Глава 1

Впервые она встретила этого мужчину 31 декабря, в самом конце года.

В тот день Со Хи убивала время, тупо глядя в потолок своей комнаты на крыше, куда сквозь щели задувал безжалостный ледяной ветер, потому что отопление не работало.

В то время как другие провожали уходящий год с легким сожалением и готовились встречать новый, она лишь молилась, чтобы завтрашний день не наступил, и с трудом сглатывала пересохшим горлом беспорядочно роящиеся мысли.

Слух у неё работал только наполовину, а сквозняки были такими сильными, что она даже не услышала, как открылась дверь. О том, что в комнате появился незваный гость, она догадалась лишь по незнакомому запаху, пришедшему с улицы.

Запах был слишком хорошим, совершенно неуместным в этой убогой лачуге, и Со Хи резко обернулась.

Дверь была открыта. А на пороге кто-то стоял. В тусклом свете мигающего в конце переулка фонаря вырисовывался силуэт. Казалось, он поглотил весь свет и теперь безмолвно сиял даже во тьме.

Крупный мужчина в дорогом темно-сером кашемировом пальто стоял в дверях и стряхивал снег с плеч. Только увидев это, Со Хи поняла, что на улице идет снег.

Но разве я оставляла дверь открытой? Я же точно помню, что запирала её…

Разум кричал, что нужно не просто смотреть, а немедленно бежать, но тело, давно окоченевшее в холодной, как ледник, комнате, отказывалось слушаться.

Укрытая всего лишь тонкой простыней, Со Хи с трудом приподнялась.

Единственный выход из этой тесной каморки — там, где стоит он. Куда мне вообще бежать?

Вор? Или грабитель? Но если ему нужны деньги, нет никакого смысла лезть в эту жалкую пристройку на крыше в бедном районе. А может, это преступник, который выискивает одиноких женщин?

Когда мысли дошли до этого, в груди болезненно сперло дыхание. Ей было до смерти страшно, но она даже закричать не могла. Потому что прекрасно знала: сколько ни кричи, сколько ни моли о помощи и спасении, здесь нет никого, кто мог бы прийти на выручку.

— ……!

Не успела она и подумать о побеге, как мужчина опустился на одно колено прямо рядом с ней. Резкий запах парфюма ударил в нос, заполняя легкие.

— Думал, что с самого Нового года придётся избавляться от трупа, и это пиздец как бесило.

Услышав этот низкий голос своим здоровым левым ухом, застывшая Со Хи сглотнула пересохшую слюну и посмотрела на него.

В комнате не горело ни единой лампочки, было темно, но огромный силуэт, нависший над ней, был виден пугающе четко.

— Сказать спасибо за то, что не сдохла?

Щелк.

Раздался звук открывающейся крышки зажигалки Zippo, и тут же прямо перед носом Со Хи вспыхнуло красное пламя.

Сквозь жаркий огонь на неё пристально смотрели глаза, черные, как сама бездна.

Даже двадцатилетней Со Хи было ясно: это глубокий взгляд, таящий в себе ауру, недоступную обычному человеку.

Острый разрез глаз под выступающими надбровными дугами и подавляюще мощное телосложение. Его возраст было сложно определить сходу, но по его ауре она поняла, что он далеко не молод.

Мужчина неспешно окинул взглядом макушку Со Хи, затем её глаза, нос и губы.

В свете колышущегося пламени зажигалки движение этих угольно-черных зритерей врезалось в память Со Хи, словно в замедленной съемке.

Ситуация была настолько нереальной, что если бы не пронизывающий до костей холод и не запах мужчины, она бы решила, что это сон.

Внезапно уголок губ мужчины криво пополз вверх. В его равнодушных глазах промелькнуло веселье.

— К-кто… кто вы…

Побледневшая Со Хи с трудом выдавила из себя слова. Из-за пересохших губ и скованного от страха языка звуки скомкались.

— Малышка, а ты пиздец какая красивая.

Взгляд мужчины надолго задержался на её лице. Этот липкий, почти навязчивый взгляд был настолько тяжелым, что от одного лишь ощущения его на себе у неё кровь стыла в жилах.

— Ким Чжун Сик, этот ублюдок. Мог бы и раньше сказать, что наша малышка такая красавица.

Мужчина продолжал говорить. Его низкий голос вибрировал так, что по коже бежали мурашки, но в тоне слышалась легкая насмешка. Он вел себя так непринужденно и фамильярно, словно они были давно знакомы, и это пугало ещё больше.

— Я бы тогда так поздно не припёрся. Ага, пришел бы ещё средь бела дня.

Бросив это словно в шутку, мужчина отвел от неё взгляд и, держа в руке зажигалку, начал осматриваться, словно что-то искал.

Выпрямившись во весь рост, он стал шарить огромной ладонью по стене. Он был настолько высоким, что ему приходилось сутулиться, чтобы не задеть потолок головой.

Судорожно вдохнув, Со Хи начала быстро бегать глазами по комнате. Привыкшие к темноте глаза лихорадочно осматривали тесное пространство. Мужчина с зажигалкой бродил около раковины, даже не глядя в её сторону.

Может, попробовать сбежать прямо сейчас? Комнатушка маленькая, всего пара шагов — и я за дверью. Но инстинктивное понимание колоссальной разницы в габаритах сковывало тело.

Я не знаю, что ему нужно, но не могу же я просто сидеть и ждать, что он со мной сделает.

После долгих колебаний она решила: нужно попытаться хотя бы выбраться отсюда.

Затаив дыхание, Со Хи убедилась, что мужчина всё ещё стоит к ней спиной, и начала тихонько подниматься.

— Тсс, сиди смирно, пока не наказал.

Она была уверена, что не издала ни звука. Неужели он услышал то, чего не услышала она сама? От слабости Со Хи рухнула обратно на пол.

— Секунду. А, нашел.

Мужчина нащупал на стене выключатель и щелкнул им, но свет так и не загорелся. Пощелкав еще пару раз, он сдался и, как ни в чем не бывало, уселся рядом с Со Хи в расслабленной позе, словно у себя дома.

— Послушная. Правильно решила. Всё равно бы и пару шагов не сделала — я б поймал.

Это прозвучало так зловеще, словно скрывало в себе угрозу: если бы она попыталась сбежать и он бы её поймал, то сделал бы с ней что-то страшное. От ужаса к горлу подкатила икота, и Со Хи поспешно зажала рот тыльной стороной ладони.

— Я с виду хоть и такой, а бегаю пиздец как быстро.

Мужчина заметил свечу, стоящую рядом с её постелью, и прищурился. Он поднял её и поднес поближе, словно не веря своим глазам. Этот безупречно одетый человек и наполовину сгоревшая белая свеча, покрытая наплывами воска, смотрелись вместе абсолютно сюрреалистично.

— Ты при свечах, что ли, живешь?

— А? Да…

Даже в такой момент её захлестнул стыд оттого, что он увидел всю глубину её нищеты.

К счастью или к несчастью, он ничего не сказал, лишь усмехнулся и поджег почерневший фитиль своей зажигалкой. Вскоре комнату озарил свет, куда более яркий, чем от Zippo.

За оранжевым пламенем свечи, которое дрожало на сквозняке из открытой двери и, казалось, вот-вот погаснет, лицо мужчины стало видно более отчетливо.

У него было поразительно красивое лицо с холодными, резкими чертами и аккуратно зачесанные назад волосы, открывающие лоб.

Крупные, четко очерченные черты лица, густые брови с резким изломом, гладкая кожа. И татуировка, которая начиналась на шее и уходила куда-то под пальто.

Со Хи впитывала каждую деталь его облика. Несмотря на хищную внешность и глубокий голос, манера его речи была довольно мягкой, а тон — обходительным. Между ними зияла невероятная пропасть.

Даже она, ничего не смыслящая в таких вещах, видела: его высококачественное роскошное пальто, костюм и часы на левом запястье ясно говорили о том, что он не из тех, кто пойдет на мелкую кражу в подобном месте.

Тогда зачем, зачем он пришел сюда и что ему нужно?

Почему он не проводит конец года с семьей, друзьями или любимой женщиной, как все нормальные люди, а пришел в эту дыру и бросается фразами, в которых не разобрать — шутит он или говорит всерьез?

И всё это 31 декабря, в день, который для остальных имеет особое значение.

— Свет, значит, отрубили?

Со Хи с трудом кивнула. Ситуация была настолько пугающей, что она просто не могла выдавить из себя ни звука. Каждое слово этого незнакомца заставляло мурашки бежать по спине.

Её нижняя челюсть так сильно дрожала, что стук зубов громко раздавался в тесной комнате. И дрожала она вовсе не от холода. Она дрожала, раздавленная одним лишь его присутствием.

Съежившись и дрожа, Со Хи с трудом подняла глаза, чтобы рассмотреть его. Он не держал в руках ни ножа, ни какого-либо другого оружия, но само его тело казалось смертоносным орудием. Казалось, одного удара его огромной ладони хватит, чтобы убить её.

Если он даже случайно заденет меня плечом, я, наверное, отлечу в сторону. А если ударит всерьез, я умру, даже не успев пискнуть.

Судя по его ауре и татуировкам, он явно не занимался обычной работой. И поскольку она не знала истинной причины его визита, один страх порождал другой.

Всего десять минут назад она желала, чтобы завтрашний день не наступил, а сейчас, как это ни смешно, единственным желанием, пульсирующим в голове, было желание выжить.

— Что такое, малышка? Боишься аджосси?

Когда Со Хи едва заметно кивнула, мужчина раскатисто рассмеялся.

— И правильно. Тебе стоит бояться.

Он зажег вторую свечу и добавил:

Комната стала еще светлее, а тени на его лице — еще гуще.

— Я выкупил твои долги. Все до единого.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глаза Со Хи, охваченные ужасом, широко распахнулись. Выкупил долг? О чём он вообще говорит? Ещё вчера директор Ким таскал её за волосы по всей крыше. Со Хи, которая не могла даже прикоснуться к основной сумме долга и едва выплачивала проценты, всегда подвергалась такому обращению.

С ней обращались хуже, чем с собакой. Каждый раз, когда директор Ким избивал или домогался Со Хи из-за того, что она не могла достать деньги, он смеялся, словно получал удовольствие. С мерзкой рожей он уродливо хохотал, относясь к ней как к игрушке, с которой можно позабавиться в любое время.

Со Хи прекрасно понимала, что этот человек с сальными глазами хочет от неё гораздо большего, чем просто деньги. Поэтому она смутно полагала, что никогда в жизни не вырвется из грязных лап директора Кима.

И вдруг этот ужасный директор Ким продал её долг? И кому — этому мужчине?

— Слишком сложно объясняю? Короче.

Когда сомнения достигли пика, мужчина сложил пальцы в форме пистолета и направил их в лицо Со Хи. Она рефлекторно зажмурилась, и твердый палец с мозолями слегка надавил ей на лоб, а затем отстранился.

Это было лишь мимолетное прикосновение, но, вопреки его холодной внешности, температура его тела была очень высокой. На мгновение ей даже показалось, что пробирающий до костей холод отступил.

— Малышка — должник.

Осторожно открыв глаза, она увидела, что теперь его палец направлен на него самого.

— Аджосси — кредитор.

Неужели это правда? Нет. Возможно, это ложь. Разве есть причина выкупать чужой долг? Глядя на состояние дома, он должен понимать, что здесь трудно выплатить даже проценты. Зачем же намеренно покупать долг, который почти невозможно взыскать?

— Ты мне не веришь, а?

Усмехнувшись, мужчина засунул руку во внутренний карман пальто. Перед глазами Со Хи развернулась дважды сложенная мятая бумага. В конце сложных условий договора о передаче долга стояла красная печать и имя, подтвержденное отпечатком пальца.

Принимающая сторона: Ке Вон Хо

Передающая сторона: Ким Чжун Сик

Ким Чжун Сик — так звали директора Кима, который забирал у Со Хи проценты. Значит, этого мужчину звали Ке Вон Хо. Даже в такой момент Со Хи подумала, что это имя ему очень подходит.

— Если всё ещё не веришь, может, мне притащить этого ублюдка Кима? Хотя вряд ли ты будешь рада его видеть.

— Н-нет. Я верю.

Кожа на голове, за которую её таскал директор Ким, до сих пор ныла. Ненависть к Ким Чжун Сику была настолько сильной, что она предпочла бы получить взбучку от этого мужчины, чем снова увидеть того человека.

— Ну, тогда со знакомством закончили.

У неё было много вопросов, но она не смела их задать. Вместо этого Со Хи изо всех сил прислушивалась, стараясь не пропустить ни одного слова мужчины.

— Буду приходить сюда каждый четверг. Приготовь деньги и жди.

Договор о передаче долга на сотни миллионов вон, смятый как клочок туалетной бумаги, исчез во внутреннем кармане его пальто.

— Во сколько… вы придёте?

Мужчина рассмеялся в голос, будто услышал что-то забавное.

— Ты хочешь, чтобы я ещё и время под тебя подстраивал?

Со Хи поняла, что её слова могли прозвучать именно так, и испугалась. Растерявшись, она поспешно начала оправдываться:

— Нет, я не то имела в виду… Извините. Просто по четвергам я хожу на подработку.

У неё были подработки каждый день, но именно по четвергам были уроки репетиторства и утром, и днем. Мужчина, картинно изображая раздумья, протянул Со Хи телефон.

— Вбивай номер. Буду предупреждать перед приходом.

Немного помедлив, Со Хи протянула дрожащую руку и начала одну за другой нажимать цифры.

Когда она ввела последнюю цифру и задумалась, под каким именем себя сохранить, огромная рука резко выхватила телефон.

— Лучше даже не думай о том, чтобы по-тупому съебаться. Если этому аджосси должны, он и труп продаст, чтобы выбить долг.

Мужчина медленно провёл углом смартфона вниз по животу Со Хи.

Остановившись на самом сокровенном месте, телефон начал тяжело давить на него.

Испуганно вздрогнув, Со Хи задрожала, но чем больше она дрожала, тем сильнее становилось давление.

— Ах…

Прикусив нижнюю губу, Со Хи судорожно глотнула воздух.

— Вряд ли тебе хочется, чтобы тебя сюда ебали даже после смерти.

***

Наступил новый год. Завтрашний день, которого она так не хотела, неизменно возвращался снова и снова, и двадцатилетняя Со Хи стала двадцатиоднолетней.

Сегодня был первый четверг — день, когда мужчина обещал прийти за деньгами. Но почему-то, хотя уже шёл последний вечерний урок репетиторства, от него не было никаких вестей.

Он же ясно сказал, что предупредит заранее…

Со Хи постоянно проверяла телефон, лежащий рядом, боясь пропустить его звонок или сообщение. После уроков ей нужно было заскочить домой, немного вздремнуть и сразу же отправляться на работу в кухню ночного клуба.

Если он придет к ней домой, когда она будет на работе, отлучиться будет крайне сложно. Для Со Хи каждая минута, каждая секунда отчаянного времени превращалась в деньги.

— Учитель, я правда не могу это решить. Слишком сложно.

Да Ён прижалась губами почти к самому левому уху Со Хи и заныла. Со Хи вполне неплохо слышала, если собеседник не стоял слишком далеко, но Да Ён, опасаясь, что учительница её не услышит, завела привычку говорить именно так.

— Давай попробуем решить вместе.

— Ах, я тоже хочу поступить в тот университет, где учитесь вы и мой брат, но, кажется, не смогу. Я уже в выпускном классе, а времени совсем нет…

— По сравнению с прошлым годом твои оценки сильно выросли, так что если еще немного постараешься, то поступишь. Сейчас только январь. Я сама начала всерьез учиться только в выпускном классе.

— Правда? Вы? Я думала, вы с самого детства были образцовой ученицей!

— Нет. Я начала очень поздно.

Успокаивая Да Ён, расстроенную из-за сложной задачи, Со Хи вспомнила себя в позапрошлом году, когда она была абитуриенткой. Она зубрила английские слова даже на ходу и целый день проводила за книгами, так что ни разу даже не сходила в школьную столовую.

Причина, по которой Со Хи так слепо цеплялась за учебу, была парадоксальной: её отец, который избивал её всякий раз, когда напивался, умер.

— Если родишься заново, не рождайся человеком, лучше стань собакой в богатой семье. По телевизору показывают, что у тамошних псов жизнь лучше, чем у тебя, дрянь.

Отец Со Хи сказал это за день до смерти. У него был рак печени, и врачи уже вынесли ему приговор. Денег на госпитализацию и лечение не было, а когда болезнь обнаружили, было уже слишком поздно.

Но она и представить не могла, что он сам наденет на шею петлю.

Когда Со Хи нашла отца, испустившего дух на вешалке для одежды, она почувствовала не печаль, а освобождение. Это был восторг, вызванный надеждой на то, что она сможет сделать шаг к спасению из оков своего несчастья.

После смерти отца Со Хи с отличием поступила в престижный университет, получив гарантию оплаты обучения и полную стипендию. Она надеялась, что после окончания вуза сможет жить обычной жизнью, как и другие люди. Она ни на секунду не сомневалась, что несчастье постепенно отдаляется от неё.

Однако несчастье всегда следовало за ней по пятам, словно тень. Она просто не замечала его, боясь оглянуться из страха, что оно всё ещё там.

Несчастье снова показалось на горизонте еще до того, как зацвела вишня после начала семестра.

Отец умер, и на этот раз настала очередь матери. Мать, которая и при жизни отца частенько сбегала из дома, оказалась в тюрьме. Со Хи узнала об этом только тогда, когда на её имя перешли долги по саудовским займам, за которые она должна была стать залогом вместо сидящей за решеткой матери.

— Ого, посмотрите-ка на рожу этой девки. Сиськи — как арбузы, и сама совсем новенькая. Ну что, тебя уже трахали?

Тогда она впервые встретила ростовщика, директора Ким Чжун Сика. Проценты по долгу, который мать заняла давным-давно, уже давно превысили основную сумму.

Это не были деньги, взятые в обычном кредитном учреждении. Самые низы теневого мира, где не действуют ни законы, ни здравый смысл. Со Хи не могла выбраться из этого своими силами.

Бежать было некуда, прятаться — тоже. Когда на неё обрушилось беспощадное насилие, а к горлу приставили холодное лезвие, Со Хи заставили подписать расписку о том, что она выплатит долг вместо матери.

Несчастья, навалившиеся разом, сдавливали грудь. Последовали низкие угрозы: если она просрочит выплату процентов хотя бы на неделю, её продадут в бордель. Чтобы не оказаться в месте, откуда выходят только после смерти, ей приходилось работать без отдыха.

Чтобы остановить ростовщиков, которые приходили даже в университет и устраивали дебоши, требуя деньги, нужны были эти проклятые деньги. На первом курсе первого семестра нельзя было взять академический отпуск. Из-за того, что она хваталась за любую работу, чтобы выжить, её оценки были плохими.

Университет, который выделил стипендию в надежде, что Со Хи станет выдающимся специалистом, был разочарован, а сокурсники и старшие товарищи, видевшие, как её таскают за собой ростовщики, шушукались. Жизнь Со Хи погружалась в бездну, дна которой не было видно.

К счастью, диплом об окончании престижного вуза, полученный после смерти отца, помогал находить места для репетиторства с относительно высокой оплатой. Проблема была в ухе. Поэтому плата за уроки Со Хи была ничтожно мала по сравнению с репутацией её университета.

Однако в случае с Да Ён это место ей нашел Со Жи Хун, старшекурсник с её факультета, так что оплата была средней. Для Со Хи, которой была важна каждая копейка, это место было на вес золота.

— Учитель, осторожно добирайтесь до дома!

— Да. Обязательно реши задачи, которые я отметила, к следующему уроку.

Закончив занятие, Со Хи вышла из комнаты Да Ён и проверила телефон — не было ли за это время вестей от мужчины.

— Со Хи. Уже уходишь?

Со Жи Хун, старший брат Да Ён и её сокурсник, как раз открыл дверь и вышел из своей комнаты. В отличие от Со Хи, которая взяла академический отпуск, он только что ушел на каникулы после окончания семестра.

— Да, сунбэ.

Со Жи Хун поправил очки в тонкой оправе, бесстыдно разглядывая грудь Со Хи, скрытую под старым пальто.

— Я тоже сейчас выхожу, если у тебя есть время, давай поедим вместе.

— Простите. У меня сразу следующий урок репетиторства, так что вряд ли получится.

Сегодня Да Ён была её последней ученицей, но Со Хи солгала. Возможно, Со Жи Хун тоже заметил эту ложь.

— …А. Вот как? Жаль, ну ничего не поделаешь. В следующий раз выкрои время. С нашей дорогой младшей так трудно вместе пообедать.

— Обязательно.

Улыбаясь как ни в чем не бывало, Со Жи Хун сократил дистанцию между ними и, встав за спиной Со Хи, начал массировать ей плечи. Почувствовав, как он вкрадчиво прижимается к ней нижней частью тела, Со Хи тихо сжала кулаки и постаралась скрыть отвращение.

— Те ростовщики всё еще не отстают?

В толпе тех, кто глазел на Со Хи, когда банда Ким Чжун Сика таскала её за волосы по аудитории, был и Со Жи Хун. Его взгляд — полный любопытства, которое шло впереди жалости, — она, пожалуй, не забудет никогда.

— …Да.

— Тебе очень тяжело, но держись. Я хочу тебе помочь, но это всё, что я могу сказать.

— Нет, что вы. Я всегда благодарна вам, сунбэ, за то, что нашли мне место репетитора для Да Ён. Ладно, я пойду. У меня скоро следующее занятие.

— А, ну да. Давай в следующий раз обязательно поедим вместе. Я напишу.

Со Хи почти выбежала из дома Со Жи Хуна. В каждом месте, где он её мял и растирал, кожа зудела, будто по ней ползали насекомые. И всё же её захлестнуло отвращение к самой себе — за то, что приходится притворяться, будто она не замечает его истинных намерений, лишь бы не лишиться оплаты за уроки.

Вернувшись домой, Со Хи сразу направилась в ванную. Стоило повернуть разболтанную ручку, как изнутри пахнуло застоявшимся холодом. Холод снаружи и холод внутри словно соревновались, кто из них окажется более ледяным.

Скрип, скрип. Ржавый кран издавал странные звуки при каждом повороте. Со Хи безучастно смотрела на свое бледное лицо, отраженное в ряби воды в тазу.

Ке Вон Хо. Когда же этот мужчина придет? А вдруг всё это ложь?

Но если бы это было так, Ким Чжун Сик не сидел бы тише воды, ниже травы. Со Хи знала лучше всех: он не тот человек, который будет смирно ждать дня выплаты. Тишина в комнате на крыше после визита того мужчины казалась непривычной.

Значит, он правда выкупил мой долг…

Ей до сих пор не верилось, что этот подонок Ким от неё отцепился. Ведь всего несколько дней назад директор Ким изводил её, используя долг как предлог.

30 декабря, за день до появления Ке Вон Хо, Ким Чжун Сик поджидал её на крыше. Кха-тьфу. Директор Ким плюнул желтой мокротой прямо в лицо Со Хи, которая только что вернулась с работы.

— А где же мои де-е-еньги?

— Срок выплаты только на следующей неделе.

— В начале года мы тоже должны отдыхать, у нас тут серьезная контора. Если бабки не готовы, сама знаешь, да? Мы же договорились, что ты начнешь приторговывать своей щелью?

— По-подождите… Сегодня, я сегодня же их достану…

— Ты только сейчас решила их доставать? Слышь, ты че, думаешь, мы тут пиздец какие свободные?

— А-ах!

Ким Чжун Сик схватил Со Хи за волосы и потащил по крыше. Его шестерки, пришедшие с ним, покатывались со смеху. Голова, тело, душа, гордость, стыд — всё это билось и стиралось о бетон. Было больно. Так невыносимо больно, что под конец она даже не могла кричать.

— Только проценты мы берем до этого года. Со следующего начнешь возвращать и основной долг, поняла?

— Я верну. Что бы ни случилось, я всё верну…

— Каким же макаром? Бля, если бы у меня еще стоял, я бы взял тебя в наложницы, а так — жаль. Просто иди в бордель и торгуй дыркой, как твоя мамаша, а?

В тот день, когда Ким ушел, Со Хи пролежала в лихорадке двое суток. Она не понимала, то ли правда ранена, то ли это просто психосоматика, но шевельнуться не могла.

Она не пошла на работу, не ела и не спала. Просто лежала в ледяной каморке, как труп, и смотрела в потолок, покрытый пятнами — то ли от дождя, то ли от крысиной мочи.

Может, лучше просто сдохнуть прямо здесь? На то, чтобы повеситься, как отец, смелости не хватит, но если лежать так дальше, дыхание ведь само прервется? Труп обнаружит директор Ким, когда придет за деньгами. Хоронить меня никто не станет, так что я просто сгнию тут.

Она правда хотела умереть. И чувствовала, что действительно умирает. Если бы на следующий день не пришел Ке Вон Хо, она бы точно скончалась.

Парадоксально, но благодаря приходу этого мужчины она выжила — и захотела жить. Потому что осознала: на самом деле она до смерти боится конца.

— Теперь… с Ким Чжун Сиком покончено…

Значит, всё в порядке. Потому что Ке Вон Хо купил её долг.

По крайней мере, худшее позади.

Вынырнув из воспоминаний, Со Хи плеснула на себя ледяной водой и начала яростно оттирать места, которых касались Ким Чжун Сик и Со Жи Хун. Белая кожа покраснела от трения, но она не прекращала это действие, больше похожее на самоистязание.

Рука Со Хи, размазывающая мыльную пену по замерзшему телу, остановилась в одном месте. Чуть ниже живота, там, где начинались нежные волосы.

Ощущение того, как в тот день мужчина надавил сюда углом телефона, до сих пор было отчетливым. Его низкий голос и приятный запах на мгновение промелькнули в памяти.

Что он хочет от меня получить? Ким Чжун Сик наверняка сказал ему, что я едва свожу концы с концами, выплачивая только проценты.

Наверное, да — он, как Ким Чжун Сик и Со Жи Хун, хочет от неё только одного.

Он ведь сам сказал, что даже после смерти продаст её труп, чтобы вернуть деньги.

Со Хи горько усмехнулась, понимая, насколько глупо было думать, будто избавление от Ким Чжун Сика означает, что всё стало хорошо.

Выйдя из ванной, Со Хи изо всех сил выжала мокрые волосы полотенцем. Из-за того, что она отдала все деньги, включая заначку на коммуналку, Ким Чжун Сику, электричество отключили, и воспользоваться феном было невозможно.

Ей пришлось взять аванс в ночном клубе, чтобы срочно найти хоть какие-то деньги, так что этот месяц придется терпеть неудобства. Даже проценты, которые нужно выплатить сегодня, она с трудом собрала благодаря одной из родительниц, которая заранее перевела оплату за два месяца репетиторства.

Отогрев покрасневшие от ледяной воды пальцы о грелку, Со Хи взяла белье, которое постирала вручную во время душа, и вышла на крышу, чтобы развесить его.

— …Ох.

У перил крыши, прислонившись к ним, стоял высокий мужчина. Широкие плечи, мощное тело, пальто такого же густого черного цвета, как и его волосы. Мужчина обернулся.

Его бесстрастный взгляд остановился на Со Хи. Между его губ, сжимающих сигарету, рассеивался серый дым.

На мгновение воцарилась гулкая тишина.

Шевельнув указательным пальцем, Ке Вон Хо стряхнул пепел и коротко усмехнулся. Его щеки ввалились, когда он сделал еще одну глубокую затяжку.

Медленно окинув взглядом лицо Со Хи сквозь струю выпущенного дыма, он затушил окурок о заснеженные перила и скинул его вниз.

— При свете дня ты еще красивее. На прошлой неделе было слишком темно, и это, сука, бесило. Верно?

Со Хи, пристально смотревшая на его четко очерченные губы, сглотнула и поставила корзину с бельем у двери. Сердце бешено заколотилось.

— Вы сказали, что предупредите перед приходом, поэтому я ждала.

Зачем она сказала именно это? Вдруг он воспримет это как упрек? Со Хи запоздало испугалась и начала тревожно следить за его реакцией.

Выражение лица мужчины не изменилось. Нерешительный взгляд Со Хи снова переместился на его губы. Из-за приличного расстояния голос было слышно плохо, поэтому ей приходилось следить за формой рта.

— Ждала, потому что соскучилась по аджосси?

Ке Вон Хо, сказав это с игривой интонацией, провел большим пальцем по своим губам. От центра губ, где он только что держал фильтр, до самых уголков его крупный, твердый на вид палец чертил ленивую траекторию по красной коже.

— Просто… хотела узнать, когда вы придете…

Пальцы Со Хи, замерзшие на зимнем ветру, медленно переплелись.

— Я же пошутил, а ты и правда соскучилась.

— ……

— Но я ведь подгадал и пришел, когда малышка дома. Оперативно, а?

Ке Вон Хо насмешливо улыбнулся и надавил большим пальцем на ямочку у уголка рта. Со Хи, глядя на это расслабленное, полное уверенности движение, слегка затрепетала веками.

— Но сейчас вроде еще не время спать.

Мужчина зашагал к ней, переставляя длинные ноги. Горьковатый аромат табака, принесенный полами его пальто, защекотал нос. За ним последовал запах парфюма, так сильно врезавшийся в память. Подойдя вплотную, он слегка прищурился.

— С кем это ты собралась встречаться в такое время? С любовником?

Со Хи сглотнула слюну, пытаясь угадать смысл вопроса. Только сейчас она поняла, что её невысохшие волосы совсем мокрые.

— Нет…

Слово «любовник» было настолько чуждым, что она запнулась с ответом и опустила глаза. Она увидела качественные кожаные туфли, которые совершенно не сочетались с обшарпанным полом крыши, выкрашенным зеленой краской.

Раз он сам такой огромный, то и ноги у него большие.

Со Хи поспешно оборвала эту невольную мысль и произнесла едва слышным голосом:

— …У меня нет никого.

Тот самый большой палец, который только что ласкал губы мужчины, теперь приподнял подбородок Со Хи. Прямой, пристальный взгляд столкнулся с её взором, и в поле зрения, насильно поднятом вверх, оказалось только его лицо.

Тени у глаз, зрачки чернее ночи, высокая переносица. Под волевой челюстью и резкими линиями лица отчетливо проступали мощные мышцы шеи. Когда её взгляд коснулся кадыка, выделяющегося среди черных татуировок на его горле, по позвоночнику пробежала острая дрожь.

— Нет? Не верю, чтобы кобели оставили такую конфетку без внимания.

Большой палец, державший её подбородок, теперь сильно надавил на нижнюю губу Со Хи. Твердая подушечка пальца, погружающаяся в пухлую губу, была горячей, будто несла в себе пламя.

— Ах…

Между приоткрытых губ вырвался тихий стон. От непрекращающегося давления было больно, а бледные щеки пощипывало от холодного ветра.

По телу прошла непонятная волна трепета, Со Хи мелко задрожала и только тогда вспомнила, зачем мужчина пришел к ней.

— Я…

Она хотела сказать, что сейчас вынесет деньги, но осеклась. Ке Вон Хо, слегка повернув голову, пристально рассматривал её шею под мокрыми прядями волос.

Его откровенный взгляд прилип к белой прямой шее, а затем медленно проследовал за каплей воды, стекающей по тонкой линии кожи.

Со Хи проследила за движением его глаз и похолодела. Под белой футболкой, прилипшей к телу, отчетливо проступали напряженные соски и бледные ареолы.

Ке Вон Хо, не отрывая взгляда от её высокой груди без бюстгальтера, провел языком во рту.

— Вроде малышка, а сиськи-то почему такие здоровенные.

Вскрикнув, Со Хи отшатнулась от мужчины на шаг. Она поспешно ссутулила плечи и скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, но уголки губ Ке Вон Хо уже лениво изогнулись вверх.

В груди полыхнуло, словно там развели костер, обдавая всё внутри жаром. Как я могла напрочь забыть, что не надела лифчик? Сердце бешено колотилось, а перед глазами всё поплыло, и она никак не могла успокоиться.

— Деньги…!

— Мм?

Оторвав взгляд от рук Со Хи, которыми она прикрывала грудь, Ке Вон Хо облизнул губы.

— Я принесу деньги. Они в доме, в сумке.

Повернувшись к нему спиной, Со Хи быстрым шагом пошла прочь, низко опустив голову и глядя только себе под ноги. Она боялась, что он пойдет следом, но, к счастью, звуков шагов не последовало.

— Ха-а…

От невыносимого стыда щеки горели, а сердце вырывалось из груди. Потерев пылающие щеки холодной тыльной стороной ладони, Со Хи вошла в ванную и посмотрела на свое отражение в треснувшем зеркале.

На тонкой белой футболке со слегка растянутым вырезом от стекавшей с волос воды расплылось большое круглое мокрое пятно. Сквозь ткань совершенно отчетливо проступали контуры выпуклой груди и торчащие соски.

В таком виде… мы так долго стояли и смотрели друг на друга…

— Сумасшедшая.

Без конца ругая себя, Со Хи вышла из ванной, еще раз проверила, заперта ли входная дверь, и открыла шкаф. Надев бюстгальтер и толстый кардиган, чтобы полностью скрыть грудь, она потянулась в сумку за конвертом с деньгами, но её рука замерла. После секундного колебания она взяла лежащий рядом бальзам для губ.

Ей почему-то не давали покоя её сухие губы, которые он только что трогал. Наспех намазав бальзам, она вышла наружу. Мужчина, засунув одну руку в карман пальто, стоял у двери.

— Ох…

Шагнув было к нему, Со Хи замерла, её глаза удивленно расширились. На кончике указательного пальца Ке Вон Хо, стоявшего рядом с корзиной, болтался белый бюстгальтер. Тот самый, который она вынесла, чтобы повесить на веревку.

Ке Вон Хо, который явно слышал, как она вышла, даже не взглянул в её сторону. Он с интересом рассматривал раскачивающийся на ветру лифчик, переворачивая его то одной, то другой стороной. Тонкая бретелька, едва державшаяся на его толстом суставе, трепетала на ветру.

— Что вы сейчас…

Со Хи, покрасневшая до кончиков ушей, глубоко вдохнула, и ледяной воздух заполнил легкие.

— Отдайте.

Взгляд Ке Вон Хо медленно перетек с бюстгальтера на Со Хи. Черные глаза, полные томной лени, пристально уставились на её порозовевшее, по-детски милое лицо.

— Отдайте, пожалуйста.

Снова попросила Со Хи и, встав на цыпочки, потянулась к нему. Однако Ке Вон Хо, небрежно отклонившись назад, переводил оценивающий взгляд с чашечки лифчика на своем пальце на грудь Со Хи.

— А не маловато ли, чтобы вместить такие сиськи?

Потрясенная Со Хи чуть повысила голос.

— Зачем вы достаете чужое белье?

Под влиянием стыда она импульсивно ответила дерзостью.

— Аджосси хотел помочь тебе развесить его.

На этот наглый ответ, словно спрашивающий «в чем проблема?», Со Хи снова встала на носочки, вытянула руку и резко выхватила лифчик.

— Я сама повешу.

Развернувшись, Со Хи направилась к бельевой веревке на краю крыши. Её лицо полыхало, пока она закрепляла бюстгальтер прищепкой.

Хотя это и угол, может, с веревки его видно еще лучше? Обеспокоенная этим, она обернулась, чтобы прикинуть угол обзора с того места, где он стоял. И тут она увидела, что теперь мужчина держит в руке её трусики и разглядывает их.

— Да что вы опять делаете?

В глазах Со Хи смешались стыд, смущение и толика обиды.

Ке Вон Хо, пристально глядя на неё, медленно пошевелил пальцами. Словно лаская, он начал медленно потирать большим пальцем ластовицу трусиков вверх-вниз.

На самом деле это длилось всего пару секунд, но для Со Хи время растянулось вдвое. Внутри поднялся странный жар, как будто кто-то медленно и мягко сжимал ей низ живота.

— …Что вы делаете.

Под этим откровенным, липким взглядом Со Хи почувствовала, словно её связали по рукам и ногам. Не выдержав, она низко опустила голову. Тонкая шея, видневшаяся из-под бежевого кардигана, была совершенно красной.

Отведя взгляд от Со Хи, Ке Вон Хо опустил подбородок и посмотрел на ластовицу трусиков. Тонкие трусики, от которых исходил свежий запах мыла, были настолько узкими, что едва вмещали один его большой палец.

Когда он надавил сильнее, влажная ткань прогнулась, в точности повторяя форму его пальца.

— М-м.

Шумно выдохнув, он смерил застывшую Со Хи взглядом и, держа крохотные трусики в руке, зашагал к ней.

Услышав стук туфель, Со Хи вскинула голову. Ке Вон Хо, уже подошедший к веревке, зажал смятые трусики между двумя пальцами и встряхнул их: хлоп-хлоп.

Затем он расправил их так, чтобы не было ни единой морщинки, снял с веревки две розовые прищепки и закрепил белье. Его лаконичные и уверенные движения были такими быстрыми, что она даже не успела его остановить.

— Зачем вы всё время трогаете мое белье…

Её тихий ропот рассеялся на ветру, а Ке Вон Хо слегка потянул веревку указательным пальцем вниз. Белье, которое она с таким трудом повесила, со звонким «бдзынь» подскочило вверх.

Он долго смотрел, как бюстгальтер и трусики раскачиваются вверх-вниз в такт дрожанию веревки, а потом наконец разомкнул губы.

— Они же насквозь мокрые. Нельзя оставлять мокрое просто так, правда?

В ответ на эту нахальную двусмысленность Со Хи сжала кулаки. Ей казалось, что чем больше она говорит, тем глубже увязает, поэтому она решила прекратить препирательства. В конце концов, его цель — деньги. Если он получит деньги, эти дурацкие издевательства закончатся.

— Вот, проценты за эту неделю.

Когда Со Хи, чьи лицо и шея пылали, доставала из кармана кардигана конверт с деньгами, Ке Вон Хо слегка нахмурился.

— Вроде ничем не запачкалась…

Неожиданно протянув руку, мужчина провел пальцем по губам Со Хи. На его пальце остался прозрачный, скользкий бальзам.

— Чем-то намазалась, да, малышка?

Испугавшись, Со Хи отступила на пару шагов назад и перевела дух. Оправдания вырвались сами собой, сбивчиво:

— С-сухо было! Вот я и намазала, прежде чем выйти… Это просто бальзам…

У него был невероятно острый глаз, раз он заметил бесцветный бальзам без запаха. Со Хи, робко избегая его черных глаз, находящихся так близко, протянула конверт с деньгами.

Конверт, который был ровным, пока лежал в сумке, теперь был измят из-за того, что она долго сжимала и теребила его в руках, так что протягивать его было неловко.

— Вот. Это проценты за эту неделю, заберите.

— Съезжаешь с темы.

Ответив так, словно её нелепые попытки оправдаться его забавляли, он небрежно открыл конверт одной рукой. Это и была вся его проверка. Перед глазами Со Хи вдруг всплыл образ Ким Чжун Сика, который громко пересчитывал купюры, слюнявя пальцы.

— И чем же ты занимаешься, что в таком возрасте столько зарабатываешь?

Его опущенный взгляд прошелся по её худой фигуре. Со Хи проглотила слова и промолчала. Тогда Ке Вон Хо небрежно потряс конвертом в руке.

— А? Когда взрослые спрашивают, нужно отвечать, малышка.

Тук-тук. Мужчина постучал согнутым указательным пальцем по конверту, подгоняя её, и Со Хи, после минутного колебания, разомкнула губы.

— Вам незачем… это знать.

Пересохшая слюна больно царапнула горло. Вспомнив, как банда Ким Чжун Сика заявлялась в школу, на работу — везде, где она была, и устраивала погромы, она решила, что рассказывать этому мужчине о своей работе не лучшая идея, и попыталась выстроить хоть какую-то стену.

Безусловно, этот мужчина отличался от Ким Чжун Сика, но они занимались одним и тем же делом. Если она хоть немного задержит выплату, неизвестно, как он изменится. Воспоминания и опыт прошлых лет подстегивали её бдительность.

— Задержек по процентам не будет.

Раз уж он выкупил её долг, значит, собирается получить с неё гораздо больше. Возможно, он просто ждет момента, когда она не сможет расплатиться.

Разве Ким Чжун Сик не твердил постоянно, что если она просрочит проценты хотя бы на день, продать её в бордель не составит труда?

— Я ищу дополнительные подработки, так что обязательно смогу выплатить и основной долг.

Ответа не последовало, но Со Хи упрямо продолжала. Только к марту, с началом нового учебного года, появится больше предложений для репетиторства. Она и сейчас искала новых учеников, но многие родители беспокоились из-за её проблем со слухом, так что всё было не так просто, как хотелось бы.

— В общем, до свидания.

В тот момент, когда Со Хи поклонилась ему, из распахнувшегося кармана кардигана с глухим стуком что-то выпало.

— Ох…

Это была связка ключей от дома с брелком в виде игрушечной кошки. Пока Со Хи замешкалась, мужчина поднял их первым.

Она протянула руку, чтобы забрать их, но мужчина, не обращая на неё внимания, с бесстрастным лицом сплющил круглый брелок. И без того старая и потрепанная игрушка-кошка жалко смялась.

— Малышка.

— Да?

— На что аджосси будет жить, если станет получать только проценты?

С этими словами Ке Вон Хо снял с кольца один из запасных ключей. Пока она растерянно моргала, не понимая его намерений, один из двух ключей исчез в огромной ладони мужчины.

— У меня ведь тоже должен быть какой-то залог.

— …Залог?

Из-за совершенно неожиданных слов Со Хи растерянно уставилась на Ке Вон Хо. На лице стоящего перед ней мужчины нельзя было прочесть никаких эмоций.

Она, конечно, думала, что он говорит о необходимости выплачивать не только проценты, но и основной долг, но при чем здесь залог? Тем более у нее, у которой не было ни одной ценной вещи.

— Разве ты не знаешь, сколько основного долга висит на нашей малышке-должнице?

Ке Вон Хо поднес ключ, который держал в руке, к груди Со Хи. Прежде чем она успела отступить назад, острый конец ключа начал медленно наматывать на себя нитку, торчащую из кардигана на уровне её выпуклой груди.

Бежевая нить туго натянулась, и ключ то и дело скользил по соску. Дыхание само собой перехватило.

— Ах…

— Теперь я вполне могу заходить к тебе домой.

Хрясь. Резко оторвав намотанную на ключ нитку, Ке Вон Хо потер кончик ключа пальцем, словно стирая следы.

— Соски встали, малышка.

Схватив остолбеневшую Со Хи за руку, он силой вложил ей в ладонь оставшийся ключ, пока она не могла издать ни звука.

— И брелок, похожий на тебя, я тоже забираю.

Не успело пройти ощущение прикосновения холодного металла, как горячая и огромная ладонь обхватила её маленькую ручку и тут же отстранилась. Это было лишь мимолетное касание, но жар оставался еще долго.

— До встречи, малышка.

Прежде чем она успела хоть что-то ответить, он первым повернулся своей широкой спиной и начал спускаться по лестнице; в его руке покачивался брелок в виде кошки.

Дзынь-дзынь. Звук ударяющегося о металл брелка постепенно отдалялся.

Со Хи, словно прикованная к месту, растерянно смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

— Зачем он забрал ключи от моего дома…

Только когда огромная фигура мужчины полностью скрылась из поля зрения, Со Хи часто заморгала и медленно разжала ладонь. На ней сиротливо лежал один желтый ключ без кольца. Только тогда до нее дошел смысл его слов.

Залог.

Это означало, что пока она связана с ним долгом, он может открыть дверь её дома и войти в любой момент.

***

Ночной клуб «Корея», где мигали пестрые неоновые вывески и из огромных колонок гремели старые айдольские песни, был еще одним местом работы Со Хи. Даже в будние дни здесь было полно броней, ничуть не меньше, чем в выходные.

— Чан Гу, я щас буду. Много девок на выбор есть?

— Ой, босс. Чего спрашиваете? Я отобрал только тех, у кого буфера торчком, а задницы — персик.

Поскольку официанты активно сводили клиентов с девушками, да к тому же можно было вызвать штатных хостес, для похотливых мужиков это место было идеальным борделем.

Ходили слухи, что владелец как-то связан с местной полицией, но точно ничего не было известно. Как бы то ни было, работа на кухне клуба, где времени не было даже на то, чтобы перевести дух, хорошо оплачивалась, и Со Хи каждый день с вечера до рассвета торчала на кухне.

— …Ай.

Со Хи, в суматохе моющая нескончаемую гору посуды, почувствовала резкую боль. Сняв резиновую перчатку, она осмотрела рану. Видимо, среди посуды попался стакан с отколотым краем, и он глубоко резанул ей палец.

— Ха-а.

Если бы она была хоть немного внимательнее, то не порезалась бы, но в последние несколько дней Со Хи и сама чувствовала, что часто витает в облаках. Тот короткий визит мужчины в её комнатку на крыше на прошлой неделе выбил её из колеи на все эти дни.

Прошла уже почти неделя после его ухода, наступила среда, но Со Хи всё ещё не могла выбросить из головы воспоминания о том дне на крыше.

Чем ближе подходил завтрашний день, когда мужчина должен был прийти, тем сильнее становились эти симптомы. В итоге она опять устроила вот такую нелепую аварию из-за собственной неуклюжести.

— Ой-ой. Девчушка, будь осторожнее! Там в маленьком ящике есть мазь и пластыри, возьми.

Тетушка Кён Хва, проходившая мимо Со Хи, которая зажимала рану, из которой сочилась алая кровь, сочувственно цокнула языком.

— Да, тетушка. Спасибо.

Когда тетушка Кён Хва ненадолго вышла в туалет, а Со Хи клеила пластырь, в кухню вбежал официант Пак Кён Мин, от которого разило алкоголем.

— Блядь, пиздец жрать охота.

Пак Кён Мин с обесцвеченными желтыми волосами слонялся по кухне. Поглядывая на клеящую пластырь Со Хи, он стянул кусок жареного мяса с тарелки с закусками, готовыми к подаче.

— Это закуски для клиентов.

Со Хи, не выдержав, попыталась его остановить, на что Пак Кён Мин с виноватым видом облизал жирные пальцы.

— Да всё равно это в седьмую комнату пойдет. Эй, да эти ублюдки там сейчас групповуху устроили, они в жизни не заметят, больше там еды или меньше.

С жилета официанта до самого бейджика с псевдонимом «Чан Гу» сыпались крошки от фритюра. Закончив с пластырем, Со Хи протянула ему салфетку.

— И всё равно не трогайте то, что идет гостям. Если хотите поесть, лучше скажите заранее. Я пожарю и отложу отдельно.

— Слышь. Ну тогда, раз уж жаришь, накидай заодно и курочки. Только не грудки, а ножки.

Со Хи мысленно вздохнула, ничего не ответила, снова подошла к раковине и надела резиновые перчатки, чтобы продолжить мыть посуду.

— Эй, Чан Гу!

В этот момент в кухне раздался звонкий голос и громкий хлопок — кто-то дал Пак Кён Мину подзатыльник. Вслед за этим послышалось, как Пак Кён Мин подскочил на месте.

— Ах, бля! Чего?

— Ты че тут расслабился и лясы точишь? Там менеджер-оппа тебя обыскался, рвет и мечет!

Со Хи обернулась на шум. Там стояла Хэ Ми в облегающем бордовом платье для хостес.

— Но Хэ Ми, а ты тут какими судьбами?

Хэ Ми раньше работала хостес в этом клубе и частенько перехватывала закуски у Со Хи на кухне. Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как она ушла в другое заведение, так что Со Хи видела её впервые за долгое время.

— Сегодня сюда врачи из больницы Самджин приперлись, вот я и пришла поработать. Только не говори директору, что я тут была, лады?

— Опять постоянников уводишь. Слышь. А там сколько платят?

— А тебе какое дело? Такому лоху, как ты, туда всё равно путь заказан, так что забей.

— Вот же шлюха стервозная.

— Ага, нищеброд, который зарабатывает меньше шлюхи. Хватит доставать нашу красавицу Со Хи, проваливай давай.

Прогнав ворчащего Пак Кён Мина, Хэ Ми с широкой улыбкой подошла к Со Хи.

Со Хи, с беспокойством наблюдая за тем, как девушка покачивается, не в силах удержать равновесие на высоких каблуках, неловко поклонилась.

— Здравствуйте, онни. Давно не виделись.

Хэ Ми закатила глаза с наклеенными тяжелыми ресницами, уперла руки в бока и притворно возмутилась:

— А ты почему ни разу не позвонила? Вкусно игнорить мои сообщения, да? Я тебе минимум раз в неделю писала, а ты даже не читала!

— Простите. Я была немного занята работой.

И это не было пустой отговоркой. Со Хи, загнанная в угол суровой жизнью, совершенно не имела времени на других. Она сама едва дышала, куда уж тут заботиться о ком-то еще?

— Вот именно. Как ты собираешься выплачивать свой долг, вкалывая за такие копейки? Там же несколько сотен миллионов, да?

Однажды Хэ Ми дотошно расспрашивала, почему такая молодая девчонка только и делает, что работает, и Со Хи в общих чертах назвала ей сумму долга. С тех пор Хэ Ми при любой возможности уговаривала Со Хи заняться тем же делом, что и она.

— Но проценты я зарабатываю. Если возьму больше подработок, то и часть основного долга смогу…

Её неуверенный голос сошел на нет. Она вспомнила, как пообещала тому мужчине во что бы то ни стало выплатить основной долг, и на душе стало тяжело.

— Ты спишь-то хотя бы три часа в день?

Покачав головой, Хэ Ми достала из своей брендовой сумочки черную визитку.

— Будешь перенапрягаться, полагаясь только на молодость — быстро сдуешься. Будь осторожна. Давай лучше ко мне, туда, где я работаю, а?

— Туда, где вы работаете…

— Туда берут только по рекомендации, я и сама еле пробилась. А ты — лицо есть, фигура есть, буфера вон какие. Да это просто пропуск в вип-зону. Сразу в топы выбьешься.

Пока руки Со Хи были заняты резиновыми перчатками, Хэ Ми насильно сунула ей в карман брюк визитку и несколько презервативов.

— Это подарочек. Моя визитка и еще…

— Онни. Я же говорю, я не буду этим заниматься.

— Опять ломаешься. Ты не торопись, посчитай хорошенько. За рекомендацию там хорошо отстегивают, так что если пойдешь — и мне хорошо, и тебе. А, кстати, я твое имя одолжила.

— Что?

Хэ Ми громко щелкнула жвачкой и рассмеялась.

— В этом бизнесе все равно все под псевдонимами работают. Не только я, другие девчонки тоже берут имена самых красивых знакомых. Говорят, это приносит удачу. Раз уж я вышла в большое плавание, пусть эта удача поможет и мне.

Прежде чем Со Хи успела что-то сказать, у Хэ Ми зазвонил телефон.

— Оппа! Прости, уже бегу. Какая комната? Ага.

Прочитав по губам Хэ Ми «Если надумаешь — обязательно звони!», Со Хи проводила её взглядом. Стуча высокими каблуками, та вышла из кухни. Глубоко вздохнув, Со Хи снова принялась за посуду.

Ночь в клубе была длинной, а работы у Со Хи — непочатый край. У нее просто не было сил тратить эмоции на пустяки, которые пронесутся мимо и забудутся.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Над улицей, укутанной предрассветной тишиной, кружились редкие снежинки. Шаги Со Хи, поднимавшейся по крутому холму бедного района, замедлились, когда она почти дошла до дома. По спине пробежало странное чувство дежавю.

— Почему дома горит свет?

В комнате на крыше, которая должна была стоять во мраке из-за отключенного электричества, ярко горел свет. В районе, где единственным освещением был тусклый свет давно отжившего своё мигающего фонаря, яркое сияние, льющееся из единственного окна, особенно бросалось в глаза.

Она так давно не видела свой дом нормально освещенным, что это казалось не просто непривычным, а чуждым. Вслед за этим накатил леденящий душу страх.

— Кто же…

С напряженным лицом, стараясь не шуметь, Со Хи поднялась по лестнице и обнаружила, что желтое уведомление о задолженности, висевшее на двери, бесследно исчезло. Сама Со Хи давно бросила попытки его отодрать, так что это явно сделал кто-то другой.

Кто, зачем и по какой причине взял на себя труд отдирать намертво приклеенную бумажку? К тому же, горящий внутри свет означал, что кто-то оплатил её долг за электричество. Непонятные вопросы нарастали как снежный ком.

В этот момент Со Хи уловила легкий шорох внутри. В голове десятки раз пронеслась паническая мысль развернуться и убежать, но она так и не сдвинулась с места — ею двигало странное любопытство узнать, кто же этот человек, оплативший свет в её доме.

Затаив дыхание, Со Хи прислушалась к звукам. Пока она изо всех сил напрягала свое здоровое левое ухо, дверь резко распахнулась, и кто-то вышел.

— ……!

Испуганная Со Хи застыла, не в силах даже вскрикнуть. Огромная длинная тень человека, стоявшего спиной к бледному свету люминесцентной лампы, накрыла её. Ей даже не пришлось запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него — она узнала незваного гостя по одному лишь запаху парфюма, который всю прошлую неделю фантомом преследовал её.

— Я уж было расстроился.

Вместе с тяжелым стуком туфель мягкий низкий голос отчетливо проник в её ухо.

— Ты трубку не брала, я уж подумал, что наша малышка сбежала.

Ке Вон Хо, широко улыбнувшись, протянул длинные руки и крепко прижал её к себе. Теперь не тень, а мощный аромат его парфюма поглотил все её чувства.

— Ах…

Лицо Со Хи, безвольно поддавшейся его силе, уткнулось в пальто мужчины. Её побледневшие лоб и щеки скользнули по жесткой ткани рубашки, пока лицо не прижалось вплотную к его твердой груди.

Оказавшись в мгновение ока в объятиях Ке Вон Хо, Со Хи растерянно забегала глазами.

К запаху парфюма примешивался густой мужской запах его тела. Вплотную прижатая к нему, она чувствовала, какими невероятно широкими и горячими были его объятия. Со Хи сомкнула и снова разомкнула дрожащие веки, резко выдохнув. Хаотичные мысли сдавливали голову.

Появился без предупреждения и… зачем он меня обнимает?

Дрожь, как ни странно, не унималась. Возможно, потому, что руки, давившие на её спину, были слишком большими и сильными. Почувствовав, как во рту всё пересохло, Со Хи с трудом выдавила из себя слова.

— …Извините.

Пытаясь вырваться из его объятий, Со Хи вдруг вспомнила о запахах, которые могла принести на себе, и замерла.

Когда целый день работаешь в ночном клубе, некоторые запахи неизбежно въедаются в тело. Следы разгула — вонь сигарет и алкоголя.

Она пришла домой сразу после работы, и раз они прижимаются друг к другу так тесно, мужчина, вероятно, тоже мог почувствовать эту вонь.

Осознание этого вызвало невыносимое чувство стыда. По сравнению с мужчиной, от которого пахло дорогим парфюмом, от неё несло самым настоящим дном и грязными развлечениями. От этого позора и смущения её охватила паника.

— А-аджосси, отпустите, пожалуйста…

Голос Со Хи, снова заерзавшей в попытке оттолкнуть мужчину, тонко дрогнул. Но он, словно издеваясь, прижался к ней еще крепче.

— Стой смирно.

Ответив монотонным голосом, Ке Вон Хо положил подбородок ей на плечо и сунул руку в карман её пальто.

— Ах!

Когда огромная рука, протиснувшись в узкий карман, бесцеремонно зашарила внутри, Со Хи судорожно вдохнула. Пробирающий до костей мороз был давно забыт. Места, где их тела соприкасались, и перехваченное горло горели огнем.

Через секунду Ке Вон Хо отстранил её от себя и потряс перед её лицом старым телефоном с черным экраном.

— Если ты с самого начала будешь вести себя так, у нас будут проблемы. Аджосси не может спускать тебе всё с рук только потому, что малышка такая красивая.

Отступив от него на шаг, Со Хи потерла пылающие щеки холодной тыльной стороной ладони и растерянно уставилась на знакомый предмет в его руке.

То, что он достал из её пальто, было её телефоном. Когда она уходила из клуба, зарядка точно еще оставалась, но, видимо, батарея замерзла, и телефон вырубился.

Он обнял меня только для того, чтобы достать телефон из кармана…

К тому времени, как она заканчивала работу, общественный транспорт уже не ходил, поэтому дорога до дома пешком занимала много времени. Видимо, пока она шла, он звонил.

Поскольку телефон был выключен так долго, он наверняка заподозрил неладное. Подумал, что она сбежала, повесив на него такой огромный долг.

Со Хи опустила дрожащую руку и вцепилась в полу пальто. Её здоровое левое ухо постепенно начало закладывать.

Давно ли он ждет меня здесь?

— Я не специально его выключила… Зимой батарея часто садится, а по дороге я не проверила.

Всё это было чистой правдой, но она чувствовала себя так, словно нагло ему лгала. Со Хи пыталась оправдаться, но её голос становился всё тише.

— Я просто не думала, что вы позвоните в такое время…

Давно перевалило за полночь, близился рассвет, так что технически уже наступил четверг. Когда до неё это дошло, сердце ухнуло вниз.

Если бы это был директор Ким, он бы из-за недозвона велел своим псам схватить её за волосы и утащить в бордель.

Значит, с этим мужчиной тоже нельзя терять бдительность. Дом, в котором он сейчас побывал, возможно, разгромлен до неузнаваемости. Может быть, именно для этого он и забрал ключи.

— Звонить я буду так, как мне хую угодно, так что малышке лучше вовремя брать трубку. Ага?

Тон был таким, словно он уговаривал маленького ребенка. Но скрытая в нём угроза ощущалась тяжелее любых грубых слов.

— …Да. Больше такого не повторится.

— А если повторится, я тебя отшлепаю.

Глядя на Со Хи, которая закусила губу и едва заметно кивнула, мужчина криво усмехнулся, скрывая свои истинные мысли.

— Ну-ка, посмотрим, насколько дерьмовый у тебя телефон.

Огромная рука, покрытая шрамами и мозолями, нажала кнопку питания. Старому аппарату потребовалась целая вечность, чтобы включиться. На черном экране появился логотип производителя, и дисплей засветился.

Синий свет очертил резкие, словно высеченные из камня, линии его лица. В отличие от грубых рук, на его гладкой коже без единого изъяна играли тусклые блики.

Её взгляд, словно прикованный, не мог оторваться от его лица. Глубокие глаза, равнодушно смотрящие на экран, прямой нос, ярко выраженный кадык под волевым подбородком. Все черты лица мужчины были резкими и четкими.

Ледяной зимний ветер раскачивал голые ветви деревьев. Пока влажный ночной воздух холодил щеки, редкие снежинки постепенно перестали падать.

Медленно моргнув, Со Хи смахнула снежинку с ресниц. Но даже тогда она не могла отвести взгляд от его лица. Особенно притягивали глаза — настолько темные, что невозможно было определить их глубину.

У него такие темные глаза…

Думая об этом, Со Хи внезапно столкнулась с его прямым, обжигающе-сильным взглядом.

В его глазах, изучавших её слегка подрагивающие карие радужки, читалась предельная ясность. От нахлынувшего напряжения волоски на затылке встали дыбом.

— Ч-что такое?

С каких пор он на неё смотрит? Со Хи, нервно кусая губы и не выдерживая тишины, замерла, как вдруг он поднял уголки губ.

— Что? Рыльце в пушку? Чего струсила?

Сказав это полушутя, мужчина внезапно схватил Со Хи за правую руку и потянул к себе.

— Ах…!

Крепко удерживая большой палец Со Хи, он прижал его к нижней части телефона. Экран разблокировался по отпечатку пальца, и появились стандартные обои.

Сначала высветились сегодняшняя дата и время, а затем — пять пропущенных звонков с незнакомого номера. Наверняка это был его номер.

Когда Ке Вон Хо отпустил её, Со Хи начала растирать палец, который горел, как от ожога. Опустив глаза, мужчина с бесстрастным лицом начал просматривать список контактов в её телефоне.

Большинство номеров принадлежали её ученикам, их родителям, людям с подработок и немногим однокурсникам.

— Со Жи Хун?

Мужчина произнес это, пролистывая одну за другой фотографии в профиле Со Жи Хуна, который изредка мелькал в списке вызовов. Поразмыслив, что именно его интересует, Со Хи догадалась и ответила.

— Это сунбэ из университета… Он помог мне найти работу, поэтому мы часто созванивались.

— Хм.

Выдав эту неоднозначную реакцию, он равнодушно кивнул и открыл галерею. Там были только фотографии заданий, конспектов, неоплаченных квитанций и материалов для репетиторства. Да и тех было так мало, что он быстро дошел до последней фотографии.

Слегка склонив голову, мужчина усмехнулся, будто увидел нечто нелепое. Затем он двумя крупными пальцами небрежно постучал по экрану.

— Кошек любишь?

Ке Вон Хо спросил это, глядя на фото спящего рыжего кота. Как-то раз на крышу забрел уличный кот и сладко уснул, а она случайно его заметила и сделала кадр. Со Хи, которая редко заглядывала в галерею, и сама успела про него забыть.

— На ключах у тебя тоже такой болтался.

Со Хи слегка покраснела, вспомнив брелок, который он у нее забрал, и ответила:

— …Люблю.

— Вечно тебе нравится то, что на тебя похоже.

Мужчина, пристально глядя на её бледное, как мел, лицо, слегка коснулся щеки Со Хи и продолжил. От этого мимолетного касания глаза Со Хи удивленно расширились.

— Сохрани номер аджосси. Я не люблю, когда не берут трубку.

Его тон был легким, словно он шутил, но Со Хи интуитивно поняла: второго такого промаха он не спустит.

— …Да.

Именно в этот момент, когда он возвращал ей телефон, тот завибрировал, и на экране высветилось уведомление о новом сообщении.

[Онни Хэ Ми: Со Хи! Суперновость! Хозяин сказал, если перейдешь в наш клуб, сразу отдаст тебе VVIP-клиентов ♡]

Это было сообщение от Хэ Ми, которая заходила в клуб вечером. Со Хи, застигнутая врасплох, прикусила губу, поспешно прикрыла экран ладонью и сунула телефон в карман пальто. Она почувствовала, как за эту секунду аппарат обжег ей кончики пальцев.

Разве мы не закончили этот разговор еще тогда? Я же сказала, что не буду этим заниматься. И почему именно сейчас…

Уведомление всплыло и исчезло за долю секунды, но сердце бешено заколотилось от страха, что мужчина мог успеть прочесть его.

Он не мог знать ни о том, что Хэ Ми — хостес, ни о смысле сообщения, но ей всё равно было не по себе.

К счастью, он, похоже, не заметил уведомления — по крайней мере, никак не отреагировал. Пока Со Хи замешкалась, он, как ни в чем не бывало, шагнул вглубь комнаты.

— Подождите…

Со Хи опустила руку, которую потянула было, чтобы его остановить, и крепко вцепилась в ржавую дверную ручку.

Она быстро осознала, что у нее нет никакого права запрещать входить человеку, у которого есть ключи от её дома.

Этот мужчина, который мог войти в её дом в любой момент, — кредитор, держащий её огромный долг.

Её худая, слегка дрожащая рука побледнела.

Ошеломленная тем фактом, что в её доме кто-то находился в её отсутствие, Со Хи, немного поколебавшись, вошла следом.

Как только она закрыла хлипкую входную дверь, которая до этого с грохотом тряслась под напором ледяного ветра, в тесной комнате воцарилась тишина.

Внутри, где слышалось только тиканье настенных часов, густо пахло его парфюмом.

Ей пришло в голову, что он, возможно, ждал её здесь очень долго, еще до того, как начал звонить.

На мгновение у нее закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Наверное, это было связано с тем, что комната была полна человеческого тепла, а не привычного ледяного холода.

В то же время она поймала себя на ироничной мысли: при ярком свете эта лачуга выглядела еще более жалкой и убогой, чем тогда, когда она жила в темноте без электричества.

Выцветшие и ободранные обои, отклеившийся линолеум… Ни единой вещи, которую можно было бы назвать домашней утварью, потому что всё, что представляло хоть какую-то ценность, давно было продано. Жалкое зрелище.

Молча глядя на черные оксфорды, оставленные в прихожей, Со Хи сглотнула и подняла глаза. Вопреки её опасениям, в комнате не было следов обыска. Всё лежало именно так, как она оставила перед уходом на работу.

Тогда что он здесь делал? Неужели просто ждал меня в пустом доме? Оплатив электричество, которого так долго не было.

Но зачем…

Со Хи, чьи глаза были полны невыразимых вопросов, проследила за мужчиной взглядом. Слегка ссутулившись из-за слишком низкого для его высокого роста потолка, он равнодушно листал материалы для репетиторства, оставленные ею на столе.

Глядя на его широкую, пропорциональную спину, она вдруг почувствовала странное, почти болезненное сердцебиение. Испугавшись, Со Хи начала торопливо снимать кроссовки, но потеряла равновесие и пошатнулась.

— …Ах.

Ке Вон Хо, в мгновение ока оказавшийся в прихожей, ловко схватил её за левое предплечье.

— Чем ты таким занималась, что еле на ногах стоишь?

— Извините. Оступилась.

— Будь осторожнее, малышка.

Хотя она уже вернула равновесие, мужчина не выпускал её руку. Он заботливо поправил сползшее с её плеча пальто.

Медленно переведя взгляд, Со Хи засмотрелась на его профиль. Этот мужчина, её новый кредитор, определенно отличался от Ким Чжун Сика. В голову закралась наивная мысль, что, возможно, он не такой уж плохой человек, хоть и ростовщик.

Взгляд Ке Вон Хо, который, не отворачиваясь, смотрел прямо на неё, вдруг опустился ниже. Из кармана брюк, облегающих её худые бедра, выглядывало что-то знакомое.

Молча нахмурившись, Ке Вон Хо грубо засунул руку в её карман.

— Ч-что вы делаете?

— И что это у нас тут.

Ке Вон Хо вытащил три дешевых презерватива и визитку клуба. Поскольку она сама забыла об их существовании, ей потребовалось время, чтобы сообразить, что это. Вспомнив, как Хэ Ми сунула их ей в карман на кухне, Со Хи побледнела от досады.

Ке Вон Хо, зажав презервативы между указательным и средним пальцами, смотрел на неё холодным, нечитаемым взглядом. Улыбка, до этого игравшая на его губах, бесследно исчезла.

— Не похоже на вещи, которые должна таскать с собой такая маленькая девочка.

В свете люминесцентной лампы скованное лицо Со Хи казалось бледным до синевы. Её губы дрогнули в поисках нужных слов. Она не хотела, чтобы возникло ненужное недопонимание, но мысли в голове спутались, и она не знала, с чего начать.

— Это…

Губы, готовые поспешно оправдаться, сомкнулись. Как она выглядела в его глазах, возвращаясь на рассвете с карманами, полными презервативов? Как вообще это объяснить? И должна ли она вообще перед ним отчитываться?

В конце концов, они всего лишь кредитор и должник. Но, несмотря на это, внутри Со Хи вспыхнуло странное, непреодолимое желание не быть неправильно понятой именно им.

Пока Со Хи, не находя нужных слов, мялась, её глаза вдруг расширились. Ке Вон Хо зубами надрывал упаковку презерватива, который держал в руке.

Вжик. За мерзким звуком разрываемой фольги последовал слабый запах латекса, смешанный с искусственным ароматизатором. Вытащив круглый презерватив цвета слоновой кости, блестящий от смазки, мужчина посмотрел на него с непонятным выражением лица.

— М-м.

Ке Вон Хо потер выступающий кончик презерватива. Вязкий звук резины, трущейся о его пальцы и скользящей от смазки, был отчетливо слышен в тишине.

— И что это за херня.

С нескрываемым отвращением мужчина вскинул брови и, ухватившись большим и указательным пальцами за кончик, потянул презерватив.

Тонкая полупрозрачная резина растянулась в его руках, принимая форму мужского достоинства. В его недовольном голосе проскользнуло раздражение.

— Он же пиздец какой маленький.

С брезгливостью окинув взглядом болтающийся презерватив, Ке Вон Хо перевел глаза на плоский живот Со Хи.

Его тяжелый, плотный взгляд не желал отступать. Он медленно скользил всё ниже и ниже живота. Склонив голову набок, Ке Вон Хо неторопливо облизнул нижнюю губу.

— …Зачем.

Поняв, куда он смотрит, Со Хи запаниковала. Её милые круглые уши покраснели так, будто их прижгли утюгом. В замешательстве она выхватила презерватив из его рук.

Неловко сжимая предмет, на который даже смотреть было стыдно и мерзко, Со Хи выбросила его в мусорное ведро у стола.

В любом случае, это было не её, и она собиралась его выбросить, даже если бы он ничего не нашел.

К чему эти дурацкие шутки? Где у него проходит граница между издевкой и серьезностью? Стойкий запах латекса щекотал нос.

Сердце Со Хи всё никак не могло успокоиться. Того факта, что кто-то рассматривал и трогал презерватив прямо у нее на глазах, было достаточно, чтобы повергнуть её в шок.

Поспешно вытерев пальцы, испачканные скользкой смазкой, влажной салфеткой, она обернулась и увидела, что мужчина пристально разглядывает какой-то прямоугольный кусок картона.

Это же…

Со Хи, внимательно присмотревшись, запоздало ахнула. То, на что смотрел Ке Вон Хо, было визиткой Хэ Ми, которая лежала в кармане вместе с презервативами.

— Отдайте это мне!

Она бросилась к нему и потянулась за визиткой, но мужчина поднял её вверх. Из-за огромной разницы в росте ей не удалось её вырвать.

Ке Вон Хо смотрел сверху вниз на Со Хи, у которой от волнения дрожали губы на покрасневшем лице. Вскоре его тяжелый низкий голос врезался ей в уши.

— Умоляла подождать, просила об одолжении таким жалким, дрожащим голоском, лишь бы задобрить аджосси.

Ке Вон Хо сделал паузу и слегка нахмурился.

— А сама по ночам, не беря трубку, вот таким дерьмом занимаешься?

От насмешливого фырканья, последовавшего за этими словами, тело Со Хи напряглось. Понимая, в чем именно он её подозревает, она заговорила дрожащим голосом.

— Нет. Это не то, о чем вы подумали. Это не мое, а…

Ледяной, как морозный иней, голос оборвал её на полуслове.

— А ты и правда бесстрашная.

— О чем…

— В таких местах нужно пользоваться псевдонимом.

Тук. На черный картон визитки, которую мужчина небрежно бросил на линолеум, было нанесено её имя — Юн Со Хи. То самое имя, которое Хэ Ми взяла взаймы «на удачу».

— Ну да, чтобы обслуживать VVIP, придется и настоящим именем торгануть.

Видимо, мужчина успел прочитать сообщение, которое только что прислала Хэ Ми. Губы Со Хи, на которую вылили эту грязную ложь, жалко искривились.

— Аджосси-то думал, что малышка только красивенькая, и не знал, что у нее таланты в такой сфере.

Ке Вон Хо тихо усмехнулся. Резкие слова, проникшие в левое ухо, впились в сердце Со Хи словно шипы.

— Я же сказала… что это не… правда… Я правда не…

— Скольких обслуживаешь за ночь?

Глядя в это циничное лицо, что-то в груди Со Хи заледенело. На её лице, застывшем на полуслове, проступило знакомое выражение покорности.

Её оправдания до него всё равно не доходили. Ну да, ей ведь не привыкать к такому обращению. Какая разница, что он ошибочно считает её девкой, продающей тело ради денег? Этот мужчина — просто кредитор, пришедший за долгом, так почему она вообще должна перед ним оправдываться?

Отвращение, преследующее её всю жизнь, заставляло легко сдаваться.

Потому что сдаться — проще и легче, чем барахтаться, пытаясь вырваться.

Потому что у неё не осталось ничего, кроме жалкой гордости, хотя ей нечего терять и нечем владеть.

Почему же слова этого мужчины, который даже не спросил, в чем дело, а сразу решил, что я продаю тело, так сильно ранят? В горле встал горячий ком. С силой впившись ногтями в ладони, Со Хи снова обрела хладнокровие.

— Чем бы я ни зарабатывала, аджосси это не касается. С основным долгом придется подождать, но проценты я задерживать не буду.

Несмотря на то, что глаза защипало, Со Хи стерла эмоции с лица, четко проговорила это и шагнула к столу, чтобы открыть ящик. Если бы он обыскал дом, то легко бы их нашел, но деньги лежали там же, куда она их положила.

В груди поднялась легкая буря. Слабо сглотнув, Со Хи дрожащими руками достала конверт с деньгами. Лучше бы он просто забрал их и ушел. Зачем он вообще меня ждал? — промелькнуло у нее в голове.

— Вот. Довольны?

Не смея даже посмотреть мужчине в глаза, Со Хи протянула конверт. Он стоял в тишине и не брал его, тогда она, помедлив, сама сунула конверт во внешний карман его пальто.

— И счет за электричество… Это аджосси оплатил?

Со Хи спросила, хотя уже знала ответ. Конечно, она понимала, что это сделал он. Не знала только, зачем ему было брать на себя труд сдирать уведомление с двери и оплачивать долг.

— Не стоило этого делать. Я прибавлю эту сумму к процентам в следующий раз.

На лице Ке Вон Хо промелькнула издевательская усмешка.

— Тебе же вроде и так тяжело?

Это тоже можно покрыть телом. Обида вырвалась наружу колким ответом:

— Ну, попрошу у клиентов чаевые побольше.

Опустившая голову Со Хи вдруг поняла, что в комнате стало слишком тихо. Медленно подняв лицо, она тут же встретилась взглядом с мужчиной, который неотрывно смотрел на неё.

— Какая маленькая, а уже дерзкая.

Ке Вон Хо схватил Со Хи за подбородок, заставляя смотреть на себя. На его губах играла кривая, непонятная улыбка, но взгляд был острым, как лезвие ножа.

В его глазах, словно в зеркале, отразилось её жалкое, готовое вот-вот расплакаться лицо. Существо, настолько бледное и подавленное, что казалось неживым, застыло в его зрачках.

Боясь, что он заметит её хрупкость, которую она не хотела никому показывать, и что её жалкое дно обнажится, Со Хи глубоко проглотила подступающие рыдания, щекочущие горло.

— Пожалуйста, уходите.

Потому что я хочу жить.

— Раз вы кредитор, то ведите себя как кредитор: получили деньги — уходите.

Она лишь отчаянно терпела всё это ради того, чтобы выжить…

В жизни Со Хи никогда не было права нормального выбора. Был только выбор между плохим и худшим. Укоренившаяся с рождения бедность и несчастья позволяли ей лишь с трудом дышать и терпеть.

Когда отец заболел раком печени, он сбежал, покончив с собой, а мать сбежала из дома, спасаясь от пьяных побоев отца.

Но Со Хи, которую всегда бросали и оставляли одну, не знала, как сбегать от несчастий, подобно им. Даже несмотря на то, что у неё ничего не было, кроме собственного тела.

Отчаяние и бессилие нахлынули на неё от осознания того, что её, с трудом выживающую день за днем с долгом, который свалился на неё не по её вине, другие видят лишь как шлюху.

Ради чего я всё это время барахталась?

— Тебе же должно быть всё равно, да? Сосать ли член какому-то уебку или раздвигать перед ним ноги?

— Да. Я хочу избавиться от этого чертова долга и жить как нормальные люди. Мне не стыдно за такую работу.

Ке Вон Хо молча смотрел на Со Хи, а затем на его губах появилась откровенная насмешка.

— Если так, то ты быстро расплатишься. Кто откажется от такого личика?

Он небрежно бросил два оставшихся презерватива на пол и продолжил:

— Так это то, что осталось от пачки, да? Или ты столько за день расходуешь?

От невыносимого стыда щеки Со Хи запылали. Ей стало так обидно за себя — такую глупую и наивную, раз она думала, что хорошо, что этот мужчина выкупил долг Ким Чжун Сика. На что она вообще надеялась? Он ничем не отличался от Ким Чжун Сика.

— Какая вам разница? Хотите использовать их со мной? Тогда просто платите.

Уголки губ мужчины криво поползли вверх в усмешке.

— Думал, ты совсем малышка, а ты с характером.

В глазах, таящих мрачный жар, отразилась Со Хи, упрямо сжимающая губы.

— Ну и во сколько же мы оценим тело нашей малышки?

Цена тела. Откуда Со Хи могла это знать? Судя по Хэ Ми, которая всегда ярко красилась и носила брендовые вещи, она зарабатывала немало. Если вспомнить, с какой легкостью Хэ Ми, услышав сумму долга, сказала, что обычными подработками её никогда не выплатить, и предложила заняться тем же.

— П-пятьсот тысяч вон.

— Что?

— За ночь… пятьсот тысяч.

Пятьсот. Не имея ни малейшего понятия, сколько берут за ночь с мужчиной, Со Хи брякнула эту сумму и тут же пожалела. Кто она такая, чтобы мужчина выложил за ночь с ней такие огромные деньги — пятьсот тысяч вон?

Она назвала такую большую сумму от обиды, но, когда слова уже вырвались, ей стало страшно. Что он ответит?

Скажет, что никто в здравом уме не заплатит пятьсот тысяч, чтобы переспать с такой девкой?

Или действительно даст эти деньги и…

Нет. Такого не будет.

Мужчина наклонился, слегка склонив голову, и сократил расстояние настолько, что их губы почти соприкоснулись. Сердце болезненно сжалось.

Запах свежести, смешанный с густым ароматом парфюма, исходивший от его дыхания, ударил в нос. Казалось, кожа горела везде, куда падал его взгляд и дыхание.

— Пятьсот за то, чтобы всю ночь ебать малышку?

Переспросил Ке Вон Хо так, будто это его сильно задело. Окинув Со Хи взглядом, он фыркнул, словно сдувая пылинку. Горячее дыхание коснулось её губ, и тело Со Хи застыло.

— Почему так дешево.

Спокойно глядя на её побелевшее лицо, Ке Вон Хо захватил в кулак её мягкие каштановые волосы, спускавшиеся до груди.

— А? Малышка.

Убрав волосы, закрывавшие шею, он лениво, словно облизывая глазами, скользнул взглядом по её обнаженному белоснежному затылку.

— Всего лишь за такие деньги.

Длинная, прямая шея, которая, казалось, сломается, если он чуть сильнее сожмет руку, жалко и мелко дрожала. Пока его липкий взгляд подолгу задерживался на ней, маленький кадык нервно дернулся.

— Давала совать себе в пизду уебкам, которые напяливают презервативы, годные разве что для собак?

— Ах…!

Со Хи коротко вскрикнула, испугавшись непреодолимой силы, притянувшей её за талию. Расстояние сократилось настолько, что ей стало трудно дышать, и сердце бешено забилось. Твердые руки обвились вокруг неё, как змеи.

Крепко прижав к себе её худое тело, мужчина глубоко уткнулся высоким носом в её шею и вдохнул запах нежной кожи. От тонкой шеи исходил аромат свежести.

— Ха-а. — Низкий стон сорвался с губ Ке Вон Хо, потиравшегося кончиком носа о её шею. Острый нос скользил по линии шеи, густо лаская мягкую кожу.

— …Мм.

Не в силах вынести эти незнакомые ощущения, Со Хи закрыла глаза и издала тихий звук. Каждый раз, когда влажное дыхание мужчины, выдыхаемое на её шею, касалось чувствительной кожи, горячее чувство царапало где-то внизу живота. Судорожные вздохи, срывающиеся с её невольно приоткрытых губ, рассеивались в воздухе.

Огромная рука с обжигающей температурой проникла под пальто Со Хи и нежно погладила выступающие лопатки. Затем рука заскользила вниз по ложбинке на спине к пояснице, и тело, зажатое в его объятиях, слабо задрожало.

— Аджосси так нежно тебя трогает, почему ты так дрожишь?

Рука мужчины, медленно гладившая гладкую спину без единой капли жира, переместилась к брюкам, и тело Со Хи забилось в крупной дрожи. Мужчина, прижимавшийся к ней, не мог этого не заметить.

— Зачем заморачиваться с выплатой процентов каждую неделю? Похоже, это твое призвание, так расплатись этим.

Ке Вон Хо, говоря мерзким тоном, сжал её упругую, мясистую ягодицу.

— Ах!

— Аджосси будет давать тебе пять миллионов за раз. Но с одним условием, малышка.

Насмешливый голос мужчины зазвенел в ушах, как тиннитус.

— Клиент у тебя будет только один. Только я. Поняла?

Конец фразы, пропитанный цинизмом, острым клинком вонзился в её грудь. Душа, залитая чувством собственного ничтожества, рухнула на самое дно.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Если я отдамся этому мужчине, то этот проклятый долг в сотни миллионов исчезнет...

Если вспомнить бордель, предложенный Ким Чжун Сиком, откуда можно выйти только после смерти, то эти условия не идут ни в какое сравнение. Жить, из последних сил цепляясь за соломинку, тоже стало невыносимо.

Да, возможно, это единственный выход.

— Хорошо. Давайте так и сделаем.

Её детская наивность не знала границ.

— Аджосси — кредитор, так что делайте всё, что хотите. Мне всё равно, кто это будет.

Со Хи, подавляя напряжение, сжала дрожащие руки в кулаки.

— Значит, тебе всё равно, кто это будет?

— Ах...

Большая, твердая ладонь, которая до этого лишь дразняще ласкала, заскользила вниз. Мягкая плоть ягодиц оказалась зажата в его руке. Надавив кончиками пальцев, мужчина выдохнул, словно подавляя что-то внутри.

Сказала бы раньше, блядь. Ке Вон Хо усмехнулся. Тогда бы ей не пришлось раздвигать свои белоснежные ножки перед всякими уебками.

Каждый раз, когда он приходил выбивать долг и видел это хрупкое тело, где-то внизу живота закипала первобытная похоть.

Его принципом было не мешать еблю с бизнесом, поэтому изначально у него не было намерений раздевать эту малолетку.

Но кто бы мог подумать, что это крошечное создание, вдвое меньше него, готовое вот-вот рухнуть в обморок, так бесстрашно продает свое тело.

— Раз теперь ты будешь принимать только аджосси, тебе станет легче.

Не в силах вынести незнакомое ощущение сквозь ткань брюк, Со Хи слабо покачала головой, но рука мужчины, наоборот, проникла в ложбинку между ягодицами и начала грубо разминать плоть.

— Это называется «работа на дому»?

Тяжелое дыхание мужчины коснулось её напряженной шеи. Рука, массировавшая ягодицы, переместилась вперед, и Ке Вон Хо вплотную прижался к ней. Сквозь гладкую ткань костюма горячий, стоящий член потерся о живот Со Хи.

— Х-хватит...

Какое тут хватит, если я еще ни разу не попробовал её сиськи. Крепко сжав челюсти, Ке Вон Хо просунул один толстый узловатый палец за ворот вязаного кардигана Со Хи.

— Угх...

Спина Со Хи окаменела от напряжения. Когда сквозь искусанные губы вырвался стон, который она с трудом сдерживала, мужчина замер. Он хищно усмехнулся.

— Ха-а. Наверное, из-за того, что ты такая молоденькая, всё так хорошо чувствуешь.

Подняв лицо, которое до этого было глубоко зарыто в её шею, он расстегнул верхнюю пуговицу одной рукой.

Полы кардигана распахнулись, обнажив светлую кожу, прикрытую тонкой майкой.

Затем остальные пуговицы одна за другой быстро расстегнулись. Под ровными, выразительными ключицами показалась аппетитно сжатая грудь.

— Мм...

Обжигающий взгляд прошелся по груди, тесно зажатой в белом бюстгальтере. Было на что посмотреть: до смешного тесный лифчик с трудом приподнимал грудь, слишком большую для такого хрупкого и тонкого тела.

Со Хи, раздавленная давящей аурой, исходившей от мужчины, прерывисто дышала. Его глаза сузились, когда он уставился на грудь, слегка покачивающуюся в такт её дыханию.

Со Хи едва стояла на ногах, и даже нормально дышать ей было трудно. Горло перехватывало, а незнакомые ощущения въедались прямо в кожу. Погружаясь в слепое оцепенение, Со Хи внезапно пришла в себя и крикнула:

— Н-не надо так, просто...!

Слова вырвались импульсивно, но нужная фраза застряла у нее в горле. От участившегося дыхания грудь сильно вздымалась.

— Просто что.

Тон мужчины вдруг стал обманчиво ласковым и мягким.

— Скажи мне.

Запинаясь и колеблясь, Со Хи выдавила остаток фразы.

— ...Просто сделайте это сразу.

Обдумав слова Со Хи, мужчина холодно рассмеялся.

— Значит, не хочешь, чтобы с тобой обошлись нежно?

— Нет, просто...

Губы Со Хи судорожно задрожали. Ей было страшно оттого, что даже дыхание больше не подчинялось ей. Её пугали эти незнакомые действия, ввергающие тело в жар. Поэтому она хотела, чтобы всё это просто прекратилось.

— Другие... клиенты... делали это сразу.

Полный тишины взгляд обратился к Со Хи. Потемневшие глаза впились в задыхающееся лицо в его объятиях. На розовых щеках, свежих, как смоченные росой цветы персика, встал дыбом легкий пушок.

Тихое, сиплое дыхание срывалось с красных губ, а ясные глаза, полные страха, бессмысленно блуждали в пространстве.

В её взгляде читалась растерянность; несмотря на очевидное возбуждение, она явно не понимала, что с ней происходит.

— Завязывай, блядь, твердить про других клиентов.

Грубая рука резко стянула бюстгальтер под грудь.

Белоснежные полушария, не притворяясь скромными, в отличие от своей хозяйки, тут же выскользнули наружу. На вершинах молочной плоти напряженно торчали нежно-розовые соски. Ке Вон Хо сразу же принялся теребить аккуратный сосок кончиками толстых пальцев.

— Ах!

Невыносимая ломота, которую не удавалось сдержать, даже прикусив губу, дурманила голову. В конце концов, Со Хи издала стон, похожий на вскрик. Она попыталась в панике оттолкнуть мужчину, но его твердые плечи даже не шелохнулись. Наоборот, он, словно напоказ, начал растирать бледную ареолу.

Никогда прежде не испытанное чувство пронзило всё её тело. От этого накатывающего с пугающей силой ощущения Со Хи захныкала и снова ударила его по плечу.

— М-мне это не нравится. Другие клиенты...!

На мгновение повисла тишина. Пальцы, теребившие сосок, замерли.

Искривив губы, мужчина свирепо нахмурился, и его холодное выражение лица стало еще более мрачным.

— Опять эти гребаные другие клиенты, другие клиенты.

Все действия и атмосфера рухнули в одно мгновение.

— Как-то ты хреново работаешь.

Холодный и бесстрастный голос упал ей на макушку.

— Аджосси...?

Выпрямившись, Ке Вон Хо с бесстрастным лицом поправил пальто.

— Смотреть больше не на что. Настроение пропало.

Полный насмешки взгляд окинул Со Хи снизу вверх.

— Да и малышка так пахнет молоком, что совсем не возбуждает.

Ке Вон Хо, смотревший на Со Хи острыми, как лезвия, глазами, плотно сжал губы. Плотность тишины возросла, и воздух вокруг стал таким же ледяным, как его взгляд.

Лишь тяжелое дыхание Со Хи хаотично рассеивалось между ними.

Долго и молча глядя на нее сверху вниз, Ке Вон Хо развернулся и пошел к двери. Каждый раз, когда тяжелые каблуки туфель ударялись о пол, резкий звук разрезал воздух.

Со Хи застыла на месте, словно окаменевшая. Из-за внезапного поворота событий она ничего не могла поделать. Всё, что ей оставалось, это смотреть растерянным взглядом в удаляющуюся спину мужчины.

Бах. Звук захлопнувшейся двери грозно разнесся по комнате. Пространство, в котором остался только густой аромат парфюма, погрузилось в тишину, словно поглотившую даже звуки её дыхания.

Издав искаженный стон, Со Хи прижала ладони к груди. Острая боль пронзила место под ребрами. Перед глазами словно опустилась тонкая пелена, и зрение затуманилось.

Когда рассудок постепенно вернулся к ней, всё, что только что произошло, стало всплывать в памяти. Его ледяное лицо и пренебрежительный тон...

Глядя расфокусированным взглядом на то место, где скрылась спина мужчины, повернувшегося к ней так решительно, словно он никогда больше не оглянется, Со Хи подавила отчаянный вздох.

Всё это произошло из-за её собственной необдуманной выходки. И теперь уже ничего нельзя было вернуть.

Может, это и к лучшему. Я хотя бы не предстала перед ним в еще более жалком виде.

— Что я вообще натворила...

Со Хи закрыла горящее лицо ладонями. Хаотично перемешанные чувства в одно мгновение рухнули. В опустевшем пространстве их заменили лишь стыд и отчаяние.

— Как же жалко...

Тело Со Хи, едва сдерживающей слезы, мелко дрожало. Запоздалое раскаяние бередило испуганную и напряженную душу. Сердце колотилось так сильно, словно кто-то переворошил всё у нее в груди.

Разрушить всё своими же руками. И почему ей было так обидно и горько, что она решила показать свой гонор?

Ведь это она сама, возомнив невесть что, обрадовалась тому, что этот мужчина выкупил её долг, и ошибочно решила, что он не такой, как Ким Чжун Сик.

Его последний взгляд, полный презрения, словно выжгли на сетчатке её глаз, и он никак не исчезал. Для него она — всего лишь дешевая девка, торгующая телом.

Какой же жалкой соплячкой она, должно быть, выглядела в глазах взрослого мужчины. Значит, теперь он не придет за деньгами сам. Может, решит, что так даже лучше, и просто продаст её куда-нибудь. Тогда он с лихвой окупит те деньги, за которые выкупил её долг.

Отчаяние раздавило её. В тот момент, когда казалось, что всё кончено, она почему-то вспомнила его необычайно широкую грудь. В её жалкой жизни не было никого, кто мог бы тепло обнять её, и, возможно, из-за этого мимолетного тепла она на секунду забыла, что он — плохой человек.

Как дура, как идиотка...

В глазах защипало. Но Со Хи, по привычке проглатывая слезы, с силой надавила пальцами на горящие веки.

Обессиленно закрыв и открыв тяжелые веки, Со Хи едва держалась на ногах, цепляясь за стену.

БАХ! С оглушительным грохотом дверь распахнулась, и Ке Вон Хо уверенным шагом вошел в комнату. Не успела она испугаться, как тень приблизившегося вплотную мужчины накрыла её.

— Аджос... си...

В тот миг, когда их взгляды пересеклись, огромная рука обхватила затылок Со Хи.

— Пиздец, до чего же красивая.

И её тут же поглотили его горячие губы.

— Ммп...!

Её тело, увлекаемое жестокой силой, впечаталось в стену. Сквозь глубоко сомкнутые губы вторгся его язык. Влажные звуки слюны и дыхание смешались воедино.

— А, ммх...

Ке Вон Хо свирепо схватил за подбородок Со Хи, попытавшуюся отвернуть голову, и высосал её язык. Вкус был настолько сладким, что вызывал нервный смешок. Вкус, который мог оправдать его безумный поступок — когда он ушел, подавив кипящую похоть, но всё равно вернулся.

Ему не нужно было терпеть — он собирался попробовать всё.

— Ха-а.

Притянув её за тонкую талию, Ке Вон Хо грубо схватил Со Хи за грудь.

— Ах!

Из-за вырвавшегося подавленного стона жар разлился по низу её живота. Мужчина втиснул твердое бедро между ног Со Хи, отчего роскошная ткань его костюма туго натянулась. Не дав ей опомниться, жадные руки стянули с неё пальто. Вскоре оно с глухим стуком упало на пол.

Слегка оторвавшись от её губ, мужчина выдохнул жаркое дыхание прямо в лицо Со Хи. Тонкая серебристая ниточка слюны, натянувшаяся между их губами, порвалась.

— Сколько раз ты так соблазняла клиентов?

Ке Вон Хо настойчиво искал её взгляд. Его до жестокости откровенный взор жарко преследовал её глаза, растерянно блуждающие в непонимании.

Глядя на её губы, блестящие от его слюны и красные, словно налитые кровью, Ке Вон Хо почувствовал кипящую похоть.

Значит, другие ублюдки попробовали её первыми. Кусали и сосали этот маленький язычок, лапали сиськи и совали член в её дырку. Блядство.

— И так ты доводишь клиентов до безумия на своей работе?

Зажатая между огромным телом и стеной, Со Хи, сжав плечи, отчаянно пыталась читать по его губам. Совершенно не осознавая, что с её собственных губ срывается сиплое дыхание.

— Ха-а... Этот ебаный запах молока.

Ке Вон Хо, чье дыхание хрипло сорвалось, схватил Со Хи за затылок и с силой впился в её раскрасневшиеся губы.

— ...Ммп!

Со Хи поспешно вцепилась в рубашку мужчины. Она пыталась оттолкнуть навалившуюся на неё огромную тушу, но всё было тщетно. Чем больше она сопротивлялась, тем упорнее Ке Вон Хо прижимался к ней.

Когда задыхающаяся Со Хи попыталась отстраниться, мужчина на секунду оторвался от её губ, а затем крепко схватил её за щеки. И тут же вонзил зубы в её пухлую нижнюю губу, больно укусив.

— А-ах...!

Когда губы Со Хи приоткрылись от легкой боли, Ке Вон Хо, не упустив эту брешь, грубо протолкнул свой язык ей в рот.

Толстый язык полностью заполнил тесное пространство её рта. Не в силах вынести всё более свирепые движения, сопровождающиеся влажными хлюпающими звуками, Со Хи крепко зажмурилась.

Горячая плоть, словно только этого и ждавшая, умело вторглась внутрь, давяще скользнула по нёбу и прошлась по ровным зубам. Поймав мягкий язычок, который в испуге от незнакомых ощущений попытался спрятаться, он обвил его, словно собираясь раздавить.

— М-м, мп...

Стоны, не найдя выхода наружу, глухо взрывались во рту и смешивались со сбитым дыханием.

Когда ноги Со Хи подкосились и она начала оседать, Ке Вон Хо крепко обхватил её, поддерживая тело. Везде, где они соприкасались, кожа горела как в огне.

Тем временем тяжелый язык неистово исследовал разгоряченную слизистую. Чем сильнее они сплетались, тем больше росла жажда, и он безжалостно обшаривал и высасывал каждый уголок её рта.

— Открой рот как следует. Чтобы аджосси мог высосать твой язычок.

Ке Вон Хо с силой прижал к себе Со Хи, чье лицо покраснело от удушья. Вонзившись глубоко под её язык, где скопилась сладкая слюна, он резко ткнулся в нежное нутро, а затем туго обвил её язык своим.

— Хн-н, ах, аджос-си...

— М-м. — Ке Вон Хо глухо зарычал в горле и жадно засасывал её маленький язык, издавая громкие чмокающие звуки. Чем дольше длилось это незнакомое ощущение трения языка о язык, тем сильнее разгоралось тело, а дыхание перехватывало всё больше.

Влажные языки безостановочно совокуплялись. Это был безумный поцелуй, не оставляющий ни секунды на вздох. Для Со Хи этот первый в её жизни поцелуй был невероятно неловким, и ей было мучительно тяжело поспевать за его ритмом.

От шквала неизведанных ощущений перед глазами потемнело.

Уже было не разобрать, чья это слюна густо перемешивается во рту. Каждый раз, когда их губы на секунду разъединялись, не проглоченная слюна обильно стекала вниз, приводя Со Хи в оцепенение.

Ке Вон Хо, зажав нижнюю губу Со Хи своими губами и сминая её, смахнул потекшую слюну языком, а затем снова втянул всё обратно в рот.

Когда обезумевшая, задыхающаяся Со Хи попыталась откинуть голову назад, рука, обхватившая её за ухо, резко дернула её лицо обратно к себе. Казалось, мужчина не собирался заканчивать этот поцелуй.

Горячий, мокрый язык, непристойно трущийся о её плоть, двигался так, словно хотел вылизать каждый миллиметр у нее во рту.

— Д-дышать... Ах.

Не поспевая за его жадными движениями, Со Хи, не в силах ни проглотить, ни выплюнуть скопившуюся слюну, сипло дышала, пока он не прижался к её губам и не высосал всю влагу подчистую.

В щель между их губами, ненадолго разомкнувшимися, ворвалось влажное, горячее дыхание, ошпарив слизистую. Тягучий влажный звук ударил по ушам и прошелся по всему телу.

Мокрая плоть, перевернувшая всё у нее во рту вверх дном, напоследок скользнула по блестящим губам и только тогда полностью отстранилась.

— Ха-а...

Со Хи, вцепившись в плечи Ке Вон Хо так, словно хотела его оттолкнуть, судорожно глотала воздух. Комнату мгновенно заполнило их тяжелое, хриплое дыхание.

После долгой попытки восстановить дыхание, Со Хи напрягла покрасневшие глаза и робко, неуверенно подняла взгляд в поисках его глаз.

Глядя на мужчину, который вел себя так, будто навсегда уходит, а потом вернулся, она почувствовала непонятную обиду и затаенный упрек.

— Почему... почему вы вернулись?

Сначала ушел так безжалостно, даже не обернувшись. Зачем же тогда? Со Хи проглотила остаток фразы, не осмелившись произнести её вслух.

— Кто знает...

Внимательный, изучающий взгляд мужчины был прикован к её красненькому языку, видневшемуся сквозь приоткрытые губы.

Его кадык медленно дернулся, когда он неотрывно смотрел на этот маленький комочек плоти, сжимающийся за влажной слизистой её губ.

Каждый раз, когда мокрый язык прятался за белыми зубами, Ке Вон Хо испытывал нестерпимую, обжигающую жажду.

Проведя языком по пересохшей внутренней стороне своей щеки, он прямо посмотрел в карие глаза, мерцающие из-под длинных ресниц.

Почему я вернулся? Мужчина с резкими чертами лица грубо ослабил галстук.

— Откуда мне, блядь, знать.

— Ах!

Его бедра еще глубже вклинились между ног Со Хи. Когда их тела сцепились вплотную, сквозь качественную ткань брюк костюма явно ощутился объем члена, твердого как кусок железа.

От столь откровенного контакта Со Хи отшатнулась, но Ке Вон Хо тут же поймал её, одной рукой удержав равновесие. Его левая рука обхватила худую спину Со Хи.

— А играешь ты просто высший класс. Из-за этого аджосси постоянно путается.

В чем именно он путается? Не успела она обдумать это, как её правое ухо, пока она еще не отошла от недавнего шока, оказалось целиком в его рту. Ке Вон Хо медленно вылизывал маленькое, круглое ушко Со Хи своим мокрым языком.

Затем он влажно и шумно вторгся прямо к ушному каналу. Язык, проникший глубоко внутрь, непристойно щекотал чувствительную раковину.

— Ха-а...

Широким языком облизав изгиб уха, Ке Вон Хо зажал мягкую мочку в зубах и легонько прикусил. У нее сложилась иллюзия, будто она слышит его звуки глухим ухом, в котором давно ничего не было слышно.

Его рука скользнула по белому животу Со Хи, обнажившемуся из-под задранного кардигана, расстегнула пуговицу на её брюках и спустила молнию. Огромная ладонь мгновенно отогнула трусики и проникла внутрь.

— Ах, нет!

Испугавшись руки, бесцеремонно вторгшейся в её тонкое белье, Со Хи попыталась оттолкнуть его широкие плечи, но мужчина не сдвинулся ни на миллиметр.

— Стой смирно. Я не хочу совать в сухую пизду.

Грубая, мозолистая ладонь с толстыми пальцами медленно скользнула вверх по её худенькому лобку. Это было то самое место, куда 31 декабря он давил углом смартфона.

Сердце пустилось вскачь. От безымянного ощущения тело Со Хи забила крупная дрожь.

Огромная, горячая рука гладила её редкие, как пушок, лобковые волосы так, словно гладила щенка. Ощупывая мягкие, тонкие волоски, он смаковал их прикосновение, наматывая на пальцы и настойчиво изучая. С каждым его движением пальцы то и дело задевали чувствительную кожу.

— Угх...

Низ живота свело от стимуляции, от которой вот-вот перехватит дыхание, и в этот момент рука мужчины, теребившая волоски, скользнула ниже, в поисках влажного места.

— А-аджосси... Там!

Когда твердые кончики пальцев коснулись гладкой, влажной плоти, отвратительный хлюпающий звук заставил и без того горящее лицо Со Хи вспыхнуть еще ярче. Липкая смазка потянулась за пальцами Ке Вон Хо.

— Так тебе нравится. Вон как намокла.

Прошептав эти грязные слова обманчиво мягким голосом, Ке Вон Хо прямо посмотрел в глаза Со Хи. Пальцами лаская её скользкую щель, он вытащил руку из трусиков.

Его пальцы были густо покрыты прозрачной жидкостью.

— Ху-у...

Отступив на шаг, Со Хи тяжело дышала.

Внизу, где она никогда не прикасалась к себе, кроме как во время мытья, и где её никто никогда не трогал, всё пульсировало так горячо, будто его рука всё еще была там.

Со Хи в оцепенении смотрела в его глаза, пылающие похотью, и её рот приоткрылся. Длинные пальцы, которые только что ласкали её щель, отправились прямиком в горячий рот мужчины.

— М-м.

Глухо простонав, Ке Вон Хо начал засасывать пальцы, испачканные прозрачной смазкой, так сильно, что у него ввалились щеки.

— Почему вкус пизды такой сладкий?

Подняв руку и показав пальцы, которые он обсосал дочиста, вылизав всю смазку, мужчина потерся своим бедром, втиснутым между её стройных ног, об её промежность.

— Ха-а...

Сквозь ткань брюк начало расползаться тягучее, непристойное чувство. Трусики, прилипшие к её ложбинке, глубоко зажевало в нежную плоть. Не выдержав, Со Хи тонко застонала.

Щелк. Звук расстегивающегося ремня зловеще разнесся по комнате.

Глядя Со Хи прямо в глаза, Ке Вон Хо расстегнул пряжку, опустил ширинку и достал из черных боксеров твердо набухший член.

— Соси. Чтобы было вкусно.

Когда Ке Вон Хо глубоко вдохнул, его член качнулся, не в силах выдержать собственного веса. В глазах, постепенно наполняющихся животным страхом, отразилось это чудовищное оружие.

— Давай, открой рот пошире. Побольше, чем у других твоих клиентов.

Толстый ствол, вырвавшийся из-под дорогих брюк, стоял строго вертикально, пробиваясь сквозь густые волосы. Его толщина явно превосходила то, что она могла обхватить губами.

Ей нужно было взять это в рот и сосать. Со Хи медленно опустилась на колени между его ног. С трудом шевеля непослушными руками, она потянулась к нему.

По мере приближения её рук на темном куске плоти всё отчетливее проступали вздутые синие вены.

— И когда же ты начнешь сосать, чтобы я кончил?

Изо рта Ке Вон Хо вырвался раздраженный голос.

— Аджосси торопится, так что кончай эту свою игру в целку и делай нормально.

Глядя на угрожающе набухший, готовый вот-вот взорваться член перед своим лицом, она почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Ну так покажи мне, как ты обслуживаешь VVIP-клиентов.

Мужчина отпустил свой член, словно предоставляя ей инициативу, и огромный орган качнулся перед ней. Глаза Со Хи затуманились от печали. В её полной лишений и неудач жизни это был не первый раз, когда к ней относились как к шлюхе. И всё же почему-то именно сейчас в груди саднило с невыносимой болью.

Бессильная рука с трудом обхватила слишком большой член. Он был такой толщины, что при обхвате одной рукой пальцы не сходились. Смирившаяся Со Хи прижалась губами к куску плоти Ке Вон Хо, оказавшемуся прямо перед её глазами.

— Ха-уп...

Концентрированный запах его тела, который она смутно ощущала каждый раз, когда он обнимал её или прижимался вплотную, проник через нос прямо в легкие.

Когда она медленно надавила напряженными губами, из щели на головке закапала вязкая жидкость.

— Слижи начисто всю воду, что течет из хуя. Высовывай язык.

По его приказу Со Хи высунула язык и поднесла его к самому краю головки, из которой обильно сочилась смазка.

— Мм, уп...

Когда она неуклюже провела языком по гладкой коже, во рту разлился терпкий и кисловатый вкус. Она безостановочно глотала скользкую жидкость вместе со своей слюной.

— Ха.

Томно выдохнул Ке Вон Хо и, положив ладонь на круглую макушку, склоненную под ним, коротко приказал:

— Сначала соси яйца.

Не поняв, что он имеет в виду, Со Хи на мгновение замерла и медленно моргнула. С запозданием догадавшись о смысле его слов, Со Хи густо покраснела. Она и подумать не могла, что придется брать в рот такое место.

— Видимо, не было клиентов, которые просили бы сосать им яйца?

Спросил он с издевкой, притянул руку Со Хи к своей мошонке и накрыл её маленькую кисть своей широкой ладонью.

Затем он с силой сжал её руку, заставляя массировать всё, что оказалось внутри; яички сминались в ладони. Внутри мягкого, податливого мешочка из кожи прощупывались твердые ядра.

— Чего застыла. Хватит принюхиваться, соси давай.

Ледяной голос поторопил застывшую девушку. Поспешно убрав руку с мошонки, Со Хи на коленях придвинулась вплотную к его толстым бедрам, туго обтянутым тканью костюмных брюк.

При виде крупной мошонки, свисающей под густыми черными волосами, горячий вздох скребанул по горлу и вырвался наружу. Крепко зажмурившись, Со Хи наклонила голову и взяла яичко в рот.

— ...Ху-уп.

Хотя она захватила только одно, щека раздулась так, словно вот-вот порвется. Из-за того, что рот был забит до отказа, она могла лишь едва шевелить языком, перекатывая плоть. От яичек, становившихся всё тверже, исходил густой мужской запах.

— Ха, ху-у...

Острые туфли Ке Вон Хо, до этого безразлично топтавшие тонкий, отслаивающийся дешевый линолеум, дрогнули и отступили на шаг назад.

Закрыв и снова открыв глаза, Ке Вон Хо глубоко и шумно выдохнул. Его взгляд, блестящий от похоти, вонзился в Со Хи, распластавшуюся под его мошонкой.

Он поочередно осмотрел её белое лицо, покрытое красными пятнами жара, и влажные от слез ресницы.

— Ха.

И, наконец, посмотрев на свой член, налившийся багровой кровью, Ке Вон Хо усмехнулся.

Как ни смешно, но каждое неловкое движение, жест и вздох этой девчонки пробуждали в нем животную страсть, заставляя возбуждаться до предела. Он не мог оторвать взгляд от её лица, задыхающегося с его яйцами во рту.

Ке Вон Хо провел языком по внутренней стороне щеки; в нем вспыхнул первобытный порыв.

Каково это будет — обильно залить это возбуждающее личико спермой, густо пропитанной запахом моих гормонов, чтобы она полностью всё покрыла.

Объем такой, что забьется в каждую дырку. Наверное, глаза, нос, губы и даже уши Юн Со Хи до краев заполнятся моей спермой.

Ему хотелось обмазать её своими жидкостями. Как самец, метящий территорию. Горячий жар сам собой прилил к низу живота, и член судорожно дернулся.

— Кх.

На стиснутых челюстях вздулись желваки. Глядя сверху вниз на круглую макушку с раскачивающимися шелковистыми волосами, он почувствовал, как в нем вскипает желание трахать это тело всю ночь напролет, и это лишь подстегивало его садистские наклонности.

Только так можно было утолить эту изнуряющую жажду.

— Ху-уп!

С шумом втянув воздух в широкую грудь, Ке Вон Хо схватил Со Хи за затылок и силой оттащил от своей промежности. Кусок плоти, заполнявший узкий рот, с хлюпаньем выскользнул из блестящих от слюны губ.

Под тусклым светом люминесцентной лампы показались её расфокусированные, залитые слезами глаза. Лицо Ке Вон Хо, стиснувшего зубы, исказилось.

— Выплюни яйца, фух, а теперь соси то, что войдет в твое тело.

Не дав Со Хи даже поправить позу, Ке Вон Хо запустил пальцы в её волосы и надавил вниз. Со Хи уткнулась носом в головку, чувствуя густой запах, исходящий из щели.

Верхушка, на которой густо скопилась предсеменная жидкость, грубо раздвинула её губы и проникла внутрь.

— Уп...

Она едва взяла в рот кончик головки, а губы уже растянулись до предела, и уголки рта натянулись до боли.

— Ха-а, заглоти как следует.

Огромный ствол со вздутыми венами яростно пульсировал. Со Хи поморщилась от терпкого запаха. Но этот первобытный, сырой аромат странным образом заставлял низ живота сжиматься.

— Раз уж ты такая тощая, придется тебе жевать мясо аджосси вот так.

— Уп, ук...

Рука, сжимавшая её волосы, напряглась. Ке Вон Хо обхватил голову Со Хи и с силой прижал к своей промежности.

Дыхание перехватило. Член, проникающий внутрь вместе с болью от рвущихся губ, казалось, бесконечно увеличивался в объеме.

— Глотку не откроешь? Высунь язык и заглоти до самых гланд, Со Хи.

Изо рта, до отказа забитого огромной плотью, капала прозрачная слюна. От ощущения чужеродного тела, толкающегося в горло, она давилась беззвучным кашлем, а её глаза жалобно наполнились слезами.

— У... У.

На тонкой шее отчетливо выделялись контуры того, что с трудом вмещал её рот. Белая, непорочная шея, покрытая легким румянцем, тихо дрожала. Член Ке Вон Хо, зажатый во рту Со Хи, стал еще толще.

Сглотнув стон, мужчина обхватил её побледневшее лицо обеими руками. В тот миг, когда её покрасневшие, полные слез глаза встретились с его свирепым взглядом, головка вонзилась глубоко в её глотку.

— Уг-кх! А-а, ах...!

Тело, стоящее на коленях, пошатнулось, готовое рухнуть. Зубы, которые она не успела убрать, царапнули кожу на стволе, но мужчина не обратил на это внимания и толкнулся бедрами вперед.

Из-за удушающего давления Со Хи изо всех сил пыталась оттолкнуть его бедра, твердые как камень, но обезумевший от возбуждения мужчина заталкивал свой член всё глубже.

— Ха, и ты выживаешь, продавая такие дерьмовые навыки?

— У, уп!

— Только на личико свое рассчитываешь?

Мужчина, вогнав член до самого основания, начал двигать бедрами, не давая ей времени даже вздохнуть. Мягкая слизистая горла, туго сжимающаяся так, словно туда еще никогда ничего не входило, горячо обволакивала фаллос.

— Фу-у, ну да. Это личико, блядь. Наверное, они кончали ручьями, даже если ты сосала на отъебись.

Куда они кончали? На лицо? На живот? В дешевые презервативы?

Почему у меня такое хуевое, мерзкое чувство.

На лбу Ке Вон Хо, с шумом выдыхавшего воздух, вздулись толстые вены. Каждый раз, когда несущийся член входил в глотку и выходил из неё, на тонкой шее проступали выпуклые контуры. Мышцы пресса мужчины, неотрывно смотревшего на это зрелище, туго натянулись.

Схватив и зафиксировав лицо Со Хи, которая пыталась отстраниться, содрогаясь от рвотных позывов, он начал быстро трахать её узкий рот. Глядя на Со Хи, чьи губы были обильно перепачканы белой пеной от слюны, он ускорил движения.

От безжалостных толчков тяжело свисающая мошонка шлепала её по подбородку, а нежные щеки безжалостно терлись о жесткие лобковые волосы.

Лицо, бледное, словно у ребенка, никогда не видевшего солнца, теперь было полностью окрашено его следами.

— У-уп, ук!

Движения бедер мужчины становились всё жестче, словно он пытался содрать кожу со всего прохода. Нижняя челюсть, раскрытая до предела, ныла, казалось, она вот-вот вывихнется.

Роняя крупные слезы, Со Хи дергалась каждый раз в те краткие мгновения, когда член выходил изо рта. Но тут же врывающаяся обратно плоть полностью перекрывала дыхание.

Брюки, сползшие до бедер от её яростных рывков, сковывали её беспомощно барахтающиеся конечности.

Ке Вон Хо, в животном экстазе вбивавший в неё бедра, рывком вытащил раскаленную плоть лишь в тот момент, когда Со Хи была на грани обморока от удушья.

— Ху...

Её слюна, обильно покрывавшая красную, разбухшую головку хуя, тянулась блестящей длинной нитью. Со Хи, смотря на эту вульгарную сцену глазами, полными слез, вытерла мокрый рот.

— Снимай. Я сразу вставлю.

Ке Вон Хо размашисто погладил яички и, помяв мокрый член вверх-вниз, повалил задыхающуюся девушку на пол. Огромное тело тут же нависло над ней.

— ...Уп!

Не дав ей даже опомниться от того, как его руки резким движением стянули брюки, застрявшие на её бедрах, язык мужчины влажно ворвался сквозь её приоткрытые губы.

За сомкнутыми губами он обвил её язык, перепачканный терпкими выделениями, и разделил с ней слюну. А внизу твердо стоящий член липко терся прямо поверх её тонких трусиков.

Ке Вон Хо, перекусив языком тянущуюся слюну, опустил взгляд. Сквозь кардиган с наполовину оторванными пуговицами аппетитно вздымалась белоснежная плоть.

— Ха.

Ке Вон Хо проглотил усмешку. Блядь. С чего у малолетки такие огромные сиськи.

Дыхание Ке Вон Хо стало тяжелым, когда он грубо расстегнул оставшиеся пуговицы и одним рывком стянул вниз её майку вместе с бюстгальтером. Ему было трудно оторвать взгляд от нежно-красных сосков, так удобно торчащих, чтобы их сосали, и мягкой, как тесто, груди.

— И эти соски сосали всякие уебки? А выглядят они, блядь, совсем как новые.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

От этого вульгарного слова брови Со Хи слегка дрогнули. Ке Вон Хо, не в силах сопротивляться гравитации тяжести её груди, сжал её в руке.

Он зажал затвердевший сосок между большим и указательным пальцами и слегка потянул; изо рта Со Хи вырвался влажный, прерывистый вздох.

— Ха-а, хып.

Пропитанный возбуждением от чувствительно расходящихся по телу ощущений, её взгляд устремился на мужчину, который, в отличие от её раздетого тела, был полностью одет.

Она беспомощно дрожала, пытаясь сфокусировать взгляд на шее, видневшейся сквозь воротник рубашки, и на татуировке, извивающейся вдоль напряженных вен. И в этот момент:

— Не можешь сосредоточиться? Вспоминаешь уебков, которые сосали эти сиськи?

Как же это бесит. Огромная рука сжала её грудь, словно пытаясь раздавить.

Ах! В тот миг, когда она издала громкий стон и выгнула спину, её сосок оказался зажат между твердыми зубами.

Навалившись всем весом на её задыхающееся тело, мужчина безжалостно прикусил маленькую вершину, томил её в зубах и настойчиво терзал горячим языком.

— Даже цвет сосков под стать тебе.

Грубые пальцы, покрытые мозолями, потерли пухлый сосок на другой груди. От пугающе обжигающего удовольствия голова Со Хи откинулась назад.

Из-за сильного ощущения, спускающегося вниз живота, икры свело судорогой, а пальцы на ногах поджались.

— А-а, а-ах...

Когда Со Хи жалобно застонала, Ке Вон Хо поднял глаза и посмотрел на нее. На пылающем лице с совершенно расфокусированным взглядом шевелились лишь ярко-красные губы.

Она настолько чутко реагировала на каждое его прикосновение, что выражение его лица странным образом исказилось.

— Надо же, как быстро потекла.

Ке Вон Хо с такой силой присосался к соску, блестящему от его слюны, что у него ввалились щеки, и из Со Хи вырвался сладкий, протяжный стон: «Н-н-н...». Из расширенной грудной клетки мужчины волнами вырывалось тяжелое дыхание.

— Мелкая, а уже такая испорченная.

— Х-хватит...

Схватив его за плечо, Со Хи покачала головой. Внутри нее пульсировало что-то настолько горячее, что она не могла с этим справиться.

— Хватит? Малышка.

— ...

— У тебя пизда уже насквозь мокрая.

— Ах...!

Рука с вздувшимися венами бесцеремонно нырнула между её ног. Приподнявшись, Ке Вон Хо стянул до лодыжек её трусики, ставшие прозрачными от влаги.

Когда твердая ладонь насмешливо провела по обильно мокрому лобку, жидкая смазка, густо скопившаяся между половыми губами, потекла сквозь редкие волоски.

— Кончай ломаться и раздвинь ноги как следует.

Достав из заднего кармана презерватив, Ке Вон Хо раздвинул её колени своими бедрами и устроился между ног. Быстро натянув презерватив на огромную, разбухшую головку, мужчина притянул к себе таз Со Хи.

— И глотка узкая, и нижняя дырка узкая.

Смотря на вздрагивающую щель хищным взглядом, мужчина вдруг процедил ругательство сквозь зубы, после чего обеими руками схватил Со Хи за ягодицы и раздвинул их.

В тот момент, когда их тела вплотную соприкоснулись, Ке Вон Хо прижал широкую головку к влажному входу.

— ...М-м-м!

Горячая плоть грубо потерлась о расщелину. Головка, отыскав клитор, скрытый в плоти, начала медленно его растирать, затем долго возилась в редких волосках, пропитанных смазкой, и, наконец, скользнула по малым половым губам.

Давление на вздрагивающий вход становилось всё сильнее и настойчивее.

Его движения были такими угрожающими, что казалось, стоит ему приложить хоть немного силы — и он ворвется внутрь. Со Хи, запертая в объятиях мужчины, могла лишь задыхаться, вдыхая его густой запах, смешанный со слабым ароматом пота.

Чем больше скользкий латекс, обтягивающий тупую головку, терся о нежную кожу, тем сильнее всё внизу становилось влажным и липким.

Не зная, что делать с водопадом выделений, Со Хи лишь плакала и прятала лицо, уткнувшись в его твердое плечо.

— Тебе лучше показать личико.

— У, хн-н...

— Тогда я смогу быстрее кончить.

Ке Вон Хо силой схватил Со Хи за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Красивая, — прошептал мужчина, прижался губами к её скуле и медленно начал проталкивать головку в презервативе в узкую щель.

— Ху-у.

— А. Ху-уп!

Глаза Со Хи широко распахнулись, а дыхание сбилось. Она подавила стон, и перед её глазами всё потемнело. Её бледные руки мелко задрожали.

Взгляд мужчины, скользнув по расширенным зрачкам и тяжело вздымающейся груди, опустился к месту их соединения.

Несмотря на то, что смазка текла ручьем, вход был невероятно узким; он смог протолкнуть лишь самый краешек головки, но бледное, изящное лицо девушки уже исказилось, и она выгнула спину.

— Угх, аджосси... подождите, всхлип...

Слегка отстранившись, мужчина снова попытался войти, но тугой вход не подался ни на миллиметр. Шумно выдохнув, он раздраженно цокнул языком.

— Слишком туго. Расслабься, ты же не девственница.

Гигантски разбухший член снова попытался силой втиснуться в щель. От боли, которую она никогда не испытывала, лицо Со Хи побелело. Её покрасневшие глаза были мокрыми от слез.

— Ха-ак, х... А, больно!

Сильно напрягши низ живота, Со Хи издала пронзительный вскрик и начала отчаянно вырываться.

Мужчина замер и нахмурил брови. В его прищуренных глазах явно читалось недовольство. Когда он выпрямил спину, его готовый взорваться член угрожающе покачнулся над её животом.

Его темный взгляд, устремленный на её ярко-алую щель, стал ледяным и глубоким. В резком свете люминесцентной лампы он увидел идеально сомкнутую пизду, в которую явно ни разу никто не входил.

Крошечный клитор прятался под тонким капюшоном, а половые губы, такого же цвета, как её соски, выглядели нетронутыми и непорочными.

На лице Ке Вон Хо появилось свирепое выражение. Когда он одной рукой раздвинул плоть Со Хи, насквозь мокрая дырочка медленно приоткрылась. Смотря на то, как сквозь узкую щель вздрагивает нежно-розовое нутро, мужчина нахмурил свой идеальный лоб.

— Блядь, ты...

Из уст мужчины с окаменевшим лицом вырвалось яростное ругательство, и в этот момент... кто-то постучал в дверь комнаты на крыше.

Испугавшись звуков снаружи, Со Хи дернулась, и взгляд мужчины стал еще более свирепым.

— Кто тебе разрешил двигаться.

— Т-там кто-то... пришел.

Со Хи подумала, что он, возможно, не услышал стук. Однако мужчина, казалось, совершенно не обращал на это внимания и даже не обернулся.

Но Со Хи, лежащая голой под мужчиной, была в ужасе. Незапертая дверь откроется, стоит лишь потянуть за ручку.

Она не знала, кто мог прийти в такое время, но не могла позволить, чтобы её увидели в таком ужасном виде. В панике Со Хи попыталась оттолкнуть его за плечи, и мужчина тяжело вздохнул.

— Ты...

— Хён-ним.

Слова Ке Вон Хо прервал незнакомый мужской голос, донесшийся из-за двери. В отличие от перепуганной Со Хи, он оставался невозмутимым, словно ничего не слышал.

Только в его взгляде, устремленном на Со Хи, промелькнуло и тут же исчезло какое-то нечитаемое выражение. Тем временем снаружи раздался еще один, более нервный стук.

— Хён-ним, Чан Тэк Ги мертв.

Ке Вон Хо устало закрыл и открыл глаза. На его стиснутых челюстях проступили желваки. Резко поднявшись, мужчина грубо запихнул свой полностью стоящий член обратно в брюки.

Сорванный и брошенный презерватив так и остался валяться на линолеуме.

Направляясь к выходу, мужчина оглянулся на Со Хи. Его потемневший взгляд скользнул по Со Хи, которая дрожала, ничего не понимая, а затем он поднял с пола свое пальто.

— Купи себе трусы на эти деньги.

Он бросил на пол конверт, который был у него в кармане, и накрыл своим пальто обнаженное тело Со Хи. Развернувшись спиной, мужчина закрыл за собой дверь и исчез.

От тепла и запаха, исходящих от тяжелого пальто, которым он её укрыл, сердце бешено заколотилось.

Со Хи, не успев даже прийти в себя, закуталась в пальто и начала судорожно собирать разбросанную по полу одежду.

Её пальцы, сжимающие конверт с деньгами, побелели от напряжения. То, что он вернул ей деньги, казалось подтверждением: всё, что он с ней сейчас делал, было лишь «оплатой» услуг...

— Что же делать...

В сухих глазах снова скопились слезы. Смахнув тыльной стороной ладони капающие слезы, Со Хи с трудом подавила горькие рыдания.

За запоздалым раскаянием скрывались сумбурные чувства, которые она и сама не могла понять.

Дрожащими руками кое-как застегнув пуговицы на кардигане, Со Хи, сжимая в руке брюки, оглядела комнату. Трусиков, которые болтались у нее на лодыжках, нигде не было видно.

У нее не было сил искать дальше. Обессиленная, Со Хи уткнулась лицом в колени. Огромное мужское пальто просторно обволакивало её худое тело и спадало вниз.

Только тогда она смогла осмыслить тот водоворот событий, который только что произошел. Раз уж он вернулся с полпути, она была уверена, что он пойдет до конца. Но он этого не сделал.

Она вспомнила выражение лица мужчины, который долго смотрел на её промежность. Может быть, он почувствовал отвращение и брезгливость, подумав, что это дырка шлюхи?

Область вокруг глаз, опухших от слез, мелко дрожала. В то же время глубоко в груди бушевала горькая обида.

Она понимала, что всё это началось из-за её упрямства. Она пережила грубый и жесткий акт, которого никогда в жизни не испытывала. И не от кого-нибудь, а именно от этого мужчины.

Детское чувство гордости, рожденное из упрямства, в какой-то момент сменилось страхом.

Этот страх возник из осознания того печального факта, что он действительно купил её за деньги. Зная, что содеянного не воротишь, ей всё равно отчаянно хотелось всё исправить. Хоть было уже слишком поздно...

Как бы она теперь ни жалела, в его глазах она превратилась в товар, который всегда можно получить, просто заплатив, и купить где угодно.

Запах парфюма, впитавшийся в пальто, щекотал нос. Оставленные им следы и эмоции постепенно разрастались, проникая в самые глубокие уголки сознания.

Чем больше она собирала по кусочкам воспоминания о мужчине, тем сильнее в её расколотом сердце закипал, а затем и вырывался наружу горький комок отчаяния.

***

Здание тюрьмы, на которое падал густой снег, было покрыто белым ковром. Несколько охранников в форме вместе с техническим персоналом суетливо расчищали снег, но из-за продолжающегося снегопада каждый шаг оставлял новые следы.

Белый пар срывался с губ Со Хи, спрятавшей покрасневшие от холода руки в карманы пальто, и рассеивался в воздухе. С каждым шагом на пути к комнате для свиданий её сопровождали тяжелые мысли.

Хоть они и не были теми матерью и дочерью, что радостно болтают при встрече, она решила, что с наступлением нового года должна навестить её хотя бы раз.

Она только думала об этом, но сегодня утром один из её учеников заболел гриппом, и у нее освободилось время. Её неуверенные шаги в итоге привели её сюда.

Что я пытаюсь найти и удержать в единственном оставшемся у меня кровном родственнике?

Какая нелепая мысль.

Испытывая неприязнь к самой себе за то, что всё еще ждет жалких крох материнской любви от женщины, которая её родила, Со Хи нащупала кончиками пальцев шуршащий конверт. Это были деньги, которые мужчина швырнул ей два дня назад, словно плату за ночь.

Насмешливая улыбка на её лице мгновенно сменилась мрачным выражением. Сердце, до этого погруженное в апатию, снова затрепетало, стоило ей вспомнить его лицо, окинувшее её ледяным взглядом.

Уйдя вот так, он больше никогда не вернется? Будет присылать кого-то из своих шестерок?

Кажется, кто-то сказал, что кто-то умер. Неужели что-то случилось? Как живо стояло перед глазами его лицо, когда он услышал это — оно исказилось не от испуга, а от раздражения.

Наверное, он занимается опасными делами, где смерть — привычное дело.

Он, безусловно, опасный человек, и он ошибся, приняв её за шлюху, но...

Вспоминая то, что произошло в ту ночь, ей становилось больно, но его образ никак не выходил у нее из головы.

— Ах...

Пока она витала в облаках, она сильно столкнулась плечом с человеком, преградившим ей путь, и отшатнулась. Едва удержав равновесие, она услышала хриплый голос напротив:

— Эй, красотка. Глаза-то где?

— ...Извините.

Растерянно поклонившись, Со Хи подняла голову, и тут же к ней вплотную приблизилось лицо мужчины с неестественно выделяющейся переносицей, явно накачанной силиконом.

— Лицо знакомое. Где-то я тебя видел. В руме? Нет. Для такого места ты слишком хороша.

От этих неприятных слов Со Хи нахмурилась.

— Нет. Вы обознались.

— Да ладно? Я точно где-то видел это личико.

От мужчины, который говорил, тыкая её пальцем в плечо, густо разило перегаром. Почувствовав инстинктивное отвращение, Со Хи отступила на несколько шагов назад.

— Я же сказала, что нет.

Когда рука снова потянулась к её плечу, Со Хи повысила голос. Из-за небольшой суматохи взгляды охранников, расчищавших снег, обратились в их сторону.

— Блядь.

Заметив внимание окружающих, мужчина выругался, мазнул по Со Хи сальным взглядом и скрылся в направлении комнаты приема посетителей.

Внезапно ей показалось, что она уже где-то видела этот взгляд.

Неужели мы и правда знакомы, как он сказал...

Нет, не может быть. Скорее всего, обознался.

Отогнав от себя эти мысли, Со Хи шагнула в бушующую метель.

— Проверка пройдена. Можете проходить внутрь.

Пройдя проверку талона и удостоверения личности, Со Хи вошла в комнату для свиданий. Внутри работал обогреватель, гнавший сухой воздух, что создавало еще более унылую атмосферу.

Охранник, стоявший за стеклянной перегородкой, поймав её взгляд, странно усмехнулся.

Опустив глаза и естественно отведя взгляд, Со Хи уставилась на свои колени, прикрытые юбкой, в ожидании матери, отбывающей здесь срок.

Вскоре из железной двери вышла Чин Хе Ён в тюремной робе и села напротив Со Хи. Услышав шорох, Со Хи подняла голову и стала внимательно рассматривать женщину по ту сторону толстого пуленепробиваемого стекла, через которое не проникало ни звука.

Она сильно похудела и выглядела изможденной по сравнению с тем, какой была до ареста, но женщина средних лет, не утратившая своей природной красоты, выглядела гораздо моложе своих лет. Настолько, что невозможно было догадаться, что она сидела на наркотиках.

— Я тут трачу деньги и время, звоню тебе, а ты трубки не берешь!

Как только связь по аппарату установилась, из трубки раздался резкий, недовольный голос. Со Хи вслушивалась в звук из динамика, но по привычке продолжала читать по губам матери.

— ...Вы звонили, когда я работала, я не могла ответить.

— Ну да, конечно. Единственная дочь, а ни разу на свидание не пришла. И деньги на счет перевела только один раз, да? Здешняя старшая по камере такая привередливая, только и успеваю ей угождать, то одно куплю, то другое — деньги так и утекают. Ты же сегодня принесла деньги на счет?

И чего она ждала от такого человека? Вместо вопроса «как твои дела?», от нахлынувшей обиды у нее вырвались резкие слова:

— У меня нет денег, чтобы класть вам на счет. Мне едва хватает, чтобы каждую неделю выплачивать проценты.

— Вечно ты так разговариваешь, что всякая привязанность пропадает. Хоть я тебя и родила, но правда...

Видимо, упоминание о долге, который она спихнула на дочь, заставило её замолчать, и Чин Хе Ён, недовольно скривившись, плотно сжала губы. Между матерью и дочерью, похожими друг на друга как две капли воды и разделенными лишь стеклом, повисло молчание.

— Зачем... вы звонили?

Долго глядя на женщину, которая была её зеркальным отражением, Со Хи всё же заговорила первой. После ареста от неё не было ни слуху ни духу, но в последнее время Со Хи несколько раз видела пропущенные вызовы с номера тюрьмы.

Она знала, что время для звонков в тюрьме строго ограничено, но сама она каждый раз была на работе и не могла ответить. Хотя даже если бы у нее было время и она увидела звонок, она не была уверена, что взяла бы трубку.

— То, что я тебе дала... ты ведь хорошо его спрятала?

Чин Хе Ён придвинулась вплотную к стеклу и спросила заговорщицким тоном. Она понимала, что во время свиданий ведется аудио- и видеозапись и что её предосторожности бесполезны, но всё равно понизила голос, опасаясь, что кто-то услышит.

— Никому не показывала?

Кому она могла это показать? Со Хи тихо ответила, кивнув:

— ...Да.

— Молодец, умница. Это спасет и твою, и мою жизнь, дурочка. Будь начеку и смотри, не потеряй. Поняла?

Глядя на мать, говорящую с таким торжественным видом, Со Хи вспомнила тот день. Это был день, когда шел проливной дождь.

Женщина, которая сбежала из дома с любовником и не давала о себе знать даже тогда, когда её муж повесился, внезапно заявилась в её комнатушку на крыше.

Промокшая до нитки, она дрожала всем телом. Её мутные глаза дико бегали, и Со Хи сразу поняла, что она не в себе.

Чин Хе Ён в панике прижалась губами к левому уху окаменевшей Со Хи и торопливо закричала:

— Юн Со Хи! Ты меня хорошо слышишь? Немедленно возьми это и спрячь там, где никто не найдет. Тебе не нужно знать, что это, но если этого не будет, мы обе сдохнем как собаки, так что никому не показывай. Если кто спросит — молчи. Поняла? А?

После этого Чин Хе Ён снова пропала, и в следующий раз Со Хи увидела её уже в следственном изоляторе. Сказали, что её обвиняют в употреблении наркотиков. С того самого дня Со Хи была вынуждена взвалить на себя долги вместо матери, которая отбывала тюремный срок.

— Помнишь Ку Мён Чхоля?

Ку Мён Чхоль. Услышав знакомое имя, Со Хи нервно дернула щекой.

— Этот ублюдок вроде бы обо всем догадался, но он не знает, где это. Ку Мён Чхоль к тебе не приходил? Ты же видела его фотографии кучу раз.

От того, с какой наглостью она произнесла это имя, у Со Хи всё внутри перевернулось.

— Нет. И даже если он придет, я не собираюсь говорить ему, где это.

— Немного потерпи. Как только я выйду, всё это закончится. Вот выйду отсюда... Сначала доза...

Чин Хе Ён, не договорив, бегло стрельнула глазами по сторонам и поспешно закрыла рот. Кулаки Со Хи, лежащие на бедрах, побелели от напряжения. В левом ухе зазвенело так, словно она погрузилась под воду.

— Мама, вы опять... собираетесь взяться за наркотики? Вы же говорили, что больше никогда не будете, что после освобождения завяжете, поэтому... поэтому я и храню ту вещь для вас.

Голос, не сумевший сдержать эмоции, сильно дрожал. Чувство предательства и тревога слились воедино, разрастаясь, как снежный ком, и раскачивая её и без того нестабильное состояние.

— Эй! Нас же оттуда слушают. Как я тебе отсюда это сделаю? Хватит нести чушь.

Чин Хе Ён, свирепо таращившаяся на Со Хи, внезапно прищурилась.

— А ты, я смотрю, расцвела?

— Что вы...

— В последнее время трубку не берешь. Мужика, что ли, завела?

Поняв смысл её слов, Со Хи покраснела и сама не заметила, как повысила голос:

— Ничего подобного!

Она хотела возмутиться, спросить, откуда у нее вообще на это время, если она даже трубку взять не успевает, но за этими невысказанными словами в её разбитом сердце внезапно всплыло чье-то лицо.

«С кем это ты собралась встречаться в такое время? С любовником?»

Прикрыв рот рукой, Со Хи постаралась успокоиться. Она не хотела показывать свое волнение от этих пустых расспросов. Даже если внутри всё переворачивалось вверх дном.

— Если нет — так нет, зачем так злиться-то?

— Откуда у меня на это время? Сегодня я еле вырвалась только потому, что у меня отменился урок репетиторства.

Женщина, которая всегда замолкала, когда ей было невыгодно, на этот раз отвела взгляд.

— ...Этот Ким Чжун Сик всё еще бесится? — со вздохом спросила Чин Хе Ён, откинувшись на спинку стула, словно ей всё это до смерти надоело.

Ким Чжун Сик славился своей жестокостью даже среди самых отъявленных ростовщиков.

Хоть она и вынуждена была пойти к нему за деньгами, Чин Хе Ён прекрасно понимала, что Со Хи тоже достается от него сполна. Ведь именно она вписала имя мертвого мужа и единственного ребенка, когда брала в долг, так что не могла этого не знать.

Но она думала, что Со Хи, в отличие от нее, молодая, крепкая и выносливая, так что сможет немного потерпеть. В конце концов, её собственная убогая, до чертиков паршивая жизнь скоро наладится, нужно только продержаться, и тогда всё закончится.

— Директор Ким больше не приходит. Долг перешел к другому человеку...

— Что? Кому Ким Чжун Сик продал долг? — удивленно переспросила Чин Хе Ён, которая явно что-то прикидывала в уме.

Со Хи медленно кивнула.

— Да. Я его уже давно не видела.

— Этого не может быть... Ты знаешь этого человека?

Чин Хе Ён сунула палец в рот. Она нервно грызла ноготь и даже трясла правой ногой. В глазах Со Хи, знавшей, что это её привычка при нервном напряжении, промелькнул вопрос.

— Я его тоже не знаю. Его зовут Ке Вон Хо...

В этот момент Чин Хе Ён вскочила. Стул, который она оттолкнула ногой, с грохотом отлетел назад и упал на пол.

— Ке Вон Хо? Ке Вон Хо?!

Испугавшись внезапной реакции, Со Хи тоже вскочила с места. Широко расширенные зрачки Чин Хе Ён дрожали.

Поскольку такое поведение могло повлечь за собой предупреждение, Со Хи с тревогой посмотрела на наглухо закрытую железную дверь.

— Мама. Что с вами?

В это время прозвенел звонок, оповещающий об окончании времени свидания.

— Ким Чжун Сик продал долг...

Несмотря на неоднократные оповещения, Чин Хе Ён продолжала стоять на месте, пока охранник не вошел внутрь и не схватил её за руку.

— Время свидания истекло. Прошу на выход.

Со Хи тоже пришлось сдвинуться с места, подчиняясь приказу другого охранника. Мать, которую уводил охранник, выглядела так, словно находилась в состоянии глубокого шока — она была сама не своя и что-то бормотала. Точно так же, как в тот день, когда под проливным дождем сунула ей ту вещь и исчезла.

Со Хи вышла из комнаты для свиданий с совершенно сбитым с толку выражением лица. Последний образ матери никак не стирался из памяти.

Каким бы ненавистным ни был человек, видеть, как его в тюремной робе уводит охранник, не могло быть легко на душе.

Почему она так отреагировала? Если ей было что еще сказать, она бы позвонила, но шок и вопросы не покидали голову Со Хи.

— Я же говорил, лицо какое-то знакомое.

Не успела Со Хи сделать и нескольких шагов из приемной, как кто-то преградил ей путь и присвистнул. Это был тот самый мужчина, с которым она столкнулась ранее.

— Ну что, слезное воссоединение с мамочкой прошло успешно?

Услышав из его уст слово «мамочка», Со Хи догадалась, кто этот мужчина. Ку Мён Чхоль. Давний партнер по изменам и любовник матери.

Хоть она и видела его вживую впервые, не узнать его было невозможно. Ведь его имя пьяная мать упоминала чаще, чем саму Со Хи или отца.

Это имя она также часто слышала от Ким Чжун Сика, который насмехался над тем, что мать подтирает задницу молодому любовнику, продавая жизнь собственной дочери.

— Кто-то успел первым забронировать это единственное жалкое свидание за день, я уж думал, зря приперся. Тебя Со Хи зовут, да? Ты просто копия Чин Хе Ён в молодости. И лицо, и фигура... хотя нет, фигура у дочки на пару уровней выше, а?

Она почувствовала на себе взгляд, сканирующий её грудь, видневшуюся в вырезе пальто. Со Хи отвернулась и застегнула пуговицу.

— Чего молчишь с самого начала? Говорили, что папаша так её пиздил, что она оглохла, так ты вообще ничего не слышишь? Вроде Хе Ён говорила, что она инвалид только на одно ухо. Странно.

Было до слез обидно оттого, что мать рассказывала этому мужчине даже о таком. Знает ли мать, что то правое ухо, которым она хоть немного, но слышала, теперь окончательно оглохло из-за побоев Ким Чжун Сика?

Наверное, она так никогда и не узнает, в каких муках Со Хи тогда плакала. От родителей, давших ей жизнь, Со Хи научилась тому, что даже обида со временем превращается в смирение.

— Нам о многом надо поговорить. Садись ко мне в машину. Поедем вместе в Сеул.

Как и сказал Ку Мён Чхоль, Со Хи, словно ничего не слыша, с трудом сдерживая готовое вот-вот расплакаться лицо, развернулась и пошла прочь.

— Эй, эй! Погоди-ка. Я же говорю, довезу до куда надо! Вот сука. Эй, а ну стой!

Со Хи молча шла, игнорируя крики за спиной. То ли из-за того, что это тюрьма, то ли потому, что он не хотел привлекать внимание, но Ку Мён Чхоль больше за ней не пошел.

Жалеть о том, что она вообще сюда приехала, было уже поздно. Со Хи безостановочно шагала по заснеженной дороге, утопая по щиколотку. В горле, саднившем так, будто она проглотила раскаленное железо, кипело горячее дыхание.

***

На покрытый мягкой травой фервей ложился белый снег. Когда Ке Вон Хо, сжимая в руках клюшку для гольфа, принял стойку, облегающий костюм для гольфа натянулся, обнажив рельефные контуры его мышц.

Твак! Со звонким звуком удара мяч, посланный драйвером, точно приземлился в намеченную точку.

— Отличный удар.

Отдав клюшку подошедшему кедди, который выкрикивал бодрые комментарии несмотря на плохую погоду, Ке Вон Хо снял перчатку из овечьей кожи. Его огромная рука, испещренная глубокими и мелкими шрамами, стряхнула снег с плеча.

— Как можно так хорошо играть даже в снег? Наш исполнительный директор Ке может смело переходить в профессионалы!

Пэк Му Гён, перекатывая конфету во рту, громко хлопал в ладоши; с каждым хлопком красно-синяя татуировка, покрывающая всю тыльную сторону его ладони, отчетливо выделялась.

— Мм. Давно не играл, руки еще не размялись.

Глаза Пэк Му Гёна сузились, когда он посмотрел на Ке Вон Хо, небрежно приподнявшего уголок губ.

— Если это «не размялись», то почему бы тебе не заявиться на турнир PGA? Там призовой фонд сто миллионов долларов. Если выиграешь — половину мне. А?

Не ответив на эту дурацкую шутку, Ке Вон Хо окинул взглядом широкое поле; его внимание привлекли гольф-кары, которые прерывали игру и возвращались к зданию клуба. Из-за усилившегося снегопада команды одна за другой, видимо, сворачивали игру.

— Исполнительный директор, мне нужно вам кое-что доложить.

Хан Гон Хи, незаметно, словно тень, прикрепившийся к ним, отвел Ке Вон Хо на несколько шагов от Пэк Му Гёна. Несмотря на расстояние, его приглушенный тон и поза, в которой он что-то докладывал, выглядели подозрительно. Лицо Ке Вон Хо, слушающего отчет, оставалось бесстрастным, но его взгляд, устремленный вдаль, был острым.

— Ого. Это еще что.

Взгляд Пэк Му Гёна, наблюдавшего за ними с небольшого расстояния, блеснул. Хотя они и не были связаны кровью, Пэк Му Гён и Ке Вон Хо разделяли абсолютное доверие, выходящее за рамки братства или дружбы.

Приют «Надежда». Они выживали и держались вместе десятки лет под гнетом директора Муна, дельца по усыновлениям, носившего маску ангела.

Между ними не было тайн, которые нужно было бы скрывать. Так что то, что они секретничают в стороне от Пэк Му Гёна, означало, что происходит нечто весьма интересное.

Он знал, что недавно Ке Вон Хо взял одно дельце от мэра Чхве. Это была сущая мелочь, с которой легко бы разобрались подчиненные.

Но Ке Вон Хо почему-то вел это дело лично. Это было совсем на него не похоже.

— Пиздец как подозрительно.

Пэк Му Гёну было забавно наблюдать за Ке Вон Хо, который вел себя так непривычно. Судя по тому, что он то и дело слышал от Гон Хи слова вроде «председатель» и тому подобное, его догадки подтверждались.

Кажется, девчонку зовут Юн Со Хи? Говорят, она совсем малявка, только-только из несовершеннолетних вылезла.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Не знаю, кто там кому мешает, но бедолаге можно только посочувствовать.

Надо же было попасться такому хладнокровному ублюдку. Пэк Му Гён, глядя на Ке Вон Хо и Хан Гон Хи, цокнул языком. Не могло быть и речи, чтобы Ке Вон Хо испытывал романтический интерес к женщине, тем более к объекту своей работы.

У него наверняка есть какой-то скрытый мотив. Но какой?

— Бр-р, ну и холодина. Больше зимой играть не буду. Давай быстренько добьем и поедем жрать!

Закинув драйвер на плечо, Пэк Му Гён с хрустом разгрыз леденец, который катал во рту, и проглотил его. Только тогда взгляд Ке Вон Хо обратился к нему.

Быстро сообразивший Хан Гон Хи почтительно поклонился обоим и отошел в сторону.

— Это ты вытащил занятого человека, заявив, что в снегопад здесь будет особая атмосфера.

Словно ничего не произошло, Ке Вон Хо неспешно подошел к нему и слегка скривил губы в усмешке.

— А-а. Разве?

— Притащил меня сюда ни свет ни заря.

— Значит, я так сильно соскучился по хёну. Я вообще-то и Квон Тэ Рима звал, думал, сыграем втроем на интерес, а этот уебок трубку не берет. Вечно занятой, блядь.

— Пэк Му Гён. Ты в гольф языком играешь?

— А есть и такой, оральный гольф. Ладно, раз наш исполнительный директор Ке так недоволен, давай потихоньку начинать.

Оглядев кедди и телохранителей, бесшумно ожидавших позади, Пэк Му Гён размял расслабленное тело.

— Отличный удар! Блин, промазал.

Пэк Му Гён, который ко всему быстро терял интерес, не утруждая себя даже правильной стойкой, тут же запустил мяч.

Мяч полетел совсем не туда, куда нужно, и зарылся в снег. Только кедди, не знавший его скверного характера, попытался подбодрить его дежурными фразами, мол, в такую погоду счет не имеет значения.

— Хён. Со Ён вроде как собирается устроить вечеринку в честь открытия своей галереи. Пойдешь? — спросил Пэк Му Гён, лениво покручивая клюшку.

— Меня от такого с души воротит. Строят из себя утонченных аристократов. Может, потому что я рос без гроша в кармане? Меня от них просто тошнит.

Отослав подошедшего кедди, Ке Вон Хо сам взял клюшку Пэк Му Гёна и ответил совершенно безразлично.

— И не в моем вкусе.

Ке Вон Хо медленно провел рукой по драйверу от рукоятки до самой головки.

— Му Гён. Председатель Ке скоро приставит ко мне «хвост». Сделай вид, что ничего не замечаешь.

— Что такое? Опять кто-то сдох?

— Чан Тэк Ги.

Услышав неожиданное имя, Пэк Му Гён широко распахнул глаза, а затем нахмурился.

— Ты убил этого старика?

Ке Вон Хо слегка взмахнул клюшкой Му Гёна в воздухе.

— Я его и пальцем не тронул. Он сам любезно подох.

Он говорил об этом легко, но судя по его выражению лица, старик успел изрядно потрепать ему нервы.

— Но перед тем как подохнуть, успел подписать бумаги о передаче прав.

Ну еще бы. Не в стиле Ке Вон Хо было просто так отпускать такого полезного человека, как Чан Тэк Ги. Пэк Му Гён, глядя на Ке Вон Хо, бесстыдно пожимающего плечами, усмехнулся:

— Ну ты даешь. Выжал из него всё до последней капли и вышвырнул.

— Если бы он не сдох, всё было бы гораздо проще.

Чан Тэк Ги был одним из основателей корпорации «Тэган» и ключевой фигурой среди высшего руководства, управлявшего филиалами.

На публике он строил из себя добродушного старичка, лишенного амбиций, но, прикрываясь статусом старого друга председателя Ке Мён О, он наверняка вывел в офшоры огромные суммы.

Судя по тому, что он отправил своих детей, внуков, жену и даже любовницу в Юго-Восточную Азию, он серьезно опасался последствий со стороны Ке Вон Хо, который мог сместить Ке Мён О и занять место председателя. Вот только он вряд ли предполагал, что умрет сам.

То, что Ке Вон Хо так долго терпел его, уже было удивительно. Конечно, акции, находившиеся в руках этого человека, искусственно продлевали его жалкую жизнь.

— Хён ведь и так ждал момента, чтобы избавиться от него. Не выйдет ли так, что из-за его преждевременной смерти у тебя будут проблемы?

Проблема была не в смерти Чан Тэк Ги, а в том, как на это отреагирует председатель Ке Мён О.

Мэр Чхве Чжон Пхиль, который крышевал корпорацию «Тэган», вынудил председателя усыновить Ке Вон Хо. И теперь, когда председатель Ке и так открыто контролировал каждый его шаг, потеря такого верного человека, как Чан Тэк Ги, могла заставить его изменить тактику.

— Председатель Ке будет слишком занят поисками трупа Чан Тэк Ги.

С юридической точки зрения и в рамках корпорации «Тэган» отсутствие тела означает не смерть, а пропажу без вести, то есть исчезновение.

Всё было обставлено так, будто Чан Тэк Ги сбежал из страны, прихватив с собой незаконно нажитые средства. А сам старик, умерший с открытыми глазами, был заботливо похоронен в самом подходящем для него месте.

К тому времени, как председатель Ке Мён О найдет тело Чан Тэк Ги, всё уже будет кончено.

— Пусть эти ублюдки ищут хоть целую вечность. Им и в голову не придет, что он у них под самым носом.

Пэк Му Гён, быстро потеряв интерес к этой теме, перевел разговор в другое русло.

— Блядь, холодно как собаке. Завязываем с гольфом, погнали к мадам Ким. У тебя такой агрегат, от которого бабы просто визжат, а ты им не пользуешься. Если заявимся вчетвером, будет весело.

Ке Вон Хо швырнул клюшку на газон, подняв фонтан снега вперемешку с грязью. Лицо Пэк Му Гёна раздраженно скривилось.

— Ты чего?

— Му Гён. С такой фигней ты никогда нормально не сыграешь.

Безмятежная улыбка и мягкий голос Ке Вон Хо звучали удивительно ласково.

— Возьми мою. А эту дешевку выбрось.

Пока они шли к следующей лунке, снегопад усилился. Теперь на поле остались только они. В тот момент, когда Ке Вон Хо занес клюшку для удара, Пэк Му Гён, рассеянно копавшийся в сумке для клюшек, принесенной Хан Гон Хи, вдруг что-то вспомнил. Он присвистнул и подошел к Ке Вон Хо.

— Хён. Насчет той просьбы председателя Ке. Того дела сына мэра Чхве.

— М-м.

— Говорят, ты сам им занимаешься. Это же вообще не твой масштаб, зачем тебе это?

В ответ на настойчивый вопрос прозвучал сухой голос:

— Мэр Чхве настолько параноик, что даже еду чужую не ест, боясь, что его отравят. В преддверии такого важного события он бы не стал доверять это дело мелким сошкам. Вполне естественно, что я сам взялся за это.

«Важное событие» — речь шла о президентских выборах в следующем году. Ке Вон Хо, планирующий поглотить корпорацию «Тэган», тоже был крайне заинтересован в исходе выборов, поэтому не было ничего удивительного в том, что он решил не привлекать лишних людей и сработаться с мэром напрямую.

Однако интуиция Пэк Му Гёна подсказывала ему кое-что другое, не связанное с мэром Чхве.

— Говорят, это девчонка, которая только-только школу закончила.

Он долго сверлил взглядом его широкую спину, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, но Ке Вон Хо был сосредоточен только на мяче.

Пэк Му Гён, которому всё это сразу наскучило, взял очищенный драйвер у кедди, и в этот момент Ке Вон Хо сделал удар.

В отличие от предыдущих идеальных ударов, которые были пугающе точными даже в такую погоду, на этот раз удар был слишком сильным, и звук от него получился резким и глухим.

Посмотрев то на мяч, улетевший далеко от цели, то на Ке Вон Хо, Пэк Му Гён пробормотал «Ну-ка поглядим» и усмехнулся.

— Блядь, хён. Там что-то есть, да?

— М-м.

Отсутствие отрицания со стороны Ке Вон Хо заставило Пэк Му Гёна растянуть губы в широкой улыбке.

— Ну и насколько она хороша? У нее личико красивое или фигура? Или, может, пизда золотая?

Ке Вон Хо внезапно нахмурился.

— Какая, нахуй, пизда, она же совсем ребенок.

Пока Пэк Му Гён хихикал, радуясь, что нащупал слабое место, и отвечал на звонок от Квон Тэ Рима, Ке Вон Хо сделал знак пальцем Хан Гон Хи, который ждал поодаль.

— Что такое.

— Сегодня утром она не пошла на занятия и отправилась к Чин Хе Ён.

Хан Гон Хи протянул ему планшет с открытой фотографией.

На экране была запечатлена девушка в старом, тонком пальто, которая прислонилась к колонне где-то на автовокзале. Она выглядела особенно замерзшей и хрупкой.

— Они связывались в последнее время?

— Нет, но, судя по всему, она решила навестить мать в начале года, когда появилось свободное время. Как только я получу отчет о содержании свидания, сразу вам доложу.

Ке Вон Хо снял перчатку и грубо сунул её в нагрудный карман куртки Хан Гон Хи. Хан Гон Хи, молча стерпевший этот бесцеремонный, почти грубый жест, растерялся лишь от последовавшего за этим вопроса.

— Она слишком тощая. Тебе не кажется?

— ...Да. По сравнению со сверстницами она выглядит очень худой.

Ке Вон Хо долго молчал, а затем достал сигарету и закурил. Хан Гон Хи, знаком приказав кедди не двигаться, быстро щелкнул зажигалкой и поднес огонь.

— И чем она вообще питается?

— Она перекусывает в круглосуточном магазине один-два раза в день.

— В круглосуточном? Чем именно.

— В основном дешевой и быстрой едой, например, онигири или булочками.

Хан Гон Хи отвечал, основываясь на полученных ранее отчетах. Он не проверял её покупки досконально, так как не было нужды в такой детализации, но на всякий случай держал в памяти общую картину.

Ке Вон Хо раздраженно вздохнул. Хан Гон Хи внимательно посмотрел на его лицо.

— Что-то не так? Если есть какая-то проблема...

— Если она жрет один мусор, неудивительно, что выглядит так, будто сломается от одного прикосновения.

— ...

— Она же еще расти должна.

— Что?

Ке Вон Хо вырвал планшет из рук остолбеневшего Хан Гон Хи.

— Впредь докладывай обо всем: что она ест, с кем встречается. А если это мужчина — докладывай, даже если он просто прошел мимо.

— ...Понял, хён-ним.

Увеличив фотографию, Ке Вон Хо не отрывал от неё глаз и медленно выдохнул сигаретный дым.

Лицо, ярко освещенное в полумраке автовокзала, словно на него падали солнечные лучи, было с закрытыми глазами — казалось, она уснула прямо стоя.

Взгляд Ке Вон Хо скользнул по изящным чертам лица и остановился на сомкнутых губах. Её губы, всё еще припухшие в том виде, в котором он их сосал и кусал, ярко, словно налитые кровью, выделялись на белоснежном лице.

Ощущение того, как она брала в свой узкий, горячий рот его член и неумело им двигала; её чистое лицо, покрасневшее от удушья; дрожащие тонкие пальцы; мягкие сиськи и тонкие лобковые волоски, пропитанные пиздяным соком и прилипшие к коже.

Когда Ке Вон Хо по очереди вспомнил всё это и её теплое нутро, которое не хотело раскрываться, как бы он ни пытался в него вбиться, его кадык медленно дернулся.

В тот день, если бы я чудом не сохранил остатки рассудка, блядь, я бы так неистово трахал эту красивую пизду, что она не закрывалась бы несколько дней. То, что он подыграл нелепой выходке этой малолетки, было ошибкой.

Взгляд Ке Вон Хо, пронзающий женщину на фотографии, стал странным. Кровь прилила к паху, и член мгновенно налился тяжестью.

— Вот блядь...

Его дико бесило то, что, так и не попробовав толком вкус её пизды, он теперь стоит со стояком, просто глядя на фотографию сопливой девчонки, у которой еще пушок на щеках не сошел.

Ему следовало бы отсечь эту ненормальную, выходящую за рамки здравого смысла животную похоть и интерес к Юн Со Хи, но он раз за разом терял самообладание.

То, что он тянул время настолько, что Пэк Му Гён начал что-то подозревать, явно было на него не похоже.

Может, это потому, что она пиздец какая красивая?

Или потому, что она творит именно то, что идеально попадает в мои вкусы?

Надавив языком на внутреннюю сторону щеки, Ке Вон Хо мысленно добавил еще одно условие: пока что.

Его глаза, навязчиво прикованные к экрану, затуманились пеленой вожделения. Из-под пальто, едва закрывающего колени, и длинной юбки отчетливо виднелись стройные лодыжки девушки.

При виде покрасневших от мороза круглых косточек у него снова потекли слюнки. Отерев губы, Ке Вон Хо щелкнул пальцами по экрану.

— Гон Хи. Заедем-ка к малышке домой.

***

Выдыхая холодный пар в безмолвное ночное небо, Со Хи поднималась по холму, проходя мимо дома, где повесился её отец, и направляясь к своей комнатушке на крыше. В этом бедном районе, далеком от снегоуборочных машин, выпавший снег так и лежал нетронутым. Единственным признаком жизни была грязная цепочка следов на одной стороне дороги.

Мама всегда говорила, что её тошнит от этого района. Что она не может выносить это место, где летом с потолка льет дождь, а зимой всё превращается в сплошной каток, на котором негде даже ногу поставить.

И только когда Со Хи подросла и надела школьную форму, она с горечью поняла, что на самом деле мама хотела сбежать от неё.

— Если бы не ты, моя жизнь не была бы такой паршивой.

— Это всё из-за тебя, дрянь.

— Надо было избавиться от тебя еще тогда...

С тех пор как у мамы появился любовник, она всё чаще оставляла Со Хи одну и уходила из дома. Она продавала свое тело и улыбки, чтобы содержать Ку Мён Чхоля. Побеги матери участились, и отец срывал свою злость на Со Хи.

После смерти отца её избивал Ким Чжун Сик. Они корчились от удовольствия, когда она, измученная бесконечным насилием, в конце концов становилась настолько слабой, что не могла даже застонать от боли.

Насилие было привычной частью её жизни, но синяки, которые всегда покрывали её тело, в последнее время исчезли без следа.

Это началось с того момента, как Ке Вон Хо, тот самый мужчина, выкупил её долг.

Внезапно подумав, не звонил ли он, она проверила телефон, но на экране висело только уведомление от Хэ Ми, которое она намеренно не открывала.

[Онни Хэ Ми: Со Хи, ты и дальше будешь игнорить мои сообщения? Я специально замолвила за тебя словечко перед боссом, а ты так поступаешь! Если не пойдешь на эту работу, как ты вообще собираешься отдавать такой огромный долг?]

Она устало потерла лицо, чувствуя бессильную пустоту. Со Хи и сама не понимала, почему она весь день повторяет бессмысленные действия, словно ждет кого-то.

Её вялые шаги, поднимающиеся по лестнице на крышу, внезапно остановились.

В доме горел свет.

Поскольку по пути она не отрывала глаз от телефона, то не заметила этого раньше. В голове мгновенно пронесся вихрь мыслей, и сердце забилось быстрее.

Неужели...

Медленно опустив взгляд, она увидела огромные следы, пересекающие крышу. От лестницы до самой двери тянулась ровная цепочка шагов. Это были следы одного человека.

Стараясь не шуметь, Со Хи ступала по следам, длина шага которых значительно превышала её собственную, и подошла к двери.

Сквозь щель слегка приоткрытой двери пробивался свет люминесцентной лампы.

Протянув дрожащую руку, она осторожно потянула за ручку и увидела пару кожаных оксфордов с прямым мыском, размер которых явно превышал средний.

Её догадки подтвердились. Ведь с самого начала ключи были только у него одного, но ей всё равно было страшно.

Как ни странно, она почувствовала облегчение от того, что незваным гостем оказался не кто-то чужой, а именно Ке Вон Хо. Но вместе с этим накатила волна тревоги.

Раз уж она сказала, что расплатится телом, значит, он пришел завершить то, что они не закончили в тот день. Страх и настороженность смешались в душе тяжелым осадком.

Её чувства к этому мужчине были настолько сложными, что их невозможно было описать. Она боялась его, но всё равно продолжала думать о нем. О его лице, выражении глаз, манере речи, голосе и даже запахе.

Подавив тревогу, она полностью распахнула дверь и увидела мужчину. Он расслабленно откинулся на спинку стула и листал какую-то тетрадку. Это была её розовая тетрадь для учета расходов — обычного размера, но в его огромных руках она казалась крошечным блокнотом.

Мужчина повернул голову, и их взгляды встретились. Пристально глядя в её дрожащие глаза, Ке Вон Хо медленно окинул взглядом фигуру Со Хи сверху вниз.

— Вроде не смертельно больна, а с каждым разом всё тощее и тощее.

— Зачем вы внезапно...

Не дав ей даже задать вопрос, почему он пришел без предупреждения, он тут же отдал резкий приказ:

— Садись.

— ...Что?

— Опять пререкаешься? Я сказал, садись.

Не выдержав медлительности Со Хи, растерявшейся от этой бессвязной фразы, Ке Вон Хо встал со стула, схватил её за плечи и развернул. Затем, подталкивая в спину, повел её вперед.

— Аджосси. Подождите, постойте.

Из-за того, что он толкал её в спину, Со Хи не могла удержать равновесие и постоянно оступалась. Ей казалось, что она вот-вот упадет на пол.

— Не дам упасть.

В тот момент, когда от этого короткого и твердого ответа она почувствовала странное облегчение, мужчина нажал ей на плечи, заставляя сесть. Перед ней стоял низкий столик, уставленный несколькими ярусами роскошных ланч-боксов.

Медленно моргнув, Со Хи спросила:

— Что это всё значит?

Мужчина, неотрывно смотревший на её белую шею, на которой всё еще виднелся красный след от его укуса, сел напротив.

— Из-за того, что ты такая мелкая, с тобой столько хлопот.

Посмотрев на Со Хи, которая просто тупо пялилась на стол, мужчина с раздражением протянул руки. Как только его большие руки точными, выверенными движениями открыли крышки, перед ней предстали аккуратно уложенные блюда.

Тушеные говяжьи ребрышки (гальби), жареный угорь, тушеный морской лещ и различные закуски. Даже рис был не обычным белым, а смешанным со злаками, гинкго и финиками, а в супе из водорослей с густым молочным бульоном плавал целый морской ушэк, надрезанный сеточкой.

Она впервые видела столько еды в своем доме.

Вкусный запах мгновенно заполнил тесное пространство. Перед Со Хи легла ложка и палочки, завернутые в бумажный чехол.

— Ешь. Пока не остыло. Давай.

Этот роскошный обед, вызывающий чувство нереальности в её убогой комнатке, совершенно не казался ей предназначенным для нее.

— Всё в порядке. У меня нет аппетита. Ешьте вы, аджосси.

Услышав его короткий смешок, Со Хи нервно затрепетала веками.

— Какая грубость. Гость сам накрыл на стол, а ты...

Гость. Услышав это слово, Со Хи закусила губу. Она знала, что всё уже не исправить, но всё равно чувствовала себя жалкой и несчастной. Это была не обида на него, а скорее отвращение к самой себе.

— Я...

— Что, угощение не по вкусу?

— ...Нет.

Мужчина, который, собственно, и создал эту ситуацию, просто пристально смотрел на неё, совершенно не интересуясь едой.

— А аджосси не будет?

— Я поел.

Значит, я должна съесть всё это в одиночку, пока он будет на меня смотреть?

— Для меня одной здесь слишком много.

Блюд, заполнивших стол, явно было больше, чем на одного человека, а для Со Хи, которая обычно ела очень мало, осилить всё это было совершенно нереально.

— Как можно так мало есть в таком возрасте, когда расти надо.

От этого одностороннего напора она не знала, что и сказать. Пока Со Хи, не найдя слов, бормотала что-то невнятное, мужчина достал из кармана ложку и палочки и насильно вложил ей в руку.

— Тебя еще и с ложечки кормить надо?

Ке Вон Хо, словно действительно собираясь это сделать, потянулся к ложке Со Хи. Испуганно отшатнувшись, Со Хи покачала головой.

— Н-нет. Я сама поем.

Ну конечно. Если она поест, то и он сможет получить то, что хочет. Наверное, поэтому он кормит её такой хорошей едой и торопит.

Поверит ли он, если она скажет, что на самом деле не продает тело? Возможно, обвинит во лжи и разозлится еще сильнее.

И о чем я только думала, когда так дерзко потребовала деньги...

Жалея о том, что её голову забивают лишь бесполезные мысли, Со Хи проглотила горький комок в горле и осторожно начала с супа.

Как только теплый бульон попал в пустой желудок, у нее внезапно защипало в носу. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ела нормальную, теплую домашнюю еду.

Как только тепло разлилось по телу, на нее навалился удивительно сильный голод. Со Хи усердно отправляла в рот еду, которая оказалась такой же вкусной, как и выглядела. Вкусы, которые она никогда в жизни не пробовала, таяли на языке.

Оказывается, еда может быть такой вкусной...

Несмотря на миллион мыслей, роившихся в голове перед мужчиной, который ждал, чтобы заняться с ней этим, Со Хи молча утоляла голод.

Холодные глаза мужчины медленно скользнули по Со Хи, которая, низко опустив голову, орудовала палочками.

— ...Блядь.

Со Хи с округлившимися глазами подняла голову и посмотрела на него. Ке Вон Хо, с силой стиснув челюсти, достал из внутреннего кармана пиджака бумажник.

— Пока меня не будет, набери немного веса на этих костях.

Пока не будет? Он говорил так, словно собирался уехать куда-то далеко, и на лице Со Хи отразилось непонимание.

— Вы куда-то уезжаете?

— Какое-то время я не смогу приходить. Если не будешь нормально жрать — получишь у меня.

Положив на стол несколько белых банковских чеков, мужчина направился к двери.

Бах. Дверь закрылась за его широкой спиной.

Оставшись одна, Со Хи долго смотрела туда, где он только что был, а затем перевела взгляд на стол. Мужчина ушел, но тепло еды, которая еще не остыла, всё еще оставалось здесь.

Он что, передумал?

Или...

Непонятный комок подступил к груди. В то же время в горле запершило.

Несмотря на все её сложные и противоречивые чувства, она осознала один факт.

Было много тех, кто звал её поесть, но этот мужчина был первым, кто позаботился о том, чтобы она поела сама.

***

Черный седан резко затормозил, издав громкий визг шин. Выйдя из машины, Ке Вон Хо быстрым шагом направился к лифту. Последний этаж огромного особняка, где даже немногие квартиры были отделены друг от друга.

Миновав прихожую и войдя в просторную гостиную, Ке Вон Хо небрежно швырнул пальто и стянул галстук, который, казалось, душил его.

Достав из бара бутылку алкоголя, он плеснул в стакан так, что жидкость едва не перелилась через край. Залпом осушив стакан, он стер большим пальцем влагу с губ.

Слегка нахмурившись, Ке Вон Хо наполнил стакан снова и пересек гостиную. Мужчина, развалившись на кожаном диване с широко расставленными ногами, снял наручные часы, бросил их на стол и провел языком по пересохшему нёбу.

Жар, разлившийся по телу, никак не желал спадать. Жажда, которую ничто не могло утолить, тоже никуда не исчезла.

Причина была одна.

— Юн Со Хи.

Свежий, невинный запах этой маленькой девочки лишал его всякого контроля над собой.

Откинув тяжелое тело на спинку дивана, Ке Вон Хо протянул руку и открыл ящик придиванного столика. Нащупав кончиками пальцев крошечный, мягкий кусочек ткани, он достал его.

И почему эти трусы такие маленькие? Как она вообще носит такое белье, которое меньше ладони?

— Мм.

Низко промычав, Ке Вон Хо смотрел на трусики в своей руке и опрокидывал в себя алкоголь.

Пока он лениво поглаживал маленькую ткань, его телефон зажужжал.

Его взгляд, раздраженно исказившийся от прерванных мыслей, потемнел от похоти, как только он увидел знакомый номер.

[Я хорошо поела. Спасибо вам.]

На экране аккуратно высветилось первое сообщение от Юн Со Хи. Когда он нажал на профиль, то увидел то самое бледное лицо без грамма макияжа, которое только что оставил.

— Ха-а, блядь... Юн Со Хи.

Никогда еще никто не казался ему настолько красивым. Откинувшись на спинку дивана, Ке Вон Хо долго смотрел на фотографию на экране; его кадык дернулся. Из-за этого личика он сейчас пиздец как лажал во всех делах. Как и сказал Пэк Му Гён, это было совершенно на него не похоже.

Ке Вон Хо привычным движением расстегнул ремень. Из черных зарослей выскочил извивающийся, твердо стоящий столб плоти.

Маленькие, мягкие трусики Со Хи обвили его член. Из губ мужчины вырвался томный вздох.

Какая же на вкус нежная плоть этой малышки?

От одной только этой мысли мышцы на шее напряглись, а вены на члене вздулись. Рука, обхватившая член через трусики, начала медленно совершать фрикции.

***

Со Хи, достававшая из холодильника бутылку с водой, перевела взгляд на полки, плотно заставленные едой. Холодильник, в котором раньше не было ничего, кроме воды, теперь был забит до отказа.

Вчера, после того как мужчина ушел, она обнаружила, что помимо еды, которую она ела при нем, в холодильнике аккуратно расставлены еще и отдельно упакованные порции.

Этого хватило бы на несколько дней, даже если бы она ела без остановки. И упаковка, и аккуратно разложенная еда, и её вкус — всё было не просто роскошным, а по-настоящему элитным.

О чем вообще думает этот мужчина? С чего бы ему так с ней возиться?

На сообщение, которое она вчера долго не решалась отправить, ответа так и не пришло.

Она и не ждала ответа, но когда видела отметку «Прочитано», иногда жалела, что вообще написала. Возможно, это было слишком навязчиво с её стороны.

— Угх.

Сглотнув холодный ячменный чай, Со Хи схватилась за щеку, почувствовав незнакомую боль. С плохим предчувствием она сразу подошла к зеркалу и заглянула в рот. Сквозь розовую десну прорезался белый, круглый зуб мудрости.

Зуб мудрости, так внезапно.

Неужели у всех они растут в этом возрасте? Или она просто отстает от других?

К счастью, в ящике стола нашлись обезболивающие и противовоспалительные таблетки с почти истекшим сроком годности. Проглотив две таблетки, запив тепловатым ячменным чаем, она на время отложила боль. Пока что это было вполне терпимо.

***

Сойдя с автобуса и проходя по улице с длинным рядом магазинов, Со Хи остановилась у фруктовой лавки. Пока она рассматривала красную, спелую клубнику, аккуратно уложенную в белый пенопластовый ящик, хозяин магазина, гревшийся у печки, поспешно вышел наружу.

— Вам чего-нибудь взвесить?

Клубника, которую она никогда не покупала на свои деньги, в понимании Со Хи была одним из самых дорогих и роскошных фруктов. Даже когда в клубе подавали фруктовую нарезку, там было всего три-четыре ягодки, и лишних никогда не оставалось.

Он ушел, не сказав, когда вернется, и она даже не знала, придется ли такое по вкусу этому мужчине, но...

— Дайте одну коробку клубники. Самую лучшую.

Она просто хотела отплатить ему за угощение, ничего больше.

***

— Откуда клубника?

Внезапный резкий голос возвестил о чьем-то присутствии. Со Хи, прижимавшая клубнику к груди, удивленно округлила глаза. На столешнице на кухне, которая еще даже не открылась, сидела Хэ Ми в огромных солнцезащитных очках, закрывающих половину её лица.

— ...Онни?

— У тебя совсем страх пропал? Почему ты мои сообщения игнорируешь?

Хэ Ми, опасно спрыгнув с высокой столешницы, сняла очки и зацепила их за вырез платья на груди. Под густым слоем тонального крема на её скулах красовался огромный сине-фиолетовый синяк.

— Я не специально, кажется, телефон сломался. Что-то случилось?

— Да всё равно всё уже накрылось медным тазом! Какой смысл давать шанс такой непробиваемой дуре, только язык зря чесать.

— Ну я же просила вас не тратить на меня время. Я правда не пойду в такие места, так что даже не узнавайте.

Синяки на лице были ужасны, но и цвет лица у нее был очень болезненным. Со Хи, у которой не было сил переживать о ком-то еще в своем положении, всё же почувствовала к Хэ Ми легкую жалость. Наверное, просто потому, что у нее была та же профессия, что и у её матери.

— Но ваше лицо, онни... Вы в порядке?

Скривив ярко-красные губы, Хэ Ми ударила каблуком по кафельному полу кухни. Сверкающие стразами высоченные каблуки блеснули в тусклом свете галогенной лампы.

— Блядь! Внезапно сказали, что закрывают клуб, опустили ставни и вышвырнули всех сотрудников. Даже причину не назвали, а били так, будто собаку в день забоя! Я поперла на них, требуя хотя бы выходное пособие, а они мне вот так лицо разукрасили! Ублюдки ебаные.

Хэ Ми, словно только этого и ждавшая, выплеснула всё свое негодование и взяла одну клубнику из коробки, которую крепко держала Со Хи. Не успела та и слова сказать, как самая большая и спелая ягода оказалась во рту Хэ Ми.

— В таком виде я всё равно пока работу не найду. Придется тут старых постоянников окучивать. Думала, там всё в гору пойдет, а вышло еще хуже, какая-то хрень собачья. Ой, какая сладкая.

Со Хи не смогла остановить Хэ Ми, которая жадно поедала клубнику своим избитым лицом, и лишь проглотила обиду.

С каждой раздавленной ягодой в воздухе разносился свежий сладкий аромат, и от этого настроение становилось еще более мрачным.

— Я тут дома сидела, думала, и поняла — наверное, это всё из-за того, что я твое имя взяла. Грубо говоря, личико и сиськи у тебя, конечно, ничего, но судьба-то проклятая, так ведь? Как будто твоя неудача на меня перекинулась. Походу, придется шамана звать.

— Так зачем было брать чужое имя с плохой судьбой. В следующий раз не используйте мое имя.

В каком-то смысле она была права. Похоже, проклятая судьба и правда передается как зараза.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Она так упорно твердила, что никогда не станет заниматься тем же, чем мать или Хэ Ми, а теперь идет по тому же самому пути. Ведь она согласилась отдавать свое тело мужчине за деньги.

То, что одно одолженное имя раздуло недоразумение, как лесной пожар, в конечном счете тоже произошло по её вине. Кого тут винить и где искать причины? Всё это бессмысленно.

— Чего вытаращилась? Я сказала, не буду больше это использовать, не буду! Эй, ты тоже ешь. Если будешь так стоять, я всё сама сожру.

— Я не хочу.

Глядя, как клубника одна за другой исчезает из пенопластовой коробки, Со Хи подумала, что так, наверное, даже лучше. Её чувства были настолько ничтожны, что не стоило их даже передавать.

Пока Со Хи доставала фартук, Хэ Ми налила в стакан воды из кулера и проглотила маленькую таблетку. Вспомнив, как Хэ Ми жаловалась на цены на лекарства, даже когда болела простудой, Со Хи обеспокоенно спросила:

— Вам это в больнице прописали? Мазью не обойтись?

Проглотив воду, Хэ Ми повернула голову и широко раскрыла глаза, а затем её глаза превратились в полумесяцы от смеха.

— Ты с ума сошла? Зачем мне из-за каких-то синяков в больницу тащиться.

— Тогда что это за таблетки?

— Противозачаточные. Я могу не доверять никаким другим лекарствам, но в этом я уверена на все сто. Если бы не они, кто знает, не таскалась бы я сейчас с прицепом без отца. Ах, пиздец как жутко от одной мысли. Скажи же?

— А...

Возможно, мне тоже это понадобится. Она об этом даже не подумала. Со Хи решила, что в ближайшее время ей нужно зайти в аптеку и купить противозачаточные таблетки.

На самом деле ей нужно было покупать не какую-то там клубнику, а именно их.

***

Ке Вон Хо, прислонившийся спиной к зарешеченному окну и читавший газету, поднял голову. Напротив него мэр Чхве Чжон Пхиль холодным взглядом смотрел на лежащего в постели Чхве Чжун Сока. Хотя это было закрытое психиатрическое отделение, работающее в строжайшей тайне, мэр Чхве лично приехал сюда впервые.

[...Каковы дальнейшие планы мэра Чхве Чжон Пхиля? Глубокое интервью]

Взгляд Ке Вон Хо, скользнувший по статье о мэре, занимавшей целую полосу, перевелся на больничную койку Чхве Чжун Сока, с которым он провел несколько десятков лет. Чхве Чжун Сок, связанный в смирительной рубашке, демонстрировал типичные симптомы наркотической зависимости. Даже в бессознательном состоянии его конечности сводило судорогой, а впалые скулы и темные, провалившиеся круги под глазами старили его лет на десять.

— Тск.

Прищелкнув языком, мэр Чхве Чжон Пхиль безжалостно отвернулся, словно ему было противно на это смотреть.

— Эта вещь придет в норму к следующему году?

Эта вещь. Услышав, как тот говорит о человеке, как о предмете, Ке Вон Хо подавил насмешку. Мэр Чхве уже давно не считал Чхве Чжун Сока своим сыном. Он лишь вынужденно тащил его на себе, как бомбу замедленного действия, боясь, что тот причинит ему вред.

Для Ке Вон Хо полное разрушение отношений между отцом и сыном было только на руку.

Поздний ребенок Чхве Чжун Сок, рожденный законной женой, которая была на десять лет младше мэра Чхве, когда тому было уже за сорок, был его единственным кровным родственником и одновременно играл роль фатального риска.

В отличие от Чхве Со Ён, которую удочерили ради показухи и всё это время обучали в Корее, Чхве Чжун Сока в восьмилетнем возрасте отправили на учебу в США. Однако там он вел разгульный образ жизни и в итоге подсел на наркотики.

После этого он покатился по наклонной и был полностью разрушен.

Кое-как купив ему диплом за огромные деньги, его привезли обратно в Корею для лечения в преддверии предстоящих в следующем году президентских выборов.

Если бы жена мэра Чхве не вывезла Чхве Чжун Сока тайком в храм, чтобы лечить его там, по крайней мере «того инцидента» не произошло бы.

Сбежав из храма, Чхве Чжун Сок забрел в дешевый бордель в подворотне, накачался низкосортной дрянью и совершил непоправимую ошибку.

Опасность была настолько велика, что мэр Чхве пытался уладить всё сам, даже не сообщив об этом Ке Вон Хо.

Однако из-за вмешательства одной мелкой сошки ему в итоге, как всегда, пришлось обратиться за помощью к Ке Вон Хо. Вполне логично, что грязную работу поручили собаке, которую мэр Чхве вырастил своими руками.

Благодаря этому Ке Вон Хо получил новую козырную карту и нашел неожиданную вещь.

Сложив газету и положив её на подоконник, Ке Вон Хо подошел к кровати Чхве Чжун Сока.

— Если мадам больше не будет тайком вывозить Чжун Сока, как в прошлый раз, предвыборной кампании ничто не помешает.

Мастерски изобразив на лице сочувствие, Ке Вон Хо вспомнил те времена, когда Чхве Чжун Сок называл его хёном и относился к нему с нежностью, и ласково погладил его впалую щеку. Кожа, которую уже нельзя было назвать человеческой, была жесткой и совершенно лишенной упругости.

Ке Вон Хо не испытывал ни малейшего чувства вины за то, что Чхве Чжун Сок оказался в таком состоянии. Он просто медленно и долго приручал его, а то, что Чхве Чжун Сок сам без страха полез в это болото — исключительно его собственная вина.

Как мэр Чхве когда-то пытался приручить Ке Вон Хо, так и Ке Вон Хо поступил с его родным сыном. Разница между Чхве Чжун Соком и Ке Вон Хо заключалась лишь в том, притворяешься ли ты, что тебя используют, или тебя используют на самом деле.

— Что сын, что жена, все как один так и норовят встать у меня на пути. Приставь еще одного человека, чтобы он ни на шаг отсюда не вышел.

— Понял.

Цель, к которой мэр Чхве стремился всю жизнь, была совсем близко. Как только закончатся предстоящие президентские выборы, Чхве Чжун Сок будет брошен собственным отцом и сгниет здесь до конца своих дней. Даже если это родной сын, если он становится помехой, для мэра Чхве он превращается в мусор, который нельзя сжечь, а можно только спрятать подальше.

В конце концов, что такого в кровных узах?

В отличие от Пэк Му Гёна, который вырос в том же приюте и был одержим отсутствием кровных родственников, Ке Вон Хо был вполне доволен своим безродным происхождением.

У него не было никого, кого нужно было бы защищать, никого, кто мог бы стать обузой, а значит, у врагов не было его слабостей. Для гангстера, чьей жизни угрожают со всех сторон, это было невероятно удобно.

Именно поэтому Ке Вон Хо добровольно играл роль послушного пса, намереваясь в итоге забрать всё.

И когда директор приюта Мун продал его мэру Чхве, и когда мэр Чхве продал его как приемного сына председателю корпорации «Тэган» Ке Мён О, чтобы держать под контролем эту мафиозную группировку, он ни разу не воспротивился и позволил им играть роль хозяев.

К счастью, они не понимали, что когда хозяин опьянен игрой с послушным псом, им самим легче всего управлять.

— А что с Со Ён? Как продвигается организация свидания с сыном профессора Кима?

— Я уговариваю её. Как вы знаете, Со Ён это не интересует.

— Она тебя слушается, так что постарайся убедить её.

Мэр Чхве, который поднялся до своих высот, опираясь на криминальную структуру Ке Мён О, теперь намеревался отбелить свой имидж, породнившись с уважаемым в социальных кругах профессором Кимом, и тем самым укрепить свою базу, переманив на свою сторону его сторонников.

Поскольку использовать сына-наркомана для политического брака было уже невозможно, он решил пустить в ход приемную дочь.

— Конечно.

Мэр Чхве с недовольством посмотрел на Ке Вон Хо, чья непроницаемая улыбка не позволяла прочесть его истинные намерения, и задал осторожный вопрос:

— А почему до сих пор нет вестей об этом?

Хотя подлежащего не прозвучало, Ке Вон Хо без колебаний плавно ответил:

— Я в процессе поиска вещи.

Почему мой взгляд всё время возвращается к её печальным, полным несчастья глазам? Ке Вон Хо и сам хотел это знать.

— Разве не ты говорил, что её нет нужды искать?

Вот поэтому он сейчас и искал причину своего поведения.

— Есть один момент, который меня беспокоит, поэтому мне потребуется еще немного времени.

Как только он ответил, его телефон завибрировал. Это было сообщение от Хан Гон Хи. Ознакомившись с содержанием, Ке Вон Хо, что случалось крайне редко, напрягся и замолчал. Мэр Чхве выразил явное недовольство.

— В чем дело?

Ке Вон Хо невозмутимо сунул телефон в пиджак.

— Сообщили, что какая-то уличная кошка поцарапала мою машину. Какая наглость.

— И ты сейчас отвлекаешься на такую чушь?

Чем больше времени уходило, тем больше удовольствия получал именно Ке Вон Хо. И от мэра Чхве, у которого кровь стыла в жилах, и от Юн Со Хи, которая так мило покупала себе противозачаточные таблетки.

Прикрыв рот свободной рукой, Ке Вон Хо нащупал в кармане пиджака мягкую ткань. Нежный материал обволакивал его жесткие кончики пальцев.

— Кто знает. Может быть, из-за одной такой чуши пойдет прахом всё дело.

***

— Извините, учитель. Можете задержаться на минуту?

Мать Сон Мина окликнула Со Хи, которая выходила после окончания урока репетиторства.

— Да, мама Сон Мина. Что случилось?

Мать Сон Мина, мельком взглянув на комнату, из которой вышла Со Хи, и закрыв дверь, понизила голос. Увидев её неловкое выражение лица, напряжение Со Хи усилилось. Это был плохой знак.

— Извините, но, похоже, в этом месяце нам придется закончить занятия с Сон Мином.

Предчувствия её не обманули. В ситуации, когда ей нужно было набирать как можно больше уроков, это было слишком внезапное уведомление. Растерявшись, но стараясь сохранять спокойствие, Со Хи попыталась вспомнить, не было ли каких-то проблем на её занятиях.

С тех пор как она начала с ним заниматься, его оценки улучшились, а благодаря его покладистому характеру у них не возникало никаких проблем. Сон Мин всегда послушно следовал её указаниям. Пару месяцев назад к ним присоединились двое его друзей, и они начали групповые занятия.

— Не могли бы вы сказать, если мне нужно что-то исправить? Если дадите мне отзыв, я учту это и исправлюсь. Оценки Сон Мина ведь сильно улучшились, и он очень старался успевать за программой.

Отчаянно пытаясь спасти положение, Со Хи попыталась переубедить мать Сон Мина. Найти новую подработку было сложно: многие родители беспокоились из-за того, что она не слышит на правое ухо.

Эти занятия были её единственной стабильной работой, где родители признавали её способности, и группа держалась без потерь.

— Дело не в этом... Ох, мне даже неловко такое говорить.

— Мама Сон Мина. Я правда пойму, так что говорите прямо.

— Понимаете, мне кажется, вы слишком... стимулируете мальчика в период полового созревания. Конечно, вашей вины в этом нет. Но в таком возрасте он должен быть сосредоточен на учебе, а не отвлекаться на что-то другое.

— Что вы имеете в виду...

Мать Сон Мина махнула рукой, давая понять, что больше объяснять не собирается. На её смущенном лице мелькнуло что-то похожее на неприязнь. В этот момент Со Хи вспомнила некоторые её недавние поступки.

Во время занятий она постоянно заходила в комнату под предлогом принести закуски или настаивала на том, чтобы дверь оставалась открытой для проветривания.

Именно она предложила перевести Сон Мина с индивидуальных занятий на групповые, приведя двух его друзей, заявив, что так будет лучше.

Только теперь Со Хи поняла, чего именно опасалась мать Сон Мина. Если причина в этом, то Со Хи никак не могла изменить её решение.

— В общем, извините. Мне нужно было с самого начала нанять преподавателя-мужчину, но ваша ставка была такой низкой... В таком случае, давайте закончим в этом месяце. Я переведу оплату.

Так и не сумев переубедить мать Сон Мина, Со Хи вышла из жилого комплекса с тяжелым сердцем. Потеряв групповые занятия, которые приносили ей значительную часть дохода, она оказалась в тупике.

Ей нужна была каждая копейка, будь то на проценты или на основной долг. Теперь ей во что бы то ни стало нужно было успешно пройти собеседование на подработку в круглосуточном магазине.

***

В комнате для свиданий царила холодная атмосфера. Главной проблемой было то, что Ку Мён Чхоль всё реже навещал её.

— Завел кого-то? — раздраженно бросила Чин Хе Ён с ходу, а Ку Мён Чхоль лишь натянуто улыбнулся.

Даже за решеткой её стервозный характер никуда не делся. Он бы давно послал её к черту, если бы не чувствовал, что с нее еще можно что-то поиметь.

— Да что ты опять начинаешь. Я тут из кожи вон лезу, навещаю тебя как примерный мужик. Что за паранойя?

От нее за версту разило припрятанными деньгами, но никаких улик у него не было. Прикинув так и сяк, он решил, что пока не стоит сбрасывать её со счетов.

— Если всё так, то почему ты так редко приходишь? У тебя же даже работы нормальной нет.

Ку Мён Чхоль невольно сжал и разжал кулак. На самом деле, если бы не «тот разговор», он бы давно залег на дно. Это было в самом начале, когда Чин Хе Ён только посадили.

Оказавшись в тюрьме впервые в жизни, Чин Хе Ён на первом же свидании выглядела ужасно нервной.

Она умоляла его приходить почаще, а увидев вялую реакцию Ку Мён Чхоля, проболталась, что скоро появятся огромные деньги, так что ему нужно просто дождаться её освобождения.

Мол, с этими деньгами они до конца жизни будут жить ни в чем не нуждаясь.

Когда он спросил об этих деньгах несколько дней спустя, она прикинулась дурочкой, заявив, что несла бред из-за ломки и ничего не помнит, но интуиция подсказывала ему, что это были не пустые слова. Что-то определенно было.

— Эй, детка. Обижаешь. Я же говорил, что занят, помогаю Чон Сопу, моему младшему братану, с его бизнесом.

— Чем ты ему помогаешь? У тебя же ни гроша. Только не говори, что ты забрал залог за нашу виллу.

Как наркота выветрилась, так сразу провидицей стала, Чин Хе Ён. Залог за квартиру он уже давно спустил в казино. Чувствуя за собой вину, Ку Мён Чхоль специально повысил голос:

— Если бы я это сделал, я был бы куском дерьма, а не человеком!

— Как будто ты не вел себя как дерьмо до этого. Ку Мён Чхоль. Не забывай, что я оказалась здесь только из-за того, что прикрывала твою задницу.

Сама на шею повесилась, а теперь строит из себя жертву. Ку Мён Чхоль мысленно рассмеялся.

Он познакомился с Чин Хе Ён в хост-клубе, когда еще работал там. Его планом было развести какую-нибудь богатенькую мадам на деньги и на старости лет жить в свое удовольствие, называясь «боссом».

Но по иронии судьбы он попался на крючок нищей Чин Хе Ён. У нее была симпатичная мордашка, и он думал просто развлечься за её счет, вытягивая карманные деньги, но она вдруг решила заделаться его хозяйкой, бросила мужа, дочку и начала решать все его проблемы.

Она заставила его бросить работу в хост-клубе, заявив, что сама его обеспечит. После этого он расслабился, набрал долгов у ростовщиков и вложился в несколько бизнесов, но все они прогорели.

Чтобы выплачивать его долги, Чин Хе Ён по молодости торговала телом, а как постарела — начала толкать наркоту. В итоге она и сама подсела на них, а затем загремела в тюрьму.

Ку Мён Чхоль, заискивающе глядя на Чин Хе Ён, заговорил жалобным тоном. Лицо сводило судорогой от фальшивой улыбки.

— Конечно, помню. Поэтому и бегу к тебе со всех ног, стирая подошвы.

— Ну да, бывший хост, только языком и умеешь чесать.

Посмотрев на оставшееся время свидания, Чин Хе Ён понизила голос и перешла на заговорщицкий тон.

— Послушай, Ку Мён Чхоль. Узнай для меня кое-что.

— Что именно?

Опять какую-то хрень повесить хочет. Вяло спросил Ку Мён Чхоль.

— Говорят, Ким Чжун Сик продал долг.

— Серьезно?

На этот раз Ку Мён Чхоль тоже не смог скрыть удивления. Ким Чжун Сик славился своей грязной и мелочной натурой даже в тех кругах. Он выжимал людей до капли и продавал всё, что только можно было продать.

Он не просто выбивал деньги — он был извращенцем, который получал удовольствие от издевательств над должниками. Он бы ни за что не продал долг.

— И кому он его продал?

— Я не знаю. Поэтому я и прошу тебя разузнать. Кажется, здесь кроется какой-то подвох. Не в стиле Ким Чжун Сика отдавать кому-то долг.

— Отказаться от таких огромных бабок, которые можно было бы срубить, продав Юн Со Хи напрямую? Действительно странно.

Ку Мён Чхоль вспомнил дочь Чин Хе Ён, Юн Со Хи, с которой столкнулся в тюрьме. Она была точной копией своей матери, у которой тоже не было ничего, кроме смазливого личика. Но она была не просто хорошенькой — от нее исходила такая сексуальная аура, что мертвого бы подняла.

Будь она товаром, это был бы высший сорт. Чин Хе Ён как-то говорила, что Ким Чжун Сик будет доить с нее проценты, а потом продаст в бордель за бешеные деньги. А сама она собиралась вытрясти из него утешительную выплату за это.

Тогда ему стало противно от матери, готовой продать собственную дочь, но увидев Со Хи вживую, он изменил свое мнение. Оставлять такое лицо и фигуру пропадать зря было бы настоящим преступлением.

Из-за того, что она унаследовала упрямство матери и огрызалась, он не смог наложить на нее руки, но сожаление никуда не делось.

Представив себе Со Хи, которая выглядела точь-в-точь как Чин Хе Ён в двадцать лет, Ку Мён Чхоль облизнулся. Полностью в его вкусе: молоденькая и с большими сиськами.

— Вот именно. Но если ты скажешь девчонке об этом, она сбежит. Так что постарайся всё разузнать незаметно, не выдавая себя.

— Понял. Тогда скажи пароль от дома твоей дочки. Чтобы я мог проследить.

— Это старая халупа, там нет электронного замка, только обычный ключ. Но я спрятала там запасной... Слушай внимательно, где он...

Если повезет, я не только получу спрятанные бабки Чин Хе Ён, но и дочку заберу себе. В глазах Ку Мён Чхоля зажегся алчный блеск.

— Запомнил? Смотри, чтобы тебя не засекли, понял?

— Хе Ён, ты что, не веришь своему оппе?

— Тоже мне, оппа, блядь.

Быстро прикинув в уме все выгоды, Ку Мён Чхоль мерзко ухмыльнулся.

***

Круглосуточный магазин на оживленной улице, где Со Хи предстояло пройти собеседование, был очень большим, и уже снаружи было видно, что внутри полно покупателей.

Подавив волнение, она зашла внутрь, и её встретила громкая музыка из колонок.

П-и-и-и.

В ушах привычно зазвенело. Со Хи на секунду прижала ладонь к левому уху, затем отпустила и подошла к кассе. Женщина средних лет, по-видимому, хозяйка магазина, была в наушниках и даже не заметила её присутствия, пока Со Хи не поздоровалась.

— Здравствуйте. Я Юн Со Хи, мы договаривались о собеседовании на сегодня.

Хозяйка, вытащив один наушник, окинула Со Хи оценивающим взглядом. От её неприязненного взгляда Со Хи съежилась.

Тон женщины был не слишком дружелюбным еще по телефону, но вживую она выглядела еще более суровой.

— А-а, та студентка в академе. Рано пришла.

Больное ухо не могло четко расслышать голос, тонущий в громкой музыке. Как назло, хозяйка была в маске, так что прочитать по губам было невозможно.

— Ты говорила, что у тебя есть опыт работы в магазине. Но к нам поступает очень много товара. Ты такая тощая, сможешь вообще коробки таскать?

— Э-э, понимаете...

Как бы Со Хи ни прислушивалась левым ухом, слова хозяйки долетали до нее лишь обрывками. От растерянности её бледные щеки покраснели.

— Простите, я плохо слышу. Не могли бы вы снять маску?

— Что?

— Одно ухо у меня плохо слышит. Извините.

Хозяйка с раздраженным лицом резко покрутила ручку громкости. Музыка стихла, и в наступившей тишине её недовольный голос разнесся по всему магазину.

— Бляха-муха, мне что, глухая на работу приперлась?

Голос, который она до этого не могла разобрать, теперь врезался в неё, словно острый нож. Она отчетливо почувствовала, как взгляды всех покупателей в магазине разом устремились к кассе.

Раздался шепот, но она не могла разобрать ни слова.

— Я... приду в другой раз.

Побледневшая как полотно Со Хи с трудом переставила окоченевшие ноги и вышла из магазина. Пристальные взгляды жгли ей спину.

Шагая по улице, Со Хи изо всех сил сдерживала слезы. В левом ухе всё еще звенело, а перед глазами стояла пелена.

Испуганное сердце и не думало успокаиваться, колотясь как сумасшедшее. Сколько бы раз такое ни повторялось, она никак не могла к этому привыкнуть. Когда Со Хи, моргнув сухими веками, сделала глубокий вдох...

— Со Хи!

Кто-то схватил её за плечо. Обернувшись, она увидела знакомое лицо. Это была Чжи Мин, её однокурсница из университета.

— Оппа. Давай я перезвоню. Встретила тут однокурсницу, которая в академ ушла. Ага-ага, наберу позже.

Закончив разговор с парнем, Чжи Мин, убедившись, что окликнула именно Со Хи, с радостью повесила трубку. Её высокий, звонкий голос четко врезался Со Хи в ухо.

— Вау, сколько лет, сколько зим!

В этот момент к Чжи Мин подошли две девушки, только что вышедшие из того самого круглосуточного магазина. Это тоже были однокурсницы, которых Со Хи знала только в лицо и по именам. Обе перешептывались и не сводили с нее глаз.

— ...Да, давно не виделись.

На лице Со Хи отразилась растерянность. Она не знала, как реагировать на встречу с бывшими сокурсницами. Не считая Со Жи Хуна, с которым она вынужденно виделась из-за репетиторства Да Ён, она впервые встретила кого-то из университета за его пределами.

С тех пор как она поступила, её почти сразу начали преследовать головорезы Ким Чжун Сика, поэтому заводить друзей и общаться было крайне сложно.

Общительная и жизнерадостная Чжи Мин всегда первой здоровалась с Со Хи, но на деле они лишь ходили на одну лекцию, а с двумя другими девушками Со Хи вообще ни разу не разговаривала.

— Как удачно! Мы как раз собирались в кафе, пошли с нами.

— А, я...

— Столько не виделись, надо же кофе выпить! Тут кафешка за углом, совсем рядом. Пошли!

Чжи Мин, не дав ей и шанса отказаться, дружелюбно схватила её за руку и потащила за собой. Не успев опомниться, Со Хи оказалась в кафе вместе с однокурсницами.

Заказав самый дешевый чай, Со Хи направилась к столику, где девушки уже заняли места.

Во второй половине дня сетевое кафе было забито битком. Место, где люди жили своей нормальной, полноценной жизнью.

Они учились, читали книги в одиночестве или общались компаниями. И нигде не было человека, которому было бы так же неуютно и неловко, как Со Хи.

Словно я единственная, кто здесь лишний. Со Хи поглаживала белую кружку, ожидая, когда это время наконец пройдет.

Чжи Мин, которая долго рассказывала о своем парне, помешивая трубочкой напиток с горой льда, сменила тему.

— Я впервые вижу, чтобы студентка, поступившая с лучшим баллом, брала академ.

Со Хи, которая неловко сидела и смотрела только на чайный пакетик в своей кружке, подняла голову. Речь шла о ней.

— Когда ты вдруг взяла академ, я думала, ты за границу уехала учиться. Чем ты вообще занималась всё это время?

Одна из однокурсниц под столом поспешно дернула Чжи Мин за одежду. Чжи Мин отмахнулась от неё, возмутившись, что та растянет ей кофту. Весь этот процесс не укрылся от глаз Со Хи.

— Да так... то там, то сям... подрабатывала.

Из-за перехваченного горла голос прозвучал тихо.

— Серьезно? А зачем подрабатывать? У тебя же вроде стипендия всё покрывала?

— Да. Покрывала, но...

Она не знала, что ответить. Похоже, Чжи Мин была не в курсе слухов о ростовщиках. Пока Со Хи мешкала, другая однокурсница, к счастью, сменила тему, позволив ей уйти от ответа.

— Девчонки. Вы слышали? Тот старшекурсник с политологии, про которого в «Everytime» писали...

Разговоры девушек в основном крутились вокруг университета. Сплетни о профессоре, который скупится на оценки, слухи о вернувшемся из армии студенте, о старшекурснике, который щедро делится материалами прошлых лет, о стажировках на каникулах, о том, кто с кем встречается на каком факультете...

В этих обычных разговорах сверстниц не было ничего, что Со Хи могла бы разделить. И это было закономерно. Нельзя учиться и зарабатывать одновременно, а если не зарабатывать — не выплатишь долг.

С того самого момента, когда ей пришлось взять академ, чтобы срочно гасить свалившуюся на нее гору долгов, Со Хи распрощалась с надеждой вернуться в университет.

До сих пор учеба казалась ей чем-то далеким и нереальным, но, слушая рассказы однокурсниц об их повседневной жизни, реальность ударила её по лицу. Она осознала, что принадлежит к той категории людей, которым даже не светит ступить в этот мир.

— Я отойду в туалет.

Почувствовав себя совсем подавленной, Со Хи встала из-за стола, но, поняв, что оставила телефон, развернулась.

— Эта Юн Со Хи — просто жесть. Оказывается, она вон как живет.

Шаги Со Хи замерли прямо за их спинами. Девушки сидели к ней спиной, и в их разговоре прозвучало её имя. То ли они были слишком увлечены, то ли возбуждены, но голоса их звучали довольно громко.

— А что не так с Со Хи?

— Ли Чжи Мин. Включай мозги иногда. Я тебе сколько раз намекала остановиться, а ты всё продолжала? Ты это специально или как? Я думала, сквозь землю провалюсь от неловкости.

— А что я такого сделала? Почему неловко-то?

— Ты её пальто видела? А сумку? Я вообще подумала, что она это из контейнера для сбора старой одежды вытащила.

— Ой, Ким Се Чжин. Из контейнера, скажешь тоже. С ума сойти.

От их хихиканья у Со Хи похолодели кончики пальцев. Почему в такие моменты я всё так отчетливо слышу? А когда мне действительно нужно услышать, слух отказывает.

— Ну да, выглядела она как-то убого, но я подумала, может, просто в спешке вышла. Неужели она настолько на мели? Для стипендиатки брать академ — это перебор. Вот я и подумала, что она за границу уехала.

— Какая заграница, если она как оборванка ходит. Ты что, не знаешь, что Юн Со Хи преследовали ростовщики? Эти бандиты даже в универ заявлялись и били её. А в круглосуточном магазине до этого...

Разговор резко оборвался, как только Со Хи подошла к столику. Трое девушек застыли и с опаской посмотрели на неё. В наступившей тяжелой тишине Со Хи забрала свой телефон и сумку.

— У меня появились дела, я пойду.

— О-о? У-уже? Мы же так давно не виделись...

— Ну, раз занята, иди.

— Жаль, что не успели нормально поболтать сегодня. Увидимся! Я тебе напишу. У тебя номер не поменялся?

Плотно сжав губы и отпустив их, Со Хи посмотрела на неловко улыбающихся однокурсниц и ответила:

— Нет, не пиши мне.

— Что?

— Извини, но я занята. Думаю, мы больше не увидимся.

На что я вообще надеялась. Со Хи без сожаления развернулась.

— Тогда счастливо оставаться.

Когда она вышла из кафе, с серого, затянутого тучами неба начали падать капли дождя. Прогноза не было, так что, видимо, это был внезапный ливень.

Сжимая сумку, Со Хи бросилась в толпу прохожих, укрывающихся под зонтами. Дождь становился всё сильнее.

Почему так холодно?

Разве зимний дождь бывает таким ледяным? Температура промокшего тела стремительно падала. Дождевая вода, стекающая по телу, казалась даже теплее.

В таком виде она не могла сесть в автобус, поэтому оставалось только идти пешком. Со Хи вытерла рукавом воду, стекающую по щекам.

Люди, проходившие мимо Со Хи, которая шла без зонта, бросали на неё странные взгляды.

Человек, которому нет места нигде.

Нищая и несчастная калека.

Только так её воспринимали люди.

В этом не было ничего нового. Младше ли они её, старше или ровесники — она не могла вписаться ни в одну компанию. Жалкая девчонка, быть изгоем и терпеть пренебрежение — это всё, что ей остается. В этом и заключается её существование.

Когда она добралась до дома, она промокла насквозь с головы до ног. Вода, стекающая с её тела, натекла лужей на линолеум.

Открыв шкаф, чтобы достать сухую одежду, её рука замерла. Среди старых, поношенных вещей висело роскошное кашемировое пальто. То самое пальто, которым мужчина накрыл её обнаженное тело и ушел.

Я ведь так и не вернула его...

Для обычных плечиков оно было слишком тяжелым, поэтому она повесила его на самую прочную вешалку. Со Хи, дрожащими от холода кончиками пальцев, осторожно погладила ткань.

Твердая, но мягкая на ощупь ткань легла под пальцы, и на нее обрушился густой, впитавшийся в пальто запах его тела.

Настолько сильный и яркий, что забыть о его присутствии было просто невозможно...

Выйдя из душа, Со Хи забралась под тонкое одеяло. Всё её тело пылало, а кожу покалывало, словно тысячами иголок. Ноющая боль от режущегося зуба мудрости только усиливала агонию.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Этот похожий на собаку дядя в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

О книге