, сиделку Хёнён, остаться до конца похорон. Вместе с помощниками она занималась сервировкой только что принесенной еды. Перекладывая гарниры на тарелки и накрывая их пищевой пленкой, она заметила Чхон Седжу и поздоровалась с ним.

- Мистер Чхон, вы здесь?

- Да. Где Седжин?

- Он… во внутренней комнате. Просто…

Ким Сонхи, нахмурив брови, замолчала. Седжу мог легко представить себе состояние Седжина, даже не видя его. Он понимал, что никакие слова утешения не смогут облегчить боль, но не мог оставить траурный зал пустым. Поэтому он и попросил Сонхи приготовить немного еды, а сам направился во внутреннюю комнату.

Чхон Седжу, увидев пустое место главного скорбящего, снял обувь и осторожно ступил на деревянный пол. Похоронный зал, который только что закончили украшать цветами, был пуст.

Благовония не горели в кадиле, а на алтаре не было хризантем. На том месте, где обычно висит портрет, стояла фотография Ким Хёнён. Седжу смутно помнил её на телефоне Седжина. На снимке она широко улыбалась.

Чхон Седжу, глядя на неё, дважды поклонился. Он зажег первую благовонную палочку, поставил хризантему, взял сумку, которую оставил у стены, и открыл дверь в семейную комнату, расположенную в похоронном зале.

Свет был выключен, и лишь тонкий луч света из похоронного зала освещал фигуру, прислонившуюся к стене. Седжин сидел, подтянув колени к груди, словно ребёнок, прислонив голову к стене и беззвучно плача. Слёзы, стекавшие по его щекам, словно сдавливали горло Чхон Седжу. С трудом борясь с этим удушающим горем, Седжу заставил себя двигаться.

- Почему ты здесь в таком виде?

- ……

Седжин, не моргая, смотрел на него. Его покрасневшие и опухшие глаза были полны слёз. Наспех надетый костюм был ему слишком коротким, обнажая запястья и лодыжки. Увидев его одежду, Чхон Седжу поставил рядом с ним сумку, которую принёс. Лицо Седжина исказилось от боли, и он медленно открыл рот.

- Ты… почему ты здесь?

Чхон Седжу не ответил на колкий вопрос. Седжин снова спросил его, продолжая тихо всхлипывать.

- Для тебя это ничего не значит, зачем ты пришёл?..

- …….

Чхон Седжу осознал, как глубоко их недавний спор ранил Седжина. Несмотря на боль в сердце, он заставил себя не обращать внимания на эти слова, с трудом сдерживая нарастающие эмоции. Лишь после нескольких попыток ему удалось заговорить спокойным голосом, обращаясь к Седжину.

- Вставай. Ты должен проводить свою мать.

Седжин покачал головой. Слезы снова навернулись на его глаза и текли по щекам с каждым морганием. Притворившись, что не замечает, как Седжин плачет, Чхон Седжу схватил его за руку и поднял на ноги. Его нетвёрдое тело казалось лёгким.

- Квон Седжин. Ты единственный, кто может сделать это. Не оставляй свою мать одну.

Под пристальным взглядом Чхон Седжу Седжин наконец-то смог сделать прерывистый вдох. Даже не пытаясь стереть слезы, которые неудержимо текли по его лицу, он прижался лбом к плечу Чхон Седжу. Его тяжелое дыхание, словно капля воды, коснулось шеи Седжу.

- Я не хочу выходить туда....

- Ты должен.

- Я не хочу...

Печальный голос заставил Седжу вздрогнуть. Не в силах больше выносить это, Чхон Седжу обнял Седжина за плечи. За те два месяца, что его мать провела в отделении интенсивной терапии, Седжин сильно похудел. Когда Чхон Седжу положил руку на спину Седжина, он не почувствовал ни капли жира - его пальцы коснулись выпирающего позвоночника. Чхон Седжу крепко обнял несчастного Седжина, прижав губы к его склоненной голове.

- Седжин-а, Седжин-а...

Его мягкий голос успокаивал Седжина. Он нежно утешал Седжина, который пытался спрятаться в его объятиях и плакал.

- Плачь, если хочешь. Но в конце концов тебе придётся выйти. Тебе придётся сделать это.

Услышав успокаивающие слова Чхон Седжу, Седжин наконец-то смог выплеснуть накопившуюся за долгое время печаль.

- Почему моя мама должна была умереть?

Его голос, пропитанный слезами, был полон негодования. Это казалось неправильным. Кто-то другой должен был умереть, так почему же кто-то такой добрый и невинный, как его мать, должен был так сильно страдать и покинуть этот мир? Седжин вообще не мог этого понять.

- Что мы сделали не так...?

Глава 19

Седжин планировал устроиться на фабрику после окончания средней школы и прохождения военной службы. Он хотел работать по 18 часов в день, чтобы обеспечить своей матери комфортную жизнь. Но, к сожалению, за два дня до того, как он должен был стать совершеннолетним, его мать ушла из жизни.

Всю свою жизнь она провела, работая без перерыва из-за долгов, которые оставил её муж, Квон Ёнбом. Она так и не смогла насладиться жизнью в полной мере.

Седжин чувствовал, как его сердце переполняется сочувствием к судьбе матери. Она родила его в юном возрасте и, не сдаваясь, посвятила ему всю свою жизнь. Но, несмотря на все её усилия, она так и не получила ничего взамен. Это чувство несправедливости душило его.

Но кого он мог винить? Он не знал, где Квон Ёнбом, и единственным человеком, который остался рядом с ним, был этот мужчина, проявивший к нему необычную привязанность. Не в силах избавиться от обиды, переполнявшей его сердце, Седжин мог только рыдать.

Чхон Седжу стал его единственным спасением. Он протянул руку помощи Седжину, который стоял на краю пропасти… В тот момент все остатки обиды и предательства растаяли, словно снег. Седжин прильнул к теплому плечу Чхон Седжу, и доброта этого человека заполнила пустоту в его сердце.

Его мозолистые руки нежно гладили Седжина, и постепенно тот успокаивался, выравнивая дыхание с Чхон Седжу. Рыдания стихли, и Седжин, побледнев, отстранился от Чхон Седжу. Но затем, словно не желая расставаться с его запахом, он снова обнял Чхон Седжу за талию и прижался щекой к его плечу. В этот момент Седжин увидел белую шею Чхон Седжу и две маленькие родинки на ней.

Седжин тупо уставился на них и заговорил хриплым голосом.

- Я не знаю, что делать....

- …….

Он говорил как потерявшийся ребёнок. Крепко обняв Седжина, Чхон Седжу повернул голову, уткнулся губами в его волосы и мягко объяснил:

- Свяжись со всеми, кого знала твоя мать, и сядь на место главного скорбящего, чтобы принимать гостей. Ты знаешь их контакты?

- …Я не знаю. У мамы нет телефона…

Седжин потерся щекой о плечо Седжу. Чхон Седжу на мгновение задумался и вспомнил, что телефон Ким Хёнён забрали, когда она пришла в «Эвагак».

С тех пор как она попала в больницу, Седжин был с ней, а потом с ней была сиделка. Никто не искал телефон, и о его существовании забыли. Вероятно, он хранился в Sinsa Capital. Ему нужно было позвонить Ким Донгилю и попросить его принести его.

- Я попрошу кого-нибудь принести телефон. Ты выйди и присядь.

- ...А ты? Где ты будешь...?

Когда он отодвинулся от Седжина, чтобы заговорить, тот поднял взгляд и спросил. Его, словно стеклянные, глаза пристально смотрели на Чхон Седжу, который стоял так близко. Седжин встретился с ним взглядом, взял его за запястье и, дрожа от волнения, взмолился:

- Разве ты не можешь… остаться рядом со мной...?

- Твое место предназначено только для главного скорбящего...

- Я не хочу быть один....

Состояние Седжина было нестабильным. Чхон Седжу не мог ничего сделать с Седжином, который дрожал, словно вот-вот расплачется. В конце концов, он кивнул. Лучше, если кто-то будет рядом с маленьким ребёнком, у которого нет родственников. Он похлопал Седжина по плечу.

- Хорошо. Тогда переодевайся и выходи. Я сделаю несколько звонков и приду.

Чхон Седжу открыл сумку и достал для Седжина новый пиджак. Благодаря тому, что Седжин похудел, пиджак сел на него идеально. Хорошо, что это был классический фасон. Чхон Седжу протянул Седжину и брюки, после чего вышел из комнаты. Он сразу же покинул зал для прощаний и направился к месту для курения на улице, по пути позвонив Ким Донгилю.

Как всегда, Ким Донгиль ответил еще до того, как телефон успел как следует зазвонить.

- Да, босс! Как дела? Что случилось?

- Эй, у кого есть мобильные телефоны должников?

- Мобильные телефоны? Должников?

Услышав резкий вопрос Чхон Седжу, Ким Донгиль откашлялся. На мгновение он, казалось, задумался, затем, издав стон, обратился к Чхон Седжу.

- Босс, я думаю, они где-то здесь. Э-э, вы ищете телефон мисс Ким Хён Чжун, верно?

- Ким Хенён.

- Ах, да. Верно. Обычно, когда должник выплачивает долг, мы выдаём ему справку о погашении вместе с телефоном. Но в прошлый раз, босс, вы позвонили и отправили деньги, так что папка госпожи Ким Хёнён всё ещё в офисе. Мне принести её тоже?

Справка о погашении задолженности. Это было не то, что он хотел показать Седжину. Однако Чхон Седжу необходимо было проверить этот документ, поэтому он вздохнул и ответил:

- Давай, только быстро. И если есть зарядное устройство, принеси и его тоже.

- Хорошо, куда мне идти? Я сейчас буду.

Чхон Седжу, говоривший с сигаретой во рту, внезапно закрыл рот. Он спокойно огляделся и тихо ответил:

- Похоронное бюро больницы Корейского университета.

- О, наверное, кто-то умер. Хорошо, я сейчас приеду.

Голос Ким Донгиля затих, и экран его телефона погас. Чхон Седжу неподвижно стоял, уставившись в пол. Затем он снова открыл телефон и проверил свою почту.

Он сообщил Хан Дживон о смерти Ким Хёнён. Хан Дживон несколько раз навещала Ким Хёнён в выходные, поэтому она сразу же позвонила Чхон Седжу и разрыдалась.

- Возможно, тогда… даже когда она говорила, что сидит на диете… может быть, она уже тогда была больна…

Чхон Седжу был не единственным, кто чувствовал свою вину в смерти Ким Хёнён. Хан Дживон тоже ничего не заметила, хотя и знала об обмороке. С горькой усмешкой Чхон Седжу опроверг её слова.

- Нет, менеджер Хан, вы же знаете, как быстро развивается рак поджелудочной железы. В то время с ней всё было бы в порядке. К тому же, этот вид рака трудно обнаружить на ранней стадии. Даже если бы вы тогда заметили неладное и обратились в больницу, они бы не смогли ничего обнаружить. Не стоит беспокоиться об этом. Госпожа Ким Хёнён просила вас не думать об этом, так что просто забудьте. Это не ваша вина, менеджер.

- Это так...?

Голос Хан Дживон звучал грустно. Чхон Седжу понимал, что она, как и он сам, не может полностью избавиться от сожалений. Однако он ничего не мог с этим поделать. Тем, кто остался после утраты близкого человека, приходилось справляться с нахлынувшими на них сожалениями и жить с ними.

Вскоре Хан Дживон повесила трубку, сказав, что приедет с персоналом после закрытия Эвагака. Чхон Седжу стоял в стороне, медленно куря сигарету и размышляя о прошлом.

Он мало что помнил о похоронах Хе Ин, но помнил, как помогал, когда умер отец его друга в студенческие годы, так что он знал все процедуры. Гроб для усопшего, саван.

Всё стоит денег. Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин беспокоился о деньгах, провожая Ким Хёнён, поэтому перед возвращением в похоронное бюро он зашёл в офис. Там он заранее заказал всё необходимое, чтобы Седжину не пришлось беспокоиться.

Когда он вернулся в зал для прощания, Седжин, одетый в принесённый им костюм, сидел один на месте главного скорбящего.

Вид Седжина был очень печальным: он сидел, уставившись в пол, и хотя на его лице не было слёз, в нём читалась глубокая тоска. Чхон Седжу подошёл к Седжину и помог ему подняться.

- Ты уже поел?

- У меня нет аппетита...

- Тебе все равно нужно поесть. Иди сюда.

Седжин с трудом поднялся на ноги, словно у него не было сил даже на споры. Чхон Седжу подвел его к обеденной зоне, где Ким Сонхи и женщины, пришедшие на помощь, тихо беседовали. Заметив их, Ким Сонхи встала и проводила Седжина к столику.

- Верно, ты должен поесть. Это чтобы твоя мама не волновалась. Мистер Чхон, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Ким Сонхи нежно похлопала Седжина по плечу и поспешила на кухню. Вскоре она вернулась с большим количеством ароматного юккэджана - острого говяжьего супа, рисом и разнообразными чон - корейскими блинчиками. Ким Сонхи поставила еду на стол, а Чхон Седжу заботливо вложил ложку в безжизненную руку Седжина.

- Ешь.

- …….

Седжин кивнул с рассеянным видом и зачерпнул немного риса. Однако, как только он положил в рот горсть риса, он замер. Надув щёки, он опустил голову, и из его глаз потекли слёзы. Чхон Седжу мог догадаться, о чём он думает в этот момент.

«Моя мама умерла, но нормально ли это — вести себя так? Нормально ли это — есть и вести себя так, будто ничего не случилось?»

Это была естественная мысль, которая возникала, когда кто-то из близких людей умирал. Те, кто оставался, испытывали огромное горе от того, что мир продолжал жить, как будто ничего не произошло, хотя человека, который был частью их жизни, больше не было рядом. В конце концов, они чувствовали себя виноватыми за то, что являются частью мира, который продолжает жить, не замечая потери, и погружались в неконтролируемую меланхолию.

Чхон Седжу испытывал те же чувства. Он не мог поверить, что Хе Ин мертва, а он всё ещё жив и здоров. Казалось, что мир не совпадает с реальностью. Однако всё это было лишь мимолетным ощущением.

- Ты должен есть. Вот.

Чхон Седжу спокойно заговорил и поставил несколько блюд на стол. Он должен был жить. Раз он жив, он должен продолжать жить. Такова жизнь.

- Да, ты тоже...

Через некоторое время Седжин вытер слёзы и сказал об этом. С опухшим от слёз лицом он взял палочки для еды, чтобы положить немного гарнира в миску с рисом Чхон Седжу.

Чхон Седжу принял еду без слов. Еда казалась ему песчинками во рту, но он не подавал виду.

Глава 20

После трапезы делать было нечего. Люди ещё не начали приходить, Седжин сидел, ссутулившись, на главном месте для скорбящих и выглядел потерянным. Казалось, он глубоко задумался, его лицо было сосредоточено. Чхон Седжу, молча наблюдавший за ним, встал, получив сообщение от Ким Донгиля о том, что тот прибыл.

- Я вернусь через минуту.

- Куда ты?

Седжин нахмурился и схватил его за запястье. Чхон Седжу мягко освободился от его руки и сказал, что пойдёт за телефоном его матери. Затем он нежно погладил Седжина по волосам, чтобы привести их в порядок, и ушёл.

Когда он вышел из зала прощания, то столкнулся с Ким Донгилем. Видимо, он уже пришёл сюда в поисках Седжу, потому что Ким Донгиль был одет в чёрный костюм, потирал свою блестящую лысую голову и осматривался вокруг.

- О, босс.

Ким Донгиль, увидев его, подошел с широкой улыбкой.

Чхон Седжу, приподняв бровь, взглянул на Седжина и стремительно направился к нему. Он схватил Ким Донгиля за шею, чтобы тот не заметил Седжина, и подтолкнул его к выходу.

Ким Донгиль, казалось, был обижен и что-то проворчал.

- Полагаю, госпожа Ким Хёнён скончалась. Ах, зачем вы это делаете, босс? Похоже, здесь нет гостей, так что я мог бы хотя бы… поклониться ей разок или что-то в этом роде…

- Прекрати нести чушь и выходи.

Чхон Седжу грубо выволок Ким Донгиля из похоронного бюро. Ким Донгиль ворчал, что его тщательно подобранный костюм помялся, но быстро замолчал под ледяным взглядом Чхон Седжу и достал из кармана старый мобильный телефон и зарядное устройство.

- Вот он. Я немного зарядил его в машине по дороге сюда, но аккумулятор ещё не полностью заряжен.

- Отдай это мне. А теперь иди.

- Ах, вам будет одиноко без гостей.

- Проваливай.

Чхон Седжу безжалостно оттолкнул Ким Донгиля. Оставив его обиженно стоять позади, он взял телефон, принадлежавший покойной Ким Хёнён, и включил его. На экране было селфи, на котором они с Седжином прижимались друг к другу.

Седжин на фотографии выглядел совсем юным, словно снимок был сделан много лет назад, когда он был гораздо моложе, чем когда Чхон Седжу впервые увидел его. На фотографии Седжин хмурился, словно чем-то недоволен. Чхон Седжу нежно провел кончиком пальца по характерному угрюмому лицу Седжина и вернулся в бюро.

- Седжин.

Когда он вернулся в зал прощаний и позвал Седжина по имени, тот, прислонившись к стене и безучастно глядя в пустоту, повернул голову. Чхон Седжу сел рядом с ним и протянул ему телефон Ким Хёнён.

- Ты знаешь имена друзей, родственников или знакомых твоей матери? Найди их в её контактах и отправь им сообщение. Просто напишите место и время похоронной процессии.

- ...Что такое похоронная процессия?

Ясные глаза Седжина посмотрели на Чхон Седжу.

Похоронная процессия.

В зависимости от решения Седжина тело Ким Хёнён придётся перевезти на кладбище или в крематорий через два дня.

Но почему всё так… Глядя в глаза Седжину, он не мог заставить себя объяснить, что такое похоронная процессия. Он молча закрыл рот и забрал телефон из рук Седжина.

- Если ты не знаешь, я напишу сообщение. Ты просто выбери номера из контактов.

- Ладно...

Чхон Седжу написал сообщение. Это было несложно, ведь он уже делала это однажды.

Его воспоминания о предыдущих похоронах были смутными, но кое-что осталось. Момент, когда он сообщил о смерти сестры, он никогда не забудет.

На самом деле, похороны обычно не устраивают в случае самоубийства, но Чхон Седжу устроил похороны для Хе Ин. Сначала он не знал, что это было самоубийство. Только во время похорон, когда предположили, что она прыгнула, а не упала, Чхон Седжу понял, что в её смерти было что-то ещё, чего он не знал.

Он отогнал всплывшие воспоминания и, закончив сообщение, вернул телефон Седжину. Седжин посмотрел на написанное им сообщение и, кажется, понял смысл похоронной процессии. Он на мгновение замолчал, а затем, плотно сжав губы, начал прокручивать контакты.

В отличие от Седжина, у которого не было друзей, которым можно было бы позвонить, Ким Хёнён знала много людей. Когда Седжин отправил сообщения примерно сотне человек из её списка контактов, начали поступать звонки и сообщения.

Некоторые люди звонили и плакали от горя, а другие просили реквизиты банковского счёта, чтобы отправить деньги в знак соболезнования. От имени растерянного Седжина Чхон Седжу сообщил им номер банковского счёта и номер комнаты в похоронном бюро.

- Квон Седжин, подумай хорошенько.

Затем, когда в трубке немного стихло, Чхон Седжу посмотрел прямо на Седжин и спросил:

- Если я останусь здесь, люди могут подумать, что я - парень твоей матери или её новый муж. Я не могу представить себя в качестве родственника. Ты всё ещё хочешь, чтобы я остался? Нам также нужен кто-то, кто будет принимать соболезнования в виде денег. Я могу взять на себя эту роль, если ты не возражаешь.

- Оставайся здесь.

Чхон Седжу не хотел, чтобы Ким Хёнён стала объектом ненужных сплетен. Однако, несмотря на возможность недоразумений, Седжин был непреклонен. С мрачным видом он схватил Седжу за запястье и настойчиво требовал, чтобы тот остался с ним.

- Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной.

- ...Хорошо.

Он не мог отказать в этой просьбе. Чхон Седжу кивнул, затем притянул Седжина к себе, успокаивающе обняв, и поцеловал его в волосы, прежде чем снова заговорить.

- Тогда, если ты не против, я позвоню кому-нибудь, чтобы тот собрал деньги. Нельзя просто попросить кого-то.

- Ладно...

Увидев, что Седжин кивнул, Чхон Седжу достал свой телефон.

Сонхёк был бы самым надёжным, но он, вероятно, всё ещё обдумывал их планы. Вместо того, чтобы прерывать его, Чхон Седжу позвонил Со Джинёну. Он выбрал Джинёна, а не Хёвона, потому что Хёвон с его проблемами с контролем гнева мог создать проблемы.

- Да, сэр?

Со Джинён ответил на звонок ещё до того, как закончился гудок. Чхон Седжу встал, оставив Седжина, и вошёл в семейную комнату похоронного бюро, продолжая говорить.

- Джинён, что ты делаешь?

- Я... ел попкорн с Хёвоном в офисе... То есть мы тренировались.

В преддверии операции, запланированной на 4 января, Джинён и Хёвон постоянно тренировались, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям. Однако, вместо того чтобы заниматься спортом, они, кажется, предпочитали перекусывать и играть. Чхон Седжу вздохнул про себя и позвал его.

- Со Джинён, перестань набивать рот попкорном и приезжай сюда. У меня есть для тебя работа.

- Это тренировка, тренировка. Что за работа? Это опасно?

- Нет, приходи в похоронное бюро и собери деньги на поминках. У тебя ведь есть чёрный костюм?

Услышав о «похоронном бюро», Со Джинён вздохнул. Хотя он и не был в курсе всех деталей, остальные члены команды поверхностно были в курсе, что Чхон Седжу заботится о Седжине и что мать Седжина несколько месяцев назад попала в больницу. Сообразительный Со Джинён не стал задавать лишних вопросов и сразу согласился.

- Да, у меня есть. Я сейчас приеду. Пришлите мне адрес. Подождите, подождите секунду. Сэр, Хёвон тоже хочет поехать. Можно я возьму его с собой?

- Нет, не нужно. Приходи один.

- Да, сэр.

Повесив трубку, Чхон Седжу вернулся в главный зал. Время шло, и начали прибывать гости.

Первой, кто выразил свои соболезнования, была давняя подруга Ким Хёнён. Седжин, по-видимому, был знаком с ней и обратился к ней: «Тетушка». Но как только он это сделал, женщина, не в силах сдержать эмоции, упала, безудержно рыдая, словно не могла поверить в происходящее. Седжин, едва успокоившись, снова начал плакать.

Чхон Седжу, стоя рядом с ним, обнял Седжина за плечи и продолжал утешать его. Седжину нужно было выплакаться. Ему нужно было выплакать своё сердце и отпустить всё это. Хотя это нелегко забыть...

Время шло, пока они принимали скорбящих.

Чуть больше часа спустя в зал прощания пришёл Со Джинён, одетый в опрятный костюм. Он положил цветок у портрета Ким Хёнён и, обняв Седжина, с которым он встретился впервые, произнёс слова утешения. Затем он сел у входа в зал, представился как коллега Ким Хёнён и стал принимать денежные соболезнования.

Среди тех, кто пришёл отдать дань уважения, были бывшие коллеги и друзья Ким Хёнён. Те, кто потерял с ней связь прошлой осенью и узнал о её смерти только год спустя, были в шоке и чувствовали, что её жизнь оборвалась несправедливо. Седжин плакал вместе с ними. Когда кто-то причитал о том, почему их младшая сестра должна была уйти вот так, он кивал, и по его лицу текли слёзы.

Когда наступила ночь и приблизилась полночь, прибыли сотрудники Эвагака. Хан Дживон положила в коробку для пожертвований толстый конверт, сказав, что он от госпожи Су Сонхвы, вместе с другими конвертами, содержащими пожертвования от сотрудников.

Сотрудники, которые проработали с Ким Хёнён почти год, не могли скрыть своего потрясения. Они слышали, что она попала в больницу из-за болезни, но не ожидали, что она так скоропостижно скончается.

Среди них больше всех переживала женщина, которая, как и Ким Хёнён, приехала в Эвагак из-за долгов. Именно она первой пожаловалась Хан Дживон на то, что Ким Хёнён встречается с Седжином.

Сейчас она держала Седжина за руку и плакала. Женщина говорила, что если бы она знала, что так получится, то никогда бы не стала этого делать. Она считала, что должна была поощрять визиты, и теперь чувствовала свою вину.

После их ухода начали приходить люди, приехавшие издалека, чтобы выразить свои соболезнования. К тому времени Седжин был слишком опустошён, чтобы даже плакать. Каждый раз, когда кто-то выражал свою скорбь по Ким Хёнён, реальность его утраты становилась всё более явной.

Он осознавал, что его матери больше нет с ним, и теперь он остался один в этом мире.

* * *

На рассвете поток скорбящих наконец-то иссяк. Чхон Седжу с трудом, но всё же уговорил Седжина отдохнуть. Он свернул пиджак, который был на Седжине, в импровизированную подушку и уложил его.

- Спи. Ты упадёшь в обморок, если продолжишь в том же духе. Я разбужу тебя, если придут гости, так что отдохни.

- ... Я не хочу спать.

Седжин, накрытый пальто Чхон Седжу, посмотрел на него. Скуля, как ребёнок, Седжин схватил Чхон Седжу за руку.

Это была рука, которую Седжу всегда держал в своей, когда тот плакал. Поэтому он без колебаний переплёл их пальцы и нежно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Седжина. Его голос был мягким и нежным.

- Тебе все равно нужно поспать.

- Я усну, а ты?

- Я немного отдохну после того, как разбужу тебя. Ты просто будешь первым. А теперь закрой глаза.

- …….

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин ненадолго задумался, прикусив губу, а затем крепко закрыл глаза. Его аккуратные ресницы слегка дрожали, пока он вдыхал и выдыхал.

Чхон Седжу оставался рядом с Седжином, пока его дыхание не стало ровным. Однако сон, по-видимому, не шёл, и вскоре Седжин снова открыл глаза.

Его ясные глаза встретились с глазами Чхон Седжу. В них читалось какое-то неясное чувство. Глядя на уставшее лицо Чхон Седжу, Седжин подумал, как он благодарен за присутствие Седжу рядом.

«Что бы я без тебя делал? Я даже представить себе не могу.»

Пробормотав что-то себе под нос, Седжин взял руку Чхон Седжу и приложил её к своей щеке.

- Прикоснись к моему лицу. Думаю, тогда я смогу уснуть.

- Как собаку?..

Чхон Седжу недоверчиво усмехнулся, но не стал возражать. Его грубые пальцы нежно коснулись лица Седжина.

Чувствуя, как чьи-то руки бережно касаются его тонких бровей, ласково скользят по векам и нежно согревают щёку, Седжин постепенно погрузился в сон. Он хотел, чтобы этот момент оставался в реальности, но в то же время не мог поверить, что это не сон.

Он чувствовал себя трусом и виноватым из-за этих чувств, но не мог отрицать их.

Глава 21

Когда Седжин проснулся, было чуть больше шести утра. Открыв глаза в тёмной комнате, он посмотрел на лежащий рядом телефон и резко сел.

Он не мог поверить, что проспал четыре часа. Седжин зашёл в ванную, примыкающую к комнате, умылся и привёл себя в порядок. Затем он открыл дверь и выглянул в сторону похоронного зала.

Он увидел Чхон Седжу, сидящего на стуле для главного скорбящего. Он тоже должен был устать, так что его можно было простить за неопрятный вид, но Чхон Седжу выглядел совершенно невозмутимым, как будто только что прибыл в похоронное бюро.

Седжин взглянул на Чхон Седжу, который сидел с закрытыми глазами, и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Почувствовав его присутствие, Чхон Седжу медленно открыл глаза.

В его холодном взгляде читалась неприкрытая усталость. Седжин подошёл к Чхон Седжу и быстро помог ему подняться.

- Иди в комнату и поспи. Я в порядке.

- Сначала поешь.

- Я поем попозже.

- Поешь сейчас.

Чхон Седжу был непреклонен. В конце концов, Седжин решил, что лучше будет его послушаться, чем спорить, и быстро направился в столовую. Там он увидел Ким Сонхи и других помощников на похоронах, которые завтракали.

- Седжин, ты проснулся. Давай поедим вместе.

Когда Ким Сонхи заметила его, она встала и направилась на кухню. Седжин сел рядом с ними и быстро съел свой завтрак. Сразу после этого он побежал в ванную, чтобы почистить зубы, а затем вернулся в зал для прощания.

- Я поел. Иди в комнату.

- Хорошо.

Чхон Седжу слегка улыбнулся и встал. Прежде чем пойти в комнату, он поправил Седжину его галстук и одежду, а затем повернулся и ушел.

Оставшись один в пустом зале для прощаний, Седжин прислонился к стене, обхватив руками колени. Он уткнулся лицом в колени и лишь спустя долгое время поднял голову.

Его ошеломленный взгляд остановился на цветах. Впервые с тех пор, как он приехал в похоронное бюро, Седжин посмотрел на фотографию своей матери.

Он все еще не мог поверить в это. Не мог поверить, что человек, который, казалось, в любой момент мог улыбнуться и назвать его «сынок», теперь ушел навсегда.

Седжин сильно прикусил губу, чтобы сдержать подступившие слезы. Сжав виски руками, он уставился на фотографию Ким Хёнён, лежащую среди цветов.

Сожаление наполняло его сердце.

Мне следовало уделять больше внимания маме, когда она находилась в Эвагаке. Я должен был спросить её, не болит ли что у неё. Я не должен был срываться на неё в больнице. И я не должен был ссориться с ней, когда она отказалась от лечения.

Теперь каждый упущенный момент наполнял его сожалением.

И вместе с этим продолжало всплывать чувство обиды. Седжин продолжал прокручивать в голове и копаться в прошлом, задаваясь вопросом, что привело его невинную мать к смерти. Больше всего Седжин ненавидел своего отца и мужа Ким Хёнён, Квон Ёнбома.

Седжин не мог сдержать гнев при мысли о том, что если бы не этот человек, его мать не умерла бы так. Воспоминания о том, как его мать страдала от боли, вызвали у него слёзы, но мысль о Квон Ёнбоме вызвала у него убийственную ярость. Он так сильно ненавидел этого человека, что поклялся задушить его, если тот когда-нибудь встретит его.

Следующими, кого он возненавидел, были ублюдки, которые обременили его мать огромными долгами. Презренные отбросы Shinsa Capital.

Было ясно, что Квон Ёнбом сделал Ким Хёнён поручителем без её согласия. Но Shinsa Capital закрыла на это глаза и, как только наступил срок, они потащили её в Эвагак, словно только этого и ждали.

Седжин до сих пор отчётливо помнит тот день, когда он расстался со своей матерью. Ким Хёнён, спорившая с пришедшими первыми мужчинами и кричавшая, что она никогда не подписывала никаких поручений, столкнулась с другой группой бандитов, которые появились у их порога.

Казалось, они ненадолго застыли в нерешительности, прежде чем началась небольшая драка. В процессе, их полуподвальная комната была разрушена, и Ким Хёнён расплакалась. Но это было ещё не всё. Бандиты, по-видимому, пришли к какому-то решению, схватили Ким Хёнён и попытались утащить её.

Седжин бросился на бандитов, крича, чтобы они отпустили его мать, но мать и сын были им не ровня.

«Седжин, Седжин, с мамой все в порядке, так что оставайся дома.»

Вспомнив голос Ким Хёнён, которая успокаивала его до самого конца, пока садилась в фургон, он понял истинный смысл дрожи от ярости. От одной мысли о том дне его всего трясло. Это было одновременно мучительное и ужасающее воспоминание.

Если и было что-то хорошее в смерти Ким Хёнён, так это то, что ей больше не придётся терпеть подобное.

Глядя на фотографию, Седжин пытался вспомнить Ким Хёнён, когда она была здорова. Из-за того, что дни её страданий вытеснили многие из его более счастливых воспоминаний, вспомнить её здоровой оказалось сложнее, чем он думал.

Он пристально смотрел на фотографию и пытался вспомнить, в какой день она была сделана. Должно быть, это было… в тот день, когда они гуляли по Олимпийскому парку после утреннего киносеанса в выходные.

Какой фильм мы смотрели?

Как раз в тот момент , когда Седжин рылся в своей памяти…

- Эй, эй, прояви немного уважения. Прояви немного уважения.

Снаружи донесся грубый голос.

Скорбящий?

Седжин, который сидел в оцепенении, выпрямился и повернул голову.

Несколько мужчин стояли перед входом в зал. Все они были крупными и одеты в костюмы.

Мама знала этих людей?

Седжин молча уставился на них.

Тем временем мужчины положили свои конверты в коробку и расписались в гостевой книге. Затем, словно следуя чьим-то указаниям, они вошли в зал для прощания, выстроившись в одну линию.

Седжин безучастно наблюдал за происходящим. И когда он наконец вспомнил, где видел лысого мужчину впереди, Седжин поморщился и встал.

Это был тот самый человек, которого он видел в «Shinsa Capital». За его спиной стояли те самые головорезы, которых он видел там, и некоторые из них были теми, кто привёл Ким Хёнён в Эвагак. Его охватило сильное отвращение, и кровь закипела в жилах.

- Что... ты здесь делаешь?

Его холодный голос эхом разнёсся по похоронному залу. Ким Донгиль, заметив Седжина, кивнул и подошёл к нему. Притворившись серьёзным, он похлопал Седжина по плечу.

- Очень жаль, что такой молодой человек потерял свою мать. Но она ушла спокойно, так что не стоит слишком горевать.

При этих словах Седжин почувствовал, как его глаза закатываются.

Ушла спокойно?

Смерть Ким Хёнён была совсем не спокойной. Она умерла в муках, корчась от боли, одурманенная обезболивающими, со слезами на лице, неспособная даже произнести слова «Я люблю тебя».

От невежественных слов этого человека у Седжина закипела кровь. Ослеплённый яростью, он поднял кулаки.

Толкнув Ким Донгиля в плечи, Седжин оттолкнул его назад. Его голос, наполненный гневом, сорвался на крик.

- Убирайся отсюда...! Проваливай...!

- Эй, малыш, не нужно злиться. Мы не хотели причинить твоей матери боль. Мы просто выполняли свою работу, чтобы заработать на жизнь. Если ты будешь злиться, это не поможет. Чем больше людей придут отдать дань уважения, тем спокойнее будет спать твоя мама. Мы скоро закончим, так что потерпи ещё немного.

Несмотря на вспышку гнева Седжина, Ким Донгиль не рассердился. С лёгкой грустью он объяснил свою позицию и говорил, стараясь успокоить Седжина. Однако его слова лишь усилили гнев. Дело в том, что Ким Донгиль, казалось, искренне желал добра душе его матери.

Но они не имели права, не они…

Его сердце колотилось так, словно вот-вот разорвётся. Отвращение и ненависть заполнили каждую клеточку его тела.

- Ты сделал это, чтобы заработать на жизнь? Кто, по-твоему, должен поянть тебя? Моя мать, даже если бы у неё не было ни гроша, не стала бы жить так, как ты!!

Гнев, достигнув своего пика, сменился обидой. Он пытался сдержать слёзы, прикусывая язык, но это было бесполезно. По щекам Седжина текли слёзы.

- Ты думаешь, что все бедняки зарабатывают на жизнь таким отвратительным способом, как ты? Большинство людей, даже не имея ни гроша, даже не подумали бы об ограблении других! Ты говоришь, что «работаешь, чтобы заработать на жизнь»? Ты этим хвастаешься?

Когда он начал резко обвинять их, внутри у Седжина всё сжалось. Ему было больно даже произносить эти слова. Он не хотел вникать в их обстоятельства и объяснять очевидное. Сжав кулаки, Седжин снова толкнул Ким Донгиля в плечи, выталкивая его из зала прощания.

- Убирайся! Исчезни! Моя мать умерла из-за тебя! Как ты посмел прийти сюда!! Нам не нужны твои соболезнования!

Седжин не смог сдержать свой крик. Долго сдерживаемое негодование, накопившееся в нём, вырвалось наружу, и он направил его на ближайшую цель. Он был готов убить их всех. Вид этих людей, которые вели себя как охотники в похоронном зале, был для него омерзителен и ужасен.

- Убирайся с глаз моих, пожалуйста!!

Услышав его отчаянный крик, Ким Донгиль смущённо почесал щёку.

В этот момент дверь открылась, и на пороге возник Чхон Седжу. Его лицо, источающее глубокую усталость, выражало холод. Тёмные, запавшие глаза внимательно осмотрели комнату, и выражение его лица стало суровым, когда он увидел мужчин, стоявших там в неловком молчании.

- Что ты здесь делаешь?

В его холодном голосе звучала напряжённость. Седжин, который задыхался, повернул голову, услышав знакомый голос. Его губы дрожали, а дыхание замедлилось, как будто время остановилось. Его растерянный взгляд остановился на Чхон Седжу.

Ах, я забыл. Чхон Седжу был одним из них.

Осознание ударило его, как удар в грудь, разрывая его сердце на части.

Глава 22

- Босс, я обещал принести вам вчера справку о погашении долга, но забыл. Поэтому я здесь. По пути сюда я подумал, что тут никого нет, и взял с собой нескольких коллег. Однако, как только мы вошли, молодой человек начал настойчиво просить нас уйти.

Седжин в отчаянии опустил голову. Он не мог смотреть в глаза Чхон Седжу. Сжав дрожащие руки в кулаки, Седжин отчаянно отрицал реальность.

«Нет, он не такой.»

«Чхон Седжу отличается от этих людей.»

«Эти ублюдки - те, кто убил маму.»

«Только не Чхон Седжу.»

«Чхон Седжу… он пытался спасти маму.»

«Мама умерла не из-за Чхон Седжу.»

Слова, которые он повторял, чтобы убедить себя, эхом отдавались в его голове. По его щекам текли слёзы и капали на пол.

«Другой. Он другой....»

Пока Седжин шептал про себя, до него донёсся голос Чхон Седжу.

- Тогда чего же ты ждешь?

Седжин, прикусив губу, поднял голову. После долгого молчания Чхон Седжу произнёс всего лишь одно предложение, которое заставило мужчин, нервно оглядывающихся по сторонам, несмотря на то, что Седжин велел им уйти, покинуть комнату.

- Он сказал вам уйти.

Это заявление не оставило места для споров. Наконец, Ким Донгиль коротко вздохнул, переводя взгляд с Седжина на портрет, извинился и покинул похоронный зал. Когда мужчины последовали за Ким Донгилем, напряжение в воздухе спало.

Седжин так и остался стоять, сжимая кулаки. Убитый горем, он смотрел в пол и плакал. То, что они ушли, повинуясь одному слову Чхон Седжу, сделало все слова, которые он повторял себе как утешение, бессмысленными.

Он только что своими глазами увидел, что Чхон Седжу был одним из них, практически их лидером. Осознание того, что он влюбился в такого человека, повергло его в отчаяние. Седжин поднял голову. Его глаза, полные негодования, смотрели на стоящего перед ним мужчину.

Чхон Седжу, однако, просто подошёл и обнял его без слов. Не зная, о чём думает Седжин.

- Ты....

Большие ладони обхватили его щёки, грубые пальцы вытерли слёзы. Седжин наконец не выдержал и разрыдался.

- Я ненавижу тебя....

Конец его фразы был заглушен слезами. Седжин опустил голову, уткнулся лицом в шею Чхон Седжу и заплакал.

«Почему ты так добр?»

«Почему ты заставил меня полюбить тебя...?»

Его сердце бешено билось. Седжин чувствовал опустошение, осознавая, что Чхон Седжу был одним из тех, кто причинил ему боль. Но в то же время он был опечален тем, что Чхон Седжу - единственный, кто протянул ему руку помощи. Седжин даже не мог испытывать настоящую злость на него. Чхон Седжу уже занял слишком много места в его сердце. Седжин не хотел злиться на него.

Нежная рука Чхон Седжу гладила Седжина по спине. С каждым поглаживанием Седжин крепче обнимал Чхон Седжу. И всё же Седжин не мог его отпустить. Он не хотел расставаться с ним.

- Квон Седжин.

Когда рыдания Седжина наконец утихли, Чхон Седжу заговорил. Услышав его тихий голос, Седжин медленно кивнул и ответил: «Да».

Затем Чхон Седжу слегка отодвинул Седжина, создав между ними небольшое расстояние, и посмотрел на него отстранённым взглядом.

- Не вини никого.

- Что?..

Вскоре он произнёс слова, которые стали для Седжина полной неожиданностью. Он не мог понять, почему они вызвали у него новую волну печали, и просто уставился на Чхон Седжу в недоумении. А Чхон Седжу продолжил:

- Все умирают.

- …….

Чхон Седжу впервые напрямую заговорил о смерти Ким Хёнён. Седжин, не понимая, что он имеет в виду, в замешательстве прикусил губу.

«Только не говори мне, что ты встанешь на их сторону передо мной?»

«Ты не такой уж плохой человек.... да?»

Как раз в тот момент , когда Седжин думал об этом…

- В этом нет ничьей вины. Это не твоя вина, что ты не знал, что твоя мать больна, и это не вина тех людей, что они отвезли твою мать в Эвагак, следуя приказу.

- Но!..

- Не вини никого, Седжин. Я говорю это ради твоего же блага.

Чхон Седжу схватил Седжина за дрожащие плечи. Седжин знал, что тот пытается его успокоить, но это было невозможно.

«В этом нет ничьей вины? Как он мог такое сказать?»

Его мать не должна была так бессмысленно умирать. Она заслуживала долгой и счастливой жизни больше, чем кто-либо другой, но умерла, не сумев побороть внезапную болезнь. Даже сейчас его грудь болела от горя и несправедливости. Как он мог не винить никого?

Ему казалось, что его сердце гниёт. Теперь Седжин чувствовал ещё большее отчаяние, чем когда услышал, как Чхон Седжу сказал, что смерть его матери - пустяк.

Ему показалось, что Чхон Седжу столкнул его с обрыва.

«Но ты единственный, кто помог мне...»

Надвигающееся падение пугало его. Седжин, чувствуя, как его плечи горят под хваткой Чхон Седжу, открыл рот.

- Как… как ты можешь так говорить?

Чхон Седжу нахмурился, услышав его слова, полные неприкрытого негодования.

- Из всех людей ты...!

Его сдавленный голос был полон боли. Чхон Седжу был для Седжина всем. Он был единственным, кому Седжин мог довериться, поэтому он не мог вынести, когда Чхон Седжу встал на сторону других.

Но, несмотря на бледное лицо Седжина, который выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, спокойный голос Чхон Седжу продолжал звучать.

- Подумай хорошенько. Если бы эти ублюдки не забрали твою мать в Эвагак, была бы она ещё жива?

- Конечно...!

- А как насчёт медицинских расходов? Расходов на проживание? Ты знаешь свою мать лучше, чем кто-либо, Квон Седжин. Как ты думаешь, прошла бы твоя мать химиотерапию, если бы не финансовая поддержка Эвагака? Как ты думаешь, попала бы она в больницу? Нет, прошла бы она вообще обследование, если бы почувствовала себя плохо?

Резкие замечания пронзили разум Седжина. Даже посреди хаоса, возможно, из-за спокойного голоса Чхон Седжу, перед его глазами ярко предстали описанные им сценарии. Седжин ахнул, разинув рот. К сожалению, у него не было возражений. Чхон Седжу был прав.

Если бы не было никого, кто мог бы оплатить медицинские расходы, Ким Хёнён даже не стала бы пытаться пройти химиотерапию.

Как он сказал, она, скорее всего, жила бы со своей болезнью, не обращаясь в больницу, и к тому времени, когда химиотерапия перестала бы иметь смысл, из-за настойчивости Седжина ей поставили бы смертельный диагноз, и она провела бы свои последние дни дома, полагаясь на обезболивающие, пока не скончалась.

Ему легко представилась картина, как его мать, упустив возможность пройти лечение, страдает от боли дома. Седжин слишком хорошо знал свою мать, чтобы отрицать слова Чхон Седжу. Она была из тех, кто скорее покончит с собой, чем обременит Седжина долгами, а не из тех, кто будет бороться, накапливая огромные больничные счета.

До Седжина дошло, и его лицо посуровело. Наблюдая за ним, Чхон Седжу продолжил говорить тихим голосом.

- Ты знаешь, что это правда. Именно потому, что она была в Эвагаке, она смогла пройти последнее лечение… На самом деле, ты и это знаешь.

- …….

Он знал. Седжин знал.

Он просто… злился. Было по-настоящему ужасно, что Чхон Седжу, который своими глазами видел несправедливую смерть его матери, говорил ему такие вещи. Если бы это сказал кто-то другой, он бы легко это принял, но из-за того, что это был Чхон Седжу, ему было трудно. Его сердце горело. Не в силах сдержать внезапный всплеск горя, Седжин посмотрел на Чхон Седжу.

«Почему именно ты? Почему ты единственный, кто у меня есть?»

Поглощённый горем, Седжин проглотил слова, которые не мог произнести вслух, и слёзы потекли по его лицу. Безмолвные слёзы, воплощение его горя, медленно стекали вниз и увлажняли кончики пальцев Чхон Седжу.

- Вот что это такое. Смерть… вот как это происходит… Что бы ты ни делал, что бы ни случилось или не случилось, она всё равно бы умерла… Так что не вини себя, не вини никого, это ничья вина.

Чхон Седжу утешал Седжина далеко не ласково, но с искренней любовью. Слушая его голос, который желал ему не зацикливаться на прошлом, полном сожалений, Седжин молча плакал.

Его доброта была нежеланной. Седжин считал доброту Чхон Седжу обременительной.

* * *

31 декабря, в последний день года, останки Ким Хёнён были доставлены в крематорий. Седжин больше не плакал. Он просто стоял с пустым лицом и смотрел на пылающий огонь в крематории.

Чхон Седжу наблюдал за ним издалека, стараясь не беспокоить.

Хотя на бледном лице Седжина не было и следа слёз, последствия потери были очевидны. Его пустые глаза, казалось, блуждали где-то далеко, словно во сне, а бескровные и бледные руки вяло сжимались в кулаки.

Он наблюдал за Седжином, словно боясь, что тот может упасть в любой момент. Он держался на расстоянии, чтобы не мешать Седжину прощаться с Ким Хёнён, но оставался достаточно близко, чтобы в случае необходимости броситься на помощь Седжину.

Когда время подошло, Чхон Седжу вышел из крематория и направился в отдельный кабинет рядом со зданием. Он собирался оплатить расходы до того, как Седжин выйдет, но, войдя внутрь, обнаружил, что там только один сотрудник, потому что был обеденный перерыв.

Когда он спросил, сотрудник ответил, что выставление счетов - не его работа и что ему придётся подождать 30 минут. Чхон Седжу ничего не оставалось, кроме как кивнуть, но он был встревожен.

До окончания кремации оставалось примерно столько же времени. Ему нужно было до этого закончить с оплатой и выбрать урну, но он беспокоился, что останки Ким Хёнён останутся без присмотра, если он хоть немного опоздает.

- Я ещё не выбрал урну. Не могли бы вы сначала отправить её в крематорий?

Чхон Седжу мягким голосом обратился к сотруднику, который смотрел телевизор. Мужчина взглянул на него и вздохнул. Затем раздражённым жестом протянул ему ламинированную брошюру.

- Вам следова позаботиться об этом заранее. Какую вы хотите? Я позвоню им, так что просто скажите мне.

В брошюре, которую мужчина протянул ему, было множество фотографий урн. Чхон Седжу выбрал самую дорогую и богато украшенную.

Он не стал слушать, как сотрудник рассказывает о тройной герметизации и вакуумной технологии. Дождавшись, пока вернётся другой сотрудник, он расплатился и покинул офис.

Небо было затянуто тучами. Прогуливаясь под серыми облаками, Чхон Седжу размышлял о смутных воспоминаниях. В тот день Чхон Седжу стоял перед камерой для кремации, и по его лицу непрерывно текли слёзы.

Ёрым и сестра Мария поддерживали его, когда он спотыкался. Чхон Седжу плакал, как ребёнок, не в силах принять реальность, когда они обнимали его. И когда он наконец взял в руки урну размером с ладонь…

В тот момент Чхон Седжу понял, что снова остался один. Неизбежное одиночество поселилось в его жизни, и он остался один в мире.

- …….

Внезапно Чхон Седжу остановился, заметив вдалеке фигуру, скорчившуюся на земле. Седжин сидел, сжавшись в комок, на ступеньках, ведущих к крематорию, и безучастно смотрел в пустоту, сжимая в руках маленькую урну.

Окутанный тьмой, словно не подпускающий никого к себе, Седжин выглядел так, будто он был единственным, кто остался в этом мире. Рядом с ним никого не было.

Не в силах больше смотреть на него, Чхон Седжу выкрикнул имя Седжина.

Глава 23

Выйдя из крематория, они отправились не в похоронное бюро или мемориальный парк, а домой. Седжин не хотел расставаться с урной, и Чхон Седжу, понимая, что ему нужно больше времени для скорби, решил поехать домой.

Когда они прибыли на парковку, Седжин вышел из машины, все еще крепко сжимая урну в руках. Чхон Седжу на мгновение оставил его и достал из багажника коробку. В ней были вещи Ким Хёнён из больницы, гостевая книга, которую организовала Со Джинён, и деньги, собранные на похоронах.

Вернувшись в квартиру, каждый со своим грузом, Чхон Седжу хотел проводить Седжина в его комнату. Однако комната Седжина находилась слишком далеко, и он не услышал бы если бы ему потребовалась помощь, поэтому он привел его в свою комнату.

- Будет нехорошо, если ты уронишь. Положи сюда.

- …….

Седжин лишь молча кивнул в ответ на слова Чхон Седжу и протянул ему урну с прахом Ким Хёнён. Чхон Седжу бережно поставил урну на залитый солнечным светом подоконник и, пройдя в гардеробную, достал кое-что из своей одежды и протянул Седжину.

- Иди прими душ, поешь и немного поспи.

- Хорошо… а ты?

- Я помоюсь в другой ванной. А ты помойся здесь.

Чхон Седжу проводил Седжина до ванной комнаты и оставил его там. Перед тем как уйти в гостевую ванную, он мельком взглянул на коробку, которую оставил в гостиной.

В коробке, помимо вещей Ким Хёнён, лежало письмо, переданное ему отдельно сиделкой Ким Сонхи. Ким Хёнён попросила передать это письмо Чхон Седжу после своей смерти.

Он немного помедлил, затем взял письмо и направился в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, он на мгновение задумался, глядя на конверт, а затем сломал печать и достал письмо.

«Мистер Чхон, здравствуйте. Если вы читаете это письмо, значит, я умерла.»

Письмо, начинавшееся с этих слов, было написано дрожащей рукой. Казалось, Ким Хёнён писала его сама, с трудом двигая пальцами.

Чхон Седжу сдержал вздох и продолжил чтение.

«Похороны прошли хорошо? Седжин много плакал?

Я надеюсь, что он вырастет сильным и стойким взрослым, но в глубине души я знаю, что этого не произойдёт, потому что он от природы мягкосердечный. Возможно, он плакал, пока не выплакал все слёзы. Ему, должно быть, очень грустно.

Однако я не слишком переживаю. Я верю, что вы будете рядом с Седжином, мистер Чхон. Я знаю, что вы такой человек.

В прошлом году, когда мы впервые встретились в Эвагаке и я попросила вас позаботиться о Седжине… Помните? В тот день вы посмотрели на меня с обеспокоенным выражением лица и ушли, не сказав ни слова.

Седжин злился на вас за это, но я знала, что в конце концов вы его примете.

Нелегко помогать тому, кто не может ничего предложить взамен. И всё же вы были достаточно ответственны и добры, чтобы взять Седжина к себе и позаботиться о нём. Я поняла это, как только увидела вас.

Конечно, вы можете подумать, что я так говорю, потому что плохо вас знаю. Но я встречала много людей в жизни и не сомневаюсь в своих суждениях. Вы ведь знаете, да? Упрямство Седжина досталось ему от меня.

Мои руки дрожат, и мне трудно писать. Я закончу вступление и перейду к главному. Тогда вы упомянули свою младшую сестру как причину, по которой помогаете нам.

Но несмотря на это, я знаю, что вы очень сильно любите Седжина. Поэтому, полагаясь на это чувство, я осмелюсь на ещё одну бесстыдную просьбу.

Пожалуйста, продолжай заботиться о Седжине даже после моей смерти. Он наивен и необразован, но у него доброе сердце, и он дорожит тем, что любит.

Ты очень нравишься Седжину.

Я умоляю вас. Пожалуйста, не оставляйте его одного. Пожалуйста, станьте семьёй для Седжина.»

Письмо было немного бессвязным, но его суть была ясна. Чхон Седжу нахмурился, глядя на него. Он перечитывал его снова и снова, а затем закрыл глаза и вздохнул.

Он вспомнил тот день, когда впервые встретил Ким Хёнён. Он вспомнил, как она склонила голову перед ним, этим гораздо более молодым мужчиной, и доверила ему Седжина.

С тех пор и до сих пор Ким Хёнён только и делала, что просила о чём-то, в чём он не мог отказать. Он чувствовал себя загнанным в угол.

Я не из тех, кто может взять на себя ответственность за других.

Он смог подарить Седжину столько любви, потому что думал, что Седжин покинет его, когда станет взрослым.

Как я могу...?

Но эта мысль быстро уступила другой. Когда он представил умоляющее лицо Седжина, его нежные щёки и полные слёз глаза, ему стало невыносимо думать о том, чтобы отпустить его. Возможно, решение было принято в тот момент, когда он почувствовал приближение смерти Ким Хёнён.

Как я могу оставить его?..

Были неизбежные проблемы, связанные с тем, чтобы Седжин всегда был рядом, но Чхон Седжу обычно сосредотачивался только на том, что было важно. В его глазах был только Квон Седжин. Больше не о чем было думать.

Чхон Седжу включил душ, чтобы привести в порядок свои запутанные мысли. Льдисто-холодная вода полилась на него. Он долго стоял под ней. Очень долго.

Затем, дрожа от холода, он вошёл в спальню. Там он увидел Седжина, который лежал на кровати и, казалось, не собираясь есть. В конце концов, Седжу сдался и лёг рядом с ним.

Обнимая тёплое тело, он наконец почувствовал себя живым. Тепло Седжина дало Чхон Седжу чёткий ответ. Чхон Седжу не мог жить без Квон Седжина. Он спрятал это осознание глубоко в сердце и погрузился в сон.

* * *

На следующий день, 1 января, они не были в настроении для празднования дня рождения или Нового года. Чхон Седжу провёл этот день с Седжином в тишине их квартиры.

Он позаботился о том, чтобы Седжин поел, и попытался вернуть его к нормальной жизни, наблюдая за смеющимися и оживлённо болтающими людьми по телевизору. Однако Седжин лишь смотрел на Чхон Седжу с бесстрастным выражением лица. Не в силах игнорировать этот бесконечный взгляд, который, казалось, был сосредоточен исключительно на нём, словно Седжина больше ничего не интересовало, Чхон Седжу несколько раз встречался с ним глазами.

Этот взгляд отличался от обычного взгляда Седжина. Чхон Седжу почувствовал, что Седжин жаждет его внимания, когда увидел нежность в глазах мальчика, его крепкую хватку и то, как он прижимался к нему прошлой ночью, прижавшись ухом к его сердцу.

Однако он понимал, что это невозможно. После того, что произошло в похоронном бюро, Седжин не мог его любить. Поэтому Чхон Седжу старался убедить себя, что его догадка ошибочна и что это просто отчаянная попытка ребёнка заполнить пустоту, оставленную потерей.

После раннего ужина он лег в постель рядом с Седжином. Он крепко обнял его и нежно поглаживал по спине, пока тот беззвучно плакал. Седжину потребовалось много времени, чтобы заснуть.

Чхон Седжу не считал это время утомительным. Он понимал, что, возможно, ему придется покинуть квартиру и не спать несколько ночей, начиная с 4-го числа. Поэтому он хотел как можно скорее облегчить горе Седжина.

Однако, к его удивлению, момент, когда ему пришлось покинуть дом, настал гораздо раньше, чем он предполагал. В ночь с 1 января Чхон Седжу получил неожиданный звонок от Чэ Бомджуна. Ему сообщили, что на 43-м этаже произошло нечто ужасное, и он должен немедленно подняться туда.

Чхон Седжу, стараясь не разбудить Седжина, тихо переоделся и вышел из квартиры. Однако лифт не работал из-за технического обслуживания, и ему пришлось подниматься по лестнице. Вскоре он увидел человека, истекающего кровью лежащего в вестибюле на 43-м этаже.

Медный запах крови обострил его чувства, пробудив его сонное тело. С мрачным выражением лица Чхон Седжу огляделся вокруг.

- Что случилось?

Его острый взгляд быстро окинул лицо человека, лежащего перед ним.

Мужчина лежал на полу, его голова была повернута под неестественным углом. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, показывая, что он ещё жив, но его состояние было очень тяжёлым. Руки мужчины были изуродованы, а половина лица сильно разбита. Его глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит, а лицо было залито кровью.

Шин Гён, который курил неподалёку, ухмыльнулся в ответ на резкий вопрос Чхон Седжу.

- В нашем доме жил невоспитанный сукин сын. Я преподал ему урок.

Мужчина, держащий в руках сигарету, указал на тело, лежащее на полу. На его лице застыла улыбка, похожая на маску. Перед Шин Гёном лежал огнетушитель, испачканный кровью и кусками плоти. Его пальцы также были в крови.

Это свидетельствовало о том, что именно Шин Гён был ответственен за состояние мужчины. Затем Чхон Седжу заметил шлем, лежащий рядом с Шин Гёном, и его взгляд переместился на него.

Однако мужчина, был одет в домашнюю одежду: рубашку с короткими рукавами, шорты и кроссовки без носков. Его одежда была слишком тонкой для езды на мотоцикле 1 января, в разгар зимы. Здесь был ещё один человек.

- А как насчет свидетелей?

- Ах, там был один... ребенок.

Шин Гён наклонил голову и усмехнулся про себя, услышав вопрос Чхон Седжу. Взгляд психопата, лишённый чувства вины, равнодушно скользил по телу умирающего. Прочитав в этом взгляде невыразимое безумие, Чхон Седжу перевёл взгляд на Чэ Бомджуна, который стоял рядом с ним.

Поняв безмолвный вопрос Чхон Седжу, Чэ Бомджун незаметно кивнул подбородком в сторону входа. Это означало, что свидетель находился внутри квартиры. Это было необычно для Шин Гёна, который обычно не оставлял незаконченных дел.

Что же все-таки происходит?

Чхон Седжу проглотил свои подозрения и спросил:

- И что нам следует делать?

- Пока что… только это. Избавься от этого.

Шин Гён, бросив окурок в лужу быстро застывающей крови, отдал приказ и неторопливо направился к выходу. По пути он небрежно вытер забрызганные ботинки о брюки мужчины, затем похлопал Чхон Седжу по плечу, пожелав ему хорошей работы, и скрылся в квартире.

Глава 24

Щелчок.

Раздался щелчок замка, и Чэ Бомджун тихо вздохнул.

- Сегодня он был в плохом настроении, и уж тем более...

- Что все это значит? Ни с того ни с сего.

На вопрос Чхон Седжу Чэ Бомджун пожал плечами, как будто тоже не знал.

- Я не знаю. Лифт был на ремонте, поэтому я заказал доставку курьером. Этот человек последовал за курьером наверх и начал шуметь. Президент попросил его замолчать, но он, не зная своего места, начал задираться. Поскольку свидетелей не было, президент не сдержался и ударил его один раз. Тот упал и ударился головой об угол. Но, менеджер Чхон, лицо этого мальчика-доставщика…

Чэ Бомджун внезапно замолчал на полуслове, его глаза расширились, и он театрально провёл рукой по лицу. Чхон Седжу бросил на него неодобрительный взгляд, раздражённый тем, что тот говорит о лице курьера, в то время как перед ним умирает человек. Он выглядел крайне жалко.

Не обращая внимания на болтовню Чэ Бомджуна, Чхон Седжу достал телефон и позвонил Мун Сонхёку, который сразу же ответил:

- Да, сэр.

- Где ты?

- Я в офисе. Есть распоряжения?

- Прихвати что-нибудь, чтобы избавиться от тела. Нам нужно стереть записи с камер видеонаблюдения, так что приходи вместе с Чхольджу.

- Куда ехать?

- В наш дом.

- ...Да, я сейчас буду.

Мун Сонхёк на мгновение растерялся, но согласился без лишних вопросов и повесил трубку. Чхон Седжу стоял и смотрел на умирающего мужчину.

Мужчина, тело которого периодически вздрагивало, время от времени издавал хриплые звуки, как будто в любой момент мог сделать последний вдох, но он держался до тех пор, пока не прибыли Мун Сонхёк и Юн Чхольджу. По иронии судьбы, в отличие от Ким Хёнён, он ничего не почувствовал, наблюдая за смертью этого человека. Чхон Седжу не мог скрыть горечь из-за собственной отстранённости.

Чхон Седжу засунул мужчину в сумку, которую принёс Сонхёк. Затем они вместе отнесли сумку к служебному автомобилю. Тем временем Юн Чхольджу подключился к серверу безопасности стёр записи с камер видеонаблюдения. Он также взломал телефон мужчины и извлёк его данные.

Оставив Сонхёка убирать на 43-м этаже, Чхон Седжу отвёз мужчину в мастерскую. Там с бесстрастным лицом он ввёл мужчине анестетик и вскрыл его живот скальпелем.

Это было сделано по приказу Шин Гёна. Запах крови был невыносим, но он с привычной легкостью выполнял свою задачу. Он делал это бесчисленное количество раз, и сейчас его не заботило чувство вины.

В холодной мастерской Чхон Седжу поместил органы мужчины в морозильную камеру. Большая часть заработанных денег доставалась ему. Это была своего рода плата за риск, санкционированная Шин Гёном.

Чхон Седжу бездумно тратил эти жуткие деньги. Он использовал их, чтобы погасить долг Ким Хёнён. Это были деньги, заработанные нечестным путём, Чхон Седжу без колебаний отдал их Ким Донгилю.

Он также использовал эти деньги, чтобы оплачивать еду и расходы на проживание. На эти деньги он покупал еду для Седжина. Как бы отреагировал Седжин, если бы узнал об этом? Чхон Седжу тяжело сглотнул, вспомнив, с каким отвращением Седжин смотрел на Ким Донгиля. Он никогда не смог бы рассказать ему об этом.

Однако он мог бы честно сказать Седжину, что все расходы на лечение и похороны Ким Хёнён были оплачены из средств, которые накопил Чхон Седжу. Эти деньги он заработал, подрабатывая репетитором в школе, а также отложил во время стажировки и ординатуры. В основном именно эти средства пошли на эти цели.

Эти деньги он откладывал на обучение Хе Ин в колледже и не мог потратить их после её смерти. Но он не жалел о том, что потратил их на Седжина. Он даже почувствовал облегчение, увидев, что его счёт опустел, и подумал, что, возможно, всё это время он откладывал деньги именно по этой причине.

Когда он заканчивал работу в залитой кровью мастерской, погруженный в эти мысли, ему снова позвонил Шин Гён. Чхон Седжу не смог вернуться домой в тот вечер.

Это было не потому, что ему нужно было избавиться от тела свидетеля. Шин Гён, похоже, проникся симпатией к курьеру. Через Чэ Бомджуна он передал Чхон Седжу кошелёк и удостоверение личности курьера, попросив его «присмотреть» за его домом.

Беречь его?

Впервые его попросили о таком. Не совсем понимая, что это значит, он спросил у Чэ Бомджуна, и тот объяснил ему ситуацию. Оказалось, что Шин Гён решил на некоторое время «придержать» мальчика, а Чхон Седжу должен был «позаботиться» о его делах, чтобы в это время не возникло никаких проблем.

И вот, с потрёпанным кошельком и ключом-картой, Чхон Седжу отправился к курьеру.

Дом курьера находился недалеко от квартиры Шин Гёна.

Прежде чем выйти из своего чёрного седана, который он использовал для работы, он открыл отданный ему бумажник. В нём лежали несколько купюр по тысяче вон, удостоверение личности и ключ-карта. Внутри, кажется, была сложенная фотография, но он намеренно не стал её доставать. Чхон Седжу посмотрел на удостоверение личности, на котором был изображён очень красивый мальчик, а затем, сжимая бумажник в руке, вышел из машины.

Была уже полночь, и вокруг никого не было. Тем не менее, он низко надвинул кепку и сначала проверил, нет ли поблизости камер видеонаблюдения.

Примерно в 30 метрах действительно оказалась камера, но с низким разрешением. Убедившись в этом, Чхон Седжу направился к зданию.

Госивон (маленькая однокомнатная квартира, обычно сдаются студентам) находился на третьем этаже, и там не было лифта. В здании не было ни консьержа, ни камер видеонаблюдения, только панель с карточками-ключами у входа на каждый этаж. Он вытащил карточку из кошелька курьера и открыл дверь.

Внутри здания царила темнота. Слева от входа располагалась небольшая комната с табличкой «Офис администрации», но она была пуста. В тускло освещенном коридоре стояла напряженная тишина.

В воздухе витал затхлый запах, который обычно встречается в старых зданиях. Чхон Седжу, держа в руках ботинки, искал номер комнаты, указанный на карточке с ключом.

Комната 102.

Однако, похоже, номера комнат были пронумерованы с конца коридора, так как комната 102 оказалась в самом конце, а не у входа. Бесшумно пройдя по коридору, он услышал звуки, доносившиеся из-за закрытых дверей.

Клацанье клавиатур и мышей, сухой кашель - даже в такой поздний час многие люди ещё не спали. Он легко мог догадаться, что не давало им покоя, и на Чхон Седжу нахлынула лёгкая грусть.

Наконец-то он добрался до комнаты 102. Приложив ключ-карту к панели, он разблокировал замок, и дверь со скрипом открылась. Убедившись, что в коридоре никого нет, Чхон Седжу проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Комната оказалась невероятно тесной. Матрас, который был вдвое меньше обычной односпальной кровати, лежал на одной стороне, а письменный стол, тоже вдвое меньше обычного, был придвинут к стене, занимая оставшееся пространство. Там, где должно было быть окно, до самого потолка тянулся встроенный шкаф.

Как будто в доказательство того, что этот госивон был старым, в щели были засунуты скомканные, почерневшие от пыли тряпки. Житель комнаты явно пытался защититься от сквозняков, но в комнате всё равно было холодно, как будто отопление не работало.

Он окинул комнату безразличным взглядом. Большая часть вещей была сложена в шкафу: поношенные брюки, две футболки с короткими рукавами, три пары носков, нижнее бельё, рис быстрого приготовления и чашка рамена.

Заглянув под матрас, он с удивлением обнаружил две смятые купюры по десять тысяч вон.

Чхон Седжу, сидя на кровати курьера, почувствовал, как его сердце проваливается в бездну. С его губ сорвался тихий смешок, а дыхание, словно белое облачко, рассеялось в холодной комнате. Казалось, что этот бесформенный пар разрушает все стены, которые он так старательно возводил вокруг себя. С трудом взяв себя в руки, он достал из кошелька курьера удостоверение личности.

Юн Хи Су, двадцать лет.

Ему было столько же лет, сколько Седжину, и сегодня было 2 января. Поскольку полночь уже наступила, сегодня был его день рождения. В день, который должен был стать праздником, он был заперт на 43-м этаже, и его ждала неизвестная судьба.

Абсурдность ситуации заставила Чхон Седжу слабо усмехнуться. Затем ему кое-что пришло в голову, и он достал из кошелька сложенную фотографию.

Это была семейная фотография. Мужчина в аккуратном костюме, женщина в платье, а между ними малыш, которому было около года, в крошечном костюмчике с галстуком-бабочкой, сидел со слезами на глазах. Судя по изящным и красивым чертам лица, это был, несомненно, мальчик-курьер Юн Хи Су.

Однако лица родителей Юн Хи Су были скрыты. Их лица были покрыты чёрными чернильными пятнами.

Чхон Седжу уставился на фотографию, чувствуя исходящее от неё негодование, а затем перевернула её. На обратной стороне кто-то нацарапал послание:

«Семья не найдена, тело не востребовано. Пожалуйста, кремируйте тело, не хороните».

Увидев это предложение, Чхон Седжу наконец не выдержал. Не в силах сдержать вспышку гнева, он сильно прикусил губу. Словно этого было недостаточно, он отложил фотографию, закрыл лицо руками и глубоко вздохнул.

Его тело налилось тяжестью, а голова пульсировала от боли. Гнев и печаль, которые он не мог выразить перед Седжином, потерявшим свою мать, переполняли его. Глаза горели, а в горле стоял ком. Чхон Седжу задыхался, наконец-то позволяя безмолвным слезам вырваться наружу.

Он не мог понять, почему невинные и добрые люди должны так страдать. От смерти Хе Ин до трагической кончины Ким Хёнён.

Седжин, оставшийся один в свои двадцать лет, и Юн Хи Су, у которого даже не было вещей, чтобы собрать перед неминуемой смертью... Всё, что он видел и переживал, заставило Чхон Седжу возненавидеть мир.

Почему?

Почему мир так суров к тем, кто беззащитен?

Ему хотелось кричать. Ему хотелось злиться и требовать объяснить, почему. Но некому было ответить на его вопросы…

Глава 25

- …….

Вместо того чтобы поддаться горю, он грубо вытер щёки. Ему потребовалось много времени, чтобы сломаться, но не так много, чтобы прийти в себя. У него не было времени предаваться пустым переживаниям. Его ждали. Ему нужно было вернуться.

Он собрал несколько вещей, которые нашёл в комнате Юн Хи Су, положил ключ-карту на стол и осторожно открыл дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, он тихо вернулся по своим следам к машине. Затем он направился прямиком в мастерскую.

Члены его команды собрались в мастерской в Кандон-гу. Он поручил Юн Чхольджу, который вернулся после того, как удалил записи с камер видеонаблюдения, избавиться от трупа. Он разбудил Хёвона, который спал, и велел ему на всякий случай следить за госивоном Юн Хи Су. Джинён и Сонхёк тоже получили задания.

Не в характере Шин Гёна было создавать дополнительную работу прямо перед операцией 4 января. Но никто не стал ему говорить об этом. Это просто необходимо было сделать, все молча занялись своими делами.

Они были так заняты ликвидацией последствий происшествия перед квартирой, что 24 часов оказалось недостаточно. За это время он получил несколько звонков и сообщений от Седжина. Чхон Седжу беспокоился о том, что тот остался один, но у него не было времени, чтобы заехать домой.

«Я слишком занят работой, поэтому не смогу пока вернуться домой. Хорошо питайся и отдыхай дома. Хорошо?»

Наконец отправив сообщение Седжину, Чхон Седжу перевёл телефон в беззвучный режим. Он не хотел, чтобы Седжин отвлекал его от работы.

Время шло, и 4 января операция прошла по плану. Они устроили засаду на машину Кан Джунмёна, когда тот возвращался домой из аэропорта Инчхон после возвращения из Гонконга. Однако, похоже, информация просочилась, и сопротивление было сильным.

Преследуемый ими, Кан Джунмён на своей машине поехал к уединённому пляжу и попытался сбежать со своими людьми. Загнав его в тупик, все члены группы захвата, кроме Юн Чхольджу, достали ножи и напали, в конце концов схватив Кан Джунмёна.

Пока они устраивали засаду на Кан Джунмёна, Пэк Сон Хван, ещё один подчинённый Шин Гёна, совершил налёт на тайную мастерскую Кан Джунмёна. Когда началась внезапная зачистка, люди Кан Джунмёна оказали ожесточённое сопротивление.

Люди Пэк Сон Хвана столкнулись с ними в поножовщине в клубе в центре города. В результате драки более десяти человек погибли, а выживших утащили, чтобы избавиться от них. Но ни о чём из этого не сообщалось. Несколько автомобильных багажников, набитых трупами, проезжали мимо смеющихся и болтающих пешеходов, но никто ничего не замечал.

- Ге, Ген-а... С-сэр...!

Кан Джунмён, с окровавленным лицом, опустился на колени перед Шин Гёном, сложив руки, словно в мольбе.

Он дослужился до должности президента DG Construction, будучи давним подчинённым председателя Шин Кёнджу. Но ослеплённый жадностью Кан Джунмён предал Шин Кёнджу и объединил усилия с Джейсоном Ли, который пытался захватить контроль над инвестиционным проектом DG в Гонконге.

Джейсон Ли пообещал Кан Джунмёну эксклюзивные права на распространение наркотиков, поступающих в Корею из Гонконга, если сделка состоится, но теперь это было невозможно. Джейсон Ли, узнав о поимке Кан Джунмёна, попытался сбежать в Макао, чтобы добраться до Лю Юаня, но был задержан Бюро общественной безопасности (полиция в Китае) и тяжело ранен в процессе, теперь он борется за свою жизнь. Теперь некому было спасти Кан Джунмёна.

- Мы… мы знаем друг друга так… так давно…!

Кан Джунмён, прося о пощаде, говорил невнятно из-за отсутствия зубов. Но для Шин Гёна Кан Джунмён был лишь стариком, который предал его и продал информацию об организации.

Воспоминания о том, как Кан Джунмён в детстве давал Шин Гёну карманные деньги и катал его на спине, давно утратили свой смысл.

- Я слышал, что Джейсон Ли находится в критическом состоянии из-за большой потери крови, балансируя на грани жизни и смерти.

Шин Гён, сидя на стуле перед Кан Джунмёном, неторопливо курил сигарету и говорил.

Чхон Седжу стоял перед ними, крепко схватив Кан Джунмёна за волосы. Старик, который с лёгкостью подчинялся чужой воле, пошатнулся, словно вот-вот потеряет сознание.

Чхон Седжу поддержал тело Кан Джунмёна ногой, чтобы тот не упал. В голове у него стучало, но он терпел, на его лице застыла маска безразличия.

- Даже Лю Юань, законный наследник, потратил годы на лоббирование, чтобы получить предложение по проекту. Как Джейсон Ли, никто с улицы, мог завладеть казино?

- Это... это была... моя... моя м-ошибка....

Кан Джунмён, захлебываясь от рыданий, начал умолять о прощении. Шин Гён с ухмылкой поставил ногу на нож, который вонзился в пах Канг Джунмёна. Он сильно надавил, и Канг Джунмён закричал от боли. Чхон Седжу бесстрастно наблюдал за происходящим.

- Председатель в ярости. Вы же знаете его характер. Я вас совсем не понимаю.

Что Шин Гён вообще мог понять?

Чхон Седжу попытался отвлечься, крепче сжав волосы Кан Джунмёна. Несмотря на привычное терпение, его мысли блуждали.

Он вступил в организацию исключительно ради мести за Хе Ин. На следующий день после похорон, оставив урну с прахом Хе Ин в склепе и пробыв там до заката, он вернулся домой. У своей двери Чхон Седжу встретил молодую девушку, которая не решалась позвонить в звонок.

Девушка, испугавшись при виде Чхон Седжу в траурной одежде, растерялась, словно собираясь заговорить с ним, но затем внезапно развернулась и побежала к запасному выходу. В этот момент, наблюдая за её бегством, он почувствовал внезапное необъяснимое желание остановить её.

Чхон Седжу побежал за девочкой и поймал её. Наконец, от рыдающей девочки он узнал, что привело Хе Ин к самоубийству.

Чхон Хе Ин обладала поразительно красивым лицом, которое привлекало внимание, но её внутренний мир был удивительно приземлённым, что сильно контрастировало с её внешностью. В школе её хотели видеть в своей компании группа хулиганов, но её мягкий характер и отказ, по-видимому, стали причиной травли.

Они постоянно унижали её, причиняя как физические, так и моральные страдания. После того, как они узнали о её брате-студенте-медике, Чхон Седжу, которым она гордилась только перед несколькими близкими друзьями, он стал для Чхон Хе Ин её слабостью.

Они говорили ей, что она лишь обуза для своего брата и что ей лучше умереть, медленно доводя её до отчаяния.

Когда Чхон Седжу услышал это от подруги Хе Ин, его охватило непреодолимое отчаяние. Хе Ин позвонила ему, пока он был в операционной, но он не ответил на звонок.

Возможно, она хотела спросить об этом.

С тех пор Чхон Седжу не мог выбросить эту мысль из головы.

«Брат, твоя жизнь стала бы немного легче, если бы я исчезла?»

Если бы он ответил на звонок Хе Ин, если бы она спросила его об этом, Чхон Седжу с радостью сказал бы ей, как она дорога ему. Хе Ин была смыслом его жизни, его опорой и поддержкой.

С того дня, как он узнал, что у него есть сестра, Чхон Седжу поклялся, еще в юности, жить ради своей единственной сестры. Он никогда не воспринимал Хе Ин как обузу. Однако он не ответил на её звонок, и, поверив насмешкам окружающих, Хе Ин решила, что Чхон Седжу тоже считает её обузой и отвергает её. В порыве отчаяния она открыла окно и выпрыгнула из него.

Узнав правду о её смерти, Чхон Седжу охватило жгучее желание отомстить. Он спросил у девушки, кто издевался над Хе Ин, и был готов мстить.

В этой истории было много свидетелей, но только двое главных виновников. Он поймал одну из них, перерезал сухожилия на руках и ногах и вырезал язык. Злобная девушка, превратившись в жалкую тварь, ползала по полу, умоляя о пощаде. Конечно, Чхон Седжу не собирался их убивать.

Хе Ин выбрала смерть, потому что жизнь была для неё невыносима. Поэтому он намеревался подарить им жизнь, в которой смерть стала бы желанным избавлением.

Первый акт мести был успешно завершен без особых проблем. Он скрылся без следа, и полиция, не зная о мотиве, не смогла установить его личность как подозреваемого.

Чхон Седжу был задержан при попытке нанести вред второму преступнику. Между двумя актами мести прошло несколько дней. В это время подруга Хе Ин, беспокоясь о том, что Чхон Седжу, оставшись один, может причинить вред себе, пришла к нему домой. Заметив неладное, она вызвала полицию.

Его немедленно арестовали, и история о заговоре с целью мести, в котором участвовал единственный человек, набравший высший балл на национальном вступительном экзамене в колледж (CSAT/College Scholastic Ability Test) в прошлом году, выпускник престижной медицинской школы и врач-самоучка, выросший в приюте, оказалась на первых полосах газет.

Этот инцидент также вызвал бурную дискуссию на встрече выпускников Корейского университета, которая состоялась примерно в то же время. Чэ Бомджун, присутствовавший на встрече, рассказал об этом Шин Гёну.

Как сильно он мог любить свою сестру, чтобы отказаться от своего многообещающего будущего и принять такое решение?

Интерес Шин Гёна к Чхон Седжу, вызванный этой историей, стал для него одновременно и несчастьем, и возможностью.

Чэ Бомджун посетил Чхон Седжу, который находился в следственном изоляторе в ожидании суда. Он предложил ему свою помощь в завершении мести, которую тот ещё не успел осуществить. Для этого Чхон Седжу должен был присоединиться к организации и работать под руководством Шин Гёна.

Чхон Седжу, охваченный глубоким сожалением, не мог представить, как это решение изменит его жизнь. Он принял предложение Шин Гёна, и после освобождения из-за отсутствия достаточных улик, наконец, смог осуществить свою месть с помощью.

Однако триумф был недолгим. По воле Шин Гёна он был отправлен в самые мрачные уголки организации, чтобы обучаться у Сок Юн Хёна. Чхон Седжу вскоре осознал, что в обмен на месть за Хе Ин он потерял всё, что имел.

В тот день его спокойная жизнь рухнула.

С того момента, как он взял в руки нож, чтобы отразить атаки Сок Юн Хена, Чхон Седжу терпел каждое мгновение.

То же самое можно сказать и о работе в мастерской. Во время допроса Кан Джунмёна и его людей вместе с Шин Гёном Чхон Седжу, как всегда, терпел насилие и смерть. Время в том месте было бесконечным циклом терпения.

Наконец, когда всё закончилось, и Чхон Седжу вышел на улицу, он осознал, что с тех пор, как покинул свой дом, прошла уже неделя.

Глава 26

Чхон Седжу, щёки которого ввалились от недоедания, вышел из машины. У него мучительно болела голова. Несмотря на то, что он принял душ в мастерской, ему казалось, что от него пахнет кровью. Он пытался избавиться от воспоминаний о криках Кан Джунмёна, которые эхом разносились по ветру, пока он шёл.

Допрос Кан Джунмёна в основном вёл Шин Гён. Несмотря на то, что Чхон Седжу не принимал непосредственного участия в насилии, пережить эти часы было невероятно трудно.

Шин Гён был безжалостным человеком. Наблюдать за тем, как он так жестоко пытает кого-то, было достаточно, чтобы свести с ума. Чхон Седжу приходилось постоянно сдерживать себя, чтобы не потерять контроль над собой.

Во время допроса Пэк Сон Хван, который обыскивал клуб Кан Джунмёна, прибыл в мастерскую с вещами, обнаруженными в кабинете Кан Джунмёна. Чхон Седжу, который стоял на страже Кан Джунмёна, наблюдал, как Шин Гён внимательно изучает одноразовый телефон и бухгалтерские книги.

Шин Гён не делился всей информацией со своими подчинёнными из соображений безопасности. Единственным человеком, который знал всё, что знал он, был Чэ Бомджун. Поэтому Чхон Седжу не был в курсе, какую информацию удалось обнаружить Пэк Сон Хвану.

Однако, судя по скверному настроению Шин Гёна после этого, Кан Джунмён, вероятно, был вовлечён еще и в другие дела. Даже его подчинённых вызывали, и они понесли серьёзные наказания.

Чхон Седжу прижал пальцы к глазам, пытаясь стереть навязчивые образы крови, и вошёл в лифт. Поднявшись на 41-й этаж, он вышел в вестибюль и увидел дверь своей квартиры. Он долго стоял там, просто глядя на неё.

Его беспокойство о Седжине, которое он подавлял в себе, теперь вернулось. Седжин ненавидел оставаться один и становился таким хрупким, что не мог нормально спать без него. Внезапная волна вины накрыла его, когда он понял, что оставил Седжина одного дома больше чем на неделю.

Он вошёл, набрав код, и его встретила тишина в квартире. Обувь Седжина и его собственная была аккуратно расставлена в прихожей. Кроссовки Седжина стояли на том же месте, что означало, что он не выходил из дома.

Когда он шёл по коридору, датчики движения включались, освещая ему путь. Следуя за светом, Чхон Седжу направился в гостиную. Несмотря на то, что он приближался к гостиной, не было слышно ни звука. Он медленно оглядел квартиру.

Посудомоечная машина на кухне была открыта. Заметив, что посуда внутри была не такой, какой он её помнил, Чхон Седжу понял, что Седжин ел. Холодильник был пуст, но Седжин был достаточно находчивым, чтобы заказать еду, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что он умрёт с голоду.

Убедившись, что Седжин в порядке, Чхон Седжу пошёл дальше. Он хотел зайти в свою комнату, чтобы взять одежду, но его остановило ощущение, что Седжин может спать в его комнате. Поэтому он убрал руку с дверной ручки. Он не хотел будить его. Точнее, он не хотел видеть Седжина в таком своём состоянии.

Глядя на свою окровавленную чёрную одежду, Чхон Седжу молча отвернулся. Он вошёл в прачечную, достал одежду из сушилки и пошёл в ванную. Там он тщательно вымылся горячей водой.

Он долго стоял под душем, пока не исчез запах крови.

Чхон Седжу, раскрасневшийся от горячей воды, стоял перед дверью своей спальни. Он помедлил, держась за дверную ручку, затем медленно открыл дверь.

В спальне царили мрак и тишина. Слабый свет, едва пробивающийся сквозь щель между потолком и шторами, едва освещал фигуру Седжина. Он лежал, свернувшись калачиком, и казался невероятно одиноким. У Чхон Седжу в горле встал ком, и он замер, не в силах отвести взгляд от Седжина.

Квон Седжин лежал на кровати Чхон Седжу. Он свернулся калачиком, но не под одеялом, а укрывшись часто носимой одеждой Чхон Седжу. В руках он сжимал футболку, которую Чхон Седжу снял здесь неделю назад.

Возможно, из-за сна, закрытые глаза Седжина были влажными, а вены на тыльной стороне ладони, сжимавшей футболку, выделялись. Вдыхая аромат Чхон Седжу, Седжин ждал его.

Увидев это, Чхон Седжу ощутил, как в его груди разгорается огонь. Он вспомнил бесчисленные взгляды и прикосновения Седжина - руку, которая обнимала его, голову, которая покоилась на его плече.

Взгляд Седжина, устремлённый на него, всегда задерживался на губах Чхон Седжу, и даже после того, как Седжу отводил взгляд, этот взгляд не отпускал его. Он наконец понял скрытый смысл действий Седжина, которые он принимал за привязанность к опекуну.

Не то чтобы он не замечал ничего необычного, но до сих пор Чхон Седжу думал, что Седжин просто ищет его защиты. Он был очень привязан к своей матери и для своего возраста довольно навязчив. Поэтому Чхон Седжу без колебаний утешал и обнимал его. Однако он ошибался.

Это было ... большее.

Отчаяние, нежность, тоска в глазах Седжина, которые он видел, - это не могло быть просто привязанностью к опекуну.

Почему... я...?..

Как только он отступил назад, лишившись дара речи, Седжин, разбуженный его присутствием, очнулся от своего лёгкого сна. Его похожие на стёкла глаза блеснули в темноте. Уставившись в пустоту, Седжин вскоре заметил фигуру, скрытую в тени, и поднял голову.

- ...Чхон Седжу.

Взгляд его пустых глаз медленно сфокусировался. Даже в тусклом свете Чхон Седжу увидел, как в глазах Седжина мгновенно выступили слёзы. Он стоял неподвижно, как статуя, с плотно сжатыми губами.

Тем временем Седжин бросился к нему, падая в его объятия. Он обхватил Чхон Седжу за шею, уткнувшись лицом в его грудь, и прижался к нему всем телом. Чхон Седжу окутало его тепло.

- Почему... ты пришел только сейчас...?

В хрупком голосе Седжина слышалось осуждение в адрес Чхон Седжу. Тоска, обида и желание, прозвучавшие в этом вопросе, казались тяжелее всего на свете.

Когда он успел вырасти таким большим?

Чувства, которые Чхон Седжу испытывал из-за своих заблуждений, теперь навалились на него тяжёлым грузом. Он закрыл глаза, чувствуя, что задыхается.

Он вспомнил, как Седжин прижимался к нему. Это маленькое тело… Нет, на самом деле Седжин уже давно не был меньше его. Чхон Седжу просто видел в нём ребёнка, но Седжин уже давно смотрел на него сверху вниз. Причина, по которой он видел в Седжине ребёнка, была очевидна. Слепая вера в глазах Седжина была чистой, как у ребёнка. Это была искренняя и незапятнанная привязанность.

Вот почему Чхон Седжу не думал, что это было направлено на него. Он считал это проявлением привязанности к роли, которую он играл как его «защитник».

...Это неправильно.

Он не желал испытывать эти чувства. Чхон Седжу заботился о Седжине лишь потому, что хотел его счастья. Это был эгоистичный порыв, который не заслуживал взаимности.

- Ты - это… все, что у меня сейчас осталось....

Горячие, как огонь, слёзы потекли по шее Чхон Седжу. Осознав это, Чхон Седжу с болью оттолкнул Седжина.

Седжин посмотрел на него с разбитым сердцем. Его заплаканное лицо покраснело, и он схватил Чхон Седжу за запястье, словно спрашивая, что случилось.

Чхон Седжу отдернул руку и, развернувшись, выбежал из комнаты.

Непреодолимая волна обрушивалась на него.

Он бежал от удушающей тяжести всего этого.

Том 5

Глава 1

Неделю назад, когда Седжин проснулся, рядом с ним никого не было. Он сел, ища тепло тела Чхон Седжу, и тихо оглядел квартиру.

- Чхон Седжу, где ты?

Его тихий голос эхом разнёсся по квартире. Седжин, осмотрев огромное помещение, начал искать Чхон Седжу, но нигде не смог его найти. После тщательного обыска дома Седжин окончательно убедился, что Чхон Седжу нигде нет, и его лицо приняло суровое выражение.

Его опущенный взгляд скользнул по окружающему пространству. Пол в ванной был сухим, а значит, Чхон Седжу ушёл, не приняв душ. Он ушёл в спешке или, возможно, просто забыл. Затем Седжин вспомнил о пустом холодильнике и предположил, что тот пошёл за продуктами. С его губ сорвался вздох облегчения.

Седжин вышел из ванной, чувствуя себя разбитым, и свернулся калачиком на диване. Хотя прошло уже много времени с тех пор, как он в последний раз ел, он не ощущал голода. Лишь оцепенение охватывало его. Уткнувшись лицом в колени, он на мгновение замер, а затем неожиданно поднял глаза.

Его взгляд остановился на пустом диване. Любимый диван Чхон Седжу сегодня казался непривычно пустым. Седжин долго смотрел на него, а затем, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, встал. Осторожно забравшись на диван, он принял ту же позу, в которой обычно лежал Чхон Седжу.

Он закрыл глаза, а затем, с некоторым усилием, снова их открыл. Теперь он мог одновременно видеть телевизор, коридор и часть окна. Он понял, почему Чхон Седжу всегда лежал здесь. Широкое пространство перед глазами не ограничивало его обзор.

Единственным недостатком было то, что отсюда он не видел своего обычного места. Стул у стола, на котором Седжин всегда сидел, пока у него не было кабинета, был виден с дивана только в том случае, если он поднимал голову.

Он не знал, радоваться ли ему, что Чхон Седжу не заметил, как он наблюдал за ним всё это время, пока сидел за столом и учился, или расстраиваться из-за того, что он не попадал в поле зрения Чхон Седжу. Внезапно почувствовав усталость, Седжин молча посмотрел на вид, на который всегда смотрел Чхон Седжу, а затем закрыл глаза.

Чхон Седжу скоро вернется, супермаркет рядом…

Однако, несмотря на все свои размышления, он погрузился в сон. Когда Седжин проснулся, было уже поздно. За окном царила темнота, а экран выключенного телевизора оставался чёрным. В комнате стояла полная тишина. Седжин резко сел.

- Чхон Седжу.

Седжин с хрипотцой позвал его по имени, но ответа снова не последовало. Кажется, он пошёл не супермаркет, а был занят какими-то делами.

Седжин не удивился. Чхон Седжу часто уходил без предупреждения. Однако, как и в любой другой раз, когда Чхон Седжу внезапно исчезал, у Седжина было предчувствие, что сегодня он не вернётся домой. Он направился в комнату Чхон Седжу.

Кровать всё ещё была не заправлена. Седжин забрался на то место, где обычно лежал Чхон Седжу, уткнулся лицом в подушку и обнял одеяло. Казалось, оно сохранило слабый аромат Чхон Седжу - сладкий, но прохладный запах…

И вот Седжин снова заснул.

Когда он проснулся, за окном уже было светло. Возможно, из-за того, что он был голоден, ему не удавалось уснуть крепко. Он с трудом поднялся с кровати и с мрачным выражением лица посмотрел на свой живот.

В тот момент, когда он ощутил голод и услышал урчание в животе, его охватило отвращение к самому себе.

Мама умерла.

Было странно хотеть есть, когда его мать больше ничего не могла есть. Он чувствовал себя плохим человеком, неспособным даже по-настоящему горевать о её смерти. Это сильное чувство ненависти к себе было новым для Седжина. Где-то глубоко внутри он ощутил укол. Он чувствовал себя совершенно несчастным и грустным.

Несмотря на подавленное состояние, Седжин заставил себя встать, вспоминая голос Чхон Седжу, звучавший в его ушах.

Я должен жить.

Слова, которые Чхон Седжу произнес в похоронном бюро, поддерживали его. Ничего хорошего не выйдет, если он будет морить себя голодом.

Мама бы рассердилась, если бы узнала, и Чхон Седжу тоже бы расстроился.

Думая об этом, Седжин направился на кухню.

Он поставил свой разряженный телефон на зарядку и открыл холодильник, чтобы приготовить что-нибудь простое. Он уже собирался достать консервированные гарниры, которые ещё были пригодны для употребления, когда его взгляд упал на маринованные рёбрышки, которые он приготовил для своей матери.

Он замариновал их в соусе с большим количеством киви, чтобы сделать мясо более мягким, так как Ким Хёнён было трудно переваривать пищу. Мясо, вероятно, уже стало жёстким или даже испортилось.

- …….

Но Седжин не хотел выбрасывать рёбрышки. Выбросить то, что он приготовил для неё, означало стереть память о матери. Он ещё не был к этому готов.

Чувствуя комок в горле, Седжин поставил контейнер с рёбрышками глубоко в морозилку, достал несколько консервированных гарниров, которые ещё можно было есть, и положил их на стол.

Рис, оставшийся в рисоварке, давно высох. Поскольку они заказывали еду в доставке 31 декабря и в Новый год, когда Чхон Седжу был дома, Седжин не заметил этого.

Он разогрел последнюю упаковку быстрого риса, которую нашёл в шкафу, и поставил её на стол. Затем он съел рис с немного подгоревшими жареными анчоусами, орехами и сушёными полосками кальмаров. От сладкого и солёного вкуса у него потекли слюнки. Седжин невесело усмехнулся абсурдности ситуации и доел рис.

Затем он отправил сообщение Чхон Седжу.

«6:21 Когда ты вернёшься домой?»

Ответа не было. Вместо того чтобы ждать его сообщения, Седжин помыл посуду и прибрался в квартире.

Удивительно, но всего за несколько дней в квартире стало очень пыльно, хотя тут никого не было. Чтобы навести порядок, ему пришлось потратить почти половину рулона одноразовых тряпок для влажной уборки.

Закончив уборку, он посмотрел на часы и увидел, что уже перевалило за полдень. Уборка заняла так много времени, потому что он давно не убирался как следует, а квартира была большой. Это было утомительно, но Седжин усердно трудился, думая о том, что не может оставить дом Чхон Седжу в пыли. И после всего этого он снова почувствовал голод.

На этот раз это был не просто мимолетный голод, который можно было утолить простой закуской. Поэтому Седжин пошел на кухню и начал готовить полноценный обед.

Он промыл рис и начал готовить, затем достал из морозилки замороженные креветки и смесь морепродуктов и обжарил их с кимчи и пекинской капустой. Затем, вспомнив кое-что, он замочил немного сушёных водорослей, чтобы приготовить суп из водорослей с порошком периллы.

День рождения Чхон Седжу был 1 января. В прошлом году он не вспомнил об этом вовремя, а в этом году… он проспал его.

Он чувствовал вину перед Чхон Седжу. Обвиняя себя в глупости, он аккуратно поставил всю кастрюлю с супом из водорослей в холодильник. Он съест его вместе с Чхон Седжу.

Мне тоже нужно сходить куда-нибудь попозже и купить торт.

Хоть уже и поздно, я должен хотя бы позволить ему задуть свечи.

Он чувствовал себя удручённым из-за того, что не может сделать больше для Чхон Седжу, который так много для него сделал. Поэтому он также планировал вернуться с ним в универмаг и купить ему подарок. Он подумал, что было бы замечательно, если бы Чхон Седжу с радостью его принял.

После обеда Седжин сидел в чистой квартире, безучастно глядя на протекающую мимо реку Хан. Впервые после похорон он остался по-настоящему один, и на него нахлынули тревоги, которые он раньше игнорировал.

CSAT давно закончился.

Мне следовало бы меньше готовиться, если я всё равно не собирался сдавать экзамен.

Седжин сожалел об этом. Ему следовало провести это время с матерью.

Мне следовало почаще говорить маме, что я люблю ее.

Извинялся ли я когда-нибудь за то, что ругался на нее?

Седжин на мгновение задумался, а затем покачал головой, чувствуя, как портится настроение. Он не хотел думать о матери, когда был один. Думать об этом было невыносимо без Чхон Седжу.

А что теперь с квартирой?

Это было его следующим беспокойством. Его первоначальный план состоял в том, чтобы пойти в армию, как только ему исполнится двадцать. Он бы откладывал свою военную зарплату, скопил бы кругленькую сумму, а потом, после увольнения, нашёл бы жильё для Ким Хёнён, которая закончила бы работу в Эвагаке, и начал бы всё сначала.

Но эти планы стали туманными после того, как он начал заниматься с Чхон Седжу.

Что, если меня примут в колледж?

Этот вопрос постоянно занимал его мысли, меняя его представление о будущем. Каждый раз, когда он думал об этом, он говорил себе, что подумает об этом после сдачи CSAT, откладывая любые изменения в своих планах. Однако, поскольку он не сдавал CSAT, у него не было причин отказываться от своего первоначального плана, но он всё же колебался.

Он не хотел оставлять Чхон Седжу одного.

Мысль о том, что Чхон Седжу останется один в этой квартире, если он сразу же отправится в армию, беспокоила его. Это было странно. Седжин потерял свою семью, но он больше переживал о Чхон Седжу, чем о себе.

- Вот что это такое. Смерть… вот как это бывает…

Он вдруг вспомнил слова Чхон Седжу, которые тот сказал ему, когда он был охвачен негодованием. Это было всего несколько дней назад, но тогда он злился на Чхон Седжу. Он ненавидел его за то, что Чхон Седжу, из всех людей, сказал ему такое. Но в его словах не было ничего плохого.

Конечно, это не означало, что его неприязнь к остальным полностью исчезла. Седжин по-прежнему ненавидел ростовщиков, которые забрали его мать, и презирал Квон Ёнбома, виновника всех их бед. Однако он больше не чувствовал того гнева и горя, которые испытал на похоронах.

Как сказал Чхон Седжу, Седжин не хотел быть прикованным к прошлому. Он не хотел тратить свою жизнь на ненависть и обиду за всё, что привело к смерти его матери. Этого хотела бы Ким Хёнён.

Её последними словами, обращёнными к Седжину за день до смерти, были именно об этом. Перед тем как потерять сознание от мучительной боли, она прошептала, не узнавая Седжина, который держал её за руку:

- Пожалуйста, передай Седжину, моему сыну, что я хотела бы умереть до того, как мне исполнится 50 лет, чтобы я ни о чём не жалела. Скажи ему, чтобы он не плакал обо мне, не жалел меня, а жил счастливо, наслаждаясь тем, что он хочет делать, тем, что он хочет есть, тем, что он хочет иметь, тем, что он любит.

После смерти Ким Хёнён Седжин был охвачен беспричинным гневом. Но после слов Чхон Седжу узел в его сердце развязался, и он вспомнил слова своей матери.

Как сказал Чхон Седжу, если бы он жил, цепляясь за обиду из-за того, чего ему не хватало, он не смог бы жить счастливо, как хотела его мать. Он понял это рано, благодаря Чхон Седжу. Вот почему, даже испытывая отвращение к себе за то, что в такой ситуации чувствует голод, он всё равно мог старательно готовить и есть.

Он хотел жить, наслаждаясь тем, что ему нравится, как она и сказала. Он хотел жить лучше, чем кто-либо, чтобы она не жалела о том, что оставила своего маленького сына, наблюдая за ним сверху.

И для этого ему нужен был Чхон Седжу. Седжин хотел быть с Чхон Седжу, делить с ним вкусную еду и стать тем, кто ему нужен. Он хотел завоевать Чхон Седжу, любить его всем сердцем. Поэтому Седжин терпеливо ждал его возвращения.

Но он не возвращался домой целую неделю.

После единственного сообщения Чхон Седжу не выходил с ним на связь. Обычно он хотя бы проверял сообщения, как бы занят ни был, поэтому сначала Седжин испугался. Он подумал, что с Седжу могло что-то случиться.

Три дня, четыре дня и, наконец, неделя. По мере того, как дни без Чхон Седжу тянулись, настроение Седжина ухудшалось.

После смерти Ким Хёнён его эмоциональное состояние стало нестабильным, и он ощутил сильный страх. Он чувствовал себя покинутым. В памяти всплыли старые воспоминания, которые, словно старые травмы, терзали его.

Он задумался: как Квон Ёнбом, который ударил его и его мать, ушёл из дома, чтобы никогда не вернуться, уйдёт ли Чхон Седжу и больше никогда не вернётся?

Седжина охватило бесконечное беспокойство.

Он знал, что за человек Чхон Седжу и что он не стал бы вести себя так безответственно, но ничего не мог с собой поделать. Его бросили отец, дядя, классный руководитель, бесчисленное множество безответственных мужчин, и он не мог не представлять себе этот сценарий.

Ты привел меня сюда.

Ты не можешь так поступить со мной сейчас.

Ты не можешь бросить меня так безответственно.

Ты не можешь…

Глава 2

Седжин, беззвучно плача, наконец-то встал после долгого ожидания. Он собирался выйти из квартиры и найти Чхон Седжу. Он зашёл в его комнату, надел одно из его пальто и вышел.

Однако, когда он взял телефон с дивана и направился к двери, его нога обо что-то ударилась. Он посмотрел вниз и увидел коробку, которую поставил рядом со столом. Его лицо посуровело.

Это была коробка с вещами его матери из больницы. Он не смог заставить себя прикоснуться к ней во время уборки в квартире, только переставил её в другое место. Теперь он задел её ногой, и из коробки выглянул конверт с документами.

Он увидел на жёлтом конверте надпись «Shinsa Capital». Поняв, что это кредитный документ, из-за которого его мать попала в Эвагак, Седжин протянул руку, словно в трансе. Вопросы, которые смутно крутились у него в голове, теперь стали более явными, и он сорвал печать.

Документ был довольно толстым и состоял из нескольких страниц. На первой странице было кредитное соглашение, в котором Квон Ёнбом указал Ким Хёнён в качестве поручителя. Увидев имя Квон Ёнбома на первой странице, Седжин стиснул зубы и подавил нарастающий гнев. Он не хотел даже видеть этого человека, которого без колебаний разорвал бы на куски.

После условий кредита, написанных мелким шрифтом, шёл раздел для подписей. Квон Ёнбом поставил свой отпечаток, а в разделе для поручителей была поставлена украденная печать Ким Хёнён.

Адрес в документе был не тот, по которому они жили. Квон Ёнбом использовал другой адрес, боясь, что Ким Хёнён узнает о кредите. Он также тайно вернул печать на место после использования, поэтому она не знала о кредите до тех пор, пока не наступил срок выплаты и не начался арест имущества.

Чувствуя, как кровь стынет в жилах, Седжин разорвал кредитное соглашение в клочья. Оставшийся долг больше не волновал его.

Следующим документом была история выплат. Седжин с холодным выражением лица просмотрел содержимое.

Сведения о зарплате Ким Хёнён и записи о выплатах за месяц, в котором она устроилась в Эвагак, были аккуратно сведены в таблицу. Похоже, обещание, что она сможет откладывать деньги, работая там, было правдой, поскольку часть её зарплаты отчислялась на пенсионные накопления.

Это было доказательством того, что Ким Хёнён была жива, что она терпела и работала усерднее, чем кто-либо другой. Седжин подавил нарастающие эмоции и просмотрел записи. Затем он вдруг заметил кое-что неладное и нахмурился.

Никаких других вычетов из зарплаты Ким Хёнён не было. Деньги, которые Седжин потратил на покупку одежды и проезд до того, как осенью прошлого года начал получать от него пособие, не были списаны. Чхон Седжу ясно сказал, что вычтет их с матери…

Седжин задумался, не прибавили ли это к сумме кредита, и попытался собрать разорванный документ, чтобы сравнить цифры. Однако ни основная сумма, ни проценты не увеличились. Просто с него ничего не взяли.

Он легко мог догадаться, что это значит. Дрожащими руками Седжин медленно пролистал страницы. Его глаза расширились, когда он увидел записи за последние десять месяцев. Зарплата Ким Хёнён была неизменно одинаковой, как и расходы. Погашение основного долга, выплата процентов, четыре основных социальных страхования, пенсионные накопления. И… полное погашение.

Глядя на эти слова, Седжин растерянно моргал, не в силах осознать их смысл. Полное погашение кредита, полное погашение процентов, плата за досрочное погашение. Все три записи были датированы одним и тем же днём. Поняв, что это было в августе, в тот день, когда его мать заболела, Седжин прикусил губу.

Медицинские расходы Ким Хёнён несколько раз покрывались во время её лечения, но Седжину сказали, что эти медицинские расходы и расходы на госпитализацию покрывались Эвагаком.

Но если «полное погашение кредита» было правдой, это означало, что Ким Хёнён не работала в Эвагаке после того, как ей стало плохо, поэтому не было смысла покрывать её больничные счета. Даже Седжин, каким бы наивным он ни был, знал, что ни одна компания не оплатит медицинские расходы бывшего сотрудника.

Что-то было не так. Это не имело смысла.

Ему нужно было подтверждение. Он взял со стола свой телефон и набрал номер, указанный в конце документа.

После нескольких гудков ему ответили:

- Здравствуйте, это служба поддержки Shinsa Capital Repayment. Чем я могу вам помочь?

Седжин произнес дрожащим голосом механическое приветствие.

- Я… Я хотел бы кое-что спросить.

- Да, пожалуйста, продолжайте.

- У моей матери… был долг, и его… кто-то выплатил.

- Простите? Вы хотите сказать, что вернули его?

Сотрудник не понял вопроса Седжина и переспросил. Даже Седжин не мог понять, что происходит, поэтому он, заикаясь, объяснил ситуацию.

- Нет. В отчёте об истории выплат… написано, что кредит был полностью погашен… но я думаю, что это ошибка…

- Хм... Не могли бы вы назвать мне имя и дату рождения заёмщика? Я проверю.

- Моя мама не была заёмщиком, она была поручителем…

- Хорошо, хорошо, одну минуту. Тогда, пожалуйста, назовите мне имя поручителя.

Седжин неуверенно назвал имя и дату рождения Ким Хёнён. Сотрудник пробормотал что-то о том, что это маловероятно, но они проверят.

Щелк, щелк.

С другого конца провода послышался звук печатающей клавиатуры. Седжин замер на месте. Через мгновение сотрудник заговорил бодрым голосом.

- Ах, да, все понятно. Оплачено было не от имени Ким Хёнён, полностью погашено было в августе от имени Чхон Седжу. …Вы ведь его знаете, верно? На случай, если деньги попали не на тот счёт.

Услышав это имя, Седжин растерялся. Он застыл, держа телефон в руке.

Чхон Седжу, почему? Почему ты...?

В груди у него разлилось жгучее тепло. Он не мог определить свои чувства. Он просто смотрел прямо перед собой, не в силах вымолвить ни слова от изумления.

Сотрудник несколько раз окликнул его:

-Алло? Алло? Сэр?

После нескольких попыток сотрудник вздохнул, решив, что звонок прервался, и уже собирался повесить трубку, когда Седжин наконец заговорил.

- ...Тогда, возможно...

- Да, есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы спросить?

- После того, как моя мать влезла в долги, она работала в Эвагаке… покрывают ли они… больничные счета бывших сотрудников?

Он знал, что это маловероятно, но всё равно спросил. Сотрудник замялся.

- Я не уверен насчет этого…

Сотрудник замолчал и снова попросил его подождать, задавая кому-то вопрос. Он слышал приглушённый разговор. Затем сотрудник вернулся на линию.

- Нет, они сказали, что такой политики не существует. Что-нибудь ещё?

Звонкий голос служащего подтвердил подозрения Седжина.

Телефон выскользнул из его руки. Безжизненное устройство с грохотом упало на пол.

Его сердце бешено колотилось. Кожа горела, а глаза жгло. Осознание того, что он с самого начала брал деньги только у самого Чхон Седжу, глубоко поразило его. Он понял это слишком поздно.

Холодный голос Чхон Седжу эхом отдался в его голове.

«Как ты смеешь называть меня «таким человеком», предполагая, что я могу что-то сделать с твоей матерью?»

Что он подумал о Чхон Седжу, когда услышал эти слова? Он подумал, что тот - худший из отбросов. Но теперь, оглядываясь назад, он понял, что Чхон Седжу никогда не действовал в своих интересах.

Строго отчитывал его, говорил о его матери, практически тащил его домой, когда он угрожал ночевать на улице, заставлял покупать одежду, говоря, что возьмёт с него за неё деньги, давал ему деньги и занимался с ним, когда он пытался подрабатывать, называл его домработником… всё это… всё, что он делал, было исключительно ради Седжина…

- Ах...

Седжин застонал и закрыл лицо руками.

С того дня, как они встретились, Чхон Седжу посвятил себя ему. Он дал ему возможность мечтать о будущем, предлагая выбор, когда тот знал только, как идти по проложенному перед ним пути.

После того, как Ким Хёнён заболела, он сделал всё, что мог. Он выплатил её долг, чтобы она могла немедленно отправиться в больницу, и использовал свои связи, чтобы её без промедления обследовали в больнице Корейского университета. Больничные счета, расходы на лечение - всё это он оплачивал из своего кармана, но Чхон Седжу ни словом не обмолвился об этом с Седжином. Он никогда не требовал благодарности или признания за свои усилия.

Теперь Седжин понимал намерение, стоящее за всеми его действиями.

«Не живи с сожалениями.»

Слова Чхон Седжу, сказанные в похоронном бюро, эхом отдавались в его голове.

Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин жил с какими-либо сожалениями. Он научил его, предложил ему будущее, потому что не хотел, чтобы он тратил свою жизнь впустую. Он не хотел, чтобы Седжин сожалел о том, что недостаточно помогал своей матери, поэтому он оплачивал её медицинские расходы и больничные счета. Он предоставил Седжину выбор, а затем в какой-то момент полностью его лишил.

Он вспомнил высококачественный саван и деревянный гроб, которые видел в похоронном бюро. Сейчас это казалось странным, но тогда у него не было времени об этом подумать. Это должен был выбрать Седжин, но он не выбрал.

Прежде чем он успел что-то понять, Чхон Седжу всё подготовил. Он сделал это, потому что не хотел, чтобы Седжин мучился, выбирая между более дешёвыми и более дорогими вариантами для своей матери, и потом сожалел о своём выборе… Он всё подготовил заранее.

Этого не могло быть.

Он чувствовал себя таким глупым и жалким, что не мог этого вынести.

Седжин закусил губу, слезы беззвучно текли по его лицу.

С прошлого лета до зимы не было ни одного дня, когда бы глаза Седжина не наполнялись слезами. Но благодаря Чхон Седжу он пережил эти трудные дни, которые мог бы провести, проклиная мир и терзаясь обидой.

Если бы не он, он был бы ещё более измотанным, ещё больше поглощённым горечью. Он не смог бы должным образом заботиться о своей матери в таком состоянии. То, что она ушла из жизни, не слишком беспокоясь о нём, тоже было благодаря Чхон Седжу.

Седжин хотел вернуть этот долг.

Но как? В отличие от Чхон Седжу, Седжин был всего лишь ребёнком, который не мог помочь ему или облегчить его ношу. Он не был таким надёжным, как Чхон Седжу, и даже не знал, что за ноша была у Чхон Седжу.

Настанет ли когда-нибудь день, когда я смогу облегчить твою боль? Ты такой сильный…

Он отчаянно хотел увидеть Чхон Седжу, но не знал, где он и что делает.

В спальне Чхон Седжу лежала футболка, которую он оставил, - та, которую Седжин не постирал, потому что не хотел. Это был единственный след, который он оставил после себя.

Седжин снял с себя пальто Чхон Седжу, которое было на нём, и накрылся им, уткнувшись лицом в футболку. По иронии судьбы, слабый запах остался на одежде Чхон Седжу, и это принесло ему небольшое утешение.

- Я хочу быть для тебя кем-то значимым. Как ты стал частью меня, так и я хочу стать частью тебя…

Искреннее признание повисло в пустой комнате.

Чхон Седжу вернулся вскоре после этого. Как только Седжин увидел, что он бесшумно появился, он не смог сдержать эмоций, встал и бросился его обнимать. На глаза навернулись слёзы, когда он прижался к шее Чхон Седжу, вдыхая его знакомый запах.

- Почему... ты пришел только сейчас...?

Он чувствовал благодарность, обиду и привязанность к Чхон Седжу одновременно. Он заговорил, и в его словах смешались эти эмоции.

- Ты - это… все, что у меня сейчас осталось....

Не оставляй меня одного.

Никуда не уходи.

Я не хочу покидать тебя.

Прежде он произнёс эти слова, Чхон Седжу оттолкнул его и отступил назад.

Его холодное, суровое лицо отвернулось. Седжин тупо смотрел ему вслед, пока он не развернулся и не убежал.

Впервые Седжин увидел страх в глазах Чхон Седжу.

Глава 3

Спасаясь от Седжина, Чхон Седжу поехал в мастерскую. От одной мысли об этом месте у него начинала болеть голова, но ему больше некуда было идти.

В квартире на седьмом этаже, где жили члены команды, скорее всего, были Сонхёк, Хёвон и Джинён, отдыхавшие после нескольких дней работы без сна, и он не хотел их беспокоить.

Он припарковался у мастерской и поднялся на четвёртый этаж. По сути, это была небольшая квартира, предназначенная также для отдыха, состоящая из кухни, гостиной, ванной комнаты и маленькой спальни с двумя кроватями.

Хотя на четвёртом этаже было довольно душно из-за отсутствия окон, благодаря работающему вытяжному вентилятору, здесь было относительно хорошо проветриваемо. Чхон Седжу принял душ в ванной и сразу же рухнул на кровать.

Когда он опустился на мягкий матрас, мысли, которые он так старался подавить, вновь вернулись. Их тяжесть, словно камень, легла на его грудь, заставив вздохнуть и уставиться в потолок.

Квон Седжин был упорным мальчиком, из тех, кто может неделями сидеть в коридоре здания, отказываясь от еды, но твёрдо решив увидеть свою мать, которую забрали в Эвагак. Несмотря на то, что это был рискованный план, он был готов на всё, даже ночевать на улице.

Когда Седжин наконец воссоединился с Ким Хёнён благодаря Чхон Седжу, его взгляд был полон искренней и слепой преданности. Он прижался к ней, словно она была единственным человеком в его мире, и растворился в её объятиях. Вот почему Чхон Седжу не мог предположить, что Седжин испытывает к нему романтические чувства.

Если бы он знал, что действия Седжина были вызваны такими чувствами, он бы не повел себя так, как поступил. Он бы не поцеловал Седжина в лоб, не обнял бы его и не утешил. Он бы не позволил Седжину влюбиться в такого, как он.

Отвращение к самому себе грызло его, сжигая внутренности.

Привязанность была тяжелой. Любовь была обременительной.

Чхон Седжу всегда разочаровывал всех, кто его любил. Чон Хе Ин, сестру Марию, Ха Ёрым, профессора Ким Чонгёна. Он не смог стать тем, кем они хотели его видеть. Он не сможет стать и тем, кем хочет видеть его Седжин.

Любить - значит понимать. Именно этот страх заставил его сбежать.

Если бы Седжин любил его, то однажды захотел бы понять. Но Чхон Седжу был вовлечён в дела, о которых не мог никому рассказать.

Итак, если бы Седжин узнал, если бы в своём желании понять ЧХон Седжу он заинтересовался его скрытой стороной, если бы он наконец понял, что за человек он на самом деле…

Нет.

Решительный отказ эхом отозвался в его голове.

Он не верил, что Седжин когда-нибудь поймёт его жизнь. Чхон Седжу боялся, что Седжин будет смотреть на него с отвращением, когда узнает правду.

Он боялся, что Седжин отвернётся от него, что Седжин его отвергнет. Он не хотел терять Квон Седжина. Он не хотел снова пережить эту потерю.

Чхон Седжу просто хотел остаться в глазах Седжина хорошим человеком. Тем, кто был рядом с ним, пока умирала его мать, и после её смерти. Он хотел, чтобы его запомнили как человека, который направлял его, а не как обманщика, который кормил и одевал его на грязные деньги.

Корень всех его страхов был один и тот же.

Он слишком сильно переживал за Квон Седжина. Вот почему он не мог принять чувства Седжина, не мог ничего раскрыть ради его понимания. Он не хотел терять Седжина, когда бы это ни случилось, поэтому убежал, не в силах противостоять мгновенной волне страха.

- …….

Внезапно Чон Седжу вспомнил лицо Седжина, когда тот без колебаний подошёл к нему. Его глаза, наполненные слезами, его красные губы, его прерывистое дыхание.

И он вспомнил, как тепло было от тела Седжина, когда он обнимал его. Несмотря на то, что он быстро отстранился, Чхон Седжу помнил, как ему хотелось прижать Седжина к себе.

Внутри него закипела горечь. Он почувствовал укол боли где-то глубоко внутри и прикусил губу.

Квон Седжин был милым ребёнком. Когда они впервые встретились, он оттолкнул Чхон Седжу, защищаясь своей колючей бронёй. Но теперь Чхон Седжу не мог не ценить и не любить Седжина, который охотно обнимал его.

Однако Чхон Седжу и Квон Седжин жили в разных мирах.

Чхон Седжу представил себе сырой, тёмный подвал далеко внизу. Там было его место.

Он считал, что достаточно просто быть тем, на кого Седжин может положиться. Он не заслуживал любви. Чистое сердце Квон Седжина должно принадлежать тому, кто живёт более обычной, спокойной жизнью. Не Чхон Седжу, чьё будущее - падение и смерть, а тому, у кого есть будущее…

Чхон Седжу потёр ноющую голову и потянулся. Затем, словно спасаясь бегством, он погрузился в глубокий сон.

* * *

На следующее утро ему позвонил Шин Гён. Он был в спортзале, пытаясь отвлечься от мыслей, когда внезапно зазвонил телефон, прервав его тренировку. Он взял трубку, сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, увидев имя своего босса на экране, и ответил на звонок.

- Да, президент.

- Чхон Седжу.

Знакомый голос звучал тихо. Чхон Седжу напряжённо прислушивался, нервы были на пределе. После минутной паузы Шин Гён отдала приказ.

- Немедленно приезжай в Чхунчхон.

В Чхунчхоне было здание, которым долгое время пользовались DG. Это была больница, построенная в 1960-х годах и заброшенная во время кризиса, которая теперь использовалась в основном для допросов и ликвидации предателей.

Среди старших членов организации это место было известно как «место казни». Чхон Седжу пару раз бывал там с Сок Юн Хёном.

- Я сейчас буду.

Звонок резко оборвался, как только он ответил. Чхунчхон, из всех возможных мест. Мысли о Седжине, которые занимали его весь прошлый день, мгновенно исчезли.

Даже без объяснений он мог догадаться, что ждёт его в Чхунчхоне. Скорее всего, там будет чистка фракции Кан Джунмёна. Возможно, они взяли его сообщников живыми или, основываясь на информации, собранной Пэк Сон Хваном, вычислили его пособников и планировали казнить их.

Также возможно, что Шин Гён планировал начать процесс передачи власти, запланированный на февраль, раньше. Или, возможно, работа, которую он обычно выполнял в мастерской, просто будет перенесена туда. В любом случае, важно было то, что если он отправится в Чхунчхон сейчас, то на руках Чхон Седжу неизбежно будет кровь.

Он вышел из спортзала и поднялся наверх. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, он пошёл в кабинет и достал нож для сашими, который хранил в шкафу. Когда он развернул упаковку и проверил лезвие на наличие повреждений, его охватило глубокое чувство разочарования.

Наступит ли когда-нибудь день, когда кровь на этих руках высохнет?

Было ли моё решение принять предложение Шин Гёна в тот день правильным?

Вопрос, который он задавал себе сотни, тысячи раз, снова не давал ему покоя.

Чхон Седжу отогнал эти мысли и вышел из мастерской. Личные чувства были неуместны, когда нужно было выполнять приказы Шин Гёна.

Был будний день, поэтому на дорогах было не слишком много машин.

Чхон Седжу, ехавший по скоростной автомагистрали Чхунчхон, заметил несколько чёрных роскошных седанов, которые пронеслись мимо него. В Южной Корее чёрные автомобили были распространены, но у него появилось нехорошее предчувствие. Он подозревал, что Шин Гён планирует публичную казнь перед своими подчинёнными. Подавив тревогу, он продолжил свой путь.

Когда он наконец-то достиг заброшенного здания, его взору предстали десятки роскошных автомобилей, припаркованных снаружи. Гангстеры, сопровождавшие своих боссов, курили, собравшись в группы. Каждый раз, когда появлялся узнаваемый руководитель, они низко кланялись и громко здоровались.

Люди постоянно входили и выходили из леса возле парковки, словно высматривая кого-то, кто мог там скрываться.

Когда Чхон Седжу припарковался и вышел из машины один, в отличие от других руководителей, которые приехали с сопровождением, все взгляды обратились к нему.

Те, кто знал, что он работал непосредственно под началом Шин Гёна, почтительно склонили головы перед человеком, который, как ожидалось, должен был стать следующим влиятельным лицом в DG. Даже те, кто не был с ним знаком, последовали их примеру, поддавшись атмосфере. Чхон Седжу, проигнорировав их, уверенно вошёл внутрь.

Внутри здание напоминало лабиринт. Сок Юн Хён рассказывал ему, что раньше здесь была психиатрическая больница. В частности, здесь содержали пациентов с высоким уровнем риска, которые представляли опасность для окружающих. Сложная планировка была создана специально, чтобы затруднить побег, напоминая о временах, когда системы безопасности были менее совершенными.

Стать директором означало освоить все закоулки этого здания. Чхон Седжу впервые посетил его незадолго до того, как завершил обучение у Сок Юн Хёна и официально начал работать под началом Шин Гёна.

Сок Юн Хён провёл его по запутанным коридорам, и Чхон Седжу до сих пор помнил этот маршрут. Он бы не смог забыть его, даже если бы захотел, ведь во время тренировок он бесчисленное количество раз пробегал по этим коридорам, спасаясь от Сок Юн Хёна с ножом в руке.

Когда он добрался до зала в центре здания, то увидел, что внутри собрались десятки руководителей. Они сидели на старых металлических стульях, и от них исходила угрожающая атмосфера.

Превращение DG в легальную корпорацию не изменило характера её членов. И те, кто работал в DG с момента её основания как банды, и те, кто присоединился к ней после преобразования в корпорацию, были без исключения выдающимися личностями.

Не обращая внимания на их взгляды, Чхон Седжу окинул взглядом комнату. Он узнал несколько лиц. Шин Джихо, Шин Джихан и Шин Джихун, сыновья председателя Шин Кён Джу. Сок Юн Хён, его тренер. Пэк Сон Хван и Хан Джонхён, которые тоже работали непосредственно на Шина Гёна.

Пэк Сон Хван, поймав взгляд Чхон Седжу, кивнул в знак приветствия. Независимо от того, были они в хороших отношениях или нет, Пэк Сон Хван был под крылом Шин Гёна дольше, чем он сам, поэтому Чхон Седжу слегка поклонился в ответ. Пэк Сон Хван удовлетворенно улыбнулся и отвернулся.

Глава 4

В помещении царила суматоха. Изначально созданное как зона отдыха для пациентов, это пространство без окон оказалось тесным для десятков мужчин, которые вели разговоры. Эхо многократно усиливало звуки, создавая какофонию голосов.

- Они даже не обыскали тело…

- Директором Сок здесь, я думаю, председатель тоже…

До его ушей доносились шёпот и приглушённые разговоры. Те, кто знал друг друга, собрались вместе, размышляя о причине, по которой Шин Гён вызвал их.

Собрание акционеров DG Construction было запланировано на конец февраля, на котором Шин Гён должен был стать мажоритарным акционером. Однако собрание прошло неожиданно раньше, что вызвало вопросы у всех. Шин Гён не поделился никакой информацией, поэтому Чхон Седжу также не знал, что происходит. Он просто ждал казни.

Не выдавая своих мыслей, он подошёл к Сок Юн Хёну и поздоровался с ним.

- Ты здесь.

- О, ты пришёл.

Никто не сидел рядом с Сок Юн Хёном. Единственным человеком, который осмелился подойти к нему без предупреждения, был Чхон Седжу, его личный ученик.

Как будто он ждал его, Сок Юн Хён с улыбкой поприветствовал Чхон Седжу, похлопав его по груди своей огромной рукой, размером почти с крышку от вок. Затем он достал что-то, из внутреннего кармана пиджака.

- Вот, возьми немного. Я купил их по дороге домой после игры в гольф. Президент Шин не кормит тебя? Твое красивое лицо уменьшилось вдвое.

Это было сушёное манго, посыпанное сахаром. Чхон Седжу принял его с безмолвной улыбкой, крепко сжав в ладони. Когда он сел рядом с Сок Юн Хёном, пожилой мужчина усмехнулся и прошептал:

- Я слышал, что Кан Джунмён облажался, верно? Председатель был так зол, что этот сукин сын пытался продать организацию этим китайским ублюдкам, что у него чуть не случился сердечный приступ. Он бесновался и бредил о том, что пережуёт его и выплюнет.

- Президент позаботился об этом.

- Удивительно! Джунмён очень любил Гёна, когда тот был ребёнком. Я уверен, что он даже не догадывался об этом. Он всегда носил его на руках и говорил, что хотел бы усыновить его. Гён же называл его «папой». Однако председатель, узнав об этом, сильно рассердился. Он избил Джунмёна до полусмерти, решив, что тот заставил Гёна называть его «папой», чтобы завоевать расположение его жены. Ты, наверное, не знал об этом? И после всего этого так трагически закончить жизнь от рук Гёна! Ха! Если ты хочешь уважения в старости, то должен выбрать правильную сторону, как это сделал я.

Сок Юн Хён, которому было около семидесяти, часто делился подобными историями. Когда Чхон Седжу слушал его рассказы о детстве Шин Гёна, он лишь недоверчиво качал головой, находя их неправдоподобными.

Образ юного Шин Гёна, называющего Кан Джунмёна «папой», было не тем, что он хотел бы представить, особенно после того, как несколько дней назад он стал свидетелем того, как Шин Гён собственноручно убил Кан Джунмёна.

Пока он слушал рассказы Сок Юн Хёна, в зале внезапно воцарилась тишина. Он увидел, как руководители встают со своих мест.

Чхон Седжу, повернув голову, заметил, что в комнату входит Шин Гён. Одетый в строгий костюм-тройку и с идеально уложенными волосами, он сохранял невозмутимое выражение лица, однако его недовольство было очевидно. В глазах не было и тени улыбки, что было нехарактерно для него. Чхон Седжу дал знак Сок Юн Хёну, что собирается уходить, и направился к Шин Гёну.

Пэк Сон Хван, тоже встав со своего места, занял позицию по другую сторону от Чхон Седжу. Шин Гён, сопровождаемый своими ближайшими соратниками, сел на чистый стул, который стоял в передней части зала.

Чхон Седжу, стоя позади него, искал глазами Хан Джонхёна. Он не был уверен, не был ли Хан Джонхён заранее проинформирован о случившемся, или это произошло по какой-то иной причине, но тот всё ещё находился среди других руководителей.

Хан Джонхён был одет с иголочки. Однако его бледность бросалась в глаза даже на расстоянии. Губы были сухими, а щёки впалыми. Чхон Седжу несколько раз пытался привлечь его внимание жестами, но, казалось, Хан Джонхён не замечал его. Чхон Седжу вздохнул и отвернулся.

- …….

Шин Гён расслабленно откинулся на спинку кресла. Он достал сигарету, зажал её между губами, а Чэ Бомджун, почтительно поклонившись, поднёс зажигалку. Шин Гён, держа сигарету между пальцами, махнул рукой, и руководители одновременно сели. В комнате воцарилась тишина.

Мало кто знал, что в результате несчастного случая, произошедшего в детстве, некоторые части его мозга были повреждены. Это привело к тому, что мозг Шин Гёна функционировал подобно мозгу человека с антисоциальным расстройством личности, которого часто называют психопатом.

Однако, благодаря его удивительной матери Су Сонхве, которая воспитывала его с исключительной чуткостью, а также его глубокому изучению психологии и социальной динамики, большинство людей не замечали ничего необычного в его поведении. Если кто-то и замечал, что Шин Гён не был вполне здоров, то, скорее всего, это происходило потому, что он сам позволял им увидеть это.

Поэтому большинство руководителей воспринимали Шин Гёна как человека, обладающего здравым смыслом. Однако в зале стояла такая тишина, что не было слышно даже дыхания.

Независимо от его характера или статуса, Шин Гён обладал подавляющей харизмой. Особенно в такой момент, когда он не улыбался и его холодный взгляд был на виду, мало кто осмеливался встретиться с ним взглядом.

- Вы все… слышали новости о президенте Кане?

Наконец, спустя почти десять минут после того, как он сел, он заговорил. Его голос звучал устало. Это был не вопрос, требующий ответа, но руководители, осознав, к чему он ведёт, напряглись и обратили свои взгляды на Шин Гёна.

В последние несколько дней слухи о падении Кан Джунмёна разнеслись по всей организации.

Но Кан Джунмён проработал в организации более 40 лет и занимал высокую должность президента DG Construction, поэтому мало кто полностью верил слухам. Многие пытались их разобраться, следя за кабинетом Кан Джунмёна и его особняком, но не получили никакой информации, кроме того, что доступ был невозможен. И вот, Шин Гён сам принёс доказательства:

- Директор Чэ.

Пока все затаили дыхание, Шин Гён с яркой улыбкой повернулся к Чэ Бомджуну. Чэ Бомджун кивнул и вышел вперёд.

Стоя перед Шин Гёном, он повернул к руководителям большой серебряный кейс, который поставил на пол, и спокойно открыл его.

- …….

Руководители вытянули шеи, чтобы увидеть содержимое кейса. По залу прокатился вздох, и по комнате прокатился ропот.

Стоя позади Шин Гёна, Чхон Седжу не мог разглядеть, что было внутри, но гнилостного запаха было достаточно, чтобы понять, что там.

- Я хотел показать вам кое-что более целое, но, к сожалению, мне пришлось отправить его голову председателю. Так что, пожалуйста, удовлетворитесь этим.

Шин Гён, говоря, ухмыльнулся и указал подбородком. Чэ Бомджун поднял кейс с пола и пошёл вперёд. Он передал его директору, сидевшему в самом конце первого ряда, безмолвно приказав показать судьбу Джунмёна.

Когда чемодан передавали мимо, Чхон Седжу мельком заметил его содержимое. Это был аккуратно вырезанный кусок кожи со спины, на котором была татуировка в виде эмблемы DG - тигра. Хотя дизайн был обновлён много лет назад, ни у кого не оставалось сомнений, что татуировка со старыми иероглифами принадлежала Кан Джунмёну.

В зале воцарилась зловещая тишина, когда руководители, осознав ужасную смерть Кан Джунмёна, обменялись тревожными взглядами. Небрежная улыбка Шин Гён лишь усиливала гнетущее ощущение.

- Если ты настолько глуп, что предаешь организацию и продаешь нас, ты должен быть готов к последствиям. Я даже чувствую себя немного щедрым, учитывая, что я обеспечил ему легкую смерть…

Чхон Седжу молча стиснул зубы от слов Шин Гёна. В последний раз, когда он видел Кан Джунмёна, его состояние было далеко от того, что можно было бы назвать «легкой смертью». Возможно, это было «легко» с извращённой точки зрения Шин Гёна.

- В любом случае, я пригласил вас сюда не для того, чтобы обсуждать, то что уже произошло. Мне кажется, в последнее время вы часто строите какие-то планы. Возможно, это связано с тем, что процесс передачи власти занимает слишком много времени.

Самая значительная из этих «незначительных схем» была организована Кан Джунмёном, и, вероятно, некоторые из присутствующих руководителей вынашивали похожие планы. Взгляд Шин Гёна скользнул по тем, кто отвел глаза и опустил головы.

- Некоторые из вас, кажется, пребывают в заблуждении. Организация существует благодаря мне, но некоторые из вас, кажется, воображают… что я существую благодаря организации. Какие нелепые представления.

Шин Гён сделал паузу, его взгляд медленно скользил по руководителям. Некоторые избегали его взгляда, другие смотрели прямо в глаза. При виде этого на губах Шин Гёна появилась довольная улыбка, и он посмотрел на Пэк Сон Хвана, стоявшего рядом с ним.

Пэк Сон Хван кивнул и, шагнув вперёд, решительно проложил путь через руководителей. Он схватил кого-то и потащил. Чхон Седжу затаил дыхание, не сводя глаз с этой сцены.

Наконец, Пэк Сон Хван подвёл мужчину, чьи руки были заломаны за спину, к Шин Гёну. Чхон Седжу встретил испуганный взгляд этого человека и, вздохнув про себя, сжал кулаки.

Перед ними стоял Хан Джонхён.

Шин Гён посмотрел на Хан Джонхёна и сказал:

- Я уверен, что вы все знаете директора Хан Джонхёна.

Хан Джонхён был печально известным плейбоем в DG. Он доставлял столько хлопот, что все знали о его похождениях, но тот факт, что он оставался безнаказанным благодаря защите Шин Гёна, только добавлял ему дурной славы.

Увидев, как Хан Джонхёна вытащили вперёд, Шин Джихан, который хорошо его знал, нахмурился и скрестил руки на груди. Шин Джихан, младший брат Шин Гёна, который управлял клубом в Чхондам-доне, практически привёл Хан Джонхёна в организацию и был с ним довольно близок.

- Я знаю, что многим из вас было любопытно узнать о директоре Хан. Каждый раз, когда он создавал проблемы, каждый раз, когда я не принимал никаких мер против него, вы, должно быть, не спали ночами, гадая, почему я его не увольняю.

Несколько руководителей кивнули. Шин Гён наблюдал за ними и неторопливо скрестил ноги. Откинувшись на спинку стула, он положил руки на подлокотники и ритмично постукивал пальцами.

- По правде говоря, мне было просто любопытно. Я хотел посмотреть, сколько из вас бросят мне вызов, если я дам власть никчёмному, жалкому куску мусора вроде него, человеку, у которого нет абсолютно никаких положительных качеств.

Хан Джонхён вздрогнул. Его состояние было жалким. На его шее, скрытой рубашкой, виднелись едва заметные синяки, вероятно, от удушения, а его руки сильно дрожали. Он ёрзал, словно отчаянно пытаясь сбежать, с каждым словом, которое произносил Шин Гён.

«Президент чего-то ждет от меня».

Слова Хан Джонхёна эхом отдавались в ушах Чхон Седжу. Внутри него нарастало беспокойство, и он сцепил руки за спиной. Его ладони были влажными от пота.

Глава 5

- Что ж, к счастью, этого не произошло. Кажется, вы все понимаете, откуда берётся сила. Некоторые даже приходили ко мне в надежде стать такими же, как директор Хан.

Шин Гён от души рассмеялся, словно искренне забавляясь, и добавил: «Не зная своего места».

Он резко поднялся и схватил Хан Джонхёна за волосы. Затем он грубо развернул его голову, чтобы тот смотрел на руководителей.

Воздух сгустился от напряжения. В удушающей тишине были слышны только всхлипывания Хан Джонхёна.

- Пожалуйста,… пожалуйста, пощади меня...

- Ты так далеко зашёл...

Голос Шин Гёна стал ледяным. Он надавил на голову Хан Джонхёна, заставляя его опуститься на колени.

Глухой удар.

Хан Джонхён почувствовал, как ноги подкашиваются, и схватился за штаны Шин Гёна. Боль от того, что его дергали за волосы, была невыносимой, но он, опустив голову, хриплым голосом взмолился:

- Президент… Президент… пожалуйста… пощадите меня…

Но никто не обратил внимания на его мольбы. Шин Гён грубо оттолкнул Хан Джонхёна в сторону, поправил одежду и обернулся. Его равнодушный взгляд упал на Чхон Седжу. Поняв безмолвную команду, Чхон Седжу тяжело сглотнул и шагнул вперёд.

Он встал за спиной Хан Джонхёна и схватил его за волосы, как раньше делал Шин Гён, вынудив посмотреть на себя. Хан Джонхён смотрел на него заплаканными, налитыми кровью глазами. Увидев Чхон Седжу, он едва заметно пошевелил губами.

Спаси меня.

Невысказанная мольба казалась петлёй, затягивающейся на горле Чхон Седжу.

- Как ты думаешь, откуда берутся деньги, на которые ты ешь, пьёшь и одеваешься? - спросил Шин Гён. Он улыбнулся, наморщив лоб, и сел обратно, продолжая неторопливо говорить:

- Конечно, организация существует благодаря вам. Но и вы можете занимать свои должности только благодаря ей. Она даёт вам право, возможности и средства к существованию. Разве не так работает любая организация?

- Пожалуйста, пощади меня. Это был не я. Я никогда тебя не предавал.

Хан Джонхён тихо всхлипывал и бормотал что-то невнятное. Но его слова тонули в голосе Шин Гёна. На теле Джонхёна виднелись следы, оставленные Пэк Сон Хваном.

Не обращая внимания на Шин Гёна, Чхон Седжу холодно посмотрел на Хан Джонхёна.

Это было то, что они имели в виду, когда предупреждали его не приближаться к Хан Джонхёну. Чэ Бомджун, Шин Гён… они уже знали, что это случится с Хан Джонхёном. Но с каких пор?

Почему Хан Джонхён предал Шин Гёна? После того, как он так отчаянно, так страстно желал признания своей семьи…

Или, возможно, именно из-за этого.

Если Хан Джонхён выбрал Кан Джунмёна… Лицо Чхон Седжу побледнело. Он вспомнил их встречу в начале зимы, в ноябре прошлого года.

Это не было совпадением. Он не бродил по округе в поисках наркотиков, а встречался с Кан Джунмёном…

- Я собрал вас здесь, чтобы просто предупредить. Знайте своё место… понятно?

Резкий голос Шин Гёна вернул Чхон Седжу в реальность. Он посмотрел в его сторону. Шин Гён смотрел на него. Его проницательный взгляд, казалось, задавал ему тот же вопрос.

О чем ты думаешь, забыл о своем месте?

Чхон Седжу нахмурился и достал из куртки нож для сашими. Знакомый вес рукоятки в его руке успокаивал.

От мысли, что отполированный клинок, отточенный его собственной рукой, скоро отнимет жизнь у Хан Джонхёна, у него пересохло во рту, но Чхон Седжу без труда укрепил свою решимость.

Да, он делал это бесчисленное количество раз. Он должен был делать то, что приказывал Шин Гён. Он пообещал посвятить ему остаток своей жизни в обмен на месть за Хё Ин.

Это было все…

- Это... неправда...

Но пламенное отрицание Хан Джонхёна повергло Чхон Седжу в замешательство.

Для кого он все это делал?

Он не мог сказать, что это было ради Хе Ин. Она бы никогда этого не захотела.

Хе Ин хотела, чтобы он стал хорошим врачом, заботящимся о тех, кому повезло меньше. Она бы никогда не хотела, чтобы он стал монстром, причиняющим вред другим.

«Если ты хочешь отомстить, приходи ко мне».

«Пожалуйста, избавь меня...»

Тогда для кого это было? Для себя?

Но Чхон Седжу тоже не хотел этого делать. Он делал это только потому, что так приказал ему Шин Гён, на самом деле он не хотел причинять боль Хан Джонхёну.

В тот день, когда он встретил Хан Джонхёна в Эвагаке и выслушал его историю, Чхон Седжу посочувствовал ему и пожалел его. Но их связь была мимолетной, не более чем мгновенным взаимопониманием.

Почему эта короткая, случайная связь теперь вызывала у него такое смятение.

- Президент… Ме… менеджер Чхон! Чхон Седжу!

И когда Хан Джонхён, загнанный в угол, произнёс его имя, Чхон Седжу вернулся в реальность.

Хан Джонхён встретился взглядом с Чхон Седжу. Волна отвращения, острая, как нож, пронзила его сердце. Он сжал руку Седжу, который держал его за волосы, и заговорил.

- Тогда, я...

- …….

В тот момент, когда Чхон Седжу понял слова, которые должны были последовать за этим шёпотом, он перестал думать и вонзил нож в горло Хан Джонхёна, рассекая нежную кожу. Мир окрасился в красный цвет. Его пальцы были пропитаны тёплой жидкостью. С губ Хан Джонхёна сорвался булькающий звук, невысказанные слова превратились в пузырьки.

Шин Гён приподнял бровь, глядя на Чхон Седжу. Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу молча склонил голову.

Лязг.

Нож для сашими, который он бросил, с грохотом упал на пол, оказавшись в луже крови. Сверкающее лезвие быстро исчезло под растекающейся алой жидкостью.

Чхон Седжу убрал окровавленную руку и отпустил волосы Хан Джонхёна.

Глухой удар.

Тело упало с тяжёлым звуком, дёргаясь и содрогаясь. Чхон Седжу вернулся на своё место позади Шин Гёна и встал, заложив руки за спину, с бесстрастным лицом и устремлённым вперёд взглядом. Но, несмотря на внешнее спокойствие, его пальцы слегка дрожали.

Он знал, что собирался сказать Хан Джонхён. Если бы он раскрыл их связь, Чхон Седжу тоже не пощадили бы. Это убийство не было заказано Шин Гёном. Чхон Седжу действовал по собственной воле, ради собственной безопасности. Это было впервые.

Его первые убийства были совершены из мести. Когда его выпустили из тюрьмы и дали возможность начать всё с чистого листа, он жестоко расправился с теми, кто убил его сестру, считая, что даже такая жизнь лучше смерти. Они заслуживали смерти.

Но теперь…

Он действовал, исходя исключительно из предположения, что с Седжином что-то случится, если его раскроют, хотя никаких гарантий не было. Он лишил жизни другого человека, чтобы защитить его, как будто это было самым естественным делом на свете…

Тот факт, что Хан Джонхён уже был обречён на смерть, не имел значения. Чхон Седжу почувствовал глубокое разочарование, осознав, что стал таким же, как и остальные в организации.

Пока Чхон Седжу пытался взять себя в руки, сжимая дрожащие ладони, Шин Гён завершил дело. По его приказу Пэк Сон Хван и его люди начали обыскивать остальных руководителей. Тех, кто принёс с собой телефоны без разрешения, отвели в сторону.

Шин Гён наблюдал за ними, а затем внезапно повернулся к Чхон Седжу. Его острый взгляд пронзил Чхон Седжу, который стоял, заложив руки за спину, с безразличным выражением лица. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок под пристальным взглядом Шин Гёна.

- Менеджер Чхон.

Возможно, из-за того, что здесь были и другие люди, Шин Гён всё ещё носил свою дружелюбную маску. Хотя на тот момент её эффективность была под вопросом.

- Да, президент.

Чхон Седжу почтительно кивнул и встретился с ним взглядом. Шин Гён выглядел странно довольным. Это было тревожно, особенно учитывая, что у его ног лежало мертвое тело. Чхон Седжу почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он подавил беспокойство, опустил голову, и Шин Гён снова заговорил.

- Я почувствовал это сразу, как впервые увидел тебя.

- Что…

- Ты... на редкость холодный человек.

- …….

Выражение лица Шин Гёна не изменилось, и невозможно было понять, был ли это комплимент или насмешка. Чхон Седжу тяжело сглотнул, а Шин Гён продолжил с ноткой веселья в голосе:

- Ты без колебаний убьёшь человека, с которым встречался несколько раз. Директор Чэ никогда бы так не поступил…

Несколько раз.

Включало ли это их встречу в переулке в тот день? Источники информации Шин Гёна не ограничивались его командой. Не будет ничего удивительного, если он уже знал об этой встрече.

Чхон Седжу проигнорировал комментарий и молча поклонился, незаметно подобрав свой упавший нож из лужи крови. Он мысленно продумал пути отступления, ожидая нападения людей Пэк Сон Хвана. Если Шин Гён уже знал о его встрече с Хан Джонхёном, он мог попытаться устранить его здесь и сейчас.

Когда Чхон Седжу вытер лезвие платком, его лицо оставалось бесстрастным, а Шин Гён продолжил:

- Похоже, твоя решимость не поколебима.

При упоминании «решительности» Чхон Седжу молча стиснул зубы. Всплыло забытое воспоминание. После пятого убийства для организации Чхон Седжу спросил Шин Гёна, зачем тот привёл его сюда. Шин Гён ответил:

- Мне было любопытно посмотреть, как далеко зайдёт человек, который пожертвовал своей жизнью ради мёртвой сестры, чтобы отомстить… Раз уж представилась такая возможность, позволь мне спросить тебя. Чхон Седжу, как далеко, по-твоему, ты можешь зайти?

И на этот вопрос Чхон Седжу ответил, что сделает всё, что ему прикажут. Потому что, если он этого не сделает, всё потеряет смысл.

Похоже, Шин Гён воспринял это как клятву. Чхон Седжу проглотил подступившую к горлу горечь, посмотрел на Шин Гёна, встретил его равнодушный взгляд и ответил:

- Это верно.

Услышав его резкий ответ, Шин Гён удивлённо моргнул. Он искренне рассмеялся и посмотрел на остывающее тело на полу. На его губах появилась слабая улыбка, и он пробормотал:

- В наши дни происходит много… интересного. Во многих отношениях…

Он повернулся к Чхон Седжу, встретился с ним взглядом и спросил с искренним любопытством, как в тот день, когда он спросил, как далеко может зайти Чхон Седжу:

- Что тяжелее лежит на вашей совести, менеджер Чхон?

Слова Шин Гёна часто действовали Чхон Седжу на нервы. Обычно он игнорировал их, но сейчас не мог себе этого позволить.

Более того, его вопрос отражал те самые мысли, которые не давали покоя Чхон Седжу. Отвечать было всё равно что затягивать петлю на собственной шее, поэтому он притворился, что не понимает, и слегка покачал головой.

- ...Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Шин Гён ухмыльнулся и указал на Хан Джонхёна. Он снова спросил:

- Разве у тебя сейчас не дрожат руки? Ты чувствуешь вину из-за того, что убил человека? Или из-за того, что не стал врачом, о котором мечтала твоя любимая сестра, а вместо этого стал мясником, который убивает людей? Я уверен, ты понимаешь без моих объяснений.

Его неторопливый тон сделал эти слова еще более острыми.

Вопрос Шин Гёна был настолько проницательным, что казалось, будто он заглядывает в душу Чхон Седжу.

Кто бы мог подумать, что этот человек психопат?

Увидев, что Чхон Седжу колеблется, не зная, что ответить, потрясённый его словами, Шин Гён понимающе улыбнулся. Он встал и заговорил, отвечая на свой вопрос:

- Я думаю, что последнее, но мне любопытно услышать ваше мнение.

- …….

Это был не вопрос, требующий ответа. Шин Гён просто выпалил эту бомбу и ушёл. Чхон Седжу почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Чэ Бомджуна, который шёл за Шин Гёном, но не смог отреагировать.

Он посмотрел вниз и увидел безжизненное тело Хан Джонхёна, распростёртое в луже крови. Труп с широко раскрытыми глазами, казалось, смотрел на него с негодованием. Волнение в душе Чхон Седжу, вызванное этим взглядом, превратилось в бурю, которая с нарастающей яростью обрушивалась на тщательно возведённые им стены.

Глава 6

- Менеджер.

У него разболелась голова, к нему подошли люди Пэк Сон Хвана. Он обернулся и увидел, что у них мешок для трупов, чтобы убрать за ним.

Чхон Седжу уставился на чёрный мешок, который станет гробом для Хан Джонхёна, а затем молча ушёл. С каждым шагом он удалялся от смерти, а за ним следовали красные следы.

В глубине здания, вдали от зала, Чхон Седжу добрался до туалета. Он посмотрел на своё отражение в зеркале и горько усмехнулся. Его руки были в крови.

Ботинки тоже были испачканы, а на тыльной стороне левой руки, которой он схватил Хана Джонхёна за волосы, виднелись капли крови.

Он был похож на убийцу.

- …….

Глядя на своё отражение, он закрыл глаза, а затем снова открыл их.

«Ты чувствуешь вину из-за того, что убил человека? Или из-за того, что не стал врачом, о котором мечтала твоя любимая сестра, а вместо этого стал мясником, который убивает людей?»

Слова Шин Гёна резанули его сознание. Чхон Седжу почувствовал, как внутри него что-то изменилось, и молча сжал кулаки.

Сначала он ощущал отвращение и боль, когда отнимал чью-то жизнь. Но в какой-то момент он не смог вспомнить, когда это чувство исчезло. Теперь его мучила только вина: он не оправдал ожиданий Хе Ин.

Когда он вообще в последний раз чувствовал вину за то, что лишил кого-то жизни?

Как он мог стать таким равнодушным к убийству?

Он не мог понять, когда это началось. Вот он убил Хан Джонхёна, с которым всего несколько раз, но общался, к которому даже проникся сочувствием. Однако за этот поступок он не испытывал раскаяния. Его терзало осознание, что он изменился. За последние шесть лет он из обычного человека превратился в безжалостного убийцу.

Чхон Седжу, мужчина в зеркале, был жалким человеком, который стал тем, кем никто не хотел его видеть. Он не чувствовал ни вины, ни раскаяния. Всё, что у него осталось, — это глубокое, удушающее чувство ненависти к самому себе.

С того момента, как он осознал эту перемену, он слишком устал, чтобы здраво мыслить.

Он не знал, что ищет, и даже если бы нашёл ответы, ничего бы не поменялось. Чхон Седжу спрятал свои эмоции глубоко в сердце и вышел.

Не обращая внимания на взгляды людей Пэк Сон Хвана, которые поглядывали на него, он покинул здание и вышел на улицу. Небо было чёрным. В отличие от него, окружающее пространство ярко освещали фонари, а оставшиеся люди были заняты уборкой.

Чхон Седжу прошёл мимо них и направился к машине. Открыв багажник, он снял испачканные кровью ботинки и куртку, сложил их в чёрный пакет и надел новую пару обуви. Грязную одежду он отдаст Сонхёку - тот позаботится о ней.

На его телефоне, который он оставил в машине, его ждало сообщение от Чэ Бомджуна.

«У вас на ближайшие дни нет встреч, так что отдохните и не беспокойтесь.»

Он сел на водительское сиденье, прочитал сообщение и завёл машину.

Даже ненависть к самому себе требовала энергии, но усталость не давала места для таких мыслей. Чхон Седжу мечтал отдохнуть там, где чувствовал себя уютно, поэтому он отправился домой.

Добравшись до парковки, он поднялся на 41 этаж, держась за пульсирующий лоб, и только тогда, стоя перед своей дверью, вспомнил, что накануне сбежал от Седжина.

Волнения, которые он отложил в сторону, нахлынули с новой силой, и он запоздало осознал, что не может дать Седжин никаких ответов прямо сейчас.

Он не мог принять чувства Седжина к нему. Даже если Седжин не знал, что он убийца, он знал, что тот работает на «Shinsa Capital». Чхон Седжу не мог понять, как Седжин мог испытывать чувства к такому, как он.

Разве те, кто обременил Ким Хёнён долгами, не работали в том же месте, что и он? Он был свидетелем ненависти и негодования Седжина по отношению к ним, и ему было странно, что это не относилось к нему.

Если бы Седжин действительно был его младшим братом, он бы поговорил с ним напрямую и отругал его. «Ты с ума сошёл?» — закричал бы он. «Зачем тебе такой человек?» Он бы сделал ему выговор, наказал его. Однако Квон Седжин не был его настоящим братом, и презренным человеком, к которому Седжин испытывал чувства, был он.

Чхон Седжу устало прислонился к стене у двери и вздохнул. До дома оставалось всего несколько шагов, но, в отличие от Седжина, который без колебаний подошёл к нему, Чхон Седжу не находил в себе сил войти и встретиться с ним лицом к лицу.

Если Седжин признается в своих чувствах, он не вынесет этого. Ему придется отделить Седжина от этого «мусора», от себя. Он боялся этой неизбежной катастрофы.

Как только он собрался сдаться и вернуться в мастерскую, дверь внезапно распахнулась, и Седжин выглянул наружу. В фартуке Седжин спокойно посмотрел на Чхон Седжу. Его лицо было безразличным, вчерашняя отчаянная тоска исчезла.

Чхон Седжу встретился с ним взглядом, и его тело напряглось, хотя он этого не осознавал. А Седжин, как ни в чём не бывало, широко распахнул дверь, приглашая его.

- Входи. Ужин готов.

Седжин никогда не узнает, как сильно этот спокойный голос успокоил Седжу. Тот факт, что Седжин не собирался сразу говорить с ним о его чувствах, что он мог притвориться, что ничего не знает, и ещё немного понежиться в комфорте, который дарил ему Седжин, был огромным облегчением.

- ...Хорошо.

Седжин молча развернулся и вернулся в дом. Чхон Седжу посмотрел ему вслед, затем разулся и вошёл в квартиру.

Атмосфера была совсем другой. Вместо прежней тишины в квартире чувствовалось, что здесь кто-то живёт. Казалось, Чхон Седжу ненадолго вышел. По телевизору шёл мультфильм, который он обычно смотрел. На кухне суетился Седжин.

На столе стояли гарниры для двоих, а рядом с рисоваркой стояли две миски с рисом. Седжин, зная о его приезде, приготовил ужин.

- Садись. Или ты хочешь сначала помыться?

Воздух был наполнен ароматом вкусной еды, и, в отличие от ледяного ветра снаружи, в квартире было тепло и уютно.

Это была временная передышка, полученная благодаря притворному безразличию к чувствам Седжина, но Чхон Седжу был доволен этим моментом. Если бы он мог, то навсегда бы игнорировал чувства, о которых узнал.

Это был трусливый поступок, но он ничего не мог с собой поделать.

После вчерашнего вечера, когда Седжин так отчаянно цеплялся за него, его сознание заполнили образы пустой, заброшенной квартиры. Он бесцельно бродил по безмолвным комнатам, оттолкнув Седжина и не в силах принять его любовь. В этих снах он всегда оставался один. Но если бы они оба делали вид, что ничего не произошло, он мог бы сохранить эту спокойную, обыденную жизнь.

- ...Сначала я помоюсь.

Чхон Седжу пошёл в гардеробную за одеждой. Выйдя оттуда, он заметил, что его кровать аккуратно застелена. Вид Седжина, спящего на его футболке, прижавшись губами к ткани, казался сном. Матрас был идеально ровным, как будто им не пользовались.

То же самое было, когда он вернулся в гостиную. Седжин, как всегда, суетился, готовя ужин. Сцена, свидетелем которой он стал вчера, действительно казалась сном.

Он принял душ, позволив горячей воде обжечь его кожу. Он намыливался и тёрся мочалкой, словно пытаясь смыть оставшийся запах крови. Затем, чтобы успокоить разгорячённую кожу, он ополоснулся ледяной водой и вышел из ванной, всё ещё мокрый.

Он вошёл на кухню, всё ещё мокрый и едва одетый, а Седжин, услышав, как открылась дверь, раскладывала рис по тарелкам. Как всегда, Чхон Седжу подошёл к холодильнику, достал бутылку воды и поставил её на стол. Затем он сел напротив Седжина.

Он заметил на своей тарелке камбалу, приготовленную на пару и аккуратно очищенную от костей Седжином. Глядя на покрасневшие от жара кончики пальцев Седжина, Чхон Седжу с трудом открыл рот.

- Спасибо за еду.

- Ешь.

Седжин больше ничего не сказал, обращаясь с Чхон Седжу как ни в чём не бывало, словно это был обычный день до смерти Ким Хёнён. Он не мог забыть, что они вчера встречались, поэтому Чхон Седжу почувствовал прилив тревоги, не зная, о чём думает Седжин. Но он мог лишь игнорировать это тревожное чувство и доесть свой обед.

Потом он пошёл в гостиную и сел на диван, откинувшись назад и положив подбородок на подлокотник, рассеянно глядя в телевизор. В голове у него было пусто. Казалось, что его измученное тело отвергает все мысли, и в голову ничего не приходило. Чхон Седжу просто смотрел, как маленький медвежонок из мультфильма катается по полу. И тогда он почувствовал, что наконец-то может дышать.

- Чхон Седжу.

Он услышал своё имя и поднял взгляд. Перед ним стоял Седжин. Тот забрался на диван, сел рядом и подтянул колени к груди. Хотя Седжин уже несколько месяцев был выше и крепче его, в этой позе он выглядел как ребёнок.

Чхон Седжу выпрямился и посмотрел на него.

- Да? - ответил он, и Седжин тихо спросил:

- Что мне теперь делать?

Его ясные глаза были сухими, без слёз. Чхон Седжу понял, что Седжин наконец смирился со смертью матери.

Чхон Седжу пристально посмотрел на Седжина.

- ...А что ты хочешь делать?

Глава 7

Седжину все еще предстояло разобраться со многими вещами.

С похорон прошло больше недели. Останки Ким Хёнён всё ещё были дома, и им негде было упокоиться. Это не было большой проблемой, но он не мог оставить их так навсегда, поэтому ему нужно было решить, что с ними делать. А ещё было свидетельство о смерти, страховой иск… и много других моментов, когда Седжину придётся столкнуться со своим горем.

Услышав вопрос Чхон Седжу, Седжин опустил взгляд. Его длинные ресницы затрепетали, когда он посмотрел на свои ноги. Он немного подумал, затем поднял взгляд и ответил:

- Я не хочу, чтобы это был склеп...

- Есть ещё погребение в земле. Можно развеять у моря. Мы можем сделать всё, что ты захочешь.

- …

Седжин замолчал. Похоже, он не знал, что такое погребение под деревом, поэтому Чхон Седжу объяснил, глядя на него.

- Это мемориальное дерево. Сажаешь дерево рядом с урной. Или можно закопать вместе с биоразлагаемой урной или смешать пепел с землёй.

Он не знал, как правильно это объяснить. Похоронить прах матери под деревом через неделю после её смерти казалось жестоким, и он не мог найти слова, чтобы не расстроить Седжина. Чхон Седжу пожал плечами и замолчал.

К счастью, Седжин не выглядел удивлённым или шокированным. Он просто положил голову на колени, погрузившись в свои мысли и безучастно глядя на Чхон Седжу.

Тем временем Чхон Седжу воспользовался возможностью осмотреть Седжина. Он хотел убедиться, что тот хорошо питался, пока его не было, и не получил ли травм, которые не заметил вчера. Седжин, погружённый в свои мысли, спросил с любопытством:

- Может развеять пепел в море?

- Я думаю… это возможно только в Инчхоне или Пусане.

Седжин на мгновение задумался, а затем покачал головой.

- Маме не нравились Западное море и Пусан, - пробормотал он, а затем продолжил: - Захоронение под деревом... дорогое удовольствие?

- ...Это недорого. Не беспокойся об этом и просто выберите то, что тебе нравится.

Беспокойство о деньгах в момент потери близкого человека разрывает сердце. Он отчаянно хотел, чтобы Седжин не беспокоился об этом.

Услышав его слова, Седжин поднял взгляд и посмотрел на Чхон Седжу. Затем с непроницаемым выражением лица он прикусил губу и спросил:

- Откуда… ты так много знаешь об этом?

Его ясные глаза сверкали вопросами. Казалось, он безмолвно спрашивал: «Ты тоже кого-то потерял, как и я?» Чхон Седжу отвёл взгляд и пожал плечами.

- Я поискал в интернете, - небрежно бросил он.

Затем он обратился к Седжину:

- Всё в порядке, не торопись с решением. Выбери то, что ты хочешь.

- Ладно…

Седжин молча кивнул.

Между ними снова воцарилась тишина, а затем Чхон Седжу услышал своё имя.

- Чхон Седжу.

Его взгляд от телевизора переместился на Седжина. Седжин пристально посмотрел на него, его лицо покраснело. Он слез с дивана и подошел к Чхон Седжу. Седжин сел на пол, положив подбородок на левый подлокотник, и посмотрел на Чхон Седжу. Его взгляд был мягче обычного. Чхон Седжу замер, забыв, как дышать.

Седжин смотрел сквозь слегка прикрытые глаза. Под правым глазом виднелось ярко-красное пятно, похожее на каплю крови. Это был след лопнувшего капилляра - вероятно, от слёз.

Чхон Седжу смотрел на него сверху вниз. Ему хотелось стереть этот след на щеке кончиками пальцев. Глаза Седжина блестели между длинными ресницами, а пухлые губы были плотно сжаты. Его щёки порозовели, как будто он смутился. Седжин был так красив, что от него невозможно было отвести взгляд.

Встретив его напряженный взгляд, Седжин в конце концов приоткрыл губы, чтобы заговорить.

- Ты сказал мне, что я должен уйти, когда мне исполнится двадцать.

- …….

Длинные тонкие пальцы осторожно двигались. Седжин накрыл своей рукой ладонь Чхон Седжу. Он прижался лицом к их сцепленным рукам. В таком положении начал ласкать шершавые кончики пальцев перед собой.

- Я уже взрослый...

Его тёплое дыхание коснулось руки Чхон Седжу. Чхон Седжу сжал пальцы, ощутив тепло Седжина.

Когда Чхон Седжу убрал руку, Седжин подался вперёд и вместо этого положил ладонь на колено Чхон Седжу. Он медленно провёл пальцами по очертаниям его коленной чашечки, просвечивающей сквозь тонкую ткань брюк. Подняв взгляд, Седжин спросил:

- ...Могу я остаться с тобой?

Вопрос был настолько уязвимым, что отказаться было невозможно. Прежде чем Чхон Седжу успел осознать происходящее, его рука, которую он отдёрнул мгновение назад, теперь лежала на голове Седжина. Мягкие волосы оплели его пальцы. В груди разлилось тёплое чувство, словно что-то важное заполнило его до краёв. Пытаясь не дать эмоциям захлестнуть себя, он нежно погладил Седжина по волосам.

- …….

Седжин терпеливо ждал ответа Чхон Седжу, спокойно принимая его прикосновение. Он не собирался давить на него. Внезапно промелькнувшая уязвимость в его взгляде заставила Чхон Седжу насторожиться.

- …Твоя мама попросила меня. Она попросила меня позаботиться о тебе.

Чхон Седжу наконец ответил. Седжин прищурился и сжал губы, услышав упоминание о своей матери.

Ким Хёнён знала о его чувствах к Чхон Седжу. Её просьба говорила о глубоком доверии и уверенности в нём.

- Если хочешь, можешь остаться.

Его голос, мягкий и успокаивающий, звучал нежно. Слова, произнесённые Седжину на ухо, заставили его сердце биться быстрее.

Руки Чхон Седжу были грубыми и с мозолями. Но для Седжина его касания казались невероятно мягкими и ласковыми. Каждый раз, когда Седжу гладил его по волосам, по коже пробегали мурашки, а во рту пересыхало.

«Что бы я чувствовал, если бы он ласкал все мое тело?»

Седжин закусил губу, пытаясь представить расплывчатую картину. Его размышления прервал голос, словно проведя черту.

- Мне всё равно нужен кто-то для работы по дому, а ты хорошо с этим справляешься. Я найму тебя.

- ……

Седжин нахмурился и поднял голову.

Домработница?

Теперь он хочет обращаться со мной как с домработницей?

Он внезапно захотел поспорить. Терпение Седжина редко бывало безграничным. Но он сдержался, заметив в глазах Чхон Седжу тот же страх, что и вчера.

Вчера, увидев эмоции Седжина, Чхон Седжу убежал. Оставшись один в пустой квартире, Седжин ощутил глубокое отчаяние. Он верил, что Чхон Седжу особенный, и то, что тот отвернулся и исчез, глубоко ранило его.

Но когда Чхон Седжу вернулся, в его душе вновь проснулась твёрдая решимость. Чем больше он думал о том, что сделал для него Чхон Седжу, тем больше убеждался, что не оставит его одного теперь, когда тот потерял мать.

Пока он ждал возвращения Чхон Седжу, цепляясь за отчаянную надежду и прокручивая в голове вчерашние события, Седжин понял, что что-то не так. Реакция Чхон Седжу просто не имела смысла.

Если бы ему не понравилось, он бы так и сказал. Если бы понравилось, он бы тоже так и сказал. Он был прямолинейным человеком и открыто выражал свои симпатии и антипатии. Седжин всегда считал, что если бы он признался Чхон Седжу, то получил бы прямой ответ.

Поэтому было странно - очень странно, - что он так растерялся и отступил.

Седжин знал, что есть стороны Чхон Седжу, о которых он не подозревал. Но только сейчас он понял, что эти стороны могут быть гораздо глубже и темнее, чем он себе представлял.

По какой-то причине, которую Седжин не мог понять, Чхон Седжу теперь пытался обращаться с ним как с прислугой. После того, как он так нежно гладил его по щеке, так тепло обнимал, так мягко целовал в лоб, - и вот это.

Когда-то он думал, что, став взрослым, сможет без проблем построить отношения с Чхон Седжу. Но теперь он понял, насколько наивной была эта вера.

И всё же он не мог не чувствовать себя уязвлённым. В глубине души он не мог не думать о том, что Чхон Седжу соблазнил его только для того, чтобы потом притвориться, будто ничего не знает, как вор, отрицающий свои действия. Не желая злиться на него, Седжин решил подавить эти мысли.

Что бы ни думал Чхон Седжу, Седжин не собирался оставаться просто домоработницей на 41-м этаже.

Если он чего-то не знал, он это узнавал. Если возникала проблема, он её решал. Он не знал, почему Чхон Седжу проводит черту, поэтому у него пока не было решения, но он сохранял оптимизм.

Квон Седжин с детства был целеустремлённым. Возможно, ему и не хватало навыков планирования, но он всегда знал, чего хочет. Даже когда он оказался бездомным и ночевал в здании «Shinsa Capital», умоляя о встрече с Ким Хёнён, он не терял надежды. Верил, что рано или поздно всё наладится. И его упорство принесло плоды: он встерил Чхон Седжу.

Теперь его положение было намного лучше, чем раньше. В прошлом он был беспомощен и не мог справиться с проблемами. Сейчас же он был готов встретить трудности лицом к лицу. И его противником был никто иной как Чхон Седжу - человек, который обычно был с ним мягок. Седжин не верил, что Седжу будет отвергать его вечно.

Придя к своему выводу, Седжин ответил:

- Мне бы этого хотелось.

Его кончики пальцев слегка коснулись колена Чхон Седжу. Поменяв позу, Седжин положил обе руки на бёдра Чхон Седжу и посмотрел на него, твёрдо произнеся:

- Я хочу остаться с тобой.

- …….

Чхон Седжу молча смотрел на него, его тёмные глаза сканировали лицо Седжина.

Седжин никогда не умел лгать, но после болезни матери он стал гораздо лучше скрывать свои истинные чувства.

«У меня нет скрытых мотивов. На самом деле нет.»

Столкнувшись с невинным взглядом Седжина, даже Чхон Седжу не мог не обмануться.

- Работай усердно или я тебя уволю.

На его слова, которые провели ещё одну черту, Седжин просто улыбнулся. Он мысленно улыбнулся, словно насмехаясь над абсурдностью ситуации, и положил подбородок на колено Чхон Седжу. Затем он внезапно вспомнил разговор, который они вели год назад.

- Помнишь, как мы впервые встретились? Ты спросил меня, что я собираюсь делать, и я ответил, что спрошу у мамы.

- Да.

Это была неожиданная тема.

«Что он пытается сказать?» Подумал Чхон Седжу, встретившись взглядом с Седжином.

- Ты знаешь, почему я это сказал?

Это был не вопрос, требующий ответа. Чхон Седжу терпеливо ждал, пока он продолжит. Седжин опустил взгляд, моргнул, а затем выпрямился и посмотрел на Чхон Седжу. Его голос был спокойным.

- Тогда единственным порядочным взрослым человеком, который был рядом со мной, была моя мама. Я ничего не знал, и она была единственной, кто мог дать мне ответы.

- …….

- Я не сильно изменился, даже сейчас. Я действительно не знаю, что делать или как двигаться дальше.

Седжин сказал, что чувствует себя потерянным, но его голос звучал не мрачно. Он взял Чхон Седжу за руку, прижался щекой к грубой ладони. Прохладное прикосновение вызвало дрожь. Потираясь о руку Чхон Седжу, он делился с ним теплом и продолжал говорить.

- Теперь ты единственный взрослый, который у меня есть. Ты единственный, кто может дать мне ответы. Поэтому я буду продолжать спрашивать тебя, Чхон Седжу. Что мне делать? Что мне нужно делать?

- ...Хорошо.

- И теперь твоя очередь отвечать.

Седжин был полон решимости. Он не сомневался в своём решении. «Ты единственный, кто у меня остался», - говорил он от всего сердца.

- Ты должен сказать мне, что делать. Хорошо?

Точно так же, как однажды Чхон Седжу сделал это с ним, Седжин обнял Чхон Седжу за талию, прижав его к себе. Тёплые объятия окутывали Чхон Седжу, даря глубокое чувство комфорта.

Это было несложно. Наставлять Седжина и вести его к счастью мог даже такой жалкий человек, как он. Это ничем не отличалось от того, что он делал всё это время. Ему просто нужно было продолжать заботиться о Седжине, учить его и защищать. Он был уверен, что сможет сделать это лучше, чем кто-либо другой.

Он кивнул и обнял Седжина в ответ. До его ушей донёсся тихий шёпот.

- Я рад, что… ты здесь...

Чхон Седжу прикусил губу, проглотив слова, которые хотел сказать.

«Я тоже.»

Вместо ответа он притянул голову Седжина к себе и поцеловал его в волосы.

Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Этот момент, когда Седжин не пытался его понять, когда он мог оставаться в его глазах хорошим человеком, защищая его в этих успокаивающих объятиях…

Глава 8

Несколько дней Чхон Седжу провел дома. Он помогал Седжину с накопившимися делами. Они оформили свидетельство о смерти, связались со страховой компанией и похоронили Ким Хёнён на солнечном склоне холма. Седжин выбрал захоронение под деревом.

Несмотря на то, что был январь, погода была не слишком холодной. В тот день, когда похолодание закончилось и температура поднялась выше 10 градусов по Цельсию, они стояли на залитом солнцем склоне холма.

Пальто поверх чёрного костюма казалось тяжёлым. Седжин, слегка покрасневший, уставился на маленькое деревце перед собой.

Урну с прахом Ким Хёнён похоронили под невысоким можжевельником. Седжин выбрал это дерево, потому что оно было редким и, как говорили, его сажали на могилах королей. Сейчас оно выглядело крошечным, но Седжин верил: когда его воспоминания о матери угаснут, можжевельник вырастет высоким и сильным, питаясь этими воспоминаниями. Он осторожно погладил зелёные листья, надеясь, что дерево вырастет крепким и здоровым.

Затем он перевёл взгляд на надгробие, запечатлевая надпись в своей памяти. Тот факт, что жизнь его матери, от рождения до смерти, теперь превратилась в набор цифр, вызывал горько-сладкое чувство, но такова была смерть. Оставить после себя запись, воспоминание, след в чьей-то жизни.

Увидев надгробие с датами её жизни, он по-настоящему осознал, что его матери больше нет.

- ...Поехали.

Наконец справившись со своими эмоциями, Седжин закрыл глаза, затем открыл их и повернулся к Чхон Седжу. Чхон Седжу, наблюдавший за ним с бесстрастным выражением лица, кивнул.

Они пошли к автобусной остановке, чтобы вернуться на парковку на маршрутном автобусе. Внутри контейнера, который служил остановкой, работал небольшой обогреватель, и там было намного теплее, чем снаружи. Седжин усадил Чхон Седжу и направился к столику с пакетиками с кофе и чаем.

Чхон Седжу что-то пробормотал сзади, но Седжин ничего не ответил. Он молча взял две бумажные чашки, положил в каждую по пакетику чая, залил их горячей водой и вернулся. Он протянул одну чашку Чхон Седжу, но тот отказался, покачав головой.

- Все в порядке, не нужно.

- Тебе же нравится.

Когда Седжин упрямо настаивал, он не мог отказать. В конце концов Чхон Седжу взял чашку обеими руками, его большие ладони обхватили маленький бумажный стаканчик, а кончики пальцев покраснели от жара. Седжин безучастно смотрел на свои руки, а затем внезапно поднял взгляд.

Тёплый пар от чая окутывал его бледное лицо, слегка румяня щёки.

Седжин протянул руку и нежно обхватил лицо Чхон Седжу ладонью. Однако кожа оказалась не такой холодной, как он ожидал, она была на удивление тёплой.

- ...Что ты делаешь? - спросил Чхон Седжу, слегка надув щёки и нахмурив брови. Губы Седжина изогнулись в улыбке при виде его красивого хмурого лица, и он просто покачал головой.

- Ты замёрз, - пробормотал он, и Чхон Седжу поставил чашку на стол и взял Седжина за руки.

Ладони Чхон Седжу, державшие горячий бумажный стаканчик, были тёплыми. Он погладил руки Седжина, делясь своим теплом.

Седжин, не осознававший, насколько ему самому было холодно, теперь почувствовал, как холод пробирает его до костей, и прикусил губу.

Когда Чхон Седжу был рядом, он никогда не чувствовал холода. Он даже не осознавал этого, потому что Чхон Седжу всегда прогонял холод прежде, чем он успевал его почувствовать. Седжин привык получать тепло от Чхон Седжу.

Почему ты всегда отдаешь тепло мне?

Седжин проглотил вопрос и прислонился головой к плечу Чхон Седжу. Тот не оттолкнул его, даже когда Седжин тяжело навалился на него.

* * *

Когда Ким Хёнён лежала в больнице, одна мысль о жизни без неё вызывала у Седжина слёзы. Ему казалось, что он живёт в мире, где земля уходит у него из-под ног, или что он заперт в бесконечной темноте, словно солнце исчезло.

Теперь, когда она ушла, мир остался прежним. Седжин считал это удивительным. Ему даже казалось, что это он живет неправильно, продолжая свою повседневную жизнь.

Но теперь он понял. Утрата настигает тебя в те моменты, когда ты забываешь, что что-то потерял.

Сегодня Седжин решил приготовить несколько гарниров. Он приготовил приправленную спаржу, одно из своих любимых блюд, и, поставив его на стол, вдруг вспомнил, что оно нравилось и его матери.

В тот момент он больше не мог смотреть на это блюдо. Он знал, что больше не сможет его есть. Каждый раз, когда он брал его палочками, ему вспоминалось лицо матери. Оно ему больше не нравилось.

Не в силах выбросить то, что он приготовил, Седжин заставил себя съесть всё до конца. Слезы застилали ему глаза, когда он думал о матери, и он не чувствовал вкуса еды. Время тянулось медленно, как будто он жевал песок. Когда он мыл пустую миску, до него наконец дошло. Он хоронил вещи, связанные с мамой, одну за другой, глубоко в своём сердце.

- Седжин.

- …….

- Ты чувствуешь себя подавленным?

Вовремя ужина Чхон Седжу, вернувшись домой с работы, пристально посмотрел на Седжин и спросил.

Седжин мрачно посмотрел на него и покачал головой. Каждый раз, когда на него накатывали эти воспоминания, Седжину приходилось сдерживать эмоции. Его по-прежнему терзало чувство несправедливости.

Но всякий раз, когда возникали эти вопросы - почему? - он успокаивал себя, повторяя слова Чхон Седжу.

«Смерть… такова жизнь… в этом нет ничьей вины».

Чхон Седжу заполнил пустоту, образовавшуюся после потери. Его утешительные слова, его тёплые объятия, каждый жест поддержки. Всё это помогло Седжину пережить это, обрести стабильность среди горя.

День за днём его чувства к Чхон Седжу усиливались. Его решимость постепенно разгадать тайну человека, который убегал от него, охваченный страхом, ослабевала, и Седжин обнаружил, что неосознанно раскрывает свои истинные чувства.

- Чхон Седжу.

- Да.

- Высуши как следует волосы.

Его рука сама собой потянулась и нежно коснулась влажных волос Чхон Седжу. На его опущенные глаза упала тень. Он посмотрел на Седжина, который вытирал ему волосы полотенцем, и губы его сжались в тонкую линию.

- ...Я не ребенок.

Между ними повисла тишина, и Седжин запоздало осознал свою ошибку. Он накинул полотенце на голову Чхон Седжу и отступил назад. Чхон Седжу, как ни в чём не бывало, начал вытирать волосы, его лицо ничего не выражало.

Было трудно контролировать переполняющие его эмоции. Седжин не всегда мог скрыть жесты привязанности, которые неосознанно тянулись к Чхон Седжу.

Седжин, не в силах устоять перед желанием смахнуть капли, прилипшие к волосам Чхон Седжу, завязать свободный пояс халата, продолжал переступать черту, которую провел Чхон Седжу.

Он ничего не мог с собой поделать. Седжин был импульсивным и прямолинейным по своей природе, не из тех, кто отличается тонкостью или терпением. Молчать и сдерживать свои чувства, когда человек, которого он любил, был прямо перед ним, было пыткой.

Но, в отличие от Седжина, Чхон Седжу держался отстранённо. Если только Седжин не упоминал Ким Хёнён, он больше не потакал Седжину в его нежных жестах, больше не подпускал его близко. Осторожность Чхон Седжу сжигала Седжина изнутри, и это был лишь вопрос времени, когда его истинные чувства вырвутся из тлеющих углей его сердца.

Однажды, когда Седжин проверял эти границы во время утренней тренировки в выходной день на мате с Чхон Седжу, он обнаружил, что его прижали к полу, и он не может пошевелиться.

- Как ты собираешься сбить кого-то с ног таким образом?

После возвращения к привычному распорядку Чхон Седжу стал уделять тренировкам Седжина ещё больше внимания, чем раньше, тем летом.

В отличие от того времени, когда основное внимание уделялось лёгким приёмам самообороны, Чхон Седжу теперь атаковал Седжина с почти яростью, призывая его дать отпор. Это было невозможно. Даже представить, что можно напасть на него, было немыслимо. Тело Седжина напряглось, едва он приблизился к Чхон Седжу.

И снова Чхон Седжу с лёгкостью одолел Седжина, придавив его к полу с холодным выражением лица. Его руки сжимали руки Седжина, почти выворачивая ему плечи. Но всё внимание Квон Седжина было сосредоточено на нижней части тела Чхон Седжу, прижатой к его талии. Он уткнулся лицом в мат, чтобы скрыть румянец, и пробормотал:

- Нам действительно нужно это делать? Будь немного мягче…

- Не будь смешным. Кто же мягок с тем, на кого нападает?

Чхон Седжу отругал его за нытьё. Седжин глубоко вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Чхон Седжу. Его лицо было серьёзным, в глазах не было и намёка на веселье, когда он продолжил урок для Седжина.

Сбитый с толку его серьёзностью, Седжин пробормотал, прижавшись щекой к мату.

- Кто на меня вообще нападёт? Ты единственный в мире, кто попытается избить кого-то моего телосложения без причины.

- …….

Услышав его слова, Чхон Седжу раздражённо поджал губы и отпустил Седжина. Он встал, подошёл к окну, взял стакан, который оставил на тумбочке, и сделал глоток. Седжин перевернулся и лежал на мате, молча наблюдая за ним.

Промокшие от пота волосы Чхон Седжу и его футболка прилипли к коже, влажная ткань обнажала острые линии его ключиц. По его подбородку потекла струйка воды, капая на мат.

Кап, кап.

Седжин заворожённо смотрел, как падают капли, а Чхон Седжу, вытерев рот тыльной стороной ладони, протянул ему стакан.

Они спарринговались уже тридцать минут. Седжин, слишком измотанный, чтобы даже поднять руку, открыл рот в сторону Чхон Седжу вместо того, чтобы взять стакан. Он закрыл глаза, высунул язык, ожидая, что Чхон Седжу выльет воду ему в рот.

Но Чхон Седжу усмехнулся и внезапно толкнул Седжина ногой. Наконец Седжин, не выдержав, открыл глаза и спросил:

- Ну, что?

- Ты что, птенец?

- Я не могу поднять руки.

- Не драматизируй. Это не так уж и тяжело.

Чхон Седжу никогда не был снисходителен к нему во время тренировок. Он обнимал и успокаивал его, даже гладил по волосам, когда тот говорил о своей матери, но он никогда не проявлял других знаков внимания без причины.

Седжин ненавидел эту условную привязанность.

«Я хотел бы, чтобы он всегда был нежен со мной».

Его плечи опустились, когда он почувствовал внезапный укол боли, и он посмотрел на Чхон Седжу.

- Я не драматизирую. Всё болит из тебя.

- Я еще даже не делал тебе больно по-настоящему.

- Сделал. Это действительно было больно.

- Перестань вести себя по-детски.

Чхон Седжу воспринял жалобы Седжина как признак того, что он хочет закончить тренировку.

Но дело было не в этом.

Седжин в отчаянии надул щёки. Он надул губы и сердито посмотрел на Чхон Седжу, затем выхватил стакан из его рук и залпом выпил прохладную воду. Вода успокоила его пересохшее горло, и он почувствовал, как к нему возвращается энергия.

Глава 9

Седжин поднялся, поправил сползшие штаны и занял позицию в центре мата. Его взгляд скользнул к Чхон Седжу, который только что вернулся, поставив стакан на место. Расслабленный, но готовый, Седжин опустил руки вдоль тела, сжал кулаки и произнес:

- Еще раз.

Чхон Седжу прищурился, будто удивленный, и в следующий миг уже бросился вперед. Его длинные пальцы рванулись к горлу Седжина, но тот ловко перехватил запястье, резко притянув противника к себе. Однако Чхон Седжу лишь усмехнулся, легко выскользнул из захвата и в мгновение ока оказался за его спиной. Седжин почувствовал движение воздуха и отпрыгнул в сторону, едва избежав удара.

Пальцы Чхон Седжу пронеслись в сантиметре от его шеи.

- Молодец, - прошептал он ему в ухо, и от этого дразнящего, почти ласкового тона по спине Седжина пробежали мурашки. Он стиснул зубы.

Он не просто не хотел проигрывать. Он хотел увидеть в глазах Чхон Седжу удивление, хотел заставить его признать, что наконец-то встретил достойного противника. Но как бы Седжин ни старался, как бы ни рос и ни крепчал, он не мог сравниться с Чхон Седжу.

Чхон Седжу дрался с холодной точностью хищника - каждое движение выверено, сила дозирована ровно настолько, сколько нужно. Седжин же рвался в бой, как буйный щенок, полагаясь на грубую мощь и напор. И результат был предсказуем.

Чхон Седжу был прирожденным бойцом. Седжин же даже тхэквондо не занимался.

Победить его было невозможно.

- Хаах… хаах...

По мере того, как спарринг продолжался, дыхание Седжина становилось прерывистым. В отличие от него, который тяжело дышал, Чхон Седжу оставался совершенно невозмутимым, его поза была непоколебимой. Седжин, стиснув зубы от его, казалось бы, непринуждённых движений, снова бросился на него.

Квон Седжин был двадцатилетним парнем, полным соревновательного духа, и если он загорался, то даже любимый человек не мог его остановить. Он хотел победить, особенно Чхон Седжу, поэтому он вытянул руку, намереваясь сбить его с ног, и его кулак рассек воздух.

- Я же сказал тебе защищаться, а не нападать.

Но его попытка была пресечена в мгновение ока. Чхон Седжу повалил Седжина на мат, заломив ему руки за голову. Его голос, лишённый теплоты, отчитал Седжина. Седжин прикусил губу и посмотрел на него с выражением досады и негодования.

- Это одно и то же.

- Я же сказал тебе, что это другое.

- Я хочу научиться атаковать, Чхон Седжу.

- Тебе нужно научиться защищаться. Я не учу тебя нападать.

Чхон Седжу продолжал объяснять, но Седжин, честно говоря, не понимал разницы. Разве не проще вырубить человека, чтобы обездвижить его?

И он сказал, что научит меня драться, так почему же он отказывается сейчас?

Седжин угрюмо посмотрел на Чхон Седжу.

- Говорят, лучшая защита - это хорошее нападение. Значит, лучшее нападение - это хорошая защита?

Он попытался объяснить свою логику, но его слова не возымели действия. Чхон Седжу усмехнулся, глядя на него, а затем сказал:

- У тебя нет к этому таланта.

Седжин прищурился, услышав его грубые слова. Он был тем, кто вырубил одноклассников подносом для обеда. Чхон Седжу не должен сомневаться в его таланте к насилию.

Его гордость была уязвлена. Седжин сдержал нарастающее раздражение и высвободил руки. Затем он рассказал правду, о которой Чхон Седжу не знал.

- Это потому, что мой противник - ты. Я могу бить других людей.

Седжин был опасным, агрессивным человеком. Он сдерживался только потому, что боялся причинить боль Чхон Седжу, но если бы захотел, то мог бы причинить боль так же легко, как Чхон Седжу причинил боль ему.

Но когда он подумал об этом, то внезапно почувствовал обиду.

«Использует ли Чхон Седжу всю свою силу против меня?»

«Мог ли он на самом деле ударить меня?»

«Я даже пальцем не могу его тронуть…»

«Неужели у него ко мне вообще нет никаких чувств?»

Сердце Седжина упало.

- О, правда? Ты говоришь, что никогда не побеждал, потому что это я? Но ты, конечно, сильнее меня.

Чхон Седжу не воспринял слова Седжина всерьёз, было ясно, что он просто отмахивается от них, как от блефа. Он схватил Седжина за запястье, когда тот попытался ускользнуть. Глядя на него с провокационным блеском в глазах, он сказал:

- Если ты сможешь нанести мне хоть один удар, я тебе поверю.

- Я же тебе сказал! Как я могу тебя ударить? Какой ребёнок бьёт своих родителей?

Седжин мгновенно отреагировал, как будто это была самая абсурдная вещь на свете. Хотя на самом деле он хотел спросить: «Что за кусок дерьма бьёт того, кого любит?», но он использовал аналогию с родителями, боясь снова оттолкнуть Чхон Седжу.

Чхон Седжу, казалось, находил его слова забавными. Он насмехался и пренебрежительно говорил с Седжином.

- Если ты не можешь ударить меня, хотя бы постарайся обездвижить. Но ты даже этого не можешь.

- …….

Седжин стиснул зубы, увидев расслабленную позу Чхон Седжу. Он начинал злиться.

Седжин не верил, что его чувства были односторонними. Он полагал, что Чхон Седжу испытывает к нему хотя бы легкую привязанность. Иначе он не был бы так добр. Это убеждение было хрупким, почти иллюзорным, но Седжин за него держался.

Поэтому всякий раз, когда Чхон Седжу вел себя так, будто не испытывает к нему никаких чувств, Седжин чувствовал раздражение.

«Если ты ничего ко мне не чувствуешь, если ты можешь ударить меня без колебаний, то почему ты так добр ко мне?»

«Почему ты такой ласковый?»

«Почему ты так на меня смотришь?»

Он чувствовал себя таким расстроенным и обиженным, что ему хотелось наброситься на кого-нибудь с кулаками.

Его снедало желание нарушить самообладание Чхон Седжу. Существовало бесчисленное множество способов сделать это, и Седжин точно знал, какой из них самый простой и эффективный, тот, который он хотел.

«Ты мне нравишься.»

Этих трёх слов было бы достаточно, чтобы Чхон Седжу дрогнул. После этого победить его было бы проще простого.

Когда он представил себе взволнованную реакцию Чхон Седжу, признание, которое он сдерживал несколько дней, чуть не вырвалось наружу.

«Ты мне нравишься. Ты мне действительно нравишься.»

Невысказанные слова эхом отдавались в его голове, и Седжин потерял контроль над собой.

- Ты думаешь, я не могу? - спросил Седжин сквозь стиснутые зубы, хватая Чхон Седжу за руку, которой тот всё ещё держал его за запястье. Он переплёл их пальцы, и на его губах появилась лёгкая улыбка, когда он посмотрел на Чхон Седжу, бросая ему вызов.

Их ладони, ещё тёплые после спарринга, встретились. Учитывая недавнее поведение Чхон Седжу, он должен был убрать руку, как только они соприкоснулись, но, возможно, приняв это за часть боевой стратегии Седжина, он просто сказал без тени подозрения:

- Это не очень хороший захват.

Он критиковал его технику, как снисходительный старый тренер, совершенно не замечая того, что собирался сделать Седжин. Седжин крепче сжал руку Чхон Седжу, его сердце бешено колотилось.

Потеряв самообладание, Седжин, всё ещё беспокоясь, что Чхон Седжу убежит, ещё крепче сжал его руку. Затем, глядя на его красивое лицо, такое близкое к его собственному, он начал атаку.

- ...Ты мне нравишься.

Его низкий голос эхом разнесся по комнате.

Выражение лица Чхон Седжу изменилось от этих слов, которые обрушились на него, как бомба. Как и предсказывал Седжин. Его лицо застыло от удивления, а тело покачнулось, ноги, казалось, подкосились, как будто он потерял силы. Седжин воспользовался возможностью и свободной рукой обхватил Чхон Седжу за талию.

Кожа Чхон Седжу была упругой и идеально подходила для его руки. Это ощущение было невероятно возбуждающим. Седжин посмотрел на него, стараясь не поддаться эмоциям.

- Что... за чушь...

Чхон Седжу побледнел, начал заикаться и, схватив Седжина за грудь, попытался оттолкнуть его. Он старался увеличить расстояние между ними. Его лицо выражало те же эмоции, что и в тот день.

В тот день он резко оттолкнул Седжина и убежал. Седжин схватил его и спросил, почему тот вернулся так поздно. В его глазах читался страх, и Седжин сразу это заметил.

Чхон Седжу не боялся его. Он боялся его признания.

«Но почему?»

«Что тебя так пугает?»

Седжин уставился на него с явным замешательством на лице. Он хотел понять. Он хотел знать, почему Чхон Седжу отвергает его.

Он притянул Чхон Седжу ближе. Чхон Седжу, обычно уверенный в себе, растерялся от неожиданного признания и не стал сопротивляться.

Глухой удар.

Чхон Седжу упал на мат, его короткие волосы растрепались. Его лицо на фоне синего мата было пепельно-серым, как у утопающего. Глядя на застывшее лицо Чхон Седжу, Седжин сказал:

- Ты мне очень нравишься, Чхон Седжу.

Искренние слова были приманкой.

«Почему ты отвергаешь меня?»

«В чем же причина?»

Терпение Седжина было на исходе.

Но Чхон Седжу было нелегко убедить. Он непонимающе уставился на Седжина, затем, нахмурившись, поднял ногу, чтобы пнуть его.

- Ой!

Седжин вскрикнул, отлетев в сторону и ударившись головой о стену. Она была покрыта мягкими ковриками, так что боль он не почувствовал, но удар Чхона Седжу потряс его до глубины души. Он поднялся, глаза его покраснели, и он пристально посмотрел на Чхона Седжу. Губы его дрожали, когда он закричал:

- Зачем ты меня пнул?!

- Где ты научился использовать такую нелепую тактику? Ты хочешь попасть в беду?

Чхон Седжу встал с холодным выражением лица и провёл рукой по волосам. Седжин сжал кулаки от его резких слов. Нелепая тактика? Он ненавидел то, что Чхон Седжу так небрежно отмахивался от его искреннего признания. Но удар выбил из него дух, вернув его в чувство.

Поняв, что он перешёл черту, Седжин быстро оценил его реакцию.

Выражение лица Чхон Седжу было напряжённым. Казалось, он вот-вот взорвётся, если Седжин не скажет, что просто пошутил. Седжин, не в силах отказаться от своего признания, стиснул зубы и сказал:

- В любом случае, это сработало. Твоя спина коснулась мата, так что я победил. А теперь научи меня бить людей.

- Ты действительно...

Выражение лица Чхон Седжу смягчилось, когда Седжин откровенно уклонился от ответа. Увидев проблеск облегчения в его глазах, Седжин внутренне вскипел.

Он не знал, о чём думает Чхон Седжу, поэтому в его голове проносились всевозможные варианты.

«Считает ли он ужасным тот факт, что он мне нравится?»

«Так вот почему он так себя ведет, с таким отвращением?»

«Как будто он избегал чего-то грязного, не поэтому ли он тогда убежал, потому что ненавидел меня?»

Но он быстро отбросил эти мысли.

Объективно, у Седжина было лицо и тело, которые любой бы счёл привлекательными.

Чхон Седжу сам хвалил как-то его ноги и, судя по тому, как часто он смотрел на Седжина, словно желая его поглотить, это наводило на мысль, что Седжу считает его привлекательным. Все эти предположения были основаны на домыслах, но Седжин верил в них.

Глава 10

- Чхон Седжу.

- Что?

Чхон Седжу, казалось, полностью выдохся от несерьёзных выходок Седжина и теперь вытирал мат, чтобы закончить тренировку. Выхватив тряпку из его рук, Седжин опустился на колени и начал вытирать его сам, не отрывая взгляда от Чхон Седжу.

- У меня вопрос.

- Если опять чушь нести будешь - помолчи лучше.

Голос Седжу был ледяным. Но Седжин, не смутившись, украдкой взглянул на него. Тот открыл окно и теперь прикуривал сигарету с отсутствующим видом.

Если хотел узнать что-то о Чхон Седжу - спрашивать надо было у него самого. Вот только Седжин никогда не умел вести непринуждённую беседу. Даже не думая ходить вокруг да около, Седжин спросил Чхон Седжу:

- Какой у тебя идеал?

Спросил для проверки. Шансов было мало, но вдруг Седжу действительно считал его непривлекательным?

Реакция не заставила себя ждать. Седжу резко поднял глаза, окинув Седжина, сидящего на корточках с тряпкой в руках, пронизывающим взглядом.

- Зачем тебе это?

То, что Седжу не принимал его чувства, не означало, что они исчезнут. Наоборот - каждый раз, когда он делал вид, что не замечает его чувств, Седжину хотелось выложить всё как есть. Но именно потому, что Седжу упорно игнорировал его чувства, он мог задавать такие вопросы без каких-либо колебаний.

- Мы же живём вместе. Разве нельзя спросить? Кстати, мой идеал - это кто-то вроде тебя.

- …

Седжин понимал - это игра в кошки-мышки. Пока он сам не раскроет карты, Седжу будет хранить ледяное молчание. Этот человек даже не упоминал, что выплатил все его долги и оплатил медицинские счета.

И именно это молчание доказывало - он для Седжу что-то значил. Чхон Седжу игнорировал его, чтобы не убегать. Абсурд, но в основе этого абсурда лежала привязанность, и Седжин готов был терпеть эту комедию.

- Так какой твой идеал?

Он знал - Седжу сделает вид, что не понимает намёка. Это будет его раздражать. Эта игра на грани... И в момент, когда Седжу не выдержит и сорвётся, у Седжина появится шанс узнать правду.

Седжин смотрел прямо, дерзко задавая свой вопрос. Чхон Седжу лишь усмехнулся с видом человека, услышавшего полную чушь. Он потушил сигарету в пепельнице на подоконнике и бросил:

- Красивый. Маленький. Безвольный. Младше меня.

- ...

Брови Седжина дёрнулись. Этот идеал был полной его противоположностью. Специально, что ли? Вопрос уже вертелся на языке, но лицо Седжу было серьёзным. Его глаза говорили, что он не лжет.

Седжин собрался с мыслями. Красивый... Ну, у него симпатичное лицо. Первый пункт - сойдёт.

Маленький... Что именно должно быть маленьким? Седжин задумался, затем кивнул. Тот парень, Кан Доюн - и ростом не вышел, и лицо маленькое. У Седжина тоже маленькое лицо, так что и этот пункт... с натяжкой, но пойдет.

Последнее...

Седжин, который молча обдумывал последний пункт, спросил, не понимая:

- А что значит «безвольный»?

Седжу посмотрел на него и ответил ровным тоном:

- Тот, что говорит «да» на всё, что я скажу. Не пререкается, не огрызается, послушный. Не дразнит.

Последнее явно относилось к нему. Как будто Седжу нарочно описывал полную его противоположность.

- Да у тебя вкус как у извращенца! - скривился Седжин. – Что за странности? Какое «да» на всё?

С каждым словом давление у Седжу, казалось, поднималось. Перед глазами промелькнули все выходки Седжина за последние дни.

Мелкие провокации, едва не переходящие черту - на них он ещё мог закрыть глаза. Когда Седжин в замешательстве бросился завязывать ему халат, когда едва не коснулся его лица, но сдержался - было ясно, что не нарочно.

Но вот это наглое «я-ничего-такого-не-сделал» после откровенных намёков выводило из себя.

Чхон Седжу бросил на Седжина сердитый взгляд и яростно ответил:

- А у тебя вкус что, образцовый?

- Что?

Что он вообще знал о нём? В его глазах Седжу был всего лишь ростовщиком, бандитом, бывшим хулиганом, который ещё и учил жизни. И всё же этот идиот влюбился в него из-за пары проявлений ложной доброты.

- У тебя вообще вкуса нет, - сквозь зубы процедил Седжу.

- ...

Седжин впервые понял, что значит «получить сдачи». Слова Чхон Седжу ударили как обухом по голове. «Что это вообще было?» - мысль пронеслась в его сознании, пока он с трудом сглатывал ком в горле.

Седжу молча окинул его взглядом, затем развернулся и вышел. Седжин застыл на мгновение, прежде чем броситься следом.

Его разум отказывался верить. Неужели Седжу, всегда такой уверенный, мог сказать такое? Сдавленное чувство в груди гнало его за ним в раздевалку.

- У меня отличный вкус, - выпалил Седжин, словно оправдываясь.

- ...

Ему было больно слышать, как Седжу принижает себя. Этот всегда уверенный в себе мужчина. Это был человек, который прекрасно знал, что он умнее и красивее всех остальных. Знающий себе цену - и вдруг такие слова? Это разрушало весь образ Седжу, который сложился у Седжина.

В его голосе звучала ненависть. К себе. От этого становилось вдвойне больнее. Если это часть Седжу, которую он скрывал... Седжин не мог с этим смириться.

Он вспомнил, как ненавидел себя за голод после смерти матери. Были моменты, когда он ненавидела себя так сильно, что не мог этого выносить, и это было так больно. Эти короткие, но мучительные моменты самоотвращения. Мысль, что Седжу мог жить с таким чувством постоянно, разрывала сердце.

- Мой идеал - потрясающий человек, - затараторил Седжин, прилипнув к нему. - Как ты можешь это отрицать? У меня отменный вкус! Я не влюбляюсь в первого встречного.

- Замолчи.

Но Седжин продолжал, игнорируя предупреждение. Он не мог позволить Седжу ненавидеть себя.

- Серьёзно! Он добрый, заботливый, с потрясающим характером...

- Квон Седжин!

Седжу взорвался, его лицо стало каменным. Седжин замолчал, изучая его выражение.

Гнев. Досада.

- Ты... ничего не знаешь.

Седжин сжал кулаки. «Так объясни мне. Дай мне шанс понять тебя, как я это сделал». Но он не сказал этого вслух - потому что в глазах Седжу читался страх, как и тогда. В этот момент Седжин, кажется, начал понимать.

- ...Я так говорю именно потому, что ничего не знаю.

«Ты боишься дать мне шанс? Боишься, что я действительно пойму тебя?»

Он проглотил вопросы, глядя Седжу в глаза, ожидая хотя бы намёка. Но это был конец. Седжу с раздражением провёл рукой по лицу.

- Хватит. Если не хочешь, чтобы тебя выгнали.

- ...

Предупреждение было ясным. Седжин испуганно кивнул. Один неверный шаг - и Седжу либо сбежит, либо вышвырнет его. Пока стоило отступить. В конце концов, он уже получил ценную информацию.

***

- Хаа...

Тяжелый вздох, полный досады, сорвался с губ. Чхон Седжу, не в силах справиться с охватившим его беспокойством, он застыл с каменным лицом, лишь кончики его пальцев нервно постукивали по подлокотнику кожаного дивана. Звук отчетливо разносился в тишине.

Нахмуренный лоб, плотно сжатые губы. Он пребывал в таком состоянии с самого утра. Причина была одна - Квон Седжин. Его поведение заставляло Седжу внутренне съеживаться.

С того дня Седжин ни разу не заикался о своем уходе. Когда Седжу провел между ними черту, назвав его «домработником», он безропотно принял роль подопечного, будто соглашаясь с установленными правилами. И Седжу искренне считал, что между ними существует это молчаливое соглашение.

Но теперь он начал сомневаться. Казалось, для Седжина эти правила ничего не значили. Вчера был переломный момент. Как он смел восхвалять его, не зная ровным счетом ничего? «Смог бы ты стоять передо мной с таким безмятежным лицом, если бы узнал, что я убивал людей ради нашей безопасности?» - этот вопрос буквально жег ему горло, но все, что он смог выдавить из себя, было жалкое: «Ты ничего не знаешь».

А какое выражение было у Седжина в тот момент? «Так объясни мне!» - казалось, говорил его дерзкий взгляд. Столкнувшись с ним, Седжу потерял дар речи. В тот миг его посетила абсурдная мысль - а что, если он действительно расскажет ему все?

Оглядываясь назад, с Седжином всегда было так. Сколько бы плохих дней ни было, стоит оказаться рядом с ним - и все мысли улетучиваются. Ему просто хотелось подразнить его, наблюдать, как тот раздражается и огрызается. Омерзительная реальность превращалась в ничто, стоило лишь оказаться рядом. За полтора года Седжу, как беспечный старший брат, бездумно смеялся в его присутствии.

И теперь он боялся быть рядом. Боялся, что однажды, встретив этот беззаботный взгляд, невольно выложит все свое прошлое.

- Директор Чхон...

Его размышления прервал тихий голос. Подняв голову, он увидел Хёвона, выглядывающего из-за перегородки.

- Что?

- Просто... мне показалось, у вас какие-то проблемы...

Сегодня его голос звучал особенно тихо, последние слова едва можно было разобрать. Седжу приподнял бровь: «Что?» Хёвон тут же испуганно опустил голову:

- Простите...

Неожиданные извинения заставили Седжу осознать, насколько эмоционально он себя вел. Он выпрямился, с раздражением провел рукой по лицу и достал сигарету. Хёвон поспешил подойти, зажигая пламя. Седжу закурил, закинув ноги на стол.

В офисе были только они двое. Юн Чхольджу уехал в командировку, а Сонхёк и Джинён отправились разбираться с тем курьером с 43-го этажа. Из-за этого Хёвон, который в одиночестве слушал вздохи Чхон Седжу, чувствовал себя не в своей тарелке. Седжу редко показывал плохое настроение перед подчиненными - значит, он действительно что-то натворил.

- Хёвон.

Седжу, докурив почти до фильтра, вдруг окликнул его. Хёвон вздрогнул, чуть не уронив мышку, и нервно поднялся.

- Да...?

Хотя обычно Седжу был добр и внимателен, в гневе он не знал пощады. Хёвон, который однажды дерзнул Сонхёку и был жестоко избит Чхон Седжу, теперь внимательно следил за каждым изменением в его настроении. Видя его робость, Седжу усмехнулся и лениво подпер подбородок.

- Не злюсь я. Просто хочу спросить кое-что.

- А... Какой?

Если он так говорит, значит, не стоит бояться последствий. С облегчением Хёвон ухмыльнулся и подошёл к нему. Устроившись напротив Чхон Седжу, он достал из ящика стола пакет с чиасами и разорвал его. Хрустя, он принялся жадно запихивать чипсы в рот. Седжу наблюдал за этим и вдруг спросил:

- Почему ты здесь работаешь?

- …Э? Что? Вы… хотите меня выгнать? - Хёвон поспешно вытер рот и съёжился, испуганно наблюдая за реакцией.

Его робость была одновременно забавной и милой. Седжу тихо усмехнулся и покачал головой.

- Нет, просто любопытно. Рассказывай.

Хёвон, немного успокоившись, кивнул, закинул ноги на диван и, сидя по-турецки, продолжил жевать чипсы. Подумав, он пожал плечами.

- Ну, меня всегда интересовали подобные вещи…

- Ты же учился в полицейской академии.

Разве он не мечтал стать полицейским? Седжу нахмурился, но Хёвон махнул рукой.

- Ну да, ладно, слушайте. Я обожаю нуарные фильмы. Изначально я хотел стать тем самым крутым копом, который ловит плохих парней. Но в академии понял, что это не моё. Там нельзя даже пальцем тронуть гражданских, даже если они реально заслуживают. А ещё вся эта бюрократия, делёжка власти… В общем, я уже собирался бросить учёбу, но потом… я подрался со старшикурсником. Меня отчислили.

Хёвон страдал от неконтролируемых вспышек ярости. Когда он выходил из себя, то превращался в бешеного быка, крушащего всё на своём пути. Однажды он столкнулся со старшекурсником, который выдвигал необоснованные требования в центре дрессировки собак. В пылу гнева Хёвон избил его до полусмерти, в результате чего он впал в кому. Результат - отчисление и позор в глазах семьи.

Скитаясь без цели, он в итоге оказался в организации благодаря Джинёну. Они познакомились в клубе, и когда Джинён узнал о его отчислении, то предложил присоединиться к их «делу». Хёвону стало интересно, и в конце концов он согласился.

Но попасть в команду было не так просто. Сначала пришлось поработать рядовым сотрудником - заниматься выбиванием долгов, охраной заведений и прочей грязной работой. Хёвон чувствовал себя там злодеем и подумывал о том, чтобы покинуть организацию.

Всё изменилось, когда он снова врезал одному из своих - за то, что тот поднял руку на гражданского. Инцидент дошёл до руководства. Шин Гён, заинтересовавшись бывшим курсантом полицейской академии, поручил Сонхёку присмотреться к нему. После долгого разговора Хёвон наконец попал в эту команду.

- Мы же не такие, как те ребята с улицы.

- …Ты прав.

- Те, кто работает в клубах или на кредитах, давят слабых, творят всякую мерзость. А мы - мы ловим тех, кто переходит границы.

Это была правда. Их команда редко имела дело с обычными людьми. Их работа заключалась в поддержании баланса внутри самой организации. Те, кто становился их мишенью, обычно были отбросами, угрожавшими всей системе.

- Есть такое выражение - «необходимое зло». Мы как мусоросжигательный завод. Не скажешь, что это чистое дело, но без него никуда. Мне это нравится. Ребята здесь классные, а каждый ублюдок, которого мы наказываем, - это как маленькая победа справедливости. Ну, типа того.

Хёвон глупо захихикал и высыпал остатки чипсов в рот. Чхон Седжу смотрел на это зрелище, нахмурившись.

Признаться, и он сам когда-то думал так же. Года через два после начала работы, когда убийства стали рутиной, а от себя самого начало тошнить, он нашёл оправдание в этой логике. Оправдание, которое помогло привыкнуть.

А потом осталось только чувство долга. Долга перед Хе Ин, которой он не смог дать ту жизнь, которую обещал. Это давило сильнее, чем все убийства вместе взятые.

- А вы… Можно спросить?

Голос Хёвона вывел его из раздумий. Парень скручивал пустой пакет от чипсов и смотрел на Седжу.

- А почему вы этим занимаетесь?

- ……

Почему?

Когда-то он вышел из тюрьмы и закончил месть за Хе Ин, и в обмен на это согласился работать на Шин Гёна. Тогда, ослеплённый яростью, он даже не задумался, во что это выльется. И его жизнь превратилась в руины.

Если бы можно было вернуться назад, он бы отказался от предложения Чэ Бомджуна, предпочёл бы суд. А после отсидки нашёл бы тех, кто виноват в смерти Хе Ин, и убил бы их. А потом покончил бы с собой.

Но он не мог никому рассказать эту жалкую историю. Чхон Седжу просто пожал плечами.

- Так вышло.

- Ну ладно.

Хёвон, похоже, и не ждал другого ответа. Он лишь закатил глаза и кивнул. Седжу вышел из кабинета, мысленно повторяя свои же слова.

«Так вышло».

Если бы его жизнь действительно можно было описать этими тремя словами, как же было бы просто. Горькая усмешка застыла на его губах.

Глава 11

Квон Седжин продолжал ходить по канату.

Его и без того почти иссякшее терпение давно истощилось, и теперь он действовал не столько в ожидании Чхон Седжу, сколько в попытках любым способом найти ответы. Правда, без особого успеха.

- Чхон Седжу, - тихо позвал он, и тот, стоявший у окна, обернулся. Его обычно спокойные глаза были подернуты усталостью. Чхон Седжу, который несколько дней был занят на работе, вернулся домой с небольшой царапиной на руке. Седжин, неотрывно глядя на рану, наконец не выдержал и спросил:

- Кто тебя так.

- …

Чхон Седжу опустил взгляд, разглядывая царапину, затем равнодушно провел по ней пальцем, будто это пустяк.

- Так вышло.

Но даже ему самому эти слова показались странными. Что-то зацепило его, и он вдруг осознал: Седжин спросил не как, а кто, и выражение его лица помрачнело. Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы стало душно.

Как и Хёвону, он мог сказать Седжину лишь одно: так вышло. Не больше. Но Седжин, будто нарочно, продолжал вглядываться в него. «Зачем тебе это знать? Узнаешь - и сбежишь прочь.»

В груди стало тяжело, словно внутри застрял камень, и стало трудно дышать. Чхон Седжу, подперев подбородок рукой, бросил на Седжина раздраженный взгляд и процедил:

- Иди и делай свою работу. Почему тебя так интересует твой работодатель?

- …

Седжин, сидевший за столом в гостиной и обрезавший побеги папоротника, поднял глаза. Щелк, щелк - ножницы в его руках методично перерезали жесткие стебли. Не прекращая работы, он недовольно уставился на Чхон Седжу и ответил:

- А что, нельзя поинтересоваться? Хозяин квартиры, где я раньше жил, даже знал, сколько раз в неделю я готовлю рамен. Говорят же - соседи ближе родни. А мы в одном доме живем, и мне нельзя спросить?

- Нет. Нельзя.

- …

Седжин, который смотрел на Чхон Седжу широко открытыми, как кот, глазами, вскоре снова опустил взгляд. Казалось, он спокойно ухаживал за папоротником, но потом внезапно закричал и схватился за руку.

- Ай!

- Поранился?

При виде этого Чхон Седжу, смотревший в окно, встал со своего места и подошел. Седжин, уткнувшись в свою пораненную руку, поднял лицо только когда тот оказался рядом.

Его наглый взгляд, уставившийся снизу вверх в красивое лицо Чхон Седжу, был полон вызова. Демонстративно показав слегка надрезанный ноготь, он спросил:

- Тогда почему тебя так интересует домоработник?

- …

Чхон Седжу стиснул зубы. В глазах вспыхнул гнев. Ну реально… Так и хотелось стереть эту наглую ухмылку с его лица.

А Седжин, будто подливая масла в огонь, добавил:

- Тебе самому не смешно?

Чхон Седжу нахмурился, не сразу поняв, но затем осознал и сжал челюсти еще сильнее.

Седжин намекал: Разве не глупо – знать о чьих-то чувствах, но делать вид, что не понимаешь? Какой смысл в этой детской игре?

Чхон Седжу отступил.

Он и представить не мог, насколько огромным и тяжким было его желание не потерять Седжу. Именно потому, что не знал, мог болтать такие вещи.

Чхон Седжу тоже не просто было игнорировать его чувства. Это было непросто. Неудобно. И все же он вел себя так лишь потому, что не хотел отпускать Седжина…

Каждый раз, когда Седжин вот так настаивал, в Чхон Седжу поднималась волна упрямого желания выложить ему всю правду. Чтобы потом, глядя на его спину, отвернувшуюся от него с отвращением, крикнуть: «Вот видишь? Я же был прав! Лучше бы ты ничего не знал!»

Но он не мог.

Чхон Седжу молча уставился на Седжина, затем развернулся и направился в свою комнату. Быстро переоделся и вышел из дома. Необходимо было снова запереть замок, который так легко ослаблял Квон Седжин.

- Чхон Седжу!

Седжин попытался остановить его, но тот даже не оглянулся. Оставшись один, Седжин шлепнул себя по губам.

Когда он намеренно задевал нервы Чхон Седжу, лучшей реакцией был гнев, худшей – уход из дома. Если Чхон Седжу злился, в запале мог проронить что-то лишнее. Но если он стискивал зубы и уходил, Седжину оставалось лишь ждать. Сидеть дома и терпеливо дожидаться его возвращения.

А время шло. Седжин оставался дома без присмотра. Учиться снова он не мог - желания не было, да и Чхон Седжу, похоже, не обращал на это внимания. Тот в последнее время казался занятым. Иногда уходил поздно ночью и возвранялся под утро, а порой пропадал на несколько дней.

В такие ночи, когда Седжин оставался один, он напряженный, не отрывался от телефона. На случай, если Чхон Седжу вдруг встретится с Кан Доюном.

Еще в прошлом году, когда Доюн самовольно добавил свой номер, Седжин заметил в мессенджере ссылку на его соцсети. Позже, изучив открытый профиль, он выявил закономерность.

Кан Доюн время от времени загружал фотографии вида на город, сделанные из отеля. Тогда он посмотрел прогноз погоды на день, когда была опубликована фотография. И все сошлось. В дождливые дни Доюн бывал в отелях. И с кем он там встречался - вопросов не было. Скорее всего, с Чхон Седжу, который как раз в дождь часто исчезал из дома.

С тех пор Седжин следил за соцсетями Доюна. Хотя последний раз тот публиковал фото из отеля больше полугода назад, Седжин не мог отказаться от этой ниточки, хоть как-то позволявшей угадать, где бывает Чхон Седжу.

Иногда, ловя себя на том, как лихорадочно проверяет телефон при уведомлении из аккаунта Доюна, он чувствовал себя жалким. Тогда Седжин в отчаянии швырял телефон и бросался на кровать Чхон Седжу. Лучше нюхать подушку того, кто тебе нравится, чем подглядывать за его любовником.

В такие дни он часто вспоминал мать. Ее любимые вещи, их разговоры, голос, сохраненный в видео на телефоне. Седжин не мог сдержать слез.

А в остальные часы, когда не думал о Ким Хёнён, он думал о Чхон Сечжу. После долгих поисков Седжин выяснил, что татуировка на его спине означала принадлежность к «DG». Вспомнив, как Чхон Седжу представился в школе - из стратегического отдела DG - Седжин нашел информацию о корпорации.

В интернет-энциклопедии, которую мог править кто угодно, история DG была описана с эпическим размахом. Там были и фотографии членов группировки из девяностых, засветившихся в новостях, и рассказы о легендарном «фехтовальщике» Сок Юн Хёне, которого называли истинной силой организации.

Но больше всего Седжина зацепило фото Сок Юн Хёна, арестованного за убийство с голым торсом. Его взгляд был свиреп, тело покрыто шрамами от ножей, а на спине красовалась татуировка, почти идентичная той, что была у Чхон Седжу.

Черный тигр в агрессивной позе. Единственное отличие: иероглифы «Тэгам» на спине Сок Юн Хёна отсутствовали у Чхон Седжу. Видимо, их убрали после переименования компании в DG.

Важнее было другое: у рядовых членов на фотографиях такой татуировки не было. Седжин перерыл десятки снимков в энциклопедии, даже отсканированные газетные вырезки, но этот символ встречался лишь у единиц. И в новостях их неизменно называли «высшими чинами» или «мозговым центром» «Тэгама». А значит, Чхон Седжу тоже был одним из руководителей DG.

Только тогда Седжин понял, почему Ким Донгиль и другие вели себя с ним так почтительно. Чхон Сечжу изначально стоял на другой ступени.

Но когда он успел стать боссом? У него же была медицинская лицензия, он говорил, что прошел ординатуру. По расчетам Седжина, даже если он поступил в ординатуру в 26 лет (что возможно лишь при раннем дне рождения — 1 января), то…

И тут возник главный вопрос: что заставило человека, успешно работавшего в больнице, бросить медицину и стать руководителем в организации? Может, это связано с тем, как хорошо он разбирался в похоронных процедурах?

И к тому времени, как он дошел до этого момента, для Седжина стало неважно, каким человеком был Чхон Седжу.

Да, в первые дни после смерти Ким Хёнён он злился, думая, что Чхон Седжу - такой же, как Ким Донгиль. Но Квон Седжин всегда ставил свои чувства выше всего. Он упрям, уверен в себе - и в любви это проявлялось особенно ярко.

Чхон Седжу спас его. Вытащил из неприятностей, дал то, о чем Седжин отчаянно мечтал. Он единственный, кто услышал его крик о помощи и пришел - не ожидая ничего взамен.

Когда Седжину было больно, тепло Чхон Седжу растопило лед в его груди. Его доброта, его тепло не дали Седжину замерзнуть. И за это Седжин не мог не любить его.

Нет, он обязан был любить его. А значит, Чхон Седжу должен взять на себя ответственность за это чувство, возникшее в результате его действий.

Седжин не пытался судить его. Он просто хотел узнать о Чхон Седжу и стать тем, кто мог бы дать ему глубокое утешение, как он дал ему.

Пока Седжин горел этим желанием, время шло своим чередом. Чхон Седжу часто пропадал, Седжин молча ждал. Но в конце января, когда небо затянуло тучами и пошел дождь, он больше не мог просто сидеть на диване.

1ovemyself_dy1207: Давно не виделись, жду в лобби))

В приложении всплыло уведомление - новый пост. На фото Кан Доюн позировал в роскошном холле отеля, красивый и улыбающийся. Седжин, с тревогой открывший соцсеть, почувствовал, как кровь стынет в жилах.

f1rst_K_jangnyeo: Наш младшенький, ну просто красавчик! >0<

crzdohye: Уже можно замуж выдавать :D Хорошо повеселись! ❤

prinKDYcess: Принцесса, ты к милому на свидание?

Под фотографией три старшие сестры Доюна оставили восторженные комментарии. Седжин, с трясущимися руками, уставился на экран, затем раздражённо швырнул телефон на диван.

«Красавчик? Какой он красавчик?»

«Хорошо повеселиться? Это как?»

«Принцесса? Какая ещё принцесса?»

Горький шёпот ревности кружился у него во рту.

Сжимая зубы, Седжин подтянул колени к груди. За окном клубились свинцовые тучи. Дождь хлестал по стеклу, и его стук сливался с гулом в голове. Каждая капля казалась Седжину его собственной слезой. Сердце ныло от ревности, терпеть это было невыносимо.

- Как же бесит…

Опоздания. Исчезновения. Чхон Седжу давно перестал отчитываться о своих передвижениях. После того, как Седжин выдал свои чувства, их общение сократилось в разы. Он получал лишь десятую часть ожидаемых ответов на сообщения. Седжин решил действовать немного подлее, вместо того чтобы ждать впустую в надежде на сообщение, которое никогда не придет.

«Когда вернёшься?»

Ответа, конечно, не последовало. Не выдержав, Седжин отправил второе сообщение - с маленькой ложью:

«Я болен…»

Не прошло и минуты, как телефон завибрировал на столе. Седжин удивлением уставился на экран.

«Он что, уже смотрел в телефон? Или… сразу позвонил, потому что я сказал, что мне плохо? Потому что беспокоится?»

Сердце бешено заколотилось - от радости, от волнения. Но если он возьмёт трубку, ложь раскроется.

Что делать?

Он так и не решался нажать на зелёную кнопку, кусая губы. А если голос выдаст, что всё в порядке? Пока он колебался, звонок прекратился. Через мгновение телефон зазвонил снова, но, не дождавшись ответа, Чхон Седжу прислал сообщение:

«Где болит? Сильно? Подожди немного. Я скоро приеду.»

Увидев сообщение, Седжин резко вскочил. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мысль о том, что Чхон Седжу бросает Доюна ради него, заставила мир вспыхнуть радужными красками.

Но в следующее мгновение его охватила паника. А если он поймёт, что я соврал? Разочаруется и вернётся к Доюну? Не в силах усидеть на месте, Седжин засуетился и рванул на кухню.

Поставив чайник, он схватил кружку и замер в ожидании, пока вода закипит. План был прост: как только придёт уведомление о машине Чхон Седжу, приложить раскалённую чашку ко лбу - пусть думает, что у него жар. Впопыхах он даже не сообразил, что мог просто налить горячей воды из крана.

- Квон Седжин.

Голос раздался неожиданно, следом послышались шаги из коридора. Седжин вздрогнул и, торопясь, налил в кружку не успевшую закипеть воду. Быстрее, быстрее! Но Чхон Седжу вошёл на кухню раньше, чем он успел приложить кружку ко лбу.

- Что ты тут делаешь? Где болит?

Чхон Седжу был весь в чёрном - капюшон поверх кепки, лицо, на котором читалось беспокойство. Причём он, кажется, даже не осознавал, какое выражение было у него сейчас.

«Он всё ещё заботится обо мне.»

Седжин застыл, тупо уставившись на человека, который примчался по первому его зову. Чхон Седжу нахмурился, заметив его остекленевший взгляд, и протянул руку. Холодные пальцы легли на лоб.

- Температура?

Но лоб был лишь слегка тёплым. Чхон Седжу потрогал свой лоб, затем снова Седжина - нет, жара точно не было.

- Ты вообще что тут делаешь? - он окинул кухню недовольным взглядом. - Если плохо, иди приляг. Живот болит?

Его взгляд упал на чайник, из которого валил пар. Седжин молча покачал головой. Глупая ложь раскрылась, и теперь ему было и стыдно, и… странно радостно от этой заботы. Он боялся открыть рот - как бы не ляпнуть чего-нибудь лишнего.

- Я сам вскипячу воду. Иди сюда. Где болит?

Чхон Седжу поправил чайник на конфорке, затем взял Седжина за запястье и повёл в свою комнату. Без намёка на двойной смысл - просто это была ближайшая спальня. Но у Седжина от одного этого прикосновения сердце бешено застучало, готовое выскочить наружу.

- …

Чхон Сечжу распахнул дверь спальни и едва заметно нахмурился, увидев смятую постель. Обычно она всегда была идеально заправлена - сомнений не оставалось: здесь лежал Седжин. Но ругать «больного» он не стал, лишь молча усадил его на край кровати.

Седжин послушно устроился на кровати, крепко сцепив руки на коленях. Его взгляд, заставил Чхон Седжу на мгновение смягчиться. «Какой же ты…» Он даже хотел пошутить: «Кто тебя обидел?» - но вовремя остановился. Нынешний Седжин мог всерьёз ответить: «Ты. Обидь меня ещё».

- Лекарство пил? Где болит?

- …

Его лицо было гораздо более раскрасневшимся, чем тогда, когда они столкнулись на кухне. Чхон Седжу не мог понять - румянец ли это или жар, - и снова протянул руку, прикоснувшись ко лбу Седжина. Кожа под пальцами дрогнула, но оставалась лишь слегка тёплой. Не боли роста, значит. Он уже собирался убрать руку, когда...

- Чхон Седжу...

Тихо позвав его, Седжин схватил его ладонь. Пальцы Седжу рефлекторно дёрнулись, пытаясь высвободиться, но тот крепко сжал его запястье и прижал его руку к своей щеке.

Крошечная точка соприкосновения - и этого хватило, чтобы тепло Седжина разлилось по всему телу Чхон Седжу. Нервный трепет от прикосновения заставил его сжаться, но он лишь молча сжал губы и попытался оттолкнуть его. Однако сил Седжина хватило, чтобы удержать его. Чхон Седжу бросил на него предупреждающий взгляд.

- Не надо.

- Прости...

Ответом стало почти отчаянное извинение. Но пальцы так и не разжались. Дрожь, исходившая от Седжина, становилась всё сильнее, будто вот-вот перейдёт и на него. Его эмоции словно заражали Седжу. Сердце сжалось.

Он хотел вырваться из этой атмосферы. Резко сжав кулаки, Седжу оттолкнул его, и на этот раз Седжин поддался назад без сопротивления, покусывая покрасневшие, припухшие губы. Глядя на него с опущенными бровями - будто вот-вот готового расплакаться, - Чхон Седжу сказал:

- Если понимаешь, что был неправ, хватит. Иди спать.

- ...Я не болел.

- ...

Неожиданное признание заставило Чхон Седжу наконец осознать, что именно имел в виду Седжин, говоря «прости». Его лицо окаменело, взгляд стал ледяным.

Заметив перемену, Седжин торопливо поднялся. Как щенок, не осознающий своих размеров, он бросился вперёд и вцепился в Седжу, обвив его руками. Уткнувшись лицом в плечо мужчины, который даже не вздохнул, лишь молча гневался, Седжин крепко обхватил его за талию. Но Седжу не шевелился. Не погладил его по спине, не провёл пальцами по волосам.

Сердце будто падало в пропасть. Седжин прижимался ещё сильнее, беспомощно потираясь щекой о его плечо, словно пытаясь выпросить прощение.

- Шёл дождь... Я боялся, что ты пойдёшь к тому человеку... к Кан Доюну... поэтому и соврал...

Он не мог продолжать лгать перед Чхон Седжу, который искренне за него переживал. Не мог придумать очередную отговорку на вопрос, что именно у него болит. Поэтому Седжин выбрал правду - даже если это разочарует его. Да, это был импульсивный поступок, но он и правда не хотел обманывать Чхон Седжу.

- Но я... я не думал, что ты действительно придёшь! Я правда не...!

- Тебе кажется смешным то, что я говорю?

Горячий порыв перебил ледяной вопрос. Седжин вздрогнул и поднял глаза. Взгляд, устремлённый на него, был холоден как никогда. Ни разу прежде Чхон Седжу не смотрел на него так - и от этого мир будто рушился под ногами.

- Для тебя всё это просто игра? И тебе плевать, почему я избегаю тебя?

Резко бросив это, Чхон Седжу замолчал, пристально глядя на него. От этого сдавленного молчания в груди стало невыносимо тяжело. Губы сами собой сжались, глаза предательски нагрелись. В такие моменты не хотелось плакать, как ребёнок, но эмоции всегда брали верх - слёзы подступали раньше, чем он успевал их сдержать. Седжин лишь кусал язык, стараясь не расплакаться, и прошептал:

- Нет... Я просто... Не хочу, чтобы ты был с ним...

Не успев проглотить ком в горле, он почувствовал, как слёзы катятся по щекам. Чхон Седжу дёрнулся и поднял руки, сжал кулаки и тихо вздохнул. Закрыв глаза, он сделал шаг назад, отдаляясь. Седжин, чувствуя себя виноватым, не посмел держать его и лишь опустил взгляд. Слёзы, падая с подбородка, оставляли мокрые пятна на полу. Он молча кусал губу, ругая себя.

Надо было не врать. Лучше бы просто позвонил и попросил вернуться. Сказал бы, что приготовил что-то вкусное, что не хочет оставаться один. Но из-за своей спешки он всё испортил.  Вместо того чтобы хоть как-то заслужить его расположение, он лишь разочаровал его. Полный идиот. Волна сожаления накрыла его с головой. Седжин грубо вытер щёки сжатыми кулаками и прошептал слабым голосом:

- Прости... Я не хотел, чтобы ты думал, что твои слова для меня ничего не значат. Просто... я запаниковал...

- ...

- Ты же знаешь теперь, что это была ложь... Так что... ты уйдёшь снова? Не уходи... Пожалуйста...

В ответ на мольбы Седжина Чхон Седжу лишь молча смотрел на него. Его взгляд, погружённый во тьму, словно спрашивал: «Что же мне с тобой делать?» Медленно моргнув, будто собираясь с мыслями, он тяжко вздохнул и отвернулся.

За стеклом всё ещё хлестал дождь. Небо потемнело, и хотя самих капель почти не было видно, по размытым очертаниям мира можно было понять - ливень не утихал. Понаблюдав за этим несколько секунд, Чхон Седжу принял решение.

- Я не собирался встречаться с Кан Доюном. У нас даже договорённости не было. Просто был неподалёку по делам и... примчался сюда.

Твёрдый тон заставил Седжина поднять голову. Его глаза, красные от слёз, напоминали спелый персик. Чхон Седжу сжал кулаки, с трудом сдерживая желание провести пальцами по его влажным ресницам.

Так нельзя. Если они продолжат быть так близки, рано или поздно они пересекут ту грань, за которую нельзя заходить. Облизнув пересохшие губы, Седжу намеренно отвел взгляд и холодно произнёс:

- Но, Квон Седжин, я больше не могу с тобой справиться.

- ...Что?

Это был предел.

- Я же говорил тебе, если не хочешь, чтобы тебя выгнали, просто молчи. Убирайся из этого дома.

Лучше было бы просто отпустить Квон Седжина. Тогда он подумал, что сможет полностью разобраться со всеми своими страхами и сложными чувствами по отношению к Седжину. Он чувствовал, что может избавиться от всего хаоса в своей жизни.

Глава 12

Так Седжина выгнали из квартиры 4100. Конечно, он не просто покорно сказал «ладно» и ушёл. Он часами спорил с Чхон Седжу, который буквально выталкивал его за дверь, крича: «Что за бред? Ты с ума сошёл?» Но Чхон Седжу не собирался менять решение, и в конце концов заявил: «Если ты не уйдёшь, тогда уйду я.»

Он резко развернулся и вышел, а Седжин решил держать оборону. День, два - долго он без дома не протянет. Вернётся. Мысль, что его выгоняют всего-то за одну безобидную ложь про болезнь, казалась несправедливой. Седжин был немного бесстыдным и считал, что наказание явно не соответствовало «преступлению».

Но неделя прошла, затем вторая, а Чхон Седжу так и не возвращался. Вряд ли он бросил квартиру - скорее, знал, что Седжин всё ещё там.

Но как? Покопавшись, Седжин обнаружил, что в этом элитном комплексе записи с домофона синхронизируются с мобильным приложением. Можно было не только увидеть, кто заходил, но и посмотреть кадры с камер лифта. Эту информацию он выудил, пробравшись в чат жильцов.

Узнав это, Седжин лишь раздражённо хмыкнул. Кому вообще в голову пришло такое придумать? Теперь он точно знал: Седжу не вернётся, пока он сам не уйдёт. От этой мысли стало тоскливо.

Он не хотел уходить от Седжу, но и ждать здесь бессмысленно. Всё, чего он добьётся - оставит его без дома.

Так что Седжин собрал вещи. Решил уйти - временно. «Я знаю, где он живёт, где работает... Это не конец.» Чрезмерный оптимизм подталкивал его к действию.

Большого рюкзака у него не было, поэтому вещи он сложил в четыре розовых пакета для мусора. Угрюмо уставившись в пол, он тяжело шагнул вперёд, сжимая их в руках. За его спиной дверь 4100 захлопнулась. Глухой стук ввел его в еще большую депрессию, ведь он, казалось, символизировал разрыв между ними.

В лифте его внезапно охватила тревога. А если он переедет? Сменит работу? Или номер телефона? Паника нарастала, и в итоге Седжин не смог уйти далеко - обосновался в вестибюле подземной парковки.

Так или иначе, раз он спустился на лифте, Чхон Седжу должен был подумать, что он ушёл. Оставалось только ждать здесь - рано или поздно Чхон Седжу вернётся, припаркует машину, и тогда Седжин снова попытается до него достучаться.

Если тот не примет его обратно - день, два, десять дней, хоть до приезда полиции - Седжин был готов сидеть здесь до последнего. Он понимал, что выглядит навязчивым и даже жутковатым, но выбора не было. Он просто не мог придумать ничего другого.

Так, смутно надеясь, он устроился ждать. Парковку окружали стеклянные стены, под потолком горели обогреватели, но сидеть на холодном полу посреди зимы всё равно было мучительно. Седжин съёжился, прислонился головой к колонне и закрыл глаза.

Время текло быстро. Обед сменился ранним вечером, и желудок заурчал так, будто он не ел несколько дней. Но Седжин не сдвинулся с места. Он не был настолько легкомысленным, чтобы прервать ожидание из-за голода. Так же как, когда он ждал, что кто-то отведёт его к Ким Хёнён, он был готов сидеть здесь до изнеможения, пока Чхон Седжу не появится.

Поджав колени и уткнувшись лицом в руки, он вспоминал Чхон Седжу. Его тёплый голос, улыбку, хмурый взгляд, пальцы, вплетавшиеся в его волосы, крепкие объятия... Но чем ярче были воспоминания, тем сильнее становилась обида. Как он мог, после всего, просто выгнать меня?

- Ну надо же, вот так встреча!

«Доброжелательный сосед» появился чуть позже семи вечера. Прислонившись к стене и безучастно наблюдая за лифтом, Седжин поднял голову на звук голоса. Бесшумно раздвинулись автоматические двери, и перед ним возник незнакомый мужчина в безупречном костюме, с аккуратными чертами лица. Поймав на себе взгляд Седжина, он мягко поднял уголки губ.

- Что, нынче в моде подбирать бездомных котят? Чего сидишь тут?

Незнакомец улыбнулся, бросая странные фразы.

Несмотря на респектабельную внешность, в его слащавом тоне чувствовалось что-то подозрительное - будто перед ним вербовщик из сетевого маркетинга или секты. Седжин молча отвел глаза. Лучше не связываться.

Мужчина усмехнулся, увидев отказ разговаривать с ним.

- Ты расстался с директором Чхон Седжу? Ты что, изменил ему и тебя выгнали?

- ...

- Если это так, я могу разрешить тебе остановиться у меня дома.

Услышав эту фразу, Седжин нахмурился и снова поднял взгляд. Его острый взгляд скользнул по фигуре незнакомца. «Кажется, я его где-то видел...» Вспомнилось, как в прошлом году его насильно затащили в этот пентхаус. Тот мужчина тогда нажал кнопку 42-го этажа.

Но разве соседи с разных этажей знают друг друга по имени? Не похоже, чтобы это был тот тип жилья, где все дружат. Да ещё и «директор»... Седжин с подозрением осмотрел его и наконец спросил:

- Ты знаешь Чхон Седжу?

Фраза вырвалась невольно, без вежливого обращения. Он уже хотел поправиться, но мужчина лишь вздохнул:

- Ого, с первой встречи на «ты»?... Ха.

Он усмехнулся, подмигнул и пробормотал: «Ты в моем вкусе...», прежде чем ответить:

- Конечно знаю. Мы работаем вместе. Ты его ждёшь?

Похоже, он не в себе... Седжин скептически окинул его взглядом - тот даже не обратил внимания на грубый тон - и спросил:

- Вы... близки?

- Он самый близкий человек в мире. Чхон Седжу называет меня хёном. Разве не рассказывал? Меня зовут Чэ Бомджун... Я хён, которого директор Чхон уважает и любит больше всех.

- ...

Седжин прищурился и ещё раз оценивающе окинул Чэ Бомджуна взглядом. «Самый уважаемый и любимый хён Седжу?» Извините, но в это верилось с трудом. Не похоже, чтобы Чхон Седжу мог питать симпатию к такому легкомысленному сладкоголосому типу. Почувствовав фальшь, он сжал губы и промолчал. Бомджун цокнул языком и усмехнулся:

- Не веришь, да?.. Ладно, так почему ты здесь? Похоже, правда выгнали. Если идти некуда - поднимайся ко мне. У меня свободная комната. И еды полно.

На слове «еды» живот Седжина предательски заурчал. Бомджун рассмеялся, глядя на него с таким восхищением, что аж мурашки по коже. То, как он смотрел на него, словно считал его милым, казалось ему чем-то извращенным. Седжин покраснел, сделал вид, что не заметил, и покачал головой:

- Нет. Я должен ждать Чхон Седжу.

- Зачем?

- Не твоё дело.

Твёрдый ответ лишь развеселил Чэ Бомджуна. Он, небрежно развалившись, уселся рядом, не обращая внимания на костюм. Подтянув колени, как Седжин, он положил на них подбородок. Выглядело нелепо - взрослый мужчина копировал позу подростка, притворялся милым. Седжин с отвращением отвел взгляд, а Чэ Бомджун протяжно спросил:

- Ну и что сказал тебе наш директор? Почему сидишь тут? Он же всегда был таким заботливым... Неужели правда изменил ему?

- ...

Опять несёт чушь. Седжин искоса посмотрел на него. Похоже, тот смутно представлял их отношения с Чхон Седжу. Версия была бредовой, почти как из дешёвого романа, но... почему-то мысль, что кто-то видит их в таком свете, не смущала его.

Поправлять его не хотелось. Да и обсуждать Чхон Седжу с посторонними - тоже. Чэ Бомджун, не дождавшись ответа, пожал плечами и поднялся:

- Ну ладно. Если передумаешь - приходи. 42-й этаж. Код - 10041004*.

«Тысяча-четыре, тысяча-четыре» - странный выбор для пароля. Но Седжин на всякий случай кивнул. Раньше он бы усмехнулся, заподозрив скрытый умысел. Но теперь... Теперь он знал: ЧхонСеджу помогал ему без всяких условий. И кто знает - может, в этом мире есть другие такие же.

К тому же, несмотря на всю свою напускную игривость, Чэ Бомджун не выглядел человеком, способным на подлость. А раз он знаком с Чхон Седжу - это подсознательно ослабило бдительность Седжина.

После того как Чэ Бомджун скрылся в лифте, Седжин остался сидеть на прежнем месте. Прошёл час, и он столкнулся с другим соседом - тем самым мужчиной с 43-го этажа. Как и исчезнувший обитатель 42-го, он был в безупречном костюме, уткнувшись в телефон, но, заметив Седжина, приветливо улыбнулся:

- Добрый вечер.

- ...Добрый вечер.

Седжин невольно ответил вежливо - от мужчины веяло такой мягкой, почти отеческой теплотой, что даже ребёнок расслабился бы в его присутствии. «Наверное, хороший человек», - подумал он, наблюдая, как тот, кивнув в ответ, исчезает в лифте. Панель показала 43-й этаж.

Все жильцы знакомы с Чхон Седжу?

Может, это что-то вроде служебного жилья? Он видел, как тот мужчина обменивался с Чхон Седжу почтительными поклонами. Да и Чэ Бомджун говорил, что работает с ним.

Тогда... он тоже ганстер?

Не похоже. Но судя по тому, как Чхон Седжу себя вёл, этот человек явно занимал более высокое положение. Разительный контраст с мелкими бандитами из «Shinsa Capital». Похоже, чем выше статус, тем вежливее они становятся, - размышлял Седжин, убивая время.

Наконец, спустя полчаса, появился Чхон Седжу.

Дверь бесшумно открылась, и появился Чхон Седжу - с тёмными кругами под глазами, снимая кепку. Он был, в повседневной одежде, с тонкими перчатками в руке. Седжин, выглянув из-за колонны, жадно осмотрел его с ног до головы - не ранен ли? Ел ли хоть что-то эти дни?

- ...

Седжу, уже нажавший кнопку лифта, заметил его и замер. Брови дёрнулись, губы искривились в усмешке. Чёрные глаза скользнули по фигуре, сжавшейся среди мусорных пакетов. Фыркнув, он демонстративно отвернулся, делая вид, что ничего не видит. Седжин поспешил подняться.

- Чхон Седжу...

Даже этот едва слышный, дрожащий шёпот не вызвал реакции у Чхон Седжу. Он стоял, устремив взгляд прямо перед собой, и резкая линия его подбородка казалась острее обычного. Седжин не смог скрыть тревоги, заметив, как тот осунулся за эти дни. Седжин помедлил, пожевав губу, и тихо прошептал:

- Тебе следовало хорошо поесть перед уходом…

Чхон Седжу резко вздохнул и резко скрестил руки на груди - немой, но красноречивый жест. Он из последних сил держался за своё решение, но стоило увидеть это поникшее лицо - и защитные стены начали трещать по швам.

- Я с утра ничего не ел...

Не получив ответа, Седжин продолжил бормотать что-то себе под нос. Он покинул квартиру около восьми утра. Значит, с тех пор - ни крошки. Этот обжора, способный за раз умять десять порций, голодает?! - тревога и досада подступили к горлу. Но Чхон Седжу лишь сильнее сжал губы.

Он не мог позволить всем этим дням борьбы пойти прахом. Седжин должен был уйти.

- ...

Не дождавшись ответа, Седжин опустил голову, уставившись в пол. Так и хотелось крикнуть: «Неужели я заслужил это за одну маленькую ложь?» - но из-за голода не было сил даже на это.

Когда прибыл лифт, Седжин проводил взглядом, как Чхон Седжу заходит внутрь и нажимает кнопку 41-го этажа, затем вдруг пробормотал:

- Я... буду на 42-м...

«Если что-то случится, найди меня там» - прежде чем Седжин успел договорить, дверь, которая собиралась закрыться, схватил Чхон Седжу. Когда его рука скользнула между дверями лифта, двери снова открылись. Седжин удивленно поднял глаза.

Чхон Седжу, до этого бесстрастный, теперь смотрел на него с явной яростью.

- Что ты только что сказал?

- Что... буду на 42-м...

Он мог игнорировать заботу о себе. Мог делать вид, что не слышит переживаний Седжина. Но имя Чэ Бомджуна переступить через себя не позволило.

- Зачем ты идёшь именно в эту квартиру?

Реакция была слишком бурной. Седжин растерялся - не понимал, что именно вызвало такую реакцию. То, что он, бездомный, осмелился просить помощи у его знакомого? Или...

- Ты встретил этого ублюдка Чэ Бомджуна?

- ...Да.

Чэ Бомджун, кажется, так его и звали. Неужели у них с Чхон Седжу плохие отношения? Седжин, наблюдая за его реакцией, кивнул.

Он никогда раньше не видел, чтобы Чхон Седжу по-настоящему злился. Тот нервно провёл рукой по волосам, тяжело вздохнул и раздражённо вышел из лифта. Его взгляд, устремлённый на Седжина, был поистине убийственным.

- Что этот ублюдок тебе наговорил?

- Предложил переночевать, если некуда идти... Даже код от двери сказал.

Седжин покорно ответил. В ответ Чхон Седжу горько усмехнулся, на мгновение зажмурился. Было видно, как он буквально перекатывает слова на языке. Ирония ситуации заключалась в том, что Седжин вдруг осознал: в этом кризисе появился шанс. Его карие глаза загорелись. Так он его терпеть не может...

- Ты же сам меня выгнал. Вот я и решил к нему пойти. Кажется, он очень хороший человек. Говорит, места много, еды хватит... Пригласил пожить, не стесняясь. Правда, добряк...

Как он и ожидал, Седжу взорвался:

- Квон Седжин! Ну как ты можешь быть таким слепым?! «Добряк»? Ты вообще слышишь, что несешь? Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если ты переступишь порог его квартиры? О чём он думал, сообщая тебе код? Да включи мозги! Зачем ему тебя к себе заманивать?!

Седжин смотрел на него широко раскрытыми глазами, пока его отчитывали. Сердце бешено колотилось. Ему казалось, что Чхон Седжу злится не потому, что беспокоится, а потому что не хочет отпускать его к другому. Или это только ему так кажется?

- Тебе... не нравится, что я к нему иду?

- А разве должно нравиться?!

Седжу в ярости провёл рукой по лицу и вдруг замолчал, словно осознав, что слишком эмоционален. Это только убедило Седжина в его правоте. Он не упустил момента:

- Но это ты меня выгнал. Мне некуда идти. А на 42-м этаже я буду рядом с тобой... Он же бесплатно предлагает. Да и деньги будут целы...

Теперь его голос звучал совсем иначе - уверенно и даже дерзко, в отличие от того, что было три минуты назад.

- Может, поднимемся вместе?

Седжин дерзко ухмыльнулся и развернулся. Подобрав валявшиеся на полу пакеты с вещами, он нажал кнопку вызова лифта. Проскользнув мимо застывшего Чхон Седжу, он вошел внутрь и уверенно нажал 42-й этаж.

- Чхон Седжу, ты не едешь?

- ...

Сердце бешено колотилось в груди. Чхон Седжу нахмурил брови, бросая на него сложный взгляд. Седжин почти не сомневался - сейчас он его остановит. Это был его рискованный ход. Если всё сработает - значит, Чхон Седжу больше не воспринимает его просто как назойливого ребенка.

И его наивный расчет сработал.

С каменным лицом Седжу повернулся к панели. Без тени сомнений он отменил 42-й этаж и выбрал 41-й. Двери плавно закрылись, и лифт начал подъем.

В этот момент Седжин понял - это переломный момент в их отношениях. Теперь Чхон Седжу больше его не оставит.

Глава 13

- Заходи.

Его рука, толкающая в спину, была холодной. Видимо, Чхон Седжу, казалось, был недоволен тем, что все пошло не так, как он хотел. Ему очень хотелось кое-что спросить, но Седжин изо всех сил старался не действовать Чхон Седжу на нервы.

Сняв обувь и аккуратно поставив её у входа, он зашёл в комнату и начал распаковывать вещи. Его вид был неопрятным, и это ему не нравилось, поэтому, стиснув зубы от голода, он сначала принял душ. Когда он вышел, Чхон Седжу уже не было. Дверь в его комнату была закрыта, свет в гостиной не горел. Пользуясь моментом, Седжин прокрался на кухню, сварил пять пачек рамёна и съел их.

В глубине души ему хотелось не этого - он хотел приготовить что-то особенное, накрыть для Чхон Седжу роскошный стол… Но сегодня, как ему подсказывало чутьё, лучше его не злить. Пришлось подавить в себе это желание.

После он принялся убираться, хотя дом был пуст и пыли почти не было. С тряпкой в руках он ходил по гостиной, украдкой поглядывая на дверь комнаты Чхон Седжу. Может, ему ещё раз повезёт увидеть его? Но дверь так и не открылась, и Седжин уснул на диване в гостиной поздно ночью.

На следующее утро он проснулся и обнаружил, что кто-то накрыл его одеялом. Это было одеяло Чхон Седжу - видимо, перед тем как уйти на рассвете, он накинул его на Седжина. Его щеки залились румянцем, он уткнулся лицом в ткань, вдыхая его запах. Едва уловимый, тёплый аромат сводил его с ума. Это было нечестно. Выгонять человека только за то, что тот осмелился показать свои чувства, а потом вот так нежно о нём заботиться…

Седжин не мог скрыть смешанных чувств - в груди то замирало от волнения, то щемило от обиды. Он встал, не зная, когда Чхон Седжу вернётся, и понимая, что не может просто сидеть здесь с глупым выражением лица. Заправив постель, он отправился в ванную, чтобы освежиться, затем тщательно привёл себя в порядок и пошёл на кухню готовить завтрак. Вдруг Чхон Седжу отправился на тренировку и скоро вернётся? На всякий случай Седжин приготовил протеиновый коктейль, а себе приготовил завтрак.

Но даже когда он опустошил все тарелки, а часы показывали уже девять утра, Чхон Седжу так и не появился. Седжин с тоской покрутил в руках телефон - ни одного сообщения. В конце концов он одним глотком осушил коктейль, приготовленный для Чхон Седжу, и убрался на кухне. Делать больше было нечего, и он снова взялся за уборку. Достал из кладовки стремянку и принялся вытирать верхние части высоких окон в гостиной. Пыли там почти не было, но после его стараний стёкла засияли, и на душе стало немного легче.

К тому времени солнце уже стояло высоко. Седжин снова отправился на кухню - готовить обед. Разогрел масло, обжарил зелёный лук, чеснок, перец и креветки, затем влил немного воды и вскрыл пять пачек лапши. Когда лапша была наполовину готова, он добавил две упаковки мягкого тофу - бульон получился в самый раз. Седжин на месте проглотил острый суп с тофу, затем доел ещё две миски риса и только тогда закончил есть.

Потом Седжин отправился в ближайший супермаркет за продуктами. На обратном пути купил мороженое и съел его по дороге. Для Чхон Седжу он тоже взял порцию, хотя не знал, когда сможет его отдать. Мороженое для него он бережно убрал в морозилку.

После этого делать было нечего. Он попытался заняться учёбой: сел за стол, раскрыл учебник, но не то что ответы - даже сами задания казались ему непонятными. Всего несколько месяцев без практики - и он словно разучился читать. Седжин попробовал разобрать пару английских предложений, но вскоре сдался, положил голову на стол и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя глупым и бесполезным, как неодушевлённый предмет, единственное предназначение которого – ждать Чхон Седжу дома...

Но сейчас для него важнее всего был именно Чхон Седжу. Учёба и всё остальное меркло перед одним вопросом: что Чхон Седжу думает о нём и какие чувства испытывает? А значит, нужно постараться выглядеть перед ним как можно лучше. С этой мыслью Седжин поднялся и направился в комнату, где Чхон Седжу обычно тренировался.

Он помнил, что Чхон Седжу запрещал ему трогать тренажёры, кроме беговой дорожки. «Если пользоваться ими правильно, ничего страшного», - подумал Седжин и начал искать в интернете инструкции. Однако после нескольких видео, где люди ломали ноги на жиме платформы, его энтузиазм быстро угас. «Лучше бы продать эти опасные штуки», - мелькнуло у него в голове. Он даже подумал о том, чтобы посоветовать это Чхон Седжу.

В итоге он выбрал беговую дорожку, но даже на ней, сколько ни беги, особой усталости не чувствовалось. После ещё одного поиска в интернете Седжин узнал, что бег на месте и настоящая пробежка - совсем не одно и то же, поэтому решил просто выйти на улицу.

Но на дворе стоял конец января, ударили морозы - не зря Чхон Седжу накрыл его одеялом. Как только он вышел из вестибюля, мимо Седжина пронесся резкий ветер, от которого у него, казалось, отвалятся уши. Седжин, надев стеганую куртку понял, что совершил ошибку, но возвращаться не стал. «Если простужусь, то хотя бы смогу прикинуться больным и выпросить у Чхон Седжу немного внимания», - подумал он.

Однако даже после изнурительной пробежки до моста и обратно он чувствовал себя прекрасно. Единственное, что изменилось - он проголодался сильнее обычного. Раздосадованный собственной выносливостью, Седжин приготовил ужин. На всякий случай сделал две порции - вдруг Чхон Седжу вернётся? - и стал ждать.

Но даже к десяти вечера тот не появился. С поникшим видом Седжин сидел за столом, а когда стрелки часов приблизились к одиннадцати, наконец взял палочки и начал есть. В дорамах жёны обычно выбрасывают еду, оставленную для задержавшегося мужа, но в квартире 4100 такого не произошло. Седжин доел и свою порцию, и порцию Чхон Седжу, потом похлопал себя по набитому животу и, расстроенный, уснул.

Так прошло несколько дней. Он продолжал ждать Чхон Седжу, и лишь в начале февраля до него наконец дошло: тот просто избегает его. Так уже было раньше. Чхон Седжу не мог выгнать его из дома, но и решать проблему тоже не хотел - поэтому снова выбрал побег.

«Если уж ты решил скитаться по улицам, вместо того чтобы жить в прекрасном доме, то мог бы действительно просто выгнать меня...» - с горечью подумал Седжин. В этот момент Чхон Седжу казался ему ужасно упрямым, но именно эта черта заставляла вновь осознать: «Вот почему я так люблю этого человека». Даже в такой ситуации тот не выставил его на холодную улицу.

Мысль о том, что теперь их связь стала ещё крепче, заставила Седжина упрямо держаться. Удалив приложение, он больше не мог следить за активностью Кан Доюна в соцсетях, поэтому просто коротал время за тренировками, терпеливо ожидая возвращения Чхон Седжу.

И снова он увидел его лицо лишь спустя три недели после своего «побега» на полдня.

Тот день с самого утра выдался удачным. Разбив яйцо для глазуньи, Седжин обнаружил двойной желток. Затем ему впервые удалось продержаться в планке целых десять минут - до этого казалось невозможным. Суп из морепродуктов получился на удивление вкусным, и едва он успел немного остыть, как появился Чхон Седжу.

Седжин сидел за столом, сглатывая слюну в предвкушении, когда вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Повернув голову, он увидел, как в дальнем конце коридора загорелся свет. Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело. Не в силах усидеть на месте, он буквально бросился к входной двере, не дожидаясь, пока Чхон Седжу войдёт. Тот как раз снимал обувь, переступая порог.

- ...

Их взгляды встретились, и Чхон Седжу слегка нахмурился, смотря на Седжина. Всё его поведение ясно говорило: «Уйди с дороги». Но Седжин даже не пытался скрыть радостного возбуждения в голосе:

- Ты вернулся!

- ...

Не удостоив его ответом, Чхон Седжу отвел взгляд и, обойдя Седжина, направился дальше. Однако тот не обиделся на такое обращение и последовал за ним. Он был уверен: даже если Чхон Седжу проигнорирует его приветствие, то уж точно не откажется от приготовленного ужина.

Дойдя до кухни, Чхон Седжу внезапно остановился, замер на месте. На столе аккуратно был накрыт ужин: кастрюля с закрытой крышкой, тарелки с гарнирами. Рис ещё не был разложен по порциям, но приборы и маленькие тарелки уже лежали в двойном экземпляре. Увидев это, Чхон Седжу недовольно скривил губы и поднял взгляд на Седжина.

- Ты ещё не ужинал, верно? Быстро мой руки и садись есть.

Встретив его взгляд, Седжин невозмутимо произнёс эти слова. Прошло уже немало времени с тех пор, как перестали приходить уведомления о входе в квартиру. Если Чхон Седжу намеренно отключил их, то должен был понимать: Седжин продолжал ждать, даже не получая их. И раз уж он догадался об этом, то просто не мог отказаться от накрытого стола. Седжин был уверен в этом - и его ожидания оправдались.

- ...Подожди.

Коротко вздохнув, Чхон Седжу произнёс это и направился в свою комнату. Наблюдая, как он достаёт одежду из гардеробной и идёт в гостиную ванную, Седжин от радости сжал кулаки.

Поскольку ужин был уже готов, он лишь поставил слегка остывшую кастрюлю обратно на индукционную плиту и помчался в свою комнату. Умывшись в ванной и переодевшись, Седжин вернулся на кухню. Взяв в руки ложку, он замер в ожидании. Вскоре послышался звук открывающейся двери ванной. Сердце бешено колотилось, но он сделал вид, что просто накладывает рис, сохраняя безразличное выражение лица. Тем временем Чхон Седжу открыл холодильник, достал бутылку воды и сел напротив.

Ощущение, будто наконец вернулась привычная жизнь, едва не довело Седжина до слёз. Только сейчас он осознал, как дорожил этими, казалось бы, обыкновенными совместными ужинами.

- Приятного аппетита.

- Угу.

Чхон Седжу взял палочки для еды. На его лице читалась усталость. Седжин не смог скрыть огорчения, увидев его похудевшее лицо после нескольких недель разлуки. Ещё несколько недель назад, когда они встретились после «побега», Чхон Седжу уже выглядел осунувшимся - но сейчас было ещё хуже. Казалось, без того, кто бы о нём заботился, он попросту забывал нормально питаться. «Бродяжничество - тяжкий труд», - гласила поговорка, но если Чхон Седжу покинул дом, чтобы избежать его, Седжина, то вся вина лежала на нём.

И всё же Седжин не сказал: «Оставайся здесь, а я уйду». Напротив - чем сильнее болело сердце, тем больше росло его желание сделать так, чтобы Чхон Седжу обязательно вернулся к нему.

- ...Ты что, всё это время так готовил?

Чхон Седжу задал этот вопрос, когда Седжин, наконец почувствовавший вкус к еде, уже опустошал четвёртую пиалу риса. Закончив ужин первым, он сжимал и разжимал кулак, будто разминаясь, с закрытой бутылкой воды в руке. Седжин задумчиво разглядывал поцарапанные костяшки его рук, затем встретился с ним взглядом и кивнул.

- Угу.

- .......

Услышав этот ответ, Чхон Седжу поморщился, будто у него разболелась голова. С лёгким вздохом он помассировал виски и произнёс:

- Не делай так больше. Я буду занят и не смогу часто приходить, так что заботься только о себе.

Седжин молча выслушал его. Было очевидно, что эта ситуация тяготила Чхон Седжу. Слова о занятости звучали скорее как отговорка.

Но Седжин не собирался следовать его указаниям. Если бы он послушался Чхон Седжу, то за следующие десять лет увидел бы его лицо разве что десяток раз. А это было совершенно нелепо. Отложив палочки, Седжин встретился с ним взглядом. Глядя в его потухшие глаза, он твёрдо сказал:

- Все эти три недели без тебя я каждый день накрывал на стол. По утрам готовил протеиновый коктейль для тебя, убирал в спальне. И ждал.

- Квон Седжин...

- Даже если ты не появишься здесь целый месяц, я продолжу делать то же самое. Даже через год - каждый вечер будет ждать тебя ужин.

- Хватит.

- Чхон Седжу.

Седжин не отрывал взгляда от Чхон Седжу. Впитывая каждую черту этого лица, по которому так скучал, он понял, что больше не хочет расставаться.

Когда ему было одиноко и хотелось к маме, он переживал эти моменты, вспоминая, как Чхон Седжу обнимал его. Но когда тосковал по самому Чхон Седжу - не оставалось ничего, кроме терпения. Поэтому он просто продолжал ждать, заполняя дни тем, что было в его силах.

- У меня есть кое-что, о чем я действительно хочу тебя спросить. Просто ответь на один вопрос.

Этот вопрос возник в тот день, когда Чхон Седжу снова впустил его в дом. С тех пор вопрос не давал покоя, и лишь сейчас Седжин смог задать его.

Глаза Седжина, прозрачные как стеклянные бусины, устремились на Чхон Сечжу. В его взгляде читалась чистая, наивная надежда. Сердце бешено колотилось – вдруг Чхон Седжу снова уйдёт из дома? Нужно было успеть получить ответ, пока он не исчез в очередной раз. Седжин сглотнул, нервно задавая вопрос:

- Ты его ненавидишь?

Чхон Седжу не сразу понял, о ком шла речь. Это было естественно - Седжин говорил о событиях трёхнедельной давности. В отличие от него, оставшегося дома, Чхон Седжу за это время пережил множество событий. Лишь после уточнения он наконец осознал, кого тот имел в виду.

- Того мужчину с 42-го этажа.

- Чэ Бомджуна? - резко переспросил Чхон Седжу, услышав номер этажа.

По этой острой реакции Седжин понял - он попал в точку. В тот день Чхон Седжу отреагировал на того человека необычно. Вопрос вертелся на языке всё это время, но только сейчас появилась возможность его задать.

- Да. Ты ведь разозлился, когда я сказал, что пойду к нему.

- ......

«Неужели?» - Чхон Седжу откинулся на спинку стула, хмуря брови. Обсуждать Чэ Бомджуна ему не хотелось. Но Седжин сидел напротив с детски-невинным выражением лица, ожидая ответа. Этот ничего не подозревающий взгляд вынудил его вздохнуть. Видимо, придётся объяснить.

Он какое-то время молча вертел в руках бутылку с водой, затем поднял глаза и твёрдо произнёс:

- Он такой кусок дерьма. Так что в следующий раз, когда увидишь его, даже не здоровайся с ним.

Чхон Седжу не хотел вдаваться в подробности о том, к какому типу людей относился Чэ Бомджун. Тема сексуальных отношений была для него табу в разговорах с Седжином. Да и этого объяснения, как он считал, должно было быть достаточно.

Однако краткий ответ Чхон Седжу явно не удовлетворил Седжина. Парень настойчиво спросил еще раз:

- А почему он кусок дерьма? Что он такого сделал?

- Тебе не обязательно это знать. Просто запомни, что я сказал, - отрезал Чхон Седжу, всем видом показывая, что тема закрыта.

Но Седжин не сводил с него пристального взгляда. Так диалог не получится. Чтобы вытянуть из Чхон Седжу более содержательную реакцию, он на секунду задумался, затем пожал плечами и небрежно бросил:

- Тебе он просто не нравится, да? Вообще-то я спросил на случай, если меня снова выгонят - может, остаться у него. Но раз ты так говоришь... Хотя он был со мной очень добр.

От этих спокойных слов кровь ударила в голову Чхон Седжу. Что?! Глаза его сузились, губы искривились в кривой усмешке. «Добр»? «Можно остаться у него»? Вот же ублюдок, как ловко этот тварь Чэ Бомджун соблазнил ребенка!

Впрочем, это было в его стиле. Внешность у него была на редкость презентабельная – многие легко верили в его «доброго дядю». Когда-то Чхон Седжу тоже был одним из таких доверчивых «детей».

Глава 14

Впервые он встретил Чэ Бомджуна в следственном изоляторе. Тот пришел с предложением и с первой же минуты повел себя подчеркнуто дружелюбно. Сам Чхон Седжу тогда не осознавал, но в тот период отчаянно нуждался в ком-то, кто был бы на его стороне. С того момента, как он перерезал сухожилия тому человеку, дороги в больницу для него больше не существовало. Он уже смирился, что никогда не увидит дорогих ему людей. Погруженный в отчаяние, боль и одиночество, Чхон Седжу всей душой привязался к Чэ Бомджуну, который обращался с ним как с младшим братом.

Тот помогал ему адаптироваться в организации, учил правилам выживания в криминальном мире. В самые трудные дни поддержка Чэ Бомджуна стала для Чхон Седжу бесценной. Он буквально боготворил «старшего брата», во всем на него полагался. Истинную природу этой «доброты» он понял лишь спустя полгода в организации.

В тот день Шин Гён пригласил их на совместный ужин втроём. После постоянного давления со стороны Сок Юн Хёна редкий отдых был желанным. Когда Шин Гён первым покинул ужин, Чхон Седжу не стал отказываться от алкоголя, который подливал ему Чэ Бомджун. Это была не веселящая выпивка, а скорее утешительная.

Пьянка продолжилась в доме Чэ Бомджуна, где всё и пошло наперекосяк. В какой-то момент Чэ Бомджун, который был очень пьян, начал вести себя странно и попытался поцеловать Чхон Седжу.

В тот момент, когда лицо мужчины приблизилось, а крупная ладонь коснулась его задницы, Чхон Седжу протрезвел мгновенно. Чхон Седжу обучался драться у Сок Юн Хёна - кулак вылетел вперёд рефлекторно. Вскоре они начали спорить. На возмущённый вопрос Чхон Седжу «Что за херня?!» Чэ Бомджун дал несколько подлый ответ: «Я знаю, ты тоже этого хочешь».

Предательство человека, которого он считал старшим братом, обожгло Чхон Седжу. До этого многие мужчины хотели «положить его под себя» - его статус альфа-самца будто бросал им вызов. И Чэ Бомджун оказался таким же, как все. Тот оправдывался, мол, это просто похоть, а не желание доминировать, но суть от этого не менялась.

- Какое ещё доминирование? Я что, выгляжу как какой-то маниакальный честолюбец? Я просто люблю секс. Ради него готов прикидываться кем угодно - хоть «старшим братом».

- ...Прикидываться?

- Моя мечта - умереть во время секса. Вот ради чего я живу, а не ради каких-то там «завоеваний»... Я же не Наполеон, у меня таких амбиций нет...

Пьяный Чэ Бомджун выболтал всё, даже не понимая, что говорит. Так Чхон Седжу увидел его истинное лицо. Оказалось, что мозг этого ублюдка расположен в головке члена.

Даже сейчас воспоминания о том предательстве заставляли кровь приливать к лицу. Видимо, где-то в глубине души всё ещё оставалась обида. В тот вечер Чхон Седжу не сдержался и ударил Чэ Бомджуна еще раз, когда тот снова попытался к нему пристать. Драка продолжилась, а на следующий день их обоих вызвал Шин Гён, осыпал оскорблениями и отвесил пощёчины. О каком-либо примирении не могло быть и речи.

После ссоры Чхон Седжу стал слышать о Чэ Бомджуне такие слухи, о которых раньше и подумать не мог. Что число его сексуальных партнёров перевалило за сотни. Что в определённых клубах его можно встретить каждые выходные. Осознание, что он, Чхон Седжу, буквально боготворил этого беспринципного развратника, наполняло его жгучим стыдом.

Тот инцидент стал, без преувеличения, ключевой причиной, по которой Чхон Седжу оказался на обочине организации. Если бы Чэ Бомджун действительно был тем праведником, каким его представлял Чхон Седжу, остальные не относились бы к нему с такой подозрительностью. Но случившееся оставило глубокую травму - долгое время Чхон Седжу отталкивал всех, кто пытался сблизиться, что в итоге привело к стычке с Пэк Сон Хваном.

Такой человек, привыкший манипулировать и приукрашивать свою сущность, вполне мог показаться Седжину «добрым». Но это не меняло того факта, что игнорирование его предупреждений выводило Чхон Седжу из себя.

- Только попробуй пойти на 42-й этаж. Слушай, когда тебе говорят.

Седжин фыркнул, едва сдерживая усмешку. Отложив палочки раньше времени, он явно потерял аппетит. С невозмутимым видом парень дерзко парировал:

- Если бы ты не выгонял меня, этого бы не случилось. Но раз ты отказываешься объяснять причины, моё любопытство только растёт. Что мне делать?

- Какое ещё любопытство?

Он провёл рукой по волосам, тяжко вздохнул и пристально посмотрел на Седжина. Обсуждать это было неприятно, но наивность Квон Седжина требовала откровенного разговора. Медленно подбирая слова, Чхон Седжу наконец выдавил:

- Этот тип... не может удержаться при виде таких, как ты. Он не хочет помогать - ему нужно прикоснуться, запустить свои грязные лапы... Сколько бы сладких речей он ни говорил, даже не смотри в его сторону. Ты меня понял?

Но вместо ожидаемой реакции в уголках губ Седжина, кажется, дрогнула улыбка. Он быстро прикрыл рот ладонью, но Чхон Седжу уже заметил, как уголки его губ смущенно приподнялись.

Седжин покашлял в кулак, затем поднял глаза. Длинные ресницы трепетали, когда он, не отрывая взгляда, спросил:

- А что значит «грязные лапы»? Этот дядя хочет заняться со мной сексом, да?

- ......

Тщательно подобранные Чхон Седжу слова «грязные лапы» мгновенно потеряло смысл перед откровенным «сексом». «Он что, с ума сошёл?» - моргнув, Чхон Седжу замолчал. Но в отличие от его растерянности, Седжин выглядел торжествующим. Казалось, он ждал этого разговора. Как бы подтверждая догадку, парень облокотился на стол, приблизив своё красивое лицо. Запах сладкого шампуня окутал Чхон Седжу, когда Седжин спросил:

- Почему ты не хочешь, чтобы я занялся сексом с ним, а? Чхон Седжу. Знаешь, что? Обычным людям плевать, что делает какой-то «домработник». Никого не волнует, с кем спит другой человек без капли родной крови.

- Что?

Чхон Седжу ошарашено смотрел на него. «Я правильно слышу?» Глаза Седжина блестели, как стеклянные бусины – «или это лишь показалось»? Он выглядел так, будто нашёл решающую улику в запутанном деле.

- Так почему ты так разозлился? Ты выгнал меня, но сразу передумал, когда я сказал про 42-й этаж. Вернул меня домой. Тебе не понравилось, что я туда иду? Что я буду с ним? Значит, тебе не понравилась мысль, что я с ним пересплю? А почему? Ты вообще задумывался над причиной?

Это был настоящий град вопросов. Чхон Седжу не сразу нашёлся с ответом, сжав губы. Поняв подтекст, он нахмурился. С тяжёлым вздохом провёл рукой по волосам.

Три недели избегания - и всё напрасно. Седжин говорил о Чэ Бомджуне так, будто встреча с ним была вчера. Чхон Седжу пристально посмотрел на него:

- Причина? Какая ещё причина? Я присматриваю за тобой столько времени, блять. Какого, по-твоему, я должен спокойно смотреть, когда тот, кого я опекал, лезет к выродку с мозгом в члене?

Голос его повышался от нахлынувшего гнева. Но Седжин лишь невозмутительно наклонил голову:

- Вот видишь. Ты опять злишься.

- Да ты вдумайся! На моём месте ты бы тоже взбесился бы!

Чхон Седжу, чувствуя, что задыхается, открыл бутылку с водой и одним глотком выпил теплую воду. Седжин ответил ему с равнодушным выражением лица:

- Я не злюсь. Потому что ты мне нравишься.

- ...Это безумие.

На мгновение Чхон Седжу потерял дар речи, затем прошипел сквозь зубы. Седжин сводил его с ума. Каждый раз, когда Седжин вела себя подобным образом, Чхон Седжу чувствовал, как сжимается грудь. Почему он не понимает? Он же должен знать, что такие выходки заставляют Чхон Седжу отталкивать его. Но прежде чем гнев полностью охватил его, Седжин продолжил:

- А ты почему злишься? Ты что, пеленал меня? Носил на руках? Ты нанял меня как домработника. Так почему так бесишься?

- Да подумай! Разве не естественно, что твой друг злится? Ты...!

- Но кто я тебе? Я не твой друг. И не семья.

Наглость Седжина была беспрецедентной. Чхон Седжу чувствовал, будто спорит со стеной. Сглотнув ярость, он зажмурился. «Не теряй самообладания», - прошептал он себе, делая глубокий вдох. Когда он заговорил снова, голос звучал гораздо спокойнее:

- Я твой опекун. А ты лезешь к первому встречному, даже не разобравшись, кто он. Разве нормально не злиться в такой ситуации? Квон Седжин, я знаю, что ты недалёкий, но попробуй включить мозги.

- Я уже взрослый. Мне не нужна твоя опека. И что с того? Я пришёл в этот дом, даже не зная, кто ты. Но ты оказался хорошим. Может, и он такой.

- ......

Чхон Седжу потерял дар речи. Способность Седжина лишать его аргументов была поразительна. Сжав кулаки, он закрыл глаза. Чем дольше длился разговор, тем яснее он понимал: «меня тянет к Седжину». Пока Чхон Седжу сам не разобрался в своих чувствах, Седжин был абсолютно уверен в своих. Убеждать человека, уже знающего «ответ», было бесполезно.

В конце концов Чхон Седжу покачал головой и поднялся с места. Он больше не хотел продолжать этот разговор. Не хотел давать Седжину ни малейшего шанса. «Зря я вернулся домой», - подумал он. Зашёл лишь проверить, как поживает парень, но, видимо, и года разлуки было недостаточно. Сожалея о своём решении, Чхон Седжу развернулся к выходу. Но прежде чем он успел сделать шаг, Седжин вскочил и схватил его за запястье.

- Не уходи. Я был неправ.

Если минуту назад он дерзил с вызывающей ухмылкой, то теперь его голос звучал тихо и неуверенно. Чхон Седжу коротко вздохнул и обернулся. Вопреки ожиданиям увидеть обиженную гримасу, Седжин смотрел на него с необычайной серьёзностью.

Его лицо почти не изменилось с момента расставания. Здоровый румянец, всё те же прекрасные черты, которые преследовали Чхон Седжу в снах. Но взгляд... В его прозрачных карих глазах отражалось сильное чувство. Чхон Седжу посмотрел в глаза Седжина и почувствовал желание убежать.

«Если он узнает, кто я на самом деле, этот взгляд исчезнет навсегда». В этом заключался главный страх Чхон Седжу. Но что скрывалось в основе этого страха - он всё ещё не мог понять. Просто ли боязнь потерять того, кого он считал семьёй? Или...

- Ответь мне хотя бы на один вопрос...

Седжин сжал его запястье так сильно, что стало больно. Не желая отпускать, он обхватил руку обеими ладонями, словно страховочный канат, и прошептал:

- Тогда... почему ты тогда хотел поцеловать меня?

Седжин ясно помнил.

Прошлой зимой, Чхон Седжу, опустив взгляд, позволял ему прикасаться к себе. Потом внезапно поднял глаза - тот влажный, тягучий взгляд будто облизывал его лицо. А затем... затем остановился на его губах, и тёплое дыхание коснулось кожи. Седжин не забыл ни секунды из этого.

Долгое время он убеждал себя, что это было ошибкой, игрой света или действием алкоголя. Но теперь понимал - всё было иначе.

- Ты и тогда сбежал.

Очнувшись тогда, будто ото сна, Чхон Седжу бросил «Не заходи в мою комнату» и исчез. Тогда он убежал - совсем как сейчас. Убежал от чего-то, что причиняло ему боль.

- ......

Чхон Седжу молчал. Он долго смотрел в пол, прежде чем наконец выдохнул:

- ...Я был пьян. Это была ошибка.

«Ложь», - мысленно сказал Седжин, сильнее сжимая его запястье. Чхон Седжу слабо попытался вывернуться, и теперь их лица оказались совсем близко. Этот всегда уверенный в себе мужчина вдруг казался таким уязвимым. Нежно погладив зажатую руку, Седжин сделал шаг вперёд.

Перемены начались в тот самый день, когда Чхон Седжу узнал о чувствах Седжина. С тех пор в нём поселился страх, с тех пор он начал слабеть. И Седжину это нравилось. Ему нравились эти трещины в некогда неприступной крепости, куда, как он думал, не было доступа.

- Тогда давай выпьем со мной, - капризно потянув Сечжу за руку, Седжин прижал губы к его обветренным костяшкам. - Соверши ошибку со мной...

«Я уже взрослый». Эти слова, произнесённые как признание, заставили Чхон Седжу стиснуть зубы и встретиться с ним взглядом. Его глаза медленно скользнули по лицу Седжина: чувственные веки с длинными ресницами.

Чхон Седжу вспомнил тот день. Запах Седжина, его детское, лёгкое дыхание. Хотя физически он почти не изменился с тех пор, ощущение было совершенно иным.

Стоящий перед ним сейчас Седжин излучал жар. Он вырос - и теперь смотрел на Чхон Седжу с таким желанием, будто мог поглотить его в любой момент. Дышать стало трудно. Чхон Седжу отвернулся.

- Ты... боишься?

В его ушах прозвучал осторожный шёпот. Нежный, ласковый. Чхон Седжу почувствовал, как это тепло проникает сквозь его смятение, достигая глубин страха.

Рядом с Седжином было так легко, что хотелось забыть обо всём. Совершать ошибки. Именно поэтому он ушёл из дома. Не хотел поддаваться этому влиянию.

Но теперь, вернувшись, он думал лишь о том, как остаться рядом. Не мог оставить его одного.

С тяжёлым вздохом Чхон Седжу оттолкнул его. Мысли путались. Разрыв между тем, что нужно было делать, и тем, чего хотелось, вызывал головную боль.

- Иди спать.

Резко бросив это, он развернулся к двери. Снова неприступный, как крепость. Но теперь Седжину казалось, что он знает, что скрывается за этим фасадом.

- Я никуда не уйду, Чхон Седжу.

Его заявление заставило Чхон Седжу замереть на пороге. Медленно обернувшись, он встретился с твёрдым взглядом Седжина.

- Я обещаю.

Чхон Седжу уставился на него с выражением человека, получившего удар ниже пояса. Молчание затянулось - и в один момент, когда захлопнулась дверь, он исчез из виду.

Страница книги Проекция в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1. Тень (1)

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

О книге